Хранительница чужих ключей

Глава 1. Билет в один конец.

На очередной выбоине жесткая спинка сиденья больно ткнула под лопатки. Агата прикусила язык до солоноватого привкуса, сильнее вцепляясь в край скамьи. Дилижанс подбросило на размытой колее. Дощатый пол со скрипом прогнулся под ботинками, и в салон просочилась струйка едкого пара. Девушка плотнее запахнула полы выцветшего драпового пальто над озябшими лодыжками.

От холодного стекла стынул лоб. Капли густо били по мутной поверхности, скрывая за слоем воды очертания голых деревьев вдоль тракта. В кармане лежал сложенный втрое лист плотной бумаги с истрепавшимися углами. За три дня пути от Столицы Агата заучила текст нотариального бланка наизусть. Дядюшка Корнелиус умер, оставив племяннице мастерскую «Золотая шестеренка» вместе с колоссальным долгом перед Ремесленной Гильдией.

Под досками раздался скрежет, отчего экипаж снова дернулся.

Девушка закрыла глаза и прислушалась к переплетению медных труб главного эхо-котла, игнорируя сопение спящего напротив коммивояжера. В Гильдии ее редкий дар называли «Механическим Резонансом». Работа сложной техники воспринималась ею как многоголосая симфония со своими тональностями и вибрациями маны.

Сейчас котел сбоил. В распределительном клапане пересохла лунная смазка, отчего латунная заслонка царапала стенку трубы. Резкое трение подавало ток маны к приводным ремням неравномерными рывками.

Агата положила ладонь на подоконник, отстукивая указательным пальцем ровный такт. Тонкий резонансный импульс ушел вниз к металлу, задавая правильную частоту вибрации. Заслонка под полом дрогнула, подстроилась под этот ритм и гладко скользнула в паз. Гудение пара выровнялось до монотонного урчания, после чего дилижанс покатился по дороге без толчков.

Рукав платья впитал холодную испарину со лба. Использование дара отнимало силы, и пустой желудок тут же свело спазмом. Со вчерашнего вечера едой служило лишь одно печеное яблоко с почтовой станции.

Дверь в салон с грохотом распахнулась.

— Тиходол! — гаркнул кондуктор. С его кожаной шляпы на пол полилась вода. — Конечная для паровой тяги, стоянка пятнадцать минут.

Агата поднялась со скамьи и потянула на себя саквояж с верхней багажной полки. Жесткая рукоять врезалась в ладонь. Внутри сумки глухо перекатывались прецизионные отвертки, настроечные камертоны и баночки со спецсмазками — весь накопленный капитал. Девушка сдернула тяжелый груз вниз, протиснулась мимо проснувшихся попутчиков и спустилась по железным ступеням на улицу.

Каблук ушел в грязь. Брызги из лужи запачкали синий подол.

Вода затекала за шиворот, и Агата подняла воротник повыше. Здание вокзала с потемневшими резными карнизами освещали пузатые чугунные фонари. Внутри стеклянных колб пульсировали оранжевые сгустки заклинания «Домашнего очага», заменяя спирали накаливания. Янтарный свет ложился на мокрый булыжник и бликовал в лужах. Пассажиры быстро разошлись по площади. Агата сменила руку на ручке саквояжа и пошла к выходу в город.

Здесь пахло сырой штукатуркой. По проезжей части прогромыхала телега молочника, на крышках бидонов которой тускло светились охлаждающие рунические печати. Из-под кирпичной арки выбежал мальчишка с деревянной трещоткой в руках. При каждом обороте механизма из прорезей вылетали иллюзорные бабочки, чьи искрящиеся крылья быстро тухли под дождем.

Чуть дальше по улице дородная дама тщетно дергала заклинивший зонт. Она ударила тростью о брусчатку, произнося слово-ключ. Спицы со скрипом щелкнули, растягивая купол ровно в футе над шляпкой владелицы.

Чугунные таблички с названиями улиц заржавели до нечитаемости. Агата остановилась на перекрестке, высматривая нужный указатель. Среди сырости мокрого камня явственно угадывался аромат растопленного сливочного масла с корицей. Девушка пошла направо вдоль кирпичного фасада, пока не уперлась в деревянную вывеску в форме кренделя над дубовой дверью: «Пекарня у Марты».

Полосатый парусиновый навес укрыл от ливня. Агата прижалась лбом к стеклу витрины, согревая кожу. За прилавком стояла высокая женщина в белоснежном фартуке. Она вытягивала из каменной печи раскаленный металлический противень голыми руками. Голубое сияние бытового заклинания огнеупорности плотно облегало ее предплечья вместо прихваток. Рядом за столиком сидел седой господин в твидовом пиджаке. Он перелистывал газету, а маленькая серебряная ложечка самостоятельно размешивала сахар в его чашке.

Во рту скопилась слюна. Девушка сунула свободную руку в карман, нащупывая тощий кошелек. За металлической застежкой скрывались три медные монеты и один тусклый серебряный грош — весь бюджет на скудное питание до первых заказов. Она сжала холодный замок пальцами. Покупать свежую сдобу не имело смысла. Агата отвернулась от освещенного окна и шагнула из-под навеса обратно в непогоду.

Из-за угла показался мужчина в плаще почтальона. Агата встала у него на пути.

— Простите, вы не подскажете дорогу к улице Медных Звонов? — спросила она громко.

Почтальон сбил воду с полей шляпы.

— Два квартала прямо, барышня. У памятника бургомистру с пуделем свернете направо и пойдете вниз под горку. Только держитесь за стены, брусчатка там отвратная.

Агата кивнула в знак благодарности и пошла дальше. Парадные фасады с широкими витринами остались позади, проходы между зданиями сузились. Резные наличники сменились забитыми ржавой жестью водостоками, из щелей в кирпичной кладке торчали пучки жесткой травы. Привычный запах канифоли и угольной крошки вытеснил уличную сырость.

В центре небольшой площади стояла бронзовая статуя бургомистра. Простое кинетическое заклинание раскачивало хвост собаки на поводке из стороны в сторону под тихое поскрипывание шарниров. Агата обогнула памятник и спустилась вниз по улице Медных Звонов.

Над входом в дом номер два висела медная колодка, а с порога тянуло сапожным клеем. В окнах дома номер четыре мелькали зеленые отблески химических реакций.

Узкое двухэтажное здание из потемневшего кирпича выделялось просевшей по центру черепичной крышей. Окна первого этажа закрывали деревянные ставни. Кованый кронштейн над дверью держал вывеску с облупившейся зелено-голубой патиной: «Золотая шестеренка. Мастерская точной механики и бытовых артефактов Корнелиуса Флетчера». Ржавые петли громко терлись друг о друга на ветру.

Мокрые доски крыльца прогнулись под ботинками. Агата опустила саквояж у входа. В дубовую створку врезали тяжелый латунный замок с двойной скважиной. Девушка достала из внутреннего кармана пальто бархатный мешочек и вытряхнула ключ на ладонь. Бородка состояла из четырех уровней резьбы, в головку впаяли тусклый кристалл горного хрусталя.

Агата сняла промокшую перчатку. Она приложила голую ладонь к холодной латуни, пуская резонансный импульс вглубь замка. Оттуда донесся глухой металлический стук. Внутри цилиндров спрессовалась сухая пыль, пружины застопорились, и остатки чужой маны едва теплились. Если провернуть ключ с усилием, зубья неминуемо обломились бы.

Девушка провела большим пальцем по краю скважины, передавая внутрь механизма ровный пульсирующий сигнал. Под действием этого такта застрявшая пружина щелкнула и соскочила с мертвой точки. От контакта с резонансом кристалл в ключе дал короткую вспышку.

Ключ вошел туго, с усилием царапая стенки. Агата навалилась на стержень, проворачивая его. Цилиндры с треском сместились, перетирая застарелую грязь. На втором обороте остатки старой магии вырвались из кристалла и легли иллюзорной смазкой на шестерни. Механизм клацнул мягче, а третий оборот полностью отодвинул ригель задвижки.

Медная ручка поддалась нажатию, уводя дверь внутрь со скрипом несмазанных петель. В темном коридоре пахло сухой древесиной и машинным маслом.

Агата подхватила саквояж и перешагнула порог. Дубовая створка захлопнулась, отрезая уличный шум.

Глава 2. Пыль, паутина и медный кот.

Агата навалилась плечом на дубовую створку, загоняя ее в дверную коробку. Ригель замка со щелчком вошел в паз. Девушка опустила тяжелый саквояж на пол. Она нащупала в кармане пальто коробок, чиркнула спичкой о шершавую полоску, и деревянная щепка занялась желтым огнем.

На краю ближайшего стола стояла керосиновая лампа. Агата сняла закопченную стеклянную колбу, поднесла пламя к фитилю и покрутила боковое колесико. Промасленная ткань загорелась ровным светом. Она сдула догоревшую спичку и бросила огарок на доски.

Плотный слой серой грязи покрывал деревянные полки, прогибающиеся под весом старых бронзовых корпусов от часов и погнутых медных трубок. Густые клочья паутины тянулись от потолочных балок к верхним ярусам шкафов.

Агата шагнула вперед. Девушка покачнулась, перехватывая ручку саквояжа, и оперлась свободной рукой о край стола. Ладонь скользнула по слою застывшего мазута. Она сжала челюсти от брезгливости и вытерла испачканную кожу о подол платья.

Столешница главного верстака пестрела глубокими царапинами от резцов. К правому краю крепились чугунные тиски. Агата взялась за рукоять, потянув ее на себя. Ходовой винт заскрежетал, туго поддаваясь усилию под слоем рыжей ржавчины. Губки разошлись всего на дюйм. В деревянных подставках позади тисков торчали напильники со стертой насечкой и отвертки со сбитыми шлицами.

Она выдвинула верхний ящик стола. Дерево перекосилось в пазах, застряв на середине пути. Внутри лежала толстая тетрадь в кожаном переплете. Агата перевернула обложку, пробегаясь взглядом по выцветшим строчкам. Девушка захлопнула тетрадь и положила ее поверх тисков.

Агата подняла лампу выше, переступая через завалы хлама. В дальнем углу возле остывшей печи стоял открытый ящик. На подстилке из сухой древесной стружки лежала груда деталей. Девушка опустилась перед ящиком на колени.

Она вытащила самый крупный фрагмент. Пальцы обхватили сваренную из пластин голову механического кота. Зеленая патина въелась в швы. На месте глаз зияли пустоты с торчащими обрывками проводов. Рядом в стружке покоились разобранные лапы с шарнирами, хвост из гибкой латунной гофры и главный ходовой цилиндр.

Агата провела большим пальцем по медному лбу, счищая грязь. Она пустила короткий резонансный импульс вглубь конструкции. Мана ушла в холодный сплав, вернувшись слабым отзвуком из главной ходовой части. Пружины ослабли, шестерни заклинило на осях, а накопитель энергии полностью истощился. Девушка заглянула внутрь грудной клетки механизма. Балансирное колесо слетело с оси, волосок пружины перекрутился узлом. Она вернула голову кота обратно в ящик.

За чугунной печью обнаружилась узкая лестница. Агата подобрала сумку и пошла наверх. Деревянные ступени прогибались и скрипели при каждом шаге. На втором этаже под скошенной крышей располагалась жилая комната. Вдоль стены стояла железная кровать с голым полосатым матрасом, напротив ютился рассохшийся платяной шкаф. В углу высилась печка-буржуйка с выведенной в стену жестяной трубой. Слой копоти на оконном стекле полностью скрывал улицу.

Агата опустила саквояж на пол и подошла к буржуйке. Она дернула чугунную ручку. Дверца открылась со скрежетом петель. В топке лежал пепел, пара поленьев и скомканная бумага. Девушка достала вторую спичку, чиркнула ею о коробок и поднесла пламя к растопке. Огонь перекинулся на сухое дерево. Тепло от нагревающегося чугуна коснулось лица.

Из сумки Агата достала шерстяной плед, расстелив его поверх матраса. Пружины громко лязгнули под нажимом ладоней. В боковом кармане саквояжа лежал завернутый в пергамент ломоть черствого хлеба. Девушка села на край кровати, отламывая жесткую корку, и принялась жевать. Она проглотила еду, запивая холодную слюну. Мышцы спины и плеч заныли от усталости. Агата стянула грязные ботинки, легла на постель и натянула плед до подбородка. Дрова в печке щелкали, перегорая в угли.

Утром холод выстудил комнату. Агата откинула плед, глядя на горстку серого пепла в топке. Она спустила ноги на ледяные доски, обулась и накинула пальто поверх помятого платья. Тонкие лучи ложились на верстак.

Она отодвинула ригель замка и вышла на крыльцо. Агата пошла вдоль кирпичного фасада к заднему двору. За углом обнаружилась деревянная пристройка. Перекошенная дверь висела на одной петле. Внутри подтекала чугунная колонка с ручным насосом, а на полу валялись пустые жестяные ведра.

Девушка очистила ближайшее ведро от сухих листьев и подставила его под гусак. Она навалилась на рукоять насоса обеими руками. Рычаг поддался с трудом, скрипя в пазах. Вода хлынула вниз, ударив по жестяному дну. Агата наполнила емкость. Вода плескалась через край, заливая ботинки.

Под стеллажом нашлась щетка со стертой щетиной. Агата закатала рукава платья по локти, опустила дерево в ледяную воду и подошла к верстаку. Она оперлась левой рукой о столешницу, с силой растирая грязную поверхность. Щетина сдирала мазут. Девушка сжала челюсти, вкладывая вес тела в каждое движение. Она очистила участок вокруг тисков, обнажив поцарапанную дубовую древесину.

Агата бросила щетку в ведро и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Она стянула с полки холщовую тряпку, выжала ее и насухо протерла вымытое дерево. Из саквояжа она извлекла набор прецизионных отверток в кожаном футляре, баночку с лунной смазкой и лупу на штативе. Инструменты легли на чистый участок стола. Из-под завалов бронзовых корпусов удалось вытащить маленькую наковальню, ювелирный молоточек и набор надфилей. Режущие кромки покрывал слой окисла, но металл сохранил форму.

В дверь мастерской громко постучали.

Агата стерла грязь с рук о подол, подошла к входу и потянула створку на себя. На пороге стоял высокий сухощавый мужчина в строгом сером костюме. В руках он сжимал кожаную папку с металлическими уголками. Мужчина плотно сжал губы, оглядывая девушку.

— Агата Флетчер? — спросил он надтреснутым голосом.

— Да.

— Инспектор Кротов, Ремесленная Гильдия Тиходола. — Он перешагнул порог, обводя брезгливым взглядом грязную комнату. Инспектор открыл папку и вытащил лист плотной бумаги с красной печатью. — Я явился для уведомления о состоянии ваших долговых обязательств, доставшихся в наследство от Корнелиуса Флетчера.

Агата скрестила руки на груди.

— Нотариус сообщил мне о долге.

— Нотариус не сообщил точную сумму и сроки. — Кротов провел пальцем по строчкам документа. — Мастерская «Золотая шестеренка» задолжала Гильдии триста золотых монет за неуплату налогов на магические компоненты и аренду земли. У вас есть время до Зимнего Солнцестояния для полного погашения задолженности.

Пальцы Агаты впились в ткань рукавов.

— Триста золотых?

— Именно. Зимнее Солнцестояние наступит через два месяца. Если долг не будет погашен до захода солнца в день праздника, мастерская вместе с имуществом перейдет в собственность Гильдии и будет продана с молотка. — Он протянул бумагу. — Распишитесь в получении.

Девушка взяла лист. Она подошла к отмытому верстаку, взяла перьевую ручку из сухого стакана, макнула перо в принесенную с собой чернильницу и поставила подпись внизу страницы. Перо царапнуло плотную бумагу. Кротов забрал документ, спрятал его в папку и защелкнул металлический замок.

— Рекомендую начать поиск покупателей на этот хлам прямо сейчас, Флетчер. Триста золотых на починке ржавых самоваров вам не заработать.

Он развернулся и вышел на улицу. Дверь захлопнулась.

Агата посмотрела на ведро с грязной водой, на долговую книгу и на ящик с разобранным механическим котом. Она подошла к тискам, взяла кусок наждачной бумаги и начала с силой тереть ржавую поверхность ходового винта. Абразив царапал металл, осыпаясь на пол рыжей крошкой. Работы было много.

Глава 3. Визит гильдейского крючкотвора.

Абразивная крошка сдирала рыжую ржавчину с поверхности тисков, осыпаясь на столешницу грязной пылью. Агата навалилась грудью на край верстака и вдавила наждачную бумагу в резьбу ходового винта. От монотонного усилия заныли плечевые суставы. Триста золотых монет. Эта цифра стягивала пустой желудок тугим узлом. На фабрике массовых иллюзий в Столице она зарабатывала два серебряных гроша за месяц каторжного труда у конвейера, и выплата долга Ремесленной Гильдии теперь казалась невыполнимой задачей.

Она отбросила стертый кусок наждачки на стол. Жесткая ткань холщового фартука впитала грязные разводы с ладоней. Подушечки пальцев саднило от мелких царапин. Девушка подошла к заколоченному окну, подергав вбитые в раму доски. Шляпки гвоздей глубоко утопали в старом дереве, намертво удерживая преграду. Темнота мешала оценить масштаб разрухи в помещении, а желтый свет единственной керосиновой лампы выхватывал лишь ближайшие завалы мусора на полу.

Агата взяла лампу за ручку и пошла вдоль высокого стеллажа в глубине мастерской. На верхних полках теснились стеклянные банки с помутневшими жидкостями и пучками высушенных трав. Толстый слой жирной копоти скрывал содержимое сосудов.

Девушка потянулась к пузатой бутыли на уровне лица, потянув стекло на себя. Дно прилипло к доске. Она дернула сильнее, и банка с глухим стуком оторвалась от полки, подняв облачко сухой пыли. На выцветшей бумажной этикетке чернела написанная от руки строчка: «Мыльный корень. Экстракт для снятия магического нагара». Внутри емкости перекатывались скрученные корневища. Рядом с банками стоял закопченный медный котелок на коротких ножках.

Обычная ледяная вода с заднего двора лишь размазывала старый мазут по доскам, требуя глубокой химической очистки перед началом работы.

Агата стянула котелок с полки, протерев его изнутри сухой ветошью. Она взяла жестяное ведро, спустилась к колонке во двор, накачала свежей воды и вернулась в помещение. Жидкость с громким плеском перелилась в медь. Девушка открыла чугунную дверцу буржуйки, подкинув в тлеющие угли несколько сухих поленьев. Огонь охватил кору с треском. Она поставила котелок на плоскую крышку печи, откупорила банку с мыльным корнем и бросила два жестких корневища в воду.

Из саквояжа Агата достала маленькую ступку с тяжелым пестиком. Отыскав на стеллажах стеклянный пузырек с сушеной перечной мятой, она высыпала горсть листьев в ступку и растерла их в зеленую пыль. Запах мяты перебивал кислую вонь старого масла.

Через четверть часа вода в котелке забурлила, а корневища разбухли от кипятка, выделяя на поверхность густую белую пену. Агата высыпала растертую мяту в воду. Пена приобрела бледный зеленоватый оттенок. Девушка обмотала ручку котелка тряпкой, стянула посудину с огня и перенесла на верстак. Жар исходил от меди, согревая озябшие пальцы.

Она опустила жесткую щетку в горячий отвар. Щетина впитала пену. Агата прижала колодку к поверхности верстака и с нажимом провела по столешнице.

Девушка растирала пену по дубовым доскам, вкладывая вес тела в движение плеч. Мышцы спины натянулись под платьем. Черная жижа стекала за край стола на пол. Отмытая древесина приобретала ровный, светлый оттенок. Отвар мыльного корня вытягивал из пор дерева въевшуюся копоть, обнажая глубокие порезы от резцов.

Перейдя к очистке инструментов, Агата погружала в горячий котелок пассатижи, кусачки и ювелирные молоточки. Пена разъедала окислы на металле. Девушка доставала инструменты, насухо протирала их ветошью и раскладывала на чистом участке верстака. Сталь и латунь возвращали свой блеск, открывая клейма известных столичных мануфактур на рукоятках.

Из-под дальнего конца верстака донесся глухой стук.

Агата отложила мокрые пассатижи. Стук повторился. Деревянная половица приподнялась на гвоздях и со скрипом опустилась в паз.

Девушка взяла лампу, опустилась на колени и заглянула под стол. Желтоватый свет залил пыльное пространство. В тени у самой стены шевелился ворох старой стружки. Из кучи мусора вылетел ржавый болт. Металлическая деталь ударилась о ножку стола и отскочила в сторону саквояжа.

Агата отпрянула назад, задев локтем пустое ведро. Жесть загремела по доскам.

— Уходи, — раздался скрипучий, похожий на шелест бумаги голос из-под верстака.

Из стружки показалась лохматая голова. Существо размером с крупного кота имело всклокоченную бороду, перепутанную с обрывками ниток и комками пыли. Маленькие черные глаза блестели в свете лампы. Домовой. Дух-хранитель здания одичал после смерти прошлого хозяина.

— Я не уйду, — произнесла Агата. — Это теперь моя мастерская.

— Моя! — Домовой схватил гнутый гвоздь и швырнул его в девушку.

Металл ударился о край подошвы ботинка. Существо оскалило мелкие желтые зубы. Обитатель дома не терпел вторжения в свой устоявшийся годами хаос. Едкий мыльный отвар разрушил его пыльную границу, нарушив привычный запах тлена.

Спорить с разозленным духом дома не имело смысла. Домовые питались остатками маны и домашним уютом, которого в разрушенной мастерской не было десятилетиями.

Агата поднялась на ноги и подошла к саквояжу. В боковом кармане сумки лежал завернутый в холстину кусок колотого сахара. Она достала кубик, взяла со стеллажа фарфоровое блюдце со сколотым краем и протерла его тряпкой. Она положила сахар на дно посуды и вернулась к буржуйке. В медном котелке оставалось немного горячего мятного отвара.

Девушка налила кипяток в блюдце. Сахар начал растворяться. Она снова опустилась на колени перед верстаком и задвинула блюдце далеко под стол.

— Меня зовут Агата. — Она отодвинулась от края столешницы. — Я племянница Корнелиуса. Я пришла чинить вещи.

Из-под стола донеслось громкое сопение. Лохматая голова высунулась из-за дубовой ножки. Домовой втянул носом воздух, принюхиваясь к запаху мяты и сладости. Он выполз из стружки, перебирая короткими конечностями в грязной рубашке из мешковины.

Существо обхватило блюдце костлявыми пальцами с длинными ногтями. Оно прильнуло к фарфоровому краю и начало лакать сладкую воду. Тихий чавкающий звук разнесся по мастерской. Домовой выпил жидкость до дна, облизал фарфор шершавым языком и шумно рыгнул.

— Тихон. — Он вытер мокрую бороду рукавом мешковины.

— Будем знакомы, Тихон. — Агата потянулась и забрала пустое блюдце из-под стола. — Я не трону твой угол со стружкой, но остальное помещение я отмою. Здесь будут клиенты.

Тихон нахмурил густые кустистые брови, переводя взгляд с чистого верстака на пустую посуду в руках девушки.

— Молока принеси. С пенкой. Тогда мешать не стану.

Он развернулся и юркнул в кучу мусора.

Агата поднялась с пола и вернулась к прерванной работе. Она дочистила чугунные тиски, обильно смазав ходовой винт маслом. Механизм начал вращаться плавно, без скрежета. Девушка отмыла еще несколько выдвижных ящиков стола.

В одном из нижних отделений она нашла жестяную коробку из-под монпансье. Внутри лежали вырезки из газет, несколько сломанных часовых стрелок и латунный ключ с необычной формой бородки.

Агата достала ключ и зажала его в ладони. Приложив большой палец к холодному металлу, она послала слабый резонансный импульс внутрь сплава. Латунь отозвалась высоким тоном, вибрируя в руке. Сложная резьба подходила для заводного механизма с тугой пружиной, а не для дверного замка.

Она положила ключ на стол и вытерла лицо краем фартука. Мысль о трехстах золотых монетах вернулась, заставляя взяться за веник. Агата начала сгребать сухую грязь в центр комнаты. Завтра ей нужно открыть двери мастерской для первых посетителей и заработать свои первые гроши.

Глава 4. Магия мыльного корня и кипятка.

Раздвоенный конец гвоздодера скрежетнул по шляпке ржавого гвоздя. Агата навалилась на металлическую рукоять, сухое дерево затрещало вдоль волокон, и крепеж с визгом вышел из паза. Девушка отбросила оторванную доску в сторону. Через десять минут обе створки ставней распахнулись наружу, залив помещение дневным светом и подсветив кружащуюся в воздухе густую пыль.

Агата распахнула входную дверь настежь, впуская уличный сквозняк с запахом мокрой брусчатки и свежего хлеба. Завязав на затылке носовой платок, она взялась за метлу. Облезлые прутья скребли по доскам, сгребая в кучу старые газеты, лопнувшие пружины и куски засохшей кожи. В ответ на шум из-под верстака донесся скрип половиц. Домовой Тихон недовольно ворочался в своей стружке, прячась от солнечных лучей.

Выбросив крупный мусор в два ящика на крыльце, девушка спустилась к колонке на заднем дворе. При каждом нажатии на рычаг механизм насоса лязгал, а ледяная вода с шумом била в жестяное дно ведра. Агата принесла полную емкость в мастерскую и бросила пять скрученных корневищ мыльного корня в медный котелок. Она подкинула дрова в буржуйку, дождалась громкого треска коры и поставила посудину на плоскую крышку печи.

Из стеклянного пузырька Агата высыпала горсть сушеного чистотела в ступку, добавила щепотку соли и перетерла траву тяжелым пестиком. Закипевшая вода покрылась густой белой пеной от разбухших корней. Девушка отправила перетертую зелень в кипяток, и пена тут же пожелтела, издав резкий травянистый запах. Обмотав ручку ветошью, Агата стянула котелок с огня и перелила горячий отвар в ведро с ледяной водой.

Жидкость зашипела. Агата прижала жесткую половую щетку к доскам. Девушка сжала челюсти, вкладывая силу плеч в движения от дальнего угла к выходу. Соленый пот щипал глаза, а рукав платья быстро промок от частых попыток стереть влагу со лба. Агата меняла грязную воду на чистую, варила на печи новые порции отвара и продолжала скрести пол.

К полудню отмытые доски посветлели, а помещение пропиталось едким ароматом чистотела.

Прислонив черенок к стене, Агата вымыла руки и стерла влагу о жесткую ткань фартука. Она достала баночку с восковой полиролью, кусок фланели и принялась втирать воск в древесину. Мастика скрывала глубокие царапины и придавала полу теплый медовый блеск. Ткань скользила по дереву, пока полировка не дошла до главного верстака.

В тени под столешницей зашевелилась стружка. Тихон внимательно следил за фланелевой тряпкой своими черными глазами.

— Чисто, — проскрипел домовой, высовывая нос из укрытия.

— Чисто. — Агата втерла остатки воска в доски перед столом. — А будет еще и уютно.

Стеллажи стояли пустыми, отмытый верстак блестел, а дневной свет отражался от отполированного пола. На нижней полке шкафа Агата нашла корзину с веточками чабреца, зверобоя и полыни. Она туго связала травы грубой ниткой и чиркнула спичкой. Сбитое пальцами пламя сменилось густым дымом, и девушка пошла вдоль стен, окуривая углы. Тлеющая полынь выгоняла застоявшийся смрад, наполняя воздух терпким запахом. Агата оставила дымящийся пучок на фарфоровом блюдце у окна.

Медная вывеска над входом тоже требовала ухода. Девушка вынесла на крыльцо кусок наждачной бумаги, щетку и баночку с полировочной пастой. Старая табуретка скрипнула под подошвами ботинок. Агата с силой прошлась абразивом по краям кованого кронштейна, ссыпая медную пыль на ступени. Она втерла химию в чеканку, отдирая окислы, и буквы «Золотая шестеренка» вновь приобрели красноватый оттенок. Кусок фланели отполировал металл до блеска. Девушка капнула немного лунной смазки из масленки на ржавые шарниры, покачала вывеску, и скрежет полностью пропал.

В пустом желудке громко заурчало. Пальцы привычно нащупали в кармане оставшиеся монеты. Агата пошла вверх по улице Медных Звонов, слушая глухой лязг молота из соседней кузницы. В небольшой молочной лавке полная женщина в чепце забрала две медные монеты, выдав взамен кувшин молока и ломоть молодого сыра. Кошелек стал почти невесомым.

Вернувшись в мастерскую, Агата откусила сыр и запила его холодным молоком прямо через край кувшина. Она перелила часть жидкости в блюдце и поставила его на крышку буржуйки. Тонкая пенка быстро затянула горячую поверхность. Девушка задвинула посуду под верстак.

— Тихон. Молоко. С пенкой.

Лохматая фигура выползла из укрытия. Домовой обхватил блюдце костлявыми пальцами и принялся жадно лакать теплое питье.

— Вкусно, — буркнул он, вылизывая фарфор.

— Завтра я открываю мастерскую. — Агата присела на корточки. — Мне нужно немного везения, Тихон.

Домовой почесал бороду.

— Чисто. Пахнет хорошо. Я не мешаю.

Он скрылся в куче стружки. Агата вытащила пустое блюдце из-под стола. Она стянула жесткий фартук через голову и перекинула его через спинку стула. Девушка зажгла керосиновую лампу, поставила ее на подоконник и прислушалась к сухому тиканью напольных часов в углу.

Глава 5. Первый клиент и тоскливый замок.

Агата смела остатки древесной пыли с верстака жесткой щеткой и сдвинула набор прецизионных отверток к краю стола, выстраивая рифленые рукоятки в ровную линию. Втертый в дубовую столешницу воск издавал легкий аромат полыни. Девушка переступала с ноги на ногу, с силой сжимая челюсти до тянущей ломоты в плечах.

Со стороны улицы доносился частый стук подков по брусчатке и ругань торговцев рыбой. Агата подошла к буржуйке, открыла чугунную дверцу и подкинула пару поленьев, после чего поставила жестяной чайник на крышку печи. Пальцы нащупали в кармане фартука латунный ключ с необычной бородкой, найденный накануне при уборке. Девушка зажала холодную головку между указательным и большим пальцами и пустила в металл короткий резонансный импульс. Сплав завибрировал высоким, чистым тоном. Агата вслушивалась в звук, стараясь отвлечься от мыслей о пустом кошельке и гильдейском долге.

Чайник зашипел, выплеснув воду из носика на раскаленный чугун. Девушка перелила кипяток в треснувшую кружку, бросила в воду щепотку сушеных ягод и присела на табурет.

В этот момент медные петли входной двери громко скрипнули. Дубовая створка с грохотом отлетела к стене, пропуская в мастерскую полную женщину в сбившемся набок шерстяном платке. Посетительница тяжело дышала, хватаясь за косяк свободной рукой. Шагнув внутрь, она захлопнула за собой дверь и прислонилась спиной к доскам, вытирая красное лицо концом платка.

— Флетчер? — хрипло спросила женщина.

— Я Агата Флетчер. — Девушка отставила кружку с горячим чаем.

Посетительница оттолкнулась от стены, подошла к верстаку и с глухим стуком бросила на столешницу тяжелый навесной замок. Черный чугун пестрел глубокими царапинами, а в скважине торчал застрявший наполовину латунный ключ.

— Соседка Марта из пекарни сказала о твоем открытии. — Женщина уперлась руками в бока. — Меня зовут Хильда. У меня катастрофа. Эта железяка заперла кладовую.

Агата придвинула замок к себе. От чугуна отчетливо тянуло сыростью и скисшим пивом.

— Я вытащу ключ и смажу шестерни.

— Там праздничный гусь! — Хильда хлопнула ладонью по столу, отчего металлические стержни отверток звякнули друг о друга. — Гусь, натертый яблоками и тмином. Вечером приедут родственники мужа из Столицы. Мясо протухнет без холода через час. Пили его ножовкой, ломай зубилом. Просто открой.

Агата подвинула табурет ближе к краю стола и вставила ювелирный монокль в правый глаз.

Стержень ключа застрял в механизме намертво. Предыдущий мастер с силой проворачивал латунь, оставив на краях скважины мелкую металлическую стружку. Девушка ввела стальной щуп в зазор между стержнем и корпусом, потянув инструмент на себя. Тонкий металл уперся в твердую преграду. Сместившиеся сувальды плотно зажали бородку.

— Муж утром тянул плоскогубцами. — Хильда переминалась с ноги на ногу, продавливая скрипучие половицы.

— Плоскогубцы только погнули стержень, и внутренние детали перекосило. — Агата отложила щуп.

Она вытащила монокль, оценивая варианты. Обычные инструменты здесь не годились. Рубка толстого чугуна зубилом отняла бы половину дня, а сильный удар тяжелым молотком смял бы заклинившие детали в бесформенный комок. Замок оказался бы сломан окончательно.

Агата стянула рабочую перчатку, прикладывая голую ладонь к шершавому корпусу.

— Что ты делаешь? — Хильда подалась вперед.

Девушка прикрыла глаза, посылая резонансный импульс сквозь кожу вглубь замка.

Толстый слой чугуна плохо пропускал ману. Костяшки пальцев заныли от напряжения, когда Агата усилила напор, проталкивая энергию к внутренним шестерням. Внутри механизма раздавался резкий скрежет. Перекошенная возвратная пружина терлась о стенку корпуса, а три сувальды застряли в пазах, плотно обхватив погнутый стержень ключа. Латунь врезалась в сталь, образуя жесткий клин.

Бытовая магия охраны почти исчезла за годы работы в сыром помещении. Владельцы били замок связками других ключей, дергали в спешке и роняли на камни без простейшей смазки. Из-за постоянной небрежности внутри чугуна сформировался плотный энергетический блок, перекрывающий доступ мане ключа.

Агата открыла глаза, убрала ладонь от металла и вытерла вспотевшую кожу о фартук.

— Поломка небольшая. — Девушка посмотрела на клиентку. — Шестерням не хватает ухода.

Хильда громко фыркнула.

— Ухода? Этому куску руды? Я ему сейчас кувалдой уход обеспечу.

— От кувалды согнется дужка. — Агата встала с табурета и подошла к высокому стеллажу.

Она перебрала стеклянные баночки на полке. Пальцы нащупали узкий флакон из темного стекла. Агата вытащила деревянную пробку. Густой запах розового масла заполнил пространство у верстака. Старые часовщики часто использовали эту вытяжку при работе с неточными маятниками.

Девушка вернулась к столу, набрала вязкую жидкость в стеклянную пипетку и прижала тонкий носик к замочной скважине. Капля масла стекла по латунному стержню прямо на застрявшие сувальды.

Агата снова приложила ладонь к чугуну. Новый импульс Резонанса ушел в металл. Она задала мане пульсирующий, ровный такт, подстраиваясь под жесткий скрежет деталей.

— Отпусти, — произнесла она, поглаживая чугун большим пальцем. — Никто больше не будет дергать тебя плоскогубцами. Ты крепкий замок.

Розовое масло протекло по внутренним стенкам. Жесткий скрежет прекратился. Скрытые шестерни стали издавать глухое, ровное гудение. Энергетический блок распался под действием смазки.

Она обхватила головку ключа пальцами.

— Давай же.

Агата потянула латунь на себя, поворачивая стержень влево. Внутри корпуса громко лязгнуло. Застрявшая деталь соскочила с погнутого зубца, и стержень преодолел второе препятствие с хрустом. Она довернула ключ до упора. Толстая стальная дужка со щелчком выскочила из паза.

Хильда шумно выдохнула и шагнула вплотную к столу.

Агата вытащила испорченный ключ из скважины, стерев излишки масла с чугуна куском ветоши.

— Внутренняя часть цела. — Девушка придвинула замок к краю столешницы. — Этот ключ пойдет на выброс, стержень сильно деформирован. Я выточу дубликат к вечеру. Не дергайте дужку плоскогубцами в следующий раз. Металл портится от грубых ударов.

Хильда сгребла открытый замок.

— Дубликат потом. Главное, кладовая открыта. Мой гусь спасен.

Соседка запустила руку в глубокий карман платья, достав туго набитый кошелек. Она развязала тесемки, высыпала мелочь на верстак и отсчитала пять медных монет.

— За спасение праздничного ужина. — Хильда зажала замок под мышкой. — Марта не соврала. У тебя хорошие руки, девочка. Зайду завтра за новым ключом.

Женщина вышла из мастерской, захлопнув за собой дубовую дверь. Уличный шум стал заметно тише.

Пять медных кругляшей отсвечивали на столешнице. Агата сгребла монеты в ладонь, ощущая тепло чужих пальцев на нагретом металле. Девушка ссыпала медяки в свой тощий кошелек и с силой защелкнула металлическую застежку.

Глава 6. Ревизия наследства.

Агата засунула пять заработанных медных монет в карман холщового фартука. Она окинула взглядом отмытую мастерскую и прикинула объем предстоящей работы. Заработок от первого клиента ободрял, но до нужных трехсот золотых не хватало еще тысяч таких же заклинивших замков. До Зимнего Солнцестояния оставалось совсем мало времени.

Девушка подошла к высокому стеллажу у правой стены. Полки прогибались под тяжестью деревянных ящиков и запыленных жестяных коробок.

Она стянула с нижней полки тяжелый деревянный ящик с латунными уголками, и доски глухо стукнули о столешницу верстака. Металлическая защелка откинулась со щелчком. Внутри, в ячейках из красного бархата, лежали измерительные приборы. Агата взяла микрометр с потемневшей шкалой и покрутила барабан. Винт намертво застрял на резьбе. Резьба очистилась, и барабан плавно заскользил по направляющим.

В соседних ячейках покоились штангенциркули, наборы щупов для измерения зазоров и лупы разного увеличения. Инструмент оказался старым, но качественным. Агата переложила приборы в верхний ящик верстака и сняла со стеллажа следующую коробку. Внутри лежали куски необработанных магических кристаллов. Горный хрусталь, дымчатый кварц и осколки аметистов служили накопителями маны для бытовых артефактов. Девушка перебрала камни и отбросила треснувшие экземпляры со сколами. Рабочих накопителей нашлось всего несколько штук, и Агате предстояло срочно пополнить этот запас.

Из-под верстака донесся шорох стружки. Домовой Тихон выполз из своего укрытия и сощурился от яркого дневного света. Он вскарабкался по ножке стола, уселся на край столешницы и свесил короткие ноги в грязных холщовых штанах.

— Чего ищешь? — проскрипел дух.

— Инструменты и материалы. — Агата закрыла коробку с кристаллами. — Мне нужны детали для работы, а дядюшка Корнелиус оставил после себя много мусора.

Тихон фыркнул и почесал всклокоченную бороду.

— Корнелиус был хорошим мастером, но под конец обленился, много пил и не брал заказы.

Домовой спрыгнул на стол и подошел к стопке пыльных книг на дальнем краю верстака. Он ударил костлявым кулаком по верхней обложке.

— Здесь смотри. Дневник.

Агата шагнула к стопке и сняла верхнюю книгу. На кожаном переплете тяжелого фолианта выделялось тиснение «Капризные механизмы. Записки мастера». Пожелтевшие страницы источали резкий запах сухих чернил. Девушка открыла фолиант на середине.

Корнелиус исписал листы убористым почерком. Он зафиксировал пропорции лунной смазки, способы обжига акустического стекла и чертежи часовых механизмов. Поля пестрели пометками и чернильными кляксами.

— Это целая энциклопедия, — прошептала Агата и перевернула страницу. — Здесь есть схемы ремонта всего на свете, от самоваров до башенных курантов.

— Читай. — Тихон спрыгнул со стола на пол. — И молоко не забывай наливать.

Дух скрылся под верстаком, а Агата положила дневник перед собой. В разделе о бытовых кухонных артефактах, среди схем самоподогревающихся кастрюль и холодильных шкафов, нашелся чертеж самопомешивающейся ложки. Девушка вспомнила про деревянную подставку с набором столовых приборов на полке с готовыми изделиями. Она подошла в угол мастерской и вытащила из паза потемневшую серебряную ложку. В месте соединения черенка с черпалом виднелся крохотный рунический круг.

Вернувшись к верстаку, Агата вставила монокль в глазную впадину и изучила руны. Контур заклинания кинетической энергии разомкнулся в двух местах из-за физического износа серебра, и ложка не работала. Девушка заглянула в дневник Корнелиуса. Заметка на полях советовала нанести серебряную амальгаму и замкнуть цепь импульсом резонанса с частотой в триста герц.

Агата открыла нижний ящик верстака, вытащила баночки с химикатами и нашла пузырек с густой серебристой пастой. Она зачерпнула каплю амальгамы тонкой иглой и размазала пасту по разорванным участкам рунического круга. Сплав заполнил микроскопические трещины. Девушка сняла монокль, так как настройка частоты резонанса требовала акустической точности. Она достала из футляра настроечный камертон с маркировкой «300 Гц» и ударила им о край наковальни. Инструмент издал чистый, продолжительный звон.

Она прижала вибрирующее основание камертона к черенку ложки и послала импульс маны в серебро. Амальгама дала короткую синюю вспышку и намертво впаялась в рунический круг. Цепь замкнулась. Агата убрала камертон, взяла со стола кружку с остывшим чаем и опустила в нее ложку.

Серебро дрогнуло. Прибор начал плавно вращаться по кругу, размешивая чай. Девушка улыбнулась простоте починки. Она влила в металл еще немного маны и попыталась ускорить вращение ложки.

Это оказалось ошибкой.

Руны на черенке ярко засветились. Ложка резко ускорилась, и серебро слилось в сплошное размытое пятно. Чай в кружке закрутился воронкой. Жидкость поднялась по стенкам, и брызги полетели во все стороны, пачкая дубовую столешницу. Агата попыталась схватить вращающийся черенок. Она больно ударилась костяшками пальцев о жесткий металл и отдернула руку. Ложка выскочила из кружки, расплескала остатки чая и завертелась в воздухе на уровне лица.

Кинетическое заклинание вышло из-под контроля. Прибор хаотично метался по комнате, ударялся о стеллажи и оставлял глубокие царапины на банках с реактивами. Агата схватила с пола жесткую метлу и махнула ей в воздухе. Ложка увернулась от прутьев, пролетела над головой девушки, задела керосиновую лампу на подоконнике и вылетела в открытое окно прямо на улицу Медных Звонов.

Девушка бросила метлу и высунулась из окна. Серебряная точка мелькнула над брусчаткой. Лошадь проезжавшего мимо молочника шарахнулась в сторону, и взбесившийся артефакт скрылся за углом кирпичного дома. Агата взяла тряпку и принялась вытирать пролитый чай со стола.

В глубине нижнего ящика верстака обнаружился плоский деревянный футляр с искусной резьбой в виде переплетенных шестеренок. Девушка откинула металлический замочек. Внутри на синем бархате лежал набор отмычек из зачарованной вороненой стали. Каждый инструмент имел уникальную форму крючка и тонкую гравировку на рукоятке. Это был инструмент высшего класса, стоящий целое состояние. Металл едва заметно пульсировал, и Агата ощутила легкое покалывание в подушечках пальцев при прикосновении. Она закрыла футляр и убрала его обратно в ящик.

В дверь робко постучали. На пороге стоял мальчишка лет десяти в коротких штанишках и потертой куртке. В руках он сжимал деревянную трещотку.

— Вы чините вещи? — спросил мальчик.

— Чиню. — Агата пропустила его в мастерскую.

Мальчик подошел к верстаку и положил трещотку на стол. Деревянный цилиндр с прорезями выглядел целым, но рунические выжигания на боках потемнели.

— Бабочки больше не летят. — Мальчик провел пальцем по дереву. — Она только трещит.

Агата взяла игрушку и покрутила рукоятку. Механизм издал громкий сухой треск, но иллюзорные бабочки не появились. Девушка приложила ладонь к цилиндру.

— Накопитель пуст. — Агата положила трещотку на стол. — Твои бабочки закончились.

— А можно их вернуть? — Мальчик переступил с ноги на ногу.

Девушка подошла к стеллажу с кристаллами, выбрала небольшой осколок дымчатого кварца и достала ювелирный молоточек с зубилом. Она приставила сталь к торцу деревянного цилиндра и ударила молотком. Деревянная заглушка выскочила, обнажив пустое гнездо накопителя.

Агата вставила кварц в гнездо и пустила резонансный импульс, синхронизируя частоту камня с рунами на дереве. Кристалл дал тусклую желтую вспышку, впитывая ману. Девушка забила заглушку обратно в торец.

— Готово. — Она протянула трещотку мальчику.

Мальчишка схватил игрушку и крутанул рукоятку. Дерево затрещало, и из прорезей вылетел рой ярких желтых бабочек. Иллюзии закружились под потолком мастерской. Желтые блики света упали на темные кирпичные стены комнаты. Мальчик радостно засмеялся.

— Сколько я должен? — Он полез в карман куртки.

— Один медный грош.

Мальчик оставил монету на столе и выбежал на улицу. Он крутил трещотку на ходу, и светящиеся бабочки тянулись за ним длинным шлейфом. Агата смахнула монету в ладонь. Она придвинула к себе дневник и принялась читать раздел о настройке пружинных механизмов. В углу мастерской громко стучал маятник напольных часов. Завтра девушка планировала пойти на рынок за деталями и заработать еще несколько монет.

Глава 7. Зеркальных дел мастер.

Ключ туго шел в латунном замке, сдирая слой застарелой смазки со стенок скважины. Агата навалилась на дверную ручку и провернула стержень до конца. Механизм громко щелкнул. Девушка спрятала тяжелый ключ в глубокий карман пальто и спустилась с крыльца на скользкую брусчатку.

Со стороны центральной площади доносились крики зазывал и скрип тележных рессор. Утренний воздух отдавал жженой канифолью. Агата направилась в сторону рынка, перешагивая через глубокие лужи.

Девушка протискивалась сквозь людской поток, уворачиваясь от плетеных корзин. Грубая ткань чужих плащей то и дело цеплялась за ее рукава. Агата миновала прилавки с овощами и свернула под крытую галерею старьевщиков. Здесь пахло ржавым железом и скипидаром.

Она остановилась у длинного прилавка, заваленного мотками медной проволоки, латунными трубками и россыпью грязных шестеренок. За стойкой сидел сутулый старик с густой седой щетиной. Девушка придвинула к себе деревянный ящик с мелкими деталями и начала перебирать содержимое.

Рядом лежала тугая стальная пружина. Девушка сжала концы пружины.

Агата отодвинула ящик и перешла к стеклянным лоткам на другом конце прилавка и обнаружила граненый кристалл горного хрусталя без единого скола.

Она потянулась к кристаллу. В этот момент чужая рука в плотной кожаной перчатке опустилась на стекло прямо перед ней. Толстая кожа заскрипела по граням хрусталя. Девушка попыталась вытянуть камень из-под чужих пальцев, но мужчина намертво прижал предмет к доскам.

Агата подняла голову. По ту сторону лотка стоял высокий парень в темно-зеленом сюртуке и чистом кожаном фартуке с узкими карманами. Светлые волосы падали ему на лоб.

— Этот кристалл присмотрела я, — произнесла Агата.

Парень перехватил камень и подбросил его на ладони.

— Вы не успели за него заплатить, барышня. — Он поймал хрусталь и опустил его в глубокий карман сюртука. — Мне для амальгамы нужен именно такой чистый срез, без малейших примесей и микротрещин.

Девушка скрестила руки на груди.

— Горный хрусталь не используют для амальгамы. Он мутнеет от долгого контакта с серебром и искажает потоки маны в артефакте.

Парень оперся локтем о деревянную стойку. Доски под его весом протяжно заскрипели.

— Для обычных дешевых зеркал — да. Но я делаю сложные магические отражатели. Там искажение маны работает как линза. — Он прищурился. — Вы из «Золотой шестеренки». Агата Флетчер, наследница старого Корнелиуса. Я Кристиан. Моя лавка иллюзий и зеркал находится прямо напротив вашей двери.

Агата кивнула.

— Значит, мы соседи. Верните кристалл, Кристиан. Иллюзии — это обман зрения. Для починки настоящих вещей требуются твердые сплавы и точная настройка деталей, а не пускание пыли в глаза клиентам.

Кристиан рассмеялся. Он вытащил хрусталь из кармана и положил его на прилавок.

— Зеркала показывают суть вещей, Флетчер. Механика всего лишь крутит стрелки, кипятит воду и лязгает шестернями впустую. Мое ремесло требует идеальной чистоты и света. Вы же копаетесь по локоть в грязном мазуте целыми днями.

Агата придвинула камень к себе и накрыла его ладонью.

— Механика работает всегда, если вовремя смазать оси. Металл можно потрогать и починить руками. А ваши хваленые иллюзии рассеиваются от простого сквозняка или капли воды.

Кристиан оттолкнулся от стойки и поправил воротник сюртука.

— Заходите в гости, соседка. Я покажу вам, как иллюзия может быть прочнее чугунного замка.

— Если у меня сломается расческа, я обязательно зайду. — Девушка отвернулась от парня и посмотрела на сутулого торговца. — За кристалл, две пружины и десяток латунных болтов. Сколько с меня?

— Четыре медных гроша, — прохрипел старик. Он вытер красный нос длинным рукавом рубашки.

Агата отсчитала монеты и выложила их на затертое дерево прилавка. Она забрала покупки, ссыпала их в карман пальто и пошла сквозь толпу в сторону рядов с химикатами.

Купив банку свежей полироли и моток тонкой медной проволоки, девушка вернулась на улицу Медных Звонов. Она вставила ключ в скважину, провернула неподатливый стержень и толкнула дубовую створку. Внутри мастерской пахло полынью и воском от вчерашней генеральной уборки.

Агата выложила детали на верстак. Она рассортировала латунные болты по размерам, сложила стальные пружины в отдельный деревянный ящик и положила горный хрусталь на чистую тряпку. Домовой Тихон вылез из стружки, подтянулся на руках и уселся на край столешницы.

— Ходила на рынок, — проскрипел дух. Он потянулся к хрусталю.

Агата хлопнула его по костлявым пальцам.

— Не трогай. Это для глаз Бальтазара.

Тихон обиженно засопел и спрятал руки в карманы грязных штанов.

Девушка подошла к ящику и достала медную голову механического кота. Зеленая патина исчезла после чистки растворителем. Она положила голову на верстак, вставила ювелирный монокль в правый глаз и взяла в руки горный хрусталь.

Кристалл требовалось разделить на две равные части. Агата зажала камень в небольших тисках с резиновыми губками. Она достала из футляра тонкую алмазную пилку, приставила лезвие к центру кристалла и начала пилить твердую породу. Инструмент издавал пронзительный визг при трении о стекло.

Алмазное напыление прорезало канавку в хрустале. Агата двигала рукой взад-вперед. Мелкая стеклянная пыль осыпалась на верстак белой горкой. Пальцы свело от напряжения. Она прервалась, перехватила пилку поудобнее и продолжила работу.

Спустя полчаса кристалл с сухим треском раскололся на две ровные половины. Агата разжала тиски. Она взяла надфиль и принялась стачивать острые края каждого куска, придавая им округлую форму. Стекло крошилось под абразивом.

Получившиеся линзы идеально подошли к размеру пустых глазниц медного кота. Девушка вставила первый кристалл в левое отверстие. Камень туго вошел в паз, цепляясь за края меди. Агата надавила большими пальцами на стекло. Кристалл громко щелкнул, сев в металлическую оправу.

Она повторила процедуру с правым глазом. Медная голова смотрела на нее слепыми, мутными бельмами непробужденного хрусталя.

Агата взяла пинцет и моток купленной медной проволоки. Она откусила пассатижами два коротких куска. Толстая проволока гнулась с сопротивлением. Девушка продела концы проводов сквозь крохотные отверстия на задней стенке глазниц, подсоединяя хрустальные линзы к центральному узлу управления в черепной коробке кота.

Она закрутила контакты плоскогубцами. Агата капнула немного лунной смазки на места соединений. Масло растеклось по проводам тонкой синей пленкой.

Девушка приложила ладони к бокам медной головы. Она пустила глубокий резонансный импульс, направляя поток маны прямо в горный хрусталь.

Кристаллы в глазницах дрогнули. Мана хлынула по медным проводам в центральный узел и вернулась обратно к линзам. Мутное стекло начало светлеть. Хрусталь напитался энергией и вспыхнул ровным, теплым желтым светом.

Механический кот моргнул. Медные веки с тихим лязгом опустились и поднялись. Внутри черепной коробки зажужжали мелкие шестерни.

Тихон спрыгнул с табурета и спрятался за толстую ножку верстака.

— Живой, — проворчал домовой из укрытия. — Будет мышей ловить.

— Ему еще нужны лапы, хвост и главный ходовой цилиндр. — Агата убрала руки от теплого металла.

Она накрыла голову Бальтазара чистой ветошью. Глаза-кристаллы слабо светились сквозь неплотную ткань. Девушка собрала стеклянную пыль с верстака в бумажный кулек, выбросила его в мусорное ведро и сложила инструменты обратно в кожаный футляр.

Стук в дверь прервал ее действия. Агата обернулась. На пороге мастерской стоял Кристиан. Парень держал в руках небольшой плоский предмет, завернутый в темную ткань.

— Я решил нанести ответный визит, соседка. — Он перешагнул порог. Кристиан разглядывал отмытые полы и инструменты на верстаке. — У вас здесь чисто. Я ожидал увидеть горы ржавчины и лужи мазута на досках.

Агата скрестила руки на груди.

— Что вам нужно, Кристиан?

Парень подошел к верстаку и положил сверток на свободный край столешницы. Он откинул края ткани. На дубовых досках лежало овальное зеркало в тяжелой бронзовой раме. Стекло было абсолютно черным и не отражало свет керосиновой лампы.

— Это зеркало памяти, — произнес Кристиан. — Оно сломалось три дня назад. Клиентка недовольна задержкой.

Агата подошла ближе и оглядела предмет.

— Вы же мастер иллюзий. Вы хвастались чистотой своего ремесла на рынке полчаса назад. Зачем вы принесли сломанную вещь механику?

Кристиан провел пальцем по бронзовой раме.

— Стекло и амальгама находятся в идеальном состоянии. Я перебрал все магические контуры и заменил накопители иллюзий, но зеркало не показывает образы. Проблема кроется в поворотном механизме внутри рамы. Я не разбираюсь в шестернях, Флетчер. А вы разбираетесь.

Девушка наклонилась над зеркалом. В местах крепления стекла к бронзе виднелись крохотные винты и зазоры. Механизм изменения угла наклона намертво заклинило.

— Это будет стоить два серебряных гроша, — сказала Агата.

— Один серебряный и моя помощь в настройке оптических линз, когда они вам понадобятся для работы, — парировал парень.

— Полтора серебряных и вы не будете путаться под ногами во время починки.

Кристиан рассмеялся.

— Договорились, соседка. Я зайду за зеркалом завтра утром. Постарайтесь не заляпать стекло вашим машинным маслом.

Он развернулся и направился к выходу. Дверь захлопнулась.

Агата взяла самую тонкую отвертку из набора. Она пододвинула бронзовую раму к себе и вставила жало инструмента в шлиц первого крепежного винта. Металл громко скрипнул под нажимом. Девушку ждал долгий вечер за починкой чужого артефакта.

Глава 8. Загадка плачущей шкатулки.

Тонкая отвертка соскользнула с латунного шлица. Агата перехватила рифленую рукоятку, вдавила стальное жало в винт и провернула его против часовой стрелки. Крепеж со скрипом вышел из бронзовой рамы зеркала памяти. Девушка подцепила край задней крышки пинцетом и отложила снятую металлическую пластину на верстак.

Внутри механизма скопилась спрессованная пыль, намертво забившая поворотные шестерни угла наклона. Капля едкого растворителя размягчила мусор, и Агата вычистила грязь жесткой кистью. После смазки осей лунным маслом тяжелое зеркало стало менять наклон в раме без малейшего сопротивления.

Девушка протерла черное стекло куском фланели, накрыла артефакт плотной тканью и отодвинула на край стола. За окном уже посветлело. Агата встала с табурета и размяла затекшую поясницу.

Девушка забросила поленья в чугунную топку буржуйки и поставила жестяной чайник на крышку печи. Внутрь шагнул молодой человек в изрядно помятом сером сюртуке. Его каштановые волосы растрепались, а под глазами темнели круги от бессонницы. В руках гость сжимал небольшую деревянную шкатулку под темным лаком.

— Доброе утро. — Агата вытерла ладони о холщовый фартук. — Чем могу помочь?

Юноша подошел к столу и опустил деревянный ящичек на дубовые доски.

— Вы Агата Флетчер?

— Да.

— Меня зовут Теодор. Господин Кристиан из лавки иллюзий посоветовал обратиться к вам. Он упомянул вашу работу с тонкой механикой.

Агата вскинула подбородок.

— Что случилось с вашей шкатулкой, Теодор?

Юноша провел ладонью по лицу.

— Это свадебный подарок для моей невесты, Эльзы. Старая семейная вещь. Вчера вечером я завел пружину для проверки.

Парень замолчал и уставился на свои ботинки.

— Пружина лопнула? — Агата придвинула лакированное дерево к себе.

— Механизм цел. Вальс пропал. Послушайте сами.

Теодор взялся за серебряный ключ на боку шкатулки и откинул крышку.

Латунный валик с колками начал вращаться, цепляясь за стальные язычки гребенки.

Агата поежилась и растерла предплечья ладонями. Теодор быстро захлопнул крышку, обрывая треск шестерен и плач.

— Я не могу подарить Эльзе плачущую шкатулку на свадьбу, — произнес юноша. — Гильдейские мастера разобрали механизм, ничего не нашли, взяли деньги и вернули вещь. Они заговорили про проклятие.

Агата провела пальцем по темному лаку.

— Проклятиями занимаются темные маги. Здесь работает механика и резонанс. Я осмотрю ее.

— Я заплачу любые деньги. Верните вальс.

Теодор развернулся и выскочил из мастерской, громко хлопнув дубовой дверью.

Девушка достала из саквояжа набор отверток, пинцет и ювелирный монокль. Она выкрутила четыре крохотных винта из корпуса и положила извлеченный музыкальный блок на чистую ткань под свет керосиновой лампы.

Агата вставила монокль в глазную впадину и склонилась над деталями. Гильдейские мастера оказались правы: механическая часть выглядела безупречно. Латунный валик блестел без единой вмятины. Колки стояли ровно, зубья гребенки сохранили форму, а тугая пружина была щедро смазана.

Девушка сняла монокль и отложила стальной блок. Она приложила голые ладони к пустому деревянному корпусу и пустила короткий импульс Резонанса в материал. Мореный дуб отозвался тяжелой, тягучей вибрацией. Дар позволял считывать акустический след вещей. Старая владелица часто плакала над этой шкатулкой, и пористая древесина впитала меланхолию в свои стенки. Этот акустический фон исказил звук стальной гребенки.

Проблема крылась в дубовых досках.

Обычная чистка растворителем здесь не подходила. Агата подошла к стеллажу, достала кусок сосновой канифоли и горсть сушеного зверобоя. Она растерла смолу и траву в ступке в однородную пыль, пересыпала смесь в медную жаровню и бросила поверх порошка тлеющий уголек из буржуйки.

Агата накрыла жаровню крышкой с мелкими отверстиями. Наружу повалил густой дым с запахом хвои. Девушка перевернула деревянный корпус вверх дном и подержала его над жаровней. Дым осел на внутренних стенках плотным слоем. Въевшаяся в дерево смола работала как акустический поглотитель, стирая старую память древесины.

Она отложила корпус на стол и достала бархатный футляр с камертонами. Для чистки требовался сильный, ровный звук. Агата выбрала вилку из светлой стали с маркировкой «432 Гц» и ударила ею о край наковальни. Металл издал пронзительно чистую ноту.

Девушка прижала вибрирующее основание камертона к боковой стенке шкатулки. Древесина под пальцами мелко задрожала, когда Агата направила ману через сталь в дуб. Лак на поверхности помутнел. Из-под вилки донесся тихий скрип.

Звон начал затихать. Девушка ударила инструментом о наковальню второй раз, затем третий. Она методично прижимала сталь к корпусу, вливая ману в каждый удар. На четвертый раз гудение древесины совпало с частотой камертона. Мутный налет исчез с поверхности лака.

Агата убрала камертон в футляр и открыла окно. Она протерла стальную гребенку фланелью, капнула розовое масло на оси вращения и вернула музыкальный блок в корпус. Отвертка плотно затянула четыре крепежных винта.

Из стружки под верстаком вылез Тихон. Домовой подошел к ножке стола и шумно втянул воздух.

— Хвоей пахнет, — проскрипел он.

— Тоски больше нет, — ответила девушка.

Она сделала два оборота серебряного ключа. Лакированная крышка откинулась, и латунный валик закрутился. В помещении зазвучала чистая, звонкая мелодия вальса. Агата захлопнула крышку, обрывая звук.

После обеда дверь мастерской снова открылась. Теодор вошел внутрь, теребя край серого сюртука.

— Вы смогли что-нибудь сделать, госпожа Флетчер?

Агата придвинула шкатулку к краю верстака. Юноша неуверенно протянул руку и открыл крышку. Теодор замер. Напряженные мышцы на его лице расслабились, и он широко улыбнулся.

— Она не плачет. Гильдейские мастера говорили про порчу.

— Никаких проклятий. Только акустический резонанс дуба.

Парень достал из внутреннего кармана кожаный мешочек и выложил на стол три серебряные монеты.

— За вашу работу.

Теодор схватил шкатулку и выскочил на улицу. Агата сгребла серебро в ладонь и пересыпала тяжелые монеты в кошелек.

На пороге появился Кристиан. Парень посмотрел на Агату.

— Теодор остался доволен вашей работой, соседка. — Он подошел к столу. — А как насчет моего зеркала? Справились с шестернями?

Девушка стянула темную ткань с бронзовой рамы на краю верстака. Зеркало памяти было готово к проверке.

Глава 9. Очищение звуком.

Ткань сползла с тяжелой бронзовой рамы на верстак. Гладкая поверхность зеркала памяти поглощала свет керосиновой лампы без единого блика. Кристиан подошел ближе, оперся ладонями о край столешницы и вгляделся в черную пустоту стекла.

— Вы уверены, что починили поворотный механизм? — Парень перевел взгляд на девушку. — Рама выглядит целой, но стекло мертвое.

Агата взялась за бронзовую оправу и надавила на верхний край рамы. Механизм издал тихий щелчок, и зеркало плавно изменило угол наклона.

Кристиан выпрямился, проведя рукой по светлым волосам.

— Впечатляет. Гильдейские мастера ковырялись бы с этой рамой неделю, требуя баснословные деньги за срочность. — Он достал из кармана серебряную монету и положил ее на стол. — Как и договаривались. Один грош и моя услуга.

Агата смахнула монету в кошелек.

— Почему зеркало черное? Вы говорили, что заменили накопители иллюзий и проверили магические контуры.

— Заменил и проверил. — Парень цокнул языком. — Амальгама цела, стекло без трещин. Но оно не работает.

Он приложил раскрытую ладонь к центру черного стекла. По краям рамы пробежала тусклая голубоватая искра. Гладкая поверхность пошла рябью и через секунду снова застыла непроницаемой стеной.

— Видите? Контур реагирует на ману, но образ не формируется. Клиентка — пожилая вдова местного банкира. Она заплатила аванс за восстановление памяти о дне ее свадьбы.

Агата придвинула табурет и села напротив артефакта.

— Амальгама нанесена на заднюю поверхность?

— Естественно. Тончайший слой магического серебра.

Девушка достала из ящика стола ювелирный монокль, вставила его в глазную впадину и склонилась над зеркалом.

— Вы проверяли серебро на предмет акустических повреждений?

Кристиан усмехнулся.

— Акустических? Флетчер, это зеркало. Оно показывает картинки. Серебро реагирует на свет и потоки маны.

— Любой металл реагирует на звук. — Агата сняла монокль. — Серебряная амальгама имеет хрупкую кристаллическую структуру. Резкий звуковой удар, громкий крик или звон разбитой посуды разрушают резонансную решетку. Мана проходит сквозь контур и разбивается о хаос в амальгаме.

Парень скрестил руки на груди.

— Звучит как бред из старых трактатов алхимиков. Предлагаете спеть этому зеркалу колыбельную?

— Предлагаю перенастроить его звуком.

Агата достала бархатный футляр с камертонами и развернула ткань на столешнице. Девушка выбрала вилку из темной стали.

— Что это? — Кристиан наклонился над столом.

— Камертон для работы со сложными магическими сплавами. Эта частота в пятьсот двадцать восемь герц восстанавливает разорванные связи в серебре.

Девушка приложила голые ладони к бронзовой раме зеркала. Холодный металл стянул кожу. Короткий импульс Резонанса ушел вглубь артефакта. Дар указал на проблему: серебряная амальгама на задней стенке стекла вибрировала хаотично, издавая глухой дребезжащий звук.

— Вдова банкира роняла это зеркало? Или кричала на него в истерике? — спросила Агата.

— Откуда мне знать? Она принесла его уже черным. Упомянула только ссору с сыном из-за наследства.

— Резкий эмоциональный всплеск.

Агата убрала руки от рамы. Она ударила темным камертоном о край наковальни и прижала вибрирующее основание к центру черного стекла.

Инструмент издал густой гул. Звук заполнил мастерскую, отдаваясь мелкой дрожью в половицах. Стекло под камертоном пошло сильной рябью. Чернота отступала от центра к краям, сменяясь мутным серым туманом. Агата усилила напор маны, направляя энергию через сталь вилки в артефакт.

Гул начал стихать. Девушка ударила камертоном второй раз, возобновляя вибрацию.

Серый туман в зеркале закрутился спиралью. Из глубины стекла проступили нечеткие контуры потолочной лепнины и край бархатной шторы.

Кристиан уперся руками в стол.

— Работает.

Агата ударила инструментом в третий раз. Низкий гул пронизал зеркало насквозь, и серый туман полностью рассеялся.

Черное стекло превратилось в прозрачную гладь. Внутри артефакта застыла объемная картина: просторный бальный зал с сотнями горящих свечей. В центре зала кружилась молодая пара в свадебных нарядах.

Девушка убрала камертон в футляр. Зеркало транслировало ясный и стабильный образ.

— Я работаю с иллюзиями пять лет. — Кристиан провел пальцем по стеклу. — Я знаю формулы света, законы преломления и свойства отражающих зелий. Но я никогда не думал о починке оптики звуком.

Агата вытерла ладони о фартук.

— Все в мире имеет свою частоту, и правильная нота чинит поломку.

Снисходительная усмешка пропала с лица парня.

— Беру свои слова про мазут обратно, соседка. Вы действительно мастер.

Он набросил темную ткань на раму.

— Вдова заплатит мне пять золотых монет за эту память. — Кристиан закинул тяжелый сверток под мышку. — Я должен вам не полтора серебряных, Флетчер. Гораздо больше.

— Вы обещали помощь с настройкой оптических линз. Этого достаточно.

— Договорились. Если понадобится сложная оптика для артефактов, заходите в лавку. Я сделаю лучшую огранку в городе.

Кристиан вышел на улицу. Воздух в мастерской пах его дорогим одеколоном.

Агата подошла к верстаку. Шкатулка Теодора и зеркало Кристиана принесли ей почти четыре серебряных монеты.

Тихон вылез из стружки и втянул носом воздух.

— Духами смердит, — проворчал домовой. — И золотом хвастает.

— Он хороший мастер, Тихон.

Агата достала из ящика стола толстый дневник Корнелиуса. На странице с закладкой из дубового листа нашелся нужный чертеж.

В записях на полях Корнелиус указывал на важность идеальной шлифовки внутренних стенок цилиндра. Малейшая неровность рассеяла бы энергию, и поршень бы остановился. Покойный мастер рекомендовал использовать только солнечную латунь высокой очистки.

Девушка подошла к стеллажу с материалами. Она перебрала коробки с обрезками труб. Обычной латуни хватало с избытком, но редкого «солнечного» сплава среди хлама Корнелиуса не было. Агата захлопнула дневник.

Она вспомнила про сутулого старьевщика с рынка. Девушка стянула фартук, накинула пальто и быстрым шагом направилась в сторону торговой площади.

Старик сидел за прилавком под крышей галереи, перебирая мотки ржавой проволоки.

— Мне нужна солнечная латунь. — Агата подошла вплотную к деревянной стойке. — Трубка диаметром в дюйм или цельный кусок.

Старик поднял мутные глаза.

— Редкая штука. Для каких нужд?

— Для ходового цилиндра.

Торговец почесал щетину.

— Есть один кусок. Достался от старого часовщика из Столицы. Но стоит он дорого, барышня. Три серебряных гроша.

Агата сжала челюсти. Три серебряных — это почти весь ее сегодняшний заработок. Она достала кошелек, щелкнула застежкой и выложила на прилавок три монеты.

— Давайте латунь.

Старик сгреб деньги узловатыми пальцами. Он вытащил из-под стойки небольшой металлический цилиндр. Агата забрала деталь, спрятала ее в карман пальто и пошла к выходу с рынка.

Вернувшись в мастерскую, она заперла дверь на засов и выложила цилиндр на верстак. Микрометр показал идеальную толщину стенок. Агата обернула губки тисков куском мягкой кожи и зажала латунь.

Металл поддавался туго. Желтая стружка осыпалась на верстак. Спустя час непрерывной работы Агата вытерла пот со лба. Пальцы ныли от напряжения.

Проверка щупом показала нужный зазор. Агата намотала кусок фланели на тонкую палочку, нанесла каплю полировочной пасты и вставила конструкцию в цилиндр. Она быстро вращала палочку между ладонями, втирая абразив в металл.

Полировка заняла еще два часа. Когда Агата вытащила фланель, внутренние стенки сияли так же ярко, как и наружные.

Она достала из ящика с деталями Бальтазара стальной ходовой поршень. Капля лунного масла легла на сталь, и девушка ввела поршень в латунный цилиндр. Металл скользнул внутрь плавно, с тихим сосущим звуком плотной подгонки. Воздух не проходил сквозь стенки.

Агата откинулась на спинку табурета. Она переложила цилиндр в ящик к остальным деталям. На улице Медных Звонов зажглись первые вечерние фонари. Агата потушила керосиновую лампу и поднялась на второй этаж. Внизу громко стучал маятник напольных часов.

Глава 10. Медный ус и булочки с корицей.

Отвертка туго шла по резьбе. Агата навалилась грудью на край верстака и с силой провернула рифленую рукоятку. Длинный латунный винт со скрипом пробил боковую панель механического кота, и задняя лапа намертво прикрепилась к основному каркасу. Девушка вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже темный мазутный след.

На столешнице лежали разложенные шестерни, мотки проволоки и баночки со смазками, а в центре возвышался отмытый от патины металлический скелет.

Агата подцепила пинцетом крохотную зубчатую передачу и опустила ее в открытую грудную клетку кота. Деталь встала на ось рядом с новым ходовым цилиндром из солнечной латуни. Девушка выдавила из масленки каплю лунного масла. Густая синяя жидкость растеклась по зубьям.

Сборка шейного отдела требовала спайки контактов. Медная голова со вставленными хрустальными глазами лежала на куске ветоши. Агата придвинула голову к туловищу и пропустила пучок проводов через гибкую латунную гофру шеи. Зачищенные концы медных жил нужно было припаять к центральному узлу управления.

Жало паяльника раскалилось на углях буржуйки. Агата окунула медь в баночку с едким флюсом. Химикат зашипел. Девушка подцепила каплю олова и прижала инструмент к скрученным проводам.

Она отложила горячий паяльник на железную подставку и размяла затекшие кисти рук. Длинный штифт соединил шейные позвонки кота. Агата туго затянула гайки по бокам, и каркас Бальтазара обрел целостность.

Оставалось запустить главную пружину.

Вдоль медного позвоночника артефакта тянулась толстая спираль из зачарованной стали. Девушка достала из ящика заводной ключ с крестообразной бородкой, вставила его в боковое отверстие и надавила на рычаг. Внутри громко треснуло. Агата сделала первый оборот. Сталь внутри сжалась. Второй оборот пошел туже, и девушка уперлась ногами в пол. На третьем обороте спираль натянулась до предела.

Агата вытащила ключ. Кот лежал на боку. Пружина накопила кинетическую энергию, но мана не циркулировала по проводам.

Стянув рабочие перчатки, девушка положила голые ладони на медные бока. Она пустила глубокий резонансный импульс сквозь кожу вглубь металла.

Дар нашел центральный узел. Агата задала мане ровный ритм пульсации. Энергия потекла по спаянным проводам, достигла хрустальных глаз и вернулась к ходовому цилиндру. Поршень из солнечной латуни дрогнул.

Девушка усилила напор. Застоявшиеся шестерни туго поддавались давлению. Мана проталкивала лунную смазку по осям. В медном корпусе раздался тихий щелчок, за ним последовал второй. Зубчатая передача провернулась. Поршень втянулся в солнечную латунь с глухим сосущим звуком. Главная пружина чуть ослабила натяжение.

Агата убрала руки от металла.

Хрустальные линзы в глазницах кота вспыхнули желтым светом. Внутри корпуса раздалось размеренное тиканье. Ходовой цилиндр мерно всасывал и выталкивал воздух, создавая звук, похожий на кошачье мурчание.

Толстая медная проволока усов дернулась. Один ус взмыл вверх, задев край лежащей рядом отвертки. Кот моргнул медными веками. Передняя лапа с шарнирами согнулась в колене и скрежетнула по дубовой доске.

Бальтазар ожил.

Агата шумно выдохнула и оперлась руками о край верстака. Губы растянулись в широкую улыбку. Сложный артефакт снова работал, и тиканье механизма сливалось с шумом маятника напольных часов.

Девушка потрепала кота по холодной медной голове. Бальтазар дернул вторым усом и слабо пошевелил латунной гофрой хвоста.

Пустой желудок скрутило спазмом.

Она стянула грязный фартук через голову и бросила его на стул. Кусок жесткого мыла и холодная вода из умывальника с трудом оттерли мазут с ладоней. Девушка накинула пальто, сунула в карман кошелек с заработанными серебряными монетами и вышла на улицу.

Сумерки опустились на город. Агата поежилась от холодного сквозняка и пошла вверх по улице. Густой аромат растопленного сливочного масла привел ее к знакомому месту.

Она остановилась перед двухэтажным зданием с вывеской в форме кренделя. Из кирпичной трубы шел густой дым. Девушка нажала на ручку и шагнула внутрь.

Дверной колокольчик мелодично звякнул. В пекарне пахло корицей и жаром от раскаленных камней. Помещение согревало после уличной сырости.

За широким прилавком стояла Марта. Высокая пекарша в белоснежном фартуке вытаскивала из печи огромный железный противень. На противне теснились пухлые, покрытые сахарной глазурью булочки.

— Добрый вечер, Агата. — Женщина широко улыбнулась. — Я видела твою новую вывеску. Клиенты уже пошли?

Агата подошла вплотную к витрине.

— Добрый вечер, Марта. Соседка Хильда приходила с заклинившим замком от кладовой.

Пекарша громко рассмеялась.

— Знаю. Она полдня бегала по рынку и жаловалась на протухающего гуся. А потом хвасталась всем подряд, что молодая племянница Корнелиуса открыла замок за пять минут. Ты спасла ей праздник.

— Замок нуждался в смазке и правильной частоте. — Агата достала из кармана кошелек. — Дайте мне две булочки с корицей, пожалуйста.

Марта подцепила железными щипцами две крупные булки с противня и переложила их в бумажный пакет. Пекарша протянула пакет через прилавок.

— Один медный грош. И знаешь что? — Марта указала щипцами на пустой столик у окна. — Присядь. У тебя под глазами темные тени. Я налью тебе чаю.

Агата положила монету на прилавок. Усталость давила на плечи тяжелым грузом. Девушка прошла к круглому столику, опустилась на стул и положила горячий пакет перед собой.

Через минуту Марта поставила на скатерть керамическую кружку с травяным чаем и присела напротив.

— Корнелиус был хорошим человеком, — произнесла пекарша. — Странным, нелюдимым под конец жизни, но руки у него росли откуда надо. Он чинил мне тестомес, когда тот перестал взбивать муку. Денег взял сущие копейки. Жаль, что Гильдия задушила его налогами.

Агата обхватила кружку ладонями. Глина обжигала кожу.

— Инспектор Кротов уже приходил ко мне. — Девушка посмотрела на плавающие чаинки. — Долг составляет триста золотых монет. Если я не выплачу его до Зимнего Солнцестояния, мастерскую заберут.

Марта нахмурила густые брови.

— Триста золотых? Эти гильдейские пиявки совсем стыд потеряли. Они давно зарятся на твое здание. Хотят снести его и расширить склад алхимиков.

— Я не отдам дом. — Агата отломила кусок горячей булочки. Сахарная глазурь прилипла к пальцам. Мякиш таял во рту. — У меня есть инструмент, дневник дядюшки и мой дар. Сегодня я починила зеркало памяти для Кристиана и запустила механического кота Бальтазара.

Глаза пекарши округлились.

— Того самого рыжего страшилища из меди? Корнелиус собирал его пять лет. Он ожил?

— Тикает и шевелит усами, — кивнула Агата. — Мне пришлось выпилить новые линзы из горного хрусталя и расточить ходовой цилиндр из солнечной латуни.

Марта покачала головой и откинулась на спинку стула.

— Ну дела. Если ты смогла завести эту медную груду, то и с долгом справишься. Кристиан — сложный клиент. Если ты угодила ему, слух пойдет по всему Ремесленному кварталу.

Дверной колокольчик звякнул, и в пекарню вошли новые покупатели. Марта поднялась из-за стола.

— Ешь, отдыхай. И помни, Агата: если тебе понадобится кусок свежего хлеба или совет, мои двери открыты. Соседи должны держаться вместе против гильдейских крыс.

— Спасибо, Марта.

Девушка допила чай, забрала вторую булочку и вышла из пекарни. Она подняла воротник пальто и ускорила шаг по холодной улице.

В мастерской гудело тепло от остывающей буржуйки. Агата заперла дверь на засов и зажгла керосиновую лампу.

Механический кот лежал на верстаке в той же позе. Из его грудной клетки доносилось ровное тиканье. Хрустальные глаза тускло светились в полумраке.

Агата пододвинула табурет и села перед столом. Она отломила кусок от второй булочки и принялась жевать сладкое тесто. Бальтазар громко щелкнул шестерней и снова дернул усом.

Девушка проглотила сдобу. Она вытерла пальцы от остатков глазури о бумажный пакет и придвинула к себе деревянный ящик с деталями. Внутри лежали шарниры для задних лап и длинная латунная гофра хвоста. Агата достала плоскую отвертку и подцепила край медной пластины на бедре кота.

Глава 11. Ярмарочный день.

Доски пола скрипнули под тяжестью дубового верстака, когда Агата навалилась плечом на тумбу и сдвинула стол ближе к окну. Девушка протерла пыль с деревянной вывески «Ремонт и настройка», найденной накануне под лестницей, и повесила табличку на гвоздь у входной двери. Золотая краска на буквах потрескалась.

Улица Медных Звонов гудела с рассвета. В Тиходоле открывалась Осенняя ярмарка. Торговцы из соседних деревень везли в город сыры, копченое мясо и шерсть. Ремесленники выставляли товар на прилавках, а маги-бытовики предлагали очистить трубы от призраков и заговорить обувь от сырости. Толпа стекалась к центральной площади, и мастерская Агаты находилась на пути основного людского потока.

Девушка вытащила наружу небольшой складной столик, установила его на брусчатке перед крыльцом и накрыла холщовой скатертью. Агата вынесла деревянный ящик с инструментами, баночки с лунной смазкой и набор точильных камней. Инвентарь выстроился в ровный ряд.

Из-под приоткрытой двери высунулась лохматая голова Тихона.

— На улицу пошла? — проскрипел домовой, щурясь от солнца. — Застудишься.

— Мне нужны клиенты, Тихон. — Агата разложила отвертки на ткани. — Трехсот золотых в пустой комнате не заработаешь. Ярмарка — хорошее время заявить о себе.

Домовой фыркнул. Он скрылся в коридоре и через минуту вытолкнул на порог Бальтазара. Механический кот неуклюже перебирал медными лапами. Шарниры лязгали при каждом шаге. Кот добрался до края крыльца, сел на деревянную ступеньку и обвил лапы гибким латунным хвостом. Хрустальные глаза вспыхнули желтым светом.

— Пусть сидит. Реклама, — буркнул Тихон из темноты.

Дверь закрылась. Агата поправила съехавший набок фартук. Оживший артефакт привлекал внимание прохожих. Мимо шла группа румяных девушек в шерстяных шалях, которые остановились и начали указывать пальцами на медного зверя. Бальтазар повернул голову на звук голосов и громко затикал. Девушки ускорили шаг.

Первый час Агата простояла без дела. Люди торопились на площадь, не желая останавливаться у столика с инструментами. Девушка переминалась с ноги на ногу, пряча озябшие руки в карманы пальто. С площади тянуло запахом жареных каштанов.

К крыльцу подошел высокий мужчина в плотном кожаном фартуке мясника, держа в руках длинный нож с широким лезвием.

— Доброе утро, мастер, — пробасил мужчина. — Точите магические клинки? Мой затупился о кости. Руны на лезвии погасли.

Агата протянула руку.

— Покажите.

Мясник положил нож на скатерть. Широкое лезвие из зачарованной стали покрывали глубокие зазубрины. Вдоль обуха тянулась вязь тусклых рун охлаждения, не дающих мясу портиться при разделке.

Агата зажала клинок в походных тисках на краю стола. Она достала точильный камень мелкой зернистости, смочила его водой из фляги и принялась водить абразивом по режущей кромке.

Металл визжал под камнем. Девушка выдерживала строгий угол наклона, стачивая зазубрины. Спустя десять минут лезвие стало ровным и острым, но руны оставались тусклыми.

Девушка сняла перчатку и провела голым большим пальцем по выжженным на стали знакам. Кожа уловила слабый резонанс мороза. Структура заклинания не нарушилась. Ей просто не хватало энергии.

Агата пустила по клинку импульс маны на частоте охлаждающих рун. Сталь под пальцами резко похолодела. Тусклая вязь вдоль обуха вспыхнула синим светом, и от лезвия потянулся легкий белый парок.

— Готово. — Агата разжала тиски и протянула нож мяснику. — Лезвие выведено, контур заряжен. С вас один серебряный грош.

Мужчина взял клинок. Он провел пальцем по плоской стороне лезвия, кивнул и положил монету на стол.

— Хорошая работа, мастер Флетчер. Мой подмастерье принесет вам еще три таких же ножа после обеда.

Мясник ушел. Агата опустила серебро в карман.

Спустя полчаса перед столиком остановилась пожилая горожанка в нарядной шляпке. Женщина опиралась на толстую деревянную трость.

— Посмотрите мои шнурки, милочка? — проскрипела старушка.

Агата опустила взгляд. На ногах женщины красовались высокие ботинки из телячьей кожи, длинные шелковые шнурки на которых переплелись в тугой узел.

— Это самозавязывающиеся шнурки из Столицы, — пожаловалась старушка. — Внук подарил. Они должны затягиваться по команде. Сегодня утром я сказала слово-ключ, а они сплелись в ком и отказываются развязываться. Я не могу снять обувь.

Агата присела на корточки перед ботинками и потянула за конец шелковой ленты. Узел затянулся еще туже и тихо пискнул.

— Заклинание кинетической памяти сбилось, — констатировала девушка. — Их стирали в горячей воде или гладили утюгом?

Старушка охнула.

— Служанка. Я просила ее почистить ботинки вчера вечером.

— Горячая вода нарушила структуру нитей, в которых заложен алгоритм. Шнурки «забыли», как правильно складываться в бант.

Агата достала из кармана настроечный камертон с маркировкой «128 Гц». Она ударила вилкой о край стола.

Девушка прижала вибрирующее основание камертона прямо к тугому узлу на ботинке старушки. Шелк мелко задрожал. Агата послала тонкий импульс маны в сбившуюся структуру заклинания.

Узел ослаб. Шелковые петли скользнули друг по другу и распустились под действием резонанса. Спустя минуту шнурки бессильно повисли по бокам ботинка.

— Ох, спасибо! — Старушка пошевелила ногами. — Сколько я вам должна?

— Пять медных монет. И скажите служанке чистить эти шнурки только сухой щеткой.

Монеты звякнули о столешницу. Агата выпрямилась и размяла спину.

Люди на улице Медных Звонов заметили работу нового мастера, и к складному столику выстроилась небольшая очередь.

Агата чинила заклинившие музыкальные табакерки, выправляла погнутые дужки магических очков и настраивала сбившиеся компасы погоды. Работа спорилась. Монеты оседали в кармане фартука. Сидящий на крыльце Бальтазар привлекал детей, которые пытались его погладить. Механический кот недовольно тикал и отодвигал морду от чужих рук.

Ближе к полудню толпа расступилась, пропуская богато одетого мужчину с густыми черными бакенбардами. Поверх дорогого шерстяного сюртука на нем висела золотая цепь с массивным кулоном в виде герба Тиходола. Советник бургомистра по хозяйственным вопросам держал в руках громоздкий латунный прибор с десятком циферблатов и торчащими рычагами.

— Мастер Флетчер, — громко произнес мужчина. Голос его звучал раздраженно. — Мне сказали, что вы умеете разбираться с точной механикой.

— Смотря с какой, господин советник. — Агата протерла руки от смазки. — Что это за прибор?

— Гильдейский счетчик налогов. — Советник опустил латунный ящик на столик. — Сломался три дня назад. Завтра день сдачи отчетности в Столицу. Мастера Гильдии отказались его чинить, сославшись на отсутствие нужных деталей.

Агата придвинула счетчик к себе. На передней панели располагались ряды цифр, меняющихся при нажатии на рычаги. Внутри корпуса слышался хаотичный скрежет шестерен.

— В чем заключается поломка? — Агата надела монокль.

— Он считает в обратную сторону, — процедил советник. — При каждом вводе новой суммы налогов итоговое значение уменьшается. Если я отправлю этот отчет, нас обвинят в казнокрадстве.

Девушка достала отвертку и выкрутила крепежные винты на задней панели счетчика. Крышка снялась, обнажив запутанный лабиринт из сотен мелких латунных шестеренок, пружин и балансиров.

Агата положила ладони на холодный металл корпуса. Короткий импульс Резонанса ушел внутрь. Звук механизма оказался перегруженным и сбитым.

— У вас сломался реверсивный вал. — Агата убрала руки. — Это длинная ось с шестернями, которая отвечает за направление счета. На ней сточились зубья.

— Вы можете это починить? — Советник подался вперед. — Я заплачу пять серебряных грошей.

— Я не смогу выточить новую ось за полдня. — Девушка покачала головой. — Но я могу поставить временную заплатку.

Она открыла ящик с инструментами, достала пузырек с серебряной амальгамой и выдавила каплю густой пасты на сточенные зубья вала внутри счетчика.

Агата взяла настроечный камертон, ударила им о наковальню и прижала к оси. Мана хлынула в металл. Амальгама застыла, образуя временные наросты на месте стертых зубьев. Шестерни снова вошли в зацепление.

Она провернула боковой рычаг. Цифры на табло щелкнули, сдвинувшись вперед.

— Заплатка продержится неделю, — сказала Агата и закрутила винты задней крышки. — Этого хватит для сдачи отчетности. Потом вам придется заказать новую деталь в Столице.

Советник с облегчением выдохнул. Он выложил на стол пять серебряных монет.

— Вы спасли репутацию города, Флетчер. Бургомистр узнает о вашем таланте.

Мужчина забрал счетчик и пошел вверх по улице.

Агата смахнула монеты в карман.

Солнце перевалило за зенит. К крыльцу мастерской подошел Кристиан. Мастер иллюзий нес в руках бумажный кулек, от которого пахло жареным мясом.

— Добрый день, соседка. — Он положил кулек на край стола. — Вижу, вы не теряете времени даром.

— Пытаюсь заработать на оплату гильдейского долга. — Агата отложила инструменты.

— Я принес вам обед. Пирожки с бараниной от торговцев с южной заставы. — Кристиан развернул бумагу. — Нельзя работать на пустой желудок. Руки начнут дрожать.

Девушка взяла горячий пирожок. Мясной сок пропитал тонкое тесто.

— Спасибо. Сколько я вам должна?

— Считайте это компенсацией за мою вчерашнюю грубость. — Кристиан посмотрел на сидящего на ступенях Бальтазара. — А это кто такой?

Механический кот повернул медную голову к парню и громко затикал.

— Бальтазар. Проект моего дядюшки. Я запустила его вчера вечером.

Кристиан присел на корточки перед артефактом. Кот зашипел и выпустил струю горячего воздуха из пасти.

— Идеальная подгонка деталей. — Парень кивнул. — Хрустальные линзы в глазах огранены грубо, но работают без сбоев.

— Я пилила их алмазной пилкой в тисках. — Агата откусила пирожок. — У меня нет шлифовального станка для стекла.

— Приносите линзы ко мне в лавку. Я покажу, как правильно выводить грани.

Кристиан поднялся, поправил воротник сюртука и пошел в сторону своей мастерской на противоположной стороне улицы.

Остаток дня прошел в непрерывной работе. Агата чинила зонты со сломанными рунами защиты от дождя, восстанавливала ход карманных часов и точила кухонные ножи.

К вечеру толпа на улице поредела. Торговцы сворачивали палатки. Воздух похолодел, и над брусчаткой зажглись газовые фонари.

Агата начала собирать инструменты в ящик. Спина гудела от долгого стояния, а пальцы с трудом сгибались. Бальтазар встал со ступенек, медленно пошел внутрь мастерской и громко заскрипел суставами.

Девушка занесла складной стол в помещение, заперла дверь на засов и высыпала заработанные деньги на верстак.

Гора медных и серебряных монет блестела в свете лампы. Агата пересчитала монеты. Ярмарочный день принес ей тринадцать серебряных грошей и горсть медяков.

Она сложила деньги в жестяную банку из-под монпансье и убрала ее в нижний ящик стола.

Тихон вылез из стружки и запрыгнул на табурет.

— Устала? — проскрипел домовой.

— Устала, Тихон. Зато мы не умрем с голоду.

Агата погасила керосиновую лампу и пошла к лестнице на второй этаж.

Глава 12. Капризный самовар госпожи бургомистра.

Ледяная вода из умывальника обожгла щеки. Агата зачерпнула новую порцию воды ладонями, ополоснула лицо и растерла кожу до красноты жестким льняным полотенцем.

Она перешагнула порог мастерской. Воздух в комнате пах древесной стружкой и свежей смазкой. Вчерашний ярмарочный день опустошил полки с материалами, зато жестяная банка в столе заметно потяжелела от монет. Агата подошла к верстаку, провела пальцами по дубовой столешнице и прислушалась.

В углу громко заскрежетал металл. Механический кот Бальтазар поднялся с подстилки из ветоши, вытянул передние лапы и выгнул медную спину. Сухие шарниры скрипели при каждом движении.

Девушка достала масленку с длинным носиком. Она присела на корточки перед котом и выдавила по капле лунного масла на каждый открытый сустав. Бальтазар переступил лапами. Смазка распределилась по металлу, и скрип исчез. Агата вставила крестообразный ключ в боковое отверстие на корпусе кота. Три полных оборота туго натянули главную пружину внутри.

— Молока, — раздался хриплый голос из-под стола.

Домовой Тихон высунул лохматую голову из кучи стружки. Он почесал бороду костлявыми пальцами и уставился на Агату черными глазами.

— Иду, Тихон. — Девушка вытерла руки о фартук.

Она налила молоко в блюдце и поставила его на крышку растопленной буржуйки. На горячей поверхности молока быстро образовалась тонкая пенка. Домовой вылез из укрытия, обхватил теплую посуду обеими руками и принялся шумно лакать. Агата заварила себе кружку травяного чая с сушеными ягодами.

С улицы Медных Звонов донесся громкий стук копыт. Колеса тяжелого экипажа проскрежетали по брусчатке. Транспорт остановился прямо напротив окон мастерской. Лошади громко зафыркали.

Медные петли входной двери лязгнули. Внутрь шагнула статная женщина в темно-синем бархатном платье, подол которого зашуршал по отмытым доскам пола. На плечах посетительницы лежала дорогая меховая накидка, а волосы скрывала шляпка с жесткой вуалью. Следом в помещение протиснулся пыхтящий слуга в ливрее. Он нес объемный предмет, завернутый в серую холстину.

Агата отставила кружку с чаем и выпрямилась.

— Доброе утро. — Девушка вышла из-за верстака.

Женщина стянула шелковую перчатку с правой руки и бросила ее на стол.

— Вы мастер Флетчер? Племянница Корнелиуса?

— Я Агата Флетчер.

— Я Амалия фон дер Фогель. Супруга бургомистра Тиходола. — Женщина махнула рукой слуге. — Ставь сюда.

Слуга опустил ношу на дубовую столешницу, тяжело выдохнул и отступил на шаг. Амалия сдернула серую холстину. На столешнице оказался огромный пузатый самовар.

Корпус артефакта сиял полированной латунью и серебряными вставками. По бокам изгибались литые ручки в форме виноградных лоз. В нижней части располагалась сложная система трубок и вентилей, а в самом центре подставки тускло светился крупный граненый рубин — магический нагревательный кристалл.

— Это семейная реликвия рода фон дер Фогель. — Амалия поджала губы. — Он переходит от матери к старшей дочери уже три поколения.

Госпожа бургомистра постучала длинным ногтем по латунному боку, и металл отозвался коротким звоном.

— А три дня назад он сломался. Я наливаю в него чистейшую колодезную воду и засыпаю лучший столичный чай в заварник. Вчера я попыталась сварить в нем кофе. Он выдал мне кипяток с запахом жженой резины и горечью. Этот кусок металла позорит мой дом.

Агата подошла вплотную к столу и осмотрела самовар. Внешние повреждения отсутствовали. Латунь не имела вмятин, вентили стояли ровно, серебряная инкрустация сохранила целостность. Девушка наклонилась к нагревательному кристаллу. Рубин сидел в латунном гнезде, окруженный тонкой вязью рун передачи тепла.

— Через три дня я устраиваю большой прием для жен гильдейских старшин. — Амалия поправила меховую накидку. — Если я не подам им чай из фамильного самовара, по городу поползут слухи о моем банкротстве или потере семейной магии. Вы должны это починить.

Агата приложила голые ладони к гладким латунным бокам артефакта. Металл обжег кожу ледяным холодом. Девушка пустила короткий импульс Резонанса сквозь пальцы прямо в механизм.

Мана скользнула по внутренним стенкам резервуара и спустилась к нагревательному кристаллу. Агата уловила ответную вибрацию. Сигнал ударил по рукам острыми, колючими скачками. Звук механизма напоминал скрежет битого стекла по железу. Структура маны внутри рубина пульсировала хаотично, выбиваясь из заданного такта.

Девушка убрала руки от самовара и потерла ноющие костяшки пальцев.

— Внутренняя колба цела, руны передачи тепла не повреждены. — Агата посмотрела на супругу бургомистра. — Проблема в нагревательном кристалле. Он сбит с частоты.

Амалия нахмурилась.

— Сбит с частоты? Его никто не ронял. Служанки протирают его фланелью под моим личным присмотром.

— Рубины очень чувствительны к акустическому фону помещения, госпожа фон дер Фогель. — Агата выдвинула ящик стола и достала ювелирный монокль. — Они впитывают эмоции и звуковые удары. Этот кристалл перегружен негативной энергией, поэтому он транслирует не тепло, а холод и горечь.

Девушка вставила монокль в глазную впадину и склонилась к гнезду кристалла. Латунное кольцо деформировалось. Металл пошел микроскопическими волнами от нестабильной магии камня.

— В столовой вашего дома в последнее время часто кричали? — спросила Агата. — Громкие ссоры, резкие хлопки дверями, битье посуды?

Амалия выпрямила спину. На ее скулах проступил легкий румянец. Женщина бросила короткий взгляд на своего слугу, и тот сразу уставился в пол.

— Мой муж — бургомистр, — сухо ответила Амалия. — Мы обсуждаем вопросы городских налогов за завтраком. Иногда дискуссии становятся громкими. Это не ваше дело, Флетчер. Ваше дело — чинить металл.

Агата вытащила монокль.

— Громкие дискуссии нарушили резонанс рубина. Кристалл впитал агрессию и изменил свойства нагрева. Вдобавок латунное кольцо-держатель расплавилось от хаотичных выбросов маны, и его перекосило. Камень неплотно прилегает к рунам передачи тепла.

Девушка взяла узкий пинцет, подцепила край латунного кольца у основания рубина и потянула. Мягкий металл легко отошел от стенки. Обнажился зазор между камнем и дном самовара.

— Я вычищу негативный фон из рубина с помощью звука. — Агата отложила пинцет. — Но старое гнездо придется заменить. Обычная латунь снова расплавится при первом же скачке маны. Мне нужен материал, который гасит акустические удары и стабилизирует температуру.

— Так замените, — Амалия нетерпеливо махнула рукой. — У вас полно металла.

— Мне нужна солнечная латунь, госпожа. — Девушка посмотрела на пустой лоток для обрезков на стеллаже. — Свой последний запас я истратила на ремонт другого артефакта. Это редкий сплав, он стоит больших денег.

Амалия фыркнула. Она достала из складок бархатного платья расшитый бисером шелковый кошелек и выложила на верстак золотую монету. Золото глухо звякнуло о дубовые доски. Бальтазар на краю стола повернул голову на звук и дернул медным усом.

— Этого хватит на вашу солнечную латунь и на оплату работы. — Госпожа бургомистра развернулась к выходу. — Я пришлю слугу за самоваром послезавтра утром. Постарайтесь не разочаровать меня, Флетчер. Иначе инспектор Кротов зачастит в вашу мастерскую.

Женщина подхватила шелковую перчатку со стола и вышла на улицу. Слуга поспешил за хозяйкой. Дверь захлопнулась. Тяжелый экипаж за окном со скрипом тронулся с места.

Агата взяла золотую монету. Тяжелый желтый кругляш холодил кожу. До покрытия долга оставалось еще двести девяносто девять золотых. Девушка спрятала монету в жестяную банку в нижнем ящике стола.

Она вернулась к самовару. Амалия оставила ей всего два дня на сложный ремонт. Агата достала набор прецизионных отверток и поочередно выкрутила крепежные винты из нижней панели артефакта. Латунь скрипела под стальным жалом.

Нижняя панель поддалась. Агата взяла кусачки и перекусила погнутое латунное кольцо. Металл хрустнул. Она раздвинула края кольца и вытащила кристалл.

Камень обжег пальцы холодом. Агата положила рубин на кусок мягкой фланели. Внутри граней клубилась темная мутная дымка.

Девушка достала бархатный футляр с камертонами. Агата выбрала вилку из синей стали с маркировкой «396 Гц», ударила инструментом о край наковальни и прижала вибрирующее основание к граням рубина.

Вибрация прошла сквозь камень. Мутная дымка внутри рубина закрутилась спиралью. Агата направила поток собственной маны через камертон в кристалл.

Темная взвесь начала светлеть и распадаться на мелкие искры. Агата ударила камертоном второй раз, затем третий. На четвертый раз рубин вспыхнул ровным, прозрачным красным светом. Холод исчез, сменившись приятным теплом. Кристалл очистился.

Агата убрала камертон в футляр и вытерла пот со лба. Основная проблема оставалась нерешенной: без куска солнечной латуни она не могла собрать узел обратно.

Девушка задвинула детали самовара в дальний угол верстака и накрыла их ветошью. Она сняла рабочий фартук, перекинула его через спинку стула и накинула на плечи теплое пальто.

Ей нужно было снова идти к сутулому старьевщику на рыночную площадь. Гоблин Шурш обладал скверным характером и терпеть не мог торговаться, но в его закромах всегда находились самые редкие металлы. Агата проверила наличие серебряных монет в кармане, поправила воротник и вышла на улицу. Осенний сквозняк забрался под подол платья. Девушка заперла дубовую дверь на засов и быстрым шагом направилась вверх по улице Медных Звонов.

Глава 13. В поисках солнечной латуни.

Холодный сквозняк выстудил улицу Медных Звонов. Агата плотнее запахнула пальто и свернула в проулок, ведущий к рыночной площади. Золотая монета от супруги бургомистра лежала в жестянке под замком, а в кармане звякали заработанные вчера серебряные гроши.

На площади гудела толпа. Купцы перекрикивали друг друга, расхваливая товар, покупатели торговались до хрипоты, а бродячие иллюзионисты пускали в небо разноцветные искры. Девушка миновала прилавки с рыбой и вошла под крышу галереи старьевщиков, где пахло ржавчиной и плесенью.

Агата подошла к знакомому прилавку, заваленному деталями механизмов. Вместо старого Ганса за стойкой сидел крупный гоблин с бугристой зеленоватой кожей.

— Старый Ганс заболел. Я Шурш. Я торгую вместо него. Что нужно?

— Небольшой кусок. — Девушка оперлась о край досок.

Шурш сузил желтые глаза и навалился локтями на деревянную стойку.

— Солнечная латунь? Редкий товар. У Ганса такого нет.

— У него был кусок на прошлой неделе. Я сама покупала.

Гоблин развел руками.

— Был, да сплыл. Солнечную латунь плавят эльфийские мастера только на рассвете, когда лучи падают под особым углом. В Тиходоле ее не делают.

Агата скрестила руки на груди.

— У вас есть связи с другими торговцами. Где найти этот сплав?

Шурш пожевал губами.

— Есть одно место. Лавка древностей на окраине Ремесленного квартала. Хозяин — старый гном по имени Грох. У него в подвалах можно найти даже коготь дракона, но он берет втридорога и терпеть не может чужаков.

— Как найти лавку?

Гоблин назвал адрес. Агата положила на прилавок один медный медяк и быстрым шагом покинула галерею.

Путь на окраину Ремесленного квартала занял полчаса. Здания здесь стояли вплотную друг к другу. Кирпичные фасады почернели от угольной копоти, а из высоких труб валил густой дым литейных мастерских.

Агата нашла нужный дом между двумя высокими складами. Над покосившейся дверью висела чугунная вывеска: «Редкие металлы и артефакты Гроха».

Металлический колокольчик лязгнул от толчка. Внутри лавки царил полумрак, так как свет с трудом пробивался сквозь грязные окна. Вдоль стен тянулись полки с потускневшим оружием и кусками руды. Воздух отдавал застарелой пылью.

Из-за прилавка поднялась фигура невысокого, но невероятно широкого в плечах гнома. Его седая борода спадала на кожаный фартук двумя тугими косами.

— Чего надо? — пробасил Грох.

— Я мастер Флетчер из «Золотой шестеренки». Мне нужна солнечная латунь.

Гном прищурился.

— Племянница Корнелиуса? Слышал, он помер. Хороший был мастер, только пил много.

— Мне нужна латунь. Небольшой кусок.

Грох хмыкнул. Он нагнулся под прилавок и через секунду со стуком положил на доски квадратный слиток желтого металла. Латунь слабо светилась в полумраке.

Агата потянулась к слитку, но гном накрыл металл широкой мозолистой ладонью.

— Пять серебряных грошей.

Девушка сжала челюсти. Пять серебряных грошей составляли почти половину ее ярмарочного заработка.

— Старьевщик Ганс продал мне кусок такого же размера за три серебряных.

Гном усмехнулся в бороду.

— Ганс — дурак, раз не знает цены вещам. Солнечная латунь не тускнеет и не плавится от магических выбросов. Пять серебряных, и ни медяком меньше.

Агата посмотрела на слиток под ладонью Гроха. Ей нужно было выточить кольцо для рубина, иначе самовар не заработает.

Она достала кошелек, щелкнула застежкой и высыпала пять серебряных монет. Металл звякнул о дерево. Гном сгреб деньги и убрал руку со слитка.

Агата забрала латунь. Холодный металл хранил внутри скрытое тепло. Девушка спрятала слиток в карман пальто и направилась к выходу.

— Заходи еще, мастер Флетчер! — крикнул Грох. — Понадобятся редкие детали — знаешь, где меня искать.

Агата вышла на улицу. Девушка шагала быстро, игнорируя холодный ветер, и вскоре вернулась в мастерскую. Она заперла дверь на засов и выложила слиток солнечной латуни на верстак.

Бальтазар спрыгнул с полки. Механический кот понюхал металл и потерся медным боком о руку Агаты. Девушка почесала кота за ухом, достала инструменты и принялась за работу.

Слиток нужно было распилить на тонкие пластины. Агата зажала латунь в тиски, взяла ножовку и начала пилить вязкий сплав. Желтая стружка осыпалась на дубовую столешницу. Спустя час первая пластина с тихим звоном отделилась от слитка.

Девушка вытерла пот со лба. Пальцы ныли от напряжения. Она зажала пластину в тисках и взялась за напильник с алмазным напылением, чтобы зачистить края. Агата снимала слои металла, регулярно сверяясь со штангенциркулем. Малейшая ошибка привела бы к тому, что кольцо не удержит рубин в гнезде.

Через час деталь была готова. Агата достала стальную наковальню и ювелирный молоточек. Она прижала к пластине круглый стальной сердечник и начала обстукивать латунь. Металл должен был обогнуть круглую форму.

Солнечная латунь гнулась с трудом, требуя силы в каждом ударе. Звон молотка разносился по мастерской, заставляя недовольного Бальтазара спрятаться под верстак.

Пластина медленно сгибалась. Спустя сорок минут края латуни сомкнулись. Девушка сняла кольцо с сердечника, взяла очищенный от негативной энергии рубин и вставила его в латунное гнездо. Камень вошел туго. Кольцо плотно обхватило грани кристалла.

Агата отложила молоток. Она растопила буржуйку, положила в угли жало паяльника и достала баночку с флюсом. Пока медь грелась, девушка зачистила контакты на основании самовара и на латунном кольце.

Горячее жало погрузилось во флюс с громким шипением. Агата подцепила каплю олова и прижала инструмент к месту стыка. Расплавленный металл намертво спаял кольцо с основанием.

Она повторила пайку несколько раз. Затем девушка взяла тонкую серебряную проволоку и соединила контакты рубина с рунами передачи тепла на корпусе самовара.

Когда последний контакт остыл, Агата прикрутила нижнюю панель самовара.

Оставалось проверить работу артефакта. Агата налила в самовар воду из кувшина, закрыла крышку и положила ладони на гладкие латунные бока. Короткий импульс Резонанса ушел в металл.

Мана достигла рубина. Руны передачи тепла засветились красным светом.

Внутри самовара зашумела вода. Шум нарастал.

Агата улыбнулась. Самовар работал идеально.

Она повернула вентиль. Из краника в кружку полился крутой кипяток без запаха жженой резины и полынной горечи.

Девушка закрутила вентиль и опустилась на табурет. Сложный заказ госпожи бургомистра был выполнен.

В дверь мастерской постучали. На пороге стоял Кристиан с небольшим бумажным пакетом в руках.

— Добрый вечер, соседка. — Он перешагнул порог. — Шел мимо и решил зайти.

— Добрый вечер. — Агата скрестила руки на груди. — Что в пакете?

— Свежие пирожки с яблоками от Марты. — Парень положил пакет на край верстака. — Подумал, вы снова забыли поужинать за работой.

Девушка посмотрела на пирожки, затем на соседа. Его обычная снисходительная усмешка пропала. Кристиан посмотрел на отполированный самовар.

— Вы починили его? Это же самовар Амалии фон дер Фогель.

— Починила. — Агата взяла пирожок из пакета. — Пришлось выточить новое кольцо-держатель для рубина из солнечной латуни и очистить камень звуком.

Кристиан покачал головой.

— Вы удивляете меня, Флетчер. Я бы не взялся за ремонт такого артефакта. Если Амалии что-то не понравится, она сотрет вас в порошок.

— Ей понравится. — Девушка откусила пирожок, чувствуя вкус сладкой яблочной начинки. — Самовар кипятит воду за минуту и не портит вкус.

Парень присел на край столешницы.

— Знаете, Агата, я думаю, нам стоит работать вместе. — Кристиан посмотрел ей в глаза. — Вы отлично разбираетесь в механике и резонансе. Я мастер иллюзий и оптики. Вдвоем мы могли бы создавать уникальные артефакты.

Агата перестала жевать. Предложение прозвучало неожиданно, но она привыкла работать одна.

— Я подумаю над этим. — Девушка проглотила тесто. — Но сейчас моя главная цель — выплатить долг Ремесленной Гильдии.

— Как знаете. — Парень встал со стола. — Мое предложение остается в силе. Заходите в лавку, если надумаете.

Он развернулся и вышел на улицу. Дубовая дверь закрылась.

Агата доела пирожок, вымыла руки и накрыла самовар серой холстиной. Завтра утром слуга бургомистра заберет семейную реликвию.

Тихон вылез из-под стола и запрыгнул на табурет.

— Пахнет яблоками, — проскрипел домовой. — И духами зеркальщика.

— Он принес ужин, Тихон. — Агата погасила лампу. — А теперь спать. Завтра будет долгий день.

Она пошла к лестнице на второй этаж под громкий стук маятника напольных часов.

Глава 14. Мастерская в свете ламп.

Дождевые капли громко стучали по деревянным ставням. Агата подошла к окну мастерской, заглянула в щель между досками и увидела лишь серую стену воды. Газовые фонари на улице Медных Звонов горели тускло. Девушка отошла от подоконника, ежась от сквозняка. Мышцы спины стянуло холодом. Она забросила пару кусков угля в буржуйку. Чугунные бока печи нагрелись, распространяя по комнате густой запах смолы.

Обе зажженные керосиновые лампы встали по краям верстака. Желтый свет упал на россыпь латунных шестеренок, мотки проволоки и инструменты. Ливень распугал клиентов. Утром мальчишка-посыльный от мясника принес три затупившихся ножа, а старушка с соседней улицы зашла забрать починенный зонт. Дно жестяной банки скрылось под монетами, но до трехсот золотых оставалось слишком много.

Агата опустилась на табурет. Она придвинула к себе латунный механизм настенных часов. Пустой деревянный корпус в форме домика занимал край столешницы. Клиент жаловался на хрип кукушки и отсутствие пения.

Девушка вставила монокль в глазную впадину, склонившись над лабиринтом из шестерен. Свет от пламени отражался в мелких деталях. Тонкий стальной щуп в ее руке подцепил пружину для проверки натяжения.

— Смазки не хватает, — вслух произнесла Агата и положила щуп на стол. — Акустическая мембрана пересохла.

Из стружки под верстаком высунулась рука с длинными грязными ногтями. Пальцы Тихона сжали край холщового фартука и потянули ткань вниз.

— Чего тебе?

Домовой вылез на свет, вскарабкался на соседний табурет и уставился на механизм.

— Скучно. Люди не ходят. Кот спит.

Свернувшийся в клубок Бальтазар занимал верхнюю полку, тихо тикая во сне. Механизм артефакта перешел в спящий режим ради экономии энергии.

— На улице ливень, Тихон. Никто не хочет мокнуть.

Домовой почесал бороду.

— Расскажи сказку про механизмы. Корнелиус часто рассказывал во время попоек.

Агата набрала лунного масла в пипетку, выдавив каплю на ось вращения часовой шестерни.

— Я не знаю сказок, только формулы и законы физики.

— Формулы скучные. — Дух фыркнул. — Расскажи про Серебряного Часовщика.

Девушка замерла с пипеткой в руке. Мастера в Столице часто пересказывали легенду о Серебряном Часовщике, но провинциальные ремесленники обычно о ней не знали.

— Ты слышал про него?

Тихон кивнул.

— Корнелиус говорил про мастера, собравшего механизм для остановки времени.

Агата отложила пипетку, взяла кисточку и принялась втирать масло в зубья.

— Это старая байка Гильдии. Говорят, двести лет назад жил ремесленник, не использовавший ману. Его шестерни были выточены настолько точно, что трение отсутствовало.

Домовой обхватил колени костлявыми руками и пододвинулся ближе.

— И что он сделал?

— По легенде, он влюбился в неизлечимо больную девушку. Он заперся в мастерской на десять лет и собрал часы из чистого лунного серебра, желая остановить время. Вместо маятника мастер использовал биение своего сердца. Механизм и тело связывал Резонанс.

Агата сменила кисточку на тонкий пинцет. Стальные кончики подцепили пересохшую акустическую мембрану кукушки и вытащили деталь из латунных пазов.

— И он остановил время? — проскрипел Тихон.

— Никто не знает. Гильдейцы вскрыли его мастерскую и нашли пустую комнату. Одни верят в сработавшие часы. Другие говорят про сумасшествие и побег.

Домовой задумчиво потер нос.

— Красивая сказка. А ты так сможешь?

Агата усмехнулась.

— Остановить время? Нет, Тихон. Я умею только чинить сломанное.

Она вытащила из ящика кусок тонкой пергаментной кожи, отрезала ножницами ровный кружок и вставила гибкий материал в латунное кольцо. Крохотные зажимы зафиксировали деталь.

Входная дверь с грохотом стукнула о косяк. Агата вздрогнула. Выскользнувший из пальцев пинцет со звоном ударился о столешницу. Тихон моментально спрыгнул с табурета и зарылся в стружку.

Дверная створка приоткрылась. Внутрь просунулся мокрый зонт, следом шагнул Кристиан. Парень стряхнул воду с полей шляпы и задвинул засов.

— Ливень как из ведра. — Он стянул промокший плащ. — Добрый вечер, Флетчер.

Агата скрестила руки на груди.

— Мастерская закрыта, Кристиан. Я собиралась гасить лампы.

Парень повесил плащ на вешалку и подошел к верстаку. От сукна несло сыростью и табаком.

— Я не с заказом. Зашел вернуть долг.

Он положил на стол плоский бумажный сверток.

— Что это?

— Вы оставили свой платок на моем прилавке. Я постирал его и высушил. Заодно принес еды. Пирожки с яблоками хороши, но вам нужно мясо.

Агата развернула бумагу. Внутри лежал чистый кружевной платок и кусок копченого окорока. В желудке заурчало от голода.

— Спасибо. — Девушка отодвинула платок в сторону. — Сколько я должна за окорок?

— Нисколько. — Парень присел на край табурета. — Я должен вам за починку зеркала памяти. Клиентка заплатила больше оговоренной суммы.

Кристиан посмотрел на разобранный часовой механизм.

— Снова шестерни? Вам не надоедает копаться в этом железе с утра до ночи?

Агата взяла окорок, отрезала кусок перочинным ножом и отправила в рот.

— Мне нравится железо, Кристиан. Оно не лжет. Сломанную шестерню нужно заменить. Ослабшую пружину нужно натянуть. Механика подчиняется строгим правилам.

Парень хмыкнул.

— Иллюзия дает свободу. Я могу создать в комнате звездное небо, шум океана или лицо умершего человека. Мои артефакты дарят людям недостающее.

— Мана заканчивается, иллюзия рассеивается. — Агата проглотила мясо и отрезала еще кусок. — Ваши артефакты обманывают.

Кристиан оперся локтями о колени и подался вперед.

— А вы никогда не хотели обмануться, Флетчер? Никогда не мечтали оказаться в другом месте?

Агата отложила нож.

— Мечтала. В Столице я работала на конвейере. Я мечтала о своей мастерской, о тишине и запахе древесной стружки.

Она махнула рукой в сторону стеллажей.

— И вот я здесь. Это не иллюзия, Кристиан. Это реальность, и я буду за нее бороться.

Парень кивнул.

— У вас сильный характер, соседка.

Он поднялся с табурета, подошел к буржуйке и протянул ладони к чугуну.

— В Столице мастера иллюзий сидят в роскошных кабинетах. Они создают фантомы для маскарадов.

Агата посмотрела на парня.

— Мы оба продаем людям утешение. Я делаю это с помощью латуни, а вы с помощью света.

Парень усмехнулся и вернулся к верстаку.

— Что это за механизм? — Он указал на часовые детали.

— Часы с кукушкой. — Агата взяла латунный цилиндр с новой кожаной вставкой. — Деталь я вырезала. Теперь нужно настроить акустический резонатор на звонкий птичий голос.

— Я могу помочь? — предложил Кристиан.

— Вы разбираетесь в акустике?

— Я разбираюсь в вибрациях. Иллюзии часто сопровождаются звуком. Я умею настраивать магические колебания.

Агата пододвинула к нему латунный цилиндр.

— Этот клапан отвечает за поток воздуха. Мне нужно пропустить ману через него короткими, резкими толчками. Справитесь?

Кристиан снял перчатки и засучил рукава сюртука.

— Легко.

Он положил указательный и средний пальцы на латунный цилиндр. Агата взяла пинцет и прижала кожаную мембрану к краям резонатора.

— Начинайте.

Парень закрыл глаза. Вокруг его пальцев появилось голубоватое свечение. Он пустил ману в металл, и цилиндр под пальцами Агаты дрогнул. Механизм тихо пискнул.

— Сильнее. — Девушка нахмурилась. — Мана идет слишком ровно. Нужны толчки.

Свечение вокруг пальцев Кристиана стало ярче. Он изменил ритм.

— Вы перекрываете канал. Попробуйте пускать ману в такт моему стуку.

Она взяла отвертку и начала отстукивать ритм по деревянной столешнице.

Латунный цилиндр зазвенел чистым тоном.

Агата рассмеялась.

— Отлично.

Она затянула зажимы на мембране. Кристиан убрал руки от металла и провел тыльной стороной ладони по лбу.

Агата вставила цилиндр в основной часовой блок и затянула винты. — Но вы справились.

Она собрала механизм, вставила его в деревянный домик и закрутила заднюю крышку. Девушка подвесила на цепочку тяжелую чугунную шишку и потянула за нее.

Внутри часов затикали шестерни. Деревянная дверца распахнулась, и на порог выскочила фигурка на металлической пружине.

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Дверца захлопнулась. Часы работали без сбоев.

Кристиан хлопнул в ладоши. Агата сняла часы со стены и положила их на полку для готовых заказов.

Снаружи громыхнуло. Дождь с новой силой застучал по ставням. Кристиан подошел к окну.

— На улице потоп. Придется задержаться у вас, соседка. Вы не против?

Агата взяла кружку и подошла к печи.

— Не против. Будете чай?

— Не откажусь.

Они просидели в мастерской до глубокой ночи. Свет ламп падал на дубовые доски, буржуйка гудела от жара. Тихон вылез из стружки и уселся на табурет рядом с Кристианом. Бальтазар проснулся, спрыгнул с полки и свернулся клубком у ног Агаты.

Кристиан рассказывал о Столице, балах и капризных аристократах. Агата слушала, задавала вопросы и рассказывала о своем детстве в приюте.

Кристиан посмотрел на напольные часы.

— Маятник отстукивает второй час ночи. Мне пора, Флетчер. Завтра рано вставать.

Он поднялся, взял с вешалки плащ и накинул сукно на плечи.

— Спасибо за чай и разговор.

— Спасибо за мясо и помощь с часами. — Агата встала из-за верстака.

Парень подошел к двери и снял засов. Он обернулся к девушке.

— Я забираю свои слова обратно, Агата. Вы не копаетесь в грязном мазуте. Вы дарите вещам вторую жизнь.

— А вы дарите людям мечту. Спокойной ночи, Кристиан.

— Спокойной ночи, соседка.

Он вышел на улицу. Дверь закрылась, отрезая сквозняк.

Агата подошла к верстаку и погасила одну из ламп. Она посмотрела на кусок копченого окорока и кружевной платок рядом с ним. Девушка улыбнулась.

Тихон подошел к Агате и дернул ее за подол платья.

— Понравился он тебе, — проскрипел домовой.

Агата взъерошила лохматые волосы духа.

— Иди спать, Тихон. Завтра будет много работы.

Она погасила вторую лампу и пошла к лестнице. В мастерской стало темно.

Глава 15. Триумфальное чаепитие.

Стук в дверь раздался в восемь утра. Агата затянула узел на холщовом фартуке, смахнула ладонью пыль с латунного бока самовара и пошла к выходу. Задвижка лязгнула. Дубовая створка со скрипом подалась внутрь.

На пороге стоял знакомый слуга в темно-синей ливрее. Мужчина тяжело дышал, переминаясь с ноги на ногу. На мокрой от ночного ливня брусчатке ждал экипаж с гербом рода фон дер Фогель.

— Доброе утро. — Агата шагнула в сторону. — Вы за самоваром?

Слуга кивнул и протиснулся в мастерскую. Он посмотрел на массивный артефакт в центре верстака, достал из кармана ливреи серую холстину и шагнул к столу.

Агата перехватила его руку.

— Я пойду с вами.

Мужчина отдернул руку.

— Госпожа велела только забрать вещь.

— Госпоже нужен работающий самовар к приему. — Агата скрестила руки на груди. — Узел нагрева полностью переделан. Кристалл очищен. Мне нужно провести запуск на месте и убедиться, что резонанс помещения снова не собьет настройки рубина. Или вы хотите сами объяснять супруге бургомистра, почему вода в ее чае опять пахнет полынью и жженой резиной?

Слуга сглотнул, коротко кивнул и обхватил тяжелый самовар обеими руками.

Агата накинула пальто. Она бросила в карман пару тонких отверток с настроечным камертоном, заперла мастерскую и забралась в крытый экипаж следом за артефактом. Колеса загромыхали по камням.

Поместье бургомистра находилось в верхней части города. Экипаж миновал торговую площадь, поднялся по широкой мощеной улице и въехал в открытые кованые ворота. Трехэтажный дом из светлого камня возвышался над ухоженным садом.

Слуга провел Агату через черный ход для прислуги, миновал жаркую кухню и вывел ее в малую гостиную.

Помещение купалось в утреннем свете. Толстый ковер поглощал звуки шагов. В центре комнаты стоял круглый стол из красного дерева. Фарфоровые чашки на белоснежной скатерти ловили солнечные блики. Амалия фон дер Фогель сидела во главе стола в строгом утреннем платье. Перед ней лежала раскрытая записная книжка.

Супруга бургомистра подняла голову, когда слуга со стуком водрузил самовар на край стола.

— Мастер Флетчер. — Женщина отложила перьевую ручку. — Не ожидала увидеть вас лично. Вы сомневаетесь в качестве своей работы?

Агата подошла к столу.

— Я проверяю качество работы, госпожа.

Девушка провела пальцем по латунному боку самовара. Металл оставался холодным.

— Налейте колодезную воду и принесите заварку.

Амалия кивнула служанке у дверей. Та быстро скрылась на кухне и вернулась с серебряным кувшином и резной деревянной коробочкой.

Агата открыла крышку самовара. Служанка перелила воду из кувшина, и жидкость с плеском заполнила резервуар.

Агата опустилась на колени перед столом. Нижняя панель самовара была открыта. Девушка достала из кармана настроечный камертон и положила голые пальцы на кольцо из солнечной латуни.

— Начинаем.

Агата пустила импульс Резонанса сквозь латунь. Мана коснулась рубина. Очищенный кристалл впитал энергию и отозвался мягкой вибрацией.

Рубин вспыхнул красным светом. Руны на боках самовара налились огнем.

Внутри резервуара раздался тихий гул.

Агата не убирала рук, контролируя процесс. Камень работал ровно. Звук закипающей воды обходился без скрипов и посторонних шумов. Из маленького носика на крышке вырвалась струя белого пара.

Девушка поднялась с колен.

— Вода готова.

Амалия фон дер Фогель пододвинула к себе фарфоровую чашку и повернула латунный вентиль. Крутой кипяток прошел через заварочный отсек и полился в чашку янтарной струей.

Госпожа бургомистра поднесла фарфор к лицу. Она закрыла глаза и втянула носом пар. В ее строгих чертах не дрогнул ни один мускул. Амалия сделала глоток.

Служанка у двери переминалась с ноги на ногу. Агата спокойно ждала. Вибрация рубина ощущалась даже на расстоянии.

Амалия опустила чашку на блюдце.

— Вкус идеален. — Женщина открыла глаза. — Никакой горечи. Никакой жженой резины. Только вкус столичного сбора. Вы справились, Флетчер.

Агата присела на корточки, закрутила крепежные винты на нижней панели самовара и спрятала отвертку в карман.

— Солнечная латунь погасит любые акустические удары, госпожа. Даже если в этой комнате будут бить посуду, рубин не собьется с частоты. Артефакт проработает еще три поколения.

Амалия промокнула губы льняной салфеткой.

— У вас талант, Флетчер. Гильдейские мастера предлагали мне полностью заменить внутренний блок за пятьдесят золотых монет и месяц ожидания. Вы решили проблему за один золотой и два дня.

Женщина пододвинула к себе записную книжку и вырвала чистый лист бумаги. Она быстро написала несколько строк перьевой ручкой, посыпала чернила песком из деревянной песочницы и стряхнула излишки.

— Возьмите. — Амалия протянула листок Агате.

— На завтрашнем приеме я расскажу женам старшин о вашем таланте, — произнесла Амалия. — Думаю, у вас скоро прибавится клиентов из Верхнего города.

Агата сложила письмо и спрятала его в карман пальто. Одобрение супруги бургомистра открывало двери в дома самых богатых людей Тиходола.

— Благодарю вас, госпожа. — Девушка слегка поклонилась.

Она вышла из поместья через парадную дверь. Утреннее солнце отражалось от мокрых листьев в саду. Воздух был свежим и холодным. Агата шла по брусчатке в сторону своей улицы.

Возле мастерской стоял Кристиан. Парень опирался спиной о кирпичную стену. Возле его ног стоял большой деревянный ящик под плотной тканью.

— Доброе утро, соседка, — Кристиан оттолкнулся от стены. — Вы сегодня рано. Ходили за свежими булочками?

— Сдавала заказ супруге бургомистра. — Агата достала ключ и открыла навесной замок на двери.

Парень присвистнул.

— Амалия фон дер Фогель? Вы еще живы?

— Я принесла ей идеальный чай. — Девушка толкнула дубовую створку. — Заносите свой ящик, Кристиан.

Парень подхватил ношу и шагнул в мастерскую. Он опустил ящик на верстак.

Агата сняла пальто, надела холщовый фартук и подошла к столу.

— Очередное сломанное зеркало?

Кристиан стянул ткань с ящика. Внутри в опилках лежали десятки стеклянных призм, линз и граненых хрусталиков.

— Это материал для оптики. — Парень облокотился о стол. — Я обещал помочь с огранкой линз для ваших механизмов. Вы сказали, что у вас нет шлифовального станка.

Агата взяла одну из линз. Стекло было мутным, с зазубренными краями.

— Это заготовки?

— Бракованные заготовки из моей лавки. — Кристиан поправил воротник. — Для сложных иллюзий они не годятся, но для глаз механического кота подойдут идеально. Если мы правильно их отшлифуем.

Девушка посмотрела на парня.

— Как мы будем шлифовать их без станка?

Кристиан достал из кармана сюртука металлический цилиндр с вращающимся диском на конце.

— Ручной акустический полировщик. Моя разработка. Я задаю частоту, диск вибрирует и снимает микроскопические слои стекла без трения. Идеальная шлифовка.

Агата разглядывала инструмент.

— Покажите.

Парень взял мутную линзу из рук девушки. Он закрепил стекло в тисках на краю верстака, предварительно обмотав губки кожей. Затем он приложил вращающийся диск полировщика к краю линзы.

— Мне нужна ваша помощь, Флетчер. — Кристиан посмотрел на девушку. — Этот инструмент жрет прорву маны. Я не смогу держать частоту и полировать одновременно. Вы будете подавать энергию, а я выводить грани.

Агата подошла ближе. Она положила ладони на металлический корпус полировщика поверх рук Кристиана.

Девушка закрыла глаза и пустила поток маны в инструмент. Металлический цилиндр задрожал. Вращающийся диск издал пронзительный визг.

— Держите частоту, — скомандовал Кристиан.

Он начал водить диском по краям стеклянной линзы. Акустическая вибрация срезала мутный слой стекла. Стеклянная пыль оседала на верстаке белой пудрой.

Агата контролировала поток маны. Кристиан двигался точно и уверенно.

Спустя пятнадцать минут визг стих. Кристиан убрал полировщик от линзы.

— Готово. Отпускайте.

Агата прервала подачу маны и открыла глаза. Она убрала руки с инструмента.

Парень разжал тиски и вытащил стекло. Линза преобразилась: мутный налет исчез, грани стали ровными и прозрачными. Кристиан поднял стекло на уровень глаз. Солнечный луч прошел сквозь линзу и оставил на стене четкий световой круг.

— Идеальная оптика, — произнес парень.

Агата забрала линзу. Гладкое стекло холодило кожу.

— Отличный инструмент, Кристиан.

— Я говорил, что мы можем создавать удивительные вещи вместе. — Парень спрятал полировщик в карман. — У меня лежит заказ на компас погоды. Клиент хочет, чтобы иллюзия показывала температуру. Для этого нужен сложный термальный механизм. Я сделаю оптику, а вы шестерни. Прибыль пополам.

Девушка вспомнила рекомендательное письмо Амалии фон дер Фогель. Заказов от аристократов станет много, и сложные оптические элементы ей точно понадобятся.

— Договорились, сосед. — Агата протянула ему руку.

Кристиан крепко пожал ее ладонь. Рука парня была теплой.

Из-под стола высунулся Тихон. Домовой почесал бороду, глядя на гору бракованных линз.

— Опять стекляшки принес. — Дух фыркнул. — Лучше бы мяса купил.

— Будет тебе мясо, Тихон. — Кристиан рассмеялся. — С первого совместного заказа я куплю тебе баранью ногу.

Домовой хрюкнул и скрылся в стружке.

До конца дня они работали вместе. Кристиан выводил грани на стеклянных заготовках с помощью акустического полировщика. Агата питала инструмент маной и попутно собирала задние лапы для Бальтазара.

Механический кот сидел на полке и громко тикал. Его новые шарниры работали безупречно.

Вечером Кристиан забрал половину отшлифованных линз и ушел в свою лавку. Агата заперла дверь и зажгла керосиновую лампу. Она достала из ящика жестяную банку с монетами.

Девушка пересчитала сбережения. С учетом ярмарки, починки шкатулки, зеркала и золотой монеты от супруги бургомистра, у нее накопилось пять золотых в эквиваленте. Это была капля в море гильдейского долга, но отчаяние первых дней отступило. У нее появился союзник, могущественные клиенты и механический кот.

Агата погасила лампу и пошла к лестнице на второй этаж.

Глава 16. Забастовка домашних метел.

Агата смела металлическую стружку со столешницы в подставленный совок. Свежий утренний сквозняк выдул из мастерской запах жженого флюса после ночной пайки. На полке над верстаком громко тикал Бальтазар. Механический кот обзавелся второй задней лапой и теперь уверенно переступал по доскам, изредка поскрипывая медными суставами.

Девушка высыпала стружку в мусорное ведро и посмотрела на рекомендательное письмо Амалии фон дер Фогель. Бумага была приколота к стене над набором отверток. С момента триумфального чаепития прошло два дня. Супруга бургомистра сдержала слово, и в «Золотую шестеренку» потянулись клиенты из Верхнего города. Накануне Агата починила сломанный граммофон для жены главного судьи и выправила погнутую ось в самовращающемся глобусе начальника портовой таможни. Жестяная банка в столе медленно пополнялась серебром.

Звон дверного колокольчика прервал работу. В мастерскую влетела запыхавшаяся фрау Марта. На щеках пекарши горел румянец, а белоснежный чепец сбился набок.

— Агата! Беда! — Марта захлопнула за собой дверь и прислонилась спиной к косяку. — У нас на улице творится что-то невообразимое!

Девушка отложила щетку и вышла из-за верстака.

— Что случилось, Марта? Тестомес сломался?

— Если бы! — Пекарша всплеснула руками. — Метлы! Взбесились! Моя зачарованная метелка утром отказалась мести пол. Она забилась в угол за печью и дрожит там. Я попыталась вытащить ее за черенок, а она ударила меня прутьями по рукам и снова спряталась.

Агата нахмурилась. Зачарованные бытовые метлы работали на простейшем кинетическом контуре, вплетенном в прутья, и подчинялись голосовым командам. Они не обладали разумом, поэтому не могли дрожать или прятаться.

— В контуре накопилось статическое напряжение? — предположила Агата. — Искрит?

— Я бы решила, что проблема только в моей метле. — Марта шумно выдохнула. — Но я вышла на улицу и встретила Хильду. У нее то же самое! Ее метла залезла под кровать в спальне. Я пробежалась по соседям. Половина метел на улице Медных Звонов отказывается работать. Они прячутся по темным углам. Это эпидемия, Агата.

Девушка подошла к вешалке и сняла пальто.

— Эпидемий среди деревянных палок не бывает, Марта. Бывают серийные поломки. Я посмотрю вашу метлу.

Агата сунула в карман пальто настроечный камертон, монокль и небольшой нож. Она заперла мастерскую, оставив Бальтазара на полке, и поспешила вслед за пекаршей.

В пекарне сильно пахло горелым сахаром. Из-за суматохи хозяйка недосмотрела за первой партией утренних булочек.

— Она там. — Марта указала пухлой рукой на темный угол за каменной печью. — Даже смотреть на нее не хочу.

Агата присела на корточки и заглянула за горячую кладку. В углу, прижавшись к стене, стояла обычная метла из березовых прутьев, стянутых пеньковой веревкой вокруг длинного черенка. Дерево мелко вибрировало и издавало тихий скрип.

Девушка протянула руку и взялась за черенок.

Кинетический контур активировался моментально. Прутья метлы резко изогнулись и больно хлестнули Агату по запястью. Девушка отдернула руку, потирая красный след на коже. Метла снова забилась в самый дальний угол и задрожала с удвоенной силой.

— Вот видишь! — воскликнула Марта из-за спины. — Кусается!

Агата достала из кармана ювелирный монокль, вставила его в глазную впадину и снова наклонилась к артефакту.

Обычно эти руны светились тусклым желтым светом, питаясь остаточной маной из воздуха. Сейчас руны Мартиной метлы пульсировали тревожным, прерывистым красным цветом.

Магия взбунтовалась.

Девушка стянула перчатку и приложила голую ладонь к деревянному черенку, игнорируя удары прутьев по пальцам. Она пустила короткий импульс Резонанса внутрь древесины.

Дерево звенело от напряжения.

Агата убрала руку и сняла монокль.

— Марта, когда вы купили эту метлу?

Пекарша вытерла руки о фартук.

— Неделю назад, на осенней ярмарке. У старика Отто из деревни Темные Ели. Он каждый год привозит березовые веники и метлы. Я всегда у него беру.

— А Хильда и остальные соседки?

— Да, мы все брали у него. Он давал хорошую скидку за опт.

Агата поднялась на ноги.

— Ваша метла не сломана, Марта. Она напугана.

Пекарша удивленно моргнула.

— Напугана? Кусок дерева? Агата, ты переработала.

Девушка поправила воротник пальто. — Прутья для этих метел срезали неправильно. Мне нужно поговорить со стариком Отто. Темные Ели далеко?

— Полчаса езды на паровом дилижансе от южной заставы. — Марта нахмурилась. — Ты поедешь туда из-за куска дерева?

— Я поеду туда, потому что у половины Ремесленного квартала не работают метлы. Решение этой проблемы станет хорошей рекламой для моей мастерской.

Агата попрощалась с пекаршей, вышла на улицу и направилась к южной заставе Тиходола.

Паровой дилижанс трясло на ухабах грунтовой дороги. Девушка смотрела на проносящиеся мимо голые осенние поля. Деревня Темные Ели встретила ее лаем собак и запахом коровьего навоза. Это было небольшое поселение на опушке густого хвойного леса.

Агата спросила дорогу у первого встречного крестьянина и вскоре подошла к крепкому бревенчатому дому с просторным двором. Высокий старик с седой бородой рубил топором толстые березовые ветки, складывая их в аккуратные кучи.

Девушка толкнула деревянную калитку.

— Вы Отто?

Старик воткнул топор в чурбак и вытер пот со лба.

— Я Отто. Чего желает городская барышня?

— Я Агата Флетчер, мастер из Тиходола. — Девушка подошла ближе к куче срезанных веток. — Вы продавали зачарованные метлы на осенней ярмарке на прошлой неделе.

Отто нахмурился.

— Продавал. Отличные метлы. Руны выжигал местный ведьмак. Есть претензии?

— Есть. Половина ваших метел сегодня утром отказалась работать.

Старик сплюнул на землю.

— Брехня. Мои метлы надежные. Я сам резал березу в правильный день, на растущую луну.

— Именно об этом я и хочу поговорить. — Агата присела на корточки возле кучи веток и провела рукой по свежему срезу коры. — Вы резали прутья железным серпом или зачарованным ножом?

— Обычным серпом. — Отто скрестил руки на груди. — Зачарованный нож сломался еще летом, а новый в городе стоит как корова. Березе без разницы, чем ее режут.

Агата пустила короткий импульс Резонанса в срезанную ветку.

— Березе есть разница. Особенно если из нее потом делают магический артефакт. — Девушка встала. — Вы срезали прутья обычным железом. А потом ваш ведьмак выжег на этой больной древесине кинетические руны.

Отто насупился, переваривая информацию.

— И что теперь? Мой товар бракованный? Мне придется возвращать деньги горожанам? Я не могу отдать заработок с ярмарки.

— Деньги возвращать не придется. Я вылечу дерево. Мне нужно знать точное время и место, где вы резали эти прутья.

Старик с облегчением выдохнул.

— Плакучая березовая роща за Черным ручьем. Резал на рассвете, когда солнце только показалось над лесом.

— Спасибо, Отто. — Девушка развернулась к калитке. — И купите себе зачарованный нож к следующему сезону. Иначе останетесь без клиентов.

Агата мысленно подбирала рецепт успокаивающей мастики для дерева. Звук нужно было закрепить физическим веществом. Мастика напитает древесину и сгладит резкие колебания маны.

Вернувшись в мастерскую, Агата подошла к стеллажам с химикатами. Бальтазар спал на полке.

Девушка достала из ящиков кусок пчелиного воска, баночку с эфирным маслом мяты перечной и щепотку сушеной ромашки.

Она растопила воск в медном котелке на буржуйке. Агата добавила в кипящий воск три капли мятного масла и растертую в пыль ромашку. Девушка сняла котелок с огня и оставила мастику остывать до состояния мягкой пасты.

Агата достала из бархатного футляра настроечный камертон. Для снятия металлического шока с дерева, срезанного на рассвете, требовалась частота шума ветра в листве. Она выбрала вилку с маркировкой «174 Гц».

Взяв остывшую банку с мастикой и камертон, девушка вышла на улицу. Первой в списке клиентов значилась Марта.

В пекарне по-прежнему пахло гарью. Марта сидела за столиком, обхватив голову руками. В углу за печью продолжала скрипеть злосчастная метла.

— Я принесла лекарство, — сказала Агата.

Она присела на корточки перед артефактом. Девушка зачерпнула пальцами щедрую порцию мятной мастики из банки. Густая паста холодила кожу.

Агата ударила камертоном о край каменной печи. Инструмент издал низкий, вибрирующий гул. Этот звук напоминал низкое гудение шмеля.

Девушка прижала вибрирующее основание камертона к черенку метлы. Агата удержала инструмент силой. Дрожь березовых прутьев начала стихать.

Как только метла обмякла, Агата быстро нанесла мятную мастику прямо на выжженные руны. Она втерла воск в кору круговыми движениями.

Тускло-красное свечение рун моргнуло и сменилось ровным, спокойным желтым светом. Метла перестала скрипеть.

Агата поднялась на ноги и вытерла руки ветошью.

— Готово. — Она посмотрела на пекаршу. — Дайте ей команду.

Марта подошла к углу.

— Метла, за работу. Подмети муку у прилавка.

Пекарша всплеснула руками.

— Чудо! Агата, ты волшебница!

— Я механик, Марта. — Девушка спрятала камертон в карман. — С вас два медных гроша за мастику. Скажите остальным соседкам, чтобы несли свои метлы к моей мастерской.

Новость об исцелении Мартиной метлы разлетелась по улице Медных Звонов. Через час перед крыльцом «Золотой шестеренки» выстроилась очередь. Женщины прижимали к груди брыкающиеся куски дерева, стараясь не получить по лицу березовыми прутьями.

Агата вынесла на улицу банку с мятной мастикой и камертон. Она установила свой складной столик и принялась за работу.

Каждая хозяйка клала взбесившуюся метлу на стол. Агата била камертоном по наковаленке, снимала акустический шок низким гудением, а затем щедро втирала мастику в руны. Желтый свет возвращался на кору, метлы успокаивались и послушно летели в руки владелиц.

Хильда рассыпалась в благодарностях и оставила на столе три медные монеты вместо двух. Старушка со сломанными шнурками принесла свою метлу и банку домашнего варенья в качестве чаевых.

Работа заняла весь остаток дня. Руки Агаты покрылись слоем липкого воска, а от запаха перечной мяты кружилась голова.

Солнце село за крыши домов, и улица Медных Звонов опустела. Агата заперла дверь мастерской, смыла мастику с рук ледяной водой и села за верстак.

Она пододвинула к себе банку с монетами и высыпала содержимое на стол. Медяки, серебряные гроши и одна золотая монета от супруги бургомистра в сумме составляли чуть больше пятнадцати золотых.

До трехсот не хватало еще очень много. Слава о мастере, умеющем чинить магию вещей, расходилась по городу.

Агата убрала деньги в ящик, зажгла керосиновую лампу и достала дневник Корнелиуса. Завтра ей предстояло заняться новым заказом. Кристиан обещал принести детали для термального компаса погоды. Девушка открыла нужную страницу и погрузилась в чтение чертежей под ровное тиканье механического кота на полке.

Глава 17. Разговор по душам с деревом.

Утро встретило Агату серым светом сквозь щели в ставнях. Из-под входной двери тянуло сыростью и холодом промерзшей брусчатки. Девушка выгребла золу из топки буржуйки, заложила свежие дрова и чиркнула спичкой. Береста свернулась от жара. Сухие поленья громко затрещали.

Медный чайник встал на плоскую крышку печи. Агата подошла к верстаку, на котором лежал открытый деревянный футляр с набором отмычек из вороненой стали. Накануне она достала их из нижнего ящика для чистки и смазки.

Девушка взяла самую тонкую отмычку с изогнутым крючком. Вороненая сталь едва заметно вибрировала, резонируя с маной. Агата протерла металл пропитанным лунным маслом куском фланели.

В дверь коротко постучали.

Агата закрыла футляр и сдвинула засов. На пороге стоял Кристиан в плотном шерстяном сюртуке и щегольской шляпе, с полей которой капала вода. В руках он держал кожаный саквояж.

— Доброе утро. — Кристиан перешагнул порог и стряхнул воду со шляпы. — Погода не располагает к прогулкам.

— Вы принесли детали для термального компаса? — Агата заперла створку.

Парень подошел к верстаку, расстегнул ремешки саквояжа и достал бархатную коробку.

— Принес. Здесь оптические линзы, кристалл-накопитель и проекционная матрица.

Агата откинула крышку коробки. Внутри лежали отшлифованные стеклянные линзы. Рядом покоился голубой кристалл аквамарина и стеклянная пластина с рунами.

Девушка взяла линзу и посмотрела сквозь стекло на пламя в топке печи.

— Чтобы компас реагировал на температуру, мне нужен термочувствительный элемент.

Кристиан достал из саквояжа небольшой флакон с серебристой жидкостью.

— Живое серебро? — Агата нахмурилась. — Это нестабильный материал. Он расширяется от тепла и сжимается от холода. Контролировать колбу в механизме сложно из-за вибраций.

— В этом и заключается ваша часть работы, Флетчер. — Парень оперся о стол. — Я создал матрицу для считывания показаний серебра и проекции цвета: синий для мороза, красный для жары. Вам нужно собрать механический блок для удержания колбы. И он должен работать в условиях корабельной качки.

Агата взяла флакон. Жидкость внутри медленно перетекала по стеклу.

— Нужен сложный балансир и система амортизаторов, плюс реагирующая на расширение колбы пружина. — Девушка положила флакон обратно в коробку. — Я сделаю это за пару дней.

Кристиан посмотрел на закрытый футляр с отмычками и провел пальцем по дереву.

— Серьезный инструмент. Собираетесь грабить банки?

— Я часовщик и замочник. — Агата скрестила руки на груди. — Это инструмент Корнелиуса.

— Говорят, в молодости он водил дела с гильдией воров в Столице.

Девушка приподняла бровь.

— Дядюшка был честным мастером.

Вода в чайнике закипела. Пар с шипением вырвался из носика. Агата заварила чай в двух кружках и протянула одну из них Кристиану.

Парень взял обжигающую керамику.

— Слышали новости? Пол-улицы гудит о забастовке метел.

Агата сделала глоток.

— Торговец срезал прутья железным серпом. Я просто перенастроила древесину после акустического шока.

Кристиан покачал головой.

— Большинство гильдейских ремесленников сожгли бы эти метлы. Вы потратили день на лечение кусков дерева.

— Дерево тоже чувствует.

Из стружки высунулся Тихон. Домовой потянул носом воздух, залез на табурет и уставился на кружку Кристиана. Парень отодвинул керамику к краю стола. Домовой обхватил чашку костлявыми пальцами и принялся громко сербать чай.

В дверь тяжело постучали.

Агата отодвинула засов. На пороге стоял грузный мужчина в синем мундире городской стражи. Кожаные сапоги гостя были покрыты грязью.

— Мастер Агата Флетчер? — пробасил стражник.

— Да.

Мужчина перешагнул порог. Он окинул взглядом мастерскую, задержавшись на Кристиане и Тихоне.

— Я сержант Брок. Вас немедленно вызывает господин бургомистр.

Агата нахмурилась.

— Зачем? Я вчера отдала его жене починенный самовар. С ним проблемы?

Сержант пожал широкими плечами.

— Мне не докладывают. Приказано доставить вас в Ратушу.

Девушка посмотрела на Кристиана. Тот ответил настороженным взглядом. Агата сняла фартук, накинула пальто и взяла рабочий саквояж.

— Я скоро вернусь. Тихон, присмотри за мастерской.

Домовой буркнул что-то неразборчивое. Девушка вышла под дождь следом за сержантом.

Сержант провел Агату через боковой вход, миновал длинные коридоры и толкнул двустворчатую дверь.

В камине обитового красным бархатом кабинета трещали поленья. За столом из черного дерева сидел тучный мужчина с багровым лицом. Рядом с ним стоял инспектор Кротов из Ремесленной Гильдии. Сухой чиновник смотрел на Агату с торжеством.

— Мастер Флетчер, — бургомистр не поднялся навстречу. — Проходите.

Агата подошла к столу, крепко сжимая ручку саквояжа.

— Доброе утро. В чем причина вызова?

Бургомистр переглянулся с Кротовым.

— Самовар работает безупречно, жена в восторге. Дело в Главных Башенных Часах Тиходола.

Агата удивленно моргнула. Огромный механизм Главных часов сломался во время Великой Бури полвека назад. С тех пор ни один мастер не смог его запустить.

— При чем здесь Башенные Часы? — спросила девушка.

Инспектор Кротов выступил вперед.

— Городской Совет принял решение восстановить ход часов к Зимнему Солнцестоянию. Мы объявили открытый тендер. Награда за запуск механизма составляет пятьсот золотых монет.

Пятьсот золотых с лихвой хватило бы на погашение гильдейского долга и закупку материалов.

— Вчера мы получили заявку на участие в тендере от «Золотой шестеренки», — продолжил Кротов. — За вашей подписью.

Агата напрягла спину.

— Я не подавала заявок.

— Вот как? — Инспектор вытащил из папки бумагу и бросил ее на стол. — А это чья подпись?

Размашистый росчерк внизу страницы идеально копировал почерк Корнелиуса. Домовой Тихон умел подделывать почерк бывшего хозяина. Дух услышал о тендере и решил помочь.

— Эта заявка — недоразумение, — сказала Агата. — Я не собиралась браться за масштабный проект. Я только начала восстанавливать мастерскую.

Кротов торжествующе усмехнулся.

— Я так и знал. Девчонка возомнила себя мастером после починки пары замков. Вы отказываетесь от участия?

Если она откажется, Кротов раструбит об этом по городу. Репутация «Золотой шестеренки» рухнет, клиенты отвернутся, а долг никуда не денется.

Агата посмотрела на бургомистра.

— Башенные Часы молчат пятьдесят лет. Ни один гильдейский мастер не смог их запустить. Почему вы думаете, что кто-то справится сейчас?

— Гильдия привлекла лучших специалистов из Столицы. — Кротов задрал подбородок. — Они работают над планом ремонта. Вам среди них не место. Отзовите заявку, Флетчер.

Агата стиснула челюсти.

— Я не отзываю заявку. Я буду участвовать в тендере.

Кротов поперхнулся воздухом. Лицо бургомистра вытянулось.

— Вы с ума сошли? — прошипел инспектор. — Там шестерни размером с тележное колесо. Для ремонта нужна бригада подмастерьев и тяжелая техника.

— Я разберусь. Был объявлен открытый тендер, и я имею право предложить свой проект.

Бургомистр прокашлялся.

— Защита проектов состоится через два дня на заседании Городского Совета. Вы должны представить пошаговый план ремонта. Сможете?

— Смогу.

— Ждем вас послезавтра.

Девушка развернулась и покинула кабинет. Она вышла на крыльцо Ратуши. Дождь заливал брусчатку площади. У Агаты не было ни подмастерьев, ни денег, ни чертежей этого механизма.

Она быстрым шагом направилась обратно в мастерскую.

Кристиан все еще сидел за верстаком. Парень разложил на столе детали термального компаса. Тихон дремал в стружке.

— Как прошла встреча с бургомистром? — Кристиан поднял голову.

Агата бросила саквояж на пол и стянула мокрое пальто.

— Я подписалась на участие в тендере по ремонту Главных Башенных Часов.

Карандаш в руке парня с хрустом сломался.

— Вы шутите.

— Защита проекта через два дня.

Кристиан отложил обломки грифеля.

— Флетчер, там тонны ржавого железа и сложнейшая магия.

— Награда — пятьсот золотых. Это закроет мой долг.

Агата подошла к столу и вытащила спящего Тихона за шкирку. Домовой возмущенно заворчал.

— Твоя работа? — Агата помахала перед его носом воображаемой бумагой.

Тихон виновато отвел глаза.

— Хотел как лучше. Корнелиус говорил, что нужно брать большие заказы.

— Корнелиус не брался за Башенные Часы! — Девушка отпустила духа. — Мне нужны чертежи башни. В записях дяди должно быть хоть что-то.

Она открыла нижний ящик, достала дневник Корнелиуса и принялась листать пожелтевшие страницы. Кристиан подошел ближе.

— Если вы собираетесь чинить эти часы, вам понадобится мастер иллюзий для восстановления магической подсветки. Я в деле.

Агата подняла взгляд.

— Вы поможете мне?

— Прибыль пополам, помните? К тому же, я хочу утереть нос инспектору Кротову.

Чертежи Башенных Часов со сложными схемами огромных шестерен, маятников и мембран нашлись в самом конце дневника. Агата изучала толщину линий на бумаге.

Глава 18. Бухгалтерия в отчаянии.

Пламя уменьшилось, окрашивая старые чертежи в багровые тона. Агата потянулась к стеклянной колбе, покрутила колесико фитиля и долила горючего из жестяной канистры. Свет снова стал ровным и ярким.

Девушка откинулась на спинку табурета и потерла покрасневшие от недосыпа глаза. Они с Кристианом просидели над дневником Корнелиуса всю ночь, разбирая сложнейшие схемы Главных Башенных Часов Тиходола.

— Механизм состоит из четырех уровней, — сказал Кристиан. — Первый — кинетический привод. Второй — система распределения маны. Третий — акустическая установка для главного колокола. И четвертый — оптический циферблат с иллюзорной подсветкой. Это колоссальная работа, Флетчер.

Агата придвинула к себе чистый лист бумаги и макнула перо в чернильницу.

— Нам нужно составить смету на ремонт.

— Чтобы восстановить кинетический привод понадобится морозная смазка. Также нам нужен новый трос для гири.

Кристиан кивнул, делая пометки в своем блокноте.

— Трос из зачарованной гномьей стали обойдется минимум в пятнадцать золотых. Чтобы колокол снова зазвучал чисто, нужно проверить ударный молот.

— Акустическая бронза — дорогое удовольствие, — Кристиан почесал подбородок карандашом. — Около двадцати золотых за фунт.

— А теперь твоя часть, Кристиан. Оптика и иллюзии.

Парень выпрямился.

— Циферблат часов сделан из звездного стекла. Чтобы восстановить циферблат, мне понадобится не меньше тридцати золотых монет на алхимические реактивы, лунную пыль и серебряную амальгаму высшей пробы.

Агата подвела черту под списком материалов и сложила цифры.

— Восемьдесят пять золотых монет, — произнесла девушка. — И это без учета непредвиденных расходов, которые обязательно возникнут при вскрытии башни.

Кристиан отложил карандаш.

Агата открыла нижний ящик верстака и достала жестяную банку из-под монпансье. Она высыпала ее содержимое на стол. Кучка медных и серебряных монет казалась жалкой на фоне цифр в смете.

Девушка пересчитала свои сбережения. Вместе с золотой монетой от Амалии фон дер Фогель у нее набралось всего восемь золотых в эквиваленте. Этого не хватило бы даже на покупку морозной смазки.

— У нас нет денег на этот ремонт, Кристиан. — Агата смахнула монеты обратно в банку. Пальцы мелко дрожали от усталости и отчаяния. — Гильдия потребует от нас гарантийное обеспечение проекта. Мы должны будем сами закупить материалы. Награда в пятьсот золотых выплачивается только после успешного запуска часов. А у нас пустые карманы.

Парень нахмурился.

— Я могу заложить свою лавку иллюзий. Это принесет около сорока золотых.

— Я не позволю тебе рисковать мастерской из-за моей авантюры, — отрезала Агата. — Тем более, сорока золотых все равно не хватит.

Она спрятала банку в ящик и опустила голову на скрещенные руки. Вся затея с Башенными Часами была глупостью. Кротов прав. Она всего лишь провинциальный мастер, только начавший сводить концы с концами. Тягаться с гильдейскими специалистами из Столицы, у которых за спиной неограниченный бюджет и целые бригады подмастерьев, было невозможно.

Ей придется прийти на заседание Городского Совета и публично отказаться от участия в тендере. Репутация «Золотой шестеренки» будет разрушена. А долг в триста золотых инспектор Кротов стребует в срок. И тогда она потеряет все.

Из-под стола раздался тихий скрип.

Тихон вылез из своей стружки. Домовой выглядел необычно серьезным. Он не просил молока и не ворчал. Дух подошел к Агате и дернул ее за рукав платья.

— Чего тебе, Тихон? — Девушка не подняла головы.

Домовой потянул сильнее.

— Иди за мной.

Агата вздохнула, выпрямилась и посмотрела на духа. Тихон семенил короткими ногами в сторону темного угла под деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.

— Что там? — Кристиан с любопытством наблюдал за домовым.

Тихон остановился у самой стены, опустился на колени и принялся скрести длинными грязными ногтями по одной из половых досок. Дерево издало сухой скрежет.

Агата подошла ближе.

— Доски здесь старые, Тихон. Не сломай когти.

Домовой проигнорировал замечание. Он подцепил край половицы, напрягся всем своим щуплым телом и с кряхтением приподнял кусок дерева. Под доской оказалась неглубокая ниша.

Девушка опустилась на колени рядом с духом. На самом дне нишы лежал плоский металлический ящик, перетянутый кожаными ремнями.

— Что это? — Агата протянула руку.

— Тайник Корнелиуса, — проскрипел Тихон. — Он прятал его от сборщиков налогов и гильдейских крыс. Я один знал, где он лежит.

Агата аккуратно вытащила ящик. Металл покрылся ржавчиной, а кожаные ремни пересохли и потрескались. Ящик оказался неожиданно тяжелым.

Девушка перенесла находку на верстак.

Агата расстегнула хрупкие ремни. Замка на ящике не было. Она подцепила край крышки отверткой и с силой надавила. Ржавые петли поддались с громким хрустом. Крышка откинулась.

Внутри лежала стопка пожелтевших от времени бумаг, несколько толстых тетрадей в кожаных переплетах и пара странных латунных приборов, похожих на счетные линейки.

Девушка разочарованно выдохнула.

— Бумага, — пробормотала она. — Всего лишь старая бумага.

Она взяла верхнюю тетрадь и открыла ее.

Кристиан наклонился над столом.

— Погодите-ка, Флетчер. Дайте мне взглянуть.

Парень вытащил из ящика один из свернутых в трубку листов пергамента. Он развернул его, прижав края к столешнице тяжелыми отвертками.

На пергаменте был изображен чертеж механизма. Под чертежом располагалась длинная колонка цифр и рунических формул.

Агата присмотрелась к чертежу.

— Это это похоже на схему генератора маны. Но он работает не от магических кристаллов.

— Он работает от кинетической энергии, — Кристиан провел пальцем по схеме. — Посмотрите на этот балансир. Это гениально.

Агата взяла вторую тетрадь. В ней описывались эксперименты Корнелиуса с различными сплавами.

— Здесь рецепт акустической бронзы, — девушка быстро пробежала глазами по строчкам. — Корнелиус пишет, что если провести акустическую обработку на частоте в сто двадцать герц, металл приобретает свойства дорогой акустической бронзы.

Кристиан развернул еще один чертеж.

— А здесь схема восстановителя стеклянных поверхностей. — Парень не верил своим глазам. — Корнелиус изобрел способ склеивать треснувшее звездное стекло с помощью направленных звуковых волн. Ему не нужна была дорогая лунная пыль!

Агата перевела взгляд на старый металлический ящик.

Корнелиус Флетчер не был просто провинциальным ремонтником самоваров.

Именно поэтому он прятал свои записи. Гильдия не потерпела бы конкуренции. Они бы уничтожили его разработки, а самого мастера лишили бы права на работу.

Девушка подняла голову. В ее глазах появился новый блеск.

— Мы не будем покупать акустическую бронзу и лунную пыль, Кристиан, — произнесла Агата. — И нам не понадобится морозная смазка. Мы сами изготовим аналоги. По чертежам Корнелиуса.

Кристиан усмехнулся, поправляя шляпу.

— Это меняет дело. Если записи вашего дядюшки верны, мы сократим смету в пять раз.

— Восемь золотых монет у нас есть. — Агата пересчитала свои сбережения. — Этого хватит на закупку обычной меди, олова и реактивов для экспериментов. Мы перепишем смету.

Девушка придвинула к себе чистый лист бумаги и снова взяла в руки перо.

Агата рассчитывала пропорции сплавов.

Когда смета была готова, итоговая сумма составила всего пятнадцать золотых монет.

Агата аккуратно сложила чертежи обратно в ржавый ящик.

Она посмотрела на Тихона. Дух сидел на табурете, болтая короткими ногами.

— Спасибо, Тихон, — сказала девушка. — Ты спас мастерскую.

Домовой смущенно фыркнул.

— Молока налей. И мяса купи, как зеркальщик обещал.

Агата рассмеялась.

Кристиан собрал свои бумаги в саквояж.

— Защита проекта завтра в полдень, — сказал он, надевая плащ. — Я приду за вами, соседка.

Парень покинул мастерскую. Утреннее солнце пробилось сквозь тучи, заливая улицу Медных Звонов ровным светом.

Агата погасила керосиновые лампы. Она налила Тихону молока и поднялась на второй этаж. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов. Завтра ей предстояло бросить вызов всей Ремесленной Гильдии Тиходола.

Девушка легла на узкую кровать и укрылась пледом. Перед ее закрытыми глазами мелькали сложные чертежи Корнелиуса и гигантские шестерни Башенных Часов. Страха больше не было.

Глава 19. Сердце Бальтазара.

Холодный ветер забрасывал мокрый снег на крыльцо. Агата поежилась, перешагнула порог мастерской и задвинула чугунный засов на дубовой двери. Девушка едва держалась на ногах от усталости: последние несколько часов она доказывала Городскому Совету, что способна отремонтировать Башенные Часы.

Она бросила рабочий саквояж на край верстака и стянула мокрые перчатки. Инспектор Кротов пытался задавить ее вопросами о грузоподъемности лебедок и составе акустической бронзы, но записи Корнелиуса оказались точными. Использование дешевых сплавов и звуковой магии позволяло сэкономить огромные деньги. Бургомистр вспомнил про идеально работающий самовар жены, утвердил чертежи и отдал тендер «Золотой шестеренке».

Агата потерла глаза. До Зимнего Солнцестояния оставалось чуть больше месяца, а на столе лежал контракт на сложнейшую работу в Тиходоле. Завтра придется начинать.

Девушка растопила буржуйку, поставила греться чайник и подошла к стеллажу. В небольшом деревянном ящике лежали узлы механического кота: хрустальные глаза-линзы, лапы с медными шарнирами, хвост из гибкой латунной гофры и ходовой цилиндр из солнечной латуни. Все детали прошли очистку, полировку и смазку лунным маслом.

Агата перенесла ящик на верстак, зажгла обе керосиновые лампы и отодвинула в сторону свитки с чертежами башни. Медные части артефакта легли на кусок чистой фланели.

В углу зашевелилась стружка. Домовой Тихон вылез из укрытия, залез на табурет и уставился на разобранного кота.

— Долго ты с ним возишься, — проскрипел дух. — Корнелиус его за три дня собрал.

— Корнелиус его и сломал. — Агата вставила ювелирный монокль в глазную впадину. — Он неправильно рассчитал сопротивление главной пружины, поэтому шестерни заклинило. Я не повторю его ошибки.

Она взяла медную грудную клетку с пустым пространством внутри. Вдоль позвоночника тянулась стальная спираль для кинетического заряда. Девушка аккуратно ввела цилиндр из солнечной латуни в пазы, совместив поршень с главной зубчатой передачей. Агата затянула четыре крохотных винта.

Затем пришла очередь лап. Каждая конечность крепилась к корпусу через систему балансиров. Девушка затягивала гайки и проверяла ход каждого сустава. Медь тихо поскрипывала. Капли лунной смазки проникли вглубь шарниров, и звук трения пропал.

Спустя два часа Бальтазар обрел форму. Механический кот лежал на боку, а его медная шкура блестела в свете ламп. Латунный хвост-гофра свисал с края верстака.

Оставалось установить узел управления.

Она достала из ящика сферу, сплетенную из тончайшей серебряной проволоки.

Агата взяла сферу пинцетом, поднесла ее к грудной клетке Бальтазара и опустила в гнездо между ходовым цилиндром и стальной пружиной. Сфера плотно легла на контакты. Девушка подключила провода от хрустальных глаз и лап к клеммам на серебряном плетении.

— Готово? — спросил Тихон.

— Почти. — Агата сняла монокль. — Нужно завести пружину и пустить ману.

Она вставила крестообразный ключ в отверстие на медном боку кота и сжала рукоятку.

Девушка повернула ключ. Внутри корпуса громко хрустнуло, и стальная пружина начала сжиматься. На втором обороте металл пошел туже, и Агата уперлась левой рукой в стол. При третьем повороте сталь натянулась до предела.

Девушка вытащила ключ. Кот лежал неподвижно.

Она стянула рабочие перчатки, закрыла глаза и выровняла дыхание. Затем положила ладони на медные бока артефакта. Пальцы нащупали контуры серебряной сферы внутри грудной клетки.

Агата послала короткий импульс Резонанса в металл.

Раз-два. Раз-два.

Внутри сферы тихо щелкнуло. Маятник качнулся, и энергия стальной пружины перешла на шестерни ходового цилиндра. Поршень из солнечной латуни втянулся с глухим сосущим звуком.

Мана побежала по проводам. Хрустальные линзы в глазницах Бальтазара вспыхнули желтым светом.

Агата не убирала рук. Механизм пытался найти свой собственный ритм.

Внутри кота раздался громкий скрежет.

Медный корпус под руками Агаты дернулся. Передние лапы артефакта подогнулись. Латунный хвост хлестнул по столешнице и сбил на пол баночку с лунной смазкой.

— Осторожно! — крикнул Тихон. Домовой спрыгнул с табурета.

Агата попыталась удержать кота. Металл обжигал ладони. Из грудной клетки Бальтазара повалил едкий сизый дым. Серебряная сфера не справлялась с объемом энергии.

Девушка отдернула руки. Механический кот перевернулся на спину, и его лапы хаотично задергались в воздухе. Челюсти громко клацали. Желтый свет в хрустальных глазах перешел в красный оттенок. Поршень в цилиндре бился о стенки с бешеной скоростью.

Агата схватила с верстака тяжелое шерстяное одеяло. Она набросила ткань на артефакт, из-под которого доносился громкий лязг и шипение пара. Девушка ударила по наковальне настроечным камертоном с маркировкой «128 Гц» и прижала вибрирующую сталь к одеялу. Низкий гул заполнил помещение.

Поток маны внутри кота закрутился в тугую спираль. С громким треском стальная пружина лопнула.

Одеяло подбросило вверх. Агату откинуло взрывной волной. Она ударилась спиной о стеллаж, и сверху посыпались пустые картонные коробки.

В мастерской стало тихо. Дым медленно рассеивался. Агата закашлялась и скинула с себя картонки. Она поднялась на ноги и потерла ушибленное плечо.

Тихон осторожно выглянул из-под верстака.

— Жива? — проскрипел он.

— Жива.

Она подошла к столу и стянула дымящееся одеяло.

Бальтазар лежал на боку с выгнутым дугой медным корпусом. Хрустальные глаза потухли. Серебряная сфера внутри грудной клетки расплавилась в бесформенный комок металла. Провода почернели от высокой температуры.

Артефакт был мертв.

Девушка опустилась на табурет. Руки дрожали. Несколько недель кропотливой работы пошли прахом за несколько секунд. Ошибка была в записях, или она сама неправильно задала ритм резонанса. Агата закрыла лицо ладонями.

В дверь громко постучали. Девушка не сдвинулась с места. Стук повторился настойчивее.

— Мастерская закрыта, — крикнула Агата хриплым голосом.

Дверная задвижка лязгнула. Кристиан умел поддевать замок снаружи тонким лезвием ножа. Парень шагнул внутрь и отряхнул мокрый плащ от снега.

Он осекся от запаха гари. Взгляд соседа прошелся по разбросанным коробкам на полу, бледной Агате и остановился на искореженном медном коте. Кристиан закрыл дверь, подошел к верстаку и положил шляпу на стол.

— Я видел дым из трубы. Подумал, вы снова жжете канифоль.

Агата опустила руки.

— Я сожгла узловую сферу. Бальтазар мертв.

Парень наклонился над артефактом, вставил в глаз ювелирный монокль и осмотрел оплавленное серебро внутри медной грудной клетки.

— Кинетический перегруз, — констатировал Кристиан. — Вы пустили слишком много маны в управляющий контур. Серебро не выдержало сопротивления стальной пружины.

— Я следовала записям. — Агата сжала кулаки. — Я задала ритм своего пульса.

Кристиан вытащил монокль.

— Корнелиус был стариком. Его пульс был медленным и размеренным. Ваш пульс быстрее. Вы влили ману в высоком темпе. Механика не успела переварить заряд, и пружина разорвала сферу.

Агата посмотрела на свои руки. Она не учла разницу в физиологии.

— Мне придется начинать все заново. — Агата сглотнула. — Выплавлять новую сферу. Заказывать пружину у кузнеца. У меня нет на это времени и денег.

Кристиан взял с верстака пинцет и подцепил кусок расплавленного серебра из груди кота.

— Зачем собирать новую механическую сферу? — Парень бросил металл на стол. — Корнелиус мыслил категориями шестерен. Но мы живем в другое время. Узел управления не обязательно должен быть механическим.

Агата непонимающе посмотрела на соседа. Кристиан залез в карман сюртука, достал бархатный мешочек и развязал тесемки. На дубовую столешницу выкатился идеально круглый камень размером с грецкий орех. Минерал светился насыщенным фиолетовым светом.

— Иллюзорная матрица, — пояснил парень. — Сердцевина для сложного компаса погоды. Я закончил ее сегодня днем. Он реагирует на потоки энергии и распределяет их по заданным путям.

Агата наклонилась к камню. Фиолетовый свет мягко пульсировал.

— Это оптика. Она не может крутить шестерни.

— Сама по себе нет. Соединение оптической матрицы с акустическим резонатором превратит ее в идеальный распределитель энергии. Никакого механического трения. Никакого перегруза.

Девушка перевела взгляд с камня на искореженного кота.

— Вы предлагаете заменить механическое сердце оптическим кристаллом?

— Я предлагаю объединить наши навыки. Как мы и договаривались.

Кристиан снял сюртук и закатал рукава рубашки.

— У нас длинная ночь, Флетчер. Доставайте паяльник и кусачки. Нам нужно вычистить расплавленную дрянь из корпуса.

Агата растопила буржуйку и сунула жало паяльника в угли.

Они работали бок о бок. Агата выкусила почерневшие провода и вытащила остатки расплавленной серебряной сферы.

Девушка взяла кусок медной трубки и выточила из него новую оправу. Затем она закрепила матрицу внутри грудной клетки Бальтазара и соединила выводы кристалла с проводами от лап. Для связи оптики с акустическим резонатором Агата вырезала крохотную мембрану из пергаментной кожи и установила ее перед камнем.

— Матрица будет пульсировать светом, — объяснил Кристиан. — Свет бьет в мембрану, мембрана создает звуковую волну. Волна толкает поршень ходового цилиндра. Механика под управлением света.

— Если мембрана порвется, кот остановится.

— Будем регулярно ее менять. Паяйте контакты.

Агата окунула паяльник во флюс. Капля олова соединила последний провод с кристаллом. Девушка убрала инструмент и протерла лоб грязным рукавом. Пружина коту больше не требовалась. Кристалл питался маной из воздуха.

Кристиан отошел от верстака.

— Проверяйте, Флетчер.

Агата приложила ладони к медным бокам артефакта. Она закрыла глаза и послала короткий импульс Резонанса для активации контура.

Как только мана коснулась фиолетовой матрицы, камень вспыхнул.

Внутри грудной клетки кота раздался высокий звук. Мембрана завибрировала. Звуковая волна ударила в ходовой цилиндр из солнечной латуни, и поршень втянулся с мягким сосущим звуком. Свет потек по проводам. Хрустальные глаза Бальтазара зажглись фиолетовым светом.

Внутри корпуса зажужжали шестерни. Механический кот пошевелил медными ушами. Он поднял голову, посмотрел на Агату хрустальными линзами и издал густой урчащий звук с тиканьем часов.

Бальтазар перевернулся на живот и уперся медными лапами в столешницу. Кот выгнул спину. Шарниры лязгнули. Артефакт сделал шаг вперед, подошел к краю стола и сел на задние лапы. Он обвил себя латунной гофрой хвоста.

Тихон с писком выскочил из-под верстака и запрыгнул на табурет. Оптическая матрица управляла механикой лучше серебряной сферы.

— Работает, — прошептала девушка.

Кристиан подошел к ней и встал рядом.

— Я говорил вам. Мы с вами можем создавать уникальные вещи. Иллюзия и механика.

Бальтазар потянулся медной мордой к руке Агаты и потерся о ее пальцы. Металл нагрелся от циркулирующей маны.

Девушка повернулась к Кристиану.

— Вы отдали мне дорогую иллюзорную матрицу. Как мы будем рассчитываться?

Парень усмехнулся.

— Считайте это моим вкладом в ремонт Башенных Часов. Вы же не думали, что я оставлю вас воевать с Гильдией одну? Завтра мы идем в Ратушу вместе. Этот кот будет сидеть на нашем столе во время защиты проекта.

Агата улыбнулась.

— Договорились, партнер.

Кот на столе громко затикал. Мокрый снег падал на улицу Медных Звонов. Агата взяла тусклую керосиновую лампу и пошла гасить свет.

Глава 20. Письмо из поместья на холме.

Утренняя изморозь легла на оконные стекла мастерской ледяными узорами. Агата прочертила ногтем узкую полосу по стеклу, открывая вид на безлюдную улицу Медных Звонов. Густой туман скрывал брусчатку.

Она отошла от окна и подкинула углей в буржуйку. Ночная защита проекта Башенных Часов казалась сном, но оптико-акустические расчеты действительно поразили бургомистра. Бальтазар, расхаживающий по сукну стола, окончательно убедил советников в профессионализме мастеров «Золотой шестеренки». Инспектор Кротов сидел молча, а его шея покрылась красными пятнами.

На верстаке лежал контракт с сургучной печатью города, сметой и размером награды. Агата взяла стопку чертежей Корнелиуса. Башенные Часы требовали тонн новой акустической бронзы, километров тросов и «звездного стекла» для циферблата. Закупить материалы на заработанные пятнадцать золотых было невозможно, поэтому ей требовался крупный, дорогой заказ.

Дверной колокольчик звякнул. В мастерскую шагнул сухощавый мужчина в строгом черном пальто с серебряными пуговицами. На его голове сидела высокая шляпа-цилиндр. Гость не походил ни на ремесленника, ни на купца. Он стряхнул капли тумана с рукавов и посмотрел на Бальтазара. Механический кот сидел на верхней полке, умывая медную морду передней лапой.

— Мастер Агата Флетчер? — спросил мужчина сухим голосом.

— Да, это я.

Мужчина снял шляпу и слегка поклонился.

— Я Томас, управляющий поместьем лорда Эшворта. Мой господин желает воспользоваться вашими услугами.

Агата приподняла бровь. Имя лорда Эшворта в Тиходоле произносили вполголоса. Самый богатый и влиятельный аристократ округа жил в огромном поместье на холме за стеной из шиповника и редко спускался в город.

— Лорд Эшворт? У него сломался замок?

Томас достал из кармана плотный конверт из желтоватой бумаги, скрепленный сургучной печатью с гербом в виде серебряного ворона. Он положил письмо на край верстака.

— Проблема серьезнее. В библиотеке лорда остановились старинные астрономические часы.

Агата подошла к столу.

— В Тиходоле десятки мастеров занимаются антиквариатом. Почему лорд обратился ко мне?

Управляющий тонко улыбнулся.

— Господин лорд предпочитает иметь дело с теми, кто способен оживлять металл. Слухи о вашем механическом коте и вчерашнем событии в Ратуше дошли до поместья. В письме изложены условия.

Содержимое письма было следующим: «Мастер Флетчер. Мои астрономические часы остановились три дня назад. Из-за их остановки в моем зимнем саду застыло время. Листья осыпаются быстрее, чем растут новые. Гильдейские мастера бессильны. Восстановите ход механизма, и я заплачу сто золотых монет. Эшворт».

Сто золотых монет с запасом хватило бы на материалы для башни. К тому же эти деньги позволили бы ей не беспокоиться о гильдейском долге долгие месяцы.

— Я согласна. — Девушка спрятала письмо в карман фартука.

Она собрала в саквояж набор прецизионных отверток, пинцеты, лупу, масленки с лунной смазкой и бархатный футляр с камертонами.

— Тихон.

Из-под верстака показалась лохматая голова. Домовой потянул носом воздух, уловив запах дорогого сукна от пальто Томаса.

— Я уезжаю в поместье на холме. — Агата накинула пальто. — Если придет Кристиан, скажи ему ждать меня вечером.

Дух недовольно буркнул и скрылся в стружке. Бальтазар на полке тихо затикал.

Девушка закрыла мастерскую на засов и последовала за управляющим.

На улице ждала черная карета, запряженная парой вороных лошадей. Окованные толстой резиной колеса ехали по брусчатке почти бесшумно. Экипаж покинул городские улицы, проехал мимо южной заставы и начал подъем по извилистой дороге. Густой туман расступался перед мордами лошадей.

Кованые ворота, увитые сухими стеблями шиповника, открылись без скрипа петель. Карета въехала на территорию поместья.

Томас открыл дверцу кареты и помог Агате спуститься.

Они вошли в просторный холл с мраморным полом и высокими сводчатыми потолками. Шаги гулко раздавались в тишине огромного дома. Управляющий провел девушку по длинному коридору, миновал картинную галерею с портретами предков Эшворта и остановился перед дверями из резного дуба.

Он толкнул створку.

— Библиотека, господин лорд. Мастер прибыла.

Агата перешагнула порог и замерла. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи с тысячами книг. К верхним полкам вели кованые винтовые лестницы.

Агата посмотрела в дальнюю часть библиотеки. Возле панорамного окна возвышался колоссальный механизм. В центре располагался огромный циферблат из синего камня с золотыми вкраплениями.

У подножия этого металлического монстра в глубоком кожаном кресле сидел человек. Лорд Эшворт оказался моложе, чем предполагала Агата, на вид ему было не больше тридцати пяти. У него были резкие аристократические черты лица, бледная кожа и зачесанные назад темные волосы. Лорд носил черный бархатный халат поверх белой рубашки.

Он не поднялся навстречу, а лишь медленно повернул голову и посмотрел на Агату пронзительным взглядом серых глаз.

— Мастер Флетчер. — Голос лорда был низким и бархатистым. — Я надеялся, что племянница Корнелиуса окажется более опытной на вид.

Агата сжала ручку саквояжа и шагнула вперед.

— Опыт измеряется умением слушать металл. Вы вызвали меня чинить часы, а не обсуждать мой возраст.

Томас у двери шумно втянул воздух. Лорд усмехнулся краешком губ.

— Справедливо. — Он указал на застывший механизм. — Астрономические часы Эпох созданы триста лет назад мастером из гильдии Иллюминатов. Они связаны с потоками маны в поместье. Когда они шли, в моем зимнем саду цвели растения. Теперь там зима.

Эшворт кивнул в сторону огромного окна за часами.

Агата подошла ближе. Сквозь стекло виднелась просторная оранжерея под куполом. Растущие внутри экзотические деревья и цветы выглядели больными, их листья желтели и опадали. Растения увядали прямо на глазах.

— Механизм остановился. — констатировала Агата. — Резонанс требует компенсации извне.

Лорд Эшворт поднялся из кресла.

— Вы первая, кто понял причину без вскрытия корпуса. Предыдущие мастера предлагали полить цветы зельем роста. Я даю вам три дня. Если они не затикают, сад погибнет.

— Я приступлю к осмотру. — Агата поставила саквояж на стол.

— Томас обеспечит вас всем необходимым. Я не потерплю постороннего шума.

Лорд вышел из комнаты. Томас последовал за ним, плотно закрыв тяжелые двери.

Агата осталась одна. Вблизи механизм казался еще более устрашающим. Десятки циферблатов показывали фазы лун, приливы, отливы и положение созвездий в разных полушариях.

Первый час прошел в тишине. Агата ползала по кованым ступенькам вокруг часов и просвечивала фонариком каждый сантиметр. Она проверяла натяжение цепей, осматривала зубья шестеренок на предмет сколов, искала следы ржавчины или затвердевшей смазки.

Внешние повреждения отсутствовали.

Агата сняла монокль. Она стянула рабочие перчатки и приложила голые ладони к главному бронзовому валу, передающему вращение от гирь к остальным узлам. Короткий импульс Резонанса ушел в металл.

Агату оглушила какофония звуков. В отличие от простых замков, Астрономические часы звучали как оркестр, в котором каждый инструмент играл свою мелодию вразнобой. Медные шестерни скрипели, стальные пружины гудели, а золотые орбиты планет издавали высокий звон. Резонансная структура артефакта разрушилась.

Девушка убрала руки. Проблема крылась глубоко внутри, в распределительном балансире.

Она достала из саквояжа набор длинных отверток. Чтобы добраться до балансира, ей предстояло разобрать часть передней панели и снять центральный циферблат с орбитами планет. Агата работала осторожно, выкручивая каждый винт. Она складывала тяжелые бронзовые детали на покрытый тканью стол и помечала снятые шестеренки мелом для последующей сборки.

Спустя три часа центральный циферблат из синего камня оказался у нее в руках. Она опустила его на стол и выдохнула.

В самом центре лабиринта из шестерен находился небольшой стеклянный куб. Внутри куба висел сложный механизм из переплетающихся золотых и серебряных колец, вращающихся в разных плоскостях. Этот гироскопический балансир улавливал магические потоки и переводил их в кинетическую энергию для часов.

Агата посветила внутрь куба. Одно из серебряных колец балансира соскочило с оси. Оно застряло между золотыми кольцами, намертво заклинив всю систему.

Нужно было лишь вскрыть стеклянный куб, вернуть кольцо на место и собрать часы обратно.

Девушка потянулась к кубу пинцетом. Как только сталь коснулась стекла, по поверхности куба пробежала синяя искра. Разряд маны ударил по пальцам. Пинцет вылетел из рук Агаты и со звоном упал на пол.

Она потрясла онемевшими кистями. Куб был запечатан защитным заклинанием. Создатель часов не хотел, чтобы в сердце механизма лезли с отвертками.

Девушка обошла часы кругом в поисках скрытых замков или рун разблокировки. Куб оказался цельным куском стекла.

Агата села на ступеньку стремянки. Механика здесь была бессильна. Разбить стекло молотком означало уничтожить артефакт полностью, так как осколки повредили бы хрупкие кольца балансира. Защитное заклинание реагировало на физическое воздействие и отторгало любой металл.

Ей нужен был способ проникнуть сквозь стекло, не нарушая его целостности. Способ воздействовать на серебряное кольцо внутри куба дистанционно.

Агата вспомнила ночь в мастерской. Тогда Кристиан восстановил амальгаму зеркала памяти с помощью звука. А потом он показал ей иллюзорную матрицу, которая управляла механикой кота световыми импульсами.

Звук и свет.

Девушка спрыгнула со стремянки и достала из саквояжа бархатный футляр с камертонами. Стекло отлично проводит звук. Правильная частота заставит стекло вибрировать, передавая резонанс внутрь куба. Серебро балансира отреагирует на вибрацию.

Агата взяла камертон из светлой стали с маркировкой «528 Гц». Эта частота восстанавливала связи в серебре. Она ударила вилкой о край стола и прижала вибрирующее основание к стеклянной стенке куба.

Стекло загудело. Защитное заклинание не отреагировало на акустическую волну. Вибрация прошла сквозь стенку и достигла механизма.

Застрявшее серебряное кольцо внутри куба мелко задрожало.

Агата пустила поток маны через камертон. Металл внутри куба заскрежетал. Кольцо дернулось и попыталось соскользнуть с золотой оси, но снова застряло, зацепившись за крохотный выступ. Одной вибрации было недостаточно.

Девушка убрала камертон. Ей требовался точный толчок внутри замкнутого пространства. Агата посмотрела на панорамное окно. В зимнем саду опадали желтые листья. Часы продолжали вытягивать ману из растений.

Свет. Кристиан говорил, что свет может толкать механику, если правильно его сфокусировать.

Агата подошла к окну. Солнце клонилось к закату, заливая библиотеку оранжевым светом. Девушка вытащила из саквояжа набор запасных линз, отшлифованных Кристианом.

Она взяла две выпуклые линзы и собрала из них простейший концентратор света. Агата закрепила стекла в походных тисках и установила инструмент на столе так, чтобы луч заходящего солнца проходил сквозь оптику.

Агата перенесла тиски с линзами к часам. Она настроила фокус так, чтобы концентрированный солнечный луч бил сквозь стеклянную стенку куба точно на застрявшее серебряное кольцо балансира.

Серебро внутри куба нагрелось от сфокусированного света.

Агата взяла камертон, ударила им о наковальню и прижала к стеклу куба.

Акустическая вибрация прошла по нагретому серебру. Внутри куба раздался звонкий щелчок. Застрявшее кольцо соскользнуло с золотой оси и вернулось в свой паз.

Стеклянный куб тихо загудел. Серебряные и золотые кольца гироскопа начали медленно вращаться.

Агата тяжело выдохнула. Она убрала линзы с камертоном, взяла инструменты и принялась собирать часы обратно. Бронзовые детали ложились на свои места.

Внутри гигантского механизма раздался глубокий, утробный гул. Огромные бронзовые шестерни дрогнули и начали медленно вращаться. Орбиты планет на циферблате пришли в движение.

Астрономические часы Эпох затикали. Звук был мощным, заполняющим всю библиотеку, но он не раздражал слух.

Агата обернулась к панорамному окну. Опадание листьев в зимнем саду прекратилось. Механизм перестал вытягивать ману из пространства и начал отдавать накопленную энергию обратно. Сухие ветви деревьев наливались соком, а на голых кустах лопались почки.

Девушка вытерла лоб рукавом.

Дверь библиотеки распахнулась. В комнату стремительным шагом вошел лорд Эшворт. За ним семенил управляющий Томас.

Лорд остановился посреди комнаты. Он посмотрел на движущиеся маятники часов и перевел взгляд на зеленеющий зимний сад.

— Вы сделали это, — произнес Эшворт. — За один день.

— Механизм был цел, лорд Эшворт. — Агата начала собирать инструменты в саквояж. — Проблема была в балансире. Он заклинил.

Эшворт подошел к часам, прислушиваясь к ровному тиканью.

— Гильдейские мастера ковырялись здесь неделю. Они хотели разобрать часы до основания и переплавить половину деталей. Томас, принесите плату.

Управляющий поклонился, вышел из библиотеки и через минуту вернулся с тяжелым бархатным мешочком. Он положил его на стол перед Агатой.

— Здесь сто золотых монет, как мы и договаривались, — сказал Эшворт. — Вы заслужили каждую из них, мастер Флетчер.

Агата затянула ремешки саквояжа и взяла мешочек. Он был невероятно тяжелым. Ста золотых монет хватало на расходы для Башенных Часов, на новые инструменты и на оплату части гильдейского долга.

— Благодарю вас, лорд Эшворт. — Девушка слегка поклонилась.

— Я запомню адрес «Золотой шестеренки», — кивнул лорд. — Томас проводит вас к карете.

Когда Агата выходила из библиотеки, Астрономические часы Эпох пробили первый час. Глубокий, мелодичный звон разнесся по замку.

Девушка едва переставляла ноги от усталости, но возможность закупить нужные материалы радовала. Карета лорда высадила ее перед дверями мастерской.

На улице было темно.

Девушка открыла дверь. В мастерской горела лампа. За верстаком сидел Кристиан. Парень чертил схемы оптических линз для циферблата Башенных Часов. Бальтазар спал у него на коленях, а Тихон жевал сухарь на верхней полке.

Кристиан поднял голову.

— Вы вернулись, соседка. Как прошла встреча с лордом Эшвортом?

Агата подошла к столу. Она достала бархатный мешочек и развязала тесемки. Золотые монеты посыпались на дубовые доски, сверкая в свете керосиновой лампы.

Грифель карандаша в руке парня сломался.

— Это — Кристиан сглотнул.

— Наш бюджет на ремонт Башенных Часов, партнер. — Агата улыбнулась. — Завтра мы идем закупать материалы.

Тихон спрыгнул с полки и начал перебирать золотые монеты костлявыми пальцами. Бальтазар проснулся, выпустил струйку пара и громко затикал.

Глава 21. Пыльные созвездия.

Огромный кованый ключ со скрежетом провернулся в скважине. Инспектор Кротов навалился на окованную железом дверь Ратуши, и створка поддалась с протяжным скрипом несмазанных петель.

Агата прикрыла лицо рукавом пальто. Кристиан стоял рядом, сжимая объемистый саквояж с инструментами.

— Ваше рабочее место, мастер Флетчер. — Инспектор Кротов скривил губы. — Башня в вашем полном распоряжении.

— Мы успеем, господин инспектор. — Агата стряхнула пыль с плеча.

— Посмотрим. — Кротов достал карманные часы на золотой цепочке и сверил время. — У вас три недели. Городской Совет не приемлет оправданий.

Он развернулся и быстрым шагом направился по коридору Ратуши. Трость громко стучала по мраморному полу.

Агата переглянулась с Кристианом. Парень подмигнул ей и шагнул в темный проем двери.

Внутри башни пахло сыростью и плесенью. Света не было, так как узкие окна-бойницы заложили кирпичом еще во время Великой Бури. Девушка достала спички, нащупала в темноте настенный газовый рожок и чиркнула серной головкой. Кристиан повернул вентиль. Газ с шипением пошел по трубам, и вспышка огня осветила крохотный пятачок пространства. Агата зажгла еще несколько рожков по спирали деревянной лестницы.

Многоэтажный лабиринт из гигантских бронзовых шестерен, стальных валов и переплетенных цепей уходил под самый потолок. Огромный маятник безвольно висел на ржавом тросе.

Агата подошла к ближайшей шестерне. Металл покрывал толстый слой рыжей ржавчины и засохшего птичьего помета. Между спицами торчали сухие ветки.

— Сколько тонн весит эта конструкция? — произнес Кристиан. Он опустил саквояж на доски.

— Около пятнадцати, судя по записям Корнелиуса.

Агата стянула перчатки и приложила голые ладони к холодной бронзе. Она пустила глубокий импульс Резонанса. Мана с трудом проходила сквозь толстый слой окислов. Механизм спал тяжелым сном, металл сгнил под слоем старой магии.

— Ржавчина въелась в оси. — Агата убрала руки от шестерни и потерла саднящие костяшки. — Механическая магия здесь не сработает до чистого металла.

Она достала из саквояжа две жесткие металлические щетки, банку с едким растворителем и пару брезентовых фартуков.

— Надевай фартук, партнер. Нас ждет много грязи.

Агата щедро поливала заржавевшие зубья растворителем. Химикат шипел и разъедал корку окислов, наполняя башню запахом тухлых яиц. Кристиан шел следом, с силой орудуя щеткой. Рыжая крошка сыпалась на пол.

Через три часа лица и руки обоих покрылись слоем ржавчины.

— Эта шестерня отвечает за перевод минутной стрелки. — Агата постучала деревянной ручкой щетки по бронзовому диску. — Она связана с оптическим циферблатом. Это твоя часть работы, Кристиан.

Парень прислонился спиной к каменной стене башни. Он тяжело дышал.

— Оптика здесь мертва. — Он указал рукой наверх, где угадывались контуры гигантского циферблата, выходящего на фасад Ратуши. — Стекло треснуло, амальгама осыпалась. Накопители иллюзий на втором ярусе пусты.

— Сможешь восстановить их?

— Смогу. Но мне нужно снять мерки с циферблата. Стекло там «звездное». Придется заказывать сырье у столичных контрабандистов и варить амальгаму по твоим записям.

Кристиан подошел к узкой деревянной лестнице и начал подъем. Доски скрипели. Агата последовала за ним с фонарем в руках.

Второй ярус содержал барабаны, которые отвечали за последовательность боя колоколов и смену иллюзий на циферблате.

Агата осветила барабаны фонарем. Медные штифты на цилиндрах погнулись.

— Кто-то пытался вытащить отсюда детали силой, — прошептала девушка, проводя пальцем по искалеченному металлу.

— Скорее всего, мародеры во время Бури, — отозвался Кристиан. Он стоял у края площадки, разглядывая заднюю стенку огромного циферблата.

Стекло диаметром в десять футов покрывала сеть глубоких трещин. Сквозь них пробивался дневной свет. На остатках амальгамы угадывались контуры созвездий — Медведицы, Дракона, Лебедя.

Парень достал складной метр, снял замеры и записал цифры в блокнот.

— Плохие новости, соседка. — Кристиан захлопнул блокнот. — Трещины слишком глубокие. Акустический восстановитель Корнелиуса не справится. Если пустить вибрацию, стекло разобьется.

Агата подошла ближе.

— Значит, нужно выдуть новый циферблат. У тебя в лавке есть стеклодувная печь нужного размера?

— Печь есть. Но я никогда не работал со «звездным стеклом» таких габаритов.

— Мы справимся. — Агата вздернула подбородок. — Я помогу контролировать температуру маной.

Кристиан криво усмехнулся.

— Оптимизм — это хорошо. Но для начала нам нужно очистить всю эту груду железа.

Они вернулись на первый ярус. Металлические щетки скребли по бронзе, а едкий растворитель обжигал кожу на запястьях Агаты.

К вечеру девушке удалось расчистить центральный вал и главную распределительную шестерню. Она вылила на ось половину банки лунной смазки. Густое синее масло медленно затекало в старые зазоры.

Девушка взялась за тяжелый маховик и попыталась провернуть ось. Бронза не поддавалась.

— Помоги, — попросила она.

Кристиан ухватился за маховик с другой стороны. Они навалились на металл всем весом. Ось издала громкий скрип, вздрогнула и провернулась на полдюйма. На пол упали куски засохшей грязи.

— Пошла! — Агата вытерла пот со лба.

— Там еще три яруса такого же кошмара. — Кристиан показал наверх.

Они собрали инструменты в саквояж и покинули башню. На улице уже стемнело.

Возвращение в мастерскую прошло в молчании. Усталость валила с ног. Тихон встретил их недовольным ворчанием, а Бальтазар спрыгнул с полки и потерся медным боком о ногу Агаты.

— Завтра я иду к контрабандистам за сырьем для «звездного стекла», — сказал Кристиан и снял плащ с вешалки. — А вам, соседка, предстоит заняться латунными барабанами.

— Справлюсь. — Агата кивнула. — Спокойной ночи.

Следующие несколько дней прошли в тяжелом труде. Агата приходила в Башню с рассветом и уходила поздно ночью. Она выпрямляла погнутые штифты на латунных барабанах с помощью ювелирного молоточка и наковальни. Затем девушка проверяла каждый изгиб штангенциркулем. Малейшее отклонение привело бы к тому, что часы отбивали бы неверное время.

Кристиан пропадал в своей лавке. Он варил амальгаму из серебра, ртути и лунной пыли, купленной на черном рынке. Золото лорда Эшворта быстро таяло.

На пятый день работы Агата закончила с третьим ярусом. Она стояла на узкой площадке и осматривала систему цепей, ведущих к ударному молоту главного колокола. Колокол висел под самой крышей башни, скрытый в темноте.

Девушка поднялась по деревянной лестнице на самый верх. Бойницы на этом ярусе не были заложены кирпичом, поэтому ветер гулял здесь свободно. Сквозняк приносил запах дыма и мокрой черепицы.

Агата зажгла фонарь и подняла его над головой. Бронзовый колокол с изображением герба Тиходола поражал размерами. Девушка подошла ближе к массивному ударному молоту.

Она приложила руку к холодной бронзе колокола и пустила короткий импульс Резонанса. Металл загудел низко и мощно, но звук сразу раздробился на фальшивые ноты и затих.

Агата нахмурилась. Она провела фонариком по поверхности бронзы. В самом низу, возле обода, она нашла причину фальши.

Тонкая трещина змеилась по металлу, уходя вверх на несколько футов.

— Проклятье. — Девушка отступила на шаг.

Если стальной молот ударит по поврежденной бронзе, колокол расколется на части. Заделать трещину сваркой или амальгамой было невозможно.

Агата спустилась вниз и выбежала из Башни. Она пересекла площадь и ворвалась в лавку Кристиана.

Внутри пахло озоном и кипящим серебром. Кристиан стоял у алхимического стола, помешивая стеклянной палочкой бурлящую жидкость в колбе. На нем были плотные защитные очки.

— Кристиан, у нас проблемы! — Агата бросила мокрое пальто на стул.

Парень убавил пламя горелки и снял очки.

— Вы сломали распределительный вал?

— Хуже. Главный колокол треснул.

Кристиан замер, опустив стеклянную палочку на стол.

— Насколько сильно?

— Трещина идет от обода вверх на несколько футов. Мы не сможем запустить часы. Бой курантов — главное условие тендера. Городской Совет ждет звона в полночь на Праздник Огней.

Кристиан потер переносицу.

— Отливка нового колокола таких размеров займет полгода и потребует сотен золотых. У нас нет ни того, ни другого.

— Я знаю. — Агата прошлась по лавке. — Корнелиус писал про акустическую сварку, но она годится только для мелких деталей вроде самоваров или табакерок. Бронзовый колокол весит несколько тонн.

Парень посмотрел на бурлящую колбу с амальгамой.

— Амальгама не удержит бронзу. Слишком хрупкий сплав.

Они замолчали.

Внезапно Кристиан поднял голову.

— Флетчер. А что, если мы заварим колокол стеклом?

Агата остановилась.

— Стеклом? От удара молота обычное стекло разобьется в пыль.

— Обычное — да. Но не «звездное». — Парень подошел к Агате. — Я изучал свойства этого материала. Звездное стекло обладает невероятной плотностью и акустической проводимостью. Если мы сварим жидкое стекло и зальем его прямо в трещину колокола.

— То оно заполнит пустоту и восстановит акустическую целостность металла. — Агата кивнула. — Но как мы зальем стекло в трещину на высоте пятого этажа? Оно остынет и затвердеет еще по дороге.

Кристиан широко улыбнулся.

— Значит, мы притащим стеклодувную печь прямо в Башню.

Тихон помог им перетащить чугунную печь из лавки в Башню Времени. Лебедка для подъема грузов, которую Агата починила на скорую руку, натужно скрипела. Агрегат подняли на самый верхний ярус к колоколу.

Агата закупила на остатки золота мешки с песком, лунной пылью и химикатами.

Ночь перед варкой стекла они провели у печи. Башня освещалась багровыми отблесками огня. Ветер свистел в бойницах.

Кристиан стоял у зева печи в толстом брезентовом фартуке и защитных очках. Он орудовал длинным железным щупом, перемешивая расплавленную массу в тигле.

— Температура падает! — крикнул он сквозь гул пламени. — Подкинь угля!

Агата забросила в топку новую порцию антрацита. Жар обжег лицо.

— Готово!

Она подошла к Кристиану и посмотрела в тигель. Смесь песка и лунной пыли превратилась в тягучую белую жидкость. Звездное стекло варилось, испуская тусклое серебристое сияние.

— Нужно влить ману. Сейчас! — скомандовал парень.

Агата достала камертон из светлой стали с частотой 528 Гц. Она ударила им о край печи и прижала вибрирующее основание к металлическому желобу, пристроенному от тигля к трещине на колоколе.

Кристиан дернул рычаг. Тигель накренился.

Расплавленное звездное стекло густой рекой потекло по желобу. Агата направила ману через камертон в желоб. Вибрация подхватила стекло, поддерживая температуру расплава.

Жидкость достигла колокола. Светящаяся масса начала затекать в извилистую трещину, заполняя пустоту в бронзе.

— Держи резонанс, Флетчер! — кричал Кристиан. — Если стекло застынет неравномерно, колокол лопнет от внутреннего напряжения!

Агата стиснула челюсти. Костяшки пальцев побелели. Мана уходила из нее бурным потоком.

Трещина заполнялась. Светящаяся полоса ползла вверх по колоколу.

Агата дышала тяжело, с хрипом втягивая раскаленный воздух. Пальцы, сжимающие камертон, дрожали.

Светящаяся масса достигла верхнего края трещины.

— Все! Перекрывай! — выдохнула девушка.

Кристиан дернул рычаг обратно. Поток стекла оборвался. Агата убрала камертон и осела на деревянный пол, прислонившись спиной к каменной стене башни.

Парень стянул защитные очки и подошел к ней.

— Вы как?

— Нормально, — Агата с трудом разлепила сухие губы. — Просто мана кончилась.

Она посмотрела на колокол.

Кристиан взял тяжелый молоток с верстака и подошел к колоколу.

— Момент истины, соседка.

Он замахнулся и ударил молотком по серебристому шву.

Башню заполнил густой, глубокий и невероятно чистый звук. Бронза пела. Резонанс был идеальным. Звездное стекло восстановило акустические свойства колокола, и звон долго висел в воздухе.

Агата слабо улыбнулась. Кристиан смотрел на нее с широкой улыбкой.

— Мы сделали это, Флетчер. Колокол цел.

Глава 22. Помощь конкурента.

Серебристый шов на колоколе остыл и потемнел, слившись с чеканкой. Агата провела пальцами по гладкому стеклу, запечатавшему трещину, и кивнула. Акустическая структура бронзы была спасена, но до Зимнего Солнцестояния оставалось чуть больше двух недель.

Кристиан стоял у открытой бойницы, стирая сажу с лица грязной тряпкой. Холодный сквозняк трепал его светлые волосы.

— Колокол мы спасли. — Парень посмотрел вниз на пустую площадь Тиходола. — Но основная проблема ждет на втором ярусе.

Агата подошла к деревянной лестнице.

— Вы про циферблат из звездного стекла? Вы же заказали сырье у контрабандистов.

— Заказал и получил вчера вечером. — Кристиан поморщился. — Проблема в размерах. Моя печь слишком мала. Я могу выдуть сферу для зеркала или линзу для компаса, но цельный диск диаметром в десять футов туда не поместится.

Девушка замерла на верхней ступеньке.

— И что делать? Склеивать циферблат из нескольких кусков нельзя. Швы исказят иллюзорную проекцию.

— В городе есть мастерская стеклодува Бартоломео на окраине. — Агата начала спускаться. — У него огромные печи для витражного стекла. Мы можем арендовать одну на ночь. Золото Эшворта у нас еще есть.

Кристиан усмехнулся.

— Бартоломео — член Гильдии. Кротов предупредил ремесленников не продавать нам материалы. Как только Бартоломео узнает про Башенные Часы, он захлопнет дверь.

Они спустились на первый ярус башни, и девушка начала собирать инструменты в саквояж.

— Кротов перекрывает нам кислород. — Она сжала челюсти. — Хочет нашего провала.

— Придется импровизировать. — Парень закинул плащ на плечо. — У меня есть идея, но она вам не понравится. В Нижнем городе, у старых доков, стоит заброшенная мануфактура по производству бутылок. Печи там огромные, но они простояли без дела лет десять. Дымоходы забиты, кирпичная кладка осыпалась, а магия поддержания температуры давно иссякла.

— Вы предлагаете восстановить заброшенную печь? — Агата защелкнула саквояж.

— Я предлагаю использовать ее. Чтобы разогреть эту махину до нужной температуры и удержать жар, мне понадобится помощь. Моей маны не хватит.

— Я не умею работать с расплавленным стеклом.

— Вам не придется дуть в трубку. Вы будете мехами, Флетчер. Ваша задача — нагнетать и удерживать температуру внутри печи с помощью Резонанса. Я буду формировать циферблат.

Агата задумалась, так как работа с огнем не была ее профилем.

— Когда начинаем?

— Сегодня ночью. Я договорюсь с Тихоном насчет телеги с сырьем.

Они покинули башню и разошлись в разные стороны. Агата вернулась в мастерскую для подготовки инструментов к вечерней вылазке.

Нижний город встретил их сыростью, запахом гниющей рыбы и густым туманом со стороны реки. Старая мануфактура представляла собой мрачное кирпичное здание с выбитыми стеклами и провалившейся крышей.

Тихон уже ждал их у покосившихся ворот. Домовой сидел на деревянной телеге, доверху груженной мешками с песком, содой и толченым звездным камнем.

— Стража здесь не ходит, — проскрипел дух и спрыгнул на землю. — Но крыс полно.

Кристиан толкнул створку ворот, и они втроем закатили телегу внутрь.

Помещение мануфактуры казалось огромным. В центре возвышалась колоссальная кирпичная печь с черным провалом зева. Агата зажгла керосиновую лампу и подошла ближе. Кладка осыпалась во многих местах, а металлические заслонки покрылись густым слоем ржавчины.

— Печь не удержит тепло. — Девушка провела рукой по холодным кирпичам. — Слишком много щелей. Расплав остынет быстрее, чем вы выдуете диск.

Кристиан снял сюртук, закатал рукава рубашки и достал из саквояжа банку с алхимической замазкой.

— Для этого вы здесь, соседка. Замазываем трещины, потом разжигаем огонь.

Они затерли все видимые щели в кирпичной кладке, очистили заслонки от ржавчины и пробили забитый дымоход длинным шестом. Тихон таскал уголь из старых запасов мануфактуры и закидывал его в топку.

Когда печь была готова, Кристиан высыпал содержимое мешков в чугунный тигель и задвинул его внутрь с помощью длинных металлических ухватов. Агата подожгла уголь. Пламя нехотя занялось, осветив грязные стены мануфактуры.

— Огонь слишком слабый. — Парень посмотрел в топку. — Естественной тяги не хватит для звездного камня. Нам нужна температура плавки в три тысячи градусов. Ваша очередь, мастер Флетчер.

Девушка подошла к печи, стянула пальто и осталась в плотном брезентовом фартуке. Жар от топки обжигал лицо. Агата достала бархатный футляр и выбрала медный камертон с маркировкой «852 Гц» — частоту разрушения преград и усиления внутреннего потенциала.

Она ударила камертоном о чугунную дверцу топки. Густой вибрирующий звук разнесся по цеху. Агата приложила основание инструмента к кирпичной кладке печи, закрыла глаза и пустила мощный поток маны.

Огонь в топке взревел.

Жар стремительно нарастал. Кирпичи под руками Агаты раскалились, обжигая ладони даже сквозь плотную ткань перчаток.

— Держите частоту! — крикнул Кристиан.

Он надел защитные очки с темными стеклами, взял длинную металлическую трубку для выдувания и подошел к зеву печи. Смесь в тигле начала плавиться. Звездный камень неохотно поддавался температуре. Свет от расплава бил по глазам.

Агата стиснула зубы. Поддержание такой температуры требовало огромных усилий. Энергия уходила из нее бурным потоком.

— Почти готово! — Голос парня едва пробивался сквозь гул пламени.

Кристиан опустил конец трубки в тигель, накрутил на него ком светящейся массы и вытащил металл из печи. Воздух в мануфактуре мгновенно раскалился. Парень поднес свободный конец трубки к губам и сильно дунул. Светящийся ком начал раздуваться, превращаясь в сферу.

— Температура падает! Давай жару, Флетчер! — крикнул он.

Агата усилила напор маны. Гудение камертона перешло в пронзительный вой. Печь мелко дрожала.

Кристиан продолжал дуть, и сфера увеличивалась в размерах. Парень начал быстро вращать трубку, отчего центробежная сила расплющивала мягкое стекло, превращая сферу в плоский диск.

Он двигался плавно, точно выдерживая ритм вращения. Светящийся диск медленно остывал, меняя цвет от ослепительно белого к багровому, а затем к прозрачному, с легким мерцанием звездной пыли внутри.

— Все! — выдохнул Кристиан.

Он опустил готовый диск на ровную каменную плиту и резким ударом щипцов отколол трубку от центра стекла.

Агата убрала камертон от печи. Гул пламени стих. Девушка обессиленно опустилась на грязный пол.

Кристиан стянул защитные очки. Его лицо раскраснелось от жара, а рубашка промокла от пота. Он подошел к Агате и протянул ей руку.

— Вставайте, соседка. Мы сделали это.

Агата ухватилась за его ладонь. Парень рывком поднял ее на ноги, и они подошли к каменной плите. Диск диаметром в десять футов был идеально ровным, без единого пузырька воздуха. Звездная пыль внутри материала создавала эффект легкого свечения.

— Это шедевр, — прошептала Агата.

— Это половина шедевра. — Кристиан вытер лоб рукавом. — На него нужно нанести амальгаму прямо здесь, пока поры теплого стекла открыты.

Он достал из саквояжа фляги с химикатами и пустую стеклянную колбу. Процесс варки амальгамы был сложным. Кристиан смешивал серебро, ртуть и закрепляющие зелья, проверяя температуру. Токсичные пары поднимались к потолку мануфактуры.

Агата наблюдала за его работой. Мастер иллюзий двигался с поразительной точностью. Спустя час амальгама была готова. Кристиан взял широкую кисть из мягкого ворса и начал наносить серебристую жидкость на заднюю поверхность стеклянного диска.

Он покрыл все стекло ровным слоем, оставив лишь прозрачные участки в форме созвездий. Через них проецировался бы свет от латунных барабанов башни.

Когда амальгама застыла, диск превратился в гигантское зеркало.

— Готово. — Парень отбросил кисть. — Теперь нам нужно перетащить эту махину в Башню Времени.

Агата посмотрела на дремавшего в углу домового. — За пару серебряных местные грузчики-гоблины перенесут стекло аккуратно.

Наемные гоблины ругались вполголоса. Они перетащили стеклянный диск к Ратуше и установили на втором ярусе Башни Времени.

Последний гоблин получил плату и скрылся в темноте. Агата и Кристиан остались одни на узкой площадке второго яруса.

Кристиан провел ладонью по гладкому стеклу циферблата.

— Завтра мы начнем собирать механизм. Подключим оптику к вашим латунным барабанам. Это будет самая сложная часть.

— Знаю. — Агата прислонилась спиной к каменной кладке. Мышцы гудели от усталости.

Кристиан повернулся к ней.

— Агата Вы задумывались, почему гильдейские мастера не смогли починить эти часы?

Девушка пожала плечами.

— Корнелиус писал, что они использовали неправильные сплавы и не понимали принципов акустического резонанса.

— Не только. — Парень шагнул ближе. — Они пытались починить их по отдельности.

Агата посмотрела ему в глаза.

— Как мы с вами?

Кристиан слабо улыбнулся.

— Как мы с вами.

Он поднял руку и отвел прядь волос с лица девушки. Кристиан задержал пальцы на ее щеке. Агата не отстранилась.

Агата и Кристиан отпрянули друг от друга. Девушка схватила фонарь и посветила вниз сквозь пролет лестницы.

На первом ярусе стоял инспектор Кротов с длинной металлической тростью в руках.

— Мастер Флетчер! Я знаю, что вы здесь! Спускайтесь!

Агата сжала губы, кивнула Кристиану и начала спуск по скрипучей лестнице. Парень последовал за ней.

Кротов окинул их цепким взглядом, заметив следы сажи и мазута на лицах и одежде.

— Инспектор. — Агата выпрямила спину. — Что вам нужно в такое время?

Кротов постучал тростью по очищенной бронзовой шестерне.

— Я пришел с официальным уведомлением от Городского Совета. — Он достал из кармана сложенный лист бумаги. — В связи с жалобами гильдейских мастеров на нарушение правил безопасности Совет принял решение досрочно проверить вашу деятельность. Завтра утром специальная комиссия прибудет в Башню. Если механизм не будет собран хотя бы наполовину, ваш контракт аннулируют. А мастерская уйдет с молотка.

— Это незаконно! — Кристиан шагнул вперед. — По контракту у нас есть еще две недели.

— Контракт подписан с оговорками, молодой человек. — Кротов ядовито усмехнулся. — Город не может рисковать Главными Часами, доверяя их недоучкам. Завтра утром.

Инспектор развернулся и покинул башню. Дверь захлопнулась.

Агата опустилась на деревянный ящик с инструментами. У них была готова оптика, очищены валы и заварен колокол. Но соединить все это воедино, собрать сотни мелких шестеренок и синхронизировать барабаны памяти с иллюзорной матрицей за одну ночь было невозможно.

— Он загнал нас в ловушку. — Агата стиснула руки. — Гильдейские мастера надавили на бургомистра. Они не хотят отдавать нам пятьсот золотых.

Кристиан подошел к ней и положил руки на ее плечи.

— У нас есть ночь.

Девушка подняла голову.

— Это невозможно, Кристиан. Мы не успеем.

— Успеем. — Парень посмотрел наверх, в темноту башни. — Мы заставим это железо работать. А если не успеем собрать его руками, мы соберем его магией. Доставайте камертоны. Нам предстоит длинная ночь.

Глава 23. Танец шестеренок и света.

Агата ударила стальным камертоном о наковальню и прижала вибрирующее основание вилки к массивному бронзовому валу. Металл мелко задрожал от низкого звука. Слой вековой ржавчины на стыках треснул и осыпался на деревянный настил рыжей крошкой.

Кристиан уперся плечом в край трехметровой шестерни.

— Толкай.

Агата навалилась на бронзовый диск рядом с парнем. Гладкие подошвы ботинок скользили по доскам. Девушка сжала челюсти, вкладывая весь вес тела в движение. Бронза скрипнула, тяжело провернулась на пару дюймов и поползла по смазанным направляющим.

Они протолкали диск до центрального вала. Девушка перехватила монтировку, вставила плоский конец под край шестерни и нажала на рычаг. Бронзовая деталь приподнялась, и Кристиан вогнал толстый стальной штырь в крепежное отверстие.

Шестерня с лязгом встала на свое место в нижнем приводе часов.

Агата выронила монтировку и оперлась руками о колени. Пересохшее горло саднило от тяжелого дыхания, а мышцы спины гудели от непрерывного напряжения. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони, размазав сажу по коже.

До утра оставалось не больше четырех часов. Инспектор Кротов требовал собрать половину механизма к приходу комиссии, а они успели установить только нижний блок.

Кристиан подошел к саквояжу. Парень стянул промокшую от пота рубашку, бросил ее на перила лестницы и достал из сумки деревянную коробку с горстью стеклянных призм.

— Нижний привод готов. — Кристиан подошел к латунным барабанам памяти на втором ярусе. — Начинаем настройку иллюзий. Поднимайтесь к циферблату, Флетчер. Будем ловить свет.

Агата подняла саквояж с инструментами и пошла по скрипучим ступеням вверх. Она остановилась на узких лесах прямо за гигантским диском из звездного стекла. Вчерашняя амальгама плотно легла на заднюю стенку, оставив прозрачными только контуры созвездий.

Девушка закрепила на поясе кожаную сумку с гаечными ключами. Вдоль циферблата тянулась сложная система латунных рычагов, соединенных тонкими тросами с нижними барабанами. При вращении барабана штифты дергали тросы, и рычаги меняли положение стеклянных призм.

Она достала плоскую отвертку.

— Я готова! — крикнула Агата вниз.

— Даю первый луч! — отозвался Кристиан.

Парень положил руки на гладкий камень иллюзорной матрицы в центре нижнего блока. Камень ярко засветился голубым светом, и Кристиан пустил ману через первую призму.

Световой луч ударил в потолок башни, прошел сквозь отверстие в настиле и осветил бронзовую пластину рядом с Агатой. Свет рассеялся по стене.

— Мимо! — Агата открутила стопорную гайку на рычаге. — Правее на два градуса!

Кристиан повернул нижнюю призму. Луч скользнул по стене и ударил точно в хрустальную линзу перед циферблатом. Свет преломился и упал на прозрачный контур созвездия Медведицы. Звездное стекло вспыхнуло изнутри, наполняясь ярким сиянием.

— Держи! — крикнул парень.

Агата накинула гаечный ключ на болт рычага и рванула его по часовой стрелке. Резьба скрипнула. Девушка затянула крепеж до упора для фиксации положения линзы и ударила по рычагу ладонью. Металл не сдвинулся.

— Первый готов. — Девушка перешла к следующему узлу. — Давай Дракона.

Они работали без перерывов. Кристиан подстраивал углы отражения от матрицы, а Агата ловила лучи хрустальными линзами, выставляла градус преломления и намертво затягивала крепежи.

Жесткие края гаечных ключей врезались в ладони. Кожа на пальцах покраснела и покрылась ссадинами от соскользнувших инструментов. Девушка дышала короткими рывками.

Очередной луч света ударил в линзу. Агата потянулась к болту, но рычаг вдруг подался вниз. Старый трос к барабану не выдержал натяжения, и ржавые звенья с хрустом разорвались.

Тяжелый латунный рычаг рухнул вниз, потянув за собой систему противовесов.

— Берегись! — Кристиан отскочил в сторону.

Чугунная гиря со свистом пролетела мимо площадки второго яруса и рухнула на деревянный настил. Доски проломились под весом металла.

Агата вцепилась руками в остаток троса. Жесткая стальная проволока ободрала кожу на ладонях, кровь выступила из глубоких порезов. Рычаг сильно дернул руки вниз. Девушка ударилась плечом о деревянные леса и выпустила трос.

Металлический узел со звоном повис на страховочной цепи.

Агата оперлась спиной о стену. Пальцы жгло от боли. Она достала из кармана чистую ветошь и туго замотала кровоточащие ладони.

Кристиан взбежал по лестнице на верхний ярус. Он осмотрел оборванный трос и перевязанные руки девушки.

— Вы ранены.

— Царапины. — Агата перехватила гаечный ключ обмотанными руками. — Мы потеряли систему Дракона. Трос сгнил.

Парень посмотрел на свисающий рычаг.

— У нас нет времени плести новый трос. До рассвета остался час.

Агата подошла к узлу, достала из саквояжа моток толстой медной проволоки и кусачки.

— Мы сделаем жесткую сцепку. Движение пойдет напрямую от вала к рычагу.

Девушка откусила кусок проволоки, просунула его в ушко рычага и скрутила пассатижами. Она спустила второй конец вниз, к латунным барабанам. Кристиан поймал медь и намотал ее на свободный шкив.

Агата ударила по наковальне камертоном с частотой 128 Гц. Она прижала вибрирующую сталь к медной проволоке. Под воздействием акустической волны медь потеряла гибкость и застыла ровным стержнем.

— Проверни барабан, — приказала девушка.

Кристиан навалился на рукоятку латунного цилиндра. Барабан со скрипом провернулся на один зубец. Медный стержень толкнул рычаг. Хрустальная линза сдвинулась ровно на градус и поймала световой луч, отчего контур Дракона на циферблате ярко вспыхнул.

— Работает. — Парень отпустил рукоятку. — Жесткая сцепка держит градус.

Они продолжили работу. Холод пробирался сквозь брезентовый фартук. Агата крутила гайки, натягивала проволоку и зажимала болты.

Последний луч света упал на линзу созвездия Лебедя. Агата затянула стопорную гайку и опустила ключ в сумку.

Свет на циферблате горел ровно. Звездное стекло отражало ману, проецируя картину ночного неба сквозь прозрачные контуры амальгамы.

Дневной свет осветил щели в кирпичной кладке башни. Пламя газовых рожков стало почти незаметным на фоне белого неба. На лестнице внизу заскрипели деревянные ступени.

Агата вытерла руки о фартук, подошла к перилам лесов и посмотрела вниз.

На первый ярус поднялись четверо. Впереди шел инспектор Кротов, громко стуча металлической тростью по доскам. За ним следовал тучный бургомистр в теплой меховой накидке. Замыкали процессию два пожилых мастера в строгих гильдейских сюртуках.

Кротов остановился перед собранным нижним приводом часов. Он осмотрел огромные бронзовые шестерни, натянутые цепи и светящийся камень иллюзорной матрицы.

Кристиан спустился с барабанного яруса и встал рядом с нижним валом. Агата сошла по ступеням следом за ним.

— Комиссия прибыла, мастер Флетчер. — сказал Кротов. — Вы собрали нижний блок. Но я вижу здесь много лишнего. Что это за камень? Эти поделки нарушают наши стандарты.

Один из гильдейских мастеров достал из кармана блокнот и начал быстро писать перьевой ручкой.

Агата подошла к бургомистру.

— Господин бургомистр, мы восстановили нижний привод. Механизм готов к частичному запуску.

Кротов фыркнул.

— Вы скрепили детали медной проволокой. Эта конструкция развалится от первого же оборота главной оси.

Инспектор протянул руку, схватил медный стержень жесткой сцепки и с силой дернул металл на себя.

Стержень не поддался. Медь стояла мертво. Кротов потерял равновесие и едва не упал, взмахнув тростью.

Агата перехватила конец деревянной трости в дюйме от хрустальной линзы матрицы.

— Вы нарушите фокусировку, господин инспектор. — Девушка оттолкнула трость. — И разобьете линзу.

Бургомистр шагнул вперед.

— Достаточно, Кротов. Вы требовали собрать половину механизма к утру. Мастер Флетчер выполнила условие. Покажите работу, мастер.

Агата кивнула Кристиану.

Парень положил ладонь на оптическую матрицу и пустил ману. Камень засиял ярким голубым светом. Агата подошла к массивному железному рычагу на боку главной шестерни. Она обхватила холодный металл перевязанными ладонями и потянула рычаг вниз.

Внутри башни раздался тяжелый, низкий скрежет.

Бронзовая шестерня дрогнула. Зубья вошли в зацепление с центральным валом. Ось с трудом провернулась, и латунные барабаны второго яруса пришли в движение.

Барабаны закрутились. Медные штифты начали поочередно бить по стальным рычагам.

Оптическая матрица меняла цвет с каждым ударом штифта. Лучи света били в хрустальные линзы, преломлялись и уходили вверх.

Огромный стеклянный циферблат вспыхнул. Контуры созвездий загорались один за другим. Проекция Медведицы сменилась контуром Дракона, затем на стекле появилось изображение Лебедя.

Гильдейские мастера задрали головы. Один из них опустил блокнот.

Бургомистр посмотрел на работу часов, затем на перепачканных мазутом Агату и Кристиана.

— Иллюзия и механика, — произнес бургомистр. — Это нестандартно. Мастер Флетчер продолжит ремонт Башенных Часов.

Инспектор крепко сжал рукоять трости. Желваки на его лице дернулись. Он резко развернулся и пошел к выходу. Гильдейские мастера последовали за ним.

Бургомистр коротко кивнул Агате и покинул башню. Дверь на нижнем этаже захлопнулась.

Девушка прислонилась спиной к тумбе главного вала. Колени дрожали от усталости.

Кристиан подошел к ней. Он достал из саквояжа чистый платок и протянул девушке.

— Вытрите лицо, Флетчер. Вы похожи на трубочиста.

Агата взяла платок и стерла копоть со щек.

— Мы отбили контракт, Кристиан. — Она посмотрела на свои замотанные в ветошь ладони. — Кротов больше не сможет придраться к документам.

Парень начал собирать инструменты в сумку.

— Не расслабляйтесь, соседка. Это была только половина механизма. Нам предстоит собрать систему боя и подключить маятник.

Агата опустила отвертки в карман фартука. Она подняла саквояж и пошла к лестнице. В Башне Времени погасли газовые рожки.

Глава 24. Упрямая шестеренка Юпитера.

Ледяной сквозняк гулял по библиотеке лорда Эшворта. Агата поежилась и плотнее запахнула рабочую куртку. Панорамное окно с видом на зеленеющий зимний сад покрылось густой испариной. Ранняя метель забрасывала стекло мокрым снегом.

Девушка сидела на верхней ступеньке стремянки уже три часа, пытаясь синхронизировать восстановленный гироскопический балансир с главным циферблатом Астрономических часов Эпох. Она потерла затекшую шею.

После ремонта куба с кольцами механизм исправно отдавал ману саду, но орбиты планет на циферблате по-прежнему стояли мертвым грузом. Лорд Эшворт щедро заплатил за спасение оранжереи, однако контракт подразумевал полное восстановление артефакта. Агата не собиралась бросать работу на полпути, несмотря на оттягивающий карман мешочек с золотом.

Она вставила монокль в глазную впадину и посветила керосиновым фонариком внутрь латунного лабиринта.

Массивное бронзовое кольцо орбиты Юпитера с закрепленной на нем серебряной сферой намертво застряло. Шестерня не попадала в паз главной оси. Зубья скрежетали и высекали мелкие металлические искры, но вращения не происходило.

Девушка попыталась поддеть деталь. Металл не поддался. Агата нажала сильнее, и щуп согнулся дугой.

— Что с тобой не так? — пробормотала она.

— Проблемы, мастер Флетчер?

Агата вздрогнула. Лорд Эшворт бесшумно появился у подножия стремянки. Он стоял в черном бархатном халате, заложив руки за спину.

— Шестерня Юпитера заклинила, лорд Эшворт. — Девушка убрала щуп в петлю на поясе. — Она не встает в зацепление с главной осью. Физических повреждений нет, зубья целы, смазки достаточно. Она упирается в невидимую стену.

Лорд обошел часы по кругу.

— Астрономические часы Эпох — это не просто шестеренки, мастер. Каждая планета на циферблате привязана к определенным магическим потокам. Юпитер отвечает за экспансию и силу. Возможно, проблема в магии?

Агата спустилась на пару ступенек вниз.

— Я проверяла акустический фон. Балансир подает чистый резонанс, а мана течет по проводам свободно. Если бы проблема была в магии, кольцо бы просто не двигалось. Оно скрежещет и пытается встать на место, но ему что-то физически мешает.

Она стянула перчатку, протянула руку к бронзовому кольцу Юпитера и пустила короткий импульс Резонанса. Дар вернул резкий, отрывистый звук, похожий на скрежет ключа с неправильной бородкой в замочной скважине.

— Слышите? — Агата посмотрела на лорда. — Деталь не из этого механизма. Либо ее деформировали, либо.

Она замолчала.

— Либо что? — Эшворт приподнял бровь.

— Кто обслуживал эти часы до поломки? — быстро спросила девушка.

— Мастер Зигфрид из Ремесленной Гильдии. Он приходил сюда каждый год для профилактического осмотра. Три дня назад он провел чистку, и сразу после его ухода часы остановились. Я вызывал его обратно, но он клялся, что сделал все по инструкции.

Агата усмехнулась.

— Мастер Зигфрид ошибся. Очень глупо.

Она снова поднялась по стремянке, достала тонкую отвертку и начала выкручивать крохотные винты. Бронзовая шестерня была тяжелой. Девушка обхватила деталь двумя руками и с усилием стянула ее с вала.

Спустившись вниз, Агата положила шестерню на стол перед лордом Эшвортом.

— Посмотрите на зубья.

Лорд наклонился над столом.

— Обычные зубья. Скошенные под углом.

— Именно. Это означает передачу вращения в определенную сторону. — Агата перевернула деталь. — Видите клеймо мастера? Оно перевернуто. Зигфрид снял шестерню для чистки, а когда ставил обратно, перепутал стороны. Он поставил ее задом наперед.

Эшворт долго смотрел на клеймо. Желваки на его бледном лице дернулись.

— Задом наперед. — Лорд стиснул зубы. — Гильдейский мастер с пятидесятилетним стажем остановил древний артефакт, уничтожил половину моего сада и едва не лишил поместье маны, потому что не смог правильно поставить одну шестеренку?

— Если зубья не сходятся, шестерня не будет крутиться.

Агата взяла деталь, поднялась по стремянке и насадила шестерню на ось правильной стороной. Она затянула крепежные винты и капнула на зубья лунной смазки.

— Запускаю! — крикнула она вниз.

Агата толкнула бронзовое кольцо орбиты Юпитера.

Шестерня мягко вошла в зацепление с главной осью. Зубья идеально совпали. Кольцо дрогнуло и начало медленно вращаться по своему кругу. Вслед за ним в движение пришли и остальные планеты: Марс, Венера, Сатурн.

Часы издали глубокий, ровный гул. Маятники мерно раскачивались.

Агата спустилась со стремянки и начала собирать инструменты.

Лорд Эшворт стоял перед часами, заложив руки за спину. Он наблюдал за движением золотых планет.

— Знаете, Флетчер. — Лорд не отрывал взгляда от циферблата. — Я всегда презирал Ремесленную Гильдию. Они монополизировали знания, установили непомерные цены и превратили искусство в конвейер. Я терпел их только из-за отсутствия выбора. Вы доказали мне, что их стандарты — это фикция.

Он повернулся к Агате.

— Я хочу нанять вас в качестве личного мастера. Вы будете обслуживать все механизмы в поместье. Плату назовете сами.

Агата замерла с отверткой в руке. Должность личного мастера при влиятельном аристократе обеспечила бы ей безбедную жизнь до старости. Никаких проблем с долгами, никаких придирок инспектора Кротова.

Но она вспомнила пыльную мастерскую на улице Медных Звонов. Вспомнила тикающего на полке Бальтазара, запах стружки и перепачканного сажей Кристиана в Башне Времени.

— Я благодарна вам за предложение, лорд Эшворт. — Агата опустила отвертку в саквояж. — Но я вынуждена отказаться.

Эшворт нахмурился.

— Вы отказываетесь от покровительства Эшвортов? Вас пугает репутация моего рода?

— Дело не в репутации. Дело в свободе. — Девушка защелкнула саквояж. — Мой дядюшка Корнелиус оставил мне мастерскую. Там мой дом и мои клиенты: пекари, мясники, соседи. Став вашим личным мастером, я принадлежу только вам. А я хочу чинить вещи для всех.

Лорд долго смотрел на нее.

— Свобода — дорогое удовольствие в нашем городе, Флетчер. Гильдия не простит вам вашей независимости. Особенно после Башенных Часов.

— Я справлюсь.

— Надеюсь. — Эшворт подошел к столу и позвонил в маленький серебряный колокольчик. Двери библиотеки распахнулись, пропуская управляющего Томаса. — Томас, проводите мастера Флетчер к карете. Добавьте к ее оплате еще двадцать золотых монет. За оперативность и честность.

Агата слегка поклонилась.

— До свидания, лорд Эшворт.

Орбита Юпитера на циферблате совершила свой первый полный оборот, когда Агата выходила из библиотеки.

Карета доставила Агату к дверям мастерской уже за полночь. Метель на улице разыгралась не на шутку. Снег засыпал брусчатку толстым слоем.

Девушка открыла замок и вошла внутрь. В помещении было темно и холодно. Буржуйка давно остыла.

Агата бросила саквояж на пол. Она упала на жесткую кровать в углу комнаты прямо в пальто и мгновенно уснула.

Утро началось с грохота.

Агата подскочила на кровати, хватаясь за рукоятку отвертки в кармане пальто. В распахнутом проеме входной двери стояли двое дюжих стражников в синих мундирах. Между ними возвышался инспектор Кротов.

— В чем дело? — Агата спустила ноги на ледяной пол.

Кротов прошел в центр мастерской, оглядывая стружку и детали на верстаке.

— Техническая инспекция, мастер Флетчер. — Инспектор постучал тростью по полу. — В Городской Совет поступила анонимная жалоба. Вас обвиняют в том, что Вы использовании запрещенные алхимические составы при ремонте артефактов.

— Это абсурд! — Девушка встала. — Я использую только стандартную лунную смазку и акустическую смолу.

— Мы это проверим. — Кротов махнул рукой стражникам. — Осмотреть помещение. Ищите несертифицированные реактивы.

Стражники принялись переворачивать мастерскую. Они открывали ящики верстака, скидывали на пол коробки с деталями и переворачивали банки с легальными смазками.

Агата стиснула зубы. Кротов мстил за ее победу в Ратуше и пытался найти повод закрыть «Золотую шестеренку».

Один из стражников подошел к полке, на которой спал Бальтазар. Он схватил механического кота за медный загривок.

— А это что за чудище? — Стражник встряхнул артефакт.

Бальтазар проснулся. Хрустальные глаза вспыхнули фиолетовым светом. Кот зашипел и выпустил струю горячего пара прямо в лицо стражнику. Мужчина отшатнулся и выронил артефакт.

Бальтазар приземлился на все четыре лапы. Он выгнул медную спину, громко затикал и хлестнул латунным хвостом по ногам обидчика.

— Уберите эту тварь! — рявкнул Кротов, отступая к двери.

Агата присела и подставила руки. Бальтазар запрыгнул ей на плечо, продолжая шипеть на инспектора.

— Это сертифицированный механический артефакт. — Девушка выпрямилась. — Вы ничего не найдете, господин инспектор. Моя мастерская чиста.

Стражники закончили осмотр. Запрещенных реактивов они не нашли.

Кротов скривил губы.

— Не радуйтесь, Флетчер. Если я не нашел грязную алхимию, это не значит, что вы соблюдаете правила.

Он достал из папки лист бумаги и перьевую ручку.

— Выписываю вам штраф. Десять серебряных монет за отсутствие защитного экрана над зоной пайки.

— Огнетушитель иллюзий? — Агата шагнула вперед. — У меня механическая мастерская. Я не создаю иллюзий.

— Вы работаете в паре с мастером Кристианом. — Инспектор ехидно улыбнулся. — Значит, вы обязаны иметь средства защиты от магических пожаров. Таков устав. У вас есть два дня на оплату штрафа, иначе я опечатаю дверь.

Он протянул ей выписанную квитанцию.

Агата выхватила бумагу из его рук. Кротов развернулся и вышел на улицу в сопровождении стражников.

Девушка осталась одна посреди разгромленной мастерской. Бальтазар спрыгнул с ее плеча и начал обнюхивать разбросанные детали. Из-под перевернутого ящика вылез перепуганный Тихон.

Агата опустилась на табурет. У нее были эти двадцать пять серебряных монет благодаря заказу лорда Эшворта, но Кротов целенаправленно высасывал из нее ресурсы перед началом главных работ в Башне Времени.

Она скомкала квитанцию и бросила ее в холодную топку буржуйки.

Дверь тихонько скрипнула. В мастерскую заглянула Марта с большой корзинкой в руках.

— Агата? Я видела стражу. Все в порядке?

Марта зашла внутрь и ахнула при виде разгрома.

— Этот проклятый Кротов! Он перевернул все вверх дном!

Агата потерла лицо ладонями.

— Он выписал мне штраф за отсутствие того, чего у меня не должно быть. Пытается выжить меня из Гильдии.

Пекарша поставила корзинку на стол и откинула полотенце. Внутри лежал огромный, горячий яблочный пирог. Аромат корицы и печеных яблок мгновенно вытеснил запах сырости.

— Не вешай нос, девочка. — Марта начала собирать разбросанные коробки с пола. — Этот крючкотвор подавится своим ядом. Ты спасла половину улицы от бешеных метел. Мы не дадим тебя в обиду.

В дверях появился Кристиан. Парень держал в руках бутылку темного стекла.

— Слышал, у нас техническая инспекция? — Он осмотрел бардак. — Кротов в своем репертуаре.

Кристиан подошел к верстаку и поставил бутылку рядом с пирогом.

— Ягодная наливка. Отлично подходит после общения с гильдейскими чиновниками.

Инспектор мог выписывать штрафы и переворачивать ее мастерскую вверх дном, но у нее появились друзья.

Девушка улыбнулась.

— Спасибо вам.

Кристиан разлил наливку по кружкам.

— За «Золотую шестеренку», — сказал он и поднял кружку. — И за то, чтобы Кротов подавился своим уставом.

— За мастерскую! — поддержала Марта.

Они выпили, и Марта разрезала пирог на куски. Они сидели за разгромленным верстаком, ели горячее яблочное тесто и разговаривали. Бальтазар нашел в углу старый ботинок, забытый стражником в спешке, вцепился медными зубами в кожаный шнурок и принялся его жевать.

Марта рассказывала сплетни с торговой площади. Кристиан делился секретами иллюзорных матриц. Агата слушала, попивая горячую ягодную наливку. Завтра ей предстояло уплатить штраф и начать работу в Башне Времени, но сегодня она сидела в компании друзей.

Глава 25. Дыхание времени.

В башне густо пахло машинным маслом и старой пылью. Агата легла на деревянный настил, зажала фонарик плечом и просунула руку между тяжелыми бронзовыми шестернями. Пальцы с трудом нащупали скользкую от смазки гайку крепления маятника. Гаечный ключ постоянно срывался с граней. Костяшки пальцев саднили от свежих ссадин.

— Держу! — крикнул Кристиан сверху.

Парень висел на страховочном тросе под самым куполом башни и удерживал руками гигантскую линзу для проекции звездного неба. Трос скрипел под его весом. Голубоватое свечение вокруг стеклянного диска потускнело от нехватки маны иллюзиониста.

— Еще пол-оборота!

Агата навалилась на рукоятку ключа. Гайка провернулась с визгом металла. Бронзовый вал маятника намертво сцепился с главным распределительным колесом. Девушка вытащила руку из шестерен, села на доски и выдохнула.

— Готово. Отпускай.

Кристиан ослабил хватку. Линза плавно опустилась в направляющие пазы с тихим щелчком. Парень обмяк на ремнях и вытер лоб рукавом рубашки.

До Зимнего Солнцестояния оставалось три дня. Инспектор Кротов приходил в башню каждое утро. Он высматривал малейшие нарушения в работе, придирался к толщине крепежных болтов и запаху растворителя. Его раздражало присутствие Бальтазара, так как механический кот отвлекал гильдейцев своими кошачьими повадками.

Механизм Главных Часов был собран на девяносто процентов. Агата и Кристиан спали по три часа в сутки прямо в башне. Они грелись ягодной наливкой и яблочными пирогами от фрау Марты.

— Спускайся. — Агата встала. — Нужно провести тестовый запуск маятника.

Кристиан отцепил карабин и спустился по деревянной лестнице. Под глазами парня темнели глубокие круги от бессонницы.

— Если этот кусок бронзы не закачается, я распилю его на пресс-папье, — проворчал он, подходя к верстаку с инструментами.

Агата подошла к кованому рычагу пускового механизма. Холодный от конденсата металл скользил в руках. Девушка обхватила его ладонями.

— Запускаю.

Она потянула рычаг вниз.

Внутри башни раздался тяжелый гул. Металлические тросы натянулись со звоном. Бронзовые шестерни дрогнули.

Маятник из акустической бронзы висел на длинном стальном подвесе. Гул нарастал. Шестерни скрипели от трения ржавого металла, но маятник не двигался.

Агата пустила импульс Резонанса сквозь рычаг. Она пропустила ману по металлическим связям к подвесу маятника.

— Не идет. — Девушка отпустила рычаг. Гул шестерен стих.

Кристиан подошел к подвесу маятника с фонариком.

— Трос целый. Крепления на месте. Почему он не качается?

Агата закрыла глаза от усталости. Она вспомнила чертежи Корнелиуса. Распределительный вал, система противовесов, пружинный блок. Каждый болт находился на своем месте.

— Балансир. — Агата открыла глаза.

Она схватила фонарик и поднялась по стремянке к верхней части маятника. Луч света упал на небольшую латунную деталь в форме полумесяца. Балансир соединял трос маятника с шестерней привода.

Агата вставила монокль. Деталь стояла ровно, а зазоры выглядели идеальными.

— Я не понимаю, — прошептала девушка.

Она приложила палец к балансиру и пустила ману. Девушка уловила искаженное эхо резонанса. Металл проводил звук неравномерно, и акустическая петля обрывалась.

— Он поставлен задом наперед.

Кристиан поднялся на пару ступенек стремянки.

— Задом наперед? Но клеймо мастера на лицевой стороне. Я сам его чистил вчера.

— Клеймо на лицевой стороне. — Агата сжала губы. — Но сам балансир перевернут. Кто-то снял его во время последней попытки ремонта полвека назад и поставил обратно неправильно. А мы просто очистили его от ржавчины и закрепили.

Она достала из кармана тонкую отвертку.

— Механика не прощает таких ошибок. Деталь выточена так, чтобы проводить ману в определенную сторону. Переворачиваешь деталь — появляется тупик.

Девушка начала выкручивать микроскопические винты балансира. Пальцы не слушались от усталости и холода. Винты поддавались с трудом.

Агата сняла деталь и перевернула тяжелый латунный полумесяц. Второе клеймо мастера оказалось на внутренней стороне, прилегающей к оси.

— Корнелиус писал об этом в дневнике, — пробормотала она. — Никогда не верьте чужой сборке. Верьте только звуку металла.

Она вставила деталь на место и затянула винты. Балансир вошел в пазы с тихим щелчком.

Агата пустила импульс Резонанса. В этот раз мана беспрепятственно прошла по круглому контуру детали и достигла подвеса маятника. Звук металла стал чистым.

— Готово. — Девушка спустилась со стремянки. — Пробуем еще раз.

Она подошла к пусковому рычагу. Кристиан встал рядом. Агата обхватила холодный металл и потянула вниз.

Тросы натянулись. Бронзовые шестерни дрогнули.

Тяжелый диск маятника вздрогнул. Амплитуда начала увеличиваться. Шестерни закрутились, передав движение от маятника к барабанам памяти и распределительным валам.

Башня наполнилась ритмичным тиканьем. Звук металла заглушал шум ветра за окном.

— Работает! — крикнул Кристиан сквозь гул шестерен.

Агата смотрела на раскачивающийся маятник. Они запустили сердце Главных Башенных Часов.

— Иллюзии! — Девушка повернулась к парню. — Проверь матрицу!

Кристиан взбежал по лестнице на второй ярус. Он положил руки на светящийся камень матрицы.

— Свет идет ровно! — донесся его голос сверху. — Линзы сфокусированы. Циферблат проецирует ночное небо.

Агата прислонилась спиной к деревянному столбу и сползла на пол. Ноги больше не держали. Мышцы мелко дрожали от перенапряжения последних недель.

Кристиан спустился вниз, сел рядом с ней на грязный пол и вытянул длинные ноги. Лицо парня было покрыто разводами сажи. На щеке краснела свежая царапина.

Они сидели в тишине под мерное тиканье гигантского механизма. Звук часов больше не пугал.

Бальтазар дремал на саквояже. Внезапно механический кот вскинул голову. Хрустальные глаза вспыхнули фиолетовым светом. Он зашипел и выгнул медную спину.

Внизу скрипнула дверь. По деревянным ступеням раздались тяжелые шаги.

Агата и Кристиан вскочили на ноги.

На первый ярус поднялся инспектор Кротов. За ним следовала группа гильдейских мастеров.

Кротов окинул взглядом работающий механизм. Он поморщился от громкого тиканья маятника и гула вращающихся шестерен.

— Инспектор. — Агата шагнула вперед. — Механизм запущен. Иллюзии и акустика синхронизированы. Проект выполнен на два дня раньше срока.

Кротов оперся обеими руками на свою трость.

— Я вижу, Флетчер. Вы починили это старье. Но вы не выполнили условия контракта.

— О чем вы говорите? — Кристиан встал рядом с Агатой. — Часы работают. Иллюзия транслирует звездное небо.

Пожилой мастер Гильдии выступил вперед.

— Механизм работает нестабильно. Акустический фон нарушен.

— Ложь! — Крикнула Агата. — Я проверяла каждый узел с помощью Резонанса. Акустика идеальна.

Кротов холодно усмехнулся.

— Мы используем собственные приборы.

Мастер Гильдии достал из чемодана латунный прибор со стеклянными колбами. Он приложил инструмент к вращающейся шестерне. Жидкость в колбах поменяла цвет на мутно-коричневый.

— Уровень магического искажения превышает норму в три раза. — Мастер убрал прибор. — Контур дестабилизирован. Вы использовали грязные сплавы. Если часы пробьют полночь на Праздник Огней, акустическая волна разрушит стекла в ближайших домах.

— Это подтасовка. — Кристиан шагнул к мастеру. — Ваша колба реагирует на пыль, а не на ману.

Двое гильдейцев оттеснили парня от прибора.

Кротов постучал тростью по полу.

— Контракт аннулирован, мастер Флетчер. Гильдия берет управление ремонтом в свои руки.

— Вы не имеете права. — сказала Агата. — Бургомистр лично утвердил наш проект.

— Бургомистр заботится о безопасности граждан. — Инспектор посмотрел на мастеров. — Начинайте демонтаж. Снимите оптическую матрицу и замените акустическую мембрану колокола.

Мастера двинулись к деревянной лестнице.

— Нет!

Агата перепрыгнула через ящик с инструментами и встала на нижней ступеньке.

Кротов сузил глаза.

— Вы препятствуете работе Гильдии, Флетчер? Это уголовное преступление. Стража!

В башню вошли четверо городских стражников в синих мундирах.

— Выведите этих двоих на улицу, — скомандовал инспектор. — А мастерскую «Золотая шестеренка» опечатать в счет уплаты штрафов.

Стражники двинулись на Агату и Кристиана.

Бальтазар издал громкий металлический визг. Механический кот прыгнул с саквояжа прямо на лицо ближайшего стражника. Медные когти впились в кожаный шлем. Стражник заорал и попытался оторвать от себя артефакт.

Кристиан ударил второго стражника кулаком в челюсть. Мужчина покачнулся, но устоял на ногах. Двое других навалились на парня и заломили ему руки за спину.

Агата попыталась помочь Кристиану, но гильдейский мастер грубо оттолкнул ее. Девушка упала на спину, больно ударившись затылком о деревянный настил. В глазах потемнело.

Сквозь звон в ушах она слышала крики Кротова. Бальтазар со звоном ударился о каменную стену и затих.

Крепкие руки схватили Агату за плечи и подняли на ноги. Стражник потащил ее к выходу. Кристиана вывели следом.

Их вышвырнули на улицу под проливной дождь. Дверь башни с грохотом захлопнулась. Лязгнул засов.

Агата упала на колени на мокрую брусчатку. Ледяная вода мгновенно пропитала тонкое платье. Девушка смотрела на закрытые двери Ратуши. Они потеряли контракт, пятьсот золотых монет и мастерскую. Бальтазар остался внутри, разбитый об стену.

Кристиан опустился на колени рядом с ней. Из разбитой губы парня текла кровь.

— Агата — Он дотронулся до ее плеча.

Девушка подняла взгляд на вершину башни. За каменными стенами мерно тикал маятник.

— Они сломают их. — Агата сглотнула. — Они не понимают акустики звездного стекла. Если они заменят мембрану колокола, стеклянный шов срезонирует и разорвет бронзу на куски.

Кристиан вытер кровь с лица рукавом.

— Пусть ломают. Это их проблема. Пойдемте, Флетчер. Вы промерзнете до костей.

Парень помог ей подняться. Они медленно побрели по пустой, залитой дождем площади в сторону Ремесленного квартала.

Возле дверей «Золотой шестеренки» стояли двое стражников. На дубовой створке красовалась широкая бумажная лента с красной сургучной печатью Ремесленной Гильдии. Мастерская была опечатана.

Агата смотрела на бумажную ленту. Внутри, в теплой стружке под верстаком, прятался Тихон. Теперь он был заперт без молока и тепла буржуйки.

Кристиан взял ее за руку.

— Идемте ко мне в лавку. Там есть печь и сухая одежда.

Агата молча кивнула.

Лавка иллюзий встретила их темнотой и запахом озона. Кристиан зажег свет, растопил печь и достал из шкафа суконное одеяло.

— Завернитесь. Я заварю горячий отвар.

Агата села в кресло у печи и укуталась в одеяло. Девушка смотрела на пламя в топке.

Кристиан всучил ей в руки горячую кружку с травяным зельем. Напиток обжигал горло.

Парень сел на пол напротив нее.

— Что мы будем делать? — тихо спросила Агата.

Кристиан усмехнулся.

— Выспимся. Завтра пойдем на рынок искать работу подмастерьями. Без мастерских и без патентов Гильдии мы не имеем права брать заказы.

— Я не хочу быть подмастерьем, Кристиан. Я мастер.

— У нас нет выбора. Кротов уничтожил нас.

Агата отпила глоток зелья. Она вспомнила шестерни Башенных Часов. Гильдейские мастера собирались заменить мембрану колокола. Они не понимали, что звездное стекло требует особой акустической волны.

Если они ударят в колокол с обычной мембраной, стекло не выдержит диссонанса. Оно разобьется на осколки, а колокол расколется. Тяжелые куски бронзы проломят перекрытия башни и рухнут вниз. Ровно в полночь на Праздник Огней толпа горожан соберется на площади перед Ратушей.

Агата резко поставила кружку на пол.

— Они убьют людей.

Кристиан поднял глаза.

— Что?

— Звездное стекло не выдержит удара стандартной мембраны. Я рассчитывала акустику под специальную частоту. Если они ударят в него в полночь, стекло разлетится. Бронза рухнет на площадь, и осколки посекут толпу.

Кристиан побледнел.

— Кротов и его мастера не знают свойств звездного стекла. Они думают, что это обычная алхимическая заплатка.

— Мы должны предупредить бургомистра. — Девушка вскочила с кресла. Одеяло упало на пол.

— Бургомистр нас не послушает. Нас не подпустят к Ратуше.

— Тогда мы остановим часы сами.

Кристиан медленно поднялся на ноги.

— Флетчер, башня охраняется. Там полно гильдейских мастеров и городской стражи. Мы не сможем пробраться туда.

Агата подошла к парню.

— Кристиан, у вас в лавке есть запасы живого серебра? И кристаллы для матриц иллюзий?

Парень нахмурился.

— Есть немного. Зачем вам?

— Ваши артефакты дарят людям то, чего им не хватает. — Девушка схватила его за рукав. — Нам сейчас не хватает армии для прорыва в башню. Сделайте ее.

Кристиан несколько секунд смотрел на Агату. Его губы растянулись в азартной улыбке.

— Я механик. А вы мастер иллюзий.

Они бросились к рабочим столам. До Праздника Огней оставалось три дня. За это время им нужно было собрать арсенал артефактов для взлома охраны Ратуши. Агата достала из кармана свой настроечный камертон.

Глава 26. Щедрая оплата и новые хлопоты.

Кристиан разложил на верстаке кусок плотного картона и прижал углы чугунными гирьками. Агата склонилась над столом. Угольный карандаш на бумаге прочертил план нижнего яруса Ратуши.

— Стража стоит здесь и здесь. — Кристиан ткнул карандашом в две точки у входа в Башню Времени. — Они меняются каждые четыре часа. Гильдейцы сидят внутри круглосуточно. Переделывают нашу оптику под свои стандарты.

Агата достала из кармана серебряную монету и положила ее поверх чертежа.

— Нам нужно отвлечь стражу снаружи и нейтрализовать мастеров внутри, не причинив им вреда. Мы не убийцы, Кристиан. Мы просто должны добраться до маятника и остановить его до удара в колокол.

Парень подошел к шкафу с реактивами и вытащил небольшой стеклянный шар с густым фиолетовым туманом внутри.

— Для стражи у меня есть это. Свето-шумовая иллюзия пятого порядка. Если разбить ее на площади, она создаст проекцию разъяренного огнедышащего медведя. Стража побежит ловить иллюзию, и у нас будет ровно три минуты на прорыв внутрь.

— А для гильдейцев? — Девушка покрутила в пальцах настроечный камертон.

Кристиан поставил на стол флакон с живым серебром.

— Для гильдейцев понадобится ваша механика, Флетчер. Мы сделаем акустические ловушки. Вы соберете простейшие пружинные таймеры, а я подключу к ним капсулы с усыпляющей маной.

Агата кивнула.

Три дня до Праздника Огней прошли в лихорадочной работе. Лавка иллюзий превратилась в осажденную крепость. Они занавесили окна плотной тканью от любопытных глаз.

Еды не хватало. Марта несколько раз пыталась передать им свежий хлеб через заднее окно, но патрули городской стражи на улице Медных Звонов усилились. Пекарша не рискнула подходить близко к опечатанной «Золотой шестеренке» и лавке Кристиана. Агата и Кристиан перебивались черствыми сухарями и остатками травяного чая.

Утром накануне Праздника Огней работа закончилась. На верстаке лежали пять акустических ловушек в латунных корпусах и стеклянный шар с иллюзией медведя.

Агата сидела на полу у остывшей печи, прижав колени к груди. Голод и бессонница давали о себе знать.

В дверь лавки громко постучали.

Кристиан жестом приказал Агате молчать, подошел к двери и прислушался. Стук повторился.

— Мастер Кристиан! Это Томас, управляющий лорда Эшворта! Я знаю, что вы там!

Агата поднялась с пола и подошла к двери. Кристиан отодвинул засов.

На пороге стоял управляющий Томас в длинном дорожном плаще. В руках он держал тяжелый холщовый мешок.

— Вы с трудом открываете двери, мастер Кристиан. — Томас переступил порог. Он окинул взглядом занавешенные окна и бледные лица ремесленников.

— Мы не ждали гостей. — Кристиан закрыл дверь на засов. — Что вам нужно?

Управляющий поставил холщовый мешок на пол.

— Господин лорд прислал меня с поручением. До поместья дошли слухи о вашем изгнании из Ратуши и опечатывании мастерской госпожи Флетчер. Лорд Эшворт недоволен. Он считает, что Гильдия перешла границы дозволенного.

Томас развязал мешок, достал оттуда увесистый кошель и протянул его Агате.

— Что это? — Девушка не спешила брать деньги.

— Ваша плата за ремонт астрономических часов. Сто золотых монет.

Агата нахмурилась.

— Вы уже заплатили мне эти деньги. Я получила их в библиотеке.

Томас тонко улыбнулся.

— Те деньги конфисковал инспектор Кротов при обыске в вашей мастерской. Это вторая часть вашей платы. Лорд Эшворт не привык, чтобы его мастеров обворовывали гильдейские чиновники.

Девушка взяла кошель. Тяжесть золота холодила пальцы.

— Благодарите лорда, Томас. Но золото не остановит Башенные Часы. Кротов собирается запустить их в полночь, и колокол расколется.

Управляющий кивнул.

— Господин лорд в курсе акустических свойств звездного стекла. Он не выйдет на площадь сегодня вечером и запретил прислуге покидать поместье.

Томас повернулся к выходу, но остановился у двери.

— Лорд Эшворт просил передать вам еще кое-что, мастер Флетчер.

Мужчина залез во внутренний карман плаща, достал небольшой предмет, завернутый в мягкую замшу, и протянул сверток Агате.

Девушка развернула замшу. На ладони лежал Бальтазар.

Медный корпус кота был помят, одна лапа болталась на погнутом штифте, но хрустальные глаза слабо светились фиолетовым светом. Оптическая матрица внутри грудной клетки пульсировала.

Агата прижала холодный металл к груди.

— Как он у вас оказался?

— Я выкупил его у одного из стражников за пару серебряных. — Томас поправил воротник. — Стражник собирался сдать его в металлолом. Лорд решил, что этот артефакт будет вам полезен.

Управляющий надел шляпу.

— И еще. В мешке лежит провизия. Вяленое мясо, сыр, хлеб.

Томас вышел на улицу, и дверь за ним закрылась.

Агата опустилась на кресло, не выпуская Бальтазара из рук. Механический кот тихо затикал. Кристиан подошел к мешку и вытащил круг свежего сыра.

— Кажется, у нас появился могущественный покровитель, соседка.

Они поели. Агата выправила помятый корпус Бальтазара плоскогубцами и закрепила болтающуюся лапу. Кот спрыгнул на пол и начал обнюхивать углы лавки.

Остаток дня ушел на проверку снаряжения. Агата рассовала акустические ловушки по карманам куртки. Кристиан закрепил сферу с иллюзией медведя на поясе.

Вечерело. С улицы доносился шум собирающейся толпы. Жители Тиходола стягивались к центральной площади в ожидании Праздника Огней и пуска Главных Башенных Часов.

Кристиан подошел к окну и отодвинул край ткани.

— Площадь забита людьми. Бургомистр велел расставить по периметру жаровни с углями. Кротов стоит у входа в башню с охраной.

Агата проверила наличие камертонов в футляре.

— Пора.

Они вышли из лавки через черный ход. Узкие проулки Ремесленного квартала пустовали, так как все ушли на праздник. Агата и Кристиан пробирались задворками и держались в тени зданий.

Бальтазар бежал следом, стараясь не звенеть медными лапами по камням.

Они остановились в узкой подворотне, выходящей на центральную площадь. До Ратуши было около сотни ярдов.

У тяжелых дверей Башни Времени стояли четверо стражников с алебардами. Инспектор Кротов расхаживал перед ними.

Кристиан снял с пояса стеклянный шар с фиолетовым туманом.

— Готовы, Флетчер?

Агата кивнула и достала из кармана акустическую ловушку.

Парень бросил шар в центр площади, прямо в гущу толпы. Стекло со звоном разлетелось о брусчатку.

Раздался громкий рев.

Из фиолетового дыма выросла фигура разъяренного медведя, сотканная из плотного света. Иллюзия встала на задние лапы и замахнулась когтистой лапой на ближайшую жаровню. Горящие угли разлетелись в стороны.

Толпа взвизгнула и бросилась врассыпную.

— Демон! Магия вырвалась из-под контроля! — кричали люди.

Кротов отскочил от дверей башни.

— Стража! — закричал инспектор. — Убейте эту тварь! Не дайте ей сорвать праздник!

Четверо охранников опустили алебарды и побежали на светящегося медведя.

— Сейчас! — скомандовал Кристиан.

Они выбежали из подворотни и рванули к дверям Башни Времени. Никто не обращал на них внимания.

Агата первая подбежала к дубовым створкам. Двери были не заперты. Девушка толкнула железо, и они с Кристианом юркнули внутрь. Бальтазар проскользнул следом.

Внутри башни было светло. Газовые рожки горели на полную мощность. На первом ярусе никого не оказалось. Маятник раскачивался с огромной амплитудой.

Агата достала камертон.

— Я наверх, к колоколу. — Она посмотрела на Кристиана. — Задержу мастеров. Ты блокируй нижний привод. Если они попытаются запустить систему боя отсюда, руби тросы.

Кристиан кивнул и достал из саквояжа тяжелые кусачки по металлу.

Агата побежала по деревянной лестнице вверх. Ступени скрипели под ногами. На втором ярусе, у оптического циферблата, тоже никого не оказалось.

Девушка поднялась на третий ярус. У системы рычагов стояли двое гильдейских мастеров. Они громко переговаривались, настраивая натяжение цепей.

Агата выдернула чеку на латунной ловушке и бросила ее на доски прямо под ноги мастерам.

Пружинный таймер щелкнул. Капсула внутри корпуса разбилась.

Мастера закашлялись. Один из них попытался схватить Агату, но его движения стали вялыми. Гильдеец осел на пол, погружаясь в глубокий магический сон. Второй мастер упал рядом с ним через секунду.

Агата перешагнула через спящие тела и побежала дальше.

Четвертый ярус. Пятый. В боку кололо, но девушка не сбавляла темп. До полуночи оставались минуты.

Она вылетела на верхнюю площадку башни.

Бронзовый колокол тускло отсвечивал в темноте. Огромный стальной молот был отведен назад, готовый нанести первый удар. Серебристый шов из звездного стекла тянулся по боку колокола.

Возле молота стоял пожилой мастер в гильдейском сюртуке. Он держал руку на стопорном рычаге.

Агата достала вторую ловушку.

Мастер обернулся на звук шагов.

— Ты! Как ты сюда попала?

Мужчина выхватил из-за пояса тяжелый гаечный ключ и шагнул к Агате. Девушка бросила ловушку, но мастер отбил ее ключом в полете. Латунный цилиндр отлетел к бойнице и упал наружу.

— Кротов приказал не подпускать вас к механизму! — Мастер замахнулся ключом.

Агата отступила на шаг. У нее не было оружия.

Внезапно раздался громкий металлический визг. Бальтазар прыгнул с деревянных стропил прямо на спину мастера. Медные когти впились в ткань сюртука.

Мужчина заорал, выронил ключ и попытался сбросить кота.

Агата подскочила к стопорному рычагу молота и схватилась за холодный металл. Ей нужно было заблокировать механизм сброса.

Она достала из кармана камертон с частотой 128 Гц. Девушка ударила им по наковаленке на рычаге и прижала к оси стопора. Мана хлынула в металл.

Но маны не хватило. Бессонница и голод истощили резервы Агаты. Резонанс получился слабым.

Мастер скинул Бальтазара на пол и бросился к Агате. Он с силой оттолкнул девушку от рычага. Агата упала на доски.

— Полночь! — крикнул мастер, глядя на часы на запястье.

Он потянул стопорный рычаг на себя.

Стальной молот с громким лязгом освободился от зажимов. Огромная болванка на длинной ручке качнулась вперед.

Агата закричала.

Молот с чудовищной силой ударил по бронзовому боку колокола.

Раздался звук, от которого заложило уши. Это был не чистый, глубокий звон.

Серебристый шов на колоколе вспыхнул ослепительно белым светом.

Агата закрыла голову руками и прижалась к полу.

Раздался взрыв.

Бронза не выдержала внутреннего напряжения. Огромный колокол раскололся на несколько кусков. Тяжелые осколки металла и светящегося стекла дождем посыпались вниз.

Один из крупных кусков бронзы проломил деревянный настил площадки прямо под ногами гильдейского мастера. Мужчина с криком рухнул вниз, в темную шахту башни.

Агату подбросило в воздух. Доски под ней затрещали. Она покатилась к краю площадки и едва успела ухватиться за обломок деревянных перил. Ее ноги повисли в пустоте.

Внизу стоял грохот. Куски колокола проламывали ярус за ярусом, круша латунные барабаны и разрывая цепи.

Агата висела на одной руке. Пыль и осколки стекла сыпались ей на голову.

— Кристиан! — закричала она.

Ответа не было.

Доски под рукой Агаты жалобно скрипнули.

Сильная рука схватила ее за запястье.

Агата открыла глаза. Кристиан лежал на краю площадки. Лицо парня покрывала кровь и сажа. Он тянул ее вверх.

— Держу! — прохрипел парень.

Агата свободной рукой ухватилась за край доски и подтянулась. Кристиан рывком затащил ее на настил.

Они лежали на дрожащих досках. Вокруг рушилась Башня Времени.

— Я не успела. — Агата сглотнула пыль. — Они ударили в колокол.

— Зато мы живы. — Кристиан сел. — Я перекусил тросы нижнего привода, когда начался обвал. Это остановило маятник. Вся кинетика ушла в разрушение башни. На улицу осколки не упадут. Площадь в безопасности.

Агата села рядом с ним и посмотрела вниз. В центре шахты зияла огромная дыра. Механизм Главных Часов превратился в груду искореженного железа.

Бальтазар захромал к Агате и потерся помятым боком о ее плечо. Девушка обняла механического кота.

Внизу хлопнула дверь. На первый ярус вбежал инспектор Кротов с десятком стражников. Инспектор посмотрел на разрушенный механизм.

— Вы арестованы, Флетчер! — завопил Кротов. — Вы и ваш подельник! Вы уничтожили Главные Часы! Стража, взять их!

Агата посмотрела на Кристиана. Парень достал из кармана последний стеклянный шар с фиолетовым дымом.

— Нам пора уходить, соседка.

Он с силой бросил шар вниз. Стекло разбилось о стальной вал. Густой фиолетовый туман моментально заполнил первый ярус.

— К окну! — Кристиан потащил Агату к узкой бойнице.

Он достал из саквояжа моток прочной веревки с крюком на конце. Парень зацепил крюк за остатки каменной кладки подоконника и сбросил веревку наружу.

— Я первый. Бальтазар на плечи. Вы за мной.

Кристиан перелез через подоконник и начал спуск по веревке.

Агата посадила механического кота в саквояж, перекинула ремень через плечо и ухватилась за веревку. Она посмотрела на остатки разрушенной Башни Времени.

Девушка шагнула в пустоту.

Дождь со снегом хлестал по лицу. Агата спускалась по мокрой веревке. Внизу виднелась крыша соседнего здания Ратуши.

Кристиан ждал ее на плоской свинцовой крыше. Он помог девушке перебраться через парапет.

— Куда теперь? — Агата тяжело дышала.

— В лавку нельзя. И к вам в мастерскую тоже. Нам нужно укрытие.

Агата вспомнила утренний визит управляющего Томаса. Она похлопала по карману фартука, где лежал тяжелый кошель с золотыми монетами.

— У меня есть идея. Вы умеете ездить верхом?

— Приходилось. А что?

— Нам нужно в поместье на холме. Лорд Эшворт предложил мне место личного мастера. Сейчас самое время принять предложение.

Кристиан усмехнулся.

— Прятаться в замке лорда? Это безумие, Флетчер.

— Это наш единственный шанс.

Они перебрались по крышам на соседнюю улицу, избегая патрулей стражи. Агата и Кристиан угнали пару почтовых лошадей с конюшни у северной заставы, бросив конюху серебряные монеты, и галопом помчались в сторону поместья Эшворта.

Полночь они встретили в пути. Агата ехала впереди. За спиной, в Тиходоле, не было слышно ни звука. Башенные Часы так и не пробили наступление Праздника Огней.

Они въехали в открытые ворота поместья Эшворта на рассвете. Управляющий Томас уже ждал их на крыльце.

Агата спрыгнула с лошади и подошла к нему.

— Передайте лорду Эшворту, что я принимаю его предложение. У меня есть два условия.

Томас приподнял бровь.

— Какие же?

— Со мной будет работать мастер иллюзий. И мне нужна кузница с лучшим оборудованием.

Агата посмотрела на темные шпили замка. Она собиралась создать механизм, который заставит Гильдию содрогнуться. У нее были на это и средства, и мастерство.

Глава 27. Придирки инспектора.

Густой слой сажи покрывал лица Агаты и Кристиана, сидевших на каменном полу кузницы лорда Эшворта. Они прислонились спинами к теплой наковальне. В горне остывала первая пробная отливка акустической бронзы, согревая промерзшие после долгой ночной скачки кости.

Бальтазар деловито обнюхивал штабеля угля и стойки с инструментами. Механический кот полностью оправился от падения в Башне Времени, его новые медные шарниры работали гладко. Фиолетовые линзы глаз ровно светились в полумраке помещения.

Скрип дверных петель заставил их обернуться. На пороге появился управляющий Томас с уставленным тарелками подносом.

— Господин лорд приказал накормить вас, мастер Флетчер, — сухо произнес Томас и опустил поднос на деревянный стол у входа. — И вашего спутника.

Кристиан поднялся на ноги, отряхивая брюки от угольной пыли.

— Передайте лорду Эшворту нашу благодарность.

Управляющий коротко кивнул. Он не сводил с парня подозрительного взгляда.

— Слуги принесут горячую воду и чистую одежду в западное крыло. Господин лорд ожидает вас в библиотеке после полудня для обсуждения деталей пребывания в поместье.

Томас развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дубовую створку.

Агата подошла к столу. Аромат жареного мяса и горячего хлеба заполнил пространство у входа, отчего пустой желудок болезненно свело. Девушка вспомнила свой последний ужин в мастерской больше суток назад, когда Марта приносила горячий яблочный пирог.

Ремесленники ели молча. Сытость немного приглушила дрожь в руках, но мысли о разрушенной Башне Времени не отпускали.

— Кротов уже наверняка объявил нас в розыск. — Агата отломила ломоть хлеба. — Вся стража Тиходола прочесывает улицы.

Кристиан налил себе стакан молока.

— На территорию поместья Эшворта они сунуться не посмеют.

— Мы не можем прятаться здесь вечно. Моя мастерская опечатана, Тихон остался там. — Девушка посмотрела на догорающие угли в горне.

Парень со стуком поставил стакан на деревянные доски.

— Тихон найдет способ выбраться или прокормиться. Наша задача сейчас — использовать ресурсы лорда Эшворта, собрать механизм и доказать нашу правоту.

Поев и отдохнув в отведенных комнатах, Агата и Кристиан направились в библиотеку. Лорд Эшворт сидел в кожаном кресле у подножия Астрономических часов Эпох. Внутренние шестерни артефакта мерно тикали. Зимний сад за панорамным окном зеленел назло бушующей на улице метели.

— Мастер Флетчер, мастер Кристиан, — лорд кивком указал на два кресла напротив своего. — Присаживайтесь.

Ремесленники заняли места.

— До меня дошли слухи о ночном происшествии в Ратуше. — Эшворт скрестил пальцы. — Главный колокол расколот, Башня Времени разрушена изнутри. Городской Совет в панике, Праздник Огней сорван. Инспектор Кротов обвиняет вас в саботаже.

Агата крепко сжала подлокотники кресла.

— Это не саботаж, лорд Эшворт. Гильдейские мастера собирались ударить в заваренный звездным стеклом колокол с помощью обычной мембраны. Бронза обрушилась бы на площадь прямо на толпу людей.

Лорд внимательно выслушал девушку.

— Я знаю о свойствах звездного стекла. — Эшворт посмотрел на Кристиана. — Ваш подход к ремонту оказался неординарным и опасным, но вы спасли горожан от гибели. Городской Совет видит только разрушенную башню и двух ремесленников-преступников.

— Мы докажем свою правоту, — сказал Кристиан, пододвигаясь на край кресла. — Мы соберем действующую модель Башенных Часов из тех же сплавов и оптики. Мы покажем им правильный метод.

Лорд Эшворт коротко усмехнулся.

— Как вы представите ее Совету? Вас арестуют на пороге Ратуши.

Агата подалась вперед.

— Вы поможете нам. Представьте эту модель от своего имени как самый влиятельный человек в округе.

— Я не занимаюсь благотворительностью, мастер Флетчер. Вы просите меня выступить против Городского Совета и Ремесленной Гильдии, спровоцировав политический конфликт.

— Вы сами говорили о презрении к Гильдии, — Агата посмотрела лорду прямо в глаза. — Это ваш шанс доказать некомпетентность Кротова.

В библиотеке стало тихо. Лорд Эшворт поднялся из кресла, подошел к окну и посмотрел на оранжерею.

— Вы правы. Я презираю Гильдию. Мне доставит удовольствие наблюдать падение инспектора Кротова. — Он повернулся к ремесленникам. — Я предоставлю материалы, кузницу и свою библиотеку. У вас есть две недели на сборку модели. Сбой приведет вас в руки стражи.

Агата кивнула.

— Договорились.

Кузница лорда Эшворта превратилась в их новый дом. Под покровом ночи Кристиан пробрался в город и перевез из своей лавки оптические линзы, живое серебро и инструменты для шлифовки стекла.

Агата сутками пропадала у горна. Она плавила медь и олово по рецептам Корнелиуса, вытачивала латунные валы и собирала тугие пружинные блоки. Кристиан выдувал крохотные стеклянные сферы и настраивал иллюзорные матрицы.

Спустя неделю латунный каркас хронометра обрел форму.

Агата сидела за столом и настраивала балансир механизма, когда дверь кузницы открылась. Управляющий Томас вошел внутрь с запечатанным конвертом на серебряном подносе.

— Письмо для вас, мастер Флетчер.

Агата отложила пинцет и вытерла руки о фартук.

— От кого? Мое местонахождение должно оставаться в тайне.

Томас опустил поднос на стол.

— Стражник доставил его в поместье час назад. Он назвал это официальным предписанием от инспектора Кротова.

Агата сломала гербовую печать и развернула лист. Текст предписывал Ремесленной Гильдии Тиходола аннулировать патент мастера Агаты Флетчер в связи с отказом добровольно явиться в Городской Совет. Мастерская «Золотая шестеренка» подлежала конфискации. Аукцион по продаже здания и имущества был назначен через три дня.

Девушка уронила письмо на стол. Кристиан подошел к ней и быстро пробежал глазами по строчкам.

— Они продают вашу мастерскую, — парень сжал кулаки. — Кротов не стал ждать.

Агата посмотрела на красную сургучную печать.

— Я не позволю. — Она развернулась к недособранному хронометру. — У нас есть три дня на завершение модели. Мы принесем ее прямо на аукцион.

— Там будет полно стражи, нас арестуют на пороге. — Кристиан встал рядом с ней.

— Значит, мы переступим порог вместе с лордом Эшвортом.

Два дня превратились в один непрерывный рабочий цикл без сна. Ремесленники питались на ходу и пили крепкий кофе, который приносил Томас. Агата настраивала шестерни под микроскопом.

Хронометр сиял полированной латунью на столе в библиотеке лорда Эшворта. Агата переоделась в чистое платье из гардероба служанок, а Кристиан надел выглаженный сюртук. Они стояли перед лордом.

Эшворт обошел стол и осмотрел артефакт.

— Запускайте.

Агата вставила крохотный серебряный ключик в отверстие на корпусе хронометра и сделала три оборота. Внутри латунного цилиндра закрутились шестерни без единого скрипа трения. Оптическая матрица под хрустальным куполом вспыхнула. Свет упал на призмы, и над хронометром появилась проекция ночного неба. Звезды вращались и формировали контуры созвездий.

Лорд Эшворт посмотрел на миниатюрную вселенную.

— Поразительно. — Он провел рукой сквозь светящиеся точки. — Вы выполнили свою часть сделки. Теперь моя очередь.

Горожане, купцы и ремесленники плотно заняли ряды деревянных скамей. Бургомистр и инспектор Кротов сидели впереди за столом президиума. На возвышении лежал деревянный молоток аукциониста.

Агата, Кристиан и лорд Эшворт вошли в зал через главные двери. Охрана попыталась преградить им путь. Эшворт холодно посмотрел на стражников, и те отступили в стороны. Появление аристократа в компании беглых ремесленников заставило толпу замолчать.

Кротов вскочил с места и оперся на трость.

— Стража! Арестовать их! Они разрушили Башню Времени!

Лорд Эшворт поднял руку, останавливая стражников.

— Не советую вам делать поспешных шагов, инспектор. Мастер Флетчер и мастер Кристиан находятся под моей личной защитой.

Бургомистр нервно прокашлялся.

— Лорд Эшворт, при всем уважении эти люди совершили преступление и сорвали ремонт Башенных Часов.

— Они предотвратили катастрофу, бургомистр. — Эшворт подошел к столу президиума. — Я пришел сюда доказать это.

Кристиан поставил хронометр на стол перед бургомистром.

— Очередная игрушка? — Кротов посмотрел на артефакт.

Агата шагнула вперед.

— Это действующая модель Башенных Часов. Она собрана по чертежам, которые мы предлагали для ремонта. И она работает.

Девушка повернула серебряный ключ. Хронометр ожил, выпустив проекцию звездного неба над хрустальным куполом. Бургомистр завороженно смотрел на артефакт. По залу поползли удивленные шепотки купцов.

— Это фокус! — сорвался на крик Кротов. — Они разбили колокол в Башне Времени!

Агата достала из кармана настроечный камертон.

— Колокол получил повреждения до нас, инспектор. Мы заварили трещину звездным стеклом. Этот материал обладает невероятной плотностью, но требует особой акустической настройки.

Она повернулась к бургомистру.

— Господин бургомистр, ваши гильдейские мастера собирались использовать для колокола стандартную мембрану из прессованной кожи. Звездное стекло не выдерживает грубых вибраций. От удара стекло бы разлетелось, и тяжелые осколки бронзы рухнули бы на площадь. Мы остановили их.

Кротов густо покраснел.

— Ложь! Звездное стекло — это обычное стекло! Оно не взрывается от звука!

Агата посмотрела на инспектора.

— Вы так уверены?

Девушка достала из кармана осколок звездного стекла, оставшийся после шлифовки линз, и положила его на стол. Затем она вытащила из саквояжа стандартную гильдейскую мембрану из плотной кожи.

— Смотрите.

Агата ударила камертоном по столу и прижала вибрирующее основание к гильдейской мембране. Жесткая кожа задребезжала. Она приблизила дребезжащую кожу к осколку звездного стекла.

Акустическая волна коснулась стекла, и осколок с громким хлопком разлетелся на сверкающие крошки.

Толпа в зале ахнула и замолчала.

Бургомистр побледнел и посмотрел на Кротова.

— Вы утверждали об опасности их методов.

— Это трюк! — Кротов попятился. — Алхимический фокус!

Лорд Эшворт тяжело оперся руками о стол.

— Единственный фокус здесь, инспектор, это ваша некомпетентность.

Бургомистр вытер пот со лба платком. Он посмотрел на Агату.

— Мастер Флетчер. Вы спасли город.

Агата выпрямила спину.

— Я выполняю свою работу, господин бургомистр. Аукцион по продаже моей мастерской отменяется?

Бургомистр сглотнул.

— Отменяется. Но долг в триста золотых монет перед Гильдией все еще существует.

Лорд Эшворт достал из внутреннего кармана сюртука увесистый мешочек и бросил его на стол. Мешок громко звякнул.

— Здесь триста золотых монет. Я покупаю этот хронометр у мастера Флетчер.

Кротов уставился на золото и часто задышал.

— Долг уплачен. — Эшворт кивнул. — Патент мастера Агате Флетчер должен быть возвращен.

Бургомистр поспешно закивал. Агата посмотрела на растерянного Кротова и повернулась к Кристиану. Парень широко улыбался.

Они вышли из Ратуши на залитую солнцем улицу. Лорд Эшворт остановился у своей кареты.

— Вы оказались опасным противником, Флетчер, — сказал аристократ. — Хронометр я забираю.

— Он ваш, лорд Эшворт. — Агата слегка поклонилась. — Спасибо вам за помощь.

Карета лорда отъехала. Агата и Кристиан пошли по улице Медных Звонов.

Возле дверей «Золотой шестеренки» не было стражи. Разорванная пополам бумажная лента с печатью Гильдии валялась на брусчатке. Агата вставила ключ в замок и открыла дверь.

Внутри было темно и холодно. Тихон сидел на верстаке. Увидев Агату, домовой спрыгнул на пол и бросился к ней.

— Вернулась! — проскрипел дух и обхватил подол ее пальто.

Агата опустилась на колени и обняла лохматого домового. Из саквояжа высунулась медная голова Бальтазара. Механический кот спрыгнул на пол, звонко затикал и потерся о ноги Кристиана.

Агата поднялась на ноги. Она посмотрела на пыльные стеллажи, на остывшую буржуйку и на соседа.

— У нас есть патент, чистая репутация и ни одной монеты в кармане.

Кристиан снял шляпу.

— Вы зажигаете печь, а я иду к Марте за булочками. Нам нужен горячий чай.

Агата кивнула и пошла к буржуйке за спичками.

Глава 28. Утешение в виде яблочного пирога.

Запах свежей древесной стружки смешивался в мастерской с едким душком горелой канифоли. Агата сидела за верстаком, уткнувшись лицом в скрещенные на столешнице руки. В углу громко тикал Бальтазар, а из-под стола доносилось недовольное сопение Тихона. Долг перед Ремесленной Гильдией был погашен деньгами лорда Эшворта, и аукцион не состоялся. Возвращенный патент мастера лежал в нагрудном кармане фартука, но пустая жестяная банка из-под монпансье угнетала девушку сильнее холодной сырости осеннего утра.

В карманах Агаты и Кристиана не осталось ни единой медной монеты. Полученные от аристократа средства ушли на покупку редких сплавов для хронометра, оплату гильдейского штрафа и взятку стражникам за спасение механического кота. Мастерская «Золотая шестеренка» осталась за Агатой, однако ее хозяйка оказалась на грани нищеты.

В дверь тихо постучали. Девушка не нашла в себе сил подняться и отодвинуть засов.

Дубовая створка протяжно скрипнула, впуская внутрь Марту и Кристиана. Пекарша несла на деревянной доске огромный яблочный пирог под льняным полотенцем. От горячей выпечки исходил густой пар с ароматом корицы. Кристиан держал бутылку ягодной наливки и три стеклянные кружки.

— Эй, хозяйка! — Марта с грохотом опустила пирог на свободный край верстака. — Я слышала о вашем триумфе над инспектором Кротовым в Ратуше. Такое событие нужно обязательно отпраздновать.

Агата подняла голову и криво улыбнулась.

— Праздновать абсолютно не на что, Марта. Мы разорены до нитки.

Кристиан подошел к столу и принялся разливать наливку по кружкам.

— Вы напрасно сгущаете краски, Флетчер. — Парень протянул ей темно-красный напиток. — У нас есть руки, ясная голова и восстановленная репутация. Бальтазар вон умеет пускать пар из ушей и отпугивать стражу. Мы заработаем новые монеты.

Агата взяла кружку и сделала небольшой глоток. Крепкий алкоголь обжег горло и согрел грудь, прогоняя утренний озноб.

Марта разрезала горячий пирог на щедрые куски.

— Ешь, Агата, а то выглядишь совсем больной. — Пекарша положила выпечку на чистую тряпку и пододвинула к девушке. — Я сегодня видела инспектора Кротова возле своей пекарни. Лицо у него было кислее прокисшего молока. Люди говорят про хорошую головомойку от бургомистра за попытку продать твою мастерскую.

Агата откусила пирог, наслаждаясь хрустом сладкого теста и тающей во рту яблочной начинкой.

— Кротов не сдастся просто так и найдет новый повод придраться к нам.

— Пусть ищет, сколько влезет. — Кристиан сел на табурет напротив Агаты. — Мы доказали надежность акустической механики и оптики. Лорд Эшворт перешел на нашу сторону, а его влияние в городе перевешивает решения всего Городского Совета.

Тихон уловил запах печеных яблок и вылез из-под верстака. Марта отломила небольшой кусок теста и бросила его на пол. Домовой подхватил угощение костлявыми пальцами и быстро скрылся в стружке.

Бальтазар спрыгнул с полки, подошел к ногам Кристиана и потерся о ботинки парня медным боком.

— Нам стоит всерьез обсудить идею объединения, соседка. — Кристиан погладил механического кота по голове. — Вместе мы сможем создавать артефакты совершенно нового уровня. Мы совместим акустическую механику Корнелиуса с моими иллюзорными матрицами и будем брать заказы на создание сложных вещей.

Агата посмотрела на парня, обдумывая предложение. Созданный ими хронометр действительно вызвал фурор на аукционе. Заказы на подобные карманные артефакты могли принести солидные деньги.

— Как мы назовем объединенную мастерскую? — Агата допила наливку. — «Иллюзия и Шестеренка»?

— «Время и Свет» звучит гораздо солиднее, — ответил Кристиан.

— Сначала нам нужно купить базовые инструменты и материалы. Мои старые запасы истощились до дна, а твои оптические линзы тоже стоят денег.

В дверь мастерской робко постучали.

Агата переглянулась с гостями, встала с табурета и подошла к входу. На пороге топтался молодой человек в потертом сюртуке. Он нервно оглядывался на пустую улицу Медных Звонов и сжимал в руках небольшой кожаный футляр.

— Вы мастер Агата Флетчер? — тихо спросил он.

— Да, это я. Проходите.

Парень вошел в мастерскую, закрыл дверь и с сомнением посмотрел на Кристиана с Мартой.

— Это мои друзья, говорите при них, — подбодрила его Агата.

Юноша вздохнул и открыл крышку футляра. На синем бархате лежал серебряный кулон в виде птицы с распростертыми крыльями. Искусная гравировка имитировала перья, но правое крыло было отломано, а в центре груди птицы зияла пустая дыра.

— Это подарок для моей сестры. — Юноша провел пальцем по сломанному крылу. — При открытии птица пела любимую колыбельную сестры. Недавно механизм заклинило, и музыка пропала.

Агата зафиксировала монокль в глазной впадине и осмотрела внутренности артефакта. Внутри блестели погнутые микроскопические шестеренки и обрывки серебряной проволоки. Акустическая мембрана из кожи порвалась, а накопитель маны отсутствовал полностью.

— Вы пытались починить его сами? — Агата посмотрела на пустую дыру в центре.

Парень опустил глаза и густо покраснел.

— Я разобрал кулон, но кристалл выпал и потерялся на полу. Мембрану я случайно порвал пинцетом.

Агата сняла монокль и положила кулон на верстак.

— Я выточу новые шестерни и заменю мембрану, но без накопителя маны артефакт не запоет. Мне нужен прозрачный кварц или горный хрусталь.

Юноша покачал головой.

— Я потратил последние сбережения на покупку этого кулона у старьевщика. У меня нет денег на новый кристалл.

Кристиан пожал плечами, перехватив взгляд Агаты. У них в лавке тоже не завалялось лишних драгоценных камней.

— Агата, ты же умеешь перенастраивать акустический фон древесины, — Марта стряхнула крошки с фартука. — Что, если использовать вместо кристалла кусочек поющего дерева из Темных Елей? Старик Отто вырезает из него детские свистульки с очень чистым звуком.

Девушка задумалась над словами пекарши. Дерево хуже проводило ману по сравнению с кристаллом. Грамотная обработка и акустическая настройка могли превратить плотную древесину в хороший резонатор для простой колыбельной мелодии.

— Это сработает. — Агата кивнула. — Мне нужно съездить в Темные Ели к Отто, но у меня нет денег на билет.

Марта улыбнулась и выложила на верстак три медные монеты.

— Хватит на дорогу туда и обратно. Считай это моим крохотным вкладом в ваше новое предприятие.

Агата забрала монеты и с благодарностью посмотрела на пекаршу. Она повернулась к юноше.

— Я берусь за работу. Приходите послезавтра. Кулон обойдется вам в пять серебряных грошей.

Парень просиял и быстро вышел из мастерской. Агата посмотрела на Кристиана.

— Наша объединенная мастерская получила первый заказ. Готовы помочь мне с иллюзорной настройкой кулона?

— Конечно. — Кристиан допил наливку. — Птица будет петь и мягко светиться изнутри.

Они доели яблочный пирог. Агата оделась в дорогу, Кристиан ушел в свою лавку за инструментами для тонкой работы с серебром, а Марта вернулась к печам.

Агата доехала до южной заставы и села в паровой дилижанс. Повозка сильно тряслась на ухабах. За окном проносились голые осенние поля с островками первого снега. Восстановление кулона требовало ювелирной точности: ей предстояло выточить новые шестерни размером с просяное зернышко и собрать их в сложный передаточный механизм.

Спустя полчаса дилижанс остановился в Темных Елях. В деревне громко лаяли цепные собаки. От печных труб тянуло едким березовым дымом. Агата быстро дошла до знакомого дома старика Отто.

Хозяин колол дрова во дворе. Он вогнал топор в чурбак и подошел к деревянной калитке.

— Городская барышня! — Отто широко улыбнулся и открыл засов. — Заходи.

Агата перешагнула порог двора.

— Добрый день, Отто. Мне нужен небольшой кусочек поющего дерева.

Старик почесал густую седую бороду.

— Поющее дерево растет только в центре леса у старого болота. Его трудно найти и тяжело правильно срезать.

— Я заплачу вам сразу после сдачи заказа.

Отто махнул мозолистой рукой.

— Не нужны мне деньги. Ты спасла мою репутацию перед гильдией. Я сам отведу тебя к дереву, но срезать ветку придется тебе.

Они взяли плетеную корзину и старый серп.

Высокие сосны скрипели на ветру, а влажная земля хлюпала под подошвами ботинок. Отто вел Агату по узкой звериной тропинке. Спустя час ходьбы они вышли на небольшую поляну. В центре возвышалось дерево с серебристыми листьями.

— Поющее дерево. — Отто указал на ствол.

Агата подошла к дереву и пустила импульс Резонанса в лезвие серпа. Девушка выбрала подходящую ветку, приложила лезвие к коре и срезала ее. Ветка с глухим стуком упала в корзину.

Они вернулись в деревню на закате.

В мастерской ее ждал Кристиан с разложенными на столе тонкими пинцетами, лупами и серебряной проволокой.

Агата выложила ветку поющего дерева на верстак, отсекла от нее кусочек размером с горошину и начала вытачивать акустическую мембрану. Волокна легко поддавались острому ножу. Спустя два часа деревянная мембрана была готова. Агата вставила деталь в серебряный корпус птицы и зажала края крохотными кусачками.

— Теперь настройка маны. — Агата передала кулон Кристиану.

Парень взял артефакт в руки, закрыл глаза и пустил поток энергии в серебряную птицу. Вокруг его пальцев замерцало голубоватое свечение.

— Я помню мелодию колыбельной, — сказал Кристиан. — Мать пела мне ее в детстве.

Он начал плавно менять частоту маны. Внутри кулона зародился чистый, звонкий звук. Поющее дерево завибрировало от магии и превратило акустический поток в нежную колыбельную мелодию.

Агата слушала песню механической птицы. Кристиан открыл глаза и положил артефакт на стол. Кулон светился теплым внутренним светом сквозь щели в серебре.

Девушка провела пальцем по запаянному серебряному крылу. Птица вновь стала целой, а внутри нее билось деревянное сердце.

На следующий день юноша пришел за заказом. Агата открыла перед ним крышку кулона. Птица запела, и парень судорожно выдохнул, смахивая слезу со щеки.

— Вы вернули ей голос. — Юноша прижал кулон к груди. — Спасибо.

Он выложил на стол пять серебряных грошей и торопливо вышел на улицу.

Агата смотрела на монеты. Она взяла серебро в руку и переглянулась с Кристианом. Парень широко улыбался. Девушка смахнула гроши в пустую банку из-под монпансье. Мастерская «Время и Свет» получила свои первые деньги.

Глава 29. Загадочный путник.

Порывы ветра бросали колючий снег в стекло витрины, а деревянная вывеска «Время и Свет» скрипела на кованых петлях.

Агата сидела за верстаком. Она согревала озябшие пальцы о бока горячей керамической кружки с чаем. Кристиан расположился напротив и выверял фокусное расстояние для новой партии компасов погоды. На полу под старым пледом дремал Тихон. Бальтазар монотонно тикал на верхней полке.

Поздний вечер перешел в ночь. Только в окнах их мастерской горел желтый свет керосиновых ламп.

Дверной колокольчик резко звякнул.

Агата вздрогнула и опустила кружку на стол. Кристиан оторвался от окуляра, потянулся к поясу и нащупал стеклянный шар с иллюзией медведя. Ночные визиты в Тиходоле редко сулили хорошее.

В мастерскую шагнул человек в тяжелом плаще из серого сукна. Капюшон скрывал черты его лица. Вода стекала с подола на чистые доски пола.

Незнакомец закрыл дверь. Шаги подкованных сапог прозвучали почти без стука.

— Мастерская открыта? — Голос пришедшего был глубоким и глухим.

— Мы работаем допоздна. — Агата поднялась с табурета. — Чем можем помочь?

Мужчина откинул капюшон. Глубокие морщины изрезали лицо путника. Кожа имела сероватый оттенок. Один глаз был закрыт черной повязкой, а второй, льдисто-голубой, смотрел на Агату с немигающей холодностью. По его левой щеке тянулся рваный шрам.

От гостя пахло дорожной пылью, растертыми в песок камнями и высохшими костями.

Тихон заскулил под верстаком и натянул плед на голову. Бальтазар на полке перестал тикать.

Путник достал из кармана плаща предмет в грязной замше. Он положил сверток на дубовые доски стола.

— Мне сказали, что здесь работают мастера, умеющие чинить не только металл.

Худые пальцы развернули ткань. На столе лежали крупные и древние карманные часы. Корпус был выточен из матового черного камня, по краям которого шла вязь незнакомых рун.

Агата наклонилась к открытому артефакту.

Вместо циферблата под стеклом находилась сложная система из трех концентрических колец. Они состояли из спрессованного света и вращались в разных плоскостях. В центре пульсировала крохотная черная сфера. Стрелок не было.

— Что это? — Кристиан подошел ближе. — Я никогда не видел такой иллюзии. Свет осязаем.

— Это не иллюзия, юноша. — Путник посмотрел на Кристиана. — Это ткань вероятностей.

Агата вставила монокль и приблизила лицо к часам. Детали не двигались.

— Они показывают не время, — тихо произнесла Агата. — Они показывают возможные пути.

— Верно. — Путник кивнул. — Это компас вероятностей. Он указывает путь через Хаос и помогает найти нужную линию судьбы. Три дня назад он остановился. Черная сфера в центре меняет цвет и форму от контакта со световыми кольцами, но сейчас она мертва. Я не могу найти дорогу.

Мужчина уперся обеими руками в край стола.

— Я заплачу любую цену. Мне нужно, чтобы компас заработал до рассвета. Если он не покажет путь, я застряну здесь.

Голос путника дрогнул. Агата уловила в тоне глухое отчаяние.

Девушка стянула перчатку и приложила пальцы к каменному корпусу часов. Короткий импульс Резонанса ушел внутрь артефакта.

Агату оглушил поток звуков. Этот артефакт кричал тысячами голосов, обрывками чужих фраз, плачем и смехом.

Агата отдернула руку и пошатнулась. Кристиан успел подхватить ее под локоть.

— Флетчер? Вы в порядке?

— Да. — Девушка тяжело сглотнула и оперлась о стол. — Механизм перегружен.

Она посмотрела на путника.

— Вы слишком часто просили их указывать путь. Вы дергали механизм, не давая ему остыть. Внутри скопилось слишком много вариантов развития событий.

Мужчина опустил голову.

— Я искал ту единственную линию, где она жива. Я перебрал тысячи путей, и в каждом она умирала.

— Почините их, мастер. Пожалуйста.

Агата достала набор самых тонких отверток и длинный пинцет.

— Световые кольца нестабильны. Мне нужна помощь. — Она посмотрела на Кристиана. — Сможете удержать световые кольца маной на время чистки шестерен?

Парень серьезно кивнул.

— Смогу. Мне нужен фокус.

Кристиан достал из своего стола небольшую свинцовую пластину и подложил ее под каменные часы. Он обхватил артефакт с двух сторон ладонями и закрыл глаза. Вокруг его пальцев появилось плотное темно-синее свечение.

Световые кольца внутри часов дрогнули и остановились.

— Держу, — сквозь зубы произнес Кристиан. На его лбу выступили капли пота. — Работайте, Флетчер.

Агата склонилась над механизмом. Между зубьями скопилась серая мерцающая пыль — остатки нереализованной маны, забившие механизм.

Девушка поддевала серые сгустки кончиком пинцета и вытаскивала их наружу. Извлеченная пыль растворялась в воздухе со слабым шипением. Напряжение внутри корпуса постепенно спадало.

Спустя два часа глаза Агаты начали слезиться. Спина затекла. Кристиан дышал тяжело, а его лицо побледнело. Удерживать спрессованный свет маной было невероятно трудно.

Агата вытащила очередной кусок серой пыли из лабиринта шестерен. Оставался последний, самый крупный затор прямо под центральной черной сферой.

Девушка просунула пинцет между световыми кольцами. Инструмент коснулся серого сгустка. Черная сфера пульсировала, и из нее вырвался тонкий луч тьмы. Луч ударил по пинцету, раскалив металл в руке Агаты докрасна.

Девушка вскрикнула и выронила инструмент. Пинцет упал на стол, прожег дыру в дубовой доске и с шипением остыл.

Агата прижала обожженные пальцы к губам.

— Флетчер! — Кристиан дернулся, но не убрал рук от часов. Световые кольца опасно задрожали.

— Держите! — крикнула Агата. Она схватила другой пинцет левой рукой. — Не отпускайте!

Черная сфера защищала затор.

Обычным пинцетом здесь было не справиться. Агата отложила инструмент и достала бархатный футляр с камертонами. Девушка выбрала камертон из красной меди с маркировкой «852 Гц».

Агата ударила вилкой о край наковальни. Медь издала низкий, агрессивный гул.

Она поднесла вибрирующее основание камертона к каменному корпусу часов, не касаясь световых колец. Звук достиг механизма. Черная сфера в центре съежилась.

Серый сгусток маны под сферой начал крошиться. Агата пустила импульс собственной энергии через камертон.

С громким треском серый затор разлетелся в пыль. Темные шестерни со скрипом сдвинулись с места, и механизм провернулся. Световые кольца вырвались из-под контроля Кристиана. Они завертелись с бешеной скоростью. Контуры слились в сплошной светящийся шар. Черная сфера в центре вспыхнула ярким белым светом.

Агата убрала камертон и отступила на шаг. Кристиан обессиленно опустился на табурет и вытер пот со лба.

Путник подошел к столу. Свет от артефакта отражался на его изрезанном морщинами лице. Белая сфера внутри механизма вытянулась и превратилась в тонкую стрелку. Острие указывало направление сквозь стекло.

Мужчина шумно выдохнул, и его плечи опустились.

— Работает, — тихо произнес путник. — Показывает путь.

Мужчина закрыл каменную крышку. Свечение исчезло. Он завернул часы в грязную замшу и спрятал сверток во внутренний карман плаща.

— Вы сделали невозможное, мастер. — Путник посмотрел на Агату. — Вы вычистили Хаос.

Он достал из кармана небольшой кожаный мешочек и положил его на стол.

— Здесь плата.

Агата посмотрела на свои обожженные пальцы правой руки.

— Куда вы направляетесь?

Путник накинул капюшон.

— Туда, где время течет иначе. Туда, где еще можно все исправить. Прощайте, мастера.

Он повернулся и вышел из мастерской. Шаги подкованных сапог затихли в шуме метели. Дверь закрылась.

Кристиан подошел к столу и развязал оставленный кожаный мешочек. Парень перевернул его.

На дубовые доски выкатились три небольших, полупрозрачных круглых камня. Они светились мягким, пульсирующим светом.

— Что это? — Агата подошла ближе.

Кристиан взял один из камней.

— Концентрированная мана, Флетчер. Чистейшая энергия в физической форме.

Парень посмотрел на закрытую дверь.

— Кем бы ни был этот путник, он расплатился по-королевски.

Агата взяла второй камень левой рукой. От кристалла исходило ровное, успокаивающее тепло. Боль в обожженных пальцах правой руки начала стихать.

Домовой подошел к камням, понюхал их и недовольно чихнул.

— Пылью пахнет. Дорожной. — Дух посмотрел на Агату. — Руку лечи. Иначе гайки крутить не сможешь.

Агата улыбнулась и погладила домового по лохматой голове. Девушка спрятала кристаллы обратно в мешочек. Ночной визит загадочного путника принес им целое состояние.

Она посмотрела в окно. Утреннее солнце отражалось от свежевыпавшего снега. Агата погасила керосиновые лампы и пошла заваривать свежий чай.

Глава 30. Ремонт вероятностей.

Холодная вода из умывальника немного притупила жжение в обожженных пальцах. Агата вытерла покрасневшую кожу сухим полотенцем. Ожог от компаса вероятностей не оставил волдырей, но внутри кисти все еще пульсировала тупая, ноющая боль.

Она туго перебинтовала руку холстиной и вернулась к верстаку. Кристиан сидел на табурете. Он разложил перед собой три полупрозрачных камня концентрированной маны. Кристаллы мягко мерцали, отбрасывая голубоватые блики на дубовые доски в лучах утреннего солнца.

— С этими кристаллами нам не нужно искать дешевые сплавы или сутками варить лунную смазку. — Парень перевел взгляд с камней на Агату. — Одного такого хватит для бесперебойного питания иллюзорной подсветки Башенных Часов на целый год. А если подключить его к акустической мембране.

— Механизм сгорит к чертовой матери. — Агата налила себе горячего чая и присела напротив. — Это чистая, неструктурированная энергия. Вы видели расплавленную серебряную сферу Бальтазара от переизбытка обычной маны. Если засунуть этот камень в бронзовые шестерни Ратуши без калибратора, башня взлетит на воздух.

Кристиан нахмурился и убрал камни в кожаный мешочек.

— Значит, нужен калибратор. Сложный узел для дозирования энергии кристалла и распределения ее по механизму, вроде оптического сердца для кота, только мощнее.

Агата сделала глоток чая.

— Именно. И для этого нам понадобится акустическая бронза, много солнечной латуни и.

— Время. — Парень посмотрел на настенный календарь. — До Праздника Огней осталось ровно три недели. Завтра утром комиссия Городского Совета придет в Башню Времени с проверкой.

Девушка поставила кружку на стол. Вчерашний успех с колоколом произвел впечатление на бургомистра, но инспектор Кротов обязательно попытается придраться к любой мелочи ради расторжения контракта.

— Нам нужно срочно возвращаться в Башню. — Агата развязала фартук и стянула его через голову. — Если мы не закончим сборку системы боя и не подключим маятник к центральному валу, завтра нам нечего будет показывать комиссии.

Они быстро собрали инструменты. Девушка спрятала мешочек с кристаллами в потайной карман на поясе, не желая оставлять ценность в пустой мастерской. Бальтазар спрыгнул с полки. Его медный хвост громко звякнул о доски.

— Нет, ты остаешься охранять Тихона, — сказала Агата, потрепав кота по медной голове.

Тихон вылез из стружки и недовольно заворчал:

— Опять железяки крутить пошли? А кто будет печь топить?

Кристиан бросил домовому оставшийся со вчерашнего ужина пирожок с яблоками.

— Жуй, ворчун. Постараемся вернуться до темноты.

Улица Медных Звонов была завалена свежим снегом. Дворники еще не успели расчистить брусчатку, поэтому Агата с Кристианом пробирались по глубоким сугробам. Утренний мороз покалывал щеки. На центральной площади рабочие уже устанавливали деревянные помосты для Праздника Огней, а торговцы вешали на свои лавки яркие гирлянды.

Ратуша возвышалась над площадью серой громадой.

Кристиан посмотрел на массивный латунный корпус с печатью Кротова и усмехнулся.

— Инспектор решил подстраховаться. Откроете, Флетчер?

Агата стянула перчатку с левой руки.

— Я Хранительница чужих ключей, партнер. Для меня нет закрытых дверей.

Она приложила ладонь к холодному металлу замка и пустила короткий импульс Резонанса в механизм. Замок был сложным, с четырьмя рядами сувальд и защитными рунами на корпусе, но мана указала на слабое литье и плохое напряжение пружин.

Девушка достала из саквояжа набор отмычек Корнелиуса. Тонкий вороненый крючок вошел в скважину. Щелчок. Первая сувальда встала на место. Второй щелчок. Агата повернула крючок и поддела пружину.

Замок сухо клацнул. Тяжелая дужка выскочила из паза. Девушка сняла гильдейскую защиту и толкнула дубовую створку.

Внутри башни было сумрачно и холодно. Воздух пах пылью и старым металлом. Кристиан зажег фонарь, осветив собранный нижний привод, гигантскую шестерню и замерший маятник.

— Мы словно ничего и не делали, — вздохнул парень и опустил саквояж на настил.

Агата подошла к главному распределительному колесу.

— Мы заварили колокол и выдули новый циферблат. Теперь осталась чистая механика. Кристиан, займитесь оптической матрицей. Мне нужно точное попадание лучей в контуры созвездий, а я займусь системой боя.

Она взяла сумку с ключами и полезла по скрипучей деревянной лестнице на третий ярус.

Система боя представляла собой сложный механизм из кулачков, рычагов и стальных тросов. Тросы вели наверх, к молоту главного колокола. Агата осветила узел фонариком. Полвека простоя не пошли системе на пользу: стальные тросы покрылись слоем ржавчины, некоторые звенья растянулись. При запуске боя такие тросы неминуемо лопнули бы.

Девушка достала кусачки и перекусила гнилые провода. Звон падающего металла разнесся по башне. Из саквояжа она вытащила моток новой медной проволоки. Медь не ржавела и была более гибкой, но для ударного механизма требовалась стальная прочность.

Агата отмерила кусок проволоки, просунула его в ушко рычага и достала камертон с частотой 128 Гц. Удар стали о наковаленку наполнил башню низким гулом. Прижатая к гудящему инструменту медь потеряла гибкость и затвердела ровным стержнем под воздействием акустической волны.

Она повторила процедуру с остальными рычагами. Жесткая сцепка надежно соединила систему кулачков с тросами колокола. Работа отнимала много сил, каждое применение Резонанса вытягивало ману. Агата часто останавливалась для перевода духа.

Снизу доносился стук инструментов и тихие ругательства Кристиана. Парень возился с латунных барабанами, настраивая преломление света через призмы.

К полудню Агата закончила с системой боя и спустилась на второй ярус. Кристиан сидел на корточках перед огромным стеклянным циферблатом, закручивая стопорные гайки на рычагах.

— Как успехи? — спросила девушка, вытирая руки ветошью.

Парень выпрямился.

— Оптика настроена. Я усилил свечение амальгамы на созвездиях. Иллюзия ночного неба будет видна даже днем, если солнце закроют тучи.

Агата кивнула.

— Отлично. Спускаемся на первый ярус. Пора подключать маятник к центральному валу.

Они подошли к массивному диску из акустической бронзы. Маятник безвольно висел на длинном стальном подвесе. Накануне Агата исправила ошибку предыдущего мастера и перевернула балансир правильной стороной. Для полноценной работы часов маятник нужно было соединить с шестерней анкерного спуска.

Девушка взяла гаечный ключ и залезла под деревянный настил, где находилась нижняя часть оси маятника. Там было темно, сыро и пахло плесенью. Агата посветила фонариком.

Анкерное колесо было покрыто густым слоем засохшей смазки. Скобы маятника намертво прилипли к металлу.

— Кристиан! — крикнула Агата из-под настила. — Подай растворитель и жесткую щетку.

Парень спустился к ней и протянул инструменты.

Агата полила анкерное колесо едкой жидкостью. Растворитель зашипел. Девушка начала с силой тереть зубья жесткой щеткой, счищая грязь кусками. Спустя полчаса металл заблестел.

Она достала масленку и смазала оси лунным маслом, после чего начала подкручивать регулировочные винты на скобах маятника гаечным ключом. Работа требовала филигранной точности: большой зазор привел бы к проскальзыванию маятника, а маленький — к заклиниванию механизма.

Девушка пустила короткий импульс Резонанса сквозь ключ и вслушалась в звук металла.

Клик. Скоба встала на место. Клик. Зазор выставлен.

Агата вылезла из-под настила.

— Готово. Можно запускать.

Кристиан подошел к пусковому рычагу. Агата встала рядом с ним. Завтра утром придет комиссия. Девушка положила руки на холодный кованый металл, а Кристиан накрыл ее ладони своими.

— Запускаем, — тихо сказал парень.

Они с силой потянули рычаг вниз.

Внутри башни раздался тяжелый, низкий скрежет. Бронзовая шестерня нижнего привода вздрогнула. Зубья вошли в зацепление с центральным валом.

Маятник из акустической бронзы медленно качнулся вправо. В башне повисла тишина. Диск дошел до крайней точки, замер на долю секунды и пошел влево.

Анкерное колесо под настилом издало громкий щелчок. Механизм часов ожил.

Бронзовые шестерни закрутились. Движение передалось от маятника к барабанам памяти и распределительным валам. Система рычагов пришла в движение, и латунные штифты начали поочередно бить по стальным струнам.

Башня наполнилась мощным ритмичным звоном работающего металла. Гулкий пульс гигантского механизма заглушал все вокруг.

Кристиан взбежал по лестнице на второй ярус.

— Оптика работает! — крикнул он сверху. — Иллюзия на циферблате сфокусирована. Созвездия сменяются.

Агата стояла у нижнего привода.

Девушка достала из кармана серебряные карманные часы и сверила время. Стрелки показывали без четверти час дня.

— Кристиан, спускайся! — Агата посмотрела наверх. — Сейчас сработает система боя.

Парень спустился по лестнице, и они прислушались к гулу механизма. Шестерни на третьем ярусе начали вращаться быстрее. Латунные кулачки подошли к жесткой сцепке из медной проволоки.

Внутри часов раздался громкий щелчок. Медный стержень дернулся вниз, натягивая трос к верхнему ярусу. Высоко под крышей башни освободился стопорный рычаг, и стальной молот со свистом рассек воздух.

Раздался удар.

Глубокий, чистый, вибрирующий звон наполнил башню и разлетелся по всему Тиходолу. Акустическая бронза, заваренная звездным стеклом, пела без единой фальшивой ноты.

Колокол пробил один раз. Затем механизм системы боя плавно вернул молот в исходное положение. Кулачки разошлись. Медный стержень ослабил натяжение, а часы продолжали мерно тикать.

— Это прекрасно, — прошептала Агата.

Кристиан стоял рядом и завороженно смотрел наверх.

— Звездное стекло сработало как усилитель.

С улицы донесся шум голосов и стук подкованных сапог по брусчатке. Агата подошла к деревянной двери и заглянула в щель между досками.

На площади перед Ратушей собиралась толпа. Горожане сбегались со всех окрестных улиц. Сквозь толпу проталкивался отряд городской стражи, впереди которого шел инспектор Кротов.

— Они услышали колокол. — Агата отошла от двери. — Кротов идет сюда.

Кристиан подошел к саквояжу и начал быстро собирать инструменты.

— Если Кротов увидит работающий механизм, он заявит, что мы проникли в башню незаконно.

Девушка достала из потайного кармана мешочек с кристаллами концентрированной маны.

— У нас есть чем ответить.

Она вытащила светящийся камень, подошла к чугунному засову на двери башни, приложила к нему кристалл и пустила короткий импульс.

Камень вспыхнул. Мана хлынула в чугун, отчего металл засветился голубоватым светом и сильно нагрелся. Девушка ударила по засову настроечным камертоном с частотой 128 Гц.

Чугун оплавился от столкновения звука с маной. Засов намертво приварился к дверным петлям, превратившись в монолитный кусок металла.

Снаружи в дверь ударили кулаками.

— Откройте! Именем Городского Совета! — завопил Кротов.

Агата отступила от двери.

— Теперь они не войдут.

— Мы заперли себя внутри, — констатировал Кристиан.

— Зато выиграли время. — Агата высыпала инструменты на верстак. — Нам нужно собрать калибратор для кристаллов маны. У меня есть план запуска оптической матрицы на полную мощность.

— Без калибратора матрица сгорит через пять минут.

Девушка достала из саквояжа остатки солнечной латуни, обрезки акустической бронзы и мотки тонкой серебряной проволоки.

Дверь башни содрогнулась от сильного удара. Стражники пытались выбить створку тараном. Дерево затрещало, но оплавленный засов держал намертво.

— У нас мало времени, Флетчер. — Кристиан взял плоскогубцы.

Агата надела ювелирный монокль. Она приступила к сборке калибратора маны, описанного в дневнике Корнелиуса.

Девушка вытачивала микроскопические шестерни из солнечной латуни, а Кристиан спаивал их серебряной проволокой.

Спустя два часа работы калибратор был готов. Небольшой латунный цилиндр с вращающимися серебряными балансирами внутри лег на стол. Агата вставила кристалл концентрированной маны в центр цилиндра и закрутила крышку. Камень засветился сквозь прорези в латуни.

— Теперь подключаем матрицу. — Девушка подошла к нижнему приводу часов и закрепила калибратор на оптическом узле, соединив его проводами с матрицей.

В дверь башни ударили чем-то тяжелым. Деревянная створка треснула пополам, и в щель просунулось лезвие алебарды.

— Они ломают дверь! — крикнул Кристиан.

Агата затянула последний винт, приложила руки к калибратору и пустила импульс Резонанса.

Мана из кристалла потекла по проводам. Калибратор раздробил поток энергии на безопасные порции и отправил их в матрицу. Камень иллюзий вспыхнул ослепительно белым светом.

Лучи ударили в хрустальные линзы и ушли вверх. Башня Времени задрожала.

Стеклянный диск на фасаде Ратуши загорелся очень ярко. Проекция звездного неба зависла объемной голограммой прямо над центральной площадью.

Сотни вращающихся звезд появились над головами толпы. Удары в дверь прекратились. Стражники бросили таран, глядя в небо.

Внутри башни мерно тикал маятник. Калибратор равномерно распределял ману без перегрузок.

Агата опустилась на пол и прислонилась к бронзовому валу. Она сняла монокль и вытерла грязное лицо.

Кристиан сел рядом с ней. Он смотрел на сияющий камень матрицы.

— Вы сделали это, соседка.

Девушка устало улыбнулась.

— Это механика, партнер. Мы просто добавили в нее немного света.

Расколотая дверь башни скрипнула, пропуская внутрь бургомистра и бледного инспектора Кротова. Бургомистр осмотрел работающие шестерни, сияющую матрицу и раскачивающийся маятник. Затем он посмотрел на сидящих на полу мастеров.

— То, что вы сотворили на площади Городской Совет поражен.

Агата поднялась на ноги.

— Башенные Часы работают, господин бургомистр. Механизм восстановлен, система боя исправна, иллюзорный циферблат функционирует. Комиссия может приступать к проверке.

Бургомистр покачал головой.

— В этом нет необходимости. Контракт выполнен.

Он повернулся к Кротову.

— Инспектор. Опечатывание мастерской признается незаконным. Вы отстранены от должности.

Кротов развернулся и вышел из башни, не проронив ни слова.

— Пятьсот золотых монет будут выплачены сегодня же. — Бургомистр посмотрел на Агату. — Городской Совет будет рад видеть вас на Празднике Огней в качестве почетного гостя.

Мужчина поклонился и покинул помещение.

Агата и Кристиан остались одни под мерное тиканье гигантского механизма. Девушка посмотрела на парня.

— Кажется, мы богаты, партнер.

Кристиан рассмеялся.

— Мы можем купить новую стеклодувную печь. И много яблочных пирогов.

Они собрали инструменты, вышли из Башни Времени и направились в сторону улицы Медных Звонов.

Глава 31. Сломанная стена и столичный франт.

Кирпичная пыль скрипела на зубах. Агата перехватила тяжелый стальной лом, сдирая кожаными перчатками слой въевшейся строительной грязи. Нанятый гном-каменщик ударил кувалдой по остаткам кладки. Удар отдался в подошвах ботинок девушки. Стена между мастерской и лавкой иллюзий пошла глубокими трещинами, осыпая на пол серый цементный песок.

Девушка всадила плоский конец лома в самую широкую щель. Она навалилась грудью на холодный металл и пустила короткий импульс Резонанса. Акустическая волна прошла по стали прямо в крошащийся раствор. Цемент потерял сцепку. Верхняя часть стены с грохотом рухнула на расстеленный брезент. Сквозняк из открытой двери подхватил красное облако, забивая ноздри.

Кристиан отбросил свой лом на доски. Парень стянул с лица защитный платок, откашливаясь от едкой пыли. Его светлые волосы посерели от строительного мусора.

— Проход готов, — хрипло произнес Кристиан. — Теперь мы в одной лодке, Флетчер.

Из-под дальнего верстака выкатился плотный комок из старого пледа. Тихон высунул наружу только перепачканный нос, громко чихая. Домовой потряс костлявым кулаком, сбрасывая крошку с длинных ногтей.

— Всю стружку испоганили! — проскрипел дух. — Как спать в этом каменном месиве? Требую компенсации в виде горячего молока. Пенку снимите!

Агата стерла пот со лба рукавом клетчатой рубашки.

— Будет тебе молоко, Тихон. Дай только вынести этот мусор.

Бальтазар спрыгнул с верхней полки стеллажа. Механический кот приземлился на кучу битого кирпича. Медные суставы громко лязгнули. Оптическая матрица в его груди мигнула фиолетовым светом. Кот ухватил зубами небольшой обломок, подбросил его над головой и принялся гонять по брезенту лапами, царапая камень когтями. Латунная гофра хвоста хлестала по пыльному полу.

Гном забрал плату серебром и ушел, оставив ремесленников наедине с разрухой. Агата ухватилась за край тяжелого брезента. Кристиан взялся за другой конец. Они поволокли строительный мусор на задний двор. Работа отнимала остатки утренних сил. Девушка сжимала челюсти, переступая через порог. Мышцы спины начало сводить от напряжения.

Они отмывали доски пола жесткими щетками, стирая въевшуюся красноту горячим отваром мыльного корня. К вечеру объединенный зал приобрел жилой вид. Слева тянулись дубовые столы Агаты с чугунными тисками и рядами прецизионных отверток. Справа Кристиан расставил стойки со стеклянными призмами и алхимические весы для варки амальгамы. Девушка прикрутила болтами новую вывеску к балке над входом. Надпись «Время и Свет» тускло отсвечивала полированной латунью.

Дни потянулись один за другим. Агата методично правила напильником зубья запасных шестерен, стирая металл в мелкую стружку. Кристиан полировал линзы фланелевыми лоскутами. Дверной колокольчик молчал.

На четвертое утро створка двери скрипнула. Марта тяжело переступила порог. Она опустила на стол плетеную корзину. Запах печеных яблок и растопленного сливочного масла перебил едкий аромат канифоли. Пекарша размотала толстую шерстяную шаль, бросив ее на табурет.

— Ешьте, затворники, — Марта придвинула корзину к Агате. — Иссохнете совсем со своими железками и стекляшками.

Агата отломила кусок горячего пирога. Сладкая начинка обожгла язык.

— Спасибо, Марта. Мы бы с радостью занялись заказами. Улица словно вымерла. Отвернула голову и пошла дальше.

Пекарша нахмурила густые брови.

— Увлеклись вы своими стенами и не смотрите по сторонам. Оденьтесь. Выйдите на улицу и посмотрите на здание старого шерстяного склада.

Девушка накинула драповое пальто. Кристиан взял плащ. Они втроем вышли на крыльцо. Ледяной мороз ущипнул Агату за щеки. Она посмотрела в конец квартала.

Фасад старого склада преобразился. Широкие витрины заливали мостовую неестественно ярким светом. Над двойными дверями переливалась огромная проекция: «Мануфактура чудес. Столичное качество». Горожане толпились у входа. Люди выносили в руках цветастые картонные коробки.

Кристиан прищурился, разглядывая проекцию.

— Фокус не настроен. Цвета расслаиваются по краям. Использовали дешевую кристаллическую крошку вместо цельной матрицы.

— Людям плевать на фокус, — Марта плотнее запахнула кофту. — Хозяин этой лавки привез конвейерную штамповку из Столицы. Музыкальные шкатулки, погодные компасы, кинетические щетки. Все стоит сущие копейки. Зачем платить золотой за вечный артефакт, если можно купить блестящую игрушку за пару медяков?

Агата засунула замерзшие руки глубоко в карманы.

— На конвейере нельзя наложить правильный акустический резонанс на металл. Руны выжигают под гидравлическим прессом. Они остаются пустыми внутри. Мана в таких вещах иссякает за месяц. Шестерни крошатся от первого удара.

Они вернулись в мастерскую. Запах выпечки больше не вызывал аппетита. Девушка подошла к наковальне и с силой провела пальцем по холодной стали. Борьба с Ремесленной Гильдией требовала хитрости и мастерства. Война с дешевым конвейером грозила голодной смертью.

— Мы не станем снижать цены, — произнес Кристиан. Парень оперся локтями о верстак. — Звездное стекло и акустическая бронза стоят дорого. Отдадим артефакты за медяки — обанкротимся к концу недели.

Агата взяла в руки ювелирный молоточек.

— Мы не будем делать мусор. Каждая деталь должна звучать чисто. Я не стану собирать мертвые болванки ради оборота.

К полудню следующего дня дверной колокольчик подал голос. Тихон зарылся в стружку, оставив снаружи только край грязного ботинка. Бальтазар навострил медные уши и повернул голову к входу.

На пороге стоял мужчина в темно-бордовом суконном сюртуке. Белый шейный платок скрепляла булавка с крупным куском граненого стекла. Незнакомец стянул лайковые перчатки. Он окинул просторный зал оценивающим, снисходительным взглядом. Воздух пропитался цветочным одеколоном и сигарным дымом.

— Весьма аутентичная обстановка, — бархатным тоном произнес мужчина. Он провел голым пальцем по краю стола Кристиана и брезгливо растер невидимую пылинку. — Мастер Флетчер и мастер Кристиан, полагаю?

Агата вышла из-за верстака. Она вытерла перепачканные смазкой руки о фартук, глядя на гостя в упор.

— Вы по делу или заблудились?

Мужчина коротко усмехнулся.

— Прямолинейность провинциалов меня забавляет. Меня зовут Валерий. Я владелец «Мануфактуры чудес», вашего нового соседа по улице.

Кристиан шагнул вперед, отложив стеклянную колбу.

— Вы торгуете теми мутными проекциями, от которых рябит в глазах?

Валерий прошелся вдоль стеллажей Агаты, разглядывая массивные латунные заготовки и мотки серебряной проволоки.

— Называйте это мутными проекциями, юноша. Я называю это рентабельностью. До Столицы дошли слухи о вас. Вы бросили вызов инспектору Кротову и починили Башенные Часы. Вы пошли против системы. Это достойно похвалы.

Столичный делец остановился напротив Агаты.

— Вы сломали старую систему лишь для того, чтобы продолжить копаться в грязи. Вы тратите недели на создание одного хронометра. Вручную вытачиваете каждую шестеренку, подгоняя зазоры. Это глупо.

Агата перехватила тяжелый гаечный ключ с верстака. Сталь больно впилась в ладонь.

— Наши механизмы служат поколениями. Они не взрываются от перепадов температуры и не ломаются от сквозняка.

— Кому нужны вечные вещи? — Валерий развел руками. — Завтра мода изменится. Алхимики придумают новый цвет для иллюзий. Я привез конвейер. Мои станки штампуют сотню кинетических рун в час. Они выдыхаются через два месяца. Клиент поиграет с дешевой безделушкой, выбросит ее и придет за новой. Это называется стабильный оборот капитала. А вы сидите в пустом зале без гроша в кармане.

Бальтазар издал громкий металлический лязг. Механический кот спрыгнул с полки на стол перед Валерием. Артефакт выгнул медную спину. Из стыков на лапах с шипением вырвались струи горячего пара.

Валерий отшатнулся, прикрывая лицо лайковой перчаткой.

— Уберите это чудовище!

— Бальтазар не терпит пустых людей, — Кристиан скрестил руки на груди. — Как и пустых рун.

Делец одернул полы сюртука. Он достал из внутреннего кармана тонкий кожаный кошелек.

— Я пришел с деловым предложением. У вас есть понимание акустики и оптики. Вы будете разрабатывать для меня прототипы. Создаете одну идеальную модель. Я забираю ее, заменяю акустическую бронзу на дешевый свинцовый сплав, упрощаю оптику, и мы пускаем это на конвейер. Плачу по пять золотых монет в месяц каждому.

Агата посмотрела на свои пальцы, покрытые ссадинами и мозолями. Она вспомнила стоны плачущей дубовой шкатулки и гул звездного стекла на колоколе башни. Этот человек предлагал ей создавать шедевры, чтобы он выпотрошил их, лишил звука и растиражировал в виде мертвых кусков железа.

Девушка подняла гаечный ключ и указала им на входную дверь.

— Вон.

Валерий нахмурился.

— Что вы сказали?

— Вон из мастерской, — голос Агаты сорвался на хрип. — Моя механика не продается на конвейер. Я не стану проектировать мусор.

Кристиан подошел к девушке и встал рядом.

— Моя оптика не будет светить сквозь ваши подделки. Вы зря потратили время, господин Валерий.

Лицо столичного дельца исказила гримаса злобы. Он нахлобучил цилиндр на голову.

— Глупцы. Вы цепляетесь за прошлое. Я уничтожу вас без помощи стражи и Гильдии. Через месяц вы приползете ко мне. Будете умолять о грязной работе. В эту дверь не постучит ни один покупатель.

Валерий развернулся и вышел на улицу. Дверь с грохотом закрылась. Бальтазар звонко клацнул медными челюстями вслед ушедшему гостю. Тихон осторожно высунул нос из-под верстака.

— От него несло тухлятиной, — проскрипел домовой. — Магия без звука всегда воняет.

Агата бросила гаечный ключ на стол. Металл гулко стукнул по дубу.

— Он прав в одном. Людям нравится дешевизна. Мы не сможем объяснить каждому горожанину разницу в качестве.

Кристиан подошел к своему столу и взял в руки стеклянную призму.

— Нам не придется ничего объяснять. Штампованные руны — пустые. Дешевые сплавы не выдерживают давления маны.

Агата посмотрела на напарника.

— Магия требует выхода, — продолжил парень. — Запертая в кривом свинцовом корпусе без правильного резонанса, мана начнет разрушать свои оковы. Кинетические руны начнут сбоить. Термальные кристаллы будут перегреваться. Его артефакты станут опасными.

Кристиан опустил призму на стол.

— Горожане поймут разницу. Дешевые покупки начнут разносить им дома. Тогда им понадобятся мастера, способные исправить чужой брак. Нам просто нужно подготовиться.

Агата достала из кармана фартука настроечный камертон. Она ударила стальной вилкой о край наковальни. Чистый гул заполнил помещение мастерской. Девушка вытащила чистый лист пергамента и приколола его к доске над верстаком.

— Готовь оптические нейтрализаторы, партнер. Нам предстоит много грязной работы по спасению города от столичного ширпотреба.

Глава 32. Сбежавшая ванна.

Напильник содрал латунную стружку с края шестерни. Агата сдула желтую металлическую пыль с верстака. Она перехватила деревянную рукоятку, прошлась по фаске еще раз и отложила инструмент на дубовые доски. Девушка стерла пот со лба тыльной стороной ладони. Пальцы в въевшейся смазке оставили на коже темный след.

Кристиан закрутил стопорные гайки на медном штативе. Стеклянная призма преломляла свет газового рожка в ровный голубой круг на кирпичной кладке. Бальтазар спал на верхней полке. Из ноздрей механического кота выходили редкие струйки теплого пара.

Дверная ручка громко лязгнула. Створка с треском ударилась о стену.

На пороге топтался тучный мужчина в насквозь промокшем шерстяном сюртуке. С его подолов на чистые доски пола лилась вода. Незнакомец тяжело задыхался, цепляясь пухлыми пальцами за дверной косяк. Мокрые волосы облепили его красное лицо. От гостя несло сырой шерстью и размокшей штукатуркой.

— Мастер! — Мужчина переступил порог, громко хлюпнув ботинками. — Помогите, она разнесет весь дом!

Агата вышла из-за верстака.

— Кто разнесет?

— Ванна! — Гость громко сглотнул и вытер лицо мокрым рукавом. — Купальный чан. Я купил его вчера в «Мануфактуре чудес». Чан сам греет воду и ходит на латунных лапах. Я налил воду, сказал слово-ключ, а она взбесилась!

Кристиан отошел от штатива с оптикой.

— Вы купили самоходную ванну у столичного франта.

— Там висела табличка со скидкой! — Мужчина всплеснул руками, разбрызгивая воду на стеллаж. — Жена заперлась на втором этаже. Эта медная дура носится по гостиной. Кипяток плещет во все стороны. Она раздавила антикварный комод.

Агата подошла к шкафу с инструментами.

— Вы сбили акустический фон приказа?

— Я просто чихнул на слове-ключе. — Мужчина схватил себя за мокрые волосы. — Лапы затрещали. Вода закипела. Она пошла крушить мебель.

Девушка стянула с нижней полки тяжелый кожаный саквояж. Конвейерная штамповка не имела акустического буфера. Резкий шум, искаженная команда или перепад температуры замыкали пустые руны. Мана хаотично скапливалась в механических узлах, перегревая металл. Агата бросила в сумку набор тяжелых разводных ключей и добавила моток толстого пенькового троса. Она сунула в боковой карман бархатный футляр с настроечными камертонами.

— Кристиан, бери оптические глушилки. Нам придется ослепить ее сенсоры.

Парень выдвинул ящик своего стола и вытащил два стеклянных цилиндра с белым газом внутри. Он рассовал колбы по карманам плаща.

— Как вас зовут? — Агата накинула зимнее пальто.

— Густав. Мой дом стоит на улице Трех Ветров. Угловой с зеленой крышей.

— Ведите, Густав.

Они вышли на мороз. Холод заколол щеки. Снег скрипел под подошвами ботинок. Густав бежал впереди, нелепо размахивая короткими руками. Мокрый сюртук обледенел. Ткань встала колом, мешая мужчине сгибать локти. Агата и Кристиан спешили следом, с трудом вытаскивая ноги из глубоких сугробов.

На улице Трех Ветров у забора углового дома топталась толпа соседей. Люди кутались в шали. Они указывали пальцами на разбитое окно первого этажа. Из оконного проема густо валил пар. Осколки стекла усеивали заснеженное крыльцо. Из глубины комнат доносился металлический лязг и треск ломающегося дерева.

Агата толкнула калитку.

— Оставайтесь здесь, Густав.

Девушка взбежала по ступеням крыльца. Кристиан поднялся следом. Входная дверь висела на одной искореженной петле. Из дома тянуло жаром, раскисшим деревом и цветочным мылом. Агата перешагнула через сломанную створку. В прихожей полосатые обои отслаивались от стен длинными влажными лоскутами. По дубовому паркету текли ручьи. На полу валялась раздавленная деревянная вешалка.

Девушка достала из саквояжа толстый пеньковый трос и завязала на конце широкую скользящую петлю.

— Держись сзади. — Агата посмотрела на Кристиана. — Ванна весит фунтов триста. Вода добавляет еще столько же. Если она прижмет нас к стене, переломает кости. Ослепишь ее. Я накину петлю.

Кристиан вытащил из кармана стеклянный цилиндр.

Они прошли в коридор. Горячая вода заливалась в ботинки. Впереди располагалась просторная гостиная. Пар висел под потолком густым белым облаком. Лязг шарниров усилился.

Из-за угла вывернула самоходная ванна.

Огромный медный чан возвышался на четырех толстых латунных лапах. На круглых боках горели выштампованные руны кинетики. Знаки пульсировали грязным оранжевым светом. Вода внутри агрегата бурлила. Кипяток перекатывался через край с громким плеском. Ванна переступала лапами не в такт. Левая передняя нога дергалась в жестком спазме. Когти глубоко царапали размокший паркет. На передней панели мигнул красный стеклянный глаз оптического датчика.

— Заметила. — Кристиан перехватил цилиндр поудобнее.

Ванна скрежетнула шарнирами и рванула вперед. Медные когти впились в дерево. Махина быстро набирала скорость. Горячая вода выплескивалась из чана, оставляя на обоях мокрые пятна.

Агата отскочила в сторону и прижалась плечом к дверному косяку. Ванна пронеслась мимо. Латунный бок задел край стены, содрав крупный кусок штукатурки. Чан затормозил. Суставы громко заскрипели. Махина начала разворачиваться на месте.

— Бросай! — крикнула Агата.

Кристиан размахнулся и швырнул стеклянный цилиндр прямо в красный глаз датчика. Стекло вдребезги разбилось о медь. Белый газ вырвался наружу, кристаллизуясь в ослепительную вспышку. Свет перегрузил сенсоры ванны. Артефакт издал высокий скрежещущий звук. Латунные лапы заплелись. Чан шатнулся влево.

Агата выбежала из-за косяка. Она раскрутила пеньковую петлю над головой, бросив ее вперед. Веревка описала дугу в облаке пара и упала прямо на заднюю лапу ванны. Девушка резко дернула трос на себя. Петля намертво затянулась над латунным шарниром. Ослепленный артефакт дернулся вперед. Трос натянулся тугой струной.

Агата уперлась ботинками в порог гостиной. Грубая пенька больно обожгла ладони сквозь кожу перчаток. Девушку протащило по мокрому полу на целый фут. Она крепко сжала зубы, наваливаясь всем весом назад. Мышцы плеч и спины заныли от чудовищного рывка.

Кристиан подскочил к ней. Парень перехватил трос двумя руками позади Агаты и уперся каблуками в стык паркетных досок.

— Держу! — выдохнул Кристиан.

Ванна забуксовала на месте. Медные когти скребли пол. Из-под них летели длинные мокрые щепки. Вода хлестала через край, обжигая лица мелкими каплями кипятка. Оранжевые руны на боках мерцали слишком часто. Спрессованная мана раскаляла металл.

— Мана распирает узлы! — Агата перекрикивала лязг шарниров. — Механизм сейчас разорвет!

Девушка отпустила трос. Кристиан громко крякнул. Парень принял на себя весь вес брыкающейся махины. Он заскользил ботинками по мокрому полу, но чудом устоял на ногах. Агата выхватила из саквояжа тяжелый гаечный ключ и бархатный футляр. Она вытащила толстый медный камертон с маркировкой нужной частоты.

Ванна дернулась вправо. Трос натянулся, угрожая лопнуть. Правая латунная лапа высоко задралась.

Агата побежала вперед. Горячая вода громко хлюпала под подошвами. Девушка уклонилась от брызг кипятка, низко пригнулась и подскочила к медному корпусу. Металл обдал ее невыносимым жаром. Она с размаху ударила камертоном по стальной рукоятке гаечного ключа. Медная вилка издала низкий, густой гул. Звук завибрировал в воздухе.

Агата прижала вибрирующее основание камертона прямо к пульсирующей оранжевой руне на боку ванны. Металл не имел правильной плотности для проведения плотной маны. Резонанс ударил прямо в запертую энергию.

Оранжевая руна с хрустом лопнула. Гул камертона пробил кинетический контур. Внутри чана раздался громкий хлопок. Латунные лапы одновременно подогнулись.

Медь ударилась о паркет с тяжелым грохотом. Волна кипятка выплеснулась из чана, заливая половину гостиной. Руны потемнели и покрылись сеткой мелких трещин.

Ботинки окончательно промокли. Кожа на ногах заныла от жара.

В гостиной осталось только журчание воды. Кристиан бросил трос на пол. Парень тяжело дышал, разминая стертые веревкой ладони. Агата убрала камертон в карман. Она подошла к лежащей ванне. Девушка пнула латунную лапу носком мокрого ботинка. Деталь глухо стукнула. Артефакт больше не двигался.

Сквозь сломанную входную дверь в гостиную заглянул Густав. Мужчина осматривал раздавленный комод, содранные обои и залитый паркет.

— Вы сломали ее? — Густав указал дрожащим пальцем на медный корпус.

— Мы оглушили контур. — Агата стянула мокрые перчатки. — Штампованные руны лопнули. Восстановить механизм нельзя.

Она наклонилась, проведя голым пальцем по треснувшей руне. Девушка пустила слабый импульс маны. Сплав отозвался глухой пустотой.

— Сплав низкого качества. — Девушка выпрямилась. — Руны выжигались под прессом, без акустической подгонки. При вашем чихании звуковая волна исказила команду. Мана уперлась в тупик дешевого металла и замкнула двигательные шарниры.

Густав схватился за голову.

— Я отдал за нее два золотых! Столичный мастер клялся в ее надежности. Пять лет службы обещал.

Кристиан подошел к разбитому окну и выглянул на улицу. Соседи продолжали толпиться у забора.

— Столичный мастер продал вам бомбу, Густав. — Парень повернулся к мужчине. — Ваше счастье, кипяток не ошпарил вашу жену. В следующий раз покупайте артефакты у мастеров, способных слушать материал.

Агата свернула мокрый трос и засунула его в саквояж. Она забросила тяжелую сумку на плечо. В ботинках хлюпала остывающая вода.

— За работу с вас пять серебряных монет.

Густав молча достал из кармана мокрого сюртука монеты. Он положил их на уцелевший край стола и грузно сел на стул посреди лужи. Агата забрала деньги. Она сжала серебро в ладони, кивнула Кристиану, и они вышли из дома.

На морозе распаренные лица быстро остыли. Они шли по улице Медных Звонов. Снег налипал на мокрые ботинки толстым слоем. Агата чувствовала, как ледяной холод пробирается к пальцам ног. Впереди сияла яркая иллюзорная вывеска «Мануфактуры чудес».

Девушка остановилась. Она посмотрела на кривые, расслаивающиеся буквы проекции.

— Сегодня ванна. Завтра музыкальная шкатулка разнесет кому-нибудь спальню. Штампованная магия долго не живет.

Парень поднял воротник плаща.

— Значит, мы вылечим этот город. Оглушим каждую пустую руну и вычистим каждую кривую матрицу. Идемте, Флетчер. Вам нужно высушить ботинки у печи.

Глава 33. Яд в чернильнице.

Жесткая щетина щетки содрала слой засохшего мазута с латунного колеса. Агата вытерла деталь холщовой тряпкой и бросила очищенную шестерню в жестяной таз с керосином. Жидкость громко плеснула. Девушка стерла пот со лба, оставив на коже темную полосу от въевшейся смазки.

Кристиан растирал в ступке кристаллы горного хрусталя на соседнем столе. Фарфоровый пестик громко скрежетал по дну чаши, поднимая в воздух мелкую стеклянную пыль. Бальтазар сидел на краю верстака и грыз обрезок кожаного шнурка. Из медных ноздрей механического кота выходили тонкие струйки теплого пара.

Дверные петли скрипнули. Высокий сутулый мужчина переступил порог мастерской и стряхнул снег с полей серой фетровой шляпы. Ледяной сквозняк выстудил помещение. На госте висело поношенное драповое пальто. Правый карман оттягивала тяжелая связка ключей. Под мышкой он сжимал объемистый брезентовый чехол. Кончики его пальцев покрывали синие чернильные пятна.

— Вы чините штамповку? — Гость закашлялся. — Мне сказали, вы починили котел на улице Трех Ветров.

Агата бросила щетку на верстак и вытерла руки о фартук.

— Мы ремонтируем механизмы и ставим акустические заглушки на пустые контуры. Что у вас сломалось?

Мужчина опустил чехол на дубовые доски стола. Он расстегнул толстые кожаные ремни и откинул плотную ткань. На столешнице блеснула полированной латунью пишущая машинка.

Агрегат выглядел дорого. Гладкие обводы корпуса скрывали кинетические пружины. На боку горело клеймо «Мануфактуры чудес». Руны автоподачи бумаги переливались тусклым зеленым светом. Клавиши покрывала белая эмаль.

Кристиан отложил пестик и подошел к столу Агаты. Мастер иллюзий скрестил руки на груди.

— Очередное чудо конвейерной мысли. Что с ней не так? Она бьет вас током или разбрасывает литеры по комнате?

— Хуже. — Мужчина стянул шляпу и сунул ее в карман пальто. Редкие волосы прилипли к его влажному лбу. — Меня зовут Эдгар. Я пишу романы для издательства «Сова и Компас». Сроки поджимают, редактор требует рукопись к концу месяца. Я купил эту машинку три дня назад.

Эдгар достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги. Он развернул его и положил перед Агатой.

Девушка пробежала глазами по неровным строчкам. Текст пестрел грубыми ругательствами. Каждое второе слово оскорбляло читателя. Абзацы перемежались прямыми угрозами.

— Вы пишете специфичную прозу, Эдгар.

— Я пишу любовный роман! — Писатель ударил кулаком по столу. Стеклянный резервуар внутри машинки глухо стукнул о латунный держатель. — Я нажимаю правильные клавиши. Я печатаю фразу про нежные чувства. А эта медная дрянь выдает вы сами видите! Вчера она напечатала три страницы проклятий в адрес моего редактора. Я не нажимал этих букв!

Агата придвинула машинку к себе и провела пальцем по эмалированным клавишам. Пружины под кнопками громко скрипели.

— Покажите.

Эдгар выхватил из папки чистый лист пергамента и вставил бумагу в валик каретки. Писатель занес руки над клавиатурой. Его щека дернулась. Он с силой ударил пальцами по клавишам.

Металлические рычаги застучали. Каретка сдвигалась влево после каждого удара. Агата следила за движением кинетических шарниров. Механика работала без пропусков. Заводская штамповка, но зубчатые передачи цеплялись ровно.

Эдгар выдернул лист из валика и положил бумагу на стол.

Вместо фразы «Доброе утро» на пергаменте красовалась грязная надпись: «Сгинь в канаве».

Кристиан наклонился над текстом.

— Впечатляющая редактура.

Агата достала из кармана плоскую прецизионную отвертку.

— Проблема в механизме. Конвейерные кинетические руны перехватывают импульс от клавиш. Я разберу каретку.

Девушка вставила жало отвертки в шлиц винта на боковой панели. Винт сидел намертво. Агата сжала деревянную рукоятку и навалилась всем весом на инструмент. Девушка выкрутила четыре винта и сняла панель.

Внутри плотными рядами стояли пружины и шестерни. Агата вытащила из бархатного футляра тонкий камертон. Она ударила стальной вилкой о край наковальни. Девушка прижала основание камертона к центральной оси каретки.

Акустическая волна прошла через рычаги без помех.

Агата убрала камертон в карман и вытерла пальцы холщовой тряпкой.

— Это не механика. Шарниры тугие, руны штампованные, но они передают движение точно. Проблема не в железе.

Кристиан достал из ящика стола увеличительную линзу в толстой медной оправе.

— Разрешите? — Мастер иллюзий посмотрел на Эдгара.

Писатель нервно кивнул. Кристиан наклонился над раскрытым механизмом машинки. Он направил линзу на встроенный резервуар с чернилами и провернул кольцо настройки фокуса. Стекло щелкнуло в пазах.

— Вы покупали дополнительные чернила, Эдгар?

— Нет. — Писатель потер переносицу. — Валерий сказал, резервуар заправлен алхимическим составом на десять лет работы. Чернила не сохнут и не густеют.

Кристиан включил узконаправленный газовый фонарь. Он пустил луч света прямо сквозь линзу на стеклянную колбу чернильницы. Свет преломился, выхватывая структуру темной жидкости.

Чернила расслоились. Внутри стеклянного резервуара плавали густые зеленоватые сгустки. Они шевелились под лучом света. Жидкость шла мелкой рябью, реагируя на присутствие писателя рядом со столом.

Агата заглянула через плечо напарника.

— Что это за дрянь?

Кристиан выключил фонарь. Сгустки в колбе снова слились с чернилами.

— Дешевый заменитель концентрированной маны. Валерий добавил в краску нестабильный алхимический осадок для экономии. Он не дает жидкости засыхать на воздухе.

Агата посмотрела на Эдгара.

— Вы злитесь на своего редактора. Вы боитесь не сдать рукопись в срок. Вы садитесь за эту машинку каждый день с раздражением.

Эдгар сжал кулаки.

— Я ненавижу эту книгу! Редактор заставил меня переписать сюжет трижды. Меня тошнит от этих любовных историй.

Агата указала отверткой на чернильницу.

— Магия полностью материальна. Дерево впитывает страх, а нестабильная мана в дешевых чернилах работает как губка. Она впитала вашу злость. Ваше раздражение. Алхимический осадок отравился вашими эмоциями. Когда вы нажимаете клавишу, литерный рычаг опускается в чернила. Жидкость накладывает на металл кинетическое искажение. Она меняет траекторию удара прямо перед соприкосновением с бумагой. Машинка печатает ваши реальные чувства.

Эдгар отшатнулся от стола и схватился за голову.

— У меня нет денег на новую машинку. Старую я заложил ростовщику ради этой. Редактор разорвет контракт.

Агата подошла к шкафу с инструментами. Девушка достала пару длинных пассатижей и толстые брезентовые рукавицы.

— Мы не дадим столичной штамповке разрушить вашу карьеру. Мы вычистим этот яд.

Она вернулась к верстаку и натянула грубые рукавицы. Девушка захватила губками пассатижей стеклянную колбу чернильницы. Агата с силой потянула резервуар вверх. Латунные зажимы громко заскрипели. Стекло вышло из пазов с хлюпающим звуком. Темные капли упали на дубовые доски, проедая в лаке мелкие дыры. Кислый запах забил ноздри.

Девушка зажала чернильницу в чугунные тиски на краю верстака и закрутила рукоятку.

— Кристиан, готовь матрицу. Нужно выжечь алхимический осадок, не разбив колбу.

Парень принес со своего стола сложный оптический прибор. Конструкция состояла из трех призм, закрепленных на шарнирной стойке. Кристиан навел фокус прямо на горлышко зажатой чернильницы.

Агата достала с нижней полки паяльную лампу. Девушка чиркнула спичкой, и пламя вспыхнуло с гудением. Она направила синюю струю огня на нижнюю часть стеклянной колбы. Стекло быстро раскалилось докрасна.

Чернила внутри резервуара закипели. Густая черная жидкость пошла крупными пузырями. Алхимический осадок начал распадаться от высоких температур. Из горлышка колбы повалил густой зеленый пар. Запах гнилой капусты наполнил мастерскую. Эдгар закашлялся и закрыл лицо рукавом пальто.

— Жги! — крикнула Агата.

Кристиан нажал пусковой рычаг на оптическом приборе. Вспыхнул белый луч из верхней призмы. Концентрированный свет пробил облако зеленого пара. Матрица выжигала остатки дешевой маны в воздухе. Пар вспыхивал мелкими желтыми искрами и исчезал. Запах озона перебил гнилостную вонь.

Агата держала пламя паяльной лампы под стеклом. Чернила кипели, испаряя ядовитый осадок. Бальтазар спрыгнул с верстака и забился в дальний угол мастерской. Кот прятался от резких запахов и яркого света.

Спустя пять минут выброс пара прекратился. Чернила на дне колбы сильно убавились в объеме. Жидкость перестала пульсировать зелеными пятнами.

Агата выключила паяльную лампу и отложила горячий инструмент на кирпичную подставку. Она ослабила зажим тисков. Брезентовыми рукавицами девушка перенесла раскаленную колбу обратно на верстак.

Она вытащила из футляра самый толстый камертон. Девушка ударила вилкой о наковальню. Густой бас прокатился по мастерской. Пол слабо завибрировал. Агата прижала ножку камертона к латунному основанию каретки. Акустическая волна прошла в кинетические шарниры машинки. Металл гулко зазвенел. Вибрация вытряхивала из штампованных рун остатки чужого раздражения. Дешевая медь сбрасывала акустическую память. Гул постепенно затих.

Агата стянула рукавицы. Костяшки пальцев покраснели от жара паяльной лампы. Девушка аккуратно вставила остывшую стеклянную колбу обратно в пазы машинки. Она прикрутила боковую панель, с силой затягивая винты отверткой.

— Готово. — Агата смахнула металлическую пыль с эмалированных клавиш. — Мы выжгли алхимический яд и обнулили память металла. Машинка больше не будет питаться вашими эмоциями. Но чернила теперь самые обычные. Их придется доливать из пузырька.

Эдгар подошел к столу и с опаской посмотрел на блестящий агрегат. Писатель вставил в каретку новый лист пергамента. Он положил перепачканные пальцы на клавиши и набрал короткую фразу.

Литеры застучали по бумаге. Раздался ровный механический стук. Кинетические контуры работали без искажений. Эдгар вытащил лист.

«Граф коснулся ее руки».

Писатель шумно выдохнул и опустился на табурет. Он полез в карман пальто. Эдгар достал потертый кожаный кошелек и высыпал на стол горсть серебряных монет.

— Здесь восемь серебряных. Это все до получения аванса.

Агата сдвинула половину монет обратно к Эдгару.

— Четырех серебряных достаточно за очистку чернильницы и акустическую калибровку. Берегите нервы, Эдгар. Дешевый металл не переносит сильных эмоций.

Писатель сгреб монеты. Он упаковал машинку в брезентовый чехол и застегнул кожаные ремни. Эдгар забросил тяжелый баул на плечо.

— Валерий поплатится за это. Я знаю всех газетчиков и писателей в Тиходоле. Завтра весь богемный квартал будет знать про алхимический мусор из «Мануфактуры чудес».

Эдгар кивнул ремесленникам и вышел из мастерской. Дверь захлопнулась. Колокольчик над входом громко звякнул.

Агата посмотрела на Кристиана. Парень протирал оптическую матрицу куском фланели.

— Репутация Валерия дала трещину, — произнесла девушка. Она собрала серебряные монеты со стола. Металл приятно холодил обожженные пальцы. — Богема разнесет слухи быстрее любой газеты.

Кристиан убрал фланель в ящик стола.

— Штампованные руны лопаются, а ядовитые чернила отравляют тексты. Мы знали последствия. Его бизнес рухнет под тяжестью собственного брака. Нам нужно только вовремя исправлять его ошибки.

Агата ссыпала монеты в жестяную банку из-под чая. Она подошла к верстаку и вытащила из таза с керосином следующую медную шестерню. Девушка закрепила деталь в чугунных тисках. Она взяла в руки напильник с деревянной ручкой. Агата провела инструментом по шестерне, и стальные зубья с громким скрежетом содрали верхний слой металла.

Глава 34. Трещина в маяке.

Сквозняк выстудил доски пола. Агата перехватила стальную рукоятку гаечного ключа и с усилием затянула медную гайку на корпусе настольных часов. Резьба громко скрипнула. Девушка отложила инструмент на дубовый верстак. Она потерла озябшие ладони, размазывая по коже темную смазку.

Оконные рамы дребезжали от порывов ветра. Ледяная крошка стучала по стеклу. Кристиан зажег вторую газовую горелку. Парень придвинул ближе чугунный тигель. Пламя загудело. Огонь согревал воздух вокруг оптического стола.

Тихон выкатился из-под верстака. Домовой натянул на уши вязаную шерстяную шапку и потряс костлявым кулаком.

— Щели конопатить надо! — проскрипел дух. — Стружка отсырела. Требую горячего молока с двойной порцией корицы.

Бальтазар спрыгнул с верхней полки стеллажа. Кот приземлился на стол рядом с горелкой. Медные суставы звонко клацнули. Артефакт подобрал лапы и прижался латунным боком к теплому чугуну тигля. Из его ноздрей вышли две тонкие струи пара.

Дверная ручка дернулась. Толстая дубовая створка с грохотом распахнулась. Ветер закинул в мастерскую порцию снега.

На пороге топтался высокий мужчина в брезентовом плаще. Намерзший лед сковал ткань. Незнакомец тяжело задыхался. Он навалился плечом на дверь, с трудом захлопнул ее и отсек ледяной поток воздуха.

Мужчина стянул обледенелый капюшон.

— Вы мастера из «Времени и Света»? — Гость закашлялся. Он шагнул вперед, ломая подошвами наметенный на доски снег. — Я смотритель порта. Меня зовут Хенрик.

Агата вышла из-за стола.

— Мы чиним механизмы и настраиваем оптику. Что стряслось в порту?

Хенрик стянул жесткие рукавицы. Его пальцы покраснели от мороза.

— Маяк ослеп. Фокусирующая линза дала трещину полчаса назад. Оптическая матрица не может собрать луч в единый поток.

Кристиан отошел от горелки.

— Капитаны не найдут фарватер в такой снегопад.

— В заливе болтаются три торговых судна. — Смотритель ударил кулаком по раскрытой ладони. — Они гружены лесом. Волны разобьют их о скалы к полуночи. Мне нужен оптик и толковый механик. Чугунная рама деформировалась. Она давит на стекло. Линза расходится.

Агата подошла к шкафу с инструментами.

— Почему вы не пошли к Валерию? Его лавка стоит ближе к портовому спуску.

Хенрик сплюнул на пол.

— Я заходил в «Мануфактуру чудес». Этот столичный пижон сидит у камина в бархатном халате. Он отказался лезть на башню. Заявил про испорченные ветром приборы и предложил купить партию светящихся буйков. Обычные буйки не пробьют снежную стену.

Девушка стянула с полки толстый кожаный саквояж.

— Мы берем заказ. Идите в порт, Хенрик. Подготовьте страховочные тросы на нижнем ярусе маяка. Мы спустимся к набережной через десять минут.

Смотритель натянул капюшон и вышел на улицу.

Агата открыла латунные замки саквояжа.

— Кристиан, собирай походный тигель. Нам понадобится звездное стекло. Придется варить трещину прямо на месте.

Парень выдвинул ящики своего стола. Он достал кожаные перчатки с асбестовой прокладкой и защитные очки. Кристиан пересыпал мерцающую стеклянную крошку в железную колбу. Он уложил емкость в наплечную сумку вместе с ручной газовой горелкой и набором призм.

Агата забросила в саквояж два тяжелых разводных ключа. Она добавила моток медной проволоки и длинный стальной лом. Девушка сунула в карман пальто бархатный футляр с камертонами. Инструменты громко лязгнули. Вес сумки потянул плечо вниз. Девушка замотала шею колючим шерстяным шарфом.

Бальтазар подошел к саквояжу. Кот вцепился когтями в кожаный ремень. Фиолетовая матрица в его груди замерцала.

— Ты останешься здесь. — Агата попыталась разжать лапы артефакта. — На морозе смазка загустеет. Механизм заклинит.

Кот зашипел. Он хлестнул латунным хвостом по ножке стола и намертво сжал челюсти на ремне.

— Оставь его, Флетчер. — Кристиан застегнул пуговицы плаща. — Его матрица дает чистый свет. Нам понадобится жесткая подсветка для кристаллизации шва. Внутренний контур согреет его корпус.

Агата отпустила ремень. Кот запрыгнул на крышку закрытого саквояжа. Девушка подняла тяжелую сумку. Бальтазар прижался к ее боку. Тепло раскаленной меди прошло сквозь драп пальто.

Они вышли из мастерской. Кристиан провернул ключ в дверном замке.

Мороз обжег щеки Агаты. Снег налипал на ресницы. Видимость на улице Медных Звонов упала до десяти шагов. Тусклый свет газовых фонарей тонул в белой пелене. Девушка шагнула в сугроб. Снег забился за голенища высоких ботинок.

Дорога к морю шла под уклон. Они спускались по мощеной мостовой. Плотные потоки ветра били в грудь. Агата сжала зубы. Она навалилась на воздушный поток всем телом. Ремень саквояжа больно врезался в ключицу. Кристиан шагал рядом. Парень прикрывал лицо краем плотного плаща.

Грохот прибоя перекрыл завывание метели. Огромные волны разбивались о каменный мол. Вода взлетала вверх грязными серыми столбами. Соленые брызги падали на набережную. Они замерзали на одежде коркой льда.

Темный цилиндр маяка уходил в небо. Верхушка башни терялась в снегопаде. Стеклянный купол оставался темным.

Агата и Кристиан добрались до чугунного основания. Железная дверь скрипела на петлях. Хенрик ждал внутри узкого тамбура. Смотритель держал моток пенькового каната.

— Внутри нет отопления. — Хенрик бросил канат на каменный пол. — Лестница обледенела. Ветер гуляет по шахте. Меня сдуло на втором пролете.

— Мы поднимемся. — Агата перешагнула высокий порог башни.

Запах ржавчины и морской соли ударил в нос. Чугунные стены покрывал толстый слой инея. Узкая винтовая лестница вилась вдоль стен. Ступени из рифленого металла просвечивали насквозь. Корка льда сгладила острые края перил.

Башня гудела от сильного ветра. Низкая вибрация отдавалась в подошвах ботинок.

Агата поправила съезжающий ремень саквояжа.

— Иди за мной. — Девушка посмотрела на напарника. — Держись ближе к стене.

Она поставила ногу на первую ступень. Чугун громко лязгнул. Агата ухватилась за ржавый болт в стене и подтянулась вверх.

Воздух в шахте обжигал горло при каждом вдохе. Девушка поднимала тяжелые ботинки. Мышцы бедер заныли от напряжения. Ремень натирал плечо сквозь пальто. Бальтазар цеплялся за сумку. Кот издавал громкое тиканье. Тепло его корпуса не давало левому боку Агаты окоченеть.

Они миновали первый пролет. Сквозняк задувал через узкие вентиляционные щели. Поток воздуха подхватывал ледяную крошку и швырял ее в лица ремесленников.

Ботинок Кристиана соскользнул с обледенелой ступени. Парень упал на колено. Чугун ударил по суставу. Кристиан схватился за ржавые перила голыми руками. Лед хрустнул под его пальцами.

Агата обернулась. Она схватила напарника за воротник плаща. Девушка с силой рванула ткань вверх. Кристиан встал на ноги и тяжело задышал.

— Цел? — Агата перекричала гул башни.

— Идем дальше. — Парень стер снег с лица.

Башня раскачивалась сильнее с каждым ярдом высоты. Металл уходил из-под ног. Агата прижималась плечом к холодной стене. Ржавчина пачкала рукав пальто. Саквояж тянул вниз.

Девушка достала из кармана легкий камертон. Она ударила вилкой по чугунной обшивке. Металл издал высокий звон.

— Башня держит нагрузку. Опоры целы. — Агата убрала инструмент.

Они добрались до смотровой площадки. Мышцы ног горели. Пальцы на руках потеряли чувствительность. Над головой Агаты нависал тяжелый деревянный люк. Края досок сковал прозрачный лед.

Девушка уперлась спиной в стену. Она подняла руки и толкнула створку люка. Доски не поддались. Агата ударила по дереву кулаком. Безрезультатно.

Кристиан поднялся на ступень выше. Парень вытащил ручную газовую горелку и чиркнул кремнем. Синее пламя ударило в замерзшую щель между створкой и рамой. Лед зашипел. Горячие капли воды потекли за шиворот Агаты.

Она снова толкнула люк обеими руками. Дерево с громким треском поддалось. Створка откинулась назад.

Рев ветра ворвался в шахту.

Смотровая площадка представляла собой широкий стеклянный купол. Половина оконных рам оказалась выбита. Снег заметал круглое помещение. В центре площадки возвышался массивный латунный постамент. На нем крепилась фокусирующая линза.

Огромный стеклянный диск пересекала глубокая трещина. Края скола расходились в стороны. Чугунная рама деформировалась. Верхний край металла загнулся внутрь. Загиб создавал огромное давление на оптику.

Агата выбралась на площадку. Плотный поток воздуха толкнул ее в грудь. Девушка упала на четвереньки. Она поползла к постаменту, цепляясь закоченевшими пальцами за стыки плит.

Кристиан выбрался следом. Парень прижал сумку к животу. Он добрался до латунного основания и сел на пол.

Бальтазар спрыгнул с саквояжа. Кот вцепился когтями в рифленый чугун. Артефакт подошел к разбитому стеклу. Фиолетовые глаза вспыхнули ярким светом. Лучи ударили в трещину. Оптика кота подсветила мелкие осколки внутри скола.

Агата подтащила саквояж. Она открыла тугие замки.

— Раму повело от перепада температур. — Девушка вытащила стальной лом. — Мне нужно отжать чугунный край. Ты заваришь стекло.

Кристиан достал походный тигель. Парень зажег пламя газовой горелки и направил огонь на железную колбу с крошкой. Звездное стекло начало плавиться. Синий свет озарил площадку.

Агата встала на ноги. Она широко расставила ботинки. Порыв ветра ударил ее в плечо. Девушка устояла. Она просунула плоский конец лома под загнутый край чугунной рамы.

Она навалилась на рычаг. Сталь громко скрипнула по чугуну. Рама не двигалась. Ветер давил на внешнюю сторону линзы.

— Стекло лопнет! — крикнул Кристиан. Парень перемешивал жидкую массу в тигле стальным прутом.

Агата достала из кармана толстый камертон. Она ударила вилкой о край лома. Низкий гул прошел по инструменту в деформированную раму. Девушка пустила сильный импульс маны. Акустический резонанс размягчил структуру холодного металла.

Она снова навалилась на лом. Агата вложила весь вес в рывок. Чугун громко застонал. Край рамы медленно отогнулся наружу. Трещина на линзе перестала расширяться. Зазор между кусками стекла выровнялся.

— Держу! — Агата уперлась плечом в железную стойку. Лом дрожал в ее руках. Спину ломило от напряжения.

Кристиан поднялся на ноги. Он взял тигель щипцами. Парень подошел к трещине. Ультрафиолетовый свет из глаз Бальтазара указывал точное направление скола. Кристиан наклонил колбу.

Жидкое звездное стекло потекло в щель. Горячий сплав схватывался с холодной оптикой. Кристиан вел тигель сверху вниз. Он заливал трещину сияющей массой. Снег падал на жидкое стекло и громко шипел.

Парень закончил заливку. Он отбросил пустой тигель на пол. Кристиан выхватил из сумки набор фокусирующих призм и прижал стеклянные треугольники к свежему шву.

— Давай свет! — крикнул он коту.

Бальтазар подошел вплотную к линзе. Матрица в его груди запульсировала. Из хрустальных глаз ударил плотный поток фиолетового света. Лучи прошли сквозь призмы Кристиана. Оптика сжала свет в узкий пучок.

Световой удар пришелся точно на шов. Горячая масса кристаллизовалась. Трещина исчезла. Поверхность огромной линзы стала ровной. Сияющая полоса спаяла осколки намертво.

Агата выдернула лом. Девушка упала на колени. Она тяжело дышала. Руки крупно дрожали. Лом со звоном покатился по рифленому полу. Чугунная рама легла на место, плотно обхватив восстановленное стекло.

Кристиан убрал призмы. Парень подошел к пульту управления на латунном постаменте. Он обхватил рукоятку большого рубильника двумя руками и потянул вниз.

Магический кристалл в центре купола вспыхнул желтым светом. Огромная линза собрала светящиеся потоки воедино. Стекло преломило лучи. Свежий шов не дал искажений. Плотный столб света ударил сквозь снежную бурю. Желтый луч прорезал темноту. Он лег на бушующие волны залива.

Башня загудела от работающего механизма. Свет заливал смотровую площадку. Агата посмотрела на Кристиана. Волосы напарника покрывал слой льда. Очки запотели. Парень устало стер влагу со стекол.

Бальтазар запрыгнул на саквояж. Кот открыл пасть. Звук его мяуканья потонул в реве шторма.

Девушка поднялась на ноги. Она закинула тяжелый лом обратно в сумку и защелкнула замки.

— Работа сделана. — Агата подняла воротник пальто. — Пора спускаться. Хенрик ждет отчет. Мне нужны сухие ботинки.

Они подошли к люку. Кристиан шагнул на обледенелую ступень лестницы. Агата подхватила саквояж и начала спуск. Луч маяка вращался над их головами. Он разрезал снежную пелену и ложился на черную воду.

Глава 35. Песня звездного стекла.

Ледяная крошка больно оцарапала щеку. Агата прищурилась. Сквозняк задувал в разбитые окна башенного купола. Ветер метал снег на рифленые чугунные плиты смотровой площадки. Девушка перехватила кожаную ручку тяжелого саквояжа и потащила его к латунному основанию постамента. Колени в плотном драпе пальто заскользили по намерзшей ледяной корке.

В центре площадки возвышалась огромная фокусирующая линза. Глубокая трещина делила толстое стекло на две неравные части. Чугунная рама изогнулась под постоянным давлением штормового ветра. Верхний край тяжелого металла завернулся внутрь. Загиб давил на хрупкую оптику. Стекло громко трещало при каждом новом порыве бури.

Кристиан подтянул наплечную сумку к основанию постамента. Парень опустился на корточки и прикрыл вещи спиной от летящего снега. Он расстегнул застежки окоченелыми пальцами. Кристиан вытащил ручную газовую горелку и железный тигель.

— Пламя погаснет на таком ветру! — Агата перекричала гул шторма в металлических балках.

Кристиан распахнул полы длинного суконного плаща. Он натянул плотную ткань руками, создавая небольшое укрытие от ледяного сквозняка.

— Я прикрою огонь. Готовь раму.

Агата открыла саквояж. Замки громко лязгнули. Девушка вытащила два разводных ключа и длинный стальной лом. Холодный металл сразу обжег голые пальцы. Она достала из кармана толстые рабочие рукавицы и натянула их на руки. Грубая ткань немного притупила боль от мороза.

Девушка поднялась на ноги, и сильный порыв ветра ударил ее в грудь. Агата широко расставила ботинки. Она уперлась каблуками в стык чугунных плит и подошла вплотную к постаменту. Девушка просунула плоский конец лома в узкую щель между деформированной рамой и стеклом линзы.

Она навалилась на стальной стержень всем телом. Мышцы рук натянулись. Лом заскрежетал по рифленому металлу. Рама не подалась ни на дюйм.

Агата сжала зубы и надавила сильнее. Подошвы заскользили по льду. Девушка потеряла равновесие и больно ударилась плечом о латунную стойку. Металл не уступил.

Агата вытащила из футляра толстый медный камертон с маркировкой низкой частоты. Она ударила вилкой по рукоятке разводного ключа. Густой бас перекрыл завывание метели. Девушка прижала вибрирующее основание камертона к загнутому краю чугунной рамы.

Звук ушел в холодный сплав. Агата пустила по ножке инструмента плотный импульс Резонанса. Акустическая волна начала разрушать жесткость металла. Намерзший лед на раме покрылся сеткой трещин и осыпался вниз.

Бальтазар выпрыгнул из саквояжа на обледенелый пол. Механический кот выпустил длинные медные когти. Артефакт вскарабкался по латунному постаменту, цепляясь за выступающие шляпки заклепок. Горячий пар из его суставов растапливал лед, обеспечивая надежное сцепление. Внутренние шестерни громко тикали. Кот добрался до края изогнутой рамы и повис на ней. Фиолетовые глаза ярко вспыхнули. Два плотных луча пробили снежную пелену и ударили в глубину трещины. Оптика артефакта подсветила мелкие застрявшие осколки внутри скола.

Кристиан чиркнул кремнем. Синее пламя газовой горелки загудело под защитой натянутого плаща. Парень направил огонь на дно железного тигля. Звездное стекло внутри колбы быстро нагревалось. Мерцающая крошка плавилась. Сплав излучал ровное голубое сияние. Запах сгоревшего газа смешался с запахом водорослей и морской соли.

Агата снова взялась за лом. Она уперлась плечом в железную опорную стойку и вложила в рывок весь свой вес. Подошвы ботинок забуксовали на обледенелых плитах площадки. Девушка сжала челюсти до боли. Чугун издал долгий высокий скрип. Загнутый край рамы с трудом подался наружу.

Лом дрожал в руках. Вибрация от напряженного металла сушила мышцы. Спину ломило от тяжести. Трещина на линзе раскрылась шире, и давление на хрупкое стекло исчезло.

— Вари! — Агата прижалась мокрой от растаявшего снега щекой к холодной стойке.

Кристиан перехватил раскаленный тигель длинными щипцами. Парень поднялся во весь рост. Ветер сильно ударил его в спину, но Кристиан устоял на ногах. Он шагнул к линзе и наклонил железную колбу.

Густая светящаяся масса потекла в раскрытую щель. Горячее звездное стекло коснулось ледяной оптики. Раздался громкий сухой треск. Снег испарялся белым паром при контакте с раскаленным сплавом. Кристиан вел тигель сверху вниз. Он аккуратно заливал трещину плотным сияющим составом. Сплав надежно цеплялся за неровные края скола, заполняя пустоту.

Парень вытряхнул последние светящиеся капли и отбросил пустую колбу. Железо гулко стукнуло о рифленый пол. Кристиан выхватил из кармана связку фокусирующих призм. Он прижал стеклянные треугольники прямо к свежему шву.

— Свет! — крикнул Кристиан.

Бальтазар громко зашипел. Из его пасти вырвались густые струи горячего пара. Оптическая матрица в груди кота закрутилась на максимальных оборотах. Хрустальные глаза выдали мощный поток ультрафиолета. Лучи прошли сквозь установленные призмы. Оптика сжала свет в узкий концентрированный пучок.

Световой удар пришелся точно на жидкое звездное стекло. Горячая масса затвердела за секунду. Голубое сияние полностью погасло. Трещина исчезла. На поверхности огромной линзы остался только ровный гладкий шов. Магический сплав намертво спаял разбитые половины диска.

Агата резко выдернула лом. Инструмент с громким лязгом упал на плиты. Девушка осела на колени. Руки крупно дрожали. Мышцы плеч горели огнем от перенесенного напряжения. Чугунная рама с тяжелым стуком вернулась в исходное положение, плотно обхватив восстановленную линзу.

Кристиан убрал призмы в глубокий карман плаща. Парень подошел к пульту управления на латунном основании постамента. Он обхватил покрытую инеем рукоятку главного рубильника двумя руками и потянул ее вниз до упора. Медные контакты громко щелкнули.

Магический кристалл под самым потолком купола вспыхнул ровным желтым светом. Огромная линза собрала сотни лучей. Свежий шов пропустил свет без малейших искажений. Плотный столб ударил сквозь разбитые окна башни. Желтый луч пробил плотную снежную бурю. Он лег на черную воду залива, указывая заблудившимся кораблям безопасный путь между острыми скалами.

Башня загудела от работающего поворотного механизма. Агата стерла налипший снег с лица грубой рукавицей. Она посмотрела на Кристиана. Светлые волосы напарника слиплись от замерзшей воды. Защитные очки покрылись толстой коркой льда. Бальтазар отцепился от рамы и спрыгнул на пол. Кот громко затикал, сбрасывая излишки внутреннего тепла.

Агата поднялась на ноги. Она подобрала лом, забросила тяжелый инструмент в саквояж и защелкнула латунные замки. Работа на высоте завершилась. Механика и оптика выдержали штормовой удар.

Глава 36. Снежные гирлянды.

Агата зажмурилась от резкого света, бьющего сквозь разбитые окна. Луч маяка пробивал густую снежную пелену над морем. Кристиан провернул латунное колесо на пульте управления, и шестерни громко заскрежетали, сдвигая оптическую матрицу внутри купола. Столб света сузился, ложась точно на бушующие волны залива.

В просвете между снежными зарядами мелькнула кренящаяся на левый борт громада торгового судна. Вода перекатывалась через палубу, но желтый луч уже выхватил из темноты обледенелые мачты. Корабль медленно повернул нос и пошел по световой дорожке, уходя от прибрежных скал в свободный фарватер.

Агата опустила заледеневший воротник пальто и перехватила ручку кожаного саквояжа.

— Они пройдут, — произнесла она.

Кристиан кивнул, пряча озябшие руки в глубокие карманы плаща.

— Линза выдержит перепады температур. Пошли вниз, Флетчер, у меня пальцы ног окоченели.

Они подошли к открытому деревянному люку. Агата шагнула на обледенелую чугунную ступень, намертво вцепившись в ржавый металлический поручень сквозь толстую рабочую рукавицу. Спуск давался тяжелее подъема: гудящие от усталости мышцы бедер плохо слушались, а ботинки то и дело скользили по намерзшему льду. Бальтазар прыгал по ступеням следом, громко скрежеща медными когтями по рифленому металлу.

На нижнем ярусе башни их ждал Хенрик. Смотритель кутался в жесткий брезентовый плащ.

— Свет идет ровно, — Хенрик протянул Агате тугой холщовый мешочек. — Капитаны подали гудок, они вошли в гавань.

Агата забрала монеты и спрятала оплату во внутренний карман пальто.

— Шов из звездного стекла не разойдется. — Девушка поправила ремень саквояжа на ноющем плече.

На выходе из башни мороз сразу обжег распаренные щеки. Шторм постепенно стихал, снежные хлопья падали все реже, а облака над заливом окрасились в серые тона утренних сумерек. Агата и Кристиан шли по мощеной набережной, ломая подошвами тонкую корку льда на замерзших лужах.

Дорога поднялась в город, и ремесленники свернули на улицу Медных Звонов. Впереди темнели большие витрины «Мануфактуры чудес». Яркая иллюзорная проекция над входом больше не горела, а одно из стекол оказалось выбито. На тротуаре валялись куски расслоившегося картона и сломанные латунные шестерни.

У входа стояла крытая конная повозка с курящим на козлах возницей. Из дверей лавки вышел Валерий, с трудом таща тяжелый кожаный сундук. Бордовый сюртук столичного дельца изрядно помялся, а шейный платок сбился набок. Забросив сундук в повозку, Валерий обернулся и заметил идущих мастеров. Он поспешно выпрямился и одернул полы одежды.

Агата остановилась у выбитой витрины и пнула носком ботинка сломанный кинетический веер. Свинцовый сплав легко сплющился от слабого удара о брусчатку.

— Возвращаетесь в Столицу? — спросил Кристиан, поправляя съехавшие на нос защитные очки.

Валерий сузил глаза и брезгливо стряхнул пыль с рукава.

— Эта провинция не готова к прогрессу. Дикари разбили мне витрину. Какая-то пекарша пришла с обугленным противнем и начала кричать про некачественные термо-руны, а писака Эдгар привел газетчиков из богемного квартала. Они распугали всех покупателей. Я не стану работать в таких условиях.

Агата заглянула сквозь пролом в пустые стеллажи магазина.

— Вы привезли пустые руны. Дешевый металл не выдерживает давления маны. Вы торговали браком, Валерий.

Делец промолчал. Он забрался в повозку и с силой хлопнул деревянной дверцей. Возница стегнул лошадей длинным кнутом, колеса застучали по брусчатке, и телега быстро скрылась за поворотом.

Агата перешагнула через обломки вывески и зашагала дальше по снегу.

— Конвейер сломался о законы физики, — произнес Кристиан, укрывая лицо от холодного ветра.

Они подошли к дверям «Времени и Света». Кристиан провернул ключ в замке и толкнул тяжелую дубовую створку. Внутри мастерской гудела чугунная печь, и Агата сразу ощутила привычный запах нагретого машинного масла. Тихон спал на куче свежей стружки под дальним верстаком, натянув старый плед на самую голову.

Опустив саквояж на пол, девушка стянула пальто и повесила его на железный крючок. Она подошла вплотную к печи и вытянула озябшие руки к раскаленным бокам, впитывая кожей сухое тепло. Бальтазар запрыгнул на чугунную крышку и свернулся медным клубком, согревая остывшие на морозе шарниры.

Спустя пару часов звякнул дверной колокольчик. Агата отмывала руки от въевшейся смазки куском жесткого мыла, а Кристиан перебирал оптические матрицы на своем столе.

В мастерскую зашел плотный мужчина в зеленом суконном камзоле с массивной серебряной цепью Тиходола на груди. Помощник бургомистра откашлялся в кулак и достал из папки свернутый пергамент.

— Госпожа Флетчер. Господин Кристиан. Городской Совет поручает вам оформление главной площади к Празднику Огней. Зимнее Солнцестояние наступит завтра вечером.

Агата вытерла руки холщовым полотенцем и подошла к столу.

— Нам нужно техническое задание. Что конкретно требует Совет?

Чиновник развернул свиток.

— Освещение. Никаких пожароопасных факелов. Бургомистр требует оптическую иллюзию над всей площадью. Оплата составляет тридцать золотых монет, аванс выплачивается прямо сейчас.

Мужчина положил на край верстака толстый кожаный кошелек, и монеты внутри громко звякнули. Кристиан подошел ближе и склонился над чертежом площади.

— Мы натянем сеть из медных кабелей между крышами Ратуши и Гильдейского дома, — парень ткнул пальцем в бумагу. — Я соберу оптические сферы с кристаллическим фокусом. Флетчер, тебе придется разработать кинетические лебедки, чтобы поднять эту сеть на высоту пятидесяти футов.

— Я подготовлю акустическую бронзу для изоляторов, — кивнула Агата. — Резонанс не даст медным проводам перетереться на ветру.

Чиновник оставил свиток на дубовых досках и ушел. Агата высыпала золотые монеты из кошелька. Золото ярко блеснуло в желтом свете газовых рожков.

— Нам понадобятся катушки с медным проводом и крепкие стальные карабины. — Девушка собрала монеты в ладонь.

Остаток дня и всю следующую ночь ремесленники собирали оборудование. Агата вытачивала латунные шкивы на токарном станке. Стальной резец с громким скрежетом снимал металлическую стружку с вращающейся болванки. Девушка нарезала резьбу на болтах и стучала молотком по наковальне, выбивая нужную форму для акустических креплений. Она проверяла каждый крепеж камертоном. Бронза издавала ровный гул — эта частота гасила сильную вибрацию троса.

На соседнем столе Кристиан варил амальгаму в круглых стеклянных колбах. Агата морщилась от едких химических испарений. Парень заливал светящуюся жидкость в прозрачные сферы и облучал стекло ультрафиолетовым фонарем. Бальтазар таскал в медных зубах мелкие гайки и кожаные прокладки, складывая детали прямо под руку Агаты.

Утром они загрузили оборудование в нанятую телегу.

На главной площади гудели голоса. Торговцы сколачивали деревянные прилавки, а рабочие устанавливали высокую ель посреди мощеного круга. Пахло свежей хвоей и печным дымом.

Агата забросила на плечо тяжелую бухту медного провода, больно придавив ключицу. Она подошла к каменной стене Гильдейского дома и поднялась по приставной деревянной лестнице, игнорируя скрип перекладин.

Вставив в отверстие длинный анкер, Агата забила его тяжелым молотком и затянула гайку разводным ключом. Прицепленный к анкеру латунный шкив лебедки глухо звякнул о кирпич.

Агата пропустила конец медного провода через ручей шкива, пристегнула стальной карабин и защелкнула тугой замок. За шесть часов ремесленники перебросили провода между крышами четырех зданий. Медная паутина повисла над головами горожан. Спустившись вниз, девушка стянула рукавицы и растерла закоченевшие суставы.

Кристиан доставал из фанерных ящиков стеклянные сферы, цепляя тяжелые приборы к перекрестиям проводов на тугие пружинные фиксаторы. Агата крутила рукоятки лебедок на углах площади, натягивая медные тросы. Шары медленно отрывались от земли. Металл сопротивлялся, заставляя девушку упираться ботинками в брусчатку и напрягать мышцы спины. Зубья стальных шестерен громко щелкали по стопорному механизму.

Затем Кристиан установил латунный распределительный щит у основания городской ели. Парень соединил концы опущенных кабелей с контактами большой матрицы, и между медными клеммами проскочили яркие искры.

— Готово, — Кристиан с силой захлопнул дверцу щита. — Осталось дождаться вечера.

Агата зафиксировала последнюю лебедку стальным пальцем и стянула рабочие перчатки. Кожа на ладонях покраснела и покрылась свежими мозолями от тугих рукоятей. На площади запахло жареным мясом и выпечкой. Горожане собирались у деревянных лотков, готовясь к Празднику Огней. Агата опустила ладонь на холодный металл шестерни, проверяя натяжение медного троса.

Глава 37. Праздник Огней.

Жар от раскаленных углей в чугунных жаровнях обжег щеку Агаты. Девушка перехватила стальную отвертку двумя руками, с усилием довернула латунный винт на крышке распределительного щита, и резьба громко заскрипела под давлением инструмента. Мелкая металлическая стружка посыпалась на доски деревянного помоста.

Сотни людей теснились вокруг высокой городской ели. Стук глиняных кружек о дощатые прилавки смешивался с хриплыми голосами торговцев мясом, а подошвы тяжелых сапог втаптывали выпавший снег в скользкую твердую корку. От прилавков густо тянуло смолой свежих хвойных веток и подогретым вином.

Марта поставила на край латунного щита две пузатые кружки со сбитнем и плотнее запахнула шерстяную шаль на груди. От горячего напитка поднимался густой белый пар.

— Пейте. Вы тут совсем окоченеете у своих кабелей, а праздник уже начинается, — пекарша пододвинула кружки ближе к ремесленникам.

Тихон устроился внутри пустого фанерного ящика из-под изоляторов. Домовой натянул вязаную шапку на самые брови и принялся откусывать большие куски от яблочного пирога. Сладкий сироп закапал на его грязную бороду. Бальтазар присел рядом на край доски. Из ноздрей механического кота выходили короткие струйки пара, а латунная гофра его хвоста громко хлестала по фанере.

— Толкаются, орут, — проскрипел Тихон с набитым ртом. — Никакого уважения к духам. Всю новую стружку в мастерской мне истопчут, если попрутся праздновать к нам.

Кристиан стер пыль с центральной оптической линзы куском грубой фланели, сдул со стекла мелкие ворсинки и закрутил крепежное кольцо до упора. Парень поднял голову к переплетению медных кабелей над площадью. Стеклянные сферы висели на высоте пятидесяти футов и сильно раскачивались под порывами зимнего ветра.

— Матрица отцентрирована. — Кристиан спрятал ткань в карман плаща. — Флетчер, проверь натяжение тросов. Фокус собьется при сильной раскачке.

Агата положила отвертку на доски помоста и ухватилась за толстый медный кабель обеими руками. Грубая ткань рабочих рукавиц заскользила по холодному металлу. Девушка потянула провод на себя. Она вложила в рывок весь вес тела, и трос натянулся тугой струной. Акустическая бронза на изоляторах издала низкий гул. Резонанс сплава погасил лишнюю вибрацию, и тяжелые стеклянные шары перестали раскачиваться.

Девушка достала из поясной сумки короткий настроечный камертон и ударила стальной вилкой по металлической стойке щита. Чистый звук прошел по креплениям до самой макушки ели. Механика работала ровно, стальные детали не цеплялись друг за друга в пазах.

Агата наклонилась к открытой панели щита. Зубчатая передача автоматического предохранителя слегка перекосилась, поэтому девушка просунула плоскую отвертку между двумя шестернями и сильно надавила на деревянную ручку. Сталь заскрежетала по латуни, и деталь с громким щелчком встала на место. Агата капнула лунной смазки из масленки на ось. Густая синяя жидкость растеклась по шестерням.

Кристиан подтянул крепежные болты на основании матрицы небольшим гаечным ключом. Сорванная резьба на одном из креплений не давала закрутить гайку до конца. Парень отбросил ключ на доски, вытащил из сумки жесткий напильник и в несколько сильных движений стесал поврежденный край металла.

На высокий деревянный помост перед зданием Ратуши поднялся бургомистр в парадном красном камзоле. Горожане придвинулись ближе к ступеням. Люди активно толкали друг друга локтями и вытягивали шеи.

Агата стянула рукавицу и обхватила эбонитовую рукоятку главного рубильника голой рукой. Гладкий пластик выскользнул из-под потных пальцев. Девушка вытерла ладонь о холщовый фартук и снова перехватила рычаг. Мышцы ее плеч туго натянулись.

Кристиан вытащил из кармана золотой хронометр и нажал на кнопку. Крышка звонко щелкнула, и парень уставился на движущиеся по циферблату стрелки.

— Две минуты до полуночи.

Бургомистр поднял руку в кожаной перчатке. Гомон толпы быстро стих. На площади остался только скрип снега под множеством тяжелых сапог.

— Жители Тиходола! — крикнул бургомистр. — Зимнее Солнцестояние приносит самую долгую ночь в году. Сегодня мы разгоним эту тьму светом нашего труда и ремесленного мастерства!

Он взмахнул рукой и указал на латунный распределительный щит.

Агата навалилась на рычаг всем весом. Девушка стиснула челюсти и толкнула эбонитовую рукоять вниз до упора. Медные контакты сошлись с громким щелчком, и из-под клемм брызнули синие искры. Горячий металл больно обжег кожу на запястье Агаты. От распределительного щита резко потянуло едким озоном и жженым пластиком.

Медные провода громко загудели. Кристиан провернул латунный вентиль на своем пульте, и газ внутри большой стеклянной матрицы ярко вспыхнул. Оптика преломила основной луч. Свет раскололся на сотни тонких потоков, которые ударили прямо в подвешенные над площадью сферы.

Стеклянные шары зажглись зелеными, синими и фиолетовыми оттенками. Огромная оптическая иллюзия накрыла площадь мерцающим куполом. Цвета смешивались над головами горожан в искусственное северное сияние.

Длинная стрелка на огромном циферблате Башенных Часов сдвинулась и легла поверх короткой. Тяжелый стальной молот сорвался с фиксатора и с размаху ударил по заваренному звездному стеклу колокола.

Глубокий гул прокатился над крышами. Акустическая волна ударила в натянутые медные провода, вызывая сильный резонанс. Световые волны иллюзии начали пульсировать в такт часовым ударам. Оптические вспышки над площадью идеально совпадали с движением тяжелой механики в башне.

Горожане задирали головы. Дети указывали пальцами на переливающиеся в небе цвета, а взрослые хлопали в грубые рукавицы, перекрикивая звон колокола. Агата вытащила из кармана фартука гаечный ключ и провела голым большим пальцем по холодной стали инструмента. Кристиан закрыл крышку хронометра и поправил стеклянные очки на переносице. Бальтазар спрыгнул с фанерного ящика на доски помоста и потерся медным боком о высокий сапог Агаты, оставив на коже темную полосу мазута. Девушка спрятала ключ обратно в карман.

Глава 38. Время и Свет.

Агата спрятала покрасневший от мороза нос в колючий шерстяной шарф, перехватив кожаную ручку тяжелого саквояжа. Праздник Огней громко гремел на главной площади, раскидывая по небу переливы искусственного северного сияния, а улица Медных Звонов встретила ремесленников глубокими тенями и скрипом промерзшего снега под подошвами ботинок. Кристиан шагал рядом, пряча озябшие руки без перчаток в карманы длинного суконного плаща.

Они подошли к дверям своей мастерской. Девушка вытащила из кармана латунный ключ, вставила его в замочную скважину и провернула тугой механизм. Стальная задвижка громко лязгнула. Агата навалилась плечом на толстую дубовую створку, и скрипнувшие петли впустили людей в темное помещение.

Внутри скопился ледяной воздух. Запах остывшего машинного масла смешался с ароматом сухой сосновой стружки и химических реактивов. Агата бросила саквояж на доски пола, стянула тяжелое пальто и повесила его на железный крючок у входа. Подойдя к чугунной печи-буржуйке в центре зала, девушка закинула в топку несколько сухих березовых поленьев, чиркнула спичкой о коробок и поднесла огонь к бересте.

Желтое пламя быстро занялось, с громким треском пожирая кору, и жар начал расходиться по мастерской. Чугунные бока печи раскалились, согревая промерзшие за ночь кирпичные стены.

Кристиан снял плащ и опустился на деревянный табурет у своего верстака. Парень стянул защитные очки, потер покрасневшие от холода веки и вытянул гудящие после долгой работы ноги.

Из-под дальнего стола вылез Тихон. Домовой стянул с головы вязаную шапку, залез в кучу свежей стружки и зевнул, обнажив редкие зубы. Бальтазар спрыгнул с верстака Агаты. Механический кот подогнул медные лапы, устраиваясь поближе к раскаляющейся печи, и сбросил излишки пара через боковые клапаны. Латунная гофра его хвоста негромко стукнула о половицы.

Агата подошла к медному умывальнику. Повернув кран, она набрала в сложенные ковшиком ладони ледяную воду и плеснула ею в лицо. Смыв копоть и въевшуюся металлическую пыль, девушка досуха вытерла кожу жестким холщовым полотенцем. Мышцы спины и плеч ломило от многочасового натяжения тросов на площади, а на ладонях саднили свежие мозоли от рукояток лебедок.

Кристиан выдвинул ящик своего стола и достал небольшой квадратный футляр, обтянутый потертым синим бархатом. Парень подошел к верстаку Агаты и опустил коробочку на расчищенный от гаек и шестерен кусок столешницы.

— Открой, — сказал Кристиан.

Агата отложила полотенце, подцепила ногтем медную защелку и откинула крышку. На белом шелке лежала оптическая линза в тонкой золотой оправе, предназначенная для крепления на правом глазу. Девушка вытащила артефакт. Холодный металл коснулся подушечек пальцев. Внутри выпуклого прозрачного стекла плавала густая амальгама, слабо отсвечивая фиолетовым светом.

— Я сварил матрицу на основе горного хрусталя и слезы-травы. — Кристиан оперся обеими руками о край верстака. — Она сама меняет фокусное расстояние в зависимости от освещения. Тебе больше не придется щуриться, вытачивая мелкие детали при свете газового рожка.

Агата поднесла линзу к лицу и закрепила дужку за ухом. Стекло сразу приблизило мелкие царапины на дубовой столешнице, выхватывая мельчайшие детали деревянной текстуры. Девушка сморгнула. Оптика быстро подстроилась под уровень освещения, убирая лишние блики от огня в печи. Глазные мышцы расслабились, перестав болезненно напрягаться от смены фокуса.

— Отличная калибровка. Фокус не плывет по краям, — Агата сняла линзу и опустила ее обратно в бархат.

Она наклонилась, выдвинула нижний ящик своего верстака и вытащила круглый предмет, туго завернутый в промасленную ветошь. Размотав грубую ткань, девушка протянула Кристиану тяжелый карманный хронометр.

Парень взял часы. Корпус из солнечной латуни блеснул в свете буржуйки, на крышке расходились выгравированные тонким резцом лучи, а внутри громко тикал сложный механизм.

— Акустическая бронза на ходовых пружинах. — Агата указала на заводную головку пальцем. — Механизм не боится магнитных возмущений и перепадов маны. Твои оптические вспышки больше не собьют балансир, часы держат точность до доли секунды.

Кристиан нажал на выступающую кнопку, и латунная крышка откинулась. Тонкие черные стрелки бежали по белому эмалевому циферблату. Парень провел большим пальцем по гравировке.

— Тонкая работа. Спасибо, Флетчер.

Огонь в печи прогорел до красных углей. Агата прошла в тесную подсобку, легла на узкую кушетку и натянула тяжелое шерстяное одеяло до самого подбородка. Усталость навалилась свинцовым грузом, и девушка закрыла глаза под мерное тиканье десятков механизмов в главном зале.

Она проснулась от лязга медных когтей по доскам. Откинув одеяло, Агата спустила ноги на холодный пол и потянулась, разминая затекшую шею. За окном блестел свежий снег, укрывший мостовую толстым белым слоем.

Натянув чистую клетчатую рубашку, девушка плотно зашнуровала высокие ботинки и вышла в главный зал. Кристиан уже стоял у большого окна. Парень скреб стекло железным шпателем, счищая намерзший за ночь лед, и белая крошка сыпалась на широкий деревянный подоконник.

Агата подошла к входной двери, вставила ключ в замок и сдвинула тяжелую стальную задвижку. Петли скрипнули, впуская в мастерскую порцию морозного воздуха и яркого утреннего света.

Бальтазар потянулся, выгибая спину дугой. Кот лязгнул шарнирами, подошел к открытой двери и уселся прямо на пороге. Артефакт щурил хрустальные глаза на слепящее зимнее солнце.

По мостовой заскрипели шаги, и на крыльцо поднялся высокий горожанин в толстом овечьем тулупе. Мужчина отряхнул валенки от снега и переступил порог мастерской, протискиваясь мимо сидящего кота. Под мышкой он сжимал пузатый медный чайник с выбитыми на боку штампованными рунами.

— Доброе утро, мастера, — горожанин поставил чайник на стол Агаты, и металл гулко стукнул о дерево. — Кипятил воду для отвара, а он затрещал и перестал греть. Из столицы привезли, говорили — вечный. Почините?

Агата подошла к верстаку, достала из кармана настроечный камертон и провела пальцем по потухшим рунам на медном боку.

— Пустой сплав. — Девушка ударила стальной вилкой о край наковальни, и камертон выдал короткий глухой звук. — Контур замкнуло от перепада температур. Запертая мана прожгла кинетический узел.

Кристиан отложил шпатель на подоконник. Парень подошел к своему столу и вытащил из ящика фокусирующую линзу на медном штативе.

— Мы выжжем остатки старой маны направленной оптической матрицей, — парень направил стекло прямо на испорченный чайник. — А госпожа Флетчер наложит акустическую заплату и выровняет резонанс металла. Завтра сможете забрать, обойдется в три серебряные монеты.

Горожанин отсчитал монеты, положил их на верстак и вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь.

Агата открыла саквояж и достала плоский напильник с деревянной ручкой. Зажав медный чайник в чугунные тиски, девушка закрутила рукоятку фиксатора, прижала инструмент к бракованной руне и с силой провела по металлу. Стальные зубья громко заскрежетали, сдирая дешевую латунь и обнажая прочную основу для новой работы.