Хранители забытых вещей. Книга 2.

Глава 1. Белый шум на радио

Прошел ровно месяц с того дня, как Макс переступил порог потайной двери на чердаке и вернулся в Реальность. За это время жизнь в городке Кроули, казалось, вошла в привычное, мирное русло. Коробки в доме наконец-то были распакованы, мамин любимый фикус занял свое законное место в гостиной, а папа даже устроился на работу в местное инженерное бюро. Макс пошел в новую школу. Он больше не чувствовал себя абсолютной невидимкой — у него даже появился приятель по имени Лёва, с которым они вместе сидели на уроках истории и обменивались мемами.

Но каждую ночь, плотно зашторив окна в своей комнате, Макс доставал из-под матраса тяжелую бархатную коробочку грязно-розового цвета.

Он открывал её и подолгу разглядывал массивный бронзовый корпус Навигатора Потерянного. Тонкая вязь рун на металле больше не светилась янтарным огнем, а стальная синеная стрелка вела себя как самый обычный, скучный земной компас — упрямо указывала на север, прямо в стену, за которой находился соседский гараж. Символы под стеклом — песочные часы, перевернутый зонтик, ключ и раскрытая книга — казались просто искусной гравировкой.

Иногда Максу казалось, что всё произошедшее в Амнизиуме: Город Одиноких Зонтиков, летящий дирижабль «Альбатрос», серые Тенеловы и, самое главное, боевая девчонка Тильда с её карманным бумажным дракончиком Шуршиком — было лишь плодом его чересчур бурного воображения. Наверное, он просто переутомился во время переезда и заснул на пыльном чердаке. Реальность обладала удивительным свойством: она быстро и безжалостно затирала воспоминания о чудесах, превращая их в блеклые сны.

— Обычный компас, — тихо шептал Макс, вздыхая и убирая прибор обратно под матрас. — Просто старая красивая вещь.

В тот вторник погода в Кроули окончательно испортилась. С самого утра небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, а к вечеру на город обрушился плотный, затяжной ливень. Капли с размаху барабанили по стеклу комнаты Макса, создавая монотонный, усыпляющий шум.

Макс сидел за своим рабочим столом, обложившись учебниками. На часах было начало восьмого вечера. На завтра задали тонну упражнений по английскому языку и огромный параграф по физике о природе звуковых волн. Текст в учебнике был невыносимо скучным: «Звук — это физическое явление, представляющее собой распространение в виде упругих волн механических колебаний...»

Макс зевнул, подперев щеку рукой. В голове лениво крутились строчки правил, а глаза сами собой закрывались. Чтобы окончательно не уснуть, он потянулся к своему смартфону, лежащему на краю стола, и надел беспроводные наушники. Он включил свой любимый плейлист с динамичной музыкой, под которую обычно катался на скейте.

Но музыка не заиграла.

Вместо привычных гитарных аккордов в уши Макса ударил странный, неприятный звук. Это был плотный, сухой и колючий треск.

«Шшш-хррр-цсссс...»

Макс поморщился и нажал на экран телефона. Трек шел, секунды тикали, но из динамиков лился только этот пустой, безжизненный шум. Похожий на то, как старый телевизор работает на пустом канале, где нет передачи — так называемый «белый шум».

— Да ладно, опять интернет лагает в этой глуши, — проворчал Макс.

Он отключил Wi-Fi, собираясь перезапустить приложение, но в этот момент произошло то, от чего по его спине пробежал мороз. Смартфон в его руке резко нагрелся. Экран моргнул один раз, другой, а затем картинка интерфейса начала блекнуть. Яркие иконки приложений теряли свой цвет, превращаясь в тусклые, грязно-серые квадраты. Текст на экране стал расплываться, словно его залили водой. А из наушников белый шум хлынул с такой силой, что Макс сорвал их с головы и швырнул на стол.

Даже лежа на деревянной поверхности, наушники продолжали отчетливо шипеть: «Ссссссс... шшшшш...»

И тут Макс понял, что в доме стало слишком тихо.

Дождь за окном больше не барабанил по стеклу. Шум водосточной трубы исчез. Мама внизу на кухне больше не гремела посудой, и не было слышно приглушенного голоса диктора из телевизора в гостиной. Весь мир вокруг словно оглох. Остался только этот нарастающий, зловещий треск из его телефона.

Сердце Макса пропустило удар. Он рванулся к кровати, засунул руку под матрас и выхватил бархатную коробочку. Открыв её, он едва не вскрикнул.

Навигатор Потерянного проснулся. Бронзовый корпус буквально пылал янтарным светом, причем этот свет был не ровным, как в прошлый раз, а пульсировал частыми, тревожными вспышками, словно сигнализация. Стальная стрелка внутри прибора сорвалась со своего места. Она больше не указывала на север. Она бешено крутилась из стороны в сторону, а затем с громким, чистым металлическим звонком остановилась.

Она указывала точно на старый книжный шкаф в углу его комнаты. А если быть точнее — на самую нижнюю полку, где за старыми журналами «Вокруг света» прятался папин раритет: тяжелый, угловатый кассетный магнитофон серебристого цвета, выпущенный еще в конце прошлого века. Папа привез его из дедушкиного дома и всё никак не мог собраться отнести в гараж.

Компас указывал на него. Прибор в руке Макса становился всё горячее, а символы под стеклом начали мигать. На этот раз погас знак «Ключ», погасла «Книга». Вместо них ярким, неоновым сиянием вспыхнул новый символ, которого Макс раньше не замечал — Крошечная Музыкальная Нота.

— Это опять происходит... — прошептал Макс, чувствуя, как внутри него просыпается тот самый знакомый, щекочущий страх пополам с безумным азартом.

В этот момент из динамика старого, отключенного от розетки папиного магнитофона на полке раздался сильный, отчетливый щелчок. Тяжелая пластиковая клавиша «PLAY» сама собой с грохотом опустилась вниз.

Внутри прозрачного окошка магнитофона закрутились две маленькие черные бобины, перематывая тонкую магнитную пленку старой аудиокассеты. Но вместо музыки из динамика устройства вырвался тот же самый плотный, удушающий белый шум. Только он был намного громче. Этот звук вибрировал в воздухе, от него задрожали стекла в рамах.

Макс сделал шаг назад. Шум из магнитофона словно обретал физическую форму — из динамика начал сочиться бледный, пепельно-серый туман. Он лениво сползал по полкам шкафа, и везде, где он касался вещей, цвета исчезали. Яркие обложки журналов становились блеклыми, корешки книг превращались в серую труху.

— Серость... — выдохнул Макс. — Они добрались до звуков.

Шум в комнате стал невыносимым, он давил на барабанные перепонки, мешал думать. Голоса в голове Макса начали путаться, он внезапно поймал себя на мысли, что не может вспомнить мотив своей любимой песни, которую слушал всего пять минут назад. Мелодия просто стерлась из его памяти, оставив после себя лишь глухую пустоту.

— Нет! Ну уж нет! — крикнул Макс, преодолевая оцепенение.

Он рванулся вперед, прямо к шкафу. Навигатор в его руке горел как маленькое солнце. Макс выставил руку с компасом вперед, направляя луч янтарного света прямо на крутящиеся бобины кассетного магнитофона.

Янтарный свет Реальности столкнулся с серым туманом помех. Раздался громкий треск, похожий на электрический разряд. Магнитная пленка внутри кассеты внезапно натянулась, выскочила из пластикового корпуса и, словно живая черная змея, вылетела наружу, закружившись в воздухе посреди комнаты.

Пленка стремительно разматывалась, переплетаясь с серым туманом и янтарными искрами Навигатора. Она закружилась в гигантскую воронку прямо перед Максом. В самом центре этой воронки, сквозь крутящиеся черные ленты, Макс увидел проход — высокую узкую щель, из которой доносилась... абсолютная, звенящая тишина. И сквозь эту тишину, где-то очень далеко, послышался знакомый, испуганный бумажный писк Шуршика.

— Макс! Держись! — донесся из воронки далекий, искаженный помехами крик Тильды.

Воронка из магнитной пленки резко расширилась, всасывая в себя воздух комнаты. Макс не успел даже ухватиться за край стола. Неведомая сила оторвала его ноги от пола и с головой затянула внутрь крутящегося черного вихря, прямо сквозь папин старый магнитофон.

Экран телефона на столе окончательно погас. Комната Макса погрузилась в полную, беззвучную серую темноту, а часы на стене замерли, остановив свой ход на отметке 19:14.

Глава 2. Назад сквозь плёнку

Макса крутило и бросало из стороны в сторону внутри гигантского водоворота из черной магнитной ленты. Плёнка шуршала, обвивала его руки и ноги, словно гладкие пластиковые змеи, но не причиняла вреда. Вокруг него с безумной скоростью проносились искры: янтарные вспышки его собственного Навигатора смешивались с удушливыми серыми искрами помех. Из этого хаоса то и дело доносились обрывки чужих голосов, старых радиопередач, обрывки телефонных гудков и мимолетные аккорды незнакомых песен. Звуки цеплялись за него, утягивая всё глубже.

Внезапно кружение прекратилось. Воронка с громким, сухим хлопком — будто лопнул воздушный шарик — исчезла.

Макс на полной скорости вылетел из темноты и покатился по какой-то наклонной поверхности. Он сильно ударился плечом, кувыркнулся через голову и наконец замер, растянувшись на животе.

Первое, что он почувствовал, когда открыл глаза — это была земля под его ладонями. Но она не была похожа на обычную почву или пуговичную мостовую из Города Одиноких Зонтиков. Под пальцами Макса шуршали миллионы... мелких, тонких черных спиралек. Присмотревшись, он понял, что лежит на огромном холме, полностью состоящем из спутанной магнитофонной плёнки и старой ленты от видеокассет. Она пружинила под его весом, как матрас.

Макс тяжело поднялся на ноги, потирая ушибленное плечо, и испуганно осмотрелся.

Мир вокруг него выглядел потрясающе и жутко одновременно. Он находился в широкой долине, окруженной высокими, остроконечными горами. Вот только эти горы подозрительно напоминали гигантские старинные граммофонные трубы, уходящие раструбами прямо в хмурое, сиреневое небо Амнизиума. Вместо деревьев по всей долине росли странные металлические конструкции, похожие на камертоны и старые советские микрофоны на тонких ножках.

Но самым страшным было то, что здесь царила Абсолютная Тишина.

Макс попробовал сделать шаг, но его кроссовки опустились на плёнку без единого звука. Он топнул ногой — тишина. Он ударил ладонью о ладонь — воздух остался мертвым, ни хлопка, ни эха. Мир вокруг словно выключили, как телевизор с пульта. Звуковые волны просто не рождались в этом пространстве. Это было удушающее, пугающее ощущение — будто ты оказался внутри вакуума.

— Эй! — крикнул Макс.

Он отчетливо почувствовал, как напряглись его связки, как из легких вырвался воздух, но его собственный голос не долетел даже до его собственных ушей. Звук умер, едва родившись на его губах.

В панике Макс полез в карман толстовки и вытащил Навигатор Потерянного. Бронзовый прибор был его единственной зацепкой. Сейчас его корпус горел ровным, глубоким янтарным светом, создавая вокруг мальчика защитную сферу радиусом около метра. И как только Макс посмотрел на компас внутри этой сферы, он... услышал свое собственное прерывистое дыхание.

«Ххх... ффух...» — раздалось в его ушах.

Янтарный свет Навигатора удерживал Реальность! Внутри этого маленького светящегося купола физические законы его мира продолжали работать. Звук мог существовать только здесь, в метре от компаса.

Стальная стрелка внутри прибора мелко дрожала. Символ «Музыкальная Нота» под стеклом пульсировал синим неоном. Стрелка упрямо указывала вниз по склону холма, туда, где долина сужалась, переходя в мрачное ущелье.

Макс покрепче перехватил компас и начал осторожно спускаться с холма магнитной плёнки. Бесшумный мир вокруг казался нарисованным. Тонкие деревья-микрофоны не качались, хотя Макс чувствовал лицом легкое дуновение прохладного ветра.

Вдруг впереди, примерно в тридцати метрах, в густом фиолетовом тумане что-то зашевелилось.

Из-за скалы, похожей на разбитую виниловую пластинку, медленно выползло существо. Оно было огромным, угловатым и неуклюжим. Его тело состояло из тяжелого серого пластика и ржавого железа, а вместо головы у него был... гигантский экран старого пузатого телевизора. Внутри экрана не было лица — там с бешеной скоростью крутились черно-белые полосы, горизонтальные зигзаги и рябь. Из боков существа торчали длинные, суставчатые механические лапы, сделанные из старых телеантенн-«рожек».

Шумолов.

Существо замерло, поворачивая свой тяжелый экран из стороны в сторону, словно радар. Оно явно что-то искало. И тут Макс совершил ошибку: он сделал неосторожный шаг, его нога соскользнула, и он покатился вниз по склону, увлекая за собой целый каскад магнитофонной ленты.

Сам Макс не услышал грохота своего падения, но янтарная сфера Навигатора качнулась, и волна живого, плотного звука Реальности выплеснулась наружу, прорезав беззвучие долины.

Экран Шумолова мгновенно замер, зафиксировав направление. Черно-белая рябь внутри его кинескопа сменилась зловещим, ровным белым кругом. Монстр развернулся всем телом к Максу.

В ту же секунду тишина лопнула. Из динамиков, расположенных на груди существа, вырвался оглушительный, разрывающий барабанные перепонки звук.

«УУУУУУУУУ-ХРРРРРРРР-ЦСССССССССССС!»

Это был тот самый белый шум, который Макс слышал в своих наушниках дома, но увеличенный в тысячу раз. Звуковая волна помех была настолько плотной, что она буквально ударила Макса в грудь, отбросив его назад на плёнку. Воздух вокруг Шумолова мгновенно начал блекнуть, превращаясь в грязно-серый. Деревья-микрофоны, в которые попадал этот ультразвук, на глазах покрывались ржавчиной и рассыпались в пепел.

Макс зажал уши руками, скорчившись на земле. Этот шум не просто оглушал — он проникал прямо в голову, стирая мысли. Макс с ужасом почувствовал, как из его памяти начинает ускользать лицо Лёвы, его школьного друга. Он попытался вспомнить название своей улицы в Кроули, но в голове была только звенящая, серая пустота. Шумолов стирал его память своими помехами!

Существо медленно приближалось, перебирая своими лапами-антеннами, и его динамики хрипели всё громче, готовясь окончательно уничтожить сознание мальчика.

— Назад! Подавись своими частотами! — раздался вдруг звонкий, яростный крик откуда-то сверху.

Прямо с неба, разрезая серый туман, на Шумолова на полной скорости рухнуло что-то большое. Раздался оглушительный металлический удар. В экран монстра с размаху вонзился тяжелый, ржавый рожковый ключ. Кинескоп лопнул с громким хлопком, во все стороны посыпались искры и осколки стекла. Белый шум мгновенно захлебнулся и перерос в жалкое пищание.

На крышу полуразрушенного Шумолова ловко приземлилась девчонка в кожаной куртке-авиаторе и огромных ботинках. Её защитные очки были сдвинуты на лоб, а за спиной топорщился огромный рюкзак.

— Тильда! — радостно закричал Макс, чувствуя, как к нему мгновенно возвращаются все стертые воспоминания.

— Привет, Настоящий! — Тильда лихо спрыгнула с поверженного монстра на плёнку и подбежала к Максу, протягивая ему руку. — Вовремя ты пришел. Долина Звуков почти полностью ушла под контроль Серости. Если бы не твой Навигатор, мы бы тебя вообще не нашли в этом беззвучном кошмаре!

Из её кармана тут же высунулся Шуршик. Бумажный дракончик выглядел немного помятым, но его глазки-бусинки светились от радости. Он взлетел, сделал круг вокруг головы Макса и весело зашуршал крыльями, чихнув облачком золотых искр прямо ему в нос.

— Я так рад вас видеть! — искренне сказал Макс, поднимаясь с её помощью. — Но что здесь происходит? Где весь звук?

Тильда помрачнела и указала рукой вглубь ущелья, куда вела стрелка компаса.

— Серость захватила Магнитофонный Замок, Макс. Они заперли «Первую Ноту» — источник всех живых звуков, музыки и голосов Амнизиума. Долина умирает. И если мы не поторопимся, Шумоловы сотрут этот мир до основания, а потом примутся за твой. Посмотри туда.

Макс обернулся и похолодел. Из густого сиреневого тумана на склонах гор один за другим начали появляться десятки светящихся черно-белых экранов. Стая Шумоловов, привлеченная шумом битвы, медленно окружала их, отрезая пути к отступлению.

Глава 3. Беззвучный лабиринт

— Их слишком много! — крикнул Макс, прижимая Навигатор к груди. Янтарная сфера вокруг них мелко дрожала, когда очередная звуковая волна помех от приближающихся Шумоловов ударяла в её невидимые границы.

Десятки черно-белых экранов светились в фиолетовом полумраке ущелья, как глаза гигантских техно-насекомых. Лапы-антенны существ скрежетали по камням, но этот звук тонул в нарастающем, удушающем гуле белого шума. Пространство за пределами янтарного купола Макса стремительно затягивалось серой пеленой. Камертоновые деревья гнулись и рассыпались в пыль под весом мертвой тишины, которую несли с собой монстры.

— За мной! В ущелье Резонанса! — скомандовала Тильда, хватая Макса за руку.

Они рванулись вперед, проскакивая в узкую щель между двумя огромными скалами, похожими на помятые медные тарелки от ударной установки. Как только они пересекли эту черту, лабиринт Амнизиума сомкнулся за их спинами.

Бежать по Долине Звуков было ничуть не легче, чем по пуговицам в прошлый раз. Под ногами постоянно путались толстые, покрытые пылью аудиокабеля, шнуры от старых микрофонов и разбитые виниловые пластинки, которые трещали, как сухие ветки. Но хуже всего было то, что лабиринт постоянно менялся. Стоило какому-нибудь Шумолову издать мощный залп помех где-то неподалеку, как звуковая волна перекраивала геометрию ущелья: стены из гигантских кассет раздвигались или, наоборот, захлопывались прямо перед носом детей.

— Сюда нельзя, тупик! — тяжело дыша, крикнул Макс, останавливаясь перед высокой стеной, сложенной из сотен ржавых металлических радиоприемников «Океан». Из их динамиков сочился серый дым.

Стрелка Навигатора в его руке бешено металась. Янтарный свет внутри компаса пульсировал всё слабее — Серость давила со всех сторон, удушая живые звуки. Знак «Музыкальная Нота» под стеклом горел прерывисто, словно садящаяся батарейка.

— Они окружают нас, — Тильда выхватила свой ржавый ключ, но её рука заметно дрожала. Даже Шуршик забился на самое дно её рюкзака и жалобно шуршал страницами, не в силах выпустить ни одной искры. Белый шум Шумоловов высасывал из него магию.

Сзади, перекрывая выход из переулка, показались три массивных силуэта с мерцающими экранами. Черно-белая рябь на их кинескопах закружилась в безумном ритме. Динамики на их груди раскрылись, готовясь выдать финальный, стирающий память залп ультразвука. Макс зажмурился, приготовившись к ментальному удару, который заберет его воспоминания...

Вдруг тишину и треск помех прорезал совершенно иной звук.

Это был чистый, пронзительный и невероятно красивый аккорд, взятый на акустической гитаре. Звук пронесся по беззвучному лабиринту, как вспышка молнии в ночном небе. Волна этого аккорда была настолько плотной и гармоничной, что, ударив по Шумоловым, заставила их экраны пойти цветными пятнами. Помехи захлебнулись.

Не успели Макс с Тильдой открыть глаза, как аккорд сменился быстрой, виртуозной мелодией. Прямо над их головами, на вершине стены из радиоприемников, стояла тонкая фигура.

Это была девочка, на вид чуть старше Макса. Её облик поражал: длинные, струящиеся волосы небесно-голубого цвета на солнце отливали металлическим блеском и при движении издавали тихий, хрустальный звон — они буквально состояли из тончайших гитарных струн. На ней был надет жилет, сшитый из старых джинсовых курток, разрисованный разноцветными нотными знаками, а в руках она уверенно сжимала футуристический инструмент — гитару, корпус которой был сделан из половинки неонового диска.

— Эй, железки! Плохой тайминг! Ваша музыка — отстой! — крикнула девчонка.

Она с размаху ударила по струнам своей неоновой гитары. Из инструмента вырвалась видимая глазу звуковая волна — ярко-розовое кольцо энергии. Оно расширилось в воздухе и с грохотом врезалось в центрального Шумолова. Тяжелый пластиковый корпус монстра не выдержал резонанса и разлетелся на куски, засыпав мостовую радиодеталями. Два других Шумолова испуганно попятились, их экраны замигали серым, и они поспешили ретироваться в туман.

Девочка со струнными волосами легко, словно кошка, спрыгнула со стены прямо перед Максом и Тильдой. Её гитара слабо гудела, остывая.

— Привет, Хранители, — произнесла она. Её голос звучал удивительно — каждая фраза имела свою четкую мелодию и ритм, будто она не просто говорила, а напевала речитативом. — Я Октава. Первая скрипка... то есть первая гитара этого гибнущего оркестра.

— Ты... ты умеешь управлять звуком здесь? — удивленно выдохнул Макс, опуская Навигатор. Янтарный купол вокруг них снова стабилизировался, подпитанный чистой энергией её музыки.

— Я рождена в Долине Ушедших Зон, — Октава изящно закинула гитару за спину, и её волосы-струны тихо звякнули «до-ми-соль». — Мой дом — Магнитофонный Замок. Точнее, он был моим домом, пока эти серые глушители не пришли со своим белым шумом. Они украли Первую Ноту. Без неё мои струны скоро высохнут и лопнут, а этот мир превратится в глухонемую пустыню.

— Мы как раз идем туда, чтобы вернуть её, — Тильда шагнула вперед, поправляя свои очки-гогглы. — Я Тильда, Искательница. А это Макс, он Настоящий. Его Навигатор показывает дорогу к Искре Ноты.

Октава внимательно посмотрела на Макса, а затем на бронзовый компас в его руке. Её глаза, похожие на круглые музыкальные компакт-диски, удивленно расширились.

— Настоящий штурман с Навигатором Потерянного? — напевно протянула она, и в её голосе послышались мажорные нотки. — Что ж, тогда у нашего ансамбля появился шанс на хит-парад. Но до Замка не дойти пешком. Лабиринт Резонанса полностью перекрыт Шумоловами-глушилками. Нам нужен обходной путь.

— Какой обходной путь? — спросил Макс, глядя, как стрелка компаса упрямо указывает прямо сквозь гору радиоприемников, за которой слышался далекий, угрожающий гул стаи монстров.

Октава хитро улыбнулась и указала вниз, под их ноги, где среди магнитофонных лент виднелся ржавый железный люк с надписью «Вход только для техперсонала».

— Мы пойдем по Старым Подземным Каналам Вещания, — сказала Октава. — Там проложены магистральные звуковые провода Амнизиума. Серость еще не добралась туда, потому что там слишком высокое напряжение забытых эмоций. Но учтите... там внутри водятся Эхо-призраки. И если вы издадите хоть один фальшивый звук, эти каналы похоронят нас навсегда.

Макс сглотнул, крепче сжимая Навигатор. Вторая книга определенно становилась намного опаснее первой.

Глава 4. Подземные каналы вещания

Тяжелая железная крышка люка поддалась с гулким, стонущим скрежетом, который Октава тут же заглушила быстрым, приглушенным аккордом своей гитары. Из открывшегося зева пахнуло сыростью, жжеными предохранителями и чем-то неуловимо старым — так пахнут дедушкины радиоприемники, которые не включали несколько десятков лет.

— Спускаемся по одному, — шепнула Октава, и её волосы-струны тихо звякнули в минорной тональности. — И помните: держите уши востро, а рты на замке. В этих каналах каждый ваш вздох может стать эхом, которое вас же и поймает.

Макс заглянул внутрь. Вниз уходила бесконечная вертикальная лестница из толстых металлических скоб. Он покрепче перехватил Навигатор, который сейчас слабо пульсировал синим неоном, и полез первым. За ним, шумно сопя и придерживая свой гигантский рюкзак, спускалась Тильда. Замыкала шествие Октава, чья неоновая гитара за её спиной служила им единственным источником света, отбрасывая на сырые стены ярко-розовые блики.

Через несколько минут они оказались на дне гигантского круглого туннеля.

Это место больше всего напоминало заброшенную ветку метро, но вместо рельсов по полу, стенам и потолку тянулись тысячи, миллионы переплетенных между собой проводов. Тут были толстые черные кабели толщиной в руку, тонкие разноцветные телефонные проводки, прозрачные акустические шнуры и плотные шлейфы. Все они слабо вибрировали, издавая едва слышный, гипнотический гул — будто где-то очень далеко миллионы людей одновременно перешептывались, смеялись и плакали.

— Это Магистрали Эмоций, — тихо, стараясь не нарушать ритм туннеля, пояснила Октава. — Сюда стекаются звуки, которые люди в Реальности когда-то пережили, а потом забыли. Музыка первого танца, признания в любви, секреты, рассказанные на ухо лучшему другу... Всё это течет по этим жилам прямо к Магнитофонному Замку.

Макс поднял Навигатор. Стальная стрелка внутри бронзового корпуса замерла, четко указывая вперед, вдоль бесконечного изгиба туннеля. Янтарная сфера вокруг мальчика расширилась, и внутри неё далекий гул проводов стал отчетливым. Макс вдруг расслышал обрывок фразы, донесшийся из толстого синего кабеля справа: «...я обязательно тебе позвоню, слышишь?..» — голос был молодой, дрожащий от волнения, но он тут же растаял, сменившись тихим смехом из другого провода.

Они двинулись вперед. Идти приходилось осторожно, перешагивая через пуки оголенных проводов, которые время от времени сыпали фиолетовыми искрами.

Чем дальше они продвигались, тем темнее и холоднее становилось в туннеле. Вскоре розовая неоновая подсветка гитары Октавы стала выхватывать из темноты странные образования на стенах. Провода вокруг начали покрываться налетом серой, сухой плесени, а их вибрация становилась всё более прерывистой и болезненной. Серость просачивалась даже сюда.

Вдруг Шуршик, который до этого смирно сидел в кармане куртки Тильды, испуганно пискнул. Его бумажные ушки прижались к голове, а хвост мелко задрожал, издавая сухой шелест.

— Тссс! — шикнула на него Тильда, но было поздно.

Звук её собственного «тссс» и писк дракончика сорвались с губ и улетели в темноту туннеля. Но они не исчезли. Через секунду из глубины впереди донеслось эхо:

«...тссс... пиииск... тссс... пиииск...»

Оно возвращалось, но с каждым разом становилось всё громче, искаженнее и зловещее. Из обычных звуков оно превращалось в насмешливое, дребезжащее эхо, которое множилось под сводами туннеля. К нему начали примешиваться другие звуки: плач, злые крики, скрежет металла.

— Беда, — Октава мгновенно вскинула гитару, её пальцы замерли над струнами. — Это Эхо-призраки. Они питаются фальшивыми частотами Серости и забирают живые голоса.

Из темноты туннеля, отделяясь от стен и потолка, к ним начали слетать полупрозрачные, парящие в воздухе существа. Они были сотканы из колеблющихся звуковых волн, похожих на круги на воде, а их лица напоминали разинутые в беззвучном крике рты старинных граммофонов. У них не было глаз, но они четко ориентировались на малейший шорох.

— Бежим! — крикнула Тильда.

Они рванулись вперед по туннелю, но Эхо-призраки были быстрее. Они летели со свистом и воем, буквально оглушая героев. Одно из существ пронеслось прямо над головой Макса, и мальчик почувствовал, как его горло мгновенно сковал ледяной спазм. Он попытался крикнуть, но из его рта не вылетело ни звука — призрак «украл» его способность говорить.

Октава ударила по струнам, выпустив мощную волну звука, которая на мгновение рассеяла ближайших призраков, но на их место из проводов тут же рождались новые.

— Моя музыка слишком сложная для них! — крикнула Октава, и в её напевном голосе впервые прозвучал настоящий страх. — Они перехватывают мои аккорды и превращают их в диссонанс! Нам нужен чистый, первородный звук Реальности, чтобы разорвать этот замкнутый круг! Макс! Сделай что-нибудь!

Макс остановился. Говорить он не мог, но его руки действовали сами. Он посмотрел на Навигатор. Стрелка компаса бешено вращалась, указывая, что они находятся в эпицентре ментального шторма. Янтарный свет прибора сжимался под натиском воющих призраков.

«Чистый звук Реальности...» — пронеслось в голове Макса. У него не было гитары, у него не было магии Амнизиума. Но у него было то, что есть у каждого обычного человека.

Макс набрал в легкие побольше воздуха, поднял Навигатор высоко над головой и... со всей силы хлопнул в ладоши.

Этот хлопок внутри янтарной сферы прозвучал как выстрел из пушки. Это был самый простой, сухой, плотный и абсолютно настоящий звук, в котором не было ни капли магии или фальши. Просто физическое явление. Две ладони двенадцатилетнего мальчика встретились в тишине.

ХЛОП!

Волна от этого хлопка, подпитанная энергией Навигатора Потерянного, оторвалась от рук Макса и яркой янтарной вспышкой пронеслась по туннелю. Она ударила по Эхо-призракам. Существа, сотканые из искаженных волн, не выдержали идеальной плотности настоящего земного звука. Они начали вибрировать, дребезжать, как треснувшие колокола, и с громким хрустальным звоном рассыпались в воздухе, превращаясь в безобидные искры.

Туннель мгновенно очистился. Вой затих. Только провода на стенах продолжали свой мирный, едва слышный гул.

Макс судорожно вздохнул и закашлялся. Ледяной зажим на его горле исчез.

— Кхм... кхм... Кажется, ко мне вернулся голос, — хрипло произнес он.

Тильда обессиленно прислонилась к толстому кабелю и вытерла пот со лба.

— Ну ты даешь, Настоящий. Одним хлопком уложить целую стаю Эхо-призраков... Я начинаю думать, что Хранитель из тебя получился что надо.

Октава подошла к Максу, её волосы-струны выдали короткую, восхищенную трель «соль-си-ре-фа». Она уважительно склонила голову.

— Это был идеальный ритм, Макс. Прямой, как стрела, и чистый, как горный ручей. Ты настроил этот туннель на правильную частоту. Смотрите, мы почти пришли.

Она указала вперед. В конце туннеля магистральные провода сплетались в гигантский, светящийся узел, за которым виднелась огромная кованая решетка. А за ней, в фиолетовом небе Амнизиума, высился он.

Магнитофонный Замок.

Он был прекрасен и величественен, но над его башнями, похожими на гигантские катушки для магнитных лент, уже сгущался зловещий черный дым. Стаи Шумоловов стягивались к главным воротам, и сквозь стены замка пробивался мертвенно-белый свет — Серость вовсю пыталась уничтожить Первую Ноту.

Глава 5. Магнитофонный замок

Они выбрались из подземных каналов вещания через массивную кованую решетку, которая оказалась задней дверцей в стене замкового рва. Вместо воды этот ров был заполнен густой, медленно текущей серебряной жидкостью, подозрительно похожей на расплавленное олово из старых микросхем.

Прямо перед ними, уходя ввысь метров на пятьдесят, высились стены Магнитофонного Замка. Архитектура этого места поражала воображение: башни замка были сложены из гигантских катушек для магнитных лент, которые медленно, со скрипом вращались, перематывая километры блестящей коричневой плёнки от одной башни к другой. Окна напоминали продолговатые индикаторы громкости, в которых вместо стекол пульсировал зеленый, желтый и тревожно-красный свет.

Но замок был оккупирован.

По всему периметру стен, словно часовые, расхаживали Шумоловы. Их тяжелые лапы-антенны со скрежетом царапали металл, а кинескопы на головах горели ровным, безжизненным белым светом. Из замковых ворот, которые были сделаны в виде гигантской прижимной крышки старого кассетника, валил густой пепельный дым Серости. Нарастающий гул белого шума здесь был настолько плотным, что янтарная сфера Навигатора Макса сжалась до размеров футбольного мяча. Звуки Реальности внутри неё едва выживали.

— Вход заблокирован, — шепнула Тильда, укрываясь вместе со всеми за выступом стены, сделанным из огромного ржавого транзистора. — Напрямик мы не прорвемся. Нас сотрут в порошок еще на мосту.

— Серость уже в тронном зале, — Октава прижала ладонь к металлической стене замка. Её волосы-струны жалобно задрожали, издавая тонкий, вибрирующий минорный гул. — Я чувствую, как они глушат Первую Ноту. Мелодия иссякает. Если они закончат, вся Долина превратится в мертвую зону. У нас осталось не больше двадцати минут.

Макс посмотрел на Навигатор. Стальная стрелка внутри бронзового корпуса безумно вибрировала, указывая точно сквозь стену, на самый верхний ярус замка — туда, где между двумя центральными катушечными башнями высилась Цитадель Хранителя Звука. Значок «Музыкальная Нота» под стеклом мигал так часто, словно прибор кричал о помощи.

— Октава, здесь есть другие входы? — спросил Макс, стараясь говорить как можно тише. Голос внутри сжавшегося купола Навигатора звучал глухо, как в пустой бочке.

— Есть один путь, — Октава подняла голову, глядя на тянущиеся высоко над их головами магистральные кабели. — Вентиляционные шахты охлаждения усилителей. Они выходят прямо на верхние этажи. Но они находятся на высоте тридцатого метра. Мы не умеем летать.

— Зато у нас есть то, что умеет летать! — Тильда с задорной улыбкой похлопала по своему рюкзаку.

Из кармана её куртки тут же высунулся Шуршик. Бумажный дракончик, почувствовав, что о нем говорят, гордо расправил свои крылышки-страницы, хотя от давящего белого шума его чешуя из географических карт казалась слегка поблекшей.

— Шуршик, дружище, видишь тот кабель? — Тильда указала на толстый провод в оплетке, который тянулся от их укрытия прямо к круглому вентиляционному отверстию в стене замка. — Нужно забросить туда шнур.

Она достала из рюкзака длинную, прочную капроновую нить, смотанную из старых рыболовных лесок, и аккуратно привязала её к лапке дракончика. Шуршик кивнул своей бумажной головой, издал короткий боевой шелест и, набрав в легкие побольше воздуха, чихнул золотыми искрами.

Сделав мощный рывок, маленький дракончик взмыл вверх, утягивая за собой тонкую нить. Он летел зигзагами, ловко уворачиваясь от лучей белого света, которые отбрасывали экраны проходящих мимо Шумоловов. Еще секунда — и Шуршик скрылся в темноте вентиляционной отдушины. Нить натянулась. Дракончик несколько раз дернул её с той стороны, давая знак, что закрепил конец за массивную внутреннюю решетку.

— Отлично. Макс, ты первый. Хватайся за шнур, я помогу с подъемником, — Тильда достала из кармана небольшую катушку со старой спиннинговой ручкой и закрепила её на нити.

Подъем был тяжелым. Максу казалось, что Серость делает его тело стокилограммовым, но он упрямо перебирал руками, поднимаясь всё выше над рвом с расплавленным оловом. Октава и Тильда поднимались следом, ловко и бесшумно, как настоящие Искатели.

Через пару минут все трое уже пролазили сквозь узкую решетку внутрь замкового коридора.

Внутри Магнитофонный Замок выглядел как заброшенная студия звукозаписи гигантских масштабов. Стены были обиты мягким звукоизоляционным поролоном в виде пирамидок, но сейчас этот поролон покрылся серой сухой пылью. Повсюду валялись разбитые лампы от старых усилителей, порванные провода и осколки аудиокассет.

В коридорах было неестественно тихо, но эта тишина была не мирной — она давила на уши, вызывая легкое головокружение.

— Сюда, — Октава уверенно повела их по запутанным переходам, обходя посты Шумоловов. Её волосы-струны мерцали синим светом, указывая дорогу лучше любого фонаря.

Они поднялись по винтовой лестнице, ступени которой были сделаны из гигантских клавиш микшерного пульта, и остановились перед огромными двустворчатыми дверями Тронного Зала. Двери были выполнены в виде раскрытых створок старого катушечного магнитофона «Маяк». Из-за них доносился жуткий, вибрирующий звук — это был не просто белый шум, это был торжествующий, леденящий душу скрежет.

Макс заглянул в щель между створками.

Тронный зал был огромен. В самом его центре, на высоком постаменте из магнитных сердечников, плавал в воздухе кристалл чистого звука. Внутри него билась Первая Нота — ослепительно сияющая неоново-голубая сфера, которая непрерывно издавала тонкий, пульсирующий, чистый тон, похожий на эталонную частоту камертона. От этого звука зависела жизнь всей Долины.

Но прямо над кристаллом зависло главное чудовище этого сектора.

Это был Главнокомандующий Глушитель — исполинское существо Серости. У него не было четкой формы: он выглядел как колоссальная туча черной магнитной крошки и дыма, внутри которой зловеще мигали сотни разбитых кинескопов и старых индикаторов. Из этой тучи во все стороны тянулись длинные дымные щупальца, которые обволакивали кристалл Ноты, покрывая его мертвенно-серым налетом. Каждый раз, когда Глушитель испускал мощную волну помех, синее сияние Ноты бледнело, а сам тон становился тише и прерывистее.

Вокруг постамента плотным кольцом стояли Шумоловы, непрерывно качая своими антеннами и усиливая ментальный щит своего господина.

— Мы опоздали... — в ужасе прошептала Тильда, сжимая свой ржавый ключ. — Щит слишком плотный. Туда не пробраться.

Октава решительно сняла гитару со спины. Её лицо было бледным, но в глазах горел яростный огонь.

— Наш финальный аккорд, Хранители. Если мы не разобьем этот щит прямо сейчас, Серость победит. Макс, мне нужна вся плотность твоей Реальности. Когда я начну играть, направь свет Навигатора прямо на мою гитару. Нам нужно усилить резонанс!

Макс кивнул, чувствуя, как сердце колотится в груди со скоростью барабанной дроби. Он вытащил Навигатор, приготовившись к главной битве за Долину Звуков.

Октава сделала глубокий вдох, с размаху толкнула тяжелые двери замка и шагнула в Тронный Зал, вскидывая инструмент.

Глава 6. Финальный аккорд

Двери Тронного Зала распахнулись с оглушительным металлическим грохотом. Главарь Серости — Главнокомандующий Глушитель — медленно повернул в сторону нарушителей десятки своих разбитых, мерцающих черно-белой рябью кинескопов. По залу прокатился леденящий душу скрежет, похожий на звук железа по стеклу.

— Исссскатели... Хранитееель... Уничтооожить гармонию... Заглууушить... — прошелестел многоголосый хор из динамиков монстра.

Десятки Шумоловов, стоявших в оцеплении, синхронно развернулись. Воздух в зале мгновенно уплотнился. Плотный, удушливый поток белого шума хлынул навстречу героям. Этот ультразвуковой удар был настолько сильным, что Макс едва удержался на ногах. В глазах потемнело, а из памяти начали стремительно испаряться образы: школьный двор, смех мамы, вкус праздничного пирога... Всё это превращалось в безликую серую кашу.

— Макс! Навигатор! — сквозь плотный гул помех пробился отчаянный крик Тильды.

Макс стиснул зубы так, что затрещали челюсти. Преодолевая страшное ментальное давление, он выставил вперед руку с Навигатором Потерянного.

— Ну уж нет! Вы не заставите меня забыть! — закричал он.

Бронзовый прибор в его ладони вспыхнул ослепительным янтарным огнем. Символ «Музыкальная Нота» на панели засиял с такой силой, что луч Навигатора пробил серый туман и плотным золотым коконом укутал Октаву, стоявшую впереди. Внутри этого кокона Реальности законы Серости перестали работать.

Октава вскинула свою неоновую гитару. Её струнные волосы яростно зазвенели, отливая чистым серебром. Она зажмурилась, поймала ритм бьющегося сердца Макса и с размаху ударила по струнам.

ДЖЕЕЕЕНГ!

Это был не просто аккорд. Это был рев свободы, гимн всех забытых песен земли. Звуковая волна ярко-розового цвета, подпитанная янтарной энергией Навигатора, сорвалась со струн и огненным кольцом пронеслась по залу.

Первая линия Шумоловов не успела даже издать писк — резонанс был такой силы, что их пластиковые корпуса и экраны-кинескопы мгновенно разлетелись на тысячи мелких осколков. Щит Серости вокруг постамента затрещал и пошел крупными трещинами, как лед весной.

— Еще! Октава, давай! — кричала Тильда, ловко отбивая ржавым ключом летящие в них обломки и прикрывая Макса. Шуршик на её плече яростно чихал, выпуская целые снопы золотых праздничных искр, которые выжигали остатки серого дыма.

Октава двигалась как безумный виртуоз. Её пальцы порхали по грифу с невероятной скоростью. Каждый новый аккорд создавал мощные направленные взрывы звука:

Бам! Бам! Бам!

Один за другим Шумоловы превращались в груды мертвого металлолома. Но Главнокомандующий Глушитель не собирался сдаваться так просто. Исполинская туча черной магнитной крошки взвилась под самый купол зала. Сотни разбитых динамиков внутри него соединились в один гигантский раструб.

— ПРЕКРАТИТЬ ШУМ! — взревел Глушитель.

Из его утробы вырвался колоссальный, разрушительный вихрь мертвой тишины и помех. Этот поток был настолько тяжелым, что ярко-розовые волны Октавы начали гаснуть на лету. Неоновый корпус её гитары покрылся сетью трещин, а сама девочка-музыкант бессильно опустилась на одно колено, тяжело дыша. Её волосы-струны поблекли и начали провисать.

— Моих сил... не хватает... — прохрипела Октава, удерживая инструмент из последних сил. — Его глушители... слишком мощные...

Янтарный купол Навигатора вокруг Макса сжался до нескольких сантиметров. Металл обжигал пальцы. Макс видел, как серые щупальца Глушителя уже полностью обвили кристалл Первой Ноты, и её синее неоновое свечение почти угасло. Слышался лишь едва различимый, предсмертный писк эталонной частоты.

Макс понял: магия Амнизиума проигрывает. Музыка Октавы проигрывает. Нужен был последний, сокрушительный элемент. Что-то, что содержало в себе абсолютную, неоспоримую Реальность, против которой Серость бессильна.

Он посмотрел на свою левую руку, затем на Навигатор. И тут его осенило.

В первой книге он разбил куб из Неверия тяжелым бронзовым корпусом компаса. Но сейчас нужно было победить не стекло, а звук. Фальшивый, удушающий шум.

Макс закрыл глаза. Он вспомнил, как папа учил его играть на старом барабане на чердаке. Вспомнил самый первый, базовый ритм, который знает каждый человек на планете — ритм стука собственного сердца. Ту-тук. Ту-тук.

Макс сделал шаг вперед, выходя за пределы увядающего купола. Серый туман мгновенно обжег его лицо ледяным дыханием, но мальчик не остановился. Он поднял Навигатор, глубоко вздохнул и изо всей силы топнул правой ногой по металлическому полу зала, одновременно громко хлопнув в ладоши и выкрикнув в полный голос:

— РАЗ! ДВА! ТРИ!

Это был не аккорд. Это был чистый, первобытный человеческий ритм. Ритм жизни.

БАМ! ХЛОП! ТРИ!

Навигатор Потерянного в его руке не просто вспыхнул — он взорвался колоссальной волной янтарного света. Эта волна подхватила остатки розовой энергии гитары Октавы, смешалась с золотыми искрами Шуршика и превратилась в сокрушительное звуковое цунами Реальности.

Этот удар был идеальным. Он попал в противофазу черному шуму Глушителя.

Раздался звук, похожий на взрыв огромного хрустального колокола. Вся черная туча Главнокомандующего Глушителя на секунду замерла, а затем её кинескопы одновременно лопнули с оглушительным звоном. Монстр Серости взвыл в последний раз, его дымное тело начало стремительно рассеиваться, превращаясь в безобидный серый прах, который тут же утянул вентиляционный поток.

Серые оковы на кристалле в центре зала разлетелись в пыль.

Первая Нота вырвалась на свободу.

Она взмыла под купол Тронного Зала, пульсируя ослепительным неоново-голубым светом. По всему замку, а затем и по всей Долине разнесся чистый, глубокий, невероятно красивый аккорд. Это был звук оживающего мира.

На глазах Макса серый поролон на стенах превращался в бархатные шторы театральных лож. Разбитые кассеты становились начищенными до блеска музыкальными инструментами. За окнами замка, в Долине, горы-граммофоны начали тихо и слаженно играть прекрасную, величественную симфонию, а деревья-камертоны звенели на ветру, приветствуя победу.

Волосы Октавы снова вспыхнули ярким небесно-голубым цветом, издав веселую, мажорную трель. Она вскочила на ноги, сияя от счастья.

— Мы сделали это! Оркестр снова в сборе! Мир звучит!

Тильда подбежала к Максу и с размаху обняла его, едва не сбив с ног.

— Ты просто сумасшедший, Настоящий! Твой ритм... это было нечто!

Макс улыбнулся, но почувствовал, как Навигатор в его руке снова изменил свой вес. Он посмотрел на прибор. Синий неоновый символ «Музыкальной Ноты» медленно погас. Вместо него на панели компаса вспыхнул и замигал старый, знакомый символ — «Ключ».

Из самого центра стекла Навигатора в воздух ударил тонкий янтарный луч, пробивая потолок Тронного Зала. Там, в вышине, среди крутящихся катушек, начала медленно открываться высокая дубовая дверь, за которой виднелась уютная комната Макса, раскрытый учебник физики и замершие на отметке 19:14 настенные часы.

— Время вышло, Хранитель, — Октава подошла к нему и плавно ударила по струнам, издав нежную, прощальную мелодию. — Твой дом ждет тебя. Спасибо за то, что вернул нам музыку.

— Ты спас еще один кусочек Амнизиума, Макс, — Тильда грустно улыбнулась, а Шуршик потерся бумажной головой о рукав его толстовки. — Но Навигатор выбрал тебя не просто так. Серость огромна. И кто знает, какой сектор нашего мира позовет на помощь в следующий раз?

— Я буду готов, — твердо сказал Макс.

Он крепко пожал руки девочкам, повернулся к сияющей янтарным светом двери и уверенно шагнул вперед, навстречу своей Реальности.

ЭПИЛОГ

Макс моргнул. В уши сплеча ударил привычный, монотонный шум затяжного дождя за окном.

Он сидел за своим рабочим столом. На экране смартфона весело крутился значок плейлиста, и из наушников лилась его любимая динамичная песня под скейт — без единой помехи. Мама внизу на кухне весело гремела посудой, а папа в гостиной что-то бурно обсуждал по телефону.

Часы на стене громко щелкнули и перешагнули на отметку 19:15. Время снова шло.

Макс улыбнулся, достал из кармана потемневший бронзовый компас, стрелка которого теперь мирно указывала на север, и бережно убрал его в бархатную коробочку под матрас. Он открыл учебник физики на параграфе «Природа звуковых волн», но теперь этот текст больше не казался ему скучным. Ведь он точно знал, что за сухими физическими терминами скрывается настоящая, великая магия.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ