Хранители цепи миров: срединный путь

Глава 1

Пролог

1.1 Противоречия и шёпот мира грёз

Он стоял посреди незнакомой улицы. Сквозь окутавший все мрак смутно проступали полуразрушенные средневековые строения, обломки и мусор. Растерянность и страх охватили его. Он не помнил ни кто он, ни как тут оказался. Поодаль скрытые тьмой люди выкрикивали оскорбления, обвинения и насмешки. А в рукав его куртки вцепился крупный мужчина в лохмотьях с застывшей гримасой гнева на лице.

Желание разобраться в том, что происходит, рассыпалось. Всё вокруг дышало агрессией, пробуждая в нём ответную злость. Он презирал тех, кто признаёт только силу. Его бесили мерзкие твари, что сбиваются в стаи, берут количеством и называют себя людьми.

– Отпусти меня! – выкрикнул он, пытаясь выдернуть рукав из рук незнакомца.

Тот не отреагировал, а толпа вокруг, судя по звукам, начала приближаться. Обстановка стала казаться безнадёжной. И тогда внутри будто что-то перещёлкнуло. Его затопила ярость. Она смела сомнения, даря уверенность и силы. С монстрами можно говорить только на их языке!

Мышцы напряглись, ладони сжались в кулаки. Он резко дёрнул руку вниз, потянув мужчину на себя. Лишил его равновесия и ударил в грудь.

Противник рассыпался в пыль. Промелькнула едва заметная мысль: «Что происходит?!» Но ярость не оставила ей места. Толпа смыкалась, а силуэты людей уже проступали сквозь черноту.

Он приготовился убивать этих монстров.

Позади раздался женский вопль, кто-то схватил его за волосы. В тот же момент впереди возникли двое мужчин.

Он врезал ей локтем, и женщина осыпалась. Те двое – один замахнулся, другой протянул руки, чтобы схватить, – продержались на миг дольше. Озверевшая толпа забурлила, накатывая на него волнами нападавших, неистовых в своём сумасшествии. Оборона посреди этого моря монстров была плохим решением, требовалось что-то менять.

Он напряг все силы и, интуитивно преодолев некое внутреннее ограничение, стал быстрее. Движения врагов замедлились, это позволило перейти в наступление, а не ждать следующих атак. Быстро передвигаясь, он бил и бил, всё сильнее погружаясь во тьму, где врагов было больше. Никто из них уже не успевал пошевелиться, они ломались один за другим, рассыпаясь на крупицы. Пыль их тел не успевала осесть, зависая крупными клочьями в тяжёлом воздухе.

«И кто теперь жертва?» – прозвучал чей-то печальный голос внутри него, пока он, ведомый яростью, наносил удары. Тело ещё какое-то время продолжало бить и расшвыривать монстров, пока не пришла ясная, полная горечи мысль: «Что я творю?»

Одна точка зрения сместила другую.

«Я здесь бог», – осознал он и поднял правую руку в останавливающем жесте.

– Стоп! – громко прозвучал его голос.

Все вокруг замерли. Человеческие фигуры застыли в ожидании, будто статуи, а пыль и мрак начали рассеиваться и таять. Он огляделся и с сожалением, наполненным верой, взглянул на ближайшего мужчину, на лице которого смешались ужас и злоба, и подошёл ближе.

Он медленно протянул к нему руку, указательным пальцем коснулся переносицы и тихо произнёс: – Обрети свет.

Тёплое сияние озарило лицо незнакомца, и оно изменилось, стало спокойным. Тот больше не выглядел врагом или монстром.

Он перевёл взгляд на остальных людей и, следуя внутреннему стремлению, громко воскликнул:

– Обретите свет все!

В ответ на его призыв слепящий свет мигнул и усилился, заполнив всё пространство, а когда его яркость перестала слепить, все замершие изменились. В них больше не было угрозы, не было тьмы, лица их прояснились. Дело сделано.

Свет вновь вспыхнул ещё ярче, и он очутился совершенно в другом месте. Взгляд его упал на ладони, которые он сжимал и разжимал в кулаки, поняв, что случилось. Теперь он помнил, кто он и где.

– Я во сне… – произнёс Владимир и осмотрелся.

Сейчас он находился посреди небольшой рощи, край которой упирался в обрыв, а за ним мягко шумело море. Ни домов, ни дорог, только зелень, чистый воздух, шум ветра, листвы, крики чаек. Перед ним раскинулся гармоничный живой мир.

Трава плавно качалась, но будто по своему желанию, а не от ветра. К ней захотелось прикоснуться, почувствовать, какая она на ощупь. Он опустился на колено и потрогал мягкие и влажные стебли.

– Какое же тут всё настоящее. Словно в реальном мире, – произнёс Владимир, погладив зелёную жизнь.

У него возникло желание внести изменение в сон. Использовав капельку воли и коснувшись земли, он дал вырасти белому цветку с множеством широких лепестков. Спящий сел, скрестил ноги и начал медитировать рядом с только что созданным чудом.

Мир внутри и вокруг был полон гармонии, резонирующие созвучия внешнего и внутреннего рождали ликование, которое всё усиливалось. А сильные чувства во сне всегда вели к пробуждению.

***

Владимир стянул майку, которой обычно укрывал голову от утреннего света, комаров или холода. Взглянул на часы: три ночи, ещё слишком рано. Противоречивые начало и конец этого сна оставили после себя смешанные переживания.

– М-м-м… – иронично протянул он. – Я здесь бог, значит… – а следом раздражённо добавил: – Только вот тут, чёрт возьми, это не работает!

Искра раздражения быстро потухла и, зевая, он вернулся к иронии:

– О-о-о боже, надеюсь, я не оскорбил ничьих чувств.

Это веселило его, так как о чувствах тех, кто верит, что Бога нет, почему-то никто не заботился.

Протерев глаза, Владимир сел на кровати и сутуло опустил плечи. Ироничный налёт развеялся. В полумраке, повернув голову влево, он вспомнил юность.

Злых детей, которые объединялись в стаи и тиранили тех, кого считали слабее. Дворовые компании, где силу уважали больше совести. Родителей, которые далеко не всегда знали, как поступить правильно. Взрослых, которые пользовались правом возраста и положения.

Именно так в нём зародилась и разрослась устойчивая враждебность. Но теперь он понимал, что это тупик. Драки, уловки, мстительность, деление мира на своих и чужих – всё это разрушительно и бессмысленно.

Глубоко вздохнув, Владимир расправил плечи и повернул голову вправо. Ему вспомнился переломный момент, когда он отверг внутреннюю злобу. Следом появились новые друзья. Медитации. Вера в Создателя.

«Принятие, сострадание, всепрощение… такой же путь в никуда. Хоть всех обпрощайся и полюби, боли в мире меньше не станет, как и всяких подонков», – мрачно заключил он и не удержался от сарказма, направленного к Создателю:

– Так какого чёрта мне это снится?! Пойти кого-нибудь побить или наставить на путь истинный? В чём смысл?!

Потолок безмолвствовал, как и всегда.

Так и не получив ответа, Владимир печально вдохнул, встал и пошёл в полумраке на кухню. Ночного городского света за окном хватало, чтобы нормально передвигаться. Напившись воды, он вернулся обратно в кровать, оставив эту бессмыслицу…

Сон пришёл быстро.

***

Владимир, осознав себя, медленно падал вниз, с интересом разглядывая пространство, в котором оказался. Это «колодец снов» – именно такое название пришло ему на ум.

Стены колодца были полупрозрачными, тёмно-синего оттенка, будто толща воды, через которую можно разглядеть дно, и разделены на сегменты или этажи. В каждом новом сегменте сквозь барьер проглядывали иные цвета, и перед глазами вставала картина сновидения.

Владимир с удивлением понял, что все эти сны уже когда-то видел. Но нынешний отличался. В нём ощущалось присутствие чего-то важного и пока скрытого. Он остановил падение и шагнул к ближайшей завесе.

Перед глазами раскинулся закатный пейзаж. Солнце только начало заходить и окрасило в золотые оттенки большой луг, окружённый смешанным лесом. Ближе к горизонту простирались холмы, покрытые деревьями, как пушистым одеялом. Здесь было красиво и спокойно, уютно, как в лучшие моменты детства.

Но самое необычное находилось в центре луга: на каменном возвышении стоял танк старой модели. В нём не ощущалась угроза или агрессия, скорее, мирная безопасность. Это казалось забавным.

«Он снился мне, когда я был совсем маленьким… Но важное где-то ниже». Владимир с интересом оглядел окружающее ещё раз и шагнул назад.

Медленное падение продолжилось. Чтобы не забыть увиденное после пробуждения, Владимир принялся повторять его про себя, вновь ощущая уют того места.

Вокруг потемнело, а падение резко ускорилось, будто неведомая сила пыталась компенсировать потраченное на остановку время. В какой-то момент всё окутала тьма, и он упал в воду.

Инерция падения тянула вниз, вода оказывала сопротивление, и он по привычке задержал дыхание.

Это было логично и привычно для реального мира, но не для сна. Вспомнив об этом, он сделал глубокий вдох – очень странно и интересно дышать под водой.

«Здесь реально то, во что веришь».

Ясность вернулась. Инерция перестала тянуть вниз. Снова возникло чувство, что на поверхности его ждёт нечто важное.

«Нельзя увлекаться, – подумал он, стремительно поднимаясь. – Увлекаясь, ты становишься частью сюжета сна и утрачиваешь способность влиять. Становишься зрителем».

Всплыв, он оказался в открытых водах иного мира. Небо встретило его поздним закатом, окрасившим всё в красные тона, на воде плавали разной формы обломки, а до заросшего высоким кустарником побережья оставалось метров пятьдесят.

Сосредоточившись на ощущении своего тела, так как это являлось важным для контроля, Владимир поплыл к берегу. Чем ближе он становился к земле, тем быстрее солнце клонилось к закату. Так у самого берега наступила ночь.

Владимир выбрался на сушу и ошеломлённо осмотрелся. В ночи всё вокруг заиграло новыми красками. Кустарники и трава мягко светились зеленовато-синим. Чуть мерцая в воздухе, летали маленькие огоньки, каждый в собственном плавном ритме.

Благодаря множественным, хоть и не ярким источникам света, впереди за кустами он заметил тропу. Владимир прошёл сквозь удивительно мягкий куст и оказался на небольшой полянке в лесу. Тропка начиналась отсюда и за деревьями куда-то сворачивала.

Но прямо сейчас его внимание привлекло небо – оно изменилось, над головой раскинулась галактика. Миллионы разноцветных звёзд и звёздных скоплений, туманностей – невероятная красота, которая всегда скрыта в реальном мире из-за несовершенного зрения людей и ночного освещения городов.

Владимир, пытаясь оценить расстояние, поднял руку, и она легко погрузилась в космос. Несколько мгновений он разглядывал его и медленно шевелил пальцами, ощущая сложноописуемый контакт.

«Меня что-то ждёт, не увлекайся», – напомнил он себе и нехотя опустил руку.

Но ещё раз оглядевшись, он понял, что контакт не прервался, а окружающее переживалось более чем настоящим. Следом пришло понимание – всё это его родной мир. Именно это реально, а после пробуждения он вернётся туда, где лишь пустота и ограниченность.

Владимир направился вперёд, продолжая разглядывать чудеса волшебного леса. Пока тот неожиданно не расступился. Теперь тропа вела вверх к холму, пересекая его, а сразу за холмом виднелось зарево – жёлтые, белые лучи света притягивали внимание, звали его.

«Там дом. Я возвращаюсь домой!» – ясно и горячо осознал он. Объятый надеждой, Владимир зашагал быстрее. Ему осталось совсем чуть-чуть. Он, наконец, вернётся…

Вдруг справа послышался женский голос:

– Помоги мне…

Владимир взглянул в сторону, откуда раздался голос. Странно. Кроме отвесной скалы, покрытой мелким кустарником, там ничего и никого не было.

Он собрался было двинуться дальше, но голос вернулся:

– Помоги мне, я голая.

«Голая?» – удивился он.

В голосе не слышалось ни кокетства, ни флирта. Скорее, мольба о помощи. Но как это связано с наготой, осталось неясно.

«Может быть, она тоже хочет вернуться? Как и я, отсюда?»

Решив проверить, что происходит, он взлетел вверх в поисках девушки. Внутри скалы показалась квартира из двух комнат. Она напоминала детский кукольный домик с отсутствующей стеной. Владимир вошёл в правую комнату, напоминающую мастерскую. Стены и мебель оказались старыми, запылёнными, с ржавым оттенком, а в дальней части помещения стоял грузовой контейнер на засове.

Предположив, что девушка именно там, он открыл засов. Но контейнер оказался пуст. Стараясь разобраться, Владимир медленно осмотрелся. На столах и стеллажах лежали давно забытые кузнечные, плотничьи, столярные и другие инструменты.

Не найдя ничего похожего на источник голоса, он направился в другую комнату. На месте двери, соединяющей оба помещения, зияла дыра. Владимир почти прошёл через неё, как вдруг из-за угла на него набросились две ужасающего вида чёрные псины. На них почти не осталось шкур. Лишь небольшие засохшие клочья кожи свисали с оголённых мышц.

Владимир ударил в морду первой и отбросил. Сильно пнул вторую. Но третья тварь, напавшая со спины, вцепилась ему в правый бок и стала вгрызаться всё глубже и глубже.

Лютая боль буквально выбросила его из сна.

Владимир резко открыл глаза и сел на кровати. Приложив ладонь к месту ранения, он проверил бок. Всё на месте, а боль стремительно развеивалась вместе с сонливостью.

Он покачал головой и тяжело вздохнул, переживая разочарование и злость от того, что так и не добрался домой:

«Во дебил! Ну нахрена?! Ну как можно было повестись на "Я голая"? Надо было просто дойти! Чёртов спасатель голых девиц!»

Владимир ещё раз вздохнул, постепенно унимая волну негодования.

«Всё же, это всего лишь сон… А ощущения скрытых значений, не более чем фантазия и побег от реальности. Хватит, мы уже проходили это…»

Когда-то давно, когда отношения с родителями оставляли желать лучшего, именно сновидения стали его убежищем. Там можно было летать, менять миры, задавать сюжет приключения, создавать невозможное. Именно тогда он заметил, что его сны бывают разными.

Одни были по-настоящему осознанными. Помимо полного контроля, в такие сны он входил, не теряя сознания. Был способен слышать, что происходит в соседней комнате, мог ощущать, что телу жарко и, если требовалось, просыпался.

Другие лишь казались таковыми. Сознание оказывалось внутри одной из ролей сна, принимало её желания за собственные и верило, что управляет происходящим.

Тогда ему казалось, что подобный опыт должен быть интересен каждому. Ему хотелось найти таких же друзей. Но когда он делился подобным с окружающими, разговор почти всегда заканчивался одинаково. Кто-то смеялся, кто-то начинал издеваться, а кто-то делал вид, что верит, а затем за глаза называл его сумасшедшим или треплом.

Владимир понял, что лучше оставаться как все. Он прекратил эти погружения. А позже, когда решил вернуться, понял, что утратил эту способность. Осознанные сны ушли. И хотя их возвращение после стольких лет стало неожиданностью, он понимал, что это уже ничего не изменит в его жизни.

Тем не менее Владимир продолжал прокручивать последний сон раз за разом. Как бы он ни убеждал себя в обратном, другую его часть по-прежнему влекли волшебные миры сновидений. Их безграничность оставляла надежду, что есть что-то большее, чем серая реальность. Что, если бы он не отвлёкся и всё-таки добрался домой?

Владимир какое-то время просидел, невидяще глядя в стену, пока противоречивые переживания и мысли понемногу не ослабли. Наконец, когда его окутало привычное безразличие – что есть эти сны, что их нет, реальную жизнь это не меняет – он поднялся и пошёл принимать душ.

1.2 Перекрёстный мир, владения империи Гэр

Широкую площадь, в центре которой находилась платформа с портальной сферой, по периметру окружали защитные пограничные сооружения. Отсюда брали начало две вымощенные дороги. Первая вела к городской части заставы с торговыми и жилыми районами, вторая проходила мимо военного городка. Сфера, в зависимости от величины группы, меняла свои размеры во время переноса. По завершении очередной телепортации она сократилась, и на платформе показались прибывшие.

Среднего роста пожилой офицер внимательно рассматривал прибывших. Получив сведения о группе наёмников, захвативших ханки живьём, он воспользовался личными связями, чтобы встретить их самому.

«Подумать только, – рассуждал он, – чёрно-жёлтая смерть ещё существует».

В Империи сейчас царило мирное время, но на представителей опасных рас, многие из которых считались вымершими или бежавшими за границу, по-прежнему действовали крупные ордеры. Ему самому довелось только читать о них в академии, когда он был ещё молод. Согласно старым записям, их скорость была такой, что в бою для них замирал весь мир.

Во главе отряда стояла высокая женщина с ярко-жёлтыми волосами. Сквозь белую кожу лба и щёк, покрытую зелёными чёрточками, проступали три вертикальные кости. Ошибиться невозможно – перед ним стояла терай!

***

Стражи-големы привычно проверили прибывших на принадлежность к опасным расам и наличие магического вооружения. Не обнаружив нарушений, они вновь замерли, превратившись в неподвижные статуи.

Оцепления не было, но солдат, в том числе из имперской элиты, имелось в избытке. Их доспехи пестрили яркой раскраской на фоне амуниции пограничного гарнизона. Местные жители и рабочие суетились, торговцы с телегами столпились и проходили проверку товаров. Предторжественная суета одних смешалась с неспешной бдительностью других.

К ним приблизилась группа военных. Савжи заметила среди них офицера с личным слугой. Мужчина происходил из младшего благородного дома, не носил боевой брони и имел особые метки на форме. Длинные уши, человеческие лица, частично покрытые шерстью. Прошлые хозяева мира называли этот народ зверолюдами.

Появление офицера вызывало опасение, так как представители благородных домов обычно встречали престижных гостей, а не наёмников с заключёнными. Савжи наклонила голову. Делая вид, что разминает шею, она подала сигнал «всем быть настороже и следить за моими действиями».

Пожилой военный, который был ей по плечо, кивнул и официальным тоном произнёс:

– Приветствую вас в Империи. Прошу передать документы для подтверждения дальнейшего маршрута в столичный мир Гэр Удта.

Сделав знак слуге, он стал ожидать бумаг, соблюдая подобающую его статусу дистанцию. Меж тем он бросал пристальные взгляды на Савжи, и это вызывало у неё неприятный зуд.

«Что-то подозревает?»

Если да, при необходимости она была готова устроить расправу в крепости, чтобы не быть схваченной. Но это означало провал всей миссии.

Передав документы слуге, предводительница оглядела свой отряд, чтобы не пересекаться взглядами с офицером. Всего вместе с ней их насчитывалось пятнадцать, не считая имперского конвоя с переносной клетью, в которой находился опасный заключённый.

По законам Империи заключённых такого класса полагалось перевозить под присмотром в яйцеобразных клетках из широких прутьев.

Пролистав бумаги больше для вида, офицер подал солдатам знак оставаться на месте, а сам подошёл ближе.

– Могу я обратиться к вам не по форме? – произнёс он приглушённо, и его уши, демонстрируя интерес, напряжённо развернулись в сторону Савжи.

– Конечно, – внешне спокойно ответила она.

– Вы же из народа терай, – произнёс он тихо, пристально разглядывая её лицо.

– Всё верно.

Офицер поклонился и серьёзным тоном продолжил:

– Ваш народ сражался за империю в прошлом и был практически уничтожен. Это честь для меня – воочию лицезреть кого-то из вашего народа. Надо же, прямо здесь и сейчас я могу видеть противостояние терай и ханки!

Его взгляд быстро скользнул к клетке с заключённым, и он закончил мысль:

– Где древний союзник побеждает древнего врага, – офицер по-отечески улыбнулся и добавил: – Будет что рассказать внукам.

Ещё один короткий кивок, и он с довольным выражением лица вернулся к солдатам.

– Благодарю за сотрудничество. Спасибо, что храните мир. Путь открыт!

Последние слова стали официальным разрешением отряду продолжить путь.

Савжи не ожидала проблем на этом этапе, но всякие странности время от времени случались.

«Ещё немного, сестра», – с надеждой подумала Савжи.

1.3 Владимир

Контраст между обычной жизнью и волшебными переживаниями во снах вновь обнажил привычные мысли: в свои тридцать пять лет он одинок, у него нет стабильной работы, собственного имущества и накоплений.

Мечты о настоящей любви и дружной семье разрушились вместе с несложившимся браком. А ведь он не распылялся на случайные связи, долго и целенаправленно искал близкого человека. Но что-то, где-то, как-то, всё время шло не так – цветущий сад отношений превратился в заброшенное кладбище.

Найти своего человека в целом мире оказалось не так просто. И сейчас вера в то, что это возможно, стала вялой надеждой, покоясь где-то в глубинах души. Так образовалась пустота близости.

Найти себя в работе он тоже не смог. Фирмы разорялись в кризисах или от жадности владельцев, его обманывали или оставляли без зарплаты. Работать на компанию казалось чем-то ненадёжным, да и профессии менеджера по продажам или IT-специалиста не приносили никакого удовлетворения. Ведь от такой деятельности мир не становился лучше. А чувствовать себя очередным винтиком системы, который ни на что не влияет, переживалось больно и бессмысленно.

Получив второе высшее образование и сменив профессию, он стал психологом. Это помогло на какое-то время ощутить себя нужным, полезным, на что-то влияющим. Наблюдать, как у клиентов налаживаются отношения, их жизнь меняется в лучшую сторону, было приятно. Их улыбки и новые успехи приносили радость и ему.

Но внутри разрасталась пустота предназначения. Словно он занимается чем-то хорошим, но не тем. Ведь мир вокруг не менялся, а что-то внутри него не могло это принять.

Владимир понимал, что с этим следовало разобраться на личной терапии. Но ядро проблемы казалось чем-то глубоко сокровенным, ценным, очень важным. Да и что может сказать ему другой психолог? Что это кризис среднего возраста, его интроекты, идеализация, что-то ещё очень умное?! Нет, всё гораздо сложней, и что-то глубоко внутри подсказывало – так и есть. А раз эти темы пока не мешали в работе с клиентами, значит, его жизнь оставалась в норме.

Он не считал себя хорошим психологом, вопреки мнению коллег, которые, вероятно, просто хотели его поддержать. Поэтому почти не продвигал свои услуги, как стало модно в современном мире. Но скромная самореклама всё-таки давала результаты, как и рекомендации. Вместе с родительской финансовой поддержкой это позволяло держаться на плаву.

Но каждый раз, получая помощь, он ощущал незримое давление стыда. И каждый раз, просматривая в соцсетях публикации друзей и коллег об их семьях, путешествиях и успехах, он переживал собственную несостоятельность. Так стыд всё глубже укоренялся в нём, превращаясь в пустоту достоинства.

Все три пустоты жадно требовали внимания.

Из-за этого Владимир всё больше замыкался в себе, проводя свободное время в онлайн-играх, просматривая аниме или читая ранобэ[1]. Так ненадолго можно было проживать вместе с героями фэнтезийных миров их отношения, падения, взлёты и великие свершения, вроде спасения целого мира или настоящей любви.

Владимир закончил завтракать, посмотрел на время и печально вздохнул, откинувшись на стул. Из-за снов, связанных с ними переживаний и размышлений, настроения совсем не было, даже привычное безразличие превратилось в подавленность.

Он немного прибрался, вымыл посуду, согревая руки в горячей воде. За окном царила осень, и в квартире стало холодно. Отопление, как обычно, до сих пор не включили, и это вызывало раздражение.

Неожиданно раздался звонок смартфона.

«Опять чёртов спам?!» – подумал он, вытирая мокрые руки.

Но на экране горело имя Аннет.

1.4 Аннет

Её пробуждение выдалось тяжёлым, и она уже не помнила, когда это стало нормой. Домашние ещё спали, и у неё имелось немного личного времени. Аннет протёрла глаза и побрела в ванную комнату.

Приведя себя в порядок, она присмотрелась к отражению в зеркале. Оно не менялось, если видеть его каждый день, но на деле всё совсем иначе.

«Старая и толстая…» – хмуро проявилось в её уме, несмотря на то, что для своего возраста она выглядела вполне хорошо.

Аннет приблизила лицо к зеркалу и приложив пальцы к щекам, растянула кожу. Вглядываясь в отражение, она соскользнула в поток сознания.

Как быстро пролетает время… Оно неизбежно приближает тебя к старости. Но как понять, что пришло твоё время? Вдруг ты останавливаешься, смотришь в зеркало и видишь там совсем другого человека, чьё лицо покрыто явно заметными морщинами, а в глазах – пронизывающая усталость. Больше нет энергии, которая заставляла безрассудно двигаться вперёд. Хочется замереть и побыть в моменте, почувствовать, что происходит.

Времени на себя остаётся так мало – ребёнок, муж, родители… И вроде тебя это устраивает, ты на своём месте. Но эти морщины, предательски напоминающие, что стоит поторопиться, чтобы ещё что-то успеть! От них никуда не деться; они яркое отражение того, что твоё время безвозвратно уходит…

В другой комнате что-то упало.

Её поток мыслей оборвался, уступив место привычному раздражению. Раздался звук включённого телевизора, громкость которого стремительно убавили.

Она вышла из ванной, мысленно прокричав: «Макс! Я уже тысячу раз говорила, сначала надо умыться и почистить зубы, а потом можно смотреть мультики!»

Что-то подобное заявила бы ей собственная мать. Но со своим ребёнком Аннет хотелось построить всё иначе, и временами это переживалось невыносимо тяжело.

– Максим, пожалуйста, – спокойно произнесла она, войдя в зал. – Мы много раз говорили о том, что зубки надо беречь и…

Сын озорно и виновато улыбнулся в ответ, что не могло не вызвать улыбки.

– Малыш, давай, ты же знаешь, что это не займёт много времени. Мультики никуда не убегут, а маме станет спокойней.

– Хорошо, мам! – поднял он руку, сжав кулак, словно супергерой.

– И потише, папа ещё спит.

Макс убежал, а Аннет закружилась в чёрной дыре привычных бытовых дел. Собрать разбросанные вещи. Загрузить стирку. Прибраться в кухне. Затем готовка завтрака.

Но всегда имелись ещё и неплановые задачи. Магнит с холодильника перебежал на батарею. В углу комнаты притаилась ручка. Из-за дивана выглядывал детский носок. Подушки на нём были свалены в кучу – вчера здесь строилась крепость. А фигурки из набора Пего до сих пор сидели в засаде за цветочным горшком.

Ко всему прочему, её муж и сын являлись жуткими привередами, поэтому каждому приходилось готовить отдельные блюда.

Следом проводить мужа на работу. Собрать сына в школу. И только после этого у неё появится немного времени на себя. Если опять не позвонит мать и не попытается загрузить её своими проблемами.

Казалось бы, она не работала, Макс уже ходил в младшую школу. У неё просто должно появиться свободное время! Но на деле ей кое-как удалось выкроить немного на обучение модульной программе по психологии.

Но Аннет хотелось быть не только матерью и женой. Ей хотелось стать независимой, реализоваться в чём-то своём. Но каждый новый день продолжал растворять её в бытовых делах, а поверх них подбрасывал новые проблемы: поломку стиральной машины, разборки с учителями то из-за драки, то из-за травли ребёнка и десятки других событий, поглощающих всё её время.

Когда рельсы привычной неизбежности привели её к школе, Аннет отпустила руку сына, который сразу помчался к друзьям, игравшим перед крыльцом. Она села на лавочку во дворе школы, продолжая наблюдать за Максом, другими детьми и их родителями.

Обучение психологии, работа в тройках и личная терапия помогли ей лучше замечать происходящее внутри себя. И сейчас она явно ощущала противоречие. Аннет всей душой чувствовала, как её всё достало!

Вспомнив одно из упражнений, она задумалась, пытаясь дать пространство разным сторонам внутреннего конфликта.

Как часто люди хотят детей, не понимая, что их ждёт? Для многих это просто следующий этап жизни – потому что так принято, потому что пришло время. А для неё материнство стало осознанным шагом, она понимала, что появление маленького человека в её жизни изменит всё раз и навсегда.

Она мечтала стать мамой. Подарить жизнь малышу и посвятить ему всю себя. Она знала, что такое расти, когда родителей нет рядом.

«Мой ребёнок никогда не будет чувствовать себя ненужным!» – мысленно подчеркнула она.

Она помнила, как стремление удовлетворить базовые потребности крало все ресурсы родителей, и им нечем было поделиться с ней. Их жизнь превратилась в бесконечную гонку на выживание. Поэтому Аннет всей душой желала поступить иначе, чтобы ребёнок чувствовал себя центром её мира.

«Да! Я определённо хорошая мама и делаю всё правильно… Но тогда что со мной не так?», – пыталась она понять, растерянно скользя взглядом по осенне-багряным кронам.

Рядом – замечательный муж. Сын, ради которого она готова на всё. Жизнь складывалась именно так, как ей когда-то хотелось. И всё же внутри поселилась усталость. Не обычная, как после тяжёлого дня, а глубокая, вязкая, будто она провалилась в болото, погружаясь всё глубже в его трясину.

«Почему этого недостаточно? Что со мной?» – вновь спросила себя она и попыталась взглянуть на себя со стороны.

Жизнь превратилась в бесконечный набор необходимых действий. Если бы не сын, она бы закуталась в тёплый плед и осталась в нём навсегда. Без лишних мыслей и движений.

«Но почему?..» – вновь подумала она. С ней происходило что-то очень важное, но ответа она не находила.

В здании школы раздался звонок, прервавший её самокопание. Двор школы теперь пустовал. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как осталась одна.

С искренним желанием сбежать от всего этого, Аннет достала телефон и, несмотря на то, что было слишком рано для человека, которому она решила позвонить, набрала его номер.

– Привет, Володь, ты ещё спишь?

– Ну как я могу спать, если ответил на звонок? – раздался раздражённый голос.

Они оба рассмеялись, и Аннет продолжила:

– Не хочешь сегодня встретиться в обед? Я просто уже не могу, я так устала, кажется, мне нужна помощь друга.

1.5 Столичный мир Гэр Удта

Гэр Удта – центр силы правящей империи Гэр. Сюда свозили узников из множества миров. От портальных врат начинался и тянулся прямой и широкий Тракт Правосудия. Города на его пути имели всё необходимое для временного содержания заключённых и снабжения караванов.

Тысячелетиями страны, союзы, империи сменяли друг друга в борьбе за этот мир. Причиной был артефакт, ныне известный как Первозданное Небытие.

Своим владельцам он даровал две силы. Первую называли Чистой – она питала их, наделяя мощью. Но именно вторая – Чёрная – принесла артефакту ужасающую славу.

Осуждённые на смерть поглощались артефактом и погибали, навсегда исчезая из цикла жизни. Никакая великая магия, бессмертие или могущество не могли противостоять его непостижимой силе.

Возможностью окончательного уничтожения пользовалась не только империя. За право отправить в Первозданное Небытие своих врагов другие государства были готовы платить огромные суммы. Так Небытие превратилось не только в величайшее оружие, но и в инструмент политики. Многие эпохи артефакт стирал из цикла жизни не только преступников и чудовищ – с его помощью уничтожались неугодные расы и даже боги.

***

Безлюдный и помпезный Тракт Правосудия оставался самым безопасным участком пути. Основные риски начинались лишь во время обязательных остановок в городах, где сопровождение одного региона сменялось другим.

Каждый раз оказываясь в городе, Савжи внешне спокойно наблюдала, как империя готовилась к торжествам, связанным со сменой императора. Праздничная суета, воодушевлённые жители и обилие солдат на улицах заставляли её быть особенно внимательной.

На шестой день, когда её группа остановилась возле огромного амфитеатра, Савжи позволила себе немного расслабиться. Если бы хоть что-то пошло не так, ей пришлось бы отложить планы Великой Матери на сотни лет, что являлось немыслимым.

«Сестра, совсем скоро…» – мелькнула мысль.

Она огляделась. Гигантский комплекс, возвышавшийся над ней, служил одновременно ареной для проведения публичных казней и укреплённым военным пунктом. Над его стенами мерцал полупрозрачный купол из Чистой силы.

Её группу сопроводили к перевалочному пункту, где конвой передал переносную тюрьму с заключённым местной охране. После регистрации её отряд, за исключением четверых участников, отправился в комнаты отдыха.

Империя позаботилась о комфорте гостей, но лидер не придала значения подобным глупостям и сразу отослала местную прислугу с просьбой не беспокоить.

– Располагайтесь и отдохните, – коротко и официально произнесла она, положив предмет в форме ромба на стол в центре комнаты.

Савжи тихо произнесла несколько слов, и ромб мягко засветился, зависнув над столом.

– Это защитит от подслушивания, – пояснила она в ответ на обращённые к ней озадаченные взгляды.

Конечно, она не раскрывала всех своих секретов, а доверяла этим людям ровно настолько, насколько это необходимо для миссии. В конце концов, они даже не знали, кто она такая на самом деле.

Затем Савжи открыла квадратный чехол на поясе и коснулась куба внутри. Достав покрытые письменами камни из нагрудного кармана, она стала быстро нажимать на верхнюю грань куба в разных местах. Прямо перед ней в пространстве открывались и схлопывались небольшие алые разрывы, куда она быстро бросала камни с посланиями.

– У Са всегда так много интересных игрушек, незнакомых простым наёмникам вроде нас, – рассмеявшись, громко произнёс Гуженар, а сам тем временем внимательно следил за её реакцией.

Несмотря на репутацию опасного бойца ближнего боя, в спокойной обстановке Гуженар любил вести себя легкомысленно. Светловолосый мускулистый мужчина имел большое сходство с людьми древней империи, но был раза в полтора крупней. Боец вёл себя панибратски со всеми членами отряда и в данный момент разлёгся, полностью заняв один из диванов.

– Я отправила сообщения отрядам поддержки, – Савжи спокойно посмотрела ему в глаза, подбросив и поймав один из камней. – План вы знаете. Если появились вопросы, задавайте, – обратилась она ко всем.

– Госпожа Са, могу я снять маскировку, когда наступит сражение? – бойко спросила невзрачная девушка.

– Можешь.

Рюиана – волшебница звука, сила которой находилась под запретом, имела весьма ветреный и вспыльчивый характер.

Девушка хищно улыбнулась и сразу обратилась к магам сокрытия:

– Ми, То, не забудьте снять с меня этот отвратительно унылый образ.

Туминаша и Тентоту, внешне – обычные имперцы, пугливо переглянулись и робко кивнули в ответ. Их редкая способность позволяла создавать не просто иллюзии, а устойчивые оболочки, покрывающие тело или предметы, скрывая как внешность, так и магическую силу.

– Рю, ты прекрасна и в этом образе, – монотонно произнёс Хо.

Укутанный по глаза в тёмную ткань Ингав-шохо в ответ на провальную попытку флирта удостоился лишь косого взгляда Рюианы, отчего вновь погрузился в свои тихие размышления. Он выполнял роль поддержки, прикрывая тыл, предугадывая действие врага и создавая противникам трудности. Его раса на удивление тонко чувствовала возможности, открывающиеся в бою. Одни называли это смекалкой, а другие – интуицией или удачей.

Ещё пятеро в отряде являлись синергетиками, в их задачу входило усиливать способности остальных членов группы. Обычно они держались вместе и в дороге изображали слуг. В настоящем облике они вели себя весьма эмоционально и показались бы очень красивыми почти в любом мире – невысокие, с большими выразительными глазами и утончёнными чертами детских лиц.

Савжи вынула из кармана кожаного доспеха небольшие красные кристаллы и положила на стол.

– Возьмите себе по одному. Это на случай, если я не вернусь. Сломайте их, и они вернут вас домой, – пока участники, посерьёзнев, разбирали кристаллы, Савжи продолжила. – Я этого ещё не сообщала… То благословение Хранителя, которое я получила, подразумевало прямое участие одного из богов.

Синергетики лишь удивлённо поглядели на Савжи, так как в их родном мире бог-Хранитель поддерживал связь с жителями. Но для остальных это считалось редкостью, о которой можно только мечтать или всячески бояться.

Рюиана растерянно вскинула брови:

– Как так?! Какой ужас! Он один из нас? – выпалила она и испуганно огляделась.

Гуженар собрался было плюхнуться обратно на место, но слова Савжи заставили его выпрямиться.

– Что ты этим хочешь сказать? – напряжённо прогудел он.

Савжи невозмутимо продолжила:

– Нет, – твёрдо ответила она Рю и обратилась ко всем: – Я призову бога, не бойтесь его присутствия.

Ингав-шохо, будто прислушиваясь к чему-то, сел на стол и тихо пробубнил:

– Чувствую, как судьба странно искривляется. Надеюсь, он не спалит и не проклянёт нас вместе с имперцами.

– Нет, бог-Хранитель поможет мне проникнуть в Небытие и выбраться из него. А сдерживание остаётся на вас и поддержке.

– Почему настолько важные новости всплывают только сейчас? – не унималась Рюиана.

– Потому что Хранитель вас не коснётся. Он поможет мне спуститься и вернуться обратно, а ваши задачи остаются прежними, – холодно ответила лидер.

– Са, тогда для чего нам эти кристаллы, если нас прикрывает один из богов? – демонстративно произнёс Гуженар, будто размышляя вслух.

Савжи не стала скрывать раздражения:

– Во-первых, потому, что я ни разу не ступала в Небытие. Как ты знаешь, обычно оттуда не возвращаются. Если бы это было так просто, почему другие боги до сих пор ничего не сделали? – пронзив его взглядом, она продолжила: – Во-вторых, любой план хорош, пока не началось его исполнение. Это место, по сути, один большой военный лагерь. Мой расчёт – на силы поддержки, ослабленный гарнизон и стремительный удар которого они не ожидают. Но если не повезёт, тут могут оказаться нулевые маги. Лично я с ними не встречалась, но в курсе, что их набирают из особенных персон.

***

Гуженар молчал. Всё, что говорила Са, было верно, но его не оставляло чувство, будто она что-то недоговаривает. Он уже собирался заговорить, когда в комнату вошли четверо оставшихся членов отряда.

Все из расы ханки, как и узник. Они вызывали у Гуженара напряжённый зуд. Невысокий и казавшийся хрупким Шисию – главный среди них и самый опасный. Он подошёл, аккуратно сложил руки на животе, чуть склонил голову и отрапортовал:

– Госпожа Са, всё готово, нас уже ожидают.

Гуженара жутко бесила его покорность, контрастирующая с силой, но сейчас он промолчал.

Савжи передала Шисию пять оставшихся кристаллов:

– Это на случай, если я не вернусь. Они перенесут вас обратно. Не стоит здесь погибать.

– Да, госпожа Са, – ответил он едва слышно, ещё раз кивнув.

***

Савжи долго подбирала и готовила отряд на эту миссию, цель которой состояла в том, чтобы вызволить из Небытия одного из богов. Великая Цепь разрушалась из-за тысячелетий войн, убийств или запечатывания богов-Хранителей. А Первозданное Небытие в далёком прошлом называли «тюрьмой вечности», и у Савжи имелся ключ. Ключ, что позволит вскрыть узилище. И хотя в бытующем представлении история про ключ и тюрьму являлась чистым безумием, у всех членов группы имелись свои мотивы примкнуть к ней.

Ханки желали мести империи за геноцид. Рюиана жаждала хаоса и была готова к любой диверсии. Синергетики, а также Туминаша и Тентоту, хотели гармонии и свободы для богов. Гуженар был обязан лидеру жизнью и любил ввязываться в необычные приключения. Ингав-шохо следовал религиозной интуиции, считая путь Савжи верным.

***

Диралио, находясь в своём кабинете, наблюдал на прямоугольном экране начало казни.

Сейчас он занимал должность управляющего, чего никогда не любил, но служение империи обязывало. Ещё его сильно раздражало то, что так называемые коллеги из высшего руководства, используя связи, покинули посты ради торжеств.

«Они нарушили правила! Но, как это принято у высших чинов, никто не собирается обращать на это внимание», – сердито подумал он.

Безусловно, имелась и другая причина. Он не переносил напыщенный фарс, который устраивала империя, и именно поэтому оказался единственным нулевым магом на рабочем посту.

Диралио поморщился. Ему не нравилось раздражаться, это намекало на слабость. Тем не менее сегодня его кое-что удивило. Узник ханки его не интересовал, он знал их слабые места и немало убил во времена старой империи. А вот терай, лидер группы, его заинтересовала.

Судя по записям, более пятисот лет назад именно она доставила сюда другую узницу на казнь. Однако терай не долгожители, и хотя кристалл наблюдения не позволял менять дистанцию, даже с общего ракурса заметно, что она не старуха.

«Где же она всё это время пряталась? Может быть, в одном из насыщенных магией миров?»

Впрочем, имелись и другие способы продлить себе жизнь, о чём сам Диралио хорошо знал. Испытывая некоторые подозрения, он решил тоже нарушить некоторые правила и после казни отдать приказ «пригласить» женщину на «беседу».

1.6 Привычный мир

Выйдя из метро, Владимир чувствовал гнетущую грусть и безразлично рассматривая встречных прохожих, задавался вопросом: в чем смысл происходящего? Зачем он вообще существует?

Если сравнить его жизнь с игрой, то ему не повезло со стартом. И уже давно хотелось начать все с начала. Но как это сделать? Как в играх «new game» не выбрать. Эти мысли вели к чему-то мрачному, граничащему с варварским самоубийством. Что являлось прямым оскорблением своего тела и семьи, которая продолжала помогать ему несмотря ни на что.

Но имелась и альтернатива, другие более приемлемые фантазии. Например, свершить некий героический поступок, пожертвовав собой. Оказаться посреди стихийного бедствия, в котором ему бы удалось проявить себя и доблестно погибнуть.

Но ничего не происходило. Всё в его жизни замерло, и он чувствовал себя поленом, которое медленно плывёт по тихому течению реки в ожидании, когда река, наконец, приведёт его к водопаду.

«Опасные мысли, Володька, суицидальные. С этим точно надо работать, – остерёг он себя, но сразу за этим подумал иначе: – Нет…»

Промелькнувший мысленный диалог затих. Ведь в душе ещё оставался лучик надежды на то, что всё не просто так. Что вот-вот случится чудо, а все прошлые неудачи – это лишь указатели на пути. А если проработать эту тему, то он просто предаст часть себя и закопает этот маленький свет. Так было с осознанными снами. Он отказался от них, решив стать обычным, и это отняло важную часть его жизни.

Владимир остановился и ненадолго замер. Сквозь панорамные окна ресторана в восточном стиле, где они договорились встретиться, он увидел Аннет. Гнетущая грусть и безразличие стали выветриваться.

Аннет – хороший человек, каких мало. При взгляде на таких, как она, к нему возвращалась капелька веры. Всё ещё не до конца потеряно.

Они познакомились на обучении четыре года назад. Владимира до сих пор удивляло, как стремительно и крепко они подружились. Такое встречалось крайне редко. Найти человека, настолько близкого по духу, взглядам и пониманию, да ещё и противоположного пола, непросто. В общении с ней складывалось впечатление, что они знали друг друга ещё с прошлой жизни. Если, конечно, перерождения существуют.

Он прошёл внутрь, с удивлением обратив внимание на множество иностранцев в заполненном зале. Аннет не заметила его прихода, с головой погрузившись в смартфон.

– Привет, – сказал он с усталой улыбкой и бросил рюкзак на мягкую софу.

– О, Володь, привет! Извини, меня мать опять грузит своими проблемами, сейчас отвечу ей, – энергично откликнулась подруга.

– Ну, так сдай её в дом престарелых, – он хулигански рассмеялся.

Он знал, что подобные шутки не оскорбят и не ранят Аннет. Что позволяло чувствовать и говорить свободно в её компании.

– Да блин, достали уже, они опять разводятся с отцом. У меня будто нет других проблем, почему я должна быть отстойником для их жалоб?

– Действительно, почему? – саркастически заметил он и открыл меню.

Аннет оторвалась от телефона и серьёзно посмотрела на него.

– Ой, Володь. Я уже не могу, меня просто всё достало. Это какой-то тихий ужас. У меня своих проблем хватает!

– Ох и тяжело же тебе живётся… – он скрестил руки на груди и взглянул на неё с укором.

Аннет ехидно рассмеялась, поняв иронию. Чего он и добивался.

– Володя, иди в жопу. Давай уже что-то закажем, – она тяжело вздохнула и душевно продолжила: – Ну, ты понимаешь, наконец, я могу посидеть с другом! Разве это не классно?!

– Конечно, классно. Но меня больше беспокоит, что ты почему-то не хочешь выбираться из своего дня сурка.

– А как?! Я ведь всем нужна!

– Выстроить границы, выбрать приоритеты. Сделать осознанный выбор.

– Ой, всё, мне надо на терапию, я всё понимаю, – произнесла она, явно стараясь избежать неприятной темы.

Он громко вздохнул с характерным «Ах», будто пожилая женщина, и продолжил:

– Ан, давай попробуем расслабиться, перекусим. А потом ты расскажешь, как у тебя всё плохо.

Подруга, вымученно задрала брови, улыбнулась и произнесла:

– Я так устала… что даже не хочу об этом говорить.

– Понятно, – решив не давить, он огляделся и сменил тему. – А чего здесь так много иностранцев?

– Не знаю. Может, рядом какой-то форум проходит, и все вышли на обед.

В ресторане заиграл ремикс «Wake Me Pup», звучащий весело, если не знать его содержание, и странная розовая дымка стала заполнять зал.

– А-а? – удивлённо протянул Владимир, оглядываясь, и ощутил, как начал пьянеть.

1.7 На той стороне

Артефакт в виде монолитной круглой плиты находился в центре амфитеатра и был окружён открытой площадью, которую занимали солдаты. Дальше, на безопасном расстоянии, начинались трибуны, упирающиеся в высокие стены с множеством смотровых площадок и балконов.

Группа Савжи, наблюдая начало казни, расположилась у основания широкого помоста, по которому сейчас вели скованного узника.

Ощутив приближение людей, артефакт ожил. Всю поверхность круга наполнило чёрное пламя. Чёрная сила Первозданного Небытия не поддавалась контролю и считалась воплощением хаоса.

Вместе с тем среди чёрных, лениво покачивающихся языков появились новые, словно стебли живого растения, белые языки-лозы Чистой силы. Возникнув и прорастая, они медленно вытягивались в сторону приближающейся группы.

Савжи огляделась. Как она и рассчитывала, все взгляды охраны были направлены на артефакт. Она подала знак отряду быть готовыми и положила ладонь на жезл ослабления.

Как только Хо уловил нужный момент, он кивнул.

Савжи одним движением достала из поясной сумки небольшой белый диск, покрытый чёрными линиями, и бросила в сторону артефакта.

Стоило диску приблизиться, раздался громкий треск, и он, изменив траекторию, завис над центром плиты. Треск перешёл в скрежет, лозы исчезли, огонь, сменив цвет на белый, потух. Артефакт отключился, а вместе с ним пропал поток силы, питавший купол. Погасло освещение, ослабели имперцы, лишившиеся поддержки артефакта.

Лидер использовала жезл. Серебристая волна тумана пронеслась во все стороны от её группы и растворилась. Следом синергетиков окутала прозрачная аура и усилила остальных членов группы.

Шисию погрузился в скорость. Аккуратными движениями он пронзил всех охранников вокруг узника и, вернувшись в обычное состояние, занялся его цепями.

Убитые солдаты рухнули на землю. Раздался острый пронизывающий звук, оглушивший ослабленных врагов.

Рюиана резко воскликнула, усилив свой голос магией:

– Снимите, наконец, с меня отвратительную маскировку!

Её облик изменился. Длинные ярко-голубые волосы обрамляли красивое белое лицо, на котором застыло выражение ярости. Её зелёные глаза буквально метали молнии.

– Свободу музыке! – грозно прокричала она и, воздев руки, начала раскидывать волнами звука солдат, словно те были сделаны из бумаги.

Гуженар, уже орудовавший мечом в другой части нейтральной зоны, громко рассмеялся и прокричал:

– Глупее боевого клича я ещё не слышал! Са, ты слышала?! Похоже, она думает, что всё ради её выступления!

Резко развернувшись, Рю отправила одну из своих волн в его сторону и вернулась к своей задаче. Гуженар ожидал чего-то подобного. Покрывшись лёгким золотым свечением, он встретил волну разрезающим воздух взмахом меча. А затем, продолжая смеяться, снова занялся делом.

Меж тем ханки зачистили свою часть площади. Вовсю гремела тревога. Свежие силы империи уже начали собирать боевые ряды у стен.

Савжи перешла к следующей части плана. Из боковых карманов доспеха она начала доставать и бросать алые сферы, которые при контакте с поверхностью лопались, создавая крупные разрывы в пространстве. Как только открылся первый, оттуда стали выпрыгивать вооружённые воины в тяжёлых доспехах. Последнюю сферу Савжи подбросила высоко в воздух, коротко скомандовав:

– Хо!

Ингав-шохо сидел на бордюре, опоясывающем круг Небытия, и спокойно наблюдал за происходящим. Для него не было работы из-за явного преимущества его отряда и шока ослабленных солдат империи. Услышав зов, он достал лезвие из-под полы плаща и метнул его в сферу. Та лопнула, создав разрыв, и из него бурным потоком хлынули летающие создания.

Гуженар ошеломлённо огляделся. Закованные в броню воины нескончаемым потоком продолжали заполнять площадь, выстраиваясь в боевые порядки.

– Ты же говорила об отрядах поддержки, а это целая армия! Мы что, собираемся захватить столицу?! – прокричал он.

– Нет, – ответила Савжи, глядя вверх и готовясь к призыву Великой Матери. – Скоро здесь окажется гораздо больше солдат империи и магов, вам надо выиграть время. Будь готов!

Савжи перестала думать об этом болване и начала сосредотачиваться, тянуться к основанию души, которое когда-то являлось частью души родителя. Привычные ощущения и чувства померкли, уступая место трепетному теплу Матери. Контакт был налажен. Она подняла руки и прокричала:

– Великая Мать! Твоя старшая из ныне живущих дочь взывает к тебе!

Прогремел необычный, глубокий вой и затих. Высоко в небе начало трескаться само пространство. Белые трещины расширялись, переливаясь перламутром, тянулись, захватывая всё большую площадь. Прогремел новый звук. Он журчал и напоминал речь.

Область, затронутая магией, лопнула, открыв огромное окно в другой мир, где на фоне оранжевых небес предстал лик великой Матери.

– Держитесь отведённое время! Если не вернусь, отступайте! – прокричала Савжи союзникам и побежала в центр круга Небытия.

Наблюдавший за ней бог-Хранитель повёл головой, открыл пасть и выпустил из неё широкий розовый луч, который наполнил пространство внутри круга Небытия, и Савжи исчезла.

***

Диралио, стоя на одном из высоких балконов, откуда открывался хороший вид на внутреннюю площадь амфитеатра, с ужасом наблюдал за вторжением.

«Немыслимо!..» – растянулось в уме нулевого мага. Древнейший объект, что не поддавался никакому изучению, был отключён этой женщиной в одно мгновение!

Помимо этого, легендарные личные порталы или разрывы многие эпохи считались утраченными, а эта терай не только открыла и поддерживала их, но и каким-то чудом пробила дыру в чуждый мир с огромным монстром в небе. И прямо сейчас монстр изрыгал из пасти направленную на артефакт силу.

Диралио волевым усилием подавил панику и оценил обстановку. Мелкие твари, которые лезли из порталов на земле и в воздухе – мелочь. Огромная башка, торчащая посреди неба Гэр Удта, вот самый опасный противник. Но так высоко в небе лучевые жезлы гарнизона её не достанут. А собственных сил Диралио не хватит на подобное чудище.

Чтобы не зависеть от Вечного Небытия, империя давно разрабатывала экспериментальные образцы вооружения. Они ещё не тестировались на сверхсуществах, но души обычных разрывали на частицы, не повреждая при этом тела.

Диралио крепко сжал в руках жезл, который назвал Душегубом. Всё происходящее не походило на банальное вторжение с целью захвата стратегически важного мира. Они чего-то добивались, но чего именно – он пока не знал. Оставалось ждать.

***

Зал ресторана окрасило розовым неоновым свечением. Владимир с удивлением осмотрелся. В глазах поплыло, а на душе повеселело.

«Чего?!»

Найдя взглядом яркий центр свечения, он вдруг понял, что его сознание стало чертовски ватным, будто они уже пару часов хлестали алкоголь. Нет, эффект алкоголя он хорошо знал. Это что-то совсем другое… Его глаза округлились: из светящейся дымки выскочила высокая женщина и замерла, оглядывая зал.

Нет, не высокая, высоченная! Одетая как персонаж супергеройского кино или аниме… Нет! Она совмещала в себе эти образы, добавляя к ним детали лучших РПГ-игр про фэнтези-миры. На ней настоящий, чёрт возьми, кожаный доспех с кольчужной сеткой и драгоценными камнями, которые светились так, что их было видно даже сквозь розовый неон! В одной руке – широкий длинный меч, во второй – короткий жезл. Ремень с разноцветными пузырьками и другими предметами.

Мысли перемешались, конкурируя между собой в попытках объяснить происходящее, причём одна бредовей другой. Сначала Владимир подумал, что это какое-то невероятно красочное поздравление с днём рождения одного из клиентов. Ну да, почему бы какому-нибудь богатому сынишке владельца крупной корпорации не устроить себе беспрецедентный, сногсшибательный косплей-праздник в средненьком ресторане?!

Или, быть может, некий миллиардер, скрывавший достаток от любимой девушки, убедился в её чувствах к нему как к обычному человеку, и решил открыться с присущим ему размахом… Только при чём тут эта великанша?!

«Не-ет… Вероятно, это какой-то пранк или реалити-шоу, и мы стали невольными участниками. Ну да, конечно, а накрыло меня от подсыпанного в чай наркотика… Стоп, мы не успели сделать заказ! Всё ясно, это специально разработанный разведкой газ, который потом будут использовать для контроля толпы на государственном уровне, чтобы правление любимого президента было счастливым и вечным!»

Тепло и веселье продолжали приятно расходиться по всему телу, Владимир чувствовал удовольствие и радость. Но разум не останавливался в поисках ответов.

«А может, это инопланетное вторжение, которое наконец случилось! В действительности прямо сейчас над зданием зависло НЛО, и его розовый луч обезвреживает любое возможное сопротивление состоянием удовольствия. А ведь хороший ход! Вот так и надо захватывать Землю!»

«Впрочем… розовый неон, женщина-захватчик, состояние удовольствия. Это не вторжение, они пришли из глубокого космоса за элитным генетическим материалом, который есть только у жителей Земли, и сейчас начнётся знатная оргия… О боже! Что? Что я несу, в смысле, думаю! Да мне хочется пуститься в пляс посреди всего этого розового безумия! Вот же накрыло!»

Владимир восторженно выдохнул и оглянулся на Аннет в попытке разобраться, происходит ли всё это безумие только с ним. Однако подруга сидела, схватившись за голову и опустив взгляд. Вероятно, пытаясь прийти в себя.

А между ними над столом, колеблясь, завис белый шар.

***

Готовая к бою, Савжи поняла, что очутилась посреди зала общественной столовой. Звучала музыка, но опасного воздействия она не ощутила. Сквозь напряжённую собранность просочилось удивление. Здесь находились люди – простые, без каких-либо знаков отличия на открытых участках тела. Большинство уже лежало без чувств от магического давления, некоторые еле заметно шевелились.

Это место не походило на ужасную пустоту Вечного Небытия, которую рисовали себе внешнемирцы.

«Надо спешить!»

Направленный поток силы Великой Матери заполнял и локализовал эту область, замедляя течение времени в ней, пока на другой стороне шёл бой.

Оглядевшись, она нашла сестру. Подпитанный силой воздух сделал зримой её душу. Она парила над одним из столов, за которым всё ещё в сознании сидела пара. Женщина держалась руками за голову, а мужчина с интересом и довольной улыбкой смотрел прямо на неё.

Такое сопротивление давлению выглядело неестественным и вызвало опасение, но приказ Великой Матери однозначен.

***

Владимир пристально наблюдал за эпичной женщиной, которая осматривала ресторан, и заметил, что остальные посетители лежали без сознания от этого газа…

«Газа?!» – он встряхнул головой.

В попытке вернуть ясность мышления он собрал все ментальные силы в кулак и наконец понял. Светлая и единственно верная мысль, отражающая все его мечты, проявилась:

«Точно! Она явилась сюда в поисках великого героя, который должен спасти её родной мир от мирового зла, князя тьмы и любой другой зюбабубы!»

Стоило женщине остановить взгляд на их столике, Владимир широко заулыбался.

«Да, это я, именно я! Твой герой! Забирай меня скорей! Увози за… Я готов! Годы бессмысленного существования подошли к концу! Уря-я!..»

Женщина, вероятно, что-то сделала, и свет с розового сменился на голубой, перешёл в белый, который окутал всё окружающее. Последним, что Владимир мог различить, был звон в ушах.

Сквозь звеняще-белую пелену первыми пробились звуки. Гвалт из множества криков, звона металла, шипения, треска и взрывов.

Зрение прояснилось. Владимир бегло огляделся, поняв, что, как и другие посетители ресторана, оказался на чёрном каменном полу в окружении высоких стен. Аннет сидела рядом и в тихом ужасе таращилась на происходящее, а между ними всё так же висел шарик-огонёк.

С их появлением бушующий шум стал затихать, а каша из непривычных образов всё больше прояснялась. Вокруг сцены, где они оказались, было полно… людей? Закованные в странную броню, они заняли всё свободное пространство, обороняясь от других воинов помельче. В воздухе, подобно мелким звездолётам, хаотично метались ящерки-стрекозы и с шипением плевались белыми огоньками в сторону стен, откуда с балконов им отвечали жёлтыми лучами.

Давление дурмана усилилось, и подростковая весёлость Владимира сменилась гнетущим состоянием, когда тяжело даже думать, будто двое суток не спал, а на третьи вышел на работу. Но он понимал, что происходит что-то невероятное и, поддавшись импульсу, поднялся, пытаясь здраво осмыслить представшую глазам картину.

Всё оказалось очевидней некуда – это не Земля и не съёмочная площадка для очередного фантастического блокбастера. Это определённо другой мир!

Меж тем участники сражения, окончательно затихнув, ошеломлённо глядели на новоприбывших.

***

Одно потрясение для Диралио сменилось другим: на площади, где обычно навсегда исчезали любые живые существа, сейчас находились люди! Ужасающая догадка перевернула все его привычные представления. Первозданное Небытие на самом деле – другой мир! И всё, что бесконечно долгие эпохи считалось уничтоженным, всё, что свозили сюда по великой Цепи, жило там!

Диралио принялся напитывать Душегуба энергией, выбрав целью стоящего в круге пришельца.

***

«В мире существует всего две главные силы. Одна представляет то, что принято называть порядком вещей или судьбой. Она поддерживает и организует события, и для кого-то они будут хорошими, а для кого-то – плохими. Но сегодня она проигрывает», – думая об этом, Ингав-шохо испытывал трепет и улыбался под тканью, прикрывающей лицо. Ведь нити судьбы рвались, переплетались, образуя новые связи. Голос второй силы, которой он посвятил себя, сейчас подсказывал бездействовать.

Хо оглянулся на Гуженара, который, обомлев, смотрел на лидера безумным взглядом.

– Что ты задумала? Где Хранитель, Са? Кого ты привела с собой?! Нет! Каких монстров ты решила выпустить оттуда?! – мужчина поднял меч, приготовившись к рывку.

Савжи сделала быстрые движения пальцами, и переданный Гуженару кристалл активировался. Воин исчез.

В этой линии судьбы всё было очевидно. Хо перевёл взгляд вверх, к фигуре на балконе, ведь следующее событие запутает всё ещё больше.

***

Сверху раздался громкий и протяжный звук, напоминавший песни китов. Белый огонёк резко взмыл вверх. Владимир проследил за огоньком взглядом и увидел вишенку на торте сюрреалистичных событий, в которых оказался. В серо-синем небе зияла оранжевая дыра, из которой на них смотрела огромная голова с глазом на лбу, похожая на змеиную. Существо слегка приоткрыло пасть и проглотило огонёк.

Владимир физически ощутил, как в нём начала разгораться искра озорства, с которой он никогда не расставался. Ситуация – огонь! Если бы он был фанатом космической фантастики, а не фэнтези и аниме, то решил бы, что они попали на галактический аукцион в роли живых лотов, где голова змеи сделала очередную ставку или сказала: «Лот с землянами – продано!»

И хотя ему сейчас не до смеха, он посчитал себя обязанным сделать это. Что-то подобное он уже видел в одном комедийном фильме. Владимир выпрямил спину, сделал лицо серьёзней, с толикой драматизма, присущего потухшему противостоянию бойцов, поднял правую ладонь и громко заявил:

– Не знаю, что тут происходит, но мы пришли с миром! Приветствую товарищей инопланетян! Мир, дружба, жвачка!

Змея вновь протянула что-то на языке китов, и он успел заметить, как у её огромной пасти собрался плотный розовый шар, который преобразовался в луч и быстро протянулся к ним. В тот же момент его что-то сильно ударило в спину, зрение и звуки померкли. Удар волной разошёлся по всему телу, будто пронизывающая зубная боль, отдался в каждом нерве, затем отступил, оставив после себя пустоту. Сразу после его окутало мягкое тепло, проникшее внутрь. Где-то на периферии зрения ещё маячил розовый свет. Владимир стал падать.

[1] Ранобэ — разновидность популярной литературы различных жанров, отличающаяся преимущественно фэнтезийным сюжетом.

Глава 2

Дивный новый мир

Владимир очнулся, лёжа в чём-то мягком. Ощущались тепло и тишина. Поняв, что лежит лицом вниз, он перевернулся и открыл глаза. Перламутрово-голубое небо частично скрывали широкие кроны деревьев, с которыми играл лёгкий ветерок, отчего те нежно шелестели. Солнце слегка слепило.

Он сделал глубокий вдох и помимо невероятной чистоты воздуха ощутил множество насыщенных лесных ароматов.

Понаблюдав за своим состоянием, Владимир обратил внимание на странную пустоту внутри, как будто старые противоречия утихли, словно после медитации или хорошего отдыха. Ему давно не было так спокойно и легко. С другой стороны, разве в таком месте можно чувствовать себя как-то иначе?

Владимир попытался раскинуть руки в стороны, как ребёнком делал в деревне, когда лежал в густой траве, но они упёрлись в стенки небольшой ямки. Пока ещё не до конца осознавая, что произошло, он повернул голову и заметил, что лежит в углублении, будто продавил собой верхний слой почвы.

Это не было чем-то нормальным. Странным выглядело всё вокруг: летний лес… Перламутровое небо?!

«Стоп, сейчас же осень!»

Перед мысленным взором пронеслось всё, что недавно случилось: женщина, бойцы, змея, телепортация. Сердце заколотилось. Страх, радость и возбуждение смешались.

«Это ведь взаправду?!» Он ещё раз пробежался по ощущениям и воспоминаниям.

Во снах всё стремительно менялось, когда не контролируешь происходящее волевым усилием. Там почти невозможно размышлять, фантазировать, вспоминать. Если так поступать, мысли могут легко увлечь сознание и изменить окружающее пространство, там они материальны.

«Я точно не сплю! А значит, это всё-таки случилось. Значит, что-то большее, что я так хотел пережить, всё же существует! Другие миры…» – с восхищением подумал он и широко улыбнулся.

Тяжело было принять такое сразу. Часть его ликовала, ей хотелось скакать по округе с радостными криками: «Наконец!» Другая часть, испытывая интерес и страх, сдерживала этот восторг.

Новый мир хранил в себе кучу тайн и возможностей. Следовало сначала разобраться, что да как. Ведь происходящее значило, что у него появился шанс начать всё с чистого листа. Насладиться свободной жизнью, поучаствовать в приключениях, покуролесить, узнать кучу нового… И, разумеется, найти любимую!

Приподнявшись, чтобы оглядеться, Владимир обратил внимание, что земля на удивление мягкая и при переносе веса руки и ноги погружаются в неё, будто в песок. Выбравшись, он сел и прислонился к крупному стволу дерева.

Внимание сразу привлекли тела в неглубоких ямках, что лежали среди нежно-салатовой травы. А это напомнило о кое-чём важном. Аннет! Ведь она должна находиться рядом!

Быстро оглядевшись, он обнаружил её, сидящей поблизости. Резко нахлынувшее беспокойство так же резко отступило.

Теперь кусочки пазла складывались в идеальную картину: призыв, двое друзей, новый дивный мир и… Мысли так и роились, подбрасывая разные варианты развития событий. Но главное – он, наконец, выбрался из своего бессмысленного существования! Выбрался!

Глаза защипало. Удивлённо осознав, что вот-вот расплачется, он, моргая, поднял голову, в попытке остановить этот странный порыв. Бурная радость, почему-то смешалась с болью от обиды.

«Да что со мной такое?! Господи, вот же позорище будет, если призвавшие нас, сейчас придут сюда и увидят одного из героев, взрослого мужчину, рыдающего, словно ребёнок! И ведь не объяснишь же потом, что это от какой-то странной радости».

Он сосредоточился на дыхании, параллельно вслушиваясь и вглядываясь, чтобы вернуться в здесь и сейчас. Где-то вдали звучали крики, похожие на птичьи. Листья в форме длинных язычков еле заметно покачивались. Небо… Небо выглядело просто шикарно!

Странный порыв отступил. Теперь Владимир здесь, а не там, это самое главное. Будто ставя точку в происходящем, он стал негромко напевать любимую мелодию Ривелона.

«Итак… – он энергично хлопнул в ладоши. – Похоже, это реальный исекай[1]! Группа великих… Нет! Ещё неизвестных героев была призвана для чего-то экстренно важного, но пока не до конца пришла в себя. И только двое из них стойко выдержали перемещение, так как являлись избранными!»

Владимир повернул голову к Аннет и заметил, что она ведёт себя как-то странно. Подруга, замерев, продолжала смотреть в одну точку.

– Ан, что с тобой? – с улыбкой окликнул он её.

Она пристально взглянула на него в ответ, затем начала бегло осматривать всё вокруг. Её лицо выглядело посвежевшим, но поведение вызывало лёгкое беспокойство.

– Похоже, нас куда-то переместило, – произнёс он, вставая. – Я проверю остальных.

Аннет так ничего и не ответила. А он стал обходить лежащих и проверять их пульс. Почва под ним сильно проседала, ноги погружались в неё примерно по лодыжку, из-за чего земля забивалась в ботинки. Может быть, особенность почвы?

Ближайшие двое мужчин были живы и, казалось, просто спали. Черноволосая женщина недалеко от них тяжело дышала и, слегка приоткрыв глаза, смотрела куда-то в сторону. А вот белокурая девочка, что держала женщину за руку…

– Ан, похоже, ребёнок не дышит! – взволнованно произнёс он.

Взгляд подруги прояснился, она резко встала, быстро приблизилась и склонилась к ребёнку, чтобы проверить.

– Ты умеешь делать массаж сердца? – в смятении она быстро задрала свитер девочки.

– Нет.

«Надо же, как включилась…»

Подруга начала показывать движения, аккуратно, но уверенно давя на грудную клетку в области сердца. Затем повторила массаж вместе с руками друга.

– Не переборщи и не сломай ей ребра, она ещё ребёнок.

– Хорошо.

Аннет начала делать искусственное дыхание, между ритмами строго поглядывая на руки друга. Это продолжалось некоторое время, пока под его ладонями не забилось сердце.

В тот же момент, девочка, широко открыв глаза, пристально взглянула на Владимира. Радужки белые! Всего один миг – и цвет сменился на карий, а глаза закрылись. Все случилось так быстро, словно показалось. Чертовски жутко и очень интересно!

– Чувствуешь биение? – спросила Аннет, обратив внимание на его изменившееся лицо.

– Да, конечно, только она на миг открыла глаза, и это было… – он пытался подобрать слова, но подруга не дала договорить.

– Тогда надо убедиться, что она сможет самостоятельно дышать.

Грудь ребёнка поднималась и опускалась, но Владимира охватило беспокойство. Что это вообще было?! Какая-то суперсила? Может, все телепортированные уже получили какие-то дары?

«Статус…» – мысленно обратился он к возможной системе, но из этого ничего не вышло. Может как-то иначе? Другое слово?

– Ан, нужно проверить остальных, если буду нужен, зови, – проинформировал он и подбирая слова занялся делом.

Он обошёл всех, проверяя пульс и дыхание. Открытие остудило разгулявшийся восторг и остановило подбор слов к системному меню. Прислонившись всё к тому же дереву, Владимир попытался понять, как действовать дальше.

Первоначально он хотел лишь убедиться, что со всеми всё в порядке, взять Аннет и отправиться исследовать новый мир. У него не было никакого желания разбираться с незнакомцами в том, что произошло. Успокаивать кого-то, делить лидерство внутри группы, выслушивать и оспаривать чужое мнение. Ведь именно так бы всё и случилось, если бы телепортация прошла успешно для всех участников.

Но почти все люди на поляне оказались мертвы. Не считая его с Аннет, всего пятеро взрослых и странный ребёнок остались живы, будучи без сознания.

Никаких новых странностей, подсказок, богинь, что наставят на путь или встречающих в новом мире – ничего. А это значило, что придётся задержаться тут, пока остальные не придут в себя или не найдётся какая-то помощь.

В прошлом у него имелся небольшой опыт походов с палатками на природу, вдали от цивилизации. Но без ведущего группы, снаряжения, без знания леса и в целом экосистемы… Да это уже не исекай, а скорее выживастик с уцелевшими.

Владимир внимательно огляделся, лес не выглядел зловещим. Тут скорее встретишь какого-нибудь эльфа или дриаду, чем медведя или клыкастую кракозябру.

«Впрочем, эльфы с дриадами тоже разными бывают», – он улыбнулся. Это оставляло надежду на приключения и потенциал фэнтези-миров. А судя по увиденному ранее, это безусловно фэнтези-мир! Однако, случиться могло что угодно и когда угодно. Замаячили тревожные, но увлекательные мысли: какие тут дикие животные, какие люди, какие погодные явления?

«Стоп! – остановил он полет предвкушений. – Володька, пора действовать! Неизвестно где мы и как далеко простирается лес, значит, в первую очередь надо осмотреться, найти источник воды и еды. Нас всего двое в сознании, но Аннет ещё не оклемалась после телепортации».

Решив заняться делом, он перетащил живых ближе друг к другу, чтобы за ними было проще наблюдать.

– Ан, будь здесь, присмотри за людьми, а я пока осмотрюсь. Если что-то случится, кричи, прибегу на твой голос.

Она ничего не ответила, продолжая сидеть около девочки. Раньше бы он, наверное, сказал что-то вроде: «Да что с тобой, очнись!» глядя на её пассивность, ведь он всегда считал Аннет сильной. Но сейчас подруга впала в странную прострацию, включившись, только когда дело коснулось ребёнка.

«Ладно, сейчас это не важно».

Лес не был густым. Среди высоких лиственных деревьев с блестящей тёмно-зелёной корой росли деревья помельче с колонновидными кронами и небольшие кустарники. Часть кустарников имели синие плоды. Сквозь витые стебли густой травы проглядывали широкие белые венчики. Но никаких бабочек, стрекоз и любых других насекомых не наблюдалось. В глаза бросалась чистота – нет старых погибших деревьев, сухостоя или валяющихся веток, будто кто-то тщательно ухаживал за лесом.

Недалеко обнаружилась небольшая речка. Помня о мягком грунте, Владимир ползком подобрался к краю отвесного берега и стал всматриваться. Она оказалась глубокой, и никакой живности он не заметил. Впрочем, теперь у них имелся источник воды, да и реки обычно связаны с поселениями.

Владимир зачерпнул ладонью воду, которая оказалась прохладной и подозрительно вкусной. Так бывает, если мучает жажда, но никакой жажды он не ощущал. Владимир ещё раз зачерпнул воды и, умыв лицо, отполз в сторону.

Поднявшись, он огляделся и подумал: «Как же здесь хорошо… но пора вернуться к Ан».

– Повезло, я нашёл воду неподалёку! – первым делом заявил он, вернувшись.

Сложно было сказать, сколько времени прошло, но на полянке всё как будто замерло. Те же лежащие тела и Аннет рядом с девочкой-белоглазкой. После светлого леса атмосфера ощущалась какой-то неуловимо мрачной.

«Ладно, неважно. Надо попробовать сначала сделать шалаш на случай непогоды. А дальше проверить, у кого какие вещи с собой есть. С топорами и пилами в рестораны не ходят, но может, найдётся что-то полезное, например зажигалка?»

Начав ломать ветки и стволы мелких деревьев, он сразу заметил, что те очень хрупкие и лёгкие. А если прибавить к этому слишком мягкую почву… Это наводило на определённую мысль.

Владимир подошёл к одному из крупных деревьев и несильно, чтобы не пораниться, ударил по стволу кулаком. Раздался характерный треск, и он с удивлением осознал, что кулак погрузился в дерево, а по стволу разошлись трещины.

– Ты видела?! – восхищённо воскликнул он и повернулся к Аннет.

Подруга опять не отреагировала, даже не посмотрела в его сторону.

«Странно…»

– Ан, очнись уже. Сколько можно сидеть и молчать?

Но слова опять не вызвали никакой реакции.

До этого Владимир не был в таких обстоятельствах и не имел опыта работы с шоком в ситуациях чрезвычайного происшествия, поэтому не сразу понял, в чём дело. Следуя догадке и испытывая неловкость, он подошёл и сел так, чтобы их плечи соприкоснулись. Если она в состоянии шока, то тут важен тактильный контакт. Но никакой реакции не возникло. Тогда он приобнял её.

– Я рядом, Ан, – мягко сказал он и начал слегка покачиваться вместе с ней то влево, то вправо.

Так они сидели, пока Аннет не стала дрожать и прерывисто дышать. Она беззвучно плакала. А появление слез – хороший знак. Аннет стала возвращаться в чувства. Тем не менее, время шло, а им необходимо подготовиться к ночи.

– Мне надо сделать шалаш, вдруг будет дождь или холод. Ещё надо найти, в чём хранить воду, сообразить костёр и проверить карманы остальных в поисках чего-нибудь полезного, – сделав паузу, он присмотрелся к ней. – Понимаешь?

На что она уже с более ясным взглядом закивала в ответ.

Благодаря хрупкой древесине он достаточно быстро сделал два шалаша, один для себя с Аннет, другой – для остальных. Привычка жить одному давала о себе знать, да и белые глаза той девочки время от времени приходили на ум.

Среди вещей посетителей ресторана самыми полезными оказались несколько зажигалок, складной нож и рюкзак. Владелец рюкзака остался жив, и Владимир мысленно назвал его Мистер Пакетик. Благодаря ему удалось решить проблему доставки воды. В карманах его куртки и рюкзака обнаружилось немало аккуратно сложенных полиэтиленовых пакетов. И хоть такая причуда в обычной жизни вызывала недоумение и жалость у Владимира, прямо сейчас это оказалось очень полезным. Может быть, Пакетик по-своему, тоже готовился к «попаданству»?

С едой оказалось сложнее: ни животных, ни рыбы он не обнаружил. Пришлось пробовать плоды с кустарников и даже толстые древесные листья. Они имели примерно одинаковый сладковатый привкус и казались в целом съедобными.

Вскоре стало темнеть, а следовало ещё похоронить погибших, но копать ямы без лопаты даже в податливой земле, совсем не хотелось. Владимир разместил всех покойных на другой стороне лагеря и решил заняться ими утром. Сейчас следовало подготовить жилища для ночёвки. Собрав травы и сделав подстилки, он накрыл их верхней одеждой и, перетащив, уложил выживших.

«Кажется, всё на сегодня…»

Сев рядом с шалашом, он довольно выдохнул и пробежался взглядом по чудесному лесу нового мира. Тихо, спокойно, не слышно вечернего щебета птиц или стрекота сверчков. Лишь возникший к позднему вечеру, необычный треск древесины привлекал внимание и нарушал еле заметный шелест листьев. Сумерки быстро сгущались, показались первые звезды, и было пора развести огонь.

Он заглянул в постройку, решив пригласить подругу, и ощутил странное напряжение в груди. Аннет продолжала следить за ребёнком, ни на что не отвлекаясь. В состоянии незнакомцев так же не было изменений. Будто маленький кусочек Земли перенёсся, спрятался и пустил здесь корни своих проблем.

– Ан, я сейчас разожгу костёр. Не хочешь присоединиться? Посидишь рядом, поговорим.

В ответ она лишь с серьёзным выражением лица покачала головой. От этого в идеальном пазле стали появляться трещины. Она не шла на контакт. Да, из шока сразу не выходят. Но и Владимир не мог сейчас сесть рядом, заниматься уговорами или поддержкой. В темноте, в незнакомом лесу, это могло стать той ещё глупостью. Решив оставить её в покое и дать время, он поднялся и направился к уже подготовленным веткам.

Достав из кармана зажигалку, Владимир по старой привычке сразу чиркнул, чтобы проверить. Искры вспыхнули и разлетелись, как крупные бенгальские огни, а пламя полыхнуло метра на полтора в сторону. После некоторого замешательства Владимира охватил восторг.

«Ничего себе! Это просто крутотень! Ну прямо портативный огнемёт! А ведь ещё деревья хрупкие и земля очень мягкая или это мы тяжёлые и сильные? И пламя куда больше, чем в нашем мире! Интересно, а как наш огонь подействует на местную древесину?»

Направив зажигалку на сложенные ветки, он чиркнул ещё, и они сразу разгорелись, а часть сучьев даже разбросало волной огня. Вернув ветки на место, Владимир заметил, что привычное ощущение жара отсутствует, тогда он стал приближать ладонь к огню, пока не положил руку прямо на горящую древесину. Пальцы чувствовали тепло, но не более.

«Ага, значит, местного огня можно не бояться. Становится всё интересней!»

Он решил попробовать пламя зажигалки на себе и подставил под него пальцы. Огонь был горячим, но не обжигал. Затем Владимир проверил действие пламени на рукаве куртки, чтобы понять разницу. Пламя костра, как и ожидалось, не повредило ткани, но с помощью зажигалки края подпалились. А это значило, что новообретённая защита от огня распространялась и на Земной огонь.

Пытливый взгляд упал на лежащий рядом складной нож. Но то, что лезвие прекрасно резало древесину, было и так понятно, а вот резать себя в качестве эксперимента, Владимиру показалось той ещё глупостью, и он отбросил идею.

Ещё можно было проверить, как горит бумага или антисептик на спирту, их он нашёл в рюкзаке у Мистера Пакетика. Но находки могли пригодиться в будущем, и Владимир остановил детский интерес бросать всё подряд в костёр и смотреть, что из этого получится.

Однако дух баловства никуда не делся и требовал утолить голод. Поддавшись порыву, Владимир направил зажигалку вниз и некоторое время выпускал газ, а затем чиркнул. Огромное пламя с характерным хлопком полыхнуло, окрасив в оранжевые цвета окружающее.

– Ух! – подскочив, вскрикнул он и резво принялся тушить траву.

Происходящее отзывалось восторженными мечтами о суперсиле, магии и других интересных перспективах, которые отсутствовали в обычной жизни. Всё это казалось невероятно увлекательным, и он, продолжая предаваться грёзам о возможностях нового мира, взял нож и начал вырезать чашку для питья.

Владимира встретило тёплое раннее утро. Аннет спала рядом, повернувшись к нему спиной. Стараясь не мешать ей, он осторожно поднялся и заглянул в соседний шалаш. Проверив пульс каждого, он задержался на черноволосой женщине с чуть приоткрытыми глазами. Её дыхание оставалось всё таким же тяжёлым, будто она с чем-то боролась.

– Вы меня слышите? – тихо произнёс он, пытаясь найти хоть какой-то отклик на лице женщины.

Ни мимики, ни движений глаз не возникло.

– Я не врач, но постараюсь найти помощь… просто держитесь.

Почему они с Аннет в порядке, а остальные нет, оставалось загадкой. Рассуждая об этом, он занялся тем, что требовалось сделать ещё вчера.

Похоронив незнакомцев, Владимир обнаружил странность. К умершим он не испытывал никаких чувств. Чистое безразличие на фоне неунимающегося интереса и множества мыслей о том, что делать дальше. И это, наверное, было нормальным, если бы он регулярно хоронил людей. Но он впервые в жизни занимался подобным.

Владимир постарался замедлить хоровод мыслей. Сосредоточившись на здесь и сейчас, он начал делать медленные глубокие вдохи, пока не обнаружил внутри грусть и хоть какие-то слова для усопших.

«Вы были незнакомцами, которые вместе со мной оказались в том ресторане, но почему-то не пережили телепортации. Может быть, вы были хорошими людьми, а может, и нет, но сейчас это уже не важно. Вы преданы земле, как это принято в нашей культуре. Покойтесь с миром».

Он продолжал стоять, слушая шелест листьев, который сейчас казался громче, чем вчера. Его лицо нахмурилось, вспомнилась мрачная серость обычной жизни, в которой было много холодной пустоты и печали. Разум заполнился множественными «почему» по поводу жизни одних и смерти других: почему трёхлетний ребёнок вдруг умирает, не успев пожить, а какой-нибудь проворовавшийся злодей живёт себе, жируя на нищете других? В чём тут смысл?

«Нет, меня это больше не касается, я в новом мире и у меня новые возможности».

Мрачные мысли отступили. Оторвавшись от странного зрелища, где на фоне чудесного леса проглядывали свежие холмики земли, он направился к кострищу.

Когда языки пламени разыгрались, а ветки защёлкали, со стороны шалашей раздался шорох травы. Аннет, проковыляв по мягкой земле, села рядом. Сейчас она казалась не просто посвежевшей, а хорошо отдохнувшей, прямо помолодевшей.

– Ты как сегодня, Ан?

– Нормально, – отстранённо ответила она.

– Хм, это то «нормально», когда писец как хреново, или то «нормально», когда всё в норме?

– Володь, не зли меня! – резко ответила она. – Где мы вообще?! Что за грёбаная жесть происходит?!

Её резкая реакция вызвала у него улыбку. Такая Аннет ему нравилась больше.

– Похоже, ты, дорогая моя, наконец проснулась! – он громко рассмеялся.

– Это ни хрена не смешно! У меня сын только в школу пошёл, а ещё мне сегодня мать из аэропорта забирать!

Её заявление вызвало ещё одну волну смеха.

– Да чего ты ржёшь, где мы вообще?!

На всякий случай Владимир немного отодвинулся от подруги, потому что шутка напрашивалась сама собой:

– Ну, похоже… что мы в лесу, – произнёс он очевидное и опять рассмеялся.

В обычной жизни Аннет никогда себя не вела агрессивно или грубо, и только ему открывала такую сторону своей личности. Будучи психологом и домохозяйкой, временами она могла становиться настоящим берсеркером, готовым разорвать в клочья любого. Что она, конечно, себе позволяла лишь на словах, ведь хорошо умела сдерживаться. Такой контраст вызывал у Владимира бурю веселья, а главное, сейчас такое поведение подтверждало выход из вчерашнего ступора.

– Капец! Да я вижу, что в лесу! Я не понимаю, какого чёрта мы тут делаем? Мы встретились в ресторане, а потом... а потом… – она задумалась, пытаясь сложить всё в логичную картину.

Веселье отступило, и Владимир посерьёзнел, продолжив за неё:

– А потом появился дурманящий розовый свет, из которого вышла высокая женщина, и нас телепортировало на какой-то стадион в другом мире…

Аннет не помнила высокую женщину, ей смутно помнилось произошедшее на стадионе, потому она дополнила рассказ друга только парой деталей. Перед тем, как их ещё раз телепортировало, она успела заметить чёрно-оранжевый луч, что ударил во Владимира, а после их сразу объяло плотным розовым светом, и они оказались в лесу.

Он улыбнулся и, сдерживая восторг, легко произнёс:

– Ну, кажется, мы в другом мире.

Подруга неверяще посмотрела на него.

– Постой, Володь…

– Ты понимаешь, как это невероятно круто?! – не выдержал он.

Аннет изменилась в лице, словно увидев призрака, но голос звучал спокойно:

– Володь, ты же психолог, какой ещё другой мир?

– О! С козырей пошла?! И это, конечно, значит, что я не могу верить в другие миры и магию. И вообще весь из себя проработанный, буквально просветлённый будда, который никогда не ошибается и не выходит из своей терапевтической роли даже в туалете.

Губы Аннет сжались, взгляд стал немного безумным, а это не предвещало ничего хорошего.

– Хорошо, – спокойно произнёс он. – Просто посмотри на небо.

– Володь, я не слепая, это может быть странным атмосферным явлением.

– А тот стадион с воинами и чем-то вроде змеи в небе, тоже атмосферное явление?

– Я не знаю, что это было, галлюцинация, розыгрыш, не знаю. Какие-нибудь долбанутые террористы отравили нас газом, нам что-то привиделось. Затем нас вывезли сюда, а тот бой – это группа захвата, что пыталась нас вытащить, – раздражённо рассуждала она.

Владимир широко улыбнулся.

– Ты знаешь, у меня тоже были мысли про газ.

– Вот, Володь! Это гораздо реальней, чем необоснованные фантазии про другой мир. Мы же не прилетели сюда на ракете! – подчеркнув свои слова, она взмахнула руками.

– Я тебя услышал. Тогда давай так. У нас была осень, а здесь – лето. Даже если представить, что нас перенесло куда-то внутри нашего мира, где никогда не бывает зимы, забыл, как это называется… Впрочем неважно, лучше смотри…

Он быстро поднялся и подошёл к дереву, на котором уже имелась рана от его руки, и ударил его ещё раз, но сильнее. Дерево вздрогнуло, а кулак глубоко погрузился в ствол, который сейчас покрылся множеством трещин.

– Таких мягких деревьев нет на Земле, и оно вовсе не трухлявое.

Затем он достал зажигалку и выпустил из неё струю огня вверх.

– А это обычная зажигалка. Я проверил вчера все три, а нашёл их у разных людей. И это точно не шпионские гаджеты.

Аннет молча смотрела на него, как на идиота.

– И наконец… – он быстро подошёл и сунул руку в костёр.

Глаза Аннет округлились, и она вскрикнула:

– Ты что, дурак?!

Но Владимир продолжал держать руку в огне, с улыбкой глядя на неё.

– Либо мы в другом мире, либо я стал повелителем пламени! – его глаза светились. – Посмотри, даже рукав куртки не плавится и не горит, просто попробуй. Ведь если ты так не сможешь, я действительно могу оказаться сверхсуществом.

У Аннет всё происходящее явно не укладывалось в голове, но она решила попробовать. Возможно, чтобы, хотя бы себе доказать, что другой мир – это чушь. Подруга осторожно и быстро провела ладонью над огнём. Затем стала медленно подносить руку к костру, пока не остановилась, наблюдая, как языки пламени ласкают её пальцы, не причиняя никакого вреда.

– Ну вот, похоже, мы оба повелители, либо… – Он игриво взмахнул бровью. – Сама понимаешь.

Аннет разглядывала его довольное лицо некоторое время и затем с тревогой произнесла:

– А тебе тут весело, Володь.

Сначала он рассмеялся, но затем лицо стало серьёзным.

– Ну как сказать, сегодня я хоронил тех, кто не пережил телепортацию, остальные в отключке. Я, конечно, рад новым возможностям и новому миру, но не всё так гладко, как хотелось бы. Так что… – не закончив фразу, он задумался, глядя на пламя костра.

– Что мы теперь будем делать? – растерянно произнесла она.

– Я планировал сегодня пойти вверх по реке, осмотреться. Может быть, найдётся кто-то, кто сможет помочь. Думал, половину дня на это потратить и вернуться.

– То есть ты оставишь меня тут одну на полдня?! – возмутилась подруга.

– Да я бы лучше отправился с тобой в приключения! Но кто-то должен остаться и приглядеть за этими людьми. Или, может быть, ты пойдёшь на разведку, а я останусь в лагере? Так то, тут есть чем заняться.

Его логика явно раздражала подругу, однако, зная её, он не сомневался в её выборе.

– Хорошо, я поняла тебя, – она сдержала порыв оспорить его предложение и опустила взгляд.

Владимир, понимая её смешанные чувства, тоже опустил взгляд.

– Ан, я сам не хочу оставлять тебя, – тихо сказал он. – Но им нужна помощь, мы не можем просто сидеть тут.

– Я понимаю, – подавленно ответила подруга и уставилась в одну точку.

Её состояние на глазах скатывалось в сторону отчаянного бездействия, и следовало как-то вернуть её боевой настрой.

– Брось, не волнуйся, лучше попробуй ударить это дерево. Здесь мы тяжелее и сильнее, – указав на израненный ствол, бодро произнёс Владимир.

Аннет громко вздохнула, зло посмотрела на него, затем встала, подошла к дереву с трещинами и со всей силой ударила его ногой. Полянку заполнил резкий треск, ствол взорвался множеством щепок и тяжело рухнул на землю.

Владимир изумлённо замер, ведь совсем не подумал, что они теперь способны на что-то подобное. Разносить деревья ударами рук и ног, такое можно увидеть в кино, но в жизни… Аннет тем временем серьёзно посмотрела на свои руки, хотя била ногой, затем подошла к другому дереву и начала яростно бить его кулаками, пока и оно не рухнуло.

– Не думаю, что это хорошая идея, разнести все деревья вокруг лагеря, – произнёс Владимир, придя в себя.

Тяжело дыша, Аннет грозно зыркнула в ответ, но всё же остановилась. Владимир сдержал улыбку, чтобы не нарываться, и параллельно вспомнил о времени, которое лучше не тратить впустую.

– Я пойду вдоль речки вверх по течению, то есть в правую сторону от лагеря. Да, и напоследок, если захочешь помыться, не лезь в воду. Бог его знает, какое там дно, с нашим нынешним весом можем и не выбраться. Будет, как с зыбучими песками – чем больше брыкаешься, тем сильнее засасывает.

– Хорошо, – коротко ответила подруга и сдула растрепавшийся локон с лица.

Когда Владимир достаточно отошёл от полянки, за спиной послышался знакомый треск – рухнуло ещё одно дерево. Ну, во всяком случае, Ан теперь в каком-никаком порядке.

Исследование окрестностей вверх по течению реки ничего не дало, лес становился всё гуще, и когда солнце стало клониться к закату, Владимир поспешил обратно. Не встретив на своём пути ничего, кроме растительной жизни, Владимиру на ум пришла пугающая мысль. А что если это какой-нибудь мир без людей? Да и где вообще животные, насекомые, птицы?!

«Нет. Кто-то же издавал животные звуки в первый день. Животные точно есть...»

Но противная мысль преследовала его до самого лагеря. Ведь фэнтези или нет, любая жизнь должна проходить какое-то развитие, что если тут просто не сформировалась её разумная часть? Что делать, если это мир лесов и травоядных или каких-нибудь слизней?

Когда с лёгкой тревогой он достиг стоянки, Аннет, сидевшая, будто охранник, возле шалашей, сразу поднялась.

– Володь, ты какой-то серьёзный. Что-то случилось? – тревожно произнесла она.

– Да, просто ничего не нашёл, второй день потеряли, – пройдя вперёд, он сел у потухшего костра. – Вверх по реке лес становится каким-то дремучим. Думаю, если идти, то вниз по течению. Хотя, конечно, полдня ни о чём не говорят, но всё же.

– Не говори так, ничего мы не потеряли.

Аннет села рядом.

– Кстати, я тут подумал. Если захочешь помыться, можно будет сделать речную ванну, – сменив тему, он улыбнулся.

– О чём ты вообще? Какая ванна? Что с тобой?

Улыбка сошла с его лица, оно стало серьёзным.

– Я не обнаружил ничего бегающего, летающего или прыгающего. И задумался, а вдруг мы тут одни? Зачем нас сюда отправили, почему не встретили?

Аннет напряжённо нахмурилась.

– Может, это какой-то эксперимент?

– Чего? – его бровь удивлённо приподнялась.

– Может быть, нас перевезли на какой-то остров и наблюдают. Специально выращенные генетически изменённые растения, холодный огонь, атмосферные явления, необычные условия. Всё, чтобы запутать нас и посмотреть, как мы будем себя вести.

Поняв, к чему она клонит, он растерялся. Аннет не желала принять правду такой, какой она есть. Но вместе с тем, это значило, что она хотела сохранить веру в то, что они всё ещё на Земле. А если он сейчас продолжит доказывать фэнтезийность происходящего, то она может вернуться к состоянию ступора, и тогда ему придётся остаться в лагере. Похоже, ей требовалось больше времени.

– Ан, это сейчас неважно. Эксперимент или нет, нам нужно позаботиться о людях.

– Согласна, – обеспокоенно произнесла она и тяжело вздохнула.

– Я просто не знаю, как лучше поступить. Допустим, завтра я пойду вниз по реке, но опять ничего не найду. Мы потеряем ещё день. Двигаться глубоко в лес опасно, могу просто заблудиться. А река – хороший ориентир, можно пройти дальше и не потеряться. Получается, самое разумное – это двигаться вдоль реки. Но стоит ли это делать короткими прогулками? Ведь чем больше попыток с увеличенным интервалом, тем больше времени уходит.

Возникла долгая пауза, во время которой Владимир набрал веток и подкинул их в потухший костёр, чиркнул зажигалкой.

– В общем, ситуация такая. Можно остаться тут и продолжать обустраивать лагерь в ожидании, что кто-то из спящих придёт в себя или появятся местные. А можно кому-то одному пойти в какую-то сторону. Скажем, от одного до семи дней, это позволит разобраться, что ждёт впереди.

– Семь дней?! – воскликнула подруга.

– Если хочешь, сама выбери на сколько, – ответил он, пожав плечами.

Аннет повернулась к костру и некоторое время мрачно взирала на языки пламени. Ей определённо не хотелось оставаться одной.

– А что ты сам выбрал бы?

Он вздохнул:

– Я бы отправился вниз по реке. Возможно, там лес кончится, и на открытой местности удастся обнаружить город или следы цивилизации, хоть что-то.

Возникла ещё одна долгая пауза.

– Тогда делай, что считаешь правильным. Мне очень не хочется оставаться тут одной, но я понимаю, что нам нужна помощь. Девочка чуть не умерла... Я понимаю. Я справлюсь… – неуверенно звучал её голос.

– Хорошо. Тогда я уйду рано утром, – произнёс Владимир и поднял взгляд вверх. Там, за ветвями, уже почти в ночном небе переливалась красная точка. Может быть, какой-нибудь местный Марс?

Они ещё какое-то время сидели у костра, погрузившись в собственные мысли, а потом отправились спать.

***

Кункикару, верховный жрец народа тра, наблюдал за небом, которое уже начало окрашиваться алыми полосами. Скоро их станет больше, и проклятие безумия вновь захлестнёт живущих. Его небольшой народ был укрыт благословением, которое дарил осколок души бога, и не поддавался безумию. Но осколок души последние сотни лет угасал, и проклятие стало захватывать даже детей племени тра. Да и мир, где они жили, за проклятую эпоху изменился так, что больно обжигал сердце жреца своим видом.

Он привычно взглянул на фрески, оставшиеся после предыдущих жрецов. Всё началось очень давно. Тогда иномирцы соблазнили народы его земель идеей убить бога для получения свободы и силы. Глупцы объединились и, используя иномирное оружие, совершили святотатство, за что были прокляты вместе с захватчиками. Шунку, или проклятые, много тысяч лет буйствовали, порождая и уничтожая друг друга.

«Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем, все мы станем безумны? – в сомнениях рассуждал Кункикару. – Мы веками хранили верность этому миру и богу-Хранителю, которого с нами больше нет. Слишком много фресок было создано после его смерти, и достаточно среди нас тех, кто обезумел, несмотря на защиту», – думал он, понимая, что скоро тра не станет.

Решив взять грех на душу, Кункикару стал писать на стене собственную фреску. Вероятно, её читать будет уже некому, но он хотя бы попытается спасти культуру и разум своих людей.

***

Первый расположился на склоне горы среди грубых камней и густого лишайника, наблюдая за тем, что делает верховный жрец. Отец оставил его присматривать за глупцами этого мира и не вмешиваться в их наказание. Кто же думал, что и благословлённый народ окажется глупым? Оставшись на тысячелетия тут, вместо того, чтобы сразу исполнить завет Отца, они решились открыть портал в соседний мир и спастись только теперь. И именно сейчас в народе образовался раскол, ведущий к предательству. Зрение Первого позволяло всё отмечать и оставаться незамеченным. Происходящее его не забавляло и не развлекало, он не имел злого умысла – такова была воля отца, и он следовал ей.

[1] Исекай – жанр портального фэнтези и научной фантастики. Его сюжеты вращаются вокруг людей, которые переносятся в другой мир (фантазии, виртуальный мир или параллельная вселенная) и должны выжить там.

Глава 3

3.1 В поисках помощи

На вторые сутки в пути, Владимир проснулся посреди ночи, окружённый оранжевыми, золотыми и ярко-жёлтыми огоньками, покрывшими всю растительность. Словно кто-то украсил лес праздничными гирляндами.

Ещё в первую ночь, которую он решил не тратить на сон, он стал свидетелем преображения красивой, но немного однообразной местности. В темноте из-под коры деревьев и из земли прорастали тонкие стебли с головками, вокруг которых собирался свет. Но почему этого не происходило в их лагере?

Рядом с Владимиром стояло что-то крупное размером с телёнка и поглощало свет самых ярких огоньков своим хоботом. Это было одновременно и жутковато, видеть незнакомое животное вблизи, и захватывающе трепетно.

Происходящее напомнило сон, в котором он возвращался домой. Всё вокруг выглядело так же удивительно и гармонично, не ощущалось привычной враждебности мира, в котором он родился и вырос.

Владимир взглянул на усеянное звёздами небо, что будто отражало и приумножало все эти огоньки вокруг. Над головой не было тех же туманностей, что и во сне. Однако там всё равно ощущалось столько свободы и пространства, столько возможностей, миллионы других миров...

«У-У-Х-х!» – прогремел бас животного рядом.

Владимир вздрогнул, слегка напугавшись, и замер. Животное смотрело на него большими глазами, махнуло хоботом, а затем развернулось и не спеша двинулось куда-то по своим делам. Это отвлекло от мига беззаботности, он поднялся и продолжил свой путь.

Чем дальше Владимир уходил от лагеря, тем чаще ему встречались звери. Во время второй ночёвки он проснулся от того, что кто-то активно лизал его лицо. Существо походило на безглазую собаку размером с лошадь, при этом оно было покрыто бронзовой чешуёй, как у змей. Махина имела маленький носик и издавала необычные звуки, похожие на мышиный писк. Враждебность в животном не ощущалась, да и облизывание сразу напомнило Владимиру обычных собак, которые начинали вести себя похожим образом, когда чего-то хотели.

«Может, оно учуяло плоды кустарника?» – думал он, гладя приятную на ощупь чешую на морде животного. Он осторожно потянулся, вынул несколько плодов из рюкзака, который прихватил с собой, и отдал их ласковому существу. Животное слизнуло их разом, затем сразу выплюнуло, начав активно попискивать, то ли веселясь, то ли ругаясь, а потом резко ускакало, пропав среди деревьев.

– И как это понимать? – крикнул Владимир ему вслед.

Местная фауна продолжала не боясь, выходить ему навстречу, будто желая познакомиться. Такое дружелюбие, конечно, обнадёживало, но хотелось уже найти людей. Может, он выбрал неверную сторону, может, наоборот, там, где меньше животных, там и живут люди?

Особенно тревожило другое. По его наблюдениям, в этом мире сутки были примерно на треть длиннее, чем на Земле. Осознал он это не сразу. С Аннет они договорились, что он будет идти в одну сторону не более пяти дней, прежде чем повернёт обратно. А сейчас пять оговорённых дней превращались в семь привычных, и Аннет рано или поздно это заметит.

***

Лес пугал Аннет, и это чувство постепенно усиливалось. Почти весь день она просидела в лагере, и если бы не костёр, от зловещей, буквально кладбищенской тишины она бы сошла с ума. Это напоминало сюжеты в кино, когда в таких вот тихих лесах пропадают люди, которых затем обнаруживают мёртвыми. А мёртвых здесь много!

Беглые воспоминания, картинки, где Володя бодро ходит и чем-то занимается среди трупов – ужасали. Но этот ужас сейчас был скован необходимостью следить за людьми и ждать помощи, и хранился глубоко внутри.

Зачем их вывезли сюда? Зачем изводят? Какого хрена вообще происходит?! Цепью возникали одни и те же вопросы. Но никаких ответов не находилось. Ей хотелось начать что-то делать, чтобы отвлечься, быть полезной! Но что она могла? Всё, к чему она привыкла: домашние обязанности, воспитание сына, вкупе с небольшим хобби и обучением, внезапно исчезло. Теперь, кроме как время от времени проверять состояние людей, занять себя просто нечем.

Когда первый, казалось, бесконечный день стал подходить к концу, Аннет решила пораньше лечь спать, чтобы с утра посмотреть на речку. Попробовать помыться и привести себя в порядок. Начать делать хоть что-то, а не сидеть на месте.

Она проснулась рано и на удивление легко, солнце ещё только показалось, начав окрашивать кроны деревьев в золотой цвет. Аннет поднялась и первым делом осмотрела пострадавших.

Из-за больной бабушки пришлось изучить специфику работы сиделок, чтобы следить за работой медперсонала и говорить с ним на одном языке в случае чего. Но у незнакомцев, даже пролежни не появились, словно за ними ухаживали.

Эта странность вдруг соединилась с другой. Она успела заметить, что эти дни ни пить, ни есть не хотелось, Аннет это делала скорее по привычке и из заботы о пищеварительной системе. От этих наблюдений ей стало не по себе, ведь если это чей-то больной эксперимент, их могли ночью посещать врачи или учёные.

Чувствуя подступающую панику, Аннет быстро проверила вены на руках каждого, в том числе и свои. Следов от капельниц не было. Мысль, что кто-то может что-то делать с ними по ночам, погружала её в отчаянную беспомощность.

Она сильно хлопнула себя по лицу ладонями, решив взять себя в руки и не думать об этом. Раз она решила заняться собой, то сейчас надо просто следовать этим курсом.

Добравшись до речки, Аннет приметила поваленные деревья, что лежали сложенными недалеко от воды. Видимо, Володя заранее приготовил их, когда предлагал помыться.

Она постояла некоторое время на берегу, пытаясь понять, как именно друг планировал использовать дерево и соорудить ванну. Но в голову так ничего и не пришло, тогда она просто взяла одно из самых длинных деревьев и, погрузив ствол под углом в воду, начала проверять дно. Оно показалось твёрдым. Аннет сняла одежду и подошла ближе к реке, чтобы спуститься.

Край берега, не выдержав её веса, обвалился – она упала в воду.

***

В середине пятого дня, одолеваемый сомнениями, Владимир всерьёз задумался о том, чтобы, не дожидаясь вечера, повернуть обратно. Но лес неожиданно кончился.

Он, наконец, вышел на широкий луг, который заканчивался пологим спуском и открывал вид на красивую равнину. Впереди, окружённая полями, виднелась деревня, с домиками-полусферами – там двигались маленькие фигуры людей. Ещё дальше начиналась роща, за которой виднелось нечто похожее на крепость с четырьмя высокими круглыми башнями.

Некоторое время, наблюдая этот пейзаж, Владимир тихо стоял, пока всё его существо заполнялось чистой, первобытной радостью.

– Да-а! Я нашёл тебя, разумная жи-изнь! – что есть сил, прокричал он.

Идеальный пазл сложился вновь: о лежебоках позаботятся, они с Аннет соберут группу и поучаствуют в тысяче приключений. Станут, само собой, авантюристами S-класса, спасут мир и всё такое прочее. А дальше? Дальше красотка-эльфийка и спокойная семейная жизнь с весёлой оглядкой на прошлые заслуги и свершения. Возникший в мыслях изумительный образ выплеснулся в ещё одном ликующем крике:

– Ух-у-ху-ху-ху-у-у! – протянул он, широко раскинув руки.

Его новая жизнь в другом мире только начиналась! Радость бушевала во всём теле, и он словно мальчишка сорвался, побежав вниз по склону к деревне, скользя и оставляя глубокие борозды в земле.

Но параллельно, проходил и другой процесс. Он удивлённо наблюдал – что вообще делает? Словно всё, что останавливало любое возможное безрассудство, куда-то исчезло. Более того, сейчас это казалось абсолютно нормальным!

«Что же я, балбес, творю?! Я же чужак, наверняка выглядящий иначе, чем местные, всё это должно выглядеть весьма агрессивно. Я же не набег совершаю!»

Испугавшись возможного развития событий, он резко остановился.

Совладав с собой и выбрав разумный ритм, Владимир быстрым шагом направился к дороге в деревню, которую разглядел с высоты. Прятаться или пугать местных жителей своим внезапным появлением не хотелось, однако маленькие фигурки людей уж замельтешили.

Внезапно, со стороны дороги в небо беззвучно взлетело что-то похожее на сигнальную ракету и окрасило небольшой участок неба в красный цвет.

«Плохое начало. Но теперь уже ничего не поделать, надо выглядеть дружелюбней».

Он выровнялся и постарался идти так, будто просто прогуливался рядом, решив заскочить в местную деревеньку, посмотреть, что да как. Тем не менее, сигнальные вспышки продолжали окрашивать небо, возникая теперь прямо над головой путника. Это вызывало опасения, которые лишь подогревали весёлое настроение.

Невысокий забор, окружавший всю деревню, вряд ли был сделан для защиты от нападения. Владимир, подойдя к воротам, решил проверить их прочность и, надавив на доску пальцем, проделал в ней дыру. Такая защита, скорее, от животных, чем от бандитов или монстров. Определённо, здесь мирные земли.

«Неужели стартовая локация для новичков?» – обнадёженно подумал Владимир.

Он осторожно вошёл в поселение и огляделся. Пустая и чистая улица была вымощена крупными плитами, заборы между домиками отсутствовали, почти у каждого дома-полусферы разбит огородик, и располагались всякие пристройки. Вполне себе миленькая и уютная деревенька.

Тем не менее, ситуация казалась нелепей некуда. От него попрятались, словно от монстра. Но он же вроде как герой?

После криков и резвого спуска, напугав жителей, Владимиру ничего не оставалось кроме как дождаться местной охраны. Не совершая ничего криминального, тихо, мирно, осмотреться, демонстрируя добрые намерения.

Неловко постояв некоторое время на месте и разглядывая здешний быт, Владимир наткнулся взглядом на деревце с красными плодами. Это показалось интересным, ведь в лесу таких он не встречал.

«Может, местная яблоня?» – предположил он и направился к деревцу. Сорвав несколько плодов, Владимир решил присесть возле ближайшего домика и попробовать их на вкус. Но, не дойдя до лавочки, услышал за спиной шлепки босых ног и взволнованно обернулся.

К нему быстро приближался маленький мужичок с копьём в руках. В целом, он напоминал цивилизованного гоблина: светло-серая кожа, необычные знаки на щеках, длинные нос и уши, верхняя часть которых обвисла. Роста в нём не больше метра. Впечатление «портили» неканоничный, опрятный вид и рабоче-крестьянское одеяние.

Мужичок остановился в трёх метрах от Владимира и начал грозно квакать на своём языке, неуверенно держа копьё и строя жутко комичные гримасы.

Гоблин был маленьким, Владимир сильнее, чем раньше, деревня мирной и ничто не предвещало беды.

– Приветствую тебя, малютка гоблин! – гордо и громко произнёс он, как полагалось герою. – Я пришёл из другого мира, чтобы спасти ваш! – было так круто говорить что-то подобное, что Владимир не удержался и важно добавил: – Можешь не преклонять колен, – последние слова закончились бурным хохотом, ведь гоблин всё равно не понимал его речи, и можно было смело говорить всякие глупости.

Тем не менее, гоблин рассердился, и мгновенно сделал выпад копьём.

– Ух ты! – удивлённо выпалил Владимир, не ожидая такой реакции, и, ощутив опасность, инстинктивно отпрыгнул назад.

Крепкие плиты мостовой и новые силы привели к тому, что он, отлетев на четыре метра, пробил стену дома и с грохотом упал во внутреннем помещении.

– Блин! Что я вообще творю? – испуганно произнёс он.

Учинённое разрушение, обломки и поднявшаяся пыль вернули ему ясность. Ведь одно дело бегать, кричать, шутить, а совсем другое – ломать чужие дома.

Когда Владимир с опаской выбрался наружу, гоблина и след простыл, о нём напоминало лишь брошенное на мостовую копье. Владимир огорчённо осмотрелся, но улица пустовала.

Взгляд привлёк уцелевший красный плод, валявшийся среди обломков, он подобрал его и протёр от пыли. Потом глубоко вздохнул и плюхнулся на лавочку, как делал обычно дома, садясь за компьютер. Раздался треск, и Владимир оказался на земле. Поняв, что произошло, он беззвучно приложил руку к лицу и замер, постигая глубину собственной глупости.

***

Сурифия успела расслышать суматоху во дворе академии, но продолжала работать с бумагами, когда в кабинет без стука ворвалась её подруга Ула.

– Сури! Красные огни над деревней! Гвардия уже в курсе, солдаты и ученики собираются на внутренней площади! – прокричала Ула, схватившись руками за лицо.

Сурифия осмыслила новость. Красные огни означали вторжение, но так далеко от врат это казалось невозможным. Малый народ отличался суетливостью и всегда был далёк от проблем, связанных с вторжением проклятых шу. Единственную угрозу могли представлять дикие животные, и те встречались лишь в самой глубине плато. Но если бы пришли животные, огни были бы зелёными. Сурифия спокойно встала и подошла к стойке со своей бронёй.

– Сколько всего огней?

– Примерно десять и все малые, – взволнованно доложила Ула.

Малые как раз подходили для одиночных диких животных. Может быть, дикий хумр? Но красный цвет...

Окна её кабинета выходили на противоположную сторону от деревни.

– Есть ли видимые разрушения или сообщение об этом?

– Я не видела и не слышала, – чуть ли не прыгая на месте, ответила Ула.

Надев броню, Сурифия прикрепила щит на правую руку.

– Сообщи первому ректору, пусть младшие ученики останутся в академии, я лично возглавлю отряд гвардейцев, возьму с собой двух старших тренеров и выясню, что случилось.

Ула заторопилась исполнить просьбу.

– И не врывайся к ней, прояви учтивость. Ула, ты на правах второго гостя! Соблюдай хоть видимости этикета!

Но та уже убежала.

***

В тревожном ожидании Владимир сидел на земле рядом с разрушенной лавочкой, решив вообще ничего не делать, пока к нему хоть кто-нибудь не придёт.

Ему вспомнилась высокая женщина, которая вытащила их из унылого мира Земли. Был ли это призыв героев, как в книгах, или произошла какая-то ошибка? Почему не было никаких инструкций или принятого в таких ситуациях почёта? Их просто перенесло сначала в один мир, затем закинуло в другой. Может, что-то пошло не так? Владимир мысленно пробежался по событиям первой телепортации.

«Эпичная женщина с броненосцами и ящеркокрылами плюс змея в небе – назову их фракцию "Защитники животных". А вторых – "Охранники стадиона"…»

Последнее вызвало у него улыбку. Но продолжить весёлые мысли он не успел, его привлёк приближающийся шум – множество лап стучало о мостовую. Точно так же в его детстве стучали когтями собаки, когда весело носились по дому. На противоположной стороне улицы из жилищ повыскакивали гоблины и загалдели, указывая в его сторону.

– Вот же мелкие ябеды, – усмехнувшись, произнёс он.

Шум изменился: где-то за домами сейчас происходила непонятная возня. Владимир напрягся: судя по всему, сюда съехалась вся местная охрана или даже весь гарнизон замка. Ему вряд ли простят разрушение дома, а если бросят в тюрьму… Следовало как-то цивилизованно разрешить нелепый конфликт! Да и кто там вообще?

«Только бы не гоблины!»

Из-за крайнего домика организованной группой стали выходить…

«Рыцари?!»

Ближайшие трое бойцов выделялись особой обтекаемой бронёй. Внешне она напоминала нечто среднее между футуристично-космическим доспехом и мотоциклетным панцирем. Матовый, тёмно-синий металлик мягко отливал на солнце. Держа руки на эфесах мечей, троица выглядела как лидеры отряда или даже герои, готовые вступить в бой. Остальные человек тридцать, вероятно, выполняли роль поддержки и были вооружены копьями и средними щитами. Их броня выглядела светлее. Лица воинов скрывали забрала, и всех прибывших окутывало голубое свечение, которое слегка колыхалось, словно пламя.

«Неужели магия? Потрясающе!» – искренне радуясь чудесам, думал Владимир.

Вот только всё это великолепие сейчас направлено против него. Словно он рейдовый босс или какой-то призванный демон.

Воины замерли, вокруг стало тихо. Несколько долгих мгновений они смотрели на чужака, а потом центральный рыцарь со щитом, укрывавшим его почти полностью, что-то прокричал, внезапно, женским голосом.

– Я не понимаю, что ты говоришь! Я за мир во всём мире, – нервно улыбнулся Владимир. – И мне нужна помощь!

***

Сурифия гнала скаковых хумров, зная, что шумное приближение отряда привлечёт как животное, так и вторженца. Разрушений и крови в городе не видно – это хороший знак. Но что заставило местных сигнализировать красными огнями?!

Заметив младший народ, который смело высыпал из домов и указывал на угрозу, она подала знак остальным и резко осадила скакуна. Её отряд быстро спешился и, призвав защитную ауру, выстроился в боевое построение перед…

«Кто это?»

Сурифия удивилась. Это оказался не проклятый и не животное, с виду – человек, странно одетый, но безоружный и не имеющий никакой видимой защиты. Среди всех рас Умирама внешне он был ближе всего к её народу. Чистое лицо без расовых меток, светло-коричневые волосы, светлая кожа – светлее, чем у джасхо. Чужак сидел на земле возле разрушенного дома.

«Иномирец?!» – подумала она и ещё раз оглядела округу. Но обнаружила лишь одну деталь. Недалеко от мужчины на мостовой лежало копьё, но оно принадлежало кому-то из местных.

Ситуация неоднозначная. Как следовало действовать при встрече с представителем других миров, Сурифия не представляла. Враждебности в поведении незнакомца не ощущалось, и поэтому она прокричала:

– Мы – суверенные защитники Умирама, представься, если понимаешь мою речь!

Мужчина с улыбкой что-то крикнул в ответ, но язык был незнакомым.

Сурифия, как и весь её народ, жила согласно доктринам порядка и достоинства, поэтому она сняла эффект усиления и шлем в знак возможных открытых переговоров.

Реакция пришельца её в прямом смысле смутила, чего с ней ранее никогда не случалось. Он открыто и тепло улыбнулся ей. Это не соответствовало ни времени, ни месту. Более того, для джасхо подобная открытость позволялась лишь на четвёртом этапе отношений.

***

Она была красива: аккуратные, ближе всего к европейским, черты лица, немного загорелая кожа, волосы цвета соломы, собранные в хвост. Её лицо покрывали странные знаки, похожие на тату, но главное – она была человеком, великолепной девушкой и… рыцарем. Это восхитило и обнадёжило приятными иллюзиями романтическую часть личности Владимира.

Сложно удержаться от улыбки, когда мечты о фэнтези-мирах сбываются!

«Так! Приди в себя! Она сняла шлем, а не напала сразу, значит, мы движемся в сторону мирного решения. Так как открытого разговора не получится, надо продемонстрировать, что я сдаюсь, а дальше можно будет попробовать использовать тетрадь Мистера Пакетика и в прямом смысле обрисовать ситуацию».

Он не спеша встал и поднял руки вверх, так как на Земле этот жест информировал о намерении сдаться. Но это вызвало обратный эффект – девушка прикрылась широким щитом, что-то выкрикнув, и весь отряд накрыл голубой купол. Рыцари в задних рядах отпрянули, а двое героев рядом с предводительницей рассредоточились, увеличив дистанцию между собой. Выглядело так, будто они решили, что он собирался применить магию, действующую по области, как в играх.

Смекнув в чём дело, Владимир немедленно сел, скрестив ноги, сцепил руки за головой в замок и замер.

«Блин блинский! Этого должно хватить! Не хочу, лицом в землю ложится».

Троица медленно приблизилась к нему, голубой купол исчез. Девушка снова что-то произнесла, сначала обращаясь к нему, а затем к герою рядом. Тот мягко, но уверенно взял руки Владимира и опустил их вниз, чем-то сковав. Но когда он потянул чужака за локоть, то не справился с его весом и потерял равновесие. Владимир, из-за неудобной позы и этой нелепой попытки его поднять, плюхнулся лицом вниз.

– Все-таки лёг, – произнёс он, пытаясь выбраться из земли и не сломать местные наручники.

Тогда сразу двое взяли его с обеих сторон и помогли встать. Девушка-рыцарь, уже без синей подсветки, стояла прямо перед ним и пристально разглядывала его большими небесно-голубыми глазами.

«Красивая…» – очаровано повторил он.

Разглядывая её в ответ и краснея из-за нелепого падения, Владимир опять широко улыбнулся. Девушка быстро отвела взгляд, развернулась, что-то скомандовала, и его повели вперёд.

3.2 Что приносит ночь

В страхе, стремительно опускаясь на дно, Аннет пыталась за что-то ухватиться, пока боком не упёрлась во что-то твёрдое.

«Дно?» – раздалось в уме, на фоне тихого гула.

После некоторой паузы она сориентировалась и поднялась. Вода ощущалась не такой плотной и почти не мешала движениям. Посмотрев вверх, Аннет оттолкнулась и постаралась всплыть. Но добравшись до поверхности, потеряла скорость и опять опустилась вниз.

К страху стал примешиваться растущий гнев.

«Вот дура! Он же говорил, что мы тяжёлые!» – с этой мыслью она ещё сильнее оттолкнулась и, всплыв, попыталась уцепиться за берег, но земля осыпалась.

Аннет успевала вздохнуть, когда выныривала, но все попытки выбраться оказывались тщетными, берег продолжал осыпаться.

В очередной раз опустившись на дно, она решила двигаться под водой, продолжая пробовать. В какой-то момент, после очередного усилия, ей показалось, что глубина стала меньше. Тогда она собрала все силы и оттолкнулась, как могла, наполовину выпрыгнув из воды на берег.

Грудь легла на землю, а пальцы вцепились в неё. Но край берега крошился под её весом. Попеременно вгрызаясь ладонями и стопами в землю, она тянула себя вперёд, выигрывая у осыпи.

Выбравшись, вся в грязи, Аннет легла на спину и замерла, чтобы перевести дух.

– Звиздец, да что не так с этим миром?! – зло произнесла она и сразу поймала себя на мысли, что начинала верить в идиотскую фантазию Володи.

«Что вообще за вода такая? Ненормальная…» – уже спокойнее, добавила она.

Выбросив эту бессмыслицу из головы, Аннет прислушалась. Вокруг, царила всё такая же жуткая тишина.

Она быстро осмотрела себя, обнаружив лишь грязь вместо ран или ушибов, и попыталась понять, где находится.

Куда не посмотри, лес выглядел одинаковым, но Аннет всё же приметила, сложенную вдалеке кучу деревьев, рядом с которой оставила одежду. Она встала и поскорее направилась к ней. Находиться в этом лесу полностью голой, ей совсем не хотелось.

Когда до желаемого оставалось около десятка метров, тишину нарушил резкий шум кустов и ломающихся веток. В страхе оглянувшись, она успела мельком заметить движение. Руки инстинктивно прикрыли интимные участки обнажённого тела, а где-то за растительностью что-то быстро уносилось, оставляя за собой след из утихающих звуков.

Аннет застыла, чувствуя, как сильно забилось сердце, а тело покрылось мурашками. Мысли остановились…

Лес затих. Сейчас она была готова даже прыгнуть обратно в воду, если из кустов на неё кто-то выскочит.

– Володя, это ты? – крикнула она, и голос сорвался от испуга. – Кто здесь?! – крикнула опять.

Но никто не ответил.

Аннет, не отрывая взгляда от того места, где недавно кто-то бежал, медленно подошла к куче деревьев и так же медленно взяла самый крупный ствол в руки. Только затем она двинулась к своим вещам и, положив бревно рядом, начала резво одеваться.

Ощутив себя защищённей в одежде, она начала рассуждать.

Аннет была абсолютно уверена, что Володя не стал бы подглядывать за ней, но прямо сейчас ей очень хотелось, чтобы это оказался именно он. Никаких животных они до сих пор не встречали, но в лесу должно иметься какое-нибудь зверьё.

«Может быть, зверь пришёл на водопой и испугался меня? Какой-нибудь местный лось или олень, или лесная корова?»

Мысли о корове её немного успокоили, но было всё ещё страшно.

«Там же осталась девочка!» – осознала она. Сколько времени потратила на борьбу с речкой? А если к ним в лагерь что-то забралось? Только она в силах противостоять этому!

Подступивший гнев смешался со страхом. Аннет подхватила бревно и двинулась к лагерю. К тому моменту, как она добралась до полянки, она успела накрутить себя так, что была готова драться с чем угодно.

Однако полянка встретила её прежней тишиной. Ничего подозрительного она не увидела. Лишь незримое присутствие “чего-то” по-прежнему висело в воздухе.

Аннет положила ствол на землю, быстро разожгла костёр и взяла вторую зажигалку на всякий случай, ведь огонь должен отпугивать животных.

Вдруг ей вспомнилось, что всё это время у неё в кармане джинсов лежал нож. Вынув его и крепко сжав, она заглянула в шалаш с пострадавшими, но и здесь всё оказалось в порядке.

Остаток дня Аннет провела, напряжённо вглядываясь в каждый куст и вслушиваясь в каждый шорох.

«Конечно, в лесу должны быть животные. Это нормально, что какое-то встретилось у реки», – продолжала она крутить одну и ту же мысль.

С приходом ночи Аннет решила не спать и последить за лагерем, поддерживая огонь. Мысли об учёных и врачах, которые тайно посещали лагерь, никуда не делись.

Ночь прошла без происшествий.

С наступлением нового дня Аннет обратила внимание, что её клонит в сон. Она продержалась до середины дня и только потом легла немного поспать перед следующим дежурством.

Пробудившись в полной темноте, она встревожилась: «Неужели проспала до самой ночи?!»

Слух уловил отчётливые щелкающие звуки, которые раздавались поблизости. Мурашки волной пробежали по всему телу. Может быть, дерево гнулось от ветра?

Странные звуки пропали.

Задержав дыхание и стараясь не двигаться, Аннет продолжала вслушиваться в ночной лес. Среди раздражающего шелеста листьев ей показалось, как что-то вдали тихо рвётся.

Аннет сделала вдох и вновь задержала дыхание. Что-то определённо происходило… «Чавканье?..» – попыталась разобрать она. Вслед за этим, где-то рядом, перебирая лапами по земле, нечто пронеслось в ту же сторону.

Её накрыл страх, граничащий с ужасом. Стараясь не издавать лишнего шума, она осторожно нащупала и достала из кармана зажигалку. Затем так же осторожно достала нож.

Вновь возникли щелчки. Кажется, с той же стороны, куда убежали лапы. Кроны деревьев перекрывали свет звёзд, а шалаш был расположен так, что место, где сейчас что-то творилось, не просматривалось.

Тихо и учащённо дыша, Аннет осторожно поднялась, стараясь ничего не задеть в темноте, и когда была готова выйти наружу, чётко расслышала мерный звук шагов по траве.

«Володя?!» – с надеждой решила она. Не выдержав напряжения, она выскочила наружу с криком, полным истерики и надежды: – Володя, это ты?!

Что-то крупное с шумом скрылось в кустах рядом с могилами, и опять всё затихло. Если бы у Аннет имелось время подумать, то она не смогла бы вспомнить, когда ещё ей было так страшно.

После крика прятаться казалось бессмысленным. Несмотря на дрожащие руки, она с первого раза зажгла огонь зажигалки и осветила поляну. Ничто не двигалось, никаких животных или людей видно не было. Но света не хватало, следовало разжечь костёр. По крайней мере, огонь ей не повредит!

Лихорадочно поглядывая по сторонам, Аннет подошла к потухшему костру. Одной ногой подтолкнула заготовленную древесину в кострище и подожгла. Света стало больше, но недостаточно.

Она подождала, озираясь, пока огонь разгорится. А после, медленно, вслушиваясь в ночь, стала двигаться в сторону могил, освещая дорогу зажигалкой.

Если то, что она переживала до могил, казалось самым страшным в её жизни, то сейчас, подойдя к ним, она испытала сковывающий, дикий ужас. Почти все могилы разрыты, а на трупах виднелись рваные раны от укусов!

Медленно, чтобы не сорваться в панику, Аннет спрятала нож, достала вторую зажигалку и направила пламя на землю. Когда огонь добрался до третьей могилы, раздался пронзительный визг!

Нечто размером с кошку выскочило и, продолжая мерзко визжать, побежало в сторону. Разум Аннет померк.

Завизжав в ответ, она помчалась за этой горящей дрянью и, догнав, стала втаптывать «это» в землю. Жуткие визги заполнили лес. Аннет отвечала тем же, пока под ногами не образовалось непонятное месиво.

Рассудок стал возвращаться, она понимала: одна тварь не могла разрыть столько могил, где-то должны быть ещё. Тяжело дыша, накачанная адреналином, она огляделась. Но всё вокруг опять затихло.

Лес зловеще замер, выжидая.

– Грёбаные твари, идите сюда! Я вас всех перебью! – прокричала она, не выдерживая напряжения.

Недалеко раздалось щёлканье, и снова нечто крупное, шумно побежало от лагеря, направляясь в глубину леса. Аннет бросилась вслед за ним.

Прямо на бегу, навстречу неизвестности, в голове промелькнула мысль: «Что я, дура, творю?!», – но тело не слушалось, продолжая преследование.

В свете зажигалки Аннет заметила встречное движение и резко остановилась. Две крупные белые твари, словно состоящие только из кожи, суставов и костей, выскочили из тьмы и прыгнули прямо на неё.

«Какая жуть…» – успела подумать она и выпустила пламя второй зажигалки навстречу.

Охваченные огнём, монстры пронзительно визжа упали на землю и попытались сбежать. Аннет шагнула к первой, раздавив как таракана, и метнулась к другой. Обожжённая «жуть» не смогла скрыться.

Лес опять затих.

«Сволочи…» – тихо подумала она и вытерла со лба проступившие капли пота.

– Ну что? Есть ещё, или вы все передохли?! Давайте, гадины! Пощёлкайте ещё! Идите ко мне! – прокричала она и, тяжело дыша, стала вслушиваться.

«Что я творю?! Что вообще происходит?! Откуда они взялись?!»

Аннет вдруг осознала, что стоит одна, посреди ночного леса, погнавшись за кем-то более серьёзным, чем те несколько гадин, которых она успела прикончить. Её будто заманивали, отправляя на погибель, всякую мелочь. Именно так всё и происходило в фильмах ужасов, а главная тварь уже где-то должна её поджидать!

Медленно, дёргаясь от каждого шороха, каждой веточки или листика что касались её, она направилась обратно в лагерь. Тут и там её путь освещали небольшие очаги огня, последствия борьбы, но она в них видела только дополнительный источник безопасности.

Собственное поведение казалось ей просто выдающимся безрассудством, а ужас в душе пускал корни глубже и разрастался. Так, находясь на грани острого желания броситься и бежать куда угодно, она добралась до стоянки.

Закинутые в костёр дрова хорошо разгорелись, и теперь освещали всё пространство лагеря, но этому месту не было никакого доверия. Это вообще не её место!

Аннет, сама того не заметив, подошла к шалашу с пострадавшими.

«Что теперь делать? Сколько ещё этих тварей вокруг? Как я справлюсь одна?»

Она заглянула внутрь. Вероятная мама девочки лежала мёртвой. Горло женщины частично разорвано, будто её пробовали на вкус. Кровь на ране успела запечься.

Аннет поняла, что та крупная тварь, которую ей так и не удалось разглядеть в лесу, та, что следила за ней у воды и ела покойников, добралась и до живых.

Ощущая, как начала рассыпаться, погружаясь в безвольное отчаяние, Аннет ухватилась за то, что всегда выручало её в обычной жизни…

Злость! Единственный человек, которому она могла безоговорочно довериться, кто всегда знал, что и как делать, единственная опора во всём этом безумии – бросил её!

«Володя, сука, я придушу тебя за то, что оставил меня тут одну!» – мысленно проорала она.

Глава 4

Цивилизованный мир

Владимир стоял посреди деревенской улицы в окружении рыцарей и местных жителей, а на душе стало по-доброму спокойно. Дни, проведённые в поисках помощи, создали внутри устойчивый очаг напряжения: закончится ли лес, удастся ли встретить хоть кого-то, не пора ли возвращаться, и что в таком случае делать дальше?

Но когда эти вопросы закрылись, за радостью он не успел осмыслить опасения, связанные с вопросом первого контакта. Более того, он даже не думал об этом, что было необычно для него. Ведь местное население могло дружно схватиться за оружие, видя в пришельце демона, инопланетянина, да кого угодно ещё.

И что тогда? Драться с ними, бежать? И если от гоблинов удалось бы убежать, то рыцари явно умели сражаться. Любой исход драки или побега только усугубил бы ситуацию. Вся надежда была на человечность или просто добрые намерения местных. Наивная надежда, но она оправдалась.

Да, его руки скованы, и прямо сейчас шло разбирательство, но никто на него не кричал, не кидался овощами, не бросал злых взглядов. Большая часть жителей скорее миролюбиво разглядывала чужака.

От гоблинов выступили почтенные старцы, которые переговаривались с девушкой-рыцарем. Та отвечала им что-то на своём языке, а они в ответ забавно квакали на своём. Здесь же находился, виновато уставившись в землю, и тот мужичок, что угрожал Владимиру копьём.

Но больше всего его впечатлило, что от рыцарей не ощущалось никакой враждебности. Это выглядело непривычно, в родном мире напряжение скапливалось повсюду: в очереди у кассы, в городском транспорте и особенно рядом с органами правопорядка.

Отогнав мрачные мысли о Земле, Владимир услышал, как девушка-рыцарь начала громко что-то оглашать. Затем с него сняли наручники, и некоторые гоблины даже помахали ему с тёплыми улыбками.

«Что ни говори, это приятно, – подумал он, с улыбкой помахав им в ответ. – Наверное, они – пугливый, но добрый народ».

Всё вокруг зашевелилось, гоблины стали расходиться по своим делам, рыцари собрались в дорогу. Оказалось, что та слюнявая собакозмеелошадь, встреченная Владимиром в лесу, являлась местным ездовым животным. Именно на таких верхом передвигались рыцари, только чешуя оказалась разных оттенков зелёного, а не бронзового.

Владимир замер в ожидании каких-то указаний для себя, глядя, как все собираются. И тут девушка-рыцарь подняла руку над головой, держа в ладони что-то круглое. Неожиданно оно окрасилось в белый, и шар размером с теннисный мяч взмыл высоко вверх с характерным звуком прибоя. Участок неба над ними окрасило в чисто белый цвет.

«Это ведь какая-то магия или приспособление? Нет, точно магия!»

Немного понаблюдав за этим зрелищем, Владимир опустил голову, и их с воительницей взгляды пересеклись. Она действительно воплощала самые светлые мечты о сказочных мирах. Этот киношный момент, случайной встречи взглядов, вызвал у Владимира улыбку, правда, теперь изрядно пропитанную смущением.

Похоже, девушку это тоже смутило, так как, на миг задержав на нём серьёзный взгляд, она быстро отвела глаза в сторону и сразу начала отдавать указания «коллегам». Если не смущение, то некую неловкость ему точно удалось уловить.

«Наверное, стоит вести себя сдержанней».

Его руки коснулись, Владимир повернулся. Перед ним стоял один из бронированных героев, снявший шлем. Мужчина слегка загорелый, навскидку лет сорока, его чёрные волосы были собраны в небольшой пучок с двумя хвостиками. Глаза тёмно-синие, на суровом лице играла лёгкая улыбка. Он дружелюбно что-то проговорил, указывая на дорогу.

«Видимо, пора в путь. Интересно, выдержит ли мой вес такая вот лошадка?» – подумал Владимир, глядя на собакозмеелошадь.

Возможно, именно поэтому ему не выделили животного. Небольшая группа верховых, не задерживаясь, отправилась в путь. Остальной отряд медленно двинулся следом, и только тот суровый рыцарь шёл рядом с Владимиром, ведя под узду своё животное – то ли из солидарности, то ли ещё почему.

***

Сурифия испытывала стыд и время от времени поглядывала на мужчину-чужака. Из-за поспешного решения она неправильно истолковала жест пришельца и, поддавшись порыву, отдала приказ сковать его руки за спиной.

То, что он иномирец, не делает его преступником или врагом, следовало на месте разобраться с тем, что случилось, без ручных пут и унижения. Таким образом, пришелец из гостя пятого ранга, что эквивалентно незнакомцу из далёкой страны, становился преступником.

По случайности разрушенный дом малого народа мог понизить его ранг лишь на шестой, но не ниже. После опроса свидетелей Сурифия не сомневалась в том, что это случайность. Глупец Годграм наставил на чужака копьё и даже сделал выпад, чтобы напугать – именно его действия оказались враждебны!

Эти мысли не оставляли её всю дорогу до академии. Именно из-за подобного импульсивного поведения Сурифия оказалась здесь, в одном из самых отдалённых уголков страны.

Отправленные вперёд гвардейцы доставили сообщение, и у гостевых зданий, вне стен академии, их ждала делегация, представляющая ректорат и разные народы Умирама. Сурифия и сама впервые оказалась в такой ситуации. Мир, где она родилась, был запечатан более пяти тысячелетий и имел связь лишь с проклятым миром. Из-за противоречий в ранговой позиции иномирца не могли принять в самой академии, однако собранная для этого торжественная встреча, соответствовала бы и почётному гостю из столицы.

***

Пеший путь до крепости занял немало времени, большую часть которого Владимир размышлял.

Это выглядело странно, именно странно, что вместо того, чтобы всё спокойно обдумать, он словно сёрфер, ловил волну и следовал за стихией своей радости или же интереса. Думая об этом, он не находил ни злости самоосуждения или же опасений от будущих аналогичных поступков. Всё казалось нормальным, и это удивляло.

Впрочем, сейчас важнее другое. Судя по поведению местных, его точно не воспринимали как какого-нибудь призванного героя. А это меняло контекст происходящего, вызывая растерянность. Ведь теперь он в этом мире никто, набедокуривший пришелец, а задача привести помощь в лагерь, никуда не делась…

Тем временем дорога привела их к высоким стенам, перед которыми расположились здания от двух до пяти этажей. Всё спокойствие, которое Владимир растил в себе по пути от деревни до крепости, вмиг улетучилось, когда он оценил открывшуюся перед ним картину.

Это напоминало официальный приём или дипломатическую встречу. Отряд направлялся к огромной толпе людей, отчётливо делившейся на несколько групп. Самая многочисленная состояла из внешне молодых мужчин и женщин, и напоминала студентов в одинаковой бело-голубой форме. На расстоянии пяти метров от них выстроился коридор из рыцарей, облачённых в броню без шлемов, оставляя открытыми лица. Коридор вёл к самому высокому зданию в пять этажей, возле которого собрались пять небольших групп. Каждая представляла отдельную расу, судя по внешнему виду и одежде, которая сильно разнилась между компаниями.

Наездники остановили своих животных метрах в десяти от начала коридора. Последняя надежда Владимира, что приём – просто стечение обстоятельств, и они проедут мимо этих людей, разрушалась на глазах. Это, мягко говоря, обескураживало.

Его план был прост – не зная языка, нарисовать в тетради карикатуры на произошедшее и попросить помощи. Потому он ожидал встречи в кабинете какого-нибудь офицера или командующего крепостью, но никак не организованную толпу с почётным караулом. Бог с ней, с толпой, как себя вести с официальными лицами?! Нет! Всё же, такая куча людей тоже пугала!

Девушка-рыцарь и третий герой спустились со скакунов, передав поводья подошедшим студентам. Всё происходило в полной тишине, отчего чувство растерянности и смущения у Владимира только росло. Не было никаких приветственных криков от встречающих или громких команд от рыцарей.

Мужчина-герой с суровым лицом, что шёл всё время рядом с Владимиром, дождался, пока девушка-рыцарь спустится, мягко коснулся плеча чужака и рукой указал на центр собрания.

Кивнув в ответ, Владимир двинулся вперёд, ощущая сильное давление от происходящего. Вместе с ещё двумя героями они прошли сквозь колонну караула и остановились у представителей разных рас.

В центре их встречали соплеменники рыцарей. Мужчин этого народа отличал чёрный цвет волос и тёмно-синие глаза, а женщин – волосы разных оттенков соломы и светло-голубые глаза. Предположительно главной среди них была приятной внешности женщина в возрасте около сорока лет, одетая в строгий костюм, напоминающий военную форму. С локтей её пиджака свисали широкие ленты, а средней длины волосы были забраны в хвост. Если остальные представители рас носили яркую разноцветную одежду, то эта мадам, наоборот, казалась мрачной в своей тёмно-синей форме.

Группу серолицых, расположившихся справа, возглавлял старец-гоблин с более тёмным цветом кожи, чем у соплеменников, и яркими белыми знаками на щеках. Его свободные белые одежды были расшиты вертикальными узорами в виде зелёных и жёлтых полос, спускавшихся до подола.

Сразу за гоблинами возвышалась компания удивительных существ, чьи головы казались непропорционально большими по сравнению с их изящными телами. На жёлто-оранжевой коже лиц выделялись белые круглые пятна, у лидера их насчитывалось семь, у остальных – шесть. Существа имели большие жёлтые глаза и белоснежные, будто из шёлка, волосы.

«Очень милые инопланетяне», – подумал Владимир, но так и не сумел определить их пол или возраст. Их лидер от шеи и до пят был плотно укутан в красно-жёлтые полотна на южно-азиатский манер. Остальные его сородичи одевались свободнее, и на их одеждах присутствовало больше белого, чем красного или жёлтого.

Слева от рыцарей расположились две группы маленьких людей с детскими лицами. Все они были на голову выше гоблинов. Одни имели округлые щёчки, широкие носики, маленькие круглые ушки, светло-зелёные волосы и розоватую кожу. От зелёных глаз к вискам расходились белые линии. Все как один одеты в широкие штаны и куртки коричневых и зелёных цветов. Лидер группы отличался только размером прямоугольного кулона на цепочке, что висел на левом ухе, у остальных они были заметно мельче.

Вторые обладали поджарыми телами, черты их лиц выглядели более резкими, а кожа – светлой, как у самого Владимира. Чёрные с зелёным оттенком волосы они заплетали в необычно переплетённые косы, взгляд их тёмно-зелёных глаз серьёзен, а от висков к глазам тянулись оранжевые линии. Куртки и штаны короткие, но свободные, и открывали участки рельефного тела. Их возглавляла женщина с особенно пристальным взглядом.

Когда Владимир с сопровождающими остановился перед этой группой, главная представительница рыцарей громко заговорила, накрыв правый кулак ладонью левой руки на уровне груди. Так же поступили и остальные рыцари из её группы. Другие же расы ненадолго вытянули свои головы вперёд в некоем приветствии.

Из-за грозного вида мадам в строгой форме и неловкости ситуации в целом, Владимиру едва удалось сдержать нервную улыбку. Дама закончила короткую речь и замерла в ожидании.

Владимир повторил её жест и улыбнулся, демонстрируя дружелюбие.

– Здравствуйте, благодарю за оказанный приём. Мои… люди оказались в сложном положении, надеюсь на вашу помощь, – произнёс он смущённо, решив быть лаконичным, чтобы не сказать или сделать лишнего.

Дама, выдержав небольшую паузу, повторила кивок и приглашающе указала на дверь здания, а затем пошла со своими рыцарями внутрь, а сразу за ними последовали и остальные делегаты. Замыкала процессию четвёрка Владимира.

Он очутился в просторном амфитеатре, в центре которого стоял большой овальный стол. Полукругом высились трибуны в пять ярусов, а сразу слева от входа располагалась лестница на следующий этаж. Представители рас сели с левой стороны стола, а их сородичи двинулись к трибунам.

Сопровождающие Владимира, рыцари-герои, не стали разоружаться и расположились с правой стороны стола, ожидая, когда чужак сядет первым.

Обстановка чем-то напомнила экзамен. Владимир подошёл к своему стулу и замер: утончённая отделка мебели намекнула о кое-чём важном.

Пока все негромко переговаривались, Владимир осмотрел зал. У широких и мутных, словно слюдяных, окон стояли в ряд серые лавочки. Решив проверить догадку, он подошёл ближе и удовлетворённо огладил ладонью отполированный камень. Легко подняв лавочку и стараясь не обращать внимания на озадаченные взгляды окружающих, он заменил ею ненадёжный стул и, наконец, сел. Следом уселись и трое героев.

Наступила тишина. Дама в военной форме что-то произнесла, и в зал внесли напитки в небольших чашах и постамент с крупным резным камнем.

Резной камень поставили в центре стола и прикоснувшись, загадочным образом включили. Что-то прозрачное образовалось и постепенно заполнило зал.

Владимир огляделся в попытке понять, что изменилось, но кроме белого шума, как от водопада или телевизора с отсутствующим сигналом, никакого эффекта или перемен не ощущалось.

Все участники сохраняли тишину.

Мадам, сидевшая напротив Владимира с видом строгого завуча в школе, сложила руки на столе и о чём-то задумалась, опустив взгляд. Старец-гоблин закрыл глаза и как будто уснул. Представители рас «детишек» изучающе смотрели на гостя, пухляш – с дружелюбной улыбкой, а поджарая – пристально, без эмоций на лице.

А интересное существо, неопределённого пола и возраста, время от времени суетливо поглядывало в его сторону. Владимиру и самому хотелось разглядеть его, во всех подробностях. Да и он или она, всё же? Грудь плоская, мужская, но утончённость и внешняя миловидность – женские, а эти взгляды… Блин, все же, мальчик или девочка?

«Господи, и о чём я только думаю? Необходимо собраться… Судя по обстановке, мы кого-то или чего-то ещё ждём. Или может быть, таковы местные правила этикета? Молча, поразмышлять перед беседой, под шум водопада? Чёрт, или же, они общаются между собой телепатически?»

Так продолжалось какое-то время, пока Владимир, наконец, не решил взять всё в свои руки и начать рисовать. Но стоило потянуться к рюкзаку, как белый шум прекратился, отчего все участники оживились. Мадам изящно прочистила горло. Но первой заговорила девушка-рыцарь справа от него, и теперь её речь стала понятной:

– Моё имя – Сурифия. Инструмент познания совершает обмен языками. Прошу подтвердить, понимаешь ли ты мою речь.

Как только она заговорила, их взгляды встретились. Владимиру тяжело было сразу принять очевидное, ведь девушка продолжала говорить на своём языке, а слова при этом были ему понятны. Неужели всё так просто и языковой барьер так легко пройдён?

«Обмен языками? Ну, разве не очуметь не встать?!»

Возникла пауза. От прямого ожидающего взгляда девушки грудь сдавило волнением.

– А-а-а… – протянул он растерянно. – Да, моё имя Владимир, я тебя слышу, в смысле, понимаю, – он улыбнулся ей и сразу отвёл глаза в сторону.

«Чёрт, это так круто – понимать друг друга! Может быть, надо было обратиться на вы? Блин, а как тут вообще принято?»

Сурифия собралась продолжить, но он, не заметив этого, суетливо заговорил первым:

– Я сразу прошу прощения у всех – я пришёл из совершенно иного мира и совсем не знаком с вашими правилами приличия, этикета, культуры, поведения. Ваш мир – настоящее чудо для меня, и я не хочу никого обидеть. Например, сделав что-то привычное для себя, но абсолютно чуждое здесь. Поэтому прошу, если что-то пойдёт не так, сразу меня остановите и помогите советом.

Мадам, сидевшая напротив, выглядела довольной. Она с лёгкой улыбкой, открытой ладонью указала на Сурифию.

Владимир понял намёк:

– Да, прости, Сурифия. Похоже, я не дал тебе договорить.

– Прежде всего, я намерена извиниться за то, что переоценила угрозу и от лица защитников Умирама отнеслась к тебе враждебно. Приношу извинения, Владимир.

Сурифия замерла в ожидании.

«Надо что-то ответить или промолчать?»

– Ничего страшного, в нашем мире органы правопорядка поступают куда суровей.

От него не укрылось, что на миг девушка-рыцарь поморщилась. Что-то не так сказал?

– Я хотел сказать, что понимаю твою тревогу о мирных жителях и то, что я пришелец. Извинения приняты.

Сурифия в ответ склонила голову налево и продолжила:

– Также, хочу прояснить, что житель Годграм использовал тупое копье для отпугивания животных и не пытался нанести тебе ранение или убить.

– Понял.

– Сейчас мы находимся на территории академии Дальней Восточной. В связи с твоим визитом собрался ректорат, представляющий разные народы Умирама. Они желают поговорить с тобой.

– Конечно, – кивнул Владимир.

– Моё имя – Этумирина, – заговорила мадам. – Я первый ректор Дальней Восточной, но сейчас представляю народ защитников Умирама, – она вновь накрыла кулак ладонью на уровне груди. – Ещё раз приношу извинения за действия, которые могли показаться тебе враждебными. Это связано с тем, что иномирцев здесь не было более пяти тысяч лет. Обстоятельства, в которых мы оказались, в высшей степени необычны для всех нас. Также это означает, что среди нас нет дипломатов, и встреча носит не дипломатический характер, а знакомства и договорённости, если на то будут причины.

Возникла пауза.

– Да, конечно, понимаю, – кивнул Владимир.

Ректор слегка склонила голову влево.

– Как официальное лицо, меня интересует, как ты попал в Умирама и с какой целью?

К нему отнеслись с заботой, без предрассудков и жестокости. Все встреченные местные, кроме того хулигана с копьём, казались добрыми и порядочными людьми. Потому сейчас, он чувствовал безоговорочное доверие к окружающим. Владимир поведал обо всём, что случилось, в том числе, о своих наблюдениях в новом мире и о том, почему он сидит сейчас на каменной лавке.

Этумирина некоторое время хранила молчание, задумавшись, как и все остальные в зале.

– Благодарю за открытую честность. Следует отметить, что некоторые слова, которые ты используешь, мне непонятны. Но можно предположить, что вас похитили из родного мира, и вы оказались посреди военных действий или борьбы. В трактатах о людских пороках существует понятие рабства, возможно, именно такую цель преследовали организаторы. Но, как и почему, вы оказались в Умирама?.. – Этумирина, приложив указательный палец к губам, погрузилась в раздумья.

– Рабство? Почему не призыв? – удивлённо спросил Владимир.

– В каком смысле «призыв»?

– Ну, как в историях или сказках, призыв героев, ну там… чтобы бороться со злом, – уточнил он и неловко рассмеялся, покраснев до кончиков ушей.

– Моё предположение основано на знании о том, что миры делятся на бедные, средние и богатые на магию или, как принято у нас говорить, частицы силы. Народы, живущие в бедных мирах, имеют выдающиеся физические данные, но менее приспособлены к контролю частиц. Таким образом, человек из бедного мира обладает большей силой и приспособленностью к тяжёлым условиям.

Неприятно было слышать такое объяснение, но оно выглядело весьма логичным.

«Умеет этот завуч разрушать юношеские мечты! Неужели, та эпичная женщина работорговец? Тем не менее… В итоге то, мы оказались не в какой-нибудь шахте лавовых рудников, а в нормальном мире. Впрочем, это всего лишь догадки. А главное – магия существует официально!» – обдумал он и спросил:

– Понимаю ход ваших мыслей. Но тогда почему нас перенесло сюда?

– На любой порок есть своя добродетель. Предположу, что у рабства есть противники, возможно, именно они и отправили вас сюда. Умирама закрыт от внешней Цепи, а мой народ – защитники мира. Тем, кто спас вас, вероятно, то было известно. Вот только, как у них получилось…

– Цепи?

– Цепь – совокупность связанных между собой миров.

Задавать напрашивающийся вопрос: «Почему же нас тогда не отправили обратно?» – совсем не хотелось. Это вело в ещё большую пучину догадок – возможно, на Земле сейчас будет происходить активная кража населения, и тогда возвращать похищенных, смысла нет. Да и не хотелось разрушать последние крупицы веры в призыв героев, которых по ошибке закинули сюда.

Владимир тяжело вздохнул и сразу ощутил на плече руку героя, который шёл рядом с ним всю дорогу. Этот мужчина ободряюще улыбнулся, будто уверяя, что теперь всё будет в порядке. От такой неожиданно тёплой отеческой поддержки у Владимира даже заслезились глаза. Он моментально прикрыл лицо рукой, будто почёсывая лоб, и проморгался, чтобы скрыть присутствие влаги.

«Да что со мной такое происходит?! Опять эти слезы!»

Этумирина, то ли уловив настроение гостя, то ли оставив время на размышления, выдержала длинную паузу и после продолжила:

– В ответ на твою просьбу о помощи, завтра с утра на плато отправится спасательная миссия. Приготовления мы начнём уже сейчас.

Этумирина перевела взгляд на девушку-рыцаря:

– Сурифия, как старший офицер, назначаю тебя ответственной за миссию и нашего гостя, которому присваивается четвёртый ранг. Владимир, ты согласен?

– Согласен, – сразу ответил он, не понимая, что вообще значит четвёртый ранг.

– Договорённость заключена. Остальные вопросы, касающиеся защитников, перенесём на следующую встречу. А теперь перейдём к неформальной беседе. Прошу всех быть – свободными и друзьями.

Ректор подозвала человека из своей свиты на трибунах и стала вполголоса отдавать ему указания. Решив воспользоваться тем, что мадам отвлеклась, Владимир повернулся к Сурифии.

– Что значит «неформальная беседа», «быть свободными и друзьями»? Сейчас начнётся пирушка? – соединил он вопрос с шуткой, так как девушка была первой, с кем он хотел бы подружиться в этом мире.

Сурифия на миг опустила взгляд, задумавшись.

– Быть свободными и друзьями для всех участников означает открытость диалога и равенство, можно свободно говорить, не учитывая ранга и статуса. Но я не поняла, что значит «пирушка»?

«Поторопился я с шутками. Мы же не на первом дне обучения в институте, когда студенты, таким образом заводят знакомства», – подумал он и постарался объясниться: – Ну, это когда люди выпивают и веселятся… Прости, неудачная шутка, – смущённо закончил он.

Сурифия растерянно замялась, а в разговор вступил новый участник.

– Моё имя Шохорори, старший ректор. Юноша, жажду подробной истории о твоём родном мире, – усмехаясь, бодро произнёс розовощёкий пухляш, похожий на весёлого завсегдатая какого-нибудь бара.

«С чего он меня юношей назвал? Внешне мы с ним примерно одного возраста».

– Уважаемый Шохорори, эта тема, безусловно, интересна всем нам, но давайте вначале ближе познакомимся с гостем, – вмешался пожилой гоблин.

– Владимир, моё имя Угватва, я старший ректор, но за этой частью стола все ректоры. Друзья, предлагаю опустить статусную часть, мы же не хотим удивить гостя своим положением в академии.

– Спасибо, Угватва, – ответил Владимир, размышляя, стоит ли добавлять «уважаемый» к имени.

Угватва продолжил:

– Расскажи, как к тебе лучше обращаться, сколько тебе лет, какому ремеслу обучался или владеешь?

– Обращайтесь как вам удобно: Владимир, Володя, Вова. Вот только я уже не юноша по меркам нашего мира, а в середине жизни – мне тридцать пять. А ремесло… наверное, проще всего сказать, что я был торговцем, занимался обслуживанием техники, затем обучился психологии, то есть стал целителем души в каком-то смысле.

Взгляды окружающих странно забегали, наверное, с целителем души он всё-таки переборщил.

– Что-то не так?

Угватва задумчиво поглаживая бородку, ответил вопросом:

– Середина жизни – в тридцать пять?

– Примерная средняя продолжительность жизни в нашем мире семьдесят-восемьдесят лет. Так что да, я уже давно взрослый.

– Хм, если опустить то, что ты выглядишь молодо, жизнь вашего народа очень коротка и, хотя мы беседуем в свободе и дружбе, я всё же хотел бы извиниться.

– Всё в порядке, в конечном итоге важно не сколько, а как именно ты живёшь, то есть главное – содержание жизни. К тому же, некоторые из нас доживают и до ста лет.

Угватва подвигал головой вперёд и назад. Похоже, это выражало согласие.

Меж тем, жёлто-оранжевый человек неопределённого пола встрепенулся и заговорил высоким голосом:

– Моё имя Нунантаминури. Владимир, что значит «целитель души»?

– В нашем мире совсем нет магии или каких-то сверхсил. Мы опираемся на науку и технику, в этом смысле лечение тела происходит через медицинские процедуры и лекарства, а лечение души, к ней можно отнести разум и чувства, – через специальные методики.

– Методики? – заинтересовано уточнил ректор Нунантаминури.

– Ну например. Человека что-то может сильно тревожить или злить, и если он не справляется с переживаниями и имеет смелость обратиться к специалисту, то с ним проводят психологическую работу. В процессе которой, человек возвращается в норму. Конечно, список того, с чем работает психология, не ограничивается только чувствами. Например, ещё работает с поведением или изменением отношения. Скажем, если кто-то хочет избавиться от дурной привычки или наладить отношения с окружающими…

В лице Нунантаминури читался живой интерес к теме.

«Как же к ней или нему обращаться, в женском роде или мужском? Не спросишь же прямо, какого оно пола!»

– Очень интересно! А почему для этого требуется смелость?

От этого вопроса Владимир расплылся в широкой улыбке и попытался объяснить:

– Дело в том, что в той части мира, где я жил, такая терапия, пока ещё не пользуется широкой популярностью. Для большинства это скорее признание себя больным, а человеку в нашем мире страшно попасть в такую категорию даже в собственных мыслях, – после маленькой паузы он иронично добавил. – Ну, пока совсем плохо не станет, и тогда они обращаются, желая быстрых перемен. Но в запущенном состоянии быстрых перемен не бывает.

Нунантаминури явно хотелось продолжить расспросы, но в разговор вступила до сих пор молчавшая поджарая женщина, с пристальным взглядом:

– Моё имя Тэрена. Может ли твоё ремесло вылечить проклятого?

Если бы вопрос задал предыдущий ректор, это бы вызвало лишь улыбку. Но эта маленькая версия Рэбмо, с покерфейсом, пристальным взглядом и развитой мускулатурой… Владимир напряг челюсти, сдерживая приступ смеха.

«Справится ли психология с проклятым? Да, заговорит до благословения! Выслушает до исцеления! Посадит и даст выразить всё недовольство пустому стулу, и проклятие развеется! Почему Аннет нет рядом, она бы точно рассмеялась…»

Однако вспомнив о подруге, он посерьёзнел, и желание смеяться как-то само собой отступило.

– Думаю, что нет. Это не магия, это внутренняя работа, тут важно личное стремление к изменениям. Но, кто такие эти проклятые?

И тогда, Тэрена и другие ректоры, сменяя друг друга, поведали о том, что происходит в Умирама.

Пять с лишним тысяч лет назад в соседнем мире Кунеримоне убили божество. Оказалось, что в каждом мире есть свой бог – материальное, бессмертное существо, способное неким образом влиять на мир.

Государства и империи соблюдали общий запрет на вторжение в другие миры с целью убийства богов, так как за долгое существование Цепи произошло множество мировых войн, и смерть очередного бога приводила к нарушениям как в мире убитого бога, так и в совокупности миров в целом.

Убийство божества могло преследовать несколько целей. Первая – бог был хранителем мира и живущих в нём народов, после его смерти захват мира становился проще. Вторая цель – шанс для убийцы бога, обрести божественные силы или раскрыть новые возможности, получить могущество.

Не имея прямой возможности вторжения, одна из крупных империй хитростью, новым оружием и богатствами склонила большую часть населения Кунеримона к идее восстания против бога. Когда в Кунеримоне началась война между сторонниками и противниками убийства, империя ввела миротворцев, которые поддержали нужную им сторону в междоусобице.

В то смутное время содружество жителей Умирама состояло из трёх рас: ти-шу – народа жилистой Тэрены, иухо – сородичей пухлого Шохорори, и айу – жёлто-оранжевых соплеменников Нунантаминури.

Три народа запросили помощи у одного из независимых внешних государств, так как имперцы стали заявляться и к ним, пропагандируя схожие идеи. Так один из крупных орденов расы защитников, джасхо, со своей армией оказался в Кунеримоне. Но к этому времени итог войны был предрешён. Орден защитников помог с эвакуацией беженцев гвутромнов или серолицых гоблинов, и окопался у врат, что соединяли два мира.

В момент смерти, поверженное божество прокляло всех в мире Кунеримон и запечатало оба мира, оградив их от внешней Цепи. Проклятие, наложенное богом, каждые десять лет обновляется, поддерживая и доводя агрессию всех живых существ Кунеримона до слепой ярости. Что, в свою очередь, каждые десять лет приводит к вторжениям со стороны проклятого мира.

Вся эта история что-то очень напоминала… Владимир сразу же отбросил мрачные мысли про Землю и сосредоточился на местных проблемах.

Получается, они с подругой попали в закрытую систему из двух планет. У местных жителей есть общий враг в лице проклятых, которые время от времени совершают набеги. Но неужели, так будет длиться вечно? А ведь обычно, жизнь не терпит застоя…

«Ага, точно! И тут появляемся мы! Великие… рабы из другого мира!» – весело пронеслось в голове. Тем не менее, за весельем оставалась уйма вопросов. Почему же орден джасхо не попытались спасти? Неужели запечатанный мир никак нельзя распечатать? А также и то, что остальные расы сильно различаются между собой. Может, существует куда более древняя история, о которой уже не помнят?

Задумавшись, Владимир привычно откинулся назад, как делал дома у компьютера, и шлёпнулся на пол.

Послышались беспокойные возгласы.

– Не волнуйтесь, всё в порядке, просто задумался, – поспешил он всех успокоить и зацепился взглядом за необычную деталь.

Поднимаясь, он понял, почему всё время беседы Сурифия сдержанно держала руки под столом. Её рука, сейчас свободная от щита, не имела ладони.

В тот же момент Сурифия накрыла повреждённую конечность.

Гость и дева-рыцарь пересеклись взглядами. Она промолчала, покраснев, будто Владимир увидел что-то постыдное. Чувствуя полноту неловкого момента, Владимир отвёл взгляд и занял своё место.

Заговорила Этумирина:

– Уже вечер, мы многое обсудили сегодня. Предлагаю на этом остановиться. Владимир, один из моих помощников проведёт тебя в столовую для гостей, в том же здании для тебя уже подготовили комнату.

***

Сурифия направилась в свой кабинет, который находился по соседству с её личными покоями, чтобы снять доспехи и вооружение.

Ей вдруг вспомнился дом, там всё было иначе: отец, их тихий сад – всё это сейчас находилось далеко. Осознав, что впервые за долгое время ей вспомнились родные места, она сильно удивилась. Но удивление стало глотком свежего воздуха после напряжения и стыда, которые ей пришлось испытать рядом с этим человеком за день.

В попытке понять столь незнакомое и внезапное беспокойство, она стала листать в памяти ключевые события дня.

С первой встречи откровенное поведение иномирца сбило её с толку. Улыбаться офицеру при исполнении? Даже айу не стали бы вести себя так перед группой солдат в незнакомом им мире. Пока шло разбирательство, она постоянно замечала на себе его взгляды. Конечно, она руководила отрядом, но даже позже, уже на общем собрании после принесённых извинений, он первым делом заговорил с ней.

Ощутив, как волнение усилилось, Сурифия постаралась сосредоточиться, и на ум пришёл один из трактатов. В нём говорилось о существовании психического воздействия, которым владели некоторые описанные там расы и существа.

Предки, поняв, что заперты в Умирама, постарались записать, сохранить и передать все знания, которыми владели, следующим поколениям. Чтобы потомки были готовы к вновь открывшимся мирам и их угрозам, когда печать будет снята изнутри или снаружи.

Существа, владеющие психическими атаками, считались особенно опасными. Влияя на чувства и мысли, незаметно для жертв, они могли свести с ума, рассорить между собой не только друзей, но и целые государства. От обычного врага или злодея всегда знаешь, чего ждать, а такие могли втереться в доверие, и пока всё вокруг не будет разрушено, ты не поймёшь, кто или что было тому причиной. Эти существа считались естественными врагами джасхо, которые не имели порока лжи, интриг и других злых умыслов.

Сурифия зашла в кабинет, зажгла световые сферы и прямо в доспехах, продолжая размышлять, села на диван, что было совсем на неё не похоже и шло вразрез со сложившимся порядком.

После обмена языками она понимала, что в языке иномирца имеются оба понятия. Психология была связана с ремеслом, но и понятие психических атак содержалось в полной мере. Во время открытых переговоров он назвал себя лекарем души, но убедительно уверил присутствующих в том, что в его мире магии нет.

В мир без магии сложно поверить. Но миров великое множество. Ни подтвердить, ни опровергнуть. Однако как могут существовать психические атаки в мире без магии?

Она вновь начала перебирать в уме все странные происшествия дня, чтобы переосмыслить. Если учесть концепцию коварства, описанную в трактате, то каждый отдельный шаг Владимира казался продуманным и хорошо спланированным. Виноватыми остались все, кроме иномирца.

Возможно, он использовал психические приёмы на Годграме, вынудил того поступить опрометчиво, разыграл из себя жертву?

Сурифия склонила голову влево, соглашаясь с такой возможностью.

Всю дорогу он держал её в напряжении, поглядывая и улыбаясь. Она буквально спиной чувствовала его взгляд – это тоже могло быть формой воздействия.

Сурифия подошла к самому неприятному моменту. В первом переговорно-гостевом доме она почему-то начала скрывать полученную почти десять лет назад травму.

Она уже давно не придавала этому значения, все в академии были в курсе, что у одного из пяти старших тренеров есть ранение, которое и определяло боевую стратегию Сурифии. Но в присутствии улыбчивого иномирца она почему-то начала это скрывать, чувствуя напряжение, словно решалась её судьба.

И вот в конце встречи он будто случайно падает с лавки и обнаруживает то, что она так долго скрывала, делая вид, будто ничего не произошло!

От воспоминания её окрасил стыд – он поймал её на сокрытии, будто преступника, совершившего кражу, под его взглядом она ещё и импульсивно прикрыла руку. Как же ей сейчас было стыдно!

Следовало немедленно написать рапорт о своих предположениях Этумирине, как старшему офицеру.

***

Столовая оказалась очень уютной, её стены и мебель покрывали резные листья и лозы, вдоль стен у самого потолка висели осветительные шары. В центре зала стоял незанятый широкий овальный стол со стульями. Остальные прямоугольные столики располагались кругом на одинаковом расстоянии от центрального – их частично заняли студенты, что время от времени поглядывали в сторону Владимира, дружелюбно улыбаясь.

Он, тем временем, размышлял о том, как всё удачно складывалось. Несмотря на разные неловкие моменты, это было начало отличного приключения. Завтра они направятся в их лагерь, и когда все будут спасены, он сможет больше об этом не думать, остаться здесь и, возможно, учиться в академии, начав новую жизнь.

Да, скорее всего, ему позволят остаться и учиться. Он был окружён добрыми людьми разных рас, которые сосуществуют и движутся в одном направлении. Не то, что мир Земли, где одна-единственная раса умудряется делить себя на красных, белых, жёлтых, чёрных, хотя по существу – один народ.

«Может быть, мы тоже когда-то убили своего бога-Хранителя и стали прокляты и запечатаны?»

Помимо помощницы Первого ректора, которая провела их сюда и ушла, его сопровождал Геронд.

Тот самый мужчина с суровым лицом, лет за сорок, который шёл с ним рядом весь путь от деревни и старался поддержать. Они познакомились поближе, когда все расходились. После завершения встречи Геронд, взяв карту, уточнил маршрут, время пешего пути и остановки на плато, чтобы понимать примерное место расположения их лагеря. А потом просто предложил составить компанию, и это оказалось куда приятнее, чем сидеть одному или с незнакомой помощницей.

– О чём задумался, Владимир?

– О завтрашнем дне. Хотелось бы, чтобы всё поскорее завершилось.

– Не волнуйся, на плато есть дорога, пересекающая Восточный Широкий лес, по ней мы скоро доберёмся и окажемся параллельно месту, где вы остановились. Выйдем к речке, и до твоего лагеря будет совсем близко.

– Спасибо.

«Геронд говорил так, будто уже завтра они там окажутся. Впрочем, скорость пешехода – примерно четыре-пять километров в час, а хумры должны быть быстрыми. М-м… Интересно, а мне дадут своего?»

От мыслей его отвлёк вопрос.

– Ты упоминал, тебя можно называть Володя или Вова, подобные сокращения твоего имени для друзей?

Владимир об этом никогда не задумывался, но чаще это действительно считалось признаком более личного отношения. Впрочем, далеко не всегда.

– Обычно, это так.

– Я могу обращаться к тебе Володя? – произнёс Геронд и, неловко хлопнув себя по нагруднику, рассмеялся.

– Конечно.

Улыбнувшись в ответ, Владимир подумал, что собеседник – хороший мужик. Сохранялось ощущение, будто тот за ним приглядывал, но не как надсмотрщик, а скорее, как старший товарищ. Геронд определённо был старше, но вопрос возраста пока, наверное, лучше оставить.

– Отлично, будем друзьями! – воскликнул Геронд.

– Будем!

Хороший момент, чтобы выяснить действительно важную подробность, связанную с тем, кто чудесным образом также находился в этом же зале и продолжал стрелять глазками. Владимир понизил голос и придвинулся к новому другу.

– Скажи, а… – тут он понял, что забыл имя. – Вон тот ректор, с белыми волосами – это мужчина или женщина?

– Ты про старшего ректора Нунантаминури? – в той же манере ответил Геронд.

– Да.

Защитник хохотнул и, положив руку ему на плечо, тихо сказал:

– Женщина.

Ох, это была хорошая новость! Теперь Владимиру стало понятно, почему она так поглядывает. Меж тем Геронд приподнял бровь, явно ожидая подробностей.

– Ну, просто я заметил, что на встрече она как-то странно поглядывала и сейчас почему-то тоже здесь.

– Понимаю, айу все очень любопытные, – затем новый друг, неожиданно повысил голос: – Старший ректор Нунантаминури, не желаешь присоединиться к нашей компании?

«Вот же простодушный балбес, зачем так сразу и открыто?!»

Нунантаминури оживилась, широко улыбнулась и, будто только и ожидая приглашения, сразу направилась со своим напитком в их сторону.

– Будем свободными и друзьями, – изящно сев за столик, произнесла она. – Спасибо, что пригласили, я хотела ещё немного времени провести в этом наряде, форма академии уж очень сдержана. А ещё, несомненно, мне было очень интересно понаблюдать за тобой, Владимир. И у меня осталось столько вопросов! – улыбнувшись, она посмотрела куда-то вверх, видимо, перебирая этот список.

«Раз обстановка располагает, надо прояснить следующий важный вопрос!»

– Нунантаминури, можете рассказать о магии в вашем мире, какая она и как ей обучаются? Если это, само собой, не стратегический секрет, тогда можете не рассказывать.

Старший ректор рассмеялась:

– Почему ты обратился ко мне во множественном числе?

– Прошу прощения, привычка, в моём мире это уважительная форма обращения.

Она широко заулыбалась:

– Значит ли это, что ты испытываешь уважение ко мне?

«Господи, эта жёлто-оранжевая женщина что, уже флиртует со мной?»

Геронд прочистил горло, решив вмешаться:

– Володя, будь осторожней, у айу выказывание уважения в неформальном общении «свободы и дружбы» считается признаком расположения к противоположному полу.

После слов Геронда лицо старшего ректора стало оранжевым, а взгляд жёлтых глаз застенчиво убежал в сторону.

«Ну точно, флиртует! Прямо спелый человек-фрукт, госпожа созревшее манго, так бы и съел…»

От этой крамольной мысли он поперхнулся и пригубил напиток в попытке спрятать улыбку.

Подошёл служащий с подносом и расставил на столике маленькие тарелки. Всего два блюда – тушёные овощи и нарезанные фрукты. Владимиру досталось целых две тарелочки и того, и другого, тогда как Геронд взял только овощи, а Нунантаминури – фрукты.

И тут Владимир сообразил, что он давно ничего нормального не ел, да и голода не ощущал. Собранные в дороге плоды ел понемногу утром и вечером, больше по привычке. Может, это новая суперсила открылась, пресловутое солнцеедство? Впрочем… Зачем рабам из бедного мира много есть, они должны много работать.

Еда оказалась простой, но вкусной, и этих маленьких тарелочек Владимиру вполне хватило. Нунантаминури уже вернула привычную расцветку и делилась знаниями о магии, начав издалека и совсем забыв про свою еду. Она говорила быстро и увлечённо, а многие термины выглядели специфично. Потому, по ходу беседы, Владимиру приходилось уточнять и заменять их похожими понятиями для создания ясной картины.

Подобно материальному миру существует вселенная частиц – то ли как отражение, то ли как самостоятельная вселенная. Частицы силы позволяют изменять материальный мир. Магией называют процесс такого воздействия, он может быть внешним – направленным на мир, и внутренним – на себя.

Но качества и концентрация частиц в каждом мире различается, а коренные жители предрасположены к контролю частиц своего мира. Однако у разных рас-одномирян такая физиологическая предрасположенность может сильно различаться.

Это умение передаётся по крови, но существует и независимая от тела загадочная душевная предрасположенность, и прижизненное формирование связей с частицами через душу, даже если связей изначально не было. Связи с частицами можно наращивать и укреплять. Что положительно сказывается на управлении ими и количестве частиц, которые можно черпать как из мира вокруг, так и из себя.

При этом есть три фундаментальных аспекта, Нунантаминури назвала их растворение, сгущение и единство. После некоторых уточнений их удалось собрать в знакомую конструкцию: разрушение, творение и пространство. Или – микро, макро и сосуществование. Всё крупное состоит из малого, а разрушение возвращает всё в первоначальную потенциальную форму существования. Творение, наоборот, организует первоначальный потенциал и создаёт из элементарного нечто новое. Пространство создаёт условия, оберегает и соединяет всё – макромир, микромир и вселенную частиц.

Народ айу имеет склонность к частицам жизни, главный аспект которых – творение. Но без постижения аспекта пространства можно применять лишь регенеративные магические действия. Творение без пространства невозможно, но если они оба присутствуют в составе магического действия, возможно полное исцеление.

«Другими словами, мне необходимо наладить контакт с частицами, чтобы использовать магию, и в моём случае это можно сделать только с помощью души. Но как это сделать, пока не понятно. Но чертовски интересно!»

Владимир, решив остановить поток теории, задал напрашивающийся вопрос:

– Я заметил, у Сурифии повреждена рука, почему же её не исцелили?

– Исцеление не успели провести вовремя. Считается, что с течением некоторого времени утраченный орган или конечность нельзя восстановить, так как существующая в нём часть души исчезает.

Такой ответ показался Владимиру какой-то глупостью. После всех глобальных объяснений про мироздание в итоге не могут исцелить руку, потому что часть души исчезает? Душа не может исчезать, она либо есть, если организм жив, либо нет, если он мёртв.

– Нунантаминури, но когда мы стрижём волосы или ногти, часть души же не исчезает. И почему-то мне кажется, что через частицы можно ускорить их рост, верно?

Старший ректор довольно улыбнулась такой догадке:

– Ты прав, так устроены эти органы. Но в том, что касается остальных телесных структур – нет. К сожалению, пока другого объяснения никто не обнаружил.

– Судя по описанной, – тут он запнулся, чуть не сказав «вами» – тобой… теории, частицы силы всемогущи. Значит, есть какая-то преграда. В аспекте, силе, владении, либо в самом исцеляемом.

Нунантаминури в раздумьях подняла взгляд к потолку. А Владимир вдруг осознал, что вообще делает и ощутил резко нахлынувший смущающий стыд. Куда же он вообще лезет с рассуждениями, ничего не умея и пока мало чего зная?! Диванная аналитика, опирающаяся на опыт из игр и книг перед старшим ректором-целителем?! Чувствуя, как его щёки горят, он решил поскорее сменить тему.

– Нунантаминури, скажит… – предательское множественное число так и просилось на язык, и ректор сразу хитренько улыбнулась. – Скажи, если после завершения миссии нас не депортируют куда-нибудь в резервацию для пришельцев, смогу ли я поступить в академию и учиться?

– Парень… – огорчённо произнёс сохранявший до сих пор тишину Геронд и многозначительно взглянул на него.

Нунантаминури прижала руки к подбородку и звонко захихикала. Когда она улыбалась и так смеялась, то выглядела эталоном женственности и милоты, которым просто приятно любоваться.

– Я поняла лишь часть содержания слов «депортация» и «резервация», но не понимаю, зачем вас куда-то отселять и отдалять. А учиться никогда не поздно, даже если тебя не примут в академию, мой народ примет тебя.

– Нунантаминури, ты, должно быть, шутишь. Я уже представляю дебаты по поводу того, кто примет у себя нашего гостя, – Геронд повернулся к нему. – Володя, не знаю, как ты, но я чувствую усталость, ведь уже поздний вечер. Я бы предложил показать тебе твою гостевую комнату.

– Конечно, день был насыщенным, а завтра рано вставать.

Нунантаминури, излучая довольство, попрощалась с ними, и они разошлись.

Покои Владимира, помимо гостиной, включали в себя спальню и ванную комнату и были оформлены в том же растительном стиле, что и столовая. Для него подготовили и заменили часть мебели, а на полу постелили футон, как сказали бы жители одной замечательной восточной страны.

Когда Геронд оставил его, Владимир первым делом решил принять ванную. Ох, как хотелось, наконец, понежиться в горячей воде! Но водопровода в классическом смысле здесь, к сожалению, не было. Вместо него резервуар с водой, ковшом и каменной ванной. Как объяснил Геронд, для подогрева и охлаждения использовали специальные порошки или частицы.

Владимир наполнил ванну, высыпал нужный порошок и довёл воду до кипения, но не достиг желаемого, а только заполнил всё паром. По ощущениям вода была тёплой, и от этого становилось немного тоскливо. С плюсами приходили и минусы его нового положения.

«Интересно, как там Аннет?» – думал он, пока лежал в воде. И представляя, как удивится подруга настоящим рыцарям, которых он приведёт на помощь, довольно заулыбался.

***

Геронд вышел во двор гостевых строений и остановился. Наступила ночь, и цветение окутало огоньками деревья и кусты. Но взгляд защитника был прикован к небу. Огни наверху манили его своими секретами.

«Сколько там обитаемых и разнообразных миров, какие они сейчас? Что из описанного в книгах предков изменилось или осталось прежним?» – думал он, глядя на звёзды. Паренёк Владимир, возникший откуда-то оттуда, напоминал ему младшего брата.

Брат, как и все в этой академии, относился к нетрадиционным джасхо. Это означало большую эмоциональность, а в некоторых случаях – ещё и предрасположенность к частицам, не свойственным их расе. Поэтому в академии нетрадиционные хорошо ладили с малыми народами и не создавали сложностей во время обучения традиционным, предпочитавшим другие учебные заведения.

Его младший брат был весёлым, бесстрашным, любознательным, добрым, но погиб при втором вторжении. И Геронд не простил себе то, что не был рядом с ним в тот раз. Это было неправильно с точки зрения культуры джасхо. Имея разные ранги, оба достойно выполняли поставленные им задачи во время битвы, и он не должен был себя винить.

Геронд, как и все нетрадиционные, стремился быть похожим на традиционных. Это не являлось модой или особой честью, это являлось идеалом, к которому стремился весь его народ.

Неогранённая, избыточная чувствительность приводила к порокам: злобе, коварству, жадности, тщеславию, подозрениям и другим. Народы и миры, охваченные порочными чувствами, саморазрушались и разрушали других. Именно с этим боролась их раса, и именно поэтому они оказались заперты тут.

Защитник тяжело вздохнул, продолжая смотреть на звёзды. Сурифия слишком сурово поступила с Владимиром. Чтобы сам Геронд делал, оказавшись в незнакомом мире?

Геронд не стал нарушать субординацию, когда Сурифия отдала приказ о боевой готовности. Но вмешался бы, если бы всё зашло слишком далеко.

Стоит ли переговорить с Сурифией? В академии их положение равноценно, но как офицер защитников в запасе он выше рангом.

Нет, она слишком закрылась после травмы, лучше предоставить это дело Первому ректору, описав всё в рапорте. Этумирина – мудрая женщина, она разберётся с этим. А сам он лучше будет и дальше приглядывать за пареньком.

Глава 5

5.1 Аннет

Аннет медленно двигалась по лесу вдоль речки в ту сторону, куда ушёл, так и не вернувшись, Владимир. Она устала, чертовски устала, изнутри её жгло чувство вины за брошенных в лагере людей. А перед её мысленным взором прокручивалось безумие прошлой ночи.

Следы огня стремительно разгорались. Бегать по лесу и тушить каждый, бросив ребёнка, она не могла себе позволить. Поняв, что рано или поздно сожрут и её, и остальных, а твари боятся огня, она решила поддержать начавшийся пожар.

Аннет проверила пульс девочки, бегло осмотрела – та была в порядке. Других она не стала проверять, так как ничего не могла сделать для них, но могла попробовать спасти хотя бы ребёнка. Она вышла из шалаша и начала валить окружавшие полянку деревья, чтобы создать сплошную стену огня, которая бы отделила лагерь от леса и тварей на эту ночь…

Но огонь разыгрался так, что страх перед бушующей стихией отрезвил её. Может, пламя костра и не являлось обжигающим, но что насчёт пожара и дыма?! Влажные повязки на лица, сбивать пламя с травы, рыть ямы, чтобы не пустить огонь в лагерь – Аннет носилась по поляне, делая всё, что только могла, пока не наступило утро, и стихия не начала затихать.

Сделав импровизированный слинг из куртки, снятой с одного из мужчин, она разместила в ней ребёнка так, чтобы тот лежал на её спине.

Так, Аннет прошла целый, долгий день. Девочка была тяжёлой, ноги Аннет проваливались в грунт, но ей как-то удалось не выбиться из сил окончательно.

Когда начало вечереть, она загнанным взглядом осмотрела лес, который казался пустым. Ни движений, ни шума веток. Опустившись на колени, она аккуратно уложила малышку и сразу двинулась к наиболее крупным деревьям. Если она сегодня не поспит, то, вероятно, вырубится по дороге, а этого нельзя допустить.

Но устраивать ещё один пожар она опасалась. Потому собрав достаточно древесины, Аннет стала рыть яму… Накрыв её сверху брёвнами, она спряталась с девочкой внутри и прикрыла вход.

Но хватит ли этого? Успеет ли она услышать, как твари роют землю или царапают дерево? Можно ли было придумать что-то получше? Она не представляла.

Какое-то время она бессмысленно вглядывалась во мрак, а затем легла на землю и сразу уснула.

Аннет очнулась, чувствуя пустоту на душе. Медленно открыв глаза, она сначала не поняла, где находится. Лучи света, бьющие из зазоров между брёвнами, запах сырой земли, полумрак вокруг.

Одна из щелей была особенно большой, и сквозь неё виднелось чистое синее небо с перламутровым блеском. Это вызвало у девушки тревожный зуд, и пустота на душе заколебалась.

На неё налетели мысли о том, что происходило последние дни, и тоненькая струйка страха присоединилась к тревоге, раздражая пустоту всё больше.

Аннет устала от всего этого и искренне желала проснуться дома в своей кровати. Принять душ, затем привести себя в порядок, пойти готовить завтрак семье, отвести сына в школу, заняться своими делами. Но не получилось. Она опять проснулась здесь, в какой-то жопе.

Неожиданный, глухой звук всплеска воды, словно электрический разряд, прошёлся по всему телу, разбил кокон пустоты, отбросил мысли о доме. Вода сама по себе плескаться не может! Растолкав брёвна, Аннет выскочила из ямы…

Разум не смог сразу подобрать правильное определение увиденному. Тело, словно личинка насекомого с небольшими шипами на спине, длинные тонкие лапы, бесцветные глаза, широкая пасть. Так выглядел ближайший серо-зелёный монстр размером с овцу, стоящий прямо на воде своими щупальце-образными лапами. Монстров насчитывалось около девяти штук. А за ними, на другом берегу речки, стояли три человекоподобных создания, чей внешний вид напомнил Аннет жутких инопланетян из кинофильмов про конец света.

«Другой мир?!» – блеснула отчаянием шальная мысль.

Аннет замерла в ступоре. Ведь это был не конец безумного представления. Из воды по отвесному берегу за спинами монстров аккуратно, будто крадущиеся пауки, поднимались ночные твари.

У Аннет заслезились глаза, она ещё толком не проснулась, а весь этот ужас продолжился. Это слишком, всё рушилось, отчаяние начало сдавливать ей горло. Она уже не понимала, боится ли она, сдалась, готова упасть или бежать.

Неожиданно, одна из белых тварей, оттолкнувшись от берега, почему-то прыгнула на голый затылок монстра, обхватив жуткими суставчатыми пальцами его голову. Монстр пронзительно взвыл, развернулся на месте, закрутил башкой. Всё сразу пришло в движение. Ночные твари стали прыгать на монстров, а те, скача по воде или выбираясь на берег, пытались избавиться от врагов, позабыв о добыче.

Она не понимала, что происходит. Инстинктивно скользнув взглядом к ребёнку, Аннет приняла решение бежать!

Быстро и тяжело дыша от нахлынувшей паники, она уложила девочку себе на спину, притянула её курткой и попыталась встать.

Кто-то, упав на неё сверху, впился ей в руку. Аннет дёрнулась, потеряла равновесие и повалилась на монстра-личинку. Свободной рукой она стала лупить по мерзкой голой туше, пока придавленный верещал, пытаясь выбраться.

Её сила никуда не делась, и плоть чудовища, разрываясь, отзывалась на каждый удар брызгами зелёной крови.

Монстр сдох – оковы отчаянья треснули. Аннет выскочила из укрытия, и не оглядываясь, бросилась прочь от реки. Ноги норовили провалиться под землю, замедляя её, но она прикладывала все силы, чтобы не упасть и сбежать.

Звуки боя за спиной стали утихать, она отдалялась.

Вдруг, сквозь тяжёлое дыхание, слух уловил шум преследования – за ней кто-то гнался. Убитый голыми руками монстр вернул ей часть уверенности в своих силах и возможность рассуждать.

Бредовый фильм ужасов не закончился, а лишь сменил декорации на дневные. Аннет осознала, что, если она сейчас не развернётся и не примет бой, жуткое нечто вцепится зубами в ребёнка за её спиной. Этого она не могла допустить!

Аннет резко развернулась, враг нагонял её быстрее, чем она ожидала. К ней стремительно приближалось крупное двуногое чудище, ловко отталкиваясь от деревьев и земли щупальцами, растущими из спины.

Страх заполнил всё тело, мысли исчезли, чудище было на голову выше и крупнее её. Сейчас она умрёт!

Она замерла в ужасе. Чудище замахнулось, держа в руках что-то чёрное, что ей не удалось разглядеть, открыло пасть и взревело.

Аннет машинально сжалась, закрыв голову и часть груди руками, и ощутила резкую отрезвляющую боль в предплечьях – её сдвинуло с места.

Щупальца обхватили её талию, а рука врага сдавила голову. Аннет инстинктивно схватила запястье чудища и сжала изо всех сил – раздался звонкий хруст.

Второй рукой она начала лупить в грудь чудовища. Существо завыло, пытаясь вырваться, било в ответ. Казалось, всё это продолжалось лишь миг, будто на ускоренной перемотке. Когда картинка замедлилась, она поняла, что стоит перед бесформенной тушей, всеми силами сжимая в ладони часть его руки.

Аннет, безумно глядя, выдохнула, но бой ещё не окончился – из кустов в двадцати метрах от неё, осторожно вылезло ещё одно двуногое чудище поменьше. Обнаружив добычу, оно остановилось, вскинуло руки. Завыл ветер и возникший над тварью фиолетовый вихрь сорвался и ударил девушку в грудь, откинув её на несколько метров.

За треском ломающейся древесины Аннет уловила детский стон. Этот стон пронзил её до глубины души, ярость стала заливать её душу. Из горла вырвался рык, переходящий в крик.

Разорвав связанные узлом рукава куртки и оставив девочку на земле, Аннет рванула к двуногому. Врезавшись в него и сбив с ног, она стала избивать его, буквально разрывая на части.

Аннет не знала, сколько прошло времени, просто, в какой-то момент она поняла, что сидит, пытаясь отдышаться, на кровавых ошмётках. Лишь тяжёлое и прерывистое дыхание указывало, что она всё ещё живая.

За спиной, раздался растерянный детский голос:

– А где мама?

Аннет оглянулась. Девочка стояла неподалёку.

«Очнулась?!» – не веря своим глазам, подумала она.

После небольшой паузы, в которой они обе молча смотрели друг на друга, Аннет, наконец, судорожно вдохнула и поднялась. С неё посыпались останки человекоподобного чудища, но она не обратила на это внимания и пошла к девочке, бегло оглядывая окрестности.

«Сколько прошло времени? Бешеные до сих пор сражаются с белыми тварями?»

Опустившись на одно колено перед малышкой и положив руку ей на плечо, Аннет постаралась сделать голос спокойным, насколько это возможно.

– Я… – начала было она, и вспомнила женщину с разорванным горлом. Наверняка, та была её мамой, но такое ребёнку не скажешь. Надо бежать отсюда как можно скорее!

Аннет собралась с силами и умудрилась обратиться к ребёнку так, как это бывало с сыном, когда вокруг творился звиздец, но Максу незачем было об этом знать.

– Скажи, как тебя зовут?

– Саша, – с серьёзным, явно от страха, лицом, ответила девочка.

– Саша, меня зовут Аннет. Мы потерялись и нам надо встретиться со спасателями. Как ты себя чувствуешь? Не ранена? Можешь идти сама? – едва сдержав дрожь в голосе, Аннет ощутила, как глаза заслезились.

– Не ранена. Могу идти сама.

– Хорошо. – Аннет проглотила и отбросила слезы. – Возьми меня за руку и пойдём поскорее, а то не встретимся со спасателями, – Она поднялась, протянула малышке руку и быстро пробежала взглядом по округе. – Саша, и давай вести себя потише, чтобы услышать, когда спасатели позовут нас.

Она шла осторожно, постоянно оборачиваясь, прислушиваясь и поглядывая на малышку. С Сашей на спине она двигалась медленно, но и сейчас, скорость не изменилась, хотя девочка послушно перебирала маленькими ножками. А Аннет, хотелось рвануть и бежать, как можно дальше!

Так они прошли достаточно долго в молчании. Всё вокруг то же молчало. Сколько они уже идут? Как далеко ушли? Ребёнку нужно отдохнуть, нужна еда, вода, поддержка? Можно ли заговорить, не боясь привлечь монстров?

У Аннет, в карманах оставалось два скрученных пакетика с водой и немного плодов, которые она прихватила с собой из лагеря.

– Саша, хочешь есть или пить? – еле слышно произнесла Аннет.

– Не хочу. Хочу найти спасателей, – так же тихо ответила девочка.

– Ты не устала?

– Нет.

– Хорошо, тогда пойдём тихо и будем слушать.

К вечеру местность переменилась, деревьев стало меньше, а в траве начали появляться крупные камни, порой достигавшие в высоту человеческого роста.

– О! Там дорога! – напугав, неожиданно воскликнула Саша.

– Тише, не кричи! – громким шёпотом прервала её Аннет.

Она остановилась, напряжённо вглядываясь вперёд, где тоже что-то заметила. Но внимание Аннет по-прежнему больше занимало ближайшее окружение.

– Давай, осторожно посмотрим. Только не шуми, тут могут быть дикие звери.

– Хорошо, – исподлобья глядя на Аннет, ответила девочка.

Они действительно оказались на широкой дороге. Значит, тут всё-таки есть цивилизация…

– Саша, уже темнеет. Давай отдохнём в стороне от дороги, мы не знаем, кто тут живёт и по ночам ездит, может быть, какие-нибудь злые люди. А завтра будет лучше видно, тогда и посмотрим.

– Хорошо.

– Ты хочешь кушать или пить?

– Хочу пить, – ответила Саша, похлопав глазками.

– Хорошо, тогда пойдём, спрячемся и отдохнём.

В гряде камней, метрах в пятидесяти от дороги, обнаружился небольшой укромный уголок для двоих. Сев вместе с Сашей, Аннет достала один из завёрнутых пакетов с водой, аккуратно развернула и, удерживая в руках, дала ей напиться.

Между тем, Аннет задумалась: а что сейчас стоит сказать, как поддержать малютку? Если бы они потерялись в нормальном лесу, она бы спросила про родителей, про то, где малышка учится, есть ли у неё друзья, сказала бы, что скоро их спасут. Но осторожность подсказывала, что сейчас лучше притаиться, рядом с дорогой не стоит привлекать внимание. Непонятно, кто может спокойно разъезжать по подобным лесам.

– Саша, тебе не холодно?

– Нет, тепло.

– Хорошо, тогда попробуй уснуть, а я пока буду наблюдать, вдруг спасатели появятся, – Аннет осторожно обхватила девочку руками и притянула к себе.

Саша послушно привалилась к ней, беззаботно зевнула.

Аннет поглаживала её головку, и девочка быстро засопела. День выдался долгим и оставалось только удивляться такой физической выносливости: на Земле любой ребёнок давно бы устал и начал канючить. А ведь они почти ничего не ели и не пили, и не делали остановок для отдыха, сколько вообще времени они провели в пути?

Володя шутил про суперсилы, но всё же… в ней точно что-то поменялось. Она бы никогда в жизни не протащила на спине семилетнего ребёнка так долго. Её бы давно свалили усталость и голод.

Другой мир… Всё это сбивало с толку, разве могут так измениться люди, оказавшись на другой планете?

Спустилась ночь, и Аннет, продолжая своё дежурство, невольно вспоминала о том, что случилось.

Паукоподобные твари, возможно, всегда находились где-то рядом и прятались. Когда мужчина ушёл из лагеря, осмелели… Потом монстры… Ей удалось справиться с тремя, но она хорошо помнила боль от удара по рукам и тот фиолетовый дым, откинувший её назад.

Аннет хотела было проверить руки, но сразу вспомнила про Сашу, которую может побеспокоить, и отбросила эту мысль, да и руки не болели совсем.

Может, местные животные подрались из-за добычи? Из передач о животных она помнила, что разные виды делят между собой территорию.

«Какой же ужас тут творится… Володя ушёл как раз в ту сторону, и если это их территория, то, возможно, он… уже не вернётся… Но что я могу? Как во всём этом его найти?..»

Ком подкатил к горлу, и слёзы беззвучно покатились по лицу. Аннет с горечью подумала, что она неизвестно где, осталась одна с чужим ребёнком и, наверное, уже никогда не встретится с собственным сыном.

5.2 Встреча

Владимир прекрасно выспался, встал рано, успел позавтракать и сейчас лежал на футоне, в раздумьях. Дивный новый мир случился!

Да, с некоторыми оговорками, но всё же. Однако он не мог найти себе места во всём новом. Местная социальная среда отличалась от привычного фэнтези.

Стоило за завтраком расспросить про гильдию авантюристов, как Геронд рассмеялся, сказав, что такое существует лишь в приключенческих сказках. В Умирама не было монстров и, как следствие, заказов на них. Более того, не было даже денег. Пазл всё больше зиял дырами, и это вызывало растерянность.

Но на фоне этой растерянности разыгрались ещё две силы.

С одной стороны, ему стало жутко интересно разузнать и исследовать как можно больше. Хотелось выскочить из гостевого дома и побежать в академию. Посмотреть, как там всё устроено. Или найти Нунан-как-то-там и расспросить о частицах. Увидеть тренировки защитников. Узнать о местных школах магии.

А с другой стороны, он был скован смущением. Столь сильным, какое мог вспомнить лишь по детству. Когда тебя ставят на табурет и вынуждают рассказать стишок или спеть для взрослых. И от страха сделать что-то не так, не оправдать ожидания – сжимаешься в комочек.

«Господи, о чём я вообще думаю?! В первую очередь надо закрыть вопрос с нашими и Аннет. Какие вообще к чёрту тренировки защитников?!» – шокировано думал он, разглядывая странный хоровод мыслей.

Геронд сказал, что зайдёт за ним, когда отряд будет готов, где-то через одну седьмую утра по местному. Но никаких часов в номере не было, и Владимир не понимал, сколько из себя представляет одна седьмая утра. А тянущееся время лишь подогревало странный конфликт между смущением и интересом, играющими на фоне растерянности.

«Так! Я не буду бегать по всей академии как сумасшедший, но и сидеть тут в ожидании "взрослых" тоже не буду», – решил он, выбрав компромисс.

Тяжело вдохнув, Владимир поднялся. Обежал взглядом комнату, как всегда делал перед уходом, чтобы проверить, не забыл ли чего, и вышел. Ведь забывать было особо нечего.

На площади перед зданиями уже выстроились в шеренги, осёдланные хумры с наездниками, что смотрелось впечатляюще. К необычным сёдлам животных крепились копья, щиты, седельные сумки и ещё какие-то приспособления. Отряд состоял из сорока или пятидесяти гвардейцев. Здесь же находились: Сурифия, Геронд и Нунантаминури сменившая яркую одежду на форму академии.

Заметив Владимира, Геронд окликнул его. И хотя было по-прежнему неловко привлекать взгляды большинства присутствующих, Владимир помахал в ответ и направился в их сторону, преодолевая ограничивающее чувство.

– Ты немного раньше, мы всё ещё ждём арбани для вашего народа.

– Геронд, я, честно говоря, не знаю, как у вас определять время. Часов у меня нет, а смартфон остался в ресторане. Да и кто такие арбани?

Геронд задумался и ответил:

– Я совсем забыл про то, что обычные для нас вещи могут быть тебе незнакомы. Надо будет попросить круг времени для тебя. А арбани – это животные для перевозки тяжёлых грузов или людей.

К ним с лёгкой улыбкой подошла Нунантаминури с ещё одним снежноволосым айу, оба сделали непривычное движение головой, вытянув шею вперёд.

– Ясного утра, Владимир.

– Ясного утра, старший ректор Нунантаминури, – сказал он, слегка склонив голову в ответ.

Она опять засмеялась.

«Вот же веселушка! Интересно, а старший ректор ведёт себя так же со студентами или нет? Эта открытость и симпатия ко мне, или чему-то новому, что попало в этот мир? Или это срабатывает механизм компенсации после строгости академических правил и рангов – хочется общаться открыто и непринуждённо? Я тебя ещё выведу на чистую воду, девушка-манго», – с озорством думал он.

– Мы не на формальной встрече, и ты не ученик академии, обращайся ко мне просто Нунан, будем друзьями, – довольно улыбаясь, произнесла она.

– Будем друзьями, Нунан, – ответил он с такой же улыбкой.

– В этой миссии я буду одним из целителей, – произнесла она так, будто выиграла эту возможность в конкурсе. – А это коллега Тамтукитунтури.

«Да что же у них за имена такие, да и не поймёшь, мальчик или девочка. Айу те ещё… фрукты!»

Последняя мысль выразилась весёлой усмешкой, что не укрылось от Нунан, и она спросила:

– Что тебя порадовало?

– Прошу прощения. Там… туки… тун… тури, моё имя Владимир. Имена айу очень длинные и необычные для меня.

– Понимаю, всё новое или необычное очень радует, – застенчиво улыбнулся новый знакомый.

В унисекс-форме академии айу выглядели очень похожими, и привычной гендерной разницы Владимир пока не замечал. А это, вообще-то, очень важно!

Тамтукитунтури чуть ниже Нунан. Лицо чуть серьёзней, глаза слегка меньше, темнее оттенок жёлтой кожи, шесть белых кругов на лице меньше размером, причёска чуть короче, голос немного ниже. Всё это не давало ровным счётом ничего.

«Пора проявить смелость? Или это будет слишком дерзко спросить напрямую?»

Вмешался Геронд:

– Тамтукитунтури – учитель в академии, и он хорошо владеет целительством.

– Спасибо, старший тренер, – смущённо улыбаясь, ответил Тамтукитунтури.

– М-м-м... понятно, – сказал Владимир и подумал, что этот хитрец Геронд раскусил его, а потом добавил: – А я вот, пока просто тяжёлый и вроде как сильный, но магией не владею.

Геронд положил ему руку на плечо и с гордым видом сказал:

– Ты всегда сможешь обучиться боевому ремеслу защитников, мне не терпится испытать тебя.

– Геронд, надеюсь, ты не расстроишься, но интерес к магии для меня на первом месте. Хотя бы, чтобы убедиться, смогу или нет.

– Всё в порядке, и защитники используют в ремесле навыки усиления тела и защитную магию. Но физические возможности, если они есть, тоже достойны развития!

«Вот лис, прямо мастер вербовки. Конечно, уметь драться тоже очень важно, но магия – это магия, это не махание руками и ногами».

Взгляд Владимира скользнул в сторону и остановился на Сурифии, которая стояла в стороне со своим щитом и смотрела на него волчицей.

«Может, из-за руки переживает? Надо, наверное, извиниться… А с другой стороны, я ничего такого не сделал, хватит рабского сознания. Если есть претензии, сама скажет. Надо быть мужчиной, а не тряпкой, она-то, вон, на тряпку не похожа».

***

Сурифия наблюдала, как Геронд, Нунантаминури и один из учителей айу разговаривают с иномирцем, как со старым другом. Ей было неприятно: неужели он продолжал «что-то» делать? Впрочем, она сделала всё необходимое и в рапорте проинформировала Первого ректора о своих предположениях. Оставалось только наблюдать и сохранять осторожность.

Тем не менее, ей всё же хотелось обсудить это с кем-то. Но друзей в академии, кроме Улы, у неё не было. Только сумасбродная Ула со своей настойчивостью и открытостью стала ей близким человеком, но после возвращения отряда Сурифии подруга куда-то пропала.

Многие студенты вчера пришли, чтобы увидеть пришельца, но Улы среди них не оказалось, а вечером она не заявилась к ней, как обычно делала. На Улу это совсем не похоже: суетливая, как и большинство представителей малых народов, она не могла упустить шанс поахать и поохать на тему даже самого малого происшествия…

Поток мыслей прервал негромкий, строгий голос первого ректора:

– Старший тренер Сурифия.

– Первый ректор Этумирина, – развернувшись, произнесла защитница, сложив знак защиты.

Первый ректор подошла ближе, чтобы никто не слышал их разговора:

– Сурифия, я прочла твой рапорт, мы поговорим об этом после завершения миссии. Когда отряд перейдёт к границам плато, передай руководство Геронду. Ответственность за гостя по-прежнему остаётся на тебе.

Сурифия замерла, осмысливая сказанное.

Ректор, избегая официального приказа, отдала распоряжение лично: это сохраняло лицо защитницы в глазах остальных, ведь миссия поручалась ей. Такая смена руководства могла бы означать её некомпетентность, признанную вышестоящим офицером. Но ответственность за гостя оставалась за ней.

Сейчас девушка просто не понимала, что сделала не так. В своих чувствах она будто всё глубже проваливалась в пропасть после встречи с иномирцем. Возможно, Этумирина заметила её неуверенность и сомнения?

– Принято, – коротко ответила она.

– Вот и хорошо. Сурифия, тебе следует расслабиться, ты не на войне во время вторжения. Это миссия спасения, помни, кто мы, – продолжила Этумирина с теплом в голосе.

– Мы джасхо, – закончила Сурифия, вкладывая в последнее слово такие понятия, как честь, достоинство, справедливость и забота.

Этумирина поддерживающе улыбнулась её словам, чуть склонив голову влево.

***

Со стороны дороги послышалось что-то похожее на барабанную дробь, и из-за поворота показались двое существ, выглядящих будто из фантастических фильмов про путешествия в космосе.

– А вот и арбани, – негромко произнёс Геронд.

Зверюги оказались действительно эпичными! Скаковых хумров можно условно сравнить с лошадьми, хотя лошади были повыше, а у хумров корпус и лапы крупнее и ближе к тигриным. Но огромные арбани оказались размером со слона и походили на помесь насекомого и черепахи, что обескураживало. Их спины и животы укрывались широким ровным панцирем, шесть крупных лап напоминали жучиные конечности, а голова походила на бутон цветка. На каждом установлен каркас с площадкой для перевозки. Этакие живые повозки.

– Геронд, это насекомые или животные? – удивился Владимир.

– Володь, я не понимаю, что такое «насекомые», – задумчиво ответил тот.

– У вас нет насекомых? – Владимир не отрывал взгляда от приближающихся махин.

– Похоже, что нет, – ответил Геронд, и оба усмехнулись.

Когда арбани замедлили ход и остановились, Сурифия начала раздавать указания. Без задержек и прощаний часть отряда выступила вперёд, Владимир с двумя айу разместился в одной из живых повозок, и они отправились следом за основной группой. Миссия началась.

Ехать на арбани оказалось страшновато, он двигался почти со скоростью поездов метро. Но на Земле вагоны не были живыми, и во время поездок люди находились внутри крепкого корпуса. Впрочем, движение ощущалось плавным, да и оба айу вели себя спокойно, что помогло совладать с собой и Владимиру.

Пока мимо быстро проносился пейзаж, Нунантаминури стала интересоваться миром Земли. Решив не портить её впечатления личным отношением, он описал в общих чертах структуру родного государства и жизнь большинства людей в нём, рассказал о науке, культуре и развлечениях.

Узнав о музыке как о популярном развлечении, Нунан сильно удивилась. Оказалось, в Умирама музыки совсем нет, местные не пели и не танцевали. Их древние легенды указывали, что музыка связазывалась со злом. С её помощью прошло несколько в прямом смысле мировых войн на участке Цепи, где находился Умирама. Это порождало много вопросов. Как же музыка может быть связана с неким мировым злом?

Но разговор на эту тему прервался быстрой и плавной остановкой их грузового животного. Весь отряд замер перед подъёмом на плато. Через некоторое время к ним в хвост отряда подъехала Сурифия, после чего путь продолжился.

Владимир вспомнил об исцелении и магии, а это куда важнее музыки.

– Нунан, можем мы вернуться к теме магии?

– Несомненно, – ректор выглядела довольной.

– Что мне необходимо сделать или понять, чтобы научиться влиять на частицы силы?

Лицо Нунан стало серьёзным и спокойным. Она повернулась к нему и подняла ладонь, направив в его сторону. Белые круги на её лице и волосы засияли мягким светом. Это неяркое и тёплое свечение завораживало.

«Так вот как это происходит… Магия…»

– Ты чувствуешь что-нибудь или видишь?

– Нет. Ну, в смысле, ты светишься! – с восторгом ответил он.

– Это метки силы, – улыбнулась она и продолжила серьёзно: – Не имея склонности, сформировать связь очень сложно. Например, защитники не предрасположены к частицам жизни, Умирама не их родной мир и даже не близкий ему. Редко кому из них удаётся установить связь и применять навыки целительства.

Владимир печально вздохнул:

– Звучит многообещающе.

Нунан хихикнула, поняв шутку.

– Но кому-то это удаётся. Ты ищешь контакта. Для начала тебе необходимо освоить основы растворения, сгущения и единства.

– Как мне это сделать?

– Хорошо, займи удобную позу и попробуй раствориться, ни на чём не фокусируясь.

– Это медитация? – удивился он.

– Я улавливаю знакомый контекст в этом понятии, но это слово имеет и другие значения, которые у нас называются иначе, – сказала она, задумчиво подняв взгляд, а затем продолжила: – Тебе надо почувствовать частицы жизни, которые я буду направлять в тебя. Это сложно сделать, не имея нужной восприимчивости. Суть растворения сводится к тому, чтобы перестать фокусироваться на чем-то крупном и таким образом распознать, ощутить частицы жизни.

Владимир задумался. Медитация – действительно широкое понятие. Но оно полезно в том смысле, что обычно фокус внимания по привычке сосредоточен на мыслях и чувствах. В начале пути медитации важно научиться не идти на поводу или захватываться привычным потоком сознания или переживаниями. Таким образом сосредотачиваясь на дыхании, теле, символе или внешнем объекте – покоряется привычная форма существования сознания. Что ведёт к возможности освобождения и владению собой.

А с точки зрения психологии можно предположить, что необходимо обнаружить непривычный стимул, ощущение, не замечаемое из-за привычного образа восприятия. Ощутить частицу жизни, чтобы интегрировать в общую картину восприятия.

«Возможно ли, что это и есть связь? Ой, нет, она говорила же про контакт».

– Я попробую. Но мне, скорее всего, потребуется время, я давно не медитировал. Думаю, я понял, в чём суть задания.

Нунантаминури, заметив его серьёзный настрой, рассмеялась.

– Это не задание, попробуй не относиться к этому так серьёзно. Базовое растворение не требует усилий, следует просто вернуться к первоначальному существованию всего и наблюдать.

– Хорошо, – он закрыл глаза и приступил к медитации.

«Да уж, просто вернуться к первоначальному существованию… Ох уж эти философы, эзотерики и мистики», – произнёс внутренний скептик, причисляя Нунан к последним.

«Впрочем, она владеет магией, в отличие от всяких рассуждателей», – парировал внутренний аналитик.

«Ну вот, уже болтаю сам с собой», – заметил наблюдатель.

«Девушка-манго, спелая…» – вставил слово внутренний ребёнок.

«Так не пойдёт. Я отвлекаюсь. Придётся начать с основ», – Владимир постарался отстраниться от этого потока. Сосредоточившись на дыхании, делая вдохи и выдохи, он наблюдал за движением грудной клетки. Это заняло какое-то время, но мысли затихли. Фокус внимания с дыхания перетёк на ощущения кожи от касаний встречного ветра.

«Не то… надо раствориться. Выделяя что-то одно, я не обнаружу нечто новое…»

Он вернулся к дыханию, опять к ветру, затем к телу в целом, переключился на звуки, стараясь не фокусироваться на чём-то одном. Так он переключался какое-то время, пока не уловил «что-то», соединяющее всё это вместе. Нет, точнее, все отдельные стимулы перестали выделяться на фоне друг друга, стали равнозначны, и возникло нечто новое.

За привычной игрой изменчивого узора, возникающего перед закрытыми глазами, стало проглядывать отдалённое звёздное небо. Оно стремительно приближалось. Похожим образом, когда-то, Владимир погружался в осознанные сны.

Стало тихо, спокойно, ощущение времени пропало. Теперь он находился посреди открытого космоса, окружённый звёздными скоплениями и туманностями.

Космос переживался как некое густое и объёмное пространство, как если бы Владимир оказался на глубине под водой, а над ним ощущался привычный мир стимулов, с ветром, запахами, движением.

Внезапно что-то переменилось, его потянуло куда-то, он словно погружался ещё глубже…

Космос исчез, перед внутренним взором проявилась другая картина. Владимир увидел самого себя, сидящего полуголым в позе для медитации с закрытыми глазами. Он был молод, лишь частично прикрыт белым полотном на уровне бёдер. Вокруг росло множество цветов, покачивались незнакомые лианоподобные деревья.

– Я что, сплю?

– Да, я сплю, – подтвердил полуобнажённый.

– М-да, всегда приятно встретиться и поговорить с умным человеком, – весело ответил Владимир.

Умный человек тепло улыбнулся в ответ.

– Эта девушка рядом со мной так необычна и красива… – произнёс полуголый.

– Но рядом со мной никого нет, я сижу на поляне среди цветов и незнакомых деревьев, – ответил Владимир, глядя на свою молодую копию.

– Девушка с белыми волосами и необычным цветом кожи, совсем рядом, – уверенно сказал полуголый.

Происходило что-то странное: где-то далеко Владимир всё ещё чувствовал контакт со слабым шумом полотна ощущений реального мира.

«Что тут происходит? Мне снится сон про то, как мне снится сон про меня, и главный тут второй я?!»

– Действительно, что же тут происходит? Со мной такое впервые. Чтобы часть меня вела себя так самостоятельно в моем присутствии… Я теряю контроль? – услышав мысли Владимира, подумал в ответ полуголый.

Владимиру стало страшно. Стараясь не формировать ясные мысли, чтобы не быть услышанным, он попытался проснуться, но не получилось. Его будто удерживали, и происходящее начинало казаться опасным.

– Она, Нунантаминури, пытается обучить меня магии, направляя частицы жизни, – Владимир попытался вернуть опору в этом сне, не прибегая к открытой конфронтации.

– Так это сон про приключения и магию? Красиво… Сон внутри снов – это всегда интересно, – невозмутимо ответил полуголый.

– Мне надо ощутить частицы жизни, но я, похоже, уснул, – продолжал Владимир.

– Ты про эти золотые песчинки? – собеседник с улыбкой указал на него.

Из его пальцев вылетела струйка, блеснувшая золотом. Она быстро приблизилась, проникнув во Владимира, и окутала его приятным теплом и свежестью.

– Какой интересный опыт. Никогда ранее я не говорил с самим собой во сне так, как сейчас. Более того, ты кажешься настоящим, в отличие от простой роли. Но… ты всё же веришь, что твой сон реален. Не буду тебе мешать, будь счастлив в своей фантазии, – полуголый тепло улыбнулся, и картинка померкла.

Владимира отпустило обратно в пространство космоса, и он сразу попытался проснуться, резко открыв глаза…

Показался знакомый мир, определённо реальный. Но полуголый излучал несокрушимую уверенность в нереальности происходящего, и это оказалось заразительно.

Владимира окутало тяжёлым одеялом из напряжения и страха – а вдруг всё случившееся всего лишь сон?! Более того, вдруг он сам – лишь сон себя настоящего?

От этих мыслей сносило крышу, вспоминались популярные фильмы про раздвоение личности или сюжеты, где настоящее тело лежало где-нибудь в больнице под капельницами, а разум путешествовал в иллюзиях.

«Я – роль?!»

Он стал вглядываться в детали мира вокруг: лапы грузового животного быстро мелькали, рядом скакала Сурифия, Нунан обеспокоенно смотрела на него, второй айу, закрыв глаза, похоже дремал.

Владимир начал касаться и ощупывать окружающие поверхности, дотронулся до своей одежды, лица. Всё казалось настоящим, ничто, кроме пейзажа, не менялось.

Во сне, в таком обеспокоенном состоянии, стоило отвести взгляд, и детали преображались, сейчас же всё оставалось стабильным. Но если он роль, то это могло быть и искусной игрой разума, не так ли?

– Что-то произошло? – не выдержав напряжения, спросила Нунан и обеспокоенно положила свою аккуратную ручку на его запястье.

– Нунантаминури, ты же настоящая? – ошеломлённо произнёс он, но ощутив от её руки тёплую свежесть, стал приходить в себя.

Её обеспокоенность быстро сменилась радостной улыбкой, и Нунан рассмеялась.

– Ты такой весёлый, Володя!

Его странный вопрос нельзя было трактовать иначе как шутку. А ему было не до смеха. То, что произошло, было очень странным. Как сказал тот полуголый: «В своих снах я никогда не вступал в диалог с самим собой так, как сейчас».

«Потерять себя – вот это действительно страшно».

– Так тебе удалось приблизиться к растворению и что-нибудь ощутить? – продолжала Нунан.

Перед ответом он выдохнул, пытаясь переварить происшедшее. Наверное, из-за того, что давно не практиковал, он просто уснул или погрузился в состояние между сном и явью. Но при таком сильном погружении он должен был очнуться в лежачем положении. Может, просто не успел упасть, или это новый навык наряду с огнеустойчивостью?

– Я, похоже, отключился. Уснул, и мне приснились золотые песчинки, которые летели ко мне.

– А что ты почувствовал? – Лицо Нунантаминури стало сосредоточенным.

– Свежесть и тепло, прямо как сейчас, когда ты коснулась моей руки.

Нунан подняла руку, направив ладонь в его сторону на уровне груди, и из ладони пошёл слабый поток золотых песчинок, который теперь ощущался как тепло и свежесть в районе груди.

– Я их вижу. И чувствую область с теплом и свежестью.

– Продолжай чувствовать, а я буду уменьшать поток.

Поток частиц становился всё разрежённее, пока совсем не исчез, но еле заметное ощущение свежести оставалось.

Нунантаминури довольно улыбнулась и убрала руку.

– Видеть не обязательно, важно ощутить. Следующий этап – самостоятельно обнаружить их внутри себя.

– То есть у меня получилось, у меня образовалась связь? – возбуждённо спросил он.

– У тебя получилось распознать частицы жизни. Вот только они есть как внутри тебя, так и вовне. Теперь можно приступить к поиску их в своём теле, затем соединиться с ними для связи и пробовать направлять.

– Обнаруживать их тем же способом?

– Сейчас лучше всего отдохнуть. Меня обеспокоило то, как ты себя вёл, когда открыл глаза. Я видела раньше нечто подобное, когда те, кому удавалось обнаружить не свойственные им частицы, вели себя необычно от удивления.

– Я не устал.

– Но ты был напуган или встревожен, – настаивала она.

Нунан выглядела взволнованной, и Владимир сделал первое, что пришло на ум. Легко коснулся её руки и попытался успокоить. Тем более немногим ранее она сделала нечто подобное.

– Не беспокойся за меня, мне просто что-то привиделось во сне, а сны нередко отражают наши страхи, – заметив, какой вдруг оранжевой стала Нунан, он убрал руку и продолжил, оставаясь серьёзным: – Ваш мир – это фантазия для жителей моего. И мне страшно проснуться дома в кровати и понять, что всё, что случилось со мной, в том числе дружба с тобой и другими добрыми людьми Умирама – просто сон. Проще говоря, мне страшно потерять всё, что меня сейчас окружает.

Заметив, как Нунан начала странно смотреть и смущённо хлопать ресницами, он и сам смутился.

«Наверное, касаться в такой манере девушек – это слишком. Мы знакомы второй день, а я веду себя так, будто мы старые друзья или вообще парочка. Блин, она же ещё и старший ректор!»

– Нунан, прости. Я позволил себе лишнего, – покраснев, он отвёл взгляд. – Просто хотел сказать, что всё в порядке. Не беспокойся.

– Да, всё в порядке, – тонким голоском согласилась она.

Такой растерянной и милой он её ещё не видел. Это выглядело презабавно. Владимир постарался унять весёлое настроение, навеянное нелепой ситуацией.

– Теперь ты знаешь, как их ощутить, – сказала она после некоторой паузы. – Основы единства – ощутить внутри себя эти источники тепла и свежести, а основы сгущения – обнаружив их, объединить.

Её румянец почти сошёл, но она, сложив ручки, сидела застенчиво, будто школьница.

– То есть нужно погрузиться в растворение и найти в себе источники свежести, а обнаружив их, попробовать объединить?

Нунантаминури склонила голову влево.

– Объединение – это третий этап, думаю, он у тебя не получится так сразу. Аспекты единства и сгущения на этих этапах взаимосвязаны, но всё же требуют разного отношения.

– Спасибо, Нунан, и ещё раз извини.

Она хитро улыбнулась и положила руки на сиденье, выглядя теперь куда увереннее.

***

Пока Владимир продолжал учиться аспектам, Нунантаминури с удивлением вспоминала необыкновенный момент. Он говорил так уверенно, продолжая смотреть ей в глаза, что она сильно смутилась. Нет, не его смелого касания. Ведь для айу это нормально, в отличие от народа защитников, которые назвали бы подобное поведение откровенным флиртом. Смутило её другое: она была старше, но от его аккуратного касания и слов ощущалась поддержка и забота, которую обычно проявляют старшие в отношении младших. Она вдруг почувствовала себя малюткой. Это оказалось смущающе приятно и интересно!

***

Аннет шла по дороге, держа за руку Сашу. Она не знала, куда идёт, и почти уже не знала, зачем. Надежда найти хоть какое-то спасение от этого злого леса и мира, практически исчезла. Она не представляла, что будет делать, если дорога приведёт в город этих или очередных чудовищ. Не сомкнув глаз всю ночь и проведя последние дни на взводе, она чувствовала себя в конец, вымотанной.

Кокон пустоты вновь стал обнимать её, и она проваливалась в благостное забытьё, спасаясь от неприятных чувств, что навалились на неё за последнее время. Она просто шла, шла и шла, куда-то… зачем-то...

От приятной пустоты её вдруг отвлёк пробивающийся к ней голосок Саши:

– Аннет! Аннет!

Она подняла взгляд от дороги под ногами и взглянула на малышку.

– Что?

– Ну, вот там, – указала Саша, – спасатели едут?

Мурашки бодрящего страха прошлись по всему телу, задержавшись на затылке. И Аннет показалось, что её волосы в прямом смысле встали дыбом. К ним приближался крупный отряд животных, и они уже находились слишком близко, чтобы можно было куда-то спрятаться или бежать. Судя по размеру двух последних махин, что возвышались над остальными и напоминали пауков, это определённо монстры.

– Саша, беги… – начала она, но куда сбежит ребёнок теперь… – Беги в лес, это не спасатели, а я их задержу.

У Аннет заслезились глаза, она закусила губу. Кажется, это конец.

– В лесу страшно, я останусь. Пожалуйста, – попросила девочка, крепче сжав ладонь.

– Саша… – горечь подошла к самому горлу и не дала договорить.

Аннет чувствовала себя полной дурой, которая уснула на ходу и подвергла ребёнка опасности. Вытерев слёзы, чтобы не мешали видеть, она дрогнувшим голосом сказала:

– Саша, встань за меня, а если они будут плохо вести себя, убегай и прячься.

***

Вернувшись к состоянию растворения, Владимир уже не погружался так глубоко, как это было, когда он встретился с самим собой. Опираясь на ощущение свежести, необычно сочетающееся с теплом, ему удалось обнаружить очаги, частицы внутри полотна восприятия.

Это так круто! Их было много, они рассеивались и мерцали золотым светом посреди неясного очертания туманностей. Но третий этап сгущения или созидания, как он для себя его обозначил, никак не удавался, а спрашивать у Нунан подсказки не хотелось.

Он пытался их мысленно поднимать, двигать, давить, но ничего не получалось. Они продолжали жить своей жизнью, хаотично и плавно летая. Очевидно, это не тот метод.

«Частицы я обнаружил, они есть в моем теле. Но что же не так?»

Вспомнились слова Нунан: «Аспекты единства и сгущения на этих этапах взаимосвязаны». Любое осознанное сновидение – это всегда панорама личности и управляется ясностью и волей. А частицы – это нечто внешнее, может ли быть так, что единства недостаточно? Словно необходимый уровень навыка или условие не достигнуто, как в играх.

Вновь погрузившись в растворение и обнаружив золотые песчинки, Владимир не стал пытаться управлять ими, а попытался открыться одной из них. Проникнуться её свежестью, прожить эту свежесть, как если бы во сне, осознано стать птицей – ощутить ветер и свою лёгкость, крылья и свободу в воздушном потоке.

Опыт во снах помог. Быстро соединившись с частицей, он стал сближаться с остальными мерцающими искорками по принципу «подобное тянется к подобному». Словно капли воды, что стремятся объединиться в одну, частицы потянулись к нему, стали сливаться, образуя абстрактный поток перед внутренним взором. В попытке преобразовать его, он свернул поток в круг, затем в колонну. Следом задал образ дерева, и частицы послушно сформировались в клён.

Поняв, что звуки пропали, и он заигрался, погрузившись слишком глубоко, Владимир постарался вернуться в реальность и открыл глаза.

Нунан и Тамтукитунтури смотрели на него, широко раскрыв глаза.

– Кажется, у меня получилось, судя по вашим удивлённым лицам, – самодовольно улыбаясь, произнёс он.

– Володь, ты сможешь поделиться методом, которым воспользовался? То, что ты сделал, удивительно. Я ощутила сформированные потоки частиц…

Яркий зелёный шар размером с мяч, жужжа, пролетел мимо беседующих и растворился позади, за ним последовали другие. Что-то происходило.

– Впереди колонны кого-то заметили, это предупреждение! – выкрикнула Сурифия, скача рядом на хумре.

Владимир поднялся, желая узнать, что случилось. Через перегородки в «кузове» арбани ему удалось разглядеть два силуэта на дороге впереди. Через минуту отряд стал замедляться.

– Сурифия, это наверняка наши! – крикнул он и спрыгнул на дорогу, как только лапы арбани остановились.

По твёрдому покрытию Владимир быстро добежал до головы отряда. Он остановился рядом с Герондом и гвардейцами, которые уже спешились и замерли, держа руки свободными.

Метрах в пятидесяти от них, в напряжённой позе сжав кулаки, стояла Аннет, но её было сложно узнать. Теперь она выглядела лет на восемнадцать. Он узнал её, больше по одежде и манере держаться. Правда, одежда вся в чём-то измазана, да и лицо чумазое, но это определённо молодая версия Аннет.

«У неё новые суперсилы открылись?!» Владимир широко улыбнулся, ведь если она была тут, значит, с ней всё в порядке! Второй оказалась белоглазка, она осторожно выглядывала из-за спины Аннет.

Владимир сделал шаг в сторону подруги, но его остановил комментарий Геронда:

– Володь, осторожней. Я вижу, что она из твоих, но также чувствую с её стороны готовность убивать.

Владимир удивлённо поднял бровь. Аннет и готовность убивать плохо совмещались в его представлении. Ему бы она точно никогда не навредила.

– Да всё будет в порядке! – оптимистично ответил Владимир и двинулся навстречу подруге.

– Привет. А чего это вы тут делаете? – произнёс он первое, что пришло в голову, пройдя половину пути.

Однако взгляд Аннет был загнанным. Нет, скорее, безумным.

– Подойдёшь ближе, и я убью тебя, – произнесла она холодным тоном, когда расстояние между ними сократилось до десяти метров.

– Ан, ты совсем одичала в лесу? – он рассмеялся, но из осторожности остановился.

На лице подруги отражались противоречивые эмоции, она не ответила.

***

Всадники остановились на приличном расстоянии, спешились и замерли. Кто находился внутри брони, не ясно – они сохраняли молчание. К группе солдат быстро подбежал юноша.

Когда Аннет осознала, на кого он похож, в голове всё смешалось. В её сторону шёл молодой парень, одетый как Володя и похожий на него, но это никак не мог быть он! Прошло всего пять или шесть дней, за это время он не мог так измениться.

Она начала копаться в памяти, ища разумные объяснения, но в реальной жизни такого не происходит! Тогда её разум стал подкидывать сюжеты из разных фильмов, где люди пропадали, затем возвращались иными, их тела захватывали или от них оставались лишь оболочки.

«Копия? Клон? Убили и провели ритуал? Что за жесть?!»

Это и для неё самой звучало как полный бред, но за пару дней она насмотрелась всякого. Как монстры могут ходить по воде, из которой она еле выбралась?!

Парень обратился к ней и вёл себя в точности так, как вёл бы себя её друг, будучи в хорошем настроении.

Но он не мог быть им! Аннет заметила, что он не оставлял следов. Пока они жили в лагере, за ними в земле всегда оставались ямки, так как они стали тяжёлыми. Она напряглась, понимая, что фильм ужасов, в котором она оказалась, начал набирать новые обороты.

– Подойдёшь ближе, и я убью тебя, – сказала она, сдерживая дрожь в голосе.

– Ан, ты совсем одичала в лесу? – произнёс он, рассмеявшись, но остановился.

Аннет не знала, что делать, каждый новый день приносил всё больше жути. Она точно не сможет победить всех. Но и уйти ей они, похоже, не дадут. Хуже некуда!

– Слушай, я не знаю, кто тебя покусал, но, когда ты так на меня смотришь, мне становится страшно. Что с тобой случилось? Почему вся чумазая как из ямы вылезшая?

Она хорошо знала Владимира и чувствовала, что так дерзко вести себя с ней, использовать такие выражения мог только её друг, такое не скопируешь.

Но Аннет уже не доверяла никому. Владимир ушёл вдоль реки, как он мог оказаться здесь, на дороге хрен знает куда, на её пути? Он должен оставлять глубокие следы и выглядеть как мужчина за тридцать!

– Кто ты?! – прокричала она этому клону.

Вдруг она вспомнила о зажигалке и ноже, в бою с монстрами это совсем вылетело из её головы. Настоящий Владимир оставил ей эти вещи перед уходом.

– Я-то?! – с вызовом ответил он. – Призванный герой из другого мира! – закончил парень, самодовольно задрав нос. Затем, вопреки её предупреждению, шагнул ей навстречу.

В груди Аннет бурлила истерика. Только этот идиот мог сказать нечто подобное в такой ситуации. Но это ничего не подтверждало! В некоторых фильмах копировали и память умерших!

«Настоящий или нет? Зачем приближается?!»

Аннет достала зажигалку, так как та позволяла действовать на расстоянии и не могла убить сразу. Вдруг всё же это он?

– Владимир! Осторожней! – послышался мужской голос за спиной клона.

– Да всё в порядке! – крикнул в ответ юноша, с улыбкой глядя на зажигалку.

Тогда Аннет выпустила в него струю пламени. Огонь прошёлся по верхней половине тела, не оставив следов на лице и одежде. Люди в доспехах, позади него, встрепенулись, приняли боевое положение. А один из них побежал вперёд.

– Не думал, что дойдёт до такого, – с удивлением произнёс парень, проверяя брови, не опалились ли. – У тебя кукуха поехала? Или проголодалась и решила сделать барбекю из Володьки на свежем воздухе? – сказал он и весело хохотнул.

– Чёрт! Задолбал дурачиться! Почему ты не оставляешь следов?! – прокричала она с оттенком надежды.

Выбежавший вперёд воин остановился.

– Так, дорога такая, ты и сама их не оставляешь, – пожав плечами, ответил юноша, указывая ей под ноги.

Аннет взглянула вниз. Это оказалось правдой. В груди всё перемешалось, ей стало больно и душно от слёз, а также от подступающей радости и страха.

– Почему ты выглядишь как подросток? – хрипло выдавила она последний вопрос.

Лицо мужчины изменилось, став серьёзным. Он посмотрел вправо вверх, как всегда делал Володя, когда задумывался. Затем он взглянул на свои руки и быстро закатал рукав правой по локоть, осмотрел её.

– Я и сам тебя не сразу узнал, ты сейчас выглядишь как едва получившая паспорт. Своё лицо я ещё не видел, зеркала у меня нет… Не знаю, как это доказать. Но, похоже, мы оба стали моложе, у меня даже родинки на руке пропали.

Аннет уже не могла сдержать слёзы, которые беззвучно лились. Она сразу проверила обе руки на наличие родимых пятен, которые хорошо помнила. Руки оказались молодыми и чистыми. Почему она раньше этого не заметила? Неужели всё нормально?

– Ан, может, успокоишься наконец? Я привёл помощь, как и договаривались, – Владимир с улыбкой указал большим пальцем на солдат позади.

Всё сложилось. От избытка чувств Аннет потеряла дар речи. Ноги уже не слушались, она упала на колени и, расслабившись, разрыдалась.

***

Владимир не понимал, что её могло довести до такого состояния в настолько дружелюбном мире. Он впервые видел Аннет до такой степени агрессивной, да ещё решившей, что он это не он. Последнее больно кольнуло, ведь она, как и полуголый, поставила под сомнение его существование.

Впрочем, последнее сейчас не так важно. Важнее то, что случилось в лагере. Если девочка очнулась, возможно, и остальные пришли в себя. Далее переругались, произошла драка или что-то подобное, как в фильмах про выживание, где люди показывают свои настоящие лица только в момент трагических событий…

Он встряхнул головой, оторвавшись от своих гипотез. Перед ним рыдала подруга, позади ожидали защитники, и он был единственным, что связывало обе стороны.

Владимир осторожно шагнул к ней ближе, так как не знал, как она в таком состоянии отреагирует, опустился рядом и обнял. Аннет сильно прижалась к нему в ответ и начала рыдать с ещё большей силой.

– Не волнуйся, всё наладится, и в аэропорт за мамой ещё съездишь, – произнёс он, хорошо понимая, что обесценивает её боль юмором, но сейчас это казалось верным решением.

В ответ раздался истерический смех. Аннет отдышалась, и рыдания продолжились вновь.

Так они простояли на коленях какое-то время, пока слёзы не обратились в шмыганье носом. Наконец, Аннет сама отстранилась, влага смыла часть зелёной грязи с её лица, и она теперь выглядела куда лучше.

– А ты ничего такая стала – красотка, – приободрил он её.

***

Аннет рассмеялась, ей было приятно находиться рядом с другом, таким, какой он есть.

– Не умеешь ты поддерживать Володь, не умеешь, – улыбнувшись, покачала она головой.

– Ну что поделать, мы же не на терапии. Но зато я хороший парень. Наверное…

Аннет, протерев лицо, удовлетворённо вздохнула, и внимательно взглянула другу за спину.

Сейчас ей хотелось задержаться в моменте, когда Володя рядом и всё, вроде как, в порядке. Но люди в фантастических доспехах и жёлтая инопланетянка? Серьёзно? Тревога вновь стала подниматься из глубин её души, и Аннет жёстко, насколько могла, подавила это чувство. Она просто отказалась думать об этом. Другой мир или актёры какой-то идиотской постановки, неважно. Однако голос предал её:

– Кто они?

– Местные, друзья, пришли на помощь.

Аннет саркастически рассмеялась, она уже успела познакомиться с «местными».

Друг поднялся, и мужественный мужчина, снявший шлем, заговорил с ним на совершенно незнакомом языке. Но Володя понимал его.

– Что он говорит? – настороженно поинтересовалась Аннет, пристально разглядывая мужчину.

– Ан, он друг, прошу без агрессии. Все эти люди откликнулись на просьбу помочь нам.

Она опустила взгляд, стараясь вернуться к островку спокойствия. Однако всё новые и новые вопросы продолжали возникать в её уме.

Володя тем временем продолжил:

– Это Геронд, он попросил узнать, что случилось, и не требуется ли вам исцеление.

– Исцеление? – растерянно переспросила она.

– Да, магия исцеления и всё такое! Прикинь!

Аннет недоверчиво покачала головой, всё лишнее, сейчас неважно.

– Я не знаю, но чувствую себя нормально, лучше пока не надо.

Она обернулась и взяла девочку за руку.

– Это Саша. Саш, как ты себя чувствуешь, нигде не болит?

– Нет, со мной всё хорошо. Не надо исцеления, – девочка настороженно помотала головой.

Аннет повернулась обратно. Друг глядел на ребёнка каким-то неприветливым взглядом, будто на что-то необычное. Да что здесь происходит?

– Володь, ну чего ты, представься, – Аннет повернулась к ребёнку. – Саша, это Володя, мой друг, он хороший человек.

– Здравствуйте, – немного испуганно произнесла малышка.

– Привет, – без какого-либо тепла отозвался Володя и сразу же переключился на Аннет. – Давай отложим светские беседы и разберёмся, кто тебя довёл до такого состояния, что ты была готова меня убить?

Аннет охватил стыд, ведь она обдала друга огнём! Сейчас, когда успокоилась, она увидела, что её поведение выглядело чистым безумием. Девушка тяжело вдохнула и начала рассказ.

Глава 6

К чему приводит обратный путь

Аннет постоянно сбивалась и перескакивала с одного на другое. При обычных обстоятельствах в её рассказ было бы сложно поверить. Она будто описывала параллельную вселенную с ночными и дневными ужасами. Но, судя по обилию нецензурной лексики и состоянию подруги при встрече, она говорила правду. Только угроза жизни могла прогнать её из лагеря и вынудить бросить остальных.

Когда Аннет добралась до нападения у воды, в разговор буквально вклинился Геронд, требуя уточнений о внешнем виде врагов.

Оказалось, что описанные Аннет гуманоиды определённо те самые проклятые шу. Это известие взволновало всех участников миссии. В небо запустили дальние сигнальные огни, оповещающие об опасности, отряду велели проверить снаряжение и приготовиться к возможному бою.

В заключение Геронд обратился к друзьям:

– Володь, ты и твои люди отправитесь обратно в академию, сопровождение возглавит Сурифия и группа гвардейцев. Я с большей частью отряда продолжу миссию, – пояснил защитник.

– Геронд, я еду с вами, – отозвался Владимир.

Офицер сурово взглянул на него, но не успел ничего сказать, так как вмешалась Аннет:

– Ты что, сдурел?! Там полная жопа творится!.. Володь! Я же уже объяснила!

– Ан, паучков я точно не боюсь. Да и с остальными ты справилась, мы определённо сильнее. К тому же если мы договорились, что я приведу помощь, значит, приведу прямо туда, – спокойно ответил он.

– Паучков? Ты совсем дурак?.. – качая головой, она пыталась подобрать слова.

Как же ему хотелось ответить, что вот оно, настоящее приключение, они точно изменились, и сейчас, конечно, следовало испытать себя! Но в таком окружении произносить нечто подобное казалось ему той ещё глупостью. В любом случае тут нечего бояться, даже на одежде Аннет не было никаких повреждений, а ведь она говорила об ударах и укусах.

– Старший офицер… – напряжённо глядя на них, начала было Сурифия, но Геронд не дал ей закончить.

– Владимир, появление проклятых повышает серьёзность миссии спасения с пятого ранга до второго. Ты не в курсе наших порядков, но теперь это военная операция с прямой угрозой для жизни, – грозно закончил мужчина, глядя ему в глаза.

Владимир сдержал улыбку, ведь Геронд не приказывал, он пытался его убедить. А значит, необходимо предоставить контраргументы.

– Понимаю. Ответственность за мою жизнь лежит только на мне. Я с вами. Я должен вернуться и помочь своим, – серьёзно ответил он, сдерживая искры радости в душе. Ведь происходящее напоминало начало игрового ивента[1]!

Грозное выражение лица Геронда смягчилось до озабоченной серьёзности.

– Хорошо, Сурифия и Владимир остаются с нами и следуют к лагерю. Десять гвардейцев и целитель третьего ранга отправятся с женщинами в академию и сообщат о случившемся.

Сурифия удивлённо взглянула на Геронда, и мужчина добавил:

– Если пострадавшим потребуется срочное исцеление, то не обойтись без Владимира. Он понимает язык и способен успокоить пострадавших, объяснив, что мы прибыли на помощь. – Мужчина перешёл на язык джасхо. – Мы все видели, в каком состоянии находилась его подруга. Иномеряне могут принять нас за врагов.

Сурифия склонила голову влево.

***

Аннет с Сашей посадили в беседку на чудище с ногами насекомого. Девушка уже не чувствовала ужаса или страха, а тихо злилась сквозь накопленную усталость.

Её отправляли куда-то, как беженку. А друг-дурак, вместо того, чтобы отправиться с ней, стал объяснять, что их увезут в какую-то академию. Повторяя, что это добрые люди, которые опасаются её враждебности. Ещё и забрал у неё обе зажигалки, чтобы она не вздумала устроить пожар из-за подозрительности. Будто это она представляла угрозу! Будто это она, как безумная, всё это время гонялась по лесу за местными, пытаясь кого-то убить.

Аннет не знала, что предпринять. Она чувствовала себя вымотанной. У неё не осталось сил спорить с идиотом, который решил поиграть в героя. Ну, неужели непонятно, что такими вещами должны заниматься военные, куда он лезет?! Но что бы она ни говорила, всё впустую, Володя не слушал.

Когда всё только начало налаживаться и они встретились, он опять бросал её. И глядя на то, как он с улыбкой машет им вслед, она поняла – с другом определённо что-то не так.

За четыре года дружбы Аннет успела узнать его с разных сторон. Да, он любил шутить и дурачиться, но мог быть очень чутким и заботливым, а также сердитым и серьёзным. Когда она делилась с ним неприятными событиями жизни, он злился вместе с ней на тех, кто обошёлся с ней плохо. Делился собственными, подобными историями и мыслями, присоединяясь к ней, поддерживая.

Но после описанных ею ужасов, которые она пережила, Володя не особо проникся, всё шутил или игнорировал. Вместо того чтобы поддержать её, объяснить, что происходит и что им теперь делать, он отправился в приключения.

Поразмыслив, Аннет пришла к выводу, что единственная разумная причина такого странного поведения крылась в том, что он травмирован произошедшим. Она и сама до сих пор пребывала в шоке. Но в отличие от неё, Володя так и не дал своим чувствам выйти наружу, с самого начала направив всё внимание на обустройство лагеря и поиск помощи.

От этих мыслей и без того хрупкое равновесие в её душе стало окутываться тревогой.

«Надо будет с ним поговорить», – решила Аннет, хмуро глядя на пустую дорогу позади их отряда.

***

Владимир задумчиво разглядывал пробегающий мимо лес и необычные камни, словно растущие из земли. После встречи с Аннет повеяло грустью, что оставляло незримый отпечаток на окружающем. Она стала сильнее, моложе, на ней не было ни царапины, но она решила остаться в своих привычных и проблемных рамках страдающей домохозяйки. Зачем?

Но разбираться в этом сейчас совсем не хотелось. В любом случае теперь она находится в безопасности, а ему следовало сосредоточиться на изучении частиц. Впереди ожидало событие – первые настоящие монстры, которых они, возможно, встретят! И, несомненно, в настоящий момент, самым важным казалось продвинуться в магических навыках.

Закрыв глаза, Владимир постарался сосредоточиться. Пока они едут, у него есть время попрактиковать контакт… или соединение?

«Точно! Растворение, сгущение и единство»

Владимир вновь и вновь стал погружаться в «космос», соединялся с частицами, объединял их, направлял, а затем прерывал всё, открывая глаза. Навык следовало закрепить, и он не ленился повторять всё снова и снова.

Однако удивляло, что подобная медитация давалась намного проще, чем на Земле, словно что-то помогало. Либо, наконец, перестало мешать. С другой стороны, семь лет духовных практик не могли пройти бесследно. Может быть, прошлая жизнь действительно готовила его к настоящей?

В какой-то момент после очередной тренировки он вспомнил, что Нунан управляла частицами с открытыми глазами. А это, само по себе, значило продвинутый контроль.

Открыв глаза, Владимир взглянул на милую девушку-манго, сидевшую рядом и задумчиво разглядывающую окружающий лес.

– Нунан, я правильно понимаю, что ты можешь в любой момент собрать и направить частицы, как если бы просто подняла руку, то есть, не задумываясь, по привычке?

Она не сразу оторвала взгляд от деревьев:

– Твоя подруга похожа на защитников… А ты, похож на нас, айу.

Это поставило его в тупик. Владимир задумчиво посмотрел на неё. Похоже, что он не придал значения тому, как со стороны выглядело их общение с Ан. Видимо, Нунан сделала какие-то свои выводы. А ведь Аннет была особенно буйной сегодня.

«Кстати, интересно, а как именно они поняли её нецензурную лексику, надо ли будет позже переводить?» – последняя мысль вызвала у него широкую улыбку.

– Я рада тому, что ты, другой, – продолжила Нунан, заметив, и явно не так, истолковав его улыбку.

«Ох, и странные беседы начались…»

Такие разговоры обычно смущали его, так как оставалось непонятным, что имеется в виду. В данном случае это намёк на романтическую симпатию или это свойственная айу откровенность и открытость? Или вообще, что-то совсем иное?

– Что ты имеешь в виду? – осторожно поинтересовался он.

– То, что я радуюсь тебе, – беззаботно и откровенно улыбнулась она.

Его затопило волнение от таких простых слов. И как это понимать? Просто «радуюсь»? Давно, Владимир, не слышал ничего подобного в свой адрес. Это пугало, ведь он пока ничем таким не заслужил подобного к себе отношения.

Некоторое время тишину заполняла барабанная дробь жучиных лап. Владимир глубоко вздохнул и решил высказаться откровенно.

– Я тоже очень рад, Нунан, – покраснев, произнёс он, глядя ей в глаза.

– Я вижу, – откликнулась она и склонила голову влево.

Не выдерживая силы умиления или «няшности» этого, будто вечного момента, Владимир не удержался от ироничных мыслей: «И так, глядя друг на друга, они улыбались и радовались, проведя остаток жизни вместе. Рука об руку, радость к радости… Нет! Я к такому ещё не готов!»

Но в этот возмутительно неловкий момент случилось чудо, позволившее сменить тему и оторвать взгляды друг от дружки. Грузовой арбани замедлил ход и, поменяв направление, устремился в лес, следом за остальной группой.

Похоже, они уже близко к лагерю.

Лес становился гуще. Отряд потерял скорость, виляя между деревьями. Когда показалась знакомая Владимиру речка, Геронд построил хумров с наездниками ромбом, в центре которого выступал арбани. Все защитники по команде активировали голубые ореолы, которые теперь покрывали и их ездовых животных. Происходящее вызывало волнительное предвкушение.

Лагерь становился всё ближе, защитники были настороже и готовы к возможному нападению. Но лес продолжал казаться привычно мирным. Пока наконец, впереди не обнаружились сваленные в кучу деревья для речной ванны, которую Владимир так и не выкопал.

По мере приближения к ней стали заметны следы устроенного Аннет пожара. За вполне обычными зелёными кронами, на которых виднелись следы пепла, стали проглядываться обугленные, но не сгоревшие стволы деревьев.

Такая картина печалила – чистый и красивый лес подвергся варварскому насилию огнём.

Свернув в сторону лагеря, группа перешла на шаг. В воздухе стал ощущаться незнакомый сладковатый аромат. Деревья, листья и трава здесь полностью укрывались белым пеплом, создавая впечатление нездоровой снежной сказки, в которую отряд погружался всё глубже.

В поле зрения показались шалаши. Геронд сделал знак и половина гвардейцев спешилась, сменив копья на мечи и щиты. Все молчали, а тишину нарушало лишь тихое шуршание снаряжения и тяжеловес арбани, что задевал скелеты кустов и мелких деревьев своими могучими лапами.

Место стоянки – не узнать. Большая часть деревьев сгорела полностью, открывая аномально ровную белую поляну, на которой вокруг шалашей тут и там в странном порядке лежали кучи пепла. Чуть дальше, метрах в трёхстах от шалашей, находилось нечто необычное. Чужеродная конструкция из сваленных в кучу деревьев, что напоминала берлогу.

«Нет, это уже не мрачная снежная сказка, сейчас это похоже на логово босса» – подумал Владимир.

Отряд остановился у начала образовавшейся поляны вокруг двух чудом не сгоревших шалашей.

Все замерли, глядя в оба, пока несколько пеших защитников во главе с Герондом осторожно осматривали местность. Ступая по поляне, они не оставляли следов – их ноги проваливались в плотный белый туман, который почти не колебался от шагов и достигал щиколоток. Заглянув внутрь деревянных строений, Геронд подал знак, и отряд приблизился.

Владимир не стал ждать, пока арбани опустит туловище к земле, и сразу спрыгнул, желая быстрее проверить земляков. Ноги погрузились в мягкий грунт, сладкий аромат усилился, став приторным. Очевидно, он связан со стелющимся по земле туманом.

«Здесь точно творится какая-то чертовщина!» – подумал Владимир и ощутил прилив чувств, связанных с азартом, нетерпеливым предвкушением битвы, незримым вызовом, который бросало это место. А следом в нём возникло нервное беспокойство за оставшихся землян.

До этого момента он прибывал в уверенности, что со всеми всё в порядке. Только сейчас, переживая незримую угрозу, исходящую от бывшего лагеря, он испугался, что в живых, возможно, уже давно никого нет, и Аннет была права.

Подойдя к Геронду, он решил упомянуть об опасениях:

– Тут что-то не так. Той кучи деревьев и вовсе не было. Мы будто в логове чудовища, – прошептал он и получил в ответ согласный кивок влево.

Пригнувшись, Владимир прошёл внутрь шалаша. Спящих почти полностью скрывал туман, что напомнило сюжеты с людьми в криокамерах, которые сбились с пути в дальнем космосе и оказались на враждебной планете или инопланетном корабле-захватчике.

Владимир проверил пульс каждого. Все живы и выглядели молодыми, но черноволосой женщины, что была с ребёнком, среди них не оказалось.

«Неужели и вправду съели?» – подумал он, и стало жутковато, почти до мурашек.

– Они живы. Вроде как, всё в порядке, – тихо произнёс он, выйдя наружу.

Вокруг арбани уже светился знакомый голубой купол, распространяясь и на часть поляны. Нунантаминури вопросительно взглянула на Владимира.

– Вроде как? – поинтересовался Геронд.

Владимир растерянно замялся. Ну как сказать, что земляне сейчас похожи на инфицированных жертв из фантастики про «чужих»? Может ли Нунан просканировать их тела на наличие паразитов или отложенных яиц? Насколько бредово это прозвучит в фэнтезийном мире?

Но Владимир прекрасно знал, чем заканчиваются такие вот подарочки, беспечно привезённые домой. Поэтому следовало сказать, а не стесняться:

– Если Нунантаминури сможет проверить их магией на наличие аномальных объектов внутри тела, было бы очень неплохо. Подтвердить, что внутри ничего лишнего нет.

Судя по странным взглядам, его никто не понял. Нунан двинулась было к шалашу, но тут тишину нарушили громкие щелчки, эхом расходящиеся по округе от древесного логова.

Этот звук сразу всколыхнул в памяти другие образы из старой фантастики. Владимир быстро окинул взглядом кроны деревьев в поисках ряби воздуха.

«Да нет, не может такого быть!»

– У нас сейчас нет на это времени, – спокойно отметил Геронд и громко произнёс: – Сурифия, принимай командование первым отделением. Перенесите людей, отступление по ситуации, спасение и рапорт об увиденном в приоритете. Второе отделение – со мной.

Геронд подошёл к краю голубого купола по направлению к логову, откуда раздался странный звук. Защитники быстро построились, заняв позиции рядом.

Раздалась вторая волна щелчков, и окружающий лес ответил на это, такой же серией звуков. Они слились в общий гвалт.

– Первое отделение… – начала отдавать указания Сурифия.

«Да сколько же их тут?!» – ошеломлённо глядя по сторонам, думал Владимир.

Группа Геронда, выйдя из-под голубого купола, выпустила в небо крупный красный сигнал. Защитники объединили личные ореолы, придав им форму множества длинных игл, и двинулись к логову, подобно большому морскому ежу.

Владимир заворожённо наблюдал за ними, ведь вот-вот начнётся настоящая магическая битва. Между тем, не теряя времени, двое гвардейцев с насыщенно-синими ореолами уже несли бессознательного мужчину.

Очнувшись от нахлынувшего возбуждения, Владимир решил, что сейчас важнее помочь им быстро всех перенести. А дальше можно будет насмотреться на бой или даже поучаствовать.

Заглянув в шалаш, он попробовал закинуть себе на плечо Мистера Пакетика. Тела людей в бессознательном состоянии поднять невероятно сложно, но, как и с огнём зажигалки, следовало проверить, изменилась ли сила мышц.

Пакетик оказался тяжёлым, как и ожидалось. Но закинуть его на плечо, как мешок картошки, придерживая рукой, оказалось несложно. В прежней жизни у Владимира едва ли вышло бы что-то подобное с его средним телосложением. Похоже теперь тело во всех отношениях стало сильнее.

Не слишком осторожно уложив Пакетика в грузовую часть платформы арбани, Владимир заметил, как один из оставшихся без седока хумров вдруг пошатнулся и лёг на землю.

«Это ты чего? Устал от долгой дороги?»

Владимир внимательно присмотрелся к остальным животным, которые стояли сразу за арбани. Они странно переставляли лапы, мотали головами, будто устали или испытывали слабость. В то же время часть первого отделения, оставаясь в сёдлах, выстроилась клином, направленным на логово «щелкунчиков». Их животные не подавали признаков усталости.

«Тогда что не так с этими?»

Сквозь гвалт послышались неясные крики, Владимир обернулся. Нечто размером с корову, напоминающее помесь краба и паука, вылезало из логова, громко щёлкая. Болезненно бледная кожа, множество лап, две передние конечности как у богомолов, из свисающего крупного брюха сочился густой белый туман.

Зрелище обещало быть захватывающим, но сначала следовало перенести последнего человека и предупредить офицера.

– Сурифия, что-то случилось с хумрами или они отдыхают? – спросил он и, не дожидаясь ответа, нырнул в шалаш.

Последней оказалась девушка, и Владимир на секунду растерялся.

«Понести её на руках или как Пакетика? Впрочем, к чёрту! Я за гендерное равенство, особенно посреди логова босса!» – без лишних церемоний он взвалил её на плечо и вышел наружу.

Сурифия и Нунан, в стороне, уже осматривали одного из хумров. Владимир быстро уложил свою ношу на грузовое животное, и тут арбани, утробно мыча, тяжело осел на землю, будто не выдержав веса.

Опыт множества пройдённых игр сделал происходящее очевидным. Специфический туман, отдающий чем-то сладким, явно какой-то яд. Но почему защитники проигнорировали это, ведь животные выходят из строя?

– Сурифия, этот туман ядовит? – прокричал он в усилившемся щёлканье.

Как старший тренер Сурифия определённо должна знать, что происходит. Но она ничего не ответила.

«Растерялась?»

Владимир оглянулся к группе Геронда, прикидывая, докричится ли до защитника. Но нет, слишком далеко, с учётом шума. Он обернулся обратно.

Нунантаминури повело. Она с удивлённым выражением на лице села рядом с обследуемым хумром и оперлась о землю рукой.

– Я не могу исцелить себя, что-то останавливает поток… частиц, – едва слышимо произнесла она и начала заваливаться.

Сурифия поймала её и сразу прокричала:

– Общий сбор! Круговая оборона! Верховые, внешний круг, не покидайте своих животных! Пешие – внутренний круг!

Владимир собрался было к ним, но из тумана что-то прыгнуло прямо ему в лицо. Он машинально отбил «это» рукой и рефлекторно отпрыгнул назад, но из-за мягкой поверхности земли упал.

«Таракан?» – возникло в уме, и в этот момент, что-то нежно обхватило его голову со стороны затылка, облепив часть лица прохладными лапами.

***

Обследование ближайшего хумра показало, что он здоров, но не мог двигаться. За короткий промежуток времени пострадала уже половина животных без седоков. Какая-то новая магия? Но следов воздействия не имелось. Между тем, старший ректор почему-то медлила с исцелением. Жалобный стон арбани заставил Сурифию оглянуться.

– Сурифия, этот туман ядовит?

Животное легло на землю, что происходит только во время их сна.

Слова иномирца всколыхнули в памяти одну из древних, забытых опасностей, о которых упоминали предки – яды. Среди описанного многообразия встречались и такие, что приводили к параличу…

Но в Умирама и проклятом мире не имелось ничего подобного. В сражениях против проклятых защитники встречались лишь с грубой силой, скоростью и ударными заклятиями. Для Сурифии это оказалось неожиданностью.

Нунантаминури неожиданно ослабла.

– Я не могу исцелить себя, что-то останавливает поток… частиц, – постаралась прокричать она и начала падать.

Сурифия поймала старшего ректора и сразу отдала команды.

Наконец всё стало ясно: они имели дело не с проклятыми, это совсем другая форма жизни распыляла яд в воздухе, и пострадали все, кто не был защищён аурой. Её подозрения в отношении иномирца усилились, так как отряд оказался в тщательно спланированной засаде. Если бы не слова Этумирины, она бы, вероятно, уже признала Владимира врагом.

Колеблясь и не зная, как поступить с ним, защитница стала свидетелем того, как на иномирца напали. Её представления о боевой тактике и этом человеке встретились с целым рядом непредвиденных обстоятельств.

Она резко поднялась, чтобы рвануть к нему, когда прямо из кучи пепла на него прыгнул проклятый четырехлапый гун и вцепился в ногу. Другие груды пепла внутри большого купола как по команде взвились и из них вырвались враги. У Сурифии перехватило дыхание.

– Это засада! Малое поле вокруг точки сбора! – прокричала она.

Отдав приказ, она рванула к упавшему. Её сомнения были её личным проклятием. Если этот человек сейчас умрёт, она откажется от звания и уйдёт в личное изгнание, навсегда оставшись в имении отца.

***

Геронд оставался спокоен, хоть и осознал, что привёл отряд в ловушку. Проклятые не отличались сообразительностью или хитростью, все их атаки были яростными и лобовыми. Так же и с хищными зверями, подвергнутыми проклятию: ярость делала их простыми противниками.

Конечно, о животных по ту сторону врат известно не так много. Время от времени, после очередного вторжения, в Кунеримон, для установления возможной угрозы и исследования изменений в экосистеме отправлялись разведывательные группы.

Но эти, незнакомые ему существа, действовали организованно, словно обладая разумом и способностью к тактическим расчётам. Помимо крупной особи, что выбралась из гнезда, на них из белого тумана начали нападать мелкие животные. Они прыгали на общий щит замедления, замирая при контакте с иглами и умирая от колотых ран.

Быстро оглянувшись, Геронд заметил, что внутри лагерного поля что-то случилось, возникла вторая сфера. Значит, существа с самого начала прятались и выжидали, пока отряд разделится, а щёлканье отвлекающий манёвр.

Защитник собрался скомандовать отступление, но из гнезда, двигаясь странными рывками, посыпалась местная живность вперемешку с проклятой. Поток организованно делился и, разбегаясь полукругом, брал отряд в окружение.

«Если они разумны, чего добиваются? Зачем подзывать нас и держать до последнего этот резерв? – собрано размышлял Геронд. – Почему они не стали нападать сразу? Зачем тянут время?»

– Оборонное отсту… – на него брызнуло что-то чёрное, запачкав шлем – …пление!

Слабый слой ауры, большая часть которой уходила на групповую технику, стал колебаться.

«Эта чёрная жидкость разъедает ауру?! Да что это, за чудовища…»

– Личная усиленная защита! Держимся вместе! – прокричал он и заметил, как новый вид существ, возникая из густого тумана, стал быстро вскарабкиваться по стволам деревьев.

***

«Сильным быть круто!» – пронеслась посреди наступившего хаоса сладостная мысль, пока непонятная «шляпа», оказавшаяся на его голове, странно щекотала затылок. А параллельно, что-то, похожее на личинку собаки крупной породы, нежно удерживало его за левую ногу.

Внезапно подскочила Сурифия, одним движением проткнула голову личинки, и замерла перед ним, то ли защищаясь, то ли планируя напасть. Вокруг продолжался беспорядок. Владимир не спеша поднялся и снял с себя шляпу.

– Сурифия, что это вообще за гадость такая? – произнёс он, глядя на извивающуюся тварь, которую отлепил от головы.

Конструкция её тела напоминала лицехвата из кино, но с лапами покороче, без хвоста и с огромной пастью на животе, полной мелких зубов, за которыми шевелились, будто черви-паразиты, длинные белые отростки.

Чего Владимир всегда боялся и к чему испытывал искреннее отвращение, так это паразитов. Одна мысль, что нечто подобное проникнет в тело, пробирала до дрожи. Его взгляд, полный отвращения, скользнул вниз: на голове личинки сидела такая же штука.

«Это об этих пауках говорила Аннет?! Отвратительно! Это фэнтези или винегрет из фильмов ужасов?!»

– Брось «это»! Немедленно! – резкий приказ Сурифии прервал его мысли.

– Осторожней, его кровь может быть кислотой-й-й-й!.. – вскрикнул он, перейдя на визг, но было поздно. Сурифия разрубила «это» прямо в воздухе, забрызгав его и себя белой жидкостью…

То, что попало ему на лицо, всё же не было кислотой. Но от мысли, что непонятные выделения паразита его забрызгали и в них могут содержаться яйца – легче не становилось. Сурифия, в отличие от него, укрывалась синим ореолом, который не позволял гадости заляпать доспехи.

Заметив движение, защитница скользнула за его спину и, выставив щит, отбила нападение другой личинки, затем разрубила прыгнувшего из тумана паразита и, развернувшись, нанесла полупсу удар в грудь.

Животное, как ни в чём не бывало, отпрянуло, и несколько раз прыгнув из стороны в сторону, бросилось в бой.

– Убей паразита на его голове! – прокричал Владимир.

Ещё раз поймав удар недопса щитом и оттолкнув его от себя, Сурифия бросилась к нему и пронзила голову. Личинка обмякла.

Защитница смотрелась эпично, её быстрые движения и боевые навыки впечатляли! Она огляделась, изменила свой ореол, на тонко покрывающий всё тело голубой, и их обоих окружила малая сфера.

– Хватит стоять! В круг! – грозно крикнула девушка, оглядывая туман под ногами, и толкнула Владимира щитом.

Они поспешили в точку сбора.

Оказавшись внутри, Сурифия сразу же переключилась на подчинённых, разбираясь в обстановке и отдавая указания. А внимание Владимира сосредоточилось совсем на другом. Защитники, отражающие атаки монстров, как-то сами собой стали фоном.

В центре защитного поля, спиной опираясь на хумра, лежала Нунантаминури с бледно-жёлтым лицом. Она выглядела беспомощной и пугающе умиротворённой. Ошеломляющее зрелище.

Эта картинка никак не клеилась с его ожиданиями. Она же старший ректор-целитель! А вокруг настоящие опытные воины. Как такое могло случиться?!

Суровое осознание пропитало увлечённый разум. В душе Владимира что-то сильно всколыхнулось, к глазам подкатили слёзы. Он всерьёз встревожился, словно за родного человека, не так, как за землян или Аннет.

Аннет сильная, земляне незнакомцы, а Нунан… Она казалась такой чистой, светлой и доброй, как ребёнок. И этот ребёнок сейчас что, умирает?

Нунан взглянула на него, и её губы слегка дрогнули в попытке улыбнуться. Затем она опустила взгляд. Проследив за ним, Владимир обнаружил на её плече еле заметное, на тёмно-синей одежде, крупное пятно.

«Рана?» – предположил он.

Владимир аккуратно расстегнул верхнюю часть одежды и увидел чёрные линии вен, тянущиеся от плеча во все стороны.

– Я… не… могу… – её голос казался нежнее обычного.

– Исцелить себя? – закончил за неё Владимир, и первая слеза скользнула по щеке.

Стало душно и больно, давно с ним такого не случалось.

– Нунан, я могу попробовать исцелить тебя, я научился направлять поток частиц жизни! – ободряюще произнёс он.

– Не… смо… жешь, – уголки её губ опять начали дрожать.

Что-то мокрое плюхнулось на его затылок, и несколько чёрных брызг попали на лицо айу. Её глаза расширились в испуге.

Свистнул меч. Ударил сапог. Владимир обернулся. Сурифия, пронзив туман под ногами, подняла на кончике меча существо с большим брюхом. Размером оно выглядело поменьше уже знакомого паразита.

– Оно всё это время пряталось тут, – мрачно произнесла защитница.

– Я… д… – прошептала Нунантаминури.

Владимир повернулся к ней. Чёрные брызги, проникнув под кожу, уже начали расползаться маленькими кривыми линиями.

Как он ни старался широко раскрыть глаза и проморгаться, упало ещё несколько слёз, а духота лишь усиливалась.

– Сурифия, есть что-то, чтобы смыть эту заразу?

– Спа… си… – произнесла айу, взглядом указывая Сурифии на него.

Находясь в таком состоянии, Нунан со своей светлой душой, заботилась о незнакомце, которого знала всего второй день. От её слов Владимир уже не смог удерживать слезы, что тихо потекли по его мрачному лицу.

«Но как так?.. Они же опытные… у них же есть магия…»

Сурифия кинулась к седельным сумкам.

– Сначала помоги ей, – подавленно сказал он, глядя на испуганную за него Нунан.

Сурифия бросила ему полотенце и бурдюк с водой. А сама, достав ещё комплект и смочив полотенце водой, начала вытирать яд с Нунантаминури.

Владимир смыл с себя эту грязь, но сделал это больше для того, чтобы успокоить Нунан, ведь сомневался, что яд на него подействует.

– Нунан, я смыл всё, – произнёс он.

Она уже не пыталась улыбнуться, а её взгляд ослаб.

– Пожалуйста, если сможешь, попробуй сказать мне, как использовать на тебе исцеление. Других айу рядом нет, прошу хотя бы попробуй.

Но она уже не могла ответить, просто медленно моргала, будто борясь с желанием отключиться, а чёрные отметины продолжали расти.

– Хорошо, тогда я попробую сам, – он вытер слёзы и закрыл глаза.

***

Сурифия застыла, пытаясь оценить ситуацию. Всё выглядело хуже некуда, старший ректор лежала при смерти. Атаки на защитное поле вокруг точки сбора прекратились, но враги выжидали. Геронд отступал, но их уже взяли в кольцо, существа нападали волнами, замедляя группу на каждом шагу. Обычные лесные животные с проклятыми и этими неведомыми существами пытались их остановить.

«Как он сказал, "паразита"? Как это понять? В их план входило всех обездвижить и прикрепиться к головам? Они как-то управляют живыми существами, делая частью своей армии?!»

Это казалось чем-то немыслимым. Никто не рассчитывал, что перевозка людей, нуждающихся в помощи, обернётся этим. Геронд взял с собой столько людей только чтобы размяться и отвлечься от обычной рутины с тренировками в академии. Но даже этого количества оказалось слишком мало.

Сурифия остановила поток мыслей, так как они не помогали выйти из текущего положения. В приоритете спасти людей и отступить с докладом. Но арбани лежал парализованным, как и большая часть хумров, а те не предназначены для перевозки людей без сознания, и тем более с такими особенностями. Оставалось одно решение.

Выбрав трёх гвардейцев с большим запасом силы, Сурифия кратко изложила всё, что удалось выяснить о новой угрозе.

Приготовившись к вылазке, с целью прикрыть гонцов она услышала знакомый свист, пробившийся сквозь грохочущий шум. Она даже улыбнулась бы, не будь всё так мрачно.

– Приготовьтесь снять широкое поле! – скомандовала она, глядя туда, где среди крон виднелось движение, и подняла руку в знаке. – Ти-шу! Прикройте гонцов! Крупным врагам цельтесь в голову! Держите дистанцию, никакого ближнего боя! Малые брызгаются, не попадитесь! Это смерть! – прокричала она что есть сил.

Она разжала кулак и большое поле растворилось. Гуны встрепенулись и устремились к ним.

– Вперёд! – прокричала она наездникам.

Гуны развивали высокую скорость на коротких дистанциях, но стоило ездовому хумру разогнаться, погоня становилась бессмысленной. Наблюдая, как точно бросали лезвия бойцы из малого народа, давая время наездникам разогнаться, Сурифии стало немного спокойней. Хотя бы часть долга она выполнила.

***

Обнаружить частицы оказалось легко, Владимир быстро собирал их и, открывая глаза, пытался направить, но поток сразу же прерывался. Ничего не получалось. Вокруг что-то происходило, Сурифия кричала. Но требовалось провести исцеление, и он не отвлекался.

Он точно не мог, подобно айу, направлять поток дистанционно. Тогда он положил руку на её открытое плечо, прямо на почерневшую от яда кожу, и попробовал вновь.

С закрытыми глазами он крутил поток частиц и представлял, как они переходят от руки к телу девушки, но, открывая глаза, раз за разом ничего не мог добиться. Нунан становилось только хуже, её глаза закрылись, чернота всё сильнее расползалась по её телу.

Из раза в раз, повторяя одно и то же и не приходя к результату, он вдруг осознал, что с ним не так. Попав в Умирама, он перестал злиться. Раньше в такой ситуации он бы уже был взбешён.

Можно пропустить множество других случаев, но именно сейчас Владимир мог что-то сделать, но не получалось. Нунан вот-вот умрёт. Это переживалось невыносимо, словно он смотрел на умирающего ребёнка и не имел возможности помочь. Но в нём почему-то не было ни капли злости, только боль и возрастающий объём пустоты, где нет надежды, так хорошо знакомый по жизни на Земле.

И тогда он решился на последнее, что вообще мог сделать человек, который не справлялся с чем-то, превосходившим его силы. Это нарушало логику, это обычно ни к чему не приводило, но Владимир всё же верил, что такое возможно. Он закрыл глаза и начал молиться:

– Господи, если ты слышишь меня… – слёзы нахлынули вновь, а горло сдавило, он был искренен в просьбе. – Я всегда верил в тебя и убеждён, что ты существуешь, Создатель. Пожалуйста… услышь меня, помоги Нунантаминури… она очень добрая, открытая и полна радости. Такие люди просто не должны умирать. Если… в этом мире необходимо чем-то пожертвовать, возьми, что требуется… У меня, конечно, особо ничего нет, но может, время моей жизни тебя устроит?.. Возьми, сколько надо. Пожалуйста…

Он открыл глаза. Чуда не случилось. Казалось, весь мир застыл, потому что Нунан перестала дышать и замерла.

– Создатель, пожалуйста-а… – шёпотом протянул он, глядя на потухшую в её теле жизнь.

***

Геронд впервые оказался в таком положении. Атаки заражённых животных и проклятых не прекращались. Даже будучи смертельно ранеными, они вставали и продолжали бросаться в бой. После чего по отряду бил залп жидкости, обжигающей их ауры. Воинам приходилось останавливаться, усиливать её слой и сразу же сбрасывать вместе с чернотой.

Ауры, быстро истощившись, уже не покрывали тела целиком, и часть жидкости попадала на броню. Сквозь соединения доспеха проникал яд, который быстро распространялся по всему телу и жёг изнутри, замедляя движения.

Часть защитников уже не могла сражаться нормально, несколько человек практически повисли на соратниках. Они почти добрались до лагеря, но большого защитного купола уже не было, средний ещё скрывал остальной отряд. Сурифия не отступила, значит, и их встретили сюрпризы или же она опять решила геройствовать.

Геронд улыбнулся, вспомнив такого же безрассудного брата.

На грани гибели, пока тело защитника продолжало сражаться, разум увлекли воспоминания. Когда-то, ещё дома, начитавшись книг, они спорили об угрозах, с которыми встречались их предки.

Они с братом тогда ещё только готовились вступить в академию, изучая теорию. Геронд, рассматривая в споре с братом потенциалы угроз, считал наиболее опасными заклятия, бьющие по области или проклятия, что могут влиять на целые миры.

А младший любил выуживать из книг древние угрозы и раздувать из них невероятные события. Будь то болезнь, что передаётся от человека к человеку и уносит множество жизней или поглощает растительную жизнь, принося голод и вынуждая спасаться целые народы. В его списке имелись и другие миры с ядовитыми обитателями. Сейчас бы младший от души посмеялся, если бы узнал о подобных существах.

«Похоже, скоро мы встретимся и посмеёмся над этим вместе», – с теплом подумал Геронд.

«СТОП!», – прозвучало со стороны лагеря. Странно искажённый голос, громкий и звучащий, словно из глубины, разошёлся и поглотил весь окружающий шум. Щелчки прекратились, все враги замерли, всё затихло.

Геронд тяжело опустил уставшие руки. Взглянув в сторону лагеря, мужчина потерял дар речи.

***

– Создатель, пожалуйста…

После краткого мига тишины пустота внутри начала заполняться тёплым оберегающим присутствием, как если бы Владимир сел рядом с костром посреди холодной ночи и начал отогреваться.

Прозвучало уверенное «Стоп!» уже знакомым голосом, а над телом Нунан сформировалась золотая фигура с одной тряпкой на бёдрах.

«Полуголый?!» – в смятении подумал Владимир. Это могло значить только одно.

– Х-м-м… – задумчиво протянул тот, и звук приятной вибрацией разошёлся вокруг. – Разве сейчас, это важно?

– Это шутка такая? Сейчас я проснусь после всего, что было? – сокрушённо произнёс Владимир, с мрачным удивлением рассматривая медитирующий, призрачно-золотой силуэт, что завис над телом Нунантаминури.

Он оглянулся, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Воины, неуверенно опустив оружие, тоже рассматривали это золотое явление.

– Я ощутил просьбу о помощи… и обнаружил тебя, – удивлённо произнёс полуголый.

Эта новость вновь наполнила глаза слезами и откликнулась обидой. Значит, если Нунан и не умерла, то будучи сном, никогда не была живой. И это было так обидно, ужасно обидно, что она – просто иллюзия его воображения. Метафора воплощённой доброты, жизни и открытости.

– Если ты чувствуешь жизнь, разве ты не живёшь? Если она радовалась жизни, разве она не жила? – прочитав мысли, мягко, с заботой произнёс полуголый, явно желая поддержать.

– Да, сейчас самое время, философствуя, погрузить меня на самое дно, – подавленно ответил Владимир.

– Здесь что-то не так, неправильно, – в задумчивости протянул силуэт, проигнорировав его слова.

Полуголый оглядел окрестности, пока мир вокруг замер в трепетном ожидании, поднял указательный палец правой руки и серьёзно вымолвил:

– Да будет… свет.

Владимир, услышав это, горько рассмеялся, потому что хорошо помнил сон с подобными словами и понимал, к чему всё идёт. Сейчас он проснётся, абсолютно всё было зря…

Высоко над фигурой полуголого возник бело-золотой, жаркий свет и водопадом полился вниз, так, будто действительно являлся водой, растекаясь в стороны, наполняя собой всё вокруг.

– Если ты жив, то это жизнь. Цени каждый момент, даже если это называется сном, – уверенно и тепло сказал полуголый, исчезая.

Жаркий свет рассеялся так же внезапно, как и появился. Туман и пепел исчезли, открывая густую траву, а на Владимира, удивлённо хлопая глазами, смотрела Нунантаминури.

– А-а? – не понимая, протянул он. – Не проснулся?

Владимир замер в замешательстве, не веря глазам. Две точки зрения внутри его разума боролись друг с другом. Одна вспоминала все намёки и прямые утверждения о том, что это сновидение. Другая, используя те же воспоминания и опыт, трактовала всё иначе, но пока не могла подтвердить реальность происходящего.

– Я слышала необычный голос… – растерянно произнесла Нунантаминури и огляделась широко раскрытыми глазами. – Что?.. Что же это было?

Владимир не ответил, с болью глядя на неё и размышляя: «Настоящая ли ты или плод моих фантазий? Когда я уже проснусь?»

Это было важно! В поисках подтверждения он стал внимательно осматривать окружающее, так как это привычный способ проверки реальности. Нунан выглядела здоровой, животные очнулись.

Защитники, опустившись на одно колено и приложив обе руки к земле в странном поклоне, почти одновременно произносили слова благодарности. «Благодарим великого Хранителя за оказанную честь!» – раздавалось вокруг.

Подхватив и оттолкнувшись от потока благодарностей, разум вновь стал мельтешить в поиске ответа: «Хранитель?! Высшая сила отдельно взятого мира?»

Ему вспомнилась огромная голова змеи, смотревшая на него с оранжевого неба иного мира. Полуголый может быть Хранителем? Тогда гипотеза про призыв героев может оказаться реалистичной, ведь у таких героев обычно есть покровители. Но в таком случае, зачем слова про сон, да и внешний вид? Это какая-то метафора?

Ответа не было. Но эти мысли пошатнули чаши весов внутреннего замешательства в пользу реальности окружающего. Ведь в силу фэнтезийных возможностей сверхсущества действительно должны быть способны на разные суперштуки и завуалированные премудрости.

Этого хватило, чтобы прийти в себя. Владимир сделал очень глубокий вдох и облегчённо выдохнул. Внутреннее напряжение ещё не ушло, но стало легче.

– Похоже, у нас была коллективная, целительная галлюцинация! – рассмеялся он, вытирая лицо.

Нунантаминури в ответ расцвела в улыбке, поднялась и обняла его. Странно, непривычно, но очень приятно. Её объятия казались теплее воды, которую ему удалось нагреть порошками в номере… И почему он вообще сейчас об этом вспомнил?

– Спасибо, – тихо сказала она.

– За что?

– За то, что оставался со мной…

Очаг напряжения до конца не утих, спрятавшись в глубинах души. Владимир переключился на то, что оказалось важнее. Сон или не сон, Хранитель или Создатель – уже не имело значения. Нунан жива, и он не проснулся – именно это, самое главное.

– Нунан, а ты знаешь, что пахнешь цветами? – произнёс он первое, что пришло в голову.

Он не мог видеть, но девушка широко улыбалась, а её кожа опять стала оранжевой.

Когда Нунан, наконец, выпустила его из объятий, он плюхнулся в траву и посмотрел в синее небо, отдающее перламутром. Хотелось больше ни о чём не думать, но…

Матовые офицерские сапоги оказались совсем рядом, и защитник, сняв шлем, протянул Владимиру руку.

«Геронд?»

– Ты спас всех нас. Позволь выразить скромную благодарность.

– Да за что? Это ведь был совсем не я.

Поднявшись, Владимир впервые увидел Геронда без шлема, но с активным ореолом. Рисунки на его лице, похожие на тату, и волосы светились мягким голубым светом, слабо мерцая. Это смотрелось эффектно.

«Нет! В высшей степени волшебно и красиво. Интересно, смогу ли я тоже светиться, если освою частицы? Вот только бы цвет другой… не голубой».

– Нас коснулась сила Хранителя, и говорил он на твоём языке. Не знаю, что случилось, но если бы не его появление, всё бы не закончилось так легко.

Геронд отпустил его руку, и все в отряде прижали правую ладонь горизонтально к груди на уровне солнечного сплетения. Женские и мужские голоса произносили слова благодарности. Этому примеру последовали и защитники под командованием Сурифии. А Владимир смутился и не знал, куда спрятать глаза, так как он даже Нунан помочь не смог.

«Спасибо Полуголому. А я только позвал…» – мысленно объяснил он. Ему хотелось сбежать, но окружающие воспринимали ситуацию всерьёз, и Владимиру пришлось терпеть нахлынувшее смущение и стыд…

– Сурифия, напавшие на нас существа, выглядят мёртвыми, но лучше проявить осторожность, – сменил тему Геронд. – Следует разрубить их, если они обладают способностью к регенерации. Пусть часть твоего отделения займётся этим здесь, а мы направимся к гнезду.

Сурифия склонила голову влево.

– И ещё, проклятые и животные, что сражались на стороне врага, теперь освобождены от его влияния. Среди проклятых, помимо гунов, я заметил несколько шу, но они не проявляют враждебности, скорее, ошеломлены. Возможно, божественный свет очистил их от проклятой злобы. Если они в рассудке и не нападут, берём в плен.

– Но что нам делать с гунами? – озадаченно уточнила Сурифия.

– Привяжем к хумрам и заберём с собой, Первый ректор займётся этим.

Защитники разошлись, а Владимир, не зная, что делать, улёгся обратно в траву, не желая привлекать чьё-либо внимание. Он начал было предаваться саморефлексии, но Нунан склонилась над ним так, что её белые локоны почти касались его лица, прямо как в романтических новеллах…

– В телах твоих соплеменников никаких аномалий нет, все здоровы, но находятся без сознания, – сказала она с удивлением.

– Мне кажется, после той волны света ни у кого теперь нет никаких аномалий, даже если они раньше имелись. Не удивлюсь, если все вокруг ещё и помолодели лет на двадцать пять.

Нунантаминури, прикрыв лицо рукой, хихикнула совсем как маленькая девочка. Это выглядело так мило, что на ум сразу пришла одна светлая мысль, которую он пока не осознавал как причину для побега – надо взглянуть на логово босса, раз уж они победили!

Вряд ли, как в играх, после него остался ценный лут[2], но в этом лучше убедиться самому. И хотя в сражении он себя никак не проявил, разве что отбил атаку одного жука, которого потом сделала своей экспой[3] Сурифия. Но просто посмотреть-то можно!

– Нунан, я взгляну, что там, у Геронда происходит. А ты не уходи никуда, будь здесь.

Она загадочно улыбнулась и выразила согласие на местный манер.

Быстро поднявшись на ноги и оглядев стоянку, Владимир только сейчас заметил знакомых малоросликов с серьёзными лицами, они переговаривались с Сурифией. Среди них находилась старший ректор собственной персоной, как же её звали… в общем, мини-Рэмбо.

В этой ситуации следовало сказать что-то Сурифии, чтобы та не беспокоилась, но девушка была занята. Решив её не тревожить, он направился в сторону группы Геронда, но не сделал и десяти шагов, как за спиной раздался командирский голос Сурифии:

– Владимир, стой!

Она нагнала его.

– Что-то случилось? – он изобразил удивление, но чувствовал себя так, будто попался на криминале.

– Куда ты направился?

– К Геронду, осмотреть логово.

– Оставайся в точке сбора. Его отделение справится, – уверенно заявила она.

Сурифия не сняла шлема, поэтому выражения её лица он не видел. Неудобно разговаривать с доспехом. Но защитница казалась по-прежнему заряженной, как ружьё, и этим напоминала Аннет.

– Сурифия, ты злишься на меня из-за того, что я случайно заметил твоё ранение?

С этим вопросом он, кажется, поторопился, так как Сурифия, замерев, покрылась насыщенно-синим защитным ореолом, будто собралась в бой.

Это было так неожиданно, на фоне «хэппи энда», что Владимир машинально сделал шаг назад. Однозначно, с человеком в доспехах лучше не поднимать неприятные темы. Лучше уж видеть его реакцию и быть готовым.

– Хо… рошо, я иду с тобой, – не менее неожиданно ответила она, затем повернулась к стоянке и громко крикнула: – Старший ректор Тэрена, проследи за обстановкой!

Тэрена, стоявшая в стороне, лишь молча склонила голову по-местному и продолжила оглядывать окружающее, будто ожидая чего-то.

Владимир с Сурифией в молчании двинулись к гнезду.

Обычно, после того, как какая-то глобальная проблема решается, люди могут более открыто что-то обсудить и примириться. А Владимиру хотелось закрыть историю с рукой, так как от Сурифии фонило напряжённостью с утра. Но она не из айу, которые застенчивы в начале общения и открыто дружелюбны после. С другой стороны, Геронд в этом вопросе был проще.

– Ты извини, тогда с рукой нехорошо получилось. Это вышло случайно…

Она промолчала. Может зря он это начал? Но всё же хотелось подружиться.

– Сурифия, а ты круто… искусно сражалась. В нашем мире это многие бы оценили. Доспехи, щиты, мечи, умение сражаться, – попытался он сгладить ситуацию.

– Благодарю, – холодно ответила она, явно не желая вступать в беседу.

Разговор не вязался, и Владимир решил не докучать ей. Ведь всегда есть люди, которым ты чем-то не нравишься, это неприятно, но по сути своей нормально. Просто надо быть с теми, кому ты по душе.

***

Геронд за сто восемьдесят один год жизни успел поучаствовать в двенадцати кампаниях по обороне Умирама и шести разведывательных вылазках в Кунеримон. Но он не представлял, что встретится с чем-то подобным.

Разрубание маленьких, хоть и весьма опасных существ, являлось не самым приятным для защитника занятием. Ведь походило на жестокое осквернение трупов, о чём он старался не думать. Однако обстоятельство с пленными решилось быстро и без кровопролития, так как трое шу, деградировавших жителей Кунеримона, и гуны, их животные-компаньоны, вели себя на удивление покорно. Сейчас они были ограничены путами и находились в лагере, потому Геронд позволил себе предаться приятным размышлениям.

Он любил книги легенд, переняв привычку читать их от брата. В них настоящие рыцари или герои, в зависимости от того, к какой культуре принадлежал автор истории, будучи благословлёнными богами, могли призывать их на помощь. Так, в момент кульминации, они спасали страны, важных им людей или свои идеалы. Это казалось таким невообразимым и далёким, что обычно воспринималось как сказка.

Хранитель Умирама закрылся от жителей мира, а в проклятом Кунеримоне Хранителя давно уже не было. В других же мирах Геронд никогда не был, хотя ему очень хотелось их увидеть. Но произошедшее несомненно являлось чем-то подобным – чудом из легенд.

Эта мысль, как и то, что божественный свет успокоил проклятых жителей Кунеримона, приводила его в восторг, который он помнил по молодым годам. Подобное могло бы остановить войну между мирами! А это создавало светлый оплот веры в окончание долгого противостояния.

Слух его уловил шаги со стороны лагеря.

***

Воины Геронда, поддерживая слабые голубые ореолы, рассредоточились по поляне и наносили рубящие удары по телам паразитов. Смотрелось это так, будто им нечего делать, и подобно мальчишкам, они, взяв палки, рубили траву, пока шли куда-то по своим важным делам. Заметив их с Сурифией приближение, защитники остановились.

– Сурифия, нам есть о чём беспокоится? – Геронд оглядел её усиленную ауру.

Защитница сразу же снизила интенсивность ауры до той же, что и у отряда.

– Нет, я сопровождаю Владимира, – отчеканила она.

– Думаю, теперь мы можем немного расслабиться, – защитник мягко рассмеялся и снял шлем.

Остальные тоже потянулись к своим, но Геронд с лукавой улыбкой их остановил:

– Лучше сохранять осторожность. Одного беспечного старшего тренера хватит. Володь, что ты хотел? Здесь может быть опасно.

– Хотел посмотреть, что там внутри, раз уж мы победили. Да и что это за существа вообще? Они мне напомнили паразитов из фантастических фильмов или книг.

– Не представляю, что это. Не встречал ничего подобного в обоих мирах, и в наших знаниях ничего похожего нет. Но, как и ты, я хотел бы знать больше. Их нападение застало нас врасплох, да что говорить, нас почти разбили. Мне, как тренеру, стыдно, что мы перестали уделять внимание древним угрозам и стратегиям, – Геронд задумался и надел шлем. – Осмотрим гнездо вместе.

Пока они шли к логову, Владимир пытался понять, косясь на идущую рядом женщину со щитом: и почему она не может быть такой же нормальной?

В отверстие сверху логова, собранного из множества древесных стволов и веток, падал широкий луч солнечного света, освещая множество тел. Тут было тихо и слегка отдавало запахом фермерского сарая. В центре лежал обмякший крабопаук, и вблизи он казался крупнее и страшнее, чем на расстоянии. Настоящий монстр! Вокруг него землю устилали кости, а по краям плотным слоем лежали ещё не съеденные тела животных и тех, кого принято называть проклятыми.

«Жуткое место, хорошо, что тут не оказалось кладки яиц, ожидающей гостей…»

– Не представляю, что тут творилось до божественного света… – тихо произнёс Геронд, не желая нарушать покой могильника.

Мужчина подошёл к телу монстра и начал рубить его на части.

Снаружи раздался необычный свист, словно что-то рассекло воздух.

– Защитники, Владимир, немедленно уходим! – без лишних церемоний выпалила внезапно появившаяся мини-Рэмбо.

– В чём дело, старший ректор Тэрена? – с беспокойством в голосе обернулся Геронд.

– Хранитель Умирама летит сюда. Она звучит гневно, полагаю... – на лице женщины не отразилось никаких эмоций, но заминка слышалась ощутимо. – Полагаю, она желает уничтожить это место.

– Немедленно уходим! – скомандовал Геронд и, схватив Владимира за плечо, потянул за собой.

Стоило им выбраться, как защитники усилили себя и рванули в сторону лагеря. Только Тэрена невозмутимо осталась стоять рядом с логовом. Дождавшись, пока все покинут его, она вспыхнула зелёно-белым свечением и одним прыжком с характерным «вжух» разом преодолела пятьдесят метров, оказавшись на тонкой ветке дерева.

Восхищаясь увиденным, Владимир побежал за воинами, во все глаза продолжая наблюдать за ней. Вдруг ещё чего покажет! Но через несколько шагов, ноги его зарылись в мягкую землю, и он, потеряв равновесие, плюхнулся лицом вниз. Владимир знал, что не стоит увлекаться, но это была какая-то новая магия!

Раздалось ещё одно «вжух», Тэрена оказалась перед ним. Не успел он подняться, как она опять вспыхнула, но теперь вокруг неё образовался небольшой белый вихрь.

Ректор направила ладонь на него и вихрь коснулся Владимира. По всему его телу пробежало что-то быстрое и живое. Владимир встал и удивился, ведь ощущал необычную лёгкость, а ноги больше не проваливались в землю.

Тэрена всё так же молча «вжухнула» обратно на ветку и замерла, пристально наблюдая.

С такой переменой, Владимир легко нагнал защитников, добравшись до лагеря. Все в спешке сели на животных, и Геронд сразу погнал отряд, стремясь быстрее увеличить расстояние между ними и местом битвы.

В беседке арбани, кроме Нунан, Владимира и двух защитников, находилось трое захваченных… инопланетян, именно такое впечатление складывалось о них. Луковицеобразные обтекаемой формы головы, большие черные глаза, сизый цвет кожи, отсутствие волос на теле. Их жилистые тела едва прикрывались элементами одежды из шкур животных, которые придавали им вид аборигенов.

Внезапно, откуда-то издалека, послышался вой, похожий на звук горна. Это привлекло внимание Владимира, и он поднялся в поисках источника звука. Однако за проносящимися мимо высокими кронами деревьев ничего не виднелось, как он ни старался что-нибудь разглядеть.

– Нунан, что происходит?

– Приближается Умирама, нам лучше держаться от неё подальше, – серьёзно ответила она.

– Имя Хранителя и мира одно и то же? – ему это казалось чудным.

– Хранитель и мир едины.

Вой горна прозвучал вновь куда ближе. А через некоторое время Владимир услышал нарастающий свистящий звук, напомнивший ему реактивный двигатель.

Свист достиг кульминации, и прозвучало звонкое «тю», как от лазерной винтовки. Раздался взрыв, мир вздрогнул, воздух, будто куда-то втянуло, затем выплюнуло и сильнее втянуло обратно. Арбани зашатался на ходу. Позади, где находился лагерь, возникло золотое свечение, видимое сквозь трепещущие кроны деревьев.

Огромный столб пламени, поднимался всё выше и выше, замерцал, затем собрался в огромную сферу и стал растворяться в небе.

«Вот они, настоящие заклинания, бьющие по области! Мегумин была бы в восторге!» – изумился Владимир и возбуждённо предположил:

– Хранитель будет преследовать нас?

– Обычно Умирама не интересуется нами, – произнесла Нунан задумчиво. – Вероятно, Хранитель ощутил угрозу от тех существ и решил очистить то место, но я не могу знать точно.

Отряд продолжал двигаться, не снижая скорости. Больше не раздавалось звуков горна, ничего странного не происходило. Поняв, что смотреть не на что, Владимир вздохнул и сел, вспоминая ту силу и рисуя в воображении образ величественного дракона. Меж тем он всё ещё чувствовал действие бафа[4], полученного от Тэрены.

После увиденного ему трудно было считать её миниатюрной Рэмбо, теперь ей больше подходило звание мини-ниндзя. Но что важнее, это какие-то новые частицы.

– Нунан, Тэрена бафнула меня чем-то… то есть, использовала магический эффект.

– Я поняла, что значит «бафнула», это понятие точно указывает на оказанное воздействие, – она улыбнулась. – Это частицы свободы, свойственные народу ти-шу. В целом, они влияют на вес, сопротивление и скорость, но, если разобраться, всё куда интереснее.

– Пока я их чувствую, попробую попрактиковаться, – произнёс он, глядя на свои руки, а после, закрыв глаза, сосредоточился.

Проблему, связанную с «лишним весом», требовалось решить. Помимо нормального существования, Владимира привлекала возможность так же лихо скакать по деревьям и стоять на ветках, как это делали персонажи в аниме и кино. В каком-то смысле это даже важнее частиц жизни. Но, конечно, только в каком-то…

– Что-то не так… Я скачу, будто Тэрена, – мысленно обратился он сам к себе, улавливая драйв который мешал погрузиться на глубину.

– Скачу?

– Да, будто не могу сойти с заданного ритма.

Внутренний диалог возник в ответ на еле заметную странность. Что-то действительно было не так, но пока не обнаруживалось. Какое-то предчувствие, колыхания на периферии.

Владимир сосредоточился на дыхании. Затем начал переводить внимание с разных ощущений, пока не достиг того, что условно обозначил для себя внутренним космосом.

Здесь ему стало спокойней.

За внешним слоем возбуждения, радости и событий текущего дня, Владимир только сейчас стал замечать, что в нём накопилось много тревоги. Собранная из разных источников и проигнорированная, она будто ушла в подполье. Стала отдельной силой во внутреннем мире, привлекая к себе внимание, отголосками, колебля внутренний покой этого пространства.

Здесь он мог без ребячества размышлять. Здесь взрослый наблюдатель становился сильнее.

– Скачу?

– Да, от события к событию, от чувства к чувству.

– Но если мне с этим нормально, в чём проблема?

– … – другая точка зрения пока не знала, как ответить, продолжая вглядываться в колебания.

– Все происходящее так невероятно…

– Вот. Я не могу насытиться. Поглощая каждое новое событие. Радость и интерес захватывают меня.

– Это плохо?

– Раньше такого не было. Я всегда продумывал свои поступки. Я словно не верю, что всё, наконец, наладилось. И, как привыкший к голоду ребёнок, пытаюсь жадно насытиться всем, что дают добрые люди, которые подобрали меня и привели к себе в дом.

– Согласен…

– Тревожно, нет, страшно всё потерять. Весь мир чуть на глазах не разрушился…

– Полуголый…

– И это тоже, но не только. Не хочу о нём думать.

– Тогда что важнее него?

– Люди, которых я узнал. Такая светлая Нунан чуть не умерла. Добрый Геронд и хоть и злюка, милашка Сурифия, другие защитники – все чуть не погибли.

– Да, это оно, откликается…

– Здесь больно. Я сожалею.

– Согласен. Нельзя быть настолько беспечным. Нельзя, чтобы такое повторилось, надо быть осторожней и спокойней…

– Но я не чувствую, что это так. Будто эти «надо и нельзя» более не властны надо мной.

– Тогда… Хочу ли я быть осторожней и спокойней, когда это нужно, чтобы важные мне люди были в порядке?

– Да. Меня приняли здесь, были добры. Теперь это мой мир, и я очень хочу, чтобы со всеми всё было в порядке.

– …

– А что со злостью? Куда она делась?

– Но какая теперь разница? Зачем она нам?

– …

Он ощутил согласие с самим собой, у него не было больше вопросов или ответов, во внутреннем диалоге возникла тишина. Тишина, где напряжение угасло, оставив после себя переживание новой внутренней пустоты. Не жаждущей поглощать, чтобы заполнить себя, а принимающей.

Её будто встречный ветер, что-то обдувало, привлекая внимание и создавая ощущение движения, лёгкости и прохлады. Сфокусировавшись на мерцании маленьких огоньков внутреннего космоса, Владимир обнаружил их… Частицы свободы.

«Нет, сначала Нунан», – возникла спокойная и целостная мысль.

Владимир открыл глаза и взглянул на Нунантаминури. Она, замерев с широко раскрытыми глазами, смотрела в сторону, лицо её ничего не выражало. Это показалось странным, так как обычно айу, если не улыбалась, то была задумчивой, либо спокойной, в крайнем случае – обеспокоенной.

Безусловно, он всё ещё мало её знал. Сложно представить, что у неё на уме после произошедшего. Да и вообще, как такая хрупкая и добрая девушка могла оставаться настолько спокойной в ситуации боя, не впадая в панику? Или это не первая её битва? Даже на грани смерти она продолжала выполнять свою роль. Насколько же она сильна духом?

– Нунан, с тобой всё в порядке?

Она с удивлением повернулась к нему, и он пояснил:

– Ты чуть не умерла, а я проигнорировал это. Так, будто пытался сбежать от неприятных мыслей. Прости.

Её лицо озарила лучистая улыбка.

– Не говори так. Я помню, как ты переживал за меня.

– Так ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь? – настаивал он, ведь ему казалось, что она уходит от ответа.

На краткое мгновение Нунантаминури отвела взгляд в сторону, поменявшись в лице, а затем опять улыбнулась и, глядя на него, ответила:

– Да, теперь всё хорошо, и нам ничего не угрожает.

Интуиция подсказывала – что-то не так, но Владимир никак не мог уловить, что именно, потому решил не давить на неё. Ведь если проецировать на кого-то проблему, рано или поздно начнёшь видеть её наличие, даже если на самом деле её вовсе нет.

– Хорошо, тогда я займусь частицами свободы, а то Тэрена – не самый лучший собеседник. Кажется, из неё слова лишнего не вытянешь.

Нунантаминури хихикнула в ответ, и тут он понял, что казалось ему странным: она почти не двигалась. Всё предыдущее время она выглядела более живой в общении, её обычному поведению были присущи разнообразные микродвижения.

«Но стоит ли лезть туда, куда не просят? Тем более мы сейчас в одной повозке с пленниками. Да, лучше не спешить».

Решив, что точно уделит этому время, Владимир закрыл глаза и сосредоточился с целью погрузиться в пространство, которое называл космосом. Следовало разобраться с новыми частицами.

[1] Ивент – игровое событие, специальное мероприятие, которое проводит администрация игры. После его завершения участники получают бонусы, а наиболее отличившиеся – ценные награды.

[2] Лут - термин ролевых игр, обозначающий внутриигровые ценности, получаемые после убийства мобов или других игроков.

[3] Очки опыта (сокр. XP от experience, «экспа») в компьютерных и/или ролевых играх — вознаграждение, выражаемое в числовой форме, получаемое игроком за успешное выполнение тех или иных действий.

[4] Баф — термин в компьютерных играх, обозначает временное усиление игрока.

Глава 7

Слишком многое

Кункикару, двигаясь по густому лесу, направлял народ тра вперёд, к горам, пока его сердце было наполнено злостью и печалью. А злость пагубна и грешна, она привела их мир к проклятию. Злость значила быть как шунку – предателем родного мира, и часть его людей теперь стали предателями.

В день, когда Кункикару использовал осколок души Бога для перехода в соседний мир Умирама и уже ступил с частью сородичей в новые свободные от проклятия земли, случилась беда.

Неожиданно, блокировав вторую часть беженцев, сквозь открытые врата стали вбегать орды шунку. Они не нападали, а сплошной лавиной следовали за своими лидерами. Предатели предупредили их вождей о переходе, и те были наготове. Осколок души бога не подпускал шунку в поселение тра, но в Умирама закон Кунеримона не действовал.

Кункикару со слезами на глазах закрыл врата, оставив часть своего народа на той стороне. Если безумные заполнят и поглотят этот мир, то ни тра, ни местным жителям не будет счастья в этих благодатных землях.

Он мечтал лишь о том, чтобы спрятаться вдали от всего и мирно жить, не подвергая детей опасности проклятия. Но в итоге привёл зло в этот мир и сейчас испытывал вину и скорбь.

Предатели не скрывались, продолжая двигаться с ними. Тра более не едины, и высшему жрецу следовало принять решение. Кункикару резко остановился, а вместе с ним замерла и вереница людей, в ожидании глядя на него.

– Жрецы Тукаратико и Лалокунта, забирайте с собой своих заговорщиков. Вы изгнаны! Вы больше не тра, нарекаю вас шунку!

Это вызвало тихий ропот, но высшему жрецу нельзя перечить. Третья жрица Тукаратико злобно оскалилась на него:

– Мой второй сын стал шунку и был потерян, я имела право дать ему новую жизнь. Мы слишком долго сидели на месте. Может быть, тут он не будет подвержен ярости!

– Я так же, как и ты, потерял ребёнка, однако сохранил достоинство и веру тра!

– Высший жрец… – вмешался четвёртый жрец Лалокунта, но его голос не звучал гневливо, скорее виновато. – Всё уже случилось, зачем разделять народ ещё больше? Из-за нашего поступка Умирамцы объединятся против нас.

– Это ваша вина! Вы подвергли опасности не только всех нас, но и местных жителей.

– Это ты закрыл врата раньше времени и подверг опасности тра, оставив половину в Кунеримоне! – яростно ответила Тукаратико, сжав кулаки.

Кункикару стоял к ним спиной, не желая встречаться с предателями взглядом, но последние слова заставили его развернуться. Лицо Лалокунта омрачала печаль, а Тукаратико искажала злоба.

– Третья жрица, ты ведёшь себя как истинная шунку! – произнёс он громко, стараясь не впасть в гнев. – Кунеримон рассудит нас. Изгоняю вас в согласии с его волей!

Жрецы-предатели, не зная, что ещё сказать, развернулись, а вслед за ними двинулись и те, кто участвовал в заговоре. Кункикару, унимая злость к бывшим тра, печально смотрел, как треть его людей уходит, пока они совсем не скрылись среди деревьев.

Все заговорщики являлись теми, кто потерял детей, и он понимал их боль. У тра было принято давать жизнь детям в год после алого неба, чтобы у них имелся шанс выжить, если они подвергнутся злому року. Такие дети не могли долго находиться под действием благословения бога, и сбегали.

Те же, кто пытался растить проклятого ребёнка вне защиты, часто погибали от рук собственных отпрысков. Это было болью его народа, но когда тра решились нарушить традицию, случилось предательство. Может быть, это тоже проклятие за его трусость и святотатство?

Позади Кункикару раздался шелест кустов, и оставшиеся тра с удивлением посмотрели ему за спину. Жрец поспешно развернулся и встретился взглядом со статным мужчиной средних лет. Незнакомец уверенно и спокойно приблизился. Из-за долгой изоляции народ тра измельчал, и подобных этому мужчине, жрец никогда не видел. Откуда он вообще взялся?

– Благословенный жрец, я буду сопровождать вас, – сказал незнакомец ровным и величественным голосом.

– Но кто ты такой?! – растерянно обратился к нему Кункикару.

– Я – Первый.

– Что это значит? – не понимая, закачал головой жрец.

– Первый? Такое значение дал мне Отец Кунеримон.

Охваченный благоговейным страхом, Кункикару схватился за грудь. Он начал вспоминать фрески. На одной из них изображены Бог и двое его детей. Но никто не видел их воочию тысячи лет, и считалось, что они отвернулись от тра.

– Благословенный жрец, что смутило тебя?

Кункикару упал на колени и вертикально приложил правую руку ко лбу, а левой прикоснулся к области сердца. Все остальные люди повторили за ним ритуальный жест.

– Жрец, я не требую поклонения, я лишь следую завету Отца.

– Что всё это значит? Прошу, объясните. Как нам жить дальше?

– Отец, дал вашим благословенным предкам частицу своей души и завет – собрать праведных и спастись из мира, где вершится наказание. Но они, вместо того, чтобы сразу последовать его наказу, решили спасти больше людей. Также из любви к Отцу они считали себя виновными в том, что не смогли остановить святотатство и, продолжая молиться искре его души, остались. Это то, что видел я, но истинные причины, почему тра остались, мне неведомы.

Тишину какое-то время нарушали лишь шелест листвы и отдалённые крики животных, а затем Первый продолжил:

– Отец дал вам свободу, как и тем глупцам, что сейчас наказаны. Жрец ты исполнил завет Кунеримона, но прошло слишком много времени. Умирама ждала вашего прихода многим, многим раньше. Боюсь, это могло её… расстроить. Поэтому я буду сопровождать вас. Большего, пока не могу сказать.

Никаких имён детей Бога не сохранилось. Но Кункикару был абсолютно уверен, что всё сказанное – истина. Он буквально всей душой ощущал божественное присутствие в высоком незнакомце. В душе жреца смешалось множество чувств.

– Прошу меня простить за святотатство, но почему вы не пришли раньше? Часть тра предала свой народ, а часть осталась за вратами.

– Отец дал вам свободу, – повторил очевидное Первый. – А мне дал завет наблюдать, пока вы не совершите переход. Я не стал бы помогать расколотому народу. Если я скажу больше, это сильно огорчит всех вас, жрец. Прошу поднимись и продолжим путь тра.

Откровения сына Божьего шокировали Кункикару. Переход и открытие врат считались крайней мерой и приравнивались к утрате веры. Он думал, что совершает святотатство, решив бросить родной мир. Но это оказалось заветом. Как всё так исказилось? Подобно Тукаратико, кто-то из первых жрецов думал лишь о личном благе, стараясь спасти родственников? Или они действительно решили разделить вину с павшим народом?

Взяв себя в руки, Кункикару медленно поднялся, выпрямил спину и сделал знак остальным встать.

– Теперь с нами Первый, сын Бога! Найдём себе новый дом! – заявил он растерянным соплеменникам…

Не зная, как продолжить, жрец развернулся и пошёл вперёд. Возможно, ему требовалось сказать ещё какие-то слова, чтобы поддержать остатки народа. Но ничего не приходило на ум, он был сбит с толку.

Кункикару решил пока оставить беспокойные мысли о прошлом и последовать совету сына Божьего. Они постараются найти новый дом.

***

Сонласта Алфалур в коконе отражения двигалась сквозь лес в незнакомом ей мире. Это заклинание питалось чистой энергией и позволяло стать не только невидимой, но и обманывать особенно чувствительных существ: к звукам, запахам и колебаниям воздуха. Личные архетипические заклинания, достояние легендарных особ вроде неё, являлись её гордостью, так как могли игнорировать законы других миров. Проблема лишь в преобразовании чистой энергии из местной среды.

Вдруг Сонласта ощутила мощный всплеск энергии где-то далеко позади. Кажется, именно в том месте, откуда ей удалось сбежать. Она напряжённо усмехнулась. По предварительной оценке, с такой силой могли бить древние боги, убийцы богов или другие неприятные личности, а значит, ей определённо пока не стоит привлекать к себе внимание.

По её впечатлениям, мир, в котором она оказалась, должен быть щедр на магию, а точнее – интенсивность волн. Но в пространстве ощущался их недостаток, что снижало классификацию мира до «умеренный плюс».

Безусловно, она заметила щит-печать, что оберегал мир от проникновения, но куда делась остальная энергия? Вытягивающее силу проклятие, подготовка к войне? Непонятно. Впрочем, об этом она станет беспокоиться позже. Сейчас следовало удалиться от того злополучного лагеря, найти укромное местечко, накопить чистой энергии и адаптироваться к здешней системе.

Продолжая беззвучно идти сквозь зелень леса, она аккуратно ощупала шею. Ни шрамов, ни укусов. В это верилось с трудом, но рана полностью зажила. Немыслимая регенерация…

Сонласта на ходу сорвала несколько листьев и сосредоточилась. Стоило ей повысить температуру тела, как листья в ладони пожухли и вспыхнули.

«А ведь это далеко не всё…» Сонласта истерически рассмеялась, забыв об осторожности, ведь столько всего невообразимого произошло!

На пороге смерти она осознала себя, а земное тело, ставшее крайне живучим, прикрыло и помогло сбежать. Организм, выросший в Бездне – мире без сумрачной энергии, столкнувшись с её воздействием…

Тут ей на ум пришли слова «астрального плана», вычитанные из какой-то бесполезной эзотерической книги. Как обитатели Бездны могли придумать столь близкое понятие, не находясь с ним в прямом контакте? Следом она вспомнила о «чёрной материи», незримом веществе, поиск которого вела современная наука. Очень занимательно…

Глаза Сонласты сверкнули безумием, и она опять позволила себе рассмеяться, хотя кокон не скрывал громких звуков, но сейчас она не придала этому значения из-за охвативших её чувств. Ведь она возвратилась! Каким-то чудом вырвалась из Бездны!

Ей хотелось кричать от переполняющих чувств: «Бойтесь меня, архимаги ассамблеи Недоступности! Узколобые твари, вашу ж мать, я доберусь до каждого! Ох, я до вас доберусь и всех перебью!» С удовольствием сжав кулаки, она предвкушала месть.

Сонласта резко остановилась, с интересом анализируя, как часть её старой личности выражениями или ассоциациями незаметно проникает в неё настоящую.

Прошлая жизнь ущербной, беспомощной нищенки, живущей даже не в своей квартире, отбросилась в момент, когда память её души пробудилась, и она поняла, кто она и что случилось.

«Первая среди высших архимагов Пакзамеля – Сонласта Алфалур! Чёртовы ублюдки и предатели, решили, что уничтожили меня?!» – бушевали её мысли.

Она по праву считалась наимудрейшей, первой исследовательницей пограничья и основательницей архетипической школы. Она делала всё для мира, в котором родилась и выросла, и ближайшего содружества миров в целом. Но она слишком поздно поняла, какой путь выбрали остальные архимаги.

Культивировать собственную силу? Учиться жить в гармонии с древними? Зачем, когда можно развязать очередную войну? Подготовить армии, сжечь миллионы жизней, а потом снять сливки, разделив между собой силу Хранителя!

«Глупцы, идиоты, узколобо жадные кретины, всегда хотели всё попроще и за чужой счёт!» Следующая яркая мысль так сильно наполнила её злорадостным предвкушением, что она, вопреки осторожности, продолжила размышления вслух:

– Ждите! Вы у меня ещё поплатитесь и выкусите! Всех вас размажу и разорву в клочья! Вы узрите, чего стоит моя культивация и украденная вами мощь! – прокричала она и разразилась злодейским смехом, не страшась быть услышанной.

Обилие чувств сводило её с ума. Вихрь мыслей и воспоминаний опьянял её. Тяжело сохранить хладнокровие, когда ты вновь оказываешься живой и вспоминаешь, кто ты есть на самом деле!

***

Владимир, закончив опыты с новыми частицами, созерцал красоту ночи, листая в памяти минувшие события. Поразмышляв, он пришёл к выводу, что лишился не просто злости, а некой питаемой ею системы убеждений или точки зрения, которая опиралась на то, что мир враждебен, и проблемы могут ждать на каждом шагу. Одной из функций этой точки зрения являлась забота о себе или других.

Сейчас стало очевидно, что если бы он остался целым, то во время боя не предавался бы радости от личной крутости. Опасный прецедент. Более того, только осознание ценности окружающих позволило ему разглядеть эту проблему.

Подобные изменения в себе будоражили, пугали. Поэтому сейчас Владимир старался быть в моменте, как делал в прошлом, после духовных практик. Это помогало оставаться спокойным.

Меж тем миллионы огоньков, растений-гирлянд, освещая их путь, проносились мимо. Где-то на половине обратного пути их встретил другой отряд защитников, прибывший из академии на помощь. Но ничего плохого по дороге не произошло. Тревогу вызывала лишь Нунан, на которую Владимир время от времени поглядывал.

Её внимание ушло куда-то в сторону, и она погрузилась в свои мысли. Тогда как в начале пути она за ним наблюдала или инициировала разговор.

Опыт подсказывал, пока не трогать её, а заняться этим вопросом в более интимной обстановке. Конечно, интимной, не в романтическом смысле этого слова.

Когда они достигли стен академии, отряд, посланный им на выручку, сразу отправился куда-то дальше по дороге, вероятно, там находились стойла для животных или у них имелись другие дела.

Группа Геронда остановилась на площади, заняв собой почти всё её пространство. Здесь растения с огоньками почему-то не распустились, и полумрак разбавлял только тусклый свет из окон гостевых зданий.

Пока все строились в ряды и спешивались, к Геронду подбежал знакомый силуэт. Третий старший тренер с двумя мечами за спиной, именно он встретил Владимира в деревне гвутромнов вместе с Сурифией и Герондом.

– Геронд, потерь нет? – беспокойно произнёс он, косясь на гунов.

– Упаси Умирама. Нет! – сняв шлем, он широко улыбнулся.

– Женщины-иномирянки уснули в пути, мы не стали их тревожить. Первый ректор уже получила донесения от отправленных Сурифией гонцов. Но, великий Хранитель, что здесь делают гуны?!

– Аринже, друг, ты не поверишь, они не агрессивны. Больше скажу, мы захватили троих шу. И я уверен, что они исцелены от пагубной злости!

Владимир перестал их слушать, так как узнал, что хотел, и повернулся к Нунантаминури, которая, замерев, продолжала сидеть на своём месте.

– Нунан, помочь тебе спуститься?

Её взгляд ожил, и она знакомо улыбнулась.

– Спасибо, всё хорошо, я лишь задумалась, – она опустила взгляд и произнесла очень тихо: – Кажется, я добралась до предела.

– Не понимаю, что ты этим хочешь сказать, но если я смогу как-то помочь…

Нунан встала, подошла к нему, ещё раз улыбнулась и, коснувшись его предплечья, сказала:

– Спасибо. Мне необходимо немного подумать.

Ох, как же хотелось во всём разобраться прямо здесь и сейчас, но внутреннего спасателя лучше держать в узде и дать девушке необходимое время и пространство. С другой стороны, айу более открыты, возможно, она была бы готова к его «спасательству», и это нужно сделать прямо сейчас? Но… нет. Владимир сдержал этот импульс, тем более следовало найти Аннет.

Нунан в одиночестве отправилась к вратам академии, а он, проводив её взглядом, осторожно забрался на второго арбани. Аннет мирно спала рядом с Сашей.

«Похоже, этот эвент можно считать успешно завершённым», – подумал он и вздохнул, не понимая, что теперь делать.

Позади прозвучал тихий голос Геронда:

– Володь, от Первого ректора поступило распоряжение пригласить тебя на краткий отчёт после миссии.

– Хорошо, – ответил он и спустился с арбани.

Внутри крепости академии он ещё не был. Раз его пригласили, то вряд ли как слушателя, а значит, надо будет что-то говорить. Но что ожидает услышать Первый ректор? Продолжая мысленно перебирать всё, что случилось, и думая, какие выводы можно из этого сделать, он вслед за Герондом пришёл к одной из четырёх высоких башен.

***

Этумирина привыкла ставить себя в положение тех, с кем имела дело, как во время вторжения, так и в повседневной жизни. Это помогало генералу в запасе спрогнозировать возможные действия в различных обстоятельствах.

Получив доклады, она отправила несколько сообщений в столицу и ближайшие города. Затем направила отряды разведки на границы области – настолько, насколько хватало сил ти-шу и гарнизона гвардейцев, – подготовила планы для эвакуации ближайших населённых пунктов. Но если это действительно вторжение, то у академии не хватит людей, чтобы сдержать его натиск. На этом её роль как старшего офицера заканчивалась, оставалось ждать регулярной армии и разбираться с делами, относящимися к мирной деятельности.

Владимир её полностью удовлетворял как возможный гражданин и ученик академии. Но вот девушка, могла представлять опасность для общества. Владимир описывал её как свою подругу, которая осталась в лагере наблюдать за бессознательными людьми.

В устном рапорте Геронда, переданном через младшего офицера, было сказано, что помимо сильного излучения ярости и готовности убивать, она напала на Владимира, перестав различать друзей и врагов.

Этумирина обдумывала варианты событий, которые смогли бы довести девушку до такого состояния, но не могла понять её агрессии. Только пагубный, неуправляемый избыток чувств мог взять контроль над человечностью и привести к подобному поведению. Если остальные, похищенные из своего мира люди, будут вести себя также, это может стать проблемой.

Её размышления прервал стук в дверь.

– Старший тренер Геронд! – бодро произнёс мужской голос.

***

Владимира, мягко говоря, удивила обстановка в башне, совершенно не похожая по стилю на столовую или его номер. Сдержанная цветовая палитра, в основе которой белый, синий и коричневый. Просторная планировка, функциональная мебель строгих форм, сочетающая в себе дерево и металл… без резьбы и прочего. Да, примерно так было бы описано увиденное на языке какой-нибудь рекламы дизайна интерьера.

Холл напоминал ему современный земной, но с элементами фэнтези – здесь находились подставки с холодным оружием, волшебные светящиеся сферы и странные камни вроде того, что помог с переводом.

После местного декора, который шёл немного вразрез с представлениями Владимира о фэнтези, в его душе вновь взыграли искры веселья, но их удалось сдержать. К тому же перед дверьми в кабинет к Первому ректору их уже ожидали Нунан и Сурифия. Похоже, что дамы находились в каком-то смятении. А вот Геронд, напротив, был весьма свеж и демонстрировал необычный душевный подъём.

– Старший тренер Геронд! – произнёс он сразу после стука.

– Заходите скорее.

Не успели они расположиться, как Этумирина спокойно продолжила:

– Будем свободными и друзьями. Это неофициальная встреча, и вам наверняка нужен отдых, поэтому я хочу выслушать ваше мнение и любые предположения о том, что случилось.

Она потёрла ладонями лицо, будто только что сняла очки после долгой работы.

«Над тетрадками», – сверкнула огоньком весёлая мысль Владимира.

Геронд и Сурифия сели напротив массивного рабочего стола ректора. Нунан выбрала один из диванов рядом и села с краю. Владимир огляделся и принял решение в её пользу, осторожно сел посередине и продавил мягкую обивку до крепкого основания. Ведь баф лёгкости уже выветрился.

В кабинете оказалось весьма уютно: вдоль стен стояли стеллажи с книгами, у диванов находился ещё один столик.

– Если мы беседуем в дружеской обстановке, – начал Геронд и его лицо просияло, – то, Этумирина, увиденное невообразимо…

Из вояки-ветерана он как будто превратился в мальчишку – искателя приключений. Геронд описывал их противостояние с монстрами словно эпическую битву смертных с богами – активно жестикулируя, с блеском в глазах и восторгом в голосе.

Конечно, как тренер и офицер, он отмечал слабости и силу врага, прочие важные детали. Но потом его совсем понесло, в какую-то околорелигиозную тематику, когда он стал описывать явление Хранителя народу, божественный свет, исцеление проклятых и свои надежды, связанные с миром во всем мире.

Теперь Владимиру стал понятен душевный подъём Геронда – тот искренне верил, что война закончится. Вот только от таких надежд и прямого намёка на того, с кем это связано, Владимир, как-то сам того не заметив, вжался в диван.

Когда Геронд закончил, наступила странная тишина. Первый ректор изумлённо посмотрела на Владимира, затем на защитника.

– Геронд, ты распорядился о том, чтобы очевидцы не распространяли пока истории, связанные с новым Хранителем?

– Нет, – удивлённо ответил тот.

Она смерила его долгим взглядом и переключилась на второго старшего тренера.

– Сурифия, во время столкновения с врагом вы разделились. Дополнишь общую картину?

– В том, что касается возможностей врага, Геронд описал всё точно. Это очень опасные противники, действующие организованно: они подготовили засаду, разделили нас, тянули время в надежде, что ядовитый туман всех обездвижит. Это было похоже на вторжение, но… совсем других существ.

Прежде чем продолжить, Сурифия быстро глянула на Владимира.

– Я подозревала, что Владимир специально завёл нас в западню, пока на него самого не напали и не случилось то, о чём рассказал Геронд.

Не ожидая такого поворота, Владимир уставился на Сурифию. И хотя такое предположение выглядело весьма логичным, услышать подобное от неё оказалось удивительно неприятно.

Этумирина не стала ничего говорить, продолжая внимательно смотреть на тренера. Пока Сурифия, преодолевая внутренние противоречия, не продолжила:

– Я бы хотела дать более полный отчёт завтра. Сейчас опишу детали, упущенные Герондом, так как он не был рядом, и мы не успели обменяться информацией из-за явления Хранителя Умирама. Ядовитый белый туман должен был обездвижить нас, а дальше они сделали бы нас частью своей армии. Владимир первым догадался о яде и назвал существ «паразита», – она в точности повторила незнакомое слово, не имеющее аналогов в их языке. – Он же первым понял, что убивать надо именно существ на головах захваченных жертв, иначе они продолжат сражаться, несмотря на смертельные раны.

«Она хвалит меня или продолжает доказывать мою причастность?! – растерянно подумал он.

– Отмечу, что на Владимира не действовали ни оба яда, ни нападения гунов и «паразита», но никаких видимых техник он не использовал.

«Нет, похоже, это гвозди. Но почему?!»

Сурифия продолжала:

– Старший ректор Нунантаминури была обездвижена белым и умирала от чёрного яда. Владимир попытался её исцелить.

«Ну ладно, это вроде не гвоздь, а маленький плюсик».

– Когда всё стало совсем плохо, Владимир, игнорируя боевые действия, закрыл глаза и начал с кем-то говорить. Следом за этим что-то произошло, и по всему лесу разошлось слово «СТОП», – на языке Владимира, как и сказал Геронд. Все враги замерли, а над телом старшего ректора возник солнечный силуэт мужчины. От него исходила сила, добрая сила, я такой никогда не чувствовала. Они с Владимиром переговаривались, и затем это солнечное видение исцелило всех и даже лес. Вражеские существа погибли. Более подробно изложу свои мысли завтра.

«М-да. Если Геронд только намекал на связь, то Сурифия сдала меня с потрохами, не исключая моей причастности к событиям. Всё это явно не вяжется с тем, что я прибыл из мира без магии», – с тягостным чувством подумал Владимир.

Он на миг представил себя великим повелителем паразитов, в планах которого захват очередного мира, но сразу же отбросил этот весёлый бред. Если сейчас Этумирина подхватит логику её размышлений…

– Нунантаминури, у тебя есть наблюдения, которыми ты могла бы поделиться?

***

Народ айу отличался от остальных в Умирама: чувство опасности значило для них сосредоточенность, страх – осторожность, а злость – уверенность. До сегодняшнего дня для неё это было именно так.

Нунантаминури хорошо помнила, как очнулась в растерянности. Володя находился рядом, защитники живы и здоровы, странная белая поляна изменилась, но вместе с этим изменилось что-то и в ней. Она не понимала, как такое возможно, но окружающий мир вдруг показался чужим.

Стоило ей остановиться или задуматься, как все мышцы напрягались, будто её что-то окутывало, подобно плотно прилегающей одежде. Казалось, что за спиной вот-вот появится что-то…

Внимательно изучая изменения, она пришла к выводу, что всё, связанное с прошедшей битвой, сковывало её тело и вызывало желание спрятаться или сбежать: пленные шу, защитники, все темы, так или иначе ведущие к моменту, когда все краски мира угасли. Даже вдохновляющая речь Геронда странным образом искажалась, и радость сопереживания не охватывала её так, как раньше.

Однако после слов Сурифии, бросающих оскорбительную тень подозрения на человека, спасшего всех, которому Нунан доверяла, который оставался рядом перед её шагом во тьму и первым, кто её встретил, когда она вернулась оттуда, к айу вернулась уверенность.

***

Нунантаминури поднялась и обняла Владимира.

– Спасибо, что спас меня. Там в лагере я не обращала внимания и не вслушивалась, потому что, испугавшись, добралась до предела. Но сейчас всё поняла.

Она повернулась в сторону Этумирины:

– Первый яд останавливает взаимодействие с частицами: я не могла исцелять ни себя, ни других. Предположу, что если бы у защитников не были призваны ауры, то и они оказались бы небоеспособными и парализованными.

Лицо её стало серьёзным, и она перевела взгляд на Сурифию.

– Володя находился рядом со мной и переживал за моё состояние, пытался использовать на мне исцеление, которым пока не владеет. Не говоря уже о том, что вы с Герондом описали в конце сражения. Он не враг, старший тренер Сурифия, а если у тебя остались какие-то мысли по этому поводу, я готова их услышать.

Владимир с силой помассировал закрытые веки. Такая маленькая и хрупкая Нунан заступалась за него – так приятно и чертовски трогательно!

– Друзья, прошу чтить традиции. Сурифия, сейчас ты считаешь Владимира врагом или возможным врагом? – вмешалась Этумирина.

– Нет. Но я считаю, что он что-то скрывает.

– Если Владимиру по каким-то причинам будет присвоен статус отчуждённого, айу примут его, – парировала Нунантаминури и села ближе к нему.

Нунан почти сползла по сиденью дивана к продавленному центру, где сидел Владимир. Её голова едва касалась его плеча, казалось ещё немного, и она прильнёт к нему. Это выглядело презабавно, и Владимир захихикал бы как мальчишка от такого положения дел. Если бы не общий накал страстей и не слова Сурифии, что оставили неприятное чувство, словно в грудную клетку кто-то погрузил руку и стал сжимать внутри пальцы.

Этумирина еле заметно вздохнула и сменила тему:

– Владимир, я пригласила тебя больше по другой причине. Все присутствующие могут быть свидетелями. Твоя подруга напала на тебя, и защитники, которые находились рядом, явно ощутили сильную агрессию. Поясню, наш народ может чувствовать скверную злость и дурные умыслы на расстоянии.

Ожидая ответа, она откинулась на спинку стула.

Владимир забеспокоился, не одно, так другое… Дело пахло керосином – Аннет тогда действительно выглядела безумной. А безумных и опасных обычно сажают в дурку. Если что-то подобное случится, что он будет делать? Устроит побег с Нунан и сбежит к айу? А тут вообще есть тюрьмы или психбольницы?

Он громко и устало выдохнул, подавив искры истерического веселья от воображаемой картины Аннет с безумным взглядом из-за решётки. Медленно поднял глаза к потолку, подбирая слова.

– Хорошо. Представьте: у вас есть муж, ребёнок, своя жизнь – и неожиданно вас переносит в другой мир. Вы ничего о нём не знаете и не понимаете, где находитесь. Единственный друг, в котором вы уверены, покидает вас в поисках помощи. А после на вас нападают неизвестные существа, пытаются убить. И вам начинает казаться, что все вокруг – враги. Затем вы, усталые, загнанные и привыкшие к нападениям, встречаете солдат на неведомых животных. Среди военных – ваш друг, но выглядит он в два раза моложе. Аннет сейчас выглядит так же. А внешне она должна быть примерно ровесница Геронда, может, лет на пять младше. Такое омоложение невозможно в нашем родном мире. И после всего, что уже случилось, конечно, Аннет трудно поверить в происходящее. Она знала, что на настоящего меня огонь не подействует, разве что опалит волосы. Поэтому и воспользовалась им, а не ножом. Тем более она защищала ребёнка, и не в курсе, что Умирама значительно добрее нашего мира.

– У неё есть ребёнок и муж? – буркнул себе под нос Геронд.

– Кажется, я поняла. Это то, чего не хватало, – задумчиво произнесла Первый ректор.

– Возможно, это какой-то эффект частиц жизни или магии в целом, может быть... – понизив голос продолжал рассуждать Владимир о причинах омоложения.

– Думаю, нам обоим с ней следует поговорить. Я не могу подвергать опасности людей, не представляющих угрозы для твоей подруги, – приняла решение Первый ректор.

– Как скажете, так и будет, мы гости здесь, – кивнул он.

Этумирина загадочно улыбнулась и продолжила:

– Перейдём ко второй части беседы. Ты показал себя весьма опытным в схватке с незнакомыми нам существами, во всяком случае, в том, что касается знаний. Если есть какие-то мысли, поделись.

– Мыслей масса, но меня беспокоит совсем другое. Ну, да ладно, сначала отвечу на вопрос, – забывшись, он откинулся на спинку дивана, и тот громко и жалобно скрипнул. – Ох, простите, никак не привыкну…

Владимир сел прямо и спросил:

– Как я понял, в вашей экосистеме… то есть природе нет насекомых, и я не видел птиц, не видел рыб в речке. А хищники есть?

– Хищные звери водятся в Кунеримоне, «насекомых» и «птиц», как ты говоришь, нет. Рыба живёт в океане. К чему ты ведёшь?

– Дело в том, что наш мир значительно богаче на разного рода живых существ. У нас много паразитов или ядовитых живых организмов, это могут быть животные, грибы или растения. Я рассказывал Нунан, что наш мир – совсем без магии или частиц, но имеет весьма богатую культуру развлечений, к которой относятся в том числе видеоигры, кино и книги. Другими словами, у нас полно страшных историй, в которых паразиты, например, пытаются захватить мир. Это преображённые фантазией авторов существа, с которыми пытаются справиться герои таких историй. То есть у нас есть модели возможного развития событий и способы преодоления такого рода угроз.

Владимир мысленно восхитился: «А всё-таки наши молодцы! Культура развлечений и впрямь будто разрабатывала те или иные сценарии преодоления угроз».

– Я хочу сказать, что в действительности я ничего не знаю об этих существах, но знания из моего мира позволяют делать некоторые предположения. Например, сладковатый ядовитый туман должен привлекать животных и затем парализовать, это упрощает охоту головохватов и подчинение организмов носителей. У нас есть похожие растения, что запахом привлекают насекомых и затем питаются ими.

– Головохватов? – удивлённо переспросил Геронд.

– Ну, они хватаются за голову, чтобы контролировать жертву. Надо же их как-то назвать. У нас было что-то похожее в… историях, но там они откладывали яйца в людей, это было ещё и в игре… ну, неважно.

***

Этумирина поймала себя на том, что увлечённо слушает Владимира. Она хорошо понимала межрасовые различия в Умирама. Айу начинали стареть только в конце жизни и при этом меняли цвет волос, но никаких других признаков старости, вроде морщин у них не появлялось.

Её народ джасхо старел медленно, только после ста пятидесяти лет меняя внешний вид и приобретая признаки зрелости. Владимир был ближе всего к её народу. Но, несмотря на внешнюю юность, он рассуждал, как зрелый мужчина. Это восхищало. Вероятно, людям, что живут в лучшем случае до ста лет, приходится быстро взрослеть. Это было по-своему печально, но говорило о достоинстве его народа.

***

– Прошу прощения, увлёкся. Если коротко, то это очень опасные организмы, скорее всего, живущие колониями. То есть у них своя социальная среда, и точно есть кто-то главный. Назову два возможных источника их появления. Мы находимся, как вы говорили, в закрытом мире, но при этом я как-то попал сюда. Значит, после нашего появления могла образоваться некая «дыра» – это подтверждают проклятые, которые показались там, где их не ждали. Или же появление паразитов связано напрямую с нами. И это меня беспокоит.

Этумирина кивнула.

– Если всё просто так сложилось, и проклятые чудесным образом оказались рядом, мы имеем несколько вариантов. Первый – если эти организмы из моего мира, то и они стали тут сильнее. Есть вероятность, что перенесённые люди могли быть носителями паразитов, которые эволюционировали, развились в благоприятной среде и организовали своё маленькое государство. Это несколько фантастично, но…

Владимир вдруг сообразил, что его предположение, наверное, относится и к микробам и вирусам.

«И как я вообще об этом забыл? Ведь это сто раз показывали в кино! Мы могли принести заразу в этот мир, и местные, не имея иммунитета, могли бы все погибнуть. Тем не менее вирусы и микробы могли бы быть уничтожены усиленным иммунитетом. Может, времени до встречи с людьми хватило на этот процесс? Но я ведь контактировал с тем бронзовым хумром, что вылизал мне лицо. Нет, Аннет говорила о разрытых могилах. У мёртвых иммунитета нет, может, они прямо из тел повылуплялись? Нет, слишком много догадок».

Поняв, что он долго молчал, а все взгляды прикованы к нему, Владимир продолжил:

– Второй вариант – это кто-то из нас, пришельцев. Мне самому тяжело в это поверить, и я пока не понимаю, как, ведь все люди в моём мире абсолютно обычные. Однако, когда девочка Саша, которая сейчас спит с Аннет, была при смерти, и мы её откачали… Она на миг очнулась, и её глаза были белыми, а потом сразу стали карими. Так не бывает, это определённо что-то странное, а значит, мы что-то упускаем.

Он взглянул на Сурифию, чьё лицо сейчас ничего не выражало.

– Сурифия права, не стоит нам доверять. Я бы в такой ситуации поставил наблюдателей за каждым. Кто знает, возможно, это кто-то из нас.

Геронд первый нарушил возникшую тишину. Он сказал негромко, но с особой силой и уверенностью:

– Я доверяю тебе! Я видел лик Бога, что говорил с тобой. Я чувствую, что ты достойный человек.

– Геронд, – остановила его Первый ректор.

– Этумирина, у любого защитника в моём возрасте формируется интуиция, я понимаю, о чём говорю.

– Согласна с тобой. Но, прошу, продолжим.

Пока они переговаривались, Владимир быстро смахнул предательскую влагу с глаз, и в который раз подумал, что стал тряпкой. «Мокрой!» – раздался в ответ весёлый внутренний голосок.

– Владимир, ты подозреваешь кого-то конкретного? – уточнила Этумирина.

– Лично я сосредоточил бы внимание на ребёнке, как бы мерзко это ни звучало. Ну и, конечно, на ещё не очнувшихся. Хотя, если быть справедливым, следить надо за каждым.

Этумирина тяжело вздохнула, сложила руки в замок и стала рассуждать вслух:

– Всё происходит пугающе стремительно. Можно предположить, что примерно в одно и то же время в нашем мире появились иномирцы, проклятые и неизвестные агрессивные существа. Хранитель вмешивается и уничтожает гнездо уже мёртвых существ, а значит, чувствует опасность, исходящую от них, и теперь будет наблюдать. Неясен ни масштаб вторжения проклятых, ни его причины. Если они научились перемещаться куда пожелают внутри Умирама, или где-то появилась «дыра», это станет большим бедствием. К тому же неизвестно, не проникло ли что-то или кто-то ещё в наш мир.

– Разве Хранитель Умирама не помогает отражать вторжения проклятых?

– Нет, Хранитель никогда не проявлял к этому интереса, и нам неизвестно, почему.

Первый ректор оглядела всех участников встречи и остановила взгляд на Владимире:

– А что насчёт золотого существа, вероятно, тоже Хранителя. У тебя есть какие-то мысли?

Эта тема была неприятной. Нельзя же взять и в открытую озвучить два варианта: либо это сон, и вы, ребят, все мне снитесь, либо чёрт его знает, кто этот таинственный покровитель.

«Ох, лучше бы это была, – на ум пришло одно из любимых аниме, – какая-нибудь богиня с голубыми волосами, глупенькая, весёлая и добрая. А не голый философ с тряпкой на бёдрах».

– Я, честно говоря, не знаю, что это было. Я бы, как и Сурифия, воспользовался правом обсудить это завтра. Боюсь, мои предположения могут вызвать непонимание и смех.

– Хорошо, тогда последнее на сегодня. Вашим людям выделено отдельное здание за стенами академии. Оно уже возведено и в целом приспособлено под ваши особенности, – Этумирина быстро взглянула на бумаги на столе. – И да, для официального статуса в Умирама – как называется ваша раса?

В обычной ситуации он сказал бы – люди, человечество. Но в Умирама проживали действительно разные расы, и они заметно отличались, а людьми, как он понимал, назывались все разумные существа независимо от расы. Ответ очевиден:

– Земляне.

Этумирина кивнула:

– Тогда предлагаю на сегодня закончить.

Когда все разошлись, Этумирина задумалась. Сурифия вместо того, чтобы признать свою ошибку, зачем-то загоняла себя в угол. Геронд витал в фантазиях о мире. Нунантаминури дошла до предела. Последнее вызывало сочувствие, и ректор его, конечно, озвучит, но следовало ждать официального заявления и решения Нунан о продолжении деятельности или об отставке. С приходом землян всё быстро менялось, и это пугало Этумирину.

***

Перед глазами Аннет распахнулось звёздное небо, и в тот же момент тело покрылось мурашками. Она резко поднялась, ожидая угрозы. Но её встретил спокойный взгляд мужчины в странной синей броне, который сидел рядом; его лицо оказалось нормальным, человеческим.

Те желтолицые, тощие существа с большими глазами, которых она хорошо запомнила, вызвали в ней опасение, что теперь ничего не будет нормальным. Но перед ней расслабленно сидел обычный черноволосый мужчина среднего возраста, даже тату на его лице не пугали, хоть и напоминали об уголовниках из западных фильмов.

Аннет вдруг вспомнился суровый мужлан, который что-то выкрикивал, когда она заговорила о монстрах на реке. Да что с ней происходит, как она могла такое забыть?! Нет-нет, всё нормально, она была в шоке, устала, и это просто вылетело из головы.

Слишком многое оставалось ненормальным. Аннет постаралась немного расслабиться и огляделась. Саша, которую она не заметила из-за сиюминутного испуга, лежала, укрытая тканью, у её ног.

– Что случилось? Почему мы тут? Где Володя? – она обратилась к мужчине, совсем забыв о незнании языка.

– Моё имя Аринже, – произнёс он глубоким голосом с сильным акцентом, медленно подбирая слова. – Вы уснули, вас не хотели тревожить, я приглядываю за вами. Владимир вернулся, всё в порядке.

Аннет только сейчас заметила, что из-за спины мужчины торчат эфесы двух мечей. Грёбаное средневековье! Но мужчина не казался опасным, если бы он хотел что-то сделать, уже бы сделал. Да, ей следует быть спокойней. Надо представиться.

– Моё имя Аннет, а её – Саша, – указала она на девочку.

Аринже зачем-то склонил голову влево, будто пытался заглянуть туда, куда не следует. Это что вообще значило?!

– Аринже, можешь позвать Владимира или отвести нас к нему? – Аннет постаралась говорить учтиво.

– Офицеры, возглавлявшие миссию, совещаются, Владимир с ними. Я приглядываю за вами. Могу сопроводить в столовую, в дом для ваших людей, или остаться здесь с вами, пока совещание не окончится.

– С нашими людьми всё в порядке?

– Да, все вернулись, здоровы, – успокаивал её Аринже.

Ей стало неловко и вместе с тем, она злилась на друга.

– Аринже, я сейчас разбужу Сашу. Отведи нас, пожалуйста, в столовую.

– Аннет, ты так горяча, я чувствую. Возможно, поэтому ночноцветье не распустилось, – произнёс он, с какой-то иронией в голосе и улыбнулся.

«Какое, на хрен, ночноцветье! Горяча?! Он что, клеится ко мне?!», – мгновенно завелась Аннет.

– Спокойней, тут нет врагов. Твоя злость может напугать окружающих.

Аннет испугалась. Ночь здесь светлее, чем на Земле, но неужели на её лице всё видно в этих сумерках?

«Да, Володя был прав: нельзя сейчас устраивать скандалы. Кто их поймёт, этих средневековых жителей, они ведь могут жечь ведьм и ходить в крестовые походы. Надо успокоиться», – уговаривала себя Аннет. Она нервно посмотрела на матрас, на котором они лежали, поправила одежду, затем волосы, постаралась дышать глубже и аккуратно качнула спящую Сашу.

– А-а? – сонно спросила малышка.

– Саша, как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Аннет вздохнула.

– Саш, не желаешь перекусить? Ты как, не против?

Аннет ещё толком не проснулась, и воспоминания продолжали складываться в общую картину. Она вдруг осознала, что они уснули на паукообразном монстре, и волосы на голове зашевелились. Не дав девочке ответить, она твёрдо произнесла:

– Саша, нам надо поесть. Не стоит оставаться на улице, идём.

Аринже еле заметно улыбнулся подобной суете и, поднявшись, стал указывать дорогу.

***

Геронд молча шёл рядом, пока Владимир обдумывал слова Сурифии. Теперь становилось понятно, почему она активировала ореол после его замечания о руке и почему волчицей смотрела с самого утра. Это было неприятно и переживалось как отвержение. Да и что же он сделал не так?

Им уже передали, что Аннет с девочкой находились в столовой. Друзья подошли к гостевому зданию. Геронд замялся.

– Володь, Сурифия достойный защитник, не представляю, что на неё нашло.

– Ага, – понимающе отозвался он.

– Я, пожалуй, пойду. День выдался длинным, а тебе с подругой наверняка есть что обсудить.

– Да, спасибо.

– С ней старший тренер Аринже, он покажет ваш дом. Твоих людей уже должны были перенести в их комнаты, за ними будут приглядывать целители, – Геронд выдержал паузу и положил ему руку на плечо. – Миссия завершена, постарайся отдохнуть.

– Спасибо, Геронд, – ответил Владимир, и они разошлись.

Аннет с Сашей сидели за тем же столиком с крепкими стульями, где и Владимир вчера. В столовой никого больше не было, кроме Аринже, что устроился в одиночестве на почтительном расстоянии.

– Привет, – сказал он немного усталым тоном в точности так, как говорил в ресторане на Земле, вот только сейчас с ним не было его рюкзака.

– Нагулялся, Володь? Много интересных приключений пережил? – произнесла она с иронией, пропитанной раздражением и беспокойством, но при этом казалась довольной.

– Ты что, меня пилишь? – рассмеялся он и сел напротив.

– Да иди ты в жопу, опять оставил одну не пойми где, с непонятным мужиком!

– Ну прости. В любом случае, с тобой здесь всё должно было быть в порядке. А вот в нашем лагере, всё оказалось совсем не в порядке.

– Что? Что там случилось?

Он взглянул на девочку, которая по-прежнему ему чем-то не нравилась, пытаясь понять, справедливы ли его ощущения. Как бы он о ней думал, если бы тогда не увидел её белых радужек? Это проекция или действительно предчувствие?

– Да там тьма тараканья была, но в итоге всех спасли. А потом ещё местный бог прилетел и устроил мини ядерный взрыв. В общем, если что-то подобное ещё раз случится, бог разберётся с этим.

Закончив, он присмотрелся к ребёнку, пытаясь обнаружить реакцию на свои слова. Но Саша либо была мастером покера, либо действительно обычным ребёнком, который не придавал значения ядерным взрывам и богам. Аннет, обратив внимание на этот внимательный взгляд, поняла его иначе.

– Да, думаю лучше обсудить это позже, – решила она не заводить разговоров об ужасах при ребёнке. – А с людьми всё хорошо?

– Как я понял, они сейчас в нашем новом общежитии.

– Хорошо. Что мы теперь будем делать? Как вернёмся домой? У тебя есть план?

– Да, сейчас перекусим, наколдую портал и вернёмся к прежней жизни, – он усмехнулся.

– Я серьёзно!

– Ну откуда я знаю? Я в такой же ситуации, что и ты. И вообще, относись к этому как к отпуску, ты же у нас такая уставшая была. Вот, теперь у тебя будет много свободного времени, – он громко рассмеялся. – Мечты сбываются!

– Володь, пожалуйста. Стань серьёзным, у меня семья, я не знаю что делать, а ты ведёшь себя как… – она не закончила фразу, взглянув на Сашу.

– Ладно, прости. Просто столько всего случилось, что мне тяжело быть серьёзным. Думаю, в первую очередь интегрироваться в общество и не создавать проблем. Лично я уже успел сломать дом, – он нервно хохотнул и продолжил: – Из-за ситуации на дороге, когда тебя «немного», – выделил он последнее слово, – понесло, нам с тобой надо будет переговорить с Первым ректором, она тут главная. Она умная женщина, и у неё есть предположения насчёт нашего появления тут. Возможно, и способ вернуться найдётся. Но повторюсь, Ан, надо вести себя нормально, местные умеют чувствовать злость и дурные умыслы.

Он снова взглянул на ребёнка, ведь последние слова он сказал именно для неё. Если Саша замешана в паразитической революции, то, вероятно, умерит аппетиты по захвату мира в окружении защитников. Однако, лицо девочки ничего не выражало, лишь взгляд был серьёзным и пристальным. Аннет сжала губы в ниточку, как обычно делала, сдерживая злость.

– Давай выскажусь иначе. Теперь всё в порядке для нас и других землян. Кстати, теперь так называется наша раса! – он самодовольно улыбнулся. – Нам выделили жильё, поживём немного, разберёмся во всём. Хорошо?

Она глубоко вздохнула.

– Хорошо. Ты не будешь есть? – сменила тему Аннет.

– Нет, чего-то не хочется, – сказал он, глядя на их пустые тарелки, а затем перевёл взгляд на Сашу.

Она казалась закрытой, молчаливой, мрачной, но делает ли это её монстром? Что, если забыть о белых глазах? Спроецировать на неё тяжёлое прошлое, где дома не всё в порядке? Какой-нибудь пьющий отец или тиранящая истерическая мать, неблагополучная семья в целом? Может, он, подобно Сурифии, что-то себе напридумывал и видит желаемое? Быть ложно обвинённым или подозреваемым очень неприятно. Он и сам хорошо помнил это по детству. А дети умеют чувствовать обстановку, даже если и не подают вида. Владимир постарался абстрагироваться от своих ощущений и просто поговорить с ней.

– Саша, а ты что думаешь?

Она опустила взгляд:

– Хочу найти маму.

Аннет беспокойно взглянула на него.

– Вот, Володь. Ну что ты такое говоришь?

– Просто спросил, что она думает, – пожал он плечами.

– Не надо, я разберусь.

Аннет со значением взглянула на него, качая головой.

Возникла пауза.

«Предчувствие, значит…» – задумался он. Раньше бы его остановил голос внутреннего критика – никогда и ни за что не обвинять других в том, в чём не уверен, тем более ребёнка.

В любом случае, защитники и Хранитель Умирама, если что, рядом и теперь будут настороже. Он мысленно откинул звоночек насторожённости в воображаемый далёкий ящик.

«Ладно, миссия закончена, все живы и все здесь. Надо попробовать всё сначала».

– А вы уже проходили ритуал с камнем-переводчиком? Понимаете местную речь?

– Нет, – озадаченно отозвалась Аннет.

– Жаль. Ну, тогда пойдём домой, в смысле, в свои покои? Думаю, завтра вам помогут с местной речью, и тогда будет проще общаться. А там и проще будет всё выяснить.

– Пойдём, Володь.

– Прошу прощения, старший тренер Аринже? – позвал он защитника.

Аринже подошёл к их столу и приложил ладонь горизонтально к своему солнечному сплетению.

– Владимир.

– Геронд сказал, что ты покажешь нам наш новый дом.

– Покажу. Пойдёмте, – произнёс тот, на их с Аннет языке и медленно двинулся к выходу.

– Странный он, Володь, – глядя мужчине вслед, негромко произнесла Аннет.

– Он воин. Наверное, поэтому кажется другим, – задумчиво ответил Владимир и вспомнив, добавил: – Вообще нам надо поговорить: я расскажу тебе всё, что узнал про историю этого мира и прочее.

Аннет кивнула и положила руку на спину девочки.

– Саша, пойдём.

Глава 8

Отношения

Ранним утром Сурифия стояла у открытого окна в своём кабинете и созерцала окружающий мир. Он казался таким спокойным и упорядоченным, совсем непохожим на то, что происходило с ней. Вчера она открыто озвучила свои опасения, и это казалось правильным, но похоже, что стало только хуже. Это вызывало растерянность и гнетущее чувство вины.

Сурифия скрестила руки на груди и крепче прижала их к себе, чтобы побороть возникшую дрожь. Утро уже перешло три седьмых. Ей пора идти в кабинет Первого ректора.

Привычный суматошный стук в дверь отвлёк её от тяжёлых мыслей. Ула! Маленькая жительница Умирама из народа иухо весело влетела в комнату.

– Ясного утра, Сури!

– Ясного утра! Где ты пропадала?

– Ездила повидать семью! – весело произнесла подруга и грустно добавила: – Но мама, как всегда, не в настроении.

Она мигом сменила тему, начав прыгать, перескакивая с одной ножки на другую:

– А что происходит у вас? Я слышала, появились люди из других миров?! Сури, как такое возможно?! Расскажи всё!

Сурифия опустила голову, промолчав, так как вопрос вернул её в неприятные волнения. Уловив её настроение, Ула подскочила и обняла её.

– Сури, что случилось? Ты расстроена, – жалобно протянула она.

Защитница ощутила, как к горлу подступает то, что она в себе не принимала. Так же было и тогда, когда погибли все её друзья. Она сдержала это и загнала обратно, сковав своей волей.

– Я… – начала она, но поняла, что у неё нет времени. – Я не смогу всё рассказать сейчас, мне надо идти на встречу с Первым ректором.

Сурифия искренне улыбнулась Уле и погладила подругу.

– Я очень рада, что ты со мной.

– Сури, кто тебя обидел?

– Обещаю, что потом всё расскажу. Только, пожалуйста, не пропадай.

– Хорошо! – радостно воскликнула Ула, резко сменив настроение, и выпустила её из объятий.

Сурифия внутренне собралась. Что бы ни случилось, с происходящим следовало разобраться.

Перед дверью ректора защитница ещё раз мысленно пробежалась по всему, что необходимо сказать. Это официальная встреча, требуется быть последовательной и лаконичной.

– Первый ректор, – едва войдя в кабинет, Сурифия сложила руки в знаке защиты.

– Сурифия, будем свободными и друзьями, – улыбнулась Этумирина.

Защитница отвела взгляд в сторону. Неожиданное предложение смутило её, ведь всё должно было пройти официально. Первый ректор вновь делала ей поблажку.

– Присядешь? – заметив её замешательство, дружелюбно произнесла Этумирина.

– Да, спасибо, – девушка быстро заняла стул напротив ректорского стола.

Этумирина дала ей время собраться с мыслями. Но у ректора наверняка имелось сегодня множество других встреч, поэтому она первой прервала возникшую тишину:

– Сурифия?

– Да. Я расскажу всё с самого начала.

***

Этумирина, как и Сурифия, раньше большинства сверстников поступила в академию, чтобы обучиться и встать на защиту Умирама. Может, он и не был исконно родным для предков, но для тех, кто родился уже здесь, он стал таковым. Этого не отнять и не опровергнуть.

Однако такое раннее поступление нередко приводило к сложностям, ведь лишало ученика большей части юности. Это и навело Первого ректора на возможную причину возникшей у Сурифии сложности. Помимо этого, после трагической миссии в Кунеримоне, оставшись единственной выжившей, Сурифия приняла это как личный провал, из-за чего девушка отстранилась от окружающих. Оказавшись в академии в качестве старшего тренера, она поддерживала близкие отношения только с Уларарюной, гостьей из народа иухо.

Слушая рассказ защитницы, Этумирина перевернула первый рапорт Сурифии, касавшийся Владимира, и отправила его в лоток для переработки. Бумага никогда не могла передать всего, что открывалось при встрече лицом к лицу. Выслушав и убедившись в своих предположениях, Этумирина решила начать издалека:

– При первой встрече он вёл себя откровенно?

***

– Да, это показалось мне странным, ведь мы не знакомы и не друзья.

– Ты сказала, что ощутила, как он наблюдал за тобой, а ты наблюдала за ним в ответ?

– Конечно, я пыталась разобраться.

– Ты не чувствовала его злых умыслов, но понимала, что происходит что-то?

– Всё верно.

– Сурифия, а что случилось в первый день на официальной встрече, когда Владимир упал? Мне показалось, тебя что-то сильно взволновало.

– Он… – не ожидая такого вопроса, защитница смутилась. – Он увидел мою левую руку, и я растерялась.

Сурифия опять ощутила тот стыд. Но к чему клонит Этумирина?

– Это необычно, ведь ранение тебя не беспокоило ранее.

Сурифия не знала, что сказать, и хранила молчание, ощущая, как пылает лицо.

– А поговорить с ним и прояснить, что происходит, ты не пыталась?

– Нет. Но он извинился…

– Сурифия, ты когда-нибудь влюблялась?

– Нет! – резко ответила защитница.

Она откинулась назад, насколько позволяла спинка стула, и автоматически, будто чувствуя угрозу, активировала ярко-синюю ауру. Уже во второй раз это никак не было связано с боевой обстановкой. Она потеряла контроль в присутствии Первого ректора!

– Получается, у тебя ещё не имелось такого опыта, – мягко подытожила Первый ректор, проигнорировав вспышку ауры.

Этумирина поднялась, обошла стол и села рядом с Сурифией.

– Лично у меня, впервые, это произошло, когда я ещё только училась, – она мечтательно подняла глаза к открытому окну. – А правила академии запрещают развитие даже начальных этапов отношений. Ох, как это тогда меня раздражало! Казалось, он специально попадается мне на пути, следит за мной. А я постоянно беспокоилась о том, чтобы выглядеть правильно и достойно, искала его взглядом среди других…

Чувствуя, как сердце забилось быстрее, Сурифия слушала и вспоминала свои переглядывания с Владимиром. Как сама, прячась за забралом, внимательно следила за ним.

– Мы учились в разных группах, и это лишь подогревало моё волнение. Но после окончания обучения это волнение не завершилось полным кругом отношений, мы не прошли дальше двух этапов. Позже меня посетило ещё несколько влюблённостей, и так как я уже знала, что со мной происходит, мне стало проще в них разобраться. В конце концов, я встретила своего будущего супруга, и тогда всё сложилось. Понимаешь, на что это похоже?

– Да, – коротко ответила Сурифия с широко раскрытыми глазами, продолжая, как ей казалось, поддерживать видимость уверенности в себе.

Она прекрасно поняла, к чему клонит ректор, и начала обдумывать произошедшее в новом контексте. Как это обычно описывали в книгах легенд: весь мир дрожал и крутился, а защитница пыталась сидеть спокойно, чтобы не упасть со стула.

– Сурифия, я понимаю, что я не твоя мать и ты не моя студентка, но обстоятельства мешают тебе мыслить ясно. А это беспокоит меня.

– Да… я заметила, – произнесла девушка, охваченная бурей переживаний.

Сурифия всегда стремилась вперёд, быстрее обучиться, быстрее подтвердить свои знания и навыки, быстрее доказать отцу, что она достойный защитник, хоть и родилась нетрадиционной джасхо и была импульсивна. Но как разговор свернул в сторону любви?!

Она даже не рассматривала эту мысль. Из-за своего провала и ранения тема отношений как-то сама собой оказалась для неё закрыта.

Этумирина выдержала долгую паузу и по-матерински вздохнула.

– Меня беспокоит также то, как ты вчера высказалась о своих подозрениях. Судя по вчерашней беседе, Владимиру удалось спасти всех и помочь разобраться с новой угрозой. Ты могла извиниться, признав ошибку, но почему-то настаивала на том, что он что-то скрывает.

Сурифия не знала, почему она так сделала. Вчера это казалось правильным. Сейчас ей было стыдно, но этот стыд оказался приятным, окутанным заботой, как если бы её отчитывала мама, держа в тёплых объятиях.

– Прошу прощения, Этумирина, – произнесла она тихо, опустив глаза.

Первый ректор всегда казалась ей сдержанной, но сейчас положила свою ладонь поверх её ладони и мягко улыбнулась.

– Что будешь делать?

– Поговорю с ним, – ответила Сурифия, чувствуя поддержку, волнение и жар.

***

Аннет с Владимиром досидели примерно до середины ночи, обсуждая положение, в котором оказались. Айу, защитники, боги-Хранители, хумры, чудные имена, частицы силы, камни-переводчики – всё смешалось, и в какой-то момент Аннет просто перестала слушать. Она не стала лучше понимать происходящее, но ей стало спокойней.

Засидевшись, они так и не добрались до того, что именно случилось в лагере. Но главное, прямо сейчас, всё было в порядке. Фэнтези-мир? Как же глупо это звучало, но объяснить всё иначе Аннет не могла.

Этим утром она, наконец, проснулась нормально – в кровати, в окружении стен и с крышей над головой. Уют незнакомых жилых комнат напомнил о забытых привычках, и девушка встала и побрела…

Нет. Пошла искать ванную комнату. Аннет действительно больше не брела, теперь она чувствовала себя молодой и сильной, физическая усталость исчезла. Это были приятные ощущения, от которых она постаралась отгородиться, ведь они ей нравились. А это вызывало злость на саму себя. Так как в данный момент на Земле, её близкие сильно переживают, наверняка не находят себе места.

Зеркала не было, вместо него лишь обшарпанная металлическая пластина, а Аннет хотелось привычно заглянуть в него. Но зато она приняла ванну, вымыла волосы и провела всё это время, не оглядываясь и озираясь по сторонам.

В её комнате имелся шкаф со сменной одеждой. Аннет выбрала костюм, напоминавший свободную зелёную пижаму с шёлковым блеском. Свои старые вещи она сложила в ванной в надежде их позже постирать.

Её раздражала необходимость ходить в одном и том же так долго, и если бы не вынужденные «приключения» в лесу, она бы уже с ума сошла от этого.

Закончив утренние процедуры, Аннет заглянула в комнату Саши. Здесь, на удивление, находилось много игрушек, подушек, и в целом казалось, что комнату с заботой старались подготовить для ребёнка. Девочка мирно спала, и Аннет решила пока её не тревожить. Не зная, чем себя занять, она постучалась к Володе.

– Да! Всё готово, я голый, можешь заходить! – следом сразу же раздался хулиганский смех.

Аннет понимала, что он шутит, но так как они никогда не жили вместе, на всякий случай приоткрыла дверь и осторожно заглянула. Друг сидел на полу со скрещёнными ногами, одетый в пижаму синего цвета.

Он весело рассмеялся.

– Ты тоже выбрала пижаму?! Ну всё, теперь будем жить как семья. Вова, Саша и Аннет – вместе дружный винегрет!

– Володь, ну ты думай, что говоришь! А если бы тут оказалась не я, или рядом находилась Саша? А ей пока лучше про семью не напоминать. Сам же знаешь, тема болезненная, не говоря уже про «Я голый, заходи!».

– М-м-м, согласен, – кивнул он. – Опасненько, особенно, скажем, если бы зашёл Геронд или Аринже, – он опять хулигански хохотнул.

Аннет улыбнулась в ответ, представив брутального Аринже.

– Ну что? – наигранно серьёзно продолжил Владимир глубоким голосом и выгнул бровь. – Научить тебя основам высшей магии? Готова ли ты стать юным падаваном?

Она немного растерялась, обычной обстановке, в которую он стал её погружать, словно ничего плохого не происходило, и они оказались на отдыхе где-то за границей.

– Короче, достопочтенная Аннет, мирная жизнь возвращается в русло покоя и гармонии. Готова ли ты посвятить себя ордену рыцарей и стать великой воительницей, или же ты пойдёшь по пути магии и станешь настоящей волшебницей? – он понизил голос, словно старец. – Выбирай свой класс мудро! От этого зависит судьба всего мира!

Аннет вздохнула.

– Может, зеркало наколдуешь, великий волшебник?

– Да, это проблема, – потянувшись, ответил он. – Но я уже спросил у одного из помощников, которые живут с нами, металлическая пластина на время становится зеркалом, после использования на ней магии.

– И что, предлагаешь каждый раз приглашать в ванную помощника для зеркала?

Он рассмеялся в ответ.

– Я ничего не предлагаю! Но, похоже, придётся изобрести стекло и затем зеркало. Вообще, конечно, странно, что их нет, может, кварцевый песок тут редкость. А может, когда у всех есть магия, то оно и не особо нужно.

Аннет села рядом с ним на пол и задумалась, расслабленно погружаясь в неспешный ритм нового дня. Это чем-то напомнило отдых в отеле, когда её мама, неожиданно проявив инициативу, забрала сына на экскурсию. Наконец, оставшись одна, Аннет не знала, куда податься и что делать. Время, когда она могла пожить для себя, как сама того хотела, закончилось с появлением сына. Или же она просто перестала понимать, на что его тратить?

– Так и чего? Чем будешь заниматься? – спросил Владимир, будто прочитав её мысли.

– Да откуда я знаю, – вяло ответила она.

– Ан, ты просто не понимаешь! – с азартом, произнёс он, сжав кулак. – Ты бы видела защитников, да что там, ти-шу – маленькие ниндзя, могут с места метров на пятьдесят прыгнуть или наложить баф лёгкости. Надо постараться освоить такие нешуточные возможности!

Она взглянула на него, как на дурака. Если местные и могут делать что-то паранормальное, то они-то точно обычные люди. Владимир, уловив её скептицизм, красноречиво играющий на лице, хмыкнул.

– Хорошо, буду говорить без прикрас. На данный момент неизвестно, есть ли способ вернуться обратно. Точнее, он, конечно, есть, раз мы сейчас тут, но сможем ли мы получить такую возможность, это вопрос. И логично предположить, что это сложнее, чем нажать кнопку лифта и оказаться на своём этаже. А значит, надо быть так или иначе готовыми к сложностям на пути к цели или иметь возможность их преодолевать. Следовательно, надо приобрести навыки или умения, которые могут помочь.

Аннет пристально посмотрела на него и замерла – ей не нравилось то, что он говорил. Буквально вчера он преподнёс это иначе, оставив надежду на Первого ректора. Или это только ей так показалось?..

– Надеяться на то, что ответ будет у других – это нормально. Но также надо искать его самим – это то, что я хотел сказать.

– И зачем я к тебе зашла? – она страдальчески подняла брови, глядя на пол и качая головой.

– Ну как? Посмотреть на голого меня, – изобразил он разочарование.

– Да, голого Володю я ещё не видела. Это действительно важно.

– Главное, что мы сейчас вместе и рядом, примерный план есть, жить есть где. Будем двигаться вперёд без лишних иллюзий с опорой на себя. Звучит как план?

Задумавшись, она покачала головой:

– Ох, если бы я тут оказалась одна, у меня бы, наверное, крыша поехала.

– В общем, я к чему веду. Я бы рекомендовал начать что-то осваивать.

– Володь, ты же знаешь, что я обычная домохозяйка. Раньше я, конечно, занималась гимнастикой…

– Поэтому я бы предложил магию, – перебил он.

– Потому что я занималась гимнастикой? – удивилась она.

– Нет, потому что домохозяйка! – он изобразил возмущение.

Аннет прищурилась и ехидно захихикала в ответ.

– Спасибо, Володь, ты как всегда, – она откинулась назад и осторожно легла на пол, разглядывая потолок. – И чего ты тогда тут сидишь, а не магией занимаешься?

– Вообще-то занимаюсь, это медитативная работа. Вот освоил уже два типа частиц. Ну как освоил, умею их собирать в кучу, только толку от этого пока нет. Но у меня есть оправдание – местная система непростая.

– Понятно.

Аннет задумалась. А действительно, что она будет делать? Неизвестно, как и когда она сможет вернуться домой, а социализация в любом обществе предусматривает трудоустройство. Но кем она сможет работать в средние века? Служанкой? Нет, конечно, у неё есть опыт в терапии, но поймут ли тут такой труд? Да и желает ли она вообще тут таким заниматься с непонятными местными?

Владимир расслабленно лёг рядом, сложив руки на груди.

– И что тебе понятно?

– Что ничего не понятно.

– М-м-м, а ты, выходит, близка к мудрости.

– А-ха-ха-ха, – изобразила она ехидный смешок.

– Не волнуйся. Когда я освоюсь, всему тебя обучу, будешь моей старшей ученицей.

Володя наивно полагал, что сможет стать волшебником, просто оказавшись на другой планете. Муж Аннет временами также удивлял её, увлечённо засиживаясь за компьютерными играми или о чём-то фантазируя. Мальчишки и в тридцать, и сорок остаются мальчишками.

Вспомнив о муже, она ощутила болезненный укол в груди. Что сейчас с её семьёй, с сыном? Они же наверняка с ума сходят, пока она себя чувствует, как в отеле.

Где-то в доме раздался незнакомый сигнал, похожий на звук колокольчика, и оборвал её мысли.

– Ты что-то заказывала на дом? – повернулся друг, приподняв бровь.

– Да, стиральную машину и зеркало с горячей водой, – скрыв напряжение, отшутилась она.

– Не знал, что такие зеркала существуют. А почему не пиццу?

– А-а-а, – мучительно протянула она. – Не напоминай!

Они оба поднялись и пошли взглянуть, что происходит.

***

Выйдя в галерею второго этажа, где находились их комнаты, друзья увидели, что внизу, в холле, их уже ожидала компания иухо во главе со старшим ректором.

– Володь, что это за чудики? Местные дети? – тихо спросила Аннет, удивлённо разглядывая маленьких людей.

– Нет, это раса иухо, они просто маленькие. Идём, они, похоже, к нам в гости зашли.

Как только друзья спустились и подошли к гостям, иухо вытянули шеи вперёд в приветствии.

– Ясного утра, Владимир, – бодро поздоровался старший ректор.

– Ясного утра, старший ректор, – произнёс он в ответ, начисто забыв его имя.

– Моё имя Шохорори, всего хорошего, – сказал тот с акцентом, обращаясь к Аннет.

Аннет бросила непонимающий взгляд на друга, но ответила сама:

– Доброе утро, Шохорори, моё имя Аннет.

Он наклонил голову влево и продолжил, подбирая слова на земном языке:

– Этот дом строился быстро, оставляя возможность для улучшения.

– Спасибо вам, – отозвалась Аннет.

– Спасибо, Шохорори. Но я правильно понял, что дом был построен за один день? – заинтересованно уточнил Владимир.

– Да, всё верно, – Шохорори вернулся к родному языку.

– Вы использовали частицы строительства?

Трое иухо весело рассмеялись и переглянулись, после чего Шохорори гордо ответил, подняв указательный палец вверх:

– Наш народ использует частицы созидания! Это работа с преобразованием металлов, камня, дерева и других материалов.

– Невероятно, – искренне удивился Владимир, ведь это значило, что иухо – местные «крафтеры».

Иухо довольно закивали.

– Володь, о чём вы говорите?

– Этот дом построили за день, как я понял, с мебелью и прочим. Народ иухо использует частицы созидания для создания предметов или строений, это магия!

Аннет недоверчиво оглядела холл. Всё же… пока своими глазами не увидишь, в такое с трудом верилось.

– Я зашёл узнать, надо ли дополнить что-то или изменить, всё ли вам нравится? – продолжал Шохорори.

– Спасибо, всё просто отлично, Шохорори! А если понадобится, я смогу к тебе обратиться?

– Безусловно, буду рад.

Аннет шагнула ближе и шепнула на ухо:

– Я не понимаю, о чём вы говорите. Пожалуйста, спроси про зеркала.

– Шохорори, а у вас нет зеркал из стекла? У нас сложности с металлическими пластинами.

– Хм, понимаю, – старший ректор иухо задумчиво почесал подбородок.

– Стекло делается из песка, оно плотное и прозрачное.

Шохорори широко улыбнулся.

– Ничего об этом не слышал, но если у тебя есть идеи, мне они интересны.

Вновь раздался звонок, и в открывшуюся дверь вошёл мужчина, которого Владимиру было непривычно видеть без доспехов.

– Ясного утра! – Геронд сложил руки, как это делают защитники, обращаясь ко всем присутствующим. – Старший ректор, я не хотел прерывать вашу встречу, но мне надо переговорить с Владимиром и проводить его к Первому ректору.

– Разумеется, Геронд. Мы зашли узнать, всё ли устраивает наших гостей, – Шохорори повернулся к Владимиру с Аннет. – Приглашаю вас обоих в нашу башню в академии.

Иухо развернулись и, прощаясь, на ходу помахали руками.

– Сядем? – указал Владимир на диванчики вокруг большого стола.

– Спасибо, нет. После явления проклятых появилось немало дел. Я зашёл передать вам круги времени и, как и говорил, проводить тебя к Первому ректору.

Геронд достал из поясной сумки три небольших браслета.

– Володь, дай руку, – произнёс он, и его охватило голубое свечение.

Глаза Аннет расширились, она сделала два шага назад и скрестила руки на груди.

– Что это?!

– Это магия, в которую ты не веришь. Когда защитники используют её, их покрывает такой вот ореол синего или голубого света.

Геронд что-то сделал, браслет стал тоньше и шире, и защитник надел его на руку Владимиру. Браслет уменьшился в размере, обхватив запястье.

– Это аура, – пояснил Геронд.

– Аура? А я думал ореол, – удивился он, так как привычно считал, что аура это то, что распространяется на окружающих. Так происходит в играх.

– Частицы родного мира образуются в наших телах, и в момент их использования нас покрывает защитная или усиливающая аура.

– Не понимаю, что говорит Геронд, но, похоже, ты и сам всего не знаешь, хе-хе-хе-хе… – съехидничала Аннет.

– О-о-о, – улыбаясь протянул Владимир в ответ. – Разбудили вредную бабульку!

– Аура на рисунках покрывает всё тело, а ореол обычно рисуют на иконах вокруг головы святых, – уверенно заявила она.

– Религиозную бабульку!

– Похоже, твоей подруге лучше, – заметил Геронд, наблюдая, как они переговариваются. – Проверь, он должен плотно прилегать, и предложи Аннет.

– Ан, это местный аналог часов. Если хочешь, Геронд и тебе поможет надеть.

– Спасибо, не надо.

– Тебе не нужны часы? По солнечным будешь ориентироваться? Ах да, у тебя и таких нету, будешь у помощников спрашивать.

Он сделал вид, что вспомнил о чём-то важном и добавил:

– О-о-о, нет, ты же ещё языка не знаешь, но, может быть, повезёт, и кто-то из них поймёт тебя.

– Хватит уже издеваться! – повысила она голос, зыркнув на него.

– А как ещё мне достучаться до тебя? Ты ведёшь себя, как недоверчивый пенсионер, который боится современной техники.

– Хорошо, но пусть делает это осторожно.

– Вообще-то Геронд тебя понимает, можешь прямо ему говорить.

– Геронд, не сделай ничего лишнего, очень прошу, – с напряжением в голосе изобразила она вежливость.

Защитник вздохнул и подошёл к ней.

– Не бойся, больно будет только в начале, – рассмеялся Владимир, глядя на то, как подруга с опаской смотрит на браслет в руках Геронда.

Браслет точно так же приспособился к её руке, и голубая аура вокруг защитника исчезла.

– И всё? – она удивлённо поглядела на браслет и перевела взгляд на друга. – Нет, Володя, молчи! – остановила она очередную колкость, чуть было не сорвавшуюся с его уст.

– Круги сделаны для детей, моя помощь с Сашей не нужна, – произнёс Геронд и передал третий браслет Аннет.

Он объяснил, как ими пользоваться, и предложил направиться на встречу.

Некоторое время мужчины шли в молчании. Дом землян находился в западной стороне от стен академии в отдалении от множества тренировочных площадок, окружённых лугом. Малые, средние и одна особенно крупная площадь у самых стен, сейчас пустовали.

– Вы с Аннет ведёте себя как брат и сестра, но ты немного груб с ней по нашим меркам. Я наблюдал подобное в семьях гвутромнов, – первым нарушил молчание Геронд и, улыбнувшись, добавил: – Их дети тоже нередко ссорятся по мелочам и задирают друг друга.

В словах Геронда не ощущалось осуждения. Но их с Аннет только что сравнили с гоблинами, и Владимиру даже стало немного стыдно. С другой стороны…

– Геронд, мы не всегда так общаемся. Мне кажется, что сейчас такое общение будет полезнее уговоров на тему «всё будет хорошо», – он задумался и, подобрав нужные слова, объяснил: – Она напряжена и ей страшно – это опасная смесь. От страха можно провалиться в пассивность или, наоборот, нестись вперёд, не задумываясь, а от напряжения совершить глупости. Но включаться в диалог из своей профессиональной роли я не хочу, ведь мы хорошо друг друга знаем. Поэтому я просто продолжаю быть обычным собой, с которым она может спорить, ругаться или смеяться. Думаю, сейчас это полезней.

Владимир взглянул на Геронда, сомневаясь, понял ли тот его слова. Психологическая работа с близкими считалась невозможной: по ряду причин нельзя заниматься терапией друзей и родных. Если, конечно, защитник подразумевал что-то подобное. Но говорить на эту тему совсем не хотелось, всю прошлую жизнь хотелось вычеркнуть и забыть. Начать с нового листа. Да! Новый старт в новом мире!

– Оставаться собой с тем, кто тебе дорог? Я понимаю, – согласился Геронд с ностальгией.

В попытке сменить тему Владимир задал беспокоивший его со вчерашнего дня вопрос:

– Геронд, что значит «добралась до предела»? Нунан вчера несколько раз говорила об этом.

– Айу рано или поздно достигают предела, после которого больше не могут участвовать в битвах.

– Почему?

– Их охватывает страх.

Это прозвучало странно.

– А до этого предела они ничего не боятся?

– Нет, они очень устойчивы. Считается, что они вообще не испытывают страх.

– А остальные малые народы?

– С ти-шу такого не случается, а иухо и гвутромны не участвуют в боевых действиях.

– И что с ней теперь будет?

– Не знаю. Скорее всего, из-за опасности, связанной с проклятыми в этом регионе, она покинет академию и вернётся домой.

Владимир обеспокоенно задумался. Умирама – безопасный мир с точки зрения флоры и фауны. Поэтому у айу высокий порог чувствительности к страху? И когда они, наконец, пугаются, то что? Просыпается механизм самосохранения? Но тогда почему с ти-шу всё в порядке? Ничего не понятно… И тут до него дошло. Если проклятые появились раньше времени, то, вероятно стоит ждать нападений?

– Погоди, Геронд, ты хочешь сказать, вот-вот будет война?

Они прошли сквозь огромные врата во внутреннюю площадь академии, где сновали люди. У трёх стен с воротами располагались три больших корпуса, а у четвёртой глухой стены близко друг к другу возвышались четыре башни.

– По-видимому, да. Донесений разведки или сигналов не поступало, но если проклятые нашли способ проникнуть в Умирама как-то иначе, чем через врата в год ярости, то это может оказаться настоящим вторжением.

– А сколько осталось до следующего года ярости?

– Пять месяцев.

Вчерашняя встреча с Сурифией, да и прочие события начисто выбили у Владимира почву из-под ног, и он не сразу понял, что значило появление проклятых. Но, с другой стороны, Первый ректор неглупа, значит, отсутствие общей эвакуации имеет причины. И, вероятно, всё не так серьёзно. Да и это дела защитников, им виднее…

Внимание Владимира привлекли гвардейцы, которые провожали их взглядом, прикладывая ладони к солнечному сплетению.

– Геронд, почему, глядя на нас, защитники прикладывают руки к груди?

– Это знак благодарности и уважения. Кто-то из них был спасён вчера, кто-то – друг спасённого, кто-то просто верит. Этумирина не успела остановить новости, – довольный голос отлично демонстрировал, что сам Геронд об этом думает.

– Верит во что?

– В тебя, в мирное время, в чудо, в легенды, – произнёс защитник, подняв глаза к небу.

«Чего?!» – услышанное привело Владимира в изумление.

– Прости, но я не совсем понял тебя.

– Вчерашнее чудо – это не что-то само собой разумеющееся, это деяние из легенд.

Владимир опасливо посмотрел на собеседника, который продолжал изъясняться неоднозначно.

– Что ты хочешь сказать?

Геронд повернулся к нему и серьёзно заявил:

– Возможно, с твоей помощью эта бессмысленная война прекратится, и оба мира станут свободны.

Да, теперь-то всё стало понятно! Тут люди не орут, как потерпевшие, при виде чудес, не толпятся, не окружают тебя, чтобы стать сопричастными. Он, конечно, должен был подумать, что деяние полуголого – это что-то невероятное.

Но собственная вера в реальность к тому времени пошатнулась, да и разнообразные события шли быстросменяемой чередой. И местные отнеслись к этому спокойно, высказав ему умеренную благодарность. Вот он и не придал произошедшему значения, решив, будто это нормально.

Теперь становилось страшно от того, что на него возлагают большие надежды, страшно от такой ответственности и вероятности не оправдать ожиданий. И на то имелось несколько причин. Немного читерская[1] сила и устойчивость, что он обрёл, попав сюда, создавали отличную базу для быстрого старта и прогресса. Но! Его не призывали в этот мир как героя, здесь не имелось привычных по играм или исекаям прогресса: убийства монстров, экспы и поднятия уровня навыков.

Как вообще он может остановить войну? Единственное, что он смог сделать – непонятно как призвать полуголого. А если в следующий раз на него будут рассчитывать, а призыв не сработает? Что тогда? Даже просто представить такое – страшно!

«Нет, нет, нет. О чём я вообще? – попытался успокоиться Владимир. – Местные жители не такие, меня никто не бросит в гущу сражения, ожидая, что я призову Хранителя. А магические навыки вполне себе реально изучить, и у меня получается. Я опять суечусь…»

Владимир постарался взять себя в руки, сосредоточившись на дыхании. Но мысли о неудаче всё равно норовили прорвать блокаду тишины, навевая страх и смущение. Уже в башне защитников он, немного придя в себя, обратился к Геронду:

– Я совершенно не представляю, как повторить то, что я сделал вчера. Да и если бы мог, ты же понимаешь, что это не делается по щелчку пальцев?

– Понимаю, это нелегко. В легендах герои призывали богов только в самом крайнем случае. Прости. За столько лет бессмысленного противостояния мне очень хочется верить, что мирное время возможно. Извини, если мои слова напугали тебя.

Дойдя до двери в кабинет Первого ректора, защитник, как обычно, потрепал друга по плечу, улыбнулся и молча ушёл.

Глядя ему вслед, Владимир задумался о том, как всё же приятно, когда в тебя верят. Но он, чёрт возьми, не умеет призывать богов!

Владимир постучал в дверь и представился. Услышав приглашение Этумирины, вошёл и занял специально подготовленный для него стул.

– Это неофициальная встреча, будем свободными и друзьями.

– Спасибо, – отрешённо произнёс он.

– Что-то стряслось? – поинтересовалась Этумирина.

– Я даже не знаю, как сказать такое. Но это связано с темой нашей встречи.

Она слегка кивнула на местный манер и промолчала.

– Геронд считает, что я могу призывать вчерашнего Хранителя. А я этого не умею. Более того, как я понял, эта идея стала распространяться. И мне, честно говоря, как-то страшно не оправдать ожиданий.

– Понимаю. Прошу прощения, но пока мы вчера проводили встречу, спасённые защитники успели поделиться этой новостью с коллегами и друзьями. Если бы я сразу была в курсе, то остановила бы распространение этой истории.

– Да уж.

– В нашей культуре есть книги, упоминающие подобное. Эти вдохновляющие истории в большинстве своём считаются вымыслом. Часть нашего сообщества мечтает вернуться на родину, часть считает Умирама своим домом. Одним нужен герой или рыцарь, чтобы вернуться, другим – чтобы окончить войну.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– У нас принято обращение в единственном числе, – улыбнулась она. – Кажется, при первой нашей встрече ты говорил, что твоё появление – это «призыв героев» для борьбы со злом? – Её улыбка стала шире.

Владимир рассмеялся, так как это была крутая уловка. А ректор по-доброму коварна!

– Но вы же сказали, что это рабство! – парировал он, отсмеявшись.

– На «ты», – напомнила она. – Я сделала предположение.

– Так я тоже предположил. И прости, обращение во множественном числе – это уважительная форма в нашем мире.

– Тогда предлагаю вернуться к теме нашей встречи, и прошу рассказать о невероятных чудесах, которые так увлечённо описывал вчера старший тренер Геронд.

Наедине с ней Владимир ещё не беседовал, но было очевидно, что сейчас она вела себя как-то иначе. Это веселило и пугало одновременно. Интересная женщина. Несмотря на противоречивые чувства, такое её поведение немного расслабляло.

– Нунантаминури умирала, – начал он, и веселье сразу пропало, а беспокойство за неё вернулось. – У меня не получалось её исцелить, и когда её глаза закрылись, я просто стал молиться создателю…

Слушая его, Этумирина задавала уточняющие вопросы – что значит «создатель», какой была молитва, что он испытывал в момент молитвы и после? Когда речь зашла о разговоре с новым Хранителем, Владимир пропустил часть с мыслями о сне и сразу перешёл к массовому исцелению.

Наконец, Этумирина откинулась на спинку стула и с удивлением задала риторический вопрос:

– Ты обращался к Создателю, единому богу, и в момент его появления назвал его… полуголым?!

– Ну, я не думаю, что это был Создатель… – неловко оправдался Владимир, отведя взгляд в сторону.

– Тем не менее последствия оказались масштабными.

– Ну, что тут скажешь… Это была сложная ситуация, и у меня имелись на то причины.

Она вопросительно смотрела на него, явно ожидая подробностей.

– Ох, – он глубоко вздохнул. – Сейчас я всё объясню. В культуре нашего мира есть немало историй про «попаданцев» в другие миры. И в тех, что мне особенно нравились, зачастую имелись высшие силы или боги, которые отправляли таких героев на помощь тому или иному миру. И часто эти боги даровали те или иные силы или даже сами приходили на помощь героям. Эта версия вписывается в ожидания Геронда. Но вопреки законам жанра со мной никто не связывался, и более того, в диалоге с полуголым я слышал противоположное.

– Что же он говорил?

– Ещё по пути в лагерь, постигая частицы жизни, я погрузился в пространство… – он пересказал в точности их разговор, а затем описал вторую встречу с полуголым и пересказал свои мысли об этом.

– В общем, таким образом, всё это – мой сон, – закончил он неловко.

– То есть мы все тебе снимся? – внимательно вглядываясь в него, уточнила ректор.

– Да.

На лице Этумирины появилась лёгкая улыбка, которая стала быстро расти, брови слегка задёргались. Ректор часто заморгала и сжала губы, будто борясь с чем-то, но потом сдалась, и из её уст вырвался красивый и чистый смех.

– Вот именно поэтому я и не хотел говорить об этом при всех!

Этумирина резко остановилась, неожиданно став серьёзной, возможно, это стоило ей немалых усилий. Но теперь Владимира распирало от смеха. Сказать Первому ректору, что она ему снится! Он прыснул первым, и они продолжили громко смеяться, время от времени утихая, после чего в кабинете вновь раздавался взрыв веселья.

– Прости, такого я ещё никогда не слышала и не встречала подобных фантазий даже в книгах. Чтобы кто-то всерьёз сказал, что остальные ему снятся… – она отвела взгляд в сторону, сдерживая порыв. – Я могу предложить и другое объяснение.

– Другое?

– У нас имеется немало книг, описывающих другие миры, в том числе богов. В одной из них утверждается, что помимо богов-Хранителей существуют и иные божественные существа, не привязанные к конкретному миру. Они могут прийти на помощь, благословить, спасти тех, кто им молится, независимо от того, где находится человек. Честно скажу, я слабо в это верю. Экземпляр этой книги привезли из чуждых даже для наших предков миров. Но есть одно пересечение с другой уникальной книгой, которая описывает классовую систему далёкого мира, где представители класса «клирик» могли взывать к богам света, удачи, справедливости и другим, призывая чудеса в своих путешествиях. Правда, есть также и миры, где классовая система существует как закон бога-Хранителя этого мира и работает только там.

– Честно говоря, я ничего не понял. Как я могу быть клириком, если мой мир – без магии?

– Кунеримон, как ты знаешь, поглотило масштабное проклятие. Возможно, нечто подобное случилось и с твоим миром. Возможно, магия есть, но земляне прокляты и не способны преодолеть ограничения. Но в другом мире эффект ограничения сошёл на нет.

– Вот это поворот! – шокированно произнёс он и задумался.

А ведь к нему уже приходила похожая мысль. Этумирина – умная тётка! Все эти колдуны, бабки-гадалки, объявления о чудо-приворотах и прочей ерунде, мистические школы, экстрасенсы – может, действительно магия всегда была? И хоть в какой-то контакт с ней могли вступать лишь единицы – те, у кого выработался иммунитет к проклятию. Или же они имели больше силы воли, или ещё чего.

Это казалось весьма логичным предположением и вписывалось в гипотезу того, что бог-Хранитель Земли был убит и, как следствие, проклял её жителей.

– Ты что-то понял?

– Не знаю, просто это звучит на удивление разумно. В нашем мире много религий, и древние поддерживали идею множества богов у разных народов. Но возникает вопрос, почему проклятые во время вторжения, оказавшись в Умирама, не успокаиваются?

– Потому что их общество живёт по первобытным агрессивным законам, даже без усиления проклятием они почти утратили здравомыслие и добиваются желаемого исключительно силой.

– Ну да, логично, у нас таких тоже много.

Этумирина бросила на него вопросительный взгляд, но затем продолжила:

– Есть и другое объяснение. Считается, что существуют благословения Хранителей, на этом построено множество историй о легендарных героях. При нашем знакомстве ты упоминал «змею» из оранжевого мира. Огромные существа вписываются в критерии Хранителей. Но в истории Умирама ничего такого не происходило, поэтому достоверно не подтвердить.

– То есть та змея благословила меня или нас и теперь заявляет мне, что мы ей снимся? – он рассмеялся.

– Боги-Хранители – особые существа, не такие, как люди. Их ход мыслей и послания могут выглядеть очень необычными, и считается, что они могут менять физическую форму. Во всяком случае, именно так их описывают во множестве источников.

– И что мне выбрать из этого длинного списка бесконечных вариантов? – Владимир скептически поднял бровь.

– Лично я остановилась бы на классе клирика, – с улыбкой ответила Этумирина.

– А если я хочу быть благословлённым змеёй рабом?

– Полагаю, это всяко лучше, чем считать всех нас сном, – напрямую пошутила ректор, и они оба рассмеялись.

Затем она неожиданно сказала:

– Будем друзьями, Владимир.

– Конечно, будем друзьями, Этумирина, – не задумываясь, ответил он.

Похоже, в их мире это обозначало переход к более близким отношениям. И это классно, но оставались и другие важные вопросы.

– Так что мне теперь делать?

Этумирина задумалась.

– Первая встреча с… – предательский смешок вырвался наружу, так как она чуть не произнесла «полуголым», – с Богом произошла, когда ты учился контролировать частицы. Я бы рекомендовала продолжить обучение. И я не питаю больших надежд на то, что ты научишься обращаться к его помощи. Но если это случится, несомненно, это очень поможет нашему миру.

– Значит, ты берёшь меня в качестве студента? – он улыбнулся хорошей новости.

– Нет, это нарушило бы устоявшийся порядок и принесло бы некоторые сложности. Но тебе присваивается второй ранг гостя. Он позволит свободно посещать академию и учиться тому, чему ты пожелаешь, напрямую с учителями.

– Большое спасибо, – он сразу же вспомнил о подруге. – Этумирина, а Аннет тоже сможет учиться?

– Я приму решение об этом после нашей с ней встречи.

– Хорошо. А что насчёт войны, стоит ли опасаться?

– Вам встретился малочисленный отряд проклятых. Обычно группа такой численности является охотничьим патрулём, действующим вдали от основных сил. Если случится нападение, разведка заблаговременно предупредит нас о вторжении. Люди будут эвакуированы в стены академии. Также мы ожидаем силы регулярной армии.

– А у врагов нет осадного вооружения?

– Осадного? – удивилась она.

– Ну да, катапульты, требушеты, баллисты, лестницы, луки, в конце концов. Всякие полезные штуки для взятия крепостей.

– Ты разбираешься в стратегиях осад? – с лукавой улыбкой спросила ректор.

Поняв, что, похоже, встрял, он попытался объясниться:

– Нет, я ни в чём таком не разбираюсь, наш мир пережил подобный период уже давно, ну и, как всегда, это отразилось в культуре развлечений. То есть я имею далёкое, – выделил он слово, – представление об этом, но не более.

Но Этумирину такое объяснение не удовлетворило, и она в своём стиле начала допытываться, цепляясь к каждому слову и выуживая подробности…

«Эта женщина – просто интеллектуальный мясник!» – подумал Владимир, выйдя из её кабинета через несколько часов. Они обсудили не только вооружение древности и средних веков, но и современное – от стрелкового до воздушно-космического.

Несмотря на это, он пребывал в отличном настроении, так как Первый ректор теперь его друг, что бы это ни значило. Ещё он получил некий второй ранг какого-то там «гостя», который позволял ему быть почти студентом, и значительная часть опасений сама собой разрешилась.

Стоя рядом с дверью в кабинет Этумирины, Владимир начал напевать мелодию себе под нос, постукивая ногой в такт. Все двери теперь открыты! Но хотелось в первую очередь посетить Нунан.

Мысль, что они больше не увидятся, неприятно царапала, как если бы его грудь стала столбиком для точки кошачьих когтей. Похоже, от вечной дуальности бытия никуда не деться.

– Что ты делаешь? – раздался высокий женский голос.

Он обернулся и обнаружил сбоку от себя сидящую девочку. Светло-зелёные волосы, розовая кожа. Иухо выглядела моложе соплеменников, с которыми был знаком Владимир, и казалась заинтересованной.

– М-м? – протянул он. – В каком смысле?

– Я не понимаю, что ты говоришь, – она комично нахмурила брови.

– Тогда зачем спрашивать, что я делаю? – рассмеялся он.

Она улыбнулась, теперь поняв его речь.

– Потому что ты пользовался инструментом познания и знаешь наши языки, – хмыкнув, она скрестила руки на груди.

«Ничего себе! – удивился Владимир. – Я ведь только что автоматически перешёл на их речь. Это невероятно. Интересно, а как это работает?!»

– Я даже не думал, что так умею. Точнее, не обращал внимания.

– Так что ты делал, когда стучал ногой и издавал звуки?

«Вот же маленькая приставучка, – подумал Владимир, – впрочем, дети и должны быть такими».

– Вспомнил одну весёлую музыку, называется «thunder LUM!P», вот и напевал её мелодию.

Её глаза загорелись:

– Ты знаешь музыку?

– Конечно, в нашем мире её много.

– Серьёзно?! – округлив глаза, она вскочила и запрыгала на месте.

– Конечно, но мне надо в башню к айу, можем обсудить это как-нибудь в другой раз.

Девочка заговорщически улыбнулась, перестав скакать.

– Я в академии гость второго ранга! – подняв брови, заявила она. – И могу провести тебя туда, если ты мне расскажешь больше о музыке.

Важно задрав нос, она смотрела ему в глаза.

– Ух, ничего себе! – он рассмеялся. – А я теперь тоже гость второго ранга! – весело произнёс Владимир и тоже задрал нос, отчего почти потерял её из вида.

Девчонка надулась и, сменив стратегию, продолжила скакать с ноги на ногу.

– Ну, расскажи! Хотя бы знаешь ли ты что-то об инструментах музыки?

– Если покажешь мне, которая из башен принадлежит айу, расскажу. Ведь у меня дома осталась гитара. Хотя я так и не научился на ней хорошо играть, но немного всё-таки мог. Впрочем, ещё была флейта.

– Правда?! – радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши, затем её настроение опять резко изменилось, и она стала очень серьёзной. – Тебе надо поговорить с Сурифией, я обещала ей, что передам тебе это.

– Как-нибудь, в другой раз, – почти безразлично ответил он.

– Как это в другой раз? Сурифия – старший тренер!

– И что? У нас сложились сложные отношения с Сурифией. Не хочу с ней сейчас говорить.

– Вот поэтому и нужно поговорить, раз они сложные! – не унималась малышка.

Владимир уверился, что перед ним точно ребёнок. Ведь даже на местный манер не представилась. Только вот что это за шутки – присылать к нему ребёнка с посланием?

– Нет, сейчас не пойду. И вообще, Сурифия взрослая, хотела бы поговорить, сама бы заявила об этом.

– Ты невыносимый, теперь я понимаю Сурифию! – серьёзно заявила она, указав на него пальцем.

«Господи, – обречённо подумал Владимир, – и о чём вообще я спорю с ребёнком?..»

– Прости, милая девочка, но мне надо спешить в башню айу. Всего хорошего!

Успев заметить её удивлённое до глубины души лицо, он развернулся и пошёл в сторону лифта, помахав так же, как до этого утром делали иухо.

– Я тебе не девочка! Я давно уже взрослая! Очень взрослая! – прокричала вслед она и побежала за ним.

Поймав его у лифта, она вцепилась в ноги, на удивление крепко обняв их и обиженно продолжила:

– Ну, пожалуйста! Зайди, поговори, я прошу тебя. Пожалуйста!

Это было так трогательно, что он чуть не прослезился. Чистая и открытая детская просьба, как тут устоишь…

– Ох, ну что с тобой делать, – вздохнул он, поняв, что если сейчас девочка начнёт плакать, то он может присоединиться к ней, а этого, ой как не хотелось. – Это ведь ненадолго?

– Нет. Ровно на столько, сколько будет нужно! – радостно заявила она.

– Это не ответ! – он рассмеялся от такой хитрости.

– Я проведу тебя! – она продолжала удерживать его.

– Хорошо, только отпусти. Сбегать я не собираюсь.

***

Сурифия не находила себе места, меряя шагами свой кабинет. Так глупо она себя никогда не чувствовала!

Этумирина упомянула время встречи с «ним», и Сурифия, вернувшись в свои комнаты, поделилась новостями с Улой, как и обещала.

Находясь в смятении и привыкнув сразу решать поставленные задачи, защитница согласилась с предложением подруги: Ула должна была дождаться его у кабинета Первого ректора и, пригласив, провести на встречу к ней.

Сейчас Сурифия уже поняла, как малодушно это могло выглядеть со стороны! Вместо официального приглашения, как принято в академии, отправить подругу! Ей что, вновь двадцать лет?! Да и зная Улу, несложно предположить, как именно она будет себя вести.

«Какой же позор!»

Меж тем Ула всё не возвращалась, а Сурифия уже четыре раза сменила форму академии на доспехи и обратно, не понимая, зачем она это делает. Как ей вообще пришло в голову согласиться на такое нелепое предложение – подстеречь его у кабинета Первого ректора?!

Дверь резко открылась и тут же закрылась, вырвав Сурифию из сложных переживаний, и она чуть было вновь не активировала защитную ауру.

– Ула! Сколько раз я тебя просила не забегать ко мне вот так! – громким шёпотом, широко раскрыв глаза, выпалила она.

– Я привела его! – таким же шёпотом воскликнула Ула. – Ты представляешь, он знает музыку и инструменты музыки тоже!

Сурифия ощутила, что её как будто сметает сильным порывом непонятного до этого дня волнения, ведь она не продумала план встречи!

***

Не представившийся ребёнок так увлёкся расспросами о музыкальных инструментах Земли, что Владимир уже начал всерьёз подозревать её в кровном родстве с Этумириной. Но в какой-то момент всё прекратилось, и она, попросив подождать, метнулась за дверь.

Делать было нечего, и особого волнения Владимир уже не испытывал, потому он, размышляя, стал разглядывать круг времени на запястье. Сурифия – красивая и эпичная девушка-рыцарь, но радужные фантазии о ней уже сами собой растворились, поскольку он явно не нравился ей. Да и сам Владимир никогда не любил людей, которые что-то не договаривают или скрывают. Ведь она могла бы просто спросить его в открытую, как остальные. Его бывшая супруга была именно такой, и повторять ошибки прошлого ему не хотелось.

Дверь резко распахнулась.

– Старший тренер Сурифия готова принять тебя! – торжественно заявила девочка.

– Слушаюсь и повинуюсь, – с улыбкой ответил он и прошёл внутрь, заметив её довольный кивок.

Сурифия, прямая как колонна, замерла сбоку от стола, держа руки за спиной. Владимир впервые увидел её без брони, как и Геронда этим утром. Вот только под доспехом обнаружилась женская грудь, которой его друг не мог похвастаться.

Идеализированно-романтический образ Сурифии сейчас обрёл больший реализм. Как если бы, любимая героиня манги вдруг предстала перед тобой вживую. Это было так неожиданно, что пришлось отвести взгляд, который тут же скользнул обратно, чтобы убедиться…

«Кажется третий…»

– Добрый день, – произнёс он, не зная, что ещё сказать.

– Ясного дня, Владимир, – произнесла она сухо.

«Понятно, встреча в официальном формате. А значит, надо держать себя в рамках и не шутить, и уж точно не размеры оценивать!»

Сурифия, выдержав паузу, несколько раз посмотрела из стороны в сторону и сказала:

– В первую очередь, я желаю извиниться перед тобой.

«Как же ей нравится всё это официальное обращение…» – с унынием заметил Владимир.

– Прошу, прости меня за то, что видела в тебе врага и относилась настороженно!

– Прощаю, – он взглянул на неё и сразу отвёл взгляд.

– Также, я хочу извиниться за то, что после сражения не поблагодарила тебя. Мне было сложно поверить своим глазам. Но благодаря твоим действиям среди защитников не понесено потерь, несмотря на всю сложность обстановки, в которой мы оказались.

«Из-за тебя», – мысленно добавил он за неё и слегка улыбнулся, сдержав усмешку.

– Спасибо, – она приложила руку к солнечному сплетению, и не слишком свободная форма натянулась, обрисовав высокий бюст.

– Пожалуйста, – быстро ответил он, отводя глаза в сторону.

Не хватало сейчас ещё женско-мужских скандалов. К тому же, что-то подсказывало, что усиленный её аурой меч или кулак окажется куда крепче местных деревьев.

Возникла странная пауза, в которой Владимир старался не разглядывать Сурифию, а она продолжала молча смотреть на него.

– Вчера я высказалась, будто ты что-то скрываешь.

– Помню.

– В первую нашу встречу ты вёл себя непривычно для меня. Улыбался, пристально наблюдал. У нас так не принято с незнакомыми людьми.

«А как же айу или иухо?» – хотел он спросить, но она скорее имела в виду свою расу. А так как земляне и джасхо похожи, то вероятно она ожидала принятого в её культуре поведения и от него. Впрочем, он действительно заглядывался и смутил её, да и на встрече глупо шутил про «пирушку».

– Извини меня.

Она удивлённо моргнула:

– Я не это имела в виду. Я хочу узнать, почему ты так поступал?

«Чо?!» – удивлённо подумал он, подняв брови.

По опыту Владимир знал, что сложные женщины не любят правды. Да и если сказать всё как есть, это будет равносильно признанию в любви. Однако она уже взрослая, не землянка и, наверное, отнесётся к правде рационально. Да и он уже не маленький, чтобы путать романтическую влюблённость с настоящей любовью. Так что это будет просто признание в симпатии к человеку, которому сам он не нравится.

– Мне отвечать честно?

– Да, будь честен, – кивнула она.

– Старший тренер Сурифия, на всякий случай предупрежу. Как-то раз моя бывшая супруга спросила меня, не потолстела ли она, на что я ответил честно. И не то, чтобы она сильно потолстела, просто некоторые места округлились, и лично меня это не тревожило. Но вот мой честный ответ, который она ожидала, её разозлил.

***

Он уже состоял в браке? Неожиданная новость ставила его выше в статусе в вопросах семейной жизни и отношений. Более того, бывшая супруга? Она скончалась?! Эта тема лишь прибавила ещё одно течение в пучине общего волнения в её душе.

– Я хочу услышать честный ответ, – сохраняя уверенный тон, повторила Сурифия, ощущая, как быстрее бьётся её сердце, пока он подбирает слова.

– Все о чем-то мечтают и представляют себе некий идеальный образ. Так вот, когда я тебя встретил, я увидел девушку своей мечты – красивую, сильную, волшебную, рыцаря. Небесно-голубые глаза, волосы собраны в хвост, необычная броня, величественный вид – это было невероятно. В общем, меня захватили романтические чувства.

Говоря это, он тепло улыбался, как при первой их встрече. Сурифия ощутила, как новое могущественное течение стало уносить её, и она, на всякий случай, оперлась правой рукой о стол. Но он продолжил, теперь уже обратив свой взгляд на неё.

– Поэтому я так странно себя вёл, улыбался, временами не мог оторвать взгляда и, конечно, хотел познакомиться ближе. При этом я понимал, что у тебя наверняка кто-то есть, но, просто помечтать-то можно. В общем, я больше не буду себя так вести и выброшу из головы эти мысли. Впредь я буду держать дистанцию, – закончил он без намёка на улыбку или тепло.

Сурифия потеряла дар речи и ощутила, как что-то придавило её, посреди уносящего потока на глубине, где она оказалась. Ей было тяжело мыслить здраво, поэтому она ответила так, как вообще могла.

***

– Немедленно уходи! – воскликнула она угрожающим тоном.

Её лицо покраснело, а аура опять покрыла всё тело. Казалось, что ещё немного, и она набросится на него.

Увидев такую реакцию, Владимир почему-то ощутил странный для этого места и времени азарт, что раздул внутри искры веселья.

«М-да, что и следовало доказать», – пролетела шальная мысль, пока он отступал назад, готовясь к прыжку в сторону, если она вдруг выхватит откуда-нибудь меч и начнёт рубить его на колбасу. Нет, ему даже частично хотелось, чтобы случилось нечто подобное. Но это в высшей степени неразумно!

Достаточно быстро ощутив спиной дверь, он резко развернулся и вышел. Хлопнув дверью и прислонившись к ней спиной, Владимир удерживал её на всякий весёлый случай.

– Теперь всё хорошо? – добродушно спросила поджидавшая рядом малышка.

– Не думаю. По-моему, стало только хуже, – сдерживая пробивающийся смех, ответил он.

Девочка, схватившись ручками за лицо, вопросительно расширила глаза.

– Лучше не спрашивай, я сам ничего не понял, но, по-моему, она хотела достать меч и зарубить меня на месте, – он подмигнул и добавил: – Пожалуй, лучше я отсюда пойду.

Конечно, Сурифия вряд ли бы напала на него с мечом, но думать именно так было почему-то особенно весело. И хотя он улавливал, что это какое-то нездоровое веселье, сейчас ничего с этим поделать не мог.

***

Ула вбежала в кабинет подруги с криком:

– Сури, ты хотела напасть на него с мечом?!

Сурифия не бралась за оружие, но поток ауры всё ещё окружал её тело. Поняв, как она сейчас выглядит, защитница погасила её течение, молча подошла к дивану и тяжело села.

Это очередной провал. Она сама попросила честного ответа, но не была готова ни к его откровенным словам, ни к тому, что Владимир возьмёт и скажет, что выкинет эти мысли из головы. Более того, она не назвала причину, по которой задала тот вопрос, а сразу выгнала его. Каскад противоречивых переживаний никуда не делся, но сейчас его поток стал окрашиваться в обиду. Горькую обиду, что она не способна быть нормальной.

Сурифия разрешила себе упасть на диван, как это обычно делала Ула. Приложив руки к лицу, она позволила боли выйти наружу.

Она давно так не поступала, даже когда погибли её друзья. Последний раз она плакала, когда узнала о смерти матери, после очередного вторжения, но тогда Сурифия была ещё совсем маленькой.

Ула, ощутив атмосферу, вопреки своему обычному поведению, тихо подошла к ней, села рядом, обняла и стала гладить подругу по голове. Отчего её плач быстро перешёл в рыдание.

[1] Читерство (мошенничество, обман) — использование сторонней аппаратуры и программ для обеспечения нечестного преимущества в компьютерных играх.

Глава 9

9.1 Одинокий цветок

Саша сидела на кровати в окружении игрушек, и если бы кто-то сейчас увидел её, то решил, что она играет. На деле, погрузившись в анализ произошедшего, «оно» искало ошибки. Оно поступало так каждый раз, как терпело поражение или приближалось к этому.

Первые сутки. Розовый туман, неожиданно возникший в ресторане, погрузил её воплощение в воспоминания о себе настоящей. Стоило преодолеть границу «тюрьмы вечности», как оно осознало себя. Детский облик был по-своему удобен, но создавал также и ряд проблем.

Действовать сразу опасно. Потому оно решило ждать, не проявляя активности посреди боя, который ощущало. Там находилось много пищи, много мяса, но пришлось ждать. Оно ещё слишком слабо и не знало, что происходит.

Неожиданно удобный разрыв отправил небольшую группу вместе с ней в такой мягкий мир. Первым делом оно проверило, сможет ли установить контакт с другими своими телами, параллельно начав трансформацию детского тела для производства семян и других изменений.

Но либо прошло слишком много времени с момента её заключения, либо оно находилась слишком далеко. Ни одного отклика не обнаружилось. Более того, её прервали, и оно совершило первую ошибку: от неожиданности открыло глаза. Из-за вмешательства пищи с именем «Владимир» оно не успело перестроить тело полностью.

Этот кусок мяса заметил, что она не дышит, и прервал её. Пришлось отложить планы и изображать бессознательное состояние. Из-за зрительного контакта его следовало убить первым, но оно, пока не было готово так рисковать.

Вторые сутки. Оно не стало выходить на охоту, пока все спали. По-прежнему рискованно. К тому же Владимир сказал, что завтра отправится в долгий путь.

Третьи сутки. Удобно, наконец, Владимир покинул лагерь, остался один сознательный взрослый. Пока еда, что называла себя «Аннет», спала, ей удалось поохотиться. Местные животные чуяли её, и потому в первые дни разбежались, это создавало проблемы, но необходимых изменений хватило, чтобы догнать и съесть несколько крупных зверей. Это позволило вырастить в себе первые семена, оставив их часть в объедках.

Четвёртые сутки. Оно поспешило, считая, что уже готово расправиться с Аннет. Наблюдая, как та барахтается в воде, оно что-то ощутило, какую-то неестественную опасность. Поэтому пришлось отложить её поглощение.

Аннет напугавшись, не легла спать, и ночной охоты не случилось. Это вторая ошибка. Необходимо больше молодняка, так безопасней.

Пятые сутки. Когда Аннет уснула, настало время закончить свои дела здесь. В первую очередь оно попробовало на вкус свою маму, но плоть и кровь живых из «тюрьмы вечности» оказались на удивление противны, ядовиты и сопротивлялись поглощению – это плохо.

Тогда оно отправилось на охоту. Это потребовало времени, но позволило посадить важные семена для роста колонии. Вернувшись в лагерь, оно попробовало мёртвых, их тела оказались более-менее пригодными в пищу. Вчерашние семена, что оно оставило в себе, проклюнулись. Выплюнув их, оно стало подкармливать молодняк. Теперь, даже если оно не справится с Аннет, то сможет перенестись в одно из семян или в кого-то из молодняка.

Начало шестых суток. Аннет проснулась раньше времени и спутала её планы. Осколку детского разума, сохранившемуся в ней, захотелось поиграть с едой, которая с истерическими криками носилась по лесу.

Это выглядело так же забавно и интересно, как смотреть фильмы ужасов с отцом или наказывать животных, пока никто не видит. Но… следовало вернуться к задаче.

Пока еду отвлекал молодняк, она вернулась в шалаш для прикрытия, и пережила удивление. Она хорошо ощущала плоть, но вместо мамы на земле лежало нечто странное с её обликом. Очевидно, мама оказалась владелицей сложной магической силы, а значит, с ней требовалось разобраться в первую очередь.

Третья ошибка – следовало оторвать голову, полностью отделив от тела. Времени искать маму в лесу не было. Она легла рядом, решив пока сохранить свой секрет. Если Аннет сейчас в ужасе сбежит, она сможет заняться мамой.

Еда оказалась заботливой. Ей такие не нравились – вечно лезут не в свои дела. С другой стороны – это удобно, оно могло оставаться под её защитой, отдыхая и охотясь, пока та спит.

Седьмые сутки. Примерно понимая продолжительность сна Аннет, оно продолжила охоту. Рассеяв все семена, которые успела взрастить в своём теле, оно вернулось обратно, начав производство новых.

Днём, во время нападения новой формы жизни, оно направило молодняк в бой, чтобы количественное преимущество врага не раздавило сразу заботливую пищу. Но Аннет и новые существа оказались не так просты. Не оно, а она, выдала себя, когда её придавило телом Аннет, – четвёртая ошибка.

Еда расправилась с двуногим носителем магии, а молодняк подавил нападение. Пришлось взять на себя роль Саши и поиграть в поиск «спасателей».

Восьмые сутки. Всё шло удовлетворительно, они встретили Владимира, который привёл с собой большой отряд пищи. Молодая королева первой колонии была уже готова, и отряд направлялся в подготовленную ловушку. Часть из них станет кормом, а часть новыми солдатами – всё складывалось хорошо. Оказавшись в жилой зоне, оно создаст новую колонию...

Но по пути оно ощутило, как нечто, в один миг лишило жизни всю популяцию. Это напугало. Вероятно, не следовало собирать всех в одном месте, она поспешила – это была пятая ошибка. Такое рискованное поведение свойственно маленькой, детской части её сознания, как и переживаемые чувства. Оно Оружие, а не Саша, именно так назвал её Создатель, впредь следует быть осторожней.

Вечером, Владимир осадил её, опять стало страшно, он точно что-то подозревал, но почему-то не говорил об этом в открытую. Возник вопрос: он тоже вспомнил себя, он тоже «оружие» со своими задачами? Зачем предупреждать её об угрозе местного Хранителя и о чутье защитников? Это держало в напряжении.

От Владимира также веяло угрозой, как и от Аннет. А ещё где-то спряталась мама… «Я помню, как ты не давала мне смотреть телевизор и заставляла делиться игрушками с чужими детьми!», – вдруг ворвалось в общий поток её сознания.

Оружие с удивлением моргнуло, прервав поток мыслей, и отстранилось от пока ещё плохо знакомых эмоций. В первую очередь следовало посеять новые семена. Наказывать маму ещё рано.

Девятые сутки. Сегодня. Слишком много угроз. Местный Хранитель, защитники, Владимир. Уничтоженные в прошлом девять миров и три использованных как плацдарм, подтверждали – Хранители могли ощущать угрозу, как и некоторая разумная пища.

Для продолжения пути, этот мир должен стать плацдармом. Необходимо прекратить давать волю детскому воплощению, действовать осторожно, затаиться, обезопасить оставшиеся семена. Для последнего, можно использовать стоки, возможно, под городом есть канализация с источниками пищи внутри.

Создатель назвал её Оружием – это имя, отражало её путь. У неё простая задача – истреблять разумную жизнь в каждом мире, где их создатели или, как их называли остальные формы жизни, Хранители, убиты.

***

В холле, прислонившись к стене, Владимир наблюдал за сновавшими туда-сюда студентами и малочисленными гвардейцами. Весёлость сошла на нет, и он пытался понять, что же произошло.

Сурифия всегда держала дистанцию и придерживалась официального тона, в том числе и при первой встрече. Причина, по которой его прогнали, вероятно, заключалась всё в том же откровенном поведении. Видимо, сказывались культурные различия, в которых он пока плохо разбирался.

«Ну что поделать… – примиряясь, обдумывал он. – Так бывает, это нормально. Все люди разные, со всеми не договориться. Да и я, тоже не идеал».

Меж тем, он обнаружил заинтересованные и улыбчивые взгляды студентов. Часть из них прижимала к груди ладонь в знаке уважения. После Сурифии подобный контраст поддерживал его. Ему вспомнились Геронд и Этумирина, которые хорошо к нему относились.

Оставив конфликт как не решаемую данность, Владимир осмотрелся. В холле помимо других административных отделов располагалась справочная. Стоило обратиться, как ему вежливо предложили сопровождение.

Внутреннее убранство башни айу оказалось авангардным: яркие краски, длинные расписные полотна, свисающие с потолка, симпатичные половички. Мебель миниатюрная и изящная, с множеством плавных изгибов. Внутри было тихо и не так многолюдно, как в башне джасхо.

Владимир обратился к ближайшим представителям айу, что беседовали между собой. Узнав у них путь, он направился к старшему ректору.

Аккуратно открыв изящные створки дверей, он оказался в необычном зале. Помимо множества полотен, что от стен дугой тянулись вверх и собирались в центре, напоминая горлышко бутылки, здесь пирамидой поднимался многоуровневый пол.

Первый уровень, круглый, почти добирался до стен. Расставленные по всей его окружности столы и стулья были повёрнуты к центру зала и пустовали. Следующий уровень, вполовину меньше, имел форму квадрата, а на его поверхности были разложены подушки в восточном стиле. На последнем уровне пирамиды, прямоугольном, стоял низкий, но широкий стол.

Нунан в традиционном костюме своего народа, слегка склонив голову набок, сидела за ним, как маленькая принцесса. Встретив его взглядом, она удивлённо и радостно улыбнулась.

– Привет, Нунан.

– Ясного дня, Володя! Рада тебя видеть, но почему ты здесь?

– Я стал гостем второго ранга и решил воспользоваться правом, свободно посещать учителей, – не подумав, он добавил: – А вы мой первый учитель, уважаемая Нунантаминури.

Завершив слова поклоном, как это бывало в кино, ведь даже сам зал располагал к красивому ходу, он выпрямился. Лицо Нунан резко сменило цвет. Владимир осознал, что дважды проявил к ней уважение, а у айу это значило расположение к противоположному полу.

«Но ведь ещё никто не успел произнести слов о свободе и дружбе. С другой стороны то, что мы друзья, возможно, значит, что эти слова уже не требуются. Блин, как же неловко! Но она ведь не Сурифия…»

– Нунан, честно говоря, после твоих слов «добралась до предела», я зашёл узнать, можно ли с этим что-то сделать.

Он сразу сообразил, что это шло вразрез со словами «жизнь с нового листа», ведь он уже понял, что её проблема, вероятнее всего психологическая. Но разок-то можно сделать исключение!

Она отвела взгляд в сторону, помрачнев.

– Прости, я не объяснила тебе. Для меня самой всё так неожиданно случилось.

– Геронд рассказал мне, что это сильный страх. Ты же помнишь нашу первую встречу и мою профессию?

– Безусловно, помню, – хмуро улыбнулась она.

– Могу я сесть рядом?

– Пожалуйста.

Пока он устраивался на местный аналог дзабутона, она продолжила:

– Он всепоглощающий, это по-своему удивительно, но всё, что напоминает о сражении, сильно на меня давит… – Нунан замолчала, прислушалась к себе и поражённо глянула на него: – Кроме тебя!

У Владимира вдруг опять заслезились глаза. «Что опять происходит? Это слёзы умиления или просто нравится быть особенным?» – пробежало в его мыслях, и он прочистил горло.

Мысленно отстранившись от состояния «мокрой тряпки», Владимир сосредоточился на том, зачем пришёл:

– Нунан, я точно не хочу на тебя давить, но если ты не против, предлагаю всё обсудить, – он неловко почесал затылок. – В общем, очень хочу тебе помочь, чтобы ты не уезжала.

Она отвела взгляд в сторону, став симпатично оранжевой.

«Господи, что я творю? Это не романтическая встреча. Более того, технически я заинтересованное лицо. С другой стороны, это лучше, чем совсем ничего. Володька, да соберись ты уже и подбирай слова!»

– Мне страшно, – после молчания заговорила она, распахнув и без того большие глаза. – Стоит мысленно приблизиться, становится жутко, страшно.

– Тогда… – вздохнул он и искренне предложил: – Давай бояться вместе? Я буду слушать тебя и оставаться рядом.

Что-то в этих простых словах ей откликнулось, и Нунан заговорила. Оказалось, что она, как и любой нормальный человек, стала двигаться по кругу истории, вновь и вновь избегая погружаться глубже в то, что на самом деле её так пугало. Это значило, что психика людей и в Умирама имела как минимум похожие механизмы, и становился понятен примерный план работы.

Каждый раз в месте сложности, после которого Нунан начинала круг истории вновь, он мягко возвращал её внимание к этому обрыву. Так от места стоянки и начала боя они добрались до точки, где Нунан парализовало, и спрятавшийся паразит отравил её чёрным ядом.

– Я не могла двигаться, не могла ничего сделать, а потом он отравил и тебя…

– Помню. Я тогда так же сильно испугался за тебя, стоит вспомнить, и прямо тут становится страшно.

Её лицо стало серьёзным и, прикоснувшись рукой к плечу, она продолжила:

– Помню, как, утратив сознание, погрузилась в темноту, а затем услышала голос, стало очень жарко, и у меня появились силы открыть глаза. Но всё вокруг уже изменилось! Это так удивительно!

«Вот, опять, – отметил Владимир. – После темноты она что-то проскакивает, и фокус смещается».

– Да, действительно, случилось чудо. Но что тебя продолжает пугать?

– Всё.

– Может, что-то особенно сильно?

– Сражение, убийства, агрессия, защитники, любое насилие.

– Но раньше такого не было.

– Нет.

– А что общего у этих слов, про что они все? То есть, к чему ведут?

– Они все меня пугают.

Владимир отвёл взгляд в сторону, задумавшись. Они потратили достаточно времени, следовало либо заканчивать, либо совершить последнюю попытку. Но давить или подсказывать нельзя, очень важно ей самой прийти к сути.

– Нунан, вначале ты сказала, что на тебя давит всё, что связано с битвой, кроме меня, но я тоже там был. Тебя это и саму удивило, тогда в чём разница?

– Ты был рядом в момент, когда краски всего мира исчезли, – она замерла, не моргая. – И был рядом, когда они вернулись в мир.

Она изменилась в лице, и Владимир впервые увидел слёзы айу. Если бы не профессиональная позиция, он бы сам зарыдал от такого зрелища.

– А что было там, в мире без красок?

– Я, я… – пыталась произнести она и утихла, беззвучно роняя слёзы.

– Ты? – осторожно возвратил он.

– Я осталась одна…

По-своему, но не через подобный опыт, он понимал, что значит остаться одному.

– Да… Это действительно страшно, – выдержав небольшую паузу, он продолжил. – Тем не менее, я сейчас рядом с тобой, и мы можем вместе прикасаться к чему-то, настолько устрашающему, – он бережно протянул ей открытую ладонь.

Конечно, телесный контакт следовало применять очень осторожно, но для айу такая форма общения была ближе и лучше нейтралитета, особенно в теме одиночества.

Нунантаминури потянулась к нему, нежно взяв его руку, и некоторое время смотрела в глаза, продолжая беззвучно плакать.

– Чувствуешь? Здесь и сейчас ты не одна.

Её лицо ожило, и Владимир непроизвольно улыбнулся, а она улыбнулась в ответ и сразу же обняла его.

Ему стало неловко. Обычно он так не поступал, но сейчас решил последовать примеру Нунан и осторожно обнял в ответ.

«И почему мои приключения в другом мире превращаются в какую-то драму? Где подземелья, эльфийки-лучницы, уровни прокачки, артефакты, кошко-девочки, в конце концов?!»

Нунантаминури отстранилась и удивлённо произнесла:

– Мне стало намного лучше, но я всё равно испытываю страх.

– А я и не говорил, что такие проблемы решаются за один раз. Это была первая встреча.

Приложив ладони к губам, она звонко рассмеялась.

– Нет-нет, не подумай, я не планирую выуживать из тебя деньги! Просто любые подобные чувства важно проживать, находиться в контакте с ними, и со временем их интенсивность снизится, а может быть, и вообще исчезнет.

– Деньги? – удивилась она незнакомому слову.

– Да, Геронд говорил уже, что у вас нет денежной системы и, по сути, всё общее…

– Я люблю тебя, – неожиданно сказала она со спокойной улыбкой.

Это заявление свинцовым роялем пронеслось в душе, обрушивая этаж за этажом его рабочего настроя.

***

Аннет поджала губы, глядя на Первого ректора, которая неожиданно посетила их дом с отрядом чудиков. Но главное, Володя опять пропал, хотя отправился именно к Первому ректору. Да что с ним не так?! Опять бросил её! Подобные мысли прямо намекали на её слабую позицию, и это начинало надоедать. А она не привыкла чувствовать себя слабой, хоть и являлась домохозяйкой.

– А Володе не надо присутствовать? – вежливо уточнила Аннет.

– Наши языки он знает. Но я ожидаю, что он присоединится к нам после, – произнесла Этумирина с акцентом.

Аннет ничего не оставалось, кроме как согласиться. В любом обществе есть свои правила, мораль и порядок. Здесь с ней вели себя вежливо, и эта женщина, Этумирина, немногим старше её, казалась порядочной и ненавязчивой. Если подумать, к ней пришёл главный человек в академии, а это должно что-то значить.

Но Володя, конечно, бесил. Быстро освоился и пропал, занявшись какими-то своими делами. Оставалось только жалеть, что она не могла связаться с ним по телефону. Окружавшее её, какое-то сельское средневековье, и отсутствие многих благ современного мира, тоже порядком раздражало.

Пока необычные гости устраивались в холле, она пошла за Сашей, которая целый день провела в своей комнате. Девочка не шла на контакт, не хотела выйти погулять или хоть как-то провести время вне комнаты. Она замкнулась в себе. Ещё одна проблема, которая от неё не зависела и вызывала раздражение.

– Саша? – Аннет постучалась и вошла. – Давай спустимся вниз, пришли гости, которые помогут нам понять местный язык.

Это звучало глупо, но малышка легко согласилась.

– Хорошо, – она сползла с кровати и подошла, протянув ручку.

Её реакция смягчила настроение Аннет. Ведь после, возможно, им удастся прогуляться, а это определённо пойдёт Саше на пользу, да и ей самой будет спокойней.

Спустившись к гостям, Аннет пыталась угадать, кто на этот раз начнёт светиться. Этот Геронд, утром, порядком её напугал, хотя сегодня вёл себя приличней, чем ранее на дороге.

– Что должно случиться? – спросила она, когда Этумирина подготовила странный камень.

– Я включу инструмент, подождём в тишине.

Прозрачное поле быстро расползлось по всему дому, странный слабый звук заполнил его пространство. Аннет вздохнула, так как ничего не понимала, и взглянула на Сашу, которая на удивление нормально восприняла столь пёструю компанию, да и обстановку в целом.

Желтолицых они уже видели, но подкачанный мужчина в рваной одежде в стиле гранж с паклями на голове и тип, напоминающий мастера Йоду, с длинным носом, в халате, определённо должны были вызвать какую-то реакцию. Нормальными тут выглядели Этумирина и милая девочка кукольной внешности в широких одеждах.

Аннет покачала головой. И о чём вообще она сейчас думает?

***

Жизнь среди людей, для Оружия – немыслима. Но у Саши имелся такой опыт, потому сейчас она была Сашей. Смотреть на мир её глазами – очень забавно. Оружие внимательно, но осторожно разглядывало представленные блюда, хотя думать так о пище казалось необычным.

Самыми вкусными выглядели жёлтый и розовая, напоминая десерт, остальные относились ко вторым блюдам, и если серый выглядел чем-то умеренным, то оставшиеся представлялись опасно острыми. Чтобы не увлечься, Оружие перевело взгляд на «инструмент». Что-то вроде подобного камня она помнила по прошлому. С ней, таким образом, когда-то пытались связаться, договориться.

Сквозь призму сознания Саши, это казалось забавным, разве корова или курица сможет договориться с мясником? Эта мысль разнеслась весёлым смехом в её душе, на детском лице отразилась лёгкая улыбка. Да, улыбаться правильно, такое поведение еда воспринимает как дружелюбие, сейчас это полезно.

Игра в Сашу и новые чувства казались странными, но приятными. Оружие никогда не жило для себя, у неё не имелось лишних переживаний, оно всегда следовало задаче. Даже будучи Сашей, там, в «тюрьме вечности», она следовала задачам родителей: это ешь, это не ешь, мой руки, уберись в комнате, иди в школу. У Оружия не имелось детства, даже не было пола, его создали сразу тем, кто оно есть.

Тем не менее, сталкиваясь с детским опытом Саши и обретёнными переживаниями, Оружие менялось. Радоваться охоте на пищу. Чувствовать себя сильной, отведав маму. Ощущать обволакивающий трепет в присутствии врагов, особенно Владимира…

Конечно, ошибаться и давать волю детскому осколку нельзя, но смотреть иным взглядом на происходящее – переживалось чем-то незнакомо увлекательным.

Оружие неожиданно заметило, что раньше никогда не ощущала себя настолько живой, как сейчас. И хотя её задача оставалась предельно простой и понятной, разве нельзя добавить в исполнение новых цветов… или красок?

Она не знала, как правильно, так как это были разные фильмы, и она плохо понимала метафоры. Но она определённо знала, что всё стало казаться интересным.

***

Нунантаминури рассмеялась, скрыв широкую улыбку ладонями. А Владимир замер, думая, что всё происходит слишком быстро. Она красивая и очень добрая, но они очень разные, да и вообще работают с её страхом… А тут, по-настоящему межрасовые браки – это нормально?

– Культура айу отличается от других. Для нас любовь – высшая форма доверия, а окружающие – изначально друзья. Я хочу сказать, что фраза «я люблю тебя» для нас равносильна словам «будем друзьями», произнесённым кем-то из джасхо, но, конечно, имеет большую глубину.

– То есть мы теперь не поженимся? – соединил он серьёзный вопрос с шуткой.

Она залилась смехом, став оранжевой.

– Айу создают семьи только с айу. Мы немного другие, – она отвела взгляд. – Проверяя здоровье землян, я убедилась в том, что мы с тобой разные.

– Так вот ЧЕМ, ты там занималась! – взорвался смехом Владимир.

– Это нечестно! – рассмеялась она в ответ и прильнула к нему, обняв.

Если бы можно было замереть дважды, став, например, статуей, то именно это и случилось бы с ним.

«Да что тут происходит?! Теперь мы будем постоянно обниматься?»

Нунантаминури, заметив его оторопь, выпустила его из объятий и отстранилась.

– Прости, кажется, я поторопилась. Ты же не дал мне ответ. Я не хотела тебя смутить.

Он поднял брови и вытаращил глаза:

– По-моему, теперь я понял, что такое культурный шок.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Просто, просто… как бы так сказать, – он пытался подобрать слова. – Просто мне надо это разместить в привычную конструкцию. Для меня признание в любви, помимо доверия и прочего, – это готовность жить вместе, создать семью. Мне уже не шестнадцать, когда «люблю» – это абстрактная композиция из гормонов и иллюзий. Во всяком случае, для большинства подростков, да и многих взрослых, это так.

– Тебе всего лишь тридцать пять, – с добрым лукавством подчеркнула она.

– Всего лишь? – возмутился он.

– Мне двести двенадцать.

– Ну вот, получается, мы ровесники, – не представляя пока, как относиться к такой разнице в возрасте, отшутился он.

Она отреагировала хихиканьем.

– Прекрати веселиться! Дай договорю. Я хочу сказать, что вроде бы понимаю, о чём ты говоришь. Это, как если бы мы были близкими, дружными братом и сестрой или очень близкими друзьями, без сексуального подтекста или намерения создания семьи. Получается, это платоническая любовь.

– Это значит, что ты тоже любишь меня?

«Господи! Ну, разве можно быть настолько откровенным в таких вопросах?! Конечно можно, это ведь айу!» – мысленно прокричал он.

– Мне очень сложно открыто говорить о таком. Но давай попробую. Мне хорошо и радостно в твоём присутствии, я беспокоюсь за тебя, ты милая и такая добрая, трогательная… – он выдержал паузу, приложив руку к лицу, и, наконец, сказал: – Да, я тоже тебя люблю.

Её глаза стали пронзительно ясными и сосредоточенными, она сидела ровно, сложив руки на столе, глубоко дышала и лучилась внутренней радостью. Казалось, ещё немного, и Нунан загорится, как новогодняя ёлочка.

– Теперь можем обняться, – шутливо произнёс Владимир, так как всерьёз сказать такое ему было ещё сложно.

И когда она, конечно, заключила его в своих объятиях, он обратил внимание на странную гамму чувств. Поверх привычной концепции отношений, когда у противоположных полов рождается ожидание сексуальных отношений, возникала иная. Чистое, ценностное отношение к кому-то или чему-то.

Ведь любовь действительно не про секс. Владимир видел много примеров особого отношения других людей. Женщина, не имеющая детей, относящаяся к своей собаке, как к ребёнку. Мастер, который с особой заботой и почтением относится к своему инструменту или делу. В этом контексте как не любить малютку айу, ставшую воплощением стольких важных для него качеств?

Тем не менее, это выглядело непрофессионально, и коллеги бы его точно не одобрили. А с другой стороны, он уже не на Земле и может не испытывать гнетущее чувство от точки зрения «надо», потому сейчас, ему было наплевать на мнение коллег.

В дверь постучали. Нунантаминури выпрямила спину и пригласила гостя. Это оказался посыльный от Этумирины, который сообщил, что встреча ректора с Аннет началась, а значит, Владимиру уже пора.

***

Оставшись одна, Нунантаминури, осознала, что совсем не хочет заканчивать свою работу здесь. Она ощутила в себе уверенность, которая противостояла страху. Всё это было так необычно и шло вразрез с привычными представлениями.

Если бы не сложившееся доверие к Володе, она бы ни за что не завела разговор на эту тему. Так было не принято! Традиционно айу, достигшие предела, не распространялись о том, что привело к захватившему их жизнь страху, а наоборот, отправлялись домой в окружение заботы и покоя, чтобы уменьшить количество источников напряжения.

Нунантаминури ясно поняла, что хочет пройти путь до конца. Если её народ сможет преодолеть это явление, это изменит жизнь многих пострадавших айу.

А ещё… С ним рядом было так хорошо и спокойно. Айу заводили семьи в последние сто лет своей жизни, и её родители давно вернулись в жизненный круговорот. Но рядом с Владимиром она чувствовала их присутствие, будто мама и папа вновь находились рядом, обнимая её и окутывая близостью.

***

На улице, Владимир настороженно осмотрелся, ему почему-то вспомнилась Сурифия, которая, казалось, могла находиться рядом. Но он не заметил офицерских доспехов, формы или знакомого хвоста. Конечно, многие студентки носили похожие причёски, но её хвост он узнал бы сразу.

Вообще, конечно, странно, что после встречи с Нунан у него возникли подобные опасения. Но главное, что в итоге всё оказалось в порядке.

Дойдя до нового дома, он обратил внимание на расположенный сбоку от двери куб, с которого свисал язычок. Поняв, что это местный аналог колокольчика с верёвочкой, Владимир подёргал его в попытке сыграть новогоднюю мелодию.

Безусловно, у него ничего не вышло со всего одной нотой, но в воображении мелодия прозвучала как надо.

За дверью, его встретили три взгляда. Возмущённый, принадлежал подруге, мрачный и обособленный Саше, а спокойный и рассудительный Этумирине.

– Всем привет! – он улыбнулся, подняв открытую ладонь.

Аннет поджала губы, Этумирина склонила голову влево, а Саша – сложно было поверить – мрачно ухмыльнулась.

– Хорошо. Ты пришёл и теперь мы сможем закончить беседу, – произнесла Этумирина.

– Конечно.

Он занял место рядом с подругой.

– Я ввела в курс дела Аннет и Сашу. Обстоятельства, в которых вы оказались, весьма необычны. Я отправила весть в столичную библиотеку с запросом о подобных происшествиях и возможных решениях. Но, как и говорилось ранее, Умирама запечатан. И меня несколько удивило предположение Аннет о том, что у меня могут иметься идеи о вашем возвращении домой, – ректор многозначительно посмотрела на него.

– Ух… – Владимир почесал затылок. – Я совсем об этом не подумал. Я остановился на мысли, что если мы попали сюда, то и вернуться можем, – он неловко усмехнулся. – Просто забыл, что это зависит не от вас, а от тех, кто нас отправил сюда.

От пристального взгляда подруги хотелось сбежать.

– Но, возможно, другой бог-Хранитель сможет помочь, – поддержала его Этумирина.

– Да, Володь. Первый ректор рассказала много интересного, – натянуто произнесла Аннет, скрестив руки.

– Ну что тут скажешь. Я не думал, что ты поверишь в подобное, вот и не стал тебя пока тревожить. Да и не успели мы, всё и сразу обсудить.

Аннет напряжённо вздохнула, но промолчала, опять поджав губы.

– Этумирина, я не заметил охраны, о которой говорили вчера.

– Понимаю. Сейчас большая часть защитников занята, но я выделю несколько человек, – ректор слегка улыбнулась, вероятно, одобряя поднятие этой темы.

Владимир посмотрел на подругу. Судя по взгляду Ан, она теперь в курсе об угрозе проклятых. Похоже, его ждёт словесная дуэль, и ему придётся объясняться.

– Итак, главное моё беспокойство представляет разница в наших культурах, – продолжила Этумирина. – Я уже упомянула, что у нас не принята враждебность в обществе. Выскажусь открыто, я доверяю Владимиру, но остальные земляне – под вопросом. В нашем мире нет междоусобиц, убийств и серьёзных нарушений общественного порядка – за редкими исключениями. Но и они решаются мирно. Ваша встреча на дороге меня напугала. Но позже, я поняла возможные причины конфликта. Аннет, прошу принять тот факт, что среди жителей Умирама у тебя нет врагов, а любое недопонимание, можно решить в диалоге. Если что-то вызовет у тебя сложности, ты всегда можешь обратиться напрямую ко мне.

Аннет отвела взгляд в сторону.

– Вы правы. Я была вымотана и перестала понимать, что происходит, – она продолжила уверенно. – Но дома я никогда не нарушала законов и никогда ни на кого не нападала.

– Хорошо, думаю, мы поняли друг друга, – кивнула Этумирина. – Владимир интересовался по поводу возможности твоего обучения. Если пожелаешь, можешь выбрать что-то для себя.

– Спасибо.

– Как только появятся какие-нибудь новости, я обязательно встречусь с вами. А сейчас, это, пожалуй всё, что я могу сказать и сделать. Если у вас остались вопросы, прошу, задавайте.

Но вопросов ни у кого не оказалось. И судя по загнанному взгляду Аннет, наконец, она приняла, что оказалась в другом мире, откуда так просто не вернуться домой.

В некоторых вопросах подруга всегда была упёртой, как скала. Владимир помнил, как временами злился на неё за это. И если бы не отсутствие злости, он, наверное, позволил бы себе по-дружески злорадствовать над отрицанием и иллюзиями, которые предпочла она. Однако, Ан неопытна в вопросах других миров, её никогда не интересовали аниме, фэнтези и игры…

«Ах, нет!» – припомнив он иначе взглянул на положение дел.

Аннет сохраняла замкнутость на семейной жизни, в быту которой сгорала. Владимира ранее злило именно это – то, что она всегда растрачивала себя на окружающих.

Создать идеальную семью, идеально воспитать ребёнка, быть идеальной помощницей для всех родственников, при этом всегда находиться в напряжённых переживаниях чужих жизней, наплевав на свою собственную.

«Да, именно так», – мысленно подчеркнул он. И сейчас, когда у неё появилась возможность отдохнуть и делать, что хочется, не говоря уже о возможностях фэнтези-мира, она желала скорее вернуться домой.

Нет, понятно, что у неё ребёнок и семья, но сейчас Владимир переживал за уникальный шанс, который она упускает. Ведь её семья никуда не денется…

Последние размышления показались немного странными. Раньше бы, Владимир, так спокойно не подумал такого, про её сына и мужа. А сейчас, он обнаружил искреннее безразличие к их судьбе.

«Подруга-то важнее?..» – попытался он подойти к теме с другого бока и стал вглядываться в эту мысль, чтобы разобраться…

– Володь, с тобой всё в порядке? – озадаченно спросила Аннет.

– Прости, задумался, – очнувшись, отозвался он.

– Этумирина уже ушла, а ты как будто завис.

– Да-а есть от чего. Сегодня много всего случилось.

– Меня пугает, что ты изменился. Ты ведь помнишь, что всегда можешь поделиться со мной?

– Да тут, такое дело, сначала я признался в любви и меня прогнали. Затем мне признались в любви, а потом отшили, – он рассмеялся, взъерошив себе волосы.

– Я серьёзно. Лишь мы втроём в сознании. Непонятно, придут ли в себя остальные. Мы непонятно где, и не знаем, как вернуться домой.

«Стоит ли говорить всё как есть или подождать? А то одной уже сказал…» – подумал он, глядя в её беспокойные глаза.

– Ан, я не собираюсь возвращаться домой. А с остальными, считаю, что всё будет хорошо.

Аннет ошеломлённо уставилась на него. Затем медленно поднялась и пошла в сторону лестницы наверх. Такую реакцию подруги, Владимир видел впервые.

– Но я обязательно помогу тебе найти путь домой! Обещаю! – добавил он.

За его криком не последовало никакой реакции, и Владимир мог лишь наблюдать, как подруга безмолвно ушла к себе.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на последнего человека в гостиной.

– А у тебя как дела?

– Хорошо, – сдержанно ответила Саша.

– Не скучаешь тут?

– Нет.

– Может, хочешь чего-нибудь?

– Хочу найти маму.

Владимир бы, наверное, выругался, если бы мог злиться, так как одна мама только что ушла, а другая потерялась или была съедена. И в обоих случаях, он не мог совершенно ничего поделать.

– Если я встречу твою маму, обязательно приведу её к тебе. Обещаю.

Девочка зловеще ухмыльнулась. Было, похоже, что она просто не умеет нормально улыбаться. Один бог знает, что творилось в её семье.

– Спасибо. Можно я пойду в свою комнату?

– Конечно. Саша, если что понадобится, говори, не стесняйся.

Девочка кивнула и отправилась наверх.

9.2 Прошло три дня

Оружие сидело у окна, когда гвардеец со странным, но знакомым запахом подошёл к их дому и, поговорив с двумя другими гвардейцами, отправил их в сторону академии. Этот военный пах как те, кто напал на Аннет у реки, их называли шу.

Следом ветер принёс запах и других шу, но они находились ещё далеко. Саша улыбнулась – скоро она сможет запастись мясом.

Утром Саша уже гуляла с Аннет. Поэтому на всякий случай она направилась к ней и сообщила, что выйдет поиграть во дворе. Она не понимала суть их ссоры с Владимиром, но это стало удобством. Аннет много думала об этом, оставив её в покое.

Выгнув колени в обратную сторону, Саша выпрыгнула из окна второго этажа и исчезла в зарослях кустарника, что росли за домом.

***

Всё это время подруга с ним не разговаривала, проводя время с Сашей или сидя в своей комнате в одиночестве. Но в остальном жизнь шла дальше. Владимир посетил оставшиеся башни и выяснил, что принципы владения магией одинаковы в каждой школе, если их можно так назвать. Отличался лишь способ ощущения или чувствования частиц свободы, жизни и созидания.

Схема в целом проста – растворение, сгущение и единство. Растворение позволяло обнаруживать, сгущение – контролировать. А единство оказалось самым сложным, так как подразумевало освоение нескольких пространств – личного, общего и пространства других объектов или живых организмов. И проблема состояла в том, что, изначально обнаружив «внутренний космос», Владимир оказался сразу в загадочном глобально-общем пространстве. А чтобы исцелить или бафнуть другого, требовалось иметь представление и войти в контакт с его личным пространством.

В этой системе отсутствовали какие-либо заклинания, частицы изначально обладали определёнными качествами, которые можно использовать, направляя поток на кого-то или что-то. Именно так Тэрена сделала его легче и позволила нормально бежать по лесу.

Пространство другого живого объекта имело несколько уровней. Базовый, если рассматривать исцеление, подразумевал общее представление об организме и позволял лишь усиливать естественную регенерацию.

Средний предполагал настоящее понимание чужого организма, некоторое отождествление с ним, позволяя локально исцелять опасные и смертельные раны. В отличие от регенерации, это почти не тратило силы исцеляемого на восстановление.

Высший уровень представлял собой понимание сути исцеляемого. В целом требовалось понять не только тело, но и душу того, кого ты стремишься полностью исцелить, в том числе восстановить утраченную конечность или орган.

И ладно, обнаружить своё тело в общем пространстве, обнаружить другого, кроме как, касаясь его напрямую, оказалось сложно. В играх заклинания исцеления действовали куда проще: выбрал цель и кастуй[1], пока мана[2] не кончится. А тут требовалось создать отпечаток целостного образа конкретного представителя той или иной расы, ведь физиология различалась. Более того, выходило так, что лучше лечишь того, кого до этого уже лечил. Это объяснялось формированием некой связи с таким человеком и его понимания, что и приближало к высшему уровню владения исцелением.

Сейчас Владимир находился в башне айу. К сожалению, изучение других частиц пришлось пока отложить. С ти-шу договориться не удалось. Тэрена была несговорчива и отправила его к одному из обычных учителей, который оказался ещё менее сговорчивым. А иухо не могли помочь Владимиру ощутить частицы созидания, так как те не применялись к телу, что ограничивало возможность их почувствовать и, как следствие, использовать.

Впрочем, исцеление само по себе чрезвычайно полезно, поэтому он не переживал на этот счёт. И, пожалуй, главное, что Нунан в прямом смысле не отпускала его, продолжая их встречи и работу с её страхом, несмотря на все предостережения о том, что частые встречи противоречат правилам.

– Хорошо, попробуй теперь направить их в волосы. Тебе важно научиться разделять пространство своего тела на участки, это увеличит эффективность использования частиц, – серьёзно произнесла Нунан.

Когда она преподавала, то становилась другой. Владимир чувствовал её возраст и авторитет. Двести двенадцать лет – это ведь дважды бабуля!

– Хорошо, я попробую.

Он по привычке погрузился во внутренний космос, а затем вернулся в собственное тело и, обнаружив зону головы, стал собирать поток частиц, направляя его в волосы. Это переживалось интересно – одновременно чувствовать часть себя и поток частиц жизни, что наполнял её.

Неожиданно его упражнение прервал смех Нунан.

– Остано…– она смеялась от всей души, – …вись!

– Что? Что тебя развеселило?

– Ты увлёкся! – она опять залилась смехом, указывая пальцем на его голову.

Осторожно ощупав голову и плечи, Владимир с удивлением осознал, что теперь у него длинные волосы! Как у какого-нибудь металлиста из рекламы шампуня!

– Нунан, а у вас парикмахеры есть? – округлив глаза, спросил он.

Это точно не его стиль.

Она продолжала заливаться смехом, отчего он стал смеяться вместе с ней. Между тем это ужас! Ведь его волосы, вероятно, будет сложно состричь местными ножницами!

– Нунан! Что теперь делать, как их обратно отрастить?!

Она развеселилась ещё сильнее, упав на пол.

«Вот же окаянная!»

– Думаю, стоит обратиться к иухо, им удастся сделать особенно прочные ножницы, – она остановила веселье и села.

– Да уж, спасибо учителю, который не знает, что делает, – ответил он с ноткой осуждения.

– Это несправедливое замечание. Ты опять использовал слишком много частиц. Я тебя уже предупреждала, возможно, это станет для тебя уроком, – она тепло улыбнулась, склонив голову влево. – Ты можешь заплести их как джасхо. Мне кажется, это будет красиво.

– Красиво? А айу точно не вступают в браки с другими расами? – лукаво поинтересовался он, чтобы смутить её и утереть ей тем самым нос.

Нунантаминури стала оранжевой:

– Очень редко это случается, но от таких браков не бывает детей. А мне бы, – она вздохнула, – очень этого хотелось.

Теперь уже Владимир смутился оттого, что пошутил, не подумав. Ведь он и сам хотел деток. С первой женой не получилось. Она была против. Естественно он не настаивал. Ведь мать, родившая нежеланного ребёнка – это беда для всей семьи.

– Прости. Нередко, я увлекаюсь в своих шутках. Мне тоже очень хотелось бы детей. Но как-то, не сложилось.

– Спасибо, – с толикой грусти произнесла она и обняла его.

«Впрочем, и хорошо, что там не сложилось. Теперь сложиться здесь», – подумал он и, посерьёзнев, сменил тему:

– Нам надо прояснить кое-что. Ты на удивление быстро решаешь свою проблему со страхом. Объясню, в нашем мире на это требуется гораздо больше времени, и я начинаю беспокоиться. Попробуй обсудить это с кем-то ещё. Мне бы не хотелось, чтобы твоё самочувствие зависело от меня. Я с опаской отношусь к нашей ускоренной программе, но понимаю, что ты сильно отличаешься от жителей Земли.

Он вдохнул, выдержав паузу.

– Блин, как бы так сказать… Просто, мне бы хотелось убедиться, что твоё душевное выздоровление не обусловлено только мной. Если страх действительно начал уходить благодаря твоей внутренней работе и стал чем-то нормальным, то есть контролируемым. Ведь бояться – это нормально. То ты сможешь делиться этим с другими, сохраняя стабильное самочувствие. Просто в моём мире есть такие коммерческие психологи, что делают клиентов зависимыми от себя. И те, годами ходят к ним, принося деньги. А должно быть наоборот. Работа должна приводить к самостоятельности…

– Я слышу и понимаю тебя – тепло отозвалась Нунан, держа его в объятиях. – Не волнуйся.

Владимир посмотрел на девушку и задумался.

«Возможно, и не коммерческие психологи виноваты, а горе клиенты, что не желают становиться самостоятельными? Или же всему и всегда есть место, в том числе исключениям», – взглянув под другим углом на вопрос, подумалось ему.

За мутными окнами послышался странный шум, непривычный для академии.

– Необычно, – заметила Нунантаминури и подошла к окну.

– Что там? – Владимир собрал волосы на затылке и закрепил их в узел.

Нунан открыла окно, где в вечернем небе горели крупные красные огни.

***

Аннет не переставала с тревогой вспоминать семью и сына. Замкнувшись в себе, она представляла, как они себя чувствуют, какие силы тратят на то, чтобы найти её. Как вообще государство сможет объяснить пропажу целой кучи людей посреди бела дня? Замнёт всё, и родственники так и не узнают, что случилось на самом деле? Это угнетало её, а обсудить свои переживания с Володей она не могла.

Ведь такого никогда раньше не случалось. Они никогда не ругались, и сейчас всё вроде бы обстояло так же. Формально они не поругались! Но слова, что он не собирается возвращаться домой, её сильно обидели.

Да, он пообещал, что поможет ей найти выход. Но это значило, что, когда она вернётся обратно, они больше не увидятся. Что он будет здесь делать? Как себя будут чувствовать его родные? Что она скажет его родителям, когда вернётся? И, конечно, он являлся важной частью в картине её мира, поэтому его слова переживались как предательство.

Выйдя из комнаты, Аннет направилась по коридору, сама не зная куда, и её взгляд привлекло открытое окно. Подойдя ближе, она стала рассматривать пейзаж. Всё же, здесь очень красиво – строения и замок, который назывался академией, гармонично вписывались в окружающий мирный ландшафт. Люди вели себя дружелюбно.

Аннет понемногу начинала видеть всё иначе. На Земле все спешили, толкались, ходили с мрачными лицами, тогда как в Умирама люди выглядели приветливыми и спокойными. Может быть, всё не так плохо, как ей кажется? И здесь ему действительно будет лучше?

Вдруг, в небе, вдали, возник большой красный круг – она уже знала, что это может значить. Обведя взглядом двор дома и не обнаружив Саши, Аннет сбежала по лестнице вниз и, выскочив наружу, с удивлением поняла, что исчезли даже гвардейцы.

Она обежала дом – девочки нигде не было, и на крики она не отзывалась. Аннет вернулась обратно и проверила комнату, но и там было пусто. И тогда её охватила паника.

Красные огни значили вторжение, но охрана и помощники отсутствовали. Саша пропала, а дома остались четверо бессознательных землян.

«Да какого хрена здесь происходит?!» – подумала она и постаралась сосредоточиться на решении, а не эмоциях. Володя должен был находиться в крепости, в башне айу. Аннет побежала туда, требовалось срочно найти его или кого-то из местной администрации.

***

Наблюдая с Нунан за общей эвакуацией в стены академии, Владимир понимал, что где-то внизу уже должны находиться Ан, Саша и остальные земляне. Но это следовало проверить.

– Ты как? – обратился он к Нунантаминури.

– Чувствую страх, – поняла она его вопрос.

– Мне надо проверить наших. Ты тут справишься?

– Справлюсь, тем более и мне пора заняться своими обязанностями.

Владимир поспешил вниз и снаружи встретился с толпой: помимо гвардейцев и студентов в боевом облачении, здесь находилось много беженцев, которые заполняли площадь, спускаясь с грузовых арбани. Даже все хумры академии находились тут. Несмотря на такое разнообразие и шум, происходящее казалось весьма организованным. Пробежавшись взглядом по людям, Владимир не обнаружил ни одного знакомого лица.

– Куда-то собрался? – прозвучал строгий женский голос.

Владимир чуть не подпрыгнул от неожиданности и, обернувшись, сразу узнал знакомую фигуру в броне.

– Чёрт возьми, не надо меня так пугать! – воскликнул он.

– Владимир, оставайся внутри стен.

– Сурифия, а где наши, земляне?

– Согласно докладу, они уже в одном из корпусов академии.

«Ну да, чего и следовало ожидать». Он немного расслабился, как вдруг услышал знакомый голос, что пробивался сквозь общий шум.

– Володя! Володя! – Аннет быстро поднялась к ним и с тяжёлым дыханием продолжила: – Саша пропала!

– Наши уже здесь.

– Да какой «здесь»! Саша вышла во двор погулять и пропала, а остальные лежат в своих комнатах, – злясь, прокричала подруга.

– Согласно докладу, они действительно должны находиться здесь, – вступилась Сурифия.

Аннет гневно зыркнула на неё и перевела взгляд обратно:

– Охренеть, Володь, ты что, мне не веришь?!

– Ан, уймись. Верю, конечно.

Он опустил взгляд, дав себе несколько мгновений на размышление. Сурифия не могла лгать, как и Аннет. Вероятно, случилась какая-то хрень, но так бывает во время суеты, а значит…

– Ан, ты проверь здесь, а я пробегусь к дому. Саша точно должна была заметить огни и либо прибежала сюда, либо домой. Сурифия, если там остались наши, то нужно помочь перенести их.

Не дожидаясь ответа, он побежал к воротам.

***

Сурифия замерла в замешательстве. На доске отчётов, где отражался статус эвакуированных, имелась запись о том, что земляне уже здесь.

Неожиданно над южной стеной возникли новые вспышки – враги в прямой видимости со стен.

Но разведка сообщила о приближении проклятых с северной! Как можно пропустить южную?!

Сурифия наполнила себя аурой, передала ближайшему защитнику указания и бросилась бежать за Владимиром.

***

Сурифия гналась за ним и что-то кричала вдогонку. Решив срезать путь, Владимир забыл про мягкий грунт и быстро потерял скорость. Защитница нагнала его.

– Владимир! Остановись! Проклятые уже близко, мы не успеем никого перенести. Но ещё можем вернуться!

Он остановился и взглянул на неё:

– Сурифия, возвращайся одна, я проверю дом, а в крайнем случае забаррикадируюсь или спрячусь, – без страха и сомнений ответил он.

– Ты! Дурак! – неожиданно воскликнула она.

Он рассмеялся, так как ни разу не слышал от местных никаких ругательств. Похоже, она подслушала это выражение у Аннет. Вот оно, пагубное смешение культур.

– Неплохо! Похоже, вы с Ан скоро подружитесь! – весело произнёс он и побежал дальше.

– Мы не успеем вернуться! Ты способен это понять?

– Сурифия, ты хороший человек, хоть у нас и не получается ладить. Возвращайся. Не хочу, чтобы ты пострадала.

Она не ответила и пропала из его периферийного зрения. Но затем нагнала его и молча побежала рядом.

Добравшись до здания, они разделились. Сурифия прошла внутрь, а он с криками обогнул строение, но Саша не отозвалась. Вернувшись к входу в дом, Владимир встретился с защитницей.

– Внутри только взрослые земляне, девочки нет, – быстро произнесла она и повернулась в сторону нарастающего гула.

Вдали с южной стороны приближалась и рассеивалась толпа существ, в прямом смысле нападая на строения, заборы, и даже зелёные изгороди. Это напомнило безумие каких-нибудь футбольных фанатов. Тупая и бессмысленная толпа, объятая негативными чувствами и мыслями. Вот только у проклятых, на то имелось оправдание.

Не теряя времени, они с Сурифией прошли в дом.

– Саша, ты тут?! – прокричал он на всякий случай, и огляделся. – Сурифия, думаю, лучше будет перенести всех на второй этаж и забаррикадироваться в комнате.

Времени, судя по приближающимся звукам, оставалось мало, но они успели перенести всех в его комнату и даже завалить мебелью часть лестничного прохода. Гул толпы и разрушений стремительно приближался.

Сурифия встала в боевую стойку перед дверью, а затем вдруг выпрямилась и сняла шлем. Её волосы и знаки на лице горели голубым светом.

– Я хотела с тобой поговорить, – тихо произнесла она.

– Понимаю, скоро станет жарко и нужно выбрать стратегию обороны. Но я уже играл в такие игры, мы точно справимся!

Этот дом строился для землян. Тут всё крайне крепкое. А Аннет справилась с нападением проклятых. Ну вот что, может пойти не так?

Владимир ощущал разыгравшийся азарт, ведь это начало второго ивента! Теперь он станет серьёзней и проявит себя!

– Нет, я не об этом, – мрачно отозвалась Сурифия.

– А-а, ты про нашу ссору? Мы же взрослые люди. Просто забудем об этом, и не будем пересекаться, чтобы избежать неприятных инцидентов.

Сурифия опустила голову, задумавшись. Но тут в дверь внизу что-то громко стукнуло, а сразу за этим послышался звон разбитых окон.

Защитница заняла место у двери. С первого этажа доносились хаотичные шаги и треск мебели, будто стадо диких животных забрело на кухню в поисках пищи и устроило там погром.

Послышался грохот разрушаемой баррикады на лестнице, и вот уже, дверь его комнаты попытались выбить. С той стороны кто-то заревел, и вслед за этим, животный вой заполнил весь дом.

«Неужели они смогут забраться на второй этаж?», – возбуждённо удивился Владимир, услышав похожий вой снаружи.

Окно лопнуло, и в комнату влетела большая чёрная дубина.

– Сурифия, я разберусь с теми, кто будет лезть через окно! – крикнул он, не оглядываясь и, подхватил дубину.

У пленных шу, после боя в лесу, Владимир не заметил никаких тентаклей. Однако, вместо руки, в окне, появилось щупальце похожее на пиявку.

Ему сразу вспомнилось, как когда-то давно, когда он ездил в деревню бабушки на лето, он помогал ей собирать болотную ряску для уток и кур. И время от времени им попадались жирные пиявки. Одна сплошная чёрная мышца, отвратительно сокращающаяся и жаждущая крови! Владимир скривился, и его тело охватила судорога от одной мысли, что это присосётся к нему!

После первого щупальца последовало второе, следом, за раму ухватилась рука.

«Ну всё, настал твой час, Володька!» – с энтузиазмом решил он и шагнул ближе к существу, которое, опираясь о раму, подтянулось и влезло в комнату.

– Это Умирама! – задорно прокричал Владимир.

В точности, как это было в кино, он пнул нападавшего в грудь и хулигански расхохотался, глядя, как тот отправился в полёт.

Эти ребята не лесные паразиты, тут то, он справится!

В оконной раме появилось сразу несколько новых щупальцев.

– Голубцы сизые! Вы не пройдёте! Земляне не сдаются! – весело прокричал Владимир в окно, после того, как сбросил ещё одну парочку на землю.

Раздался свист, и ему в голову прилетела дубина.

– Вот уж хренушки с маслом! – крикнул он, показав им дулю и нагнулся, чтобы взять дубину во вторую руку.

Над ним пронёсся магический вихрь, ударив в потолок.

***

Сурифия, держала оборону у входа в комнату, не представляя, как относиться к происходящему. Владимир вместо того, чтобы наносить смертельные удары, смеясь, сбрасывал проклятых вниз.

Они находились в бою, одни, в окружении врага, а он веселился?! Но главное, пожалуй, не это. Он не дал ей договорить, и от этого в груди нарастала тупая давящая боль.

На дверь сильно надавили с другой стороны, и мебель сдвинулась. Сурифия в тот же миг ударила мечом в появившийся зазор. Но на место раненого шу сразу же встал следующий.

– Это не игра! Их следует убивать! Мы в окружении, дверь скоро не выдержит! – прокричала она, продолжая колоть мечом противников, но хотела сказать совсем не это.

Он действительно был человеком из другого мира, которого ей не удавалось понять. Она била в расширяющуюся дверную щель, а в её памяти неожиданно начали вспыхивать слова: «Я увидел девушку своей мечты». Ещё удар. «Красивую». Ещё удар. «Сильную». Ещё удар. «Волшебную». Ещё удар. «Рыцаря».

«Волосы собраны в хвост».

Но многие девушки джасхо носят хвосты, она ничем от них не отличается!

«Небесно-голубые глаза».

Они у всех голубые, хоть и с разными оттенками!

– Но у тебя они особенные!

Сурифию затопили смущение и стыд. Она что, произнесла это вслух?! Впрочем… она и хотела этого – наконец, высказаться!

***

Они лезли, как тараканы. Совсем как в режиме «бесконечной игры», когда цель не выжить, а продержаться как можно дольше, набрав больше очков.

Но убивать, Владимиру казалось чем-то неправильным. Чёрными дубинами он бил по рукам, сбрасывая монстриков вниз. Стоило высунуться из окна и крикнуть нечто хулиганское – он уворачивался от фиолетовых вихрей, что эпично били и развеивались по потолку. Параллельно он пытался понять, что ещё можно сделать. Ведь дверь медленно открывалась, хоть Сурифия и продолжала её защищать.

«Кровать! Сделанная для нас, должна быть крепкой!» – вспомнил он.

Сбив ещё нескольких «домолазов», Владимир метнулся к кровати и быстро скинул с неё, на пол, землян. Ещё пара существ, уже почти пролезла в комнату. Смахнув их ударом дубины, он поднял кровать на дыбы и подтащил к окну, полностью закрыв проём.

Удерживая импровизированный щит и проверяя, смогут ли домолазы что-то с ним сделать, Владимир наблюдал за Сурифией. Её аура стала больше обычного. Она буквально пылала, плотным голубым пламенем!

– Волосы собраны в хвост! – воскликнула она. – Но многие девушки джасхо носят хвосты, я ничем от них не отличаюсь!

«Чего?!» – удивился он, когда она заговорила, и естественно был не согласен с ней!

– Небесно-голубые глаза! Они у всех голубые, хоть и с разными оттенками!

– Но у тебя они особенные! – поддавшись импульсу, крикнул он, удерживая щит.

В тот же момент аура Сурифии вспыхнула ещё ярче.

«Господи, надеюсь, она не набросится на меня!», – восхищённо думал он.

– Ты! – она на миг обернулась и сразу вернулась к ратному делу. – Невыносимый!

Сурифия отступила на шаг, пропуская очередного шу, в дверной проём.

– Я хотела с тобой поговорить! – она нанесла очередной смертельный удар. – Но мне тяжело в этом признаться! Я не традиционная!

«А вот это, плохо…» – подумал он, не закончив мысль, ведь теперь всё казалось понятным.

– Сурифия, это твоё личное дело. Но это не повод ненавидеть меня!

– Я не ненавижу тебя! Я влюбилась! – Сурифия вспыхнула ещё сильнее.

– В Аннет?! – в шоке выкрикнул он.

«Выходит, она злилась из-за наших с Ан отношений?..» – ошеломлённо и разочарованно, пробежало в его мыслях.

– В тебя! – уверенной сталью, прозвенел её голос.

Её аура стала настоящим синим пламенем, и языки его почти касались потолка.

– Чего?! – озвучил он своё смятение и вжался спиною в кровать, так как уже перестал понимать, что, мать его, вообще происходит!

– Я влюбилась в тебя! – после этих слов её аура вновь стала медленно затихать.

Сурифия отшагнула назад, пропустив в комнату несколько проклятых, и сразу напала на них, не дав обступить себя с разных сторон.

Так случилось, самое необычное признание в любви в его жизни. Честно говоря, их было немного, так как девушки в основном считают, что признаваться должны лишь им. Но это… У Владимира не нашлось слов.

***

Вторая находилась снаружи, пока безмозглые шу прорывались в здание. Тщательно подготовленный план убийства иномирцев затягивался. Но скоро прибудет регулярная армия, а это значило, что ей придётся самой вступить в бой.

***

– А нельзя было обсудить это в более мирной обстановке? – придя в себя, задал Владимир, вполне себе разумный вопрос.

– Я некрасивая! – продолжала она, убивая очередного шу.

Он рассмеялся, потому что происходящее превращалось в какой-то бред. Кто в здравом уме будет обсуждать подобное во время боя?!

– Ты очень даже красивая!

– У меня ранение!

– Ничего! Я освою частицы жизни и исцелю тебя!

– Я провальный офицер!

– Ничего об этом не знаю!

– Ты дурак!

– Да! Это лучший аргумент! Но ты всё равно великолепная девушка-рыцарь!

Кровь играла, кровать дрожала от магических ударов, кругом творился абсурд, но от этого становилось лишь веселее.

Неожиданно, прозвучал странный вопль, и проклятые скрылись из поля зрения, оставив после себя лишь множество тел. Всё затихло.

Тяжело дыша, Сурифия повернулась к нему. Она явно хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слов. Закрыла глаза, поджала губы…

В это мгновение в проёме показался Босс. По-другому землянин не смог его охарактеризовать. У Босса имелось несколько коротких клинков в руках и щупальцах. Весёлость смыло страхом. Существо выглядело крупнее остальных, а главное, его покрывала красная аура!

– Сзади! – крикнул он.

Сурифия, как профессиональный танк[3], разворачиваясь, подняла огромный щит и пригнула голову. Удар откинул её назад, заставив скользить по полу.

Босс уверенно прошёл в комнату и сразу сделал ложный выпад. Целясь в голову Сурифии, он заставил её поднять щит. В тот же момент, ударил защитницу в ногу одним щупальцем и отбросил её в сторону другим.

Затем, резко прыгнув к Владимиру, монстр нанёс сразу два удара. Первый пришёлся в руку, которой Владимир прикрылся, защищая голову, а второй – в ногу.

Два лезвия, окутанных красной аурой, погрузились в плоть. Из его предплечья торчал пылающий красным клинок.

Оба сильно удивились. Владимир не догадывался, почему удивление промелькнуло на лице Босса, но знал, почему удивился сам.

Оказалось, что он не такой уж и имбовый[4] читер, которому всё нипочём. Кровь хлынула из раны, и он впервые замешкался.

Сурифия поднялась, наблюдая ужасающую её сердце картину. Она никогда в жизни не видела и не слышала о таких вот чудовищах, окутанных аурой! Проигнорировав собственное ранение, она бросилась на чудовище, рубанула его по конечности, метившей Владимиру в лицо, и ударила щитом, пытаясь отбросить.

Щупальце лопнуло, но монстр не сдвинулся ни на шаг. Он мигом повернул голову к нападавшей и замахнулся в ответ.

Владимир выбил лезвие потухшего клинка из собственной руки. Схватил отвлечённого Босса и бросил через плечо в сторону.

– Сурифия, назад! – крикнул он, отступив к ней, и не сводя глаз с Босса.

Монстр, повалившись на пол, быстро поднялся, тряхнул головой и расправил плечи, яростно уставившись на обидчика. Владимир, заметив, что Сурифия прислушалась к его словам, отпрыгнул к двери.

– Иди сюда! Я покажу тебе «Дзюбаде»! – провокационно выкрикнул он.

Существо молча прыгнуло к нему, а он сразу назад. Оказавшись за дверью и чуть не упав, Владимир упёрся в перила на втором этаже. Слава богу, они были крепкими, как и всё в этом доме!

– Да! Иди сюда! Я и не таких боссов валил! Я дважды маршал войск альянса! Иди сюда, морда ордынская! Я тебе покажу, что значит эльфийский «шедоприст» в классике!

Следовало как-то спровоцировать монстра и увести в сторону. Владимиру повезло, Босс сагрился[5], побежав за ним.

Одним движением перемахнув перила, Владимир соскочил вниз, а монстр сиганул следом. И тогда он побежал, потому что больше ничего не оставалось. Главное не сглупить и не выскочить на голую землю.

В доме и на улице стояло множество шу, но они почему-то не бросались на него, а замерли, лишь провожая взглядом. А позади нёсся Босс. И, несмотря на то, что дорога не позволяла ногам проваливаться, Босс нагонял его, успевая полосовать его ноги, руки и спину. Лезвия жгли, но не успевали пронзить его насквозь.

«Чёртовы щупальца – это то ещё преимущество», – спокойно рассуждал Владимир на бегу.

Он впервые за всё время, проведённое в Умирама, стал чувствовать сильную усталость, вероятно, потеряв много крови. Теперь конец его истории – вопрос времени.

«Ну и где же ты, полуголый? Пора спасать всех вокруг…» – думал он, изо всех сил напрягая мышцы ног…

Послышался странный, раскатистый грохот позади. Владимир на мгновение повернул голову и понял, что его не преследуют. Он замедлился и остановился. С запада в сторону академии, на фоне вечерних красок, приближалась живая голубая лавина.

Тяжело дыша, Владимир опустил спину и упёрся руками в колени. На его глаза навернулись слёзы, как бывало не раз в самые трогательные минуты фильмов, где в последний момент на спасение к людям приходили отважные герои.

К ним на помощь направлялась лавина всадников на хумрах, которая буквально сбривала всех шу в натиске и разливалась в стороны, заполняя всё свободное пространство. Это смотрелось потрясающе!

Стерев слёзы с лица и шмыгнув носом, он побежал обратно.

Взлетев на второй этаж, Владимир обнаружил Сурифию, которая сидела на полу перед землянами и прикрывала себя и их щитом.

– Ты жив? – подавленно произнесла она.

– Нет. Я привидение, что прибыло сюда сообщить свою последнюю волю, – с улыбкой заявил он.

Губы Сурифии дрогнули, и на её глазах показались слёзы.

– Эй. Прости, я просто пошутил, – неловко оправдался он, не понимая её реакции.

Да и как тут понять, у самого сердце стучит.

– Ты дурак!

– Да, понял я уже, что дурак. Позволь попробовать тебя исцелить.

Он сел рядом. Сурифия отвела взгляд и промолчала, но её лицо явно отражало борьбу противоречивых чувств.

– Хорошо, я приступаю.

Владимир коснулся её руки, закрыл глаза и погрузился в общее пространство. Затем сфокусировался на собственном пространстве и прикосновении к Сурифии. В уме возник её призрачный обнажённый образ, запятнанный чем-то тёмным. Оказалось, что рана была не только на ноге защитницы, но и сбоку в районе живота. Собрав частицы жизни в поток, он направил его на эти пятна. Образ быстро изменился, тёмные пятна исчезли, и он открыл глаза.

– Получилось? – с надеждой обратился он.

– Да! Но почему ты не думаешь о себе?! – воскликнула она.

Он посмотрел на свою окровавленную одежду, проверил пострадавшие в бою руку и ногу, но ран не обнаружил.

«Регенерация? – приятно удивился Владимир. – Видимо, так. А это круто, значит, можно будет кайтить[6] врагов!» Тем не менее, усталость всё сильнее наваливалась на него, словно решила наверстать упущенное за эти дни.

– Раны уже зажили, не волнуйся, – он глубоко вздохнул и, немного подумав, предложил: – Сурифия, давай дружить? В смысле, попробуем быть нормальными друг с другом. Ну, разговаривать, делиться чем-то, быть честными, не прогонять друг друга.

– Я поставила тебя в известность, что влюбилась. Поэтому предлагаю начать отношения, – неожиданно открыто заявила она.

– Ты серьёзно? – он не поверил своим ушам.

– Ты невыносим! Как можно говорить о таком несерьёзно?!

– Не знаю, просто ты меня немного пугаешь. Ты всегда такая формальная. Впрочем, чего ещё ожидать от легендарной и красивой девушки-рыцаря… – он улёгся на пол, так как ему хотелось покоя. – Я согласен.

– Я обычная, самая обычная, – настойчиво повторила Сурифия.

А он, меж тем, закрыл глаза, просто слушая её голос. Ивент завершён, и в этот раз он что-то сделал, без всяких полуголых.

Мысленно улыбнувшись, он подумал: «Володька всё же ничего такой. Даже босса смог увести, и операция спасения теперь завершена».

Немногим позже в комнату ворвался Геронд с отрядом. Сурифия, всё это время сохранявшая бдительность, несмотря на сильную усталость, наконец позволила себе расслабиться.

– Все живы? Ты ранена?

– Владимир применил восстановление. Я здорова, но сильно устала, остальные в порядке.

Произнеся это, Сурифия тоже легла, её глаза закрылись.

– Мы обо всем позаботимся.

***

Чувствуя себя отдохнувшим, Владимир открыл глаза и встретился взглядом с парой других, ясных жёлтых глаз.

– Привет, Нунан, – он улыбнулся.

– Ясного дня, Володя! – она обняла его.

– Ты, как всегда, пахнешь цвета… – он проглотил окончание, так как услышал второй голос.

– Старший ректор Нунантаминури, мы с Владимиром начали отношения, – серьёзно произнесла Сурифия.

Упомянутому мужчине, захотелось спрятаться под одеяло.

– А мы, любим друг друга, – парировала айу, улыбаясь.

Выглянув из-за объятий Нунан, он обнаружил стоящую перед кроватью Сурифию с красным лицом. Впрочем, он и сам сейчас пылал от настолько неожиданного поворота событий. Даже проснуться не дали…

– Но мы не планируем создавать семью, если ты беспокоишься об этом, – Нунан выпустила его из объятий, а её голос стал серьёзным. – Володя, как и я, желает обрести семью и детей. Если твои намерения серьёзны, я не буду против.

«Что тут происходит?! – напугался он. – Это что ещё за матриархат, где за меня определяют мои отношения».

– Он добрый и надёжный, а ты, Сурифия, славишься отстранённым отношением к другим. Это вызывает во мне беспокойство.

Сурифия потупила взор, став пунцовой и хранила молчание.

«Вот он, авторитет двухсот двенадцати лет жизни!»

– Нунан, иногда ты меня пугаешь, – Владимир попытался её урезонить.

– Тебя не могли разбудить, хоть ты и здоров. Это ты, иногда меня пугаешь, – ответила Нунан, положив руку ему на грудь. – Но это интересно, – улыбнулась она. – Я начинаю понимать, как страх сообщает о том, что для меня важно. Всё как ты и говорил.

– Да-а, Володь, – неожиданно возник третий голос, – я смотрю, ты времени зря не терял, – прозвучала Аннет, откуда-то со стороны.

Тут уже не под одеяло, а сразу в окно сигануть захотелось!

– Та-ак! – он сел и попытался взять ситуацию под контроль. – Почему вы все в моей комнате? – оглядевшись, Владимир понял, что окно расположено иначе, да и мебель другая. – Что тут происходит, что ещё за собрание… – в окончании фразы просилось слово «гаремника», но он вовремя прикусил язык.

– Ты спал как убитый, и одежда вся в крови! – раздражённо выпалила подруга и подошла ближе.

– И вы решили дежурить здесь?

– Мы волновались. Ты проспал до середины дня!

Такое внимание переживалось непривычно и в точности повторяло сюжеты некоторых аниме, отчего становилось очень неловко, но так же и очень приятно.

– Сашу нашли? – спросил он, чтобы перевести разговор в другое русло.

– Да, нашли. Она испугалась и пряталась, – лицо Аннет напряглось.

– Ан, мы с Сурифией пытались её найти, но не смогли.

– Знаю, спасибо. Главное сейчас всё хорошо, – она плотно сжала губы.

– А что с проклятыми?

– Регулярная армия разбила большую часть их сил в этой области, – ответила Сурифия. – Остатки сбежали в Восточный Широкий лес. Сейчас разбираются с тем, кто оставил ложные донесения, отозвал отряды разведки и защитников, которые должны были оберегать ваш дом.

– А что это за Босс, с красной аурой, был в нашем доме? Он легко пробил мою руку насквозь. И, в отличие от остальных, он сражался клинками, а не дубиной.

– Мы впервые встретились с чем-то подобным. Возможно, герой или генерал шу.

– Что не так? – заметив странный взгляд подруги, поинтересовался Владимир.

– Что у тебя с волосами?

– Да вот, обучался работе с частицами жизни и случайно вырастил себе шевелюру, – он рассмеялся. – Если захочешь, теперь смогу и тебе ногти нарастить, и волосы, а может, ещё чего захочешь… – он хулигански подмигнул.

– А ты всё веселишься, – на усталом выдохе отозвалась Ан. – Хорошо, твои подруги не понимают, о чём ты. Ладно, не буду мешать вашим отношениям, – она обвела суровым взглядом обеих женщин, тяжело выдохнула и вышла из комнаты.

Нунантаминури взглянула сначала на Сурифию, затем на Владимира, улыбнулась:

– Мне тоже пора.

Стоило им остаться наедине, плотная смущающая тишина заполнила комнату.

«М-да. Неловкая ситуация. Как-то в бою было проще. А сейчас оба отводим взгляды, словно два подростка», – взволновано размышлял он и решил первым прервать это:

– Нунантаминури…

Сурифия сразу его перебила:

– Я всё поняла, она ясно изложила свои мысли.

«Ты можешь быть проще? А то и мне не по себе становится», – хотел он сказать, но затем сразу понял, что это ещё больше усложнит ситуацию.

– Хорошо, а как у вас принято начинать отношения?

– Круг отношений состоит из девяти этапов. Первый – это общение с целью познакомиться друг с другом ближе, оно носит характер официального знакомства. Второй – чуть более открытое общение, среднее между дружеским и официальным. Третий этап наступает, когда пара может общаться как друзья…

– Погоди, мы с Этумириной – друзья. Это значит, что у нас третий этап отношений?

– Нет! – воскликнула она. – Это совсем другое…

Получалось так, что если друзья решались стать парой, они в каком-то смысле откатывались назад, меняя контекст отношений и начиная сначала. У друзей некоторые темы для бесед и формы взаимодействия оставались ограничены. Джасхо не обнимались, как это делали друзья айу. У них объятия разрешены только на пятом этапе отношений. Всё это было неким ритуалом, испытывающим серьёзность намерений и реальность чувств.

«Интересная защита от банальной влюблённости и нежелательной беременности...»

На Земле нередко, люди бездумно шли на поводу у сиюминутных переживаний, а затем выветрившиеся гормоны оставляли их в реальности с неприятным партнёром. В лучшем случае пара расходилась, а в худшем – от необдуманной влюблённости появлялись дети, и мир получал очередную мать-одиночку или ненавидящих друг друга родителей.

У джасхо, только после девятого этапа отношений, пара определялась в намерении вступить в брак. Решившись и создав семью, они могли перейти к интимным отношениям. Но каждый этап занимал месяц, то есть сорок местных дней. Владимир подсчитал, что из-за разницы в исчислении, времени в сутках, всё это превращалось, примерно в четыреста восемьдесят земных дней.

– Значит, наша первая цель – подружиться. То есть добраться до третьего этапа отношений, – дослушав лекцию, заключил Владимир.

Сурифия покраснела, на что он отреагировал широкой улыбкой. Она просто чудесно смущалась. Да и вообще! Сурифия предложила начать отношения?! Та, которая больше всех его избегала! Пресловутая цундэрэ[7]? Его улыбка стала ещё шире.

– Вот именно сейчас! Ты опережаешь события. Все вот эти твои улыбки – возмутительны!

Почему-то это было так приятно слышать.

– А я бы хотел, увидеть, как ты улыбаешься. Неужели, нельзя сократить этот путь и хотя бы улыбаться друг другу?

– Иногда… друзья действительно сокращают время некоторых этапов по обоюдной договорённости. Но это, означает, что на каком-то из следующих, они задержатся дольше.

– Хорошо, если будешь готова где-то ускориться, а где-то задержаться, я поддержу тебя, – он постарался произнести это официально, как мог, всеми силами сдерживая улыбку.

– Я подумаю над этим.

Всего на краткий миг, на её лице возник намёк на улыбку, но Сурифия развернулась и быстро пошла к двери.

– Предлагаю сегодня вечером встретиться, для общения, – не поворачиваясь, произнесла она севшим голосом.

– Я согласен.

Когда дверь закрылась, Владимир понял, насколько это волнительно. Он как будто вернулся в школьные годы, когда жизнь не омрачена горьким опытом ошибок, и ты веришь лишь в хорошее, витая в облаках. Тем не менее, ох, как всё было непросто. Но зато у них будет до-о-олгий романтический период! А кто в возрасте за тридцать не хотел бы чего-нибудь эдакого?! Впрочем…

Ему на ум пришёл друг, который регулярно менял девушек и находил время встречаться с тремя женщинами одновременно. Бывает по-разному, а жизнь сложная штука.

***

Аннет спустилась во двор. Всех землян временно переселили в один из корпусов внутри стен академии. После вчерашнего безумия Этумирина встретилась с ней и принесла извинения.

Ректор являлась достойной женщиной, на плечах которой лежало много забот. Аннет хорошо это понимала, видя её прямое участие в делах с беженцами, защитниками и землянами.

Глядя на уверенность и порядочность Первого ректора, Аннет испытывала обретённое к ней уважение, а также стыд и злость на себя за пассивность. Ведь Володя ей всё объяснил, хоть кое-что и недоговаривал. Это другой мир с магией, застрявший в средневековье, здесь требовалось оставаться сильной, а не впадать в оцепенение.

Когда его привезли всего в крови, спящего, ей стало очень страшно. Этот идиот бросился искать чужого ребёнка, попал в бой с ордой немыслимых монстров и умудрился выжить. Друг, которого она хорошо знала и которому доверяла, мог просто исчезнуть.

Аннет, сама того не заметив, вышла за стены академии и направилась в сторону их бывшего дома. Поняв это, она остановилась.

По обеим сторонам от неё располагались площадки, напоминавшие теннисные корты. Здесь вне стен гулял ветер, хаотично развевая локоны её волос.

Она огляделась в попытке разобраться, что вообще делает.

Неподалёку, на нескольких малых площадках, местные отрабатывали удары, проводили учебные бои. Это привлекло её внимание, она пригладила локоны и стала издалека наблюдать за движениями.

Тренировки выглядели красиво. В памяти вспыхнули обрывки недавнего прошлого, где на неё нападали, где приходилось бороться похожим образом, бить и защищаться. Следом вспомнились шутливые слова Володи: «Готова ли ты посвятить себя ордену рыцарей и стать великой воительницей, или же ты пойдёшь по пути магии и станешь волшебницей?»

Безусловно, магия тут существовала. Не в том виде, в котором Аннет видела это в фильмах, но всё же, она существует. Аннет точно не являлась волшебницей, но она выжила в лесу, ей приходилось драться за свою жизнь.

Следуя неясному побуждению, она прошла ближе к одной из площадок и села на землю. Травы безустанно качались от ветра, Аннет наблюдала.

Оба защитника облачённые в кожаные одежды, сражались деревянными мечами. Одного из них она помнила – Аринже.

Наблюдать вживую за тренировочным поединком – захватывающе, это находило странный отклик в её душе. Возможно, она и сама хотела выплеснуть свою злость, нанося похожие удары или сдерживая их напор…

Она увлеклась зрелищем и не смогла бы сказать, как долго просидела, разглядывая бойцов.

– Аннет? – закончив спарринг, окликнул её Аринже.

– Да? – растерянно ответила она.

Он что-то сказал партнёру и не спеша подошёл к ней.

– Хочешь попробовать себя в ремесле защитников?

– Я? – удивилась она и огляделась по сторонам.

Никто не наблюдал за ними. Только ветер гулял по округе.

Защитник промолчал, внимательно глядя на девушку.

– Мне стало интересно…

– Если захочешь присоединиться, я готов стать твоим учителем, – продолжил невозмутимый Аринже.

Мысли Аннет спутались, она не знала, что правильно, а что нет. Какого чёрта она пришла сюда? Присоединиться к ремеслу?! Какая чушь!

Идеи и варианты, объяснения и оправдания сплелись в бессмысленный клубок и утягивали её в пучину бездействия. И только хорошо знакомая ниточка злости, по-прежнему находилась рядом. Словно раскалённый лучик солнца, она блистала на фоне мрачной пучины, бурлящей в её душе. Аннет ухватилась за неё и уверенно произнесла:

– Я хочу учиться.

Аринже склонил голову влево, не изменившись в лице. Указав в сторону, он произнёс:

– Там тренировочная форма. Если есть силы, можем начать прямо сейчас. Но как только приступим, обращайся ко мне: «Учитель».

[1] Каст (применять) – использование умения героя или же время, за которое применяется заклинание.

[2] Мана – игр. магический ресурс персонажа, расходуемый на заклинания.

[3] Танк — в компьютерных игрок, отвлекающий в бою внимание противника (монстра) на себя, предотвращающий нанесение урона слабозащищённым персонажам (например, магам или лучникам)

[4] Имба, имбовый (несбалансированный) - в компьютерный играх, некая составляющая, которая привносит существенный дисбаланс в игру.

[5] Сагрить - означает спровоцировать монстра напасть на вас.

[6] Кайтить (в играх) - удерживать кого-то или что-то на расстоянии от себя, не давая приблизиться.

[7] Цундэрэ - термин, обозначающий одновременно враждебное и чрезмерно дружелюбное отношение к кому-либо, или же человека, который враждебно ведёт себя с объектом собственной симпатии.

Глава 10

10.1 Спустя неделю после нападения шу

Неделя в Умирама длилась десять дней, и за это время всё быстро менялось. Вокруг стен академии вырастал город с новой стеной. Иухо на удивление быстро возводили строения с нуля. Наблюдать в свободное время, как на глазах из различных материалов возникали стены, крыши, этажи – вызывало восхищение.

Армия защитников разделилась: одна половина рассеялась по всему региону, а вторая – отправилась по следам орды, в Восточный Широкий лес. Который, судя по картам, занимал территорию, сравнимую с азиатской частью земного континента Евразия.

Разрушенный дом землян восстановили, но они пока не переехали туда из-за опасений Этумирины. Аннет ходила на ежедневные тренировки, решив стать сильнее. Саша жила загадочной жизнью, в основном находясь в своей комнате и время от времени совершая прогулки вместе с Ан.

А в списке дел Владимира, помимо встреч с Нунан, появилось несколько новых. Первое – после начала отношений с Сурифией, не желая ударить в грязь лицом, он стал ежедневно заниматься спортом, используя упражнения с весом собственного тела. За следующий год он просто обязан стать спортивней, чтобы соответствовать девушке-рыцарю! К тому же, Сурифия начала давать ему уроки фехтования, а в этой деятельности, крепкие мышцы только помогут.

Второе – после событий недельной давности, Тэрена сама предложила уделять Владимиру время. Наконец, он начал изучать частицы свободы.

– Не так, – Тэрена ударила его палкой по плечу. – Ты постоянно погружаешься в общее пространство, а начинать надо с личного. Я не понимаю, как ты до сих пор не потерялся там.

– Да, понял я. Просто привык.

– Никто и никогда не погружается в общее пространство сразу и просто так. Чтобы использовать общее, необходимо вначале освоить личное. Это делается с открытыми глазами, чтобы опираться на себя и в дальнейшем развивать контроль в ближайшем окружении. Ясно видеть того, к кому применяешь усиление или эффект. С закрытыми глазами делать нечто подобное, значит потерять ориентир и заблудиться.

– А как ты понимаешь, что я в общем? У меня же, вроде, неправильное общее.

– Телом ты тут, но твоя суть словно пропадает или рассеивается. Я это хорошо ощущаю, так как сейчас нахожусь в единстве с общим пространством этой комнаты.

Она ещё раз стукнула его палкой, будто дала подзатыльник, и продолжила:

– Частицы свободы отличаются от частиц жизни. Если хочешь стать быстрее и легче, тебе придётся освоить средний уровень личного пространства. Видеть переплетение тканей в теле – это не заклинания из сказочных книжек, что делают всё за тебя. Ты сам направляешь частицы, наделяя ткани необходимыми качествами.

Ти-шу в официальной обстановке вели себя нейтрально, но стоило начать общаться с ними ближе, и они не церемонились. Владимиру они напоминали мирную уличную банду со своими правилами, уникальной субкультурой и неясной иерархией, опирающейся на уважение.

Но зато, с ними можно вести себя примерно так же. Тэрена на время обучения становилась на удивление болтливой и казалась недовольной бабулей, регулярно тыкая в него своей палкой. Отчего становилось очень интересно, сколько же ей лет, но спросить такое он пока не решался.

– Со следующего дня начнёшь учиться постигать личное пространство с открытыми глазами. На сегодня мы закончили.

Произнеся это, Тэрена сразу развернулась и вышла в другую комнату своего кабинета, если его вообще можно было так назвать. Её покои напоминали квартиру какого-нибудь рок-музыканта или городского художника.

Раз занятие закончилось, Владимир также без лишних слов вышел и направился к айу. Ти-шу делили башню с гвутромнами, и потому многие помещения и коридоры выглядели здесь смешением деревенской и городской свободы и простоты. В отличие от прочих башен, здесь имелись тренажёрные залы, ведь именно физическая подготовка считалась основой, на которую накладывалось усиление. И это логично, ведь умножение ноля всегда давало ноль.

Стоило выйти из базы Ти-Гву – а это звучало как настоящее название банды – как на Владимира накинулась та самая неугомонная девочка, которая словно преследовала его повсюду.

– Володя! Володя! – как обычно, скакала на месте Ула.

– Что с тобой? – его голос прозвучал устало.

– А пойдём сегодня к иухо? Помнишь, ты говорил о новом зеркале.

– Ты же инструмент музыкальный хочешь сделать? – для него это было очевидно.

– Ну, это, конечно, заодно попросим! – широко улыбалась непоседа.

– Завтра, – сделав лицо хмурым, отрезал он.

– Ну, пожалуйста! – она протянула ручки в жалобном жесте.

– Хватит давить на меня, мы договорились на завтра.

– Ну, Володя, ты представляешь, как Сурифия обрадуется! Может быть, ваши отношения продвинутся дальше!

От её вечной и простодушной хитрости он рассмеялся:

– В нашем мире это называется манипуляция!

– Ма-ни-пу… – попыталась она повторить. – Неважно! Сурифия, точно обрадуется!

Тогда он решил поступить иначе, обхватил её за талию и поднял, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Дорогая Ула! Торжественно обещаю тебе: завтра мы вместе сходим в башню иухо и попросим сделать сразу два инструмента!

Она похлопала глазками, затем отвела их в сторону и застенчиво произнесла:

– Ну, если ты обещаешь…

– Обещаю, – он аккуратно опустил её.

– Тогда сейчас пойдём к Сурифии?

– Нет. Я пойду к айу, как обычно.

– Ну что ты там всё время делаешь? – с намёком на обиду заканючила она.

– Мы работаем над тем, чтобы избавить айу от их предела.

Ула посмотрела на него, очень серьёзно и понимающе кивнула, при этом выглядя на удивление взрослой. Вот умеет же…

В последнее время, в башне айу, при встрече с Владимиром, все останавливались и, дождавшись, когда их взгляды пересекутся, вытягивали шеи, приветственно улыбаясь. Возможно, это было связано с его отношениями со старшим ректором, ведь в первые дни такого не наблюдалось, но он уже начал привыкать. Хотя думать, что все в курсе, переживалось неловко.

Нунантаминури встретила его не одна. Рядом с ней за столом сидел айу с черными волосами, лишь небольшое количество белых прядей, сейчас казавшиеся проседью, всё ещё виднелись в его шевелюре.

После приветственных слов, Владимир сел рядом, и Нунан постаралась объяснить происходящее:

– Володя, это почтенный Тататурурики. Народ айу знает о твоей помощи мне, и Тататурурики выразил желание исцелиться. Когда-то он тоже дошёл до предела.

Судя по бегающему взгляду, девушка явно беспокоилась. Похоже, визит сородича и для неё стал неожиданностью.

– Владимир, будем друзьями.

– Будем друзьями.

– Я давно уже не был среди других народов, и моя речь может сильно отличаться. Так вот, я уже долог или стар, и подходит последний закат моего солнца, – серьёзно произнёс мужчина, который выглядел так же молодо, как и Нунан. – Но если это действительно возможно, я бы хотел обрести покой перед ночью своей жизни. То, что остальные народы называют страхом, удерживает мою жизнь и запрещает мне быть в радости с семьёй, оставшееся время, – закончив, он закрыл глаза в ожидании.

Смутившаяся Нунан, прикоснулась ладонью к области сердца.

– Конечно. Но в нашей работе ключевое значение имеет доверие. Если ты доверяешь мне, то мы могли бы приступить.

– Близкий друг одного айу – друг всего народа, – улыбнулся Тататурурики, открыв глаза.

Немногим позже.

– Нунан, о таком надо предупреждать.

Владимир постарался изобразить, что немного зол. На самом деле ему было жутко тоскливо. Айу, проживший сто пятьдесят с чем-то лет в страхе, просто хотел побыть с семьёй перед смертью. Стоило подумать об этом, и на глаза наворачивались слёзы.

Нунан, насколько могла, крепко обняла его одной рукой, а второй опять прикоснулась к сердцу.

– Прости меня, я сама сильно удивилась и растерялась. Он прибыл неожиданно, а к пожилым айу относятся с почтением.

– Нет. Это ты извини. Просто, мне надо на супервизию.

– Супер… – попыталась понять она суть незнакомого слова.

– Проще говоря, это психолог для психолога. Когда вовлекаешься и начинаешь сильно сопереживать тому, с кем работаешь, или по личным причинам, это начинает мешать работе. Но тут супервизоров нет, а значит, мне надо развеяться и заняться саморефлексией.

Он на мгновение задумался, стоит ли произносить следующие слова или же для них всё ещё слишком рано?

– Нунан, похоже, как только твоя проблема решится, тебе придётся освоить эту профессию для работы с айу.

– Считаю, она уже решилась, – довольно улыбнулась она, обняв его обеими руками.

– Слишком быстро. Вдруг тебе только так кажется, – настаивал он, так как это не укладывалось в привычную картину.

– Ты мне не веришь? – удивилась она.

– Верю. Просто беспокоюсь за тебя.

– Спасибо, Володя.

Разглядывая её довольное лицо, он задумался над их странными отношениями. Сейчас Нунан была ему как дочь. Хотя у него никогда не было детей, ему казалось, что именно так это и происходит. Но время от времени она могла вести себя как старшая сестра или мама, как это было неделю назад. Но разве плохо быть с кем-то близким?

«В хороший же мир я попал…»

Продолжая знакомиться с культурами местных народов, Владимир начинал адаптироваться и понимать, с кем и как себя вести. Это по-своему выносило мозг, но одновременно было очень интересно – как любила говорить Нунан.

Снаружи, Владимира встретили вечерние сумерки. Академия быстро превращалась в город, северную часть которого сейчас заполнили защитники из регулярной армии. А с восточной стороны отстроили новые жилые районы, пока пустующие. Направившись туда, чтобы побыть одному, он задумался.

«Не помню ни одного аниме про пападанца-психолога. Существует множество безработных, школьников, аптекарей, работников офиса, попавших под грузовик... Впрочем, последнее немного не в тему. Но главное – я не хочу быть первым!» – это по-прежнему пугало его. Вот как справиться с потоком айу? А если он где-то ошибётся? Кто сможет проверить это, взглянув со стороны? Вдруг это, вновь путь не туда?

«Не то, чего мне как хотелось, да?.. – по-другому взглянул он на своё беспокойство. – Но почему нет? Обязательно быть великим героем спасающим девиц от драконов?.. Да и разве помочь айу – это не геройство своего рода? Они такие чистые и добрые душой люди...»

Вновь собранный пазл сейчас был иным, чем в самом начале. И может он не вызывал восторга, но приятно радовал.

Если с Сурифией всё выйдет хорошо, они, наверное, поженятся, создадут семью, наделают маленьких «сурификов». От последней мысли он рассмеялся в голос, так как пустая улица позволяла выплеснуть радость, и никто не заподозрил бы его в безумии.

Однако Сурифия, конечно, отжигала. Поначалу каждая их встреча заканчивалась тем, что они оказывались в компании других девушек с похожими причёсками, будто защитница хотела показать Владимиру, что у него есть другие возможности. И всё заканчивалось тем, что он поддерживал беседу и оказывался в центре внимания благодаря статусу жителя другого мира.

А Сурифия терялась и замолкала, уходя в тень. Вспомнив, что она сильно комплексует из-за потерянной руки и считает себя обычной, на третий, такой вечер, он выложил ей всё, что думает по этому поводу.

Она разозлилась, назвав его «невыносимым дураком, опережающим события», но, когда прекратила ругаться, выглядела весьма довольной. После этого, они больше не пропадали в других компаниях, проводя время, в общении друг с другом. Конечно, пока их не находила Ула. А в её присутствии Сурифия вела себя гораздо свободней, что само по себе очень хорошо.

Владимир немного жалел, что он так и не встретил ни эльфов, ни кошко-девочек… И кажется, это уже не так важно. Но хотя бы встретить настоящего дракона было бы неплохо.

«Нет, не стоит быть неблагодарным сложившейся судьбе!» – напомнил он себе.

Позади, на уровне крыш, послышался треск камня, а затем что-то звонко ударилось о металл ближе к земле. Владимир обернулся и увидел в пятнадцати метрах от себя гвардейца с обнажённым мечом.

***

В тот день, Оружие запаслось множеством тел, пригодных в пищу. Отправленные в стоки семена, проклюнулись и открыли ей границы подземных пещер. Ей не составило труда найти вход.

Местные подземелья оказались обширны, и, не теряя времени, она стала собирать там убитых. Позже, когда армия шу оказалась разбита, Оружие занималось поглощением еды и рассадкой семян. Но наступившая ночь, испортила её планы. Все тела, ожидавшие посадки ещё не сформированных в её теле семян, поглотила земля.

Оружие, относилось к природным явлениям нейтрально, но Саша злилась. Переключившись, она стала яростно разрывать опутывающие тела растения, что уносили под землю убитых, разрушая её планы. Это не помогло. Оружие сменило точку зрения, «отодвинув» Сашу в сторону. Осталось непонятным, почему тела, закопанные в лагере, земля не забрала, а эти унесло куда-то на глубину.

Оружие задумалось, пытаясь решить задачу. Казалось очевидным, что придётся вернуться, а засеянные тела пока оставить тут. Это выглядело допустимым вариантом, семена будут поглощать питательные вещества из трупов, ожидая призыва. А оно продолжит игру, ожидая следующего благоприятного момента.

Когда она «нашлась», ей обрадовались. Это переживалось непривычно и немного приятно. Что-то подобное она в прошлом ощущала со стороны мамы. Но маму всё равно надо убить, она опасна.

Прошло десять дней. Оружие исследовало всю местность. Изменив зрение так, чтобы вся периферия была доступна, она легко читала местную пищу, улавливая даже движение глаз.

Стало очевидно – защитники игнорируют её аппетит. Выходило, что желание есть, для них не считалось злым умыслом. Но стоило позволить Саше злиться и обдумывать планы, как на неё обращали внимание.

Но самым важным выступало другое: тот странный защитник, что пах как шу, опять, иногда появлялся рядом. Что обычно, происходило, когда она оказывалась в безлюдных местах. Саше стало интересно поиграть с ним. Продолжая чувствовать его запах, она водила его по пустым улицам, быстро скрываясь из поля зрения. У защитника-шу отсутствовало чутьё – это очевидно.

Нынешним вечером, обнаружив запах шу, она опять решила поиграть и не заметила, что это привело её к Владимиру, который почему-то гулял в пустом районе.

Саше стало интересно посмотреть, что случится дальше. Но Оружие мыслило иначе. Владимир ничего не предпринимал, продолжая соблюдать нейтралитет, а защитник шу, охотился за ней. Следовательно, представлял большую опасность для её планов. Решение очевидно.

Оружие вырвало кусок камня из строения и бросило в металлическую спину защитника-шу.

***

Сурифия на большой тренировочной площадке наблюдала за тем, как студенты отрабатывали движения, погрузившись в свои мысли. Старший курс не требовал особого внимания.

Все эти дни, Сурифия, как могла, сдерживала восторг. Ей хотелось, как Ула, прыгать по улицам нового города и даже обниматься, как иухо или айу. И она даже позволила себе впервые за всё время дружбы с Улой первой обнять её.

Такая перемена по-своему пугала. Но тепло, которое она ощущала в теле, когда общалась с Владимиром, было очень приятным и доходило до лёгкой дрожи. Ей с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не улыбаться или как-то ещё не демонстрировать откровенную симпатию. Сурифия понимала, что в дело вмешивалась импульсивность – её порок, но рядом с ним она забывала, что являлась неправильной.

Стоит ли написать отцу об этом? Нет! Ещё слишком рано, а вдруг Владимир передумает и решит закончить круг их отношений?!

Этумирина освободила часть рабочего времени старшего тренера для личных спаррингов. По правилам, пары в отношениях не могли использовать рабочее время, но Первый ректор шла им навстречу. От чего, очень хотелось предложить ей дружбу, но со старшим по званию это считалось неправильно. В любом случае Сурифия была ей очень благодарна, о чём уже успела сообщить лично.

С наступлением сумерек студенты закончили тренировку и стали расходиться. Сурифия направилась к себе, мысленно находясь рядом с тем, кто её исцелил.

В тот день, когда Владимир предложил ей лечение, он не знал, что джасхо образуют связь со своими целителями. И, как следствие, могут ощущать, где те находятся.

Если бы Владимир знал про эту возможность, она бы, наверное, отказалась от помощи. Но он не знал, и она замешкалась, ведь очень хотела этого. И теперь могла наблюдать за ним, чувствовать его.

Поднимаясь в кабинет, Сурифия заметила, что Владимир стал двигаться быстрее, хаотично перемещаясь в районе, где находились пустые постройки.

Район внутри стен. На стенах защитники. Хотя бы один сигнал должен был показаться в небе при приближении врага. Но Сурифию всё равно, охватило необычайно сильное беспокойство.

С ним явно что-то происходило! Ощущения кричали, что всё серьёзно!

Во время тренировок защитница не носила брони, имея при себе лишь щит и меч, и сейчас у неё не было времени переодеваться. Открыв ближайшее окно, Сурифия выпрыгнула наружу.

***

Владимир сразу понял, что, что-то не так. Защитники не ходят с обнажённым оружием!

– Что-то случилось? – спросил он гвардейца.

Судя по броне, это женщина. Она промолчала, сделав ещё пару шагов в его сторону.

– Первый ректор Этумирина, что происходит? – серьёзно поинтересовался он на языке джасхо, взглянув за спину защитнице.

Она резко развернулась, одним движением спрятав оружие в ножны. Он тоже развернулся и побежал прочь. Потому что опять творилась непонятная хрень, и у него не имелось способов ей противодействовать.

Женщина зарычала, и он сразу же услышал глухой лязг металла о мостовую. За ним гнались!

Владимир не понимал, куда бежит. Где любые ближайшие ворота?! Где ему смогут помочь?! Оглянувшись, он заметил, печально знакомую красную ауру. Если бы на его месте оказалась Аннет, или он сам мог злиться, ситуацию можно было бы охарактеризовать ёмким словом вроде «Охренеть!». Нет! Как-нибудь покрепче.

Помня о скорости Босса, Владимир нырнул в ближайшее здание в надежде запутать врага. Стремительно поднявшись на третий этаж, он влетел в ближайшую комнату и прыгнул в окно. Он не рискнул прыгать с более высокого этажа, сейчас только не хватало сломать ноги, не рассчитав вес и крепость костей.

Мостовая вздрогнула и покрылась трещинами, а землянин метнулся к зданию через дорогу.

Он повторял хаотичные манёвры какое-то время, которое сложно оценить в такой ситуации, но тут, Босс выпрыгнул из окна первого этажа, срезав путь. Это неприятно удивило Владимира, ведь за ним гнался явно не тупой моб, который автоматически следует по маршруту.

Растерявшись и понимая, что не успевает, Владимир побежал к ближайшему дому, подпрыгнул, зацепился за балкон второго этажа в надежде оторваться от преследовательницы. Что-то горячее полоснуло его по ногам. Балка, за которую он ухватился, обломилась, и он упал. Ноги больше не слушались.

– Не желаете поговорить? – предложил он, решив испытать судьбу.

«Ну а вдруг?!» – с надеждой подумал он, ведь в аниме, злодеи любят поговорить.

Но Босс вопреки типичным сюжетам не стал тратить время на беседы и замахнулся.

Для Владимира время замедлилось. Как-то с ним уже случалось подобное. В такие моменты приходило странное спокойствие. Но в этот раз, он ощутил необычный для себя страх. Незнакомый страх – всё потерять.

Сурифия обычно старалась не использовать частицы свободы, так как считала их постыдным подтверждением своей нетрадиционности. Но у неё не оставалось выбора, она всем сердцем ощущала тревожную боль. Сделав себя легче, она мягко приземлилась у основания башни и длинными прыжками помчалась в нежилые районы. Её аура горела необычным огнём голубых оттенков с яркими нитями зелёного и белого.

Добравшись до места, Сурифия обнаружила ужасающую картину: гвардеец с красной аурой собирался пронзить мечом, лежащего на мостовой Владимира. Разум защитницы померк, ведь она точно не успевала – она, отдалась пагубной импульсивности, вложив всю силу в последний рывок.

Лезвие меча уже почти добралось до него, когда где-то сбоку возникла зелёно-голубая вспышка, раздалось характерное «вжух» и пронзительное «дзынь». Щит, возникший перед лицом Владимира, отразил удар, и меч скользнул в сторону, окатив землянина воздушной волной.

Владимир увидел Сурифию… в интересном ракурсе, с обзором на пятую точку без доспехов!

Спустя мгновение, всё завертелось. Сурифия, охваченная светлым зелёно-голубым пламенем, сражалась с Боссом, оттесняя того от него.

Владимир, закрыв глаза, перешёл в общее пространство, затем вошёл в своё и направил частицы в ноги. Когда, исцелившись, он открыл глаза, прямо над ним, тяжело дыша, стояла Сурифия, её аура быстро голубела, уменьшаясь в объёме.

Босс, скрылся из виду. Где-то недалеко слышались приближающиеся крики. Владимир тяжело выдохнул. Смерть прошла мимо.

– Я уже почти попрощался с жизнью. Ты ранена? – он поднялся, оставаясь в лёгком шоке от произошедшего.

– Нет! Почему ты оказался здесь? Что ты тут делал в это время?!

– Гулял. Просто я и не думал, что у вас по вечерам принято охотиться на землян.

Сурифия убрала меч в ножны и схватила Владимира за ворот.

– Ты чуть не умер! Хватит шутить! Дурак! Дурак! Дурак!

Поняв, как сильно она за него беспокоится, он заглянул в небесно-голубые глаза на напряжённом лице. Поддавшись моменту, он положил свою ладонь поверх её, мягко опустил, а затем, следуя привычному импульсу, обнял девушку.

– Прости, что расстроил тебя, – произнёс он и прижал её сильнее, так как и сам напугался. – И прости за откровенность, но ты, как всегда невероятна!

Ощущая её дрожь, он вдруг осознал непривычную упругую мягкость, что сейчас упиралась в его грудь, а следом и возникший от этих объятий жар.

«Это Сурифия такая горячая после боя? Или я?» – блеснула шокирующая мысль. Чувствуя, что произошло что-то неестественное, он в тот же миг отпустил её.

Сурифия удивлённо замерла, храня молчание. До Владимира дошло. Он впервые взял и обнял её, нарушив правила! Не говоря об остальном…

– Так! Погоди! – он отступил на шаг, зажестикулировав руками. – Это что же на меня такое нашло? Похоже, я ещё в глубоком шоке и, будучи потрясённым, не владел собой! – постарался он оправдаться, как мог, ведь он привык к объятиям с Нунан, а тут забылся. Бывает же такое!

К счастью, к этому времени до них уже добралась группа защитников, а Сурифия ещё какое-то время пребывала в прострации, так что никаких скандалов не случилось.

До академии, они дошли, не обсуждая того, что между ними произошло. Сурифия распорядилась направить защитников к остальным землянам, и пара направилась к Первому ректору.

Владимир описал свою версию событий, и пока Сурифия делала то же самое, он как-то, сам того не заметив, скользнул в фантазии.

Сурифия оказалась очень даже спортивной, он в этом удостоверился, когда обнял её. Под своей броней или формой, девушка оказалась рельефной, крепкой… а ещё такой упругой и мягкой. Интересное сочетание!

«Нет! Ещё рано об этом думать… – попытался остановить себя Владимир. – Но всё же… Интересно, а как она выглядела бы на пляже или быть может в бассейне… А тут вообще есть купальни или общие бани?»

Разум заполнили волнительные образы, его глаза загорелись.

– Владимир? – сквозь пелену его розовых фантазий пробился голос Этумирины.

– Да? – глупо улыбаясь, произнёс он.

– Отнесись к этой встрече, как к официальной. Тебя пытались убить, – строго произнесла Первый ректор.

– Да, прошу прощения, – он сделал лицо серьёзней, насколько это возможно.

– У меня имелись догадки о саботаже, случившемся во время нападения шу,– продолжила Этумирина. – Но рассматривать всерьёз, что кто-то из защитников объединился с врагом, для нас немыслимо. Тем не менее, сегодня враг использовал ту же красную ауру и выглядел как гвардеец, а значит, можно предположить, что он как-то изменяет внешний вид или форму. На мой взгляд, это самое разумное предположение.

– И кто может менять форму в Умирама? – спросил Владимир без всякого интереса, так как часть его внимания была прикована к совсем другим вещам, от которых тяжело оторваться сразу. Сурифия в купальнике… Ох, ах и оё-ёй!

– Это предположение. Под такое описание подходят дети богов или полубоги. Это могущественные существа. Считается, что у обоих Хранителей имелись дети. Во время вашей первой битвы, как я поняла, она ранила Сурифию в стремлении добраться до тебя. Она явно владеет языками Умирама и шу, а также старается не совершать убийств самостоятельно. Но если это дитя Кунеримона, то почему оно так легко пожертвовало крупной армией шу, чтобы добраться до вас? А если это дитя Умирама, как оно смогло направлять стольких шу? И главное, зачем полубогу это нужно?

– Этот вопрос адресован мне? – озадаченно спросил Владимир.

– У тебя всегда так много интересных мыслей, – легко улыбнулась ректор. – Я изложила свои предположения, возможно, тебе удастся найти в них новый смысл.

– Ну, по логике, это должен быть ребёнок Кури…– «лемона», чуть было не сказал он.

Скрыв улыбку за резким кашлем, он поправил себя:

– Кунеримона, ведь иномирцы разрушили его мир, убив родителя. А жертвует своими…

Он прыснул, вспомнив «Кури-лемона», следом на ум пришло «Купи-лемона», а затем «Куни-…

– Владимир, – отрезвляюще серьёзно, обратилась к нему Этумирина.

– Простите, это нервы…

Он сделал глубокий вдох и выдох.

– В общем. Жертвует потому, что они и без того прокляты, а значит, виноваты и, вероятно, таким образом искупают вину. Но и у ребёнка Умирама есть повод защитить свой мир от пришлых, чтобы предотвратить его падение. А, управлять толпой шу, он может в силу полубожественных сил. В общем, я ничего об этом не знаю, но мотивы есть у обоих. Меня в этой ситуации больше беспокоит другое: почему никто из них не остановит войну, если они полубоги?

– М-да. Этот вопрос мучил многих, и на него до сих пор нет ответа, – задумчиво ответила Этумирина. – Хорошо, с этого дня, все земляне, везде, кроме людных мест, будут находиться под дополнительной защитой. Сурифия, если пожелаешь, можешь пока снять с себя обязанности старшего тренера и находится рядом с Владимиром, пока мы не убедимся, что угроза исчезла.

Владимир с широкой улыбкой повернулся к защитнице. Сурифия покраснела, как помидор, очень спелый помидор, который старался выглядеть официально.

– Я согласна, – она стрельнула взглядом в его сторону.

– Поясню, Владимир. Сурифия в столь молодом возрасте занимает свой пост по нескольким причинам. Она действительно хорошо владеет ремеслом защитника, обучена владению частицами свободы и в прошлом, представлена к наградам.

– Я уже давно понял, что Сурифия – исключительна.

Он решил не подливать масла в огонь и не называть девушку рыцарем и городить кучи других красивых слов, из-за которых она обычно кипятилась. Тем более, после его смелых объятий, за которые ему ещё не влетело.

Этумирина кивнула, а на её лице заиграл намёк на скрытую улыбку:

– Полагаю, на этом мы можем закончить. Необходимые распоряжения я отдам немедленно.

Сурифия решила проводить Владимира и шла следом, храня молчание. И это, начало сильно напрягать его, ведь женщины, так долго молчат обычно к беде, а красный цвет щёк защитницы, мог означать сильную злость. Мол, чего это он себе позволил! Так нельзя!

По пути к корпусу, где он сейчас жил, Владимир решил остановиться в более-менее безлюдном месте, чтобы как-то обсудить всё и нормально завершить день. Он планировал заговорить первым, но Сурифия опередила его.

– Я понимаю, что наши культуры различаются. А также то, что отныне, мы будем больше времени проводить рядом, – на удивление вкрадчиво произнесла Сурифия, опустив взгляд. – И тебе бывает тяжело вести себя согласно традициям моего народа. По этой причине, считаю, мы могли бы продвинуться до второго этапа, это облегчило бы наши отношения в будущем.

Закончив свою речь, она подняла взгляд, внимательно смотря на него, будто предупреждая о чём-то.

– Понимаю, я действительно забываюсь и тогда чем-то тебя расстраиваю. Я хочу сказать, что поддерживаю твоё предложение, – произнёс он, испытывая чудовищное давление от радости. Потому, что хотел прокричать совсем другие слова и сразу на всю академию!

Сурифия собрала губы пятачком и деликатно кивнула, соглашаясь. Она выглядела как кроткая и очень нежная воспитанница института благородных девиц… с щитом на руке и мечом в ножнах.

«Значит… это не злость, а нежные чувства», – трогательная мысль, согревающе распространилась по всему телу.

Сурифия снова стала серьёзной.

– Сегодня ты едва не погиб… Если это случится, думаю, я этого не вынесу. Когда-то, я потеряла весь свой отряд во время разведки, – непривычно открыто высказалась она, продолжая сверлить его взглядом. – Понимаешь, что я хочу сказать?

– Что я, имею значение для тебя, и если ты, так же значима для меня, то я не должен больше попадать в такие истории, – ответил он тихо, ощущая заботу и невероятную для Сурифии открытость, и это было чертовски трогательно.

Они продолжали сдерживать чувства, глядя друг на дружку и сохраняя дистанцию.

Как же хотелось обнять её в такой настоящий момент для обоих! Но Владимир понимал всю важность и немыслимую ценность этого времени, которая заключалась именно в том, чтобы выражать любовь не только в сексе, поцелуях или объятиях, а ещё в таких вот мгновениях. Да… Прямо сейчас, он стал ясно осознавать настоящее отношение к Сурифии. Особую связь, которая была когда-то давно в его жизни, и которую он уже не ожидал встретить вновь…

***

Вторая мчалась. После неудачного нападения, она затерялась в постройках, а потом бежала из нового города. За долгую жизнь она научилась прятать свои чувства, иначе бы не смогла жить среди джасхо.

Необычная и благородная раса джасхо, называла злостью лишь те намерения, которые исходили из греховных желаний. Но если злость исходила из порядочных стремлений защищать, спасать, превозмогать и направлялась на благое, по их меркам, деяние, то это уже не злость. Вторая довольно долго не понимала этого, пока сама не научилась, не стала другой.

Но когда она получила известие, что в Умирама проникли иномирцы, к ней вернулась жажда крови. Ей стало ясно, что следовало истребить эту порчу как можно скорее. Она хорошо помнила, как эти животные, считающие себя более цивилизованными, извратили жителей Кунеримона своими мыслями, убили отца! Последней волей которого, для Второй, было ждать горстку благословенных, а те не явились вовремя. Тогда она решила посвятить себя иному. Все шу – и проклятые, и благословенные – были достойны лишь смерти, как и иномирцы, а она будет оберегать этот мир!

Убежав достаточно далеко, Вторая остановилась среди деревьев, сняла доспехи и приняла истинную форму, разрешив ненависти наполнить тело. Это было по-прежнему опасно, если бы её заметил кто-то из разведки Ти-шу. Но этот мальчик, уже дважды обманул её и разрушил планы! В ней бурлила ярость.

Вторая начала рубить, бить и рыть землю под ногами, представляя его лицо. Ночноцветье померкло, ощутив её настрой, а Вторая забылась, продолжая выражать злобу.

Позади, приземлилось нечто крупное.

– Я догадывалась, что это ты! – проговорил глубокий нечеловеческий голос. – Предупреждаю тебя в последний раз, ты здесь гость и не вправе вмешиваться в дела народов!

– Великая дочь Умирама, прошу прощения! – в страхе перед разницей в силе и стоящей за ней матерью, Вторая склонилась. – Этот мир стал мне родным, я в ярости от мысли, что иномирцы разрушат и его!

Существо, вытянув шею, повернуло голову под необычным углом, рассматривая Вторую изумрудными глазами.

– Мама, сама решит, что с этим делать. Если ещё раз нападёшь, я убью тебя! Ты поняла?!

– Я всё поняла, великая Дочь!

Вторая знала, что той будет тяжело выследить её, а это оставляло шанс на последнюю попытку. Боль, обида и ненависть к иномирцам, а вместе с тем стремление спасти мир, которое она переняла, пока проводила жизнь среди джасхо, были сильнее, чем желание выжить. Ведь теперь, спасение Умирама стало её личным долгом!

***

Когда они с Сурифией разошлись, «настоящий момент» выгнал все остальные мысли из головы. Зайдя в свою комнату, Владимир радостно плюхнулся на кровать, раскинув руки и подумал: «Да! Это было круто… Дивный новый мир!..»

Дверь его комнаты резко открылась.

– Ты идиот?! – прогремела на всю комнату Аннет.

Владимир выпучил глаза от неожиданности.

– Ан, я в романтических чувствах, не приставай, – накинув одеялко на себя, он завернулся в него, повернувшись спиной к подруге и демонстрируя нежелание участвовать в конфликте.

Аннет прошла и села рядом, пытаясь подобрать слова.

– Я не знаю, что сказать. Это какой-то бред. Ты со мной почти не разговариваешь, только по делу. Ты целыми днями где-то пропадаешь. И ладно, я понимаю: новый мир, много впечатлений, тебе здесь нравится, девушек себе завёл. Рада за тебя. Но, чёрт, Володь! Тебя чуть не убили сегодня. Уже во второй раз. А я узнаю об этом от защитников, которых прибавилось у наших комнат. Ты считаешь это нормальным?

– М-м-м-м-м, – протянул он.

– И чего ты мычишь? Нет, ну давай умри, мне же всё равно!

– М-м-м-м-м.

– Так, Володь, если не хочешь, чтобы я разозлилась, поговори со мной. Я серьёзно!

Скинув одеяло, он повернулся.

– А что ты хочешь услышать? Что я не хотел беспокоить тебя этим до завтрашнего дня? Это уже случилось и не зависело от меня.

Он сел на кровати и продолжил:

– Какой-то местный полубог решил от нас избавиться. Этумирина в курсе, и нас теперь будут оберегать.

– Да я уже заметила, как нас оберегают!

– Нет, тут всё сложнее. Это как если бы тобой заинтересовались какие-нибудь спецслужбы и решили отравить твоё нижнее бельё.

– Что ты несёшь?!

– То, что полубог – это серьёзно. Он может менять облик, превращаясь в защитника, может, в кого ещё. Но он не нападает в людных местах, вроде как.

– Вроде как?

– Собственно, Этумирина считает, что он, хотя технически – она, полубог, организовала нападение проклятых, устроив всё так, чтобы нас не эвакуировали, отозвав охрану у дома.

– Понятно. И ты не подумал, что надо было с нами поделиться? Хотя бы со мной. А если бы на меня напали, или на Сашу?

– Честно говоря, не подумал, ты права. Но Сурифия отправила людей для вашей защиты. А завтра я бы всё уже рассказал.

У Аннет явно не хватало слов от возмущения.

– Ну что ты так на меня смотришь, как мама на нашкодившего ребёнка? Ну, хорошо, вот мы оба знаем, что нас хотят убить, и что мы будем делать? У нас есть возможность куда-то сбежать, уехать, спрятаться?

– Я считаю, что да. Мы могли бы уехать в столицу, там наверняка безопасней.

– Ну, давай подумаем. Мы находимся в мире, где не существует войн между народами. Тут всего одна общая армия, которая обороняет врата в Ку… – Он мысленно отмахнулся, сейчас не до шуток. – Кунеримон или тренируется. Сейчас, после нападения, часть распределилась по всему региону, другая гоняет проклятых по лесам. Остальные, вероятно, у врат. Если здесь нет преступности, то в столице не будет полиции, спецслужб и подобных организаций. Мы не на Земле, где все друг с другом воюют, а в городах шпана, бандиты или жулики.

– Но мы можем попросить защиты, находясь в столице. Наверняка нам выделят охрану.

– Можем. Наверное. Но есть одна проблема. Весь переполох, что тут случился, как-то связан с нами. Логово «тараканов», проклятые, что возникают там, где их не ждут… Есть вероятность, что это кто-то из нас, тех пауков-захватчиков с собою привёл. И ты хочешь потащить всё это в столицу?

Аннет вытаращила глаза:

– Что значит «кто-то из нас»?!

– Короче, Ан, здесь академия защитников и часть армии. Мы под вопросом из-за разных происшествий, поэтому лучше нам оставаться здесь. Понимаешь?

– Нет, не понимаю. Как это связано с нами?

– Пока не известно точно. Но до нас тут пять тысяч лет такого не было.

– Володя! Как это может быть связано с нами? Ответь нормально.

– Я не знаю. Это догадки. Но может быть, кто-то из тех, кто в отключке, или Саша, призыватель какой-нибудь. Аннет, это магические миры! Я так же, как и ты, всего не знаю. Я уже много раз это повторял. Но вся эта заваруха началась с нашего появления.

– Да как такое возможно? Саша? – округлив глаза спросила Ан.

– Когда мы её реанимировали, у неё, на миг, глаза стали белыми, как в ужастиках.

– Может быть, тебе показалось?

– Может быть. Но я не хочу это обсуждать или спорить. Одно ясно точно: до нас тут бардака не было.

Аннет тяжело выдохнула, её глаза заслезились.

– Знаешь, мне очень обидно, что ты постоянно что-то скрываешь от меня. Перестал со мной говорить как друг. Да и вообще, стал другим человеком.

– А как с тобой говорить, если ты на всё остро реагируешь и ни во что не веришь?

– А как мне не остро реагировать, если у меня дома остался сын?! Да и как вообще, во всё это – просто верить?! – прокричала она и заплакала.

Мокрые глаза подруги горели злостью и вызовом. Но у Владимира не возникало желания поддержать её или обнять, как это происходило с другими. Наоборот, хотелось оттолкнуть её, ближе к реальности.

Почему? Может быть, безразличие к её слабости являлось странной формой злости? Или это такая забота? Желание говорить как есть, интуиция или месть?.. В любом случае притворяться заботливым он не станет.

– Да, остался, – прервал он возникшую паузу. – Как и у всех землян, что оказались тут, что-то или кто-то, там остался. Кто-то вообще сразу умер. И ты, можешь либо принять происходящее, либо продолжать сопротивляться и отрицать.

Аннет сорвалась в рыдание.

– Я не представляю, что делать. Как ты не понимаешь?! Меня саму чуть не убили в этом грёбаном лесу! Чего мне ещё, бояться? Как? Когда я вернусь домой? Что-о мне делать?

«Обнять или продолжить? – размышлял Владимир. – Первого совсем не хочется, да и это поддержит её слабость и желание опираться во всём на меня. Для второго импульс есть. Но почему так?»

– Ан, что нового ты хочешь от меня услышать?

– Правду! Будь честным со мной! Хватит недоговаривать! – вытирая слёзы, выкрикнула она.

– Какую правду?

– Всю правду! Что с тобой случилось, что ты скрываешь?!

«Действительно, я многое недоговаривал,. не желая встречаться с её реакцией…»

– Хорошо, но не перебивай.

Владимир решил рассказать обо всём, как есть. Не скрывая собственных мыслей, он вспомнил все события: полуголый, жуткий туман и орды «тараканов» в лагере, отсутствие злости, явление Бога, травма Нунан, помощь айу, отношение к Саше, обе встречи с Боссом. Это заняло порядочно времени. Аннет успела высушить слёзы и теперь сидела рядом, опёршись спиной о кровать и обхватив себя за колени.

– Таким образом, может быть, за нами ещё придут и помогут. Возможно, это какое-то испытание, может, что-то ещё. Но я, как и ты, ничего не знаю. Ты хочешь от меня всех ответов, но у меня их просто нет. Хочешь, чтобы я был рядом, двигайся со мной, ведь я не могу стоять на месте. И, как я и сказал, я постараюсь помочь тебе найти путь обратно, если получится. Но для этого мне надо развиваться. Я не знаю, что ещё можно тут добавить, – закончив свою речь, он глубоко вдохнул.

Комната погрузилась в тишину, пока не заговорила Аннет:

– Тут столько странного происходит, не только со мной… Но я поняла. Прости Володь, – произнесла она с дрожью в голосе.

Владимир ощутил внутри искорку заботы после её слов.

– Нет, это ты прости. Возможно, лучше было бы всё сразу рассказать. Но одно тянулось за другим, ты не во что не верила, постоянно на нервах. Я подумал лучше дать тебе время. Особенно после нашей встречи на дороге. Да и я сам не знаю, как относиться к явлению полуголого, что затирал мне про сон. Я просто решил не думать об этом.

– Извини, что я такая слабая…. – опустив голову и шмыгая носом, почти прошептала она.

Его что-то кольнуло, и искорка стала крупней.

– Ты не слабая, просто остановилась на вопросах, которые пока не можешь решить… Я, на самом деле, ещё один вариант рассматриваю. Возможно, мне удастся встретиться с местным Хранителем, и он позволит нам уйти или расскажет что-то важное для этого. Может, у нас миссия такая, я не знаю. Но считаю, что к подобному надо быть готовым.

Аннет подняла голову, протёрла глаза и уверенно сказала:

– Я поняла. Сейчас становимся сильнее, готовимся, затем ищем или ждём возможностей.

– Да.

– Но больше ничего от меня не скрывай, если ты мне ещё друг, – с болью в голосе и некоторым намёком произнесла Аннет.

– Конечно, друг, Ан. Прости.

Владимир ощутил сожаление, глаза заслезились.

«Не понимаю, почему сейчас появились слёзы? Мы вернулись к доверию? Я вернулся к доверию? А до этого дистанцировался?»

– Я буду дальше учиться ремеслу защитников. И с тобой осваивать частицы, если получится. Да и за Сашей присматривать. Всё-таки ты не прав на её счёт, она обычный ребёнок, который не понимает, что происходит, – уверенно произнесла Аннет.

– Согласен.

«Да… В моём представлении что-то поменялось…» – недоумевал Владимир.

Аннет поднялась и направилась к двери.

– Ан, – он хотел закончить разговор как-то лучше.

– Уже поздно, я пойду спать. Тренировки начинаются рано. Не волнуйся, Володь, я всё поняла. Я буду рядом, мы справимся.

– Хорошо. Если возникнут проблемы или захочешь поговорить, я рядом, – успел он произнести прежде, чем подруга покинула комнату.

10.2 Спустя две недели после нападения шу

После серьёзного разговора с Володей, Аннет многое переосмыслила. Она поняла, что друг, не имея возможности выражать злость, делал это через смех. А она вечно его останавливала, так как ей было совсем не до шуток, это и привело к тому, что он стал отдаляться. Осознание добавило ей некоторых переживаний за него, но зато они опять стали ближе и открыто общались.

Размышляя, она пришла к выводу, что, если бы её лишили злости, она, наверное, так и осталась бы в том лагере и сгинула в тех ужасах, заняв пассивную роль. Но как он будет жить с этим – Аннет не представляла. А это значило, что ей придётся где-то брать на себя эту роль. Научиться не отталкивая отрезвлять друга, если они окажутся в опасности… Впрочем, это мысли на будущее, сейчас же самым важным являлось развиваться вместе с ним, чтобы иметь силы найти дорогу домой!

Но тренировки и отработки однообразных ударов за двадцать дней не принесли желаемого результата. Аннет злилась, потому что чувствовала себя никчёмной. Вместо того чтобы красиво двигаться и сражаться, как защитники, за которыми она наблюдала в день, когда согласилась учиться, она постоянно отрабатывала одно и то же. А ей хотелось совсем не этого.

Володя вчера показал то, чему обучился, и она поняла, что плетётся позади. Он снова пытался обучить её магии и по секрету продемонстрировал, что может прыгать на большие расстояния, и даже применил «это» к ней, отчего она временно стала легче. Но, как он ни старался научить её медитации или чувству пространства, у Аннет ничего не выходило. Её бесило, жутко бесило оставаться слабей!

Мысленно прокручивая свои провалы, Аннет вновь и вновь повторяла одно и то же движение с учебным мечом под аккомпанемент слов: «Бесит! Бесит! Я не слабая!»

Неожиданно меч раскололся, и Аннет замерла. Она не успела остановить движение.

– Аннет, взгляни на себя! – раздался спокойный, хоть и громкий голос Аринже.

Она присмотрелась и поняла, что её руки охвачены огнём. Испугавшись, она отбросила горящий меч в сторону. Затрясла руками, стараясь сбить пламя.

– Аннет, соберись. Это ты! Твоя сила.

– Да, учитель! – замерев, ответила она, испуганно глядя на свои руки.

– Запомни, что сейчас произошло, – Аринже подошёл ближе. – Почувствуй её исток. То, что позволяет ей быть.

– Не понимаю, учитель. Это вышло случайно.

– Это ты, Аннет. Некоторые защитники могут становиться сильнее из-за своих эмоций. Я ощущал твою сильную ярость, но ты не бросаешься на меня, а значит, управляешь ей.

– Я не понимаю!

– Когда мы на тренировке, обращайся ко мне «учитель».

– Я не понимаю, учитель!

– Прими свою силу, будь с ней, владей ей. Я не могу этому научить. Тебе придётся постичь это самой.

«Как это?! Как, владеть грёбаной яростью?!» – мысленно закричала Аннет. Эмоционально окрашенные слова на миг усилили течение силы, и пламя вспыхнуло…

«Это Аура?!» – промелькнуло в её сознании.

– Учитель, это моя аура?

– Верно. Научись ею владеть, вызывать её и обходиться с ней.

Аннет опять начала злиться, ведь Аринже трижды повторил одно и то же. И одновременно с потоком злости она ощутила что-то параллельное. Это ощущение связано с её злостью, но его было сложно осознать и оценить.

Девушка начала выполнять привычную серию движений, и, когда перешла к увороту в сторону, и ответного удара корпусом, ей удалось сделать это быстрее обычного. Аура действительно придавала ей мощи!

***

Внутренние помещения башни иухо делились на две зоны – отдыха и рабочего пространства. Под зону отдыха отводилось в три раза меньше места, но зато она выглядела крайне уютной. В ней преобладали тёплые и яркие цвета. Массивную мебель украшало множество подушек, а многочисленные лавочки и скамейки были расставлены в строгом порядке.

Рабочие зоны отличались свободным пространством и специальным оборудованием для того или иного производства. Часть этажей разбивалась на секции, где кто-то занимался мебелью, кто-то бытовыми инструментами, и так далее.

Владимир осматривался в покоях старшего ректора Шохорори, которые занимали весь этаж, и в сущности представляли собой один большой цех или мастерскую, собранную из разных отсеков, напоминая ярмарку изобретателей.

Разглядывая разные стойки с вещами, Владимир случайно наткнулся на стеллаж с луками и стрелами разнообразных форм, цветов и материалов.

– Шохорори, вы делаете луки? – удивился он.

– Что же, интересное вышло дело, – Шохорори продолжал внимательно заниматься очисткой почвы. – После вашей с Этумириной беседы, ко мне зашла Тэрена и попросила сделать нечто подобное. Ти-шу в основном используют металлические лезвия, но возможность опробовать новый вид простого дистанционного оружия их очень заинтересовала. Хотя, полагаю, им стало интересно проверить твои слова на деле.

– И как? Получилось?

– Принцип простой. Но пришлось поэкспериментировать с материалами так, чтобы шнурок не изнашивался, имея достаточное натяжение.

Взяв в руки лук, сделанный явно не из дерева и странно сочетающий зелёные оттенки с чёрным, Владимир осторожно натянул тетиву. Для него она оказалась слабой и слишком легко натягивалась.

– Так Тэрена осталась довольна или нет? – он положил лук и направился к Шохорори.

– Не знаю, ти-шу проверяют всё основательно, такой уж они народ.

Шохорори сосредоточенно очищал землю от примесей, разделяя её на несколько разных кучек. Суть частиц созидания по-прежнему оставалась для Владимира загадкой, поэтому он сел рядом с закрытыми глазами, стараясь хоть что-то ощутить или заметить внутренним зрением.

К сожалению, в Умирама не было научного подхода к изучению магии или частиц. Не существовало единой системы, схем или таблиц. Всё опиралось на физическую предрасположенность местных. Если ты предрасположен, то у тебя уже имеется некое представление на уровне ощущений, определённая глубина понимания, с которой ты легче входишь в обучение.

Владимир не являлся умирамцем, но здесь ему помог полуголый, фактически взяв за ручку и показав частицы жизни. Чуть позже это позволило быстро обнаружить частицы свободы. Но вот частицы созидания…

Возможно, проблема крылась в трёх фундаментальных аспектах, о которых говорила Нунан? Растворение, сгущение и единство или разрушение, созидание и пространство.

Первые два Владимир освоил в достаточной мере. А вот с пространством или единством дело не клеилось. В общее пространство Владимир мог погружаться только с закрытыми глазами и оказывался непонятно где. То есть фактически не владел им. Погружение в личное пространство и пространство других удалось развить до уровня между базовым и средним, что позволило видеть не абстрактный силуэт, а волокна тканей и внутреннюю структуру материалов.

Несмотря на сложности, Владимир очень хотел добавить в копилку частицы созидания. Гвутромны за время пребывания в этом мире научились среднему контролю частиц свободы и жизни, что позволяло им ускорять рост растений и исполнять роль фермеров. Сурифия, соединяя силу джасхо и частиц свободы, получала невероятную скорость и силу ударов.

Однозначно следовало изучить их все. Тем более выходило так, что частицы созидания влияли на температуру и могли двигать материалы. А это можно использовать как в бою, так и в создании вещей. Вот только иухо не использовали их на живых организмах, так как это считалось насилием.

Тут Владимиру пришла в голову простая мысль, которую раньше он не смог бы увидеть из-за недостаточно развитых способностей:

– Шохорори, я хочу кое-что попробовать.

– Хм? – откликнулся старший ректор, почти завершив работу, которую оставалось лишь полностью остудить.

– Как я понял, частицы созидания работают с материалами на атомном уровне или вроде того. То есть на очень тонком уровне. Я бы хотел, чтобы ты с их помощью срезал половину длины моих волос, а я тем временем буду наблюдать за процессом, в личном пространстве.

– Впервые слышу о таком применении частиц созидания, но можно попробовать, – ректор с удивлением почесал подбородок.

– Хорошо, я готов. Только прошу, разделяй маленькими прядями с интервалами, чтобы я успевал фокусировать внимание в нужной зоне, – Владимир распустил собранные в закрученный хвост волосы и стал наблюдать.

Шохорори отлично владел своими навыками, делая ровные срезы. Первая прядь, вторая, третья, четвёртая… Владимир успел заметить некое колебание и сосредоточился на растворении, удерживая фокус на ощущениях в зоне событий.

«Да, вот оно, что-то промелькнуло».

Ещё одна прядь, ещё…

«Что-то горячее?»

Ещё одна… следующая…

«Белая с красным?»

– Владимир, я закончил, – Шохорори сдержанно рассмеялся. – Никогда раньше не занимался стрижкой, тем более таким образом! Что же, это можно рассматривать как маленькое открытие.

– Спасибо и прошу прощения, если это поставило тебя в неловкое положение.

– Ничего страшного. Тебе удалось что-то обнаружить?

– Сложно сказать, что-то белое с красным и горячее.

– Хм, хорошо… – задумчиво прогудел Шохорори. – Что же, мы не на уроке, обсудим это в следующий раз. А сейчас, вернёмся к твоему заказу. Взгляни, это то, чего ты добивался? – спросил он, глядя на ряд небольших блинчиков.

Половина блинчиков оказалась мутной, другие чистыми и прозрачными.

– Отлично! – воскликнул Владимир. – Уважаемый Шохорори, можешь нанести тонкий слой самого светлого металла с одной стороны каждого блинчика, чтобы металлическая плёнка крепко держалась на поверхности?

Ректор на миг задержал на землянине удивлённый взгляд и двинулся к ящикам с запасами материалов.

– Думаю, подойдёт, – пробубнил он.

Достав из малого мешочка серебристый порошок, иухо сосредоточился на его распылении. Порошок быстро оседал на поверхности образцов.

– Похоже, получилось. Я могу взять его в руки? – сдерживая волнение, спросил Владимир.

– Да, он уже…

Владимир подхватил плоский круг и посмотрел на себя.

Он увидел серо-голубые глаза, выразительные брови, по-юношески ровную и чистую кожу, малость широкий нос, как у его мамы. Это было по-прежнему сложно принять, глядя, будто на живое фото в паспорте, которое он сделал в семнадцать. Вот только причёска была иной – и, к слову, весьма неплохой, если собирать волосы на затылке, в узел с хвостиком.

Безусловно, он уже видел себя в местных зеркалах, так как они активировались любым слабым потоком частиц. Но вот Аннет отказалась от его помощи, сказав, что будет ждать нормального зеркала. И у него получилось.

– Крутотень!

– Получилось? – осторожно поинтересовался Шохорори, переведя взгляд с мутного образца зеркала на Владимира.

– Конечно!

– Хм-м. Позволишь взглянуть на этот инструмент?

– Конечно! Не представляю, что подумает Аннет, наверняка обрадуется!

Шохорори взглянул на отражение и удивился.

– Не требует никакого воздействия, при этом обладает необычной глубиной и чистотой отражения. Действительно интересно… – задумчиво произнёс старший ректор и уверенно предложил: – Владимир, будем друзьями. Прими моё ответное уважение! – он поднял руки в странном приветствии.

– Будем друзьями, Шохорори, – довольно ответил Владимир.

– Хм-м, а ты собираешься забрать музыкальные инструменты, что заказывал с Уларарюной?

– Думаю, позже. Это последние версии? – Владимир понимал, что если заберёт их сейчас, то Ула от него не отстанет.

– Да, всё как ты и просил.

– Лучше зайду в следующий раз. А я могу пока забрать зеркало?

– Конечно, принцип я понял. Это действительно интересное изобретение! – закивал Шохорори, явно задумавшись над тем, где ещё можно будет использовать новый предмет.

***

Несмотря на осмотрительность, связанную с осторожным отношением к новому изобретению, Шохорори пребывал в восторге. Молодой человек упоминал понятия температуры, плотности веществ, жидких состояний, хотя и говорил, что ничего в этом не понимает. И если его мир действительно не имел никакой магии, как его население могло обучаться таким вещам? Достичь такого понимания без частиц?!

Это привело Шохорори к глубокому восхищению и уважению к миру Земли и его жителям, которые, по-видимому, достигли выдающихся результатов в познаниях.

***

Владимир бежал с небольшим зеркалом в ладони, желая поскорее порадовать подругу. Ему даже захотелось использовать силу прыжков ти-шу, но он разумно предположил, что лучше оставить этот козырь до появления Босса. Ведь теперь ему было что терять!

Аннет, как всегда в это время, трудилась на одной из тренировочных площадок. Добежав, он удивился: подругу охватывала слабая оранжевая аура, в которой проглядывались красные прожилки. А это значило, что Аннет удалось что-то постичь или преодолеть некий предел…

– Ан! Ты что, научилась ауре?! – радостно прокричал он.

Она остановилась, повернула голову к нему, затем к старшему тренеру.

– Учитель! Могу я сделать перерыв? – её аура мигом потухла.

– Владимир! – громко поприветствовал его Аринже, прижав ладонь к груди, и повернулся к ученице: – Можно.

Аннет подбежала к нему.

– Володь, представляешь? У меня тоже получилось! – широко улыбаясь, заявила она.

– Значит, всё-таки ты стала рыцарем… – довольно сказал он, ощущая лёгкую грусть, так как хотел, чтобы она стала магом.

– Да! Я стала сильнее! С этим огнём я двигаюсь быстрее и сильнее бью! – радовалась подруга успеху, сжав кулаки.

Она, наконец, чему-то радовалась. И смотреть на это было приятно. Потому грусть быстро растаяла и испарилась. Уверенная в себе Аннет – неожиданный подарок.

– Может, и меня научишь потом? – улыбнулся он.

– Это что-то странное, я пока сама не понимаю, – продолжала она в чувствах.

– Хорошо! Хочешь ещё один сюрприз?

Её улыбка немного угасла.

– Что-то случилось?

– Ну почему сразу случилось? У нас получилось сделать зеркало, вот! – он протянул ей изобретение.

Аннет посерьёзнела и осторожно забрала зеркало, не заглядывая в него.

– Я могу взять его на время?

– Конечно, оно для тебя. Позже, может, сделаем большего размера.

– Учитель, я отлучусь! – крикнула она, будто что-то стряслось, и побежала в сторону академии.

Проводив подругу взглядом, он заметил идущую к нему Сурифию.

– Владимир, ты неожиданно быстро выбежал из академии.

Он широко улыбнулся, переведя взгляд в сторону, чтобы не нарушать правила. Сурифия стала настоящей шпионкой-телохранительницей, которая откуда-то всегда за ним наблюдала. Может, у неё есть агенты? Нет, целая сеть шпионов, что следят за ним повсюду?

– Ничего плохого, просто мы с Шохорори сделали зеркало. Способ видеть себя без магии. Решил поделиться с Аннет, а она, похоже, сразу отправилась прихорошиться. Девчонки ведь любят хорошо выглядеть?

Сурифия смутилась.

***

Аннет быстро добралась до своей комнаты и по привычке зашла в ванную. Здесь она чувствовала себя спокойней, словно это место давало защиту.

За всё это время, она ни разу не обратилась к помощникам или кому-то другому, выкинув мысли о зеркалах, из головы. А сейчас… Там отразилась белокурая девушка, которая в школе так старалась понравиться окружающим.

Переехав в другую страну, родители много работали. Они не занимались дочерью, не оказывали никакой поддержки, кроме финансовой, оставили её с проблемами наедине. И так и не узнали, как её травили в школе за акцент, за иной внешний вид, характерный для её страны образ поведения.

Это давление научило Аннет быть сильной и отстаивать себя. Но до сих пор она хорошо помнила те душевные раны и враждебность окружающих, что отвергал её.

Увидев себя вновь молодой, без единой морщинки, Аннет заплакала. Ведь теперь это не она. Её охватил ураган противоречивых чувств. Радость от того, что она вновь молода. И страх, смешанный с ожидаемым горем.

– Как я теперь покажусь мужу и сыну?! Как они узнают, что это я? Дура! Хотела чего-то нового?! Устала?! – кричала она, глядя на своё отражение.

В ярости, Аннет замахнулась на полку, куда поставила зеркало. Но тренировки с Аринже дали результат, и её рука замерла в напряжённом замахе. Глубоко дыша, девушка сдержала этот порыв и тяжело опустилась на пол.

В самом начале она хотела увидеть себя в зеркале, но затем, чувствуя молодость в теле и приятные впечатления от этого, это желание само собой вытиснилось. Она не просила помочь с местными зеркалами, так как не хотела встречаться с реальностью, которая поставила бы её перед этими очевидными мыслями. Было проще забыться и следовать советам Володи, на время, отложив привычную картину мира, где есть сын, муж, родители, бытовые заботы.

Ведь Умирама и всё, связанное с ним, являлось временным. Надо просто добраться домой, а на пути к нему стать сильнее, чтобы иметь возможность дойти до конца…

«Нет! Сын точно узнает свою маму! А муж, с которым мы вместе так долго, с которым прошли так много, тоже будет лишь рад молодой жене! Он точно узнает меня и обрадуется! – уверенно подумала Аннет. – Наверное… придётся переехать, чтобы знакомые и друзья ничего не узнали… Само собой! Семья не откажется от меня только потому, что я другая!»

Эти мысли обнадёживали. Аннет чувствовала, что они правильные. А вместе с сегодняшним прорывом к силе в ней вновь поселилась надежда. Она точно вернётся домой!

***

Когда Аннет убежала, Владимир решил побыть с Сурифией. Они поднялись на стену академии и сейчас сидели, прислонившись спинами к парапету. После возведения новых стен вокруг города, на стенах академии обычно никого не было. Отсюда открывался прекрасный вид, здесь можно было провести время вдвоём и подумать о разном.

Неделя прошла мирно, без нападений. Владимир закончил рабочие встречи с Нунантаминури на тему её страха, но в башню приехал ещё один айу с пределом.

С почтенным Тататурурики, дела шли на порядок дольше. Пожилой айу так же попросил о частых встречах. Приходилось приспосабливаться к новым обстоятельствам. Это было пока терпимым, хоть и настораживало.

Обучение у Тэрены принесло плоды, Владимир достаточно скоро освоил прыжки ти-шу. Но пока ещё плохо владел переменой веса, и с открытыми глазами погружаться в личное пространство так и не научился.

Отношения с Ан, наконец, стали открытыми, и можно было нормально всё обсуждать. А сегодня она добилась настоящего успеха и выглядела искренне радостной!

«У неё что, внутри запечатана лисица?! – радуясь, думал он. – Неужели она какая-то особенная?»

Однако он жалел, что подруга так и не смогла обучиться магии. С другой стороны, кто знает, как будет дальше? К тому же аура – то же магия!

– Владимир? – официальный тон Сурифии, отвлёк его от размышлений.

– Сурифия? – иронично ответил он.

Она отвернулась, сжав губы. Благодаря совместно проведённому времени, он знал, что так, девушка обычно прятала улыбку. Это случалось всё чаще и не могло не радовать.

– Тебе не надоело скрывать свою улыбку? По-моему, это нечестно по отношению к самой к себе.

Она повернулась к нему, всеми силами пытаясь не улыбнуться.

– Мне кажется, мы можем перейти на третий этап отношений. А оставшееся время перенести на… – она задумалась, – восьмой или девятый.

– Ну, что поделать, придётся перенести, – изобразил сожаление он, и они засмеялись.

Как же приятно, что они, наконец, могли свободно смеяться, как друзья. Но невыносимые сложности всё ещё впереди! Чтобы иметь возможность держаться за руки, им необходимо пересечь рубеж четвёртого этапа. А обниматься или ещё как-то умеренно соприкасаться – пятого. На пятом же этапе, можно открыто выражать чувства друг к другу или говорить вещи вроде: «Как ты сегодня прекрасно выглядишь».

Тем не менее, из-за разности культур, которые они успели обсудить за эти дни, Сурифия делала ему поблажки, которые, на его честный взгляд, ей самой очень даже нравились.

– Могу я обращаться к тебе «Володя»? – неловко спросила она.

– В таком случае мне придётся обращаться к тебе «Сури»?

Сурифия, кто бы мог подумать, застенчиво отвела взгляд в сторону и, зардевшись согласилась:

– Хорошо, Володя.

– Сури, – довольно сказал он, глядя на сдержанную улыбку, которую она уже не скрывала.

– Володя! Сури! – нарушил их романтическое единение звонкий голос.

Владимир не удержался от мысленного восклицания: «Опять этот невыносимый ребёнок! Вот же редиска зелёная!»

Ула вечно появлялась в самые важные моменты их общения, словно имела чуйку на эти дела! Впрочем, у них троих, таким образом, образовалась своя маленькая весёлая компания.

– Что опять случилось?

Повернувшись к ней, он понял, в чём дело.

– Инструменты музыки сделаны! – Ула прыгала с неким подобием гитары и флейтой в руках.

Владимир наигранно вымученно выдохнул и протянул руку.

– Покажи, как это происходит! Пожалуйста! – она протянула ему гитару.

– Нет, давай сюда тот, что поменьше.

– Нет! Я хочу большой! – говорила она о гитаре.

– Гитару надо настраивать, и вообще, она сложнее. А вот с флейтой будет проще.

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Тогда играй сама.

Ула тут же притихла и кротко передала ему то, что землянин назвал бы сякухати[1]. Бамбук в Умирама не рос, но после долгих обсуждений, подборки материалов и отбраковки первых экземпляров Владимиру с Шохорори удалось найти золотую середину.

– А твоя где?

Ула сразу же достала свою версию флейты со свистком из-за пазухи, но держала так, будто он мог отобрать её.

– Твоя в обращении проще, и ты сможешь сразу привыкнуть к звукам. Я не изучал ноты прилежно и уже ничего не помню. А это достаточно простой инструмент для любых возможных импровизаций. Со временем ты научишься чувствовать звук и просто понимать, что хочешь сыграть. Поняла?

Ула кивнула, жадно ожидая, когда он, наконец, что-то сыграет. А Владимир подумал, что это какая-то странная ирония или судьба, ведь то, что он собирался сыграть сейчас, перекликалось с аурой Аннет.

– Ну, хорошо! Это мелодия из истории про мальчика, в теле которого был запечатан девятихвостый бог-Хранитель!

Насколько умел, Владимир быстро соединился с внутренним пространством и запрыгнул на парапет стены.

– Основная тема! Представьте стук барабанов, дум, ду-ду-дум, дум. Мужские голоса кричат: «Ху, Ха» и тут…

Звук флейты, так неожиданно возникший в мире без музыки, звонко и уверенно пронёсся по всему свободному пространству, отдаваясь лёгким эхом, и затем неожиданно прервался. Эта короткая мелодия принесла в Умирама немного восточной романтики и силы. И хоть Владимир исполнил только основной мотив, Ула смотрела на него с восторгом, а Сурифия широко улыбалась.

– Хорошо, вижу, вам понравилось. Тогда начну свободную импровизацию, так как не изучал никаких других мелодий.

Он сел, скрестив ноги, закрыл глаза и повёл звуки флейты туда, куда подсказывало его сердце. Когда-то это был его первый аниме-сериал. Восхищённый мелодией флейты, Владимир купил себе сякухати. Он использовал её в основном для медитативных импровизаций, в которых можно прийти к ясности, о чём-то размышляя, или оставить на время тяжёлые мысли и просто существовать в звуке.

Он перестал чувствовать время, так как находился в кругу близких людей, и погрузился в звук.

Закончив играть, он открыл глаза и увидел, что вокруг собралось немало студентов и защитников. Они не кричали и не аплодировали, как это принято на Земле, а легко улыбались, демонстрируя радость. Некоторые даже прижимали руки в области солнечного сплетения, что сообщало о уважении и благодарности.

Внутреннее смущение, которое должен был чувствовать Владимир, стало фоном для новой уверенности в окружающем мире. Его приняли, у него сложились и продолжали складываться отношения. Новый мир содержал в себе опасности, но его ценности перевешивали всё!

[1] Сякухати — продольная бамбуковая флейта.

Глава 11

Время меняет

Спустилась ночь пятьдесят первого дня. Оружие сидело на одной из крыш нового города. Оно прислушалось, приближались шаги: иухо, как обычно, возвращался домой по пустым улицам. Выпустив из горла «подчинителя», Оружие продолжило прислушиваться. Рядом никого больше нет.

Давать названия молодняку – странно, но Саша решила, что раз существует королева колонии, то всех остальных тоже надо как-то назвать.

На повороте показался беспечный иухо. Когда сверху на его голову неожиданно что-то упало и схватило, иухо попытался вскрикнуть, замахал руками, но яд быстро проник в такое мягкое тело, и человека парализовало. Из здания вышли люди, подхватили лежащее тело и занесли внутрь. План по захвату города подходил к концу. Следовало поспешить, пока пропажу местных ещё не обнаружили.

***

Владимир проснулся, умылся и пошёл завтракать. Дни текли один за другим, прошёл уже месяц с нападения шу, и приключения в другом мире превратились в мирную повседневность без геройств и драматичных событий. Повседневность, где помимо уроков с частицами и романтики, у землянина появилась работа.

Нунантаминури всерьёз заявила, что здорова, и оповестила свой народ, что способ исцелиться существует. В академию потянулись как дошедшие до предела, так и здоровые, но заинтересованные в методе исцеления представители айу. Безусловно, было приятно видеть ежедневную радость, с которой они встречали Владимира. Но их оказалось очень много…

Владимир занял один из столиков в углу и сел спиной к залу, не привлекая внимания окружающих. Не то чтобы вокруг него сразу собиралась толпа, но от бесконечных «ясного утра» завтрак сильно затягивался. Да и хотелось разобраться, что делать с таким потоком айу.

Лично работать с каждым он просто не мог, а эксперимент с групповой работой, в которой у него не было опыта, подходил только тем, с кем уже был пройдён определённый путь в решении личной проблемы. А между тем, айу, которых он не успевал принять, страдали, находясь вблизи защитников и так далеко от дома, где их окружал покой. А это тревожило и вынуждало, а точнее, вызывало желание искать выход.

– Володя, ясного утра, – на удивление сдержанно произнесла Ула.

– Ясного, Ула, – прожевав, ответил он и отложил пищу.

– Мне надо с тобой поговорить. Это серьёзный разговор, – она села рядом и начала сверлить его взглядом.

– Не знал, что ты так умеешь, – улыбнулся он вечно активной девочке иухо.

– Нам надо вместе с тобой уехать на плато. Но Сурифия и никто другой не должен об этом знать, – продолжала она в том же тоне.

Её поведение показалось странным. Владимир задумался, пытаясь понять, что происходит и может ли быть так, что перед ним на самом деле Босс.

– Так, а ну-ка покажи свою флейту.

Ула достала из кармана широкой курточки музыкальный инструмент. Такой был только у неё.

– Ты ведь Ула? Не тот, кто нападал на меня уже два раза? – спросил он.

Ула сморщилась, но, не отводя взгляда, кивнула.

– Да. Мне нужна твоя помощь. Это очень важно, но никто не должен об этом знать.

Сурифия всегда его находила, стоило ему отправиться прогуляться дальше стен академии. Да и не доверять Уле поводов не было. Так или иначе, всё должно быть в порядке.

– А рассказать, в чём дело, ты не можешь?

– Не могу, ты всё узнаешь на месте.

Может быть, у них всё же существуют какие-то здешние секретные организации? И Ула – местная разведчица? Она точно всегда отличалась от остальных иухо, да и находилась тут на правах гостя, а не студента. Но угрозы от неё никогда не ощущалось. Нет, Ула точно своя.

– Хорошо. Но если со мной что-то случится, Сурифия очень расстроится, – драматично подчеркнул он последние слова.

Ула широко улыбнулась, сменив настроение, и закачалась на стуле из стороны в сторону.

– Не волнуйся, со мной тебе нечего бояться! Тогда сегодня в середине дня буду ждать тебя у восточных ворот новой стены.

Он рассмеялся её уверенности.

– Хорошо!

«Может, это связано с музыкой? – предположил Владимир. – Она открыла в себе суперопасные музыкальные силы, которые хотела продемонстрировать? Какой-нибудь "Звуковой удар!", что разносит дерево в щепки, или "Улётный двойной до мажор", способный бить по широкой области?»

Надо было сразу спросить про догадку, но Ула, получив положительный ответ, быстро унеслась в хорошем настроении.

А у Владимира сейчас будет первый клиент. Это айу, который не смог спасти половину своего отряда тридцать лет назад. Акцент его страха предположительно находился в точке, где его идентичность разрушалась, так как он был не способен уберечь всех. Постоянно беспокоясь за других, остерегая их вербально или отстраняясь, если к нему не прислушивались, он всё больше замыкался в себе.

Айу – целители, и если он не мог всех спасти, то переставал быть айу, а это могло переживаться, как смерть. Такова была базовая гипотеза.

Владимир грустно вздохнул. Может быть, в конце жизни ему дадут ачивку[1] «спаситель айу» или «основатель Айу-терапии»?

Рабочий день проходил быстро. Приняв шесть клиентов до середины дня, а это недавно прибывшие айу, которых с утра охватывал страх, Владимир задумался. Следовало что-то менять, но ему не хватало смелости взять на себя ответственность. Он никогда не считал себя крутым психологом, а обычным, ничем не примечательным.

– Чем обеспокоен? – осторожно поинтересовалась Нунантаминури.

– Я не справляюсь… – скрестив руки, произнёс он в ответ.

Нунан обняла его со спины.

– Слишком много айу, которым нужна помощь. Я один не успеваю.

– Я долго наблюдала за тобой и делилась знаниями со своими коллегами. Хочу попробовать начать свою, как ты говоришь, практику.

Он повернулся к ней, встретив по-детски неуверенный взгляд, будто она ждала одобрения. Нунан в него верила, и это поддерживало.

Владимир глубоко вздохнул:

– Думаю, стоит попробовать. Под моим наблюдением, конечно. Но этого мало, возможно, пора начать вместе вести первую терапевтическую группу. Это серьёзная перемена, и мне, честно говоря, страшно. Но достигших предела прибывает всё больше, и это держит меня в постоянном напряжении.

«Ох, ну прямо парочка анимешных психологов, у которых все легко и просто», – иронично подумал он, в действительности же страшась озвученных слов.

– План групповой работы у нас уже есть, я внимательно изучила твои замечания. Мы справимся, – уверенно заявила Нунан.

Он улыбнулся. Забавно наблюдать, как она менялась, стоило ему начать сомневаться. Нунан не переставала его удивлять своей стойкостью, заботой и участием.

– Нунан, а айу целуются? – неожиданно спросил он.

– Пары и семья. Да, – Нунан стала смущённо-оранжевой.

– Можно тебя в лобик поцеловать?

– Можно, – немного сжавшись, умилилась она.

Он аккуратно прикоснулся губами к её тёплому лбу. Сейчас уже совершенно не важно, кто и что подумает. Да, они могли меняться ролями в отношениях: отец и дочь, сестра и брат, мать и сын, но главным являлось то, что она представала членом семьи. Возможно, это был своего рода перенос в отсутствие в Умирама настоящих родителей Владимира, и Нунан заполняла эту пустоту. Впрочем, он был так же уверен, что семью и близких определяют не только кровные узы.

– Ох и повезёт твоему будущему супругу.

– Спасибо.

– Ладно. Я пойду на перерыв, у меня встреча. Если задержусь, то мы перенесём сегодняшних клиентов на вечер.

– Пропустишь тренировки с Сурифией? – озабоченно взглянула на него Нунан.

– Ну, что поделать, не мы такие, жизнь такая, – он рассмеялся.

– А у вас всё хорошо?

– Да.

– Хорошо.

Круг времени подсказывал, что он может опоздать, но Владимир всё равно зашёл сначала к себе, чтобы подготовиться. А затем сразу отправился к Сурифии на тренировочную площадку. Если не сообщить, она точно метнётся проверять, в чём дело.

Сурифия не прекратила давать уроки фехтования, но перевела их в одиночные спарринги, которые могла завершить в любой момент.

Кое-как убедив девушку, чтобы она не беспокоилась, он отправился по жилой части города на встречу к Уле.

Маленькая представительница иухо ожидала его возле ворот, с двумя осёдланными хумрами. Рядом дежурил отряд гвардейцев, всё выглядело спокойно и мирно.

– Ула, – на бегу позвал он, маша рукой. – Прости, не рассчитал расстояние. Вот и опоздал немного.

– Не беспокойся.

– А ты что, подготовила для меня хумра? Я ведь ни разу на них не катался.

Владимир погладил ближайшее животное, и оно начало довольно двигать головой вперёд-назад и попискивать.

Ула огляделась и затем сразу прикоснулась к Владимиру, при этом её лицо окутал светло-зелёный свет, он же наполнил и метки силы, трещинками ползущие от глаз. Землянин ощутил лёгкость. Но никаких всполохов света или вихрей, как тогда с Тэреной, вокруг тела девушки не возникло, а значит, Ула пользовалась личным запасом частиц свободы.

Личный запас ограничен, и для его восстановления требовалось время, как при регенерации маны в играх. Тогда, как обычно, использовались частицы из окружающего пространства.

– Ты сделала меня легче. Но я и сам так умею… Погоди, ты тоже владеешь частицами свободы?

– Нам надо спешить, чтобы успеть до того, как Сурифия пойдёт тебя искать, – Ула перевела взгляд на своего хумра и коснулась области возле седла. – Это не боевые животные, они для прогулок или дальних перемещений, приучены к малым народам. Коснувшись его кожи вот здесь, ты дашь ему понять, что хочешь забраться.

– Круто! – воскликнул он в предвкушении от возможности впервые в жизни проехаться верхом – и не на какой-то там лошади, а на животном из фэнтези-мира.

– Ещё раз коснись его там же, и он поднимется, – продолжила Ула, когда Владимир сел.

– Понял! Проедимся вокруг стен?

– Нет. Запомни, мой хумр – главный в группе, так что достаточно держаться за поводья или седло, – Ула, захихикав, направила своё животное вперёд и крикнула: – За мной!

Животные начали разбег, быстро перейдя с шага на рысь, а затем и на галоп. Это переживалось захватывающе – впервые ехать верхом, чувствовать встречный ветер. Скакать в неизвестность с так поменявшейся Улой – от этого становилось лишь интересней. В воздухе опять повеяло приключениями!

Казалось, дорога сама бежит к ним навстречу. Деревья мелькали мимо, а стены нового города становились всё дальше, показалась деревня гвутромнов. Свернув на огибающую деревеньку дорогу, Владимир не выдержал и начал весело приветствовать местных, как делал это в детстве, крича из окон поездов дальнего следования.

– Ясного дня! Уху-хух! Всем привет!

Ула, рассмеявшись, подхватила его настроение и, достав флейту, умудрялась выдавать хаотичные звонкие ноты прямо на ходу.

– Привет! Умирама! Музыка! Аха-ха-хах! – после очередной ноты кричала радостная малышка.

Стоило им проехать деревню и оказаться на лугу перед плато, Владимир решил попробовать управлять животным самостоятельно. Сделал небольшое усилие и потянул поводья влево, животное в тот же момент послушно метнулось в сторону.

Его хумр продолжал нарезать хаотичные круги вправо и влево, оставляя широкие следы на траве. Улу не пришлось долго ждать – она, задорно смеясь, повторяла за ним, направляя своё животное.

«Всё-таки она ещё ребёнок, который заигравшись, забыл, куда мы направлялись. Интересно, это какой-то сюрприз?»

– Ула, мы не спешим? – крикнул он девочке, что увлечённо гоготала в стороне.

Та громко ойкнула, опомнилась и прокричала в ответ:

– За мной!

***

Сурифия в последнее время испытывала то, что обычно называют счастьем, и каждый день с жаром вспоминала их с Владимиром объятия. Стоило о них подумать, и в голове всё перемешивалось, становилось так трепетно и радостно, что она впадала в рассеянность. Поэтому она старалась вспоминать об этом, когда никого рядом нет, и даже в эти моменты ей было жутко неловко.

Интересно, у кого-то уже случалось нечто подобное? Может, спросить у Этумирины? Ощутив волну пусть и приятного стыда, она поняла, что все же лучше сама с этим разберётся.

После третьего этапа они стали общаться как друзья, и она могла отвечать на его шутки, улыбки и поведение более свободно. Она начала вновь чувствовать себя нормальной. И хотя он прочитал ей лекцию о чувствах, в том, что касалось их пагубного сдерживания и необходимости хотя бы проговаривать их – она пока сдерживала себя. Хоть кто-то из них должен придерживаться правил! Отношения – это ответственность, которая проверяется временем, а не игра!

Но, несмотря на разные сложности, Сурифия была счастлива. Подобное она испытывала лишь в раннем детстве. Вера в себя, надежда на успешное завершение круга отношений и любовь к Владимиру сплетались в уверенность в их общем будущем.

Она устроила себе перерыв и расположилась рядом с тренировочной площадкой, продолжая наблюдать за Володей. Ведь так далеко он ещё от неё никогда не был… И вдруг он просто исчез. Сурифия не поняла, что произошло, и ещё раз проверила свои ощущения.

– Старший тренер Сурифия? – окликнул её один из защитников.

Она осознала, что опять окутала себя аурой. Но, не придав этому значения, наполнила себя частицами свободы и, ускорившись, бросилась к стойлам. У восточных ворот, где пропал Владимир, на него не могли напасть. Никаких сигналов не поступало.

«Возможно, из-за того, что он иномирец, связь работала иначе и имела предел?» – с омрачённым лицом и надеждой в душе рассуждала она, собираясь проверить это лично.

***

Они всё дальше проникали в лес на большой скорости. И вопрос: «Что происходит?» – всё больше и больше наполнялся силой и необходимостью стать озвученным.

– Ула?

– Мы уже рядом! – ответила она, осаживая своего хумра.

– Может, скажешь уже, в чём дело? – с некоторой долей волнения попросил он.

– Всё, мы приехали, – взволнованно произнесла она.

Деревья расступились, открывая широкую зелёную поляну, в центре которой лежало что-то ярко-белое шерстяное, размером с арбани.

– Идём, – позвала Ула, спустившись с хумра.

«Это какое-то дикое животное? Но, наверное, не опасное…» – подумал он, ведь животные здесь не проявляли враждебности, все встреченные им существа являлись скорее дружелюбными, чем нейтральными или тем более агрессивными.

– Давай подождём, – негромко произнесла Ула и почтительно замерла рядом.

Владимир услышал тихий звук, похожий на звон в ушах.

«Может быть, оно ранено и надо его исцелить?» – это казалось весьма логичным. Он взглянул на Улу, затем на огромный клубок белой шерсти и, следуя возникшему импульсу, подошёл ближе и положил на него руку.

– Стой! – пискнула Ула.

Клубок шерсти утробно зарычал, и сама земля и воздух будто завибрировали. Так рычат собаки, которым не нравится, когда их беспокоят во время сна. Но шёрстка была такой мягонькой и ослепительной, да и собак Владимир очень любил. Его рука сама собой начала поглаживать существо в попытке успокоить.

– Не волнуйся, Ула, я люблю животных.

Она выпучила глаза, прикрыла ручками лицо и испуганно произнесла:

– Пожалуйста, не говори так!

Глядя на этого гигантского пушистика, Владимир осознал, что в него проникает чужая глубокая печаль. Это казалось странным, но ощущения подсказывали, что так и есть.

– Ему очень грустно. Ула, ты привела меня, чтобы я исцелил его?

– Володя, пожалуйста, ничего не делай! – продолжала паниковать та.

Но он уже закрыл глаза и погрузился в личное пространство, чтобы увидеть пространство этого существа и его возможные раны. На границе соприкосновения его встретили боль, печаль, одиночество – настолько сильные, что они не пускали его дальше, и от этого хотелось рыдать.

Даже рабочие встречи с айу не вызывали таких сильных чувств, и это определённо не его переживания, они исходили от клубка шерсти. Никогда ранее он не встречался с чувствами живых существ в подобном контакте.

В ответ на этот поток скорби внутри него возник ответный светлый и тёплый импульс, чем-то подобным с ним обычно делилась Нунан. Владимир, как мог, обнял пушистый бок, частично погрузившись в мягкую шёрстку, и начал напевать что-то, напоминающее колыбельную. Что-то заботливое и доброе, о чём помнил по детству, когда мама убаюкивала его во время болезни или после пугающего происшествия.

Животное ответило ещё одним рычанием, но в нём уже не слышалось угрозы или недовольства, скорее… плач. Владимир лишь крепче обхватил его, продолжая чувствовать тепло и заботу, которыми пытался делиться. Это странно и естественно захватило его. Возможно, он просто привык к айу и их манере поведения?

Вдруг панцирь боли лопнул, будто скорлупа, и Владимир увидел призрачный силуэт животного. От неожиданности он открыл глаза, вынырнув из состояния пространства.

– Ула, что здесь происходит? – он оторвался от шерстяного бока, сделал два шага назад и повернулся к девочке, чьё лицо выражало шок.

Тихий звук, похожий на звон в ушах, пропал.

– Дочь… – прогудел нечеловеческий, глубокий женский голос, от которого дрожал воздух, – не беспокойся.

Владимира объял трепет, и он сделал ещё несколько шагов назад от клубка. Ведь звери не разговаривают! Шерсть задвигалась, и из неё появилась длинная шея с головой, напоминающей стаффордширского терьера, но с дополнительной парой глаз по бокам.

«Это какая-то помесь дракона с собакой?!» – изумлённо подумал Владимир.

Ула отошла от шока и затараторила:

– Мамочка, ты не обиделась? Нет? Пожалуйста! Он хороший! Да?

– Не… обиделась… Мне… стало спокойней, – четырёхглазый стаффорд поднёс голову к Владимиру.

– Вы знаете, у меня сейчас нервишки заиграли. А что тут происходит вообще? – внезапно тонким голоском заговорил он.

Землянин глядел в изумрудные глаза дракопса с круглыми, не змеиными зрачками.

«Может, говорящие животные здесь – это нормально? Погоди, она сказала "мама"?!»

– Я… Умирама, – стаффорд повернул голову набок, как временами делают птицы, что-то рассматривая, например, червячка.

Владимир молчал, не зная, что вообще говорить или делать.

Тишина затягивалась.

– Я не знаю, как правильно себя вести с богами. Ула, не подскажешь, что мне сейчас делать? Поклониться, упасть на колени, представиться?

Голова стаффорда повернулась к Уле, затем к Владимиру. Ула молчала напуганно глядя в ответ.

– Я Владимир… Но, наверное, в таких обстоятельствах можно и просто, Володя. Будем друзьями! – с нервным смешком произнёс он, стараясь не шевелиться.

– Погладь, ещё… – Умирама толкнула его лбом, отчего он уселся на землю, а потом положила свою огромную голову ему на колени.

«Конечно! Я же здесь именно за этим!» – чуть было не произнёс он вслух. Но руки сами собой потянулись к мягкой шёрстке.

– Ты пришёл… из… другого мира… – говорила Умирама, пока он гладил её. – У меня… есть… два желания… Дочь… – прогудела Умирама и закрыла глаза.

– Володя, ам-м… в общем, буду говорить я. Мама очень огорчена жителями нашего мира и не хочет с ними общаться или видеть их. Но есть важное дело. Душа Кунеримона сейчас в нашем мире и её надо забрать.

«Два желания, значит…»

– Вопросы задавать можно? – почти взяв себя в руки, произнёс он.

Сложно всерьёз трепетать перед богом-Хранителем, который лежит у тебя на ногах и которого ты гладишь!

– Спрашивай, – бодро кивнула Ула.

– А почему ты не заберёшь?

– Я – часть мамы, и мама против. Это стало бы равносильно тому, что душу заберёт она. Жители Кунеримона должны были принести душу Хранителя давно, но глупые тра, как они сейчас себя называют, не исполнили вовремя то, что называется заветом. Прошло слишком много времени, и то, что осталось от души, уже не восстановить, так считает мама. Но она всё равно хочет прикоснуться к брату и завершить их договорённость.

– Кунеримон твой дядя? – удивился он.

– По меркам обычных людей – нет. Раньше Умирама и Кунеримон связывались с ещё тремя мирами. Между ними держалось особое отношение, и Хранители этих миров считали друг друга братьями и сёстрами. А я не имею такой связи, но я – дочь своей мамы.

– А что с остальными?

– Погибли вместе со своими мирами.

– Значит, такие разные жители Умирама – это беженцы из других миров?

– Верно. Изначально здесь жили только айу. Позже к ним присоединились иухо. Затем – ти-шу. Гвутромнов принял Кунеримон. Но между этими событиями прошло слишком много времени.

– А почему нельзя было вмешаться и как-то вместе отбиться?

– Я родилась после, в эпоху, когда осталось два мира из пяти, а маме было очень больно потерять последнюю сестру.

Умирама печально загудела после последних слов дочери. Владимир обнял её голову, начав почёсывать шёрстку.

– В общем, я воплощение её открытости и доброты, которые стали угасать в ней, и которым она дала новую жизнь. Я мало знаю о причинах. Но Хранители ограничены собственным миром, редко способны вмешиваться лично во вне, а большая часть народов слишком мирные или слабые. Только ти-шу и проклятые, в прошлом называемые шункутра могли полноценно участвовать в войнах. Мама мало рассказывала о том, что приносит ей боль. Но я знаю, что первый мир уничтожили очень быстро в эпоху развития проклятий у людей. Второй мир один из маминых братьев решил защитить лично, но не справился. Третий погиб из-за людей, которых называли убийцами богов. Последняя мамина сестра была очень доброй и пыталась договориться, не доводя до войны и не прибегая к помощи других Хранителей…

Боль Умирама пульсировала, пока Ула перечисляла эти трагедии, и это странным образом ощущал Владимир. Теперь ему становились понятны слова Этумирины: Хранители действительно своеобразны.

Хоть и в некоем единстве, но каждый жил по своим правилам. И, конечно, казалось странным, что Умирама держала обиду на народы, что не смогли противостоять врагу. При этом она собрала их вместе и оберегала.

Он глубоко вздохнул.

– Боль может заглушить в нас самое светлое, я понимаю, – он поглаживал шерсть Умирама особенно нежно, будто гладил ребёнка. – Но доброта и открытость так и остались в тебе, просто они под панцирем обиды.

Умирама заурчала, не то не соглашаясь, не то жалуясь.

– Хранитель Умирама, почему ты не остановишь войну? – набрался смелости и спросил он.

Умирама загудела:

– Последняя… воля брата, не… влиять. Возможно… это научит их, сделает сильнее всех… Дочь…

– Да, мама. Володя, Кунеримон наказал жителей своего мира, но не уничтожил. Он любил шункутра и считал, что их глупость, как и наказание, станут путём развития, как для них, так и для нас. Со временем проклятье исчезнет. Если бы тра сразу принесли часть его души, это бы случилось раньше.

– Понятно… Они должны были испытать на себе то, что сделали со своим богом Хранителем, закалив и себя, и жителей этого мира.

Не удержавшись, он ещё раз тяжело вздохнул, так как эта логика показалась суровой. Но она была понятна: борясь за выживание, обе стороны становились опытнее. Наверное…

– А кто на меня напал? Я про шу с красной аурой.

Умирама зло зарычала, и трава вокруг пригнулась, словно от сильного ветра.

– Ой, прости. Это Вторая, дочь Кунеримона, я поймала её после нападения в городе. И предупредила, что убью, если это повторится, и она подчинилась. Она гость, который должен был встретить народ тра и принести душу Кунеримона маме.

– Но из-за того, что тра не принесли душу сразу, и всё затянулось, её планы изменились, – догадался он.

– Верно. Она давно у нас и изменилась со временем, решив защищать наш мир, а когда вы появились, начала влиять на события.

Владимир слегка оторопел от наплыва исторической информации. Тем не менее, ивент номер три брал начало именно здесь.

– Значит, принести душу? – с интересом подытожил он.

– Да. Это первое желание мамы.

– А его душу уже никак нельзя восстановить, регенерировать частицами жизни?

– Мама считает, что нет, но я верю, что может получиться.

– Понятно.

– Второе желание мамы – разобраться с врагом, что сейчас прячется в городе. Я слышала от Сурифии, что в лесу на вас напали неизвестные враги, и ты призвал неведомого Хранителя. Мама чувствовала, что происходит что-то плохое, но не могла понять, где, только после сильного света поняла. Она предупредила вас, хотя очень не хотела этого делать, и решила полностью очистить землю от этих созданий. Но в последнюю неделю чувство угрозы вернулось к маме.

– Неужели моя повседневность закончилась, и настало время приключений? – улыбнулся Владимир.

– Да! – весело воскликнула Ула, подняв ручки в радостном жесте.

– Но почему вы обратились ко мне?

– Ты призвал незнакомого нам Хранителя, чтобы помочь этому миру. Мама это ценит. Поэтому я стала наблюдать за тобой, а ты оказался хо-ро-шим! – запрыгала Ула.

– Как всё просто! – рассмеялся он.

– Ты… благословлён… – довольно прогудела Умирама.

– Правда? – его глаза заблестели от такого важного замечания.

– Да… я чувствую… могучую силу Хранителя… на тебе.

Благословлён! Эта новость приятным будоражащим жаром разошлась по всему телу и окончательно вернула уверенность в героическом пути, что был предопределён самими богами! А надежда, что уже успела завянуть в сердце, распустилась и заиграла красками веры.

От этого хотелось прыгать по всей поляне с радостными криками, вот только огромная белая голова, придавливающая его ноги, мешала подобному порыву. Правда, это было так же, по-своему, эпично и грело душу. Встреча с божественным…

– Но у меня остались ещё вопросы. Могу я говорить в свободе и дружбе, Хранитель Умирама?

– Да-а… – протянула она.

– Почему я должен исполнять твои желания, Умирама? – осмелился он спросить после её слов о благословении и мыслях, о великом геройстве.

Ула ойкнула, а боковой глаз Умирама открылся, и его изумрудная глубина заставила землянина осознать свою дерзкую прямоту в разговоре с богом-Хранителем. Геройский пыл Владимира быстро развеялся.

– Мама, прости его. Он просто так странно себя ведёт временами, – вступилась за него Ула.

– Не должен… должен… каждый… чувствует сам… – прогудела Умирама с печалью и закрыла глаз.

Владимира затопил стыд, лицо покраснело.

«Обычно изъявляют желания всякие власть имущие: чиновники, президенты, короли, королевы и тому подобные, считающие себя выше других. Но Умирама из другой категории, она древнее существо, что заботится о целом мире. Более того – мире, который мне так полюбился. И я задал этот идиотский вопрос?!» – напугавшись, подумал он и произнёс:

– Прости, Умирама – он прижался к голове, выражая извинения древнему существу. – После того, как появился тут, я бываю немного странным. Конечно, я должен, потому что сам этого хочу!

Умирама довольно проурчала.

– На самом деле, меня волнует другое. У меня есть подруга, которая хочет вернуться домой в родной мир. Ты сможешь помочь с этим?

– Дочь…

– Чтобы выбраться во внешнее звено Цепи, надо оказаться в Кунеримоне, там расположена неактивная сейчас платформа. Мама может на время активировать её. Но это опасно, ведь она и я, не будем вредить народу шункутра.

– А значит, придётся пробиваться самим, – закончил он за Улу. – А какого-нибудь способа телепортироваться сразу отсюда, нету?

– Первая… погибшая сестра… умела… я нет, – печально произнесла Умирама.

Владимир задумался. Даже если бы Умирама и могла их телепортировать, то куда? Где они вообще оказались? И как Аннет вернуться домой? Он помнил тот стадион и серое небо, но не знал названия мира и не имел представления, как вернуться, если они там окажутся. Пока что, это выглядело невыполнимым.

«Но если собрать группу: Сурифия, я, Аннет, Геронд… Может быть, кто-то ещё присоединится. И попробовать отправиться в приключение и хоть что-нибудь выяснить. Ведь, возможно, мы в Цепи, где-то рядом. Вот только остаются орды шу, и стоит ли рисковать группой только ради желания Аннет вернуться на Землю?.. Ведь я обещал помочь... но своими силами, не за счёт других… М-да…» – поняв, что сейчас рано решать этот вопрос, он обратился к Умирама:

– Я понял. По поводу второго задания – как мне найти врага?

– Мы не знаем, но если то, что произошло в лесу, повторится, мама уничтожит весь город, – грустно ответила Ула.

– Получается, в первую очередь надо найти врага?

– Мама не верит, но у меня есть надежда, что душа Кунеримона ещё не полностью погибла. Если мы сможем её восстановить, то сможем и прекратить войну.

– Прямо эпический выбор: либо спаси мир от войны, либо спаси город.

– Тут нет чего-то более важного. Всё важно и всё требует времени.

– Ула, ты вроде ведёшь себя как ребёнок, но временами разговариваешь, как мудрый взрослый.

– Потому что я – дочка своей мамы! – радостно воскликнула она.

Умирама довольно проурчала, а Владимир рассмеялся. Рассмеялся он потому, что так легко относиться к подобному выбору, видимо, могли лишь боги. Его тридцать пять лет – это зародыш в сравнении с этими двумя. Нет, скорее только что оплодотворённая яйцеклетка.

Если отправиться сразу за душой, то удастся остановить войну, и это сохранит больше жизней с обеих сторон. Но это, если можно будет восстановить душу. А вера в это исходит из неопытности и доброты Улы. Но если за это время паразиты захватят город, то погибнет очень много людей. Если конечно, они погибают от захвата…

С другой стороны, душа уже провела пять тысяч лет в ожидании, и поиск врага не прибавит слишком много времени к этому сроку.

С третьей стороны, поиском вполне может заняться Этумирина, поскольку он не какой-то там детектив. Где и как искать непонятного врага?

– Умирама, а ты предупредишь людей в городе, если соберёшься его уничтожить?

Хранитель некоторое время молчала, но затем боковой глаз открылся и опять пристально взглянул на него.

– Да…

– Хорошо, спасибо. А могу я подключить к этим вопросам других жителей?

Умирама недовольно зарычала.

– Душу… заберёшь сам… Дочь… защитит тебя.

Он пробежался глазами по сторонам, думая, как всё объяснить.

– Есть одна сложность – у меня есть девушка, защитник, и она меня точно не отпустит одного.

Раздался ещё более недовольный рык.

– Мама, это правда, она моя близкая подруга! Втроём, и больше никого! Обещаю! Обещаю!

Умирама посмотрела на дочь, поворочала головой и успокоилась, закрыв глаза.

– Втроём… – прогудела она.

– Спасибо, – выдохнул Владимир.

Умирама ответила немного недовольным урчанием, а затем резко подняла голову и открыла сразу все глаза. Из ниоткуда появились длинные уши, направленные куда-то в сторону, по всей длине шеи шерсть встала дыбом. Ула повернулась в ту же сторону, куда смотрела мать.

Судя по их реакции, кто-то приближался, а единственной, кто так легко находил Владимира и не отпустил бы его просто погулять в лес…

– Ула, это Сурифия?

– Возможно, – озадаченно ответила она, а затем подбежала к нему.

– Великая Умирама, это, похоже, моя подруга, мы отправимся вместе искать душу! – быстро прокричал он.

Умирама враждебно зарычала и начала подниматься. Её тело имело шесть ног, и две средние отличались – ровные, словно сошки или колонны.

Хранитель отпрыгнула назад, и средние ноги преобразовались в четыре шерстяные лопасти. Умирама покрыл объёмный призрачный силуэт, а тело стало расти на глазах, заполняя пустоту. Пространство между лопастями заполнило золотое покрытие, а сразу под ними сформировались плотные красные, зелёные и белые сферы, окутанные туманом. Владимир изумлённо замер, так как это выглядело…

Даже слово «невероятно» не смогло бы передать и крупицы этого зрелища.

Умирама закончила преображение, и от разноцветных сфер под её крыльями исходили плотные, закольцованные потоки тумана, переливающиеся разными оттенками. Теперь Владимир точно не сможет сказать, что ни разу не видел дракона! Не каноничного, конечно, но дракона! Наверное…

Чудом заметив силуэт на хумре посреди всего этого светопреставления, он выкрикнул:

– Умирама, мы же договорились! Сурифия идёт с нами!

В ответ она зло зарычала, будто собиралась напасть. Хумр остановился и вжался в землю, а всадница, окутанная светло-голубой с зелёными оттенками аурой, кубарем перекатилась.

Сурифия поднялась и прыгнула, оказавшись прямо перед Владимиром и Улой с вскинутым щитом. Её меч при этом оставался в ножнах.

– Маленькая джасхо! Ты где-то забыла свой страх?! – прогремела Умирама, поднявшись на задние лапы, расправив крылья и окатив людей внизу плотной волной воздуха.

– Моё сердце в ужасе! – воскликнула Сурифия, глядя на громадину перед собой, а затем упала на одно колено и рукой прикоснулась к земле. – Благодарю великого Хранителя за оказанную честь! И прошу милости для этих людей!

Умирама, рыча, мягко опустилась на лапы.

– Это мой мир! Глупый ребёнок! Кто дал тебе право врываться и вмешиваться в наш разговор?!

– Прошу прощения, великая Умирама! Эти люди мне дороги, я забылась! Неблагодарно забылась! – Сурифия тяжело дышала, глядя в землю.

– Ты вынудила меня говорить, как вы, и заявить о себе так близко к вашему поселению! – прогремела Хранитель.

Она яростно рычала и топала, а её тело фрагментами стало исчезать, будто стираясь из реальности.

– Наглая маленькая джасхо! Никакого почтения! – произнесла невидимая Умирама, и компанию друзей окатило сильным ветром.

Сурифия сохраняла почтительную позу, ветер утихал, а Ула дёрнула Владимира за руку и показала на себя, а затем многозначительно прикрыла рот ладошками, расширив глаза.

Поняв её, он кивнул и замер, не зная, как себя вести. Внутреннее чутьё подсказывало, что, если сейчас он примется помогать Сурифии встать, то получит сразу за всё.

– Сури! – запищала Ула. – Прости меня, я знакома с богом-Хранителем, я проводник, и она просила ничего не говорить. Володю я пригласила на встречу к восточным воротам, и он тоже ничего не знал.

– Я знаю, что значит проводник, – защитница начала подниматься.

Сурифия выглядела обиженной, но затем она уверенно шагнула к ним, слегка нагнулась и обняла обоих.

– Я знаю, что проводники не должны ничего говорить и раскрывать себя. Я действовала импульсивно и, как всегда, всё испортила.

Владимир опустился на колено и сам заключил девушек в объятия. Было жутко неловко: он вроде не соврал Сурифии, что собирается прогуляться, но недоговорил кое о чём.

– Прости, Сури, – произнёс он негромко и встретил обиженный взгляд. – Но я очень люблю твою импульсивность.

В глубоком взгляде Сурифии ощущалось много симпатии, и это опять превращало ситуацию в особый, настоящий для обоих момент, где за безмолвностью и сдержанностью таился океан совсем других чувств.

– Ты знаешь, я тут себе тоже позволил пару дерзких слов. Но «так» разозлить бога-Хранителя даже я не смог.

Он почти истерически рассмеялся, так как сам не обратил внимания, сколько напряжения накопилось за всю встречу. А затем удивился, так как Сурифия и Ула, подхватив настроение, тоже начали смеяться.

***

Этумирина выглядела мрачнее тучи. Пересказ истории Умирама и причин войны Владимир оставил напоследок, так как оба его задания казались важнее. И теперь известие, что долгая война – это совместное решение двух богов с целью сделать жителей обоих миров сильнее, заставило Первого ректора на продолжительное время замереть, глядя куда-то на поверхность стола.

Возможно, именно с таких решений и начинались войны против богов. Возможно, это случилось из-за отсутствия общения богов с жителями их миров. Может быть, общая угроза уничтожения объединила бы их.

Но на самом деле причиной всему была агрессия извне, которая и привела миры к необходимости закрыться от других и враждовать. А джасхо, просто не повезло оказаться запертыми здесь на столь продолжительное время.

– Этумирина, – Владимир решился нарушить тишину. – В нашем мире есть такое понятие, как меньшее зло. Это когда приходится кем-то или чем-то жертвовать ради общего блага. Решение Хранителей очень похоже на это.

Она медленно подняла на него взгляд.

– Очень тяжело принять подобную правду, – ответила она сдержанно, сцепив пальцы в замок. – К тому же, после боя в вашем лагере выяснилось, что мы не готовы противостоять неожиданным угрозам. Мы привыкли к простым и бесхитростным нападениям проклятых. Я поначалу не восприняла всерьёз твои знания об осадах, так как шу никогда не заходили так далеко и ничего в этом не смыслят. А прятаться за стенами и ждать армии – это плохая стратегия борьбы с более умным врагом.

Ректор была отчасти права.

– Да, но у вас остались знания предков. А главное, вы смогли объединиться с остальными народами и сосуществовать, помогая друг другу. Айу – лекари, ти-шу – разведка и поддержка, джасхо – основная боевая мощь, иухо и гвутромны обеспечивают тыл. Сосуществование немаловажно.

Пока Этумирина буравила его взглядом, Владимир вдруг осознал, что встал на сторону Хранителей.

– Прости меня, Этумирина. Я почему-то начал защищать Хранителей, – он отвёл глаза.

– Нет. Ты прав, на богах-Хранителях держится мир, – уверенно ответила она. – Остаётся только жалеть об отсутствии открытого диалога. Но сейчас важнее разобраться с врагом. Необходимо срочно провести общее собрание.

– Я не буду присутствовать, – моментально ответил он.

– Почему?

– Не хочу притягивать к себе столько внимания. Я рассказал всё, что нужно. Но не хочу выступать глашатаем богов и как-то влиять на ваше общее решение. Ведь я землянин, из-за нашего появления тут началась вся эта неразбериха.

Этумирина помолчала, а потом уверенно изрекла:

– Нередко самый тёмный эпизод становится началом чего-то по-настоящему светлого.

Владимир промолчал, понимая близкую, земную аналогию. Ректор слегка улыбнулась и кивнула:

– Хорошо, будь по-твоему.

Сурифия неловко шевельнувшись, зашуршала доспехами.

– Сури, я пойду прогуляюсь. Не беспокойся за меня, – он встал и двинулся к выходу.

– Но… – попыталась возразить та.

Владимир успокаивающе улыбнулся ей, а она ответила своей улыбкой.

– Это ваш мир, а я гость. Вторая не должна напасть, но если нападёт, я уже готов. Тем более ты офицер, думаю, тебе стоит остаться.

Когда дверь за ним закрылась, Этумирина удивлённо обратилась к защитнице:

– Вы уже на третьем этапе?

Сурифия зарделась от смущения и отвела взгляд.

***

Аннет работала мечом так, как учил Аринже. Хоть он и отражал все её попытки добраться до него, она понимала, что делает всё правильно, просто ей пока не хватает мастерства. Она быстро училась и за месяц, который длился здесь сорок дней, освоила базовые техники нападения и защиты. Как говорил Аринже, её тело хорошо запоминает движения.

– Аннет, не забывай: пока ты атакуешь с щитом, а я защищаюсь, преимущество на твоей стороне. Но стоит мне взяться за дело, обстоятельства изменятся, – Аринже взял второй, короткий меч.

– Я помню, учитель!

– Меняемся, теперь ты в защите.

– Да, учитель!

Защитник перешёл в нападение, ей следовало сосредоточиться на отражении и парировании его ударов.

– Аннет, где твоя аура? – спросил Аринже, нанося простой для отражения удар. – Ты недостаточно рассержена?

Новая сила давалась нелегко, девушка по-прежнему не понимала, как это работает. Это просто происходило, когда она сильно злилась, начиная думать о неприятных вещах.

«Володя решил тут остаться! Как я это объясню его родным, когда вернусь?!»

Это не дало необходимого результата.

«Близкий друг утаивал от меня многое, не делился со мной как раньше!»

Злость всколыхнулась, но угасла. Ведь сейчас всё пришло в норму, и он приходил к ней каждый день, пытался учить навыкам магии, не особо заботясь об ответной помощи с аурой. Такой до глупости радостный оттого, что попал сюда…

«Грёбанные монстры, я стану сильнее и перебью вас всех!»

Злость вскипела, но всё ещё недостаточно.

Аннет вспомнила момент, когда наблюдала за нападением безумной толпы на их дом. Саша тогда пропала, Володя должен был умереть, оказавшись в этом мраке. Чистое безумие – орды монстров, разрушающих всё, до чего могут дотянуться. А она, оставаясь слабой, глядела на всё это сверху, из-за крепких стен академии…

«Дура беспомощная!»

Она отбила щитом несколько ударов Аринже и парировала новый выпад своим мечом, вынудив учителя отступить на шаг. Но это оказалась уловка, и защитник, в один прыжок, оказавшись сбоку, выбил щит из её рук.

Все произнесённые Володей слова выстраивались в постыдно логичную картину. Она играла роль грёбаной жертвы, ожидая, что друг чудесным образом всё решит или что-то придумает. А она была пассивной овцой, как мерзкие Барби, что тратили всё время на свою внешность, наращивая ногти, груди, губы и жопы…

Последние мысли и потерянный щит разозлили её по-настоящему, чего она и добивалась. Аннет охватила оранжевая аура. Она отпрыгнула назад, поднявшись метров на семь в воздухе, и тяжело опустилась на землю в стороне от Аринже.

– Аннет, постарайся удерживать эту силу в защите!

– Да, учитель!

– Не нападай сама, только оборона! – крикнул он, бросая ей потерянный щит.

– Помню, учитель!

Новая и ещё не освоенная сила делала её быстрее и сильнее. Но Аринже пока запрещал переходить в нападение, объясняя это тем, что девушка её не контролировала. А оборона не позволяла действовать неразумно, приходилось учитывать движения врага, местность и задумываться над отражением чужих ударов. То есть переводить силу в спокойную сосредоточенность, чтобы не зависеть от необходимости поддерживать злость.

За счёт новоприобретённой скорости она могла сравняться с учителем и вовремя отбивать удары. Щит, меч, щит, под шаг, меч, прыжок, щит… Всё сливалось, словно это мелькали кадры, снятые плёночной кинокамерой из её детства. В какой-то момент всё стало однообразным. Аринже опять сделал несколько ложных выпадов и, оказавшись сбоку, выбил её щит.

Аннет замерла, чувствуя мощь, и начала глубоко дышать.

– Ты опять забываешься. Внимательное присутствие, находись в каждом движении. Я продолжу делать тренировки однообразными, пока ты не привыкнешь быть внимательной. В настоящем бою у тебя не будет возможности забыться. Это либо смерть, либо ранение и угроза другому защитнику.

– Прошу прощения, учитель! – она склонила голову влево, демонстрируя согласие.

– Старший тренер Аринже, Аннет, – позвал их посыльный. – Первый ректор приглашает на срочное собрание.

Новость быстро облетела всю академию. В общем зале для собраний находились представители всех народов Умирама. Положение действительно выглядело серьёзным. Её впервые пригласили на столь ответственное мероприятие, а значит, следовало быть собранной.

– Хорошо, начнём, – сказала Этумирина, когда в комнату зашёл незнакомый Аннет мужчина.

Он выглядел примерно за пятьдесят. Бесстрастное лицо, распущенные длинные волосы тронуты лёгкой сединой. Гость встал сбоку от двери и слегка кивнул Первому ректору.

– Владимир, землянин, сегодня имел честь говорить с великой Умирама. И она доверила ему две миссии, одна из которых – найти врага. Под врагом подразумеваются существа, что напали на защитников в лагере землян. Итоги противостояния известны всем присутствующим, и мы пока не в курсе, кто или что послужило причиной появления врагов, – официальным тоном поведала Этумирина.

Мужчина подал знак, и ректор кивнула в ответ.

– Почему Владимира нет на этой встрече? – спросил он.

Аннет это насторожило. Непонятно, чего незнакомец хотел и чего добивался своим вопросом, но он явно был кем-то важным.

– Он не желает внимания к себе. Мы с ним друзья, и я бы назвала это скромностью. После встречи с богом-Хранителем он сразу же пришёл ко мне вместе с Сурифией и дал полный отчёт, старший генерал Таром.

Генерал кивнул. Но Аннет успела заметить напряжение во взгляде Сурифии.

В дверь громко постучали.

– Войдите, – разрешила Этумирина.

Прошёл один из гвардейцев.

– В переулке одной из незаселённых частей города, патрульные обнаружили ребёнка. Землянка.

– Подробней, – уточнила ректор.

Гвардеец на миг замялся, а Аннет напряглась всем телом, потому что такие послания обычно не приносят ничего хорошего в любом мире.

– Мертва.

Этумирина не произнесла ни слова, опустив взгляд. Зал заполнился ошеломлённым ропотом.

Аннет погрузилась в ярость. Хаотичные мысли стали разрывать её разум в попытке найти решение или призывая прямо сейчас, начать что-то делать.

Сквозь пелену исступления она не заметила обращённые к ней, встревоженные взгляды защитников. И только чья-то тяжёлая рука, крепко обхватив плечо, вернула её в реальность.

– Аннет, контроль. Либо ты владеешь чувствами, либо они тобой, – строго прозвучал голос Аринже.

***

Чувствовать себя игрушкой в руках богов… Вероятно, это ощущала Этумирина в тот момент. И это, наверное, очень неприятно. Но существа, живущие вечно, если на них не покушаются, как смотрят на мир они? Эпохи сменяют друг друга, а обычные жители миров смертны и бесконечно сменяются поколениями. Но стоит уничтожить мир, и жизни в нём больше не будет. Такое сложно осознать в рамках существования одного смертного, даже если он живёт очень долго…

«Чёрт, надо было спросить, что значит – уничтоженные миры. Этумирина говорила, что Кунеримона хотели убить, ради силы и захвата земель. Почему те миры не стали захватывать?» – размышлял Владимир, идя сквозь пустые восточные улочки. Он шёл там, где недавно подвергся нападению Второй, и это слегка насторожило его, вынуждая быть внимательней. Впрочем, теперь у него имелась пара козырей на всякий странный случай.

Меж тем вся эта ситуация с «врагом» не укладывалась в голове. Саша вела себя тихо, а ещё четверо землян по-прежнему оставались без сознания. «Да и сколько уже можно валяться на кроватях? Курортники!.. Хотя я и сам провалялся дольше обычного после ран, полученных от Второй. Может быть, это как-то связано? Надо будет попробовать проверить их своим целительством».

Свернув на север, в сторону незаселённой части города, рассчитанной на часть армии, которая могла вернуться, Владимир обратил внимание на отдалённое строение, напоминающее собор с большим куполом. Это показалось интересным, потому что в Умирама, как он знал, не строили храмы или другие религиозные здания.

***

Сонласта внимательно наблюдала проекцией глаза за мальчиком, который отправился на прогулку.

Как только волны энергии проявили активность древнего бога, она стала следить за происходящим. Мальчик вступил в контакт с древним – это выглядело занимательно. Более того, она помнила его – ещё в лагере он осматривал её и отправился в путь за помощью.

Осознал ли он себя? Что задумал? Почему он раньше её самой смог справиться с перепадом магического давления? Если он обладает такой силой духа, почему никак не проявляет её? Какая сила вытащила их из Бездны?

Её беспокоило множество вопросов, которые требовали ответов.

Оторвавшись от прямого наблюдения, она задала проекции команду преследования и вышла из комнаты. Этот мир приятно удивлял мирным сосуществованием разных рас. Здесь забота о людях считалась нормой, ведь даже для обычных солдат строились здания с отдельными комнатами, больше её нищенской квартирки на Земле.

Здесь не существовало денег, рекламы, политики. Управляющие посты занимали опытные и мудрые люди, ставившие своей целью общее благоустроенное сосуществование. Именно такое общество она хотела построить сама… когда-то… Но не успела.

Стоило об этом подумать, и её наполнила ярость, которая затем быстро отступила. Эмоциональность её прошлого, земного воплощения, таяла в присутствии опыта настоящей личности. Она точно разберётся со своим прошлым и, возможно, позже вернётся сюда, продолжит исследования, внедрит инновации.

Но пока следует выяснить, что знает этот мальчик.

***

Владимир направлялся по широкой улице к собору, когда расслышал шаги позади. Он обернулся. За ним, метрах в пятидесяти, шла защитница в гвардейских доспехах.

– Это ведь ты, Вторая? – громко спросил он на языке джасхо.

Женщина, не скрываясь, положила руку на эфес меча, продолжая приближаться.

– Я рассматривал такую возможность, хотел поговорить. Но не думал, что ты решишь напасть так открыто, среди бела дня, – он всплеснул руками, шутливо демонстрируя непонимание.

Женщина ускорила шаг, быстро сокращая расстояние между ними.

Владимир, как только вышел из башни, сделал себя вдвое легче. И ему не составило труда легко прыгнуть шагов на пятьдесят назад. Приземлившись, он заскользил по плитам мостовой.

– Послушай, прекращай это. Я говорил с Умирама и её дочерью. Ты же знаешь, чем тебе грозит это нападение.

Женщина зарычала и побежала на него. Окружив себя красной аурой, она вынула меч из ножен. Владимир ещё раз отпрянул назад, оглянулся и запрыгнул на крышу ближайшего здания.

– Я тоже пытаюсь помочь этому миру! Прекращай бессмысленную агрессию!

Вторая, подбежав, застыла в странной позе, будто готовилась к прыжку.

– Послушай, я использую общее пространство частиц и могу прыгать очень долго, если не вечно.

Её аура изменяла форму и превращалась в плотные потоки, которые спиралями окутывали каждую ногу и соединялись на теле.

– Вторая, я серьёзно. Давай поговорим. Если ты защищаешь этот мир, мы не враги! Тут есть настоящая угроза.

Вновь полыхнула красная аура, и женщина метнулась вверх, прямо на него. Удивившись и не успев отпрыгнуть, он прикрылся рукой, защищаясь от меча, направленного в горло. Раздался звон, меч вспорол рукав, обнажая деформированную пластину зелёного металла, прикреплённую к предплечью. Силой удара Владимира отбросило назад, и он, чудом не упав, резво прыгнул на здание напротив.

Не став оглядываться, он хаотично запрыгал по крышам. Кто же думал, что она так умеет! Но, к его счастью, она была в форме джасхо и имела всего один меч. Тем не менее, и одним она порезала ему руку до крови, сломав пластину.

Совершив очередную серию случайных прыжков, он на миг обернулся. Вторая не поспевала за ним, но продолжала преследование.

«Вот же неугомонная... И что же делать? Вести к защитникам? Или за город, где её наверняка встретит и убьёт на месте Умирама?»

В последней попытке достучаться до противницы и показать тщетность такой погони, Владимир сделал большой полукруг вокруг широкого собора и прыгнул в один из цветных витражей, пробив в нём дыру.

Подобное решение в духе аниме-сражений, и это было весело!

«Но всё же… зачем разрушать витражи без необходимости?» – удивлённо подумал он.

Однако, проскользив по отполированным каменным плитам и обнаружив себя в подсобном помещении, Владимир удивился ещё больше.

Его встретил знакомый взгляд, который впервые за все время знакомства казался таким же поражённым.

– Саша? – изумился он, а потом разглядел в полумраке остальную компанию.

– Володя? – растерянно переспросила девочка и отступила назад.

В комнате находились иухо и защитники, и на всех повёрнутых к землянину головах виднелись знакомые «пальцы» головохватов.

Эта встреча оказалась настолько неожиданной, что он не удержался от иронии:

– В куклы играешь? – произнёс он и хохотнул.

Саша замерла, как и подконтрольные ей люди.

– Саш, любому безумству есть предел. Отпусти этих людей, иначе ничего хорошего не жди!

Радужки её глаз стали белыми, ярко выделяясь в темноте. Девочка зловеще ухмыльнулась, отступая в сумрак прохода. Защитники стали обступать его, а иухо двинулись к Саше. Сверху по углам комнаты задвигались тени, и оттуда спустился плотный белый туман, заполняя комнату.

– Ты поддерживал нейтралитет, интересно. Но на самом деле, ты слабый, – произнесла девочка безжизненным голосом.

Она шагнула к нему, а её белые глаза стали гореть ярче.

– Саша, я серьёзно. Жить можно мирно! – он постарался сказать это с оттенком злости в голосе, которой не ощущал, но которой желал достучаться.

Мысли его заметались.

Помимо Второй, которая вот-вот должна появиться, требовалось сделать что-то с этим опасным ребёнком. Не может же он взять и убить, или ударить её! Но можно схватить и прыжками донести до академии, а там, в окружении защитников…

Кожа на Сашиных руках и ногах разошлась, будто аккуратно подрезанная ножницами по шву, и обвисла на чёрных конечностях, похожих на сухие ветки. Прямо на глазах эти ветки росли, скручивались, объединялись в плотные ветви. И теперь это была уже не маленькая девочка, а что-то двухметровое с частично сохранившимся телом ребёнка посередине.

«Господи…»

Витраж пробили повторно. Прокатившись кубарем по полу, появилась Вторая. Её красная аура усилила зловещую атмосферу своими оттенками.

– Вторая угомонись! Прямо сейчас, настоящий враг – это вон «та» штука! И её личная армия! – прокричал Владимир, указывая на энта-демонёнка.

Вторая быстро обвела взглядом помещение и, замахнувшись, прыгнула к нему.

– Да что с тобой не так, женщина?! – потрясённо крикнул он, отпрыгивая.

Он метался по комнате от Второй, пока клинок управляемого головохватом защитника в голубой ауре, не пронёсся над головой, а мечи ещё двоих не полоснули по спине с характерным «дзинь».

Безумие! Ничего не оставалось, кроме как бежать. Прыгнув к стене и оттолкнувшись от её поверхности, Владимир бросился в сторону выхода. Пролетел мимо Второй, на которую уже напал захваченный джасхо, и в несколько прыжков выскочил наружу, прикрыв за собой дверь.

– Господи! – выпалил он и стал прислушиваться к лязгу металла внутри здания.

«Нет, пусть перебьют друг друга, если сами того желают. А мне сейчас нужно срочно предупредить Этумирину!»

Но стоило ему развернуться, как он опять удивлённо замер. К нему направлялась ещё одна женщина-защитник. Будто модель, надевшая доспехи, она уверенно дефилировала по пустой улице, как по подиуму. Владимир никогда не видел, у женщин-джасхо, подобной походки.

«Теперь-то что? Третья? Четвертая? Сколько обычно детей в семьях богов?»

Чехарда и не думала заканчиваться. Он хотел было отпрыгнуть в сторону, но что-то заблокировало эту возможность. Женщина игриво засмеялась.

– Здравствуй, милый мальчик, – произнесла она на земном языке без акцента.

«Здравствуй? Ты ещё кто?!»

Он от всей души рассмеялся, ведь всё превращалось в какой-то бред. А следом вновь попытался ощутить поток частиц, но ничего не вышло. Они пропали.

– Здравствуйте, тётенька. Мальчику тридцать пять, если что.

– Ого! Тридцать пять? Какой невероятно взрослый мальчик мне попался, – иронично поддержала она.

– Попался?

– Ну, ты не пугайся. Тётенька, хочет с тобой поговорить, – обратилась она к нему как к маленькому.

Женщина подошла вплотную, и внезапно шлем её исчез, открыв немного знакомое молодое лицо и распущенные чёрные волосы.

– Только поговорить? – он поднял бровь.

– Конечно, конечно, – уверила она. – А чтобы не хулиганил…

Что-то плотное прислонилось к спине, обхватило его руки сзади.

– А как же «стенус-возникамус» или «человекус-захватикус»? – продолжил он в шутливом тоне, проверяя крепость этих пут.

Она рассмеялась и довольно продолжила:

– А ты мне нравишься, такой жизнерадостный. Но эти глупости работали только в кино.

Пока он лихорадочно думал, что же делать, понимая пропасть между ними в магической силе, она продолжила меняться. Броня исчезла, на её месте показались кофта и офисные полуобтягивающие брюки.

– Не бойся меня, мы оба из Бездны, и я не хладнокровная убийца. Во всяком случае не для тебя.

Теперь-то он вспомнил, кто она.

– Бездны?

– Да, та омерзительная тюрьма, где нас держали, – она скривилась от отвращения. – Я просто обожаю, светские беседы и интересных людей, – она игриво стукнула его кулаком в грудь. – Но не считаю интересным делать это на улице и в таком виде, – она демонстративно взглянула на себя.

– И вправду смотрится варварски посреди фэнтези-мира.

Женщина рассмеялась.

– Точно, фэнтези! Начинаю жалеть, что почти ничего не смотрела и не читала из этого. Разве что… – сделав лицо серьёзным, она подняла руки и произнесла: – Ты не пройдёшь!

Владимир едва сдержался, чтобы не загоготать от такой отсылки. Тем более ранее он сделал то же самое.

– Может, поговорим, там? – проглотив смех, кивнул он на собор за спиной.

Она с улыбкой оглядела его и согласилась:

– Конечно.

«Враг или друг?», – обеспокоенно подумал он и спросил: – А почему ты разговариваешь как тинейджер?

Стоило им пройти внутрь, как белое поле окутало тело женщины. Она стала внимательно вглядываться в полумрак собора. По полу стелился туман. Вокруг царила тишина.

– Всегда хотела попробовать нечто такое. Сам, наверное, знаешь: целыми днями работа, семья, готовь, убирай, повышай квалификацию, – холодно говорила она.

Женщина не казалась очередной безумной, потому он решил открыться:

– Я не знаю, кто ты, но там впереди ребёнок, который был с тобою. Ну, или то, что осталось от неё настоящей.

– Дети такие неблагодарные… – сказала она, бросив на него печальный взгляд. – Да?

Ощущение присутствия частиц вернулось, а странные путы за спиной исчезли.

– Не знаю… Мне так и не удалось завести семью, – Владимир проверил руки.

– А ты очень даже симпатичный по меркам Бездны. Не красавчик, конечно…

– На вкус и цвет, – парировал он. – Помимо девочки, там ещё и местная полубогиня.

– Хорошо. Пойдём, поздороваемся. Не зря же ты меня сюда пригласил, – мрачно произнесла она, прикоснувшись к собственной шее, а затем сразу убрала руку.

– Прости. Думал, может, ты хочешь напасть. А тут как раз есть с кем подраться.

– Забудь. Идём.

– Ты уверена? Кроме прыжков и исцеления я ничем помочь не смогу.

– Не переживай, я прикрою твою задницу, – она улыбнулась. – Кажется, так говорят в кино?

Женщина хлопнула его по спине, словно старший товарищ, и двинулась первой.

– Я бы предложил не шуметь.

– Я уже скрыла наше присутствие и звуки. И почти убеждена, что нас не ждут.

– Ты какой-то невероятный маг?

– Архимаг, – подчеркнула она. – Сонласта Алфалур. А ты?

Рядом с её плечами возникли две прозрачные сферы. Она подняла правую руку, так, будто готовилась примерить или рассмотреть кольцо.

Владимир усмехнулся, поняв, кто на самом деле в этой истории читер с невербальной магией.

– Просто Володька. Недавно освоил почти все местные частицы.

Архимаг лукаво улыбнулась, но промолчала. Они подошли к входу в комнату, откуда лился поток тумана.

– Вот, значит, как… – тихо произнесла Сонласта, войдя первой.

Энт-демоненок стоял в центре комнаты, насквозь проткнув Вторую изменившейся рукой, с которой на уровне плеча свисала кожа. Монстр смотрел, как на голову Второй, по-прежнему окутанной красной аурой, пытается прикрепиться головохват.

«Саша, сильнее Второй…» – изумлённо заключил он.

– Ты или еда, или можешь присоединиться ко мне, это последняя возможность, – бездушно произнёс монстр, глядя на жертву.

Сонласта почему-то ничего не предпринимала, словно замерла в нерешительности. Монстр жутко расширил рот и потянул Вторую ближе к себе. Головохват спрыгнул, и стало очевидно, что сейчас кого-то будут кушать. А Владимиру, этого совсем не хотелось.

– Я нашёл твою маму, как и обещал! – прокричал он, отскочив в сторону от Сонласты.

Саша прикрылась телом Второй и отступила на один неестественно широкий шаг, а перед ней стеной встали дымные твари чуть меньше размером, чем та, что встретилась в лесу.

– Идиот! Это не обычный монстр! – прокричала Сонласта, сняв покров невидимости.

– М-мама?! – почти радостно воскликнула Саша.

На её лице появилась широкая ухмылка, а твари ринулись к архимагу, но, не дойдя трёх шагов, уткнулись в невидимую преграду. Воздух еле заметно поколебался под ударами лап.

Сонласта начала что-то тихо произносить.

– Как же ты бесишь! – взвизгнула Саша.

Она отбросила Вторую в сторону и направила руки к потолку, зацепилась и зависла над полом.

Одна из тварей бросилась к Владимиру, и тут комнату осветил яркий оранжевый луч, разрезавший тварь напополам. Землянин обернулся и заметил прозрачную сферу у себя над плечом.

Ощутив угрозу, Саша оттолкнулась от потолка, пытаясь прыгнуть к лестнице в подвал. Но уткнулась в невидимую стену и зависла в воздухе, стуча жуткими конечностями и натыкаясь ими на сферу вокруг себя.

– Мама, что ты делаешь?! – прозвучал голос ребёнка, окрашенный злостью и толикой страха.

Владимир не шевелился, ведь это противостояние, совсем не его уровня.

Твари усиленно бились о стену, окружавшую Сонласту, а сфера, в которой находилась Саша, окрасилась белым и стала обжигать стучащие по её поверхности ветки-конечности.

Жуткое тело Саши быстро теряло в размерах, она начала верещать. С каждой секундой детский голос всё больше пропитывался страхом, а злость в нём испарялась. В какой-то момент, став меньше, Саша спрятала тело монстра под детской кожей, полностью восстановив прежний вид.

– Мамочка! – в ужасе кричала она, ощущая неминуемую гибель. – Прости меня!

Сонласта не отреагировала.

– Мамуля-я! – в истерике забился ребёнок, его тело загорелось, а детские ручки, опаляясь, упёрлись в стенки сферы. – Прости! Я больше так не буду!!!

Сонласта смотрела на сферу, не моргая.

– НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ПРОСТИ, МАМОЧКА! МА-МОЧ-КА-А-А-А-А-А!!! – искренне и честно, насколько способен детский голос, верещал ребёнок, рыдая, и покрытый пламенем, смотрел прямо на маму.

Глаза Владимира наполнились слезами. Это зрелище – настоящий, откровенный кошмар. Он покрылся мурашками до пят, волосы на руках и ногах встали дыбом. Саша явно манипулировала, играя на чувствах матери, чтобы спастись. Но как можно противостоять такому отчаянному детскому крику?!

Неожиданно всё прекратилось, и дымящаяся Саша упала на пол. Одним движением согнув колени в обратную сторону, она метнулась в подвал, а сразу за ней умчались оставшиеся в живых твари.

– ДУРА! – донёсся пропитанный ненавистью голос ребёнка из глубины подвала. – В следующий раз, я разорву тебя на части и СОЖРУ! – следом, раздался ядовитый смех, который быстро затих в отдалении.

Сонласта молча стояла, и лишь часто вздымающаяся грудь указывала на её волнение. Владимир опустил взгляд, пытаясь понять, как бы он сам поступил в подобной ситуации. Если твой ребёнок оказался монстром в другом мире – пожирающим других людей монстром, спрятанным в облике девочки. Это, просто…

Он осторожно подошёл и легонько положил руку на плечо архимага. Женщина отвернула лицо.

– Я бы и сам, скорее всего, поступил точно так же. Этот выбор, охренеть какой ужасающий.

– Она всегда была странным и жестоким ребёнком… – печально заговорила Сонласта. – Стоило отвернуться – давила насекомых или мучила животных. Я пыталась приучить её, делиться игрушками и играть с другими детьми, отвлечь её от этих странностей. Но она, всегда выбирала одиночество. Возможно, она стала такой из-за отца и нашей бедности…

Сонласта выдержала паузу и продолжила серьёзно:

– Хотелось бы мне так думать. Ведь в таком случае, можно было бы что-то поделать. Но, по правде, у неё душа жуткого монстра, который, пробудившись, вернулся к старым привычкам. Чёртовы войны богов породили много мрака, и виноваты в этом почти всегда люди!

Сонласта повернулась к нему, открыв мокрое и будто замершее лицо. Владимир осознал, что и сам выглядит примерно так же.

– Мужчины же не плачут? – она улыбнулась, разглядывая его.

– Да… После телепортации постоянно такая фигня, ничего не могу поделать, – он вытер лицо и постарался собраться.

Сонласта подняла голову, сглотнула слёзы и, тяжело вздохнув, быстро оглядела зал. Затем она взмахнула рукой, разогнав стелющийся туман очередным непонятным заклинанием.

На полу покоились бездыханные защитники, и только одно женское тело, уже без ауры, лежащее в крови, продолжало еле заметно дышать. Сонласта подняла руку, и на кончике её указательного пальца возник оранжевый свет.

– Что ты делаешь?! – спросил он, догадавшись, что будет дальше.

– Это ведь она гналась за тобой на улице. Собираюсь добить, конечно.

– Оставь, я хочу попробовать с ней договориться.

Взгляд Сонласты метнулся в сторону подвала и, вернувшись, остановился на Владимире.

– Тогда мне пора. Но имей в виду, что договориться можно далеко не со всеми.

– Постой, расскажи больше о Бездне. Кто мы и что вообще происходит?

– Не сейчас. Я потратила чересчур много сил.

Она в мгновение исчезла. Владимир осмотрел зал. Слишком много событий, и надо спешить, рассказать всё Этумирине, но перед этим…

Он подошёл ко Второй, сел рядом и снял с неё шлем. Красивое лицо джасхо, конечно, не являлось настоящим. Она лежала, прерывисто дыша, и смотрела на него злым немигающим взглядом.

«Если сейчас исцелю, она может сразу же напасть, – размышлял Владимир. – Как же, всё так провернуть, чтобы прекратить всю эту беготню?»

Он глубоко вздохнул и положил руку на открытый участок её шеи. Но попытавшись заглянуть в её личное пространство, встретился с барьером. Только в этот раз, от барьера веяло ненавистью.

Владимир удивился. Второй раз за день?! Или это какая-то особенность божественного, или негативные чувства способны прерывать такой контакт…

– У меня нет времени на эти игры. Если хочешь жить, тебе придётся открыться, – устало сказал он.

Вторая никак не отреагировала, продолжая пристально смотреть.

– Ты уже встретила настоящего врага и проиграла. Я с Хранителем Умирама на одной стороне. Ты понимаешь это?

Ответом стало лишь прерывистое дыхание. Она умирала, но не сдавалась.

Пытаясь скорее решить эту задачку, он вспомнил младшую школу. Самую первую стайку из трёх мальчишек, начавших его задирать. К сожалению, пока он не взбесился и не побил главного, они от него не отставали. Но сразу после драки, вдруг, стали хорошими друзьями. Это выглядело до абсурда глупо, но зачастую так и происходило в дальнейшем. Что-то подобное есть у диких животных: чтобы тебя признали, необходимо проявить силу, указав на своё положение…

Вопрос её выживания сейчас зависел от того, как он себя поведёт. И хотя Владимир не испытывал злости, он хорошо помнил, как это бывает.

– Хорошо. Придётся заняться воспитанием, – спокойно произнёс он.

Владимир размахнулся и треснул её по лицу, отвесив лежащей хорошую пощёчину:

– Это за первое нападение! Я в курсе, что твой мир разрушен, и что Кунеримон дал тебе задание, от которого ты отказалась.

Её глаза яростно вспыхнули. Владимир сразу же отвесил ещё одну оплеуху, гораздо сильнее предыдущей:

– Это за второе нападение в городе! – грозно звучал его голос.

Глаза Второй закатились, и пока она приходила в себя, Владимир продолжил:

– Ты изменилась, живя в этом мире, решила защищать жителей, стала другой. Всё меняется, люди меняются. Понимаешь?

Он замахнулся для третьей пощёчины, которая, по логике, должна стать самой сильной.

– Это за третье нападение! – рявкнул он.

Вторая задышала быстрее, ожидая удара, её глаза расширились. Но в последний момент, он резко остановил руку и мягко коснулся ладонью её лица.

– Иномирцы тоже могут быть другими. Я не буду тебя убивать и не хочу вредить. Понимаешь?

Она быстро переводила непонимающий взгляд с руки на своей щеке на него.

– Но ты не даёшь себя исцелить и поэтому умрёшь тут, в одиночестве от полученных ран, так и не защитив этот мир и не исполнив долг перед своим отцом.

Владимир поднялся, демонстрируя желание уйти, и заметил, как беспорядочно забегали глаза полубогини. Но Вторая молчала, будто всеми силами сопротивляясь.

Опустившись к ней вновь, он закрыл глаза и ещё раз коснулся её, в попытке открыть её личное пространство. От барьера, теперь веяло обидой, отчаянием, печалью и одиночеством. Возможно, слова про отца и долг, или смерть, изменили её точку зрения, а может, и затрещины помогли…

Наблюдая эти изменения, он неожиданно ощутил внутри себя отклик: тёплая искорка понимания, пробежала от его груди, в сторону руки, что касалась Второй. Поддержав вниманием эту искру, он удивлённо понял, что теперь видел её смертельные раны и обычным восстановлением её уже не спасти.

Но искра продолжала двигаться дальше, куда-то вглубь, открывая новый уровень внутреннего пространства. Ткани тела стали фоном, на котором проявилось что-то большое и светлое в форме шара с двумя широкими лучами, словно отмечающими полюса планеты и с множеством жгутиков. Часть из них, замерев, проникала в фон, тогда как другая медленно шевелилась в какой-то своей, хаотичной упорядоченности.

«Уровень души?», – возникла у него мысль, спокойная, будто он погрузился в сон, оказавшись на такой глубине.

Внимательно глядя на, возможно, душу живого существа, Владимир обнаружил повреждённые потемневшие жгутики, уходящие в абстрактный фон тканей организма. Собрав частицы жизни, он направил их в каждый жгутик и стал наблюдать, как они вновь стали наполняться светом. Он вернулся на базовый уровень. Призрачный силуэт Второй выглядел здоровым.

Владимир открыл глаза. Ясный, буравящий взгляд Второй пристально и беззвучно наблюдал за ним. Он убрал ладонь и осмотрел все места ранений, которые сияли обнажёнными участками здоровой кожи и лёгким загаром, выделяясь на фоне не повреждённой брони.

Это событие отозвалось радостью! Ведь у него получилось!

– И чего лежим, отдыхаем? Может, тебя ущипнуть надо? – он громко рассмеялся и хлопнул в ладоши.

У него впервые получилось исцеление среднего уровня или даже высшего, и эта дурёха теперь будет жить!

Опомнившись, Владимир взял себя в руки, ведь она ещё могла напасть. Однако Вторая почему-то продолжала молча лежать, будто чего-то ожидая.

– Может быть, ты ждёшь поцелуя, как спящая красавица? Нет, ты, конечно, выглядишь красиво, но у меня уже есть девушка, а других принцев рядом нет. Так что, давай уже как-то сама…

И тут до него дошло, самое простое и очевидное объяснение её поведения.

– А-а-а, – тихо протянул он. – Ты у нас ещё и отравлена?

Тепло стыда разошлось по щекам. Возможно, и не стоило её лупить по лицу. С другой стороны, три покушения на убийство… Ничего страшного, главное живая.

– Этот злобный ребёнок отлично всех травит. Но я не умею лечить отравление. Так что отнесу тебя в академию.

Сделав Вторую легче частицами свободы, он взял её на руки, как невесту, и двинулся к выходу.

– Лично у меня иммунитет, но то, что у тебя его нет, мне кажется очень странным. Я думал, божественные дети сильнее. Нет, не подумай, ты сильная и легко можешь меня убить. Но всё-таки, это странно…

Он нёс её и говорил всё, что приходило в голову, а ей оставалось лишь слушать, беспомощно глядя на него снизу вверх.

[1] Ачивка (достижение)— в компьютерных играх, связанные с прогрессом прохождения, стилем игры, поиском секретов, коллекционных предметов и т. д.

Глава 12

Новый путь

Объяснив ситуацию с отравлением защитникам, Владимир оставил Вторую отдыхать, а сам направился в башню джасхо. Если Саша успела наплодить новый выводок, как это было в лагере, то из города нужно срочно бежать! Потому сейчас не было места неловкости или условностям. Он без стука зашёл в зал для общих собраний.

Большое помещение было разбито на несколько секторов с местами, обустроенными с учётом особенностей каждой расы, а за овальным столом в центре восседал старший состав академии и армии. Владимира больше не смущал весь этот грандиозный вид и множество людей.

– Прошу прощения… и всем ясного дня! – громко произнёс он, и все обратили на него взгляды. – Наш враг – это Саша! Я только что вернулся после боя с ней и её подручными. Более того, она уже успела захватить джасхо и несколько иухо головохватами, не говоря уже об остальных паразитах! – выпалил он на одном дыхании.

Волна беспокойства пробежала по залу.

– Ты ранен? – Сурифия поднялась и взглянула на его одежду.

– Всё в порядке, Сури. Прости, но сейчас самое главное совсем не это. Там было много «туманников» – тварей, что источают паралитический яд. Этумирина, прошу прощения за прямоту, но вам надо срочно эвакуироваться. Этот маленький монстр прячется где-то в подвалах или даже под землёй, и, если Умирама чувствует угрозу, то, вероятно, их там очень много.

– Володя! Сашу обнаружили мёртвой! – попыталась остановить его Аннет.

– Нет, Ан. Не знаю, кого там обнаружили, но Саша точно жива. И слава богу, что ты не видела, во что она умеет превращаться.

– Понимаю, чрезвычайность новостей. Но это официальная встреча, вернёмся к порядку, – громко, но спокойно сказал незнакомый Владимиру мужчина, остановив поднявшийся гомон.

Владимир обернулся, встретив ясный взгляд тёмно-синих глаз, излучающих уверенность. Всех остальных в зале он так или иначе уже видел или был с ними знаком. Но этого мужчину с проседью в волосах видел впервые. Он явно старше Этумирины с Герондом, но выглядел всё равно моложаво и кого-то смутно напоминал.

– Я беру руководство и ответственность на себя, Первый ректор. Поводов не доверять Владимиру, у нас нет. Следовательно, мы оказались в военном положении.

Этумирина склонила голову в согласии и, сложив ладони в знаке защиты, освободила своё место среди старших офицеров.

Владимир понял, чем отличаются традиционные джасхо от нетрадиционных. Старший генерал поведением напоминал ему высшего эльфа или внешне молодого, но суперпродвинутого и мудрого мастера-культиватора из восточных аниме.

Он был подобен горному озеру, чистому и безмятежному. Он принимал во внимание каждый голос и каждое мнение независимо от эмоций и аргументов собеседника. При этом оставался спокойным и уверенным, не нарушая своей невозмутимости.

Владимира в этом что-то раздражало, и он никак не мог понять, что именно, продолжая внимательно наблюдать и слушать.

Старший генерал Таром достаточно скоро привёл всех к общему решению об эвакуации. Получив необходимые указания, заседающие, разошлись, чтобы успеть покинуть город до ночи.

Когда в зале остались лишь Владимир с Аннет, Сурифия и Этумирина – «мудрый культиватор» продолжил задавать уточняющие вопросы. Владимир не стал распространяться о Второй, дальше её нападения, и, поскольку Сашины силы теперь раскрыты, рассказал о Сонласте и её помощи.

Конечно, не вдаваясь в подробности о Бездне и кровной связи архимага с Сашей. Главное сейчас повернуть всё так, что Сонласта – это очередной союзник, причём очень и очень сильный.

Но стоило ему закончить объяснения, как возникли вопросы о найденном теле Саши, и, вероятно, причастной к этому Второй. Владимиру удалось свернуть беседу в сторону инсценировки убийства. Несмотря на протесты Аннет, он был убеждён, что монстр – точно Саша и, если уж чудовище могло прятаться под детским обликом и создавать паразитов, то подготовить новое тело для прикрытия, ему точно не составило никакого труда.

Когда обсуждения завершились, старший генерал перешёл к другой теме:

– Я прибыл сюда, чтобы разобраться в обстановке, так как со стороны врат между мирами начались преждевременные нападения шу. Часть армии сейчас здесь и нам не удалось обнаружить остальную часть войска проклятых.

Таром выдержал долгую паузу, спокойно глядя на Владимира.

– Владимир, там, куда вы направляетесь, может быть опасно, а противиться воле Умирама, мы не можем. Ты действительно принимаешь эту миссию и готов оказать честь Хранителю службой?

Таром будто испытывал его. Стоило больших усилий не начать смеяться или шутить, так как всё напоминало сценки, где высокодуховные мудрецы задают аналогичные вопросы начинающим героям.

Но глубокий вздох и направленный на него острый взгляд Сурифии помогли выдержать это колоссальное напряжение.

– Конечно, – скромно улыбнувшись, ответил Владимир, чувствуя себя по-настоящему хорошим мальчиком.

– Когда ты намерен отправиться?

– Раз с эвакуацией всё решено, то сегодня.

– Значит, сегодня… – Генерал выдержал паузу. – Хорошо. Первый ректор, тогда я оставлю вас, – Таром сделал знак защиты и поднялся. – Сурифия, уделишь мне немного времени? – подойдя к ней, спросил он негромко.

Они вышли.

– Этумирина, прошу прощения, но могу я высказаться? – напряжённо произнесла Аннет, и ректор разрешила.

– Володь… – она многозначительно замолчала.

В её напряжённом взгляде легко угадывалось множество слов и длинных предложений, о которых не сложно догадаться.

– Понимаю, – кивнув, сказал он. – Но это важно для нашего с тобой дальнейшего пути. Перед уходом, я всё тебе объясню.

– Договорились, Володь, – подруга выполнила жест защиты и спешно вышла из зала.

Он удивился тому, как она переняла местные манеры, но сейчас было не до того. Владимир доверял Этумирине, как близкому другу, поэтому следовало рассказать все подробности, не озвученные им прилюдно.

– Этумирина, есть то, что я не стал рассказывать при всех. Решил оставить это на твоё личное усмотрение, так как доверяю тебе, и мы друзья.

Она кивнула, внимательно слушая.

– Из разговора с Сонластой я узнал, что наш мир, Земля, это какая-то тюрьма под названием Бездна. Во всяком случае, так она её описала. Она назвалась архимагом и творила действительно невероятные вещи, не используя слов и частиц, которыми владеют местные. А если учитывать ситуацию с Сашей и её способности, то всё это становится похожим на правду. Следовательно, мы можем оказаться заключёнными с разными опасными навыками. Но это не значит, что все мы такие, как Саша.

Владимир неловко прочистил горло и добавил:

– Знаешь, внутри нашего мира тоже существуют тюрьмы, и нередко в таких местах оказываются невиновные. Всё сложнее, чем кажется.

– Спасибо за доверие. Понимаю, чего ты хочешь сказать. Но помимо разумных предостережений у нас принято судить людей по поступкам, а не по тому, откуда они. При всём при этом, мне определённо, придётся внимательнее отнестись к ещё бессознательным землянам.

– А что насчёт Бездны? Это название говорит тебе о чём-то?

– Нет, но я подам запрос в столичную библиотеку. Возможно, удастся что-нибудь выяснить. Однако замечу, что мы, в каком-то смысле, сейчас в тюрьме закрытого мира. И может, всё не так плохо, как ты сам, об этом думаешь.

– Хорошо, тогда ещё кое-что. Вторая была на грани смерти, но я исцелил её, и сейчас она в одной из комнат внизу, «отдыхает», парализованная ядом. Она представляет угрозу только для землян, и я пытаюсь с ней договориться о мире.

Этумирина помрачнела.

– Мне не нравится то, как ты самостоятельно принимаешь решения в такого рода вопросах. Это не в твоей компетенции, – серьёзно произнесла она, а затем откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. – Вторая организовала крупномасштабное нападение и, хотя имела цель, защитить наш мир, несёт угрозу обществу в целом. Земляне под нашей опекой, любое нападение на вас – это преступление или объявление войны. По нашим законам её следует, как минимум заключить под стражу. Но я понимаю, чего ты хотел добиться. Если Кунеримон возродится, то содержание под стражей или суд над его ребёнком… могли бы иметь, для всех нас, серьёзные последствия...

– Честно говоря, я об этом не думал. Просто хотел сделать из неё союзника, я верю, что это возможно. Ещё один полубог пригодится этому миру.

Этумирина удивлённо взглянула на него.

– Ты порой мыслишь совсем как айу или молодой иухо, – она выпрямилась. – Тебе пора принять всю полноту ответственности за свои решения, учитывая невероятные события, которые с тобой происходят, и принимать во внимание общее благо, благо всех жителей Умирама.

– Да, постараюсь, – неловко произнёс он, отведя глаза. – Но она не меньше пяти тысяч лет блуждала, скрываясь здесь. Её аура красная и потому, она не могла полноценно жить среди других. При этом Вторая может управлять проклятыми или приказывать им, она весьма ценный союзник, которого просто надо легализовать в обществе. А если с Кунеримоном дело не сложится, возможно, Вторая сможет что-то сделать с войной.

Этумирина прищурилась и расплылась в улыбке:

– Временами мне кажется, что ты играешь со мной в интеллектуальные игры. Да, я увлеклась мыслями о нынешнем положении и не обратила внимания на разумность сотрудничества.

– Ну, так, столько всего и сразу происходит, – он улыбнулся, пожав плечами.

– Но игнорировать её прошлые поступки я тоже не имею права… Похоже, что следует переговорить с ней, чтобы прийти к определённому решению, – Этумирина вздохнула совсем как обычная женщина, после тяжёлого рабочего дня.

– Давно следовало присвоить тебе статус гражданина и назначить хотя бы на одну из должностей в академии. Твоя помощь айу имеет колоссальную ценность. Знал бы ты, сколько я получаю рекомендаций от них. Не говоря уже обо всём остальном.

Поняв, куда зашёл разговор, Владимир вспомнил о куче дел, которые надо сделать до отъезда.

– Думаю, я лучше пойду. Надо забрать заказанное у Шохорори, пока их башня не опустела.

– Излишняя скромность может стать пороком, Володя, – улыбнулась Этумирина и в заключении добавила: – Ясного пути!

Выйдя от этой коварной женщины, которая хотела завербовать его на постоянную службу, Владимир наткнулся на следующую картину: в коридоре Сурифия обнимала того самого генерала. Это, вероятнее всего, значило родственную связь, но всё равно ему стало как-то не по себе.

Владимир на миг остановился, взгляд культиватора скользнул по нему. Землянин отвёл глаза и двинулся дальше, намереваясь пройти мимо.

«Папа генерал, в любом мире проблема!» – подумал он.

– Владимир, – окликнул его Торам.

Ощутив напряжение, он остановился, а Сурифия выпустила «высшего эльфа» из объятий и смущённо застыла.

– Не хотел вам мешать. Ясного дня! – и он снова попытался уйти.

– Удели мне немного своего времени, – остановил его старший генерал. – Сурифия, ты можешь пока подготовиться к вашему совместному пути.

Торам проводил Сурифию взглядом и заговорил:

– Сурифия – моя дочь.

– Я догадался.

– Она единственная моя дочь, и моё сердце радуется тому, как она изменилась, – в спокойной манере произнёс Торам и на время затих. – Рано потеряв маму, затем друзей, она отстранилась от окружающих, – Торам вновь выдержал паузу. – Но сейчас моя дочь вновь светится! Я благодарен тебе… – в заключение генерал приложил ладонь к солнечному сплетению.

Значит, никаких напутствий и предостережений от возможного тестя не будет? А как же: «защити мою дочь», «приглядывай за ней», «если с ней что-то случится, то я тебя…»? Но, похоже, даже в таких вопросах в Умирама всё иначе. Напряжение, которое Владимир испытывал в присутствии её отца, растворилось. Однако кое-что следовало прояснить.

– То есть, ты в курсе наших отношений?

– Мне известно о них.

– Но я не джасхо, и меня вряд ли можно назвать традиционным в поведении.

Торам, не спеша с ответом, открыл широкое окно рядом и начал созерцать открывшийся вид.

– В природе всё существует в гармонии. Пять народов стараются двигаться тем же путём. Айу подобны свету, джасхо воде, гвутромны земле, ти-шу ветру, а иухо растительности. Свет царствует на поверхности, но может являть себя под землёй, как и вода, и ветер, и растения. Все явления смешиваются, образуя устойчивую и гармоничную среду, каковую можно условно определить как традиционную и нетрадиционную для каждого элемента. Этим сравнением я пытаюсь сказать, что в нашем обществе нет порока дискриминации, каждый сам выбирает свой путь, так или иначе, оказываясь на удобном для себя месте.

Владимир встал рядом, так же начав рассматривать пейзаж. Действительно, каждый сам выбирает референтную группу[1]. Однако у Сури точно был конфликт на этот счёт, ведь она хотела в папину группу.

– Мне показалось, Сурифия сильно переживает из-за своей не традиционности, – осторожно заметил Владимир.

– Эта проблема явила себя, когда предки оказались заперты в Умирама. В новом поколении стали появляться необычные дети, которых затем стали называть нетрадиционными джасхо. Часть из них спокойно относилась к своим отличиям, другая болезненно переживала. Но я не способен научить дочь, думать и чувствовать иначе. Именно поэтому нетрадиционным удобней в кругу своих, и они стали мостом между джасхо и другими народами Умирама.

Владимир тяжело вдохнул, начав понимать, куда заведут следующие его слова:

– Понаблюдав за Сурифией, думаю, что эту проблему можно как минимум смягчить, если не решить. Она старается сдерживать себя, контролировать то, что не принимает в себе. Это как с владением частицами – без растворения или единства не может быть сгущения или контроля, – Владимир поморщился и продолжил: – Считаю, что можно попробовать создать группы, где джасхо могли бы открыто проговаривать свои чувства и мысли. Это бы помогло им принять себя, примириться со своей чувствительностью.

Торам повернул к нему голову, и впервые за всё общение на его лице заиграла сдержанная, но тёплая улыбка.

– Мне известно о твоей важной работе с целителями. Твоё ремесло заинтересовало многих в столице, и, если бы не обстоятельства, в которых мы сейчас оказались, тема нашей беседы была бы иной. Отложим этот разговор до вашего с Сурифией возвращения.

– Хорошо.

– Теперь мне нужно вернуться к своим обязанностям. Ясного пути вам обоим.

***

Пока яд продолжал сковывать Вторую, она вновь и вновь задавалась вопросом «почему». Однако ей впервые в жизни стало неестественно хорошо. Беспомощно лежать на чьих-то руках, когда другой знает, кто она, и просто беседует с ней…

«Проявляя заботу?» – её глаза заслезились от такой мысли. Это было незнакомо, но только здесь, в пустой комнате, где её оставили отдыхать, она могла себе позволить нечто подобное… Она впервые чувствовала себя кем-то принятой, несмотря ни на что.

«Действительно принята?»

Отец дал ей жизнь и почти сразу отправил в соседний мир, оттого она никогда не ощущала, каких бы то ни было связей с миром отца и его жителями. Самыми близкими были лишь отец и почти незнакомый брат.

В этом мире она оставалась чужой и всегда пряталась за иной внешностью, ни с кем не сближаясь. А этот человек видел её настоящую, знал, что она пыталась его убить, но всё равно… Спас...

Это не укладывалось в голове, это казалось совершенно невозможным, но это являлось реальностью. Привычный ход мыслей сигнализировал, что надо бежать, возможно, это какая-то уловка иномирца, но яд ещё находился в её теле. Сейчас она могла разве что слегка двигать пальцами.

«Возможно, он отправился за дочерью Умирама, или желает что-то узнать, или как-то использовать?»

Дверь в комнату распахнулась.

– Привет! – улыбнулся иномирец.

Вместе со страхом и опасениями Вторую наполнили странная надежда и лёгкость.

– Ну, что ты так смотришь на меня? – Владимир сел на стул рядом с кроватью, а затем прикоснулся к её руке.

Она ощутила, как что-то проникло в неё. Что-то непривычное, это пугало, но… почему-то ей вдруг стало спокойно. Она больше не была одна.

– Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, что такое этот яд, и не могу его разглядеть. Может, эта злодейка использует какой-то особенно хитрый? Или просто у меня нет подобного опыта? – рассуждал он.

Разум Второй кричал об угрозе, а чувства шептали об обратном.

– Ты что, плачешь? – он смутился. – Это из-за того, что я тебя ударил? Ну, знаешь, когда ты меня протыкала своими мечами, мне тоже было больно. Но если я обидел тебя до слёз, то… извини.

Он стал гладить её по плечу. Незнакомой влаги на глазах стало ещё больше. Вторая собралась с силами и попыталась заговорить.

– По… че… му? – произнесла она как могла, пристально глядя на него.

На его лице появилась тень печали.

– Потому что я знаю, каково это. Я понимаю тебя. За всей твоей злостью – благие цели. А значит, ты на самом деле добрая. Просто увлеклась, считая свои методы единственно верными, – он опустил взгляд. – Когда-то я тоже был жесток из-за сложностей в жизни, но затем понял, что это путь в никуда, и отказался от него.

Вторая ощутила острое желание встать, но смогла только слегка шевелить ладонями и стопами. Заметив её попытки двигаться под простыней, он взял её ладонь в свою и мягко сжал.

– Давай будем друзьями? Ну, как принято в этом мире, – с наивной надеждой в голосе предложил он.

Вторая замерла. Внутри всё горело в желании поддаться, но разум продолжал искать чужие ухищрения. Попытка подчинить её, пока она слаба? Но зачем? Сколько ему лет, чтобы её понимать?

«Кем возомнил себя этот пришлый?! Я – Вторая, дочь Кунеримона!»

– Тяжело говорить? Если согласна хотя бы перестать быть врагом, сожми мою руку или закрой глаза, – продолжил он спокойно, осторожно удерживая её ладонь.

Раздираемая противоречиями, не зная, как поступить, она вдруг осознала, что её ладонь предательски сжалась. Испугавшись, она захотела отступить и закрыла глаза.

– Сразу два сигнала! Буду думать, что это, как минимум, нейтралитет! – весело заключил он.

Дверь в комнату снова открылась. Вторая в тот же миг уставилась на вошедших. Их было двое: незнакомая иухо и Сурифия, которую Вторая пощадила.

– Это Вторая. Думаю, теперь всё в порядке, – Владимир повернулся к новоприбывшим.

«Он рассказал им!» – в страхе подумала она, бегая взглядом по людям и пытаясь понять, что будет дальше.

Девочка иухо подошла к кровати и склонилась над лицом Второй. Её глаза стали изумрудными, и дочь Кунеримона в ужасе поняла, кто перед ней.

– Володя, а ты уверен, что после такого обмана, стоит ей доверять? – спросила дочь Умирама, продолжая зловеще смотреть на Вторую.

– Не уверен, конечно, но мне кажется, что она хорошая. Сколько времени она пряталась, скрывая, кто на самом деле? Пусть сегодня настанет день, когда её одиночеству придёт конец. Если хочет помогать этому миру, значит, ей нужны друзья и союзники.

Цвет глаз дочери Умирама, сменился на обычный, а на лице показалась улыбка.

– Может, это весьма наивно, но бывает и так, что достаточно небольшого толчка, чтобы человек изменился, – заявил иномирец.

– Хорошо! – весело согласилась дочь Умирама.

Сурифия подошла ближе.

– Володя уговорил нас сохранить твой секрет. Но нападение на академию делает тебя врагом местных жителей. Тебе повезло, что никто в тот день не погиб, иначе бы я не стала прислушиваться к его словам!

Сурифия окинула Вторую и лежащие рядом с кроватью доспехи суровым взглядом.

– Ты приняла форму джасхо, а это значит, должна понимать, что такое честь, достоинство, справедливость и забота. Мы не поднимаем меча по прихоти или из злых умыслов, существует порядок. Если ты выглядишь как мы, то имей достоинство соблюдать наши традиции! Иначе смени внешний вид и не позорь наш народ! – сурово закончила Сурифия, и её взгляд упал на их руки.

– Почему ты держишь её за руку?! – переключилась она на Владимира.

– А-а… Ну, это… как бы… знак дружбы! – убрал он руку и неловко усмехнулся.

– Володя, друзья джасхо не держатся за руки в таких обстоятельствах, – серьёзно отчитала его Сурифия.

– Сури, если хочешь, чтобы я взял тебя за руку, только скажи, – широко улыбнувшись, он протянул ей открытую ладонь.

– Нет! Это нарушит порядок. Только с четвёртого этапа наших отношений мы сможем делать нечто подобное! – краснея, раздражённо заявила она.

– Вы можете взять меня за руки и не нарушите правил, но мы будем все вместе! – радостно заметила иухо, протягивая им ладошки.

На глазах Второй происходило нечто такое, во что она никогда бы не поверила. В её присутствии, зная, кто она, находились другие люди, и они вели себя каким-то обычным для себя образом. А затем она ощутила тёплое касание руки иномирца и, глядя на то, что случилось, поняла, что она теперь тоже… Вместе с ними?..

***

Аннет вместе с огромной вереницей людей покидала академию. Когда казалось, что всё наладилось, её жизнь вдруг опять перемешалась, завертелась в безумном круговороте. Ей пришлось временно забыть прошлое – с сыном, супругом и семьёй, так как мысли об этом делали её слабой.

Жизнь на Земле была привычной, хоть и непростой, но там она знала, чего ожидать, как вести себя и что делать во время непредвиденных событий. Здесь же весь предыдущий опыт и желание вернуться в прошлое только мешали, поэтому Аннет старалась полностью сосредоточиться на новом.

Тренировки с Аринже, стремление стать сильнее, попытки освоить магию с Володей… И, конечно, Саша, которая должна была сейчас находиться рядом.

Сразу после общего собрания Аннет помчалась выяснять подробности про найденное на улице тело. Обратившись к айу за помощью, она настояла на том, чтобы они проверили останки жертвы. Оказалось, это была какая-то жуткая кукла с внешностью Саши. В теле отсутствовали жизненно важные органы.

Немногим позже Володя рассказал о случившемся и ответил на все вопросы. Но поверить в то, что Саша монстр, Аннет никак не могла.

Да, малышка казалась мрачной и загнанной с самого начала. Но за прошедшее время её ухмылки стали всё чаще походить на улыбки. Девочка стала отзывчивей и вела себя как обычный ребёнок, проводя время с ней. Володя этого не понимал, ведь отстранился от девочки и остальных землян, которых Аннет регулярно посещала.

Поэтому сейчас Аннет пыталась найти хоть какую-то логику во всей этой каше, соединяя всё, что помнила из фильмов ужасов и мистики, с учётом магии.

Она не могла вспомнить названия тех фильмов, но сюжетов, где какая-то дрянь похищала ребёнка в лесу, проклятом доме и подобных местах, а затем занимала или копировала его тело и творила всякие ужасы, насчитывалось немало.

Малышка, которая жила в соседней комнате и которую Аннет тащила на себе по лесу, не могла оказаться монстром! А значит, должно быть что-то ещё.

Некий кукловод, который зачем-то всё это делает. Тот, кто во время побега из лагеря выглядел мёртвым, а когда Володя оказался там, вдруг пропал.

Женщина, появившаяся из ниоткуда, назвавшаяся непонятным именем и обладавшая загадочными способностями. Та, которая способна создавать иллюзии и, конечно, та, кто бросил своего ребёнка.

«Гребная Сонласта Алфалур!»

Но Володя, находясь в своём подростково-наивном состоянии, не замечал этого. Он даже простил Вторую, несмотря на три попытки его убить. Если Сонласта кукловод, то ей не составило бы труда обвести его вокруг пальца.

«Почему, чёрт всех дери, никто, кроме меня, этого не видит?!»

Ощутив, что готова покрыться аурой, Аннет взглянула на учителя, который ехал на хумре рядом. Аринже невозмутимо поглядывал на неё, но молчал.

– Прошу прощения, учитель.

– Мы не на тренировке. С тобой всё хорошо?

– Да, спасибо. Я просто пытаюсь разобраться во всём.

Аринже понимающе кивнул ей. А она в тот же момент вспомнила, как чуть не взорвалась на общем собрании.

Её так захлестнули чувства, что она была готова вырваться оттуда с мечом… Но куда? И что она бы делала дальше? Возникший от воспоминаний стыд остудил поднявшуюся злость. А следом пришла тревога. Саша точно жива, и её необходимо спасти, но все вокруг как будто этого не понимали...

Оставленный город окружили кольцом наблюдатели, ожидая возвращения Володи и Сурифии. После их прибытия планировалась операция с целью поймать и уничтожить чудовищное создание.

«Остаётся посвятить себя тренировкам, а когда Володя вернётся, я больше не буду стоять в стороне!» – решила для себя Аннет.

***

Забрав заказанные у Шохорори вещи, среди которых имелся набор брони для частичной защиты тела, катана, из самого крепкого и тяжёлого местного металла, а также сделанный под него лук со стрелами – Владимир заглянул в свою комнату. Он взял рюкзак Мистера Пакетика, переоделся в земные вещи, надел на себя детали модного доспеха, закрепил меч, лук и колчан за спиной и вышел к ожидавшему их эскорту.

Он так и не нашёл времени поупражняться с катаной и луком, но очень хотелось иметь нечто подобное. И момент, когда это могло пригодиться, настал.

Началось их первое с Сурифией совместное приключение. Его захватил такой поток светлых чувств, что хотелось в восторге радостно кричать!

Что-то похожее Владимир испытывал при выходе любимой игры, в которую собирался погрузиться на весь день. Долгое изучение и настройка персонажа, первые кадры предыстории, и вот целый неизведанный мир, что нуждается в тебе, замер или бушует в ожидании твоих решений!

Переживать подобное вживую ощущалось совсем иначе. В сто, в тысячу крат интереснее и трепетнее! После долгой подготовки он теперь имел амуницию, волшебные навыки и девушку-сопартийца, не говоря уже о подруге-полубогине, с которой они отправлялись выполнить божественный квест! Ну, куда уж круче?

Матовый металл брони защитников мягко блестел под лучами закатного солнца, приятной дробью раздавался цокот когтей хумров, ветер нежно струился навстречу, Сурифия скакала рядом, вечерний пейзаж радовал взор, а впереди…

Впрочем, кое-что портило общую картину: позади остался заражённый маленькой Керриган город. Правда, решение проблемы с «зергами» можно пока отложить, ведь за городом присматривает Умирама, а жители благополучно покинули его. Да и в случае чего, всегда можно обойтись одним маленьким ядерным взрывом…

Защитники, как и было условлено, оставили их у подножия плато. Дальше они продолжали движение вдвоём, а Ула должна встретить их где-то на дороге, пересекающей Широкий Восточный лес.

Некоторое время, пока ещё позволяли сгущающиеся сумерки, землянин в восторге смотрел то на дорогу, то на Сурифию, почти ни о чём не думая. Скакать верхом вместе с дорогим тебе человеком навстречу приключениям – рпг-шная романтика!..

Над головой пролетело что-то крупное, с характерным «Вухх!» окатило их воздухом и, спланировав на дорогу впереди, развернулось к ним. Это была мини-версия Умирамы. Ну, как мини… Ула сейчас была чуть меньше грузового арбани, но это не помешало ей перегородить дорогу.

– Я дочь Умирама! Владимир, Сурифия, мама просила сопровождать вас, – её нечеловеческий голос был на октаву выше, чем у её родительницы.

Владимир про себя весело фыркнул: «Ух ты ж господи, Ула! Кто говорит "мама" в таких ситуациях?!»

Сурифия сразу остановила хумра и, спустившись с него, опустилась на одно колено и замерла в позе почтения.

– Благодарю дочь великого Хранителя за оказанную честь!

– Добрый вечер… великая дочь, – скрывая смех покашливаниями, произнёс Владимир, не слезая с животного.

«Ну как можно выказывать ей почтение, когда я знаю, что это неугомонная Ула? Да и вообще, относиться к ней всерьёз?!»

Сурифия поднялась.

– Благодарю за возможность послужить Хранителю, великая Дочь!

– Не хочу проявить неуважение. Но мы можем как-то иначе обращаться к тебе, о великая дочь? А то со стороны может показаться, что мы два родителя, которые из любви к единственному и долгожданному ребёнку называют его великим, – не выдержав, Владимир засмеялся.

Сурифия ошеломлённо обернулась к нему, а Ула, подскочив, издала грозный рык, заставивший его хумра пасть ниц. Вытянув шею, она приблизила мордочку вплотную к его лицу, оскалилась и подмигнула одним изумрудным глазом.

– Можете звать меня Уми! – сурово произнесла она, продолжая ухмыляться ему в лицо.

Обхватив её огромную мордочку руками и прижавшись к ней, Владимир тихо хихикал, пока Ула продолжала рычать.

– Не знал, что ты бываешь такой грозной, – прошептал он.

– Уми, прости его, он из другого мира и не имеет представления о должном почтении к богам, – вступилась Сурифия, не услышав последнего комментария.

– Он понравился маме. Будем друзьями, Сурифия, Владимир!

– Будем друзьями, Уми, – с улыбкой произнесла Сурифия, сложив руки в знаке защиты.

Лес вдруг ожил, окрасившись ночноцветьем, будто кто-то переключил тумблер, и всё озарилось множественными огоньками гирлянд.

– Будем друзьями, Уми, великая дочь Умирама! – сказал Владимир торжественно и поднял руки в приветственном жесте.

Драконопёс начал весело подскакивать, виляя всем телом и слегка помахивая хвостом, его рык превратился в радостный писк.

– Уми, далёк ли наш путь? – спросила Сурифия.

– Далёк, если двигаться на хумрах, – прогудела Уми, повернувшись к ней.

– Предлагаю продолжить путь до двух седьмых ночи и после остановиться для отдыха, – подытожила Сурифия, одним прыжком оказавшись в седле.

Широкий Восточный лес представлялся бесконечным. Такое, тяжело осознать, если медленно передвигаться пешком. Но хумры обладали огромной скоростью, а расстояния, которые группа преодолевала за день, настолько обширными, что даже так, Владимир запутался, пытаясь прикинуть размеры лесного массива. Но эти массивы оставляли место и время – для погружения в магию.

После «фокусов» Сонласты, Владимир понял, что следует серьёзней отнестись к своим силам. Поэтому в пути следуя за Сурифией, он обдумывал, на что способен и тратил время на освоение пространств. Так же, уделял внимание новой способности, сгущения и материализации частиц.

Частицы созидания, оставались загадкой, даже после всех экспериментов. Ему удалось с их помощью, лишь сгущать в руке другие частицы, создавая, таким образом, кристаллы. Как именно, это получалось, он и сам, до конца не понимал. Но в попытке смешать, частицы созидания, для создания комбинированного навыка, ему удалось надавить ими на собранные, в шар, частицы жизни и получить первый жёлтый кристалл.

Такой кристалл, как батарейка, хранил в себе, большой запас сжатых частиц. В Умирама это не имело смысла, так как частиц в воздухе хватало. Но всё равно, это казалось интересным, Владимиру.

Что касалось постижения пространств на пути. В «личное», Владимир мог погружаться до среднего уровня, в котором, в полной мере видел ткани или внутренние органы.

После случая со Второй и эксперимента над своим хумром, он был уверен, что пространство «других», добралось до уровня выше среднего, а может, и высшего.

Но вот общее… его «общее» пространство являлось, изначально грандиозно общим. Тогда как для местных, оно было представлено только тем, что находится в зрительном окружении. И это зрительное окружение медленно развивалось, расширяясь от тела, то есть границ личного пространства.

Владимир же, совершал скачки из открытого космоса в себя, как в какой-нибудь космической стратегии, где скроллом мышки можно выходить, то на уровень всей галактики, то спускаться до уровня конкретной планеты. А значит, исцелять на расстоянии или бафать он пока не мог.

Поздним вечером, второго дня, Сурифия, обнаружив небольшое озеро, решила сделать остановку для ночёвки и искупаться. У Владимира, появилась возможность поговорить с Улой наедине. Чем он и воспользовался:

– Ула, ты тоже плохо владеешь общим пространством? – прошептал он, поглаживая свернувшийся вокруг него клубок шерсти.

– Нет, хорошо владею, – громким шёпотом ответила она.

– А почему тогда, у ворот, чтобы сделать легче, ты коснулась меня?

– Я ещё скрыла тебя от Сурифии, но почему-то в конце, эффект развеялся.

– В смысле «скрыла»?

– Джасхо, на расстоянии чувствуют тех, кто их исцелил.

– М-м-м… – протянул он, поняв, как Сури так легко находила его повсюду.

– Ты маме передала, что ядовитый туман может парализовать полубогов и, возможно, даже её?

– Мама сказала, что на неё не действуют яды. А Вторая – слабая в сравнении со мной. Моя основа – мамина душа, а её – тело Кунеримона.

– Хорошо. – Он выдохнул. – Слушай, а что вообще делают Хранители?

– Они хранят мир.

– Ула, не издевайся. Я про способности, зачем они вообще существуют, каковы их задачи и возможности?

– Хранители влияют на мир и поддерживают законы.

– Что за законы? Как влияют?

– Например, мама сейчас копит силу частиц, наш мир, должен выглядеть иначе – это её влияние и закон. Также, есть сложная система возрождения, течения душ – это высший закон.

– Реинкарнация?

– Да, чтобы души не застревали в мире и воплощались в жителях своей расы, необходимо поддерживать закон. Но он выше маминых, он какой-то внешний.

– А что за высшие законы, можешь объяснить получше?

– Не могу. Мама, лишь раз показывала, как это работает, на случай, если её убьют... – грустно прогудела Ула и продолжила с раздражением: – Ну как ты не понимаешь, есть мамины законы, а есть те, которые выше. Мама чувствует необходимость поддерживать их, но сама их не придумывала.

– Ладно, я примерно понял. Жаль, что тебе это не особо интересно.

– Интересно, но я не хочу думать о том, что с мамой что-то случится, и мне это понадобится.

– Это называется отрицанием. Если закрыть глаза, то проблем не видно, но они никуда не деваются, – сумничал он.

Ула утробно зарычала.

– Прости. Не злись, просто, лучше быть готовым ко всему и поддерживать маму.

Её рычание утихло, и все четыре глаза обиженно уставились куда-то в сторону.

– Я боюсь, что мамы тоже не станет, как и других, – со слезами в голосе прогудела Ула, почти сорвавшись на писк.

Он обнял её, поняв её чувства, и то, что лезет не в своё дело.

– Прости, я и сам беспокоюсь. Твоя мама очень добрая, и только у такой мамы может быть такая хорошая дочь… – Владимир снова предательски прослезился.

Ула притихла, а он, ощутил беспомощную грусть, свою собственную или её – сложно понять.

Шорох веток и листвы дал понять, что приближается Сурифия. Ночноцветье уже успело раскинуться повсюду, и Владимир направил взгляд навстречу защитнице.

Через несколько мгновений, к ним вышла блестящая, в ночном свете, Сурифия. Её форма нараспашку оставляла видимой нижнюю шелковистую майку, и грудь девушки облегала чуть прозрачная лёгкая материя, прилипшая к влажному телу.

С ним давно такого не случалось, но к горлу подкатил ком, и Владимир ощутил возбуждение. Романтическое, как хотелось думать ему, ведь до иного было ещё очень рано из-за круга отношений. Он посмотрел на нежное лицо девушки, затем на мокрые распущенные волосы, с которых капала вода, предательски увлекая за собой взгляд мужчины.

Владимир замер, уставившись на то, что ранее никогда не видел: влажную Сурифию во плоти…

Девушка остановилась.

– В чём дело? – смущённо поинтересовалась она.

– Нет, просто, никогда раньше, не видел тебя такой… необычно красивой, – произнёс он севшим голосом и попытался сглотнуть, этот чёртов ком, застрявший в горле.

Сурифия опустила взгляд на майку, затем сразу отвела его в сторону и, стараясь выглядеть уверенно, двинулась к своим вещам, почему-то прикрывая раненую руку.

Ночью, Владимир долго не мог уснуть, пока не переключил внимание на её руку и на стремление исцелить её. Тем более нужный уровень души вроде был уже полностью освоен.

На следующий вечер они остановились у небольшой речки, и всё повторилось. А затем, её омовения стали удивительным образом происходить два раза в день, утром и вечером. Глядя на волнующе прекрасную девушку, Владимир понимал, что Сури просто хотелось нравиться ему, и это трогало, особенно на контрасте с её строгим рыцарством. В этом месте, он обнаружил в себе так много нежности к ней, что это перекрыло сексуальное возбуждение.

На пятый день Владимир предложил Сурифии, попробовать исцелить её ранение, но это ни к чему не привело. Тем не менее, ему открылось то, что её душа отличалась от души Второй и тем более от души хумра, с которым он экспериментировал в дороге.

У Сурифии лучиков, в светлом шаре, оказалось больше. Они небыли такими крупными как у полубогини. Но возможно, его виденье, пока ещё не касалось уровня души. А чего-то рядом.

Заданный на эту тему вопрос, Уле, не принёс результата, она описала уровень души как одно сплошное светлое пространство с нитями. Может быть, Владимир видел, смежный уровень между душой и телом? Он не понимал. Размышляя об этом, он решил, что деление на базовый, средний и высший уровни – наверняка условно.

На шестой день, они свернули с дороги, которая вела к ближайшему горному хребту с залежами полезных ископаемых. Дальше они ехали через дремучий лес, и темп их движения сильно снизился. Но путешествие, по-прежнему ощущалось захватывающим. Ночёвки, стоянки, беседы у костра – всё казалось настоящим приключением на пути к великой цели.

На седьмой вечер, когда Сурифия, как обычно, ушла купаться, Владимир спросил у огромного шерстяного клубка, уютно свернувшегося вокруг него:

– Ула, почему тут все едят так мало? И у вас всегда одинаково комфортная температура, я даже не потею...

– Погладь ещё! – произнесла голова, ворочающаяся на его ногах в поисках места поудобней.

– Я серьёзно! – вздохнув, он погладил её по мягкому боку.

– Частицы жизни восстанавливают и наполняют тела, – довольно ответила Ула.

– А что такое частицы? Откуда они взялись?

– Мамин закон, сгущённая по воле мамы сила.

– И характерные качества заданы тоже по воле мамы?

– Да. Мама, в отличие от других Хранителей, способна создавать разные и сложные малые законы.

– Крутая у тебя мама. Кстати, я ни разу не видел дождей. У вас всё-таки бывают дожди и зима?

– Сезон дождей начнётся через месяц, появится много воды. А что такое зима, я не знаю.

– Это когда вода замерзает, и появляются снег и лёд. Это холодно, но красиво. А с вашим ночноцветьем, вообще была бы новогодняя сказка.

Ула заурчала, не понимая, о чём он говорит.

– Мамин закон делает этот мир таким, какой он сейчас. У нас нет зимы.

– А ты можешь становиться больше или меньше, как твоя мама?

– Могу.

– А как это происходит? Ну, ты наращиваешь мышцы и кости частицами жизни, или как вообще?

– Нет, это как свернуть лист бумаги, а затем развернуть. Я сама плохо понимаю, это просто есть. Как дышать или ходить.

– Хм, а научить меня каким-то суперкрутым штукам с частицами можешь?

– Как только ты научишь меня играть на флейте, – она захихикала, тонким прерывистым рыком напоминая Владимиру гиену.

– М-да, я тебе это ещё припомню, – хулигански усмехнулся он.

Неожиданно в стороне показалась Сурифия. Вечерний лес скрадывал шаги возвращающейся с купания девушки. Теперь она носила повседневную одежду вместо формы, и это делало её появление… пикантней.

– Сурифия, а на каком этапе отношений пары купаются вместе? – подшучивая, спросил Владимир.

Она остановилась и сжала губы, сдерживая улыбку.

– Ещё слишком рано об этом думать, – застенчиво ответила она и сразу направилась к сумкам, рядом с которыми аккуратно были разложены части её брони.

– Уми, мне надо побыть с Сури.

Вставая, он подмигнул звериной ухмылке.

Сурифия положила мокрое полотенце на спину своего хумра и достала сухое, чтобы вытереть волосы.

– Давай, я ещё раз осмотрю твою руку?

– Невозможно исцелить потерянное, – ответила она в очередной раз, но больше для вида.

– Я сейчас, твой целитель, дай мне руку, – изобразил он серьёзность.

Она села, протянув левую руку, а правой, принялась вытирать влажные волосы полотенцем. Сложно было оторвать взгляд от Сурифии, она выглядела отстранённой, но от этого казалась ещё милее. Владимир сосредоточился: постараться, восстановить её руку важно, и он не мог не попытаться вновь.

Вхождение в контакт с условным уровнем её души по-прежнему ничего не давало. Повреждений он не замечал, сколько ни всматривался, меняя ракурс. Но в этот раз, Владимир впервые попробовал погрузиться глубже. Тьма окутала всё, а его внимание двигалось куда-то: выше, ниже, глубже или на поверхность – сложно было сказать. Все полностью затихло. Ощущения реального мира полностью пропали. Владимира окружило сияние.

Ощущения, как в обычном сне, от чего, его сознание поплыло. Находиться здесь, переживалось, очень приятно – уютно, умеренно, спокойно, хорошо. Владимир всё больше смешивался с этими чувствами, отвечал на них своими. Они его обволакивали мягкостью, а он направлял свою нежность в ответ. Разум стал гаснуть…

Заметив, что происходит что-то ненормальное, Владимир остановил себя и в последний миг, затухания разума, выбрался.

Он открыл глаза, ощутив всю полноту реальности. Сурифия изумлённо смотрела на него, тяжело дыша. В свете ночных гирлянд было видно, как пылают её щёки. Ветер шуршал, покачивая кроны. В стороне, урчала Ула.

Владимир осознал, что ярко пережил невероятно близкий контакт с Сурифией. Неужели на уровне души схожие чувства резонируют? Связано ли это с барьерами Второй и Умирама?

– Прости, – ошеломлённо произнёс он. – Кажется, я добрался до уровня души и почувствовал твоё отношение ко мне.

– Нет… не беспокойся, я… я о таком слышала! И тоже почувствовала тебя...

Он держал её за руку, а она не сопротивлялась и не пыталась это остановить.

– Я понимаю, что это неправильно. Но хочу предложить перейти на четвёртый этап, – деликатно произнесла она.

– Обожаю твою импульсивность. Похоже, в конце, нас ждёт, самый долгий этап в отношениях, дорогая.

Они оба рассмеялись как дети.

– Сурифия, Владимир, мы прибудем через два дня, – прогудела Ула, нарушив их единение.

***

Следующие два дня пролетели слишком быстро. Сурифия теперь воспринималась совсем иначе. На четвёртом этапе можно было откровенно улыбаться друг другу, общаться открыто, держаться за руки. И это удивительным образом изменило глубину их отношений. Владимир впервые начал понимать всю суть необычной системы.

До третьего этапа они добрались слишком быстро по местным меркам, и в тот момент он контраста от перехода на новый уровень не ощутил. Но на третьем они задержались на двадцать семь дней, и в каком-то смысле их отношения успели устояться.

Чувства и желания подобно песчинкам во взболтанной и мутной воде успели осесть на дно, а душа, словно вода, успокоилась и стала прозрачной. Теперь они погрузились на слой глубже: становилось понятно, что только освоив один этап, можно в полной мере проживать разницу следующего, радуясь ей.

Такой подход удивлял своей мудростью. Хотя, конечно, не обошлось без всполохов, которые, собственно, и ускоряли прохождение этапов. Это наводило Владимира на здравую мысль проводить на каждом этапе необходимое время, ведь ценность такого подхода теперь виделась очевидной.

Это интересное осознание повторно навело его на мысль о старом друге, что мог спать сразу с тремя девушками параллельно и при этом ни с одной из них не мог сойтись надолго.

Впрочем, не только друг. В этом вопросе земляне в большинстве своём свернули не туда. Множество фильмов, роликов и лекций проповедовали материальный или предметный подход к отношениям. Обесценивали романтику или долгое развитие близости. Подталкивали скорее переспать с партнёром. Не говоря уже о модном либерализме, который, перейдя черту в свободе, транслировал распущенность по всему миру.

Всё это можно сравнить с развитым вкусом дегустатора, разбирающегося во всех оттенках вина, и неприхотливыми притязаниями обычного пьяницы, цель которого – быстрее набраться и захмелеть.

Но вкус, или тонкое восприятие отношений, формируется небыстро, для этого требуется время. Может быть, эта гонка в культуре Земли обусловлена скоротечностью жизни её обитателей? И те, кто не успел или не смог сформировать этот вкус, вынуждены добирать хоть что-то, как могут? И если быть справедливым, то когда учиться этому вкусу в отношениях, если большинству людей приходится большую часть жизни выживать, сгорая в проблемах и на работе? Вся система изначально устроена так, что на отношения нет времени. Быстрее учись, работай, рожай, старей, умирай…

Сверху раздался звук горна, который Владимир помнил по лагерю с «тараканами», и это отвлекло от размышлений. Ула пролетела над ними несколько раз, продолжая странно трубить. А затем спланировала на землю.

– Мы близко. Впереди поселение тра, а вокруг собралось много шу! – громко прорычала она.

– Уми, нам стоит готовиться к бою? – уточнила Сурифия, оглядывая окружающий их лес.

– Теперь, я буду рядом. Если кто-то посмеет напасть, я уничтожу их. Это мамин мир и её желание встретиться с братом! – почти так же грозно, как Хранитель Умирама, прорычала Ула.

На её голове внезапно возникло четыре уха и, подобно самонаводящемуся прицелу, обратились в одну сторону. Ула развернулась, и под её крыльями начали формироваться уже знакомые красные, зелёные и белые сферы. Она зарычала совсем как мать и замерла в ожидании, время от времени проверяя окружение крайними белыми ушками, как локаторами.

Через некоторое время Владимир разглядел безоружного, крупного шу, размерами походящего на Вторую. Явно мужчина, не спеша шёл в их сторону, сложив руки, одну на другую, поверх щупалец, на месте солнечного сплетения.

Ула что-то прорычала на незнакомом языке. Шу остановился на почтительном расстоянии и встал на колени. А затем громко ответил ей, продолжая держать руки в незнакомом жесте.

– Это Первый, сын Кунеримона. Он чтит заветы и хочет провести нас к поселению тра. Сурифия, достань инструмент познания, Первый предлагает обменяться языками, – разъяснила происходящее Ула.

– Хорошо, Уми, – Сурифия спешилась и раскрыла седельную сумку.

Ула вновь что-то сказала на языке шу, и Первый подошёл ближе.

Пока происходил обмен, Владимир рассматривал этого интересного человека. Он втянул щупальца куда-то за спину, скрестил ноги и выглядел, как настоящий инопланетный монах.

Шумовой эффект от воздействия камня познания прекратился.

– Называйте меня Первый. Благодарю вас, за то, что помогаете завету свершиться. Уверяю вас, силы шунку не нападут. Из-за глупости сестры, мне пришлось взять на себя эту роль, так как завет должен быть исполнен, – произнёс Первый ровным и убеждённым голосом.

– Моё имя Владимир, а это Сурифия. – Он показал рукой. – Умирама обратилась к нам с желанием вернуть душу брата и отправила сюда, – официальным тоном сказал землянин, чувствуя некоторое возбуждение от происходящего.

«Ещё один полубог и переговоры!»

– Безусловно. Я проведу вас. Не позволю никому из шунку или тра нарушить нашу общую договорённость.

Первый изящно поднялся и двинулся вперёд, указывая путь.

Лес, как будто расступился, открывая широкий луг, упирающийся в длинный горный хребет. На лугу выстроилась настоящая деревня. Низенькие простенькие треугольные домики без ограды или заборов окружали местные жители – мелковатые версии шу. А в стороне и по бокам, на почтительном расстоянии, плотной стеной стояли проклятые. Сложно было сказать, сколько их всего, но все они держали дистанцию и казались спокойными. Тем не менее, в воздухе витало напряжённое ожидание.

Первый уверенно вёл группу за собой, в деревню. Ула величественно вышагивала позади, растопырив уши-локаторы во все стороны.

– Благословенные тра! Настал день для исполнения воли Кунеримона! Завет будет исполнен! – громыхнул Первый, и его голос разнёсся по безмолвно-замершей округе.

После этих слов, все жители деревни, кроме одного держащего «что-то» тра, опустились на колени, и приложили правую руку ко лбу, а левой прикоснулись к области сердца.

Владимир с Сурифией спустились с хумров и встали рядом с Первым.

– Благословенный жрец, передай частицу души Кунеримона этим людям! Да исполнится завет! – торжественно произнёс Первый и отступил в сторону.

Всё это мероприятие смотрелось волнительно и противоречиво. С одной стороны, это исторический момент: проклятые и тра собрались в одном месте, вместе, с полубогами двух миров. С другой стороны – тра выглядели плачевно: в примитивной и рваной одежде стояли на коленях, а на небольшом расстоянии от них, размещалась настоящая армия шу, похожая на воинствующих аборигенов…

Подошёл жрец с укутанным в ткань округлым предметом и замер, не зная, что делать дальше.

Погружённого в мысли землянина отвлёк хороший шлепок по попе.

– Владимир, – проурчала Ула, вернув хвост на место.

Его мысли забегали. Следовало сделать что-то особенное! Нечто подобное уже происходило при первой встрече с местными народами.

«А чего говорить-то? Тоже вести себя согласно ритуалу?» – беспокоился он. Однако за проведённое время в Умирама, Владимир уже успел обрести уверенность и найти свою цель. И сложившаяся ситуация являлась хорошей возможностью подружить оба мира.

– Друзья! – неожиданно громко, воскликнул он, на языке шу, чтобы его могли услышать все.

Владимир поднял правую руку со сжатым кулаком, считая это объединяющим и героическим жестом, соответствующим ситуации.

– Почтенные шункутра! – вспомнил он, полное название разделённого народа. – Нас направила великая Умирама, поставив высокую цель – принять от вас и передать ей, душу великого Кунеримона! – произнёс он и вдруг добавил, решив поддержать их веру в своего Хранителя: – Во имя мира и единства обоих миров, да возродится Кунеримон!

Ула издала удивлённый рык, Сурифия и жрец тра выпучили глаза, даже на лице Первого промелькнуло изумление. Жрец поспешно развернул ткань и трясущимися руками передал Владимиру прозрачный алый шар.

– Да исполнится воля Кунеримона! – прокричал громко жрец и вдруг зарыдал, упав на колени. – Мы верили! Верим! Верим, что никогда не поздно! Кунеримон возродится!

Слова жреца подхватили все деревенские, повторяя их и рыдая.

– Нам пора, – раздражённо прогудела Ула.

Дождавшись, когда Владимир с Сурифией сядут на хумров, она пропустила их вперёд, а сама пошла следом.

Стоило вернуться в лес, как Ула сразу же сердито зарычала:

– Зачем ты назвал их единым народом, да и ещё заявил о возрождении? Ну, кто? Кто тебя просил так делать?!

– Так ты мне сама толком ничего не сказала, что говорить и что делать, – чувствуя напряжение, повисшее в воздухе, Владимир нервно усмехнулся. – Ну и… как-то жаль их стало… Да ты же сама веришь, что душу можно возродить!

Сурифия бросала озадаченные взгляды на обоих, но хранила молчание.

– Необходимо было, только забрать! Забрать! А не разговаривать и давать обещания! – прорычала Ула, всё больше распаляясь.

– Какие ещё обещания? – удивился Владимир.

– Ты выразился так, как будто мама дала обещание! Ну как ты не понимаешь?!

– Ну, может быть, прозвучало несколько двусмысленно…

– Умирама не говорит двусмысленно, а ты её посланник! – яростно прогремела Ула и, разозлившись, взмахнула крыльями и улетела, не желая больше разговаривать.

Позже, когда они остановились для ночёвки, а обиженная Ула спряталась где-то в лесу, неподалёку, Сурифия села рядом и, взяв его за руку, произнесла: «Чтобы не случилось, я буду рядом». Более она ничего не сказала, лишь продолжала крепко сжимать его ладонь и тревожно о чём-то думать.

И это стало жутко напрягать. Неужели Умирама спалит его, за такую ерунду, как несколько неосторожных слов? Да нет, не может… Или может? Это пугало, а выход только один – восстановить душу.

В начале второго дня обратного пути Владимир подошёл к Уле и, показав на сферу, предложил проверить, можно ли что-то сделать. Она прикоснулась к ней носом, но через некоторое время оторвалась, мрачно глядя на него.

– Можем мы поговорить? – осторожно спросил он.

– Я ничего не могу сделать, возможно, мама сможет, – пробурчала она.

Хотелось как-то разговорить её, и он, присев рядом, начал издалека:

– Этумирина говорила, что мир Кунеримона пытались захватить. Но почему этого не случилось с другими, почему они погибли, и что это вообще значит? Планета взорвалась или там невозможно жить?

Ула недовольно зарычала.

– Люди научились захватывать души Хранителей, делать из них предметы силы. Позже научились поглощать их и становиться сильнее. Убийство души и тела Хранителя может привести к тому, что мир станет безжизненной пустыней полной огня, как мир последней сестры мамы.

– То есть, когда Хранителя убивают, его законы исчезают и мир возвращается к первоначальному состоянию?

– И да и нет. Существует предсмертная воля Хранителя. Последний закон может превратить мир в огонь или, наоборот, спасти от него.

Всё это звучало жутко. Убить целый мир ради силы…

– А что будет, если душа Кунеримона погибнет?

– Она не погибнет в обычном понимании, а растворится. А после он возродится.

– Серьёзно? Но разве это плохо? – удивился он, ведь это значило, что всё будет в порядке.

– Убийство тела приводит к возрождению, но Хранитель теряет память. Это значит, что маме вновь надо будет с ним, долго договариваться.

Владимир задумался. Что значит «долго» для Улы, если ей уже более пяти тысяч лет? Закончится ли война тогда? Смогут ли они с Аннет пройти к порталу в мире Кунеримона? Всё это пугало и не решало проблему. Ула прервала его мысли.

– Ты говорил от лица мамы так, будто она сможет возродить Кунеримона и примирить оба мира. Ты забыл, о чём она говорила? Не вмешиваться! Поэтому именно я всегда проводник, время от времени меняющий внешность. Важно, чтобы её слова не искажались, потому что мама не нарушает своих слов! – с чувством глубокой обиды проурчала Ула и, свернувшись в клубок, перестала обращать на Владимира внимание.

– Прости меня, – тихо попросил он, испытывая сожаления. – Я просто хотел помирить и вдохновить всех.

Ула ничего не ответила.

В последующие дни, их ночёвки стали очень тихими. Ула всё так же сторонилась Владимира, а Сурифия, хоть и пыталась поддержать, тоже оставалась в напряжении. А виновник, всё время посвящал алому шару, в попытках сделать хоть что-то.

***

Этумирина беспокойно перебирала последние донесения и в очередной раз сверялась с картой региона. Масштаб происходящего ужасал. В первую ночь, после эвакуации академии, стали поступать донесения о неожиданных нападениях, после которых массово исчезли жители гвутромских поселений. Это произошло за одну ночь, по всей области сразу.

После первых тревожных вестей защитники успели вывезти оставшихся жителей региона. Но организованный штаб находился в радиусе возможного нападения, а как противостоять врагу, который находится где-то под землёй, никто не представлял. А пытаться исследовать местные пещеры, с учётом возможностей паразитов, очень рискованно.

В дверь небольшого кабинета постучали, и следом бесцеремонно зашла женщина-гвардеец.

– Кто ты? – спокойно спросила Этумирина.

– Моё имя Сонласта, и я вам не враг, – произнесла женщина на языке землян, скрестив руки и сохраняя дистанцию.

– Моё имя Этумирина, желаешь присесть и обсудить что-то? – хозяйка кабинета указала гостье на стулья.

– Благодарю, – кивнула Сонласта и села напротив, закинув ногу на ногу и снова сложив руки на груди.

– Могу я увидеть твоё лицо, Сонласта? Так у нас принято при переговорах.

– Конечно! С моей стороны это могло показаться невежливым, но я не хочу поднимать шум, если сюда войдёт кто-то ещё, – произнесла та, и иллюзия доспехов исчезла. – Я наблюдала за вами, и вы показались мне рассудительной женщиной. Поэтому я решила обратиться именно к вам.

– Спасибо за доверие. У нас принято обращаться в единственном числе к собеседнику, если ты не против, – продолжила Этумирина, испытывая её.

– Конечно, нет. Но прошу, давай оставим эти формальности. Происходящее здесь куда опасней того, что творится у врат в соседний мир.

Поведение, описанное в трактате о пороках как высокомерие, не выдержало бы двух таких поправок и привело бы к вспышке злости, которую Этумирина сразу бы ощутила. Но этого не произошло, а значит, вошедшая, вероятно, очень сильная женщина, имеет несколько необычные привычки.

– Я считаю так же, но не могу ничего поделать с решениями вышестоящих офицеров. Меня поддерживает лишь старший генерал Таром, который остался здесь и руководит местными силами, – ответила Этумирина.

– Хорошо. Я бы хотела заключить с вами, вашей нацией, союз и оказать вам всяческую поддержку здесь.

Этумирина выдержала паузу, взвешивая её слова.

– Владимир рассказал о твоей помощи в здании Почёта, назвав тебя союзником. Но на всякий случай, уточню, на каких условиях ты желаешь союза?

– Никаких требований я не имею. Но для открытого противостояния этим чудовищам мне необходимо одобрение ваших властей. Мне не хотелось бы, чтобы в пылу боя кто-то из местных воспринял меня как врага, вынуждая защищаться, – Сонласта, задумчиво сжав губы, подняла голову и снова её опустила, словно что-то для себя решив. – Этумирина, выскажусь открыто. Если ты откажешь мне, я покину ваш мир и не доставлю никаких проблем. Но если согласишься, постараюсь помочь, в том числе и с оставшимися в коме землянами.

– Земляне могут представлять опасность?

– Есть такая вероятность. Думаю, Владимир успел поделиться нашим общим с ним секретом о Бездне?

– Да.

– Какой правильный мальчик, – довольно улыбнулась Сонласта.

В дверь постучали, и Этумирина с интересом отметила, что Сонласта не стала менять внешность, но на её лице заиграла лёгкая, ироничная улыбка.

– Генерал Этумирина! – раздался голос за дверью.

– Входи, – Этумирина сразу узнала посетительницу.

Сонласта сделала еле заметный жест рукой, и часть мебели, словно вытесненная чем-то, сдвинулась, образуя квадрат пустого пространства вокруг неё.

Дверь закрылась, и в тот же момент раздался шорох извлечённого из ножен меча.

– Вторая! Немедленно опусти оружие, мы заключили с тобой договорённость, – строго произнесла Этумирина.

– Как интересно, – иронично заметила Сонласта, так и не обернувшись. – Неужели Володе удалось поладить с буйной полубогиней?

– Генерал Этумирина, она опасна и пыталась меня убить, – сдержанно произнесла Вторая, убирая оружие.

– Во-первых, ты и сама пыталась убить Владимира, а во-вторых именно из-за подобной реакции я и пришла к тебе, Этумирина, – продолжая беспечно сидеть спиной ко Второй, с улыбкой объяснилась Сонласта.

– Хорошо. Как старший офицер защитников, я принимаю твою помощь и союз.

***

Среди раскинувшегося ночноцветья, невидимая, для людского зрения Умирама, лежала на краю плато и наблюдала. Последние дни ощущение угрозы нарастало, но обнаружить врага ей не удавалось. Краткие вспышки, как в первый день, больше не возникали. Она совсем не хотела сжигать жителей её мира без предупреждения, но вместе с давящим ощущением угрозы, росло намерение перейти к более агрессивным действиям. Повторение истории не должно произойти, ведь вместе с её смертью затухнет и порядок…

Ночноцветье скрылось под землёй, и Умирама ощутила кого-то позади себя. Она быстро поднялась и развернулась, готовая убивать.

– Я Оружие, создатель Умирама, – произнёс приближающийся ребёнок пустым голосом.

– Пожирающие жизнь – создания твоих рук?! – в ярости прогремела Хранитель.

– Я пришла сообщить, что не собираюсь уничтожать всю жизнь в твоём мире, но мне нужна пища. Мой Создатель…

Яркий золотой луч стремительно пронёсся к телу девочки и испепелил его, окрасив светом луг. Всё затихло, пока в отдалении не раздался точно такой же пустой голос, и прямо из земли не поднялся ещё один ребёнок.

– Мой Создатель дал запрет…

Луг вновь окрасился в золотые цвета. А Умирама ощутила незнакомую прежде слабость. Прямо под ней, не касаясь её тела, проросло множество тёмно-серых корней, которые она смогла заметить только после второго удара.

Хранитель Умирама тяжело опустилась на землю, не в силах двигаться, пока корни продолжали расти, окружая её тело и лишая сил.

– Ты, тупая идиотская псина! Дай договорить! – злобный детский крик раздался над погрузившимся во тьму лугом. – Мой Создатель оставил запрет на убийство ему подобных, – продолжил приближающийся детский голос, снова став пустым и равнодушным. – Это закон. Как и то, что я не могу съесть весь твой мир. Но ты не захотела договориться, как и предыдущие, тебе подобные. Теперь я возьму больше. Твой мир не враждебен, а значит, я поглощу всего четверть от его коренного населения, а всех остальных – полностью. После я уйду в соседний мир, следуя задаче, которую дал мне Создатель.

Ребёнок подошёл к ней вплотную.

– ТЫ ПОНЯЛА?! Лохматая дрянь! – яростно прокричала девочка и со всей силы пнула Хранителя по лицу. – Думала, ТЫ, тут самая сильная?! Создатель дал мне силы против таких тупых… – голос опять стал безэмоциональным. – Против подобных тебе, потому что вы не понимаете угрозы разумной жизни, и это приведёт к смерти всего сущего.

[1] Референтная группа — социальная группа, которая служит для индивида своеобразным стандартом, системой отсчёта для себя и других, а также источником формирования социальных норм и ценностных ориентаций.

Глава 13

13.1 Лик души

Спустился вечер. До территории академии осталось примерно два дня пути. Владимир сидел в траве, не оставляя попыток сделать хоть что-то с алой сферой.

Хоть она и походила на хрустальный шар, внутри состояла из плотно переплетённой массы волокон. А глубже, в самом её сердце, находилась маленькая, всё ещё слабо мерцающая искорка. И как бы Владимир ни пытался, наполнять её или волокна частицами жизни, это не приносило никакого результата. Направленный поток проходил сквозь, словно они находились в разных пространствах.

Меж тем, время поджимало, скоро они встретятся с Хранителем Умирама. Но это пугало не так сильно, как то, что Ула всё больше отстранялась. Владимир впервые видел неугомонную и весёлую полубогиню, настолько расстроенной и замкнутой в себе.

Потому он и сам, постоянно находился в каком-то подавленно-провальном сожалении. Ведь выходило так, что именно он обидел такую милую малышку, которая раньше, всегда бегала, скакала и радовалась рядом…

Открыв глаза, он задумался. Частицы жизни через душу должны исцелять тело. А душа через некоторое время отмирает – такова местная теория. Но ведь что-то осталось и мерцает... Чем ещё можно воздействовать? Может, тот импульс, что помог исцелить Вторую?

Владимир закрыл глаза и попытался вновь. Никаких импульсов не возникло, а погрузиться глубже, как было с Сурифией, он почему-то не мог. Возможно, из-за того, что он уже находился на уровне души, от которой осталась лишь мерцающая искра? Тогда выходит, волокна – это её омертвелая часть? Или нет, и это особое хранилище для искры?

«Ладно… не важно, всё это только ещё больше угнетает. Надо как-то иначе попробовать… Может быть, полуголый поможет?»

Оставаясь погружённым в пространство сферы, Владимир начал медитировать, в надежде встретить полуголого Хранителя и обратиться к нему за помощью. По мере сосредоточенного наблюдения дыхания, чувствования тела, ощущений от пространства сферы, он стал медленно соскальзывать куда-то глубже.

На самом краю внимания он отметил, что ранее так не поступал. Происходила первая медитация внутри внешнего объекта.

– Как это вообще?.. – тихонько пробежала мысль.

– Растворение, как говорила Нунан. Это основа постижения окружающего.

– Тише…

Обсуждение с самим собой прекратилось, ощущения тела стали фоном, внутреннее пространство алой сферы также стало чем-то абстрактным.

Всё смешалось. Окружающее изменилось до неузнаваемости. Здесь не имелось мыслей, только ясное понимание.

Чёрное, белое, семицветье радуги и другие неведомые цвета присутствовали одновременно, как если бы Владимир смотрел на каждый отдельным глазом. Верх и низ ощущались во всех сторонах разом. Окружающее двигалось плавно и резко, стремительно и медленно, и одновременно с этим стояло на месте. Здесь была жизнь, и её не было. Был единственный звук, который звучал множеством других, посреди полной тишины и беззвучия…

Владимир сфокусировался на намерении «Кунеримон» – это была цель, символ, а не мысль. Что-то откликнулось, и возникло течение, нарушающее противоречивость этого места, так как в уверенном движении оно не стояло на месте, не имело других вариантов…

Владимира выбросило из странного пространства.

– Что это ещё за наркомания?! Опять уснул?! – весело возмутился он и удивлённо осознал, что стоит сейчас, в прозрачном пространстве сферы рядом с мерцающей искрой.

– О да! – он оглядел себя. – Это новый уровень!

Владимир попытался как-то сложить всё вместе, осмыслить. Как? Откуда? Каким образом? Что было там, что происходит здесь? Но у него ничего не вышло.

– Ну, значит так! – обратился Владимир к возможному незримому собеседнику, кому по силам заниматься такой ерундой. – Я не знаю, что тут опять происходит, но, Полуголый, если тебе опять заняться нечем, выходи! – весело крикнул он, посчитав, что ему помогают. Но ничего не произошло.

– Змея, выходи!

Опять ничего.

– Сова? – на всякий волшебный случай позвал он, как было в мультике.

Но и это не сработало.

– Господи, да что не так с этим исекаем, почему никто не объясняет правила?! Кто-нибудь! Что я тут делаю?! Богиня, благословляющая этот мир, приди! – прокричал он, но всё было бесполезно.

В безмятежной тишине этого места Владимир осмотрелся и стал успокаиваться. Окружающее напоминало, какой-нибудь внутренний мир культиваторов из аниме. Тот самый, в который они погружались в телесной проекции во время практик, входя в контакт с учителями или духовными зверями, или расширяя собственные пределы в поисках очередного уровня бессмертного и тому подобного божественного.

«Но если это внутренний мир культиваторов...»

Следом за мыслью пришла разумная идея, подойти к искре. Шагнув вперёд, Владимир с удивлением заметил, что переместился дальше обычного, как во сне, когда часть пространства пронеслась мимо. Поэкспериментировав, он понял, что точно так же можно перемещаться и вверх, и вниз…

Увлёкшись новым, он совсем позабыл о положении, в котором находился. Мысленно собравшись и скомандовав: «Так, хватит баловаться», Владимир сделал несколько шагов в сторону искры и, протянув руку, ощутил, что она живая!

А в ответ на это в его груди возникло то самое течение или движение, что открылось посреди психоделического опыта. Некое внутреннее намерение прошло по телу и прозрачным усиком потянулось из руки. Коснувшись искры, усик стал втекать в неё и разрастаться.

Искра, словно ликуя, запульсировала. Точно очнувшееся и вновь забившееся сердце, она наращивала ритм.

Бесцветные волокна внутри сферы стали выделяться, подсвеченные белым, а от границ сферы прямо по их линиям к искре побежал алый оттенок. Искра начала стремительно расти и по мере этого роста оттеснять Владимира всё дальше к границам сферического пространства.

Её очертания менялись на глазах: внутри сверкающей основы двигались, словно щупальца, те самые прозрачно-алые волокна, а среди них возникал плотный тёмный туман.

«Что вообще происходит?!»

Туман, вокруг щупалец-волокон, начал кружить, создавая ощущение шквального ветра, что всё больше бушевал вокруг. А в центре искры возникло и крепло, красное ядро. Разворачивающийся хаос всё больше пугал!

Пришла суетная мысль, что надо остановить этот прозрачный поток! Но… поток казался интуитивно правильным, естественным, лишь разум, наблюдающий ожившее безумие, метался и хотел прервать его ток.

Неожиданно, всё застыло. Ядро открылось, став огромным красным змеиным глазом, с чёрным зрачком, который уставился на Владимира. По всему пространству, отталкиваясь и приумножаясь, разнёсся жуткий злодейский хохот…

«Пора бежать!» – прогремело в голове.

Владимир быстро собрался, закрыв глаза, и внутренне напрягся, как, бывало, делал в обычных снах, чтобы пробудиться раньше времени и избежать неприятного развития сюжета. Ощутив скольжение, он наконец открыл глаза в реальном мире.

– У-у-ух-х-х-х-х! – вскрикнул он, так, будто неожиданно окунулся в ледяную воду. – Выбрался!

Его взгляд встретился с изумрудными глазами Улы, что почти вплотную придвинула голову к землянину и активно виляла всем телом, находясь в явном восторге.

– У тебя получилось! – высоким голосом пропищала Ула. – Ты такой молодец! – она перевела взгляд, указывая на душу Кунеримона.

Сфера в руках Владимира ярко светилась красным и, пульсируя, испускала свечение, образующее белый ореол, что делало её похожей на легендарный артефакт. Тем не менее…

– Ула… в смысле, Уми, а ты уверена, что внутри не сидит какой-то архидемон? – всерьёз перепугался Владимир, что опять сделал что-то не так.

Ула лизнула его лицо и, топая, начала носиться вокруг.

– Нет! Это душа Кунеримона и она ЖИ-ВА-Я! Разве не чувствуешь?! – всё таким же высоким голосом ликовала Ула, уже скача по округе, ломая ближайшие кусты и задевая деревья.

Памятуя о злодейском хохоте, внутри светящегося объекта, Владимир осторожно положил его на траву, стёр след от животного поцелуя Улы, и ощутил слёзы. Ула вновь разговаривала с ним и пребывала в полном восторге, а значит, он не обманул её ожиданий.

– Сури? – позвал он, оглядываясь, и понял, что она сидит совсем рядом, положив ладонь на его предплечье.

– Я так рада… – искренне произнесла она, широко улыбаясь.

Владимир задумался, глядя в её счастливые небесные глаза. Если он – житель тюрьмы, значит, вероятно, тоже мог быть каким-то особенным, а то, что происходило внутри сферы, этот прозрачный поток… он точно не является чем-то обычным.

«Стой! Если получилось восстановить душу Бога, то и человеческую смогу!» – пронеслось в его уме осознание.

– Сури, немедленно дай мне свою повреждённую руку! – взволнованно попросил он и протянул ладонь.

Пока ощущения потока не забыты, следовало попробовать. Сурифия протянула руку. Он закрыл глаза и быстро погрузился в то самое место, где ярко сияла сфера души.

Но тут всё казалось нормальным и живым. Тогда Владимир сосредоточился на том месте, где касался её культи. Восприятие сместилось в то самое душевное пространство, где его обволакивала её любовь. Он поддался тёплым чувствам, которые уже не были чем-то неожиданным, и попробовал ответным откликом с самым искренним желанием сделать что-то для неё.

Импульс возник. Пространство её души начало пульсировать и сиять от вливающейся в него прозрачной стихии, пока Владимир не задумался, а что он вообще творит? Из осторожности, он мягко отстранился.

Место, где душа Сурифии соединялась с телом, изменилось: часть лучей, направленных в ткани, стала ярче и крупнее, а ещё возникли новые и сияли яркими жгутиками, как у Второй. Казалось, даже сфера увеличилась. Владимир явно что-то сделал. Но что?

Открыв глаза, он встретил её ошеломлённый взгляд. Расовые рисунки на лице Сурифии, волосы и радужки глаз мягко светились голубым, хотя ауру она не активировала. Но сейчас это было неважно, землянин опустил взгляд вниз… Рука не изменилась.

– Володя, что ты… сделал? – голос Сури дрожал.

– Сам не знаю, но, похоже, не получилось, – чувствуя нахлынувшее разочарование, тихо ответил он.

Глаза защитницы заслезились.

– Нет, я чувствую удивительную мощь порядка.

Сурифия призвала ауру, которая теперь имела четыре заметных слоя от светло-голубого до тёмно-синего оттенков.

– Какого ещё порядка? – удивляясь, он разглядывал её ауру.

– То, что принято называть частицами джасхо, предки называли силой порядка. А ещё у меня чешется и болит отсутствующая ладонь, – трогательно закончила она.

«Фантомная боль? Неужели это признак восстановления?» – догадался Владимир. Собрал поток частиц жизни и наполнил руку Сури их жизненной силой. Вокруг её левого запястья засиял яркий золотой свет, и в нём возникла кисть.

Сурифия сжала ладонь, а затем неожиданно крепко обняла его.

– Спасибо, спасибо, спасибо…. – повторяла она, сквозь слёзы и сжимая его в объятиях.

«Значит, получилось… выходит, я саппорт[1]? Хоть и стал сентиментальной мокрой тряпкой, но всё же, что-то могу…»

И тут раздался ужасающий вопль, своей неожиданностью пробравший Владимира до мурашек. Ула выла посреди ночи во весь голос, с невыносимой болью, и на контрасте с только что пережитым, Владимиру показалось, будто всё утратило качество реальности. А из чудесного сна, он вдруг, попал в кровавый фильм ужасов.

– Уми, что с тобой?! – Сурифия опомнилась первой и вскочила на ноги.

– Мама! С ней беда! – яростно и вместе с тем с болью прорычала Ула.

Владимир с Сурифией застыли, не понимая, как реагировать. Что вообще могло случиться с Хранителем мира?!

– Я лечу к ней. Двигайтесь в том же направлении!

– Стой! Если с Умирама что-то случилось, то тебе тем более нельзя туда лезть! – ужаснулся Владимир, просчитывая возможные варианты развития событий.

– Нет! Я помогу маме! – зло прорычала она и взмыла вверх.

– Нам надо действовать осторожно и вместе! – прокричал он что есть сил.

Ула исчезла в ночи.

– Вот глупая девчонка, – тихо сказал он с тревогой в голосе.

– Последуем за ней, или отдохнём и отправимся ранним утром? – спросила Сурифия, уже готовая к бою.

– Ты опытнее меня, реши сама, – ответил Владимир, осторожно подобрав с травы, душу бога.

– Отправляемся.

***

Ула спешила, как могла, пока не услышала послания Умирама.

– Дочь… не приближайся, – раздался заботливый мамин голос в её уме. – Враг… не убьёт меня, но тебя… наверняка.

– Мама, нет! Я тебя не брошу!

– Дочь! – строгая интонация заставила Улу остановить полёт. – Это моё… слово! Враг… намерен поглотить наш мир… а я… утратила власть. Возьми… контроль над потоками.

– Но что мне делать? – спросила она растерянно.

– Стать Хранителем!

– Мама…

– Где… душа брата?

– Володя восстановил душу Кунеримона!

– Восстановил?.. – удивлённо повторила Умирама.

– Да! Я абсолютно уверена!

– Чудо… Благословлённый! Тогда… сними… мой последний закон… наложенный на мир. Ты вправе. Дай… брату восстановиться. Собери… вокруг себя жителей… Боритесь вместе. Защити наш мир!

– Но… Да, мама! Я люблю тебя! – Ула вложила в последние слова все свои чувства и ощутила от Умирама ответный поток любви, не облечённый в форму слов.

Мама, впервые сказала «стань Хранителем» и «наш мир», а это значило, что она, наконец, стала считать её взрослой. Если бы Ула сейчас была в форме иухо, то расплакалась бы от такой чести и счастья. Но мама и мир в беде, и сейчас не имелось время для радости.

Она развернулась в воздухе, решив, куда надо отправиться в первую очередь. Мама дала ей право решать самой, и Ула уже знала, как поступить.

***

До территории академии оставалось примерно полдня пути. Ула так и не вернулась, что вызывало тяжёлое беспокойство, если не сказать больше.

Владимир надел части брони. Поверх рюкзака нацепил колчан с луком и меч. Варианты возможного развития событий так и вились в уме и заставляли напряжённо вглядываться в будущее. Неужели их ждёт нечто подобное тому, что произошло в лесу? Точнее, всё должно было быть ещё хуже…

– Сури… – начал он, глядя, как Сурифия надевает доспех. – Я не знаю, что нас ждёт там. В жизни всякое случается… В общем, – он протянул руки, демонстрируя намерение обнять её.

Сурифия замерла, но затем уверенно поднялась и обхватила его, крепко прижавшись.

– Я… люблю тебя, Сури, просто знай это, – сказал он тихо, чувствуя её беспокойство.

Она лишь глубоко вздохнула в ответ, но он знал, что она может ответить, и знал, что ещё слишком рано для подобных слов.

– И ещё я хотел сказать: давай больше не будем ускоряться и пройдём все этапы как следует, – на миг задумавшись, он добавил: – Ну, может, иногда немного нарушая правила и слегка забегая вперёд, как сейчас. Но только в особых случаях.

Сурифия слегка отстранилась и, улыбнувшись, безмолвно прикоснулась горячим лбом к его лбу. Она закрыла глаза и замерла.

Владимира охватил жар от её откровенного поведения. Ещё один их «общий настоящий момент», который, казалось, длился вечность, подтолкнул его сделать подарок прямо сейчас.

– Это тебе.

Он вытянул из кармана свою секретную разработку, золотой кристалл на верёвочке.

– Что это? – изумилась Сурифия, глядя на светящийся кулон.

– Кристалл из частиц жизни, как кулоны у иухо, только этот носят на шее. Я чуть-чуть разобрался в частицах созидания, но пока никому не говори, так как больше ничего делать не умею.

– Спасибо, – робко поблагодарила она и спрятала украшение под одеждой.

Ветер неожиданно взвыл, и на землю рухнула дочь Умирама.

– Владимир, Сурифия, Умирама обессилена и доверила мне спасти наш мир от врага! – величественно и уверенно прорычала Ула, а следом переключилась на своё обычное поведение. – Володя, скорее принеси душу Кунеримона, мама сказала, что я вправе воспользоваться её силами.

«Слава богу, с ней всё в порядке, – облегчённо подумал он. – Но всё же… у неё какой-то магнит или способность врываться во всякие такие моменты?»

Владимир достал сферу из седельной сумки.

– У тебя всё хорошо?

Он огладил мордочку Улы, которая переводила беспокойный изумрудный взгляд с него на сферу и обратно.

– Да! Но маме нужна помощь! Мне надо возродить Кунеримона. Володя, положи её и отойдите. Я впервые совершаю нечто подобное и волнуюсь, – растерянно ответила она и вдруг воскликнула: – Ах! Мама велела сначала отменить последний закон. – Ула неуверенно задвигала лапами, оглядываясь по сторонам.

А затем мир будто моргнул. Владимир словно взглянул вниз с балкона высотного здания и, подхваченный неожиданным порывом ветра, чуть не упал с него. Пугающая пронзительность разошлась по телу, а затем землянин ощутил дурманящий эффект, как тогда в ресторане.

Окружающий мир ожил. Повсюду распустилось ночноцветье, вырастая из земли и деревьев. Воздух стал более густым, и в нём начали формироваться пушинки цвета частиц этого мира. Владимир ошеломлённо провёл рукой по изменившемуся воздуху, который в ответ на касание колыхался, подобно воде, оставляя небольшие блики. Он прикоснулся к ближайшей золотой пушинке, и она, оставив ощущение тепла и свежести, прошла сквозь его ладонь.

– Что это?! – изумилась Сурифия.

Пошатываясь, девушка усиленно моргала и рассматривала окружающее.

– Это частицы?! – восхитился Владимир.

– Таков наш мир в действительности! – ликующе рыкнула Ула. – Володя, Сурифия, отойдите.

Они в изумлении отступали до тех пор, пока Ула удовлетворённо не кивнула. Пушинки продолжали беспорядочное и медленное движение, пока меж ними не образовались связи, пронизывающие всё окружающее пространство и, возможно, весь мир. Эти связи, похожие на белые мерцающие нити, стали сплетаться в водоворот, сходящийся к сфере. Она светилась всё ярче. Затем сфера взмыла вверх, и в воздухе сформировался огромный прозрачный образ.

– Господи… – только и успел произнести Владимир.

Он увидел, как в один миг образ окрасился чёрно-красным, и это «что-то» не имело длинной шеи, шерсти и крыльев, а напоминало главного босса игры «Дьяпло».

– Аха-ха-ха-ха-ха! – раздалось по всей округе.

Если бы в этом мире жили птицы, они наверняка с криками ужаса взмыли бы в небо. Нет, скорее бы массово попадали в обморок.

Огромный монстр гуманоидной формы расправил руки и потянулся.

– Дочь Умирама? Ты ли это, малышка?! – раскатисто произнёс он на языке шункутра хриплым басом и сразу же подхватил Улу, подняв над собой.

– Ой! – пропищала Ула, даже не пытаясь вырваться.

– Как же ты выросла! Сколько времени прошло?! – спросил он, а затем грозно изумился: – Забыла дядю Кунеримона?!

Владимир схватился за голову, не то пытаясь спрятать лицо, не то задумавшись. «Это Кунеримон?! Добрый дядюшка, выглядящий почти как главный демон преисподней? Мы что, оказались в альтернативном Тристраме?!» Происходящее коверкало все его привычные представления о божественном.

Демон поставил Улу на землю и с рокочущим рыком, подобающим драконам в кино, опустился и приблизил оскалившуюся пасть к их лицам. И вот это точно в духе преисподней!

– Жалкие людишки, я покорю ваши народы, захвачу и уничтожу ваш мир! – прошипел он хриплым басом, дышащим ненавистью.

Они обомлели. В голове Владимира всё смешалось, ноги стали ватными. Может, к Уле у бога одно отношение, а к людишкам… совсем другое?!

Боясь даже дышать в присутствии сатаны, Владимир осторожно перевёл взгляд на Улу, что выглядывала из-за красно-чёрной туши. Она расплылась в широкой зубастой ухмылке.

«Вот тебе и Купи-лемон», – поняв, что происходит, подумал он.

– В таком случае, прошу начать с моего, – выдохнув, поднял руку Владимир. – На Земле давно заждались конца света и регулярно к нему готовятся. Да и вообще, вы отлично впишетесь в культуру большинства народов нашего мира.

Сурифия, не двигаясь, покосилась на него.

– Сури, мы встретились с великим Хранителем чёрного юмора и смеха, если ты ещё не поняла, – сказал он и расхохотался во весь голос, сбрасывая неожиданное напряжение.

«Ну ты, Кури-лемон, даёшь! С ним точно подружимся», – сквозь смех думал Владимир.

Кунеримон поднялся и залился хохотом, самодовольно раскинув лапы.

– Да! – с удовольствием выкрикнул он. – Ты нравишься мне, благословлённый волшебник пространства. Я должен тебе благодарность. Но где сестра Умирама? Что происходит? Где моя дочь Вторая? – Бог-юморист огляделся.

Ула начала суетливый рассказ. А Владимир с Сурифией получили возможность прийти в себя. Землянин уяснил, что Хранители сильно отличаются между собой. Но от чего же это зависит?

– Хм-м-р-р-р… – недовольно и задумчиво прорычал Кунеримон, дослушав Улу.

Не проронив больше ни слова, бог огромными шагами двинулся вперёд. Его окружила светлая, лучащаяся аура, совсем как на изображениях святых. При этом земля дрожала, деревья ломались и падали. От столь противоречивой картины все представления Владимира в ужасе вопили и разрушались. Но их осколки объединялись новыми связями, образуя нечто совершенно новое.

– КУНЕРИМОН ЖИВ! – грозно и ликующе разнеслось по всему миру. – Мои жители, шункутра! Ваше наказание подошло к концу! Подчинитесь или будьте наказаны вновь! Не сметь более воевать с жителями Умирама! Общий враг уже здесь!

Пока Хранитель вещал на весь мир, над ним по небу во все стороны расходились алые волны.

Владимир с Сурифией смотрели вслед «Дьябзилле», который, ломая деревья и оставляя гигантские следы, уверенно двигался к академии.

– Володя, Сури, нам тоже пора. Враг способен ослаблять Хранителей, надо помочь маме и Кунеримону! Следуйте за ним, встретимся позже! – Ула взмыла вверх и быстро унеслась.

Всё происходило слишком быстро, а обилие магии в мире продолжало кружить голову. Но им ничего не оставалось, кроме как забраться на ездовых хумров и отправиться за чёрно-красным разрушителем лесов.

Они следовали за Хранителем другого мира на почтительном расстоянии, так как тот, двигаясь и возвышаясь над кронами деревьев, временами намеренно задевал и валил даже стоящие в стороне.

Меж тем к обновлённому миру Умирама оказалось трудно сразу привыкнуть. В изменившемся воздухе при быстром движении шлейфом расходилась рябь, оставляющая блики. Трава и листья деревьев теперь мягко трепетали, будто водоросли в слабом течении. Пушинки-частицы, попадавшиеся на пути, всё так же проходили сквозь тела, окрашивая человеческое восприятие ощущениями, характерными для каждого вида частиц.

Такой объём впечатлений держал Владимира в откровенном восторге, затмевая то, что они двигались навстречу проблемам.

Кунеримон остановился, и стало заметно множество силуэтов всадников на хумрах рядом с ним. Но пока Владимир с Сурифией приближались, бог вновь двинулся вперёд, оставив за собой защитников и Улу, что ожидали их на образовавшейся просеке.

Среди деревьев расположилась целая армия, воины которой все как один приложили правые ладони к груди в знак уважения.

– Владимир, Сурифия! – окликнула их хорошо знакомым голосом дама в генеральской броне. – Рада вас видеть! Многое случилось, но сейчас нет времени объяснять. Следуйте с моей группой!

Этумирина развернула своего хумра и громко прокричала солдатам, растянувшимся среди деревьев:

– Батальоны, держать дистанцию в три седьмых от основной группы! Вперёд, исполним свой долг! Поможем Хранителю!

Ула, издав грозный рык, закружила сверху, а Этумирина направила главную группу вперёд, по дороге объясняя новоприбывшим, в какой ситуации они оказались.

***

Умирама наблюдала, как не знающий никакого порядка брат, бесцеремонно и развязно ломал её лес. Корни врага окутали её коконом, и сил хватало лишь на то, чтобы медленно переводить взгляд. При этом в ней клокотала ярость. Этот источник хаоса возродился и мало того, что уродовал её чудесный лес, так ещё двигался в западню.

– Стой… старый глупец! Это… ловушка! Враг… под землёй! – мысленно обратилась она к приближающемуся гиганту.

– После возрождения я чувствую себя полностью восстановленным и вновь молодым! Прекращай брюзжать, сестра! Я здесь, чтобы помочь тебе! – с азартом ответил он.

Кунеримон на ходу стал менять внешность. Торчащие из спины кости образовали красный чешуйчатый панцирь. Тело уменьшилось, став более стройным и гибким, его окутало яркое сияние, а на костяшках рук выросли алые лезвия.

Кунеримон побежал.

– Неразумный… глупец! Враг опасен… в нём… заключена часть Хранителя… его сила. Ты… будешь лежать рядом!

– Лежать рядом?! – воскликнул он в восторге. – Пределы ранее не позволяли подобного, мы станем совсем как люди! Разве это не весело? – разразился он хохотом.

Просторный луг выглядел мирным, но стоило Кунеримону пробежать несколько шагов, как из земли вырвалось множество крупных чёрных корней. Кунеримон подпрыгнул, в полёте слитным движением срезал приблизившиеся растения и, направив ладони вниз, выпустил из них два ярких шара, которые взорвались, едва коснувшись чёрной массы. С ухмылкой опустившись на треснувшую землю, бог рванул к сестре, но его задержали тёмно-серые корни, прятавшиеся в земле.

Его сияние начало меркнуть. Золотой луч ударил с неба и прочертил дугу вокруг Кунеримона, оставив борозду в почве, и срезав большую часть тёмно-серой напасти. Ула вступила в бой.

***

На краю луга, где лежала Умирама, вновь появился туман. Теперь он не стелился по земле, а поднимался, парализующей белой стеной расширяясь во все стороны.

Корни объединялись, формируя крупные лозы, нападали на Кунеримона, останавливали. Потеряв часть сил, Хранитель крутился и рубил всё, что удерживало его на месте. Уле удавалось прикрывать его золотыми лучами, сжигая часть аномальной растительности за его спиной.

Наблюдая, Владимир подозревал, что как только Кунеримон достигнет тумана, который скрывал тело Умирама, Ула ему уже не поможет. К тому же все обрубленные куски, опадая, оживали и возвращались в землю или объединялись с ближайшими корнями для нового нападения.

– Этумирина, по-моему, он застрял. Возможно, пока корни отвлечены на него, мы прорвёмся к Умирама и освободим её? – Владимир покосился на неё.

– Мы ждём сигнала от старшего генерала Тарома.

– Этумирина, я способна организовать вылазку, – предложил знакомый голос. – С несколькими людьми в сопровождении, я доберусь и очищу область под древним Хранителем, – Сонласта убрала иллюзию шлема.

– Ты уже имела опыт подобных битв? – поинтересовалась Этумирина.

– Конечно. Но у нас нет времени. Пока древний демо… – она оборвала себя на полуслове, – Кунеримон отвлекает часть сорняков, я незаметно проведу группу к Умирама.

– Хорошо.

Со стороны академии вспыхнули сигнальные огни основных сил Тарома. Этумирина ответила тем же, и всё действо превратилось в масштабную битву с растениями, которую из-за тумана можно было лишь слышать.

Тем временем Владимир, Сурифия, Вторая и Геронд двигались медленно, почти вплотную друг к другу под покровом невидимости. Воздух, словно вода, продолжал колебаться. А опьянение, вызванное возвращением в мир большего количества магии, продолжало кружить голову и придавать происходящему лёгкость.

– Девочка со щитом, – тихо обратилась Сонласта, – когда ты добилась такого качества своей ауры?

– Моё имя Сурифия, – настороженно ответила та.

– Сурифия, у нас не светский раут для вежливых знакомств. Ответь на вопрос, – властно произнесла Сонласта, напряжённо вглядываясь в туман.

– Недавно.

– В моём родном звене Цепи такое качество достигается культивацией. Так вот, такой скачок очень опасен, если прежде не укрепить тело. Тебя просто разорвёт на части, так что используй лишь малую часть новых сил. Ты меня поняла? – серьёзно закончила Сонласта.

«А так можно было? Архимаг-культиватор?..» – захвачено вслушиваясь в разговор, думал Владимир.

– Спасибо, я поняла.

– Твоих рук дело? – с беззаботной улыбкой повернулась Сонласта к нему.

Владимир напрягся, отведя взгляд. Он моментально осознал две вещи. Первая – Сури ещё не успела продемонстрировать новые силы, а его влияние уже как-то раскрыли. Вторая – он способен прокачивать других или поднимать их уровень. Навык имбовый, даже читерский!

– Моих, – неловко подтвердил он. – Но мне сложно объяснить, как это получилось. Я даже не планировал такого. Хотел исцелить и всё.

– Это редкий талант. А теперь ответь, ты вспомнил себя настоящего?

На мгновение ему показалось, что она пытается заглянуть ему в душу.

– Нет, и плохо понимаю, о чём ты, – уверенно ответил он.

Сонласта вновь устремила взгляд вперёд и начала объяснять:

– Любое разумное существо развивается, как и его душа. В моём мире результат такого развития назывался «архитектурой сущности». Если год – это жизнь, то весна – рождение, а зима – угасание и смерть. За этот срок каждый успевает что-то построить, что-то пройти или понять… – Сонласта резко оборвала себя и, подняв ладонь, остановила всех.

Слегка дрожала земля. Владимир прислушался, завертел головой. Туман не позволял видеть. В некотором отдалении звучал гул людских голосов, взрывы Кунеримона, шипение от дальнобойных ударов Улы.

Сонласта махнула, они продолжили путь:

– Проще говоря, всё сводится к тому, что развитые души при перерождении способны обнаружить в себе предрасположенность или талант. Чем сложнее архитектура сущности, тем легче человеку это даётся.

Сонласта повернулась, на мгновение задержав серьёзный взгляд на Владимире. Выглядело так, словно она пыталась его на чём-то подловить. Решив, что это просто магия бьёт в голову, он лишь пожал плечами в ответ.

– В моё время считалось, что Бездна – это окончательная смерть, но похоже, кто-то знал, что оттуда можно вернуться, не потеряв архитектуру и память. Лично меня сослали за неудобную идеологию. Власть не терпит появления новых равных себе в той же мере, как и тех, кто мыслит иначе. Знакомо?

«Это ты типа про Землю?» – подумал он и уточнил: – То есть ты была оппозиционеркой?

Архимаг тихо и саркастично рассмеялась.

– Сонласта, ты уверена, что мы можем себе позволить вести беседы? – настороженно спросил Геронд.

– Не беспокойся, уверена, – непоколебимо ответила она.

Геронд вернулся к хмурому оглядыванию окрестностей.

– Ты обратил внимание, что порядок, царящий в Умирама, напоминает высшую форму коммунизма? Постдефицитное общество, дополненное меритократическим управлением и функциональной специализацией народов.

Владимир изумлённо округлил глаза. Тема возникла совершенно неожиданно, а часть терминов он не понимал.

«Кажется, архимаг слегка перебрала с магией…»

– Люди здесь не подчиняют жизнь личной выгоде, а производство ведётся ради общего блага. Всё общество живёт как единый организм, в котором печень не бунтует против сердца, а мозг не конкурирует с лёгкими. Искреннее желание перестроить свой мир по сходным принципам в итоге и привело меня в Бездну. И я рада, что мне повезло выбраться. Но кто стоит за побегом и кого на самом деле хотели выпустить? – тревожно закончила она и ещё раз взглянула на него.

– Э-э, ну я точно не в курсе. Единственное, что я могу добавить: мне перед этим снился сон про возвращение домой. Но мне тоже интересно разобраться.

Владимир опустил взгляд, пытаясь понять, к чему она так разговорилась, да ещё и прямо сейчас… и обнаружил самое важное во всём сказанном. Он же и сам занимался духовными практиками, а Сонласта даёт ему прямые намёки, что у него есть задатки! Она культиватор-архимаг, пусть даже и коммунист! О чём тут вообще думать?!

– Сонласта, я бы хотел обучиться твоей магии. Если это возможно, – горячо произнёс он и задержал дыхание. Вдруг откажет?

Женщина тихо засмеялась, словно почтенная бабуля, услышавшая смелое заявление внучка.

– Это возможно. Но, как на ученика, на тебя будут возложены определённые обязательства, и это может занять много времени. Действительно много…

Сонласта резко замолчала. Из тумана проявилась тёмно-серая переплетённая конструкция. Они оказались совсем рядом со своей целью.

– А теперь будьте внимательны. Как только я наложу заклинание, нас обнаружат.

Не слезая с хумра, Сонласта начала негромко напевать, красиво растягивая «у-у» и меняя тональность. Раздалось слабое утробное рычание, трава впереди полыхнула и обратилась в пепел, а земля под ней покрылась чем-то снежно-белым и сверкающим.

Сонласта направила указательный палец вверх, и на его кончике загорелась белая точка. Характер напева изменился, замерев на одной ноте, и теперь казалось, что звук лился из белой точки.

– Великая стихия воздуха, наполни собой пространство передо мной, – произнесла она на земном языке, а затем перешла на незнакомый: – Хуро сару тенк-зари!

Владимир тихо засмеялся:

– Ну вот, а говорила, только в кино…

Сверху раздался пронзительный свист. Ветер ударил в землю перед группой и разметал туман, но ни один его поток не задел всадников. Белая точка на указательном пальце архимага сияла всё ярче, а исходящий из неё звук усилился. Снежно-белая поверхность поползла вперёд, обращая в пепел траву и серые корни и приближаясь к лежащей Умирама.

– Древний Хранитель, это не нападение. Только так я смогу освободить тебя! – прогремел голос Сонласты повсюду.

Умирама взревела, когда белоснежная зона распространилась под её тело, опаляя корни вместе с шерстью.

– Это тяжёлое заклинание, я не смогу удерживать общую защиту, готовьтесь к бою! – громко заявила архимаг.

Все, кроме Сонласты, спешились и приготовились. Что-то изменилось, и корни, наконец, заметили присутствие гостей. Множество чёрных и серых ростков стремительно потянулось к ним.

– Ну всё, Кудасай, настало твоё время, – произнёс Владимир, и с улыбкой потянул из-за спины зелёную катану.

Но из-за вертикального расположения ножен за спиной и длины меча он не смог обнажить клинок. Во время заминки его схватил один корень, а другой попытался пронзить.

– Да как так? У ведьмака-то получалось!.. – успел произнести он.

Вторая возникла рядом, одним плавным движением обрубив оба корня, и вернулась на свою позицию.

– Спасибо!

Владимир попытался сдвинуть ножны под углом, но они упёрлись в чехол с луком и колчан. Тёмно-серые корни подобрались и оплели его ноги, а чёрный ударил в грудь.

– Та-ак, – протянул он, чувствуя себя идиотом, – я всё понял…

Бросив попытки достать меч, Владимир с глубоким чувством стыда начал топтать и ломать руками враждебную растительность.

Умирама продолжала выть. Белая область распространилась не только под ней, но и вокруг. И вот последние тёмно-серые корни кокона осыпались пеплом. Умирама начала медленно подниматься. Несколько новых, особенно крупных серых щупалец, шириной с колонну, возникли в стороне от белого поля и потянулись к ней.

– Кто-нибудь! Остановите… – прокричала Сонласта из прозрачно-молочного кокона, поддерживая обжигающе-белую область.

Владимир оглянулся. Вторая куда-то пропала, Геронд отбивал нападения на архимага. Сурифия усилила ауру частицами свободы, рванулась к первому щупальцу, но сине-зелёной молнией пролетела мимо и унеслась куда-то в туман.

Золотой луч Улы ударил по второй лозе, спалив её у основания. В зону, свободную от тумана, ворвался Кунеримон. Прыгнув, словно гимнаст, он одним движением срубил первую лиану, перекувыркнулся, тяжело приземлился и понёсся в другую сторону, сотрясая землю.

Сине-зелёная вспышка мигнула где-то в тумане, и Сурифия пролетела мимо них, влетев в туман, теперь уже позади группы. Защитница явно не справлялась с новыми силами.

– Сури, хватит использовать частицы свободы! – прокричал ей Владимир со смехом и беспокойством в голосе.

Пошатнувшись, Умирама встала. Тяжело зарычав, она раскрыла крылья и, перейдя в боевую форму, взмыла в небо. Мощный ветер со свистом обдал людей.

– БЕГИТЕ! – яростно взвыв, прорычала она. – Отродье… другого мира, я выжгу тебя… из тела моего!

Сонласта, опомнившись после применения сложной магии, стала беззвучно разгонять остатки тумана. Когда тот рассеялся, Владимир увидел лежащую на земле Сурифию с одной стороны и Кунеримона с другой. Разорвав окутавшие Вторую путы, бог схватил своё дитя и куда-то помчался. Геронд запрыгнул на хумра.

– Геронд! Спаси моего хумра! – попросил Владимир, наполняя себя частицами свободы, и в несколько прыжков добрался до Сурифии.

Сняв её шлем, он обнаружил пристыженный взгляд, обращённый в сторону, и покрасневшее лицо. Сделав девушку легче, Владимир взял её на руки и понёсся подальше от луга.

– Сури, ты-то ладно, – весело начал он. – Я вообще меч вытащить не смог… – закончил он истерическим смехом.

Защитница начала смеяться в ответ, но смех прервал болезненный кашель.

Позади них раздался нарастающий свист, как от двигателя самолёта, и затем прозвучало громкое «Тю!». Земля вздрогнула. Лёгких от магии Владимира и Сурифию снесло взрывной волной, закрутив в хаотичном полёте…

Что-то мягко обхватило обоих и погрузило в полумрак. Свет вернулся, когда поймавшая их Ула раскрыла крылья.

Несмотря на ряд нелепостей и всё ещё играющие искры веселья, Владимир, не теряя времени, коснулся щеки Сурифии, проверяя её состояние.

Сонласта оказалась права – множественные переломы и разрывы мышечных тканей. Направив частицы жизни к повреждённым местам, он сразу же исцелил её и выдохнул, глядя на то, как девушка опять стыдливо отвела взгляд.

– Просто ты ещё не привыкла к новым силам. Не переживай.

Сурифия промолчала, но крепко сжала его ладонь.

Он оглянулся. Весь туман сдуло, а посреди поля зиял огромный кратер, окутанный облаками пыли. Умирама явно сдерживалась, а может, каким-то образом умела направлять взрыв вглубь, а не вширь.

Бой закончился, вокруг кратера стали собираться люди. Умирама с Улой держались в воздухе.

Оставалось неясным, кто это сделал, но пыль от взрыва соединилась в песочные ручейки и быстро осела, показав внутри воронки несколько туннелей, уходящих под углом вниз, в сторону академии.

– Оно… в недрах… бой не окончен! – прорычала Умирама.

Защитники, услышав обращённый к ним глас Хранителя, стали склоняться, свидетельствуя о своём уважении.

– Не время для почтения! – заметив их реакцию, резко произнесла она, но затем её голос стал мягче. – Джасхо, вы – друзья нашего мира, что пришли на помощь и остались здесь. Я долго держала обиду и приняла, наконец, истину. Хранитель един не только со своим миром, но и его жителями! Благодарю вас за всё! Более я не стану прятаться, а буду так же уважительна с вами, со всеми жителями нашего мира, – произнесла она без единой паузы, совсем по-человечески.

Тишину, возникшую после её откровения, нарушил провокационный смех Кунеримона:

– Не один я возродился сегодня?! – добавил он вслед за смехом.

– Молчи, источник беспорядка! – проклокотала она в ответ, а следом сурово обратилась к людям: – Жители, немедленно уходите! Я уничтожу все земли вокруг. Другого выхода я не вижу. Это будет сильная рана, но она затянется.

– Древние Хранители! – неожиданно и громко раздался голос Сонласты.

Она подошла ближе к Умирама, парящей над головой.

– У меня иное решение. Есть вероятность, что это существо способно переселять свою душу. Сложно сказать, как далеко ей удалось распространиться или где спрятаны запасные тела. Уже имелся прецедент, когда она оказалась в двух разных местах – и живой, и мёртвой одновременно.

– Истинно! Я и сама покарала два её облика, а третий продолжал говорить со мной, – ответила Умирама.

– Значит, это подтверждено. Боюсь, в таком случае лучше поймать носителя души и запечатать.

– Кто ты? – серьёзно прогудела Умирама и, подлетев ближе, стала разглядывать её.

– Моё имя Сонласта, архимаг. Я попала в ваш мир вместе с Владимиром и этим чудовищем.

Хранитель перевела изумрудный взгляд на Владимира.

– Подтверждаю. Я ей доверяю, – уверенно отозвался он.

Умирама вернула взгляд обратно и стала, словно птица, рассматривать Сонласту боковой парой глаз.

– Чего же ты хочешь?

– Я обладаю необходимыми навыками, но без вашей помощи под землёй не справлюсь. Поэтому предлагаю заключить временный пакт.

Кунеримон рассмеялся.

– Откуда ты знаешь о пакте? – недовольно прорычала Умирама.

– Я уже заключала подобные договоры с другими Древними. Это временный пакт на ваших условиях. Мне нужна сила потоков, чтобы провести под землю небольшой отряд и запечатать чудовище. Если откажете, торговаться не буду, вы в своём праве решать всё более радикальными методами, – архимаг уверенно сложила руки на груди в ожидании ответа.

Пока Сонласта вела переговоры, к Владимиру подошли сзади.

– Володь, что происходит? – тихо произнесла Аннет.

– В смысле? – он повернулся к ней. – Ого, да ты в броне защитников ходишь, ничего себе!

– Я серьёзно. Почему ты сказал, что доверяешь ей?

– Потому что доверяю.

– Блин, Володь, она свою дочь кинула в лесу и называется непонятным именем. Ты считаешь, это нормально?

– Ан, я не понимаю, к чему ты клонишь, – осторожно заметил он.

Подруга была без шлема, и её раздражённый взгляд прямо-таки бурил его.

– Ты у нас в таких темах хорошо разбираешься. Сам подумай, почему вообще сюда приплетают и винят во всём ребёнка? Я понимаю, на тебя что-то напало с лицом Саши. Но разве не может быть, как в разных фильмах, когда детей похищают, а потом всякая дрянь, копируя их, приходит к родителям в дом?..

– Ты про ужастики? Ну да. Помню такие.

– Вот, Володь, это мир магии. Почему бы чему-то подобному тут не появиться? Может быть, настоящая Саша где-то под землёй, и её надо спасти?

– Может быть, – неуверенно подтвердил он.

– Володь, послушай и подумай сам, мы не знаем, кто эта женщина на самом деле, и сейчас она просит силу каких-то потоков. Может быть, это она с самого начала весь этот кошмар устроила? Она была мертва, когда я покинула лагерь. Когда там появился ты, её тела уже не было, а на вас напали. А потом она появляется и заявляет, что она архимаг, хочет убить своего же ребёнка и просит силы, а ещё умеет менять внешность, как ты говорил, иллюзией. Я провела с Сашей много времени – она ребёнок, а не чудовище!

Он задумался над предположением подруги. В целом, можно было бы построить такую гипотезу. С виртуозной многоходовочкой, где Сонласта использует Сашу, создавая проблемы, а сама находится в поиске силы богов и как-то исхитрится обмануть их в последний момент.

«Но Саша с самого начала со своими белыми зрачками меня испугала. И даже когда я перестал думать о её глазах, в ней ощущалось что-то тёмное. Хотя, белые глаза также могли быть иллюзией. Имея большие магические силы, наверное, можно делать много немыслимых штук. А тёмное – не значит монстр. Кунеримон вообще вылитый Сатана и умеет страшно шутить, но дядька-то хороший»

Владимир протёр лицо, пытаясь собраться с мыслями.

«Не, ну нафиг! Такие острые и запутанные сюжеты пускай остаются на Земле… То есть в Бездне. В любом случае, есть очевидный монстр, угрожающий этому миру»

Аннет продолжала ожидать его ответа. Её болезненная подозрительность тревожила, так как подруга посеяла семена сомнения, но не в отношении Сонласты, а в его собственном анализе и ощущениях. Вдруг он что-то важное упустил или недодумал? Но при этом, Владимир понимал её точку зрения. В прошлом он и сам временами так же мрачно смотрел на других людей, ожидая от них коварства или подставы.

– Ан, давай так. Я понял ход твоих мыслей. Такое можно предположить. Но менять сейчас сторону и устраивать бардак я не буду. У нас есть очевидный враг, который ест или захватывает людей, атакует туманом и корнями. Если мы внизу найдём нормальную Сашу, то, безусловно, спасём. Но если это окажется монстр с её лицом, то… сама понимаешь.

Он попытался найти понимание в её глазах, но подруга явно не соглашалась.

– Те пауки и эти корни реальны, а не иллюзия. Мы идём уничтожить именно это существо. Понимаешь?

– Согласна, эту дрянь надо убить.

– Давай следовать главной цели – уничтожить угрозу этому миру. К тому же, с ожившим Кунеримоном, мы сможем беспрепятственно пройти к порталу и выйти в новые миры, чтобы вернуть тебя домой.

– Хорошо, Володь, я поняла, – её взгляд ожил, и она закивала, перестав выглядеть напряжённой.

Тем временем Сонласта заключила временный пакт с Умирама, которая огласила его ограничения: не вредить жителям этого мира, а только врагу. Пакт будет расторгнут, как только проблема решится, а поток силы прервётся, если будет направлен на жителей.

Подозвав участников вылазки, Сонласта собралась сразу отправиться вниз, но…

***

– Вторая, я против! – дьявольским басом заявил Кунеримон на языке шункутра и, вызывая дрожь земли, подошёл к ней.

Его дочь сжалась и замерла.

– Отец… – она оглянулась, собирая направленные на неё взгляды защитников.

Окружающие не понимали, почему Кунеримон говорит с ней на языке шункутра. Вторая ощутила острое желание перестать притворяться. Особенно сейчас, когда войны между народами больше нет, а рядом находились те, кто принял её.

– Я предала тебя… – Вторая начала снимать доспехи. – Я слаба. Не исполнив завета и спрятавшись среди джасхо, решила принять их образ жизни, насколько это было возможно. Я пойду вниз, отец.

Она обратилась в истинную форму и мрачно опустила голову.

– Вторая… – Кунеримон опустился на корточки напротив неё. – У меня было много детей, я даровал им имена, силу и держал под боком, как это делает Умирама со своей дочерью. Но все они…

Кунеримон ненадолго умолк. Вонзив пальцы в землю, он поднял ком и разжал ладонь. Земля осыпалась вниз. Хранитель Умирама негромко и печально заклокотала.

– Не прожили и нескольких тысячелетий, встретившись с угрозой. Данная от рождения сила и опека сделали их слабыми и неприспособленными.

Он поднёс к ней огромную когтистую руку и нежно прикоснулся к щеке дочери.

– Ты была рождена слабой, чтобы познать цену слабости; ты блуждала здесь, и у тебя появились принципы и навыки. Ты была рождена свободной от влияния моей души и сформировала собственный взгляд. Всё это сделало тебя очень сильной. Теперь я помогу развить мощь твоей души. И это будет не дар, а твой собственный путь. Ведь даже сейчас, несмотря на то, что я выступил против, ты самостоятельно выбираешь, как поступать. Я горжусь и радуюсь такой дочери.

***

Владимир, понимая, о чём они говорят, ощутил на лице влагу. Он слышал, сколько любви в этой суровой заботе, и это немного перекликалось с его собственным прошлым.

– Дочь! Подними голову! Я признаю твою зрелость, можешь сама выбрать себе имя! – прорычал Кунеримон с дьявольским ликованием.

– Отец… Спасибо, – робко ответила она, обхватив его ладонь руками и щупальцами, и в конце еле слышно добавила: – Я люблю тебя… папа…

Кунеримон в ответ лишь тихо проурчал и затих.

«Похоже, крутым дядькам, тяжело проявлять нежность в любом мире…»

К Владимиру подошла Сонласта.

– Судя по твоим глазам, ты понимаешь, о чём они говорят.

– Да. Брошенный из-за обстоятельств ребёнок. Временно убитый отец, суровый, но любящий. И теперь, семья вновь едина.

– Из твоих уст, это звучит как аннотация к семейной драме с хеппи-эндом. Но нам не следует тут задерживаться. Мне не хотелось бы дать монстрам внизу, достаточно времени на подготовку или побег.

– Сонласта, я пойду с вами, – заявила Аннет, глядя на архимага с вызовом.

– А-а, ты ведь из наших, тоже отсидевшая, – иронично заметила она.

– Я пойду с вами, – проигнорировала иронию Аннет.

– Ладно… – изучающе глядя на девушку, ответила архимаг.

Позади остались быстрые прощания и пожелания успеха, а впереди стелился полный потёмок туннель.

Архимаг сделала их невидимыми и создала сферу ночного зрения, внутри которой они передвигались и могли видеть всё в ярко-голубом свете. Все ступали осторожно и хранили тишину. Геронд и Вторая шли по бокам от лидера, а позади двигались Владимир, Аннет и Сурифия. В этот раз он заранее вытащил свою катану.

– Сурифия, ты усвоила урок с новой силой? – не оборачиваясь, спросила Сонласта.

– Да, спасибо, – с уважением ответила защитница.

– Я ослабила тебя. Но даже так, ты чуть не убилась, смешав личную магию с местной. Если захочешь, можешь вместе с Володей пойти ко мне в ученики.

– Спасибо, но могу я принять решение после миссии?

– Безусловно. А сейчас, постарайся не рваться в бой и пользуйся минимальным количеством своих сил.

– Я поняла, спасибо, – почтительно ответила Сурифия.

Разговоры затихли, так как группа приблизилась к развязке туннелей. Сонласта создала тонкий белый луч на кончике пальца и порезала им ладонь. Рана сразу затянулась, но кровь успела пролиться. Зависнув в воздухе над её ладонью, она указала направление. Они продолжили движение по правому туннелю.

– Сонласта, а ты можешь вернуть кого-то из нас обратно на Землю? – вспомнил Владимир о самом важном для подруги.

– Могу. Соскучился по своей камере? – иронично заметила она.

– Как тебе не стыдно говорить такое? Там живут люди! – злым шёпотом вмешалась Аннет.

– Кто-то живёт, а кто-то выживает, – безразлично ответила архимаг. – У тебя там осталось уютное гнёздышко?

– У меня осталась семья и сын! – вспылила Аннет.

– Может, это и к лучшему… – мрачно заметила Сонласта.

– Ты что, охренела? – возмущённо прошипела Аннет.

– Девочка, меня начинает раздражать твой тон, сбавь-ка обороты. Моё дитя оказалось страшным чудовищем, это мне впору злиться. А ты оказалась в чудесном мире, где нет ни политики, ни денег, и всё, считай, растёт на деревьях или берётся из воздуха.

– Меня бесят такие матери, как ты. Бросила ребёнка в лесу и сбежала. Кукушка!

Сонласта остановилась и повернулась к ней с очень серьёзным взглядом. Геронд и Сури попеременно бросали взгляды то на одну, то на другую, очевидно считывая степень накала.

– Архимаг, если позволишь… – деликатно начал Геронд.

Сонласта жестом остановила его:

– Нет, лучше проясним прямо сейчас. Этот ребёнок прокусил мне шею и попробовал съесть. Я чудом выжила, а если бы нет, то стала либо её едой, либо игрушкой, – она выдержала паузу. – Аннет, признайся, ты совсем дура? Набитая дура.

Аннет обнажила меч и приняла боевую стойку. Владимир, до этого не встревающий в разговор женщин, обалдел от такого поворота и встал между ними.

– Ты сдурела, Ан?! Ты даже не представляешь, насколько это другой уровень. Лучше…

– Не влезай, Володь. Мы не знаем, куда она нас ведёт и чего вообще добивается! Она манипулиру… – подруга неестественно резко замолчала.

– Девочка, по местным меркам мне где-то двенадцать или пятнадцать тысяч лет…

«Скока?! – обернувшись, Владимир округлил глаза. – Охренеть…»

– Про тайны и законы жизни здесь я знаю побольше тебя. Ты сама присоединилась к нам и, если хочешь продолжить путь в группе, – голос Сонласты стал до жути враждебным и тихим: – Засунь себе в задницу своё земное материнство и примитивное понимание тридцати-сорока лет жизни на Земле.

Владимир повернулся к подруге и только сейчас заметил, что она не шевелилась, замерев с мечом в руках. И несмотря на явную ярость, ауру она так и не вызвала. Значит, Сонласта полностью владела происходящим.

– Довольно, – мягко, но уверенно вмешался Геронд. – Кунеримон ожил и остановил войну между мирами. Я никогда не предполагал, что смогу застать этот славный день. Аннет, Сонласта, как джасхо я хорошо чувствую ваше волнение и сам неспокоен. Но мы у порога последней угрозы, которая способна покорять Хранителей. Сейчас не время судить. Тем более, мы слишком мало знаем друг о друге, чтобы быть беспристрастными.

Сонласта внимательно выслушала мужчину, на её лице показалась улыбка:

– Ты очарователен, Геронд. Но не волнуйся и позволь нам разобраться здесь и сейчас.

Хмурясь, защитник вздохнул и ответил согласным кивком.

– Краткий ликбез, девочка, – спокойнее продолжила архимаг. – Выбравшись с Земли, мы вернули себе наши души во всей полноте. Саша обладала душой опасного чудовища, и сейчас это не Саша. Она изменила своё тело и стала тем, кем изначально являлась. Бездна… Земля, каким-то образом ограничивала нашу память и возможности. А теперь, если поняла, кивни.

Голова Аннет дёрнулась, но она не стала кивать.

– Тогда объясни, почему я и Володя ничего не вспомнили? – подавленно спросила подруга.

Владимир продолжал молчать, не встревая. Чтобы, не дай бог, не усугубить.

– Моя память вернулась ко мне на пороге смерти, после того как Саша прокусила мне горло и я потеряла много крови. Почему она вспомнила себя раньше, я пока не знаю. Но если хочешь на себе проверить мой опыт, я могу это устроить. Возможно, это поможет тебе взглянуть на всё иначе.

– Ответь, если на самом деле Сашу удерживают насильно и мы сможем её спасти, ты сделаешь это?

Сонласта некоторое время молча смотрела на девушку. Затем небрежно махнула рукой. Аннет тяжело опустилась на землю и вернула меч в ножны.

– Безусловно.

Аннет поднялась, волчицей глядя на архимага.

– Как у нас любят говорить: заруби себе на носу, – продолжила Сонласта. – Сейчас только я способна переместить тебя к вратам, ведущим на Землю. Но я совершенно не обязана этого делать. Продолжишь дерзить, помощи не жди. Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Главная проблема состоит в том, что стоит вам вступить на поверхность артефакта, как вы умрёте и вернётесь в круг перерождения на Земле.

– Сонласта, – обратился Владимир. – Я помню женщину, которая, заполнив розовой дымкой ресторан, перенесла нас на широкую круглую площадку. Значит, можно туда и обратно перемещаться, не умерев.

Архимаг на миг отвела взгляд, задумавшись.

– Тогда тем, кто хочет вернуться к семье, следует искать эту женщину, да поскорее.

– Что значит «поскорее»? – встревоженно уточнила Аннет.

– Чем больше в мире магии, тем медленнее течёт в нём время. А если Земля – мир без магии, то течение времени там может быть быстрее здешнего в десять-пятнадцать раз.

Владимир с Аннет попытались подсчитать, сколько уже могло пройти времени.

– Прошло около двух лет?! – первой воскликнула Аннет.

– Нет, тут в сутках больше часов. Примерно два с половиной, и это если считать в десятикратном варианте, – поправил её Владимир.

– А теперь продолжим миссию. Остальное обсудим уже позже, – сказала Сонласта и повернулась.

Дальнейший путь они продолжили в тишине, не считая звуков, что иногда разносились под каменными сводами. Где-то капала вода, вдали, в стороне временами что-то пощёлкивало, где-то осыпалась земля или слышался перестук камней.

– Сонласта, мы идём в верном направлении? – нарушил тишину Геронд.

– Да, она впереди. Однако странно, что на нас так и не попытались напасть.

Каменный коридор привёл их в огромную пещеру с высокими сводами. В её центре на каменной возвышенности переплетались, словно змеи в клубке, множество чёрных и серых корней. Из клубка в разные стороны раскинулись четыре огромных корня-щупальца.

– Она внутри, – тихо произнесла Сонласта.

– Какова стратегия? – поинтересовался Геронд.

– Мы действительно справимся с чем-то подобным? – засомневалась Сурифия.

Аннет молчала, и лишь её вспыхнувшая аура говорила о намерении сражаться.

– Итак, вокруг нас три воздушных барьера. Они не вечны, но, по моим расчётам, я должна успеть. Сейчас я начну плести заклинание, просто будьте рядом. Когда его эффект проявится, она начнёт защищаться. Ваша задача – не подпустить ко мне корни, если что-то пойдёт не так. Я буду помогать своими силами, но не уверена в количестве того, с чем мы встретимся. Тем не менее сейчас всё выглядит как нельзя лучше.

Владимир огляделся, пытаясь разглядеть три барьера, но ничего не заметил. Сонласта сосредоточилась, и над плечом каждого участника группы проявились уже знакомые землянину прозрачные сферы-лазеры. Архимаг начала читать заклинание, и прямо перед ней стали возникать незнакомые символы, образующие круги со сложной структурой.

– Владимир, спасибо, – подойдя ближе, сказала Вторая.

– Вторая, будем друзьями, – повторил он озвученное ранее предложение.

Она обхватила его руку обеими щупальцами, и сейчас это не показалось чем-то противным.

– Ты – первый мой друг, – сказала она с теплотой и грустью, склонив голову.

– Но не последний! Давай выживем сегодня, а после будем веселиться, – постарался он приободрить её и отвлечь от печальных мыслей.

– Прости меня, за всё…

Этот момент снова напомнил ему о школе. Похоже, некоторые дружбы действительно начинались лишь после драки. Тем не менее, даже так, это согревало. Всегда можно договориться и жить нормально.

– Уже давно простил. Да и как не простить друга, – ободряюще ухмыльнулся он и погладил её на удивление гладкие и приятные на ощупь щупальца.

– Хватит болтать, голубки! Сейчас начнётся! – напряжённо произнесла Сонласта.

***

Саша плохо понимала, что происходит. Она словно приложила голову к телевизору и смотрела интересный ужастик, где стала главным героем. Происходящее иногда даже соответствовало её ожиданиям, например, когда они проводили время с Аннет. Однако сейчас, картина, где она стала сильной, повторяла сюжеты страшных фильмов и пришла к развязке, которая ей совсем не понравилась. От злости она надавила на экран со всей силы, и картинка, наконец, остановилась!

После провала Оружие испытывало страх, а не привычную уверенность в том, что делать дальше. То, что являлось маленькой частью. Осколком. Или Сашей. Пустило корни и через чувства впервые полностью захватило контроль. Оружие осознало свою ошибку. Чувства, что оно испытывало всё это время, оказались её собственными...

Она, наконец, стала сильной и свободной. Она ли? Но все вокруг вновь были против неё. Неё? И Саша не понимала почему, ведь она хотела спасти мировую цепь от злых людей. Она хотела? Саша ошеломлённо осознала, что всё опять повторялось.

Испытывая на себе ответное давление экрана и не сдаваясь, Саша начала вспоминать... Ей было интересно изучать насекомых, но так делали и другие дети. Отрывали лапы или крылья, давили. Она давила всего несколько раз, когда боялась. Другие дети просто так. Но исследовать насекомых было интересно. Что будет делать жук без одной лапки или куда пойдёт муха без крыльев? Но это не делало её плохой.

Сейчас следовало завалить пещеры, бежать, уйти глубже, распространиться дальше, оставить возможности для возрождения. Но Саша сопротивлялась!

Плохой она стала в пять лет. На улице она обнаружила котёнка, который, задрав голову, наблюдал за птичками. Ей показалось, что он тоже хочет летать, как птички. Саша решила ему помочь. Она взяла его и стала подбрасывать вверх, много, много раз, пока не устала. А когда остановилась, котёнок стал совсем мягким… и мёртвым. Она испугалась и не знала, что делать. Другие дети заметили, что случилось, стали кричать и обзываться. Стало очень страшно, она попыталась подышать котёнку в рот, как в кино, но это не помогло. Пришли взрослые…

После всё стало только хуже. Теперь все вокруг считали её злой и плохой, наказывали и обижали её. Чувствуя постоянное давление, Саша тоже начала давить насекомых и наказывать плохих животных, больше она ничего не могла.

В пещеры проникла небольшая группа людей. Оружие ощущало их присутствие – враги приближались! Следовало перейти в наступление, действовать!..

Саша постоянно чувствовала себя одинокой. Мама пропадала на работе. А папа сидел дома и почти всегда был злой. Он мог часами рассказывать, какой она плохой ребёнок и что таких, всегда забирают в больницу. Так проходил каждый день. Только когда они вместе смотрели страшные фильмы, он был добрым и смеялся.

Оружие в ужасе металось, нельзя вновь оказаться в тюрьме! Надо вернуть контроль над собой и выводком!

Саша перестала просматривать прошлое. Смятение, в котором она оказалась, никуда не делось. Однако всё стало понятней. Она смотрела кино, где была сильным Оружием, но это была не она.

Люди всегда были злыми, и Оружие хотело спасти мир от таких людей. Саша хотела наказать маму, потому что обижалась на неё. Но убить маму решило, именно Оружие. И теперь мама хочет убить её.

Только Аннет всегда оставалась рядом, хоть и не была мамой. Но теперь Саша опять плохая для всех.

Стало очень, очень обидно, а следом пришла злость на них: людей, мир и Оружие – ведь Саше никогда не было места среди всего этого.

Возникла мощная вспышка магии, и в пещере показалась мама и Аннет. Саша испугалась, ведь понимала, как сейчас выглядит. Оружие тут же перехватило контроль.

***

Со всех сторон пещеры к Сонласте тянулись, закручиваясь, крупные бледные потоки с широкими золотыми, красными, белыми и зелёными нитями.

Это выдало место, где они прятались. Клубок с щупальцами ожил, резко дёрнулся к ним. Оказавшись в прямой близости, массивное тело частично раскрылось и попыталось их поглотить, но наткнулось на барьер. Клубок замер, раскрылся шире, словно пасть, явив ребёнка, который, склонив голову набок, рассматривал их белыми глазами.

– Мама? – произнёс пустой голос. – Твоя жизнь – моя главная ошибка.

Щупальца-корни ударили в барьер, и он замерцал.

– Саша, это ты? Что с тобой случилось? – растерянно обратилась Аннет.

Продолжающая формироваться печать засветилась, и вокруг огромного клубка появилась еле заметная сфера с черными письменами, которая обрезала крупные щупальца и заключила в себе змеиное ядро. Монстр взревел множеством шипящих и пищащих голосов.

Огромные корни, опав, частично ушли в землю и стали лупить по барьеру. Из соседних туннелей показались крупные «туманники» с богомольими лапами. А сфера с чёрными письменами окрасилась белым и принялась жечь клубок и сжиматься. Снова завопил детский голос.

– Что ты делаешь?! Внутри ребёнок, ты что, не слышишь?! – вскричала Аннет и развернулась к архимагу с мечом.

Владимир повернулся к подруге:

– Ан, уймись! Всё это уже было, когда она на меня напала в городе. Это точно монстр! – уверенно крикнул Владимир, наполнив голос злостью, насколько мог её изобразить.

Он опять встал между женщинами. Остальные члены группы озирались по сторонам, ожидая, когда последняя воздушная преграда будет сломана. Сонласта не двигалась, сосредоточенно удерживая одну руку в месте образования печати, а вторую направив в сторону барьера.

– Приготовьтесь, сейчас будет «бум», – сказала архимаг.

Последняя часть воздушного барьера окрасилась белым и лопнула вовне, обрезав и разметав всех мелких монстров в пещере. Сонласта направила вторую руку в печать перед собой, и оттуда ударил белый поток.

Сфера, заключавшая в себе монстра, стала быстро сжиматься. Вереща от боли, Саша в человеческой форме вылезла из корней и прижалась к границе сферы. Жуткая картина повторялась: горящий ребёнок жалобно глядел на них.

– Аннет, помоги! Пожалуйста! Они меня убивают! Ты же видишь, что это я! Саша!

Владимир понял, к чему идёт дело, и схватил подругу за руку, удерживающую меч.

– Ан, это манипуляция!

– Ты мне обещал, что мы её спасём! – со слезами в голосе произнесла подруга.

– Поверь мне, это не Саша, это монстр! Всё «это» я уже видел! Она обещала съесть свою мать.

– Мы вместе гуляли! Играли! Аннет! Помоги!

***

Аннет не знала, сможет ли взаправду пронзить мечом другого человека. Она просто хотела выглядеть угрожающей и сбить спесь с этой возомнившей себя архимагом женщины. Но вышло с точностью до наоборот – спесь сбили с Аннет.

Более того, Володя защищал Сонласту, совершенно не понимая, что происходит, и это оставляло горечь предательства с его стороны. Он даже не заступился когда её унижали.

Но всё это не так неважно. Ведь Аннет видела перед собой ребёнка, которому требовалась помощь.

Уделяя львиную долю своего времени воспитанию сына, она постоянно встречалась с беспечными, безразличными или, хуже того, тиранящими родителями. Их дети могли пораниться, упасть, начать драку, а они продолжали покуривать свои сигаретки, глотать пивко, болтать по телефону или с себе подобными.

Это происходило повсеместно на детских площадках, в садике и школе – общее родительское безразличие, формирующее в детях подобное поведение в будущем. И если Аннет видела такое, она всегда приходила на помощь, помогала встать, обрабатывала ранку или разнимала драчунов, спокойно урегулируя конфликт. Потому что именно так должны вести себя нормальные родители, потому что семья – это ответственность, забота и любовь. И поверить в чушь, что ребёнку никак нельзя помочь, тем более в мире магии, Аннет никак не могла!

Её аура вспыхнула ярче. Может, она и не убийца, но хотя бы прикроет Сашу собой, и неважно, что потом будет с ней.

***

Вспыхнув, Аннет выдернула руку из хватки Владимира и вложила меч в ножны. А сразу затем она прыгнула в сторону, оказавшись сбоку между сферой и Сонластой. Владимир, поняв её задумку, рванул к ней, чтобы схватить. Но подруга прыгнула снова и прикрыла собой ребёнка. Белый поток в тот же момент прервался, сфера исчезла.

Время для Владимира вновь замедлилось.

Саша, ухмыльнувшись, опустилась на землю. Кожа на её руках разошлась. Чёрные корни молниеносно направились по прямой, словно копья, в стремлении пробить Аннет насквозь и добраться до Сонласты.

В замешательстве Владимир успел взглянуть на Сурифию, которая рискнула, и её аура вновь окрасилась в зелёный. Он перевёл взгляд на Аннет, не зная, что делать. Сейчас из-за бафа он был легче, а значит, прыгнуть и оттолкнуть её он просто не сможет, а на снятие лёгкости требовалось хоть и малое, но время.

Чёрные копья коснулись брони Аннет, и её объяла розовая дымка. Мир в глазах Владимира окрасился в розовое и мигнул…

13.2 Где-то…

Затхлый воздух, отдающий гниением и металлом, ударил в нос. Владимир стоял в длинном и душном коридоре. От небольших настенных ламп струился слабый белый свет, а вокруг стелилась бурая плоть. Она еле заметно шевелилась, хаотично покрывая месивом из внутренних органов и мышц стены и пол.

Владимир замер, осматривая коридор. Это место напоминало подземный бункер или секретную лабораторию. Он будто попал в киношную версию заражённой лаборатории «Ампреллы» или чего-то подобного, с жуткими вирусами.

«Господи… Это какой-то бонусный уровень?!» – ошеломлённо подумал он.

Он попытался собраться и найти логику в происходящем. Но где-то за стеной послышался истошный вопль, не давший разгуляться фантазии.

– Володя, ты здесь?! Охренеть! Это что ещё за тварь?! – в ужасе кричала Аннет.

Он обернулся на крик и увидел в углублении стены… Видимо, это была дверь – как в фильмах с космическими кораблями, где одна большая створка перекрывает вход в помещение.

Аннет завизжала.

– Володя?! Тут какая-то… дрянь вылезла! Володя!

Он искал глазами кнопку или что-то похожее по бокам от двери, где они могли находиться, но не находил. Визги превращались в вопли. В поисках хоть чего-то Владимир опустил взгляд, и на полу, сбоку от двери, обнаружил нечто похожее на переключатель и наступил на него. Дверь с характерным «вжу» открылась, всей створкой уехав вверх.

Огромный зал высотой в пять этажей заполняло незнакомое оборудование, которое проглядывало сквозь бурые наросты. Аннет была схвачена и опутана огромным монстром-кишкой, который, оскалившись, медленно тянул к ней жуткую голову.

Позади послышался шорох, и нечто крупное обхватило правую ногу Владимира. Но это уже было неважно, ведь он успел ощутить, что тут нет знакомых частиц, а голова чудовища метнулась к Аннет… Их обоих опять окутало розовой дымкой.

***

Аннет тяжело упала, провалившись под снег. Немного побарахтавшись и поняв, что не проваливается глубже, она судорожно огляделась. Однообразное, бесконечно белое пространство простиралось во все стороны, его нарушали лишь холмы в серых трещинах.

Здесь было прохладно, редкие хлопья снега медленно падали с затянутого облаками неба. Ум отказывался принять столь резкие перемены, и Аннет оказалась полностью дезориентирована. Она сняла шлем и, тяжело дыша, попыталась найти хоть какую-то опору. Её взгляд наткнулся на друга.

– Володя? Что… Что… Что опять случилось? – спросила она, глядя на то, как он, хрустя снегом и не проваливаясь, подошёл ближе.

– Ты всё испортила… вот что, – ошеломлённо глядя на неё, ответил он без капли злости, словно констатировал факт.

Некоторое время он смотрел на неё, не моргая, а затем неожиданно рассмеялся.

***

Последние события стремительно проносились в памяти, пока Владимир смотрел на зарывшуюся в снег Аннет. Отношения с Сурифией, айу и Нунан, Ула, Геронд, Этумирина, будущий тесть, все друзья и связи, которые он успел построить, всё неожиданно перечеркнулось.

Две версии развязки жгли изнутри, сжимая грудь. Самая ужасная – что после того, как их телепортировало, Саша убила Сонласту, а значит, и всех остальных… Что случится дальше, казалось очевидным.

С ним случился полный космический звездец. Не выдерживая давления от столь неожиданного поворота истории, Владимир рассмеялся, ведь больше ничего не оставалось…

Однако разум зацепился за важную деталь. Оба раза Аннет была на грани смерти, и оба раза возникла розовая дымка, окутывавшая их обоих. Оттенок был таким же, как в ресторане, и, кажется, таким же, как перед их переносом в Умирама.

Он тяжело вздохнул, глядя на то, как Аннет с загнанным выражением лица лежит в снегу. Понимает ли она, что случилось?

– Знаешь, проблема даже не в том, что ты лишила меня всего, а себя – возможности найти Землю, и сейчас мы неизвестно где. Проблема в том, что когда ты повернулась спиной к Саше, заклинание Сонласты прервалось, а Саша сразу попыталась проткнуть руками вас обеих.

Глаза Аннет скользили по его лицу, и казалось, что она отказывается в это верить.

– Повернись ко мне спиной, – опустошённо произнёс он.

Аннет не шевелилась.

– Ты меня слышишь? Я говорю, повернись, надо кое-что проверить.

Аннет попыталась встать, но её ноги начали проваливаться под снег. Тогда она встала на четвереньки.

– Вот, мелкая засранка, – мрачно усмехнулся он. – Знала, куда бить. У тебя два отверстия в доспехе по бокам выше таза.

Аннет проверила его слова, ощупав спину.

– Так вот, что я хотел сказать. Этот маленький монстр пытался тебя убить, две дырки в доспехе на спине – тому доказательство. Нас перенесло в какую-то лабораторию, там тебя чуть не съела та кишка-пиранья. То есть когда тебе угрожает смерть, срабатывает этот эффект.

Он сделал паузу, чтобы информация усвоилась.

– А теперь подумай. Ты сбила заклинание Сонласты, а если Саша её убила? Как думаешь, что будет дальше? Твоё решение, вероятно, убило их всех. А может, и целый мир.

Он опустился на колено и коснулся лица подруги, впервые не закрыв глаз перед бафом. Ему не хотелось расставаться с драгоценными частицами Умирама, но он не мог не помочь подруге. Частицы свободы, сосредоточившись в его ладони, завертелись, сформировали очаг энергии, которая перешла к девушке, сделав её легче. Владимир ощутил, что часть их угасла внутри него, как и большая часть его надежд.

Он протянул руку, и подруга схватилась за неё. Это отозвалось болью, но не физической.

Аннет о чём-то думала, судя по тому, как она замерла и молчала, пристально глядя ему в глаза. Владимир помог ей подняться, отпустил её руку и двинулся в направлении ближайшего холма.

Зимняя вьюга, пересвистывая, играла вдали.

«В Умирама не бывает снега…» – вспомнил он слова Улы.

– Куда ты? – растерянно крикнула подруга за его спиной.

– Искать дорогу домой, в Умирама, – ответил он тихо, испытывая глубокую печаль и опустошение.

[1]Саппорт – в компьютерных играх герой поддержки; персонаж, помогающий своим и вредящий чужим.

Эпилог

1. Хранитель памяти

На фоне оранжевого неба, всё так же, на земле и в воздухе, небольшими вихрями кружили и играли разноцветные пески, образовывая разнообразные фигуры. Савжи вернулась домой.

Войска сэнэков отступили, она перенесла членов своего отряда в их миры. Миссия завершена. Но Великая Матерь осталась недовольна, что было заметно по тёмно-зелёному оттенку чешуи на её теле.

Матерь выдохнула, и крупный овал, словно сияющее яйцо, плавно опустился на песок. Меж тем Савжи, чувствуя настроение Матери, пыталась понять, где оступилась.

Она отвлеклась, глядя на то, как душа сестры возвращается к матери. Хо не предупредил её о нулевом маге, хотя должен был предугадать тот чёрно-оранжевый луч, что ударил в оставшегося в сознании мужчину. Тогда, на мгновение, всё вокруг мужчины сгустилось и померкло, а после их стало уже трое.

Савжи не поняла что произошло и, следуя плану, сразу же отправила всех жителей Небытия в заранее подготовленные миры…

Овал сверкнул, и магическая сила втянулась в женский силуэт внутри. Савжи обрадовалась – старшая сестра вновь жива!

– Мама, спасибо! Я так рада тебя видеть! – воскликнула воскрешённая.

– Не забывайся, дитя! – остерёг её суровый голос Хранителя.

– Прошу прощения, Великая Матерь! – склонилась обнажённая девушка. – Во мне всё ещё живы земные привычки.

– Ты исполнила долг?

– Я помню, как нашла то, что было поручено. Но затем начали происходить несчастья, я долго болела, а затем меня сбила машина.

– Избавь меня от ненужных подробностей.

– Прошу прощения! В четырнадцатилетнем возрасте я умерла. И пока благословение не развеялось, я оставалась рядом с целью. Но время шло, большая часть воспоминаний утрачена, и я не уверена в успехе.

Савжи стало страшно, вся чешуя Матери окрасилась в тёмно-зелёный.

– Похоже, вмешались Живые Законы. Значит, их власть распространяется и на…

Огромное тело Хранителя резко окружило дочерей, пески сгустились и накрыли их куполом. Это могло означать, что на них кто-то напал и Мать прикрыла их от чьего-то присутствия.

– Савжи, привет! – радостно воскликнула старшая. – Сколько меня не было? Ты по-прежнему терай? Какая непривычно высокая! – беспечно продолжала она.

Замершие в воздухе песчинки мягко освещали полумрак, в котором оказались сёстры.

Старшая, не задумываясь об угрозе, подбежала и обняла Савжи. Та вздохнула, Матерь была сурова и безучастна к ним. Другие сёстры были такими же, только с Лильсати, Савжи чувствовала узы и близость.

– Почти шестьсот лет, Лиль. Я очень, очень скучала... – произнесла она и проглотила подступившие слезы.

***

– Последний Хранитель Памяти. Реликт начала времён, – медленно прозвучал немужской и неженский, искажённый эхом голос.

Окружённая, песчаными кольцами Хранитель молчала, ощущая незримое присутствие Живого Закона.

– Теперь ты найдена. Теперь ты умрёшь. Как и остальные, уйдёшь в забвение.

Хранитель безмолвствовала, не видя смысла в споре с чем-то подобным. Они существовали в разных плоскостях реальности, и живой закон был не властен над ней.

– Но, как и с остальными, я спрошу. Что ты помнишь?

– Ты знаешь, что я отвечу. Это не память образов, а память чувств. Я чувствую долг и следую ему.

– Да… вы все отвечали одинаково. Прощай.

Когда присутствие окончательно исчезло, Хранитель Памяти развеяла укрывшую дочерей защиту.

***

Весь цветной песок собирался в потоки, потянулся и стал впитываться в Матерь. А её огромное тело начало терять в размерах, пока не исчезло среди многоцветных вихрей. Когда всё закончилось, Савжи впервые за долгую жизнь увидела родительницу в человеческом облике.

– Великая Матерь, – склонилась Савжи, – что же случилось?

– Лильсати, оденься, – раздался скрипучий голос.

Хранитель бросила ей одежды и продолжила:

– Мы немедленно покидаем этот мир, пока приспешники порядка не явились. Вы отправляетесь на новое задание. Если замешаны оба закона, то случилось что-то по-настоящему плохое, – она ненадолго задумалась. – В прошлом существовал опасный Хранитель, что мог поглощать души себе подобных. Мужчина, который распался на троих, может быть им, это в духе второго Живого Закона. Ваша задача, убить два его воплощения и проверить, так ли это.

– А прошлая миссия? Нам удалось достигнуть цели? – уточнила Савжи.

– Нет, я не чувствую этого. Но сейчас это уже неважно. Я найду другое пристанище и займусь новыми планами. А вы сосредоточьтесь на миссии. Если это он, то Цепь вздрогнет вновь, этого нельзя допустить.

2. Параллельные события: две стороны одной монеты.

2.1 Гармония

Соми-чуншо было уже семьдесят и, хотя ещё двадцать лет назад она стала совершеннолетней, у неё не имелось семьи или пары, а из близких остался лишь отец.

«Сколько уже прошло времени, сколько ещё осталось?», – задумалась она. То, что называли проклятием, возникло неожиданно и, словно болезнь, стало медленно расширяться по миру, оставляя за собой лишь пустыню. Она перестала считать годы, когда в одной из битв за землю погибли два её последних брата. Всё утратило смысл, сейчас она это хорошо понимала.

Стоя на безжизненной земле, Соми-чуншо бессмысленно смотрела на отца и окружавшую его большую часть клана. Люди молились. Опустившись на колени, они поднимали над головой руки, держа тщательно спрятанные до этого момента полотна белой ткани. Сохранить что-то в чистоте, в их умирающем мире, в последние годы практически невозможно.

Из заражённых проклятием растущих зон исчезали: вода, растительность, животные, оставались только затянутое почти чёрными облаками небо и пыль, много пыли, да сухой ветер. Лишь искренне верующие могли позволить себе такую заботу о простом куске белой ткани. Но в Соми-чуншо не было веры. Если бог когда-то и жил, то давно оставил их, был убит или вовсе никогда не существовал.

Она перевела взгляд туда, где далеко, белой полоской сверкал свет, там находилась ещё живая земля и вода, которая подарит им время. Но перед этим им придётся сразиться за этот островок чистого мира, победить или умереть.

Соми-чуншо опустила взгляд. Напротив её клана, примерно в пятистах шагах, находился другой клан, также остановившийся перед боем на молитву. После её окончания люди сойдутся в схватке. Победитель выберет сильнейших, слабые совершат самоубийство, и живые отправятся к свету.

Отец медленно поднялся, то же самое сделал лидер другого клана. Раздался вой веры, соединившийся в тысячи голосов с обеих сторон. Соми-чуншо тоже завыла, теперь она делала это по привычке.

Затем наступила тишина, нарушаемая лишь пыльным ветром. Воины обеих сторон выстроились и клиньями побежали навстречу друг другу, ведомые вождями. Это противостояние было не ради чести, добра или справедливости, но лишь для выживания. В надежде, что самые сильные спасутся и их народ не сгинет бесследно. Но чистые области скоро кончатся, а врата в соседний мир оставались закрыты, бежать было некуда. Полное уничтожение вопрос недолгого времени. Возможно пара лет…

Бой начался. Соми-чуншо с разбега проткнула ближайшего мужчину, нанеся ему смертельную рану. Он упал на колени, и его тело покрылось коричневыми наростами, которые забирали их народ, придя вместе с проклятием.

Она безразлично переключилась на другую цель и одним быстрым движением проткнула женщину. Молниеносно и чётко. Следующий противник оказался осторожней и, отступив на шаг, парировал её смертельный выпад…

Неестественная золотая вспышка окрасила лица и тела окружающих.

Соми-чуншо не сразу остановила следующий удар, частично вонзив клинок в тело соперника. Но мужчина из другого клана никак не отреагировал, он изумлённо смотрел в сторону, медленно опуская меч.

Она обернулась. Плотный золотой свет пробил чёрное небо, опустился на землю, и из него шагнул высокий нагой человек с чистой кожей и короткими волосами. Привычное безразличие Соми-чуншо пошатнулось, и её впервые за долгие годы охватила растерянность.

«Солнце сейчас должно находиться в закате, а его свет всегда был белым. Что это? Кто он?»

Пыль перестала кружить в воздухе. Всё затихло. Люди из обоих кланов, бросив оружие, опускались на землю, доставая и поднимая над головами белую ткань, обращаясь в сторону обнажённого человека. Безразличие Соми-чуншо, треснув, позволило крупице гнева просочиться, оформившись в ясную мысль: «Глупцы! Бог – это сказка!»

Мужчина невозмутимо оглядывал окружающих, слегка улыбаясь, а затем посмотрел на небо, и его лёгкая улыбка пропала. Он поднял правую руку в странном жесте, и в голове Соми-чуншо прозвучало незнакомое слово, заполнившее весь её разум, а следом всё пошатнулось.

От мужчины во все стороны понеслась мощная, горячая золотая волна. Чернота над головой стала быстро рассеиваться, открывая белое небо и возвращая естественный свет. А прямо в воздухе образовывались струйки воды, что сливались в ручьи и, проникая в землю, оживляли её. Повсюду быстро разрасталась зелень.

– Гар-мо-ни-я, – дрожащим голосом произнесла Соми-чуншо незнакомое сочетание звуков, не веря своим глазам.

Неистовый вой веры раздался вновь. Сейчас все, кроме неё, благодарно взывали к этому существу, трепетно наблюдая, как мрак рассеивается, а мир вокруг быстро возвращается к жизни.

«Неужели бог – это правда?» – промелькнула робкая мысль. Безразличие разрушилось, и её охватила надежда. Соми-чуншо впервые за долгое время захотела присоединиться к общему вою, но не смогла. Горло сдавило, ей стало душно, она могла лишь прерывисто дышать. Но воздух не был отравлен, он казался чистым и сладким на вкус. Нет, ей стало душно от боли, что поднималась от груди к горлу, будто застревая в нём.

«Бог – это ложь! Где он был, когда погибли все мои братья и сёстры, и миллионы других жителей?! Где он был, когда умерла мама?!» – ярость сменила надежду. Соми-чуншо хотела прокричать это, но все вокруг притихли в благоговейном ожидании, и она не могла опозорить отца или свой клан дерзкими и неблагодарными мыслями.

Мужчина подошёл к центру бывшей схватки, где в разных позах замерли покрывшиеся наростом погибшие воины обоих кланов. Опустившись к одному из тел рядом с Соми-чуншо, тот коснулся его. Наросты осыпались, а смертельно раненный ожил и глубоко вздохнул, растерянно озираясь по сторонам.

– Ты бог? – Соми-чуншо первой нарушила тишину изменившимся от трепета голосом.

Казалось, сам мир замер от её вопроса… Мужчина лишь тепло улыбнулся. Поднявшись, он погладил её по голове, нежно задев уши. Затем оглянулся, окидывая взглядом остальные тела. И, повернувшись обратно к ней, коснулся указательным пальцем её лба.

Соми-чуншо что-то наполнило и ослепило, а когда рассудок вернулся, она осознала себя рядом с другим убитым. Бог, мягко держа её руку, направил ту на мёртвое тело. Соми-чуншо ощутила что-то во лбу, словно зов и возможность. Робко коснувшись мертвеца, она почувствовала, как сквозь неё льётся сила. Её глаза защипало – случилось новое чудо, и ещё один человек ожил.

Происходящее казалось одной из маминых сказок. Может быть, она уже мертва и видит посмертный сон, где она встретила бога и исполняются все мечты? Её глаза наполнились чем-то давно забытым, и по лицу потекла вода. Соми-чуншо подскочила к другому убитому и повторила исцеляющее касание. Он тоже ожил, глаза щипало всё сильнее, она коснулась следующего…

«Это не сон?! Я смогу вернуть к жизни свою семью?!» Эта мысль заставила её тело дрожать, и Соми-чуншо, опустившись на землю, стала рыдать, стараясь запомнить всё: внешний вид, запах, голос и слово бога, пока он ходил среди её народа, касаясь лбов и наделяя людей новой силой… А потом, ещё один золотой луч света забрал его на небо.

2.2 Порядок

Кенри стояла внутри защитного куба на выступе, глядя на происходящее в кратере. Огромная сфера, вокруг которой металось множество серых вихрей, пожирала всю магию мира и находилась в завершающем цикле, накрыв сумерками окружающее.

Судя по заклинанию определения, ещё пара часов, и этот мир будет полностью опустошён и убит. Полученное её группой задание провалено.

– Адовы копья в задницу тому, кто поставил нас на эту миссию! Здесь нужны архимаги или любые другие пыльные халаты, а не тактическая группа!

– Госпожа Кенри, это что-то новое. Боюсь, управление не было в курсе, – Акисяу постаралась умерить её гнев. – Нам пришёл новый вызов, – она достала небольшой кубик из красного цилиндра.

– Ты оповестила гильдию о нашем провале?

– Да, и сразу получила новое задание.

– Что там?

– Сбежавшие заключённые. Разведка и рапорт.

– Локальное место или мир-тюрьма?

– Не совсем. Первозданное Небытие, империя Гэр Удта.

– Какое, в бездну, Первозданное Небытие?! Что ещё за Гэр Удта? Где это вообще?

Акисяу растерялась, пытаясь подобрать слова, и два усика на её голове нервно заколыхались.

К ним подошёл мужчина, покрытый шерстью. Он возвышался над ними обеими.

– Госпожа Кенри, вы верно заметили, Бездна – последнее из самых древних сохранившихся названий этого места. Но в наших данных чаще упоминается Тюрьма Вечности, такое же, очень древнее название, – низким голосом сказал Гугваршан.

– Легендарная Бездна?! – ахнула Кенри.

Это место внушало трепет. Никто и никогда оттуда не возвращался, оно было единственным в своём роде и считалось входом в ад.

– Всё верно, – подтвердила Акисяу. – Разведка и поиск сбежавших, вступать в бой запрещено, только доклад о месте пребывания и внешнем виде беглецов.

Кенри опустила взгляд, новое задание приятно щекотало нервы. Но то, что скоро случится здесь, рукой скорби сжимало её сердце.

– Хорошо, возвращаемся к лагерю, забираем остальных членов группы и уходим, пока не поглотило и нас, – мрачно произнесла она.

Кенри ещё раз осмотрела временные лагеря паломников, покрывающие долину возле кратера.

– Госпожа, мы точно оставим всё, как есть? – осторожно обратилась Акисяу.

– Организованная эвакуация была предоставлена всем. Если верующие хотят верить и умереть, они в своём праве, – гневно ответила она и сжала губы.

На противоположной стороне кратера что-то блеснуло, и сквозь дымку созданного порочной сферой хаоса проглянули жёлтые огоньки.

– Акисяу, ты видишь, что там происходит?

– Вижу жёлтый свет, но слишком много помех, чтобы сказать точнее.

– Гугваршан, чувствуешь что-то?

– Да, на той стороне кто-то есть, но из-за возмущений сложно понять больше.

– Акисяу, отправь сообщение остальным, пусть немедленно двигаются сюда. Если появился хозяин этого ужаса, нам будет, о чём с ним поговорить, – с азартом и предвкушением праведной кары произнесла Кенри.

«ПОРЯДОК!»

Слово незнакомого языка, прогремев в голове, прошлось по всем её мыслям гулким эхом, и следом за этим прозрачная золотая волна разошлась повсюду. Хаотично движущаяся в потоках сфера остановилась, вихри растаяли. А затем сферу начали покрывать сотни, тысячи, миллионы золотых жилок.

Кенри сглотнула, понимая, что сейчас что-то случится, и на всякий случай приложила руку к камню возвращения. Сфера начала движение, и во все стороны полетели светло-жёлтые искры, которых было так много, что из поля зрения пропало почти всё.

«Кем бы ни был человек внизу, он переписал код заклинания и направил его силу обратно в мир», – ошеломлённо заключила Кенри, глядя на то, как покалеченный мир восстанавливался на глазах.

Сфера, возвращая выпитую из мира жизнь, сократилась в размерах, и теперь все искры по дуге летели куда-то за горизонт, а внизу, в центре кратера, скрестив ноги, сидел обнажённый человек.

– Акисяу! Запомни его лицо и все внешние признаки! – не желая надолго отрывать взгляд от замершего незнакомца, Кенри быстро оглянулась назад. – Очнись! – окликнула она застывшую в тупом восторге Акисяу.

– Да, госпожа, я уже успела разглядеть его!

Когда взгляд Кенри вернулся обратно, от сферы уже ничего не осталось, а в кратере цвёл сад. Перед обнажённым человеком над землёй завис крупный кристалл. Чистое пурпурное небо пронзил золотой луч, коснулся мужчины и растворился вместе с ним.

– Новый отчёт в гильдию! Мы возвращаемся в главное отделение, а проваленная миссия благополучно завершена.

2.3 Шаортин

Уверенно взяв рабыню за руку, Шаортин направился в сторону квартала остроухих. Небо заволокло, и первые капли дождя, дерзко и одиноко разбиваясь о мостовую, стали окрашивать её темными пятнами.

Прошло много времени с момента, как он очнулся. Он по-прежнему многое не помнил, но часть воспоминаний возвращалась. Всё это время он упорно работал, чтобы обеспечить жильём и уходом других землян. Даже купил рабыню, что само по себе мерзко, но другого выхода не было. Пока он трудился, копая руду, кто-то должен был приглядывать за людьми без сознания.

– Хозяин, госпожа Джессика отругала их. Может быть, вернёмся домой? – робко произнесла Фульси.

Он остановил вздувшуюся ярость, сейчас не время срываться. Глупый ребёнок, выглядевший как девушка, просто не понимал, что с ней хотели сделать.

– Я уже говорил, она тебе не госпожа. И нет, такие вещи не прощаются.

Фульси покорно притихла, уверенней сжав его ладонь. Несчастный ребёнок и без того был проклят и отдан согласно договору в рабство. Проклятые кёширы, быстро старели и жили не более десяти лет. Он ничего не мог с этим поделать, и это бесило, жутко бесило. Однако, он мог сделать так, чтобы её не обижали.

В очередной раз свернув, они вышли на нужную улицу в районе трущоб. Невысокие двух-трёхэтажные здания смотрелись жалко. Грязь, ветхость строений и мусор отлично подчёркивали характер местного сброда. Остроухие были красивы, что странно сочеталось с их нищетой и положением. Игорь называл их эльфами из-за общего сходства. Но Шаортин не помнил ничего такого. Он видел лишь проституток, бандитов и жуликов, жадными глазами пялящихся на него.

– Фульси, где на тебя напали, указывай путь. И если заметишь одного из нападавших, крепче сожми мою руку.

– Да, хозяин.

Дождь усилился, забарабанив по крышам низких домов. Это хорошо, он скроет действия Шаортина от лишних глаз. Они некоторое время виляли в сложном переплетении узких улочек, пока рабыня не остановилась, указав на группу людей перед таверной.

– Вон тот мужчина с красной повязкой на шее, он главный.

Стоило им двоим подойти ближе, и остроухий нагло ухмыльнулся.

Сдерживая ярость, Шаортин отпустил руку рабыни.

– Она моя собственность, а ты напал на неё… – холодной сталью прозвучал его голос.

Но остроухий перебил его, не дав договорить:

– Мутант, мне плевать на твою собственность, иди откуда пришёл, – пренебрежительно ответил тот и рассмеялся вместе со своими товарищами.

– Никто не вправе прикасаться к моей собственности! – загорелись яростью глаза Шаортина. – Согласно вашей культуре, я вызываю тебя на дуэль, ублюдок. Решим это здесь и сейчас.

Как это было принято у остроухих, Шаортин сплюнул ему под ноги. Мужчина с красной повязкой ухмыльнулся шире, кивнул своим и, лениво оттолкнувшись от стены здания, сделал два шага к Шаортину, обнажив оружие.

– Парень, думаешь, устроился выше нас и можешь диктовать свои правила? Мутанты – не люди, и я не обязан соблюдать традиции. Я убью тебя и буду делать что угодно с твоей рабыней, – с извращённым удовольствием произнёс он, а затем вскрикнул: – Ху!

Его дружки обступили Шаортина и достали свои мечи и кинжалы.

– Фульси, в сторону! – рявкнул он.

Остроухие метнулись к нему, и в этот момент капли дождя слились, окружив Шаортина, и обратились в лёд, тем самым отрезав большую часть нападавших. Все на миг замерли.

«Гребанная Джессика! В каждой жопе затычка!» – зло подумал он. Но в этот момент тень скользнула со стороны и, проткнув одного из нападавших мечом, заняла место рядом. Остроухий упал.

– Шаортин-сэмпай, мы не могли оставить тебя, – спокойно произнёс Макото.

Из таверны высыпало ещё с дюжину человек.

– Трус! Прими вызов или погибнет ещё больше людей! – крикнул Шаортин.

Лидер остроухих усмехнулся, ударил по тонкому льду, и тот частично осыпался.

– Эта примитивная стихийная магия должна меня испугать? Убить всех!

Нельзя было прилюдно использовать свои способности, однако сейчас ничего другого не оставалось. Капли дождя замедлились и зависли. Шаортин, сжав кулаки, метнулся к врагам и стал наносить несмертельные удары всем остроухим, обнажившим оружие. Много смертей привлечёт много внимания, нельзя этого допускать. Закончив с шавками, он схватил за горло лидера, и время вернулось в прежний ритм.

Враги осыпались, жалко распластавшись в лужах со стонами. Лицо лидера исказилось удивлением и злобой.

– Ну что теперь, остроухий ублюдок? Разорвать тебе горло? – почти улыбнувшись произнёс Шаортин.

– Сдохни! – свирепо воскликнул эльф и вонзил кинжал ему в бок.

В тот же момент хрустнули позвонки, и мёртвое тело упало на мостовую. «Отлично, ты развязал мне руки, дружок»

– Значит так! – прокричал Шаортин. – Если ко мне не выйдет кто-то главный, я начну убивать всех участников этого боя. Вы нарушили правила поединка! Вы напали на моего раба!

Он пробежался взглядом по домам. Остроухие выглядывали из ставней и приоткрытых дверей, но никто не выходил. К нему подбежала Джессика. Темнокожая девушка быстро оглядела его рану и, вытащив кинжал, прижала к ней ткань.

– Владимир, ты с ума сошёл?

– Он прав, у них нет чести, они все достойны смерти, – холодно произнёс Макото.

– Я просил не называть меня так?! Моё имя – Шаортин, – рявкнул он девушке.

– Но Игорь…

– Ты тупая? Я просил тебя не лезть? Ты выдала свои способности, безголовая дура, это опасно для всех нас!

– Идиот, я хотела тебе помочь! – раздражённо парировала она.

– Я сказал, что сам решу этот вопрос!

Давно следовало приструнить эту проблемную бабу. Она постоянно делала, что хотела, не задумываясь о последствиях и создавая проблемы. Но сейчас требовалось решить другой вопрос. Взяв за горло, он поднял ближайшего эльфа.

– Последний раз говорю! Я убью этих людей, если… – грозно повторил Шаортин.

В этот момент, к ним под дождь вышел и засеменил старик.

– Господин! Прошу, прекратите, не надо больше смертей. Я староста Эл-миннир. Прошу пощады для молодых.

– Фульси!

Рабыня высунулась из своего укрытия и подбежала к Шаортину.

– Этот мужчина пытался изнасиловать мою собственность, нарушил правила поединка и, имея возможность закончить все мирно, пырнул меня ножом.

– Я всё видел, господин, подтверждаю ваши слова. Пожалуйста, если есть выход, давайте остановим кровопролитие.

– Эл-миннир, дай мне слово, что никто и никогда больше не побеспокоит её, – Шаортин указал на девочку. – И не посмеет мстить нам.

– Даю слово, я оповещу остальных старейшин, – склонился старик.

Шаортин достал из кошеля на поясе несколько крупных камней силы и дал их старосте.

– Это на лечение и похороны. Я не хочу с вами войны, но если случится что-то подобное, то я начну убивать без всяких переговоров. Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Безусловно, не беспокойтесь.

Шаортин присмотрелся к старику, тот говорил искренне, на его лице не было презрения или ненависти. Ярость затихла. Взяв рабыню за руку, он быстро оглядел окружающие здания и, повернувшись спиной, обратился к двум другим землянам:

– Возвращаемся домой.

3. Умирама

Сонласта могла бы справиться и в одиночку. Но для доверительной дружбы с местными ей требовались свидетели её победы. Да и как удобно вышло, Владимир сам напросился в ученики. Учитывая его связь с Сурифией, это поможет и её склонить к нужному решению. Так она привяжет обоих к себе и сможет ненавязчиво разобраться в природе его таланта. Однако имелась и другая проблема – Аннет.

Как и Владимир, она оставалась в сознании с самого начала. Но никаких особых сил, кроме жалкой ауры, не проявила. Никакого воздействия на окружающих не совершила. Почему? Значит ли это, что она также не помнит? Или вспоминать ей попросту нечего? Если нечего, то это указывало на то, что до того как Бездну стали использовать как тюрьму, там кто-то жил. И чем эти «кто-то» отличаются от жителей Цепи, архимаг не представляла. Но эта загадка подождёт.

Кроме того, Сонласту крайне раздражала близость Аннет с чудовищем, поглотившим её дочь. Девушка не замечала монстра в облике ребёнка? Того, который успел истребить тысячи жителей Умирама ради накопления силы. Слепота? Или намеренное упущение?

Сонласта прожила достаточно долго и помнила, что значит предательство, ненадёжные люди или враги. Она намеренно спровоцировала Аннет, чтобы проверить. Опасная игра – подставлять спину, но с потоками силы Умирама, Сонласте не требовалось концентрировать всё своё внимание на сражении.

Но возможный враг оказался девочкой, прямолинейной в своей глупости и совершенно беспомощной. Она не смогла ни разорвать волшебные путы, ни преодолеть запрет ауры. Лишь стояла, пялилась и сопротивлялась в словах.

Сонласта и сама до пробуждения видела в Бездне ужасы войны и бедности, которые вынуждали детей брать в руки автоматы. И если бы она мыслила, как своё земное воплощение, то посчитала, что Сашу можно перевоспитать или решить проблему с психологом. Нечто подобное она уже пыталась сделать там.

Но в реальном мире великой Цепи ставки слишком высоки, а развитую душу не изменить увещеваниями или наивной добротой. Это даже не маньяк-убийца, совершающий преступления раз в месяц, это организованная сущность, нацеленная на массовое истребление.

Когда сфера наблюдения показала манёвр Аннет, Сонласта была к нему готова. Люди лучше всего учатся на своих ошибках, и архимаг предоставила девочке такую возможность.

«Если выживет, – подумала Сонласта, – то Володя исцелит её. Если нет, заплатит цену за свою глупость и родится вновь, очистившись от памяти Бездны. Учитывая живого Древнего, она переродится в Умирама, мире мягкого климата и добрых жителей».

Однако случилось нечто неожиданное – Владимир и Аннет одновременно телепортировались. Но не привычным для архимага способом. Что-то более естественное и деликатное, уровня Древних. Нечто подобное она уже видела. Перемещение светом.

Удивившись глубоко внутри, Сонласта отреагировала, создав вокруг себя воздушный щит и заключив монстра в новую «сферу покорения». Основное тело из корней успело сгореть, и теперь перемещение чудовища в Бездну не должно оставить ему возможности для побега.

За сферой разорвалось пространство, открыв площадь врат в Бездну.

Артефакт, почуяв жизнь, ожил. Из показавшихся первыми чёрных языков пламени вытянулись безупречно белые стебли. Они облепили сферу и потянули её к себе.

Пронизывающий детский визг заполнил пещеру. Саша понимала, что это конец. Обжигаясь, билась о границу сферы.

В памяти земной женщины вспыхнули образы: рождение, кормление, мирный сон её малышки. Страх за неё. И многое, многое другое, стремительно и пронизывающе проносилось перед внутренним взором.

Сфера оказалась на той стороне. Оставалось совсем немного, но рука архимага дрогнула. Сонласта закрыла разрыв раньше времени, оставив чудовищу шанс.

– Ну, вот и всё, – с грустью в голосе произнесла Сонласта и огляделась.

Вся пещера была усеяна телами монстров и частями щупальцекорней.

– Но куда пропали Владимир и Аннет? – первым спросил Геронд.

– Где Владимир? – голос Сурифии дрогнул.

Защитница сняла шлем, подойдя ближе к архимагу. Сонласта посмотрела в её слезящиеся глаза, полные тревоги, и ответила без прикрас:

– Подозреваю, что их куда-то перенесло. Эта магия похожа на сложное заклятие древних Хранителей.

– Но… как нам теперь его найти? – тихо произнесла она и заплакала.

– Над этим мне предстоит подумать. А пока тебе необходимо учиться владеть новой силой, – мягко сказала Сонласта.

Вторая подошла к ним.

– Сурифия, мы можем обратиться к Хранителям за советом… – она немного замялась и сказала: – А ещё он мой первый друг, и я клянусь, что помогу тебе.

Вторая сложила руки поверх щупалец на груди в характерном знаке своего народа.

4. Столичный мир Гэр Удта

Новый император в третьем зале аудиенций мрачно взирал на письма, заверения, отчёты и другие бумаги. Переговорный день, наконец, завершился.

Последние месяцы после террористического акта держали в тревожном напряжении не только империю, но и множество других миров, с которыми она была связана. Но ничего не происходило. Даже заказы на отлов беглецов и весть, отправленная в обе стороны Цепи, пока не принесли результатов.

– Император, мы подготовили список самых опасных существ за последние три эпохи, и их особенности, разделив на категории. Позже список будет дополнен ещё двумя, – произнёс старший слуга.

Император лишь отмахнулся, и зал вновь погрузился в тишину.

Сейчас самое важное – остановить поток интриг, сохранить границы и порядок в стране. Следовало быть полностью готовыми к любой военной агрессии.

«Способность открывать разрывы и вторгаться сама по себе внушает ужас. Но зачинщики не ставили перед собой таких целей. Среди террористов замечены терай и ханки. Это определённо саботаж, направленный против империи, но кто заказчик и почему замешан Хранитель?..»

В зал вбежал посыльный в красном, что значило срочную новость.

– Великий Император! Над Первозданным Небытием был открыт разрыв. Стража заметила ребёнка в шаре. Чистая сила сковывала дитя. Но когда разрыв закрылся, сфера лопнула, отбросив белые путы. Он успел что-то выплюнуть и, не добравшись до поверхности Небытия, взорвался. Часть его останков разбежалась…

Конец первой книги цикла. Продолжение уже существует.