Хранители цепи миров: срединный путь - Шемлад 3

Пролог - Нечто новое

Сестры цоупура гостеприимно пригласили всех за стол, на втором этаже мастерской. Слева от Владимира расположились Хуф, Чуй и Кютучи, справа – Силь и Рюцамира с Лисницуре, а напротив Бленктир и Дивиримия. Остальные сёстры ловко и изящно скользили вокруг, расставляя напитки и угощения.

Задумавшись, Владимир смотрел, то в решительные глаза принцессы, то поглядывал на сестёр, то на спутниц. Волнение отступило и на смену ему пришло нечто удивительное. Мысленно напевая любимую мелодию, словно впервые оказавшись в Умирама, он испытывал счастье. Пронизывающе каждую клеточку тела и каждую фибру души, счастье, при этом, удивительно спокойное и ясное.

С этой долгожданной высоты, Владимиру стало понятно, что почти за всеми его решениями в Шемладе скрывалось отчаяние. Глубокие сомнения в том, что он когда-нибудь найдёт Умирама. Более того, страх оказаться отвергнутым даже любимым фэнтези, так и не найдя своего места в новых мирах.

Но именно сейчас, в этой сияющей точке, всё поменялось и обрело смысл. Даже гибель Жаротейна, теперь выглядела важной частью масштабного плана, в конце которого, скорее всего, его ждёт встреча с Сури и остальными друзьями. Это казалось вполне логичным призом, ценность которого ему дали познать и за который, ему придётся побороться как герою.

«Но каким образом мы встретимся?..» – попытался Владимир подтянуть толику критического мышления, и в голове сразу закрутились варианты.

Из них, самым вероятным, он посчитал следующий: Сонласта, обучив Сурифию контролировать свои силы, отправится во внешние миры, ведь он её заинтересовал как ученик. Архимаг способна создавать порталы во вселенной Цепи и наверняка имела в запасе невероятное количество ошеломительных магических приёмов! А Владимиру оставалось, лишь проявить себя в Среднемирье, чтобы его имя оказалось на слуху. Определённо, как-то так, они и разыщут его…

Само собой, у него имелась куча вопросов к принцессе. Как именно всё провернуть? Куда направится? Чего ждать? Кто враги? Но Владимир понимал, что не стоит спешить… Нет, теперь он не будет спешить. Отныне он обрёл опору и благостный покой.

***

Хуф-хайда в очередной раз взглянула на лидера, и не представляла что поделать. С лица Владимира не сходила вопиющая, даже пугающе довольная улыбка. Тревожно перебирая пальцами правой руки, она пыталась понять, как свернуть с этого гиблого пути.

Между тем, в комнате царило напряжённое молчание, нарушаемое едва заметной для слуха, речью хвостатых. Назвавшаяся Дивиримией, уверенно и ровно сидела напротив, в обществе Бленктира. Так уверенно, что складывалось впечатление, что она подлинно благородных кровей, а не поставленная на эту роль самозванка.

Хуф, в прошлом, встречала высоких сатийских чиновников, лидеров, и они точно так же излучали несгибаемую убеждённость в своём превосходстве и праве.

– Владимир, одумайся, – первой заговорила Хуф. – Не знаю, с какой целью, но Управляющий собирается использовать тебя.

– Дорога... о-у,– мягко заговорил он, – прости, почтенна… э-м. – Он жеманно пригладил бровь мизинцем и продолжил, – Уважаемая Хуф, я понимаю, что в это сложно поверить, но… – Владимир вдохнул полной грудью и широко улыбаясь, на выдохе тихо и сокровенно закончил: – случайности не случайны.

– Опомнись! – возмутившись, повысила голос Хуф. – Правитель Лертейта? Здесь?! Правитель, в статусе обновлённой?! Кто в это поверит, кроме тебя? А если сюда заявится ещё невесть кто и объявит себя бессмертным, а тебя назовёт героем? Ты откликнешься и на его призыв?

– Хуф, я уважаю твоё здравомыслие, ты невероятно… – начал Владимир, сделав успокаивающий жест.

В попытке пробиться сквозь дурман овладевший мужчиной Хуф ударила ладонью по столу и глядя ему в глаза, потребовала:

– Отбрось эту чушь! Не время впадать в наивность! Услышь!..

Поймав себя на том, что начинает терять голову, Хуф-хайда глубоко вздохнула и сдержав силу голоса, постаралась объяснить:

– Лертейт – крупнейшее государство в Ультвейне. Они вечные союзники Востока. Вспомни, – с нажимом произнесла она, намекая про «голос» и не желая раскрывать подобные секреты, – что случилось, когда Управляющий впервые привёл вас на остров Возможностей? Соедини всё вместе и обдумай. Это ловушка, очевидная провокация рассчитанная на… – она едва удержалась, чтобы не назвать вещи своими именами, – твой характер.

Улыбка лидера почти погасла, он задумчиво опустил взгляд. Кажется, услышал, кажется, понял…

– Благодарю, Хуф-хайда… – вмешавшись, одобрительно произнесла Дивиримия.

– За что? – враждебно бросила Хуф.

– За начало, во всех отношениях, сложной беседы, и откровенность, – спокойно, словно не заметив никаких оскорблений, ответила назвавшаяся «принцессой».

Хуф растеряно фыркнула в ответ. Ведь, девица хорошо держалась и похоже владела навыками переговорщика.

– Мне понятно, твоё особенное недоверие, – продолжала «принцесса». – Из-за противоположности аур, политических взглядов, наши народы… время от времени, предвзято настроены друг к другу. В том же, что касается моего статуса… – Она оглядела всех за столом. – В ближайшее время, доказывать свою принадлежность к династии и власти, я не намерена. Как ты заметила, я, на территории врага. Но представится герою…

– Какому герою?! Женщина, ты откуда взялась? – с презрением в голосе, перебила её Хуф.

– Владимир признал меня. Если тебе этого не достаточно, то за меня поручится Бленктир, из благородного дома Белиал. Одна из семи опор короны, первый клинок королевства, хранитель чёрного пламени…

Хуф-хайде было абсолютно плевать на Лертейские титулы, поэтому перебив «принцессу» ещё раз, она прямо обратилась к виновнику:

– Каков твой план Управляющий? Говори правду! Чего пытаешься добиться? В какую грязную авантюру задумал окунуть нас?

Тёмные повязки, скрывали большую часть лица мужчины, показывая один глаз. В котором, угадывалась натянутость и сдержанный гнев. Его веко дрожало, но не от слабости.

– Хм… – почти рыча начал он. – Я могу поклясться в том, что перед тобой сидит полноправный монарх. По нашим порядкам, в статусе принцессы, пока не выйдет замуж. Она, подлинный и последний правитель своей династии. Который, следуя пророчеству оставил трон. Рискуя жизнью и страной, прибыл в Шемлад, – его интонация сдержанно вспыхнула. – И я не меньше тебя, озадачен и разумеется не согласен, с таким опасным, безрассудным…

Дивиримия сделала жест рукой, прервав Бленктира, и сама взяла слово:

– Ты задала вопрос: «Какому герою?», позволь ответить. Герою, что поможет освободить Среднемирье от власти Торговой Компании, – сказала она, демонстрируя искреннюю убеждённость.

Вопросы: «Как?», «Каким образом?» – буквально застряли в горле Хуф-хайды. Она оглядела всех присутствующих, но никто даже не возмутился очевидному бреду.

– У тебя хватает смелости говорить такое? Так прямо?! – широко распахнув глаза, возмутилась Хуф.

– Согласно предсказанному, наша встреча должна состояться в зелёных краях, несущих плодородие и достаток. В доме, что полон трав, да снадобий, и хранится детьми леса, причастными к вере.

Бессмыслица продолжалась, а семья хвостатых, отозвалась тихим и одобрительным «Цу». Но Хуф подозревала, что и они, безусловно, также сомневались в правдивости происходящего. Гадкие торгаши нигде не желали упускать своей выгоды, даже если на то имелся незначительный шанс.

Ощутив, что чем-то на них похожа, Хуф-хайда резко сняла ткань, которой скрывала лицо и обратилась к Владимиру:

– Лидер, возьми время и всё обдумай. Мы свободны, осталось дождаться Аннет и тихо покинуть Шемлад. А она, – Хуф не глядя, кивнула в сторону «принцессы», – даже, если настоящая, подстрекает тебя к восстанию. – Хуф повысила голос чтобы достучатся до разума мужчины: – Войне! Ты говорил, что не собираешься учувствовать в этом, утверждал, что хочешь жить! Говорил, что направишься в храм! – через злость, преодолевая страх, высказала она, и чтобы занять свои пальцы чем-то другим, до хруста пальцев сжала колено.

***

Сквозь тягучую и ясную, словно мёд акации, эйфорию, Владимир спокойно отнёсся к резким словам боевой подруги. Ни обиды, ни желания шутить не возникло. И хотя подавляющая часть его, хотела аккуратно оттолкнуть недоверие Хуф. Владимир постарался занять самую слабую точку зрения, что поддерживала её сомнения.

– Хуф-хайда права, – обратился он к Дивиримии. – Уважаемая принцесса… ваше высочество… сиятельство… благородие, – Владимир не знал, как правильно потому перечислил все варианты обращения, что смог вспомнить, – ваше появление и слова… всё так, неожиданно…

Выражая согласие, Дивиримия царственно кивнула в ответ. В этот момент Владимир обнаружил под толстым слоем медового настроения, волнение. Настоящие «ох», «ай» и «ой-ё-ёй» смешанные вместе, бушевали где-то глубоко внутри. Ведь он, никогда в жизни не имел дел со столь важными людьми. Более того, каноничная встреча с подобной личностью, являлась его личной мечтой.

– Пожалуйста, извините, принцесса, но прежде всего, я хочу понять… – Владимир поскорее перевёл взгляд на Управляющего, с ним говорить было куда проще. – Почему, ты не помог нам с Аннет? Ведь ты сказал, что отправишь с нами людей. Мне важно понять.

– Хм… принцесса, получив таинство, отправила мне несколько сообщений. Они прибыли, сразу после вашего отъезда... Я не мог отказать клятвам принесённым короне и отдал приказ своим людям «вернуться».

Хуф фыркнула с характерным «Ха!».

– Лидер, значит за смерть товарищей, ты вправе поблагодарить «принцессу», – язвительно произнесла она, пытаясь задавить взглядом упомянутую.

– Какое… неловкое для меня замечание, – не изменившись в лице, констатировала Дивиримия. – Но пророчества скрывают больше, чем открывают и вся полнота событий, к сожалению, мне неведома.

– Удобно, – едко произнесла Хуф.

– Прошу простить, и принять мои соболезнования. – Принцесса подняла руки, собрав ладони в чашу и слегка склонила голову.

Поняв, что пора смягчить противостояние, Владимир примиряюще произнёс:

– Тем не менее, сейчас мы в точке, откуда способны отправиться и решить эту проблему.

– Тем не менее, – не успокаивалась Хуф, – сейчас нас вынуждают согласиться на восстание, взамен, предоставляя помощь в проблеме, которой могло не произойти.

– Но-о… тогда… – Владимир задумчиво забегал взглядом. – Мы вероятно не встретились бы с тобой. Или же, встретились, но значительно позже. А отношения с Бленктиром стали бы крепче и это бы, положительно повлияло на отношения с принцессой.

Сердито сжав челюсть и кулаки, Хуф отвернулась и крестив руки облокотилась о спинку стула.

Владимир повернулся к принцессе и заулыбавшись, спросил:

– Тогда как… Точнее… что, мне предначертано делать? На ваш взгляд.

– Герой, все собравшиеся, прошу, обращайтесь ко мне кратко, Диви, без местоимения «вы». Нам суждено стать соратниками, меж коих не может иметься ступеней статуса и положения. Пред судьбой равны все и нищий, и правитель, – вдохновляюще высказалась она. – В том же, что касается предначертанного…

Принцесса едва заметно нахмурилась, словно без слов старалась передать всю тяжесть лежащей на её плечах ответственности.

– Сейчас, я прошу принять меня в качестве спутницы. Это важно. О других особых поворотах на нашем пути я сообщу, в своё время. В остальном, герой сам выбирает свой путь.

Хуф зло усмехнулась. Владимир огляделся, в попытке понять все ли настроены так же скептично. Может быть, он что-то упускает?

Несмотря на улыбки, хвостики и ушки сестёр, время от времени колебались вперёд назад, что, как он понимал, означало тревогу. Чуй, нахмурив лобик, о чём-то призадумалась. Кютучи наблюдала за происходящим так, словно оказалась на официальном чаепитии, в качестве стороннего наблюдателя – сдержанно и спокойно.

– Думаю, мне надо будет, всё обговорить, наедине с моей группой, – заключил Владимир.

– Всецело поддерживаю, – одобрительно произнесла принцесса. – Решение серьёзное, судьба миров, не обычный контракт, взятый в Обществе. Со своей стороны, я могу пообещать, предоставить всю возможную поддержку, на которую способна, не нарушая важную череду событий.

Владимир широко улыбнулся, ведь, как впечатляюще это звучало: «судьба миров», «череда событий», «поддержка принцессы» – всё как в лучших традициях его любимого жанра.

– Судьба миров? Какой пафос, – обесценивающее высказала Хуф-хайда. – О какой поддержке речь? Армия Лертейта ждёт нас за городом? Где-то во дворе этого дома, в статусе обновлённых, прячутся другие правители Среднемирья? А может совет лидеров, уже расположил свой штаб в Оншване, в питейно-едовой «Тяжелые грёзы»? И набирая ополчение из местных, тужится над великим планом о свержении бессмертных?

«Ничего себе, разговорилась…» – подумал Владимир, удивлённо посмотрев на Хуф.

– Благодарю, за острые вопросы, – принцесса ответила так, словно Хуф ей действительно помогала. – Всё уже сплелось, и в нужное время каждая нить, каждая жизнь, очищенная от оков и затронутая благодатью героя, придёт ему на помощь. Я, всецело убеждена в этом.

– Ничем не подкреплённые слова, пустые обещания, да лживые выдумки, – сокрушающее чётко, проговорила Хуф.

Владимир попытался встретиться взглядом с Чуйлуми, чтобы и она как-то поучаствовала в беседе. Но девушка не сводила глаз с принцессы, о чём-то раздумывая.

– Белиал, будь добр, передай мне кольцо общих значений. – Взяв, Диви надела его и заговорила на незнакомом языке, который оказался понятен: – Владимир, очистил меня от проклятия, с которым не смог справиться ни один священный целитель Роч-вириса…

Она рассказала о том, как оказалась в инвалидном кресле. О положении дел на своей родине и интригах бессмертных против короны. Лертейт отказывал предоставлять право доступа к вратам, ведущим в последний в Среднемирье, не покорённый мир, заселённый враждебными существами. А бессмертные, желали сделать его своей колонией.

– Я одна не поняла, почему она назвала ограничение, ограничением? – отстранённо, уточнила Хуф.

– Диви сказала проклятие, но в общем, и видимо сатийском языках, его нет, – осторожно пояснил Владимир.

Хуф, хмуро поглядела в ответ, так, словно он её предал.

– Моё имя Чуйлуми. Предлагаю, любые другие, имеющие отличия от ограничения, виды вредоносного влияния на души, именовать порчей.

– Благодарю за предложение, поддерживаю, – Дивиримия тепло улыбнулась, и изящно коснувшись пальцами шеи, в некоем знаке, произнесла: – Прошу, расскажи, правда ли, что ты из народа фейху? Мне удалось многое прочесть и услышать о жителях Рочь-вириса и его близких союзниках. Я почти убеждена, что не ошибаюсь.

– Нет сомнений, Управляющий был в курсе и подготовил, – вставила Хуф.

– Верно, фэйху, – ответила Чуй, с грустью поглядев на подругу. – В свою очередь, я слышала, что монарх Лертейта, отличается открытой и непримиримой неприязнью к бессмертным. А ещё, что пророческий дар, давно утрачен.

«Да-ты-то же, больше всех топила против бессмертных», – беспокойно подумал Владимир, озадачено глядя на девушку. Если и Чуйлуми будет против – что ему делать?

– Очень сложно поверить в стечение обстоятельств, – продолжила Чуйлуми. – Где дар пробудился, а настолько значимое, первое лицо королевства, добровольно скрываясь, прибыло на территорию врага.

– Понимаю, но, как и Восток, Лертейт верует, – серьёзно ответила принцесса. – Исполняющиеся знаки, убедили меня рискнуть, так как на кону не только моя жизнь и свобода, но и бесчисленные жизни жителей Среднемирья.

Женщины некоторое время глядели друг другу в глаза, словно продолжая свои переговоры в мыслях. Медовое настроение Владимира начало пропитываться, не ложкой, а сразу половником тревоги. Прямо сейчас, мнение Чуйлуми имело решающее значение.

– Я выбираю, верить, – Чуйлуми посмотрела на Владимира и улыбнувшись добавила: – Поскольку, совсем недавно, пережила шокирующее стечение обстоятельств, что перевернули мою жизнь.

Владимир выдохнул, половник, обратился в ложку, которую удерживала Хуф.

– Радостно и символично, видеть представителя далёкого востока на нашей стороне, – улыбаясь в ответ, произнесла Диви.

– Вот вам, моё пророчество, – с насмешкой и осуждением в голосе комментировала Хуф, – Сейчас вы подружитесь, и ты, Чуй, откроешь всё, что распространять не следует.

– Ты права. Прости дорогая подруга, но это, очень важно, – ответила Чуй.

Сразу за этим, она поведала о своих выводах в том, что касалось системы и душах. Во время повествования, Хуф, принялась мрачно попивать фруктовый напиток, словно то был крепкий алкоголь, а она собралась медленно и отчаянно утонуть в нём. Бленктир же, с каждой новым известием, то попеременно клал сжатые кулаки на стол, то повернувшись в пол-оборота, глядел в сторону, то опустив голову, обеспокоенно чесал подбородок. Сёстры цоупура, едва слышимо перецокивались между собой.

– Таковы мои представления, – закончила свои слова Чуйлуми и в привычной манере сложила ладошки на животе.

Тревожное осмысление сказанного, первой прервала Ворицыма, обратившись к Владимиру:

– Цо, выходит, если мы умрём здесь, то никогда не вернёмся в лесное царство, ца?!

– Я-я, не знаю, – озадачено ответил он.

***

Ужаснувшись, Бленктир погрузился в воспоминания. Сын пал в сражении, в «случайной» стычке с предателями, на северной границе королевства. Но через двадцать три года, дочь и супругу выкрали и убили, уже на территории с обелисками. Тела его девочек нашли и после захоронили в семейной усыпальнице. Но если, всё сказанное правда – души его близких, до сих пор не нашли покоя, оставшись лежать там, где было совершено злодеяние.

Ладони Бленктира дрожали, а в груди щемило от праведного и сдержанного желания бросится мстить. Но вместе с тем, в мужчине поселилась надежда, от которой глаза словно пронзало иглами.

«Отправить весть на родину с просьбой привести в Шемлад кости? Сколько потребуется времени, на путь туда и обратно? Это действительно возможно? Успею?.. Ах, Шулмитра… утаила. Вот откуда взялась безымянная, что ты скрываешь в приюте…» – зло думал он, решив, больше не нянчится с женщиной.

– Тебе стоит довериться мне, не только сердцем, но и умом. Слишком долго ты жил вне короны… – на родном языке произнесла Дивиримия, прервав его тяжёлые мысли.

Бленктир взглянул на её ладони, кольцо лежало рядом, не соприкасаясь с кожей. Она, загадочно и мрачно, улыбнулась ему и достала из внутреннего кармана платья, маленькую коробочку.

– Прежде, чем покинуть родину, согласно пророчеству, я посетила ваше поместье. Они обе здесь, как и сын. Ныне, ты сможешь узреть истину и отринуть сомнения… – лицо принцессы опечалилось. – Однако, вновь прими мои соболезнования. Как предсказано: отправившись в следующий путь, первенец клинка, не вернётся.

Чувствуя, как яростно его бросает то в жар, то в холод, Бленктир осторожно приоткрыл коробочку и заглянул. Обёрнутые в ткань благочестия и подписанные, там хранились кости.

«Судьба?.. Воскрешение?.. – задумавшись, Бленктир медленно перевёл взгляд на Владимира. – При угрозе смерти их переносит, – следом, вспомнил он, и ощутил страх смешанный со стыдом».

Жар отступил, оставив после себя тяжёлый холод. Бленктиру следовало поскорее обратится с просьбой к тому, кого он вынуждено бросил и кто едва не исчез.

***

– Цо, но почему же, ты всё ещё не подтвердил свою догадку перед обелиском? Ца, как разразись гниль в их головах, можно пить души?!

Ворицыма обнажила когти и заскрежетала ими по столу. «Ца!» – в поддержку воскликнули остальные сёстры, возмущённо переглядываясь.

– Я-я… – неуверенно поежившись, протянул Владимир, – хоть и не сразу, но подумал, а вдруг душе больно, когда её высасывают. Наверное, лучше на злодее проверить. – Затем он достал и продемонстрировал осколок кости, что подобрал в подземелье. – Но, кто это, я не представляю и кем бы он ни был, думаю, с него хватит проверок.

– Цим, священный лес… – произнесла главная и прикрыла ладонью рот. – Ты прав, цо! Цим, прости, мой рассудок померк. Все мы в ужасе, ца! Нельзя перечить святому лесу и мучить венцы. Цо, лишь духи вправе тревожить порядки, стоящие за солнечной листвой.

Владимир, пропустил мимо ушей её слова. Он вдруг вспомнил, и задумался над тем, почему не хотел, вступать в ряды Бленктира. За «судьбой миров» ему привычно представлялись, победы над драконами, демонами и другой эпической нечестью. А война людей, дело совсем другое… Крики, кровища, трупы, ненависть – не то геройство, которое он хотел видеть. Но, с другой стороны, а что делать, если он единственный кто видит лежащие на земле опустошённые души и снимает с людей ограничение?

– А ещё, я… – неуверенно продолжил Владимир, почёсывая нос. – До конца оттягивал решение, винить ли бессмертных сразу и во всём. Ведь обычно, чем выше власть, тем всё сложнее. Что если, в их рядах раскол и существуют разные фракции? Или же, всё не так как кажется? Вдруг они, не виноваты? Или, то же жертвы других существ, и нам предстоит в этом разобраться?..

Ища поддержки, он оглядел присутствующих. Все ждали продолжения его слов, словно он говорил что-то очень умное.

Тихонько вздохнув, он признался:

– Хуф права, я не планировал воевать или устраивать бунты. Я не разбираюсь в этом, не моего уровня и сил, это дело. Мне очень радостно от признания героем… Но, сейчас, если представить, как я поведу людей на войну и… становится страшно. Я ничего в этом не смыслю. Я не воевал никогда. А это, плохо закончится для всех.

– Твои, самые разумные слова, за день, – выделяя каждое слово, произнесла Хуф-хайда.

Владимир уловил в её взгляде, намёк на гордость за него, и лёгкая улыбка вернулась на его лицо.

– Искусные войны, ведутся не мечом и магией, – с обёрнутой в бархат сталью, в голосе, заговорила принцесса. – Бессмертные покорили Среднемирье, ядовитыми дарами, а разрушения и смерти оставляют в завоёванных умах и душах. Мне ведомо, что ты Владимир, не герой-полководец. Но, так же, ведомо, что ты нечто большее – герой-символ. Оттого, наше поле брани – умы и души. А оружием станут – правда, чудеса и свобода.

Принцесса говорила так уверенно так призывающее. От её могучих на содержание слов, доброе и лучезарное настроение вмиг вернулось к Владимиру. Убивать никого не надо!

«Творить чудеса, да дарить свободу? Да легко!»

Хуф сердито сжала кулаки и высказала:

– Умы и души – после правды, чудес и свободы – немедленно возьмутся за мечи и магию! А искусная война, обратится в обычную, с доподлинными смертями и разрушениями.

«Чёрт, а ведь и она, права… – подумал Владимир, стремительно теряя лучезарность. – Но с другой стороны… ограничение, души лежат на сырой земле. Люди вправе взяться за вилы и магию. Наверное…»

– Несомненно, без кровопролития не обойдётся, – подтвердила принцесса и задумчиво продолжила: – Мне известно, что сатийцы, не верят в переселение душ. Но, всё же, полагают, что после смерти обретут покой. Чем выше положение в обществе, тем выше и чище покой их ожидает. Если герой прав, то все мы, будь то сатиец или лертейтец, – никогда не обретём ни покоя, ни переселения.

Владимир посмотрел на Хуф, вспомнив о её брате. Она промолчала, мрачно взирая на принцессу, и усиленно перебирала пальцами правой руки.

– Как и сказала, – добавила Диви, – ожидайте моей полной поддержки. Всё, что касается политики, дипломатии, организации, прошу доверить мне. Такова моя роль и как видите, я готова полностью посветить себя ей, встретившись с угрозой жизни.

«И в правду. Настоящему лидеру государства, должно быть виднее. Наверняка и план есть, чтобы свести жертвы к минимуму…» – обнадёженно подумал Владимир, удивляясь самоотверженностью принцессы. Она, действительно рисковала, ради встречи с ним.

– Это безумие. – Опустив взгляд, Хуф-хайда покачала головой. – Нас, сметут как пыль, – последние слова она произнесла едва слышно.

Владимир мысленно пробежался по их совместному пути. Бессмертных, она не то чтобы любила, скорее, ценила за установленный порядок. Но важнее другое, она хотела вернуть брата к жизни и отправиться на родину.

– Бленктир, у меня к тебе важная просьба, – обратился, к нему, Владимир. – Скажи, если я воскрешу одного важного сатийца, ты сможешь помочь ему, как нам с Ан, при первой встрече, и полностью оплатить его свободу?

Хуф обернувшись, впервые пронзила Владимира взглядом, не плюща, а очень по-женски, с особенно острым беспокойством.

Управляющий горько хмыкнул и произнёс:

– Помогу… Но могу?.. И сам, обратится? Моя семья здесь. Можешь ли ты взглянуть… сказать, можно ли сделать что-то для них?

Удерживая обеими ладонями, он бережно протянул маленькую шкатулку из тёмного дерева.

– Конечно! Само собой, – ответил Владимир, – и конечно бесплат… Ой, или нет, погоди, получается, что нет, – смутился он, осознав, что за брата Хуф придётся дорого заплатить именно Бленктиру.

– Это самое малое, что я могу сделать, за жизни моей семьи, – сказав это, мужчина прикрыл лицо ладонью, пальцы которой заметно тряслись.

Владимир по очереди проверил кости.

– Эти две, смогу, – указал он. – А вот эта, тут ничего нет.

Сестры цоупура обеспокоено переглянулись, о чём-то зацокав.

– Хорошо, – тихо сказал Бленктир и бережно забрал коробочку.

– Но как? Здесь? В Таупорне? Так далеко от путей, где ловят незаконно прибывших? – путано и беспокойно, задавала вопросы Хуф.

– Цо, семья поможет! Мы перевезём… – поддержала Ворицыма.

– Нет! – резко повысил голос Бленктир, но сразу обуздал себя. – Хм-м, простите. Я сто тридцать четыре года, живу с потерей, и не надеялся… – мужчина выровнялся, и сложив руки на столе, спросил: – Владимир, когда и куда, ты считаешь нужным отправиться из Таупорна?

– Ну, моя первая цель, вернуть к жизни друзей. Соответственно, нам надо заехать в Оншван, чтобы подготовится к походу в гнездо бросозубов. Наверное… – ответил он и вопросительно взглянул на принцессу.

Дивиримия, одобрительно улыбнулась.

– Хм, хорошо. Там, я смогу обеспечить безопасность ожившим.

– Но после регистрации… Если считать слова Чуйлуми правдой, они станут вновь ограниченными, – напомнила Хуф и бросила предостерегающий взгляд на подругу.

Чуйлуми, понимающе кивнула в ответ.

– После регистрации, переместимся в Эхванг, – объяснял Бленктир. – Там мы сможем подтвердить размышления Чуйлуми о заражении ограничением, через обелиски, и решим проблему с повышением статуса.

– Понятно, – напряжённо, то ли хотя, то ли нехотя, произнесла Хуф.

– Белиал, я всё подготовила. Твою семью встретят и сопроводят. Переодетые в наёмников, члены королевской гвардии, ждут в Домфорине, на той стороне врат, – принцесса повернулась к Хуф-хайде, – Если пожелаешь, они помогут и сатийцу.

– Спасибо, – процедила она, – но мой брат, не готов к тому, чтобы вернуться на родину без меня.

– А если, его примут во дворце, как почётного гостя?

– Когда начнётся война, Лертейт окажется не самым безопасным местом, – зло ответила она.

Возникла пауза, в которой Владимир оглядел всех и произнёс:

– Получается, мы договорились? Диви присоединяется к группе, мы возвращаемся в Оншван, воскрешаем важных людей и отправляемся к бросозубам?

Ещё одна пауза. Дивиримия выглядела удовлетворённой. Хуф явно сомневалась. Чуй была серьёзна. Кютучи всё так же спокойна, а Силь беспокойно поглядывала то на него, то на главную в семье.

– Цо, что делать нам? Цо, какова наша задача? Ца, зачем мы посвящены и украшены как ветви зеленью, таким доверием и тайнами, цу? – спросила Ворицыма.

– Дождь, белое и чёрное объединятся ради него, звук стоит рядом, а дети леса, сопутствуя и прославляя, начнут новую жизнь, став сильнее – ответила Дивиримия.

– Цо, новую жизнь? Сильнее, цу? – озадачилась Ворицыма.

Хуф тяжело вдохнула и на выдохе и произнесла:

– Безумие. Вымоченное в самой гадкой грязи – безумие…

– Боги не говорят на людском. А способные слышать, интерпретируют откровения в метафоры. Я не могу выразится точнее, – отвечая Ворицыме, закончила свою мысль принцесса.

– Что случится после бросозубов, на что ты обяжешь нас? – тяжело поинтересовалась Хуф-хайда.

– Не могу ответить, не нарушив, следуемый нами путь.

– Тогда скажи. Мы выживем? Что предсказал твой бог?

– Если не сворачивать с пути, то – будет так.

– Тогда… я добавлю Диви в группу? – уточнил Владимир.

– Согласна, – твердо ответила Чуй.

– Ты лидер-герой, вот и решай, – отстранено бросила Хуф.

– Ага, цо, – нервно подёргивая ушками и хвостом, откликнулась Силь.

Владимир вопросительно посмотрел на Кютуче.

– В праве ли я, решать? Я не состою в группе, – произнесла она, демонстрируя лёгкое удивление.

Владимир зарделся от неловкой правды.

– Но, ты не предлага… а-м, – остановив слова, он первой пригласил её.

– Согласна, – вступив, произнесла страж.

Добавив принцессу в группу, Владимир спросил:

– Тогда как лучше поступить, нам надо что-то ещё обсудить? – Он взволновано завертел головой. – Сегодня же отправляемся в Оншван? Или отдохнем, а завтра в дорогу?

– Хм-м… – тревожно протянул Бленктир – лучше поспешим. Вернёмся, как можно скорее.

Глава 1 - Пышущий светом

Сжимая рукоять меча, Хуф-хайда шла впереди отряда, поглядывала по сторонам и отмечала любую странность на пути к гостинице. После обёртышей, Стража пятого класса и принцессы – кто появится или что случится дальше, она не представляла.

Но мысли не отпускали.

Хуф не стесняла себя в откровенных провокациях и пренебрежении к принцессе, но Бленктир… Словно проглотил язык, лишь мялся, да сжимался. Почему?

Хуф мало что знала о порядках в Лертейте, но была убеждена – с правителями так себя не ведут. На родине, за подобную дерзость в присутствии высочайшей – Хуф-хайде, на месте бы отсекли голову. Это, как и многое другое, сбивало с толку.

«Он и вправду, отправит последнюю в роду принцессу путешествовать с Владимиром?! Бред, грязь и пепел!»

Но в то же время её одолевали и другие мысли:

«Женщина-принцесса, по-видимому настоящая. Привезла кости, подготовила план отступления для близких Управляющего. Но почему, она передала останки только тогда, за столом? Зачем скрывать такое и выжидать момента?.. Чтобы сломать осторожного Бленктира, полностью подчинив мужчину своей воле?.. Если так – она крайне опасна»

Хуф-хайда презирала такие манёвры, как интриги или утаивания. Но понимала, что именно так, живут высокие. Небольшой, но гордый клан мастеров, в котором она выросла и воспитывалась, всегда находился в подчинении и не имел права, рассчитывать на что-то большее.

«Бросила королевство, стала обновлённой, готова рисковать жизнью и государством – ради высоких целей. Умеет выжидать, умеет рисковать, расчётлива – а значит, должна иметь план победы» – неприятно для себя, подытожила Хуф-хайда.

Но что дальше? Как они собираются перевернуть всё с ног на голову, и выжить? Почему только она, видит замызганную абсурдность, достойную лишь умалишённых?!

Размышляя, Хуф продолжала внимательно поглядывать по сторонам и зацепилась за пару. Двое молодых ремесленников, вышли из лавки десертов и остановились у дороги, ведя любезную беседу. Мирная и богатая обстановка Таупорна располагала к этому.

Другие ремесленники, рабочие, охрана города и даже бойцы Службы Стражей – неспешно прогуливались или беседовали между собой, на широких улицах с фонтанами, сидели на лавочках в окружении зелени и статуй. Всё вокруг, подчёркивало благополучие и безопасность. А ведь это, обычные, не высокие жители, а Таупорн в рамках региона, мелкий сельскохозяйственный городок.

Хуф последний раз бросила взгляд на пухлые от десертов пакеты в руках пары и, пройдя мимо, с горечью вспомнила о родине.

В древности, сатийцы принявшие благословения бессмертных, отказали им в политических уступках. К сожалению, это не могло не иметь последствий. Бессмертные, сократили доступные навыки, до половины, но предоставили возможность выбирать из любой категории. Высочайшая Каф-тайла заключая договор, отдала предпочтение боевым. Разящая магия браслетов подстегнула борьбу высших кланов – и со временем, пять из восьми континентов в Келм-Черм, обратились в пустыню.

«Во что превратятся миры вроде этого? Зачем война? Ради душ, которые видит лишь лидер? Если видит…» – тревожно задавалась вопросами Хуф и увидела здание, к которому они направлялись.

Широкая, трёхэтажная гостиница «Пышущий свет» – самая крупная в Таупорне. Она имела большой сад на огороженной территории, особенностью которого являлись невысокие в спираль закрученные деревья с пышными листьями. Такие, Хуф, ранее никогда не встречала. Ремесленники, любили подчеркнуть своё благополучие редкими диковинками или особенным внутренним убранством.

Хуф приметила возле здания дежуривших людей в масках и покосилась за спину. Бленктир с принцессой следовали сразу за лидером. Всё-то они знали, всё-то разведали. Но кто кого старается обыграть? Владимир всех? Принцесса с Бленктиром? Или кто-то ещё…

В холле, где вчера и сегодня утром, почти никого не было, сейчас находилось множество незнакомцев. Помимо обновлённых, прибавилось ремесленников. Тревога усилилась, и Хуф, быстро пробежала взглядом по залу.

Она отметила четверых, кто отвел глаза наиболее подозрительно. Значит ли это что-то? Или она зла и предвзята? Да, она зла! Значит – предвзята. Но лучше, так.

– Кютучи, будь внимательна, – Хуф, впервые обратилась к ней с подобной просьбой. Хотя они не являлись подругами, а старшинство не было определено. Но, несмотря на неоспоримую лояльность Владимиру, женщина казалась самой здравомыслящей: не заинтересованной в интригах и принадлежала далёкому западу.

– Слышу, – согласно кивнув, ответила страж звука.

– Хуф? – заинтересованно, обратился к ней лидер.

– Делай свои дела и не мешай, – раздражённо отрезала она.

– Как скажешь, – ответил он, пожав плечами.

– Володя, – обратилась принцесса, остановив его и едва слышно продолжила, – мы подождём в холле.

– Конечно, а мы заберём вещи и вернёмся. Если встретите Силь, остановите её, чтобы не бегала туда-сюда.

– Да будет так, – ответила Дивиримия, приветливо улыбнувшись.

– Идём, – грубовато бросила Хуф и первой направилась к лестнице.

Лидер побеспокоился о том, чтобы воскресить и освободить её брата, не отказываясь от неё. Права ли она в своих сомнениях?

«Пока не воскресил, думать рано», – резко прервала свои метания Хуф.

– Может, вы с братом сразу уедете? Ну, чтобы, точно, всё в порядке с вами, было, – заботливо прозвучала интонация лидера, пока они поднимались.

А вот и отказ. Он либо играл, либо опять оставлял ей возможность для слабости. Его непринуждённость в настолько серьёзных вопросах, жутко злила.

– Прекрати меня гнать. Я не уеду, – произнесла она и резким жестом остановила всех.

Пройдя первой, Хуф выглянула из-за угла и оглядела коридор третьего этажа. Пара безоружных ремесленников, направлялись им навстречу.

– Пошли, – не обнаружив угрозы, произнесла она.

– Но может, есть ещё какой-то способ успокоить тебя? – раздражающе мягко настаивал лидер.

Из комнаты, перед парой, вышел тучный мужчина, прикрыв обоих собой.

– Утихни, – потребовала Хуф и оглянулась.

За спиной, показались двое «странно посмотревших», из холла.

– Кю, следи за спиной, – впервые сократила Хуф её имя.

– Да, – собрано ответила она, и слегка обернулась.

***

Недоверие, критика и злость Хуф-хайды, колебали настрой Владимира. Он вспомнил, как это было с Аннет в Умирама и, наблюдая схожие процессы у Хуф, всё больше пропитывался бессилием и тревогой.

Понимая, что это, его единственный шанс, который важно не прое… пустить – Владимир не представлял, как поступить с женщиной, которая напоминала, пропотевшую нитроглицерином шашку динамита. Одно не осторожное движение и всё, взлетит на воздух.

«Я признанный герой-символ, так сказала настоящая принцесса», – напомнил он себе и уверенно произнёс:

– Хуф, я хочу пробудить Жаротейна и остальных. А ты подумай, может, как окажемся в Оншване, лучше бери брата и уезжай.

Она не обернулась, промолчала, её внимание было сосредоточено на милом и потеющем толстяке, что шёл навстречу. Приблизившись, мужчина потянул руку за пазуху пышного кафтана. Хуф, чуть пригнулась и судя по всему приготовилась к удару.

Мужчина высунул платок, нервно вытер лоб и прошёл мимо. Сразу за ним, прошла парочка. Хуф едва слышно выдохнула и обернулась. Проследив за её взглядом, Владимир ничего необычного не обнаружил. Ещё одна пара ремесленников зашла в номер.

«Даже внимания не обращает» – подумал он, покачав головой.

– Я за своими вещами, через десять дру, буду ждать всех у себя, – сказал Владимир, остановившись у своего номера, и открыл дверь.

– Почти все мои вещи, остались в Феритене. Останусь подле лидера, – произнесла Кютучи.

– Спасибо, я скоро буду, – ответила Хуф ей и направилась к себе.

***

Широкие шаги подруги, вынудили Чуйлуми поспевать за ней. Ведь их комнаты находились в самом конце коридора. Причуда хозяина гостиницы? Нет, то была причуда цоупура, именно они сняли номера таким образом. Однако сейчас, это казалось мелочью.

После встречи с Дивиримией, на душе Чуйлуми пылало яростное желание рассчитаться с виновниками.

Триста лет скитаний в Среднемирье, по вине бессмертных. Лишившись сил, она ничего не могла противопоставить издевателям, надругателям и злодеям. Потому, голова шла кругом, от возможности низвергнуть режим Торговой Компании.

Зайдя в номер, Чуйлуми прислонилась к стене и постаралась сосредоточится на нынешнем отрезке времени.

Близкая подруга являлась отличным тактиком, но как стратег не видела дальше своего носа. Дорогая, и даже любимая Хуф, ошибалась. Слишком много совпадений стоящих выше её прямо взгляда, пугали и путали её. Благо, во время встречи, Хуф не попыталась всё изменить ещё более дерзко.

Но подруга, имела право на сомнения, так как не знала. Редкие люди, действительно, могли предсказывать. Великое искусство слышать и переводить послания божественного, Чуйлуми уважала. Но в то же время, относилась с осторожностью, так как не понимала, на что направлено то или иное предсказание и от «кого» исходит.

Помимо Богов-хранителей, существовали и Боги-символы и другие интересные и величественные сущности мироздания. Но не они, в данный момент, беспокоили исследовательницу Чуйлуми. Она вспомнила некоторые книги из совершенно разных культур, в которых древние мудрецы-прорицатели описывали высшую божественность как голоса двоих. Не многобожие, не единобожие, а божественность окованная двумя. «Стабильность» и «Перемены» – так Чуйлуми вкратце интерпретировала нечто, стоящее выше самих Хранителей и прочих богов. Словно последние, как любил говорить Володя, в действительности являлись «просто» богами.

Однако, на взгляд Чуйлуми, должно было иметься что-то или некто ещё. Царствующий, над всеми слоями полотна жизни. Некто, кому Чуйлуми искренне желала зла, за всё ужасное, что творится с людьми, что творилось с ней! Попустительство, безразличие с «его» или «её» стороны, Чуйлуми простить не могла!

«Восседающий на верховном троне, должен пасть! Ответить, за всю свою леность и пренебрежение!» – яростно помыслила она и, тяжело задышав, в страхе огляделась.

Комната хранила покой, а молнии не пронзили её за возмутительную грубость. Чуйлуми обхватила себя и испытывая вину, опустила взгляд. Она понимала, что из обиды позволила себе безрассудное.

«Простите…» – мысленно произнесла она, обращаясь к тому или той, кто находился выше всех, а также к родителям, что с любовью почитали возвышенное. Всё же мама и папа были правы, всё обновляется, всё можно поправить. Так с ней и случилось, после встречи с любимым.

Собрав единственную сумку, Чуйлуми села на кровать. У неё имелось ещё пара дру, которые она решила потратить на то, чтобы прийти к равновесию. Пока…

***

– Могу я воспользоваться ванной комнатой? – излишне скромно произнесла Кютучи.

– Конечно… – ответил Владимир, и с неловкостью, добавил: – и более не спрашивай о подобном. Друзья не задают таких вопросов, а просто, делают.

Кютучи, улыбнулась в ответ и ушла. А Владимир подошёл к софе, на которой лежали части его брони. Он бросил рядом рюкзак и задумался: – «Одевать ли доспех, если нас буду оберегать воины Бленктира?..»

В дверь постучали. Владимир, оторвавшись от раздумий, подошёл и открыл.

– Достатка и процветания, – произнёс толстяк, который чуть не отхватил от Хуф. – Виноват, приметил вас и подумал обратиться с просьбой. У меня возникли сложности. Прошу, не поделитесь ли, кувшином воды?

Владимир оглядел лицо тучного мужчины, его лоб продолжал обильно потеть. Может болен? Странно, конечно, но с другой стороны…

Раз Владимир признан героем-символом, то должен помогать всем нуждающимся. Несгибаемо, открыто, с широкой душой, относится к любой просьбе! Являться личностью, о которой знает и с добром вспоминает – каждая, даже самая вредная старушка или эгоистичный котик, в городе!

– И вам процветания, добрый ремесленник, вот, – достав из подсумка колбу, с жёлтой жидкостью, Владимир протянул её ему, и с заботой вложил в ладонь незнакомца. – Это зелье, которое наверняка поможет.

«Героем становятся, а не рождаются. Следует начинать с малого!», – подумал он и обнадеживающе улыбнулся бедняге.

– Ни… когда, не встречал подобных. Вы уверены в эффективности? Это зелье легально? – встревоженно замялся мужчина, бегая взглядом.

– Прошу и вас, в ответ, – Владимир слегка склонил голову, – не волнуйтесь, оно хорошее, если плохо себя чувствуете, выпейте. А я, сейчас принесу кувшин, – сказал он и развернулся.

– Благодарю, – послышалось за спиной.

– Лечится… – произнёс загадочный голос.

Время замедлилось для Владимира. От сковывающих волн страха, пришедших с посланием, волосы на его затылке, встали дыбом. Он задействовал частицы жизни, прежде чем задуматься, над источником угрозы и сориентироваться.

Сразу за этим, он ощутил как острая боль, прошла сквозь сердце, а кровь, брызнув, окрасила пушистый ворс, перед ногами. Он потрясённо замер, глядя на лезвие, торчащее из груди и возникшие перед глазами розовые колебания.

«Нет! Я живой! Я останусь! У меня дела!» – в ужасе, мысленно кричал он, отрицая саму возможность телепортации.

Толстяк, пыхтя, обхватил его одной рукой, а второй, быстро бил мерцающим кинжалом: в бок, шею, живот.

Гортань, наполнилась вкусом металла. Сквозь ошеломление, Владимир боролся, чувствуя, как вот-вот случиться что-то более страшное, чем смерть. Всем своим вниманием, он сфокусировался лишь на этом, сопротивляясь силе благословения.

В груди Чуйлуми кольнуло, а леденящая стужа, пробежала по всему телу. Подскочив, она обернулась, разведала, и направив малые заряды в комнату любимого – ударила дважды. Первая молния направилась на спасение, а вторая подруге, предупредить.

– Закончил! – лихорадочно проревел толстяк, удерживая тело Владимира.

Пронзительно хлопнуло, ало-голубой свет, возникший под ногами, озарил комнату. Владимира встряхнуло и обдало жаром, судорога прошла по мышцам. Запах горелого мяса и волос, ударил в нос.

Все звуки померкли, Владимир, едва устояв на трясущихся ногах, обернулся. Открылась дверь соседнего номера. Показалась девушка с недоброжелательным выражением на лице. Владимир отпрыгнул назад, затем, в сторону и спрятавшись за стену упал на бок.

Ударившая, прямая волна пламени, должна была прореветь, но магическая тишина не дала пространства для звуков. Комнату встряхнуло, мебель перевернуло, а окна выбило. Огонь взялся за нежный ворс, скатерти и занавески. Скрючившись, Владимир потянулся и вырвал лезвие из груди. Сердце нормально, хоть и неистово забилось.

Дрожащей рукой, Владимир коснулся пола и распространил тонкий слой льда в помещении и сразу впитал холод обратно – потушив вызванный навыком пожар. Дым и туман смешались…

На ходу наложив на себя защитные навыки, Хуф-хайда выскочила в коридор и замерла, не поверив глазам. Она предполагала, не более нескольких человек, ведь никто в здравом рассудке, не попытается совершить крупное нападение: днём, в городе, да ещё, в Ремесленных землях. Но коридор заполнили, вооружённые люди, а их тела покрывали защитные навыки.

От двери Чуйлуми пронёсся красно-синий зигзаг. Обойдя всех на своём пути, он коснулся фигуры того, кто направлял «пламенный залп», в комнату лидера. Прыснула кровь.

Ближайший к Хуф ремесленник в добротном плаще повернул голову. В его глазах не было страха или смятения, это были спокойные глаза убийцы.

Покрыв себя аурным доспехом, Хуф рванула вперёд.

От мужчины, к ней, устремился раскалённый, витый луч. Малый вихрь огня, четвёртого класса, должен был, проделать дыру в её груди, но коснувшись доспеха, погас. Часть его силы поглотил защитный навык, оставшуюся развеяла аура.

Поняв, что убить не вышло, ремесленник отшагнул и попытался повернуться для рукопашной схватки. Но споткнувшись о созданный между его ног белый прут, схватился рукой о стену, чтобы не упасть.

Стремясь как можно быстрее добраться до комнаты Владимира, Хуф пробегая мимо, ударила незнакомца, коротким рубящим в шею. Лезвие, облачённое в белое, должно было легко снести голову. Но встретив препятствие, отскочило, срезав высокий воротник. За ним, мягко мерцал защитивший шею доспех.

Зачарованные доспехи стоили в разы дороже аналогичного оружия, многим были не доступны, и конечно, защищали от её белой силы.

Хуф создала плиту на своём пути и, повернув корпус, врезалась в неё плечом. За доли вру, она сформировала ещё одну плиту, заблокировав руку мужчины, а колющий в голову прекратил его потуги. Блики света, покрывшие человека, известили о благословлении воскрешения.

«Умойся пеплом! Пробитая голова, так и останется пробитой, грязный ублюдок!» – мысленно прорычала она, сфокусировав ауру и погасив часть магии в области соприкосновения.

Хуф обернулась, часть нападавших, с дальней стороны коридора, указывали в её сторону.

«Грязь и пепел!» – подумала она и рванула вперёд, к ближайшим двум целям.

Подхватив со столика вазу, Хуф бросила её в затылок женщины с ножами в руках. Сосуд лопнул, разбрызгав воду. Женщина, накренившись, схватилась за голову. Пнув, её напарника в спину и повалив, Хуф, рубанула по женским рукам и шее.

Опять воскрешение. Под ногами Хуф-хайды, замерцали зелёно-серые всполохи области замедления. Нагрудник попыталось пронзить и погасло, несколько молний.

Промелькнула внесистемная молния Чуйлуми.

Упавший мужчина, будучи так же замедленным, повернул голову и направил огонь.

Хуф закрыла глаза и наглухо слила стенки забрала. На память, шагнув к ублюдку, она несколько раз рубанула мерзавца. На нём не было зачарованного нагрудника, клинок легко поразил тело.

Создав в левой руке щит и прикрывшись им, Хуф, вернула себе, хоть и рискованную для глаз, возможность видеть…

Дверь, за которой находилась ванная, отворилась, и Владимир впервые увидел Кютучи с беспощадно-мужским лицом. Она указала на уши и рот, а следом, жестом остановила его.

«Из-за тишины не может понять, где враги?» – предположил он и быстро выглянул. Стены соседнего номера, обрызганы неприятно-красным. Женщина пропала. Владимир оглянулся, Кютучи напряжённо указывала ему – не двигаться.

Владимир опустил взгляд, на кисти рук – тряслись, словно в шаманском танце. Но он особо ничего не ощущал – вероятно, шок. Сердце громко барабанило в ушах. Он плохо понимал, что сейчас лучше делать. Но, где-то там, оставалась Чуй и Хуф – об этом он прекрасно помнил. Впрочем, как и о том, кто он теперь…

«Герои, сражаются за друзей!» – мысленно прокричал он и обнажил Кудасай.

Пригнувшись, Владимир подбежал к двери. Стоило выглянуть, как осколки дерева и камня ударили в лицо, задев глаза. Ослеплённый, он отскочил назад.

Споткнувшись и упав, Владимир, на всякий случай исцелился. Прочистив, открыл глаза. Ему почудились тени в проходе. Они двигались!

«Убивать в ремесленных землях – это прямой путь в Бездну» – нервно напоминала себе Чуйлуми, устраняя очередного злодея. Она не имела права ранить мирных жителей и по законам бессмертных и по своим собственным, потому осторожно выбирала цели. Но следить, попеременно и за подругой, и за Владимиром, в сложившемся хаосе было очень не просто.

«Свидетели! В городе полно Стражей!» – пробилась, сквозь страх и растерянность, ясная мысль. Хотя бы один преступник, взятый в плен, очистит их имя от подозрений!

Ещё одна судорога прошла по стенам и полу, здание безмолвно стенало. Обнаружив источник, Чуйлуми ударила, в этот раз, ошеломив. Человек упал, едва не умерев.

Всё же, её ярость, подогреваемая прошлым, и опасениями от того, что Володя исчезнет – так и норовила вырваться и разорвать в клочья всех негодяев…

Владимир отбросил в сторону тело мужчины. Два других безвольно лежали чуть дальше. Их маскировка пропала. Он оглянулся. Молний, он не заметил. Значит, Кютучи не смотря на тишину, имела силы. Он повернулся обратно – мимо номера, по коридору, пробежало несколько человек.

От тишины, в ушах звенело, а барабаны сердца продолжали бить. Несколько долгих мгновений Владимир вновь пребывал в растерянности. Ряд очевидных пониманий маячили в чистом, от мыслей, уме.

Первое: держать дистанцию, он не владеет фехтованием, спутницы справятся на дистанции лучше. Он саппорт, поддержка, должен из укрытия помогать группе.

Второе: он пережил угрозу смерти, видел розовые всплески. Избежал их, благодаря «голосу».

Третье: необходимо определиться…

«Я под защитой судьбы! Надо просто, верить. А голос подскажет. Вот и всё!», – озвучил он в мыслях.

Качели сомнений, замерли. В уме прояснилось. Растерянность прогнулась, и её место, заняла медовая эйфория.

Расправив плечи, поднявшись, Владимир отряхнулся. Не придавая значения, он повернулся спиной к выходу и осмотрел Кютучи.

Женщина не была задета врагами, лишь его уверенностью и улыбкой, от которой округлила глаза.

Здание встряхнуло. В благостной тишине, Владимир повернулся и пошёл к двери. Несколько человек, опять пробежали по коридору.

«Ну что? Нахалы! Посмотрим, что вы сможете бросить в лицо судьбы!»

Принцесса сказала, что укажет, когда следует действовать согласно плану, а голос согласился с ней. Следовательно, данное событие – рядовое! Не важно, что он будет делать, всё случится как надо…

По четыре-пять трелов, Хуф-хайда прорывалась вперёд. Коридор третьего этажа, от взрывов и других магнавыков, стремительно превращался в жуткие развалины, полные пыли и дыма, что вызывали кашель и обнуляли видимость. Несмотря на защиту, её несколько раз ранили, лицо обожжено, а левая рука держалась только за счёт белого пламени. Но она добралась до комнаты лидера и создав стену, чтобы прикрыться, встретила Владимира.

Вызывающе улыбаясь, словно прогуливался в парке во время праздника, он вышел навстречу.

Хуф-хайда, со всей силы, врезала нахальному безумцу сапогом в грудь, отправив обратно в комнату! А самым возмутительным, оказалось то, что он умудрился исцелить её раны сквозь белый доспех и продолжал улыбаться в полёте!

Вновь здоровая и разъярённая до самых глубин души, Хуф вернулась к сражению.

«Но как он смог?!» – изумлённо пробежало в мыслях.

***

«Блин, не подумал. Наверное, и у сил судьбы, есть лимит. Если вести себя как вздумается, может прилететь и не только сатийским сапогом», – мудро заключил Владимир, ударившись о подгоревший диван.

Поднявшись, он вновь уверенно направился в коридор, ведь любой научный эксперимент проводят не единожды! Границы необходимо подтвердить! Закалить уверенность в себе и понимание!

Владимира схватили за локоть, удерживая.

«Это знак?» – подумал он, оглянувшись к Кютучи.

Комната ярко вспыхнула. Он инстинктивно схватил женщину, и обняв, прижал к себе, чтобы укрыть. Параллельно созданная им гряда льда, остановила эпично прыснувшие куски камня и крошку из мебели.

Божий свет окрасил в свои цвета: пыль, пар, дым и развалины его номера. Потолок и крышу буквально разорвало!

Коснувшись гряды, Владимир втянул холод обратно. Затем подхватил Кютучи на руки и побежал к Чуйлуми.

Выбив дверь, он вошёл как герой, высоко и уверенно держа голову.

Увидев их, курносик вздрогнула.

– Володя?! – звонко воскликнула она.

Присмотревшись к женщине, на его руках, её бровки собрались вместе.

– Ого! – откликнулся он, повертев головой. – Вновь слышно!

Послышались стенания, вопли и крики. А ещё где-то там, под угрозой находилась Хуф.

– Это возмутительно! Владимир, прекрати. Дай мне встать на ноги, – потребовала страж звука, уперев ладонь в его грудь.

– Там, было опасно. Я среагировал, – ответил он и поставил её.

Тем временем, нуждающиеся в помощи, стенали. Развернувшись, Владимир, зашагал на голоса страждущих.

– Стой! Ты весь в крови! – напуганно, воскликнула Чуйлуми.

– Я?.. – Он оглянулся. – А, да-а… было не просто, меня едва не тп-шнуло и…

Не успел он договорить, как раздался, суровый мужской голос:

– Говорит, Служба Стражей! Всем оставаться на местах! Сложить оружие, не применять навыки и ждать проверки! Любой навык будет учтён и использован против вас в дознании, и окончательном приговоре! Повторяю!..

Сознавая, что лучше не перечить властям, Владимир спросил:

– Хуф жива?

Курносик метнула взгляд в сторону, затем подбежала и прижавшись к нему, ответила:

– Спешит к нам.

– Больше не используй магию, – попросил он, обняв её в ответ.

– Думаю, они её не заметят, если не увидят. Лучше ответь! Как себя чувствуешь? Тебе не больно? Я всё видела… – Её крайне обеспокоенный взгляд, метался от дырок в одежде, к его глазам.

Владимир коснулся, успокаивающе зелёных волос, и погладив, ответил:

– Небольшая дрожь в теле. Не волнуйся. Нас ведёт сама судьба. Теперь, всё будет в порядке.

«Вот только… чем я опять занимаюсь? – задумался он, о проявленной нежности к голубоглазому курносику. – Пора, завязывать с этим».

Он понимал. Объятья, флирты и тем более поцелуи… Больше нельзя повторять подобное. Ведь больно, прежде всего, будет им. Судьба, не просто так отправила его в Умирама. Не просто так, ему первой встретилась Сурифия. Просто признание его героем затянулось. И не дождавшись принцессы с судьбой, он сбился с пути.

Однако, Чуйлуми так крепко, поддерживающе и тепло прижалась к нему, что у него не нашлось героическо-символических сил, отвергнуть её. К тому же, в груди, осталось неприятное напряжение. А эйфория, пошла на убыль.

– Не волнуйся… – вздохнув, повторил он и вновь, утешающе погладил её волосы.

«Не сейчас…» – с сожалением успел подумать он.

В комнату, с обнажённым мечом, влетела Хуф-хайда. Владимир инстинктивно выровнялся, отпустив Чуйлуми, и отшагнул.

Хуф, походила на разъярённую пантеру, как при первой их соре. Только казалась ещё страшней.

– Замызганный глупец! Ты! Упитый нечистотами, что о себе возомнил?! – приближаясь, прорычала она.

– Теперь, всё будет в порядке, Хуф, – мягко ответил Владимир и ободряюще улыбнулся ей.

Резко приблизившись, женщина схватила его за ворот, измученной ранами рубахи.

– Это – в порядке?! – крикнула она ему в лицо.

– Да, – произнёс он и осторожно обхватил ладонями, её сжатый кулак.

Глядя на то, как Хуф, закрыла глаза, сжала челюсть, наморщилась, словно от мучительной боли, Владимир добавил:

– Нужно, просто верить.

Лицо Хуф-хайды разгладилось. Она открыла глаза, в которых читался, знакомый по первым встречам, зомби-апокалипсис и отрешённость.

– Не переживай ты так. Позволь мне помочь тебе с братом, и живите дальше, вдали от…

Мощная, звонкая и ошеломляющая оплевуха прервала его речь, а рубаха с треском порвалась. Владимира отбросило на пол. Задев мебель и опрокинув, он врезался в стену. В глазах потемнело, а за тьмой, вспыхнули звёзды. Сатийка наполнила ладонь белым пламенем и явно не сдерживалась.

***

– Не смей его бить! – воскликнула Чуйлуми, подняв руки и прикрыв собой лидера.

Молнии обильно покрыли и угрожающе забегали по её телу.

– А чем, занималась ты, «дорогая»? – понизив голос, зло произнесла Хуф. – Голову потеряла?!

– О чём ты?!

– Вместо того чтобы ударить по всем сразу, выбирала и выцеливала одиночек?!

– Я не хотела задеть мирных жителей!

– Не позорь себя глупостью! Ты способна массово лишать людей и чудовищ сознания! Без лишних смертей!

– Я… Я… Я… – широко распахнув глаза, сконфуженно замямлила Чуйлуми.

– Ты! Оставляла им возможность бить по нам первыми! Чем поставила под удар всех!

Чуйлуми виновато сжала брови, медленно опустила руки.

– Ты права, я была способна оглушить всех. Оторопела. Но у меня имелись на то причины. Я не привыкла воевать с людьми. – Лицо подруги, стало сердитым, она сжала кулаки. – Но сейчас, не это главное! Мы живы! Именно ты, потеряв голову, напала на Володю! Не смей так поступать! Никогда! Тем более используя для этого ауру!

Часть ярости, что застилала глаза Хуф-хайды, развеялась, и понимание добралось до сознания. Она прекрасно знала, что сражения с людьми и чудовищами – разные вещи. Знала, как новички, от недостатка опыта, теряются во время битвы. Знала, что Чуйлуми, не воспитывалась воином и провела большую часть жизни, путешествуя и исследуя. А так же, она знала, что ослеплённо сердясь, ударила Владимира так, что любой сатиец бы помер.

– Я не хотела убить… – неловко оправдалась Хуф. – Ты не раз повторяла, что он сильней бедномирцев… Прости…

Хуф не представляла, что происходит с ней самой. Ведь она отринула амбиции, хорошо понимая, что ей с лидером не по пути. Но вопиющая беспечность посреди боя и, пожалуй, объятья, что она успела увидеть, продолжали сокрушающее бить по гордости. Или дело было не в этом? Кто он ей? Брат?!

Хуф-хайда отвела взгляд от подруги и встретилась с взглядом лидера. Сидя на полу, он угрюмо смотрел в ответ, разминая щёку.

– Я могу понять твоё бешенство во время боя. Но сейчас… – обижено высказал он и поднялся.

Осознав, что не права и не зная, куда деваться, Хуф промолчала, опустив глаза.

– Мы не супруги и не родственники, и мы с тобой договаривались. А друзья, так не поступают. Я тебе не собака, чтобы лупить меня за проступки. Ещё раз позволишь себе действовать в моём отношении с позиции силы, и мне придётся принять решение на твой счёт… – серьёзно и однозначно для неё, проговорил он.

Хуф-хайда ощутила пугающий холод и вспомнила: «Мы равны» – с чем согласилась.

Она не знала, куда деться от стыда. Вновь вставать на колени и извиняться, казалось бессмысленным и ещё более, немыслимо позорным, особенно теперь. Во что она вовлеклась? Почему ведёт себя как пропащая дура?

Казалось, прими дар воскрешения брата и возвращайся обратно в Келм-Черм… Но, грязь и пепел! Ей не было безразлично что будет дальше. Что он успеет натворить?.. Или… Что натворят с ним?

***

Владимир буквально не знал, как, чем, закончить свои слова. Выгнать Хуф он не мог, она часть группы, часть плана. Поэтому, лишь предлагал уйти, если она не уверена в том, нужен ли ей такой путь. Но её выходки приобретали крайне неприятный и по-настоящему пугающий характер. Это уже не шашка динамита, а настоящая бомба. И дело было не в том, что Владимир получил по лицу. Он и раньше получал и от мужчин и от женщин. Не так чтобы часто, но бывало. Это неприятно, но терпимо и быстро проходит.

Проблема была в том, что он не раз, сравнивал её с Аннет. Но Ан, никогда не позволила бы себе, ударить его, как бы не ругалась или параноила. Именно это вызывало крайние опасения, в том, что Хуф может сделать ещё.

Даже в пропащем браке, Владимир ни разу не поднимал руку на провоцирующую, вопящую и яростную супругу. Максимум кричал в ответ, а после, они мирились, хоть и ненадолго. Но с Хуф не помиришься. Да и она, не супруга… Оставалось терпеть или прогнать…

«Противоречие…» – мысленно подчеркнул он и расслышал стук множества ног.

Хуф-хайда сняла пояс с ножнами и бросила на пол, как раз перед тем, как в комнату ворвались шестеро бойцов Службы Стражей. Следом, явно после пробежки, вошёл Гарасим и ещё одни офицер с похожими знаками на доспехах. Стеклянное забрало последнего выглядело тонированным, полностью скрывая лицо.

– Оружие на пол, без резких движений, – коротко и строго потребовал Гарасим, без намёка на юмор.

– Я страж звука, посвятивший жизнь храму, – напомнила о себе Кютучи. – Как его посланник, утверждаю – люди в комнате, под моим интересом и не причастны к нападению.

– Прекрасно помню, – ответил Гарасим и в знаке уважения коснулся своего нагрудника. – Мы отнесёмся с должным вниманием к вам и вашим спутникам. Но уже второй акт ужаса требует от меня…

Обратив внимание на то, что его знобит, Владимир перестал слушать окружающих. Он исцелился, но это не помогло.

«Странно… – подумал он и найдя взглядом диван, подошёл и сел. – Раньше ведь уже ранился… даже руку отрубали…» – с последней мыслью, он попытался найти причину, но вместо поиска, погрузился глубоко в себя.

В забвенной тишине, немного потемнело. Чей-то смутный силуэт встал перед ним и накрыл своей тенью. Не без усилия, Владимир постарался вернуться обратно и понять, что с ним происходит. Первым делом, он присмотрелся к телу. Правая рука сжимала грудь, голова и плечи опущены, лёгкий тремор, тяжесть в мышцах, ладони холодные.

– …немалые жертвы, – властно, закончил свои слова мужчина, стоявший перед ним.

«Охренеть… неужели, то самое?» – удивился Владимир и поднял голову.

В комнате находились его спутницы и два офицера. Первый высился перед ним, а Гарасим скрестив руки, стоял у входной двери. Остальные Стражи пропали.

Выходило, что он буквально выпал и многое пронеслось мимо.

«Охренеть… – повторил Владимир и ощутил, истеричное возбуждение. – Вот уж нетушки с маслом, тебе, птср! Я не боюсь смерти. Меня нельзя убить и я могу исцеляться!.. И это – не отрицание!» – помыслил он, стараясь сбросить с себя, эту несвоевременную заразу.

Меж тем время шло, Страж ожидал, наверняка теряя терпение. Следовало, срочно что-то ответить.

Владимир, расправив плечи, резко поднялся и потянул ладонь мужчине, со словами:

– Спасибо за вашу службу! – высокопарно произнёс он.

В последнюю секунду, Владимир поймал себя: в этом мире рукопожатия не в ходу, и манёвр выглядел неуместно. Он изменил движение, пригладив волосы – жест, ещё более чуждый, вычурный. Словно он пытался подшутить над человеком в форме и власти.

– После ранения, он не в себе! – воскликнула Чуйлуми, привлекая к себе внимание, и бросилась к нему в очевидной попытке прикрыть собой.

Доли секунд растянулись. Два очевидных решения, мелькали перед внутренним взором. Первое, согласиться – действительно, имелись все признаки, того, что он не в себе. Принять защиту Чуйлуми.

Второе…

Владимир подхватил курносика, взяв её на руки, и громко, в геройском стиле заговорил:

– Охота за мной, началась, после спасения детей! Именно тогда, мерзавцы и привязались ко мне. Запомнив моё имя, их, предположительный вожак, заявил: «Владимир-целитель, жди». Поэтому знайте, мои спутницы не виновны. Виноват лишь я, в том, что противодействовал отпетым негодяям, задумавшим издеваться над неповинной ребятнёй! – в праведном возмущении, заявил начинающий герой-символ.

Молчание в комнате, показалось неловким. Взгляды окружающих беспокойно забегали. Что-то шло не так. Следовало сказать что-то ещё: чёткое, правильное, хлёсткое, емкое.

– Почтенный Гарасим – добрый друг справедливости. Вмешался и спас нас с любимой вчера. Я, искренне благодарен ему. И хотя Служба Стражей не спит на посту, мерзавцев, это не останавливает. Тёмные силы, в мелочах превосходят свет, ведь… злодеи, кроются в деталях. Мы сегодня же, отправимся в земли Обновлённых, чтобы более, не подвергать опасности замечательных, жителей Ремесленных лесо-о-у… региона. Даю слово, офицер.

– Его, сильно поранили, – тихонько, добавила Чуйлуми.

Владимир посмотрел на девушку. Она находилась в образе сиротки, хлопала ресницами, выглядя ранимой и напуганной.

– Это не место для художественных жестов, – тяжело, с горячим раздражением проговорил незнакомец. – Перед вами не зрители, а высшие чины Служба Стражей. А вы, участники и свидетели акта ужаса. Если не способны, отвечать ясно и по существу, вас сопроводят в Эртелинг. Там вам дадут время на восстановление и подготовку, а затем мы продолжим разбирательство.

«Как о стену водой…» – подумал Владимир, переживая себя расплескавшимся, и растёкшимся. Кем бы, его не назвала Дивиримия, он остаётся беспомощен, перед людьми в погонах.

Зажмурившись, Владимир, поставив Чуйлуми на ноги, открыл глаза и подчинился:

– Я действительно не в себе, но способен к диалогу, – хмуро и тихо ответил он и продемонстрировал дрожащую ладонь. – Нахожусь в послебоевом шоке, поэтому, многое пропустил и постарался, выглядеть кра… то есть, нормально. Но в целом, всё, так как я и сказал. Они прицепились, после спасения детей и преследуют меня… нас. А вы… – взглянув на Гарасима, Владимир вспомнил, о внутреннем расколе между Стражами, – помогаете, чем можете.

– Значит, ты признаёшь: угроза реальна, и вы её часть, как потенциальная мишень для преступников, – медленно заключил мужчина. – Тогда отвечай: что намереваешься предпринять?

Неожиданный вопрос, поставила Владимира в тупик. Он взглянул на Хуф. Она неопределённо качнула головой, напряжённо глядя в ответ.

– Мы не хотели этого. Собирались вернуться в земли Обновлённых, но не успели, – объяснился он.

– Зачем? – голос стал жёстким, давящим. – Свобода выкуплена. Решили заявить о себе как квадраты? Жаждите славы?

Вопросы показались каверзными. Владимир постарался собраться с мыслями, прежде чем ответить:

– Нет… я, собирался, вернуться к бросозубам. Они убили, половину моей группы, – туманно произнёс он, не соврав.

– Аннет, так же, намерена мстить? – ещё более неожиданно, уточнил офицер.

Владимир, применив все силы и стараясь не бегать взглядом, задумчиво уставился на нагрудник мужчины.

«Откуда? Нет. Понятно откуда. Уже проверили всю подноготную», – подумал он и поскорее ответил: – Аннет, нет.

– Ради чего так рисковать?! – резко, как удар, прозвучал вопрос, который уже задавала Хуф-хайда.

Владимир замялся, не понимая чего от него хотят. Может, офицер знает что-то ещё?

– Если вы перешли к допросу, то нам необходим свидетель-защитник, – строго произнесла Чуйлуми, встав между Владимиром и мужчиной.

– Это опрос. На месте повторного, беспрецедентного и разрушительного нападения, в Ремесленном регионе, – ровно возразил офицер. – Вы утверждаете, что не виновны? Тогда сотрудничайте. Не готовы? Процедуру перенесём: Служба обеспечит вам защитника, и разговор продолжим уже в столице.

Чуйлуми, глубоко задышав, растеряно оглянулась к Владимиру. А он, ощутив хрупкость, в присутствии представителя власти, вдруг, вспомнил – как зачарованный клинок пронзил его грудь, словно вату, а нож, высекал красные искры в шее и боку.

Картинка замылилась, а разум поплыл в сторону безмятежного забытья.

– Несправедливо! – воскликнула Чуйлуми и отшагнув уткнулась спиной во Владимира, чем вернула его в реальность. – Несправедливо! Мы жертвы насилия, которое тщательно скрывается за благополучием порядков, установленных Торговой Компанией!

– Ваш протест зафиксирован, – сухо пресёк офицер. – Желаете сделать официальное обращение?

– Да, желаю, – нервно, дрожащим голосом ответила Чуй.

– Подумай… – предостерегая, произнесла Хуф.

– В начале дня, Страж Гарасим повстречался нам. Улыбался, подшучивал. В городе полно ваших людей. Но как много бы вас не было, вы ничего не сделали, чтобы предотвратить это. – Она сжала свои кулачки, а в голосе, послышались слёзы. – Вот моё обращение: вы – Служба Бездельников! Ленивых, напыщенных и высокомерных! Заявляетесь, когда беды уже перемололи невинных, и терзаете нас бесполезными вопросами! У вас, вся сила бессмертных, а вы вместо прямых обязанностей – беречь мирных жителей – угрожаете пострадавшим! Точно так, происходит повсюду, где высятся обелиски!

– Чуйлуми! – вновь попыталась Хуф остановить её.

– Нет! – повернувшись к подруге, выкрикнула она. – Вчера ночью Гарасим спас нас, не от убийц, а от себе подобных! А сегодня, вёл слежку, не распространяемся ли мы об увиденном. Для них, Стражей «ложной надежды» – забота о репутации хозяев превыше пострадавших! – она повернулась к офицеру перед собой. – Я никогда не доверюсь таким как вы! Никогда более! Не позволю запереть себя, вам на потеху! Не… позволю… делать… – с последним восклицанием, Чуйлуми горько заплакала, а следом разрыдалась.

Медленно выдыхая, Владимир обнял девушку и прижал к груди. Она тряслась.

Парадоксально, но его собственные волнения и дрожь соприкасаясь с её переживаниями, стремительно утихали.

Тем временем, Хуф расслаблено облокотившись о стену, покосилась на лежащие, на полу, ножны. Гарасим скрестив руки, наблюдал за всеми сразу, сквозь опущенные веки. Кютучи держалась ровно, осторожно поглядывая то на одного, то на другого мужчину. Её бубенцы скользнули вниз и выглянули из-за длинных и широких рукавов. А безымянный офицер, даже не шелохнулся. Его непоколебимостью можно было восхищаться и завидовать.

– Постойте. Я отвечу на вопрос. – Освободив одну руку для жеста, Владимир поднял открытую ладонь и продемонстрировал всем. – Они убили моего лидера, Жаротейна, а он мне напоминал отца.

– Отца? – повторил безымянный Страж, немного удивившись.

«Мужик ты из параллельной вселенной? Вообще ничего не замечаешь?» – округлив глаза, подумал Владимир.

Начав гладить Чуй по голове, он ответил:

– Да. Искренний, добрый, весёлый и заботливый человек. Хоть и не отец, по настоящему, но он стал мне старшим другом. Который, может и не долго, но с заботой, подготавливал к сложностям жизни, в Шемладе. Но потом, такой же, как эти нападавшие, Хэйст, подставил нас. Возможно вы в курсе. Пихтая, участник нашей группы, должна была сделать заявление в Службу Стражей. Она…

– В курсе. Достаточно, – сухо перебил мужчина. – У вас есть право получить убежище на время расследования. Сделайте обращение, если решитесь. Помимо этого…

Тёплый свет коснулся Владимира и его спутниц. Он успел заметить, как обманчиво сонный взгляд Гарасима прояснился.

– Как дважды пострадавшим, всем участникам группы, в исключительном порядке, даруется благословение воскрешения. После гибели, вы будете восстановлены на плитах в Эртелинге.

Офицер резко развернулся и направился к выходу. Владимир, растерянно глядел ему вслед, не понимая – чего он вообще добивался и почему всё так неожиданно закончилось?

***

Стараясь оставаться нейтральным, Конструктор Шемлада планировал на время задержать Владимира. Действовать строго по законам – внешним, и внутренним – для бессмертных. Так, в случае возвращения Владыки, он ничем не рисковал. Но…

«Искренний, добрый, весёлый…» – мысленно повторил Тайсихуми и припомнил отца.

Что бы не случалось с семьёй, его отец шутил. Какие бы невзгоды ни происходили, он был добр. Смягчая голод и недостаток в доме, он веселил всех, а сам прилагал усилия, трудясь ещё больше…

В последнее время, Тайсихуми всё чаще вспоминал прошлое, испытывал ностальгию, сожаления. Желание вернуться…

Что, в свою очередь, всё больше подталкивало его рисковать и выходить из нейтрально-влияющей позиции, в предвзято-влияющую. Дать благословение, ещё один шаг в сторону не возврата.

– Задержи их, пока я говорю с лертейцами, – произнёс он по внутренней связи.

Владыка позволял использовать подобную магологию, лишь для бессмертных и их личных слуг. Чтобы уберечь знание.

– Понял.

– Если Чуйлуми продолжит, игнорируй. Она вправе злиться.

– Кельпей? – предположил, слишком много знавший Гарасим.

– Да. Успела запятнать её жизнь.

– Желала воспитать дитя фэйку, в саду удовольствий, – с мрачным презрением, прокомментировал Гарасим.

– Не забывайся, – напомнил ему Тайсихуми, указывая на то, чтобы не болтал лишнего, даже по личной связи.

– Помню. Всё исполню.

Кельпей, с ограниченными правами, задействовала всю оставшуюся власть и связи. Отряды безымянных и обёртышей ударили по разным уголкам Таупорна, сея хаос.

Однако теперь, в рамках правил Владыки, Тайсихуми мог жёстко ответить. Карательные рейды ударят по многим инструментам Кельпей. Многие отправятся в Бездну – прямиком в чёрный туман, где не действует никакая известная магия.

«Но почему, принцесса не укрылась, не сбежала?» – задумался Конструктор, и пересёк первый пролёт лестницы.

Дивиримия, вопреки его ожиданиям, сражалась, участвуя в отражение нападения.

«Для чего возвращаться к бросозубам?» – следом подумал он, перейдя ко второму пролёту.

На слово «месть» Владимир не показал никакой реакции. Что-то другое вело его. Но даже если его исцеление крайне сильное – он ничего не сможет сделать. Их энергия, уже поглощена системой.

Тайсихуми, впервые за долгую жизнь не имел никакого представления о том, что происходит. Это крайне беспокоило, так как намекало на участие Владыки, или кого-то подобного ему. С учётом присутствия стража звука – это мог быть Покровитель храма. Возможно, кто-то ещё. Тайсихуми не знал ответа, всё больше задумываясь над тем, что сам является фигурой в чьей-то игре.

***

После ухода странного офицера, Гарасим на некоторое время подошёл к окну, и о чём-то поразмыслив, смягчился. Ненавязчиво расспрашивал об особых приметах преступников, их экипировке и других деталях. Немного шутил. И бросал редкие, с печалью взгляды на Чуйлуми, когда та делала резкие замечания.

Когда Страж выяснил всё что хотел, он сообщил, что они свободны и покинул комнату.

Кютучи первой направилась к двери, заглянула в коридор и, закрыв её, укрыла всех от подслушивания.

– Изложу свои наблюдения, – ровным голосом, первой предложила она. – Все мы в сильном смятении, которое сказывается на нас. Мы не получили от Дивиримии предупреждения о нападении, заставшем нас врасплох. Принцесса, предпочла остаться внизу, в окружении Бленктира и его людей. Нападения произошли по всему городу. Стражи Шемлада, вопреки моим ожиданиям, отпустили нас. Но по интонациям, которые я наблюдала, намеревались забрать. Благословение, в случае смерти владельца, перенесёт его в столицу Курортного региона.

Кютучи, оглядела всех. Сделала движение рукой и успокаивающе прозвенели бубенцы.

– Владимир, Хуф-хайда, Чуйлуми – моё обучение в храме, начиналось с овладения волнением разума и чувств. Предлагаю всем, попытаться и замедлить их суету, чтобы принять решение, как поступить.

Хуф-хайда, протяжно вздохнула и, прислонившись к стене, скрестила руки.

– Согласна, – нервозно произнесла Чуй. – Так не могло случиться. Она была обязана сказать! Почему она не сообщила?..

– Только теперь поняла? – хмуро спросила Хуф.

– Воздержись от упрёков! – сердито потребовала Чуйлуми. – У меня, имелись основания довериться!

Сидя на диване, Владимир пробежался вниманием по ощущениям, взглянул на руки. Его состояние уравновесилось, ладони не дрожали. Однако в комнате становилось неспокойно. Эти «качели», начинали всерьёз его напрягать.

– Я догадываюсь. Почему не предупредила, – сказал он и поднял взгляд.

Чуйлуми встревоженно глядя, слегка затрясла головой в немом вопросе или отрицании.

– Когда он, нанёс мне смертельную рану, я чуть не перенёсся. Но благодаря предупреждению «голоса» заранее исцелялся и сумел остановить это. То есть, я, кажется, смогу противостоять перемещению при угрозе смерти.

– Но разве так можно? Подвергать тебя такой опасности! Молчать о покушении?!

Её поднятые бровки, кричали вместе с интонацией, о том, что она напугана.

– Ну… – Владимир поморщился, взглянул на Хуф и ответил. – У нас говорят: что тебя не убивает, делает сильней. А герои, должны закаляться, иначе не станут героями. Лежащий на диване сырник, так и останется сырником. То есть – рыхлым и нежным.

Он ещё раз взглянул на Хуф. Женщина, всем своим видом являла собранность, серьёзность и надёжность. Правда, косилась в сторону.

– Вот Хуф-хайда, например, наверняка много тренировалась и ранилась в процессе. А сейчас, настоящая воительница. А я тоже хочу стать настоящим.

Он решил, сейчас сатийка обязательно фыркнет, но она даже не прищурилась.

«Чувство вины? За удар?» – предположил он.

– Тебя чуть не убили! – прокричала Чуйлуми. – Пронзили насквозь! Что будет дальше?!

Владимир непроизвольно вздрогнул, от напоминания, а по телу пробежал холод. Слово «пронзили» остро отозвалось в груди и разбежалось по мышцам.

– Уедем, – взмолилась Чуйлуми. – Покинем Шемлад и отправимся, куда угодно. Клянусь, я во всём, буду тебе помогать. В каждом деле. Тебе важно обучиться магии. Я приложу все силы.

«Господи, да что же, такое-то… теперь и ты», – подумал он и попытался возразить:

– Но-о…

– Кютучи, храм Гармонии примет нас? – обратилась к ней, Чуй.

– Безусловно.

Отлипнув от стены, Хуф подхватила свои ножны и выровнялась:

– Бленктир воспротивится. Но он заинтересован, в воскрешении семьи. Надавим на это и сможем уйти, без борьбы, – предложила она.

– Ты права. – ухватившись за возможность, согласилась Чуй. – Я приметила, как он волновался, когда понял, что может вернуть жену и дочь.

– Кютучи, верно заметила, – с недоверием говорила Хуф, задумчиво кивая. – Стражи что-то задумали. Так просто, не отпускают. Предлагаю, покинуть Шемлад, как можно скорее. Готова, отправится с братом, в храм Гармонии.

Хуф-хайда осторожно перевела взгляд на Владимира и, смягчившись, продолжила:

– Нападения всё чаще и сильнее. Мы не доберёмся до бросозубов. Сообщим Аннет о плане, и направимся к Ремесленной столице. Оттуда на остров Возможностей и выберемся через врата. Сбережём тебя, за ними. После, я вернусь. Встречусь и передам Аннет, необходимую сумму еэ. Приведу к тебе.

Хуф затихла, как и вся комната. Женщины, ожидали слов мужчины.

Владимир, испытывая сильное давление закрыл глаза и задумался: – «Наверняка это испытание… Да. Всё происходящее – одно сплошное испытание, которое и не заканчивалось. Точно-точно. Так это и бывает. Так и должно быть. Даже полицаи, лишь страх нагоняли, а дальше всё сложилось как надо. И здесь – сложится. Володька просыпаемся! Главное не уступать, помнить, кто ты и кто, за тобой стоит!..» – с последней мыслью, к нему, стал возвращаться драйв, подогретая эмоциями решительность.

Владимир, быстро припомнил, множество аниме, где герои говорят эпичные фразы, где находят опору в смыслах, озвучивая их окружающим. Следовало как-то вдохновить или же отрезвить спутниц. Но на ум ничего не приходило.

– Я скажу это, в последний раз, – открыв глаза, серьёзно произнёс он, и поднялся. – Если кто-то желает уйти – в добрый путь. Я никого не держу и не заставляю. Буду рад, если с вами всё будет хорошо. Живите, своими жизнями. А лично я, прожил серую бессмысленность в родном мире, в постоянном ожидании чего-то большего. И «чего-то» большее для меня не про деньги или власть. А про возможность двигаться свободно, на что-то влиять, что-то менять. И это случилось! Наконец, случилось!.. Но, героем – становятся! Я понимаю, что плохо подхожу на эту роль. Поэтому, буду плевать с высокой башни, на травмы, раны и угрозы. Я хочу заслужить это место. И не хочу, прятаться и скрываться. Я, буду, стараться!

Он вдохнул полной грудью и, припомнив правильные слова, продолжил:

– Как сказал Кинг – путь героя, намного длиннее. Я должен стать, отчаянным храбрецом, который жаждет помогать другим! Да, мне незнакомо, несгибаемое чувство справедливости. Но я пытаюсь, обрести необходимую силу и храбрость преодолевать трудности! Поэтому, хватит, приглашать меня к побегу. Я буду двигаться дальше. Раниться, рисковать и верить. Это мой последний шанс, стать хоть кем-то, кроме как, просто Володькой.

Ощутив, как его захватила обида, он прочистил горло и стёр, подступившие слёзы. Никто не понимал всю важность происходящего так, как он.

– Я, определился. А вы, сами решите, как взрослые люди, что для вас важно. И я прошу, больше не мучайте меня сомнениями. Пожалуйста. Буквально дышать и думать сложно, вот, когда, вы вот, всё это опять и опять начинаете.

Закончив, Владимир выдохнул и уверенно направился к выходу. Ему следовало забрать, из-под обломков, доспехи и рюкзак. К тому же, он не хотел влиять, своим присутствием на окружающих, или того хуже, опять спорить. Участницы группы сами должны решить, что им делать.

– Я, буду подле тебя, – первой произнесла Кютучи, шагнув к нему.

Владимир остановился, посмотрел на неё, сдержал улыбку и серьёзно кивнул.

– Меня привлекает искренность. Вдохновляет вызов. А прошлое, хоть и манит, является прошлым. Я жива здесь, – лаконично и загадочно выразилась Кютучи.

«Видимо хотела сказать, что готова рисковать жизнью и жертвовать любовью» – интерпретировал он её слова, вспомнив про её возлюбленного.

– Мой дол… – начала Хуф-хайда.

– Нет никаких долгов, – не поворачиваясь, упрямо повторил Владимир и повысил голос для эпичности. – Лишь личный выбор!

Несколько мгновений тишины.

– Я… хочу, помочь лидеру, – тихо и отстранённо высказалась сатийка.

Владимир опять сдержал улыбку, подумав: «Ну, неужели получается?»

Возникла томительная пауза. Он, не хотел умом, но в чувствах, всё же повернулся к Чуйлуми. Очаровательная, маленькая и взволнованная, она, кажется, не знала что сказать. Волновалась…

– Живи, ты свободна, – тихо произнёс он, разглядывая её во всех отношениях обаятельное лицо.

– Нет! – почти прошипела она, яростно сомкнув брови и в заключение надув губки. – Не уйду! Буду помогать. Как обещала. Ты понял?!

Шипы на её ушках-ракушках радужно замерцали, как и корни-вены на лице. А голубой взгляд крепко схватился за него. Владимиру захотелось…

«Тебя пронзили», – напомнил он себе и отрезвляюще вздрогнул. Таким образом, избежав сложных романтических переживаний и последующих, импульсивных слов или действий.

«Блин! А удобная, выходит, штука. Вот, буквально всё, не просто так, а судьбоносно», – оживившись, поддержал он себя славной мыслью, и сказал:

– Хорошо. Значит, надо забрать личные вещи, встретиться с Диви, и отправиться в Оншван.

Владимир был почти уверен, что кризис, наконец, пройдён. Группа сплотилась – пазл сложился. От чего воодушевление усилилось и побудило его добавить:

– Раз мы квадраты. Давайте назовём нашу группу – «Клинок Правосудия».

Сразу после этого Владимир понял, что сказал, развернулся и поскорее направился к двери. Скрыв, таким образом, широкую улыбку и жар стыда на лице.

«Какая банальность… Надо было, что ли, подумать… А с другой стороны…»

– Куда ты направился?! – раздался сердитый голос Чуйлуми. – Я не договорила!

– В смысле? Мы же всё решили, – не оборачиваясь, ответил он.

Владимир не желал показывать смущения и выйдя в общий коридор гостиницы – ускорил шаг.

– Ты, решил! А мы, нет! – выкрикнула Чуйлуми. – Если хочешь, чтобы я осталась, то выслушаешь и обдумаешь, мои требования!

«Требования?» – неприятно удивился он.

– А можем мы, сделать это, не на весь коридор?

Владимир прибавил шагу, едва успевая глянуть в открытые двери. Следы боя, огня, кровь, в некоторых номерах мелькали сотрудники Службы Стражей.

– Остановись! Не смей сбегать от меня! – топая ножками, по крошке из камня и мебели, потребовала преследовательница.

«Пронзили!» – напомнил себе Владимир, уловив возбуждение и азарт.

– Я не убегаю, а спешу в свой номер!

– Если немедленно не остановишься! Я покину группу, сегодня же! – абсолютно серьёзно заявила она и судя по тишине, остановилась.

Владимир замер, напугавшись. Происходило что-то новенькое, притягательное и в то же время шокирующее. Он постарался не озвучивать в мыслях, что именно, и повернулся.

Чуйлуми, глядела строго, с вызовом.

– Приятно видеть, что тебе, хотя бы немного, не всё равно, – Она вздёрнула подбородок и проходя мимо, добавила: – Я первой, проверю комнату.

Владимир провёл её, растерянным взглядом и пошёл следом.

– Жди здесь, – указала она перед дверью и вошла.

Он заглянул. В потолке, щербато оскалившись балками зияла дыра. Разруха и завалы внутри комнаты. Небольшая дыра в полу. Преступников, ворвавшихся в номер – здесь, уже не было. А ещё здесь, не смотря на свежий воздух, витал особенно отвратительный запах гари человеческих останков.

– Можешь забрать свои вещи.

– Спасибо… – пробубнил он под нос и направился разгребать мусор, накрывший софу.

Послышались шаги.

– Хуф, закрой дверь, – попросила Чуйлуми. – Кютучи, пожалуйста, укрой нас. Твои способности не вызовут подозрений.

Он вздохнул, понимая, что сейчас опять начнутся качели.

– Владимир, – вновь, строго зазвучала Чуй. – Ты оставил нам два выбора. Беспрекословное доверие принцессе или уход из группы. С этим, я не согласна!

Владимир принялся складывать обломки в кучу по соседству и хмуро слушать. А меж тем незримое давление усилилось. Мерзкий запах так и бил в нос. А Чуйлуми наседала всё больше и больше.

– Я доверилась ей, ожидая, что нам будет сопутствовать тайное знание. Которое должно было уберечь нас. Но ошибалась. Если она действительно владеет «знанием», то могла повлиять. Свести потери в городе к минимуму. Если тебе, действительно необходимо что-то понять, всегда можно, подобрать другой способ!

Чуйлуми взяла паузу, вероятно ожидая ответа.

– Угу, – расплывчато прозвучал Владимир.

– С её слов ты герой-символ. Ценность для народов Среднемирья, и она готова, так рисковать тобой? Разбрасываться кем-то настолько важным?! Не верю!

«Вот именно поэтому и не понимаешь… Она-то, верит» – мысленно ответил он.

Среди обломков показался левый наруч. Владимир вытянул его и стал рассматривать. Прекрасная работа иухо. Приятный изумрудно-зелёный цвет с едва заметным серым рисунком. А тяжесть метала, создавала впечатление крепкой защиты. Вот только… Скорее всего, он, как и Чуйлуми, обманет его ожидания. Она буквально недавно сказала что верит…

– Нам не следует, рассказывать и упоминать о «голосе» и его посланиях. Возможно, это позволит поймать принцессу на удобной для себя трактовке. Следует помнить, что она, прежде всего, правитель, а правители преследуют интересы своего государства. А для большинства государств, население – ресурс, инструменты власти…

Владимира жутко мутило от её слов, а Чуйлуми говорила и говорила. Переживая разрушение очередного пазла, он впервые задумался над тем, что все они, бесконечная идеализация. Что здесь, что в Умирама, одно и тоже. А раз так, то он, каждый раз будет напарываться на реальность, фрустрироваться и расстраиваться. Может, хватит натягивать желаемое на действительное?

Владимир закрыл глаза, протёр лоб, ощутив липкую влагу, и протяжно вздохнул.

Силы судьбы не безграничны. Люди будут вести себя как люди – менять точку зрения, нарушать обещания. Против супер устойчивости найдётся свой криптонит. Одни раны будут восприняты спокойно, а другие вызовут шок. Герой будет признан не сразу и успеет обрасти потерями. Всё как в жизни, как на Земле. А не как в большинстве аниме.

«Надо проверить…» – стараясь взять себя в руки, подумал Владимир и оглянулся. Толстяк использовал короткий меч и нож. Нож, должен был остаться рядом с пеплом. Но судя по тому, как его разнесло по комнате, сотрудники Службы, входившие сюда, забрали оружие.

Чуйлуми встала рядом и строго обратилась:

– Ты слушаешь меня?!

Владимир повернулся к ней голову, и устало сев на пол, протянул руку.

– Возьми, – не без усилия спокойно попросил он.

После некоторой паузы, Чуйлуми, смягчившись, взяла его ладонь.

– Что чувствуешь?

– Необычайно холодная.

– Твоя тоже. Как думаешь, что это, обычно, означает?

– Страх.

– Да. Вот только, я его прямо сейчас не ощущаю. Поверх – много всего другого. Ты ведь сердишься, по той же причине?

– Что ты хочешь сказать? – нахмурившись, тихо спросила она.

– Кютучи права. Нам надо отдохнуть, успокоиться, а после всё обсудить. Чтобы без перекосов и импульсивных решений.

– Диви, внизу. Мы неминуемо встретимся с ней, раньше, чем успеем восстановиться.

Владимир прикрыл глаза на пару мгновений. Вены на висках пульсировали. Напор Чуйлуми казался невыносимым. Он постарался не сбегать, а решить это по-взрослому:

– За Диви, понаблюдаем. Думаю, она прекрасно догадывается, что мы ей можем сказать, после всего этого. Но нам необходимо покинуть Таупорн, а не продолжать выяснять отношения в нём. По поводу «голоса», я услышал. Согласен, говорить не будем.

– А что будет дальше?

– Ну, я в любом случае, продолжу этот путь. Но стану внимательней.

– Ты уже обещал стать серьёзней.

– Знаю, но быстрых перемен не бывает. Во всяком случае, для людей. Все мы, регулярно себе противоречим или что-то нарушаем. Так и учимся.

Владимир взглянул на сатийку. Женщина, стояла, закрыв собой проход в коридор, мрачно рассуждая о чём-то.

– Хуф была права в своих опасениях. Возможно в этом событии, есть ещё и такой смысл.

Упомянутая, нахмурила брови, и промолчала.

– Хуф, – обратился он к ней, и указал. – Можешь посмотреть в тех обломках, в углу стены, не валяется зачарованный меч?

Она качнула головой и направилась осмотреть область.

– Ты не изменишь решения? – тихонько спросила Чуйлуми.

Владимир поднял глаза, девушка выглядела угрюмо и растерянно.

– Нет. В отличие от вас, мне некуда возвращаться.

– Нашла, – сказала Хуф и подняла оружие.

Стоило Владимиру увидеть его, как всё тело сковало. Он планировал сам проверить, но не зря решил больше себя не насиловать.

– А можешь, пронзить им, – Он поморщился, а волосы на затылке зашевелились. – Этот наруч?

Владимир бросил его, ближе к Хуф.

– Для чего?

– Хочу понять, нужны они мне, или нет. Обычное оружие меня не берёт. А зачарованному плевать и на бедномерскую защиту, и на доспехи. Больше, не вижу смысла носить их, лишь для красоты.

– Поняла. Но это плохое решение. Во время схватки, всё в движении. Далеко не всегда удаётся нанести прямой и выверенный удар. Даже плотная кожа способна уберечь от смертельной раны.

Она опустилась на колено и подняла руку. Владимир непроизвольно зажмурился. Раздался глухой звон. Хуф-хайда одобрительно хмыкнула.

Он открыл глаза. Хуф, поднялась и подойдя ближе, продемонстрировала результат. Лезвие не пробило металл, а соскользнув, оставило мелкую зарубку.

– Я не вкладывала всю силу. Но этого достаточно, чтобы понять. Тебе следует, их не снимать.

Владимир согласно кивнул и, опустив взгляд, покачал головой:

– Не понимаю. Почему это оружие так легко пробивает меня, если я особенно устойчивый.

– Судя по мерцанию, на нём зачарование четвёртого класса. Он, пробьёт и мою ауру, если не буду готова, – пояснила Хуф.

– Дай взгляну, – заинтересованно попросила Чуйлуми. – Ранее, у меня не имелось возможности проверить догадку.

Хуф передала ей меч.

– Зачарование бессмертных, лучшее в Среднемирье. Но теряет свою исключительность, за границей действия обелисков.

Чуйлуми поднесла ладонь к металлу. На кончиках её пальцев, возникли голубые разряды и медленно поползли по лезвию.

– Я имею, общее представление о зачаровании. Но разбираюсь, в построении заклинаний. И как я могу наблюдать, на этом металле, присутствует комбинированное воздействие. При этом, заклятье значительно сильнее, обладает сложной структурой.

– И что это значит? – спросил Владимир.

– Зачарование придаёт определённое, строго заданное свойство и обычно, не требует сил владельца. Их может быть несколько, но качества останутся неизменными. Заклинания же, принадлежащие слою идей, в иерархии находятся выше. Они создают условия для гибкой управляемой настройки при использовании и требуют магическую энергию.

– Хочешь сказать, обёртыши, с помощью магии, научились делать оружие сильнее? – насторожено уточнила Хуф.

– Не знаю. Но могу сказать точно, что в это оружие заложен больший потенциал, чем принято считать.

Чуйлуми прекратила своё исследование, вонзила меч в пол, рядом с Владимиром и строго посмотрела на него:

– А тебе следует не снимать свои доспехи ни на одну вру!

«Ох уж эта твоя переменчивость…» – подумал Владимир и улыбнулся сквозь очередную волну неприятного давления. Но, следом быстро стёр улыбку с лица и серьёзно спросил:

– Но почему доспехи не пробило, а меня пробило?

– Потому что гладиолус! – подбоченившись ответила Чуй.

– Ах, гладиолус. Вот теперь всё понятно, – многозначительно согласился Владимир и прикрыв рот ладонью, заржал. Часть напряжения ушло в звук и грудные спазмы.

«Ах, ты-ж, маленькая, злопамятная мстюшка»

– Я уже объясняла, почему, – продолжила строгая учительница. – Слой идей это контроль. Посредством контроля, в том числе, можно фокусировать силу для противодействия, той или другой устойчивости. Между тем, миры отличаются не только содержанием магии, но так же, уникальными элементами, и законами. А последние, то есть законы, могут обуславливаться как природой, так и Хранителями!

Владимир задрал брови, глядя на то, как под предлогом лекции, Чуйлуми просто-напросто выплёскивала злость. Как же ему хотелось выпрыгнуть через дыру в крыше и уйти подальше, от этого звонкого отбойника.

– Из этого следует, что мы не имеем представления о характеристиках материала доспехов. Как и о том, какие качества способны придать металлу, частицы созидания, организованные не кем-то, а божественной волей Хранителя!

– То есть, ты просто, не знаешь? – заключил Владимир, и покосившись на воткнутый меч, тяжко скривился.

– Знаю, что заклинание, наложенное на оружие, не учитывает уникальных особенностей твоего доспеха.

Шагнув ближе, Хуф выдернула меч и отбросила к стене, словно ядовитую змею. Тот, звякнув, скрылся из вида. Владимиру стало как-то… посвободней.

«Неужели, она поняла, а Чуй нет?» – оценив поступок, подумал он и обратился к сатийке: – Как думаешь, мы сможем незаметно вынести его из здания?

– Не вздумай. Очень, прошу тебя, – обратилась Чуйлуми, сменив гнев на тревожность.

– Вспомни, зачарованное оружие регистрируется, – настороженно произнесла Хуф. – Это, принадлежало обёртышу. Его необходимо передать Стражам.

– Только представь, что случится, если его обнаружат? – уже напуганно, добавила Чуй.

– Владимир, я поддерживаю, разумность опасений, – следом, высказала Кютучи. – Мы не в том положении, чтобы испытывать добрую волю Службы Стражей.

Он поднял открытые ладони, демонстрируя, что сдаётся.

– Всё, всё. Я всё понял. Согласен.

Глава 2 - Путь восстановления

Спускаясь по лестнице, Хуф-хайда обратила внимание, что кто-то, старался прорваться с первого этажа на третий. А выйдя в холл, она обнаружила, всё те же, следы бойни.

Убийцы целили в лидера, но к чему остальные жертвы? Хуф-хайда могла себе представить манёвр, с отвлечением внимания, патрулирующих в городе бойцов Службы Стражи. Но для этого, хватило бы и одной группы. Пусть даже, двух. И ещё, одного отряда, для устранения. Скоординировано напасть и убить. Но, всё выглядело так, словно в каждый элемент, серьёзного плана, вкрались ошибки. Она, не понимала…

Хуф оглядела зал. Системные знаки, зависшие в воздухе, оповещали о закрытой для посещений области. Множественные тела погибших, уже сложили рядом и разделили по рангам. Чёрные ткани, укрывавшие их, имели белые символы. В основном точки и треугольники.

Выживших, так же разделили. Часть ещё опрашивали. Других, собрали в зоне отдыха гостиницы. Там Хуф и обнаружила Бленктира с подчинёнными. Расположившись в углу зала, они окружали Дивиримию. Все, включая принцессу, выглядели потрёпанными.

Заметив их появление, Управляющий направился на встречу.

– Скоро прибудут повозки, – он обратился к лидеру, на мгновение, задержав взгляд на Хуф. – Заберём убитых и отправимся.

– Сколько в живых? – уточнила она.

– Тридцать восемь, не считая меня и женщины.

– Может, выйдем на улицу? – морщась, предложил Владимир. – А то, здесь душновато и не самый, приятный аромат.

Хуф заметила его надломленность. Ей это не нравилось. Но на что наткнулась его глупая неустрашимость? Где именно, он испытал подлинный ужас?

Как и любой опытный воин, Хуф-хайда прошла это. Тем не менее, надломленность, у каждого проходила по-разному. А у некоторых, не проходила. Она не разбиралась в том, как это проходит у других рас, но у сатийцев, от недуга чаще страдали мужчины.

– Выйдем, – бескомпромиссно произнесла она, поддержав желание лидера.

– Фалижерон, будет рядом, – согласившись, высказал Бленктир и подал знак.

«Правая рука – здесь?» – удивилась она, несмотря на собранность, и вновь осмотрелась.

Без навыков, мужчина умел сливаться с окружением. Словно её собственная тень внутри окружающих теней. Фалижерон не прятал лица. Может быть, поэтому она не заметила его?

– О! И ты здесь? А чего, не подошёл сразу? – открыто поинтересовался лидер.

Хуф ещё раз огляделась. Кажется, никто из стражей не обратил внимания на неуместную раскованность.

– Целитель, – подходя, с уважением, произнёс Фалижерон, и с каждым шагом, стал понижать громкость голоса. – Шулмитра, рассказала о твоём беспокойстве. Знай, с твоей милостью, в нашей семье, всё как нельзя лучше, – последние слова он произнёс едва слышимо.

– Она, то же здесь? – тихонько, поинтересовался Владимир.

«Приём?» – задумалась Хуф, над тем, как без лишних слов и давления, Правая рука повлиял на лидера.

– Дома. Следит за приютом. Проводит время с детьми, – Фалижерон, незнакомо для Хуф, улыбнулся. – Ещё немного и боюсь, что начну ревновать.

– Ну и хорошо. В смысле, что всё хорошо, – сказал Владимир и вновь поморщился. – Извините, но я, пойду на выход.

Хуф-хайда, последовала за ним, стараясь на четверть шага оставаться впереди. Фалижерон пристроился за спиной.

– Ночная Стужа, нашла своё место, – одобрительно произнёс мужчина.

Хуф не терпела этого прозвища. К тому же, не понимала, был ли это вопрос или утверждение. Это проверка? Приём? Для чего?

– Нашла, – сопротивляясь, но честно подтвердила она и первой пересекла широкие двери.

Владимир свернул к лавочкам у стены. Растущие рядом деревья, укрывали их от солнца, пышными, в спираль закрученными листьями.

– Я бы сказал Ураган, а не Стужа, причём горящий, – сев, с улыбкой произнёс лидер.

Чуйлуми и Кютучи расположились по бокам от него. Хуф встала напротив, как и Фалижерон. Несколько человек в масках рассредоточились рядом.

– Я не люблю, это прозвище, – сказала она.

– А как тебе: «пылающая белым, дева меча»?

Хуф поджала губы, так как, ей на мгновение стало приятно. Он уловил суть. Похожим образом, девочки называли себя, во времена её обучения. Такие фантазии, скрашивали досуг после суровых тренировок, дарили ощущение близости. Вот только, она давно не девочка.

– У меня есть имя. Которое, мне нравится больше, чем … – она, собиралась сказать «глупое» но не стала, – прозвища.

Возникла неловкая пауза. Хуф-хайда знала, что не умеет поддерживать беседу. Знала, что лидер не пытался её обидеть. Понимала, что сейчас давить нельзя. Надломленным, требовалось время и присутствие «кого-то важного» рядом. Но сейчас не время и не место.

– Володя, я пришла, цу! – раздался за спиной голосок Сильцуми.

Хуф повернулась к опустевшей городской улице. Хвост распушён, огромные уши отвёрнуты назад – одним словом «животное», стояло за оградой и махало рукой.

– Силь! Иди к нам! – с радостью в голосе позвал лидер, словно обнаружив в её появлении, утешение.

«Бесполезная вертихвостка – с раздражением думала Хуф, глядя на то, как та приближается. – Тайное знание? Предсказание? Судьба? На какую грязь, судьбе потребовалась эта никчёмность?»

Хуф и здесь – не понимала. Тревога и раздражение подтачивали собранность.

– Цо, в городе, царит…

– Предлагаю, оставаться внимательными, – строго, перебила Хуф. – Пока что, мы не имеем права использовать даже защитные навыки. А после боя, всегда, остаются раненные и укрывшиеся недобитки.

– Правда, – согласился Фалижерон, не без интереса оглядев хвостатую, и развернулся к улице. – Сохраним чуткость.

Доростан третьего класса – жилая повозка с отдельными комнатами для сна. Две закрытых телеги с телами и вереница тишук – массивных ящеров, с перьями на морде – на предельной скорости двигались в одном темпе. Выбравшись из города, они проехали до вечера.

Владимир, ссутулившись на сиденье, без конца манипулировал прозрачной силой. Втягивая, растягивая, придавая ей форму, он тренировался. Хуф-хайда, сидя напротив него, наблюдала считая это хорошим знаком. Внутренняя сила, это опора, а он нуждается в ней.

– Мы на пути «восстановления», – нарушила, долгое молчание Дивиримия. – Сделаем остановку. Нашим людям необходим отдых, а нам, прояснить недопонимание.

Она расположилась в другом ряду, так же напротив лидера. Вероятно, чтобы следить за ним.

Владимир оживился и сомкнув брови повернулся к принцессе:

– Пора воскрешать наших?

– На этом отрезке пути, угроз, мы не встретим. А герой, волен поступает так, как велит ему сердце.

– Прекрати заговаривать нас, изысканными речами, – потребовала Чуйлуми. – Расскажи всё без утайки! В противном случае, я готова обвинить тебя в трактовке предсказанного в свою пользу.

– В яростном натиске, герой, усвоит урок. Часть верных ему, постигнет злой рок. Сомненья сгустятся, развеются вновь. Оборванных жизней коснётся любовь. Нити восстанут, скрепятся сильней, надежда наполнит, души людей, – зачитала принцесса.

Вуаль скрывала лицо женщины, но открытые, тёмные глаза передавали незыблемую уверенность в сказанном. Хуф ощутила, как по спине пробежал холод. Такая приверженность, упорство в вере – тревожили.

– Перевод с Лертейтского языка, на общий? – с нажимом уточнила Чуйлуми.

Принцесса согласно кивнула.

– Помимо того, что это перевод. Мне известно, что за одним словом, могут скрываться абзацы трактовки. Следовательно, ты опять делишься крохами, выставляя их за настоящий пир!

– А мне, послышался недостаток строк в оглашённом, – присоединилась к сомнениям Кютучи

– Вы правы. Но есть предел, тому, что я могу сказать и сделать. Прошу вас, понять и принять это.

Послышался тяжёлый вздох. Владимир поднялся и постучал в стенку повозки. Она замедлилась и остановилась. Хмуря брови, лидер медленно посмотрел на каждого. Дверь открылась, показался Бленктир.

– Готовимся к привалу? – спросил Управляющий.

– Да, – ответил Владимир мужчине и обратился ко всем: – Вы можете прояснять и дальше. А я, пойду, займусь делом. Пока не стемнело.

«Угроз не будет? Вот и поглядим, какова власть предсказаний…» – подумала Хуф и направилась следом за лидером.

Краем глаза, заметив, как поднялась хвостатая, Хуф резко произнесла:

– А ты, – она повернула голову к недоженщине, пригвоздив ту, к сидению. – Останься и выслушай мнение тех, кто стоит выше.

***

«Да сколько можно…» – покачав головой, подумал Владимир, но, не имея сил, не стал вмешиваться. Позже он обязательно переговорит с Силь и постарается поддержать.

Владимир отвязал Стремительную и повозки двинулись, свернув с дороги. Ящерка затопала ногами и, ища ласки, стала тереться ряхой о плечо хозяина.

По обеим сторонам тракта стелились рощи, разделённые небольшими полянами. В тоже время вокруг пели и порхали птицы, кружили жучки и стрекозы. Похоже, Чуйлуми прекратила разгонять животных. Вероятно, из вредности.

Владимир, Бленктир и Хуф провели колонну взглядами и направились следом. Небольшая группа седоков, на тишуках, осталась оберегать их.

– Начнём воскрешать? – тихо, обратился Владимир к Управляющему.

– Наши люди осведомлены о том, что, ты будешь делать. Все рассчитывают на это, – ответил Бленктир.

– Хорошо.

– Всего сорок два человека. Все охлаждены. Одиннадцать собраны по частям. Шестеро обуглены до костей. Остальные имеют меньшие повреждения на телах. Рванные раны, отсечения, отверстия…

Скривившись, Владимир, перебил его:

– Да-я понял. Зачем такие подробности?

– Хм… Я не имею представления о том, как ты это сделаешь. Посчитал, тебе необходимо решить, с кого начать. Ведь твои силы, не безграничны.

– Это… да. Наверное, в первую очередь менее пострадавшие.

«Лучше начать с закусок, чем сразу переходить к сложным в приготовлении блюдам» – мысленно перефразировал он и тихонько, словно моторчик, засмеялся.

Обратив внимание, Бленктир повернул голову, в немом вопросе.

– Да всё, в порядке. Я мысленно пошутил. Таков, мой способ справляться с подобным. Я же, столько трупов в жизни ни разу не видел. А тут сразу, сорок два, да ещё и на любой, вкус. – Он тяжело вздохнул. – Ох… простите. Я не глумлюсь над мёртвыми, просто...

– Для тебя они живы. Потому и высмеиваешь смерть, – очень серьёзно, поддержала его Хуф.

Владимир с удивлением взглянул на женщину.

– Блин, а ты права. Я действительно не считаю их мёртвыми. Просто безжизненные и развороченные тела… – он поёжился. – Такое себе. Даже представлять…

Опустив взгляд.

Бленктир, как и Хуф промолчали.

Повозки с мёртвыми остановились в стороне от жилой. Управляющий отдал приказы, его люди вынесли и положили пять тел. Опустившись на колени рядом с первым, Владимир снял маску с мужчины.

«Лучше смотреть на лицо, чем на рану», – напряжённо, решил он.

Базириец, цвет кожи красного-кирпича, силовые линии в виде объёмной фероньерки на лбу. Как и у Фалижерона, она оказалась менее витиеватой в узорах, чем у Шулмитры. По-видимому, то была особенность мужчин, их расы.

– Прозрачная сила, восстанавливает энергию души, – решил объяснить Владимир, в том числе, отвлекая самого себя. – А частицы жизни, телесные раны. После этого, человек очнётся. Но лучше, удержать его. А то, как-то я воскресил женщину. Кстати, тоже базирийку. Так она, очнувшись, набросилась на меня.

– Зуб, Дымка, Берег, Шип… – обратился Бленктир к войнам и отдал приказ.

Владимир пробежался взглядом по открытой ране мужчины и отвёл глаза.

«Нет, нет, нет Володенька, – обратился он к себе. – Мы не будем, отгораживаться. И вообще, я смерти не боюсь, это что-то другое. Тут, нам никто не поможет, давай оставаться в моменте, проживать его, чтобы преодолеть…»

Владимир не закрывая глаз, коснулся лица мужчины. Он решил, что видеть, как всё приходит в норму, станет полезным опытом и чёртов «птср» отступит и уберёт свои когтистые лапы от его психики.

Прикоснувшись прозрачным усиком к телу, он притянул душу и напитал её. Сразу затем, Владимир направил частицы жизни и посмотрел на глубокую рану в груди. Определённо из-за неё на него накатывало густое напряжение. Но почему?

Жёлто-золотистые блики покрыли и затянули ранение. Мужчина, медленно открыл глаза, не обращая внимания на то, что его удерживают.

– Хм… – облегчённо выдохнул Бленктир.

«Ну вот, всё можно поправить…» – подчеркнул Владимир, продолжая испытывать напряжение. Однако, поверх него, игривым слоем, заискрилось ликование. Он уловил, что стремится сбежать от проживания тяжёлого и отпустил себя.

– Привет… То есть, приятной встречи, – поздоровался с воскрешённым Владимир.

Женщина, видимо Дымка, что удерживала ожившего, опустив голову, начала всхлипывать.

– Целитель. Всё вышло… – сказал базириец и безмятежно улыбнулся.

Дымка, крепко сжала ладонь мужчины.

– Кайвана, не теряй лица. Мы на службе, – нежно попросил он.

– М-м, м-м – кивая, сдержано согласилась она.

Ощутив трогательность момента, Владимир прочистил горло и поспешил уточнить:

– А почему ты, такой спокойный?

– Встретил смерть с мыслью, что всё не зря, и мы встретимся. Верил. Думал об этом, в последнем взмахе.

«Ух…» – подумал Владимир, ощутив положительное волнение, и решил спросить, пока важные детали не испарились из памяти:

– А видел, какой-нибудь свет в конце туннеля? Или красивых, дружелюбных людей с крыльями и светом? Или, слышал, величественные или прекрасные голоса?

– Не-е-ет, – задумчиво протянул базириец.

– А чувствовал, что тебя, что-то высасывает или поглощает, или насыщает?

– Не помню… Возможно… Кажется… я ощущал рядом, присутствие Кайваны.

Женщина затряслась, опустила голову, её всхлипы вернулись.

Владимир радостно рассмеялся от такой трепетной романтики и сказал:

– Ну и славненько! А давайте отпустим его? Пусть побудут вместе.

Базириец поднялся, отряхнулся. Дымка, наверное, его девушка, обняла мужчину.

– Запечатлейте в своей памяти это деяние! – пылающей сталью, неожиданно прогремел голос Дивиримии.

Едва не подпрыгнув, Владимир обернулся. Принцесса собрала всех, кто сопровождал их. Здесь же, находились Кютучи, Чуй и Силь.

– Потери и жертвы неизбежны! Таково, любое противостояние. Но в наших силах восстановить, всё поправить! Сбросить оковы ограничения, и даже восстать из забвенья! Таково! Моё, обличённое в веру, слово!

Выдержав драматическую паузу, на взгляд Владимира, принцесса оглядела всех и продолжила:

– Не все из вас знают, но на Целителя, напали первым. Подло ударив в спину, пронзили сердце нашего героя, зачарованным клинком! Посмели, ударить в самое его сердце! – последнее, Диви, воскликнула в непритворной ярости.

Владимир поёжился и закрыл глаза от напоминания, налёт положительных эмоций стремительно истончался. Но он, слушал внимательно.

– Владимир не бессмертен и не всемогущ, но выстоял! Рядом с ним, бесстрашно сражались соратницы. Такие же героини, такие же люди, с такими же сомнениями. Разных рас и взглядов, но объединённых одной целью о свободе!

Ещё одна драматическая пауза, вдруг, нарушилась журчаще-весёлым пересвистом птиц. Владимир оглядел ближайшие деревья и небо. Пернатые, обильно расселись на ветках, на крыше повозки с телами, а часть, кружила над головой.

– Оглянитесь и запечатлейте в памяти! Даже природа, торжествуя, встречает его существование и деяния.

Владимир осмотрелся, вместе с войнами. Приметил и бабочек и зверьков. Принцесса, умела использовать окружение.

– Но герой, не сможет без нашей помощи, – виновато и сокровенно продолжила Диви. – Ему предстоит стать сильнее, а нам сплотиться и стать многочисленней. Чтобы помочь ему, и себе. Чтобы вновь обрести Среднемирье и свободу… Запечатлевайте и памятуйте…

Новая пауза. Бленктир первым опустился на одно колено. Следом за ним, будто костяшки домино, на колени посыпались все, кроме спутниц Владимира. А сам, он, замер в нерешительности, не понимая, надо ли и ему встать на колено. Поскольку, после воскрешения он стоял на обоих, да ещё и спиной к принцессе.

Дивиримия резко развернулась, взмахнув плащом, и направилась в жилую повозку. Бленктир поднялся первым, за ним, остальные.

«Грустное зрелище…» – подытожил Владимир. Отстранившись от идеализации, он увидел всё – другим. У них нет войска, нет супер сил. Лишь вера принцессы, горстка людей и небезграничная помощь судьбы. При этом, Диви, отчаянно старалась сплотить, в сущности, жалкие крохи что имелись. Несмотря на риски и критику, старалась вести всех, не проявляя раздражения или других неприятных качеств монархов. Она, поставила всё, что имеет, на него… И веру.

– Давайте продолжим, – мягко, предложил Владимир. – Действуем также, вы удерживаете тело, я воскрешаю. Небольшая беседа, чтобы убедиться, что человек в своём уме и двигаемся дальше.

Мёртвые тела требовали больше сил, чем живые, с такими же ранениями. Как понял Владимир, частицам жизни, приходилось оживлять кровь, другие жидкости и ткани организма.

На четырнадцатом воскрешённом, Владимира стало подташнивать. Силы оставались, он мог продолжить. Но к неприятному состоянию, прибавился страх, который он хорошо осознал. Что если нападут? Ему хватит на себя?

– Я передохну. Продолжим завтра, – произнёс он и поднялся.

«Целитель» – почти в один голос, с почтением, произнесли окружавшие его люди.

Оглядев их, Владимир скромно кивнул и направился в сторону от лагеря.

Лежавшая поблизости Стремительная, присоединилась. Хуф последовала за ними.

Владимир остановился в пределах видимости, чтобы никого не беспокоить пропажей и привалился спиной к дереву. Хуф-хайда села рядом, а Стреми легла.

Стараясь не соскользнуть в эпические фантазии, приглашавшие его сбежать от дурноты, Владимир находился в контакте со своим состоянием. Некоторое время, молча, он разглядывал траву под ногами, касался её, перебирая пальцами стебли.

– Я правильно понял, что ты меня поддерживаешь? В смысле, ты заметила что со мной что-то не так, и не оставляешь одного? – спросил он и повернулся к напарнице.

Женщина на мгновение прищурилась, затем отвела глаза в сторону.

– Да.

– Коротко ответила она, – прокомментировал он и дружелюбно хмыкнул.

– Встречаясь с непреодолимым ужасом, войны застревают в нём. Проходила.

– Ясно. Спасибо тебе… подруга.

Владимир погладил ряху Стремительной. Вспомнил, ту неприятную пощёчину. Но минуя лишние интерпретации, свёл всё к банальному – Хуф-хайда боялась за него и заботилась. Как умеет.

– Я не злюсь на тебя… – решил он поддержать её в ответ. – В смысле, понятно, что не злюсь. Я хотел сказать, не обижаюсь. Ты была права и имела право злиться.

Хуф промолчала. Владимир оглядел лагерь, костры, людей. Хоть и сдержано, но они демонстрировали радость. Разбившись на компании, о чём-то переговаривались, активно жестикулировали. В больших чанах варилась еда, всё выглядело дружно и уютно. Это успокаивало, создавало переживание целостности или даже единства.

Совсем рядом, послышался глухой стук. Стремительная забарабанила кончиком хвоста по нагруднику Хуф. Видимо, из ревности.

– Прекрати, – попросил он, потискав лежащую рядом мордаху, и обратился к сатийке: – Не тяни с братом, пока есть возможность, лучше, чтобы жил. Кто знает, что будет дальше.

Хуф, хмуро пригладила белые ленты волос и ответила:

– Согласна… Но в Оншване. Следует убедиться, права ли принцесса.

– Ты о «пути восстановления»?

– Да.

– Разумно, – поморщив лоб, согласился он.

За спиной послышались шорохи. Владимир оглянулся, поднялся и вытянул ежика-бумеранга, а следом ласку-доску из травы. Вернувшись на своё место, он положил зверьков на колени. Стремительная недовольно фыркнула. Но не «шакнула».

– Смотри, какие послушные, – улыбаясь, сказал Владимир и потрепал по холке обоих. – Знаешь, в моём мире существуют контактные зоопарки. Это место, куда люди приходят, чтобы поиграть, пообнимать, и тому подобное, с разными животными. Не хочешь попробовать? Это успокаивает и расслабляет.

Он протянул ей ласку-доску. Хуф, молча, взяла животное. Зверёк недоброжелательно покосился на женщину, но не сбежал.

– Попробуй погладить, – предложил он. – Если не против, конечно. А если противно, не гладь.

Хуф погладила, но как-то машинально, что ли. Владимир не стал комментировать. Хуф, о чём-то задумчиво вздохнула и погладила ещё раз, более естественно.

– Можем… завтра провести тренировку, – предложила она. – Если не против. На мечах. Покажешь, чему научился у Сурифии.

– Хорошо… Но я новичок. Мы-ы, скорее, время вместе проводили, чем занимались жёсткими тренировками.

– Поняла…

«Было всё, что ответила она…» – подумал он и тихонько засмеялся. Всё же, с Хуф, рядом – стабильно. Пазлы о дружном пати, замельтешили перед внутренним взором, но Владимир их отогнал.

Тем временем, женщина-воин продолжала о чём-то молчать. Это наблюдение, позволило обнаружить – скрытую неловкость между ними.

– Смотри, – сказал он, и бросил ёжика-бумеранга в траву.

Животное, свистя в полёте, приземлилось и побежало обратно.

– Слышала? – улыбаясь, спросил он.

– Да, – отстранённо прозвучало в ответ.

– Ты… что-то сдерживаешь в себе? Или что? Если есть, что сказать, говори. Если не против.

Она прищурилась. Владимир успел четыре раза бросить пушистого ёжика-бумеранга с четырьмя забавными глазами бусинками, прежде чем Хуф хмуро ответила:

– Неизмеримо стыдно… Завтра, отвечу.

– Ладно. Но в целом, уже сказала. Так что, не мучай себя.

Он ещё пару раз бросил весёлого ёжика. Затем, подумал, что вероятно, сейчас это не уместно. Следом, Владимир нашёл взглядом остальных спутниц, что стояли в лагере, о чём-то, беседуя между собой.

– Тогда… пошли к нашим, поедим со всеми? – предложил он.

– Пошли.

На следующее утро Владимир закончил с легко повреждёнными телами, но не без напряжения. Поэтому и прервал себя, решив сделать паузу перед более измученными.

Двадцать пять человек, вновь стали живы и здоровы, чего не скажешь об их экипировке. Места отверстий, зарубки и отсечения на элементах брони – выделяли воскрешённых, среди выживших.

Доростан – по-простому «жилая повозка» – состоял из трёх секций. Секция первого зала – сидячие места лицом друг к другу. Секция второго зала – прямоугольный стол в центре, с проходами вдоль бортов и небольшими креслами, которые крутились вокруг своей оси. Она отделялась от первого зала перегородкой. Секция сна – маленькие комнаты с кроватями.

Заняв первую секцию, все расселись, и повозка направилась в Оншван.

Владимир, некоторое время, обдумывая настоящее, решил, что настало время прояснить отношения. Ведь это добавляло тяжести на душе. Особенно с учётом неустанной враждебности Чуйлуми.

– Диви, мне надо пообщаться со спутницами на личную… деликатную тему.

– Благодарю за вежливость. Конечно.

Владимир поднялся.

– Пойдём за стол? – спросил он, пригласив напарниц.

Пропустив женщин вперёд, он закрыл перегородку. По воздуху пробежала рябь. Кютучи помогла скрыть беседу.

Ощущая на себе внимательные взгляды, Владимир тяжело сел за стол напротив женщин и начал говорить:

– Не хотел смущать вас, перед принцессой. В общем… А-м, вы все знаете. У меня есть девушка – Сурифия. Которой, я признался в любви и которая любит меня. И мне кажется, что происходящее сейчас, может вернуть меня к ней. Помочь встретиться. Поэтому… – он задумался, как бы лишнего не наговорить. – Поэтому, всё что происходило ранее… – он неопределённо зажестикулировал руками – И вроде как, ничего особого-то, не случилось… В общем, у меня есть девушка и я не хочу ей изменять, развивая отношения с кем-то ещё. Вот, в целом, всё именно так.

Неловкая тишина заключила в крепкие объятья второй зал. От неловкости, Владимир посмотрел в окно. Там проносился пейзаж, стайка птиц пролетела мимо. Похоже, никто не ожидал такой темы. Или же, следовало высказаться уверенней.

– А что, происходило ранее? – безучастно уточнила Хуф.

Владимир утёр подбородок, прокашлялся, прошёлся ладонью, по волосам на затылке:

– Ну, разное. Но, ничего серьёзного… Просто, я хотел сказать, что сейчас следует остановиться. Помня, что дальше дружбы, мы не пройдём. Вот и всё. Я подумал, это важно обозначить, чтобы все мы, это хорошо понимали. Вот, – в заключении он выдохнул, уверяя себя в том, что все, всё, поняли.

– Стало быть, остальное тебя совсем не заботит, – холодно заключила Чуйлуми и поднялась. – Мне не интересна эта беседа, – с нотками презрения добавила она и резко зашагала в секцию сна.

Хуф взглянув на Чуйлуми, перевела вопрошающий взор на Владимира. Но, промолчала.

«Балин, опять начинается…»

– Войны и восстания, не место для любви, – рассудительно заметила Кютучи, глядя в широкое окно за Владимиром. – Но всё же, противостояние, толкает нас искать близость, куда сильнее достатка и процветания. А после тяжких событий, эта устремлённость, всегда звучит громче.

«А ты то куда? Философ звука»

Владимир опустил голову и задумался. Чуйлуми явно сдержалась. Явно приглашала на личный разговор, утешение. Но если он пойдёт успокаивать, разбираться – всё, скорее всего, закончится новым витком романтики. Но, а как по-другому? Да-никак. Поэтому, придётся выдержать эту границу и утвердить. Чтобы не устраивать мыльных мелодрам и «не-до» семейных трагедий.

– Ладно, – произнёс он и поднялся. – Это всё, что я хотел сказать.

– Цу, Володя, а чем так хороша Сурифия? – улыбаясь, спросила Сильцуми.

– Ну-у… – с сомнением протянул он, не представляя, стоит ли говорить.

«С другой стороны – почему нет? В каком-то смысле познакомлю их с Сури, и так в дальнейшем будет проще», – решил он.

Владимир прислонился к перегородке и позволил приятным воспоминаниям обрести жизнь в словах. Между тем, в рассказе, он открыл для себя, что Сури и Хуф, в чём-то похожи. Обе крепкие, сильные, волевые, целеустремлённые. Сури от волнения так же хватала его за ворот одежды. И хоть и по-разному, обе красивы. И возможно… Возможно, в каких-то особых обстоятельствах, он бы поладил с Хуф-хайдой как муж. Может быть… Где-нибудь, в параллельной вселенной, где всё сложилось иначе.

– Выходит, она не добивалась тебя, цо?

Владимир растерялся от такого заключения. Хуф, раздражённо выдохнула. Затем медленно повернула голову к Сильцуми, которая сидела, через одно кресло от неё и сказала:

– Вертихвостка, для чего тебе это знать? Уши шерстью заросли? Не расслышала? Не дальше дружбы.

«Опять задирает, да что-же такое…» – с усталым вздохом, подумал он.

Сильцуми сначала ссутулилась, отвернув ушки к затылку, а затем…

***

Это казалось последним шансом для неё. После погромов в городе, сёстры засомневались. Сильцуми солгала и сбежала. Владимир, нравился ей как мужчина. Добрый, задумчивый, часто неуверенный. Умел мягко и без насилия постоять за себя. Именно так он ловко сбежал от семьи, несмотря на воздействие афродизиака и маголя. Что особенно привлекало, пробуждая в ней, охотничий дух. Желание добиться.

Такой человек не ударит ребёнка, не станет с кулаками бросаться на жён. Безусловно, он другой расы. Но его необычность манила. А его силы – истинное благо для сёстро-жён и детей.

«Цоупура начнут новую жизнь! Новую!» – напомнила себе Сильцуми, слова принцессы. Для неё это многое значило. Вера в то, что листва священного леса не обошла её. В то, что и для неё лес уготовил место под покровом ветвей. Она не порченый товар, она цоупура! Дитё леса!

Расправив плечи и сверкнув глазами, Сильцуми выпрямилась и сквозь страх, сердито ответила:

– Цам, чернокожая расистка! Ца, я больше не буду подчиняться твоим приказам, цо! Цо, запиши на бирке и прилепи ко лбу, плесень сатийская! Сама судьба решила, что я имею право и место для жизни! – праведно гневаясь, обрушила она свои слова на противницу.

Хуф выпучила глаза от неожиданности, белые языки пламени окутали её тело.

– Повтори-ка, животное. Как ты меня назвала?

Сильцуми знала, что не способна ответить на её силу и мастерство. Но, судя по истории знакомства с Сурифией, Володя, как и полагается у цоупура, ценил сильных и красивых женщин. Женщин, впечатляющих мужчин. А не мерзко гнилых и грубых сатиек. Нельзя уступать. Пора становиться взрослей. Прошлое не должно лишить её будущего!

Владимир подскочил и встал между ними, лицом к Хуф.

– Мы в повозке! Вы же не собираетесь здесь драться?! – напугано напомнил он, оставив её за своей спиной. – Да и с чего вдруг?! Ну, спросила и спросила.

– Цу, Володя, прошу, отойди, – уверенно попросила Силь и поднялась.

«Женщина – это смелость. Женщина – это опора!» – напомнила она себе.

Владимир повернулся к ней, изумлённо глядя. Сильцуми мягко коснулась его груди, бережно оттесняя в сторону. Он, послушно отступил. Сильцуми укрепилась в вере.

***

Владимир перевёл взгляд, оценив реакцию Хуф-хайды. Теперь лицо женщины стало сосредоточено-отстранённым. Повернув кресло к обидчице, она продолжала сидеть, как затаившийся и готовый к смертельному рывку хищник.

«Да что с вами не так?! Силь, да, она же тебя прибьёт!» – думал он, пытаясь понять, как всё прекратить до понажёвщины.

Сильцуми обнажила когти и заняв впечатляюще бесстрашную позу, продолжила речь:

– Цам, признаю, ты могущественнее и опытней меня. Ца, но я, пробьюсь сквозь страх! Цо, я не страшусь боли, ведь достаточно пережила её. Цам, моя окрашенная в листву воля, сильнее твоей жестокой души! Цам, я не согласна терпеть, червивую власть, основанную на силе и унижении! Грязно-чёрная сатийская женщина, можешь делать всё, что захочешь, но отныне, я не буду уступать тебе, цам! Цам!

Прозвучал успокаивающий перезвон бубенцов Кютучи. Очнувшись, Владимир рванул и вмешался. Схватив Хуф за запястье, он потушил белые языки, прозрачной силой. Но лишь отчасти, в месте соприкосновения.

– Значит, вот так тебе удалось меня исцелить, – отстранённо подметила она.

– Хуф, ты начала первой и уже не в первый раз, – Владимир старался достучаться. – Она вправе защищаться. Но от обиды увлеклась и перешла в нападение. Если ответишь насилием, нам всем будет плохо. Пожалуйста, прошу тебя Хуф, ты взрослее меня, должна понимать, – коротко и понятно закончил он.

Хуф-хайда потушила белую силу и взглядом указала на запястье. Владимир отпустил её. Женщина медленно поднялась и направилась в секцию первого зала.

Проведя её взглядом, он продолжил:

– Силь, «Грязь» для сатийцев, словно половой орган на моей родине – грубейшее оскорбление. Да и «сатийская плесень» не самое приятное сравнение. Прошу тебя, подбирай выражения.

Он присмотрелся к девушке и заметил, как сильно дрожат кончики её ушек и кисточки. Нет, не только они – она вся тряслась от страха. А душить того, кто отстаивать себя и напуган, ему не хотелось, поэтому он решил добавить:

– Кютучи, там, нас не слышно? – Он указал беглым взглядом на Хуф.

– Лишь здесь.

Хуф не закрыла перегородку, и сейчас враждебно наблюдала за всем со стороны. Владимир сжал губы, чтобы скрыть улыбку, подошёл ближе к Силь, так чтобы сатийка потеряла его из виду.

– На самом деле, ты выглядела круто, в смысле невероятно смело. Меня и самого в детстве задирали. И я хорошо тебя понимаю. Пока не взорвёшься, не ответишь злодеям, всё так и будет продолжаться. Поэтому, в этом месте, я радуюсь за тебя.

Сильцуми взмахнула ушками, словно встряхнула влагу с них и кокетливо заулыбалась, продолжая дрожать.

– Но прошу тебя, можешь теперь отстаивать себя более экологично, в смысле мягче. Тем более, ты, как и остальные, названа героиней. А значит, нам надо подавать хороший пример другим. Понимаешь? Хорошо?

– Цу, Володя. Согласна, должны соблюдаться правила и приличия, цо. – Она нежно коснулась его ладони вибрирующей рукой. – Цу, спасибо, что помогаешь потушить возникший на душе пожар и вновь украсить землю ростками. Спасибо, что видишь меня смелой, цу…

Это «особенное» касание, напомнило ему банкет с маголем, её поцелуй, слова. Он ощутил, как по телу зашевелились упругие и длинные, пока ещё, ниточки возбуждения.

«Пронзили», – напомнил себе Владимир, сбрасывая эротическую паутину.

Вновь прозвучали бубенцы Кютучи, в этот раз, как-то тревожно.

– Ты же поняла, что я говорил про Сурифию? Она моя девушка, а мы с тобою друзья, – осторожно напомнил он.

Сильцуми прервала касание и приложила руки к груди. А так как на ней не имелось доспеха, две заветные и не малые дольки, очаровательно выгнулись. Примерно так же, она прикрылась на озере. Сексуально подчёркнуто! При этом её продолжало трясти. Поразительно настойчивая женщина!

«Ты не белка, а хитрая и очаровывающая лисичка… То я на хвост сяду, то ещё чего…» – подумал он, начав понимать, что все предыдущие случайности, вероятно, совсем не случайны.

– Ага, цу, – как ни в чём не бывало, ответила она и игриво взмахнула хвостиком.

– Значит, это был дружеский жест? – настойчиво прояснял Владимир. – И не больше?

– Ага, цу. Дружбу необходимо взращивать и оберегать, цо, – она игриво дёрнула плечиком.

– Но при этом, не обязательно друг друга трогать. Разными частями тела…

– Цим, тебе не понравилось? – искренне обеспокоилась она, коснувшись области сердца.

Попавшись и запечатлев, Владимир отвёл взгляд от её долек и ответил:

– Нет, наоборо-о-у-о-у, короче. Силь, присядь, успокойся и подумай. Как можно, встречаясь с Хуф, отстаивать себя, в рамках приличия, – благоразумно закончил он мысль.

– Цу, спасибо лидер, – улыбчиво ответила она и посмотрела ему за спину.

Ощутив недоброе, Владимир повернул голову и вздрогнул от неожиданности. Словно привидение, за спиной, бесшумно замерла Чуйлуми.

«Так вот, по кому, звенел бубенец…» – подумал он, и вдруг, вспомнил. А ведь после первого масштабного нападения, Чуйлуми извинялась, говорила, что во всём виновата. Но так и не сообщила в чём именно.

Скрестив руки, Владимир сел на край стола, так, что бы видеть обеих:

– А знаете что?.. – с Хуф-хайдовским прищуром, оглядел он женщин, почёсывая подбородок.

Владимир припомнил, как Чуйлуми поддержала его решение, в одиночку встретится с семьёй цоупура. При этом, она должна была видеть, как его выносят из здания, но не вмешалась. Почему?

Обе девушки ожидали его слов.

– А впрочем… ничего. Пожалуй, пойду лучше, в кровати поваляюсь. Подумаю о том, о сём.

«Цу» выразив симпатию, сказала одна. Другая раздражённо фыркнула.

А Владимир для себя понял. Ну, поймает он Чуйлуми на чём-то нехорошем, обличит Силь. Дальше то что? Зачем усиливать и без того не малое напряжение в команде? Рано или поздно Чуйлуми признается, ведь она честная девушка. А Сильцуми… Хоть её флирты и приятны ему, она тоже поймёт, что всё бесполезно.

«Имеются куда более важные вопросы…» – напомнил он себе, войдя в одноместное мини купе, с кроватью, прикроватно-боковым столиком и полочками на стенах. Закрыв выдвижную дверь, открыв занавески, Владимир плюхнулся в кровать и занялся тренировками с прозрачной силой.

«Пронзили, – ещё раз произнёс он, чтобы найти источник недуга. – Меня уже ранили, дырявили, отрубали руку, почему сейчас?» – он, не мог понять. Но чем больше задумывался и старался отбросить покрывало неведения, тем тревожней и тяжелее становилось.

«Ну, пронзили и пронзили – и что? Ну да, сердце жизненно важный и символический орган. Может, в этом дело? Сердце ассоциируется с жизнью? А может быть, накопленный эффект? Много ранился и в итоге, перещёлкнуло тумблер?» – он перебирал, мучился, но ответа не находил.

В итоге, ощутив тремор и усилившееся волнение, он отбросил неприятную тему и занялся другой. Принцесса, в своих словах, не раз упоминала, что герой, станет сильнее. Приятная, немаловажная и обнадёживающая тема. Но как именно?

Сила, которая принадлежит только ему – непонятная и прозрачная. Вроде как – аура. Она могла растворять проклятия, восстанавливать и усиливать души. Выделяться вовне и использоваться для сумрачного зрения. А так же, отталкивать чужую ауру, как это было с Ан или Хуф-хайдой. Но что ещё?

Владимир закрыл глаза, погрузился во внутренний космос, а затем, постарался пройти дальше. Но неведомого места, где он обрёл эту силу, где всё выглядело противоречивым – он не достиг.

Неужели доступ открывался только через души богов-Хранителей? Ведь он медитировал в сфере души Кунеримона, прежде чем попасть туда.

Не добравшись до желаемого уровня бытия, он вернулся к размышлениям. Кунеримон назвал его волшебником пространства. А пространство, это то, в чём содержится вообще всё. От атомов, до небесных тел. Сфокусированная энергия, которую он пытался выдавить в подземелье, та, что напугала Чуйлуми – подтверждала такую возможность. Что в свою очередь наталкивало на две интересных мысли. Первая – сняв плёнку с внутреннего космоса и создав пучок энергии, он применил базовую технику накопления энергии. Возможно, поэтому получилось так легко. Значит, он способен, чему-то обучаться. Второе – сможет ли он использовать её как хранилище?

«Инвентарь! А вот это, настоящая мечта…» – с улыбкой подумал он и сразу отогнал идеалистические фантазии.

Владимир потянулся и взял рюкзак с полки. Собрав разных мелочей, вроде зажигалки, ножа, кристаллов, всякого мусора на его дне – он начал экспериментировать. Прозрачная сила либо проходила сквозь, либо обволакивала предметы.

«Обволакивает, это более плотное состояние?» – задумался он и продолжил эксперименты.

Но попытки оттолкнуть что-то материальное или поглотить ни к чему не приводили. Знакомая ситуация. Он решил попробовать, ни о чём не думая, ощущать предметы. И ощущение некоего контакта или присутствия, он обнаруживал, но что делать с этим не представлял. К тому же, реальное это ощущение или воображаемое – не ясно.

После долгих попыток, он вернулся к размышлениям. Чуйлуми, утверждала – эта сила, принадлежит слою идей. А он, далёк от материального слоя. Значит, придётся двигаться сверху-вниз покоряя слои. Долго и пока неизвестно как.

В этом месте, можно было бы разочароваться. Но концепция трёх слоёв реальности, натолкнула Владимира, на нечто не менее интересное, чем инвентарь с вещами. А именно – инвентарь заклинаний – так же, относящихся к слою идей. То есть, поглощать и хранить чужую магию. Например, молнии Чуйлуми! Ему очень хотелось обсудить это с ней. Но из-за её настроения, этот вопрос он отложил.

Под вечер, когда жилая повозка замедлилась и съехала с тракта, Владимир вышел из мини-купе.

– Герою-символу пора выслужиться перед принцессой? – холодным тоном спросила Чуйлуми, явно провоцируя.

Владимир растерялся, оглядел всех присутствующих, что с недоумением покосились на Чуйлуми.

– Пойду-ка, я, подышу свежим воздухом, – вздохнув, ответил он и направился к выходу.

Открыв дверь доростана, Владимир выскочил на ходу. Густая трава встретила его ступни, насыщено-синее небо раскинулось над головой, а перед ним, очередная роща. Повозка напоминающая вагон метро, продолжила движение, покачиваясь, на больших колёсах, под неровной поверхностью.

Схватившись за поручни, Владимир прицепился к багажному отделению и отвязал Стремительную. Ящерка принялась скакать на месте от радости.

– Тише ты, тише – сказал он, поглаживая её, и заскочил в седло.

Повозка с телами, которая ехала следующей в колонне, остановилась, как и часть охраны.

– Мы будем рядом! – крикнул Владимир, взмахнув рукой, и направил рептилию, с их пути в сторону.

Немного побегав, юрко скользя меж деревьев. Владимир обратил внимание, что из жилой повозки спрыгнули Хуф и Силь. Увлечённо развлекаясь с питомцем, он поначалу, не стал приближаться к ним. Но через минуту, подумал, что, наверное, следует стать взрослее.

Захваченность, пазлы и идеализация – явления его детской и спонтанной точки зрения. От неё нельзя отказываться, но в данный момент лучше умерить.

Направив Стреми, он приблизился к девушкам.

– Думал расслабить её, после целого дня… – объяснился он и спешился.

– Цу, а могу я прогуляться с ней? – неожиданно предложила Силь.

– Да, – удивлённо ответил Владимир, – ей бы понравилось побегать какое-то время. А мне, пока что, воскрешать надо.

Сильцуми погладила ящерку и та не проявила ни капли раздражения.

– Покатаешься с Сильцуми? А у меня пока работа, – обратился он к Стремительной.

Ящерка довольно встряхнулась и даже легла на землю.

– Чер-ли, – сев, произнесла Сильцуми, и рептилия сорвалась с места.

Эта команда означала – развлечение с питомцем.

Весёлыми скачками, ящерка прыгала то вверх, то вперёд, словно мустанг. Но поглядывала на наездницу, вероятно проверяя, допустимую норму. Силь же, ловко подстраивалась под её скачки и глядя на лидера, улыбалась.

«Опять красуется…» – подумал Владимир и помахал ей, с улыбкой.

– Прости за ссору, но она меня злит, – сухо и тихо произнесла Хуф. – Лезет, куда не следует.

Мимо проехала крытая телега с оставшимися телами. Сопровождающие с почтением произносили: «Целитель». Владимир старался встретиться взглядом с каждым и кивнуть. Считая, что так, вероятно, правильно, и это, поддержит планы принцессы.

А ведь он, столько раз спускал на тормозах, попытки стать серьёзней… Может, травматический опыт намекал именно на это? Помогал с этим? Ведь, всё не просто так…

– Меня приятно удивило то, что ты сдержалась. Я благодарен тебе. И считаю, твой поступок победой, – произнёс Владимир и последовал за повозкой.

«В той ситуации вы обе победили», – мысленно добавил он.

– Она боялась, но действовала. Я уважила это, не более. Может пригодиться в будущем, раз ты оставил её, – Хуф раздражённо хмыкнула и сменила тему: – Чуйлуми весь день спорила с принцессой. Предлагала стратегии, испытывала её.

– Мда, принцессе, сейчас не просто.

– Считаю, что Чуйлуми права. Для высоких целей, требуется крепкие основания. В противном случае, это безумие или детские грёзы.

«Неужели опять начинается? Уговоры на тему скорее сбежать из Шемлада?» – тяжко вдохнув, подумал он.

– Вооружи мы, весь Оншван, всё равно, останемся пустым местом перед мощью и численностью сил бессмертных.

– Действительно, – отчасти согласился он и добавил: – Но, у Диви есть план.

– Правда, есть. – Хуф хмуро выдохнула. – Она не похожа на ребёнка.

– Да и на безумную не похожа. Отлично владеет собой.

– Признаю, её выдержку, – глядя перед собой кивнула Хуф. – Но безумцы не всегда глупы и очевидны в поступках. Образованность и вера, способны скрыть особо опасных из них.

Владимир взглянул на Хуф с удивлением. Он и сам так считал.

– Мудрые слова. Но, я рискну.

Владимир остановился, со стороны глядя, как начали выносить носилки укрытые чёрной тканью.

– Она сказала, что ты станешь сильнее… возможно, секрет победы в этом? – повернув к нему голову, задумчиво и серьёзно, задалась вопросом Хуф.

В её глазах ощущалась уверенность. Владимир скромно улыбнулся в ответ. Однако, он по-прежнему не понимал как именно это случится. Может быть, сильнее – это научится усиливать души и тела окружающих? Это могло изменить расклад сил.

– Возможно… надо будет это обсудить с нашими. А пока пойдём, воскрешать.

Владимир не без напряжения глядел на останки. Словно человека в броне пропустили через мясорубку. Сердце усиленно билось, мышцы сковало, а дыхание, несмотря на внимательность, норовило стать учащённым. Но почему? Эти дни он уже не раз видел трупы и перед ним, их, как обычно, не более пяти. Что поменялось?

Когда Владимира начало подташнивать, он решил отложить поиск развязки и прикоснулся к тому, что осталось от человека.

Обнаружив женскую душу, он притянул её к телу. Но как поступить? Получится сэкономить силы при таком месиве? Осколки не застрянут в теле? Попробовать воскресить отдельно от тела? А мышцы останутся развитыми?

Он не знал как правильно и решил попробовать создать тело с нуля.

Тёмно-жёлтый цвет кожи, хвост или щупальце от лба до затылка и знакомый острый подбородок – оставили намёк на то, кто перед ним.

– Тичерьи, это ты? – спросил он, как только девушка открыла глаза.

– Целитель? Я. Мы победили? – спокойно и удивлённо произнесла она.

Владимир бросил взгляд на её поджарое и крепкое тело. На небольшой груди и плечах имелись витиеватые, тёмно-серебристые рисунки, такие же, переплетаясь, украшали область паха.

«Неужели тяга к татуировкам у Землян, это память о прошлой жизни? Память, о своей расе, запечатлённая в момент заключения?» – отвлечённо задумался Владимир. Сам он, никогда не питал интереса к тату, считая это, чем-то странным, асоциальным протестом против норм общества. Но имелось немало тех, кому это казалось, даже, искусством. Возможно, поэтому для кого-то это так важно? Возвращение к истинной идентичности?

– Да, ты жива, – оторвавшись от мыслей, ответил он.

– Могу я прикрыться? – спросила девушка.

– Конечно. Отпустите её.

Тичерьи укутали тканью, она приподнялась и села.

– А можно сделать что-то ещё? Сделать меня сильнее? – спросила она, осторожно коснувшись пальцами, запястья Владимира.

Он замялся, отвёл взгляд. Тичерьи спросила на всякий случай или что-то знает?

– Не наглей. Убери руку, – строго, вмешалась Хуф-хайда.

– Я обратилась к Целителю. А не к твоему мнению Ночная Стужа.

– Ты… – раздражённо начала Хуф.

– Хм-х… – поверх спора, тяжело загудел Бленктир.

– Прошу меня извинить, Управляющий. Ещё не пришла в себя. Благодарю, Целитель, – быстро произнесла Тичерьи и поднялась.

– Прикройте, – Бленктир указал на её останки. – Скорый Выпад, реши сама, что делать. Сжечь или захоронить.

Владимир поджал губы, поняв, что не подумал об этом. Смотреть на своё тело со стороны, должно быть – та ещё дичь. Лучше, так больше не делать.

– Сжечь, – уверенно произнесла девушка, словно речь шла о старой одёжке.

Бленктир отдал распоряжение, и её тело унесли.

Меж тем Владимир приблизился к следующему мертвецу, а внутреннее напряжение усилилось.

«Ну, вот же, только что, живая, красивая, сексуальная – чего ты паришься? Чего стрессуешь? Володька, ну ты чего?» – обращался он к себе, но это вообще не помогало. Сердце не сбавляло темпа, он словно опять приближался к чему-то непереносимому. Но почему? Если всё можно восстановить – тогда чего бояться?

Владимир сощурился, прикоснулся к мертвецу и продолжил. Человеческие останки вперемешку с экипировкой засветились светло-золотистым светом, образовав призрачный силуэт мужской фигуры. Ткани ожили и сплелись. Осколки брони выделились вовне. Часть осыпалась, часть прилипла к телу. Всё выглядело эпично, впечатляюще, но…

– Целитель, вот мы, и встретились вновь, – твёрдо произнёс весьма крепкий сатиец и попытался подняться.

«Кажется, один из тех, кого я уже очищал от ограничения…» – припомнив знакомый голос, подумал Владимир.

– Ты как? Нигде не болит? Чувствуешь себя нормально?

– Точно бы, после полного, хорошего сна. – Мужчина коротко хохотнул. – Но лучше бы, мне более не ложиться в эту постель! – воскликнул он и облегчённо засмеялся.

Мужчину поддержали добрыми словами, его взгляд заскользил по товарищам. Но стоило ему встретится с Хуф-хайдой, как смех мужчины затих. Лицо Хуф, выглядело замершим и отрешённым. Словно сатиец опозорил свой род, расу, родину и планету.

Не придав значения, Владимир продолжил работу. Вместе с тем, отметив два наблюдения.

Первое – воскрешение через останки, требует значительно меньше сил. Значит, частицы жизни использовали подходящую материю. А их расход, вероятно, зависит от того, насколько сложно воссоздать нехватку важных элементов.

«А если при воскрешении использовать чужое тело или мясо животного, получится сэкономить?» – задумался Владимир, но сразу погнал дикую мысль. И не потому, что это казалось ему аморальным, а потому, что сам не захотел бы для себя такого воскрешения. Через чужую плоть воскресить, или построить собственную – отвратительно.

Второе наблюдение – следить за тем, как восстанавливаются истерзанные тела, не помогало, а ухудшало его состояние. Поэтому, он перестал наблюдать.

На шестом человеке Владимир стёр со лба испарину и сказал:

– На сегодня всё. Мне нужно отдохнуть.

Он резко поднялся и зашагал в сторону, подальше от людей и труповозки.

«Целитель, который боится лечить. Оригинально! Круче сапожника без сапог…» – выдавил он из себя иронию, параллельно испытывая то, как, легче задышалось, стоило уйти от работы.

За спиной послышалось, как две пары ног, рассекают траву, спеша за ним.

– Владимир, – обратился Бленктир. – Могу я, переговорить с тобой?

– Да, конечно, – обернувшись, хмуро и внимательно, ответил он.

Бленктир приблизился и понизил голос:

– Хм… – выдохнул мужчина, опустив голову. – Принцесса просила меня отказаться от тревоги, успокоить людей. Но… – Бленктир поднял голову. – Не один я, замечаю, что тебе становится всё хуже. Чем тяжелее ранения, тем тяжелее тебе. Могу я знать о причинах? Твои силы исчерпываются? Пропускаешь боль павших, через себя? Чем я могу помочь?

Заволновавшись, Владимир растерянно поглядел на Хуф, словно искал опоры. И в целом, он её получал.

– Нет, это личное. Сил хватает, – забегав взглядом, ответил он.

Бленктир смотрел ровно, с беспокойством, явно ожидая, но, не требуя подробностей.

Владимир, зажмурился, немного постоял, массируя глаза и неловко признался:

– Похоже, после того внезапного нападения, в моём теле поселился страх. Возможно, чем меньше частиц у меня остаётся в запасе, тем он сильнее. А раны напоминают о том, с чем я не хочу встречаться. Хотя это странно… ведь я не раз ранился до этого.

Бленктир понимающе кивнул.

– Хм… Знай, я не имел представления о том нападении. А после, посмел высказать принцессе несогласие. Она, уверила меня, что подобное не повторится.

– Правда? – удивлённо уточнил Владимир, перестав хмуриться.

– Правда.

– Отличная новость. – Владимир заулыбался.

– Знай, окружающие тебя люди… – Бленктир повернулся и медленно оглядел лагерь. – Верны, верят и готовы, защищая тебя, пожертвовать своей жизнью. Надеюсь, мои слова укрепят твою волю и решимость.

Когда Бленктир вернул свой взгляд, Владимир понимающе кивнул в ответ.

– Тебе требуется отдохнуть. Не буду мешать, – Бленктир повернулся и явно, вспомнив о чём-то, с некоторой неловкостью добавил. – Хм… если тебе потребуется особенный отдых, дай знать. В лагере есть женщины, которые желают… помочь, с этим.

«Особенный?..» – выгнув бровь, задумчиво повторил Владимир, глядя как Бленктир направился к принцессе.

– Это он сейчас, про то самое? – тихонько спросил он, заулыбавшись как ребёнок, перед подарком на Новый год.

– Мы договаривались о тренировке, – невозмутимо напомнила Хуф.

«А ведь точно…» – округлив глаза, вспомнил он, забыв про «женщин помощниц».

– За мной, – добавила сатийка и повела его от лагеря.

«Ну, какие мне тренировки?.. – с кислой миной подумал Владимир, следуя за напарницей. – С другой стороны, эту заразу надо искоренить. Психолог с травмой это, конечно, классика. Но блин-блинский, эти сволочи, должны быть, старыми, а не новоприобретёнными».

Они прошли деревья, и вышли на небольшую полянку, словно созданную и укрытую для спарринга. Хуф, остановилась в его центре и развернулась. Высокая, серьёзная женщина глядела на него уверенно и спокойно. Чем усиливала тревогу.

– Ты, только помягче, – не без напряжения в голосе, попросил он.

– Так и будет, – кивнула Хуф и отошла на четыре шага от центра.

– А кстати, – удачно, вспомнил Владимир. – Обычно в таких ситуациях используют деревянные мечи.

– У нас, нет деревянных.

– Может тогда, используем палки? – попытался он избежать металлических предметов.

– Настоящее оружие имеет вес, форму, длину, – спокойно ответила Хуф. – Для начала, я хочу понять, как ты его держишь. Затем я займу защитную позицию, а ты ударишь. Настоящего поединка, не будет.

– Хорошо, – поморщившись, ответил Владимир

Взяв ножны, он потянул за рукоять и вспомнил:

– О! Я же совсем забыл. Мы с Сури, тренировались на одноручных, с щитами. А уже после мне сделали Кудасай. А он двуручный. То есть я, получается, совсем ничего не умею.

Молчаливая пауза. Хуф медленно моргнула два раза, не изменившись в лице.

– Ты бедномирец, можешь взять его как одноручный. Показать стойку и хват. Можешь и без щита, но если тебе так станет спокойней, я создам его для тебя.

«Чёрт, не отвертеться… Да и чего я боюсь? Эй, Володька! – приободрял он себя, а параллельно, в памяти, замельтешили чужие ранения и останки. – Надо чувствовать тело, не соскальзывать в сторону, находится в здесь и сейчас. Мы справимся… Тело, ты вообще слышишь, что я говорю?»

Владимир сжал кулаки скривился и помассировал ими глаза:

– Ладно.

Сняв ножны, чтобы не мешались, он обнажил Кудасай. Бросил ножны в траву рядом, Владимир занял, привычную, по воспоминаниям из аниме стойку.

Хуф оценивающе оглядела его.

– Меч держишь хитро, скрываешь его длину. Можешь и ударить и защитится. Но руки слишком близко к туловищу, а левая нога…

Владимир отвёл ногу чуть назад, немного вытянул руки.

– Хорошо, – Хуф-хайда обнажила свой меч. – Помни, мы не сражаемся. Теперь, плавно ударь.

Казалось, острый конец её меча, уставился на Владимира. Сложно описуемое напряжение забурлило и усилилось. Сердце обезумило, периферия зрения загустела, фокусируя на остром конце лезвия.

«Туннельное зрение?» – подумал он и сказал: – Прости, я не готов. Не хочу впасть в истерику и дров наломать. Я явно на грани…

Напарница медленно опустила меч и выровнялась.

– Давай, просто посидим? – предложил он, вытянув открытую ладонь, и заметив, как сатийка убирает оружие в ножны, добавил: – Не убирай. Оставь. Мне надо справиться с этим. Но спарринг, это как-то слишком быстро.

Владимир осмотрелся и найдя самое крупное дерево, направился к его стволу. Сев, он прислонился к нему. Хуф расположилась напротив.

– Ужас пройдёт. А ты стойко смотришь в его лицо, – строго, с поддержкой произнесла она.

– Да это, понятно, – он усмехнулся. – Но у меня, нет времени на двадцать лет терапии, чтобы решить задачку. Тут проблема в том, что разум отделился от тела. И они, мыслят по-разному. Точнее не мыслят, а переживают себя, в этом вопросе. А мне, надо их соединить. Сложно объяснить по простому. Но, так это и работает.

– Не понимаю.

– Мне необходимо привыкнуть. Показать телу, что не стоит бояться, но не в мыслях, а на деле. А сейчас, мои, разум и тело расщеплены, в этом вопросе. Разум не понимает причины страха тела. А тело не понимает, как можно не бояться. А я, как наблюдатель офигиваю! – высказал он и заржал. – Короче… обнажи меч и направь на меня. Тебе я доверяю. Знаю и чувствую что ты не враг, а близкий друг. Для меня это граница, которую я постараюсь расширить.

Хуф непонимающе нахмурилась и последовала его просьбе.

Ох, как Владимиру не нравилось направленное в грудь остриё. Сердце дубасило так, что отдавало в ушах. Он инстинктивно, схватился правой рукой за конец лезвия, для дополнительного контроля и отвёл на терпимое расстояние.

«Тише ты, зачем так бьёшься?.. Может она, нас и ударила рукой, но мечом никогда. Хуф, никогда, так не поступит. Тем более её брат ещё не ожил», – уговаривал он своё тело.

Туман перед глазами, мышцы скованны. В высшей степени не экологично и грубо, так насиловать себя. Но Владимир искренне стремился преодолеть этот возникший внезапно и непокорённый выступ, как можно скорее.

***

Хуф-хайда прекрасно видела, насколько ему не по себе. Но он, в разговорах, назвался целителем души и действительно, владел этой способностью, воскрешая мёртвых. Однако, сама Хуф сравнивала такой подход в преодолении ужаса – с жестокостью. Будто человека помещают в то же событие, что привело к надломленности. Это редко помогало и требовало особой, выдающейся воли, чтобы устоять и преодолеть. Но воля Владимира не являлась таковой. Она напоминала слабую жидкость, а не устойчивый камень и тем более металл.

– Пожалуйста. Наблюдай за моим телом, моего внимания не хватает. Если не сложно, проговаривай, что необычного видишь, – попросил он.

– Буду, – согласилась она и сосредоточилась. – Твои глаза бегают.

– Это я понимаю. Я почти в истерике.

– Кожа, краснее обычного.

– Это да.

– Лицо, необычайно напряжённое. Бесспорно, испытываешь боль.

– Это понятно.

Хуф поморщилась. Чего он от неё добивается?!

– Двигаешь коленями.

– Наверное, хочу сбежать, – сразу же ответил он.

– Может достаточно? – чувствуя разумное беспокойство, уточнила она.

– Нет. Оно близко, – лихорадочно ответил Владимир.

Хуф вновь оглядела его, и её взгляд зацепился за ладонь удерживающую остриё.

– Ладонь, на клинке, сжимается и разжимается.

Посмотрев на руку, Владимир вцепился в неё взглядом и замер в ступоре.

– Твоя кожа стала краснее, – продолжила она. – Ты дышишь резко и тяжело.

Хуф-хайде не хотелось позорить его, но он просил говорить всё:

– На глазах слёзы. Прекратим?

***

Исцеляя себя так, словно его убивают, Владимир проживал острую визжащую всеми возможными голосами – боль, что пронзала не только грудь, но и всё тело. Он, наконец, понял. Его рука продолжала сжиматься и разжиматься, удерживая остриё меча.

В момент, когда его проткнули насквозь, его сердце словно шашлык насадили на шампур. Он исцелялся, а оно продолжало судорожно сокращаться. Сжиматься и разжиматься. Раниться и исцеляться. Но его внимание, оказалось направлено на одну единственно важную цель – остаться в Шемладе. Здесь и случилось…

«Расщепление? Нет! Диссоциация… Разум отдельно, тело отдельно…» – рассуждал он о том, что уже высказал ранее, ощущая как в ответ на жар, вспотел.

Поняв, что не о том думает, он обратился к телу: «Я слышу! Бессилие… Беззащитность… Одиночество… Брошенность… – переводил он телесные стенания в слова. – Прости… Позабыл о тебе. Но причины имелись… Теперь и я чувствую! Пойми! Прости, теперь и я понимаю… Пойми и ты».

Неожиданно, Хуф, схватила его ладонь, вынудила разжать пальцы и отбросила меч. Сразу за этим, она ещё более неожиданно схватила и прижала Владимира к себе.

– Держись, держись! – громко и обеспокоенно, шептала она ему на ухо. – Раскол, надломленность, это шаг вперёд. Рост. Держись. Покори. Ты способный. Не самый слабый…

Удивительно, но её крепкие объятья расслабляли. Словно можно было больше не париться, а старший товарищ поддержит, не бросит. Боевая психология? Мудрость старшей сестры? Владимир, начал тихо, горько и облегчённо смеяться, потому что это действительно помогало. Непоколебимость Хуф, позволяла расслабиться и ощутить себя не брошенным.

– Тебя трясёт, – констатировала она.

Владимир, прибывая в осознаваниях и объятьях – захохотал. Ведь всё оказалось очевидней некуда, но он, как тупень, избегал этого. Раны воскрешённых, намекали не на смерть, которой он не боялся. А на боль, что перенесли тела погибших. Беспомощность, отстранённость, и переживание продолжительной, острой боли – вот, простой секрет его травмы.

Отдышавшись, он попросил:

– Отпусти. Я, наконец, разобрался.

Женщина-воин разомкнула объятья. Владимир с силой прошёлся ладонями по лицу несколько раз, стирая слёзы и пот. Создал ледяной воды и умылся. Но этого было мало, он резко поднялся.

Мышцы в тонусе, эмоции смешаны. Тело штырило, крючило и колбасило. Владимир принялся прыгать на месте – двигая плечами, локтями, крутя кистями, разминая шею, пальцы.

«Охренеть, охренеть, охренеть…» – мысленно повторял он.

Некоторое время, выплёскивая скопившийся заряд напряжения, Владимир продолжал двигаться и пропускать боль через себя. Она, хоть и медленно, отступала, а привычная чувствительность возвращалась.

В какой-то момент нахлынула усталость и слабость. Владимир остановился. Закрыв глаза, он выровнял дыхание. Его немного трясло. Отголоски острой боли всё ещё пробегали от груди, разбегаясь дальше. Нет, он не исцелился, но жар и истерика отступили.

Послышалось, стремительное перебирание лапами, о его грудь принялись усиленно тереться. Поняв, Владимир ухмыльнулся. Открыл глаза и обхватил милую мордаху.

– Да. Теперь, всё хорошо… – на его глазах, опять показались слёзы, но уже другие, облегчения.

Стремительная тёрлась, толкалась, и даже, лизала его.

– Я не люблю слюни, прекращай. Я же говорил уже...

– Заберу меч, – произнесла Хуф и ушла.

Владимир взглянул на наездницу. Силь отвечала крайне встревожено.

– Я победил, – объяснился он. – Справился, не волнуйся. Но дайте нам, ещё времени. Мне надо успокоиться. Прийти в себя. Больше времени.

– Цо, цу, – ответила она и направила Стреми в сторону.

Ящерка послушалась, но двигаясь, как и наездница, не отводила взгляда, от чего, не заметив, нелепо врезалась в дерево. Наездница и питомец неловко огляделись и направились дальше.

Вернулась Хуф.

– Ну, вот и всё, – на выдохе произнёс Владимир и плюхнулся в траву, раскинув руки. – Теперь ещё какое-то время придётся помучиться. Реабилитация дело не быстрое. Но чёрт его дери! Мы реально, на пути восстановления.

Хуф, села рядом. Владимир же, осмысливал и устаканивал открытия. Бегая взглядом, он обратил внимание, что животные не показывались. А значит, Чуйлуми где-то поблизости. От этого, сначала стало ещё спокойней, а затем и очень приятно.

«Прекратила вредничать?»

Пролежав некоторое время, в тихом присутствии Хуф, Владимир поймал себя на том, что ему хочется большего, чем только присутствия. Как не банально – поговорить. Хоть о чём, но точно не о серьёзном. И ему вспомнилось то, что он планировал, но позабыл выяснить. Он поднялся, сев рядом с Хуф.

– Слушай, а что значит «шаяяй»?

Сатийка нахмурилась.

– Ты не подумай, это меня так назвали.

– Кто?

– Да уже, не важно. Так что это значит?

– Сильно обвисшая старушечья грудь. Сказанное женщине, значит немощь и уродство. Но если адресовано мужчине, подразумевает то, что он особенно ничтожен, так как кормится от такой груди, ища в ней защиты.

Владимир округлил глаза.

– А что значит «шемлок»?

Сатийка недовольно хмыкнуа, прежде чем ответить:

– То, что отличает мужчину от женщины.

– Неужели выдающийся и густой от волос подбородок?

– М-м… да… – Хуф улыбнулась и тихо засмеялась. – Только не выдающийся, а маленький, сморщенный, вонючий и никого не интересующий. Если коротко…

Владимир, приложил ладонь к груди и загоготал:

– Ну, ничего себе. Какие детализированные оскорбления. Сколько смыслов вложено в одно слово.

– Островные бьёрти, любят изощрённую брань, – кивнула она, с улыбкой и осторожно поинтересовалась: – Тебе лучше?

– Однозначно, – отмахнулся он от вопроса и вернулся к отвлечённому: – Но откуда ты знаешь, как они ругаются? Изучала?

– Состояла в группе с парой островных. Они без конца сыпали словечками. Пришлось понять и показать, что случается за необдуманные выражения.

– А почему называешь их островными? – уточнил он, открыв для себя нечто новое.

– Материковые – вежливые. Вспомни командира отряда Превосходящих. А вот девочка, которую ты, спас ранее, подозреваю островная. Дерзкая, несдержанная. Хорошо, отец не научил её островному хамству.

«Иолия… – Владимир, вспомнил очаровательную хулиганку. – А как давно умер твой папка? И где?»

Поняв для себя, что обязательно выяснит это, когда вернётся, он спросил:

– А какие ещё, оскорбления знаешь? Интересно.

Хуф, впервые ухмыльнулась, как-то по-товарищески. Ветер, едва заметно играл с лентами её волос. Она задумалась, расслабила плечи, свесила руку с колена.

«Сложная, но своя» – подумал Владимир, заменив слово «проблемная».

Хуф-хайда, делилась знаниями до позднего вечера. Даже негромко смеялась в ответ на его смех. К этому времени, в лагере разгорелся большой костёр, вокруг которого собрались люди. Они сидели и слушали принцессу. Но Владимир не мог различить, о чём она говорит.

– Насаждает свою веру, – заметив, куда смотрит Владимир, произнесла Хуф.

– Неверующих не существует. Все мы, во что-то верим, и стараемся убедить остальных в своей, – ответил он, пожав плечами. – Все верующие и у всех имеются чувства.

Хуф фыркнула и поднялась.

– Я проголодалась, – произнесла она, ожидающе глядя.

– Я присоединюсь позже. Хочу подумать.

Хуф кивнула в ответ и пошла.

Решив вопрос травматическим опытом и оставив продолжение на потом, Владимир переключился на не менее важное.

Первое – для теста ему требовалась вода, много воды. Если создать самому, то может не хватить сил на утро. Второе – фокусируясь на реальном, а не идеальном, он обнаружил, что сам для себя нафантазировал встречу с Сурифией. Это требовалось прояснить.

Но как спросить об этом принцессу? Если она сама не сказала, значит нельзя. Тем не менее, это вопрос, Владимир считал исключительно важным. В том числе потому, что отвергая Чуйлуми, он испытывал сожаления. Ему хотелось получить крепкие основания, дополнительную, не эфемерную, честную опору.

Дождавшись, когда внимание собравшихся у костра сместилось на беседы между собой, Владимир подошёл к Дивиримии и обратился:

– Мы можем поговорить наедине?

Блики огня, подсветили улыбку, скрытую за тонкой вуалью.

– Белиал, будь здесь.

Мужчина сделал согласный жест.

Владимир с принцессой, в молчании прогулялись в сторону от лагеря.

– Тебе удалось справиться? – первой поинтересовалась Диви.

Принцесса коснулась кольца, небольшая полянка под звёздным небом, осветилась прозрачными волнами света. Она скрыла беседу.

– Почти наверняка.

Надев капюшон лёгкого плаща, Диви сняла вуаль, открыв лицо, и продолжила:

– Мне приятно твоё желание. Знай, что согласно сказанному, мне не следует беспокоить тебя. Но интерес я испытываю, и вопросы имею.

«Надеюсь не романтический…» – подумал он, переступив с ноги на ногу.

– Так чем могу стать полезна тебе?

Владимир поморщился, отстраняясь от мишуры в мыслях. Перед ним принцесса, судьбы людей, всё не просто.

– Я пытаюсь стать серьёзней. А ты, сказала, что я стану сильней. И я всё думаю – как именно? Что можно сделать? В общем, хотел попробовать завтра закончить с воскрешением. А для этого мне необходимо много чистой воды.

Владимир открыл карту Ремесленного региона, ища взглядом ближайшие поселения.

– Какая славная новость. Будь уверен, я позабочусь о твоей просьбе. Сколько необходимо?

Владимир задумался над мерой объёма, но вспомнить не смог и полез в описания.

– Блин, «всин» это капля. А сколько в капле миллилитров? Дсин, вроде как литр.

Руки принцессы двинулись, она что-то достала из кармана.

– Прошу, говори на родном языке. Я всё пойму.

– Ох! Точно. У тебя же есть артефакт.

– Кольца: «общих значений» и «избирательной слышимости» – творения Рочь-вириса.

«Эх, мне бы таких штучек, всяких. Артефакты в каждой игре важная сила», – улыбаясь как ребёнок, подумал он.

Опомнившись, Владимир мысленно отогнал внутреннего ребёнка и объяснил свой план. После чего перешёл к следующей теме:

– У меня остался важный вопрос… – неуверенно начал он.

– Задавай.

– Мне бы пригодилось одно знание. И оно бы, сильно укрепило меня в вере… – высказал он и понял: «Блин, да это манипуляция». – То есть. Если это возможно, я бы хотел знать, встречу ли я свою девушку, то есть любимую, на пути. Или, уже после пути героя-символа? Получится? Это важно.

Тёмный взгляд принцессы некоторое время глядел сквозь Владимира, что стало тревожить. Он собрал ладони вместе, у пояса, и начал беспокойно мять.

– Ты обретёшь свою любовь, но не скоро, – уверенно заключила она.

Получив столь ценный ответ, Владимир сжал кулаки и поднял голову к звёздам. Шумно втянул воздух и медленно выдохнул.

«Господи, спасибо… Значит не фантазия…» – подумал он и чувствуя как в глазах потеплело, оживил в памяти лицо Сури.

– Погоди… – Он опустил голову. – Не скоро? Значит мы в Шемладе надолго? Или в каком смысле?

– Подготовка к противостоянию, займёт время. Но настоятельно попрошу тебя, останови страсть узнать больше. Чтобы не исказить предвещённое. Важность судьбы, её знаки – следует почитать.

– Понимаю, понимаю. Прости… Сложно сдержаться…

Выходило так, что теперь всё и вправду, наладилось. Никто их не перенесёт в другой мир. К тому же он научился противостоять перемещению. Всё – явно не просто так.

– Спасибо, тебе большое, – искренне произнёс он. – Ты невероятно обнадёжила.

– Добрый знак. Добрая опора для всех нас.

Владимир присмотрелся. Несмотря на лёгкую улыбку, лицо женщины показалось, едва заметно, напряжённым, а взгляд неспокойным.

– Тебе страшно? – задал он спонтанный и личный вопрос, и сразу, засомневался в правильности поступка.

– Да. – Диви сомкнула тонкие брови, её улыбка пропала. – Несмотря на судьбу и пророчество. Я лишена подвластных мне сил. Государства, советников, армии. Вера, Белиал и безусловно ты, Володя – всё что есть у меня ныне. Мне воистину страшно. Но в тоже время… – Её улыбка вернулась. – Я счастлива! После стольких лет, недуг отброшен, а ноги слушаются меня. Я здорова, уверенно стою на ногах, не смотря на мощь каверзно правящих сил! – тихо, но пылко закончила она.

Ощутив, как по телу пробежала волна мурашек, Владимир понял, что если бы они стояли перед вражеским войском, то он, как в кино, кинулся бы на врага во имя своей королевы. Примерно такие переживания посетили его. Видимо, от неутихающей радости и волнения. Следовало – взять себя в руки.

– Я постараюсь быть серьёзным и помочь тебе, Шемладу, Среднемирью… Принцесса… Королева… – сдержанно высказал он и склонил голову, стараясь не показать смятения и проявить уважение.

– Не поступай так. Твоя жертва вышестоящая…

Принцесса протянула руки, коснулась его лица и подняла.

– Ты первая принцесса в моей жизни. В смысле, настоящая. Мне, следует делать всё правильно.

– Поступай как символ, вдохновляй окружающих. Стань маяком для множества. Потому-то символ и ценнее генералов. Даже побеждённый народ продолжит противиться, пока существует свет маяка.

– Но я не понимаю. Как правильно это делать?

– Как направит твоё сердце. Так, как поведёт тебя свет. Ведь он проникает и оживляет, он не спрашивает разрешения. Он действует согласно искренности, он даёт, а не забирает.

«Вообще-то, свет способен и забрать. Ослепить, осушить, спалить…» – подумал Владимир, но произнёс другое: – Понятней не становится.

Принцесса задумалась глядя прямо на него и продолжая удерживать его лицо. Уловив странность затянувшегося касания, Владимир нахмурил брови и осторожно отстранил голову. Он помнил поцелуй Шулмитры и не знал особенности культуры Лертейта.

Принцесса собрала руки вместе на животе, на манер Чуйлуми, её лицо обрело невозмутимость.

– Ладно, – заключил Владимир. – Лёгких ответов не будет. Мне необходимо делать что-то своё «символическое». И тогда всё будет правильно.

Кроны зашуршали, травы закачались. Внезапные порывы ветра схватились за плащ принцессы, закружили его. Капюшон слетел, локоны её длинных волос вскружили.

– Свобода, вот что правильно и является настоящим. Лишь она – путь к большему. Достаток, процветание, счастье – иллюзии без свободы.

Ветер утих. Принцесса пригладила волосы и накинула капюшон.

– Понял, – согласившись, ответил Владимир. – Может, я не правильно задал вопрос? Могу я ещё, что-то сделать сейчас, кроме воскрешения? До того как мы направимся воскрешать моих товарищей?

– Требуется укрепить наши позиции в Оншване. Но об этом, я сообщу чуть позже. На подъезде к городу.

Владимир кивнул, подумав: «Понятно. Всё пошагово, чтобы не нарушить транс-временной континуум и всё такое прочее…»

Он хорошо помнил любимую трилогию «Назад в Пудущее» или «Эффект Пабочки», да и другие фильмы на эту тему. Одно маленькое изменение может привести к масштабным переменам. Правда, в итоге-то именно из-за ошибок, у героев всё сложилось хорошо. С другой стороны, то кино. А он в фэнтези… Нет, реальности, где существует магия!

– Так же, остался мой интерес, – выдержав паузу, напомнила принцесса. – Мне ведомо, что тебе подвластны и другие чудеса.

Владимир озадачился, ему хотелось ответить, рассказать об усилении души, о пучках энергии – но это следовало обсудить с напарницами.

– Есть кое-что, в чём я пока не уверен. Но давай, я расскажу об этом позже.

– Да будет, так, – легко согласилась Диви, словно знала наперёд, что он ответит.

Ветер вновь заиграл. Деревья зашумели. Принцесса сняла одно из колец и его свет пропал.

– Вернёмся, – предложила она. – Мне следует отдать распоряжения. А тебе, полагаю, отдохнуть.

Глава 3 - Близость и блики

Едва светало. Вдохновлённый тем, что утвердился в вере и цели, Владимир поднялся рано и не стал ждать общего пробуждения. Выйдя из доростана, он сразу обратился к часовому в маске:

– Доброе утро. Воду привезли?

– Целитель, – коснувшись ладонью груди, поприветствовал его воин. – Приятной встречи. Привезли. Мне оповестить Правую руку?

– Да. Сегодня начнём пораньше.

Следуя за его намереньем, лагерь закопошился в приготовлениях, словно муравейник. Сменились часовые, ответственные пробудились и занялись готовкой, выкатили бочки, вынесли тела.

Травматические переживания никуда не делись, но стали более осмысленными. Возвращая своё внимание к тому, что прямо сейчас всё в порядке, и совмещая их со страхами – Владимир занялся делом.

Покрыв ладонь тонким слоем прозрачной силы, он опустил её в прежде омытое корыто, из которого поили ездовых рептилий. Другой рукой, коснулся останков.

План прост: если прозрачная сила – это пространство в котором содержаться частицы, то вероятно, они смогут использовать воду при соприкосновении.

«Получилось!» – удивлённо округлив глаза, понял он, когда уровень воды снизился. А расход частиц заметно сократился.

Тем временем в корыто подлили воды. Наготу ожившего, прикрыли и увели одеваться. Принцесса позаботилась о том, чтобы вместе с водой и припасами, привезли одежду. Мудрая женщина.

Вокруг собралось множество зрителей. В основном воскрешённые, в широких тёмно-коричневых рубахах и штанах или же, с дырами в экипировке. Они наблюдали за очередным чудом.

– Так, получается дешевле, – пояснил всем Владимир, стараясь удерживать ясность, в которой присутствовали и приятные, и не приятные переживания. – Ведь люди, в основном, состоят из воды.

– Воды? – озадачилась женщина из расы зим.

Владимир взглянул на её необычное лицо, с бугорками похожими на дополнительные скулы и кивнул. Она напоминала ему о Жаротейне и других, зимах из его первой группы.

– Кровь – вода, наполненная жизненной силой, – со значением, произнёс мужчина бьёрти, рядом с ней.

– Хм-м… – согласно прогудел, наблюдавший со стороны, Бленктир.

Владимир, перестав слушать чужие разговоры, задумался над тем: что этого мало. Как ещё стать сильнее? Он мог притягивать и использовать частицы во внешней среде, и в зимнем мире и в Умирама. Но почему не получается их направить из себя вовне? Чтобы использовать на расстоянии. Неужели проблема лишь в том, что общее пространство – как учила Тэрена – не освоено. Или в том, что его «пари» как у одномесячного плода, как сказала Чуйлуми?

Но, может, дело в том, что он бессознательно боится их потерять и сам блокирует эту возможность? Сам себя ограничил? Возможно… Но с другой стороны. Если попробовать, и не получится, то они разлетятся. А так рисковать он не готов.

Тем временем, остались последние обугленные тела. Тяжёлое зрелище и ещё более отягощающий запах. Владимир решил, не всматривается, продолжая рассуждать.

У него имелись кристаллы с частицами. Но сделать их частью своей силы – что-то мешало. Чуйлуми утверждала, что это естественный предел, но со временем его можно расширить тренировками. Жертвовать кристаллами жизни и свободы – он не планировал. Но вот кристаллы с частицами холода – их немало. Один, другой – потратить не жалко. Можно и потренироваться, и попробовать управлять ими в общемировом пространстве…

Поднесли следующее тело.

– Последнее, – произнёс один из собравшихся.

– Целитель в ударе, – гордо ответил другой.

– Нам, следует отпраздновать это, – весело предложил третий.

Владимир осмотрел окружавших его людей. Они улыбались, переглядывались, похлопывали друг друга.

«Интересно, а если дать Чуйлуми кристалл с частицами, она научится ими пользоваться?» – задумался он и совершил магическое действие.

Воскрешённый внезапно вырвался. Схватив Владимира за запястье, направил ладонь ему в грудь. Раздались крики. Вспыхнуло алым, ударил жар. В то же мгновение чёрный покров, укрыв Владимира, остановил и поглотил пламя.

– Самвайн! – зло выкрикнул Бленктир.

Мужчина, из народа туматики, похожий на Пихтаю, обернулся на голос. Кажется, с десяток рук, и ещё больше серьёзных взглядов, удерживали его.

Владимир осмотрел себя, чёрная аура защитила. Стелясь по земле, она смоляным пятном растянулась на десять метров от её владельца.

«И почему я, так не могу? Надо научиться, растягивать прозрачную силу так же. Со льдом ведь, получается…», – подметил он.

Распахнулась дверь доростана, показалась и устремилась к нему Чуйлуми. Подскочила Хуф, встав рядом.

– Вернулся? Жив? – не веря и растягивая слова, спросил Самвайн.

– Забылись, – тяжело и разочарованно заговорил Фалижерон – Целитель, предупреждал, что может случиться. Ответственность, лежит на вас.

В полном безмолвии Правая рука не спеша поглядел на тех, кто должен был удерживать воскрешённого.

Шипя на окружающих протиснулась грозная рептилия. Сильцуми сидела верхом, всем своим видом демонстрируя растерянность.

– Ты, Тайна, – сурово продолжил Фалижерон, теперь, обращаясь к напавшему, – ослушался приказа. Не использовать внесистемные силы.

Как понял Владимир, после своих расспросов, павшие в бою запечатлевали последний миг жизни. Словно её, поставили на паузу.

– Я тоже расслабился, – сказал он и виновато улыбнулся Фалижерону, намекая на прощение. – А Тайна или Самвайн, только очнулся, не успел понять, что не в бою. Думаю, мы все, этого не забудем.

Обменявшись взглядами с Бленктиром, Фалижерон скрестил руки и отрицательно качнул головой:

– Не в этот раз, – мужчина повысил голос, звуча по-военному жёстко. – Каждый, кто был призван и находится здесь, принадлежит первому кругу. Каждый из вас, посвящён в грядущее и согласился по своей воле! Что значит, обязался соблюдать дисциплину, и будет нести ответственность за её нарушение!

Давненько Владимир не слышал такой опасно-тревожной тишины. Казалось, даже деревья с птицами притихли и попрятались.

Люди расступились, пропуская принцессу.

– Названный Тайной, – подойдя, холодно заговорила Дивиримия, – Ответь, полон ли ты сомнений?

Владимир поднялся, встревожено наблюдая за тем, что будет дальше.

– Нет, я поклялся следовать за Управляющим, – Сайвайн встал на колени, собрав руки вместе, приложил к земле и склонил голову. – За вами госпожа! Я оступился и готов принять любое наказание! Судите, по всем правилам!

– Мы не поднимаем мечей в порыве ярости. Не используем магию как заблагорассудится. Мы стремимся к свободе, и для этого требуется ясность и собранность. Не обузданный нрав, облечённый в силу, приносит смуту и разобщение. Ведёт к поражению.

– Всё так! – прокричал в землю Сайвайн.

– Как упомянул Фалижерон, вы посвящённые. Герой Владимир – фундамент, сосредоточие нашей борьбы. Он единственный в Среднемирье, кроме бессмертных, способный воскрешать и снимать пагубное ограничение. Посему, нам следует стать могучими стенами, сводами, куполом, дабы прикрыть и защитить его. В противном случае…

Она не договорила, породив звенящее молчание. Владимир поймал себя на желании вступиться. Мужчина только воскрес, имел право на ошибку. Но с другой стороны, ударь он быстрее и сильнее, Владимира бы перенесло в другой мир. Понятно чего кипятятся. А с третьей стороны, Бленктир со слов принцессы, сказал, что ничего плохого теперь не случится.

«Или как она выразилась?.. В любом случае голос молчал».

– Названый Тайной, не склоняйся так низко, – мягче заговорила принцесса. – Подними спину и голову.

Виновник послушался.

– Подобно остальным, ты доказал свою верность служа делу Бленктира. Подобно остальным, явил исключительность. – Принцесса положила ладонь на лоб мужчины. – Мы на пути восстановления. Вы живы, предвещённое продолжает сбываться. Посему, твоё и остальных, наказание…

Владимир покосился на ребят, что должны были удерживать воскрешённого. Они напряжённо ловили каждое слово правителя.

– Муки совести и сожаления, – сказав, она отняла ладонь ото лба мужчины.

Этого не было слышно, но все явно выдохнули.

– Оставим излишнюю строгость друг к другу, – голос принцессы заметно потеплел, – Настало время возрадоваться. Сердца бьются вновь, а умы освобождены от забвенья. Пусть этот день, станет общим праздником...

Так, после продолжительной речи, в отряде появился ещё один символ: «день первого обновления и единства».

Уединившись в стороне от лагеря, Владимир удерживал направленное на себя остриё меча. Стремительная лежала рядом и словно собака, увлечённо грызла бревно.

Решив, что хватит, Владимир разжал ладонь. Хуф убрала оружие.

– Вот и всё, – облегчённо произнёс он, надеясь, что в ближайшее время чужие останки не побеспокоят его.

– Только начало, – задумчиво возразила Хуф и добавила: – Придумать и навязать праздник. Вот так?.. – Она покачала головой. – Выходит, нам следует ожидать и второго «дня» и возможно третьего…

– Она намекнула, что мы тут надолго.

Хуф сняла ножны с пояса, положила на колени и, разглядывая, стала водить кончиками пальцев по узорам.

– Если научишься лечить на расстоянии, это может стать преимуществом… Но, недостаточным… Сможешь действовать только в пределах тактической группы…

Владимир закрыл глаза, прислушиваясь к шороху ветвей. Но этому мешала грызня Стреми и голоса празднующих.

– Если бы я собралась призвать бессмертных к ответу. То собрала совет Среднемирья и доказала наличие у тебя силы. Лидеру крупного государства такое по силам. Для чего застревать здесь? Она могла, сразу направится с тобой в Рочь-вирис, под их защиту.

– Может, необходимо больше свидетелей из разных народов? – предположил Владимир. – А в Рочь-вирис не направилась, чтобы сохранить независимость? Обычно, те, кто сильнее, начинают влиять на события исходя из своих интересов. Политика… – беспомощно закончил Владимир и открыл глаза.

Воины «сопротивления бессмертным» разбились на компании. Ели, пили, шутили, соревновались, смеялись, и поглядывая на Целителя, делали знаки, сообщающие о благодарности, уважении.

– Я могу усилива… – напомнил он Хуф.

– Тише, – осекла она.

– Может, это… и есть необходимое преимущество?

– Может. Но может, и нет.

– Ты бы хотела этого?

– Опасаюсь. Как и Чуй, – Её лицо, на мгновение продемонстрировало вину. – Извини, но ты и сам не уверен в том, что сделаешь. Что если…

Некоторое время, представляя себе последствия, без прикрас, Владимир ответил:

– Ты права. Как вернуть всё на место, я не представляю. Если что-то пойдёт не так, пути назад не будет… Но, крепче и сильнее как бедномирец, я сделать смогу. Кажется, без последствий.

– Мало.

«А что если, путь назад будет? – задумался Владимир. – А если, просто, не хватает практики? Но… Нет… Тем более «голос», ничего такого не говорил»

– Я не пыталась заставить тебя сомневаться. Говорю – что опасаюсь. На этом всё, – добавила Хуф.

Владимир присмотрелся к Хуф и высказал догадку:

– По моим наблюдениям, ты опять что-то недоговариваешь. И… возможно, мне было бы полезно узнать, что именно, – в заключение Владимир неловко скривил губы в шутливой гримасе.

Хуф опустила взгляд. Владимир молча поглядывал на неё, какое-то время.

– Мне стыдно. Я нарушила обещание о равенстве. Напала как на нижестоящего. Я унизила того, кому обязана… – резко замолчав, она скривилась.

– Хуф, ты рядом. Это, твоё настоящее отношение. А тот поступок, способ позаботиться.

– Не-е надо, оправданий, – тихо, но резко потребовала она, встряхнув волосами. – Сошёл с ума? Унижение других, по-твоему, забота?

Создав воду, Владимир, умыл лицо, чтобы освежиться и ответил:

– Я не испытал унижения. А вот акт насилия, да. И, да, так бывает и не редко. И в семьях, и на работе, и на тренировках, мероприятиях, да где угодно. Людям тяжело, они не выдерживают и срывают. Именно это и случилось.

Лицо Хуф-хайды приобрело крайне враждебные черты.

– Вот, что ты на меня так смотришь? Вспомни нашу первую встречу. Ты меня за человека не считала, глядела с презрением, без конца придиралась. Это – не так. То – не так. Даже драку за лидерство затеяла. А я, позже, порасспрашивал Чуйлуми. Ты ведь её подруга и долгое время, заботилась о ней. Вспомни свои нападки на Сильцуми. Они ведь тоже направлены на то чтобы защитить, её и меня.

Владимир закачал головой, останавливая себя. Он слишком сложно объясняет.

– Я хочу сказать, что форма твоей заботы пропитана сатийской культурой и воспитанием. Но ты понимаешь, что можно жить по-другому. А если, так, то знай: твоя злость, это энергия, вопрос лишь в том, как её направить, никого не поранив.

***

В Хуф-хайде шевельнулось и стало подыматься нечто старое. Отложенное до времени и забытое настолько давно, что ненависть успела остыть и стать ледяной.

«Кату-зун» – прозвучало в мыслях, пальцы сами собой сжались на коленях. Перед глазами, будто сквозь мутную воду, всплыли тренировочные площадки, сухая земля, палки в руках наставницы и собственная кровь.

Слова лидера подняли на поверхность упитую грязной гордыней наставницу. От этого застывшая ненависть начала разогреваться и бурлить.

Родители Хуф пали в бою. Они с маленьким братом, остались одни. Прошло совсем немного времени и ей исполнилось двенадцать. В этом возрасте сатийки обретают первое взросление и поступают на общевоинское обучение.

Кату-зун слыла одной из самых строгих и в ученики всегда набирала сирот. Из двадцати девочек Кату-зун особенно придиралась к Хуф-хайде. Женщина беспощадно била её палками, которые ломала о спину, запястья и другие части тела.

За каждую малую ошибку или неудачное движение она регулярно унижала её при всех. Выливая воду на голову или того хуже, пачкая грязью лицо и волосы – оставляла запятнанной стоять, на время тренировки, в «месте позора».

В чём причина, «особого» отношения – Хуф не знала. Но понимала, что если сдаться, то младшего брата некому будет прикрыть. Она обязана стать сильной, чтобы, когда Райлу исполнится двадцать, его не травили обученные ровесницы. Он последнее, что у неё осталось от семьи…

Шли годы, и к намерению уберечь Райла, прибавилось новое, не менее важное намерение – отомстить Кату-зун, во что бы это ни встало.

Раньше Хуф не имела права бросить вызов Кату-зун. Положение не позволяло. Требовалось стать «та-ли». Найти и воспитать «кана» – мужа избранника. Но отныне, силы вернулись к ней, теперь она дарование. Претендентка на место «высочайшей».

– Слушай, я не пытался тебя обидеть, – насторожённо произнёс Владимир. – Вижу, что ты злишься, но я говорю как друг. Был бы врагом, промолчал.

Хуф не ответила. Глядя сквозь него, она представила, как бросает наставнице вызов. Как ранит её, отсекает конечности и взяв за волосы, пачкая собственные руки, топит в нечистотах.

«Злость – энергия? – взбешённо припомнила Хуф, рассуждения лидера. – Заботилась о сироте?! Для того, она меня не щадила?.. – Часть её ярости направилась на Владимира. – Оправдывать жестокость, добрыми намерениями?! Грязь и смрадный пепел!»

Следом Хуф вспомнила турнир, завершавший первое десятилетие обучения. Победив в нём, Хуф лицезрела, как наставницу поздравляют. А та, принимая похвалу, улыбалась, а её глаза растроганно сверкали от сдержанных слёз. После награждения Кату-зун подошла, обняла Хуф за плечи и заявила: – Не зря, я ковала твой меч особенно усердно. Знала что выдержишь. У остальных есть семья и клан, а у сирот только клан и они сами.

Хуф замутило, словно она напилась из выгребной ямы. В уме прозвучали слова Сильцуми, сказанные накануне: «Я не согласна терпеть червивую власть, основанную на силе и унижении!»

От переизбытка отвращения, презрения и злобы, Хуф-хайду начало выворачивать на изнанку. Казалось, что Владимир с Сильцуми обвинили её в том, что она ведёт себя как наставница. Точно такая же!

Хуф закрыла глаза и сжала челюсти до боли в висках. Она не желала в это верить и потому направила ярость к первоисточнику:

«Я больше не обновлённая! Брат воскреснет! Если не стану «высочайшей», буду «высокой». Этого достаточно, чтобы сразиться с тобой… Кату-зун, я унижу тебя! Убью, грязная тварь!»

***

Владимир опасливо поглядывал на напарницу. Происходило, явно что-то недоброе. Влезать с расспросами он не осмелился. Своего хватало, да и от неё несло сдержанно-убийственным напряжением. Определённо – лучше не то что нос, а даже волос, не совать.

Хуф распахнула глаза и произнесла:

– Я ухожу. Вокруг безопасно. Мне необходимо подумать.

Она поднялась и пошла. Стремительная, оторвавшись от бревна, поглядела вслед Хуф, фыркнула и вернулась к развлечению.

«Всё-таки, проблемная, а не сложная… – подумал он и мысленно добавил, разбавляя иронией её резкий уход: – Но, своя. Наверное. Скорее всего. Но не точно…»

Шутки шутками, но ему действительно хотелось, чтобы у них получилось стать дружней. Видимо, он неправильно подобрал слова или поспешил с откровенностью.

Плеча Владимира едва заметно коснулись. Словно нежный порыв весеннего ветерка решил поиграть с ним. Он оглянулся.

– Цу, это я. Как себя чувствуешь, цо?

Сильцуми села рядом. Ни кожаной брони, ни оружия. Нарядная, в длинных шортиках, лёгкой укороченной курточке и такой же маечке, открывающей нижнюю половину живота. В её волосах, улавливая и отражая солнечный свет, сверкали цветы.

– Уже, определённо лучше, – не подумав, искренне отозвался Владимир.

«Блин опять обвинят в том, что флиртую. Но ведь это правда, ведь она, куда приятней трансформаторной будки с мечом, гудящей от напряжения!»

Силь тем временем огляделась, скованно поправила волосы.

– Кютучи, отбыла до твоего пробуждения и просила передать, что вернётся к вечеру, цо. Направилась в город, отправить послание, цо.

– Хорошо, понял, – посерьёзнев, отозвался он.

Дёргая плечиками и вертя головой, девушка явно беспокоилась.

– Цу, Володя, мне требуется объясниться. Уделишь внимание, цим? – виновато закончила она.

Он согласно кивнул.

– Благодарю, цу. Цо, в нашем народе, мужчины рождаются реже женщин. Цо, от природы они застенчивы, осторожны и умны. Что делает нас, женщин цоупура, восприимчивыми к таким качествам, цо. Они захватывают и привлекают нас, вызывают охотничий дух, цим.

Владимир задрал брови от настолько неожиданной темы в разговоре.

– А-ага, – ответил он и подумал: «Это ты, к чему вообще? Если ко мне, то я совсем не осторожный. Да и не такой уж застенчивый, уже. Вроде…»

– Цо, мы на чужбине, здесь нет других цоупура. Но кровь наших женщин сильна, как и стремление создать семью, цим. За это, нас временами обвиняют в хищничестве, цим.

«Ну, блин, явно подкатывает. Ух, настырная…» – подумал он, скрывая улыбку и сказал: – Пока, не понимаю. Что же ты хочешь сказать?

Сильцуми сложила широкие ладони и принялась их нервно мять.

– В мужчинах других рас, мы отмечаем эти качества, цо. Цо, но, так как их степень отличается от мужчин цоупура, мы, компенсируя их недостаток, обращаем внимание на успешность, в других их делах, цу.

– Силь, а ты можешь сказать прямо. Вот без «вокруг, да около» объяснений. Пожалуйста. А то и я, нервничать начинаю, – заёрзав, попросил он, предполагая, что сейчас состоится признание в любви. Приятное, безусловно, но требующее прямого и безоговорочного отказа!

– Цим, ты соблазнил семью своим характером и силами, цо! – округлив глаза, выпалила она и зарделась.

Владимир, почесал затылок, огляделся и сказал:

– М-м, знаешь, как для меня это прозвучало: «Ты соблазнил нас. Ты виноват в событиях того вечера». Ты же не думаешь, что я должен взять на себя всю ответственность?

Сильцуми протянула руки и обхватила его ладонь.

– Цим! Цим, нет! Я извиняюсь, цим. За семью и себя, цу. Мы увлеклись твоим нравом и возможностями, мне стыдно перед тобой, цим.

«Вот, всё-таки, они порядочные девушки», – удовлетворённо подумал он и решил поддержать девочку-белочку:

– А вот этого, не надо, – улыбаясь, начал он и положил свободную ладонь, поверх её ладоней, как ему казалось, в дружеском жесте, – Случается разное, мы же живые. Что-то делаем, ошибаемся или поступаем правильно, сразу не поймёшь. Лично я, отношусь к тому событию, как приключению, о котором, когда-нибудь буду рассказывать друзьям, – Владимир сменил интонацию голоса на хулиганскую. – Целых восемь женщин, красивых и соблазнительных, добивались моего расположения. Но я, героически устоял! Ну, разве не приключение?

Сильцуми широко улыбаясь, согласно закивала.

– Но теперь я буду осторожней. Такие приключения, это обоюдная ответственность, – Он помахал указательным пальцем. – А не чья-то отдельно. В моём мире, хватает девиц, которые сначала соблазнят мужчину своим видом и поведением, а затем обвиняют его в ужасных вещах. А ведь это не правильно. Либо веди себя целомудренно и тогда обвиняй. Либо будь готов к новому опыту и неси ответственность, если отказался от целомудрия. Это честнее.

Сильцуми мягко освободила свои ладони и возмутилась:

– Ца, на твоей родине, женщины привлекают мужчину, а после обвиняют в ответном желании?! Червивые негодницы, цам!

– М-м, не все такие, но такое не редкость, – пожав плечами, сказал он и, не подумав недовольно добавил: – А ещё, наши мужчины всем должны, при этом не получая никаких преимуществ от своего долженствования.

Сильцуми ахнула, прикрыв рот ладонями:

– Ца, каков лесной мрак! Цо, как не справедливо! Цо, что же ещё скверного делают с мужчинами в вашем мире, ца?

– Да! Много всего, – оживился Владимир, найдя сочувствующего слушателя. – У нас, в целом по миру выходит, у мужчин по многим вопросам меньше прав, чем у женщин. Я больше скажу, мужчины в среднем живут на десять лет меньше женщин, при этом у нас пенсионный возраст почему-то выше на пять лет. При этом мы должны места уступать, двери открывать, двигать стулья со столами, зарабатывать больше. При этом мужчины военнообязанные, а женщины нет и не обязаны рожать. При этом все празднуют международный женский день и день матери. А про день мужчины или отца никто даже не вспоминает. У нас только день военных есть.

– Цам, неужели мужчины вашего мира рабы?

– Не ну не так уж всё плохо. Но если сравнить права мужчин и женщин в трудовом, семейном, уголовных кодексах…

Владимир округлил глаза и прикусил язык, поняв, что происходит. Ведь выходило так, что он начал «ныть», напрашиваясь на поддержку и защиту. А хитрица его подначивала. Да и на родине осудили бы. Не по-мужски это. Следует продолжать терпеть, считая неравенство – достоинством.

«Но почему так получается? – задумался он. – Ведь в правительствах сидят в основном мужики. Выходит, мы любим женщин сильнее, чем самих себя? А женщины наоборот, больше себя, чем мужчин. Наверное, так и есть…»

– Ца, у нас, всё совсем не так, цо! Мы завоёвываем мужчину, чтобы он стал частью семьи, цу. Цо, несмотря на то, что мы можем казаться хищными, в любовном интересе – в остальном мы заботимся и оберегаем мужчину, цу. Цо, для цоупура, муж это основание, корень семьи, бесценное ядро, ца! Его почитают и не беспокоят, цу. Цо, а обязанности по дому и труду распределяются между сёстра-жёнами, ца.

«Ну, прямо, райская мечта…» – подумал Владимир и сдержано засмеялся.

В глазах Сильцуми показался тот самый, хищный блеск. Улыбаясь в ответ, она игриво задвигала хвостиком, а её ушки особенно навострились.

«Мда… Только всё, наверняка, не так гладко и сладко. Вряд ли обязанности мужа сводятся исключительно к супружескому долгу и ленивому прозябанию на диване. Словно у пчёл… А вот это, я правильно вспомнил. Судьба трутней не завидна и сродни богомольей!»

Прервав смех, бурным кашлем, Владимир посмотрел под ноги, на спокойную и зелёную травку, и постарался сделать выражение лица таким же безмятежным и не заинтересованным, в очевидном «предложении», от сразу восьми рук и сердец.

Послышался вздох, определённо взволнованный и, кажется удовлетворённый.

– Цу, спасибо. Мне стало значительно свободней, цум. Как солнце и влага, листву, ты напитал меня, цум, – нежно прозвучала Сильцуми.

Владимир с недоверчивым прищуром, припомнил это «цум». В прошлый раз, Сильцуми не ответила, что это значит. А сейчас, казалось, она приглашает его задать вопрос вновь. Естественно, чтобы продолжить беседу и открыть ещё больше увлекательных подробностей о семейной жизни цоупура.

«Да-ты, самая очаровательная хитрюшка из всех встреченных мной хитрюшек, за всю мою жизнь!», – подумал он, прилагая титанические усилия, чтобы не заулыбаться и сказал:

– Я рад, что тебе стало спокойней, и мы закрыли этот вопрос. Напоминаю, у меня есть девушка, а мы с тобой, друзья и будущие герои. Сосредоточимся на этом, важном и не простом пути.

– Ага, цу, – словно пролистав неинтересное, ответила она. – В таком случае я пойду, не буду мешать твоему единению с природой, цо.

Сильцуми изящно поднялась и «медленно» направилась в лагерь. Шортики плотно облегали сочные и подтянутые ягодицы. Хвостик покачивался, как и бёдра, а её ушки радостно трепетали, словно под музыку.

«Поразительно… Насколько искусно она всё это делает… – заворожённо подумал он. – Очнись! Семён! – напомнил он себе и отвёл взгляд от её попы. – А где Чуйлуми, вообще? Почему позволяет настоящим флиртам иметь место и время?! Хуф ушла. Кто теперь защитит Володьку?!»

Закрыв глаза он нащупал мордаху Стремительной и успокаивая себя, стал её гладить и мацать. Детская часть вырвалась, чтобы насытиться чужим интересом и вниманием. Приятно когда кто-то тебя добивается. Приятно поиграть в что-то раз-эдакое, тем более в фэнтези мире. Но, всё же…

***

Находясь в маленькой комнатушке доростана, Чуйлуми спряталась ото всех и разглядывала свои ладони. Две ночи назад, Хуф-хайда, в личной беседе высказала многое. О том, что происходит с Володей и о том, как со стороны ведёт себя она.

Не сразу, но Чуйлуми разобралась, в чём дело. Она хорошо помнила, как более восьмидесяти лет назад, её опорочили. Но, в то же время, начисто позабыла про тридцатилетний цикл, характерный для фэйху.

Каждые тридцать лет у женщин её народа, увеличивается вероятность забеременеть. Примерно так происходит у всех долго живущих рас. Природа дарует и забирает, ориентируясь на баланс.

Скрупулёзно перебирая в памяти последние события, она признала, что после встречи с Володей – цикл продолжился. Отсюда перепады настроения и захваченность. Но как она могла этого не заметить? Как могла позабыть? Почему, цикл сместился в годах?

Она знала ответ. Но он так же, временно стёрся из памяти. В её народе, такую беду, называют «Бурий опыт», что случается с сильно пораненными фэйху. Это понятие плотно сплеталось с тем, что Володя рассказывал о психологии.

«Психика оберегает нас. Вызывает слепоту к исключительно сильным травматическим переживаниям и в тоже время тянет нас к ним. Чтобы решить задачку и преодолеть…» – вспомнила она его объяснения.

В дверь постучали, и сразу послышалось:

– Привет, ты тут?..

Чуйлуми растерянно забегала взглядом, не зная как ответить. Она желала разобраться в себе и уже затем, извиниться за своё поведение. Но он пришёл сам, куда раньше. Волнительно! Страшно! И в то же время, желанно!

– В целом, я знаю, что ты тут. Ведь больше нигде тебя нет. Но как бы, боюсь спровоцировать, поэтому и интересуюсь, – осторожно проговорил он.

Её сердце взволнованно билось. Чуйлуми хорошо понимала, что любит этого человека, доверяет ему. Хочет быть с ним, не разделяя ни с кем другим. Но так же, она знала, что не имеет права на это, раз он выбрал другую. Фэйху строго чтили личный выбор и обычно, не позволяли себе вольностей.

– Тут, проходи, – с надеждой ответила она.

Эту надежду следовало затушить. Но… Чуйлуми схватилась за то, что Володя говорил: нельзя уходить из крайности в крайность, необходимо встречаться с переживаниями не отрицая их. Оттого, она позволила себе надежду.

Створка отъехала, показался он. Мужчина, что спас её от никчёмности и слабости. Мужчина, что понимал её. Мужчина, которого она желала обнять и не отпускать, никогда.

– Прости… Мы, эти дни, не беседовали, нормально. Да и я, как-то… отстранился.

– Исключительно мне, следует просить прощения, – строго ответила она перехватив инициативу.

– Я…

– Нет, не подумай. Я виню себя, за распущенность, – хмуро добавила она.

– Ты вообще о чём? – Он поморщился. – Чуй, а давай без гипертрофированного чувства вины? Я уже говорил, нам всем сложно и мы растеряны. Вот и чудим. Это нормально.

«Гипертрофированного, значит – усиленного, большого», – вспомнив об этом, Чуйлуми улыбнулась в ответ. Ей так полюбились их беседы: в пути, во время общих трапез. Совершенно другой мир, его Земля, манил блеском новых знаний, культур, наук и технологических решений. Мир, где люди создают и просматривают живые истории: «кино, мультфильмы, аниме».

– Выслушай, – попросила она. – Я несправедливо кричала на тебя, позволяла себе предосудительные замечания. Давила, сразу после того как ты пострадал. Потому, имею полное право винить себя.

Владимир опустил взгляд, на его лице показалась грусть, а затем, он улыбнулся и сказал:

– Да, было душновато, когда ты ругалась. Я едва не сбежал в ближайший город. Знаешь, как у нас говорят, одна нога там, другая здесь. Или наоборот. Неважно…

Он неуклюже засмеялся, опустив голову. Чуйлуми сдержала новую улыбку. Ей нравилась эта черта – относится с юмором к непростым событиям. Но сейчас, ей хотелось закончить свою мысль, сохранив серьёзность.

– Очень прошу, прости меня. Мне искренне жаль. Отныне я не стану чинить препятствий и сыпать оскорблениями. Я многое обдумала и решила помочь тебе всем, что есть в моих силах. В том числе, помочь встретиться с Сурифией.

Владимир поднял голову, глядя с налётом грусти:

– Хорошо. Спасибо, – ответил он и печально улыбнулся.

Её серьёзность треснула под наплывом положительных чувств, Чуйлуми ответила ему улыбкой, без печали. Возникло желание прижаться к нему. Вспомнилось касание его губ.

Ощутив как зарумянилась, она сложила руки на животе, успокаивая себя. Володя, почему-то отвёл взгляд, а её собственный, метался по всей комнате. Вот она – особенность цикла. Предмет любви буквально сводил с ума.

«Я справлюсь с этим», – мысленно произнесла она и сосредоточила внимание на ладонях.

– А можем мы, ещё поговорить? – осторожно поинтересовался Володя. – Или лучше оставить тебя в покое?

– Конечно. Можем, – поспешно ответила она.

Освобождая место, Чуйлуми придвинулась ближе к стене. Володя закрыл дверь и сел на другом конце кровати.

– О чём? – сдерживая рвущееся нетерпение, осторожно уточнила она.

Он задумался, пригладил волосы. Затем повернул голову к окну, за которым праздновали. Но любимый, продолжал молчать. Чуйлуми занервничала пуще прежнего.

Звуков с улицы, не проходило, ведь она сразу укрыла комнату маревом тишины.

«Может быть, снять паттерн марева?» – решила она и сказала: – Желаешь присоединиться к празднику?

– Ни в коем случае.

– Почему?

– Это было бы странно. Они погибли, пытаясь помочь мне. А я, с натяжкой, вернул им долг.

У Чуйлуми имелись размышления по поводу игры, которую затеяла Дивиримия. С её подачи, Фалижерон отказал Володе, чтобы затем появилась она и проявила великодушие. Но, Чуйлуми решила более не расшатывать его веру в происходящее. Тем более, он наверняка обратил внимание на акт демонстрации иерархии.

«Или же, не заметил и стоит намекнуть об этом?»

Володя устремил взгляд вверх.

– Знаешь, – загадочно начал он. – В моём мире живёт герой Илон. И он посвятил свою жизнь космосу… в смысле, небесным глубинам, по-вашему. Я, конечно, не знаю его как человека, лично. Но хочется верить, в это…

Чуйлуми показалось, что он хотел поговорить о чём-то другом, но в последний момент сменил тему.

– «Космос» звучит короче. Прошу, называй так, – предложила она и, придвинувшись к окну, и в тоже время к нему, посмотрела вверх, в трепете.

Там, в дневном свете сияли две луны, зелёная и голубая. Дневные луны – редкое зрелище.

– Хорошо. Так вот, пока страны, бессмысленно, противостоят друг другу, буквально сжигая ресурсы. Илон стремится вверх, вкладывается, развивая космическую программу. Одним словом – «Мужик»…

Владимир, вдохновлённо повернулся к ней.

– А ведь и я, когда-то мечтал о Марсе. Улететь с Земли. Помочь построить зелёную планету там, где нет жизни… Марс это планета, в нашей Солнечной системе. Я тебе вроде рассказывал?

– Помню, продолжай, – заинтересованно ответила Чуйлуми.

– Мне всегда хотелось сбежать с Земли. Коснуться нового, посмотреть. Но позже, я прозрел. Я «никто» и зовут меня «никак». Получается, Никто Никакович… – сказал он и удручённо хмыкнул.

Чуйлуми захотелось возразить, остановить и защитить его, от самоуничижительных слов.

– В общем, повзрослев, я перестал об этом думать. Ведь людям вокруг, важнее сориться и ругаться, чем заниматься великими делами. В общем, Никто Никакович, отказался от мечтаний. Но теперь…

– Очень прошу, не называй себя так, – высказала она просьбу, ощутив как глаза заслезились, от обиды за него.

– Извини, – кивнув, он посерьёзнел. – Ты рассказывала, что между близкими друг к другу мирами, располагаются Врата. А между отдалёнными, работают Сферы перемещения.

– Верно.

– А кто их создал? Хранители? Или люди? Ты в курсе?

До этого момента Чуйлуми воспринимала Врата и Сферы, как что-то естественное, само собой разумеющееся. Но кто, в действительности, является их создателем?

– Мне неизвестно.

– Но если представить, что это, люди. Получается, кто-то освоил космос?

– Возможно, – ответила она, ошеломлённо округлив глаза.

– Ага. И… тогда почему, ты никогда не слышала про звездолёты, космические корабли или что-то подобное? Мне вот, например, интересно, почему луны в Шемладе разных цветов. Слетать бы туда, посмотреть. Тем более у вас есть магия, осваивать космос должно быть куда проще. Да и космос у вас должен быть магическим! Но… может быть, поэтому и тяжело?.. Какие-то великие существа живут там или необычайные аномалии?

Володя, хмуро присмотрелся к углу комнаты и продолжил:

– Или когда порталы есть, космос никому не интересен? Но, с другой стороны, часть миров сокрыты. Как Умирама. Или же, врата могут удерживать недружелюбно настроенные солдаты. То есть, стратегический смысл имеется. Преодолеть… Да-даже если представить, просто, взглянуть на Шемлад с одной из лун. Разве не интересно, как он выглядит?

«В самом деле, почему небесные глубины, не изучают? Что происходит над поверхностью? Как всё устроено?» – захвачено мыслила Чуйлуми.

Она и не заметила, как интерес вытеснил её любовные чувства. Чуйлуми представила масштабные конструкции, что перемещаются в небесных глубинах. В уме возникли вероятные образы туманностей, астероидов, комет и других диковинных понятий, о которых успел поведать Володя. Захватывающе, невероятно, так желаемо…

***

Владимир планировал объясниться, оправдаться – за свой выбор. Даже привести в пример то, что они с Сури соприкоснулись душами. Но в последний момент решил, что, пожалуй, это не уместно. Чуйлуми хоть и волновалась, но очень взросло отсекла долгие уговоры и объяснения. Видимо, не всё следует проговаривать.

Он обнаружил, что это, подтолкнёт обоих продолжать то, от чего они оба намерены отказаться. Кажется, она понимала настоящее, лучше него. Чуйлуми явно опытнее и мудрее его.

Но, ей нравилось узнавать, задумываться над чем-то неизведанным. Как и ему. Потому, они провели день и вечер, вместе мечтая. Владимир вспоминал любимые фильмы про космос и звёзды. А Чуйлуми удивлялась и расспрашивала. О технологиях будущего, генерирующих пищу. О варп-двигателях и скорости света…

И действительно, почему эта скорость ограничена тремястами тысячами километров в секунду? Почему не триста одной тысячью или двумя? Кто это придумал?

Владимир не знал. Космос отодвинулся для него в сторону, в силу несбыточности. Только магия, могла преодолеть ограничения физики управляющей его родным миром. Возможно так, его и захватили истории о попаданцах в фэнтези. Магия преодолевала всё!

Но, на деле, это оказалось не совсем так. Но всё же, значительно лучше, чем раньше.

Прошло три дня в пути. В начале четвёртого, Владимир собрал спутниц за столом, во второй секции доростана.

– Это встреча, первый совет нашей группы героев, – широко улыбаясь, бодро начал лидер. – Друзья, как вы знаете, через несколько тру, мы, наконец, прибудем в Оншван. В связи с этим, предлагаю дружно обсудить все оставшиеся важные вопросы. А после пригласить Диви.

– Я всецело тебя поддерживаю, – первой заявила Чуйлуми.

– Как и я, – присоединилась Кютучи.

– И я, цу, – улыбчиво добавила Сильцуми.

Хуф, скрестив руки, прищурилась и с недоверием присмотрелась к каждому.

– Погодите. У нас же не сценка из аниме, где все слащаво соглашаются поддержать главного героя. Наоборот, оставайтесь собой. Спорьте, ругайтесь, не соглашайтесь, как и раньше. Ведь именно так и образуются крепкие связи, и понимание. Мы должны ошибаться, чтобы узнавать себя и других. Именно так и становятся по-настоящему близкими и дружными…

– Остановись, – произнесла Хуф, разглядывая его, словно затаившаяся пантера. – Что успело случиться? Чего я не знаю?

Она, словно следователь, ещё раз внимательно оглядела присутствующих.

Кютучи хранила спокойствие. Чуйлуми и Силь, выглядели как люди в приподнятом настроении. Так всё выглядело на взгляд Владимира.

– В смысле? У нас ничего не случилось. Всё хорошо, – поспешил уверить он.

– Вы, в самом деле, не замечаете? – обратилась Хуф, к женщинам за столом.

– Да-что, не так-то? – спросил он, возвращая к себе внимание сатийки.

– От тебя за крел, несёт легкомысленностью.

«Ой ты-ж, господи…» – смеясь, подумал виновник.

– Вернулся к желанию посмотреть на фонарики? – Хуф вновь оглядела всех и остановила пытливый взор на подруге: – Только я, вижу это?

– Хуф, по-моему, ты чрезмерно серьёзна, – заметила Чуйлуми. – После твоей помощи, я разобралась в себе. Мне стало значительно легче. За что, я очень благодарна тебе. К тому же, мне приятно от мысли вернуться и побыть дома.

Хуф перевела взгляд на Сильцуми.

– Цо, я не обязана отчитываться перед тобой, тем более, за своё настроение, ца, – с достоинством отрезала Сильцуми.

– Послушай, – вновь взял инициативу Владимир, пока женщины не сцепились. – Ты три дня просидела в своей комнате, вот и… – он едва не сказал «душная такая».

Кашлянув, он продолжил:

– Такая чуткая к другим формам настроения. А мы, с Сильцуми, например, поисследовали её магию. А с Чуй, разрабатывали способы стать сильнее. В этом смысле, я и тебе хотел предложить кристаллы с частицами.

Он положил, на стол подготовленные кристаллы: зелёный, жёлтый и бледно-белый.

– Если у вас получится их присвоить, то вы сможете, например: лечиться самостоятельно. Ну-разве, это плохая идея?

– Всего три дня и ты позабыл о нападении и ужасе? Забыл, что планировал стать серьёзней?

Ощущая то, как на душе прорастают побеги обиды, Владимир поморщился. Вздохнув, он постарался объяснить:

– Возможно в Оншване, я встречу друзей, меня это обнадёживает. Ко всему прочему, три дня всё спокойно. Ужас, понемногу отступает, у нас получается. Воскрешать больше никого не надо. Короче, у меня, просто, хорошее настроение. Вот и всё.

– Считаешь этого достаточно для расслабления?

«А ты считаешь, что мне надо запереться в комнате и страдать как ты, в одиночестве? – отвернувшись к окну, ответил он в мыслях. – А с другой стороны, почему я на это ведусь? Почему принимаю правила её игры?»

– Я участвовала в подготовке, и войнах, которые регулярно происходят в Келм-Черм. Там нет места для хорошего настроения. Только серьёзность, собранность и готовность.

Владимир повернулся обратно, сменив фокус с обиды, на иронию и ответил:

– Мы уже, в который раз бьёмся об эту стену? У нас с тобой противоположные взгляды. Но заметь, я со своей стороны, не навязываю тебе беззаботности. Хочешь быть серьёзной и строгой к себе и обстоятельствам – будь. Но услышь – прошу, не принуждай меня и других, жить так же. К тому же, принцесса занимается подготовкой, нас охраняют, а войны, нет.

Небольшой зал погрузился в тишину. За окнами мелькали деревья. Хуф некоторое время ровно глядела Владимиру в глаза, не выражая на лице ни одной эмоции.

– Сейчас, нас под-отпустило, вот и хочется порадоваться. Как станет потяжелее, стану серьёзней.

– Хорошо, – ответила она, скорее для вида, чем из согласия.

– Ладно, тогда вернёмся к теме. У меня всего два вопроса. Первый – Хуф, напоминаю о брате. Сама реши, когда и где. Напоминать и навязываться, больше не буду.

Сатийка кивнула.

– Второе – хочу посоветоваться. Следует ли мне говорить принцессе о «голосе» и возможности менять души, усиливая. Последнее может помочь усилить, будущие войска…

– Нет, – нахмурив бровки высказала Чуй. – Раз уж ты сам предложил спорить и сомневаться. То задумайся. Голос не просил тебя ни о том, ни о другом. Предлагаю поднять последний вопрос, только тогда, когда это случится.

– Согласна, с Чуйлуми, – задумчиво добавила Кютучи. – Предсказание уже дано, если в нём не имелось указаний на звучание «голоса» и таланта влиять, то в том имелась необходимость.

Владимир поморщился, приметил на редкость хмурый взгляд Силь, и сказал:

– Проблема в том, что Шулмитра, жена Фалижерона, в курсе. Так как, я изменил их общего знакомого. Просто, это ещё не всплыло. К тому же, Диви упоминала что героя ведёт его сердце. Может так интерпретируется «голос»?

– Володя! – звонко заявила Чуйлуми, в образе строгой учительницы. – Всплывёт, тогда и обсудим. А раз она, всезнающая, то мы не станем ничего толковать за неё.

– Обычно когда «что-то» всплывает, то уже слишком поздно… – ответил он и отвернув голову, усмехнулся.

– Цо, Володя, до этого дня, я боялась высказывать свою тревогу. Цим, не хочу обидеть тебя. – Её ушки развернулись назад, она потупила взгляд, но прозвучала настойчиво: – Но, тебе не стоит вмешиваться в ветви священного леса, его воли, и искажать «венцы», цам. Цо, цоупура верят, что за подобную дерзость, души виновников после смерти предаются гниению, ца!

Владимира немного напугали, неожиданные слова Сильцуми. Он не нашёлся что ответить, лишь подумал: «А воскрешение и исцеление, не нарушает воли священного леса?»

– А я, не против того, чтобы ты сделал сильней капути, – как ни в чём не бывало, добавила Хуф. – Стремительная, верный спутник и защитник.

– Нет, Хуф, – обратилась Чуйлуми, качая головой.

– Цам, неверующая сатийка, только священный лес, вправе вмешиваться в природу людей и животных, цо! Не соблазняй лидера мраколесьем, цам!

– Только людей и животных? – провокационно заметила Хуф. – А растения, следовательно, можно?

– Цо, можно!

– Потому что таковы силы твоего народа?

Силь яростно взмахнула ушками, и красиво развернувшись к оппонентке, собралась ответить. Вмешался Владимир:

– Как лидер группы, в который раз, обращаюсь к вам – прекратите, пожалуйста.

Успокаивающей нотой зазвучали бубенцы Кютучи. Женщины повернулись к столу.

– Армии капути у нас нет, – продолжил Владимир. – а от одной Стреми, расклад не изменится. Если других вопросов нет, предлагаю пригласить принцессу и узнать, что она скажет.

– У меня остались вопросы, – произнесла Хуф и скрестила руки. – Итак, ты окончательно принял то, что наши враги бессмертные?

Владимир озадачено склонил голову набок.

– Нет, не принимал. Но на нас и город напали, и явно кто-то не простой. Поглядим, что будет дальше.

Эхо внутренних мучений, пробежало по лицу женщины, и она задала следующий вопрос:

– Кто-нибудь делился с принцессой сведениями о предоставленном от Стражей, благословении? Если Кютучи права, при следующем нападении мы можем оказаться в сердце их территории, скрытыми от лишних глаз.

– Каком благословении, цо? – уточнила Силь.

– Которое, легло на всю группу лидера! – строго ответила Хуф.

Силь забегала взглядом перед собой.

– Лично я, забыл, – ответил Владимир. – Не до этого было. Да и если подумать, непонятно, как это будет работать. Ведь я, теперь дважды благословлённый.

«Владимир – дважды благословлённый! Крутое получилось бы прозвище»

– Я, так же, позабыла, – смутившись, мило добавила Чуй.

Силь нахмурилась, продолжая листать систему, вероятно, сожалея, что не учувствовала в событии, за которое получила награду.

– Предлагаю, не утаивать, – сложив руки вместе, заметила Кютучи.

Владимир открыл меню системы и, обнаружил в отдельной категории благословения. Первое – дар общего языка. Второе – статус искателя славы. А вот третье…

«Воскрешение четвёртого класса?.. У них и классы есть…» – удивился он и спросил: – А мы можем, отказаться от него?

Пролистывая щедрое на слова и цветистое на обороты речи, описание, он пытался найти, как и от чего оно срабатывает.

– Если отказаться, компенсации еэ мы не получим. Это дар. А у проявивших милость Стражей, могут возникнуть вопросы о причинах отказа, – ответила Кютучи.

– Ну да, если они враги, будет выглядеть странно... А ты, всерьёз считаешь, что это какая-то ловушка?

– В Шемладе, правят двое бессмертных: Конструктор Тайсихуми и величественная Кельпей. Твои слова о скрытой борьбе между ними, могут иметь под собой основания.

Владимир попытался пролистать текст с начала и остановился на широком спектре услуг, после воскрешения. Затем, открыл другое меню и взглянул на стоимость. Целых восемь миллионов еэ! Всё выглядело не как воскрешение, а скорее путёвка в люксовый отель, после неудачи в бою.

– И что это значит? – сбившись с чтения, уточнил он.

Читать и слушать одновременно он не любил и делал плохо.

– То, – сердито вздохнув, начала Чуйлуми, – что у нас, нет никакого представления об интригах между бессмертными. Принцесса, чью сторону мы избрали, держит всех в неведении. Следовательно, нам необходимо советоваться с ней, прежде чем совершать подобные шаги.

– Именно так, – подтвердила Кютучи.

– Понятно. Что ничего не понятно. Тогда, приглашаем принцессу или осталось что-то ещё?

В возникшей тишине, Владимир переключился в меню личных навыков. Присмотрелся к значку воскрешения и уверенно тыкнул в него пальцем. По всему его телу побежали приятные вибрации, а перед глазами заиграли блики света.

– Зачем?! – подскочив, выкрикнула Хуф-хайда.

«Ой…» – подумал Владимир, удивлённо переживая новый опыт.

***

Тайсихуми изумлённо поднялся и сел ровно. Воскрешение в системе бессмертных не являлось таковым в полном смысле этого слова. Оно останавливало поглощение энергии, исцеляло и переносило обладателя в безопасное место.

– Саревок! – позвал он старшего слугу.

Послышался шум шагов, названный распознал важность в интонации господина.

– Слушаю.

– Отправляйся в шестнадцатые палаты восстановления. Замени старшего исполнителя. Твоя цель Владимир. Присмотрись к нему, постарайся приметить всё что сможешь. Если у него будут особые пожелания, обеспечь их, но в пределах разумного.

– Сделаю, – ответил Саревок, сменив подобострастность, на иные качества и поспешил.

Тайсихуми включил внутреннюю связь и обратился к Гарасиму.

– Владимир в Эртелинге. Шестнадцатые палаты восстановления. Обеспечь безопасность вокруг и наблюдай со стороны. Отметь каждого, с кем он заговорит, обратит внимание, или ещё как свяжется в столице.

– Спешу. Всё исполню.

Тайсихуми откинулся на спинку кресла, недоумевая, что происходит. Благословение четвёртого класса, он выдал спонтанно. В эмоциональном порыве, вспомнив семью и позабыв о своём положении. Первое создало условия для дара, второе сыграло на его классе. Для положения Тайсихуми, других царственных или же состоятельных особ, четвёртый класс, являлся нормой.

«Ты практически добрался до Оншвана. Почему инициировал навык?.. – задумался бессмертный и постарался просмотреть факты под другим углом. – Принцесса настоящая, её мотивы ясны. Владимир способен не только снимать ограничение, но и по-настоящему воскрешать поглощённых системой. Но откуда берёт энергию? Собственные силы, обходит систему или имеет права? Если второе и третье… Он изначально проект Кельпей? Кто-то другой, из бессмертных, решил развеять скуку? Может Владыка?..»

В уме Тайсихуми, тревожно роилось множество предположительных расчётов. Но все они не могли объяснить подобный ход. Не для того же, чтобы отдохнуть от всех, Владимир, отправил себя в Эртелинг?

В системном окне отобразилась новая информация. Спутницы Владимира так же воспользовались благословением. Все, кроме принцессы.

Мысленные муки бессмертного перемешивались с эмоциональными. Для побега ему требовалась сильная фигура. Фигура которую он хорошо изучит и взрастит, прежде чем довериться. Владимир всё больше переставал выглядеть таковой.

«Не Владыка, проверяет меня… Всё же, внешние силы…»

Факты пугали бессмертного. Возвращая в привычное состояние, лишь фантазирующего о свободе наблюдателя.

Глава 4 - Эртелинг

Вибрации в теле стихли, перемещение остановилось. Магический свет развеялся, вокруг царил полумрак. Зазвучала простая и умиротворяющая музыка, словно кто-то, не спеша заиграл на сосудах с водой.

Задрав бровь, Владимир осторожно приподнял голову. Он лежал голым, кажется, на столе. Нижняя половина тела, погружена в обволакивающую субстанцию. Верхнюю часть тела, касалась избыточная влажность и тепло.

Всё выглядело слишком неправильно. В его представлении воскрешение это обязательно: свет, жрецы, высокие своды храма.

Помня об опасениях Кютучи, он, настороженно завертел головой стараясь понять, где оказался и что ему угрожает.

По стенам и потолку ползали лавандовые волны. Они исходили из прозрачных ваз наполненных водой, внутри которых, находились конусы, испускающие слабый свет. Закрытое помещение без окон, обставлено мебелью. Внутри, находился небольшой круглый бассейн.

«А где выход?»

– Славы и процветания, – неторопливо раздался, сладковатый мужской баритон.

По спине пробежали мурашки. Владимир припомнил киногероя, который любил подготавливать пространство для казни, упаковывая людей голышом, в полиэтиленовую плёнку. В чём-то похожем, он сейчас и лежал.

«Да идите вы!..»

Резко соскочив со стола, Владимир упал, перекатился по мягкому полу, что-то сбил, и поднялся. Прикрыв промежность, он ошалело огляделся, в поисках злодея.

Всё напоминало владенья интеллигентного маньяка, решившего подготовить жертву к изощрённому убийству. Страх Владимира, не имевший доступа к злости, обратился к веселью.

– Мужик! Не делай глупостей! – выпалил он, широко раскрыв глаза и улыбаясь.

– Всё подготовлено. Прошу вас, не беспокойтесь… – заботливо ответил мужчина, его голос, раздавался сразу отовсюду.

«Как он это делает?! Чёрт! Тут же есть грёбаная магия теней. Он по-любому, где-то в комнате!»

Подняв руки, чтобы создать возможную дистанцию, Владимир выставил указательные пальцы и заявил:

– Послушай меня, не приближайся! Я, в такие, сука, игры не играю. Это очень плохо! Давай поговорим? Хотя бы попробуем!

– Обещаю, что останусь на месте. Готов к беседе. Прошу оставить тревоги, я «встре…

– Вот только, давай без этого. Мужик! – питаемый весёлым страхом, перебил Владимир. – Я имею полное право, мать его, беспокоится! Находясь голым, не пойми где, и разговаривая с каким-то сладким, не пойми кем – каждому! Сука! Следует! Беспокоится!

– Поверьте, я не первый раз встречаюсь со страхом и дезориентацией…

– Ты, мне, психолога, тут не включай! Немедленно появись маньечила!

Владимиру почудилось движение на краю поля зрения, он отскочил в сторону, задев и опрокинув стул и стол с вазой. Ваза грохнулась, но не разбилась.

– Где спрятался, злодей? В шкафу? Под кроватью? Немедленно появись! Мужик, будь человеком! Предупреждаю, если я дотянусь, то сдерживаться не буду! – прокричал Владимир и схватил высокую статуэтку со столика рядом.

– Я «встречающий», – ничуть не обидевшись, продолжил баритон, уверенно и бархатно. – Нахожусь, в соседней комнате. Получив оповещение о вашем прибытии, я…

– Какого хрена, я голый?! Ведь вещи должны были переместиться со мной! Когда ты, вообще, успел сделать это, без моего ведома?! – перебил Владимир, продолжая нервно оглядываться.

– Так действует благословение воскрешения, четвёртого класса. Услуга, входящая в стоимость. В настоящий момент, ваши вещи приводят в порядок, чтобы после, вернуть в лучшем виде. Это стандартная настройка, которая может быть изменена по вашему желанию.

Владимир пробежался взглядом по комнате вокруг, тени не двигались. Только сейчас, приглядываясь, он обратил внимание, что всё выглядело сказочно и насыщенно.

«У богатых свои заскоки?» – глубоко выдохнув, подумал он и спросил:

– Ну-у, допустим. А где мы находимся?

– Столица Курортного региона – Эртелинг. Вы воспользовались благословением и укрылись здесь – шестнадцатых палатах восстановления.

«Эртелинг? Не, но, в целом-то сходиться…»

– А почему, здесь так влажно, тепло и темно? Что за инкубационная камера, для цыплят? Что за уютное гнёздышко извращенца?

– Считается, что подобный климат, возвращает базовый покой. Из глубинного прошлого, напоминая, о месте, где начинается жизнь всякого человека.

Владимир, поняв, о чём он, покачал головой:

– Глубоко же ты завернул. Ну да ладно, допустим.

Свет загорел ярче. Влажность пропала, температура стала умеренной.

– Теперь вам комфортней? Только скажите, и я последую вашей воле.

«Моей воле?» – Владимир неловко забегал взглядом. Похоже, он всё неправильно понял.

– Да, комфортней, – ответил он, продолжая оглядываться и прикрылся. – Только не заходи.

– Безусловно. Если желаете, я помогу вам настроить этот и следующие визиты, под ваши нужды. Добавить прохлады, дуновения ветра…

– Нет, нет, не надо. Лучше скажи. Мне ничего не угрожает? Я прямо сейчас могу покинуть это место? И меня никто не остановит? Верно?

– Абсолютно. Внутри палат, вы находитесь в исключительной безопасности, на попечительстве его слуг. При желании, вы можете покинуть нас, сию же дру.

«Путь восстановления… – глубоко вздохнув, вспомнил Владимир, и с юмором добавил: – Неужели заканчивается палатами под номером шестнадцать?»

Поставив статуэтку, он взглянул на платформу, где лежал. Подошёл, и пощупал поверхность. Она, слабо светилась, а прозрачный материал, покрывавший её, ощущался как упругий и нежно обволакивающий кожу, гель. Владимир ещё раз осмотрел зал и мебель внутри, более ясным взглядом.

«А ведь всё, очень даже шикарно…»

– Слева от плиты, – продолжил встречающий, – расположены гардеробные с широким выбором одежды. Справа, личная купальня. Пока вы здесь, никто не побеспокоит вас. Кроме меня, «встречающего». Я же, служу прибывшему гостю и обязан смягчить его состояние. Предложить услуги палат, для уважаемого гостя.

Владимир нахмурился из-за наготы и, продолжая прикрываться, подошёл к гардеробной. Внутри его встретили ряды вешалок, аккуратные стойки и открытые шкафы, заполненные одеждой. Он не стал разбираться, схватил ближайшую вещь и накинул на себя что-то похожее на халат.

«Офигеть, сколько всего… Всё это, сервис?» – удивлённо подумал он и погладив шелковистую зелёную ткань, спросил: – А что… обычно, выбирают другие гости?

– Большинство, прежде всего, предпочитают расслабление растираниями, а после принимают воду. Другие – скрашивают неприятную неудачу, богатой трапезой. Некоторые, находят покой в тишине зала и звуках гармонии. Рассказать, что они предпочитают после?

«Вот оно как. Действительно место восстановления…»

Будучи человеком, никогда не имевшим возможности побывать в подобных местах, Владимир решил испытать пределы возможного. Сев и почти утонув в пушистом кресле, он закинул ногу на ногу, потеребил подбородок и сказал:

– А давай, тогда всё и сразу. – Хлопнув в ладоши, он потёр их. – Стол пошикарней, и растирания и маголя бутылок десять и… в общем – всё что есть, в списке и входит в стоимость.

– В таком случае, позвольте мне взять на себя смелость, выбрать очерёдность ожидающих вас утешений.

– Я согласен, – ответил Владимир и заулыбался как ребёнок.

Находиться в безопасности, где можно всё и сразу – переживалось очаровывающее приятно.

Но как только Владимир окончательно убедился что «здесь», ему ничего не угрожает, то вспомнил про угрозу «там».

«Ой-ё-ё-ё-ёй, – напряжённо задумался он, скрестив руки. – Да она же, прибьёт меня… Вот балбес, надо же было кнопочку попробовать нажать. Ей богу, как маленький».

– Встречающий. Ты здесь? – спросил он, бегая взглядом по потолку, щедро украшенному лепниной.

– Я с вами. Но не в ваших покоях.

– Это я уже понял, – отмахнулся Владимир. – Слушай, не надо никаких развлечений. Ты сможешь помочь мне добраться отсюда до Оншвана? Если нет, то ответь, как быстро, я смогу оказаться там, своим ходом?

Заминка слуги длилась не долго.

– Могу подготовить сопровождающий экипаж, запряжённый тулори. Примерно к ночи, вы окажетесь в Оншване.

– Отлично. Тогда давай, так и сделаем, – сказал Владимир, уверенно поднявшись с кресла.

– Позвольте, прежде сообщить, ваши спутницы так же находятся здесь. Мне организовать поездку исключительно для вас, или вы намерены отправиться вместе?

«Ну, конечно, она уже здесь…» – подумал Владимир, плюхнувшись обратно в кресло и нервно закусив губу.

– А почему сразу не сообщил? Они что-то передавали?

– Вы только прибыли. Не смел тревожить вас сверх необходимого. Гостьи оставили просьбы о встрече с вами. Госпожа Хуф-хайда, особенно настоятельно и продолжает это делать.

«О-да, она особенно настоятельная…» – Владимир задумался, некоторое время, мучительно представляя, что выскажет сатийка и как объясняться с ней. Ох и пройдётся она по нему раскалённым утюжком!

Но затем, взглянув на ситуацию под другим углом, Владимир просиял. Ведь всё напоминало обязательный и банальный эпизод с горячими источниками. Если почти в каждом аниме, есть серия с горячими источниками, то почему у него не может?

«Ну, это, конечно, не источники, но в чём-то похоже. Значит – может и будет! Ведь если б хотели убить, сразу убили бы».

– Ну, раз так вышло и они здесь, – Владимир заёрзал, поудобнее устраиваясь в кресле. – Передай, пожалуйста, моим спутницам, что лидер группы, предлагает воспользоваться услугами палат восстановления и отдохнуть с дороги. Особенно меня беспокоит эмоциональное равновесие гостьи Хуф-хайды. Передай ей мою настоятельную рекомендацию расслабиться и отдохнуть. И скажи, – Он важно поднял указательный палец. – Что только, после этого, мы обязательно встретимся. Иначе, я здесь запрусь.

– Будет исполнено, – ответил слуга, с улыбкой в голосе.

– Да, и тогда, пожалуйста, устрой мне, максимально горячую воду в этом прудике. Хочу попариться.

– Следует ли, мне охладить и принести маголя? Закусок? Или пригласить слуг для водных растираний?

– Вот это, лучше не надо. Госпожа Хуф-хайда не оценит. Но-о, вот…

Владимир озвучил свои пожелания, решив взять время на размышления перед встречей с сердитой Хуфочкой.

Шемлад являлся умеренным на магию миром, ко всему прочему, волшебные силы бессмертных оказались явно сильнее порошков Умирама. Потратив некоторое время на настройку температуры, Владимир, наконец, подобрал необходимый жар и погрузился в его водные объятия.

Разглядывая клубы пара, ему вспомнилась его однокомнатная квартирка. Мама с папой, младшие брат с сестрой, собаки. Немногочисленные близкие друзья, бывшая жена и, безусловно, родина…

«Интересно, они до сих пор глушат ютупчик и остальное? Или поняли, что развивать конкуренцию на этих просторах куда перспективней?.. Может, противостояние уже закончилось и всё наладилось? Хорошо бы, если так… Земля общий дом, жить, лучше, дружно…» – думал он, всё больше погружаясь в расслабление.

В купальне имелись особые углубления с мягким покрытием, чтобы можно было лечь и безопасно находиться в воде. Владимир устроился в одной из них, закрыл глаза и беспорядочно, и безмятежно вспоминая Землю, уснул. Сном без сновидений.

Сознание выключилось и словно через секунду включилось. С тех пор как он оказался в Цепи Миров, сон стал ровной, аккуратной паузой – пустотой, без образов и историй.

«А что, если… сны не снятся потому, что всё окружающее и есть сон? – очнувшись, подумал он, вернувшись к старым рассуждениям. – Нет… Бывают же и сны внутри снов. А здесь их нет… И всё-таки, кто такой «полуголый»?.. Куда пропал?..»

Поняв, что должно быть прошло немало времени, Владимир открыл глаза, приподнялся и обратился к слуге:

– Встречающий. Комната и стол готовы?

– Всё сделано, согласно вашей просьбе, – произнёс незнакомый мужской голос.

Он звучал хоть и покладисто, но уловимо по-солдатски чётко, без всякого бархата.

– А кто это? С кем я говорю?

– Старший исполнитель палат восстановления. Я сопровожу вас и прослежу, чтобы на встрече, вы и остальные гостьи, ни в чём не нуждались.

«Интересно, старший пришёл, и именно ко мне. Наверное, потому что я лидер группы и всё такое. Или?..»

– Если что, встречающий, с баритоном, меня не обижал. Вы его не наказывайте. Просто я, здесь впервые, вот и не поняли друг друга, – попросил он, предположив недоброе.

– Благодарю, учту.

Владимир накинул зелёный халат, оглядел клубящийся пар:

– А можно сделать что-то, с повышенной облачностью в комнате? А то я выхода не вижу.

– Безусловно.

За одну минуту пар растворился. Заинтересовавшись, Владимир подошёл и прикоснулся к дивану. Ткань и дерево оказались сухими.

«Это вам не ахалай-бахалай. А магология, блин», – удивлённо, заключил он.

Порывшись в гардеробной, Владимир обнаружил набор, напоминающий костюм тройка. Выбрав серебристо серые тона и подобрав обувь, он оглядел себя в зеркале.

«Рубашечка, жилет, брючки, костюм… Да я Красавэло! Не хватает только шляпы или острого козырька… Нет, нет, последнее точно не про меня», – мысленно произнёс он и направился к выходу.

В широком, но коротком коридоре, Владимира ожидал мужчина. Его белую мантию украшал символ раскрытой ладони. Раса бьёрти – бирюзовые волосы и трилистник на лице. Подстрижен коротко, с чёлкой набок.

Мужчина глядел в ответ, демонстрируя улыбку, но что-то, в его глазах немного беспокоило. Владимир решил подшутить, чтобы разрядить вероятное напряжение:

– Старший исполнитель, у вас всё хорошо? Смотрите как наёмный убийца или военный.

Веки мужчины слегка опустились, выражение лица стало угодливым.

– Мне так жаль. Прошу прощения, за то что мои личные тревоги отразились на лице и побеспокоили вас.

– Точно? Убивать не будешь?

– Ни в коем случае. Даже если попросите, – явно, пошутил в ответ, старший распорядитель.

Владимир усмехнулся.

– А мои спутницы уже в курсе, что пора собираться?

– Гостьи, около одного тру назад, собрались вместе в ожидании вашего визита. Кроме Сильцуми, она пожелала прийти вместе с вами.

«Блин, уже час ждут. Ох и зря я глазки закрыл… Сильцуми? Чёрт! Ах, ты ж, хитрюшка…»

– Тогда поспешим. Но, Сильцуми, оповести, только когда я уже приду к остальным.

– Как скажите. Прошу, – произнёс старший распорядитель и указав ладонью, повёл за собой.

– А как мне к тебе обращаться?

– Как вам будет угодно.

– Нет, ну, давай как-то по-человечески. По имени. Я всё-таки не какой-то там богатей или благородный. Сам работал в сфере услуг. А там, частый дефицит вежливости со стороны посетителей.

– Благодарю, за заботу. Обращайтесь Арен.

Первый коридор закончился, Арен открыл двери, и они прошли в следующий. Который оказался длиннее. Вдоль его стен располагались высокие, до потолка террариумы. Слева в ряд выстроились небольшие. А справа один, во всю длину стены.

– Ого, как у вас тут всё интересненько.

Ближайшие растения, правого террариума, зашевелились, Владимир подошёл ближе. Нечто похожее на растение кукурузы, с таким же хохолком наверху, стало скрести стеблями о стекло.

«Жуть-то какая…» – подумал он, вспомнив детей кукурузы.

– Палочники, маскируются под растительность, – объяснил Арен.

– В моём мире, тоже есть, такие. Но, не настолько крупные. А они кусаются?

– Нет, и обычно, ведут себя спокойно.

Слетелись средних размеров птицы, напоминающие попугаев. Они цеплялись за стебли палочников, рядом с Владимиром. Повылезав из зелёных укрытий, показались маленькие животные напоминающие помесь обезьяны и хамелиона, с большими круглыми ушками.

«Блин, Чуйлуми похоже не использует свою пугательную магию», – подумал он, глядя на копошащуюся живность и взглянул на Арена.

Мужчина оглядывал остальные террариумы, в которых живность так же странно себя вела.

– А ну, успокоились! – строго выкрикнул Владимир, по Хуф-хайдовски, и хлопнул в ладоши.

Живность притихла.

– А можно мне одну? – Он указал пальцем. – Такую птичку взять, на время?

– Безусловно, – ответил Арен. – Сейчас я оповещу младших слуг.

– Да, не надо. Вон, у вас тут, кажется дверца. Откроете?

Арен повернулся, приоткрыл стеклянную дверь. Владимир просунулся. Живность, копошась, столпилась рядом.

Осторожно, что бы проверить, он тыкнул пальцем в палочника-кукурузину. А тот, лапками похожими на стебли, бережно погладил его руку в ответ.

– Все, представленные виды животных, обнаружены в землях окутанных порчей. Они имеют иммунитет и не агрессивны по отношению к людям. Редкие и дорогостоящие экземпляры.

Закончив ласкаться с животной кукурузиной, Владимир взял птицу и рассмотрел. Тушка среднего размера, малюсенький хвостик. Но с третьим, необычным крылом в форме дельтаплана, на спине. Голова как у черепахи, перья белые с жёлтым блеском на кончиках.

– Назову тебя Кешей, – сказал временный хозяин и закрыл террариум.

– Если пожелаете, я подготовлю посещение вами, животного парка.

– Знаешь, я на родине не любил зоопарки. В смысле, такие парки. Но в ваш, обязательно схожу. Сколько это будет стоить?

– После воскрешения, вы получили временный статус «восстановленного». Он позволяет, бесплатно посещать лучше места и площади города. Статус останется активен на протяжении десяти дней.

– Великолепно, – ответил Владимир и посадил Кешу на предплечье.

Вдруг припомнив странность, он спросил:

– Погоди, Арен. А это самец, или самка?

– Прошу, извинить за незнание. Обязательно уточню, у слуг, заведующих внутренним парком.

«Неужели Ксюша?..» – поджав губы, подумал Владимир и, обратив внимание на то, что пока не встретил окон, спросил:

– Это место находится под землёй?

– Все палаты восстановления, расположены внутри горного хребта, который возвышается над Эртелингом. В каждом, имеются малые врата, для быстрого перемещения в столицу. Прошу, за мной. Вы увидите…

Когда Арен открыл следующие двери, Владимир крайне удивился. Панорамные окна тянулись по правой стороне, следующего широкого коридора. А за стеклом, сразу после длинного склона горного пейзажа, красовался город. В его центре, похоже, колыхались огромные полотна. А в архитектуре не имелось острых углов. Всё выглядело крайне захватывающе и масштабно.

– Обалдеть… – произнёс Владимир, замерев и разглядывая открывшуюся панораму. – А что это? Флаги такие огромные?

Кеша, на предплечье, взмахнув крыльями, крякнул.

– Эртелинг, имеет множество площадок для развлечений, на любой вкус. Парящие занавесы отделяют места выступлений и игр, друг от друга. Оповещают, гостей о том, каких представлений им ожидать, внутри, и оберегают их взгляд, от нежелательных. Если пожелаете, я устрою вам посещение и сопровождение на любое представление и мероприятие.

«Видимо, так и живут богатые… А мне, просто повезло, кнопочку нажать…» – с лёгкой грустью подумал Владимир, гладя по голове довольного Кешу.

Бедность не порок, но видеть такую разницу, в услугах и возможностях, в данный момент, переживалось неприятно.

Владимир повернулся к сопровождающему:

– Красиво у вас всё устроено.

Арен кивнул, шагнул ближе, вглядываясь в Эртелинг и тихо произнёс:

– Слава вечному Конструктору.

Кеша, вновь крякнул.

– Ага. Ладно. Пойдём?

– Прошу, – сказал Арен, указав на ближайшую дверь, и направился первым.

– Славы и процветания! – с порога, добродушно заявил Владимир. – Надеюсь, вам удалось хорошенько расслабиться.

В центре комнаты, оформленной так, что создавалось впечатление тропического сада, находился стол, за которым его ожидали спутницы. По бокам от стола спускаясь ниже, тянулись небольшие каменные тропинки, ведущие к двум купелям. Оба искусственных водоёма окружала высокая растительность, а сквозь стволы, стебли и листья проглядывался поднимающийся от воды пар.

Хуф, как он и просил, оделась под купание. Льняного цвета шортики для пляжного отдыха и широкая полоска ткани на груди. Однако, тяжёлым взглядом женщины можно было забивать колья, для шпал.

Чуйлуми накинула причудливый зелёный халат, смущённо поглядывая в ответ. А Кютучи, привычно одетая, в просторные одежды храма, скрыв ладонью улыбку. Кажется она засмеялась.

– А это Арен, – игриво продолжил Владимир, указав на старшего слугу. – Он позаботиться о нас.

– Славы и процветания гостьи Чуйлуми, Хуф-хайда. Гармонии и чистоты, добрый страж, – склонившись, произнёс Арен.

– Благодарю, – ответила Кютучи.

Остальные промолчали.

– А это Кеша. – Он приподнял локоть, птица вновь крякнула, закачавшись в стороны. – Надеюсь, так и останется. – Сказал он и встретился с тяжким взглядом сатийки. – Хуф, понимаю, тебе хочется всё прояснить. Но давайте, прежде, все вместе отдохнём.

– Я достаточно отдохнула, – отрезала она, оглядывая его костюм, с попугаем.

– Но раз выдалась возможность, мы можем немного передохнуть все вместе. У нас будет первый общий праздник. Только наш.

Кеша бодро запрыгал на руке, будто соглашаясь.

– Нам, следует, немедленно, вернуться, – натянуто, как стрела проговорила Хуф и поднялась.

– А ты умеешь плавать?

Женщина, выдержав зловещую паузу, села.

– Умею. Если тебе необходимо поесть. – Она резко кивнула на стол. – Ешь, затем возвращаемся, – Хуф перевела взгляд. – Слуга, займись своим делом.

– Будет исполнено, – склонившись, ответил Арен и пропал за дверями.

По воздуху пробежала рябь, Кютучи укрыла всех от подслушивания.

«И сразу, стало так тихо и не спокойно…» – подумал он, подходя к столу с Кешей.

– Зачем? – спросила Хуф, опустив взгляд на блюда с закусками.

Её нижние веки, дрожали.

– Мы все, очень напугались, – хмуря бровки, добавила Чуйлуми и сразу отвела взгляд.

– Простите. Признаю, я ошибся. Я даже не думал, что нажатием пальца можно использовать «настолько», – подчеркнул он, – дорогой навык.

– Ты мог обратиться к любой из нас. Спросить, – сказала Хуф, продолжая давить взглядом на стол.

«Блин-блинский, а вот и утюжок подъезжает»

– Ну, подумай сама. Кто в здравом уме, когда его режут-убивают, будет прожимать пальцем воскрешение? Навыки срабатывают в связке вербального и не вербального приказа. А я, просто, тыкнул пальцем в значок, ожидая сокращённого описания или на крайний случай, предварительного оповещения «вы уверены, что хотите сделать это?».

Кеша глядя на стол с угощениями, вытянул шею, заёрзал.

– Ты согласился противостоять бессмертным и самолично, перенёс себя в возможную засаду. Как, можно, быть, настолько, запятнано, глупым?! – произнесла она выделяя каждое слово паузой.

– Резиденции бессмертных, находятся в Эртелинге, – встревоженно добавила Чуй и опять отвела взгляд. – Если они наши враги, то ты мог пострадать.

– Простите, – повторил Владимир, с сожалением. – В моём мире при принятии серьёзных решений в системах, всегда всплывает предупреждающее оповещение.

– Почему, не обратился к любой из нас? – повторила Хуф и направила свой взор на Кешу.

Кеша гортанно булькнул и отвернув голову, прижался к хозяину. Хуф обратила свой тёмный, с жёлтыми прожилками взгляд, на Владимира. Он сел за стол и дал Кеше орешков.

– Ну, вы спорили, ругались. И я, видимо, бессознательно решил поступить по-своему. Чтобы, ничего, в ответ не прилетело. И тут, я виноват, а не вы.

– Тогда к чему разговоры о том, чтобы мы спорили с тобой и ругались?

Владимир отстранил взгляд подальше. Забегал им по залу. Погладил довольного Кешу.

– А ещё, я говорил, что все ошибаются, – ответил он, с неловким смешком.

– Эта ошибка, могла стоить жизни тебе и нам, – на выдохе произнесла Хуф. – Всё, чему ты решил служить, могло погрузиться в грязь и пепел.

– Но погрузилось, в чистоту и роскошь, – позитивно парировал он.

– Не будь замызганным глупцом! Хватит этой ребяческой тупости!– выкрикнула Хуф.

Кеша вздрогнул, пригнулся. А Владимир, тяжко и звучно выдохнул:

– Но ведь, ничего плохого не случилось. Выходит ты тоже ошиблась.

– Твои убийцы, вероятно, сами оцепенели, от твоих вывертов. Нам необходимо немедленно уходить. Пока отряды врагов, не ворвались в палаты.

«Но Диви, сказала про путь восстановления. Это ведь, уже, не мои пазлы» – беспокойно подумал он.

– А что сказала принцесса? – спросил он, ища поддержки в предсказанном.

Кютучи прикрыв лицо, отвернула голову и тихо засмеялась.

– Она отнеслась спокойно. Попросила связаться с ней через Общество. Сказала, будет ждать в Эхванге, столице Обновлённых, – ответила Чуйлуми.

– Ну, вот, – Владимир вновь заулыбался. – Путь восстановления, палаты восстановления – очевидно, всё связано. У нас даже скрытый статус есть – восстановленный. Всё связано!

– Верни жизнь моего брата, а затем, делай что вздумается, – зло попросила Хуф.

– Да хоть здесь и сейчас.

– Нет! Глупый лидер-мальчишка! – шипя, выплеснула она свою злость. – Ты подставишь брата под удар! Он, моя семья, единственный кто остался! Единственный, чей локон волос у меня сохранился! Хоть раз за нашу встречу, сделай что-нибудь, чтобы выглядеть похожим на взрослого мужчину!

«Обидно… Но, она права… С другой стороны…»

– Дорогая Хуф, Володя уже предлагал сделать это. Но ты выбираешь идеальное место. Прошу, не вини его, в собственной нерешительности, – встала на его защиту Чуйлуми.

«Вот-вот, я об этом. Уже двадцать раз, можно было, воскресить его а ты булки мнёшь…»

– Хватит! Потакать его сумасбродству…

– Если бы, жизнь моего родственника зависела от Володи, – стойко ответила Чуйлуми. – Я бы немедленно обратилась к нему за предложенной помощью.

– Спасибо Чуй, – вмешался Владимир не желая слушать как ругаются подруги. – Но вы обе правы. По-своему.

– Чуй, – провокационно обратилась Хуф, – ты заметила, как он вырядился? А сам вынудил нас одеться для купания, на территории врага. Он буквально, делает всё… – она выругалась на незнакомом языке, беспорядочно замахав скрюченными пальцами обеих ладоней. – И ты поддерживаешь его?

– Я одета, но упрёка не встретила, – заступилась Кютучи. – Наш лидер не принуждает. Отправляя послания через встречающих, он, безусловно, шутил в привычной манере. Подобное, сложно не распознать.

– Спасибо, Кютучи, – Владимир исподлобья, оглядел спутниц, успокаивая себя, погладил Кешу. – Простите, мне, просто, хотелось… Действительно по-ребячески прожить сцену с горячими источниками и близкими товарищами. И конечно, ещё более глупым, было нажать кнопочку, не спросив вас. Я виноват…

– А я… – Чуйлуми бросила сердитый взгляд на подругу. – Хочу пережить эту сцену с тобой, – сказала девушка и уверенно поднялась.

– Да нет, не стоит. Возвращаемся в Оншван. Бленктир, поди, места себе не находит.

– Не-ет, герой-символ, – раздражённо вмешалась Хуф и так же встала. – Раз уж мы все равны, а я в меньшинстве. То мы, пойдём потворствовать твоим желаниям. И пусть весь мир утонет в грязи.

– Хуф, не надо. Можем уйти. Я тебя услышал.

– Нет, Володя. – Сатийка подошла и схватив его под локоть подняла, Кеша на другой руке, закачался, встрепенулся. – Пока я жива, ты, грязь и пепел, обязан продолжать следовать по пути восстановления.

Хуф уверенно повела его к зарослям с водоёмом, словно преступника.

– Это «насилие», Хуф, – подчеркнул он.

– Нет. Теперь мне известно, что это «забота», – подчеркнула она, припомнив личную беседу.

– Ну, прекрати.

– Нет. Всё ради героя-символа, спасителя Среднемирья. Во имя множества жизней, ты, буквально, обязан провести время с нами в воде. Развлечься! Других путей быть не может. – С последними словами Хуф толкнула его в воду, прямо в одежде.

Разлетелись брызги, одежды намокли. Кеша, в испуге раскрякался, но не дал дёру.

Владимир в недоумении смотрел на сатийку, пока не решив для себя, смеяться ему или разочаровываться.

Шлёпая по камням босыми стопами, подбежала Чуйлуми.

– Немедленно прекрати его принуждать! Оставь! Если не прекратишь, я остановлю тебя.

В словах Чуйлуми слышалась угроза, а по её телу проносились разряды молнии.

– Я следую, воле лидера, – бросила Хуф в ответ и опустилась в воду, рядом с Владимиром. – Горячая. Присоединяйся. Поездка выдалась тяжёлой. Нам следует отдохнуть с дороги.

Чуйлуми не успела ответить, раздался стук в дверь. Она погасила свою магию.

– Трапеза, доставлена, – послышался голос Арена.

– Поставьте на стол, и прочь! – крикнула Хуф.

Заскользили слуги. Владимир вышел из воды и присел рядом. Слуги заменили тарелки с закусками и ушли. Все, кроме Арена.

– Кеша, самка, – сообщил старший исполнитель.

Владимир, зажевал губами.

«Опять самка. Я определённо проклят…»

– Кеша, теперь будешь Ксюшей, – тихо произнёс он.

– Наши беседы останутся приватными, – сказала Кютучи сидя за столом. – Арен, оставь нас.

– Будет исполнено, страж звука, – ответил мужчина и скрылся за дверьми.

Кютучи направилась к водоёму, в ладонях удерживая чашу, над которой поднимался пар.

– Интонации в его голосе, не как у слуги, – задумчиво заметила она. – Подозреваю, нас проверяют. Стало быть, не планируют напасть. С учётом спокойствия принцессы… и нашего выбора «верить». Мой голос, за то, чтобы уделить время этому месту.

С последними словами, Кютучи села на краю водоёма, опустив ноги в воду, и легко улыбнулась.

– Садись рядом, герой-символ, не то я помогу тебе, – раздражённо высказала Хуф. – Воды, в окружении женщин, напитают тебя силой, необходимой для победы. – Хуф закрыла глаза и откинулась назад, положив голову на кромку водоёма. – Жаль, что Сильцуми нет с нами. Её выдающиеся «таланты», которые, так привлекают тебя, здесь были бы к месту.

«Вот язва… Господи, да что-ж всё так сложно то?.. – обдумывал он, не понимая как поступить. – Впрочем, когда всё закончится, будет, о чём посмеяться с Сури».

Зазвучала музыка сосудов. Дверь открылась и вошла Сильцуми. Её тело укрывалось прозрачной мантией. Которая больше показывала, чем скрывала. Но, нижнее бельё имелось. Коротенькое и узкое…

– Цу, приятной всем встречи! – празднично воскликнула она.

«Ну вот, началось…» – подумал Владимир и неловко посмотрел на Чуй.

Девушка, робко замерев, возле бассейна, теребила пуговицы своего халата. Вся румяная, словно уже находилась в горячей воде.

– Пойду, переоденусь и присоединюсь. Ксюша, будь здесь, – оповестил он.

Поставив попугая на пол, Владимир скрылся в закрытом помещении.

«Реальная жизнь, даже в фэнтези, это всегда непросто…» – думал он, выйдя к спутницам.

– Цу, лидер! Цу, тут всё так прекрасно, цо! – встретила его Силь, вплеснув руками и подняв небольшие брызги. – Цо, никогда прежде я не находилась в настолько богатых владениях, цу. Правильно ли я оделась, цо?

Она поднялась из воды и продемонстрировала себя. Владимир, молча кивнул и отведя взгляд, наткнулся им на Хуф. Женщина лежала выгнувшись, от чего её не маленькая грудь, возвышалась над водой.

Раздался всплеск. Чуйлуми бросая беглые взгляды на Владимира, погрузилась в воду до середины подбородка.

«Чёрт, да что ж вы всё в романтику-то превращаете?» – забеспокоился он.

Стараясь не выдать своего смущения, едва не срываясь на бег трусцой, он, полуголым, добрался и опустился в воду.

«Это самый странный эпизод с горячими источниками. Которые вовсе не источники. Но, определённо горячие. Слишком горячие!»

Владимир погрузился в любимую стихию с головой. Некоторое время, слушая шелест её гула. Ощущая пузырьки, что скользя по коже, устремлялись вверх. Он надеялся, что когда вернётся, то всё наладится.

Вынырнув, он протёр лицо. Девушки молчали, слышалась неспешная музыка сосудов. Может быть получилось?

– Кютучи, а эта игра звуков. Сделана вашим храмом? – спросил он, стараясь найти отвлечённую тему для разговора.

– Верно. По договору, мастера запечатлевают гармонию, в особых предметах и продают бессмертным.

– Эти предметы имеют исчерпываемый ресурс, или бесконечно могут играть?

– Исчерпываемый.

Происходящее переживалось натянуто, наиграно. Только Кютучи выглядела естественно. Впрочем, её лицо имело мужские черты. Возможно поэтому?

– Может, обсудим чего-нибудь, вместе? – неловко предложил он.

– Цу, меня растёрли и окрасили в листву. Цум, лидер, спасибо за эту возможность.

Хуф фыркнула и скривилась.

– Мы вправе находиться в палатах до десяти дней, – заговорила она. – Предлагаю обсудить, на какие «утешения» потратим всё это время.

– Тебе не надоело? – прямо спросил Владимир.

– Тут имеются растирания, с особым маслом. Вспомнишь возлюбленную Сурифию, хорошо проведёшь время.

– Хуф, а я ведь тоже, умею жёстко шутить. Если не прекратишь, я присоединюсь к игре в подколы. Только, помни, что в отличие от тебя, проигрывая в таких спаррингах, я не бросаюсь на оппонентов с кулаками.

Сайтика выровнялась, сев в воде.

– Ты, ничего обо мне не знаешь, – враждебно высказала она и встав, нависла над ним. – Отныне, между нами не будет никаких личных бесед. Исключительно по делу. Я должна тебе. Воскресишь брата, буду должна больше. Останусь с тобой, пока, не посчитаю свой долг оплаченным. После, уйду. Всё, – закончила она, диагонально рубанув ладонью.

Суровая женщина повернулась спиной, взяла полотенце и пошла. Неприятное молчание нарушила Чуйлуми:

– Володя, мне не по себе, очень жарко. Можешь ненадолго отвернуться?

– Конечно, – сказал он, выполнив просьбу.

Шустро выскочив из воды, Чуйлуми зашлёпала по камню.

«Нижнего белья стесняется? Или с мужчинами ни разу не купалась?» – предположил он и вздохнул. Ведь вдвоём-то они точно могли поговорить. Помечать, пофантазировать, посмеяться.

Грустно прозвучали бубенцы Кютучи, когда они остались втроём.

Сильцуми расправила спину, демонстрируя свои дольки. Заулыбалась, приблизилась и села рядом.

– Цум, потереть тебе спинку?

Владимир не знал, куда девать глаза и уши. Нельзя сейчас флиртовать. Ой, нельзя.

– Не надо мне ничего тереть, – настойчиво высказал он. – К тому же, это делается не в общей ванне, а до неё.

– Цо, меня это не побеспокоит. И здесь есть вторая ванная, цо. Цо, по-дружески, цу, – настаивала она, коснувшись рукой груди.

– Да, да, по-дружески, – сквозь смех, начал отвечать он. – А потом ляжем спать, вместе, тоже по-дружески. А затем, у нас как у хороших друзей, появятся дети… Сделав нас, лучшими друзьями на свете… – с последними словами Владимир взмахнул руками чем вызвал множество брызг.

– Цо, что же ты такое надумал обо мне, цу? – тоже смеясь, ответила девочка-белочка и кокетливо взмахнула ушками.

Владимир широко распахнул глаза, с силой выдохнул, хлопнул в ладоши и заговорил серьёзно:

– Ладно. У нас не получилось провести время как отряд. Я к себе. Через сорок дру, буду ожидать всех на выходе.

– Цу, Володя, разве мы не можем остаться и провести время вместе с Кютучи?

– Можем, конечно. Но это, будет уже не команда, а раскол, когда стольких участников не хватает. Друзья же, делают всё вместе. Это важно для группы.

На удивление, Силь понимающе захлопала ресницами и кивнула.

– Но, – ухмыльнувшись, добавил Владимир, – может и не здесь. Но у меня запланированы экскурсии. Мы определённо успеем посетить что-нибудь.

Силь кивнула и поднялась, максимально эротично, демонстрируя изгибы своего тела.

– Цу, в таком случае мне необходимо подготовиться, – сказала она и развернувшись, задвигала ягодицами и корпусом.

Ксюша, расправила крылья, и крякая, побежала следом. Владимир перевёл внимание на животное, пока за женщинами, не закрылась дверь. После, он зажмурился и обратился к стражу звука:

– Спасибо, за поддержку. Ну и то, что остаёшься нейтральной и самой уравновешенной.

Кютучи отложила чашу и прикрыв лицо, легонько засмеялась. Владимир некоторое время наблюдал за ней. Женщина не останавливалась. Очень странно.

– У тебя там выпивка в чашке? – усмехнувшись, спросил он.

– Чай. – Она покачала головой. – Но никогда прежде мне не приходилось видеть настолько богатого сочетания неопределённости и переменчивости. – Она изящно замахала ладонью перед лицом, продолжая говорить сквозь смех: – Твоё внезапное исчезновение, после предложения пригласить принцессу. Её безмятежность после пропажи человека, вокруг которого вращались все замыслы…

Она от всей души засмеялась.

– Знала бы ты, как я ошалел, после того, как обнаружил себя на столе голым, в темноте, – ответил Владимир, заразившись смехом.

– Позволь мне оставить остальные наблюдения при себе… – попросила Кютучи и её бубенцы издали три успокаивающих ноты.

– Хорошо… – Он огляделся, запечатлевая приятную обстановку. – Тогда, пойду собираться.

– Встретим Эртелинг вместе. Об этом городе я и не знала, не была. Пускай ветра судьбы веют и дальше, – загадочно и довольно, ответила она.

***

Стоя на смотровой площадке открывающей масштабную панораму, Владимир вглядывался, стараясь охватить – всё. То, как камень и дикая зелень, спускаясь, переходила в облагороженные парки. То, как двигаясь дальше, они становились частью Эртелинга. То, как из сердца города, вверх устремлялись элегантные башни. Их утончённые шпили удерживали длинные флаги. Изгибаясь словно рыбы, они плыли в воздухе, будто лаская собой небеса.

Тем временем, порывы ветра касались кожи Владимира, играли с волосами и раздували полы плаща на его плечах. Стайки птиц, приметив его, кружась затанцевали, над и перед ним.

И в то же время, одна его рука покоилась на рукояти меча, а другая, сжатая в кулак, упиралась в бок.

«Эх… – зачаровано подумал Владимир. – Ещё бы радугу над городом… И широкий луч света… указывающий прямо на меня».

Несмотря, на ироничный подтекст, он в действительности осознавал полноту перед глазами и себя в моменте. Возможно, именно поэтому он смог заметить, нечто необычное. Будто сквозь него что-то промелькнуло.

Через некоторое время, послышались шаги.

– Ты пришёл раньше, – встав рядом, сказала Чуйлуми.

– Да, репетирую… Кажется у меня открылась новая чакра или даже сефира, – ответил он и повернувшись к ней, улыбнулся. – Ты ведь, примерно дру назад, послала свои электронные заряды? Сканировала?

Девушка надела голубое платье, белые перчатки, а в волосы вплела ленты.

– Тебе удалось заметить? – удивилась она.

– Не знаю… что-то показалось.

Чуйлуми оглянулась, ко двору палат и необычное ощущение возникло вновь. Дважды.

– Эксперименты на мне ставишь? – выгнув бровь, уточнил он.

Она повернулась к нему, со строгим видом учительницы. Но отчего-то румяной.

– Если тебе удалось открытие, то результат следует немедленно повторить и закрепить.

– Чуйлуми, – позвал он и, медленно разводя руками, повернулся к панораме. – Вот это, наше открытие. А все остальные подождут.

Она сложила ручки на животе и с дрожью выдохнула:

– Прости меня…

Владимир промолчал.

– Мысли так закружились, что я сбежала… В послании ты упомянул маголь… Вот я и подумала, ты и сам… Но, я так долго прожила на умеренных территориях… Испугалась наделать глупостей…

Владимир по-отечески погладил её плечико.

– Все мы, грешны… – философски заключил он и указал на лавочки.

Они сели, с высоты глядя на город.

– Теперь, вижу… очень красиво, – сказала она, кажется, перестав волноваться.

Раздался мягкий перезвон бубенцов. Кютучи приблизилась, села рядом и стала созерцать вместе с ними.

Владимир же, тем временем, заглянул куда дальше. За Эртелинг. Где-то там невидимо для глаза, высились другие пики. Где-то там, ему необходимо найти друзей. Среди чудовищ и множества костей в их логове. Но, как он будет это делать, он не представлял.

Уверенные шаги по камню, пробились сквозь шелест ветра в ушах. Хуф присоединилась к ним, но осталась стоять.

– Кютучи, прошу, прикрой нас, – произнесла она и по воздуху пробежала рябь. – Лидер. Малые врата «сразу» перенесут нас в город. Я предлагаю отказаться от экипажа. Дорога по склону займёт время. Склон, удобное место для засады. Таково моё мнение.

Владимир повернулся к ней и спокойно ответил:

– Согласен, но нет.

У сатицев, волосы выглядели как ленты. Хуф собрала их в хвост, кончики которого, суетно трепетали под волнами ветра. Ко всему прочему, воспользовавшись услугами палат, она приоделась. Высокий воротник, оголённые плечи, открытое лицо и шея. Хуф-хайда выглядела статусно и впечатляюще.

– Почему?

– Потому, что я успел ещё немного попариться. И теперь, мне требуется горная прогулка в экипаже. – Владимир открыто улыбнулся ей и добавил: – Врата это открытая дверь. А горная дорога – это путь.

Хуф молчала не выдавая эмоций. Ленты-волос безудержно трепетали. Владимир повернулся к панораме.

– Ты не надел брони, – через минуту добавила сатийка.

– М-да. Похоже, все мы, решили приодеться.

– Глупый мальчишка. Оказавшись здесь, голой, мне не осталось ничего кроме как демонстрировать статус высокой.

В Хуф определённо имелось внутреннее очарование. Сквозь ясность Владимир понял, что с ней интересно конфликтовать и соревноваться.

«Но, не сегодня…» – подумал он, подняв глаза к насыщенно-синему небу.

– Цу, друзья! – послышалось за спиной.

Владимир поднялся, подошёл ближе к перильным ограждениям, чтобы ещё раз всё запечатлеть и обернулся ко всем.

– Ну что, все в сборе! – он хлопнул в ладоши и сразу затем протянул их.

– Цу, Володя, – сказала Сильцуми и передала ему двух птиц. – Как ты и просил, мы подобрали Ксюше, Кешу, цо.

– Эх, вы-ж мои пернатые счастливцы. – Погладив птиц, он подбросил их. – Создайте крепкую семью! И чтоб жили долго и счастливо! – крикнул Владимир им на прощание.

– Цацу! Да уберегут вас священные ветви, цацу! – воскликнула Силь, подняв руки к небу.

– Чуй, разгони их, чтобы не увязались за нами в город, – попросил он, наблюдая, как попугайчики парят поблизости.

– Хорошо.

Проводив пернатых, Владимир посмотрел на двор палат восстановления. Там их уже ожидали карета и сопровождающие.

«Ого…» – подумал он и вызвав системное меню, активировал распознавание объектов и оповещений. Которое автоматически отключилось в момент воскрешения.

Карета для него и спутниц – гостостан. Широкая, без острых углов конструкция выглядела шикарно, как и всё здесь. Владимир сместил взгляд на запряжённых в неё удивительно изящных животных – тулори. Они походили на паразауролофов с гребнем на голове, но имели четыре ноги. Словно кто-то соединил лошадь и динозавра.

– Ладно, дамы, не станем задерживаться. Первая остановка Общество поиска, а дальше по ситуации.

Разместившись в гостостане со спутницами, Владимир опустил своё широкое сиденье под угол в сорок пять градусов и наслаждаясь видами призадумался.

С учётом мнения Кютучи, он решил, что Арен определённо «товарищ майор» под прикрытием. К тому же мужчина легко согласился сопровождать их в пути по Эртелингу. А если такой товарищ майор на твоей стороне, то лучше держаться рядом.

– Арен, – вспомнил Владимир, чего упустил из их личной беседы, пока парился. – Я хотел оставить тебе ещё пару замечаний о системе. Вдруг получится это куда-то передать.

– Слушаю господин.

Хуф выразительно посмотрела на лидера, молча качнув головой.

– Вам бы внести сокращённое описание навыков и благословений. Пойми, написано хорошо, содержательно, к этому никаких претензий. Но пробиваться через весь этот текст тяжело. Ведь это не художественная литература и не учебник...

Вспоминая такие продукты как Пиндовс, Пандроид, а так же множественные интерфейсы в играх, Владимир давал свои рекомендации. В какой-то момент к нему присоединилась Чуйлуми и они так увлеклись, давая советы Арену, что и не заметили, как въехали в город.

Гостостан остановился.

– Уже приехали? – удивился Владимир.

– Болтун, – раздражённо высказала сатийка и поднялась. – Может, проедимся ещё раз, туда и обратно? Что бы у тебя имелась возможность договорить и посмотреть виды.

– Грубиянка, ца, – заявила Силь и так же поднялась.

– Маголь смелости прибавил или что-то ещё успела употребить?

Судя по ушкам и хвосту, а так же румянцу – Силь стушевалась.

– И вот так, – на выдохе, Владимир пожаловался Арену, – каждый день,

Мужчина, делавший вид, что ничего не замечает, бросил в ответ понимающий взгляд. У Владимира в груди потеплело от фибр солидарности. Вот по-хорошему – ну не хватает парней в группе.

– Идём уже, получим сообщения и двигаемся дальше, – обратился лидер к спутницам и указал Хуф на дверь.

Сердитая женщина сузила глаза.

– Да, господи… – Владимир проскользнул мимо неё и скорым шагом устремился к дверям Общества Поиска.

Внутри он не встретил привычной картины. Зал походил на элитную кафе и имел всего одну стойку с закусками и напитками для гостей. Малочисленные посетители все как один носили на одеждах знак ромба.

«Словно попал в царство бубей. Все как один: короли, дамы, да валеты», – думал он идя к стойке.

– Приятной встречи, – искренне произнёс Владимир, так как его встретил ещё один мужчина, преклонного возраста.

– Славы и процветания уважаемым гостям, – ответил сотрудник с символом чаши на груди, и пробежав взглядом по сопровождению добавил. – Приятной встречи и слугам палат восстановления.

Владимир, попросил, а Арен не отказал, поэтому в пути их сопровождало ещё десять охранников на изящных тулори.

– Нам бы проверить сообщения. Сориентируйте, где у вас это можно сделать?

– Вы желаете занять приватный кабинет, или собраться в одном зале?

– Все вместе, – отрезала Хуф.

– Как будет угодно, высокая.

– Нет, – спокойно сказал Владимир, остановив жестом мужчину, и повернулся к командирше: – Мне, пожалуйста, отдельный.

«Опять у тебя на лице зомби-апокалипсис нарисовался...» – не весело подумал он.

– Мне ближайший кабинет к его… – изменила решение Хуф.

Из списка, Владимир выбрал «кабинет цветения», ведь рядом находились такие же.

Пройдя в зал и оставшись наедине, он помрачнел, и вяло направился к тонкой колонне с чашей. Её окружали пышные стелящиеся цветы, которые казалось, росли прямо из пола. Стены украшались таким же пёстрым полотном, а в влажном воздухе витали очаровательные ароматы.

Стоило поднять руку над чащей, браслет замерцал. В системном меню отобразилось множество посланий.

Найдя взглядом ближайший диван из светлого дерева, с кремовой обивкой, Владимир подошёл и тяжело сел на него.

Он намеренно отложил мысли об этом, чтобы не омрачать ни себя, ни других. Однако теперь ему предстояло окончательно определиться.

Просмотрев имена отправителей, Владимир отложил написанные Дивиримией и друзьями, начав с писем Аннет.

Их оказалось много, а последнее сообщение она отправила этим утром. Ан напугано писала про розовый туман, который успела заметить. Требовала сообщить, жив ли он и где находится. По-всякому злилась и беспокоилась за него.

От этого на душе становилось мерзко. Так как он мог попросить у Бленктира еэ для Аннет. Но не стал. Мог сразу написать и рассказать всё как есть. Но, прямо сейчас, понимал, что не будет. Он оставит подругу в неведении.

«Ан, оба знаем, что как только у тебя появятся деньги, ты потащишь меня с собой искать Землю в Цепи. А когда я предложу альтернативу. Ты назовёшь её, в лучшем случае сказкой. Геройство, предсказания, – для тебя полный бред, ты реалистка. К тому же принцесса сказала, что мы тут надолго. А тебе это определённо не понравится», – оправдываясь, мысленно проговаривал он, словно в эксперименте с пустым стулом.

Опустив голову, Владимир закрыл глаза и принялся массировать переносицу. Нельзя так с друзьями, утаивать, лишать выбора – шептало ему, липкое чувство отвращения к себе.

«Пойми, я не хочу спорить, бодаться. У меня уже есть Хуф. Особенно, не хочу видеть, как ты разочаровываешься во мне. Поэтому скажу позже, не сейчас. Ты развивай свою ауру, пока есть возможность. А я спасу Жаротейна. Возможно, если ты увидишь нашу первую группу в полном составе, то поверишь мне… Ведь я то верю. Верю, что Сонласта меня найдёт, а с ней тебе будет куда проще найти Землю. Она чёртов архимаг способный открывать порталы во вселенной… – Владимир, медленно поднял голову и широко раскрыл глаза. – Может быть, именно она ключ к победе?.. Диви, сказала, что я встречусь с Хранителем. А Сонласта человек способный заключать с ними контракты и пользоваться их потоками… Вот и связка».

Обрисовавшаяся картина, вселяла уверенность. Владимир поднялся, походил по комнате, подошёл и остановился у стоек с цветами.

«Возможно и ты, Ан, часть плана. Надо, просто, верить», – напомнил он себе.

Обнадёженно сбросив с себя отвращение, Владимир изменил решение. Он написал подруге. Кратко сообщил: где находится, как его здоровье и попросил, не беспокоиться, уверяя, что теперь всё будет хорошо.

«Если судьбе необходимы мы оба, то обязательно пересечёмся», – компромиссно решил он и принялся читать послания принцессы и друзей из первой группы.

Выйдя из зала цветения, Владимир оказался в ожидальной, комнате для слуг и спутников. Здесь остались Арен, Кютучи и несколько охранников от палат восстановления.

– Благодарю за ожидание. Пойдём, я закончил, – сообщил им Владимир.

Выйдя первым, он успел заметить женщину, которая входила в соседний кабинет.

«Хуф…» – понял он по одежде и белым лентам волос.

– Дайте мне с ней поговорить наедине, – попросил Владимир и направился следом.

Он по-прежнему ощущал что не очень прав, а Хуф напоминала Ан. Ему захотелось хотя бы здесь сгладить углы.

Войдя в ожидальную, Владимир обнаружил с десяток других сатиек. Часть стояла, часть сидела, но все как одна враждебно восприняли его появление.

– Спокойствие девушки, – подняв ладонь, уверенно попросил он. – Я к подруге, вы всё поймёте, когда я с ней встречусь.

Уверенно обогнув охранницу у двери в зал, Владимир прошёл внутрь. Его встретили ещё пять сатиек, помимо подруги. Женщины одновременно обнажили мечи, а глядели на него как на преступника. Нагрудники женщин украшались квадратами с тремя штрихами.

– Да тише вы, чего такие напряжённые? – Он поднял открытые ладони. – Хуф ты чего? Втихаря сатийскую армию собираешь?

Женщина в кресле повернулась, внимательно оглядев его. Это оказалась не Хуф. Волосы короче, телом помельче, внешне моложе, знаки на лице не такие яркие.

– А-а – осознав ошибку, протянул он и отступая продолжил без шуток. – Простите меня, обознался. Перепутал вас с подругой. Я сейчас же уйду.

– Схватить, – коротко приказала сатийка.

Охранницы, обступив, взяли его под локти. В комнату прошли и те, что находились в ожидальне. Целя куча не самых простых женщин глядели крайне враждебно.

«Ух, попал так попал…»

Сатийка сидевшая в кресле изящно поднялась возвысившись над Владимиром. На её одеждах красовался ромб с тремя штрихами.

– Я ни в коем случае не хотел нарушить вашего покоя. Это ошибка, а я дурак, совершивший её. Я глубоко извиняюсь и прошу, позвольте мне уйти.

Главная в комнате, хищно ухмыльнулась.

– Обожаю воспитывать дураков, – высказала она и шагнула к нему. – Мальчик-квадратик без заслуг. Я научу тебя правильно вести себя с женщинами.

Владимир едва не заржал от такой прямоты. Но товарищи, совсем рядом!

– Кютучи! Арен! – выкрикнул он.

Не мог же он начать драться с женщинами, прямо в Обществе, да ещё и в Эртелинге.

– Тебе уже никто не поможет, – наслаждаясь властью, сладко произнесла главная.

Послышался стук в дверь и она отворилась.

– Мужчина перед вами представляет прямой интерес для храма Гармонии, – с ходу высказала Кютучи. – Я не позволю вредить ему.

– Ступень? – строго спросила главная.

– Первая, но…

– Заткнись мальчишка, иначе я займусь и твоим воспитанием.

– Я женщина! – строго заявила Кютучи.

– А я посол Келм-Черм в Шемладе! И сейчас ты посмела ворваться в занятый мной кабинет!

Кютучи явно замялась.

– Старший исполнитель шестнадцатых палат восстановления, – вступил Арен с поклоном. – Сопровождаю гостя в статусе. Категорически против любого насилия в отношении гостя палат.

– Слуга, возвысившийся над себе подобными, жалкое зрелище, – саркастически заметила сатийка.

– Позвольте напомнить, что вы, госпожа, на территории бессмертных. Гость по ошибке, вступил к вам, но не совершил преступлений и злодеяний. Если вы навредите ему, это приведёт к разбирательствам.

– Жалкий мужчинка-слуга мне угрожает? – проговорила она и подойдя к Арену ударила его ладонью по лицу, отбросив. – Знай своё место. А штраф, я обязательно оплачу.

«Охренеть…» – подумал Владимир, уже всерьёз напугавшись.

Арен выпрямился, его подобострастное выражение лица не изменилось, но взгляд стал убийственно ясным.

– Если на этом всё, я продолжу, – улыбаясь, продолжила посол. – Мужчина дерзко ворвался в мои покои, миновав стражу. Возможно преследуя крайне грязные цели. Ворвался не к кому-то, а к официальному послу от Келм-Черм. На его поясе меч…

– Я всего лишь зашёл не туда, – покачал головой Владимир, перебив её. – Позвольте извиниться и уйти. Пожалуйста, простите…

Сатийка схватила его за лицо, крепко сжав щёки.

– Мальчик, теперь я преподам тебе урок, который ты запомнишь. У меня имеются навыки целителя и я побеспокоюсь о твоих ранах, после. Но урок должен быть исполнен, – улыбаясь, ответила она.

– Я ударю в ответ, если посмеешь, – враждебно сказала Кютучи.

– Только попробуй, страж первой ступени, и о твоих деяниях станет известно. Нападение на официальное лицо, ударит по тебе и храму.

«Лять» – подумал Владимир, заметив, как посол отвела для удара правую руку, и покрыл себя защитными навыками.

– Не поможет. – Её рука, загорелась белым пламенем.

Это не драка, не сражение с врагом. Это грёбанная чинуша в режиме бога! А эти сволочи, могут творить любую дичь! Даже «товарищ майор» отхватил, а значит…

– ХУФ… – стал кричать Владимир во весь голос.

Прозвенел бубенец.

– Хайда! Меня сейчас будут воспитывать без тебя! Помоги!

– Мне стало бы известно, если бы в Шемлад прибыла высокая или высочайшая. Считаешь малое дарование, оплатившее тебе палаты, сможет противостоять мне? – посмеиваясь говорила посол. – Глупыш…

Послышались тяжёлые шаги, лопнула первая дверь. Посол отпустила Владимира и отшагнув положила ладонь на эфес.

«Слава тебе господи!» – подумал Владимир, во все глаза глядя, как плечом выбив вторую дверь, ворвалась она!

Пылая белыми языками, Хуф вмазала первой сатийке, что удерживала Владимира, следом втащила второй и с ноги отбросила третью. Полетела мебель, разбилось несколько горшков, рассыпалась земля и цветы.

Остальные охранницы резко отступили, прижавшись к стенам и склонив головы произнесли: «Высочайшая».

В образовавшейся тишине прогремел её голос:

– Кто?! Посмел касаться и воспитывать моего мужчину?! – она обвела взглядом зал и остановилась на после.

Владимир непроизвольно взглотнул. Сейчас Хуф выглядела не как пантера, она походила на разъярённую медведицу. А это куда опасней любой кошки, и даже медведя.

– Я официальный посо… – отвечала сатийка, утратив уверенность в себе.

– Ты посмела?! – перебила её Хуф, – Решим всё поединком!

Посол отступила ещё на шаг, собрав ладони вместе.

– Я… Он ворвался в мой кабинет. Я занимаю статус и прибыв с посланием отдыхала…

– Женщина, мы обе знаем, что дарования вправе решить любой вопрос поединком. Всё остальное пыль и грязь!

Тишина…

– Кто-то?! Имеет претензии, к моему будущему кану? – уже тихо, но свирепо повторила Хуф.

Тишина… Посол опустила взгляд, усиленно теребя одну ладонь, другой.

– Идём, – сказала Хуф и схватив Владимира за предплечье, повела к выходу.

Ему оставалось только выдыхать, задрав брови и глядеть, как коридоры, да лестницы пролетают мимо.

– Спасибо, – тихо сказал он, оказавшись в холле на первом этаже Общества.

– Забыл, в какую дверь я вошла? – тихо и напряжённо спросила она, отпустив его.

– Я увидел женщину в похожей одежде и с таким же воротником, да и рост у вас одинаковый.

– Я на неё похожа?!

– Нет, – покладисто ответил он, всё ещё в некотором шоке. – Но у меня мало знакомых сатиек. Заметил её краем глаза, обознался. Бывает…

К ним подошли Чуйлуми и Сильцуми, которые уже ожидали на первом этаже.

– Что-то произошло? – озадачено спросила первая.

– Ца, опять обижаешь лидера?! – возмутилась вторая.

– Стоит вам расслабиться, как лидер обязательно находит глубокую лужу, в которую норовит нырнуть и вымазаться! Ты, – она указала на Чуй. – Способна наблюдать за ним. А ты, – она указала на Силь. – Слышать, что с ним происходит.

Закончив, Хуф направилась к выходу, часть слуг сопровождавших её, пошли следом.

– Прости меня Арен… – повернувшись к мужчине, первым делом сказал Владимир.

– Не стоит, господин. Как слуга палат я имел дело с разным. В том числе по этой причине, встречающие всегда находятся в отдельном зале для слуг.

– Так что же произошло? – встревоженно попыталась понять Чуй.

– Потом расскажу. Дайте мне одну дру, возьму чего-нибудь сладенького зажевать стресс и скорее уходим.

Они двигались по широкому проспекту, справа располагались пруды и террасы. Слева административные здания. При этом город казался каким-то пустым от людей.

– Вы можете себе представить? – рукоплеская, захвачено говорил Владимир. – Влетает в самый последний момент. Бах, одной! Бах, второй! И третью, с ноги хренак! Остальные, вытянулись по струнке. Короче, если бы Хуф не заступилась, я бы знатно получил по роже…

Чуйлуми захихикала, от его эмоциональной речи. Похоже маголь ещё не выветрился.

– Цим, Хуф-хайда, извини меня. Я ложно оценила тебя, цим, – с уважением произнесла Силь.

Сатийка проигнорировала.

– И как так выходит? – продолжал Владимир. – Стоит человеку важный чин получить, так он всё, сразу злодеем становится? И я вот думаю, ну неужели таких людей нельзя как-то вычислять? Ведь здесь, как и у нас, наверняка есть всякие тесты, наблюдения. Вот заранее предугадать наклонность и запретить им получать высокие должности. Чтобы не совершали глупостей. Пускай занимаются огородами, продажами, тогда и гонору поубавится…

– Ты так и не сказал, куда мы направляемся, – мрачно заметила Хуф.

Владимир оглянулся. Гостостан запряжённый тулори и слуги палат следовали за ними.

«Увлёкся…» – подумал он и ответил: – Сейчас в парк животных. А по пути к нему, решим вместе, что ещё посетить.

Хуф тяжело вздохнула. Женщина явно нацелилась на новые испытания. А он решил, что обязательно развеет её опасения.

Владимир предполагал, что как когда-то в детстве, встретит в зоопарке расставленные и тесные клетки с железными прутьями. Но бессмертные поступили иначе. Огороженные стеклом пути для посетителей, проходили между локализованными друг от друга зонами обитания разнообразных существ.

Животные всё так же, приближаясь и собираясь вместе, рядом – будто пытались что-то сказать ему. Посетители, желавшие рассмотреть уникальных существ, так же стали собираться рядом и следовать за группой Владимира. Среди зрителей, даже пошли шепотки, что высочайшая-сатийка как-то очаровывает их.

Поняв, что привлекает слишком много внимания других посетителей, Владимир поспешил покинуть парк.

Эртелинг, как и остальные города в Шемладе, делился на районы. С возвышенности, Владимир этого не распознал, но открыв карту, обнаружил, что город напоминал широкий прямоугольник.

Первая его часть территория ромбов – богатые и благородные. Противоположная, третья, место для отдыхающих: квадратов, кругов и треугольников. Центральная часть – вторая, место где те и другие могли пересекаться. Она оказалась самой крупной и располагала множеством площадей для развлечений. Владимир направил группу именно туда.

Заглядывая за каждую сцену, укрытую могучими и колышущимися тканями, на пути, Владимир отметал знакомые. Где-то сражались между собой люди, где-то животные. Где-то выступали актёры, чтецы или акробаты. Но Владимиру хотелось встретить что-то особенное, фэнтезийное…

Близился вечер. И времени оставалось не так много. Посоветовавшись с Ареном, Владимир свернул в район ромбов и наконец, нашёл интересное – проспект таинств и иллюзий

Войдя в ближайшую сцену Владимир оказался посреди ночного неба, где среди россыпи звёзд летали люди.

– Цацу, какая красота, – подойдя, тихо восхитилась Силь.

– Царство звёздных порывов, – произнесла Чуйлуми, встав рядом.

«Действительно порывы… Словно бы Американские горки, но без вагонетки», – в мыслях ответил Владимир, глядя как гости время от времени ускорялись, то падая, то поднимаясь, то двигаясь по спирали.

– Ближайшие площади, так или иначе, очаровывают иллюзиями. Я лишь слышала об этом, но никогда не была, – зачарованно добавила Чуйлуми

– Для меня так же это впервые, – задумчиво добавила Кютучи.

– Полетаем? – обратился Владимир ко всем.

– Цу! – сомкнув ладони в молитвенном жесте, подтвердила Силь.

– Согласна, – добавила Чуй.

– Мне интересно, – согласилась страж звука.

– Обратите внимание, – показал Арен на площадку в центре. – Подсвеченные изнутри плиты это не занятые места для гостей. Для того чтобы пережить приключение, достаточно встать и слегка подпрыгнуть. Всё остальное за вас сделает система.

– Арен, а не бывает такого, чтобы люди случайно столкнулись друг с другом или упали?

– Система не позволит.

– Володя, не хочу терять времени! – возбуждённо заявила Чуйлуми и направилась к плитам.

– Цу, и я!

Обе подпрыгнули, зависли в воздухе и полетели, словно в воздушной трубе. Владимир некоторое время наблюдал за девушками. Они смеялись, махали руками.

Кютучи некоторое время понаблюдав за ними подошла и изящно прыгнув присоединилась.

– Почему сам не идёшь? – спросила Хуф.

– Да… ты знаешь, я…

– Высоты боишься? – прямо спросила она.

– Честно говоря, ещё как. А ты не боишься?

Хуф поморщилась и промолчала. Однако, она с явным интересом наблюдала за тем как кружит в воздухе подруга.

– Обратите внимание, на том краю сцены есть отдельные места для парных полётов, – указав, невзначай заметил Арен.

– Ну что? Не хочешь попробовать вместе? – выгнув бровь, поинтересовался Владимир.

– Нет.

– А вдруг там на меня кто-то нападёт… – вслух задумался он, почёсывая подбородок. – Или решит воспитать…

Сатийка промолчала, манипуляция не сработала. Но полетать всё-таки хотелось, а с Хуф ему определённо будет спокойней. Он подшагнул ближе и тихонько заговорил:

– Интересно, что подумают другие гости. Высокая сатийка пришла посмотреть, а сама не учувствует. Неужели боится?

Хуф-хайда сердито повернулась к нему.

– Да, да. Именно так и подумают. А ты уже наверняка на слуху в городе…

– Ну, наглец! – полыхнула женщина и схватив его, потянула вперёд.

– А можно не так быстро и насильственно? – попросил он, ощутив, как заиграли нервишки. – Мне ещё подготовится надо…

– Не-ет Володечка…

– Хуфочка, ты последнее время особенно вредная стала. Я же тебе объяснял, что можно помягче, дружелюбней.

– Уже забыл, что я говорила по поводу «Хуфочки»?

– Но ты первой назвала меня Володечкой, а отсылка то, прямая.

Он не заметил, но подошёл к парным плитам. Хуф чуть пригнулась, полыхнула белым пламенем и прыгнула вверх, потянув за собой округлившего глаза Владимира.

– Да что же ты, шебутная такая! Хотя бы друшечку дала бы! – напуганно воскликнул он.

Земля постепенно отдалялась а звёзды приближались. Но ни что его не толкало. Владимир словно постепенно плыл вверх.

«Блин, сейчас будет оно!» – вспомнил он горки.

Владимир плотно сжал губы и напрягся, чтобы не закричать «юной девочкой». Внезапный рывок. Испытывая возбуждающую перегрузку, он глядел строго вверх. Безумные мгновения растянулись. А затем, всё замедлилось.

– Блин, охренеть… – пыхтя высказал он, словно после пробежки.

Владимир на мгновение взглянул вниз и по телу пробежал пронзительный страх. Слишком высоко! И когда только успели?!

– Господи, надеюсь, мы не свалимся, – добавил он и посмотрел на Хуф.

Женщина напряжённо глядела вперёд, но на её лице сияла редкая улыбка. Владимир опустил взгляд. Он не помнил, когда это случилось, но сейчас они держались за руки как влюблённая парочка.

«Словно Питер и Венди. Правда Венди получилась слишком уж повесточная».

– Готовься к порыву, сейчас будет следующий! – возбуждённо высказала она и сжала ладонь сильнее.

Инстинктивно ответив ей тем же, Владимир вновь напрягся и задержал дыхание. Помимо высоты, ему было сложно довериться тому, что он не контролировал и не понимал, как работает.

«Это самое странное романтическое событие в моей… Чёрт возьми! Жизни!» – мысленно кричал он, когда их закрутило в воздушном водовороте.

Наступил поздний вечер, тёмное небо над городом окрасилось множеством огней. За это время они успели обойти ещё несколько захватывающих сцен и решили закончить свою экскурсию по Эртелингу в Саду цветных огней.

За занавесом, раскинулся парк с дневным небом и необычными деревьями. Одни напоминали крупные глицинии, другие королевский делоникс, а так же: жакаранду, радужный эвкалипт. Эти яркие деревья расположились на фоне спокойно-зелёной листвы других. Между ветвями и листьями, плавно летали, словно живые, разноцветные линии созданные системой. А с неба, будто магический снег, медленно паря вниз, опускались белые хлопья. Между хлопьями, время от времени падали светло жёлтые огоньки-шарики. Как и хлопья, стоило им коснуться земли, растворялись. Но когда касались кожи или одежд гостей, на мгновение оставляли прохладные или тёплые следы.

Слушая размеренный шум листвы, от ветра, который касался лишь крон, Владимир и спутницы молча наслаждались волшебным и умиротворяющим зрелищем.

«Эх… Вот и закончился наш небольшой отпуск», – он оглядел спутниц. Кютучи спокойно улыбалась. Чуйлуми и Силь прибывали в тихом восторге. Даже Хуф о чём-то задумавшись, выглядела мягче обычного

Не став нарушать шелестяще-притягательного безмолвия, Владимир поднялся и, разглядывая хлопья, с шариками-огоньками медленно направился к выходу. Девушки присоединились к нему.

– Арен отвези нас к вратам острова Возможностей. Нам пора.

– Как скажите, господин.