Хранители цепи миров: срединный путь - Шемлад 2

Пролог - Вновь

Морской пляж, утро четвёртого дня после возвращения в Оншван. Детвора вновь шумно носилась рядом, охотясь за ракообразными, что за ночь повылезали из своих подводных укрытий. Открыв глаза после долгой медитации, Владимир наблюдал как закружились птицы и насекомые, а мелкие животные разбегались в разные стороны.

Весёлое, красочное представление, крики и визг детей, казалось, должны были как-то откликнуться, но сосредоточенное спокойствие остановило ответные чувства…

«С другой стороны чему тут радоваться, крабики выползают ко мне, а дети их убивают в своих меркантильно-пищевых целях…» – задумался Владимир.

С третьей стороны, за это время на пляже, он не раз замечал, как все формы жизни, собираясь рядом, время от времени поглощали друг друга. Жуки, стрекоз или наоборот, всё зависело от вида и размеров. Птицы клевали и тех и других. А ракообразные, бывало, бросались на птиц и уносили куда-то под воду.

– У меня четыре! – крикнул мальчик с угольно-чёрной кожей и короткими белыми волосами в форме лент. Он напоминал соседку.

– А у меня пять! – в ответ гордо заявил ещё один паренёк с темно-жёлтым цветом кожи и хвостиком идущим ото лба до затылка. Он напоминал Хаву.

– Семь! А-ха Семь! – радостно кричала девочка с светло-серой кожей, семадитка.

Спокойствие заколебалось, глаза заслезились, он закрыл их, перестав слушать детские крики.

Первые два дня прошли в попытках преодолеть средний уровень личного пространства с открытыми глазами. Так учила Тэрена. Но что тогда в Умирама, что сейчас ничего не выходило. Суть состояла в том, чтобы передавать силу частиц на расстоянии объекту, который ощущался в некоем поле вокруг. Но никакого поля Владимир не обнаруживал.

Выбрав в качестве подопытных шачи – голубокрылых насекомых, напоминающих стрекоз, он изучил их тела и даже искорку души, как ему казалось, вдоль и поперёк. Но сформированное представление ничего не давало. Он их чувствовал, когда смотрел на их россыпь поблизости, но оказывать влияние мог только прикоснувшись. А значит, то была иллюзия восприятия.

На третьи сутки Владимир вернулся к привычному методу с закрытыми глазами. Стараясь поймать момент между открытым космосом, в котором оказывался и внутреннем пространством тела. Где-то там, наверное, должен был находиться зазорчик, который он каждый раз проскальзывал.

А ещё, конечно, космос успокаивал безмятежностью своих огней, туманностей и простором. Здесь можно было, не проваливаясь в вязкие сожаления, вглядываться в лица Жаротейна, Ферферейти и остальных товарищей… Возможно следовало взбунтоваться и преодолеть силой чувств незримую стену… но…

«Вот он, минус отсутствия злости и обнаружился… Сильные чувства помогают преодолевать рубежи… Может тишина и спокойствие – это не тот путь?.. Или долгий путь?» – подумал он, провожая взглядом счастливых детей.

Делая перерывы между медитациями, Владимир переключался на занятия с Кудасаем. Отрабатывая удары, как это было в аниме и фильмах, он пытался научиться пользоваться двуручным мечом.

Он пробовал простые вертикальные взмахи – но чему они могли его научить? Силы и скорости итак хватало. Он представлял возможные удары противника, стараясь их отражать. Но это быстро показалось ещё более глупым по множеству причин.

Он пытался наносить удары в воздухе, совершая длинные прыжки. Но и тут выходила какая-то ерунда. Ему не хватало опыта, а чтобы сформировать представление в ощущениях, требовалось время. Мышечная память, реакция для своевременного взмаха – из воздуха не берётся.

«А кто говорил, что истории с супер успешными героями это мусор?.. Хочу легко и просто, можно и без гаремника», – последнюю мысль он отправил в воображаемый далёкий космос, к создателю. Терять кого-то оказалось, мягко говоря, в разы неприятней, чем смотреть аниме про невероятно сильных и успешных героев, которым всё и вся идёт на встречу…

– Володь… – ворвался в его личное уединение голос подруги. Размышляя, он не услышал её приближения, – Я тебе поесть принесла.

Аннет села на корточки и протянула лакированную коробочку из тёмного дерева. Она выглядела мрачно, траур жил и в её сердце.

– Да зачем? Я без еды долго могу.

– Лучше питаться правильно, – ответила она, едва слышимо за шелестом волн.

Он открыл крышку и заглянул, внутри находились всё ещё тёплые овощи с мясом, от которых исходил едва заметный пар.

– Спасибо.

– Ну как, удалось добиться результата?

– Нет… – Он поморщился и решил перевести разговор в другое русло: – Как там приют?

– Шулмитра помогла, стала посредником между мной и Управляющим. Сегодня открытие.

– Понятно. Когда лечить детей будем?

– Я думала об этом, давай чуть позже. Сегодня много всего сделать надо, организовать всех. Представляешь, что такое первый день в школе? Знакомство, стресс… дети очень разных возрастов.

– Ну, лучше тебя никто не справиться. Ты настоящая мамка.

– Не называй меня так, звучит обесценивающе. Всё гораздо сложнее.

– Хорошо. Шулмитра не ругается на тебя? Она тётка сложная.

Аннет присела на песок рядом, задумчиво глядя на море:

– Нет, а с чего ты взял?

– Да было дело при первой встрече, я же, вроде, рассказывал, что она обругала меня.

– Не знаю, – Ан, покачала головой. – Кажется, возможность помочь детям её очень заботит. Хотя, и в правду, с некоторыми она ведёт себя грубовато, – Аннет закусила уголок губ и осторожно добавила: – Я говорила с ней о подработке для тебя.

– Какой подработке? – удивился он.

– Бленктир нас бросил. А она тут давно, может друзья есть надёжные, кто не будет трепаться. Пока ты учишься, подзаработаешь.

– М-м, хорошо, спасибо.

– И ещё, тебя Чуйлуми искала. Как ты и просил, я сказала, что ты пока занят.

– А она объяснила, что хотела? – Его глаза обеспокоено расширились. – Связано с ограничением? Оно вернулось?

– Нет, – непонимающе качнула головой подруга. – Она извинилась ещё раз, спрашивала, как наши дела, хотела с тобой встретиться поговорить. Сказала, оставила сообщения в Обществе. А причём тут ограничение?

– Да я всё думаю, чего нас Бленктир отверг. Шулмитра может и говорила про какие-то там клятвы… Но кому? Да и причём тут я? В общем, самым разумным объяснением для меня сейчас кажется то, что к исцелённым вернулось ограничение, а он кучу денег потратил на его снятие со своих бойцов. А Чуйлуми я в тот же день исцелил, как и его.

– Но Шулмитра не жаловалась.

– Ну, у неё нога теперь есть, она вновь полноценно живёт. Может, не хочет показаться не благодарной, вот и молчит, там же бесплатно всё было… Слушай, спроси у неё об этом. Просто меня это сильно напрягает.

– Ты из-за этого четвёртый день с пляжа не вылазишь? – Повернувшись к нему, подруга слабо улыбнулась.

Локоны её волос трепетали под ветром, как и небрежный пучок на затылке.

– Ну, частично да. Страшновато встречаться с правдой.

– Не думаю, что дело в этом, но я спрошу.

– Спасибо.

Аннет некоторое время беспокойно разглядывала его лицо, а потом глубоко вздохнула и произнесла:

– Я пойду, успехов Володь. Уверена, у тебя всё получится.

– Ага, и тебе.

***

Аннет поднялась, стряхнула прилипшие к доспехам песчинки. Оглядела прибрежные просторы. И решив не терять времени, направилась в город, оставляя за спиной крики птиц, шум волн и следы на песке.

После возвращения, не зная куда себя применить, она погрузилась в дела приюта. Пока Володя, тяжело переживая утрату товарищей из отряда, пытался найти решение как избежать потерь в будущем. Перед ней встал вопрос «что делать дальше?», который чёрными иглами впивался и беспокоил всё больше. Словно в груди поселился и елозил мерзкий морской ёж.

Её успокаивало, что друг, наконец, встретился с реальностью и рисками их положения. Она много раз говорила, что это не игры, не мультики и не романтические сказочки про фэнтези.

Но в тоже время её до жути тревожило то, как легко, в сущности, умереть. Стоило представить одно точное попадание чудовища в друга – ужас пробирал до костей. Существо размером со здание могло легко раздавить любого! И если это будет она, то её просто перенесёт. Хоть совсем не хотелось, но собой рисковать она могла. А как защитить от чего-то подобного единственного друга, который делает, что вздумается?

При этом стоять на месте тоже нельзя. Но как поступить? Вновь вернуться к мясу зопшатов? Поискать что-то похожее и менее опасное? Но это уйма времени! Месяцы если не годы, что бы преодолеть долг, а после неизвестность. Что будет на той стороне в Среднемирье? Куда им направиться дальше? Храм гармонии поможет им? Эти вопросы всё чаще возникали последние дни и вели к липкому, отвратительному отчаянью…

Так как у Аннет имелось немного времени перед открытием, она в очередной попытке найти выход зашла в Общество Поиска.

Она погрузилась в шумный гул зала, полный утренних обсуждений и сборов других искателей. В сущности рабочих, а не героев или авантюристов. Они тратили полученные единицы энергии, на то что бы заработать чуть больше. Что-то откладывая, что-то тратя на повседневные расходы. Обычная жизнь обычных людей с высоким риском для жизни. Назвать это геройством или искательством приключений у Аннет язык не поворачивался.

Стараясь не обращать ни на кого внимания, Аннет подошла и встала напротив доски с контрактами. С возможностью Володи выращивать растения, можно собирать обычную рослую беспамятку да и другие травы. Не привлекая внимания чем-то сверхнеобычным, относительно безопасно получать стабильный заработок. Может даже снять где-то дом с земельным участком?

«Он и сам говорил, маленькими шажками. Надо будет завтра осторожно предложить вариант с растениями…» – решила она для себя.

– Аннет? – пробилось из общего полотна звуков.

Узнав голос, она удивлённо повернулась и вытаращила глаза. Тот самый принц Лэйшанар стоял рядом.

– Приятной встречи, – повторил желтоволосый мужчина и улыбнулся.

Она поприветствовала его в ответ, в действительности не понимая, что он тут забыл. Мужчина выделялся своей красивой бронёй цвета тёмного серебра, статью, органично охватывающей лоб диадемой и, конечно, квадратом с тремя штрихами на нагруднике.

– Простите мою настойчивость. Испытывая тревогу, я решил навестить вас. Узнать добрались ли до Оншвана и, возможно, как-то посодействовать вашим планам.

– Спасибо, – Аннет вздохнула, мысли неспокойно засуетились.

Неужели она ему понравилась, и он припёрся сюда ради неё? Иначе как объяснить это внезапное появление с заботой к незнакомому человеку.

– Могу я предложить, познакомить вас с моей группой? Они…

– Простите, Лэйшанар, – уверенно перебила его Аннет, – прежде чем вы продолжите, прошу меня понять. Я уже замужем, и у меня есть сын. Если причина вашего интереса – это симпатия ко мне, то я хочу сразу обозначить, что совершенно точно не собираюсь изменять супругу.

Мужчина слегка отклонил голову назад, волосы качнулись, а на его лице промелькнула тень, намекающая на то, что он оскорблён.

Аннет поспешила объясниться:

– Я извиняюсь, если мои слова показались грубыми. Дело в том, что я оказалась в тяжёлом положении и не в состоянии быть такой же любезной как вы.

Лэйшанар понимающе кивнул и ответил:

– Я помню, что вы сказали в Ташафоне, тем забывшим о всяком достоинстве мекхлимам, и глубоко уважаю ваше намерение сохранить верность семье. Однако цель моего визита в Оншван – желание помочь вам, а не склонить к аморальному выбору.

Аннет глубоко вдохнула. Мужчина из сказок для девочек просто так хочет ей помочь? Ну да, конечно, возник из ниоткуда, чтобы помочь именно ей, именно сейчас, когда она оказалась в очередной полной жопе.

– И как вы хотели помочь? – спросила она, скептически приподняв брови.

– Наименьшее, что я могу для вас сделать, поделиться знаниями своей родины об ауре. Но сам, искренне желаю предложить вам вступить в мою группу. Поясню, Аннет, ваша аура удивительна. Судя по цвету, она должна быть сильнее моей. Пусть эти слова станут залогом моего интереса к вам, прежде всего, как в сильной соратнице.

Аннет остолбенела, усилено заморгав. Помимо того, что это оказалось приятно слышать, она совсем не подумала о такой очевидной причине. Ворох посланий друга, что говорил о её силе, и призывы к самостоятельности, реакции остальных в Шемладе на её ауру – прямо сейчас всё собралось в ошеломляющую правду и, конечно, решение!

Пока Володя пытается освоить магию и находится в безопасности, она могла бы продолжить зарабатывать еэ. Если Шулмитра поможет ему с подработкой, то возможно удастся уговорить его остаться в городе и не рисковать собой…

– Аннет? – осторожно оторвал её от раздумий Лэйшанар.

– Простите. Мне интересно ваше предложение, но мне надо подумать. Можем мы договориться и встретиться позже? Прямо сейчас мне необходимо помочь с открытием приюта для детей.

– Приюта? В Оншване? – искренне удивившись, улыбнулся принц. Но в этой улыбке не имелось насмешки, скорее угадывалась радость от светлого начинания.

– Да, я занимаюсь его организацией, и меня уже ждут.

– Могу я составить вам компанию? И, безусловно, я желаю сделать пожертвование, если это предусмотрено.

Аннет с сомнением оглядела его. Всё слишком хорошо выглядело, что бы быть правдой. Однако он сам сказал, как минимум рассказать об ауре, а это может помочь само по себе. Ведь она до сих пор ни хрена в этом не понимала! Да и поговорив с ним, она сможет узнать, что он за человек.

– Аннет? – прервал её мысленные томления принц.

– Хорошо, буду рада вашей компании, – вежливо ответила она, постаравшись стереть с лица хмурое недоверие.

***

Ещё два дня пролетели в попытках преодолеть незримую стену, которая переживалась как «бесконечное ничто». А это подталкивало к мысли, что возможно, он просто не способен преодолеть то, чего нет… Или же ему нужен учитель. Но где его найти, да и может ли бедномирец преодолеть пустоту?

Ещё через день, Владимир перестал совершать те или иные попытки преодолеть. Она начал созерцать. Чувствовать тело, дыхание, переживать контакт с богатым на ощущения внешним миром. Что если секрет в том, что ему не хватает аспекта единства?

Между тем, Аннет пропала, не навещая его эти дни. Видимо, она была занята. Это наблюдение соблазняло на страдания связанные с хорошо знакомым одиночеством или же отчуждённостью. От чего процесс созерцания всё больше сворачивал в бессмысленное смотрение на окружающий мир. Мир, что жил и двигался дальше по своим ведомым и неведомым законам…

В какой-то момент Владимир, как любила говорить подруга, завис. В бликах морских волн, без конца подмигивающих ему. В маленьких облачках, что лениво тянулись куда-то. В ласковом ветре, что без остановки касался лица. В копошащейся живности вокруг…

Колебания жизни о чём-то напоминали, меняя направление процесса и уводя в новую сторону…

«Тем не менее… детей я могу исцелить», – размерено прозвучало в мыслях. Подарить кому-то возможность стать целым – это он мог и считал правильным.

«Бленктир отвязался со своей паранойей, значит, можно делать что вдумается?.. – В груди возникла маленькая весёлая искорка, поддерживая новые мысли. – Ну, или почти всё?.. Что-то… точно можно… В любом случае здесь у меня ничего не получается, пойду хоть детей вылечу для разнообразия»

Выйдя из оцепенения, Владимир поднялся с песка, смахнул насекомых с толстовки, прогнал пару птиц, что сидели на плече. Прыгнув на двадцать метров вперёд, чтобы не беспокоить остальных животных, он отправился в город.

***

«Сытый бриз» имея второй класс в оценке заведений в Шемладе, характеризовался как столовая. Раньше Аннет не замечала этого, но здесь было куда приличней, чем в «Тяжелых грёзах». Она находилась фактически в средненьком ресторане с приятной уютной обстановкой, где посетители не носили масок и, в большинстве своём, одевались в повседневную одежду.

– Чудовища, обитающие в землях обновлённых, дают на четверть очков больше. Посему сейчас мы сосредоточились на этом, – закончил свои объяснения Лэйшанар.

Принц, оказался, почти принцем. Имея благородное происхождение, он являлся младшим сыном в семье и желал прославить своё имя. Честно и открыто Лейшанар поделился своим намерением занять место в первой сотне самых успешных групп среди славных, то есть квадратов.

Конечно, для Аннет всё это звучало как откровенный идиотизм! Балы, рейтинг, топ сто. Однако Лэйшанар серьёзно относился к организации группы и её членам. Все участники были проверенными людьми, имели много навыков четвёртого класса и добились не малого успеха. Но главным для Аннет стало то, что отряд пока никого не потерял в бою.

– Я поняла, но мне надо будет переговорить с другом, что бы всё объяснить.

Для рейтинга, к которому стремился Лэйшанар, лишний участник значил ещё один множитель. Чем больше группа, тем больше балов требовалось. И так как целитель в их группе уже состоял, второго им принимать не имело никакого смысла. Да и Володю безопасней оставить в городе – уже окончательно решила она.

– Когда я гулял по морскому пляжу, мне встретился необычный паренёк похожий на тебя. Он сидел в окружении животных, без остановки глядя в линию горизонта, – задумчиво произнёс Шивами.

Аннет неловко опустила взгляд. Невысокий худой мужчина внешне лет шестидесяти являлся проводником группы. Овальное медного оттенка светлое лицо, с множеством горизонтальных борозд. Под подбородком до груди он имел то, что, приглядевшись Аннет, очень хотела назвать двумя лохматыми ушами. И если бы не два небольших прямоугольных уха, там, где они в норме должны находится, она бы так и сделала.

– Извини, – в неторопливой манере продолжил Шивами, поглаживая лохматые образования на шее. – Я не желал тебя смутить. Мне показалось это диковинным, насекомые и зверьё не боялись его. Это какая-то способность?

– Можно и так сказать, наша особенность.

– Гм… – понимающе закивал Шивами.

Тулли рассмеялся.

– Это превосходно! Животных убивать нельзя, но на насекомых правило не распространяется, а значит, я смогу познакомить вас с рагу свой матушки!

Этот парень немного напрягал Аннет. Ей очень хотелось назвать его чёртиком. Внешне лет двадцати по земному. Локоны его чёрных волос, на своих кончиках были жёлтого цвета и торчали во все стороны. Большие раскосые глаза, постоянная ухмылка на лице и хищные клыки.

Мохайра смущённо вздохнула, а Гаремия недовольно прочистил горло…

– Компанию себе нашла? – за спиной прозвучала земная речь.

Словно окунувшись в прорубь, Аннет со страхом и стыдом обернулась.

– Володь я всё объясню, – выпалила она, совсем не ожидая, что он окажется в городе.

– Аннет, это твой друг? Представишь нас? – с деликатным беспокойством в голосе поинтересовался Лэйшанар.

– Да, я её друг, и в нашу беседу вмешиваться не стоит, – ровно произнёс Владимир, рассматривая лидера печальным и в тоже время равнодушным взглядом.

– Лэйшанар это наше дело, прошу нас простить, – поспешила она остановить возможный мужской конфликт.

Последние дни она не посещала друга, и как для себя Володя понял её отсутствие, не представляла. А мужики любят делать из мухи слонов!

– Ан, не пугайся так. Вижу ты в новой компании, вот и спросил.

– Давай, выйдем наружу? Я всё объясню.

Владимир, тем не менее, продолжал непривычно для неё, пристально разглядывать её новую группу.

Аннет взяв друга за руку, потянула его на улицу.

– Чёрт, Володь извини!

– За что?

– Послушай, – перехватила она инициативу, – я думала все эти дни после рейда о том, как нам быть. И решила что тебе нельзя рисковать своей жизнью! Понимаешь меня? Это не игры! Этот мужчина помог мне в Ташафоне и заинтересован в моих силах. Последние три дня помимо кучи других дел я общалась с ним, пытаясь понять, можно ли им доверять. А сегодня он предложил мне официально вступить в его группу. У них высокий рейтинг, они знают, что делают. А ты сможешь остаться в городе. Будешь исцелять или выращивать растения, а я смогу зарабатывать еэ. Понимаешь?

***

«Жаль…» – горько подумал Владимир.

Неожиданный уход подруги что-то сковырнул в душе. При этом всё выглядело правильно. Теперь он тормозил её в попытке преодолеть непреодолимое.

«Но всё равно жаль…» – возникло в уме вновь. Ведь это значило, что их маленькое пати распадается. Но, с другой стороны, сколько он просидел на том пляже? Её проблема не терпела времени, а он не смог быстро решить свою – она верно поступает.

– Выращивать растения? – уточнил он.

– Да, я думала, и хотела предложить тебе снять домик. Помнишь, ты и сам говорил об этом? На первом задании. Ты бы мог оставаться в городе и выращивать растения своими силами и исцелять тех, кого приведёт Шулмитра. Так мы ничем не рискуем. Ты будешь в безопасности зарабатывать здесь, а я смогу зарабатывать там.

Аннет говорила так взволновано, суетно, что он решил не спорить.

– Хорошо.

Она обеспокоенно вздохнула.

– Володь, если что-то случиться, то пусть лучше со мной. У меня из головы не выходят те клыки древних бросозубов. Словно куски скал они вонзались в камень! Один такой промахнувшись, всего лишь задел Ромшоми и оторвал ногу! А три других разорвали его словно он был простынёй! Понимаешь, как мне страшно?

Да, он понимал. Глядя на лицо подруги, он однозначно понимал как ей страшно. Однако почему она связывала это с ним? Ведь он совсем не предлагал возвращаться к тем монстрам. Женское обобщение и генерализация, забота о нём как о ребёнке?

Он знал Аннет, с таким отношением было бессмысленно спорить, да и желания никакого не имелось. Тем более он и сам, ранее подталкивал её к самостоятельности.

– Понимаю, – ответил он.

– Хорошо и ещё раз прости, что не рассказала раньше. С приютом закрутилось так, что времени почти не оставалось. А ты сам говорил, что без еды можешь долго.

Владимир усмехнулся и перевёл разговор в другую тему:

– Я вышел, думал детей исцелить.

– Конечно, я думала об этом, планировала сегодня с тобой встретиться. Давай этим вечером?

– Хорошо.

Аннет отвела виноватый взгляд в сторону, явно подбирая слова.

– Я тогда… – задумавшись, произнёс он, ведь не представлял куда пойти и что делать до вечера, – пойду пока к кузнецу.

– Кузнецу? К этой маньячке?

– Надо сделать новые ножны, старые остались в той пещере. Не волнуйся я справлюсь.

– А… – понимающе кивнула она.

– А после пойду домой, в номер. На пляже шумно ночевать. Дети, животные, утомило.

– Хорошо. Скажи, ты не обижаешься на меня?

– Ну, может немного, но больше на себя, Ан. Я не справился… – мрачно закончил он.

– Я и сама хрень какую-то делаю. Пожалуйста, Володь, поддержи меня, – почти молила подруга.

– Ан, я всегда считал тебя очень сильной. И как только быт отцепился от тебя, ты стала той, кто есть, – в заключение слов он ухмыльнулся.

И хотя часть его разума задавалась вопросом «Почему же так быстро?», другая понимала, что рано или поздно это бы случилось. Ведь ей всё равно хотелось вернуться обратно, и у них совершенно разные цели. Однако всё равно было горьковато оставаться на обочине одному.

Глава 1 - Перекрёстки

Улицы города растворялись и скользили перед глазами, пока Владимир держался за обнажившуюся обиду. Она долго скрывалась в нём эти дни, не находя выхода. А скатываться в сожаления или улетать в отстранённую созерцательность сейчас не хотелось.

Семь лет духовных практик помимо прочего подарили понимание, что духовность и медитации отличный способ сбежать от реальности. Помидитировал и отстранился от чувств, удерживаешь сосредоточенность и не вовлекаешься в переживания. Великолепное средство, чтобы не встречаться со своими же злостью, обидой, тревогой и прочими сложными или табуированными волнениями.

Такой духовности не хватало чего-то, и это что-то Владимир обнаружил в психологии. Однако тут имелась другая проблема. Подходы, что опирались на здесь и сейчас, не могли подарить человеку перспективы. Если в сорок лет ты обращаешься за помощью, а молодость, энергия и потенциал юности далеко в прошлом – остаётся лишь разгребать завалы и клеить пластыри, обрабатывая старые раны. И даже исцелив все раны, ты остаёшься в этом здесь и сейчас, которое неминуемо ведёт тебя к концу жизни.

Кто бы, что не говорил, но возможности и перспективы в двадцать, тридцать, сорок и пятьдесят лет сильно различаются между собой.

«Вот только возраст и здоровье теперь не проблема для меня. А значит, фокус надо держать на обиде», – заключил он и зацепился взглядом за вывеску с кубками.

«Тяжёлые грёзы» притягивали, и он заглянул.

Начало дня, пустая зала и тот самый стол, такой же пустой…

– Гадкий Плут! Из-за тебя он уехал! – зло прокричала Хава.

В его лицо влетела тарелка и взорвалась брызгами осколков. Владимир взглянул на девушку с короткой стрижкой, её лицо было искажённо горечью и призывало к ответу.

– Прости, – произнёс он и вернул взгляд на их с Жаротейном стол.

Ведь именно тут они сидели все вместе, ели, пили, смеялись и пели.

Хава подлетела к нему и, схватив за грудки, принялась дёргать.

– Зачем ты скандалил с ним?! – продолжала сердиться она. – Зачем всё испортил?!

Её злость отлично демонстрировала то, чего он уже не ощущал и это странным образом умиротворяло. Словно кто-то, наконец, занял за него забытую роль. Хава продолжала попытки трясти его, требуя ответа, а по его спокойному лицу потекли слезы. Ведь Жаротейн сказал тогда…

– Плут ты чего? – испугалась Хава.

Он опомнился и ответил:

– Многие ребята, с которыми мы сидели за этим столом, погибли.

Девушка отпустила его.

– Как погибли? – растерялась она.

– Так, легко и просто. Нас подставили, – он оторвал взгляд от стола и обратил на лицо девушки. – Юнаёти обязательно вернётся, он обещал. Просто подожди.

Она приложила ладони к груди, взволновано замялась.

– Я должен что-то за тарелку?

– Нет, – виновато покачала головой Хава.

– Тогда… я пойду…

Он развернулся и вышел. Хава успела сказать что-то в след, но он не вслушивался. Вспоминая их посиделки, улыбки и крики, тяжело было придавать значение чему-то ещё. В уме никак не укладывалось, как первая же группа и рейд, потерпели поражение?

А ведь Пихтая предупреждала с самого начала. Но Владимир являлся в группе новичком, на что он мог повлиять? Можно ли было сделать что-то ещё?..

Обида надулась огромным кучево-дождевым облаком. Обида без злости – непривычное зрелище для внутреннего зрения. Ведь две подруги обычно шли рука об руку. Но что так обижало, как не крутил, Владимир пока не мог разглядеть.

Владимир подошёл к кузне. Звона молота не слышалось. Он отворил дверь лавки и вошёл в помещение.

– Решил, наконец, зайти? – в голосе Мильтасьи звучало строгое недовольство, а бритвенный светло-зелёный взгляд блистал остротой.

Красивые рыжие волосы, выдающаяся фигура – королева упёрла руки в бока и выглядела недовольной!

Владимир вздохнул:

– Пришёл поныть. Можно?

На её лице отразилось беспокойство, а руки опустились.

– Садись и расскажи что приключилось. – Она указала она на место рядом с собой.

Видимо, там у неё стоял табурет.

Погасив желание поднять бровь, в шутливом жесте, он сразу задал настрой:

– Мы были в походе, и половина людей не вернулась.

Мильтасьи, тяжко выдохнула, помрачнела. Ускоренно заморгав, женщина забегала взглядом, но ничего не сказала в ответ. Не бросилась утешать и уговаривать, видимо оставив ему пространства. Или же вспомнив о чем-то своём.

– И самое обидное, что он сказал «спасибо», когда я исцелил его дочь от смертельной раны. А дальше они всё равно оба погибли… – не договорив, он опустил взгляд и замер. Туча внутри надулась ещё пуще. Дело было не столько в горевании или слезах. Что-то ещё, до чего он не добирался.

Мильтасьи скользнула мимо и закрыла входную дверь на ключ.

– Присядь и расскажи всё с самого начала, – мягко произнесла она, коснувшись его спины.

– Ты умеешь хранить секреты? – заглянув в её зелёные глаза, произнёс Владимир.

***

– Ваш лидер ржавый дурак! – гневно заключила Мильтасьи.

Лёжа корпусом на прилавке и приложив лоб к поверхности, Владимир ответил:

– Я же говорил. Он очень хороший человек, открытый, добрый…

– И при этом старый дурак! – словно треснула молотом, вновь прогремела кузнец. – Если он верил в знаки, то получив от тебя дары, должен был сменить стратегию. Увести отряд от беды! Если в качестве метала, есть сомнения, другой оттенок, лишние примеси, не следует ковать из него. Или же жди, что изделие даст слабину, треснет или обломиться. Старый болван подвёл весь отряд, своими мужскими принципами! По делам? Вот и получил по делам! – пылко закончила она.

Слова Мильтасьи больно били прямо в сердце, и в это мгновение картинка сложилась. Владимир всеми силами держался за славный образ Жаротейна. Его опыт, осторожность, прочее. Но именно принципы подвели славного мужа, ведь они не учитывали аномалии вроде Хэйста. И несомненно такое сложно предугадать.

Однако Жаротейн действительно мог перестраховаться, пойти на уступку и сменить план. Исцеление ограничения, сила Аннет, зелья – отряд получил колоссальное преимущество. Можно было и поступиться привычными взглядами, ради будущих успешных походов.

«Обида возникает вследствие рассогласованности между ожидаемым и реальным поведением обидчика», – напомнил себе Владимир.

Вот что он упустил, цепляясь за светлый, непогрешимый образ лидера. Крупный добряк мог ошибаться, и поступил глупо – именно это так не хотелось принимать. Именно это так расстраивало. И не желая верить в погрешимость лидера, Владимир пытался взять на себя больше ответственности за провал.

«Все ошибаются… это факт. Вторая, могла бы попытаться убить меня после лечения – тогда бы ошибся я. А значит такие ошибки, как и лишние смерти, придётся принять, или…» – думал он, чувствуя на спине руку Мильтасьи.

Она не влезала в его рассуждения, а как мама когда-то, после беды, участливо поглаживала его спину, находясь рядом.

«Или снять дом и ни с кем, не сближаясь включить Володьку-огородника?», – настолько простое решение вызвало смешок.

Оторвав лоб от прилавка, Владимир выровнялся и посмотрел на Мильтасьи. Удивительная женщина, услышав о снятии ограничения, никак не отреагировала на это и не спешила просить его об услуге.

– Спасибо, я всё для себя понял. Только не ругайся больше на Жаротейна. Он мне папку напоминал, такой шумный, весёлый… – обнаружив, что опять вот-вот соскользнёт в сопли, Владимир прочистил горло и перевёл разговор в другое русло. – Тебя исцелить от ограничения?

Царица кузни присмотрелась к нему, кажется, с недоверием, а может с волнением и скромно угукнула.

Закрыв глаза, Владимир встретился со знакомой дымкой. Закончив с очищением, он было решил рассмотреть её сферу под разными ракурсами…

Но ощутив как его схватили, Владимир вернулся во внешний мир. Ну конечно, злодейка не могла дать ему времени и, обхватив со спины, прижалась к нему!

– Я ещё не закончил!

– Я чувствую… да, – заелозила она всеми доступными для касаний частями тела, параллельно сжимая его крепче и крепче.

Владимир повернулся, выгнув бровь. Она положила голову на его плечо. Мильтасьи словно томилась в удовольствии, закрыв глаза и улыбаясь.

– Если не прекратишь, я применю лёд, – со всей возможной строгостью сказал он.

Она распахнула веки, резко отпустила его.

– Я чувствую её! – вскрикнула она и, схватившись за голову, поднялась.

Мильтасьи вышла из-за прилавка, начала хаотично вышагивать по лавке.

– Сила! Её стало так много?! Но я не училась применять такое количество! Созидающий молот! С детства у меня не было такого запаса! Мне придётся свыкнуться! Но почему? Не важно!..

Кузнец резко остановилась и хищно взглянула на Владимира.

– Мальчик мой! – воскликнула Мильтасьи, подняла ладони и протянула к нему.

– Я не мальчик, а мужчина среднего возраста, – успел он сказать, пока она его не перебила.

– Выходи за меня! Будем жить вместе, я позабочусь о тебе. Теперь я смогу работать с более ценными материалами, не тратя еэ на навыки. Оставь опасное искательство, будь рядом. Можешь вообще ничего больше не делать, я обеспечу нас обоих! Со временем выкуплю тебе свободу, и переедем в Ремесленный регион или сразу ко мне на родину. Куда угодно! Конечно, лучше подальше от Шемлада на родину, там мы сможем завести детей!

Ошеломляющее предложение заставило брови Владимира достигнуть пиковой высоты, но Мильтасьи не останавливалась.

– Мы понимаем и симпатичны друг другу. Подумай сам, что тебе ещё нужно? Рано или поздно все искатели находят свой конец. А мы сможем жить, – в заключении, в её словах засквозили мрачные нотки.

Она затихла, с мольбой и надеждой ожидая его ответа. Казалось вся лавка, каждый предмет, став зрителем, желали ликующей развязки и заветного «Да!».

– Это самое захватывающее предложение в моей жизни. Но, у меня есть девушка, – виновато ответил он.

Мильтасьи опустила руки, с грустью глядя на него.

– Помню, Сурифия. Но я должна была попытаться, – она глубоко вздохнула. – Мне по нраву твоя крепость. Обещаю, что больше не буду беспокоить тебя как женщина.

– Спасибо, – произнёс он и вновь приложился лбом к поверхности стойки.

«Господи, самое невероятное предложение в жизни! Как неловко-то, и как грустно расстраивать такую во всех отношениях величественную женщину! Все хикикомори Земли наверняка прокляли бы меня, если узнали. Господи, ну почему жизнь троллит меня?», – ощущая шершавую поверхность прилавка, думал он.

Отказывать важным для себя людям всегда переживалось чем-то болезненным.

Мильтасьи подошла, села рядом и вновь взялась поглаживать его по спине.

– Я же могу делать нечто подобное, как друг?

«Что?! Опять началось?»

– Как друг можешь, в Умирама… – начал он, но сразу прикусил язык. Об отношениях с Нунантаминури не следовало упоминать. А то ведь обнимашками не ограничится, и точно утянет дружить в постель!

– Прости, но мне этот мир показался выдумкой, доброй сказкой, где все живут в согласии, – задумчиво говорила она.

Вновь оторвав голову от прилавка, Владимир поинтересовался:

– А ты теперь сможешь делать легендарное оружие или броню? Какие-нибудь мечи четвёртого класса или выше?

– А материалы у тебя есть? – хитро улыбнулась она.

– Кто-то говорил, что будет заботиться обо мне?

Она улыбнулась шире.

– Ох, с тобой-хитрецом будет не просто. Умеешь ты слабых женщин заманивать.

– Слабых? – усмехнулся он. – Даже и не думал. Просто шучу.

Кузнец вдохнула и пояснила:

– Я ценю твой дар и доверие. Но мне потребуется время. Отец вдалбливал в меня древнюю науку. Мой народ – шуфы хранят традиции. Но мне потребуется время, чтобы воплотить теорию на практике, – она ликующе заулыбалась. – Но уже сейчас я смогу придать твоему мечу влагоотталкивающие свойства. Метал, не будет страдать от коррозии и, возможно, даже не затупиться. Это нечто похожее на зачарование бессмертных, но принадлежит моей расе.

Мильтасьи говорила с восторгом, отчего неловкость, которую всё ещё испытывал Владимир после отказа, как-то сама собой испарялась.

– Хорошо, тогда я могу зайти к тебе с Кудасаем завтра?

– Мог бы и сегодня, если бы принял моё предложение жить вместе, – игриво заулыбалась она.

Владимир в голос рассмеялся. Мильтасьи была очаровательна и прекрасна.

– Какой же я всё-таки идиот! – поддержал он.

– Мужчины такие, – согласно закивала она.

Владимир поднялся с табурета.

– Тогда пойду домой, Аннет, подруга, возможно, ждёт меня. Надо детишек исцелить.

– Конечно, – став серьёзной отозвалась Мильтасьи. – Ножны тоже будут готовы завтра. И принеси доспехи, давно следовало ими заняться. Вечно с тобой голова кругом идёт.

Он пожал плечами в ответ и вышел.

***

По пути домой, во «Вкус свободы», Владимир почувствовал её, свободу, и, окрылённый, комплексно рассматривал случившееся. История повторялась. После неожиданной телепортации из Умирама в зимний мир, он провалился в сожаления. Но стоило немного выйти за рамки этого переживания, как открылась обнадёживающая перспектива, где Сашу победили, а с жителями любимого мира всё в порядке.

Сейчас же он похожим образом провалился в обиду. Которая брала своё начало там же где и сожаления – в зимнем мире. Владимир проскочил её источник, так как с одной стороны не мог злиться, а с другой был обнадёжен.

Терпимо, незаметно покоясь где-то на самом дне души, злодейка ждала своего часа. Пока нечто подобное не повторилось, и обида не стала наливаться силой. Силой, которая требовала решения.

Но тягостные тучи на душе развеялись не потому что оно было найдено. Точнее было, но не в прикладном смысле, а экзистенциальном. Ведь жизнь сложная штука, и дерьмо будет случаться. Хоть ты обозлись или утопись в обиде, но будет. Однако так же будет случаться и что-то хорошее, важное, если не замыкаться на страданиях и мыслить шире.

Рядом всегда происходило что-то ещё. Беззаботно весёлые крики детей по утрам. Блики волн или нежный морской ветер. Радость Мильтасьи и играющие огни возможностей в её глазах. И главное…

«Если бы не мы с Ан, погибла бы вся группа…» – мысленно подчеркнул он, вспоминая мило-лопоухих мейти и Пихтаю

«Вот только… кто я теперь? Огородник или искатель приключений?», – задался он серьёзным вопросом. Аннет нашла себе группу. А он?

Тем не менее, свой огород с травами – тоже не плохо. Аниме на эту тему радовали простой сельской жизнью, где рано или поздно происходило что-то занимательно захватывающее. Выращивать растения, практиковать магию, возможно, научится чему-то – тоже вариант. А там глядишь, какой-нибудь дракон прилетит познакомиться, или загадочный сосед-полубог пожалует в гости…

«К тому же, можно вспомнить полезности Бездны, простые технологии и привнести что-то сюда… например изобрести велосипед!» – с интересом раздумывал Владимир. Ведь это фэнтези, и у него имелось немало ходов, которые позволили бы сделать тут что-то эдакое.

Витая в перспективных мыслях и представляя, как должен выглядеть его домик, Владимир зашёл в гостиницу. Поднявшись на третий этаж, он на миг замер, обнаружив знакомую миниатюрную фигуру в плаще у своей двери.

Девушка встрепенулась, зелёные с макаронину волосы качнулись. Она взволновано сжала кулачки, скромно улыбнулась, а её глаза сияли надеждой.

«Опа!», – тревожно пробежало в мыслях, а фантазии о маленькой фазенде с беспамяткой, укропом и велосипедом резво шагнули в сторону.

Отмерев, Владимир подошёл ближе и остановился, сохранив метр дистанции, так как помнил о её сложностях.

«Только бы не вернулось ограничение, только бы не вернулось», – кружило в уме, но вслух Владимир произнёс другое:

– Привет, в смысле приятной встречи, Чуйлуми.

Еле заметный, приятный аромат озона коснулся носа.

– Привет, – повторила она земное слово, – это приветствие? – Ветка шагнула к нему ближе, беспокойно собрав ручки на животе.

– Да, для друзей.

Сжав губки, девушка забавно направила их влево.

– Тогда и тебе привет. Как ты поживаешь? Можем мы поговорить?

Владимир беспокойно забегал глазами, вспомнив, что Юнаёти говорил, как он регулярно сдувает ограничение, словно пыль. Может, это так работает?

– Да, конечно, – он открыл дверь. – Заходи, у меня всего один стул, можешь сесть на него, ну или на… в общем, стул, – остановив себя, не стал он упоминать кровать.

– Спасибо, – ответила Чуйлуми скромно и вместе с тем довольно улыбалась. Присев она продолжила:

– Прежде всего, прощу меня простить за грубость и недоверие в прошлом. Все эти дни я не переставала радоваться и испытывать глубокую благодарность к тебе. Пожалуйста, прости мне, моё недоверие в прошлом.

Владимир сел на кровати, на против девушки:

– Чуйлуми, прекращай. Я способен представить, что ты пережила. Я догадался, о чём ты говорила, перед тем как исцелить тебя. Если судить со стороны, это я был груб. Но я посчитал это верным решением, иначе бы ты сбежала. Меньшее зло, на мой взгляд, лучше, чем попустительское добро.

Ветка непривычно серьёзно поглядела на него и, строго собрав бровки, заговорила:

– Во-первых, я прошу не останавливать меня, когда я приношу искренние извинения и выражаю благодарность. А во-вторых, не следует решать за меня, что плохо, а что хорошо. Я утверждаю, что ты поступил верно, – поучающе высказалась она.

Владимир несколько раз моргнул, пытаясь понять такую перемену. Аннет назвала её интеллигенткой, но сейчас это казалось чем-то совсем другим.

– Сердечное тебе спасибо. Я надеюсь, ты поймёшь, что твой поступок вернул меня к жизни, – продолжала она тоном наставника.

– Понял, – приподняв бровь, ответил он, решив не спорить.

Чуйлуми вновь переменилась, скромно заулыбавшись и непривычно откровенно разглядывая его.

– У меня нет накоплений, чтобы достойно отблагодарить тебя. Но вернув себе силы, я желаю присоединиться к вам с Аннет и быть всячески полезной, – её лицо стало суровым без намёка на улыбку, а в словах заиграли железные нотки. – Я на многое способна и теперь могу постоять не только за себя.

Владимир растерялся, глядя на скачки в её поведении, она являла собой то солидную в поведении женщину, знающую себе цену, то застенчиво-весёлую малютку. Однако сейчас было важнее до конца прояснить следующий вопрос:

– Ограничение не вернулось? Даже на капельку? С тобой всё в порядке?

– Нет! – резко став, уперев ладони в стол, она ликующе потянулась вперёд. – Я свободна! По-настоящему! И очень хочу сделать что-то для вас…

Серьёзность вернулась к ней, и сдержано сев обратно, Чуйлуми продолжила:

– Бленктир снял с меня обязательства. Я доверяю вам и желаю, если вы согласитесь, состоять в вашей группе.

Владимир с грустью опустил взгляд и покачал головой.

– Аннет нашла себе другую группу. Теперь я один. Да и… мне надо ещё кое-какую проблему решить.

– Но почему так случилось? Какую проблему? – Чуйлуми задрала свои аккуратные бровки, испуганно удивляясь.

Владимир вдохнул, перестав обращать внимание на её странности и вкратце, рассказал о текущих обстоятельствах.

– Выходит, ты ищешь учителя, а Аннет встретился карземариц, – подытожила девушка.

– Карземариц?

– Разных оттенков желтые волосы, такая же аура, диадемо-образное образование на лбу – карземариц. Близкие союзники западной империи, территориально и дипломатически. Они почти не пострадали от ограничения, сохранив целостность своей ауры, – пояснила она и, задумчиво посмотрев в сторону, захлопала ресницами.

«Господи, только не говори что и ты туда же?», – подумал он, вспомнив Бленктира.

Чуйлуми тем временем вышла из задумчивости и мрачно продолжила:

– Мне неприятно об этом говорить, но я долгое время остерегалась мужчин и, не смотря на то, что силы вернулись, мне всё ещё страшно. – Лицо девушки озарилось улыбкой. – Но тебе я доверяю, и поэтому очень хотела бы продолжить свой путь, присоединившись к тебе.

– Но без Аннет у нас нет бойца или защитника. А я хоть и сильный бедномирец, не владею оружием или полезными навыками.

– Во-первых, я разбираюсь в ряде магических теорий и считаю, что смогу быть полезной, как в теоретических, так и практических вопросах. А во-вторых, у меня есть подруга, которой я доверяю не меньше, чем тебе. Она способна заменить Аннет.

«Значит у меня появится учитель…» – подумал и спросил:

– То есть нас будет всего трое?

– Безусловно, лучше иметь больше трёх человек в группе для серьёзных контрактов или охоты. Но это верно, в случае если участники ограничены, – с последними словами девушка загадочно улыбнулась.

Владимир усмехнулся и неопределённо зажестикулировав спросил:

– И что? Получается, ты теперь очень сильная? Я конечно помню тот хлопок думаешь этого хватит?

Ветка указала на окно. Владимир повернулся к нему. Стекло заволокло дымкой, комната погрузилась в полумрак. Следом, по воздуху нечто пробежало и комнату осветило.

Ощутив как тело покрыли мурашки, Владимир повернул голову обратно. От Чуйлуми исходило множество электрических разрядов. Малых и крупных. Словно в плазменной лампе они медленно и лениво касались стен, потолка, мебели – ничего не разрушая.

«Охренеть…»

– Да. Отныне я сильная.

В следующее мгновение всё прекратилось. Владимир завертел головой, проверяя не осталось ли следов от разрядов.

– Наша общая цель, – лекторским тоном продолжила Чуйлуми, – смена статуса и свобода. С учётом того что мои силы лучше не раскрывать, считаю верным, сохранить группу небольшой.

Чуйлуми задумалась, скрестив руки и приложив пальчик к щёчке.

– Феритен, ближайший к нам приграничный город. Там имеется подходящий для нас путь. Я возьму на себя обязанность по устранению чудовищ. А вы с Хуф-хайдой будете в качестве поддержки на непредвиденные случаи.

Владимир хмуро и растеряно глядел на неё, по новому понимая происходящее. Она сильнее, уже всё решила за него и явно претендовала на роль лидера. К тому же, переворачивала уже почти принятую перспективу о сельской жизни с ног на голову.

– Я не соглашусь на то, чтобы кто-то другой руководил группой, – угрюмо произнёс он и мысленно добавил: «Лучше уж грядки с велосипедом, чем повторение истории…»

Однако Чуйлуми не показала что расстроена. Она довольно заулыбалась, а следом собрала губки вместе и подняла бровки.

«Господи, да что с ней не так?» – подумал он, в действительности любуясь её кокетством. Девушка демонстрировала все признаки идеальной аниме тяночки, когда не превращалась в опасно-строгую тётю.

– Несомненно, лидерство за тобой. А я стану помогать знаниями и магией. С Хуф-хайдой будет сложнее, но, думаю, я смогу убедить её, – тяночка пропала, а её место заняла строгая тётя, нахмурившая брови. – Владимир, я спрошу ещё раз, ты согласен на моё предложение? Мы станем путешествовать вместе?

Он был озадачен странностями Чуйлуми и неожиданным разворотом событий. Но своя группа? Его решения? Реально своя группа? Она ведь способна фигачить молниями! Разве это не круто?!

«В жопу огород, я герой, а не садовод!» – однозначно и ясно сверкнуло в мыслях.

– Я согласен, – поднявшись заявил он.

Пазл искателя приключений собрался и вновь засиял, а восторг рвался наружу!

«Вот только… кто такая эта Хуф-хайда?»

***

Договорившись встретиться завтра с утра в Обществе, они распрощались. За окном солнце стало клониться к вечеру, а Владимир беспокойно елозил на кровати то так, то сяк ворочаясь и представляя свою собственную группу с новыми участниками.

В дверь постучали.

– Володь, ты тут? – напряжённо произнесла Аннет.

В это мгновение молнией в голове прогремел вопрос – а как вообще она отнесётся к тому, что и он будет в группе? Она ведь хотела его домоседом-огородником сделать!

«Соврать? Нет! Умолчать? Нет! Просто не говорить об этом? Блин это почти то же самое!», – носилось в мыслях.

В дверь вновь постучали, и ему захотелось просто выпрыгнуть в окно! Но это так же было равносильно молчанию. Да и дети! Одноногий мальчишка всё равно временами вспоминался, это было природно неправильно. Ведь дети должны быть здоровы и полны сил. И это являлось не социально-моральным, а его собственным «должны».

– Да! Иду! – крикнул он, в душе сжавшись в комочек и не представляя как поступить. Но, с другой стороны, возможно Ан присоединится к нему? Зачем ей вообще другая пати?!

– Ты как, в порядке? – виновато глядя на него, спросила она и прошла в комнату.

– Да, уже лучше, – скромно улыбнулся он и закрыл дверь. – Разобрался со своими обидами.

– Обидами? – она качнула головой, не понимая, но затем сосредоточилась. – Я договорилась с Шулмитрой. В общем вот, – она протянула свёрток. – Тут маска и плащ. Сегодня после общего ужина мы обещали сюрприз детям…

Аннет вдалась в подробные инструкции, в которых описала его роль таинственного благодетеля. Который должен был появиться после ужина.

– Ты понял, как туда пройти? – беспокойно уточнила она, закончив объяснения.

Глядя на деятельную подругу, он на миг задумался. Возможно, и хорошо, что они расходились. Она, наконец, делала что хотела сама, проявлялась. Приятное зрелище. Вот только...

– Ан…– он неловко почесал затылок и опустил брови, – я поговорил с Чуйлуми и решил создать новую группу.

Подруга выдержала паузу, в которой, казалось, зазвенел воздух вокруг. Всё естество Владимира стало сжиматься в тот самый комочек.

– Новую группу? – холодно повторила она, расширив глаза, и отвела их, явно сдерживаясь.

– Я пока решил не становится огородником, а она разбирается в подземельях и очень осторожная. Никаких лишних людей, только свои. Я и сам усвоил урок. Займёмся чем-то более или менее безопасным. Никаких бросозубов, – проговорил он, словно оправдываясь.

Нет, он явно оправдывался, так как не хотел тревожить бесконечно беспокойную подругу.

Аннет молчала и, судя по плечам, тяжело дышала.

– Не желаешь присоединиться к нам? – добавил он с лёгким испугом и надеждой.

– Я не могу! – наконец полыхнула она. – Лэйшанар обещал обучить меня владению аурой. Трындец! Володь, ну почему ты не можешь просто сидеть в городе?! Нахрена?! Мы же всё обсудили утром! Что за идиотские сюрпризы?!

– Потому что я дурак, Ан, – ответил он на понятном для неё языке, подразумевая совсем иное.

Аннет схватила его за руку и с болью в глазах произнесла:

– Услышь меня, Володь! Я тебя прошу, не надо! Не надо.

Ему, конечно, хотелось сказать что-то вроде «надо, Аннет, надо», но сейчас это казалось опасным.

– Мы же не супруги, и ты не моя мама, я уже всё решил. Ко всему прочему Чуйлуми обещала помочь с обучением магии. Да и о её силе молний я тебе уже рассказывал. В общем, мы с тобой оба станем сильнее, чему-то научимся, одни плюсы.

– Это не игра… – тихо произнесла она и, опустив взгляд, поджала губы.

– Игра, не игра, мы всё равно рано или поздно разойдёмся. А за свою жизнь я сам несу ответственность, – посмотрев на руку подруги, что удерживала его, он шутливо добавил: – И хватит вести себя как мужик.

Отпустив его, она повысила голос:

– Не умри! Не рискуй, как ты любишь! Пожалуйста.

– Я не собираюсь умирать, Ан. Я в любом случае буду осторожен и, если что, расформирую группу. Хоть одна потеря, и в таком случае я действительно стану повелителем грядок. Ну а если ты встретишься со сложностями, то всегда можешь примкнуть ко мне.

Глаза подруги заслезились, а в голосе послышалась обида:

– С твоей непостоянством очень тяжело. Я просто хочу вернуться домой, и чтобы ты не умер. Мне больше ничего ни надо.

Он вздохнул и обнял её. Хотя обычно так не поступал. Ведь между ними всегда находился какой-то неведомый дружеский барьер. По сути, впервые Владимир сделал это в Умирама, когда встретил на дороге, где Ан разрыдалась.

Обговорив, свой интерес друг к другу как дружеский, они никогда себе не позволяли касаний или объятий. Возможно из-за подозрений группы на их счёт. Возможно из-за здоровой осторожности между одиноким мужчиной и замужней женщиной с ребёнком. Возможно, было что-то ещё, но теперь это выглядело не важным. Аннет обняла его в ответ, как близкий человек, не желающий другому близкому беды.

– Ты же не злишься, что я первой тебя бросила?

– Хватит нести чушь Ан, я не умею злиться. Да и вообще, что за постановка вопроса? Я не был вторым, так как никого не бросал.

Она отстранилась, и хмуро произнесла:

– Приходи через два часа, – подруга развернулась, открыла дверь и добавила: – не потеряйся по дороге, прошу тебя, Володь.

Когда дверь закрылась, Владимир облегчённо выдохнул. Всё оказалось проще, чем он предполагал.

«Сюрприз, значит…» – вспомнил он слова подруги и широко улыбнулся. Это слово намекало на то, что следовало поскорее найти Ветку.

***

Чуйлуми вернулась в свою гостиницу, по дороге захватив немного еды на вечер. Сев за стол она задумалась, не притронувшись к купленному. В её душе столько всего смешалось, что она растеряно перебирала, что из этого правильно, а что нет. Почему, например, она продолжает изображать молодую девушку?

Сразу после исцеления она вернулась к себе прежней. Сдержанной и собранной, давно уже взрослой, той, кто может за себя постоять. Однако она не могла не заметить, как Владимиру нравился другой её образ. Вдобавок к этому, это нравилось ей самой!

Тепло прикоснулось к щекам.

Она вновь собралась с мыслями. Поскольку давно уже так не вела себя с мужчинами. Образ ранимой, страшащейся, слабой девушки, это одно. А совсем другое, когда она начинает изображать застенчивость, улыбки, трогательную растерянность и получать от этого удовольствие. Или не совсем изображать?

Ощутив, как уже жар схватился за лицо, она сосредоточилась.

«Всё значительно проще, он совсем молод, а эта часть моей жизни осталась давно в прошлом. В которое мне так хочется вернуться», – решила она.

Ранние годы, проведённые в родном улыбчивом мире, несомненно, влекли. Она улавливала этот беспечный нрав молодости в поведении Владимира и таким образом соединялась с приятными воспоминаниями, возвращалась домой. Где за улыбками стояла радость и приятие, а не жестокость и обман.

В дверь настойчиво постучали, Чуйлуми подскочила, словно её поймали на чём-то неблагоразумном!

– Ты дома? – произнёс Владимир.

Обратив внимание на то, как забилось сердце, она поспешила ответить:

– Дома! Сейчас выйду!

***

Аннет собрано и нервно наблюдала как восемнадцать детей из приюта, те, что с травмами, помогали убираться в общем обеденном зале. Ей всем сердцем хотелось помочь им, но она не смела остановить их желание поучаствовать.

Выросшие практически на улице, пока родители занимались добычей средств к существованию, дети приучились делать всё сами. Это, безусловно полезно и пригодится им в жизни. До для Аннет, подобное детство выглядело слишком суровым.

Параллельно она держала в уме Володю. Он пока не опаздывал, но ещё пять минут, и её беспокойство станет обоснованным. Может, стоит пойти на встречу? Вдруг увлёкся и потерялся?

Аннет взглянула на Шулмитру. Женщина сидела в углу зала, скрестив руки, с улыбкой наблюдая за детьми.

Аннет перевела взгляд на Рамиту. Ей Аннет доверила управлять приютом. Та помогала убирать посуду. Во всех отношениях достойная женщина, что ценила и любила детей.

Аннет боролась с собой ещё и по другой причине. Пальцы, глаза, руки, ноги – у деток разных возрастов чего-то не хватало. Сквозь слёзы на душе это порождало желание разрушить мир, где подобному имелось место. Грёбаное безразличие властей, которые наверняка располагали свои жирные жопы во дворцах!

– Госпожа Аннет! – воскликнула совсем маленькая девочка лет пяти на вид, глядя в окно. – Там странный человек в красном идёт! Это он приготовил подарок?

Аннет поспешила к окну. Стоило заглянуть, как её собранность сначала рухнула на самое дно, а затем, сменив краски, поднялась ярким, пылающим возмущением.

За окном бодро вышагивал мужчина в красном наряде, с выпирающим животом, мешком за плечом, белой пародией на бороду и посохом. А рядом шёл кто-то низенький в голубом плаще. Оба в масках, от чего всё выглядело как неуместная клоунада.

Порывы истерического смеха заметались в груди, ведь она понимала, что делает друг, но Аннет их подавила, так как сейчас не время для шуток!

Дверь в обеденную шумно отворилась и ударилась о стену.

– Хо-хо-хо! – раздалось снаружи.

Володя не спешил войти, привлекая внимание. Детки, побросав свои дела, собрались в кучку, во все глаза глядя, в чём дело. В помещение прошёл клоун-друг, и небрежно бросил огромный мешок на пол. За его спиной остановилась спутница.

– С новым годом, с новым счастьем! – воскликнул он низким голосом. – Я Санта-дедушка-мороз вам подарочки принёс. А со мной эльфо-снегурка, моя помощница-дочурка. Запоздал я в это раз, как известный… скалолаз! Тем не менее, пришёл, вас поздравить в новый дом. Ну-ка быстро расскажите, что для душеньки велите. Что мечтаете, что зрите, что желаете, сплетите! Словом, делом, предложеньем, хоть… носком или печеньем.

«Скалолаз? Носком? Володь, ну что за идиотские рифмы! Ну что же ты делаешь?!»

Аннет, плотно сжав губы, быстро оглядела заворожённо не понимающих в чем дело детей. Рядом, грубо засмеялась Шулмитра. Румита, растеряно бегая глазами, встала рядом, в волнении не зная куда деть свои руки.

***

«Эх, жаль тут нет Юнаёти. Следовало хотя бы на Аттию согласится. Без музыки праздник не сюрприз!» – подумал Владимир, глядя на собравшихся.

К нему от окна подбежала девочка с тёмно-жёлтым лицом и маленьким хвостиком на голове.

– А вы кто? – трогательно поинтересовался ребёнок.

– Ты не слышала малютка? Что сказал я, вовсе не шутка. Я добрый дедушка Санта-мороз, вам подарочки привёз, – продолжал он рифмовать как мог.

Посыпались вопросы детей: «Почему у него полотно из-под маски торчит?», «А зачем он пришёл?», «Госпожа Аннет это действительно он?», «А что за подарки?», «Они в мешке?»

– Хо-хо-хо! Тише дети не спешите, вы в мешок мой поглядите, там подарочки для вас. Каждой детке в самый раз.

– Дедушка, а я могу первой выбрать? – соединив растерянность и пылкий интерес, глядела на него маленькая девочка, у которой не хватало глаза.

– Конечно, – произнёс он и раскрыл мешок. – Выбирайте по одному, что нравится, тут их много.

Девочка зарылась в мешок и выхватила ужасную игрушку, напоминающую плюшевого мишку с шестью когтистыми лапами и клыками, торчащими из пасти. Эта гадость обошлась дорого, ведь в Шемладе почти не было детей, как следствие, детских магазинов с игрушками. И для чего кому-то понадобилось делать нечто подобное оставалось вопросом, о котором Владимир предпочёл не думать. Но дети то, они дети, и что приглянулось то и сойдёт – решил он.

– Мне нравится эта! – воскликнула она, обхватит монстро-мишку.

Владимир в тот же момент сунул руку в широкий карман в спешке купленного сюртука, взял жменю золотого порошка и бросил вверх.

Пыль вспыхнула блестящими песчинками, играя в свете ламп, девочка подняла лицо, а следом… Следом белые всполохи молний, с тихим «пша», распространились от облачка, и распались мерцающими каплями по всему залу, теперь, медленно падая вниз.

– Это магия новой жизни, – громко и загадочно прошептал дедушка, распахнув руки с растопыренными пальцами.

Малышка широко улыбнулась, наблюдая белые, красные, зелёные и голубые огоньки, что заполнили всё вокруг. Сейчас все улыбались, даже волчицей глядящая на него подруга.

***

Аннет облегчённо вздохнула. То, как медленно падали и мерцали искорки, увлекло даже её. Очередной экспромт друга оказался безопасным. Однако с ним не стоило расслабляться!

– Дедушка ты ведь пришёл по делу? – напомнила она.

– Охо-хо! А то! Но у меня есть ещё пара фокусов.

– Дедушке наверняка надо спешить на северный полюс, – настойчиво напомнила она.

– Ох-хо-хо! Ну что же, веди меня, прелестница в места, где я займусь делом!

«Ну почему нельзя было не вставить какую-то глупость в ответ?!»

– Дедушка, прошу за мной.

– А могу я начать с этой маленькой козявочки? – он погладил по голове девочку рядом. – Давно не видал такой вкусной. Хо-хо-хо!

– Есть козявки? Ты серьёзно? Володь, тебе не три годика, зачем нести такую чушь?!

– Я вообще-то на земном говорил, как и ты сейчас, – ответил друг.

– Дедушка, ну чего ты мне мозги кипятишь. Давай поскорее всех вылечим, и ты скроешься. Я и так на нервах. А ты дурака включать начинаешь.

– Ну, так праздник, дети, сюрприз, вот и дурачусь. Мы может, теперь видится не будем совсем, хотелось оставить свой след в памяти.

– Дедушка, у меня этих следов… – она вздохнула, – а ты представляешь как мне самой непросто?

– Наверное, как и мне.

– Нет, Володя. В отличие от тебя я злюсь.

– М-да, – Он отвёл глаза в сторону. – Помню, как это бывало. Ладно, здесь ты главная, руководи, злая тётя директор.

***

Из столовой дети по одному переходили на кухню к Владимиру, а после их уводили. Чуйлуми стояла рядом, каждый раз после исцеления, давая красивое и содержательное напутствие. Здесь же сидела Шулмитра и довольно улыбалась, поглядывала на процесс.

Что наводило на простую мысль. Если в Шемладе женщины не могли иметь детей, то это должно быть сильно било по их природе. Мужчинам в этом плане хоть и не всегда, но всё же было полегче. Но женщины, как они могли справляться с такой пустотой? Ведь они значительно тоньше переживали всю глубину такого недостатка.

– Прости, Володь, – первое, что сказала подруга, когда в комнате не осталось лишних свидетелей, а исцеление завершилось.

– Сколько можно говорить, прекращай, мы же друзья, – остановил он её потуги не нужных извинений.

– Чудотворец, – закивав, произнесла Шулмитра, – а рядом ведь Чуйлуми?

Упомянутая вздрогнула и встала ближе к Владимиру.

– Не бойся, девочка, я на вашей стороне. Бленктир слеп и скован, словно птенец в яйце. Но я вижу. Перемены идут.

– Чуйлуми, это ведь ты надоумила Володю к созданию группы? – серьёзно обратилась Аннет.

– Я-я… – замялась Ветка и собрала руки на груди в замок.

– Ан, прекращай, всё уже решено, – вмешался Владимир.

– Меня это тревожит, потому что ты мне не чужой человек, – ответила она на земном.

– Да что же ты всё не успокоишься?

Аннет зажмурилась, и через некоторое время произнесла:

– Володя говорил, на что ты способна. Пожалуйста, защити его и не позволяй делать всякие глупости…

Чуйлуми не успела ответить, так как в соседней комнате послышались крики. Аннет метнулась на шум, а за ней и остальные.

Зал напоминал игровую комнату. Один из мальчишек смеясь, создавал на кончике пальца белые огоньки и метал их в стены. Касаясь поверхности стены, белые огоньки становились алыми языками пламени. Их, хохоча, тушила девочка рядом, направляя в них шарики воды. Остальные дети широко и заворожено улыбались, смеялись и кричали.

Меж тем воспитательница призывала прекратить хулиганства.

– Дедушка, ты не мог их просто исцелить, без снятия сам знаешь чего?! – возмутилась подруга.

– А я так не умею. У меня полный пакет услуг, а не жадно урезанный.

– И что теперь делать?!

– Хо-хо-хо! – привлёк к себе общее внимание Владимир. – Балуемся? – весело заключил он, поддерживая радость хулиганов. – Нет, не стоит, – покачал он указательным пальцем и заговорил тише, словно о чем-то очень важном, – Магию надо беречь. А если приют сгорит, вы все разойдётесь. А разве это хорошо?

– Я теперь сильный, без всяких бессмертных. Хотел показать… – расстроился мальчишка.

– Мама говорила, что надо скрывать силу, чтобы потом проявить себя, я скрывала его огонь, – объяснилась девочка.

Опустившись на колени, вступила в разговор Аннет:

– Вы можете уничтожить это место не осторожной магией и привлечь внимание плохих людей. Дедушка не сможет приходить сюда каждый день. А подарок, с которым обращаются неосторожно, может пропасть. Если вам дорого и важно то, что сегодня произошло, прошу вас, дорогие, сохранить это в секрете. И я знаю, как тяжело сдерживать себя, но мы, что-нибудь придумаем, какую-то площадку, где вы сможете безопасно управлять этим. Потерпите пока и не делайте глупостей, если это место вам нравится.

Ребятишки виновато притихли.

– Дедушка, – встав рядом, тихо заговорила Шулмитра. – Аннет тут сдюжит, а у нас осталось ещё одно дело.

Они вдвоём вышли из здания и прошли к складу на территории приюта. Стулья, столы, другая мебель и разные мелочи покоились организованно сложенные и скрытые полумраком.

Шулмитра убрала бочки в углу помещения и открыла спрятанный под ними люк.

– Целитель, внизу ожидает мой старый друг, – объясняла она, замерев перед люком. – Ему можно верить. Когда ты описывал процесс исцеления, я смекнула, что туман ограничения всегда над душой, а чтобы восстановить утраченное, требуется прикоснуться к ней. Я говорю, мужчина внизу не знает тебя, а ты не знаешь его, и он готов заплатить сто тысяч еэ за исцеление от всех недугов.

– Хорошо, понял.

Они спустились в подвал, который был полон пыли, множества бочек и ящиков. Прошли два схожих помещения и вышли к туннелю или началу пещеры, что было сложно сказать из-за темноты.

Зажглась светопалочка и осветила фигуру в маске, укутанную в старый и повидавший всякое плащ. Владимир едва сдержался, чтобы не хихикнуть. Всё слишком напоминало какую-то бандитскую встречу или шпионские игры. Более того, с двумя подушками на животе в красном костюме и маской, Владимир и сам выглядел очень необычно.

Стоило приблизиться, как мужчина протянул руку с одним мизинцем на ладони. Что значило, что Шулмитра уже всё ему объяснила.

Не теряя времени на слова, Владимир сначала погрузился на базовый уровень его личного пространства. При контакте, сопротивления не возникло, лишь тоска, под которой смешались надежда и сомнения.

Перед глазами Владимира возник призрачный образ тела. Полностью нет одной руки, лишь половина правой ступни, отсутствует часть мышечных тканей бедра. Кто-то знатно покусал этого парня.

– Пожалуйста, не надо сразу рваться куда-то или хватать меня от радости, – открыв глаза, упомянул Владимир. – Нам надо будет ещё восстановить крепость мышц после исцеления. Поэтому просто жди, пока я не скажу.

Незнакомец кивнул.

Владимир вернулся к целительству. Закончив со своей работой, он задержался, разглядывая сферу. Да, мужские души отличались от женских какими-то иглами или нитями. Но это было не так важно как другое открытие. Погрузившись глубже, в саму сферу, он обнаружил слои, и один из них выглядел полым. Это наводило на мысль, что возможно полый, пустой слой со временем выходит наружу, и создаёт основание, призрачный объем, для роста всей сферы души.

– Я закончил. Всё в порядке? – открыв глаза, уточнил Владимир.

Незнакомец задвигал руками и ногами, разминаясь, проверяя обновлённое тело.

– Благодарю, – тихо прозвучал глубокий голос с хрипинкой, мужчина склонился и добавил: – Сделка омыта.

Блеснул браслет, на счёт перечислилась энергия.

– Я плохо понимаю в целительстве. Но могу я просить для себя, вернуть былую мощь? Из-за ран за эти годы я утратил форму. Если это возможно, то я готов встретить цену.

– Прости, я не понял. Нарастить мышцы или сделать имеющиеся крепче? – чувствуя подступивший интерес, уточнил Владимир. Неужели первый испытуемый?!

– В чём отличие?

Шулмитра в стороне недовольно прочистила горло. Посчитав, что это явно адресовалось незнакомцу, Владимир пояснил:

– Можно быть крепким как бедномирец, а можно стать сильнее за счёт увеличения мышечной массы.

– У меня осталось немного, но я смогу найти еэ. Первое предложение, какова цена? – немедля ответил мужчина.

– Я… – замялся Владимир перед ответом, так как сразу несколько картин в уме сложилось.

Первая – человек с такими ранами уже давно, вероятнее всего беден, а повидавший жизнь плащ не прикрытие – он в отчаянном положении. Вторая – Владимир ведомый интересом был готов без зазрения совести взяться за эксперимент над незнакомцем, и только открывшиеся обстоятельства остановили этот импульс.

Он отметил для себя эту цепочку мыслей, но отложил на потом.

– Я, – повторил Владимир, – очень условно понимаю, как это работает, но могу попробовать на твой страх и риск. Брать платы не буду.

– Согласен.

«Да что же ты такой на всё согласный то?!» – весело пронеслось в уме, а его довольная улыбка скрылась за маской.

– Хорошо, буду действовать осторожно, понемногу.

В первую очередь, Владимир вернулся на базовый уровень, встретив проекцию незнакомца. Опираясь на ощущения, уже без напряжения мышц, как это было с Шулмитрой, он увеличил мышечную массу мужчины процентов на десять. Сработало, незнакомец, почувствовав разницу, шевельнулся, но затем замер. На уровне проекции однозначно было проще работать с телом, чем копаться в неясном фоне.

На следующем этапе Владимир засомневался. Для него это был волнительный момент или скорее шаг, от целительства к чему-то совсем другому. И возможно, следовало поэкспериментировать на животных, тех же голубокрылых шачи…

Владимир сфокусировался на задаче, отбросив лишние мысли. Он плохо понимал разницу между бедномирцами и остальными. Но представлял разницу между землянами и жителями цепи.

Незнакомец казался мягче, нежнее, чем земляне – а значит, следовало сделать его крепче. Направив прозрачный усик и заполнив всю проекцию незнакомца, Владимир попытался передать часть этого представления через намерение. Попытался сдвинуть абстрактный ползунок, ближе к телу землянина. Но что-то помешало.

Не оказывая давления, Владимир зацепился за это что-то и скользнул вниманием туда, где оно находилось. Один из лучей сферы сопротивлялся.

«Естественный предел души?»

Владимир слегка усилил лучик, и вернулся к уровню проекции, но теперь мешало что-то ещё… Он несколько раз повторял свои действия пока, правильный результат не случился, и всё тело незнакомца не впитало немалое количество энергии частиц жизни.

– Я закончил, есть разница? Есть жалобы? Всё в порядке?

***

Сопроводив Целителя к выходу, Шулмитра вернулась.

– Мы так не договаривались, Чамрир! – опасное напряжение сквозило в её голосе.

– Кто он, Шулмитра? Целитель божественного ранга? Он изменил моё тело! – чувствуя не только прилив сил, но и вдохновение новой жизни, вопрошал он.

– Я никогда не любила западную систему рангов и людей, что кличут себя богами. Спокойней и осторожней Чамрир, на каждую силу есть свой нож.

– Прости, я словно возродился, – произнёс он тише, вернув себе часть самообладания. – Всё ещё не могу в это поверить. Ты только взгляни, – он подбросил нож вверх и тот, вернувшись острием вниз, коснулся кожи и отскочил. – Теперь я могу игнорировать ранения, оружие не объятое силой! Кто этот великий человек?! Почему он качается на мели? В какое плаванье вы собрались?

– Потому я и взяла с тебя обещание. Никто никуда не собрался. Целитель хочет вернуться домой, и ему нужны еэ, без лишнего внимания и вопросов.

– Доверие – первая ценность, – понимающе отозвался Чамрир, склонив голову.

– Но кто знает, что будет дальше, – заговорщицки ухмыльнулась боевая подруга.

– Если властные узнают, они утянут его на своё судно. А быстрее всего, вывезут сразу, прибавив к своим силам.

– Этот разговор закрыт. Что будешь делать дальше, старый друг?

– Спасибо, дорогая, за эту возможность, – вновь склонился он.

– Осторожней, если Фалижерон услышит, может что-нибудь и отрезать.

Он улыбнулся, такие разговоры возвращали в прошлое, где они были все вместе.

– Как он живёт, веют ли попутные ветра вам обоим?

– Теперь веют, – ухмыльнулась она. – Чем нынче займёшься?

– Вернусь в Доташатан, верну долги, расквитаюсь за обиды. А после навещу Хатуку.

– М-м, – протянула Шулмитра, – без ног, но жива. Слышала, компаньоны-подонки тянули до последнего на охоте. А в конце встретились с обвалом, и пришлось обходить. Хорошая цель для того, кто желал её сердца, – в заключении она довольно ухмыльнулась.

– Значит ли это, что ты не против, если я привезу её к нему?

– Значит это, значит то, – забрюзжала боевая подруга. – Ты никогда не был пустоголовым, вот и не будь впредь. Убедись, что она ещё та же, и ей можно верить, и приходи. – В следующий момент Шулмитра стала опасно серьёзной, – А главное не сдохни как шваль у забора, пока будешь возвращать долги. Не для того я хлопотала.

Хоть и колючая как морская шипо-пила Шулмитра выглядела мягче чем в прошлом. Чамрир почтительно кивнул ей, как близкому другу и направился по туннелям в город.

Когда-то именно здесь они прятали мирное население Оншвана. Чудовища прорвались сквозь границу, и заполонили не готовые к ужасам земли. Кровь, крики и множество потерянных жизней до сих пор всплывали в памяти.

Чамрир выбрался на поверхность, в одном из уже разрушенных домов на окраине. Он сбросил свой плащ, потянулся всем телом. Морской воздух ласково обнял его кожу, напомнив о жизни вне Шемлада.

Чамрир дал слово – а доверие первая ценность – что не будет пытаться узнать, кто целитель и покинет город. Меж тем вкус солёной стихии вдохновлял, нет, казалось, само море зовёт его, касаясь своими объятьями. Он сдержит обещание, а трапеза перед возвращением не нарушит его слов.

***

Расставив чаши с крепкими напитками в соответствие с тем, как последний раз сидели погибшие товарищи, Владимир смотрел на стол. Двигая средним пальцем, он вычерчивал крестик на поверхности и придавался грустным воспоминаниям.

Поверх чаш лежали закуски. Зимы любили маринованные овощи, семадиты мясо.

– Спасибо, что согласилась помочь мне, – произнёс он, поняв, что достаточно просидел молча, в воспоминаниях.

– На моей родине есть страна, её жители солнечные-фейху. Они зажигают и поддерживают огни в прощальных чашах. Которые горят три дня, провожая покойных. А я фэйху-дождя. Наших почивших провожают вызывая дождь.

«А у нас свечи… – в ответ подумал Владимир и зацепился за новое. – Фейху дождя? Интересно… какие ещё есть фейху?»

– Расскажешь о вашей традиции? – уточнила Чуйлуми, пробежав взглядом по чашам.

– Ну, это не то что бы наша… – Владимир тяжко вздохнул. – Я представляю, что они рядом и вроде как провожаю. И если их души тут, то они могу прикоснуться к этому подношению.

– Прощаешься… – понимающе кивнула девушка.

– Но это не значит, что мы должны молчать, унывать и плакать, – он хмуро улыбнулся. – Теперь они начнут новую жизнь. Начинать с начала то же интересно.

Девушка промолчала. Владимир присмотрелся к ней. Судя по её сосредоточенному настрою и осторожным взглядам, которые она бросала на других посетителей – ей тут не нравилось.

– Ладно. – Он вздохнул. – Пойдём, я проведу тебя домой. Завтра ведь первый сбор нашей группы.

Она едва заметно улыбнулась и кивнула в ответ. Поднимаясь, Владимир задумался над тем, что в этом мире не было хлеба. Зерна подходящего не было? Или дрожжей?

В мыслях он не осторожно развернулся и столкнулся с крепким мужчиной в открытой тёмной жилетке и свободных штанах.

Тот, нахмурившись, остановился, вероятно, ожидая извинения.

– Прости, я задумался, – произнёс Владимир и удивился.

Мужчина ему кого-то сильно напоминал.

Глаза незнакомца расширились, челюсть сжалась, а мышцы на теле напряглись.

Чуйлуми встав рядом с Владимиром, вмешалась:

– Мы провожали павших товарищей, и никого не хотели побеспокоить, – холодно и уверенно высказалась она.

Мужчина резко кивнул в ответ, словно очнувшись, и поспешил к барной стойке.

– Пойдём, – обратился Владимир к маленькой защитнице.

Когда они покинули таверну, их встретила ночь, звезды и свежий воздух.

– Мне, конечно, очень приятно, что ты за меня заступаешься, но я и сам могу за себя постоять, – обратился он к Чуйлуми.

– Мне не понравились его метки силы. Ты знаком с ним?

– Нет, он мне просто любимого актёра напомнил из «Ты легенды», – Владимир задумался, пытаясь припомнить метки силы, но поняв, что совершенно не обратил на это внимания продолжил: – Слушай, а если мы займёмся сельским хозяйством? Ну, там, огород выращивать будем, новые продукты питания изобретём? Тебе не интересно?

Чуйлуми удивлённо распахнула глаза.

– Я готова помочь тебе. Однако бессмертные стараются избегать нововведений в уже сложившуюся экономику и порядок. Продавать что-то новое с рук можно, пока это не привлечёт широкого внимания. К тому же для ремесленной деятельности, следует сменить статус, – проговорила она серьёзно. – А ещё, это сильно замедлит нас на пути к свободе.

– Я понял, в этом мире мне огородником не стать, – подытожил он и хмыкнул.

Следом, вспомнив о важном, Владимир обратился к браслету и отправил Чуйлуми приглашение в группу. Девушка, приняла его.

– Ну вот, теперь мы вместе.

– Спасибо, – она вновь сменила образ на застенчиво милый. – Могу я поинтересоваться, а куда ты отходил пока мы с Аннет находились в приюте?

– М-м, наверное, я лучше расскажу всё с самого начала. Тем более ты и так уже немало знаешь.

– В таком случае, нам следует остаться на едине, – вновь став серьёзной, осторожно произнесла Чуйлуми и огляделась.

«У тебя или у меня?», – весело пронеслось в его мыслях в ответ.

Глава 2 - В новый путь

Раздался треск будильника. Чуйлуми открыла глаза и мысленно развеяла малый паттерн. Зависший над кроватью кубик из молний исчез. Словно следуя за ним, в памяти испарились и образы приятного сна, в котором она вернулась домой. Кожу игриво защекотало и Чуйлуми охватило волнение, ведь освобождённое пространство в мыслях стремительно заполнилось настоящим.

Она с Владимиром проговорили до первого часа ночи. Внимательно слушая его, Чуйлуми позволяла себе задавать лишь самые важные уточняющие вопросы. Встреча с богами-Хранителями, восстановление души, уникальные акценты, которые он называл частицами, Бездна… Ей как исследователю, хотелось расспросить его буквально обо всём, разузнать во всех мелких подробностях!

Ощутив возбуждение и дрожь в ладонях, Чуйлуми поднялась. Сев на кровати, она пригладила растрепавшиеся волосы и взяла паузу, сосредоточившись и возвращая себе равновесие. Теперь они спутники, теперь у неё будет время узнать больше. Осталось лишь договориться с Хуф.

Не тратя время на готовку и поздний завтрак, она привела себя в порядок и отправилась к подруге.

***

Ожидая Чуйлуми в «Сытом бризе», Владимир беспокойно кружил в чашке чай и постукивал ногой. Он так и не смог уснуть, даже отложил вопрос ножен и зачарование Кудасая. Своя группа значила для него очень многое. Это пугало, тревожило, вызывало массу сомнений, а также восхищало и призывало к действию. Своя группа это атмосфера, отношения, исследование, опасности, дружное преодоление препятствий возникающих на пути приключений… И, конечно, уникальные участники.

С Аннет он не мог в полной мере ощутить нечто подобное. Для неё весь их путь был вынужденным союзом на пути к дому. Она постоянно старалась вернуть его из фэнтези в Бездну. Буквально всё обесценивая своими серыми земными взглядами. Даже получив ауру и решив развивать её, присоединившись к другой группе, она не радовалась этому, а рассматривала лишь как инструмент для достижения своей цели.

«Опачки, я что, обижаюсь? – удивлённо подловил он себя и, замер, вглядываясь глубже. – Ну да, даже когда пришёл порадовать детей, тигрицей пялилась, ожидая проблем. Неприятно… Но, с другой стороны, она переживала за мелких, в этом вся она. Меня тоже видит ребёнком, вот и включает строгую мамку… Всё это старо как мир…» – последняя мысль обернула обиду в грусть. Грусть, которая тянулась к самому началу их совместного пути, где она…

– Привет! – звонко произнёс знакомый голос, Владимир вздрогнул от неожиданности.

Чуйлуми стояла напротив и выглядя принарядившейся. Голубой плащ, белоснежная рубашка, длинная юбка. Её волосы, собранные и украшенные лентами, покоились на левом плече, открывая справа необычное ушко-ракушку.

«Сытый бриз» являлся заведением второго класса, может, так тут принято? Или же на первый сбор пати следовало приодеться?

– Привет. А почему одна?

В воображении на место пока ещё тёмной лошадки Владимир, конечно, рисовал себе кого-то вроде Ветки или Аттии. Может быть кого-то с хвостиком на голове или из народа Пихтаи. Ему очень хотелось собрать хорошую, симпатичную компанию, без лишней ругани и споров.

Чуйлуми села рядом с ним.

– Скоро присоединится к нам.

– Блин, совсем забыл про неё расспросить, увлёкся вчера рассказом о себе.

– А что значит блин? – она мило заулыбалась.

Владимир пожал плечами и ответил:

– Вообще это продукт питания из зерновой муки. Но в данном случае выражение неприятных упущений или досады. Вроде «ой».

– Тапари – произнесла Ветка и показала руками форму шара. – Так у меня на родине называют такой продукт. Его пекут, я права?

– Да, но это хлеб, а блин, он плоский, словно плотная ткань. А едят его обычно с чем-то. Например, заворачивая или макая во что-то вкусное.

– Необычно, – покачала головой Чуйлуми, а следом вмиг став серьёзной продолжила: – Как мы и договорились, я ничего не рассказала о твоих тайнах Хуф-хайде. Но я не смогу скрывать свои истинные силы в случае серьёзной опасности, – она нахмурилась. – Надеюсь, вам удастся поладить, ведь она действительно надёжный человек.

– Думаю, за время пути в Феритен мы разберёмся, – решив сменить тему, он обратил внимание на её причёску. – Слушай, а Веткой тебя назвали из-за цвета волос?

Чуйлуми отвела взгляд, нахмурившись сильнее.

– От части… Пожалуйста, не называй меня так. Это прозвище неприятно мне.

– А-м понял.

Владимир неловко почесал лоб указательным пальцем.

– Если мы друзья, то обращайся ко мне Чуй.

– Володя, – протянул он руку и улыбнулся, – приятно познакомиться, подруга.

Чуйлуми на миг смущённо отвела взгляд, а затем робко взяла его ладонь. Её рука ощущалась мягкой и холодной, последнее намекало на возможное волнение.

– Так принято в моём мире… Слушай, кстати, если тебе будет что-то не нравится из того, что я делаю, ты говори сразу. А то бывает всякое, увлекаюсь, а нам нужно дружное… дружная группа.

– Хорошо, – она вновь заулыбалась.

Чуйлуми продолжала удерживать его ладонь, внимательно разглядывая его лицо. От этого он начал ощущать, как соскальзывает в неловкость. Встреча всё больше напоминала ему свидание.

– М-м всё, можешь отпустить, – замешкавшись, покачал он головой.

Она дёрнула плечиком и сложила ручки на столе. Сегодня Чуйлуми опять была какой-то другой и чертовски милой. И это начинало пугать…

– Приятной встречи, – произнёс рядом, сильный, но не мужской голос.

Владимир чуть было вновь не вздрогнул и резко обернулся. Хорошо знакомая женщина с хмурым выражением на лице, которое кричало о пережитом зомби-апокалипсисе, стояла перед ними.

– А вот и ты, Хуф! – радостно отреагировала Чуйлуми.

– Соседка?! – поразился он, а образы более милых спутниц посыпались.

– Моё имя, Хуф-хайда, – в официальной тоне произнесла женщина с белыми лентами волос.

– А моё – Владимир, – на автомате ответил он ей и продолжил, повернувшись к Чуйлуми: – Так вот что случилось тогда в пещере, ты перепутала ту убийцу с подругой?

Глаза Чуйлуми округлились и испугано обратились к Хуф-хайде.

– Убийцу? – недовольно переспросила беловолосая и села напротив них.

– Я не стала тебя волновать, так как всё благополучно закончилось… – Чуйлуми вдалась в описание тех событий.

«Так вот ты какая, тёмная лошадка…» – тем временем думал Владимир, оценивая такой сюрприз. Несмотря на просторную будничную одежду – штаны, жилет и рубаху, а не доспех – Хуф-хайда оказалась крупнее его самого и чуть выше. Прибавив к этому небольшие эпизоды, где они пересекались, Владимир подумал, что это не самый лучший вариант. Нет, она, конечно, женщина крутая и на актрису похожа. Но параллельно с этим казалась проблемной дамой, с которой лучше дел не иметь.

Разговор двух подруг завершился, суровая соседка обратилась к Владимиру:

– Способен быстро перемещаться, – слегка кивая головой и оценивающе разглядывая его, произнесла она. – Имеешь личные магнавыки холода и огня, не самое плохое начало, – звучало одобрительно, но сказано было так, будто он всё же недотягивает до некой планки.

– Ну, огонь, то была хитрость, а не магия, я… – начал было он объяснятся.

– Твой лук, – строго перебила она его, словно старшая, – как далеко ты наверняка способен попасть в цель?

Ощутив неприятное сгущение в груди, Владимир наморщил лоб. Ведь вообще-то это её он должен был оценивать, а не наоборот.

– Я не договорил, и…

– Так, как далеко? – безапелляционно перебила она его вновь.

Владимир замер, глядя в её тёмные с едва заметными желтоватыми жилками глаза. Ему стоило больших усилий не ухмыльнуться.

– Я лидер этой группы, – поняв, куда она клонит, напомнил он.

– В которую я пока не вступила, – не растерялась женщина, при этом глядела как затаившаяся хищница… совсем не лошадка.

– Лука больше нет, – всё же ответил он.

– Как многого другого. Разозлил стража звука, Управляющий отвернулся от тебя, и даже спутница Аннет, теперь в другой компании. И такой мужчина, собирает свой отряд?

Неприятное чувство, словно вьюнок, потянулось своими лозами и оплело в памяти все их случайные встречи. Эти её взгляды, то, как она повела себя, когда он пытался пропустить её вперёд, как она первой ворвалась в его комнату – всё украсилось цветами обиды. Но вместе с тем, тёплым солнышком по телу разливалось бурное веселье. Ведь эта белогривая Багира ничего о нём не знала!

Вмешалась Чуйлуми:

– Хуф, прошу тебя, мы же всё обсудили. Сейчас, ты ставишь меня в неловкое положение, – произнесла она без милоты и мольбы, очень по-взрослому.

Хуф-хайда посмотрев на подругу, едва заметно улыбнулась.

– Чуй… – мягко ответила она ей и вновь обратилась к Владимиру в отстранённой манере. – Я хочу разобраться, какую роль в тройке берёшь на себя ты, лидер. Сможешь ли прикрывать меня с дистанции и, в случае опасности в тылу, уберечь её?

Владимир, уперев подбородок в основание ладони и скрыв улыбку, промолчал. Хуф-хайда продолжила:

– Без меня вы не осмелитесь полезть в опасные места. Я нужна вам, значит, вправе обговаривать свои условия. И вот, что я хочу сказать, Чуй, не готова к опасным контрактам, и пока я буду встречать врага, кто-то надёжный должен быть рядом с ней. А ты не выглядишь таковым, – она уверенно покачала головой.

Владимир взглянул на Чуйлуми, которая могла хреначить молниями, планируя оставить их с Хуф-хайдой в запасе. Затем перевёл взгляд на Хуф-хайду, которая считала, что всё будет наоборот, и она тут главная.

«Деловая колбаса, права качать пришла?! Решила, что самая сильная среди нас?» – подумал он и размеренно, с удовольствием загоготал. В точности как телеведущая в Ютуп ролике, что смеялась над доплатами льготникам…

– Извините, я старался… – отведя душу, начал он, но вновь разошёлся гоготом глядя в глаза хищницы.

Хуф-хайда пристально наблюдала за ним, ни один мускул не дрогнул на её лице, но на второй волне смеха она молча поднялась и направилась к выходу.

«Вот и до свидания! Ковровая тебе дорожка, женщина-кошка! Возвращайся обратно! Джунгли зовут!» – весело прокричал он в мыслях ей в след и обратился к напарнице:

– Она нам не подходит! – Он задорно хлопнул по столу ладонью. – Вообще!

Чуйлуми осела, сжалась, словно за его решением стояла судьба всего мира.

– Я ей почти ничего не рассказала, она беспокоится за меня, и всё это время оберегала. Прошу, не торопись, пойми. Очень прошу тебя, дай ей шанс. Очень! – коснувшись ладонью груди, взволновано проговорила она, а затем подскочила и поспешила за хищницей.

Чуйлуми была важна ему, а ей её подруга. Владимир, скрестив руки, тяжко вдохнул и призадумался.

***

На родине Хуф-хайды неженатого мужчину без заслуг, за такое поведение в лучше случае побили бы палками. А в худшем весь круг женщин её клана по очереди как следует приложились бы своими ладонями к его лицу. Последнее было куда больнее и позорней, так как наказание совершалось с применением белого пламени и оставляло на лице шрамы.

Хуф-хайда выровняла дыхание и успокоилась, напомнив себе, что она не в Келм-Черм, а в Шемладе. Да и он не жених Чуй, которого она просила испытать, как было принято.

Тем не менее, в происшествии имелось и кое-что, что порадовало Хуф-хайду. То, как Чуй остановила её, почти одёрнув.

– Хуф! – подбежала к ней подруга. – Что ты планируешь делать?

– Взяла немного времени, чтобы успокоить мысли. Прости, я судила и вела себя по законам моего мира и понимаю, что ошибалась.

– Мы вернёмся, вместе? – Чуй беспокойно взяла её за руку.

Хуф-хайда припомнила, как увидела их держащимися за руки, и довольно оглядела подругу. Наконец открытое лицо, наряд, ленты в волосах – она росла на глазах и походила на счастливую в замужестве женщину.

– Да. Как и обещала, я присоединюсь к вам… если лидер, разумеется, будет не против, – в заключении она неловко опустила взгляд.

– Я договорюсь, вне всяких сомнений! – серьёзно заявила Чуй.

Хуф-хайда улыбнулась ей и жестом указала в сторону «Сытого бриза».

***

Владимир, скрестив руки, наблюдал возвращение строптивой.

«Чёрт его дери, этот славный мир. Очередная подруга, которая выносит мозг другим из-за предмета своей заботы», – недовольно думал он, переосмыслив инцидент.

– Приношу извинить, я неверно оценила обстановку, – официальным тоном произнесла Багира, встав напротив. Чуйлуми держась рядом, испугано глядела на Владимира, почти перейдя к образу сиротки.

«И ведь знает, на что давить, мелкая!» – весело пронеслось в его мыслях.

– Присаживайся, начнём всё с начала, – серьёзно произнёс Владимир в ответ.

Девушки сели напротив.

– Наша цель – безвестным для меня способом в короткое время заработать достаточно единиц энергии на то, чтобы выбрать отсюда. Это не вызывает доверия, – объяснилась белогривая.

– Хуф-хайда, пожалуйста, не перебивай меня, если это не жизненно важно, – решил он вернуться к тому, что его заботило больше. – Давай будем на равных.

– Но, равные, могут перебивать друг друга.

Владимир, неловко посмотрел в сторону и улыбнулся

– Действительно. Хорошо, я хотел сказать, не надо давить на меня с позиции авторитета и силы. Это совсем не на равных, к тому же, я не считаю себя слабым.

– Принято.

– То есть я не буду давить на тебя, а ты не дави на меня. Договорились?

– Да.

– И со стражем звука мы не ругались, а разошлись друзьями, и он вернётся за мной. А подруга, заботясь обо мне, оставила в городе, решив самостоятельно зарабатывать еэ. В одном ты права, Бленктир почему-то отвернулся от нас.

– Понятно.

– Хорошо, это прояснили, и, хотя мне кажется, ты мне не веришь, ну да бог с ним. В общем, просто давай дружно вести дела, а там видно будет, сойдёмся или нет.

– Понятно.

Владимиру всё это было не по душе, но он отправил ей приглашение в группу, которое женщина приняла.

– Тебе будет удобно, если мы завтра с утра отправимся в Феритен?

– Да. Дуду готова.

– Нам надо что-то ещё обсудить? У тебя есть вопросы или на этом закончим? – только из вежливости спросил он, в действительности желая поскорее закончить встречу.

– Есть. – Она направила на него ладонь, явно проверяя статус. – Я ограничено, но хорошо владею белым пламенем. Это сила моего народа. Могу защитить себя от ударов или сделать проникающую способность оружия лучше, – закончив просматривать его статистику, она посмотрела ему в глаза. – Как равный член группы я желаю знать, на что способен ты, чтобы вместе выработать оптимальную стратегию для всех. Ещё я желаю иметь представление, на какие контракты мы нацелены в Феритене.

Владимир уже представил, как кладёт голову на ладонь и тяжело вздыхает, ведь она опять пыталась руководить, просто делала это не напрямую. Но ради Чуйлуми он сдержался, лишь страдальчески подняв брови.

– Стратегию выработаем в пути. С контрактами разберёмся на месте, – лицо Багиры внешне не изменилось, но казалось, ещё немного и окаменеет. – Я так понимаю, я должен ответить на что способен? – он невинно улыбнулся ей и продолжил: – Что же, могу быстро бегать и высоко прыгать, дружить с насекомыми, а ещё звери любят меня, – она продолжала пристально смотреть. – А ещё умею радоваться жизни…

– Володя, – серьёзно произнесла Чуйлуми, словно учительница, уличившая его в паясничестве.

Лицо Хуф-хайды оживилось, на нем промелькнула тень одобрения.

– Хм, хорошо, могу создавать зелья скорости и лечения. Хорошие зелья. Замораживать поверхности и… – он задумчиво поднял глаза вверх, – и всякие штуки ещё, но о них я расскажу позже. Так как считаю, что лучше сначала узнать друг друга, хотя бы немного.

– Понимаю, у всех свои секреты и правила. Что требуется для зелий? Какова действенность? Зелье лечения способно исцелить глубокую рану? Сколько на это потребуется времени? Если это не тайна, я желаю знать.

– Ингредиенты на мне. Остальное… можем проверить в пути, если захочешь – Владимир улыбнулся.

– Поняла. Мне необходимо озвучить свои навыки, взглянешь сейчас или в Обществе?

– Разберёмся в пути.

– Понятно, – на мгновение она опустила взгляд. – Как равная, я выскажусь. Почти все твои ответы… – она запнулась – не серьёзны, и мне это не по нраву. Присоединившись, я обещаю делать всё, на что способна, чтобы быть полезной группе, но в первую очередь моё внимание будет сосредоточено на том, чтобы оберегать Чуй. Мы друг друга поняли?

«Вот надо было тебе что-то такое ляпнуть в конце… Неужели Ан со стороны выглядит именно так?» – ощущая явное отвращение к этой женщине, Владимир наконец понял, что это очередная ловушка. Чёртов пугающий капкан отношений! Подруга не его, и теперь он будет на другой стороне. А ещё, эта женщина, словно молот стекло, разрушала все его сверкающие мечты о дружном пати!

Хуф-хайда, заметив его молчаливую паузу, пояснила:

– Это не значит, что я буду игнорировать угрозы, направленные на тебя. Я ожидаю, отвечай.

– Я ведь просил не давить… – тихо произнёс он и, обратившись к меню системы, решил выгнать строптивую. Относится к лидеру группы, словно он второстепенный персонаж? До свидания!

–…согласиться… ответить… – за миг до заветного выбора прозвучал тот самый голос, а вместе с ним пришло чуждое желание пойти на встречу Хуф-хайде. Одновременно с этим его собственные мурашки покрыли всё тело, Владимир напряжённо оглядел зал.

– Володя, – звонко обратилась к нему Чуйлуми, переводя свой встревоженный взгляд то на его браслет, то на него.

– Да, Володя это я, – отозвался он, и мысленно обратился к тому голосу: «А больше сказать ты не можешь? Чего мне боятся? Зачем она нам? Чего вообще ждать? Кто ты?»

Голос безмолвствовал, а желание ответить Хуф-хайде таяло под напором отвращения и его личного «не хочу». Но вместе с тем он понимал возможные последствия.

– Я не пыталась давить, но, возможно, именно так прозвучало, – прищурившись сказала Багира. – Мои слова направленны на представление о порядке действий во время боя. Как бедномирец, ты крепче и быстрее, значит, имеешь больше шансов на уклонение или побег. Ты ведь не хочешь её потерять? – последнее она произнесла как-то странно, с каким-то намёком.

– Мы друг друга поняли, – сдался он. Всё же последние её слова помогли взглянуть на происходящее иначе. Она ему не нравилась, но была права. И если будет защищать подругу, то ему будет проще. Возможно, чёртов голос предупреждал именно об этом?

– Понятно. Встретимся завтра, – после этих слов она поднялась и направилась к выходу.

– Ты ведь чуть не выгнал её? – малютка смотрела на него исподлобья.

– Ага, очень уж она сложная, не люблю таких.

Резко повзрослев, Чуйлуми подняла голову.

– Молодость часто связывают с импульсивностью и порывистостью, но в тебе я вижу человека, способного быть разумным. Хуф же обременена культурой своей родины, это и приводит к некоторым сложностям. Но поверь мне, она старается. С твоей стороны дать ей шанс мудрое решение, – следом её лицо украсилось застенчивой улыбкой. – Встретимся завтра, Володя!

Владимир лишь похлопал глазами от очередного приступа невменяемости Чуй, а девушка резво поднявшись с места умчалась за подругой.

Опять всё было не так, как он хотел! Из всех пунктов только один подходил – участники действительно уникальны.

Угрюмо разглядывая поверхность стола, он вернулся к мыслям об огороде, параллельно прислушиваясь. Вдруг «голос» вновь что-то подскажет.

К нему подсели.

– Свободы и процветания, – тихо заговорила Шулмитра. – Она не плохой выбор. Прозвище Ночная Стужа, третий круг, сноровистая, в воровстве или обмане уличена не была. Находилась бы уже во втором, если не была такой задирающей нос гордячкой.

– Свободы и процветания, – отозвался он. – А ты не хочешь присоединиться к моей группе?

Шулмитра задумалась.

– После исцеления моя жизнь изменилась. Я дала обещание, твои враги мои враги. Это не относится к совместному заработку и пути. Но я благодарна тебе, и, если попросишь, присоединюсь.

В её словах угадывалось скрытое напряжение. Это напомнило про Фалижерона и их уютный дом. Представив вероятный раскол в отношениях между супругами Владимир произнёс:

– Нет, не стоит, и, если это возможно, я снимаю с тебя обещание. Живите с мужем дружно и счастливо, я точно справлюсь.

– Спасибо, – женщина поцеловала свою ладонь и повернула к нему. – Знай, когда я услышу о врагах на твоём пороге, я приду.

Она продолжала удерживать ладонь, пока он не кивнул в ответ.

– Я буду полезна тебе из Оншвана, найду других, достойных, кому нужна помощь.

– Хорошо.

«А ведь Шулмитра тоже была той ещё злюкой при первой встрече. Может, зря я так?» – подумал он. Однако неприятные впечатления от знакомства с Хуф-хайдой никуда не делись.

***

В сомнениях, Владимир прогулялся до пляжа. Слова Багиры не выходили из головы, почему-то напоминая о жизни на Земле, где у него ничего не получалось. Словно рядом, кто-то открыл окно в Бездну и от туда возникли щупальца пустоты. Они тянулись к нему, шелестя про то, как быть не на своём месте, стараясь придать происходящему привычный вкус никчёмности и одиночества.

Будто уворачиваясь от них, Владимир принялся ходить туда-сюда по песку. К сожалению, со многим ему необходимо смириться, хоть и не хотелось. А чего он хотел? Идеальную группу? Да хотел! А почему нет? Хотел иметь полезные навыки, и они у него есть, просто недокачаны. Хотел вернуться в любимый мир, но пока не знал как.

Испытывая сильное смятение, он остановил мысли и обернулся. Пока он ходил, за ним увязалась пёстрая компания. Владимир некоторое время, морщась, разглядывал их. Пока не приметил среди птиц, зверьков и насекомых, нечто похожее на ласку, только приплюснутое и широкое, словно маленькая гладильная доска. Животное предано глядя на него, держало в своих зубах краба.

Владимир, схватив существо за загривок, поднял и потряс, пока оно не отпустило добычу.

– А давайте, вы при мне есть друг друга не будете, – обратился он к собравшимся. – Я понимаю, Эйва, все дела, круговорот пищи в природе. Но я не в настроении.

Каждая птичка, зверёк и казалось даже насекомое, внимательно слушали его.

– И чего вы от меня хотите? Спасти этот мир от людей, во имя всего животного?

Одна птичка с клювом, похожим на раздвинутые ножницы, всплеснула крыльями.

– Ну, давайте, говорите, – он взмахнул рукой, что удерживала ласку-доску. – У всего во вселенной есть причины! Даже кометы просто так не летают в открытом космосе. Так чего хотите вы?

Существа не подавали признаков разумного поведения. Владимир, приблизив к лицу зверька, заглянул в его глаза пуговки.

– Ты следишь за мной через животных? Ты Хранитель этого мира? – обратился он к таинственному голосу. Воспоминания об Эйве привели его к этой гипотезе.

В возникшей паузе животное резко потянулось к нему своей мордочкой, и лизнуло кончик его носа. И хоть это выглядело мило, Владимир устало вздохнул и опустил руку.

– Может, мы с Ан из расы Белоснежек? – он напел начало песни из сказки. – А-а-а-а, а-а-а-а – Но птицы, не бросились подпевать, а зайки выпрыгивать из кустов. – Ладно, имеем что имеем, разумеется, хочется больше… но, ладно…

Взяв ласку-доску на руки, как кошку, Владимир подошёл к части берега, где росла трава и сел. Отбросив то, что не мог решить он забылся, до вечера играя с животными. Ласка-доска была удобна для поглаживаний. Птиц с большей частью жучков можно было подбрасывать, после чего они возвращались за добавкой. А крабам было достаточно протянуть палец, что приводило к учтивому клешне-пожатию.

Однако с приходом вечера пора было определиться. Вторая и проклятый народ Шу на одной чаше, и внезапный телепорт из Умирама и гибель половины отряда на другой. К какой стороне прибавится это решение? Ещё неведомый голос суфлёра… Но в этом вопросе Владимир решил прислушиваться к голосу.

Что касалось другого. Природа без людей успокаивала и вела к компромиссным мыслям. Ну не будет у него пати мечты сейчас, но может после. В целом задача отряда обозначена, заработать еэ. В сущности, дружить или становится хорошими напарниками для этого не обязательно. Тем не менее, это всё равно уязвляло его, словно ребёнка, у которого опять отбирали игрушку. Что-то ценное и значимое для него.

– В жопу сомнения, легко и просто не будет. В любом случае надо вырасти над собой, изучить магию с Чуй. А это важнее денег и идеального пати. В перспективе это создаст много возможностей, – вслух произнёс он, и резко поднявшись, чем всполошил живность, направился к кузнецу.

***

Владимир энергично отворил дверь и, широко улыбаясь, прошёл в лавку. Ведь в этом месте к нему относились с теплом!

– Свободы и процветания вашей кузне, госпожа Мильтасьи!

– Одумался и решил согласится на моё предложение? – лукаво улыбнулась она, поднимаясь, и скрестила руки под грудью.

– Да! Предложение зачаровать мой меч и забрать, наконец, его ножны.

– Осторожней со словами, а то ведь слабая женщина, как я, под таким давлением может действительно взяться за твой меч и зачаровать его… как следует.

– О-хо-хо-хо! – рассмеялся он. – А Кудасай выживет после такой полировки?

Её лицо стало серьёзней, на нём появилось намерение. Владимир одумался, прочистил горло:

– Я немного расслабился, хотелось, наконец, с кем-то похулиганить.

Мильтасьи кивнула в ответ и, достав ножны положила на прилавок.

– Я не мастер по коже, ожидала заказ с ремнями. Теперь всё готово. Ножны – лицо клинка, пусть они будут одним из моих ответных подарков, – удовлетворённо произнесла она.

Владимир подошёл ближе и взял в руки результат работы. На изумрудных ножнах переплетались рисунки листвы, которые на своих язычках имели ромбик.

– В Шемладе этот знак, символ богатства или высокого статуса, а для меня знак моего мастерства. Как видишь, приспособлены к ношению как на спине, так и на поясе. А теперь передай свой Кудасай, попрактиковавшись с ножнами, я изнемогаю от желания.

Слово “изнемогаю” провоцировало произнести, что-то в ответ. Но в такой близости к кузнецу, это казалось опасным.

– Конечно, – скромно произнёс он. – Буду рад увидеть настоящего мастера во время работы.

– А ведь ты мог столько всего увидеть… – произнесла она, погрузив клинок в ножны и проверяя, насколько он свободно входит и выходит.

Владимир отвёл взгляд после четвёртого раза. Ведь Мильтасьи глядя на него, явно пыталась что-то сказать. Просто очаровательная женщина!

– С проникновением всё гладко, – заключила она, и достав специальную стойку, положила на неё клинок.

Мильтасьи села и внимательно глядя на лезвие начала магическое действие. Знаки на её лице загорелись зеленовато-белым, а волосы и ладони окутал жёлтый свет. Совершая медленные пассы руками вдоль клинка, она принялась одаривать металл магией.

Прошла минута, две, пять, десять… В привычном представлении Владимира, всё должно было произойти гораздо быстрее.

За спиной скрипнула дверь, Владимир оглянулся. В лавку зашёл и застыл Мягкий. Богатырь в кремовой рубашке без рукавов и на распашку, демонстрировал красоту грудных мышц. При этом мужчина растеряно глядел на них обоих.

– Приятной встречи, – наконец произнёс он после паузы.

– Приятной, – отозвался Владимир.

– Закрыто! Иди, погуляй пока, – непривычно резко отозвалась Мильтасьи.

– Гора, ты это, не ори на меня! Я в лавку пришёл, – с той же силой ответил богатырь.

– Не серди меня, увалень! Ходишь тут попусту. Иди, ходи в своих «Тяжелых грёзах» с бандой своей!

Владимир удивлённо поглядел на обоих. Мягкий вроде боялся женщин, а Мильтасьи обычно вела себя очень даже мило.

– Гадкая! Хамская ты женщина! – расстроившись, почти проревел Мягкий и с обидой бросив взгляд на Владимира, вышел.

– Какая есть, – тихо ответила она, продолжая зачарование.

То, что Мягкий позволил себе говорить грубо, сообщало о его доверии к хозяйке или особом отношении к ней. Это показалось очень занимательным.

– Я… пойду, поддержу парня, а то как-то неловко, – с интересом глядя на дверь произнёс он.

– Ступай и не пускай никого.

Владимир вышел наружу. Здоровяк стоял в паре метров, почёсывая затылок. Услышав скрип, он обернулся, смерил Владимира огорчённым взглядом и произнёс:

– Ты это, чего-то хотел?

– Так, поговорить. Мильтасьи занята, просила никого не пускать.

– По имени зовёшь. Вместе с ней теперь?

– Нет, просто по имени как-то лучше.

– А-а, а в самом деле, Плут? Не это, не с ней, ну там, ты понял, – прищурился качок.

– Нет, нет, у нас деловые отношения.

Плечи мужчины расслабились, обида покинула его лицо, он улыбнулся. Повернув голову, Мягкий стал не спеша смотреть по сторонам, то туда, то сюда оглядывая пустую улицу.

Владимир, уловив настроение мужчины, обратил внимание на то, как сейчас по-вечернему тихо и спокойно. В памяти всплыли летние деньки у бабушки, где вся деревня жила в одном ритме и к часу ужина точно так же вся затихала.

Равномерный стрёкот пронзил тишину, и на плечо Владимира спикировала крупная светло-голубая стрекоза.

– А чего такое делали? – повернулся и заговорил Мягкий.

– Она мастерство своё показывала, – ответил он и стряхнул животное с плеча.

– Это да-а, она мастерица, – шире улыбнулся Мягкий и вновь почесал затылок.

Насекомое широкой дугой облетев говоривших, вернулось и уселось на штанину.

– А ты это, с Мясником всё? – спросил мужчина и взглянул на правую ногу Владимира. – Видал её в группе квадратов, слыхал разное. Это, нашла она себе компанию лучше? – как-то грустно закончил он, явно пытаясь поддержать, а не унизить.

– Ну да, разошлись, а уж лучше или нет, не знаю. Но там принц такой, лидер, думаю, в порядке всё будет, – подёргав ногой и прогнав пристовучку, ответил Владимир.

– Что делать то будешь?

– Ну, уже собрал новую группу.

Ещё одна дуга, и зараза вновь сидела на плече.

– А с кем теперь?

– Ветка и… – он попытался вспомнить прозвище Багиры и отвесил хороший щелбан стрекозе. Насекомое с хрустом шмякнулось о ствол дерева и, отскочив, скрючено замерло в шаге.

– Хорошая девочка, слабенькая, пугливая от того и Веткой прозвали, – задумчиво, но с теплом произнёс Мягкий и взглянул на зелёную крону.

Пока здоровяк придавался созерцанию, Владимир склонился и исцелил заразу. Та пошевелив лапками, резво поднялась и взмыла вверх.

– И Ночная стужа, – вспомнил он прозвище Пантеры.

Мягкий скривился.

– Мерзкая баба, был с ней как-то в походе. Дикарка сатийская, для них мужчина словно это, мусор подножный.

Владимир осмотрелся. Насекомое, наконец, отстало.

– М-м-м, понятно, фемка-мужененавистница значит, – он ухмыльнулся.

– Чего сказал?

– Ну, мужчиноненавистница, никакого уважения к нам.

– А, это да. Они мужчин за людей не считают, а своих, чуть что, жуть как лупят.

Сразу два стрёкота молниеносно приближались с противоположных сторон. Владимир отбил обоих, ладонями, но в этот раз мягче, и хихикнул, глядя, как улепётывают настырные.

– Ничего, у меня к таким подход есть, – добавил Владимир.

Мягкий одобрительно хохотнул.

– Хотел бы я поглядеть. На словах разудалый ты, Плут.

На глазах мужчины на грудь Владимира село третье насекомое.

– Моё имя Владимир, – протянул он Мягкому руку, сдавшись. – А как твоё имя, славный муж?

– Клич Кертмиром, полное имя длинше, – Богатырь уверенно пожал ему руку.

– Слушай, Кертмир, тебе ведь нравится Мильтасьи?

Мужчина настороженно поглядел на него, не спеша с ответом. Ещё две заразы спикировав приземлились на одежду Владимира.

– Я просто помочь хотел, если вдруг да.

– Это чем это?

– Ну, так пару подсказок дать, глядишь, поладите.

– Не уловка? Не шутуешь? – отвернув голову, здоровяк недоверчиво покосился.

– Подари ей что-нибудь, цветы, например, как знак расположения. Обращайся по имени. Попробуй разговаривать мягче. Я ведь смекнул, что Мильтасьи ты можешь доверить свою злость. Ближе она тебе, чем та, сердитая девица, что веником обзывала.

Кертмир покраснел, скрестил руки, надулся. Видимо зря Владимир разоткровенничался.

– Ты это, помойся. Слыхал, они на запах лезут, – Мягкий дал совет в ответ. Следом развернулся и так со скрещёнными руками и пошёл.

В городе или во время движения живность практически не приставала к Владимиру. Проблема была в том, что светло-голубые в край обнаглели за дни совместных ночёвок.

Но возможно, они действительно оставили на одежде какой-то свой запах? Владимир на всякий случай понюхал одежду, но ничего не обнаружил. Может, привык уже?

Вздохнув, он стал глядеть в след Кертмира, раздумывая над его судьбой. Загорелись уличные фонари на стороне ухоженной части города. А трущобы с бесплатным жильём, наоборот всё больше погружались в тени.

Позади раздался скрип двери, большая часть приставучек взмыла и осела поблизости. Ладонь Мильтасьи коснулась спины Владимира.

– Работа закончена, – довольно произнесла она, а затем обхватив прижавшись к нему. – Отец услышь молот моего голоса! Я истинный шуф! – прокричала она в умалишённом восторге, чем вызвала красивый светло-голубой всплеск.

– Вообще-то твой молот только что прошёлся по моим ушам, – поморщился он, а следом вздрогнул и сжался от горячего поцелуя в шею.

– Я же говорила, не бойся меня. Маленькая, дружеская благодарность, – сладко произнесла она и отпустила его. – Я счастлива… я обрела себя… – произнесла она тихо.

Владимир обернулся, отшагнув от маньячки. Мильтасьи широко улыбаясь, глядела вверх, на проступившие звезды.

«Хорошо, когда у кого-то сбываются мечты…» – противоречиво, с грустью и радость подумал он.

***

«Проспал!», – ужаснулся Владимир, когда открыл глаза и увидел, как падает солнечный свет из окна.

Послышался настойчивый стук в дверь.

«Господи!» – пронеслось в след, и к ужасу присоединился стыд.

Суетно подскочив с кровати и разогнав насекомых на пути, он отворил дверь. Перед ним стояла Чуйлуми, слава всем богам, одна! Девушка оглядела его, отвела взгляд и в точности как Аттия начала огладывать комнату полную насекомых.

– Да не удивляйся ты так, я же говорил, животные любят нас, – быстро проговорил он, опасаясь обоснованной критики.

– Мне подождать снаружи? – она смущённо опустила взгляд.

– Как хочешь. А вообще можешь представить, что мы на пляже, пришли купаться.

– Для меня это необычно, – застенчиво улыбнулась она, продолжая смотреть в пол.

– Тогда мы на пляже! Заходи, сейчас оденусь и уходим с него! – он развернулся. – Так! Кыш отсюда! – он начал махать руками. – Хуф-хайда поди уже прожужжала все мозги?

– Необычное выражение… Но нет. И всё же, ты дал ей ещё один повод считать себя дезорганизованным и легкомысленным человеком.

– Ох! Я уже жду не дождусь увидеть её физиономию, когда ты начнёшь хреначить молниями.

– Хреначить?

– Эпически-красиво бить по области своей магией!

Чуйлуми тихонько засмеялась.

– Значит, ты принял решение довериться ей?

– Нет, не значит, – игриво ответил он. – Но добавляет к этому решению пару жирных плюсов.

– Жирные плюсы, это толстая добавка или скользкая? – с искоркой озорства поинтересовалась она.

Надев штаны, Владимир удивлённо посмотрел на напарницу. Она что, шутить начала?

– Чуйлуми, ты прелестна! Кажется, только что ещё парочка толстых добавок приплыло, – он широко улыбнулся ей. Ведь на лицо все признаки дружного пати!

Девушка покраснела, забегала глазами. На миг, опомнившись, Владимир зарумянился в ответ. Повернувшись спиной, он накинул толстовку и взялся за нагрудник.

– Ты извини, я немного потерялся, от того, что как полный дурак, проспал нашу встречу. А может это бессознательное… – пробубнил он себе под нос в конце.

– Главное, с тобой ничего не случилось, – искренне произнесла она за его спиной.

Владимир в смешанных переживаниях ощутил ещё одно подтверждение. Ведь она даже не ругалась на него!

Закончив с нагрудником он уверенно приблизился к девушке и взяв её ладони в свои, произнёс:

– Спасибо, только на тебе и держится наше пати, если бы не ты…

В момент паузы в словах пелена суеты развеялась, проявились детали. Сегодня она как и вчера принарядилась. Ей светло-голубой взгляд немного испуган или ошеломлён. Лицо с необычными венами на висках, что переливались разными цветами, сияло. Оба шипастых ушка открыты.

Не малютка, не потеряшка или сиротка, перед ним стояла очаровательная девушка. А ещё, её ладони были такими тёплыми и отзывчивыми в касании…

Сердце Владимира забилось быстрее. Отпустив её ладони, он скрестил руки и крепко сжал кулаки, чтобы не дай бог ещё что-то не отчебучить.

– Ты извини, я чего-то совсем, и обрадовался, и растерялся, – он отступил назад в попытке подобрать слова, но волнение мешало, ведь он не рассматривал Чуйлуми в таком контексте ранее. – Я… ты… извини…

– Необычно… – отведя взгляд, отстранённо отозвалась она высоким голосом.

– Да, вчера меч зачаровал, потом игрался с ним до утра. Очень красиво светиться… в общем, знаешь, как бывает, если долго не спать. Закрыл глаза, потом открыл, а вокруг всё по-другому… – в заключении он неуклюже рассмеялся и всплеснул руками.

«И чего я несу?..»

Чуйлуми, прикрывшись ладошкой, звонко засмеялась. Что-то особенное и настоящее наполнило здесь и сейчас. Но это явно не правильно. Владимир сосредоточил внимание на дыхании, и том, что планировал взять в дорогу. Дальнейшие сборы прошли без курьёзов, однако беспокойство никуда не делось.

***

Владимир с Чуйлуми подошли к пункту перевозок. Здесь нанимался уже готовый к пути транспорт, сюда же приезжали и разгружались циркулирующие по Шемладу материалы и товары. Так же, на территории комплекса находились стойла для животных. Днём здесь было не многолюдно, поэтому Владимир сразу приметил мрачную фигуру возле крупной рептилии.

– Я пойду, возьму своего и присоединюсь к вам, – сказал он Чуйлуми.

– А я смягчу настроение Хуф. Мы будем ждать тебя, – участливо отозвалась она.

Он свернул вдоль ограды к стойлам, а Чуй направилась к главным воротам.

«Какая же она… – с теплом, вспыхнуло в уме. Владимир буквально сжал эту мысль в комочек, отбросил подальше и сосредоточился на другой: – Сейчас я покажу тебе – поругался со стражем звука…»

Рельефные мышцы, хищный вид, опасно чёрный окрас, три ярких зелёных линии, от морды до кончика хвоста. Но грозный вид портился тем что животное демонстрировало крайнюю радость. Словно бойцовый пёс, которого отдали на передержку и который, наконец, встретил хозяина, он суматошился, ёрзал, томился.

Обняв зубастую морду, сдерживая его толчки, Владимир стал гладить и успокаивать замученное вольером существо.

Второго капути по соседству уже не было. Аннет забрала своё животное рано утром и отправилась с новой группой в путь. Накануне вечером, вместе с прощаниями, она в очередной раз пыталась его отговорить от безрассудных мыслей. В этом месте было грустно, но в тоже время Владимир испытывал удивительно облегчение, когда подруга ушла.

Седлание, ещё немного ласкового тисканья с капути и Владимир вылетел на хищнике из стойла. Бескрылый дракон был в восторге выбраться на свободу! Резкий разгон, скачка, пара или больше напуганных работников, и резкая остановка. Широко улыбаясь, Владимир прибыл на место.

– Мне его Юнаёти подарил! – самодовольно бросил он мрачной напарнице, а ящер поддержал его слова ярким «Ша-а!».

– Ты проспал, лидер, – непоколебимо бросила она в ответ с каменным лицом и повернулась к своему бюджетному тешуке.

Чуйлуми села вместе с Хуф, их небольшая группа отправилась в путь.

***

Поездка растянется на полдня дольше, так как лидер, проспал! Сатийская кровь бурлила в венах, но Хуф-хайда не подавала вида, уверенно удерживая поводья своего тешуки. Лишь бесконечно перетирание среднего, указательного и большого пальца правой руки могли выдать её раздражение. Но Чуйлуми сидела за спиной, а лидер, уже несколько тру, продолжал демонстрировать удаль своего капути, носясь по округе в переделах пятиста-семиста трелов.

Она всего пару раз имела возможность видеть этих животных в такой близости. Даже дрессированные, жутко норовистые, они признавали лишь сильных. Это сбивало с толку, но могло объясняться тем, что он хороший наездник и умел ладить с опасными животными.

Само по себе полезное умение. Тем не менее, его демонстративное поведение вызывало раздражение. Потому наблюдая его виражи, Хуф всё больше убеждалась в необходимости дать лидеру справедливое наставление.

Он явно младше, она опытнее и права, Чуй, не должна будет понять это превратно и воспротивится.

***

По-хорошему, следовало в дороге начать обучение магии с Чуйлуми, но Владимир решил дать набегаться своему ящеру, которого назвал Стремительный. У него имелось и другое имя, но набор непонятных звуков, оставленный Юнаёти, показался Владимиру слишком витиеватым, а значение осталось непонятым.

Ко всему прочему, взгляды, что бросала Хуф-хайда, жутко веселили его, потому он продолжал демонстрировать навык «радости жизни». Пока она не свернула с дороги в рощу и не остановила свою рептилию на одной из полянок.

Солнце стояло ещё высоко, Владимир подъехал узнать, в чем дело:

– Решили сделать привал?

– Предлагаю остановиться для ночёвки, поставить лагерь, – ответила Хуф и стащила крупный сундук с тешуки.

– Предлагаешь? По-моему, ты уже сама всё решила.

– Сложно предложить что-то лидеру, который с головой погрузился в верховую езду.

– А почему так рано?

– Необходимо осмотреться. Если бы мы отправились согласно плану…

– Можешь не продолжать, – он сделал останавливающий жест. – Место тебе не знакомо, а значит, где-то рядом обязательно вражеская засада. Но ты всегда на стороже! Одобряю! – последние два замечания он произнёс нарочито наиграно, словно она была младшей по званию и старалась выслужиться.

Багира выровнялась и несколько секунд молча глядела на него, как на врага народа. Владимир с азартом ожидал, что же будет дальше, но вмешалась Чуйлуми:

– Последние дни для меня стали очень волнительными, я не высыпалась. Пару лишних тру отдыха пойдут мне на пользу.

Хуф отвела свой хищный взгляд и кивнув Чуйлуми, повела своё животное к краю поляны. Чуйлуми продолжила:

– Володь, на ночь, капути лучше оставить в стороне от тишуки, они плохо уживаются вместе. А как расседлаешь, можешь помочь мне с навесом и лежаками, – в заключении она мило улыбнулась.

– Хорошо.

Чуть позже, когда лагерь был готов, Хуф-хайда ушла на разведку, а Чуйлуми взялась за готовку.

– Тебе помочь? – спросил он, глядя на то, как она раскладывает овощи и лоскуты вяленого мяса.

Девушка приблизила ладонь к земле и от неё во все стороны разбежались и исчезли белые нити.

– Хуф не услышит нас. Можем говорить свободно, – понизив голос, произнесла она.

Владимир приблизился и сделав вид что осматривает окрестности, тихо спросил:

– Неужели речь о секретном рецепте твоей бабушки?

– Нет, – она на миг широко улыбнулась, но затем стала серьёзной. – Меня всё больше беспокоят ваши скрытые ссоры. Ты хотел узнать её получше, попробуй поговорить открыто. Взаимные провокации не помогут в этом.

Владимир плюхнулся в траву рядом.

– Я всё это прекрасно знаю. Просто своими командирскими выходками, она меня дразнит.

– На её родине особенная иерархия. Мужчина становится равным незамужней женщине только после того, как будет должным образом воспитан и женится.

– Это, разумеется, интересно, но мы, слава богу, не на её родине.

– Согласна, и Хуф тоже понимает это, – Чуйлуми задумчиво отвела взгляд.

– Подожди, а замужняя женщина выше по статусу женатого мужчины?

– Внутри брака всё меняется. Сатийка взрастившая будущего супруга, после свадьбы меняет свой образ жизни. Это называется «передача меча». Мужчина, обычно, становится главой семьи и считается взрослым, а женщина посвящает себя заботам, связанным с домом и детьми. Что касается твоего вопроса в социальном значении, то да. Но главную роль здесь играет статус семьи и клан, к которому семья принадлежит.

– Господи, – Он взялся за голову. – Я-то думал, они попросту мужиков притесняют, а тут всё ещё хуже.

– Пойми, находясь в неведении, Хуф пытается направлять тебя. А из-за сатийской культуры делает это в неприветливой форме. Но как только ей откроется правда, она изменит своё отношение.

Владимир вздохнул, присмотрелся к серьёзному и вместе с тем заботливому выражению на лице Чуйлуми.

– Мне кажется, в моём мире ты могла бы стать отличным психологом.

Девушка заулыбалась и взялась за разложенные продукты.

– Расскажешь, что это значит?

Они провели в неспешной беседе около часа. Когда походное рагу было готово, возвратилась Хуф-хайда. У Владимира, безусловно, на уме крутилась пара вопросов к ней. Например, составила ли она подробную карту местности за это время? Или сколько вражеских лагерей устранено? Но после разговора с Чуйлуми хулиганский задор едва заметными угольками покоился на дне души.

Загремела посуда, и их маленькая компания на фоне неловкого молчания, взялась за ужин. После еды первой безмолвие нарушила Хуф-хайда:

– Твой меч. Хорошо владеешь? Есть степени мастерства? – спокойно спросила она.

– Владеть не умею, – честно ответил он и нахмурился.

– Понятно, – тон её голоса вернулся к отстранённому. – А зачем носишь с собой?

– Да потому что он красивый, – он тоже вернулся к шутливому тону.

– Ты носишь с собой двуручный меч, потому что он красивый? – переспросила она.

– Да. Но иногда им пользуюсь.

– Каким образом?

«Бельё сушу, траву кошу, дверь подпираю…» – посыпались весёлые варианты, но сдержавшись, он произнёс другое:

– Например, бросозубов пронзал, – сказав это, Владимир опомнился, напугался, ведь в статистике должен был отражаться поход с Жаротейном.

– Бросозубы, – понимающе кивнула она. – Обычно им отсекают головы.

– Я целитель, спешил на помощь, делал что мог.

– Понятно, – прозвучало небрежно.

– И что тебе понятно?

– Что тот, кто организовывал поход на тварей глубоко под землёй, взял начинающего целителя бедномирца с двуручным мечом, которым он не умеет пользоваться. Это, и скорее всего другие похожие решения привили к потерям.

Обида вспыхнула и расцвела в его груди. В ней не было ни крупицы веселья, а лишь растерянность. Сейчас это был самый настоящий наезд, причин для которого он не видел. Владимир взглянул на Чуйлуми, она ответила встревоженным взглядом и вмешалась:

– У нас у всех есть опыт потерь. Не всегда всё зависит от участников, – привнесла другую точку зрения девушка.

– Я не понял, ты чего от меня хочешь? Может подраться? – вернулся к теме Владимир.

– А ты умеешь? – это звучало как откровенная издёвка.

Растерянность испарилась, уступив место весёлому предвкушению, ведь теперь всё стало очевидно.

– Немного умею, а уж как приложиться могу, ух, красота! – провокационно отозвался он.

– Давай взглянем, – возмущение промелькнуло на каменном лице.

– Остановитесь оба! – повысила голос Чуйлуми и поднялась.

– Тренировочный бой, без оружия, – уверенно произнесла Хуф в ответ, и стала снимать доспехи. – Нам обоим это будет полезно, Чуй. Начнём с азов, проверим силу. Я укроюсь аурой, а наш лидер нанесёт свой лучший удар, – интонация сатийки изменилась, впервые обнажив раздражение. – На моём нагруднике два штриха, а это говорит об опыте, который он ни во что не ставит. Я согласилась присоединиться и рисковать своей жизнью. Я готова идти до конца, не зависимо от нагрузки, которая падёт на мои плечи. А Владимир, ведёт себя как на прогулке. За легкомыслием всегда идёт смерть. А я не намерена рисковать ни тобой, ни собой из-за бесполезного мальчишки, что возомнил себя лидером, но не наделён качествами планирования или полезными боевыми навыками.

«Она впервые назвала меня по имени. А ещё впервые злится», – с интересом отметил Владимир, выслушав Багиру обнажившую клыки и когти.

– Володя, я верю в твоё благоразумие, – тоном учительницы произнесла Чуйлуми глядя на то, как он тоже стал снимать оружие и броню.

– Чуй, к сожалению, я такое уже проходил. По моему печальному опыту, иногда с женщиной надо подраться, чтобы во всём разобраться. Всё будет в порядке, ты то мне доверяешь?

Чуйлуми так уверенно кивнула в ответ, что он и сам обрёл уверенность, что всё правильно делает.

Закончив с доспехами, Хуф поднялась и сказала:

– Уйдём в сторону, чтобы не провоцировать боевое животное.

– Веди, – пожал он плечами.

– Чуй, оставайся в лагере, следи за вещами, пусть это останется между нами.

– Ладно, – согласилась она, но глядела на обоих укоризненно.

– Опять командуешь, – отметил он.

Багира промолчала, уверенно шагая вперёд.

– Достаточно, – произнесла Хуф-хайда когда они ушли на двести метров в сторону, на лице женщины опять образовалась каменная маска с выражением пережитого зомби-апокалипсиса. – Напомню, для первой проверки продемонстрируй только физическую силу, никакой магии, один удар. Я поставлю защиту и оценю. После ударю я так же используя только физическую силу, ты можешь защищаться или уклоняться. Подтверди, что понял меня и согласен.

– Понял.

Владимир утомлённо вдохнул и расплылся в улыбке.

Хуф-хайда выставив правую ногу вперёд немного склонилась, чуть согнула колени. Её тело вспыхнуло белым, и грудь прикрыл широкий прямоугольник.

– Я не буду бить женщину в грудь. Ударю ниже, – показав, он коснулся себя в области солнечного сплетения.

Белая пластина, словно из снежного метала, сместилась.

– Точно в полную силу бить? – ухмыльнулся он.

– Да.

– А можешь сделать свою ауру крепче на всякий случай? – произнёс он и снял с себя эффект лёгкости. В полную так в полную.

– Не задавайся, – презрительно бросила она.

Владимир ещё раз вдохнул, улыбка развеялась. Год в секции «Сёриндзи Кэмпо» оставил свой небольшой след в памяти. Владимир отвёл правую ногу назад, чуть согнул колени, развернул корпус параллельно ногам, поднял руки, опустил подбородок. Всё как учил сенсей, прямой удар с разворотом корпуса и таза, и конечно на выдохе.

***

В последнее мгновение Хуф-хайда краем глаза заметила странность. Когда он занял рукопашную стойку, след от ступни в грунте оказался глубже…

Хлопнуло! Воздух выбило из лёгких, сознание потускнело, мир быстро мелькал мимо. Хуф инстинктивно попыталась вдохнуть, не смогла. Она переместила защитное пламя, прикрыв спину. Удар, аура вовремя сместилась выше, прикрыв голову. Упав и обмякнув, Хуф постаралась вздохнуть, но не смогла, тело не слушалось.

«Плут! Лжец!» – поняла она, зацепившись за глубокий след на земле.

Сквозь попытки вернуть себе власть над телом, послышался приглушённый шорох листьев. Его ноги встали перед её лицом.

– А я ведь говорил, что не слабый, – произнёс подлец, с насмешкой.

Ярость, стыд, вкус предательства смешались в ней, но она оставалась бессильна, что-либо предпринять.

***

Владимир осмотрелся. Вытянутые тени в лесу, мягкие оранжевые оттенки света – дело шло к чудесному закату. Вокруг, пересвистываясь прыгали с ветки на ветку птички, и конечно, раздавалось судорожное, почти свистящее «Ха…, Ха…».

Владимир достал из небольшого подсумка на поясе колбу с жёлтым зельем. Откупорив напиток, он стал выливать его ей на голову. Это был самый большой и открытый участок её тела, а одежду пачкать казалось чем-то неправильным.

На секунду представив, на что вообще это может быть похоже, с её ракурса, Владимир прыснул и произнёс:

– Ты не подумай, чего плохого. Это зелье с таким цветом. Но, с другой стороны, ты хотела проверить эффективность и время действия, вот и проверишь.

Опустившись на корточки, он коснулся её лица, чтобы взглянуть на травмы. Её личное пространство было закрыто. Это напомнило о Второй, барьер сатийки так же пылал жгучей яростью.

– Понятно, это видимо вопрос доверия, – вслух констатировал он и на всякий случай откупорил ещё одно зелье, вылив так же. Исцеление частицами он оставил на крайний случай. Показывать редкие навыки враждебно настроенному и малознакомому человеку он не планировал.

Судорожные «Ха…» прекратились, она жадно задышала, начала двигаться.

– Ну что сказать, испытания прошли успешно. Мы оба молодцы, я сильный, зелье работает, – он положил ещё одну колбу рядом с её лицом, – Вот на всякий случай. Выздоравливай, набирайся сил, а я пойду обратно в лагерь.

Поднявшись, он зашагал к Чуйлуми. Однако ноги двигались всё быстрее и быстрей, а по спине пробегал холодок. Ведь он не знал, на что способна Багира, и в тоже время понимал, на что способны женщины в такой ярости.

– Вам удалось урегулировать конфликт? – с сомнением поинтересовалась Чуй.

– Я бы так не сказал, но сделал я в точности то, о чём она просила, и даже предупредил её. Но я же никчёмный мужчина, зачем меня слушать?

– Всё стало только хуже, – тревожно заключила курносик.

– Скорее да, чем, нет, – ответил он и широко улыбнулся.

– Если всё зайдёт слишком далеко, мне придётся применить силу, – произнесла она строго и по-взрослому.

Ломающиеся ветки оповестили о приближении хищника. Пошатываясь Хуф-хайда, буквально выскочила из кустов. Её кулаки пылали белым огнём, часть волос слиплась от влаги, а лицо выражало откровенную ненависть.

– Скверный ублюдок! Матерью в грязи рождённый! Ты обманул и унизил меня!

Воздух рядом наполнился ароматом озона.

– Я ничего такого не делал! – он хохотнул и отступил за спину Чуйлуми.

– Ты усилил себя, воспользовался грязными приёмами во время показательной тренировки! Чуй уйди в сторону я…

– Нет! Сначала во всём разберёмся, – звонко воскликнув, подняла она руки, прикрыв Владимира собой. – Ответь, на что опираются твои обвинения?

– Он увеличил свой вес, это видно по глубине следа. Наверняка воспользовался чем-то ещё и подло сокрушил меня одним ударом!

– Неловко в таком признаваться, – Владимир шутливо закатил глаза, – но это мой настоящий вес.

– Ложь!

Владимир поднял полено, подготовленное для костра, и слегка подбросил его. Воспарив, словно пушинка, оно медленно поплыло к земле.

– Ты хотела проверить мою физическую силу, вот я и снял с себя этот эффект лёгкости. Естественно, от веса сила удара возросла. Всё честнее некуда.

– Это ложь… – огорчённо и неуверенно прозвучало вновь.

– Хуф, это правда, при добыче мяса Владимир пользовался акцентами с таким качеством.

Багира взглянула на подругу, на лице отразилась горечь. Владимиру стало даже немного жаль её.

– Ты с самого начала чего-то себе на придумывала. Хотела проверить силу, вот и проверила, а теперь будь взрослой и возьми на себя ответственность за собственные решения.

– Мы не закончили! – выпалила она, широко раскрыв глаза. – Если всё было честно, я требую поединка. Без оружия, можно использовать любую личную магию. Бой до признания поражения.

– Хуф, очень прошу тебя, остановится, – с мольбой обратилась к ней подруга.

– Нет, он унизил меня, словно пропащую качшу, облил водой! Я вправе требовать решить этот спор поединком. Ты согласен, лидер?

– Это было зелье и тебе стало лучше.

– Я никогда бы не позволила себе, так, оказывать первую помощь. Унижать проигравшую сторону привилегия подонков!

Владимир несколько раз моргнул, но не стал разъяснять, что это было безразличие, а не попытка унизить.

– Хорошо.

– Я не согласна! Прошу вас обоих разрешить всё мирно, в диалоге, – повысила голос Чуй.

– Нет! Это принципиально важно! Проигравшая сторона будет подчиняться решениям победившей, – не останавливалась Хуф.

Чуйлуми тревожно посмотрела на обоих и отошла в сторону. Хуф приняла боевую стойку, сжав пылающие белым кулаки.

– Подтверди, лидер, и начнём.

«Прямо здесь? А как же боевое животное рядом?» – подумал он, но не стал спрашивать. В таком состоянии она явно не способна мыслить головой, сейчас она мыслит чувствами. Но чувства хоть и придают сил, так же и ведут к глупости, а ставка была слишком высока, чтобы давать поблажки.

– Хорошо, – заняв боевую стойку как ранее, сказал и улыбнулся он.

Хуф метнулась к нему, но в последний момент отскочила в сторону. Вновь с наскока приблизившись, она замахнулась рукой, но в последний момент опять ушла в сторону. Её тело сверкало белым, подсвечивая усиленные в движении группы мышц. Смотрелось красиво.

«Проверяешь, на что способен или провоцируешь открыться?» – думал он, продолжая поворачиваться ей на встречу и стараясь не напрягать мышцы.

Ещё одно сближение, короткий взмах ногой по его левой…

«Кажется это называет лоу-кик?» – на миг задумался он, но выбросил не нужное из головы. Владимир чуть было не поднял ногу, но это был финт. Вновь уход в сторону, наскок и финт правой рукой.

Обманные удары проходили всё ближе, напряжение от возможного столкновения росло. Тем не менее, Владимир обратил внимание на закономерность в её уходе в сторону после очередного финта. Затягивать было нельзя.

Поймав момент, он сблизился с ней, блокировал своей левой её правую руку, получил скользящий удар по лицу от другой и ладонью коснулся её груди. Частицы свободы, качество снижение трения, этого было достаточно.

Потеряв равновесие, Хуф-хайда упала, забарахталась. Владимир наложив противоположный эффект на себя, схватил её за запястье вытянул руку и вывернул ладонь, поставив ступню на её горло.

Женщина, тяжело дыша, потрясённо глядела ему в глаза.

– Так хотела ударить что, не закрыла аурой грудь? – он улыбнулся. – К слову, я могу надавить на горло, если ты ещё не поняла, что случилось.

– Я проиграла, – тихо и опустошённо произнесла она, её белая аура потухла.

– Хорошо, с этим разобрались, – он посмотрел на темнеющее небо, устало вздохнул, повернулся обратно. – А теперь слушай и запоминай. Ты почти ничего обо мне не знаешь, и я не обязан тебе что-то рассказывать. Мы друг другу пока никто. Так же, не я должен тебе доказывать свою полезность. Наоборот, это ты должна доказать, что можешь стать достойным компаньоном. Заметь, не полезным, а достойным. А ты вместо этого смуту наводишь, согласно своей культуре воспитывать меня взялась? Тебя об этом кто-то просил? Жду ответа.

– Нет.

– Вот. А теперь что касается уважения, я считаю, что ты опытней меня. А победил я только потому, что, повторюсь, ты не имеешь представления о том, на что я способен. Так вот, я не испытываю уважения к людям, которые ведут себя скверно в отношении меня. Что касается воды. Ты действительно ожидала, что я начну с заботой втирать в тебя зелье после всех твоих наглых замашек? Ко всему прочему, ты задыхалась, и я не уверен, что смогла бы пить в такой момент. Тебе всё понятно? Подтверди.

– Поняла.

– Отпусти её, наконец! – в голосе Чуйлуми слышалась злость.

– Да, прости, но я тоже не железный, – опомнившись, неловко ответил он, а следом ощутил укол обиды.

– Хуф, мне так жаль… – тихо заговорила Чуй, склонившись к подруге.

Владимир поскорее отошёл к единственному существу, которое однозначно на его стороне и плотоядно смотрело в сторону Хуф-хайды.

– Хорошо, что ты не такой шибутной дружок.

Он попытался обнять голову рептилии. Но животное вывернуло её и вновь уставилось на Хуф-хайду. Владимир обратил внимание, что верёвка, которой он привязал питомца, натянута до предела.

– Хуф-хайда, нельзя, – строго произнёс он и повернув ряху к себе, погладил. Стремительный прекратил упираться и стал напряжённо тереться лбом об грудь хозяина.

Не меньшее напряжение витало в воздухе. Да и на душе было как-то погано, Владимир отвязал своего капути, сел верхом и отправился прогуляться. Уж слишком лишним он себя сейчас чувствовал в этом лагере.

Глава 3 - Возвращение и магия

Владимир выбрался из рощи на дорогу, чтобы сориентироваться. На противоположной стороне по пути к Феритену раскинулись обширные луга, что пересекались узкими полосками деревьев. Решив, что здесь не потеряется, он погнал рептилию вперёд и задумался.

Понимая, что поступил правильно, он искал причину некоторого отвращения к себе. Перебрав всё сделанное и сказанное, он не обнаруживал противоречия. Однако, когда он стал исследовать то, что делала и говорила Хуф, отклик обнаружился.

Каждый раз сатийка поступала очень честно, первой не бросалась, открыто озвучивала, что собирается делать, ожидала его подтверждения. Вместе с заботой о Чуйлуми это создавало устойчивый, хоть и микроскопический очаг симпатии. Очажок, через который всё случившееся виделось злым стечением обстоятельств, в которых он, конечно, был способен разобраться более деликатно.

«А с другой стороны, ничего я ей не должен, за что боролась на то и напоролась», – в заключении подумал он, и глубокого вдохнув, выдохнул остатки противоречия. Ведь белогривая могла довериться подруге и без выпендрежа присоединится к коллективу. Тут не было только его вины. Все что-то могли, но вышло, как вышло.

Отпустив поводья, Владимир позволил Стремительному двигаться, куда и как он захочет. А сам забылся, перестав думать. Ночной ветер живым одеялом укрывал, скользя по лицу и ладоням. Влажный аромат луга знакомил с ночным царством растений. Капути не менял направления, и Владимир, погрузившись в богатые ощущения свободы, закрыл глаза.

Но даже здесь, маленьким краешком внимания он касался воспоминания о Чуй и ещё меньшим краешком понимал, что просто сбегает от важного. Она злилась, а для него это значило отвержение…

Утратившего чувство времени Владимира вывела из транса и вынудила открыть глаза остановка капути.

Стремительный направил голову в непроглядную стену деревьев, что-то выглядывая. Владимир осмотрелся, они находились на узком отрезке поля, что слева и справа окружал лес. Едва заметно донеслись крики, это слегка напрягло.

«Послышалось?..» – подумав, он вновь прислушался.

– …беда… помощь… – ясно прозвучал загадочный голос, а соответствующий букет переживаний схватился за Владимира, усилив тревогу.

– Кто ты? Почему говоришь такими короткими посланиями? Ты хорошая? Добрая? – взволновано произнёс он в слух.

Молчание. Странная связь похоже являлась односторонней.

– Чёрт, – с досадой тихо произнёс он и спрыгнул с рептилии. – Просто отправь ещё одно послание. Ты мне квест выдала? Задание? Награда есть? Помоги мне хоть что-то понять. Чего вообще делать?.. – спрашивая он бегал взглядом по округе. – Может ты оживший магический искусственный интеллект системы? – в заключении Владимир посмотрел на свой браслет. Это была хорошая гипотеза. Но голос не ответил ни на один из вопросов.

Нервно и тяжело вздохнув, Владимир, обратился к Стремительному:

– Я пойду на разведку, стой здесь.

Сделав несколько шагов, он остановился, оглянулся. Животное, укрытое ночь, неподвижно глядело на него, значит, поняло команду. Наверное…

«Чёрт, ни хрена не видно» – подумал он, повернувшись к лесу и стал осторожно пробираться через деревья, травы и кусты. Но блин блинский! У него не имелось с собой меча и брони. Да и вообще, он никогда не любил в одиночку ночью по лесу ходить.

Лес Умирама не в счёт. Чистый, подсвеченный цветами-фонариками умиротворяющий и обнадёживающий он погружал в добрую сказку.

Но здесь и сейчас всё иначе! Зрение ограничено, и освобождённое пространство от ощущений света и цвета, захватывалось воображением, которое, разыгравшись и обратившись к памяти, рисовало кучу страшилок. Призраки, духи, сущности, да всё что угодно могло выскочить из под куста или упасть с дерева!

На предплечье что-то село, словно попыталось схватить, возможно, укусить. Владимир резко всплеснул рукой. Кто-то плюхнулся на спину, что-то пролетело над головой. Владимир словно мокрый пёс встряхнулся всем корпусом и замер, вглядываясь в ощущения.

«Господи! Да это просто насекомые, которые тебя любят!» – напомнил он себе и продолжил пробираться.

Послышался пронизывающий шелест травы! Что-то пробежало за спиной и остановилось. Ещё одно движение справа. Сверху кто-то прыгнул и под тяжестью, скрипом вскрикнула ветка.

«Чёрт! А это наверняка милые зверушки! Которые, тебя тоже любят!» – повторил он вновь.

Повернувшись, Владимир, было, подумал сбросить этот откровенный детский идиотизм, просто достав из травы зверька. Рука потянулась к… но замерла. Ведь воображение подкинуло несколько образов с зубастыми пастями, причём таких, что сразу утягивают под землю!

И все эти фантазии вполне себе обоснованы! Раз существует фэнтези с магией, белко-девочками и прочим, то и ночные зубастые пасти, что крадутся в ночи, тоже где-нибудь существуют!

Каждый шорох, сломанная веточка, корешок под ногой, продолжали приобретать жуткие образы и нагонять страху. А шебуршащее копошение за спиной всё усиливалось. Но Владимир продолжал двигаться вперёд, ведь вскрики послышались вновь, а квест был взят.

На грани острого желания скачками добраться до места, Владимир продолжал, таясь, двигаться дальше. Слишком темно, чтобы скакать. Да и голос молчал, никаких «скорее» или «быстрее», а значит спешить не стоит. Наверное… но чёрт его дери как хочется!

Наконец стали заметны блики благословенного света. Когда растительность немного расступилась, глазам открылась большая поляна, освещённая костром. Примерно в пятидесяти метрах стояла крытая повозка с запряжённым бесхвостым ящером, рядом два тишуки с перьями на мордах, и, конечно, люди. Владимир, наконец, облегчённо выдохнул и присмотрелся.

Ближайший человек удерживал за горло ребёнка, прижимая к его лицу бутыль. Ещё четверо сидели у костра.

– Пей уже хвосто-мордый! – раздражённо произнёс мужчина в балахоне с капюшоном. Он стоял спиной.

– Тасава, сколько можно повторять, не дави на шею и закрой ему нос, – проговорила женщина у костра. – Ты утомляешь, да и работы прибавил.

– Нет, я хочу, чтобы меня слушались, – ответил он и звучно треснул ребёнка по лицу, а тот вскрикнул.

Сделав недовольный жест рукой, женщина повернулась к костру и, судя по движениям, продолжила беседу с другими участниками. Кажется, ещё мужчина и две женщины сидели рядом, все вооружены, но выглядели расслаблено.

Проверив статус говоривших, Владимир не обнаружил ничего выдающегося. Два бойца, обновлённые первого ранга.

«Вряд ли неблагополучная семья… похитители, наверное», – подумал он. Но что делать теперь? Раскидать всех, ребёнка подмышку и убегать на Стремительном?

Добившись своего, мужчина в балахоне удовлетворённо хмыкнул и потащив ребёнка к повозке, закинул того внутрь, словно куль с овсом.

«А если ребёнок не один? – забегали мысли Владимира. – Нет, тут нужны специалисты, а не один просто Володька. Хуф и Чуй, втроём скорее всего, справимся без потерь. Может даже, когда вернусь, злодеи лягут спать…» – сквозь мысли, Владимир уловил как за спиной, удаляясь в стороны от него, быстро зашелестели зверьки.

Вдруг все внешние звуки пропали. Владимир слышал только звон в ушах и биение сердца. Что-то похожее уже случалось, он резко повернулся и время замедлилось.

В нескольких шагах от него навстречу двигалась человеческая фигура с мерцающим клинком. Но время замедлилось не из-за него, а двух большущих, красно-золотых глаз за его спиной, что горели наверху среди ветвей. Неясные очертания огромного тела, что проворно двигалось, и полная тишина лишь подчёркивали приближение чего-то кошмарного.

Человек с мечом – это понятно и решаемо. Владимир направил частицы свободы в ноги для толчка и подготовил частицы жизни для лечения.

Но огромная чёрная масса сверху и горящие глаза в её центре это был полный звездец! Таких глаз Владимир раньше не видел! Здесь не должно было быть монстров! А значит, не зря он страшился! Жуткая лесная бабайка существует!

Мужчина приблизился, выбросил руку вперёд, целясь в грудь. Но Владимир во все глаза пялился вверх, в строну аморфной массы, что приближалась быстрее чем лезвие.

Подготовив ладонь, он решил выплеснуть всё силу частиц и сковать льдом обоих. Должно было получиться…

Словно порождение ужасающего сна «Оно» настигло и огромной лапой схватило мужчину, погрузив когти в плоть. Глаза молниеносно сверкнули, брызнула кровь, голова незнакомца была оторвана пастью чудовища.

«Вы не вместе?» – сквозь страх ошеломлённо удивился он.

Меч упал, тело незнакомца обмякло и, засветившись белыми вихрями, исчезло. Звуки вернулись в мир, лес загремел, но ещё громче грохотало сердце. В одно мгновение, глаза приблизились, чудовище уткнулось в грудь Владимира. Инстинктивно схватившись за морду он, наконец, понял что это.

– Ты чего меня так пугаешь, зараза тупорылая?! – умывшись страхом, прошипел он. – Туша древолазная! Ты как вообще на них забрался?! Что с глазами?

Стремительный возбуждённо толкал его в грудь в ответ.

– Ты что одержимый? Бестолочь безволосая, почему у тебя, дура, глазища светятся?! – едва не срываясь в весёлую истерику, продолжал шипеть он.

– Бейки, ты убил его? – прокричал мужчина в балахоне за спиной.

Владимир повернулся, глядя сквозь густую листву. Все враги на поляне смотрели в их с капути сторону. Разведка? Но она только на монстров работает.

– Кретин! – подорвалась женщина, взявшись за оружие. – Он исчез, воскрешён!

Без лишних мыслей поняв происходящее, Владимир метнулся в шайку у костра.

«Защитное покрытие», – обратился он к системе в прыжке и окрасился жёлтым.

Сбив двоих и приземлившись, он выплеснул земной лёд вокруг себя. За треском стихии послышались вопли, шипенье костра, хруст.

Выскочив из ледяной камеры, Владимир несколько раз, хаотично переместился и использовав навыки «Огнестойкость, грозастойкость», наконец, замер, чтобы оглядятся.

Полумрак, подсвеченный звёздами, тихие стоны, блеск льда от двух лун. К нему не спеша приблизилась масса с красно-золотыми глазами.

– Господи, жуть то какая, изыди, – тихо сказал он Стремительному от которого несло свежей кровью. Поглядывая по сторонам, Владимир осторожно двинулся на стоны.

Слева вспыхнули светлые вихри. Должно быть, мужчина в балахоне был убит рептилией. Владимир нервно ухмыльнулся, это было забавно, ведь защищённых воскрешением можно было убивать без зазрения совести. Всё как в играх, смерть не смерть, а респаун.

Пока он приближался к источающей пар гряде льда, в его покрове произошли ещё три вспышки. Закатанные в лёд также воскресли.

– Вла-ди-мир… це-литель… – процедил мужчина замёрзнувший по шею в глыбе.

– Не помню, чтобы мы были знакомы.

Владимир хохотнул а затем, резко прекратив, ещё раз осмотрелся, на всякий.

Стремительный спокойно следовал позади, что значило, врагов не осталось. Наверное…

– Вы, если что, первыми напали, – подойдя ближе, сказал он незнакомцу.

– Я за-по-мнил те-бя, ж-ди… – стуча зубами, закончил свою мысль мужчина и, сипло рассмеявшись, исчез в вихрях света.

Владимир в немой паузе, повертел последние слова незнакомца в уме. Было страшновато, конечно, но… Ух! Настоящие приключения начинаются!

– Я запомнил тебя, жди… – передразнил он злодея старческим голосом и ехидно рассмеялся.

Призвав шарик света над собой и капути, Владимир, подошёл и заглянул в повозку. Семь детских тел лежали в жуткой куче словно мёртвые. Забравшись внутрь, он проверил каждого, живы-здоровы, но без сознания.

Аккуратно разложив их, Владимир приметил бутыль, открыв её и понюхав, он ощутил нотки шиповника и кориандра – беспамятка. Закончив с осмотром, он спрыгнул и вобрав холод в частицы, растопил лёд.

«А вот и лут…» – улыбнулся он, глядя на оружие, что лежало в поникшей траве.

Воскрешение уносило прочь всё на теле врагов, но личные вещи, что были рядом или брошены, остались. Сумка с продуктами, две с разными мелочами, три меча и нож. Всё в лучших традициях! Вот только что делать с двумя тишуки?

Недолго думая Владимир привязал двух ящеров с перьями к повозке. Сел на место возницы взялся за поводья и попытался понять, а как вообще вернуться?

– Эй, Стремительный.

Судя по поднятой голове, капути понял его обращение.

– Домой, в лагерь, – ящер не двигался. – Хуф-хайда. – добавил Владимир, капути отреагировал, напрягся, издав опасное «Ша-а!».

– Вот, веди к ней. Хуф-хайда, отшлёпать!

– Ша-а, – животное молниеносно скакнуло вперёд, оглянулось, шакнуло ещё раз.

Владимир, рассмеявшись, направил бесхвостую рептилию за поводырём. Животные хоть и небыли разумны в прямом смысле, временами являли поразительную сообразительность. Взять хотя бы птиц что, пользуясь палочкой, могли вытаскивать червей из отверстий в дереве.

Но он вспоминал не о них. Владимир припомнил любимую собаку, которая понимала с полуслова. Как-то раз на прогулке Кэнди заметила крысу и, сорвавшись с поводка, унеслась за ней. Возвратившись, пёс довольно держал в зубах добычу. Отвратительное зрелище, после которого пришлось, как следует вымыть ей пасть. Тем не менее, с того времени, стоило произнести вслух «Крыса» как у Кэнди вставала шерсть на загривке, и она была готова к охоте.

Где-то два с половиной часа заняло возвращение к месту, где они свернули с дороги. Стремительный по-прежнему сиял своим жутким взглядом, а это выглядело опасно. Владимир остановил транспорт, спустился и прикоснулся к питомцу.

Погрузившись в его личное пространство, он встретился с острым и собранным боевым возбуждением. Начав напевать колыбельную и поглаживать животное, Владимир растворил «это» и открыл глаза.

– Надо было назвать тебя Убиватором, но кто же знал… – он улыбнулся, встретив спокойный, скрытый ночью взгляд животного.

Сразу после Владимир ещё раз проверил детей, они мирно спали. Исцелять их сейчас не стоило, крики и растерянность ему были не к чему. Ещё разбегутся, кто куда, лови их потом.

Владимир продолжил путь.

***

Чуйлуми всё это время не смыкала глаз, как и Хуф. Владимир пропал. Она, посчитала его уход сиюминутным порывом молодости. Но он всё не возвращался, потому в мыслях она без конца прокручивала то, что сделала.

Ей следовало мягко намекнуть ему, чтобы перестал демонстрировать своё превосходство. А она, злясь на себя, сделала грубое замечание. Как же она сожалела…

Жизнь перевернулась так быстро, что Чуйлуми не поспевала. Более трёх сот лет слабости оставили крупный отпечаток в памяти и привычках. Всё же ей было тяжело быть собой прошлой, спокойной и сосредоточенной в подобной вражде. Не смотря на все старания позаботиться сразу обо всех – она не справлялась.

Вернуть долг подруге, что оберегала и оставаясь рядом. Научить магии и быть рядом с Владимиром. Выбраться из Шемлада домой… и конечно перед этим узнать побольше о его удивительных приключениях, и…

Нарастающий шум в роще отвлёк её от мыслей. Хуф поднялась, взяв в руки оружие. Тени расступились, он вернулся, Чуйлуми облегчённо вздохнула.

***

– Ну-у, вы поговорили? – неловко поинтересовался он, остановив повозку.

– Да, – звонко ответила Чуй. – Где ты был, что произошло? – тревожно добавила она и забегала глазами, рассматривая караван.

Владимир спрыгнул, взял под узду Стремительного и повёл привязывать.

– Ну, тут такое дело… В общем, я обнаружил людей, что воруют детей…

Судя по интонациям Хуф-хайда выругалась, язык был не знаком.

– В общем, так вышло, что мы их победили, дети в телеге, а всё остальное, их имущество.

– Безымянные? – произнесла Чуй и подбежала ближе. – На твоей одежде кровь, что мы можем сделать, как ты себя чувствуешь?

Хуф-хайда внимательно осмотрев его, направилась к повозке. На удивление она не выглядела поверженной и успела оправиться.

– Я не знаю как вы, но я собираюсь вернуться в Оншван, отвезти детей, – уклончиво ответил он.

Чуйлуми подошла ближе, встревожено опустила свои бровки и тихо на выдохе произнесла:

– Почему ты так говоришь?

Владимир тихо ответил:

– Ты ведь хотела, чтобы я исцелил Хуф от ограничения? Давай сделаю это и делайте, что хотите. Со мной в группе оставаться не обязательно. Мы с ней наверняка опять что-нибудь неприятное сделаем.

Губы Чуйлуми скривились, лицо исказилось в обиде. Она взяла его ладонь в свои руки.

– Мне очень грустно слышать твои слова, очень – горько произнесла она, на её глазах показались слёзы. – Я действительно тайно ожидала, что вы подружитесь, и ты поможешь ей. Но с тобой я не по этой причине, – слёзы потекли по её лицу.

Он не был готов к такому трогательному повороту. Отвёл глаза.

– После конфликта я ещё подумал, мало ли, винишь меня. В нашем мире так бы поступило большинство женщин, скорее всего, наверное, – сказал он и пожал плечами.

– Я виню только себя, что не смогла сгладить вашу ссору… – светло-голубой взгляд пронзительно глядел на него, а голос пробирал тихой звонкостью.

Чтобы скрыть свои чувства Владимир быстро обнял её и прочистил глаза.

– Я не знаю, какие мысли у тебя в голове, вот и подумал всякое…

Чуйлуми обняла в ответ и сказала:

– В следующий раз спроси.

Без нагрудника он хорошо ощутил соприкосновение с ней… Свежий аромат озона, текстуру необычных волос, возникающий и гуляющий между ними, словно эхо, резонанс. Захотелось обнять крепче или прикоснуться к одному из острых кончиков на её ушках… Но это было уже слишком! Владимир нахмурился, прочистил горло и отстранился.

– Я тебя услышал, Чуй. А теперь давай дадим детям зелье, и вам надо будет как-то их успокоить.

– Как скажешь, – утерев лицо, курносик улыбнулась.

Хуф-хайда спустилась с повозки и подошла к ним.

– Там совсем ещё дети, без браслетов. Ты убил виновников? – командирские нотки вновь заиграли в её голосе.

Их взгляды пересеклись, после небольшой заминки он ответил:

– Нет, они воскресли.

– Сколько их было? – Хуф отвела взгляд, смягчила тон. – Как ты справился? Ты проверял их статистику?

– По-быстрому справился, капути помог. Двоих проверил. Они были обычными перворанговыми обновлёнными но…

Он поделился тем, что случилось.

– Скверно, очень скверно, Владимир. Обёртыши меня не пугают, но вот… – сказав это, Хуф посмотрела на Чуйлуми с сомнением.

– Обёртыши? – уточнил он.

Хуф-хайда подалась ближе и заговорила шёпотом, будто они находились в общественном месте, а не в лесу, ночью.

– Об этом не говорят в открытую, но ходят разговоры о тех, кто использует силу бессмертных сверх меры, искажают статистику, меняют имена – притворяясь кем-то другим.

– А может быть так, что в этом замешаны сами бессмертные?

– Никогда не произноси таких слов, Владимир, – строго произнесла Хуф. – Помимо непомерного штрафа, с языками происходят несчастья. К тому же, Служба Стражей время от времени ловит негодяев, что пытаются влиять на систему, и отправляет в Бездну.

– В какую Бездну? – У него округлились глаза.

– Великая расселина с тьмой, куда сбрасывают нарушителей законов.

– А, эта… слышал о ней от стража звука.

– Хуф, выслушай, – обратилась к ней Чуйлуми. – Не смотря на обещание злодеев, я продолжу свой путь с Володей, и очень надеюсь, что ты останешься вместе с нами.

Хуф-хайда некоторое время мрачно глядела на подругу, затем бросила взгляд на лидера и опустила вниз.

– Поняла.

– Тогда давайте поскорее приведём в чувства детей и вернёмся в Оншван, – уверенно предложила Чуйлуми.

***

Растерянность, слёзы, испуг, детские крики. Один мальчишка даже попытался сбежать, но его быстро поймала Хуф-хайда.

Владимир отвязал своего капути и, задумавшись куда его пристроить, слушал, как спутницы справляются с молодым поколением.

Чуйлуми из роли учительницы описывала, куда они сейчас направляются и что будет дальше. Звучало так, словно они на экскурсии. Хуф-хайда наоборот командирскими интонациями объясняла, как детям вести себя, пока они в пути, призывая их взять себя в руки, сидеть тихо и ничего не боятся.

«Капути настоящий боец, а значит, лучше его не привязывать. Вдруг ещё кто встретится», – сосредоточившись, решил Владимир.

– Когда мой папа найдёт меня, он всех вас убьёт! – прокричал колючий девичий голосок.

– В таком случае твой отец не воспитанный дурак, который сначала действует, а затем думает! – парировала Хуф.

Девочка не думала сдаваться, начался жаркий спор. Владимир, едва сдерживая весёлое настроение, подвёл Стремильного к повозке, решив вмешаться.

– У-а-а, У-а-а… – он громко и красиво заквакал в ночи. Следом быстро отдёрнул парусину и, выгнув бровь, заглянул внутрь повозки. – Слышали? – загадочно произнёс он и все взгляды, обеспокоенно прилипли к нему, дети затихли. – Это бабушка Жаба, говорит не ругаться.

Владимир он резко обернулся, глядя в небо, вскинул руку, указав пальцем вверх:

– Смотрите, что это там?! – взволновано, воскликнул он и закрякал, пропуская воздух через сомкнутые челюсти. – Это мама Утка, говорит, мы едем в Оншван, на дороге бандитов нет!

Прыснув, худющая, неопрятная девочка с бирюзовыми волосами указала на него пальцем.

– Это ты! А не мама Утка, – колючим, но весёлым голоском пропищала она.

Он поднялся к ним и завыл «А-у-у»!

В кузов влезла заинтересованная голова рептилии, словно её хотели чем-то угостить.

– А это был дядя Волк, он в поросятах знает толк и говорит, что те, кто вас обижал, были наказаны.

– Это не Волк, так кричат чапта, – улыбалась мелкая колючка.

– Хорошо, а это кто тогда? – следом он изобразил чайку.

Не понимая, что происходит, ребятня бегала глазами. Кто-то разинул рот, кто-то хихикнул или растеряно улыбнулся.

– Я затушу костёр и соберу наши вещи, – с недоумением на лице тихо оповестила Хуф и скрылась.

– Ну что, не догадались? – обратился Владимир к детям. Те лишь заинтересованно глядели и качали головами. – Хорошо, а теперь вообще не догадаетесь, но, если узнаете, сразу говорите, ведь ему достанется подарок! – Он стал насвистывать весёлую мелодию, добавляя ритма хлопками в ладоши…

Хуф в голове отряда на тишуке, Чуй управляла повозкой, Владимир развлекался с детьми. Караван отправился в путь.

***

Оншван, начало дня. В зале Общества поиска было спокойно, пока двери резко не распахнулись, и в помещение не прошла галдящая гурьба. Часть детей подражало животным: «Мяу!»; «Ву-у!»; «У-а-а!» – радостно раздавались их крики. Другие перекрикивали, требуя внимания или музыки: «Дядя Володя!»; «Хочу ещё одну песню про Пельменских музыкантов!»; «Нет другую!»; «У меня почти получилось свистеть!».

Пожилая женщина за стойкой, где можно было получить всю необходимую информацию о том или ином контракте, закрыла тяжёлую книгу и громко произнесла:

– Итак, как это понимать?! – Таптрелия подняла брови.

Дети притихли под властным голосом почтенной дамы.

– Эти маленькие люди были похищены, мы их спасли, и мои спутницы, – Владимир указал рукой, на которой повисла девочка-колючка, на Хуф и Чуй, – рекомендовали мне выяснить, нет ли контрактов, связанных с возвращением этих замечательных нарушителей порядка, – он закончил слова довольной ухмылкой.

– Это относится к боевому капути в дверях Общества? – указала Таптрелия на вход, из которого торчала голова Стремительного.

– А это всё дети, разбаловали ни в чём неповинное животное! – изобразив возмущение, отшутился он.

– Лемтимия, подготовь угощения, напитки и принеси в четвёртую переговорную. Владимир… полагаю в столь необычных обстоятельствах ты можешь воспользоваться стойлом Общества, – закончила она, многозначительным взглядом указывая на Стремительного.

– Будет исполнено мадам, – он слегка склонил голову.

***

Немногим позже, в пятой переговорной.

Ровная спина, руки, сложенные в замок, покоились на сомкнутых ногах, Хуф-хайда слушала беседу между лидером и старшим распорядителем. Но вместе с тем её тяготили мысли о событиях этой ночи. Она поняла, почему пропустила то касание и не защитилась. Помня его слова «я не бью женщин в грудь» она посчитала, что он хотел оттолкнуть её открытой ладонью, нацеленной в эту область.

Кроме того потеряв голову от ярости, ей так хотелось врезать ему! Именно так она проигнорировала то магическое касание, лишившее её равновесия.

«Заранее всё продумал? Коварство? Хитрость? Но он так и не предъявил своих требований, как победитель», – беспокойно и со стыдом думала она.

Тем не менее, Хуф понимала, что ошиблась и в другом. Он не из тех, кто прятался за спинами сильных женщин. Даже с капути, в одиночку выступить против шести обёртышей? Как не старалась, она не могла совместить коварство и этот поступок, который принёс ему ещё одну победу. Всё вместе: стыд, тревожное ожидание, злость и некоторое уважение – слеталось в её душе в захватывающую растерянность.

– Согласно закону, в случаях, когда лица, встретившие или пострадавшие и заявившие о вопиющем и невозможном использовании системы, нарушающим законы бессмертных, обращаются с заявлением к Обществу Поиска, общество обязано рассмотреть свидетельства, зарегистрировать и передать Службе Стражей, – произнося это Таптрелия однозначно, отрицательно кивала головой.

Хуф-хайда едва сдержала сильное удивление, что рвалось отразиться на лице. Старший распорядитель продолжала:

– Дело приведёт заявителей к официальному разбирательству с вызовом в одну из ближайших столичных или городских постов Службы Стражей. Пострадавшая сторона получит щедрую компенсацию в случае подтверждения вопиющего и невозможного использования системы бессмертных, – опять однозначные отрицательные сигналы так не поступать.

Брови Хуф-хайды не выдержали напряжения и поднялись. Таптрелия, давала прямые намёки Владимиру. Покровительствует? Вербует?

В том, что существующие фракции тайно боролись между собой, Хуф не сомневалась. В целом все в Среднемирье делились на нейтрально настроенных сторонников Общества или востока, и конечно сторонников бессмертных или запада. Хуф относилась к последним и хорошо представляла, что бессмертным приходится справляться с бесконечным потоком лжи и провокаций в свою сторону.

Слабые и завистливые, как черви, всегда пытаются прогрызть опору высокого трона изнутри. Ничего не создавая, они могут лишь разрушать, чтобы затем пировать на останках поверженного порядка.

– Понятно, а так как ничего доказать мы не можем, то и сказке конец, а кто слушал молодец, – ответил и улыбнулся лидер.

– Какое занятное выражение, и какое точное, – Таптрелия улыбнулась в ответ. – Животных, повозку и утерянные вещи, безусловно, может принять Общество и выдать небольшое вознаграждение, – женщина закивала, теперь указывая, что это правильное решение. – Так же следует помнить, что особенное, зачарованное бессмертной силой оружие, зарегистрировано в системе. Каждый утерянный или украденный у владельца экземпляр, необходимо вернуть.

– Да будет так, – сказал Владимир, игриво склонив голову и коснулся ладонью груди.

«Паясничает с Таптрелией?! Что здесь происходит?» – недоумевала Хуф-хайда.

– Что касается малышей, на шестерых действительно оформлены поисковые контракты, они побудут в Обществе, пока родители не заберут их. Седьмая, Иолия, подозреваю, сирота, хоть и не признаётся. Но, как известно, в Оншване теперь есть кому в полной мере позаботится об этом, – одобрительно улыбнулась Таптрелия.

– Я бы предложил, – обратился Владимир к Хуф и Чуйлуми. – не брать еэ за контракты с родителей, – поморщившись, он добавил: – не по-геройски это.

«Великодушие или очередная хитрость?» – подумала Хуф и заметила согласный кивок подруги.

Родители, что не уследили за детьми, должны были заплатить за свою глупость. Еэ малая цена за полезный урок. Но также Хуф представляла, как тяжело это делать, будучи обновлённым. Без поддержки клана, в обществе, где детям нет места…

Хуф согласно кивнула, хорошо понимая, что не принимала участия в сражении.

– Что же, с этим разобрались, – взгляд Таптрелии цепко схватился за лидера. – Предостерегу месье и напомню. Бессмертные трепетно относятся к своей репутации и пресекают бездоказательные высказывания, порочащие систему или их лично. Это понятно?

– Конечно! Клевета – это порок, с которым надо бороться! – иронично воскликнул он.

– В таком случае, полагаю, на этом мы можем закончить, – она внимательно оглядела всех участников группы и добавила: – Если, разумеется, у вас не осталось вопросов.

– Тогда я заберу Иолию в приют? – поднялся лидер.

– Как будет удобно. Вечно обманывать Общество она не сможет. А если родители найдутся, то мы сообщим им о месте её пребывания.

– Хорошо, тогда, как всегда, большое спасибо за вашу заботу, – последние свои слова лидер произнёс абсолютно серьёзно.

Выйдя, Владимир, направился на улицу, а не в четвёртую переговорную за ребёнком. Хуф с подругой последовали за ним.

– Чуй мне необходимо поговорить с Владимиром наедине, – тихо произнесла она на ходу.

– Хорошо, – спокойно отозвала она.

Подруга осталась в главном зале, а Хуф, выйдя за лидером, заговорила первой.

– Владимир! – восклицание прорвалось, Хуф отвела взгляд и обратилась умереннее: – Владимир, ты так и не озвучил своих требований.

– Каких? – он хмуро поглядел на неё.

– Ты победил, я проиграла, – напомнила она.

– Хуф-хайда, требую, чтобы ты была во всех отношениях приятным в общении человеком! – серьёзно произнёс он, но после короткой паузы разразился смехом.

Сквозь растерянность Хуф-хайда ощутила бурное раздражение, которое ещё больше ввергало её в растерянность. Он победил, она дала слово, что будет в группе и проигравший подчинится требованиям.

Чуй, совсем изменилась, это радовало, и Хуф просто не понимала, как сейчас поступить, чтобы не усугубить своё положение и расставить всё по своим местам. Лидер окончательно выбил землю из-под её ног…

***

Владимир заметил её потрясённый взгляд, устремлённый вниз, немую паузу, в которой она замерла. Хоть она и противная женщина, но честные люди достойны такого же отношения.

– Это была шутка. Не будет у меня к тебе никаких требований, – спокойно произнёс он.

– Никаких? – она подняла взгляд.

– Ну, конечно. Тебе ведь самой от моих требований будет мерзко и противно. Короче, ты свободный человек, и я свободный человек. Между нами могут быть только просьбы и предложения. Как я и говорил, мы равные. Только в некоторых случаях, как лидер, я планирую принимать окончательное решение.

– Каких? – зацепилась она, словно искала подвох.

– Ты веришь в интуицию или предчувствие?

– Да.

– Вот в таких.

– Понятно… – Воительница выровнялась. – Тогда ответь, ты заранее спланировал оба наших поединка?

– О чём ты?

– Ты сказал, что не бьёшь женщин в грудь. В ярости я проигнорировала то касание.

– Так я не бил тебя, – удивился он и, вспомнив, что вообще-то соприкоснулся с чем-то объёмным и мягким, что пряталось за её просторной рубахой, напрягся. – Увидел возможность и применил магию.

– Понятно, выходит, интуиция.

– М-м, наверное, мне ведь не надо за это извиняться? – неловко спросил он.

– Нет. Тогда я предлагаю сегодня отдохнуть, а ранним утром отправится в путь.

– Согласен.

Явно придя в себя, Хуф оглядела его и вдруг добавила:

– Я обратила внимание, что ты не пользовался командами, взаимодействуя с капути. У тебя свой подход? – прозвучало почти заинтересованно.

Владимир забегал глазами и припомнил, что Юнаёти что-то такое говорил.

«Забыл…» – подумал он, но ответил иначе:

– Есть немного, в детстве были свои бойцовые животные.

– Понятно. Тогда я разберусь с трофеями, а ты, как понимаю, с малолетним ребёнком. Встретимся завтра.

«Всё-то тебе понятно», – подумал он и, ухмыльнувшись, согласно кивнул ей.

Хуф ушла, а он задержался на улице, обдумывая, как бы заманить девчонку в приют без лишних криков. Если она, конечно, сирота.

– Как прошёл ваш разговор? – выйдя из общества обратилась к нему Чуй.

– Хорошо, вроде, помирились.

Он взглянул на неё. На серьёзном лице играла скромная улыбка.

– Чуй, у нас сегодня отдых, до завтрашнего утра. Может, встретимся и поговорим сегодня о магии?

– Буду очень рада, – её улыбка пропиталась милым смущением.

– Тогда вперёд за Иолией, – предложил он и сразу направился в место, которое считал гильдией авантюристов. Нельзя увлекаться этой милотой! Нельзя!

Четвёртая переговорная с большим круглым столом окрасилась весёлыми криками, стоило Владимиру зайти внутрь. Дети опять разделились, кто-то начал издавать животные крики, в которые они играли, а кто-то требовал свиста или песен.

– Спокойствие, только спокойствие! – весело обратился он к маленьким людям. – Ваших мам и пап скоро оповестят, и вы вернётесь домой! Отдыхайте и слушайтесь Лемтимию, – он указал на сотрудницу Общества, – а мне надо поговорить с Иолией.

Девочка широко улыбнулась и подбежав к нему, схватила за руку.

– Дядя Володя, мы отправимся в приключения?

Ох, как же ему хотелось сказать – да. Но такое могло случиться только в аниме двенадцать плюс. А фэнтези, в которое он попал, оказалось рейтингом выше.

Опустившись на корточки, он тихо и загадочно произнёс:

– Пойдём, поговорим, у меня есть к тебе важно дело.

– Ага, – с горящими глазами ответила она.

Они вышли из Общества и, отойдя в сторону, в пустой переулок между зданиями, он присел и продолжил:

– Слушай, мне надо знать, ты сирота или твой папа действительно придёт за тобой?

Она отвела взгляд и напряжённо молчала. Он, решил поступить по-другому.

– Иолия, как называется твой народ? – спросил Владимир, разглядывая трилистник на её лице.

– Бьёрти, – ответила она, тяжело глядя в сторону и крепко удерживая его ладонь.

– Я владею очень секретной магией, позволишь проверить тебя и вероятно сделать сильнее?

Малышка сжала губы, которые затем растянулись в кривую ухмылку и ответила:

– Да.

Всё та же знакомая пелена окутывала её душу. Владимир очистил её и, открыв глаза, встретил по-детски удивлённое лицо.

– Ну как, получилось?

– Кажется, – едва слышно произнесла она и разинула рот.

– Покажешь, по секрету? Только чуть-чуть.

Она испугано подняла свободную руку и в ладони появилась вода, которая сразу стала стекать вниз.

– Да-мы, похожи! Смотри, – произнёс он и направил струйку воды из пальца в её ладошку, увеличив стекающие потоки.

Оба задорно рассмеялись, глядя на всплески. Затем Иолия опустила руку, жидкость упала, а девочка уверенно заявила:

– Нам надо путешествовать вместе!

– А как же родители, они же не разрешат? Взрослый мужик с маленькой девочкой, не поймут.

– Они не вернулись… не вернуться, – удручённо ответила она и отвернулась.

– Ясно, тогда давай так, я отведу тебя туда, где есть твои сверстники.

– Ни за что! Я не хочу! – взбунтовалась Иолия.

– Они так же владеют всякими весёлыми способностями, – не сдавался он, – вы сможете играть вместе. А как подрастёшь и обучишься, глядишь, и присоединишься ко мне. Будем вместе невероятные контракты выполнять!

Она смотрела на него, не мигая и явно хорошо понимая, что происходит, потому он добавил:

– Помнишь тех бандитов? Они большие и опасные, а ты ещё маленькая. Тебе надо подрасти, и обучится, чтобы побеждать их. Это важно для пути искателя приключений. Понимаешь?

– Понимаю, – серьёзно ответила она.

– Тогда договорились? Становишься сильней, а там, если встретимся, присоединишься.

Технически он не врал, так как не знал, насколько он задержится в Шемладе или том же Среднемирье. Тем не менее, в общих чертах представляя, сколько десятков лет она будет взрослеть, Владимиру было очень неприятно. Но так будет лучше.

– Ага, – расстроенно ответила она.

«Чёрт! Ну почему, когда не надо, дети такие умные?» – с сожалением пронеслось в мыслях.

– Послушай, храни то, что я сделал, в секрете, это наша с тобой тайна, – он посмотрел на Чуйлуми, что стояла рядом, внимательно наблюдая за ними, и добавил: – Так мы и познакомились с Чуй и теперь мы вместе. Но, кто знает, что будет в будущем, поэтому надо просто верить в чудеса жизни!

Иолия посмотрела на упомянутую, вздохнула, сжала и разжала его руку.

– Пойдём. Я стану сильнее и присоединюсь к вам! – прокричала она.

Владимир поперхнулся, следом прокашлялся от такой уверенности и, поднявшись, повёл малышку в приют.

***

Владимир с грустью наблюдал, как увлеклась тёплой компании других детей Иолия. Девочка была очень открытой, энергичной хулиганкой и при этом лишилась родителей. Очень грустно…

Возможно, потому что у него так и не появилась собственная ребятня? Или потому, что Иолия пугала окружающих своим папкой, которого больше нет? Девочки почти всегда ближе к отцу… Он и тут не знал. Просто всё вместе сплеталось в грусть, которая начала мягко давить на глаза.

– Пойдём? – бережно спросила Чуйлуми.

– Да, – ответил он и развернулся.

По дороге они хранили молчание. Только перед своей гостиницей девушка попросила остановиться и купила у торговца закусок.

Гостиница второго класса «Сердце уюта» оказалась во всех отношениях богаче «Вкуса свободы». Здесь в холе имелась мягкая мебель, коврики на полу, изящные светильники в коридорах и даже лавочки между комнатами.

Пройдя в квартиру напарницы – а у Чуйлуми было сразу три комнаты – он жадно разглядывал обжитое пространство. Обустроенная гостиная. Настоящая кухня со всем необходимым и, видимо, спальня, куда вход был, естественно, закрыт. После бедности его с Ан номеров, её жилище пестрило богатым уютом.

– Как у тебя тут всё… – не знал он как лучше сказать. – Ты сама всё так организовала? – он удивлялся явной дизайнерской хватке.

– За одиннадцать лет, по чуть-чуть, по не многу, – неловко улыбнулась скромница.

– Красиво и даже знакомо.

Чуйлуми продолжала стоять рядом, бегая взглядом по жилищу, словно он пришёл с проверкой.

– Если я здесь лишний или смущаю тебя своим визитом, мы можем посидеть где-нибудь вместе. Взять что-то и пойти к морю, например.

– Нет, – резко поменялась она, став серьёзной. – Я заварю трав, и мы начнём. У меня и самой множество вопросов! – Она поспешила на кухню. – Ты бы, наверное, сказал воз или склад!

– Я бы сказал куча.

– Куча! Верно! Этимология и обороты речи разных народов так отличаются, и смешиваются с общим языком бессмертных. Я временами даже записывала самое удивительное…

Чуйлуми продолжала суетиться и говорить, опять какая-то другая и незнакомая. Владимир присел на хоть и скромный, но милый диванчик, обтянутый тканью с ворсом.

Поставив на стол кувшин с травами, небольшие чашки и завёрнутые в обваренные листья угощения, она пригласила Владимира за стол и начала:

– Магия, – загадочно произнесла Чуйлуми и медленно гладя, прошлась ладонью по поверхности стола. – В Нельвэрчле, моей родине, её называют полотном жизни, укутывающим и пронизывающим всё сущее. Но учение фэйху в чистом виде тебе не подойдёт. Мой народ живёт в богатом на магию мире, и свой дар полотна развивает и оттачивает характерным для себя способом.

«А так хорошо начиналось…» – подумав, грустно вздохнул ученик.

– Но в своих путешествиях мне удалось познать и другие школы, теории и учения. Поэтому сейчас я постараюсь собрать всё вместе, – приложив указательный пальчик к щеке, она на некоторое время задумалась глядя в чашку. – Да, считаю лучше начать сразу с тройственности. Весь видимый мир состоит из трёх слоёв: материя, энергия и… более тонкая… – последнее слово ей никак не удавалось подобрать.

– Идей? Мир идей, ещё не окутанный в энергию и не оформленный в материю, – Владимир вспомнил свои духовные поиски и обучение эзотерике на Земле.

– Очень интересно, я тебя поняла. Пусть будет идея, это хорошо подойдёт для объяснения основы заклинаний, – произнесла она и улыбнулась, как наставник, довольный своим учеником. – Каждый слой не только сообщается с двумя другими, но и содержит в себе их подобие или отражение. Так три порождают условные девять. Для ясности назовём их девять основ. Отсюда возникает представление о возвышении и углублении в полотне жизни. Само собой и каждая основа не является только лишь ступенью, а сравнима с лестницей с множеством пролётов. Собрав воедино всё сказанное – я характеризую постижение, как множество горизонтальных вертикальных, диагональных, а так же нисходящих и восходящих спиральных путей, – наставница присмотрелась к Владимиру и добавила: – Тебе удалось понять, как отдельно взятый слой содержит в себе два других?

Владимир печально вздохнул. Мало того, что всё выглядело весьма долго, так ещё и превращалось в объёмную каббалу. Тем не менее, смысл он понимал. Простая вода, могла иметь три разных состояния, твёрдое, жидкое и газообразное. Так же и в слое энергий должны были существовать грубые, средние и тонкие её формы. При этом существуя как нечто целое, магия-полотно постигается разнонаправленно.

– То, о чём ты говоришь, похоже на модель сотворения мира. Подобие порождает подобие, чудо единой вещи и всё такое. – Лицо Чуй преобразилось удивлением, но он не оставил ей места для этой темы. – Поэтому, думаю, я понял, о чём ты. Но как понять, какой у меня уровень, пролёт или ступенька?

– В действительности сложно объективно оценить степень развития в той или иной области. Например, ты рассказывал, что видишь души других людей и описываешь это, как сферу в окружении абстрактного фона. А мне удалось прочесть несколько книг, где мастера в этом описывали внутренний мир других людей совсем иначе. При этом, они сравнивали свои изыскания с прочими исследователями. Отсюда вывод, что представление или оформление образа зависит не от души другого человека, а от того, кто её созерцает. Правда, имеются исключения…

Чуйлуми резко затихла, её бровки заскользили вверх, вниз и, отпив из чашки, она продолжила:

– Я отвлеклась, если кратко, то я не смогу оценить, а если найдётся мастер, то он будет отталкиваться от понятных для себя шкал и методов. А измерения очень разнятся в зависимости от школы. Вернёмся! – звонко поправила она себя и продолжила лекторским тоном: – Постижение магии каждому даётся по-разному и зависит от трёх даров. Первый от мира, второй от расы, и третий, особый или уникальный, личный дар полотна. Пока рассмотрим первый дар: Бедномирцы, умереномирцы и богатомирцы, для каждого характерен свой слой и своя скорость обучения. Но это не значит, что развитие бедномирца заканчивается присущим для него слоем материи…

– Погоди! – остановил он её теоретические дебри, решив перейти к главному. – Допустим, бедномирец полностью освоил свой материальный слой. Что он может? На что способен?

Чуйлуми задумчиво захлопала ресницами, видимо перестраивая курс лекции.

– Если кратко. Материя в слое материи – стихийная магия. Энергия в материи – всевозможные усиления тела. Идея в материи – продвинутое колдовство, с преимуществом влияния на физическое тело и физическую материю.

– А умереномирцы?

– Материя в слое энергии – масштабная стихийная магия, контроль стихий. Энергия в энергии – аура и её формы, а также качества, которые выражаются в цветах и оттенках. Идея в энергии – различное волшебство, заклинания с преимуществом влияния на чувства.

– О-о-о, – вяло протянул Владимир и, скрестив руки, приложился ладонью к лицу. – Бедномирцы самые слабые, выходит.

– Нет, – обернувшись в строгую учительницу, Чуйлуми уверенно покачала головой. – Ты спешишь. Здесь следует помнить о разнице между народами и слоями. Материя бедного мира более плотная, огонь жарче, лёд холоднее. Чтобы создать такой же огонь или лёд, жителю среднего на магию мира, придётся потратить значительно больше энергии. Или посвятить себя изучению материального слоя, который в свою очередь будет тяжелее даваться ему. Если, конечно, у него не будет к этому дара. При этом бедномирец будет иметь преимущество в стойкости против стихийной магии умереномирца.

– Блин! – весело вспыхнул Владимир. – Ничего не понимаю. Кто сильней то в итоге?

– Тот, – сказав, Чуй стала воплощением серьёзности, – кто в полной мере познал всё плотно жизни.

«Ага! И это тот, кто познал Дао!», – мысленно добавил он и сдержано засмеялся.

Дав ему время успокоится, наставница продолжила:

– Сильные и слабые стороны, в отношении друг друга есть у жителей всех категорий миров. Но главная слабость любого – это неведение, – мрачно закончила Чуйлуми.

– Уяснил, извини, – произнёс он, глядя на её хмурое лицо.

– Мои последние слова, в большей степени были обращены к самой себе. Фэйху считают нынешнюю эру в цепи – тёмной. Многие знания прячутся в руках избранных и их приближенных. Мой народ так же хранит тайны. Только дав нерушимую клятву, я могла бы приблизиться к самой верхушке секретов, и в этом случае не смогла бы покинуть Нельвэрчл, – с тоской произнесла она, а затем вдруг мягко улыбнулась и добавила: – А знаешь, после твоих поразительных историй о Хранителях, я окончательно убедилась в том, что наш бог жив и скрывается. Этот вопрос долгое время не давал мне покоя… Как бы и мне хотелось увидеть воочию что-то настолько чудесное и великое… возможно даже поговорить… – она довольно вздохнула и задумчиво затихла, мечтательно глядя в сторону.

– Сделаем перерыв? – поинтересовался Владимир.

– Нет! Ты прервал мой рассказ, я продолжу, – энергично вернулась она к лекции. – Чтобы прояснить суть трёх слоёв за пример я возьму молнию. В слое материи: мгновенная, сокрушающая, ослепляющая, оглушающая и взрывная стихийная сила. Такая молния зависима от окружающей среды и тем сильнее, чем больше располагают погодные условия. Как ты, наверное, догадываешься, ей лучше пользоваться на расстоянии, чтобы не задеть себя.

Она указала на тарелку, белый разряд резким хлопком коснулся одного из угощений на ней. Листья пожухли и слегка задымились, Чуйлуми продолжила:

– Слой энергии: меньше мощи, больше контроля, можно скрыть звук, придать форму, качество. Погодные условия не обязательны, но усилить за счёт погоды её можно, только если владеть необходимыми навыками в обоих слоях или же имея благоприятные условия. – В её руке вновь возник наглядный пример: тихо шурша, словно сухие листья, шевелясь, словно щупальце, молния раскрылась веером, позеленела, собралась в искрящийся шарик. – На этом слое она практически безопасна для волшебника на любой дистанции.

Владимир с восторгом наслаждался преставлением.

– Слой идей: молния становится гибкой и податливой для изменений, – шарик в её ладони растаял, став лужицей света. – Она может приобрести качества материалов, может стать крепкой как метал, нежной и безопасной как вода. Это сложно объяснить кратко, молния становится живой материей. Но важнейшее здесь то, что стихия полноценно и легко вплетается в структуру мгновенных заклинаний.

«А вот и самые сильные», – подумал Владимир и собрался было озвучить очевидное. Но Чуйлуми подняла ладонь, остановив его и продолжила:

– Предчувствуя твою реакцию, напомню, что всё сложнее чем, кажется. Чем тоньше слой, тем дольше он постигается, поэтому бедномирцы обучаются своей магии быстрее других. Теперь вспомни, народ айу не развивал своих способностей, удовлетворившись частицами жизни и защитой народа джасхо. Следующее, богатомирцу будет тяжело использовать слой идей в бедном на магию мире. Там он менее ощутим.

– Но бедномирцу также будет тяжело пользоваться молнией в богатом на магию мире?

– Верно. Если сократить выше сказанное, то в материальном слое больше грубой силы, а в идейном больше контроля. Слой энергии представлен некоторым балансом, но уступает первым в силе и в контроле вторым. И напомню, что мы затронули лишь один из трёх основ в каждом слое. Задумайся и только представь, какой путь прошла отдельно взятая личность? Что смогла освоить?

– Шулмитра, да и её супруг Фалижерон, пользовались какой-то зелёной магией, а это что? – спросил Владимир, вспомнив зелёные линзы и взрывы.

– Сложно сказать без изучения, но обычно это результат комбинированного взаимодействия нескольких основ, а иногда параллельных основ из разных слоёв. Скорее всего, характерный дар расы.

– А что значат цвета? У ауры и твоей молнии, и магии Шулмитры? – не унимался он, так как вопросов накопилась целая куча!

– Ты вновь спешишь, – серьёзно произнесла она, а затем довольно улыбнулась. – Но я понимаю, ведь всё так любопытно! Не представляешь столько всего беспокоит и меня…– она взволновано вздохнула и сложив ручки на груди продолжила: – Возьмём за пример видимые цвета. Красный, ближе всего к слою материи, как и молния слоя материи, самый разрушительный. Следующие цвета после красного: оранжевый, желтый, зелёный и далее, будут приобретать качество большего контроля, и уменьшать свою мощь. Но это в первоначальном виде. Если изучать и развивать навык владения всё меняется с точностью до наоборот, но в тоже время уравновешивается. Поясню, здесь важно понимать, что базовая белая молния слоя матери, будет разрушительнее красной молнии слоя энергии. Но если к красному добавить контроль синего…

– А чёрная и белая аура?

– В каждом слое полотна жизни имеются свои уникальные законы. Так в слое энергии – чёрный, имеет преимущество перед другими цветами, кроме белого, которому уступает, а белый, в свою очередь, уступает всем остальным кроме чёрного. Но также становясь совершенным перламутрово-чёрным или перламутрово-белым, сила обоих аур меняется. Перламутрово-белая аура перестаёт уступать остальным цветам, а перламутрово-чёрная – белой. Наряду с этим есть и другие интересные детали, например невидимые обычному зрению цвета, но тему слоя энергии мы пока отложим.

Поняв, что всё чертовски непросто, и карта развития ужасающи сложная, Владимир поморщился, откинулся на спинку стула и закачался. Нет, всё конечно выглядело ещё и очень интересно, но так же значило, что придётся пройти длинный-длинный-длинный путь.

– Вернёмся. Ты помнишь о дарах, а я о твоих тайнах. Для следующего заключения частицы мы оставим в стороне. Подозреваю, имело место прямая передача навыка через Хранителя… – она замялась и не смогла назвать бога «полуголым», – с твоим лицом. Тогда, в поле нашего внимания остаётся загадочная прозрачная сила, что восстанавливает и исцеляет души. Добавим и то, что Хранитель Кунеримон назвал тебя волшебником пространства... Но мне кажется, тут будет точнее употребить слово – маг… Так вот! Это приводит меня к закономерной догадке, что у тебя развитый или сильный дар полотна, свойственный богатомирцу.

«Ну, наконец… я хоть где-то богат…» – подумал Владимир остановив покачивания и сладко, не спеша вздохнул полной грудью. Конечно, ему хотелось ещё и злодейски рассмеяться на всю комнату, но чувствуя себя богачом, а это почти аристократом, он великодушно сдержался.

– Возможность считывать или погружаться в пространства других и видеть души, также характерна для слоя идей, – она выдержала паузу, её бровки собрались вместе. – Но здесь у меня есть важное замечание. Обычно не принято насильно вторгаться в личное пространство других. Я хочу предостеречь тебя, ведь ты можешь спровоцировать обоснованную враждебность. Возможно, из-за доверия между расами или вследствие влияния Хранителя, прямое проникновение было распространено в Умирама. Но у нас это делается через отражение. Наше звено враждебней друг к другу в сравнении с Умирама.

– Я понял, – склонив голову, он почесал нос ногтем большего пальца. – Но я не сказал бы, что уж прямо насильно. Когда этого не хотели я не мог продвинуться, встречался с барьером.

– Прости, что напоминаю и прошу, не воспринимай как обвинение, но, когда ты очистил меня от ограничения, я испытывала ужас и, утратив контроль, была не в состоянии воспротивиться.

Этот вопрос между ними был закрыт. Но сейчас… все детали того поступка вскружились в уме в другом ракурсе и выглядели… Владимир скрестил руки, отвернулся и покраснел. Слишком хорошо он успел узнать Чуйлуми, слишком большую ценность она представляла теперь, и потому было жутко стыдно, прямо до кончиков волос, которые казалось теперь тоже красные.

Раздался хлопок, вспышка окрасила стены, прозвучало знакомое «пша» и вся комната заполнилась белыми, зелёными и фиолетовыми искорками.

– У кого-то день рождения? – улыбнулся он, разглядывая представление.

– Я сделала примерно тоже, что и ты с украденными ребятишками. Это оказалось поучительно, – с тёплой улыбкой произнесла она, а затем сосредоточилась. – Продолжим. Для жителей Цепи, наиболее значимыми для развития будут дар расы и полотна. Они до определённой степени открывают быстрые пути. Но тут я по-прежнему в замешательстве, ведь не могу понять, как это сложить в твоём случае. Мир-тюрьма, где заключены души, ещё и без магии?

Чуй, отпила травяного чая.

– Но ведь частицы и прозрачная сила у меня есть.

– Есть, а значит и есть путь, – она довольно улыбнулась. – В представлении фэйху, полотно жизни делится на глобальное Кёри и личное Пари. Рождаясь, каждый вплетается своим Пари в глобальное Кёри. И как ты, наверное, понял, все дары находятся в Пари. Твои частицы восстанавливаются именно там, там же и хранятся паттерны подготовленных заклинаний.

«Умеет она томить…» – подумал Владимир, беспокойно заёрзав на стуле. На что, Чуй вновь, останавливающее подняла ладонь.

– Сейчас всё станет понятно. Я внесла эти понятия по двум причинам. Первая. Немного затрагивая удивительно глубокий метод познания в Умирама, я пытаюсь сказать, что Пари развивается во внутреннем пространстве. А Кёри содержит всю полноту полотна и неизведанные области. Так вот, начальные ключи, по аналогии с классификацией миров. Материальному слою ближе зрение и ощущения. Слою энергии эмоции, постижение через сочувствие стихиям, энергиям и идеям. А слою идей – внутреннее зрение и внутреннее слушание, или глубинное понимание тончайшей основы всего. Если высказаться проще, то речь в каком-то смысле об интуиции или предчувствии.

– Понял. Так Пари это душа? – Владимир пытался разместить всё в привычную схему дух, душа и тело.

– С точки зрения фэйху, нет, но об этом поговорим позже. Вернёмся, причина вторая. На Земле должна быть хоть какая-то часть полотна, чтобы возникла жизнь. Это так же объясняет, почему у тебя есть дары.

– Но я ведь рассказывал тебе о Сонласте, на грани смерти она вспомнила себя, значит, Пари точно есть.

– Конечно, и в этом месте я перейду к твоей проблеме. Раздумывая над Солнастой, мне вспомнилась одна из книг, где подробно описывались мир-тюрьма и ритуал ограничения или частичное отделение заключённого от полотна жизни. Таким образом, на тебе может лежать сложный барьер не дающий соприкоснуться с Кёри.

– Чёрт! – вспомнив, он напугано расширил глаза. – Когда Ан попросила меня усилить её, я встретился с невидимой стеной, которая шарахнула как молния.

Лицо Чуйлуми несколько раз забавно поменяло своё выражение, от хмурого до заинтересованного, после чего она заговорила:

– Но у Сонласты и Саши получилось. При этом её дочь первой проявила своё Пари, а другие украденные жители либо погибли, либо так и не пришли в себя, – покачивая головой рассуждала Чуй, – Вероятно имеет место нечто другое, например сильно развитая Пари может его преодолеть.

– И что делать?

– Дослушать вторую гипотезу, – игриво отозвалась Чуй.

На что Владимир отреагировал смехом, а курносик опять дала ему время.

– Так вот, возможно никакого барьера и нет. Ты не родился в Цепи, и если на Земле нет Кёри или она другая, то у тебя отсутствует сообщение с нашей. А барьер Аннет может значить сильную волю или возможный дар.

«Нет, она точно надо мной издевается!» – весело вспыхнуло в его уме, но он промолчал, чтобы не затягивать развязку.

– Но не волнуйся, у меня имеется немало задумок, чтобы проверить обе версии.

Широко заулыбавшись, Владимир, выровнялся на стуле. Вот-вот начнётся его тернистый слоёно-основный путь к маги! Однако Чуйлуми вдруг вновь напряглась и произнесла:

– Но, прежде, чем мы начнём, я хочу сделать ещё одно замечание.

«Господи! Ну сколько можно меня фрустрировать?» – занервничал он и вновь сдержавшись поспешно кивнул в ответ.

– Ни в одной из книг или других источниках я не встречала упоминаний о возможности развивать способности других. Самое близкое к этому, это прямая передача отпечатка личного опыта, и одно из требований, это самому мастерски владеть тем, что запечатлеваешь. Это вызывает бурное любопытство, пугает меня и наводит на мысль, что существует и четвёртый слой, – возбуждённо закончила Чуйлуми.

– Существуют невероятно богатые миры? – попытался угадать он.

– Я пыталась сказать не это. Целое всегда больше суммы общего! Возможно настоящие мастера, великие маги, что познали всё полотно в полной мере, добираются до высшего слоя! Слоя доступного богам Хранителям… слоя законов… – с последними словами глаза Чуйлуми запылали фанатичным блеском.

***

Кельпей покинула сад удовольствий. Скука вновь сковала и притупила её чувства, а значит, следовало добавить разнообразия в этот отвратительный мир. Пройдя в покои управления, она села и заняла величественный трон своего дворца. Выстроенные шеренги личной стражи, монументы с волшебным сиянием, богатые украшения зала – всё выглядело соответствующе её статусу, но опять утомляло. Слуги, покорно склонившись, безмолвно ожидали, как и узнавшие о её возвращении министры.

– Новости, – чётко произнесла она, и все, кроме стражи, заметно сжались.

– Ваши палаты животных скоро пополнятся тремя диковинками, обнаруженными в покрове порчи. Приближается ежегодный турнир, в связи с чем в Эртелинг съехалась аристократия Среднемирья. Многие спешат почтить вашу значимость своими подарками. Более ничего, заслуживающего вашего внимания, отметить не могу. Всё в рамках нормы и даже выше, показатели, как всегда значительнее прошлого десятка лет, – ответил министр по общим делам.

Только упоминание животных вызвало каплю любопытства, в остальном тривиальный отчёт на фоне скуки вызвал приятное, облечённое во власть раздражение.

– Проблемы?! – резко произнесла Кельпей, ища способ хоть где-то утолить голод.

Министр Барден отвечающий за анализ событий, низко склонился, и соответствующе своему возрасту размерено заговорил:

– Не более десятка мелких дел, отходящих от вашего удобства. В основном неудачные стычки, приведшие к незначительным свидетельствам, которые уже улажены, и ещё несколько, которыми я не посмею отвлекать вашу значимость.

– Седой старик, я не в настроении, говори! – произнесла она, оскалившись.

Вот что значило приятное раздражение, её власть и трепет других, когда она зла.

Барден знал её нрав и выровнявшись ещё раз склонился не жалея спины.

– Самое последнее происшествие, одна из «независимых» групп, с грузом для вашего сада была разбита. Данные не сохранились, а единственный кто запечатлел в своей памяти столь же единственного виновника, помалкивает. Желает отомстить лично.

– Заявлений в Службу Стражей не поступало?

– Нет.

«Тайсихуми…» – поняла она, испытывая теперь уже неприятное раздражение.

– Собрать весь отряд вместе и подвергнуть смертельным пыткам на глазах у друг дружки, пока имя не прозвучит, процесс повторять, – отдала она приказ, утратив к ним интерес.

Если замешан Тайсихуми, имя не будет иметь значения. Неприятное, беспомощное раздражение росло, и бессмертная, желая сделать его вновь приятным от власти, добавила:

– Передай мне список.

Барден поспешно отправил ей подготовленные данные.

Кельпей некоторое время изучала детали тех или иных рядовых событий, пока не зацепилась за одно важное для себя. Она не терпела преимуществ, которые получали бедномирцы с доступом к системе.

Грубые, примитивные создания часто сбивались в стаи, экономили на навыках, тем самым зарабатывая больше других, что не могло не выбешивать. А тут сразу вопиющий случай, за время своего лидерства некто Жаротейн почти выкупив свободу, не потерял ни одного товарища. Разумеется, он был помечен на устранение. А тень, ответственная за устранение, не уничтожила отряд полностью.

– Подготовьте тень, носившую имя Хэйст в пыточной. Пусть будет разогрет к моему приходу, – Кельпей задумчиво оскалилась, давно она не возвращалась к таким развлечениям, – пять смертей, после каждого воскрешения увеличенный интервал истязаний.

– Конечно, ваша значимость, – понимающе улыбнулся ей Барден.

– Оповестите Конструктора, я направляюсь к нему, – она закончила аудиенцию и поднялась.

***

Бессмертная Кельпей практически ворвалась в его рабочий зал, который сейчас был пуст от слуг. Женщина с зелёным цветом кожи, широким некрасивым лицом, носила броские полупрозрачные одежды, которые больше показывали, чем скрывали. Она презрительным взглядом оглядела комнату и, дойдя до любимого кресла Тайсихуми, нагло и развратно развалилась на нём.

– Показная скромность и теснота, как всегда… – произнесла она и, скривив губы, улыбнулась.

Тайсихуми, сидя на балюстраде балкона, смотрел ей в глаза и молчал. Женщина лениво помахала ладошкой у шеи и небрежно распахнула верх платья, оголив грудь.

– Опять спрятал от меня своих слуг? – подняла она брови.

– Слишком хорошо тебя знаю, – отозвался он.

– У нас же имелась договорённость, – раздражённо напомнила Кельпей.

– Например, не врываться ко мне, когда тебе вздумается?

– Тайсихуми, со мной лучше дружить, – она сладко вздохнула и принялась бесстыже поглаживать себя по груди. – Когда-нибудь моя ссылка закончится, и я вновь займу высокое место.

Тайсихуми отвёл взгляд в сторону, краем глаза приметив её победную ухмылку. Удовлетворившись, она нежно продолжила:

– Я помню тебя совсем ещё бестолковым, подмастерьем стратега нашей экспедиции. И вот, сквозь тысячелетия, я вижу как ты будучи бессмертным, по собственному желанию застрял в Шемладе, не стремясь к величию.

– У нас разные представления о величии, – коротко ответил он.

– Тогда не мешай мне! – взъярилась Кельпей. – Мои исследования в будущем помогут Владыке. Если сам выбрал отшельничество, оставайся тут хоть до скончания времён!

– Ты уже разрушила целую нацию, которой управляла, за что и была наказана.

– Зато каковы оказались результаты! И это не наказание! Уверенна, Владыка мудро счёл, что с тобой мои исследования могли бы стать организованней, прогрессивней. Если потребуется, мы будем уничтожать любые империи изнутри. Никакой разрушительной магии или проклятий, исключительно культурным давлением и пропагандой.

Тайсихуми промолчал и отвернулся. Социальные эксперименты Кельпей под лозунгами «Свободы и раскрепощения» сократили население Заворуса в тридцать раз. Сношения между родственниками, с животными, детьми, однополые отношения и прочий блуд привели к такому упадку, что его тлетворное эхо ещё несколько поколений терзало некогда развитый мир.

Не получив ответа, бессмертная ядовито продолжила:

– Когда-нибудь я поймаю тебя на неповиновении Владыке, – в её интонациях слышалась улыбка, – Я чувствую рябь от твоих мутных решений. Все ошибаются, рано или поздно, и я дождусь этого момента, – договорив, она резко поднялась и, призвав огонь, спалила кресло.

– Это нападение или предложение сжечь твой блистающий трон? – недовольство засквозило в словах Тайсихуми.

Владыка запрещал сражение между бессмертными и за междоусобицу сурово наказывал. И, хотя прямой конфликт начала Кельпей, Тайсихуми понимал, что сейчас следует уступить.

– Трон – символ власти, а это, – скривив и без того неприглядное лицо, она указала на обугленные останки, – всего лишь жалкая мебель. Будем считать, что обменялись игрушками!

Скрыв недовольство, мужчина сделал вид, что подавлен, опустил взгляд и согласно кивнул ей.

Наконец прикрыв грудь и поправив платье, женщина надменно осмотрела его и, развернувшись, победно покинула зал.

Только теперь Тайсихуми позволил себе плотно сжать челюсть и кулаки. Он редко злился, но «это» воплощение упадка ему хотелось задушить голыми руками на месте. Тем не менее, его уступка позволит притупить и без того отупевший с тысячелетиями разум и выиграть время.

Чувствуя запах гари, и сожалея о вещи, что служила ему, он подошёл к защищённому от магии ларцу. Достав красный мячик, Тайсихуми стал рассматривать его потрескавшуюся и облезлую кожу, ища покоя в прошлом, в семье.

После рассказа Пихтаи, он переосмыслил происходящее. Сквозь раздутую пелену надменности, накопленную за последние тысячелетия, пробилась надежда. Давно ждавший своего времени и особой фигуры, план, отрезвил Тайсихуми. Но вместе с тем, до жути пугал.

«У тебя ещё есть время Владимир, докажи, что я не зря помогаю тебе», – мысленно обратился он к самому обнадёживающему проекту.

Глава 4 - Феритен

Чуйлуми не планировала сразу учить его практическим навыкам. Считая, что прежде следует наладить связь его Пари с общим Кёри. Обрисовав общую теоретическую парадигму и начальный путь развития, что опирался на имеющиеся дары Владимира, она перешла к расспросам. Подробное описание Хранителей, их поведение, манеру речи, трансформации, детей. Расспросила о народах Умирама: чем отличаются, о чём беспокоятся, как сосуществуют…

Девушка внимательно выслушивала Владимира, записывая часть ответов в дневник. Удивительна Чуй интересовалась вообще всем, от чего становилось понятно как её занесло в Шемлад. Но Владимир не стал уточнять истинные причины, чтобы не омрачать её исследовательского удовольствия.

Под вечер, заметив с её стороны явные признаки усталости, Владимир покинул её дом. Ему и самому следовало выспаться, частицы жизни штука классная, но не избавляли от психологического утомления.

В это раз, Владимир проснулся вовремя. Как планировалось, они отправились в путь рано утром. Хуф повела группу, а Чуйлуми в этот раз села за его спиной.

Весь день она проверяла свои гипотезы, пытаясь вызвать в нём отклик, который мог помочь соединиться его Пари с общим Кёри.

Первую половину дня, Владимир старательно наблюдал за своими ощущениями, а во второй, когда начался дождь, соскользнул в размышления. Команды для капути, сложная система магии, различия мироустройства – ему было о чем подумать.

К вечеру группа прибыла в небольшой лагерь в лесу. В центре находился жилой дом управляющего этим местом, небольшая питейно-едовая, склад и пурпурный обелиск бессмертных. А вокруг, скрытые лесом между собой, располагались оборудованные стоянки для искателей. «Кемпинг бессмертных» – решил для себя Владимир.

Привязав животных под отдельным навесом и скрыв свою поклажу от усилившегося дождя, они расположились под тентом, разожгли костёр. Чуй занялась готовкой, а Хуф села напротив Владимира, молча глядя на пламя.

– Знаешь, Хуф-хайда, – Обратился Владимир, и женщина подняла свой взгляд от огня. – Чуйлуми очень доверяет тебе. Да и честная ты женщина, поэтому скажу всё как есть.

Загремела посуда, Чуйлуми замерла, во все глаза глядя на обоих. Дождь шумно бил по тенту и листьям, можно было говорить открыто. Да и надоело Владимиру играть в секретность. Нет, это было, конечно, правильно, в коем-то разе проявить осторожность, но после вчерашнего всё превращалось в какой-то цирк. Ужимки и не договоры достали его, поэтому он кратко рассказал обо всех своих способностях.

– …поэтому признай, что я тоже полезен и не хуже тебя в отряде, – закончил он свои мысли.

Хуф-хайда слушала почти не моргая, лишь на последних словах, медленно перевела тяжёлый, полный недоверия взгляд на подругу.

– Прости, я должна была хранить тайну, – подтвердила Чуйлуми и подняла ладонь, над которой заиграли, опасно щёлкая три шарика молний.

Хуф-хайда кивнула ей, поднялась и вышла под дождь.

– Я поговорю с ней, – глядя как подруга удаляется, сообщила Чуйлуми.

Сняв свой плащ с сушки, она накинула его и пошла следом в лес.

***

Хорошо, что её цвет кожи скрывал стыд, а ливень остужал его жар. Затерявшись среди деревьев, Хуф наконец поняла все события, к которым оставалась внимательна. Интерес Бленктира, Чуйлуми, случай со стражем звука и многое другое.

Целители почитались в Келм-Черме, где межклановые столкновения являлись обыденным делом. Но это было сущей мелочью в сравнении с возможностью снимать ограничение. Такой человек неоценим, даже самый захудалый клан, приняв Владимира к себе…

«Развивать способности других, как это может быть правдой?!» – зацепилась она за мысль, которая хоть как-то оправдывала её собственное отношение к нему, как к лжецу.

– Хуф, – позвала за спиной Чуйлуми. – Ты сможешь понять меня и простить?

Она промолчала, ей очень хотелось обратить всё в сказки. Но беспомощная Чуй, которая так изменилась, и круглые молнии в её руках?!

– Он усилил тебя своей магией? – не оборачиваясь, уточнила она.

– Нет, снял ограничение.

– Понятно… – подытожила Хуф и, ощущая бегущие струйки воды на лице, некоторое время собиралась с мыслями. – Мы обе знаем, такие тайны не раскрывают… Потому, ты меня прости, что не доверилась твоим словам до конца. Насколько теперь ты сильна?

– Очень, позже я всё покажу... Я сама предложила Володе собрать группу и надеялась, что вы подружитесь и возможно, так я смогу отплатить тебе.

– Понятно, – произнесла она, испытывая усилившийся стыд и вместе с тем обнадёживающий шанс выбраться из Шемлада. Тем не менее… – Ты же понимаешь, что можешь встретиться с непривычными опасностями? Ты готова к этому?

– Лучше так, чем оставаться никчёмной трусихой, – прозвучало по-взрослому.

– Понятно, – удовлетворённо кивнула Хуф, продолжая стоять спиной к подруге. – Но после своих поступков я не представляю, как заговорить.

– Говори свободно, он молод, но всё поймёт.

Выдержав паузу, Хуф решила уточнить ещё одну деталь:

– Прости за откровенный вопрос, ты влюбилась в него? Он твой избранник?

– Не-ет, – неуверенно откликнулась она и твёрдо добавила, – не могу.

– Понятно. Дай мне немного времени, я скоро вернусь.

Подруга ушла, а Хуф осталась одна с потоками воды, что стекали по её лицу и волосам. Она не любила дождь, особенно ливни, это напоминало о позоре. Брызнуть водой в лицо или вылить на голову, значило для сатийца обличить в грязи, что запятнала его.

«Чуйлуми очень доверяет тебе», – припомнила Хуф-хайда и это сильнее обожгло стыдом. Будь она, на его месте, вообще ничего не сказала. Но он сказал. Глупец? Дурак!

«Хватит…» – печально отбросила она предыдущие мысли. Она хорошо знала, что плохо ладит с людьми, а подруга избегала мужчин. Он определённо не простой мужчина, которого ей следовало взращивать, полагаясь на сатийскую культуру…

Повторял о равенстве, хотя со своей силой мог проявить высокомерие, надменность, уничижительно говорить с ней, зная, что может перековать, как обломанный меч…

Стыд в её душе стал лишь глубже и обширней.

***

Возвратившись, Чуйлуми, сразу ушла в готовку, а в её движениях сквозило напряжение. Владимир лишь наблюдал. Где-то, через семь минут, вернулась Багира, она выглядела так, словно успела вызвать кого-то на ещё один бой и была побита.

Взяв полотенце из поклажи, она села напротив него и начала тщательно вытирать волосы, лицо, при этом не отнимая взгляда от костра.

Владимир взглянул на Чуйлуми, пытаясь понять чего ему ждать теперь. Курносик улыбчиво сжала губы и в явном намёке указала взглядом на Хуф. Он тяжко вздохнул, ведь по идее Хуф должна была что-то говорить, а не он.

– Можно считать, что между нами мир? – начал он.

– Да, – мрачно ответила она, не поднимая взгляда.

– Мне надо за что-то извиняться?

– Нет.

– Забудем наши ссоры? – не унимался он.

– Да, – чуть легче ответила она.

– Только да и нет – голодной девушки ответ, – попытался он разрядить обстановку и весело хмыкнул.

Хуф прищурилась, сжала челюсть, затем губы, но после, один уголок предал воительницу и дёрнулся.

«Судорога? Или улыбнулась?» – с интересом выгнул бровь Владимир.

– Согласна, всем необходимо перекусить, завтра ещё один длинный день до Феритена, – отстранённо высказалась воительница.

– У нас Чуйлуми стратег, план по прибытию, что и как делать курируется ей. Если будут предложения, обсуждай с ней. Я тоже послушаю.

– Хорошо, – согласилась она, но прозвучала потеряно.

Возникло неловкое молчание, заполненное звуками дождя, редким треском кострища и шумом листвы от порывов ветра. Владимир не знал, о чём молчат другие. Но ожидал, что Хуф сама попросит о снятии ограничения. Со своей стороны он в достаточной степени пошёл на встречу. Но просьбы так и не прозвучало.

«Слишком гордая, значит…» – понял он и решил, что первым делать ничего делать не станет. Она может и честная, но по-прежнему оставалась противной и проблемной на его взгляд женщиной.

***

На следующий день.

В пути Чуй всё так же пыталась создать отклик в Пари Владимира. Но, судя по более угрюмому взгляду, чем вчера, дело не ладилось. Эту тему они пока не затрагивали, но Владимир стал догадываться, что всё не так захватывающе, как хотелось бы.

Перед вратами Феритена, тучи отступили, словно испугавшись высоких стен, и ясная вечерняя погода быстро насыщалась небо закатным светом. Город внешне мало чем отличался от Ташафона, такая же архитектура и деление на кварталы. Разве что шумнее, и хаотичней от людей, которых тут была прорва.

Сатийка так и не обратилась за исцелением и сейчас, двигаясь впереди, пробиралась через толпу на своём тишуке. А вокруг капути, наоборот, на полтора метра вокруг, образовался островок пустого пространства. Прохожие глазели на двух безранговых искателей верхом на боевом животном.

Что наводило на весёлые интерпретации о двух настоящих героях, которых признавал народ, уступая им путь. И, разумеется, их спутнице в качестве охранника, которая ничего не добилась в своей жизни.

«А ведь это первый въезд в город моей группы, – вернулся он из высоких фантазий в Шемлад и довольно заулыбался. – Не всё так, как хотелось бы, но хотя бы отчасти, – фантазии, словно ласточки над землёй, вновь устремились вверх. – Только сформированная и не дружная группа въехала в стены незнакомого города. Сырой воздух, лужи, людской гвалт, словно один большой муравейник, Феритен гудел и копошился. А над всем этим уже играли вихри судьбы в хаотично-неведомом танце, недоступным для понимания смертных. Но что же ждёт наших героев? Приключения, сражения, богатства и слава, или…» – от полёта мыслей, его оторвал голос курносика.

– Хуф поведёт нас сначала в стойла, а после решим, где останемся на ночь, – обратилась к нему Чуй сквозь шум развлекательного района.

– Я понимаю, был уже в Ташафоне в составе другой группы, – ответил он, не понимая, зачем она озвучила очевидное.

– Не придавай значения словам Хуф о былой группе, мне кажется, она переживала за вас… и наверняка сожалеет, как и я.

– Да, я тоже, – грустно вздохнув, отозвался он.

Чуй, прислонилась к его спине и заговорила шёпотом:

– Ты не можешь поговорить с ней первым, предложить исцеление?

– Она взрослая, я уже сделал кучу шагов на встречу. Хватит дурака валять, – морщась ответил он.

– Дурака валять? – заинтересовано уточнила она.

– Совершать бессмысленные действия.

– Ей или мне? – она обняла его, чтобы не качаться при верховой езде.

Владимир усмехнулся.

– Чуй, не заставляй думать что обоим, ты ведь поняла, ты очень умная, – сделав вдох, он обратил внимание на лёгкий и приятный аромат озона от её близкого присутствия. Кажется, он даже ощущал тепло её щёк.

– Прости, я не знаю, как быть, как сделать вас ближе. Как нам преодолеть эту сложность? Если Хуф перестанет быть такой, как сейчас, это пойдёт всем на пользу. Но вы никак не можете… – она замялась, подбирая слова, – стать ближе.

– А может и не надо? Она слишком сложная, – быстро произнёс он, не думая над словами, так как представил, как они вместе выглядели со стороны. Чуйлуми ниже его и должна была приподняться, облокотиться, а это представлялось очень романтичным! Что было само собой приятно, но пугало, вызывая тем самым растерянность.

– Нет, если стать ближе, то совсем не сложная. Ты ошибаешься, – продолжала нашёптывать курносик.

– Я подумаю, но ничего не обещаю, – взволновано сказал он, чтобы она, наконец, уселась.

Чуйлуми разомкнула руки, нормально заняв своё место в седле.

Немногим позже.

Владимир настоял, чтобы они остановились в гостинице третьего класса. Это отлично вписывалось в его представление об успешных группах приключенцев. Тем более третий класс выбранной гостиницы, соединял удобства обустроенных номеров от двух до трёх комнат, с рестораном на первом этаже. Или точнее столовой второго класса по-местному.

Сняв два номера в «Объятьях уюта», напарники переоделись и заказав еды, заняли отдельный кабинет.

– Хуф, у нас общий доход, таковы условия, – серьёзно произнесла Чуй.

– Я не считаю, что как-то помогла Владимиру в той стычке, – с присущим ей зомбиапокалипсисом, она мрачно глядела на стол.

Владимир поморщился, понимания и вместе с тем, не понимая происходящее. Сто сорок тысяч еэ, вырученных за продажу трофеев с бандитов, Владимир перенёс на общий счёт группы. Таким образом, из обще-группового бюджета участники должны были расплачиваться за жильё и еду.

Но Хуф вселилась в номер Чуйлуми и делая заказ, ограничилась самым скромным салатом. Но если не хотела тратить эти еэ, то почему не расплатилась своими?

«Одним словом – проблемная», – в очередной раз убедился он.

– Мы… теперь вместе, – с теплом, но абстрактно заметила Чуй.

– Я выйду, – не логично ответила Хуф, при этом продолжала сидеть.

Возникло неловкое молчание. Чуйлуми стрельнула глазками, указав на подругу.

Испытывая сопротивление, и не желая ещё больше уступать, Владимир произнёс первое, что пришло в голову:

– Может, ты хочешь попросить о чём-то?

Увидев взметнувшиеся брови Хуф, Владимир понял, что слишком рано свернул.

– Я не о чем не хочу просить! – заявила она, резко поднявшись, и чуть ли не бегом удалилась.

Чуйлуми расстроено поглядела ей в след, не спеша поднялась и сказала:

– Я поговорю с ней.

«Ну да, ну да. Ты вечно спешишь поговорить с ней… а кто поговорит со мной?» – вроде и весело, но всё же с горечью подумал он.

***

Выйдя, Хуф-хайда завернула в проулок между зданиями. Брызги городских луж разлетались от её шагов, пока она не погрузилась в полумрака. Хотелось спрятаться, ведь она так и не смогла решить для себя, как ей быть.

С одной стороны, не доверившись подруге, она успела выставить себя дурой в отношении человека, в чьих силах искренне нуждалась! Мало того, переосмыслив всё, она поняла, что Владимир не уважал себя! Являясь единственным, кто может снять эту заразу, он явно не представлял своей ценности. Это не могло не возмущать! В Келм-Черм его сразу бы обручили в соответствии с потенциалом, чтобы воспитать в настоящего мужчину, который наверняка занял бы почётное место рядом с самой высочайшей!

С другой стороны, Хуф унижали его слова «может, ты хочешь попросить о чём-то?». Ведь они били в её несостоятельность и промахи, словно он уже занял своё место и глядел на неё с возвышения «вторых тронов». Оба пути вели её к глубокому замешательству…

Совсем близко, за спиной, послышались шаги, Хуф не спеша обернулась, хорошо представляя, кто это. Подруга не могла не вмешаться.

Тяжёлый удар по лицу опрокинул её. В момент собравшись, она вывернулась, проскользила по мокрым плитам на носках и ладонях, не упав ничком. Оттолкнувшись, Хуф отпрыгнула, защитила жизненно важные органы аурой, и приготовилась к безоружному бою.

– Приятной встречи, сатийка, – заговорил незнакомец. Он скрывал лицо, как и четверо его подельников. – Ты без оружия, выскочила из заведения третьего класса, возможно, завтра поход. Всё ясно? – объяснил он расклад.

Хуф хорошо поняла происходящее. Убивать её не будут, а переломы костей лечить дорого, дешевле откупиться. Меж тем она хорошо поняла ещё и то, что Владимир так сильно сбил её с пути, что она прозевала вполне обычное дело, что случается с молодыми или пустоголовыми искателями.

– Если знаешь кто я, знаешь и то, что ни одной единицы еэ ты не получишь невоспитанный выродок! – прошипела она, осознав, что не будет обращаться к лидеру за исцелением. – Лучше расплачусь с лекарем, чем прогнившим дотшан подам на похлёбку с костями.

– Глянем, что скажешь после пары ранений… – тихо произнёс мужчина, достав из-под полы плаща меч и булаву которые зажглись жёлтым.

Враг выскочил вперёд, быстрее, чем она ожидала. Хуф шагнула навстречу, белое пламя перешло в ладонь, сформировав небольшой прямоугольник для отвода клинка. Дальше последует усиление ног, она должна успеть остановить вторую руку врага предплечьем, затем ударить в подбородок. Но жёлтое лезвие, скорее всего, полоснёт её и останется ещё четверо…

В движении у Хуф возникло странное ощущение присутствия. Воздух вокруг неё заискрился голубым. Ладонь почти встретилась с клинком, бесшумно вспыхнула голубая стрела. Раздался глухой хлопок, и выродка откинуло к подельникам. Влетев в них, тело с брызгами опрокинуло одного из товарищей, внесло сумятицу.

Хуф-хайда напряжённо замерла, оценивая обстановку.

– Любое резкое движение и ваши тела станут пеплом, – низким, незнакомым для Хуф голосом, произнесла невысокая фигура за спинами врагов. Она уверенно и внешне безобидно стояла в тенях проулка закутанная в плащ.

– На меня напали, я защищалась, – быстро объяснилась Хуф, испытывая угрозу.

– Насильники?! – произнесла фигура, и Хуф ощутила жажду крови в её интонациях.

Городская улица за спиной фигуры скрылась за серой завесой, отчего стало совсем темно. Но затем всё окрасилось в зелёный, ведь проулок заполнился шуршащими зелёными молниями, что потянулись от фигуры вперёд.

– Нет! – вскрикнул один из четвёрки, – Только взять свою долю еэ, не более!

– Это правда! – сразу подтвердила Хуф.

Зелёные молнии остановились и пропали, затем и завеса.

– Убирайтесь нелюди! – Фигура в плаще отшагнула к стене, пропуская врагов. – Но имейте ввиду! Приблизитесь на расстояние тридцати трех дрелов и сразу убьёт, – воздух вокруг неё опасно засверкал алым.

Сквозь боевую сосредоточенность, где есть лишь враги, союзники и ты, Хуф начала догадываться кто эта фигура. Прижимаясь к противоположной стене здания, таща тело выродка, его дружки скрылись. Стоило им уйти, как фигура приблизилась, алые огоньки пропали.

– Хуф, это я, – прозвучал обычный голос Чуйлуми в трех трелах. – Я решила, что тебе необходимо немного времени подумать. Переживала, что не примешь меня с моими просьбами, потому не оказалась здесь раньше.

– Чуйлуми, кто ты на самом деле? – настороженно произнесла Хуф. Слишком разным для неё сейчас являлась фигура и Чуй, что не могла за себя постоять. Слишком далёкой выглядела маленькая беззащитная подруга от женщины, что была готова убивать.

– Ты же знаешь, я фэйху дождя, всё та же Чуйлуми. Но как Володя любит говорить, просто теперь без ограничения.

– Он видел твою силу, поэтому ты определяешь стратегию группы? – попыталась Хуф собрать всё в понятную структуру и определить иерархию. Круглые молний в руках это одно, а сложная магия, в которой Хуф плохо разбиралась, совсем другое. Менять голос, скрывать обзор – это не просто стихия.

– Видел. Но нет, он не слушает меня, если ему не хочется. А я не посмею давить, и дорогая Хуф, он тоже сильный, прошу, прими его.

– Так кто ты? – Хуф припомнила это «дорогая» и запах грозы, именно тогда подруга изменилась. И дело было не только в магии, она словно встретила чуждого человека.

– Если коротко, то двуслойный маг молний. Но тебе, скорее всего не понятно, что я хотела сказать. А я не знаю магтеории сатийцев, чтобы объяснить лучше. Попробуй принять правду, вспомни, я всё такая же, но у меня появилась возможность влиять и защищаться силовыми методами.

– Понятно, – оторопело произнесла Хуф. В следующий момент Чуйлуми сблизилась с ней и обняла, как это бывало, когда ей было плохо от нападок других или в редких случаях, когда она делилась радостью.

– Хуф, это я, – дрожащим голосом тихо произнесла подруга, и Хуф-хайде стало спокойней. Этот жест был хорошо знаком ей.

– Прости, ты напугала меня, всё быстро меняется. Я не поспеваю. Теперь ты защищаешь меня, и я не представляю, где теперь моё место.

– Я прекрасно понимаю тебя, я тоже не справляюсь, – тихо и так знакомо, со слезами говорила Чуй. – Пытаюсь найти себя в настоящем, а остаюсь между прошлым и далёким прошлым.

– Не понимаю… – Хуф осторожно обняла её в ответ, как всегда делала. Ведь Чуй была очень маленькой и хрупкой девушкой.

– Мне тоже тяжело с резкими переменами. Но тебе надо очиститься, это важно.

Хуф ощутила прилив стыда. Всё опять указывало на неё и Владимира. Злость за свою собственную низость взревела внутри.

– Меня воспитывали воином, а не переговорщиком! Мне стыдно! – сквозь зубы прошипела она в ответ. – Я не буду ни о чем просить! Не могу! Не имею права!

– Ты сама переживала за состав группы и навыки, настаивала на серьёзном отношении.

Хуф удивилась столь точному и отрезвляющему замечанию, склоняющему её к разумному поступку.

– Я не буду просить! – вновь процедила она, но мягче.

– А если предложит он? – кротко уточнила подруга.

– Возможно, соглашусь, – произнесла Хуф и вновь пристыдилась, так как осознавала, что ведёт себя, как дитё в платье. Это привлекло больше злости и повлияло на резкую смену в поведении. – Я сама решу, просить мне или нет, и принимать ли его, – строго произнесла она, взяв власть над собой. – Возвращаемся, пока ещё какие-нибудь ублюдки не пожелали лёгких еэ.

Пока мимо проносились улица, вход в гостиницу и общий зал столовой, Хуф поняла, что ещё её беспокоило. Страшно обрести то, чего не имела. Страшно получить талант от того, кого ни во что не ставила. Страшно оказаться правой в своих сомнениях. Ведь если у него ничего не получиться, то она останется собой, а он Плутом.

Вцепившись в последнюю мысль, Хуф села прямо, глядя в глаза Владимира.

– Ну как, наговорились? Бросили меня тут одного… – пробурчал тот от кого она зависела. – Ты же не убить меня собралась? – добавил он и глупо прыснул.

– О чём же таком я могла попросить? – повысив голос, вернулась она к прежнему разговору.

Он растерялся, забегал взглядом по сторонам.

– Ну, ограничение… – пожал плечами Владимир и присмотревшись спросил: – Что у тебя со щек…

– И что такое ты можешь сделать с этим? – перебив, с вызовом потребовала она ответа, и вновь ощутила острый укол стыда, ведь делала всё не так. Но хоть как-то.

Он округлил глаза, скрестил руки, закашлял, издавая птичьи крики, смеялся.

– Цундере? – высоким голосом произнёс Владимир неясное слово. – Дай ладонь, сейчас узнаем.

Хуф резко выпрямила руку, словно нанесла колющий удар. Владимир отдёрнулся, насторожено поднял брови. А она продолжала смотреть прямо ему в глаза в этом неприличном моменте, словно просила подати.

Владимир потянулся, мягко прикоснулся, а в следующее мгновение, что-то скользнуло, затронув её нутро. Вдруг её охватил жар, энергия резко полилась по телу, лицу!

Хуф вздрогнула, нервно вздохнула от неожиданности, отдёрнула руку. Напугавшись притока, схватилась за грудь, прикрыла другой рукой лицо…

***

Хуф-хайда выскочила из кабинета как ошпаренная, и если бы Владимир не знал её, то подумал бы, что она перепугана. Но такая женщина вряд ли чего боится. Он перевёл недоумённый взгляд на Чуй, которая почти слилась с комнатой и серьёзно смотрела на него стоя у выхода в общую залу.

Тени от светильника с абажуром, интересным образом покрывали часть её лица.

«Ну что за цирк?» – подумал он, переживая неприятный осадок. После всех его шагов на встречу, выходило так, что это он навязался исцелить её, а она сделала одолжение согласившись. Более того, она нагло вела себя и даже не сказала спасибо! А учитывая все предыдущие нападки…

Тени, застывшие на лице Чуй, вдруг напомнили ему, как она в первую встречу назвалась мужчиной, являла сиротку, как красиво пугалась, умела быть невероятно милым цветочком, грозной женщиной, серьёзной и доброй учительницей.

«Ах ты… маленький серый кардинальчик, – понял он. – А я ведь хотел, чтобы Хуф сама попросила... Вынудила меня, мелкая манипулянтка!»

Ощущая, как бурно расцветает обида, он силился подобрать слова. Чуйлуми заговорила первой:

– Ты не можешь себе представить, насколько это шокирует. Вновь быть полноценным, собой. Особенно в случае Хуф, которая никогда не знала своей целостности. Не принимай близко к сердцу её уход, дай ей время, – поучающее произнесла она словно почтенная женщина лет восьмидесяти, которая видела суть вещей и оправдывала поведение подруги.

Словно умываясь от несправедливого отношения, Владимир, прошёлся ладонями по лицу, не понимая, что его так задевало. Ведь все, так или иначе манипулируют друг другом, это нормально. Дети, родители, супруги, друзья, учителя и ученики, реклама, радио и телевидение, работники и директора – абсолютно все, так или иначе манипулируют друг другом. Было что-то другое. Хуф подруга, вот что было…

– Напомню, я вообще-то родился в мире, где ни у кого не было вообще никакой магии, каждый из вас для меня настоящий богатомирец. И ты, вроде, умная, но упускаешь такую важную деталь, в очередной раз, защищая свою любимую подругу, – произнёс он на одном дыхании, с каждым словом выдыхая обиду.

Чуйлми потупила взгляд, зарумянилась.

– Я поговорю с ней, – произнесла она и вышла.

– Ну да, конечно, как всегда, есть только моя подруга и я. А Володька так, удобный случай, – произнёс он пустой комнате и его глаза заслезились от обиды.

«Да хрен бы с вами, главное, денег поднять, а вы живите, как хотите», – мысленно добавил он и расстроено лёг грудью на стол.

Постучавшись, вошла улыбчивая официантка с тележкой и разложив на столе их заказ, удалилась. Себе, Владимир заказал мясо с овощами на гриле и фруктовый напиток.

«Детский сад!» – покачал он головой глядя на салат.

Владимир поменялся тарелками с Хуф. У него имелись частицы жизни, поэтому есть необязательно. А возможное наслаждение от ароматного мяса испортили напарницы. Владимир стал безразлично уплетать зелень и пытался понять, почему так мерзко на душе.

Салат, звонко хрустя, быстро исчерпался. Никто не вернулся. Лидер оплатил счёт и отправился спать, наконец, в нормально обустроенный номер в гостинице.

Большая кровать, столы, комоды, диваны, зеркало, занавески на окнах и многое другое. Всё выглядело шикарно, словно в хорошем отеле! Но на душе было всё так же погано. Не снимая брони, плюхнувшись на кровать, Владимир, постарался забыться.

***

Раннее утро, холл гостиницы «Объятья уюта». Закончив с завтраком, Владимир сидел возле окна и глядел на то, как капли дождя разбиваясь, текут по стеклу. Сразу за окном, по улице уже спешили искатели, рабочие, ремесленники и редкие повозки. Весна разразилась дождями в Шемладе, и это выглядело по-своему прекрасно и успокаивающе.

Владимир определил для себя оптимальную стратегию на сегодня. В доспехе и плаще, с мечом, рюкзаком и поклажей он ожидал своих спутниц.

К нему подошли.

– Володя, – робко произнесла Чуйлуми за спиной.

Он в тот же момент поднялся и, не дав ей договорить заявил:

– Я в стойла. Возьму с собой Стремительного, – закончив, он взглянул на Багиру, что стояла позади манипулянтки.

Женщина скрыла лицо тёмной тканью, оставив лишь глаза и приметив его внимание, сразу прищурившись отвернулась. Ему показалось или глаза стали желтее?!

– Мы отправимся в глубинны, не все проходы будут доступны ему, – из роли строгого учителя заговорила Чуй. – Но важнее другое, капути может впасть в ярость. Дружелюбие животных полезная способность, но совсем другое, когда требуется выполнение команд…

– У тебя есть подруга, а у меня будет капути, – бросил он ей, вновь ощутив обиду, и накинув капюшон плаща, вышел под дождь.

Это, конечно, был уже его «детский сад», но Стремительный однозначно на его стороне и плевать, что подумают другие. Люди хитрят и недоговаривают, злятся и надумывают. А животные, они всегда рядом, не смотря на деньги, жилищные условия и прочее, они всегда любят хозяина. Даже эгоистичные кошки!

– Володь, – подбежала к нему Чуй, тихо заговорив. – Вчера, я поступила… – миниатюрная хитрюшка, явно решила зайти с другой стороны.

– Стремительный мой друг, – уверенно и спокойно перебил он её. – И он не променяет меня на кого-то другого.

Это был намёк ей, послание, в котором столь умная особа должна была разобраться и вместо извинений и оправданий, признать свою привычку манипулировать. Признать и объяснить, чего она хочет на самом деле. Но Чуй, не признала, а отстала.

Четвёртый форт внешне повторял двадцать третий. Два крыла, пурпурный обелиск, всюду стены. Отличалось только внимание к безранговому обновлённому, следом за которым хищно двигался очумительный капути.

Неодобрительные, удивлённые, завистливые, ироничные и другие взгляды сыпались со всех сторон. Как от таких же искателей, что отправились в недра, так и от тех, кто выполнял контракт Общества, охраняя форт.

В недалёком прошлом Владимир бы смутился от такого внимания. Но теперь то ли печальный опыт, то ли адаптация, а может сила намерения делали причину возможного смущения незначительной. Потому он гордо вышагивал, отвечая довольной ухмылкой.

– Чер-ту, – сказал он товарищу и отпустил узду для большего блеска. Стремительный выдохнув резкое «Фу!» последовал за ним. Это было круто!

«Чер» значило прямое обращение к капути в форме приказа. А приставка с командой «ту» значила «следуй за мной». За эти два дня Владимир успел выучить почти весь список. А также узнал, что боевое животное стоит не менее полутра миллиона еэ.

Питомца, конечно, можно было продать, но делать нечто подобное он посчитал верхом идиотизма. Ко всему прочему это был хороший тест на класс дрессировщика. Если со спутницами у него не сложится, то он сможет компенсировать недостаток товарищей животными. А животные, как он хорошо знал – его любят!

Знакомые, тёмные каменные пролёты и туннели, угрюмо ползли мимо. Друг-капути рядом, время от времени тыкался в его спину желая внимания. На которое, Владимир безусловно отвечал, то беря морду и прижимая к себе, то поглаживая Стремительного по шее. Попутные искатели, видя капути, сворачивали с направления группы, что тоже казалось плюсом.

– Спускаемся на второй ярус, – произнесла Чуй, серьёзно глядя на лидера.

– Конечно, тебе виднее, ведь ты самая умная среди нас, – ответил он так же серьёзно.

Шарик светляк над курносиком позволил увидеть алую краску на её щеках. Промолчав, она отвернулась и направилась по туннелю вниз. Хуф-хайда сразу за ней.

Второй ярус пах влажным с кислинкой песком и немного лесом. А украшала камень обильная растительность только не бледная, а синевато-красная. Скрумбов видно и слышно не было, даже жучки-светлячки пока не появлялись.

Владимир давно заметил, что в группе с Чуйлуми фауна никак о себе не напоминала. Это наводило на мысль, что она как-то отпугивает животных.

Забравшись на Стремительного, следующие несколько часов Владимир мирно лежал на его спине свесив руки. Перспектива, о которой он ранее не задумывался, захватила всё его внимание. А каких ещё животных он мог бы присоединить к своей группе?

«Сделать из птицы птеродактиля? Или из насекомого зерглинга?.. Очень интересно… А если из милой птички вырастит целая годзила? Это создаст проблемы, на нас могут ополчится… С другой стороны, если годзил будет тридцать или сорок? Да, нет, сразу двести!.. Вот, только чего с ними делать потом? Чем будут питаться, где их содержать? Да и как ими вообще управлять?..» – вариации вопросов порождали вариации ответов, что в свою очередь порождало новые вопросы. Такая череда мыслей в какой-то момент отразилась продолжительным смехом, что разнёсся под каменными сводами.

Серый кардинальчик окликнул его:

– Владимир, пожалуйста, не будь беспечен, дальше станет опасно, – хмурилась строгая учительница.

– А какой от меня толк, кроме лечения и снятия ограничения? – отозвался он, продолжая лежать. – Мой меч для красоты, лук утерян, только друг Стремительный, если что, защитит меня. А у тебя есть замечательна и верная подруга Хуф-хайда, она очень беспокоится и будет рядом с тобой. Она точно лучше меня воюет.

Багира повернулась к нему, но молчала.

– Что ты хочешь сказать? Что хочешь от меня услышать?! – обижено прозвучал голос Чуйлуми.

– А что я могу услышать? – ответил он и соскользнув, спустился с капути. – Веди уже, а я, если что буду готов.

– Владимир… – вдруг обратилась к нему Хуф-хайда.

– А ты вообще молчи, – в момент, переключившись на сатийку, он широко улыбнулся. – Слава богу, мне не пришлось лизать твои сапоги, чтобы снять ограничение. Даже спасибо, вчера не сказала. Впечатление, что вы просто используете меня, – произнёс он и глубоко вздохнул. – Ну да ладно, у нас договор просто заработать еэ и выбраться из Шемлада, быть друзьями не обязательно.

Хуф опустила голову, так и не договорив.

– Чуйлуми, веди нашу группу к свободе, заработаем много еэ сегодня! – ободряюще и не искренне воскликнул он.

– Ты ведёшь себя как ребёнок! – горячо и строго ответила она.

– А ты как бабулька ведёшь себя, – не растерялся он.

– Что значит бабулька?! – раздражение сквозило в её интонациях.

– Это уничижительно ласкательное от слова бабушка, но если точнее, то старая противная женщина.

– Я женщина чуть выше среднего возраста! – зардевшись, воскликнула Чуй.

Резко отвернувшись, от чего её плащ красиво всколыхнулся, она зашагала вперёд. Ответ раззадорил Владимира.

– Повторила мои же слова, чуть прибавив? А ведь мне, как я понял, не поверила. Так от чего мне тебе верить? То ты мужчина, то пугливая девочка, то бабулька! – последнее слово он провокационно подчеркнул.

Чуй развернулась, синий зигзаг вспыхнув, обошёл Хуф и укусил Владимира в ягодицу.

– Ох! – поморщившись, воскликнул он. – Хорошо, когда магия есть, да?! – с ухмылкой почесал он попу. – Можно делать, что вздумается, демонстрировать силу. Молодец бабулька, солидный поступок, взрослый!

Выпустив яростное веселье, он заметил, что поводья Стремительного натянулись, а Хуф подняла щит и положила руку на эфес.

– Чер-ка, Чер-лу! – Владимир дал команды: стоять на месте и успокоится. – Если кто-то тронет моего капути, я исцелю его, и мы с вами сразу распрощаемся, – серьёзно произнёс он, без какого-либо веселья. – Вы получили что хотели. Возможно, так будет лучше для всех нас.

Тяжёлая тишина зависла в подземелье. Спутницы напряжённо глядели на него, а он на них.

Сердце Владимира усилено билось, ему было страшно, ничего такого он не планировал. Давать намёки на проблему, действовать отстранённо и на своё усмотрение, не вестись на её милоту – вот и вся стратегия. Но обида вновь разыгралась – слово за слово и они оказались в этой точке.

Чуйлуми отвернулась, послышались всхлипы, но Владимир более не собирался вестись на это. Сквозь обиду стало просачиваться отвращение.

«Багира, твой выход. Подружка доведена до слёз, пора действовать, – он глядел с натянутой и мрачной ухмылкой на Хуф-хайду. – Ждём только тебя. Давай белогривая, поставь точку в своём репертуаре»

Вчера он догадался, а к утру понял, в чём причина его бурной реакции. Чуйлуми нравилась ему. Не как Мильтасьи или Пихтая, а по-настоящему. Каждая мысль-фантазия, которую он проверил за ночь, вела к желанию любоваться ею, стать ближе, беседовать, узнать лучше, обнять, дышать её свежестью.

Но разве может быть сразу две возлюбленных, две жены? В реальной жизни – нет. Что вело к отвращению к себе за предательство Сури. И он бы справился с этим, разместил, упорядочил, успокоил романтическое влечение до дружеской симпатии – если бы между ним с Чуй имелись открытые, честные отношения. Но их не было.

Чуйлуми казалась настоящей во всех личинах и образах. Это сбивало с толку. Трогательные и романтические мгновения, которые возникали в контакте с ней, служили её конкретным целям. Это так огорчало, отвлекало и вместе с тем привлекало – что происходящее сейчас всё больше выглядело как выход, хоть и побег.

Прошла катастрофически долгая для подобных конфликтов минута. Чуйлуми продолжала тихо плакать, Хуф, замерев, стоять, а Владимир ждать хода с их стороны. Сердце стало замедлять свой ритм. Таинственный «голос» молчал, а значит, всё происходило, как надо.

Хуф-хайда очнулась первой. Тихо зашуршав снаряжением, она молча сложила оружие и поклажу. Опустив голову и сжав кулаки, она медленно приблизилась к лидеру. Владимир приготовился к очередной её выходке.

– Стыд покрыл меня, точно глубокая вода, с головой! – тяжело произнесла она подняв голову, и опустившись на колени продолжила: – В раздоре виновата я, неблагодарная, высокомерная сатийка! – слова суровой женщины пылали горечью.

Владимир остолбенел, он решил, сейчас опять будет кулачный бой. Уж от неё он ожидал только борзых нападок.

Хуф скрестила руки со сжатыми кулаками на груди и глядя в каменный пол продолжила:

– Владимир, я благодарю тебя за неоценимый дар и прошу простить за мою дерзость. Нет предела глубине моего стыда, именно это останавливало меня от справедливых слов! Ты не должен был доказывать свою силу. Я виновата. Мне невыносимо говорить, но я низменно молю о прощении, – с последними словами её корпус потянулся вниз.

У Владимира в душе всё перевернулось с ног на голову от такого заявления. Подскочив к ней, он опустился на колено и остановил её, взяв под локти. Ведь женщина собиралась в таком положении удариться головой о камень!

– А-а-а... – пытался он подобрать слова. – Ты меня не презираешь? – тихо и недоверчиво уточнил он.

– Нет, лишь себя.

«Господи, ну почему ты такая проблемная?»

– Понял, тогда дай мне одну дру и не вздумай без меня закончить то, что собиралась. Поняла?

– Поняла, – растеряно ответила она.

В следующий момент он подскочил к Чуйлуми и подняв, взял девушку на руки. Слава богу, она не сопротивлялась, только лишь спрятала лицо, уткнувшись в его нагрудник.

«Опять ранимую сиротку включила? Чёрт, ну и заварили кашу», – мысленно улыбнулся он, но вслух выразился серьёзно: – Теперь поговорим, как взрослые.

Он вернулся к Хуф-хайде. Воительница, продолжая стоять на коленях, более не прятала взгляда. Её радужки сверкали жёлтыми линиями.

– Негоже героине постапокалипсиса стоять на коленях, поднимись Хуф! – лидер повысил голос, добавив пафоса. Ничего умней в голову не пришло, слишком внезапной всё выкрутилось наизнанку.

Насупив брови, она поднялась.

– А теперь мы будем все вместе выражать свои искренние чувства. Не обязательно прямо все, но часть точно необходимо. Иначе у нас ничего не выйдет, – произнёс он, глядя в необычные глаза Хуф. – Я начну первый. Мне неприятно и обидно, когда ты, Хуф, оскорбляешь мою бывшую группу и её лидера, который пожертвовал собой, дочерью и другими семадитами, чтобы остальные смогли выбраться. Поясню, нас подставили и завели в гнездо. Именно это стало причиной смертей. Следующее, меня обижает, когда ты на меня давишь, воспитываешь, требуешь, и относишься как куче мусора. Я не согласен с таким отношением. И мне было обидно, что такая женщина как ты, даже не сказала вчера спасибо за исцеление, а просто сбежала. Я уязвлён твоим отношением, ведь я ничего не просил в замен, кроме человеческого отношения к себе, – закончив, он стал ожидать.

– Поняла, – кивнула она. – Я чувствую вину, ведь запуталась в мыслях и поступках. Мной овладел стыд. Я плоха в том, чтобы договариваться с другими и была готова унизить себя, чтобы доказать степень своей вины. Я высоко ценю тебя и твою силу. А также злюсь, что ты не уважаешь себя, – повторила она за ним, и это слышалось искренне.

«Чо? Не уважаю себя?» – удивился он.

***

Со вчерашнего дня всё не задалось. Нет, ещё с первого дня пути, когда Чуйлуми поняла, что у неё не получается вызвать отклик в его Пари. И дело было не в барьере или незнакомой ограничивающей магии. Пари Владимира ощущалась такой слабой и неразвитой, словно он ещё не рождался. В таком состоянии его полноценное обучение магии затянется на годы, если вообще возможно. А это вело к тому, что она зря его обнадёжила, и была не в состоянии поддержать в том, чего он так желал.

Потому, как только Володя сделал первый шаг и рассказал всё Хуф, Чуй решила поддержать их сближение. Но от последующих событий становилось всё страшнее и страшнее. До этого самого момента, где она беспомощно заплакала, растерявшись и не представляя, что теперь делать. Всё разваливалось на глазах…

Пока Владимир, подняв её, не обратил пугающую беспомощность во что-то давно забытое. Чуйлуми стало очень спокойно в его руках. Благостная беспомощность укутала её, давая понять, что теперь всё решиться без её участия. Больше ничего не нужно делать, искать решения, вмешиваться, лишь уютно спрятавшись ожидать.

– Чуйлуми, – обратился Владимир к ней и слегка встряхнул, от чего она прижалась сильнее. – Меня обижает, что ты скрываешь свои мотивы и постоянно пытаешься направить меня своими хитростями, куда тебе удобно. Мне неприятно от мыслей, что ты меня используешь. Но более всего обижает, то, что ты ставишь интересы и чувства подруги выше моих… – выдержав небольшую паузу, он продолжил. – Правда, теперь понятно почему, раз Хуф-хайде было так стыдно. Но всё равно, если бы мы сразу всё обсудили открыто, и я бы был в курсе, то, возможно сам бы пошёл на встречу.

В душе Чуйлуми словно расцвёл согревающий солнечный цветок. Всё действительно разрешалось. Продолжая прятаться, она слушала его из своего укрытия и молчала. Очень хотелось ещё побыть в его руках.

– Чуйлуми! – повысив голос, он встряхнул её сильнее. – Твоя очередь делиться чувствами.

Разум возобладал над желанием, она ответила:

– Я ненавижу себя за то, что за годы слабости приспособилась влиять на других своими, как ты сказал «хитростями». В оправдание скажу, что они были направлены на общее благо, как и мотивы. Мне тоже стыдно перед Хуф и тобой. Я очень хотела помочь тебе и не смогла. Очень хотела помочь подруге, и это привело нас к раздору. Ещё меня обижает, когда ты отдаляешься и вносишь мысль расстаться… А ещё когда называешь меня бабулькой.

Будучи на руках, Чуй явно ощутила грудные спазмы, услышала хриплое пыхтение от сдержанного смеха Владимира. Её губы растянулись в улыбке, ведь прямо сейчас он всеми силами старался не засмеяться.

– Это всё? – прокашлявшись, уточнил лидер.

– Чувствуя, что ты отдаляешься, и я не в силах что-либо с этим поделать, я разозлилась, была груба. Прости, что применила магию, мне очень жаль, – она улыбнулась ещё шире и была рада, что он этого не видит.

Чуйлуми действительно сожалела. Однако конфликт напомнил ей о доме. Родители ругались редко. Но примерно раз в десять лет случался настоящий ураган. Такой скандал, что по всему дому метались молнии, посуда и мебель. После продолжительного поединка отец всегда уступал, отчего удар матери оказывался последним. Это вело к тому, что мама всегда извинялась, а папа молчал, не выражая ни извинений, ни претензий. Но на следующий день, атмосфера в семье оборачивалась уютом, а случившееся накануне казалось дурным сном или выдумкой…

***

«Хотела помочь тебе и не смогла?» – печально пронеслось в мыслях, но Владимир не стал придавать значения, ведь и так всё было понятно.

– Кто-нибудь хочет что-то добавить? – на всякий случай поинтересовался он.

Чуй всё также прижималась к нему, пряча лицо, а Хуф наконец смотрела спокойно.

– Хорошо, тогда последнее, – он опустил Чуй на землю и та явно нехотя отпустила его. – Стремительный, Хуф-хайда Чер-ло, – указал он на сатийку.

Капути ответил недовольным «Ша» но подошёл к ней и прислонился лбом к её груди.

– Чуйлуми, Чер-ло, – повторил он приказ и ящер без всяких «ша» повторил жест, коснувшись курносика.

«Чер-ло» значило второй хозяин. Лицо, которому капути должен доверять и слушаться команд, если нет других от первого хозяина.

– Благодарю за доверие, – серьёзно кивнула Хуф.

Он протянул ей открытую ладонь.

– Будем друзьями, Хуф-хайда, – она, недоумевая, поглядела на руку, – так говорят в моём любимом мире и становятся ближе. Раз мы во многом разобрались, пора уже… хотя бы попробовать.

Хуф сняла перчатку и уверенно взяла его за руку.

– Дружба это то, что строится годами. Поэтому я плохо поняла, что ты пытался сказать. Но я согласна попробовать, – серьёзно высказалась она.

Владимир тихонько вздохнул, решив не развивать тему.

– У тебя вчера что-то со щекой было? Применила зелье или исцелить тебя?

– Нет, не стала тратить на пустяки. Исцели, если это не отяготит тебя.

Вопрос о том, что же успело приключиться, вертелся на языке Владимира. Но раз напарницы молчали, то либо дело было в нелепой случайности, либо между собой поцапались. Может быть, даже Чуй врезала ей молнией? От того Хуф такой дерзкой была. Впрочем, теперь это уже не важно.

– Ха… – удивилась Хуф. – Отличается от магии бессмертных, голод и жажда пропали. Полезная особенность, можно уменьшить вес снаряжения и сэкономить на провизии.

– Но привычное желание пожевать что-то на привале это не отменяет, – заметив, ухмыльнулся Владимир.

Она лишь хмыкнула в ответ, кажется, одобрительно.

– Я хочу внести предложение, – уверенно сказала Чуй, – капути может выйти из под контроля и в ярости не послушать нового хозяина. Даже напасть, на нас. Поэтому прошу, давайте вернёмся.

– Ну, зачем ты портишь такой момент? – морщась, спросил Владимир.

– Мы должны были обсудить это с утра, но не вышло. Сегодня я буду занята уничтожением чудовищ, и мне необходимо сосредоточиться.

– Ты их боишься что ли?

– Я тревожусь и волнуюсь. Капути нам совершенно здесь не нужен.

– Как не нужен? Тебе удобно было всю дорогу тащить свои сумки? Наверняка нет. Кстати, повесте их, наконец, на него.

Владимир взглянул на Хуф-хайду, что собирала свои вещи и видимо не планировала высказывать своё мнение.

– Капути не вьючное животное и задумайся, что будет с поклажей, когда он начнёт буйствовать? – вновь говорила строгая учительница.

– Да с чего ты взяла, что он начнёт буйствовать? Точнее, что это будет вредно для нас.

– Я знаю это, приходилось видеть, – мрачно произнесла она, а затем слегка улыбнулась и заговорила вкрадчиво. – Но у тебя видимо есть какой-то план или секрет?

«А вот и хитрости подъехали…»

– М-м конечно, – широко улыбаясь, уверенно кивнул он.

– Расскажешь?

– Это ремень.

– Ремень? – удивилась она.

– Да. Если будет не слушаться, угощу волшебным ремнём, – сказал он и засмеялся.

Похлопав ресницами, она вновь стала серьёзной.

– Если у тебя ничего не выйдет, и он набросится на нас, мне придётся оглушить его. Прошу, не обижайся, если животное пострадает, – пояснила строгая женщина чуть выше среднего возраста.

– Хорошо… злая тётя, – с намёком согласился он.

Чуйлуми глядела хмуро, затем отвела глаза в сторону и её лицо разгладилось.

– Прости, я опять начинаю… – тихо произнесла девушка.

Это выглядело так искреннее, что, прежде чем подумать, он коснулся её плеча и произнёс:

– Не стоит. Мне нравится, эта твоя уникальность и переменчивость, – мягко озвучил он, а следом подумал: – «И куда же это ты Володенька языком то ворочаешь, да грабли протягиваешь?»

Не подав виду что смутился, Владимир убрал руку.

– Мне достаточно понимать, зачем ты это делаешь. А то, как именно, решать тебе. Не надо себя менять в угоду другим, – собравшись, говорил он спокойно. – Что касается капути, Стремительный защищал меня от обёртышей и слушался без команд. У меня есть повод считать, что всё будет в порядке. Но я тебя услышал, если он тебя напугает, действуй на своё усмотрение, только, пожалуйста, не убивай животное.

– Хорошо, – удовлетворённо ответила она и стала, изучающе разглядывая его лицо.

Владимир рассматривал её в ответ. Молчаливая недосказанность затягивалась, он всё больше ощущал, как замерзает от неловкости. Вроде всё было просто, но так сложно… Не мог же он в подземелье после конфликта, да ещё при Хуф-хайде, признаваться в чувствах от которых хотел отстранится…

– Чуй, я прикрепила твою сумку, – произнесла Хуф, подойдя к ним. – Что вы решили, возвращаемся или продолжаем?

– Спасибо, Хуф, продолжим, – очнувшись от каких-то своих мыслей, ответила курносик. – Я пойду впереди, дистанция десять-двенадцать трелов.

– Поняла.

***

Туннель то и дело раскрывался заросшими углублениями в камне или малыми пещерами. Став серьёзней, Владимир начал примечать копошение, бормотание, скрежет камня за границей света. Особенно сильно они зазвучали на третьем ярусе.

– Чуйлуми разгоняет их, – заметив его взгляды, объяснила Хуф-хайда.

Женщина шла слева от него, почти бок о бок, если бы не просунутая между ними голова капути.

– А кто там?

– Стреноги, голехваты, игловои, много всего. Но ничего крупного.

– Держитесь левой стороны, – приглушённо произнесла Чуйлуми вступая в следующий туннель, – по правой несколько камнедрёмов.

Хуф-хайда перестроилась, заняв место справа, подняла щит. Стремительный не уступил, вновь просунув голову между ними.

«Вот правильно, хила надо беречь!» – подумав, заулыбался Владимир и стал изучать правую стену.

Сквозь пушистый мох проглядывали небольшие, одинаковые каменные выпуклости. Если бы не их схожесть, что маловероятно в природе, то Владимир бы решил, что это просто каменный выступ. Капути, что-то почувствовав, пригнул к земле корпус, потянул поводья.

– Чер-ту, – обратился Владимир к питомцу. – Хуф-хайда, это вот эта каменюка камнедрём? – указал он пальцем.

– Верно, маскируются, таятся, а нападают, когда цель окажется рядом. Чуй пугает их своей магией, но лучше не терять бдительности.

– А почему мы их не убиваем?

– Чтобы не оставлять следов… Из-за моей реакции вчера мы не обсудили план все вместе. Это моя вина. Сейчас мы направляемся туда, где Чуй сможет развернуть свои силы… – они прошли опасный участок, Хуф некоторое время оглядываясь, сдержано добавила: – Обращаться ко мне коротко, Хуф, это эффективней.

– Понял, тогда и ты обращайся Володя.

– Хоть и похоже, но почему звучит как другое имя?

– Так принято в моём мире.

– Понятно… Я не успела сказать, когда мы объяснялись. Ваш лидер поступил самоотверженно, достойно… прости за те, мои слова.

– Бывает. Да и в чём-то, ты права. Можно было, быть осторожней.

– Всегда можно, но всего не предугадать, – противореча, согласилась она.

«Ну вот, уже нормально общаемся, прямо жизнь налаживается» – подумал он, подняв брови, и припомнил вопрос который всю дорогу хотел задать:

– Хуф, а зачем тебе прятать лицо?

– С твоими силами я стала подлинным дарованием. Опасно показывать это другим сатийцам.

– Почему? – понизив голос спросил он.

– Очень редко среди нас рождаются те, кто имеет иммунитет к ограничению. Их выдают силовые рисунки. Такие дети воспитываются войнами-лидерами. Из-за них ведут борьбу, разрывают сложившиеся альянсы или создают новые. Благодаря тебе я стала потенциальным претендентом на место «высочайшей», – возбуждено и гордо произнесла она.

– Это значит, если тебя заметят свои, то тебя постараются забрать из Шемлада?

– Сатийцы никогда не отправят даже слабое дарование в миры бессмертных в статусе обновлённой. Их берегут как достояние нашего народа. Если меня обнаружат, возникнут вопросы. И да, убеждена, меня постараются выкупить или выкрасть.

– Но разве это не хорошо для тебя, ведь тогда ты попадёшь домой?

– Нет, не хорошо. Я желаю остаться в своём клане, но он слишком мал и проиграет в погоне за тем, чтобы заполучить меня.

– А чего ты об этом раньше не подумала? – удивился он.

– Не могла и помыслить, что буду выглядеть, как высочайшая. Считала что стану малым дарованием. И… мне хотелось стать сильнее, – сконфужено закончила она.

– Да не волнуйся, всё будет в порядке, чего-нибудь придумаем, – махнул он рукой.

– А ты, Володя, каким видишь свою жизнь после Шемлада? – осторожно поинтересовалась она.

– Всё такой же свободной! – весело произнёс он и прошёлся ладонью по сине-алому мху на стене.

Чуйлуми остановилась перед поворотом тесного туннеля.

– Хуф, Володя, впереди обширная пещера третьего яруса. Внутри множество мечеруких гельзи.

– А это кто? – поинтересовался он.

– Наша главная цель, о которой я забыла рассказать тебе за волнениями последних дней.

– А как же привал? – ещё раз удивился он.

– Я зачищу этот зал, после решим, – немного возбуждено ответила она. – Хуф оставайся с Володей.

– Ты уверенна, что совсем не нуждаешься в защите?

– Уверена… Но… хорошо, пойдём вместе, но вы будете ждать меня у входа в пещеру, приглядывая за капути.

– Поняла, – произнесла Хуф в ответ и повернулась к нему: – Володя?

– Понял, понял, – взволновано отозвался он.

«Ну, наконец! Посмотрим, на что ты способна, девочка волшебница!»

Они свернули и обнаружили красивый сад. Где среди бугристой поверхности и валунов, укутанных разноцветным покрывалом подземных трав, росли те самые огромные светящиеся цветы. Владимир силился разглядеть мече-руких, но никаких животных или монстров не было в этом таинственном саду. Может, прячутся в траве?

Резкий аромат озона придал свежести происходящему. Чуйлуми, подняв руку, остановила его с Хуф. Воздух вокруг неё наполнился мерцающими искорками, и она уверено зашагала к центру зала.

Капути принялся нервно перебирать лапами, тянутся вперёд, толкать головой о плечо Владимира.

– Чер-ка, – тихо произнёс хозяин, приказывая оставаться на месте.

Чуй отошла уже на сто метров и, задрав голову вверх, что-то выглядывала. Хуф нервно вздохнула, подняла щит, проверила меч в ножнах.

В метре перед Владимиром, едва заметная, видимая только по колебаниям воздуха, полусфера покрыла вход. С новым фильтром Чуй смотрелась как сказочный зелёно-волосый ангел, который сейчас поднял правую руку, будто обращаясь напрямую к отцу. Пещера озарилась зелёным, белым и голубым светом. Словно змей толщиной в полметра, над ладонью ангела возникла и замерла, извилистая, закрученная в спираль молния. Раздался приглушённый грохот, змей устремился вверх и распустился множеством кривых копий.

Поводья дёрнулись, натянулись.

– Чер-ка, – повторил Владимир, не отрывая взгляда от зрелища.

Змей исчез, но сразу за ним стали возникать резкие зелёные вспышки, и электрические удары устремлялись к сводам. Посыпались туши размером с человека. Одно тело, падая, должно было задеть Чуй, но в последний момент, белым разрядом его отбросило в сторону.

«Это прекрасно!» – захвачено думал Владимир, глядя на листопад из монстров и игру света, что исполняла маленькая и такая опасная Чуй.

Стремительный стал утробно стонать, словно пёс.

– Чер-лу! – скомандовала Хуф глядя на капути.

Владимир оторвался от зрелища и встретился с жуткими красно-золотыми глазами, которые словно молили его дать отвести кровожадную душу.

– Бестолочь! Опять начинается? – Владимир схватился за морду капути и принялся таскать её влево, право. – Хва-тит пу-гать ок-ру-жа-ю-щих. Ещё не настало твоё время!

– Осторожно, Володя! Им необходимо демонстрировать властность, а не играть…

– Да всё в порядке, – произнёс он в ответ и соприкоснулся лбом с капути. Закрыв глаза, Владимир напел колыбельную, стараясь передать чувства, как было с Умирамой.

– У тебя… получилось, ярость ушла, – искренне удивилась Хуф.

– Конечно, мы, парни, понимаем друг друга с полуслова, – ухмыльнулся он.

– Твой капути женского пола, – с лёгким конфузом произнесла она.

Владимир несколько раз безмолвно моргнул, не понимая шутки. На периферии зрения продолжались вспышки света.

– Как женского? – растеряно переспросил он.

– Три зелёных полосы – женский, одна – мужской, – недоумение сквозило в интонациях Хуф-хайды.

– А где всё остальное мужское и женское? Я ничего не обнаружил. Подумал, парня обрезали, ой, нет, неправильно высказался – стерилизовали.

– Возникает, в период размножения.

– А ты откуда это знаешь?

– Интересовалась.

– А зачем? – не отставал он.

– Не желаю отвечать, – Хуф недовольно прищурилась.

– Не хочешь, значит не надо, – пожал он плечами.

– С группами не ладилось. Откладывала часть еэ, думала после третьего ранга приобрести такого и брать одиночные контракты в ремесленных землях, – вдруг призналась сатийка.

Владимир неожиданно для себя ощутил приятный укол симпатии.

– Да, хорошую группу найти сложно, каждый по своему понимает хорошее, – понимающе отозвался он.

– У нашей огромный потенциал, – одобрительно произнесла Хуф и под её веками появились морщинки улыбки.

– Ещё какой, – сказав, Владимир хулигански хохотнул и повернулся к Чуйлуми.

Курносик как раз опустила голову и с улыбкой взглянула на товарищей.

Стоя с шариком света над головой в окружении множества трупов, она смотрелась впечатляюще. Дрожащая полусфера воздуха у входа в пещеру исчезла.

– Знай, я уважаю тебя, ты… ты хороший мужчина, – неуловимо необычно заявила сатийка и направилась к подруге.

Владимир опешил от такой откровенности. Не то чтобы он прямо проникся Хуф-хайдой, но было приятно. Человек, который тебя ни во что не ставил, говорит такое?! Даже очень приятно.

– Ладно, пойдём Стремитель… ная, женщина ящер, подруга, – перечислил он все варианты и направился к ближайшему телу.

– Чуй, твои молнии выше четвёртого класса? – уточнила Хуф.

– Считаю что да, но важнее другое, магия бессмертных подчинена строгим правилам, как применения, так и формы. А моя лишь мне.

– А барьер, которым ты укрыла нас, для чего?

– Купол марева, остановил шум грома и крики гельзи.

– Мне необходимо больше знать о твоей магии.

Владимир тем временем разглядывал тело. Гельзи напоминал помесь гарпии и летучей мыши. Под перепончатыми крыльями скрывались две пары конечностей, сразу после локтевого сгиба переходящие в чёрный, костяной клинок. Приплюснутая голова монстра имела широкую пасть и ряд острых зубов. Но если была закрытой, то выражение лица гельзи казалось до забавного глупым. Словно криво улыбающийся и виноватый клоун.

– Обсудим на привале, Хуф. Володь, ты хотел отдохнуть?

– Я? – Повернувшись, он приподнял бровь. – Нет, просто думал так принято перед боем, привал сделать, да и вам отдохнуть с дороги.

– Мы можем подыскать небольшой грот или углубление в одном из залов, можем и здесь остаться.

– Отдых среди трупов? – Владимир прыснул.

– Мы только вступили на третий ярус, – в разговор вступила Хуф, – предлагаю двигаться дальше.

– Если остановимся здесь, то я могу поставить сигнальный паттерн, он оповестит нас о приближении других искателей. Но согласна, лучше продвинуться дальше, – закончив свою мысль, она взглянула на лидера. Хуф сделала тоже самое.

– Да чего усложнять то, если вам отдых не требуется, идём дальше. А если что, ваши силы я восстановлю частицами.

– Тогда продолжим путь, – заключила Чуй и добавила с лекторскими нотками: – Только знай что магические силы или энергию Пари, частицы жизни не восстанавливают.

– Ты сильно потратилась? – уточнил он.

– Нет, я хотела прояснить эту тонкость. Как исчерпываются частицы, так исчерпывается аура и внутренняя магия, пределы заданы Пари. На случай беды или неожиданности всем лучше иметь резерв.

– Чуй, я так-то понимаю такие простые вещи, – укоризненно отозвался он.

– Прости, мы ещё не обсуждали эту тему. Вот я и решила прояснить.

– Да всё в порядке, спасибо. В моём мире может и не было магии, но были компьютерные игры! – Он широко улыбнулся. – А там была магия, и ты не поверишь, сколько общего… – он принялся рассказывать про кулдауны, ману, другие ограничения, и условия применения тех или иных способностей. Пока новый туннель не вывел их в следующую пещеру.

***

– Хуф, скажи, а тебе с этим нормально? – спросил Владимир, глядя как Чуй зачищает уже пятый каменный зал. С лица курносика не сползала странная улыбка, немного смахивающая на ухмылку. Она явно отрывалась по полной!

После второй пещеры им стали встречаться и другие опасные обитатели подземелья. Копье-рукие кальзи – старшие собраться гельзи, крупные шестиногие дорка, паукообразные зунзо и другие, что в равной степени падали замертво под разрядами маленькой, но сильной девочки-волшебницы. От этого Владимир всё больше ощущал себя ненужным, словно достиг потолка и больше ничего сделать был не в силах.

– Нормально? – уточнила сатийка.

– Ну, всё делают за нас, только Чуй учувствует в бою. Тебе самой не хочется?

– Она женщина, что хочет вернуть себя, проявить вновь. А я хорошо знаю, на что способна, – поучающее произнесла она, глядя на вспышки молний. Но затем вдруг выразилась иначе: – Извини, ты, верно заметил, я тоже желаю опробовать свою силу, но для Чуй важнее сделать это первой. Она долгое время считала себя никчёмной, – неловко закончила Хуф.

– Ты права, – вдохнув, согласился он, – просто, я тоже мечтал быть сильным и на что-то влияющим, – высказался Владимир, вспомнив о прошлом на Земле.

– Не говори так! – пылко воскликнула Хуф, повернувшись к нему. – Тебе нет цены! Ты чудо! Твоя сила в другом! – затем она резко притихла и отвела свой взгляд, словно наговорила лишнего.

Владимир промолчал и, посмотрев на браслет, открыл статистику с суммой долга. За сегодня они заработали каждый почти по двести тысяч. А что будет, когда вся группа выкупит себе свободу? Все разбегутся по своим мирам? А он так и будет… Кем? С кем? Где?..

И хотя внешняя причина его вопроса была одной, под ней скрывалась другая. Владимир понимал, что слишком хорошо всё складывалось. От этого в душе закопошилась склизкая тревога.

***

Назвавшийся Хэйстом – полезная тень и имел свой стиль. Он верил, что оставлял шанс целям выбраться из смертельной ловушки, а если нет, то погибнуть подобно героям.

Кельпей не стала мучать его больше, чем следовало. Тем более он выдержал пытки до шестой смерти в полном молчании. Но сразу после почтительно поведал всё, о чём знал.

Когда-то подобные принципы имелись и у Кельпей, пока её не сломали и не подчинили. Поэтому сочетание принципов и подчинения привлекали её в других. Тем более, в отношении подчинённых она являлась Владыкой.

Омыв руки от крови и сменив одежды, бессмертная поднялась на верхние этажи дворца. Пройдя вместе со стражей, в покои рассуждений, она присела за стол и принялась просматривать данные искателя по имени Пихтая. Большая часть информации вероятно, была стёрта, судя по её откровенному недостатку. Похоже Пихтая ставленница Тайсихуми.

Убивать бесполезно, поймать и истязать не выйдет, надавить через значимых лиц так же вряд ли получиться. Это бесило Кельпей, не зря она спалила то безвкусное кресло.

Раздался тихий перезвон колокольчиков. Сквозь множество полупрозрачных завес к ней приближался министр Барден.

– Ваша значимость, – склонился он, – узнав, что вы прибываете в размышлениях, я поспешил сюда.

– Что тебе надо, старик? – устало и недовольно произнесла Кельпей.

– Имя нападавшего известно. Владимир, профессия целитель, обновлённый без ранга.

Кельпей ощутила возбуждение, словно обнаружила важную ниточку к Тайсихуми. Именно эта ничем не примечательная фигура совсем недавно вступила в группу Жаротейна. Тень не придала значения его роли, отметив лишь его спутницу с оранжевой аурой.

Бессмертная пробежалась по информации, связанной с ними. Родной мир мужчины «Хуба-Пупа», женщины «Неверленд» – ни о чём знакомом не сообщали. Контрабандное прибытие. Штраф за нарушения границы в ремесленном регионе. А так же передача прав на владение двумя капути от стража звука. Избранники храма? Как-то связаны? Необычная предыстория для игрушек Тайсихуми.

– Барден, что с вестью о сбежавших заключённых? В Среднемирье или империи возникали тревожные происшествия?

– Ничего примечательного, ваша значимость.

Кельпей некоторое время раздумывала, а затем, решив не спешить с прямым вмешательством, принялась отдавать распоряжения.

***

– Вечный Конструктор, – обратился к Тайсихуми старший слуга. – На остров возможностей прибыл страж звука, и прошёл врата в регион обновлённых.

– Благодарю, Саревок, – бессмертный закрыл страницу с планом противодействия Кельпей и переключился на информацию о страже. А следом отправил сообщения одной из своих групп поборников, что находились в Оншване.

Глава 5 - Безразличие

Поздний вечер, группа Владимира встала на ночлег в уютной пещере среди цветов. Спутницы выглядели довольными итогами дня. В основном истребляя мече-руких, каждый получил больше пятисот тысяч еэ. Завтрашний день они планировали углубиться ещё и довести сумму дохода до миллиона, после чего вернуться в город.

На небольшом костре Чуй сварила травяного чаю и попивала его маленькими глотками. Хуф-хайда медленно жевала полоску вяленого мяса, обёрнутого в маринованную лепёшку из трав.

На время еды сатийка открыла лицо, позволяя разглядеть всё в подробностях. Две прямоугольные бледно-белые линии, идущие вниз к шее с обеих щёк стали яркими, снежными. Дополнительно на чёрной коже появились жёлтые линии. Такие же лини богато украсили её глаза, от чего они более не выглядели тёмными.

Хищный образ портило только то, что воительница ела свой бутерброд, удерживая его через белый платочек. И если бы не беспокойство, вызванное успехом, Владимир уделил бы такой милой детали немало внимания.

– Я отправляю импульсы, очень маленькие разряды молний, – отвечала Чуй на вопрос подруги. – А затем, улавливаю их отклики, так у меня складывает суждение о ландшафте и существах. Дальность в одном направлении в среднем до полутра крела, но если направлять в радиусе, во все стороны сразу, то значительно меньше. Около трёхсот трелов.

– Теперь ясно, почему мы так быстро достигли третьего яруса и нам никто не встретился. Полезный навык, – одобрительно закончила Хуф и слегка улыбнулась.

– Этому я научилась в Сарпсейне. Поразительный мир грибов, – курносик заулыбалась. – Местные жители хорошо ориентировались в споровой дымке, которая в зависимости от сезона укрывает землю до нескольких крелов вверх…

Она некоторое время рассказывала о своём путешествии по Сарпсейну. Владимир тем временем, под странными взглядами Хуф, закончил с подготовкой дополнительных зелий.

– Хуф, Чуй, – обратился к ним лидер, – всегда держите под рукой зелья лечения, не экономьте. Желательно и зелье скорости пейте, по кд, то есть регулярно.

– Интуиция? – насторожилась Хуф.

– Скорее, просто тревога. Каждый раз как всё налаживается, происходит какая-то… – он решил что «хрень, дичь, шляпа» их лишь запутают, потому закончил проще, – беда.

– Мы помним об обещании обёртыша, мои паттерны предупредят нас, если кто-то приблизиться к лагерю, – сообщила Чуй.

– Мы будем внимательны, – следом кивнула Хуф и с подозрением прищурилась, глядя на зелья. – Признайся, это жидкости твоего тела или магия?

– Чего? – не разобрался он, шутит ли Хуф. – Конечно, магия.

– Понятно. На моей памяти, ещё никто не лил зелья… из пальца.

– Он организует сложные акценты, преобразуя их в зелья, но не может делать это на расстоянии. С магологической точки зрения, это не зелья, а созданная и зачарованная вода, – пояснила Чуйлуми.

– Перед тем как налить, я мою руки, – на всякий случай упомянул он, а затем продемонстрировал наглядно, ополоснув ладони плещущимися потоками воды.

Хуф местами напоминала ему Аннет. Да и сам он брезгливо бы отнёсся к зелью, в котором плавал волос, крупинки земли или какая-нибудь пещерная букашка.

– Понятно. Выходит, ингредиенты не требуются, и у нас всегда будет источник воды, – одобрительно заключила сатийка.

«Всё-таки от командирских замашек никуда не деться…» – мысленно улыбнувшись, отметил он и решил рассказать Хуф об опыте усиления других людей.

Хуф слушала, хмуря брови.

– В общем, я не знаю что было дальше с тем мужиком, но хочу попробовать это на Стремительной, – закончил свою речь Владимир.

– Кто тебе Шулмитра, что ты открылся ей? – почти требовательно вопросила Хуф.

– Я очень прошу тебя повременить с этим, – встревожено высказалась Чуйлуми, отложив свой чай.

– Жена Фалижерона, спасла остатки моей прошлой группы. Она в курсе моих тайн, – ответил он первой напарнице, а следом обратился ко второй: – Почему?

– Не слышала о том, что у него есть супруга… – тихо удивилась сатийка.

– Потому что, с твоей силой и устойчивостью капути станет неудержим, –ответила курносик, насупив бровки и губки. – Дай мне немного времени на практику. Не спеши.

– Считаю, что Володя неплохо владеет животным, – вернулась в беседу Хуф.

– Ты не понимаешь, его естественное сопротивление значительно выше обычных бедномирцев, – строго заявила Чуй подруге.

– Это ты на моей попе проверила? – ухмыльнулся он.

Чуй забавно сжала губки и застенчиво отвела взгляд. Но миг милоты быстро сменился серьёзностью.

– Нет, это то, что мне удалось понять из наших бесед и моих экспериментов в пути.

– Как хочешь, – ответил он суровому курносику. – Просто, чем раньше мы проверим это временем, тем раньше я смогу сделать и вас, физически и магически устойчивей.

Участники спора затихли и задумались.

«Можно попробовать на каком-нибудь насекомом сначала. Шачи, вроде, не кусаются, а если бы не были такими навязчивыми вообще милашки… Нет, уж лучше бабочку поймаю… хотя, тоже такое себе. Бабочки это гусеницы в прошлом, создам инвазивный вид, добавлю фермерских проблем… Может, тогда, какой-нибудь цветочек?.. Самый безопасный, какой-нибудь…»

– Понятно, – первой прервала тишину Хуф и после некоторых сомнений добавила: – Я тоже желаю вложиться в безопасность, но предложить пока могу немного. Из-за непривычного объёма силы, я хуже владею аурой, но в четырёх-пяти трелах смогу удерживать на вас технику своего клана… Правда мне необходимо подготовится… Вам надо встать в полный рост и дать мне время понять… – её голос бы ровен, но в паузах угадывалось смущение.

– Начни с меня, – поднялась Чуйлуми.

Хуф подошла и, словно снимая мерки, начала касаться подруги. В местах прикосновения возникали и исчезали белые пластины.

– Вы наверняка заметили, – заговорила Чуйлуми, – что я совсем забылась сегодня. Простите, но для меня это тренировка. Свободное применение магии отличается от выученных паттернов заклинаний. Правильно оценить расстояние, не использовать больше энергии, чем требуется, несколько потоков одновременно – всё требует практики, которой у меня давно не было. Потому я и прошу дать мне немного времени.

Хуф-хайда закончила со снятием мерок и отошла от подруги на четыре шага.

– А немного, это сколь… – начал Владимир, но Чуйлуми полностью укрыли доспехи. – Ух ты! Чем-то напоминает броню джасхо, обтекаемая не громоздкая! Это секретная техника твоего клана? Но зачем ей шипы? – торопливо говорил он, осматривая локти, колени, перчатки, плечи и шлем.

– Такие носят клановые офицеры. Но ты прав, не умея пользоваться ими, можно поранить союзников, – хмуро согласилась она.

Шипы на доспехе стали медленно уменьшаться, пока не стали небольшими тупыми образованиями.

– Это не просто, менять, что-то привычное, – неловко добавила Хуф, и перевела серьёзный взгляд на Владимира, словно он планировал сделать ей критическое замечание.

– А ты сама придумала обратить качество… – попыталась задать вопрос курсоник, вызвав шарик молний.

Взгляд сатийки метнулся к подруге.

– Пусть это, пока останется тайной, – перебив, потребовала она.

Светло-голубые глаза Чуй удивлённо выглядывали из-за забрала, она промолчала.

– Я готов, – проигнорировав женские секретики, поднялся лидер.

Хуф сблизились с ним. Заметное обволакивающее тепло пробегало по коже в местах, где она касалась его. Совсем недавно ещё злобная Багира и тепло от её прикосновений сейчас, переживались контрастно. Очень даже интересно… и местами волнительно.

– Чуй, так что с моим Пари? – решил прояснить Владимир, пока с него снимали мерки.

Курносик несколько раз перевела взгляд с подруги на него. От чего становилось понятно, что она беспокоилась о том, хочет ли он получить ответ при Хуф.

– Да говори уже, – добавил он.

– Твоё Пари примерно как у одномесячного плода, – прозвучало мрачно как смертельный диагноз.

– Ты же не о фруктовых деревьях? – он улыбнулся.

– Нет. Отклик едва заметный как у не рождённого дитя.

– Ну, это… уже что-то, – его улыбка стала шире, – значит просто, надо время, ну и удобрять, поливать, окучивать, – перевёл он драму в шутку.

Чуй, опустила свой взгляд, прежде чем ответить.

– Пари матери, будучи вплетённым в Кёри, помогает сформировать начальную связь ребёнка с глобальной частью полотна жизни… – её брови жалостливо собрались в кучку.

– Я понял, ты не сможешь заменить мне маму, – вроде с иронией, но угрюмо произнёс он.

– Но твои обстоятельства уникальны! – резко сменив настроение, обнадёживающее заговорила она. – То, как ты описывал скорость восстановления частиц, не соответствует не развитому Пари. Частицы считаются суррогатной магией. Они во всех отношениях дольше напитываются энергией. Я всё ещё обдумываю, как такое возможно и что можно предпринять, чтобы помочь тебе.

– Да что за ужасная привычка сначала наговорить всяких страшностей, а затем обнадёжить?! – жизнерадостно возмутился он. – Значит надо просто ждать?

– Если объем твоей личной энергии столь насыщен или же интенсивен, то можно, пока я обдумываю решение, попрактиковать концентрацию.

– О-о прошу, только не это, это я и так прекрасно умею. Может, что-то более полезное? Например, освоить молнию, для ошеломляющего касания. – Владимир вытянул открытую ладонь, – Или громового кулака! – высказал он и ударил воздух перед собой.

– Нет! – воскликнула строгая учительница. – Всё следует делать последовательно, иначе ты опутаешь себя дурными привычками и упрёшься в непреодолимую стену из них. В лучшем случае это приведёт к тому, что ты будешь годами переучиваться, – ещё одна резкая смена настроения, и Чуйлуми, улыбнувшись, мило продолжила: – Ты не дослушал меня…

«Ах ты ж, моя очаровашка-невменяшка», – он сдержано засмеялся.

– …под концентрацией я подразумевала полезный навык, а не практику. Две клюевые энергетические характеристики Пари – это объём силы и скорость восстановления. Похоже на ману, в описанных тобой компьютерных играх. Так вот, помимо естественного или практического роста её общего объёма, существует возможность концентрировать энергию. Если конкретней, то сжать имеющуюся силу и продолжить накопление, тем самым увеличивая её общий запас. Именно по этой причине я так долго применяла свою магию сегодня и не приблизилась к опустошению. Но важнее другое, это откроет возможность, обучится следующему навыку, который позволит быстро восстанавливать опустошённые частицы.

«Если это позволит фигачить льдом безоткатно… вот это уже дело», – бегая взглядом, возбуждённо обдумывал он.

– Чуй, я тоже желаю обучиться концентрации, – закончив с мерками, поспешила обратиться Хуф-хайда.

– Само собой, я всё объясню. Но имей ввиду, что первое – это займёт не мало времени. Второе – сейчас тебе следует освоиться с новыми силами.

– Ты верно говоришь, – Хуф едва заметно вздохнула.

В следующий момент она отшагнула от Владимира, и в его глазах побелело.

– Хо-хо-хо! – громогласно озвучил он радость новым доспехам.

Владимир сразу же осмотрел себя, прикоснулся к крепким и гладким пластинам. Поводил печами, покрутил корпусом, присел, чтобы проверить. Широкая улыбка сама собой растянулась на его лице, ведь всё было просто прекрасно. Решив проверить, как это работает, он отпрыгнул в сторону от Хуф. Доспех исчез. Но стоило прыгнуть обратно, на нем вновь сияла белая броня.

– Просто крутотень! Броне-аура!

– Он убережёт от магии бессмертных приблизительно до третьего класса, и зачарованного оружия до второго. Но будет практически бесполезен против любой цветной ауры, кроме чёрной. И помните, что ваши глаза останутся открытыми.

– Да понятно, что от всего не защитит, – махнул рукой лидер и опять отпрыгнул от Хуф.

Выровнявшись, Владимир глубоко вздохнул, сделал выражение лица суровым, скривил губы и заговорил низким голосом:

– Я прибыл из бездны, – сказал он и сделал шаг к Хуф, – из самого глубокого космоса, где люди стали забывать какого они гендера, – ещё шаг, – где наука и полезные ископаемые обслуживают военную машину, набивая карманы элиты, – ещё шаг. – Где меньшинства настолько сильны, что денно и нощно насаждают свои ценности большинству.

– Что с тобой? – обеспокоено, произнесла Хуф, не узнавая глядя на него.

– Где простые люди живот на износ и… – Владимир сделал ещё шаг, но не рассчитал, и белый доспех покрыл его раньше времени. Тогда он перешёл к следующей части и весело прокричал, подняв руки:

– Но я был призван, и имя мне Вололодька! Света Воин! Бойтесь меня князья, графы и императоры тьмы!

Захохотав, Владимир, стал принимать комичные боевые стойки, изображая удары и приёмы, сопровождая происходящее возгласами «Ха!», «Ху!», «Хе!», «Хм!»

– Он радуется, – произнесла Чуй и засмеялась.

Звонкая отрада Чуйлуми лишь раззадорила Владимира ещё больше. Он выхватил Кудасай, который озарил комнату мягким жёлтым сиянием и стал с криками размахивать им.

Отдыхающий в стороне капути пробудилась. Подскочив к хозяину, Стремительная стала игриво прыгать вокруг, словно пытаясь укусить хозяина, но в последний момент, прижимаясь к земле своим массивным, но гибким телом, удирала от взмахов клинка.

– Он… всегда так радуется?.. – было последнее, что расслышал Владимир, так как, продолжая размахивать двуручным мечом, он с криками погнался за питомцем. Слишком уж весело и юрко огромная ящерица чиркала когтями, разрывая покров мха и трав.

***

На следующий день.

Группа стояла перед широким входом в пещерный зал. Несколько схожих уже успела зачистить Чуйлуми. Теперь пришла очередь Хуф-хайды и сатийка стояла, готовясь к бою.

Наложив на вход два заклинания, «марево тишины» и «марево видимости», курносик беседовала с лидером:

– Небесные глубины, – озвучила она, поняв, что хочет сказать Владимир, говоря про космос.

– Пусть будет так. В общем, в личном пространстве, я нахожусь в небесных глубинах, и они кажутся бесконечными. И я не понимаю, как вообще можно сжать космос?

– Готова, – оповестила Хуф закончив приготовления.

Теперь её обычная тем-серая броня скрылась под белой, сотканной из ауры.

– Тогда я оглушу тех, что скрываются на потолке, – предложила Чуй.

– Хорошо, но более ничем не помогай мне.

Марево видимости развеялось. Бесшумно вспыхнула синяя молния, окрасив подземелье. Паукообразные зунзо, лежавшие словно валуны среди мха поднялись. Крупное округло тело ощетинилось серповидными лапами, которые прятались под брюхом.

Подняв щит над головой, Хуф-хайда побежала навстречу. Сблизившись с первой целью и ударив наотмашь, она снесла половину лохматой башки. Её ноги полыхнули белыми языками, Хуф отскочила на десять метров назад.

Сверху посыпались тела мечеруких.

Хуф пробежала вокруг чудовищ на земле. Зунзо сбились в кучу. Сатийка рвану вперёд пронзила голову одному и выдёргивая меч ударила шипом на локте второе чудовище.

Короткими прыжками назад и то влево то вправо она уворачиваясь от крюков. Зунзо преследовали её, толкаясь и мешая друг другу. Тело мечерукого ударило в щит, упало рядом, но не поколебало движений сатийки…

«Необычная тактика, скакать в тяжёлых доспехах», – подумал Владимир, ведь ожидал, что с двумя доспехами она уйдёт в глухую оборону. Но видимо новые объёмы ауры или личные предпочтения позволяли Хуф-хайде быть более мобильной.

Удерживая дистанцию, Хуф вложила меч в ножны, её тело полностью покрылось плотными белыми языками и она снова прыгнула в толпу чудовищ.

Увернувшись от нескольких лап-серпов, один она остановила шипом на плече, другой отбила предплечьем. Возникли две белые полусферы сверху и за спиной Хуф. Прикрывшись ими она, вмазала зунзо, перед собой, по морде. Монстр осел на землю, его лапы безвольно упали.

«Тренировка значит?» – подумал Владимир, поняв происходящее, и обратился к Чуйлуми: – Так чего там с небесными глубинами?

– Ты должен был ощутить энергию своего Пари как резервуар с воздухом или водой. Найти предел, границы, распознать содержание. Как в теории Умирама, единение и сгущение. Ты уже делал это с частицами.

«Но какие могут быть границы в открытом космосе?» – задумался он и словно ища поддержки, взглянул на Стремительную. Ящерка спокойно глядела на сражение, но заметив внимание хозяина, качнула головой и ткнулась ряхой ему в бок.

– Но у меня ничего так и не получилось. Не было никакого сопротивления как у Хуф, и никаких границ я не обнаружил, – он повернулся к упомянутой, что продолжала мастерски лавировать и убивать. – А почему монстры на потолке продолжают падать, если ты их оглушила?

– До некоторых долго доходит, – серьёзно ответила Чуйлуми.

– Это ты про меня? – хохотнув сказал он.

– Нет, – усмехнулась курносик, – часть существ, будучи оглушёнными, ещё некоторое время продолжает держаться лапами за укрытия. Я способна ударить сильнее, но Хуф хотела условия боя, приближённые к настоящему.

Владимир разглядел семь или восемь существ. Собрав их месте, сатийка продолжала двигаться кругами и, наскакивая, ранить. Происходящее чем-то напоминало их с Хуф спарринг.

– Попробуй сфокусироваться на опустошённых частицах, соединится с ними и понаблюдать. Постарайся обнаружить саму энергию. Если что-то, хоть какой-то отклик удастся уловить, схватись за него попробуй понять, услышать. Устремись вниманием дальше, найди предел.

– Ясно, тогда я прямо сейчас этим займусь. Если буду нужен, толкни.

– Хорошо, только удерживай узду капути.

– Чер-ка, – озвучил он команду оставаться на месте. Затем Владимир направил эффект лёгкости под ноги, истратив немного силы частиц, сел и закрыл глаза.

– Погоди, – он открыл глаза, – напомни, а дальше чего делать?

– Если получится обнаружить границы, усилием воли направь всю охваченную вниманием энергию, в одну точку.

– А дальше?

– Безусловно, вероятность того, что получится сразу, существует. Но не спеши. Если заметишь сопротивление или что общий резервуар энергии при сжатии уменьшается, значит, у тебя получается и ты развиваешься в нужном направлении.

– Понял, – сказал Владимир и опять закрыл глаза.

Приятная тишина космоса встретила его. Мириады светящихся точек среди туманностей, на фоне необъятной, благой черноты – казалось, шептали о том, что здесь всё в порядке.

«Всё в равновесии…» – Владимир мысленно встряхнул головой, ведь находился тут не для созерцания или покоя. Подняв правую руку, он поводил ей перед собой, но сопротивления или колебаний не заметил.

«Интересно…» – отметил он. Сейчас Владимир чувствовал, что физическое тело находилось в покое там, а здесь… Духовное? Астральное?

«Пусть будет духовное…» – решил он. Здесь духовное тело существовало отдельно. Сейчас, два этих уровня или плоскости бытия, ощущались явственней, чем раньше.

Переведя взгляд на кольца вокруг себя, Владимир выделил потухшие частицы свободы. Собрал их в ладони, он начал внимательно наблюдать.

Зрительно ему мерещилось едва заметное мерцание. Но зрение не лучший помощник, если всё окружающие формы сгенерированные воображением. Это напомнило о шипах на офицерских доспехах Хуф. Что значило – привычный образ устойчив.

«Новое может скрываться за привычным» – напомнил он себе и отвёл взгляд духовного тела от частиц. «Внутреннее зрение, внутреннее слушание» – следом направил он себя.

Медленное и отдалённое ощущение, что что-то меняется, он улавливал. Так медленно, что казалось и вовсе ничего не происходило. Словно он наблюдал за ростом растения. Но, что-то точно было.

«Раскрытие бутона?.. Таянье льда?.. Конденсация влаги?..» – пытался подобрать он образ.

«Не важно…» – Он отключил голову и потянулся за медленно-отдалённым ощущением…

Чуйлуми предположила, что частицы Умирама в действительности не что иное, как заклинания или паттерны богов. И каждая частица сейчас медленно впитывала, втягивала в себя, насыщалась энергией Пари…

Владимир сфокусировался на границе между частицей и космосом. Уловив движение, устремившись за ним и охватив вниманием, он в мгновение собрал всё в точку. Выглядело так, словно он снял прозрачную плёнку с новенького экрана, сжав её в комочек. Но сопротивления Пари не возникло, космос казался всё таким же наполненным, от него не убыло ни крупицы. Да и слишком легко получилось, где сопротивление?

Владимир решил повторить. Два комочка, три комочка, пять, десять. Но ничего не менялось, кроме ощущения их присутствия. Что-то, как всегда, шло не так…

Заметив, что его физического плеча коснулись, он вернулся в тело и открыл глаза.

Сняв шлем и повесив на бедре, Хуф обратилась к нему:

– Прости, что прерываю твою практику. Нам надо продолжить своё движение вглубь. Так же зная, что я крайне благодарна. Спасибо за подаренную мощь... – неловко закончила она и после небольшой заминки добавила ещё более неловко: – И… прошу, восстанови мои физические силы.

– Конечно, – ответил он и поднялся.

Хуф протянула ладонь.

– Очень полезный навык, – в очередной раз одобрительно произнесла она с по-солдатски серьёзным выражением на лице.

– Согласен, – с таким же выражением ответил он и нашёл взглядом Чуйлуми. – Слушай, у меня не получилось. Точнее что-то получилось, но меньше энергии не стало.

Чуй глядела на заросшие стены пещеры, видимо, сканируя пространство за ними.

– Что именно, у тебя получилось?

– Снять плёнку… ой, в смысле сделать точки, комочки, в общем, сфокусировалось что-то.

– Если у тебя получилось, то общее количество энергии должно стать ощутимо меньше.

– Этого я не заметил.

– Всё же, что у тебя получилось? Уточни, – её взгляд-рентген сместился выше и левее.

– Ну, какие-то сгустки, – он пожал плечами, пытаясь подобрать слова, – ну, что-то точно получилось.

– Сгустки? Сразу несколько? – удивилась она, направив взгляд ниже и правее.

– Да, десять штук сделал.

Наконец, оторвавшись от своего занятия, девушка сжалась и звонко захихикала.

– В таком случае у тебя ничего не получилось, – наконец успокоившись с теплом произнесла она. – Скорее всего, это обман восприятия или же ты применил технику начального накопления энергии. Последнее лучшее вообще не использовать, если ты намерен полноценно осваивать магию.

– Ясно, – он кивнул и посмотрел на капути, который разлёгся рядом. Ящерица выгнув шею наблюдала за Хуф-хайдой. А та, протерев свои доспехи, присела и нагнувшись, укладывала полотно обратно в сумку. Из-за положения животного ей было явно неудобно.

«Неужели специально так легла?» – удивился он.

– Пойдём по правому, там больше наземных существ, – определила путь Чуйлуми.

Они прошли очередной измазанный следами бойни зал и двинулись по следующему обширному туннелю. Обычно Чуйлуми выбирала узкие, в них было безопасней всего. А в больших наоборот могла встретиться стая монстров. Или если потолок оказывался достаточно высок, мече или копьеруких, поджидающих своих неосторожных жертв. В первом случае вперёд выходила Хуф, во втором била молниями Чуйлуми.

– Ещё семьсот трелов, проход чист, – оповестила Чуйлуми.

«Как сказать», – иронично подумал Владимир, глядя как к стенам жмутся стреноги.

Жутковатое чёрное создание напоминало колобка с щупальцами или длинной сетью корней, которые, стелясь, копошились по земле. Но из-за Чуйлуми вся мелочь, не успев сбежать, трепеща, жалась к стенам.

– Слушай, – обратился к ней Владимир, – а чего мне делать с обманами восприятия?

– Быть внимательным и не торопиться.

– Не, это я понимаю, я про те десять, что уже сфокусировал.

– Такое случается, у особенно усердных учеников… – произнесла она и притихла недоговорив.

После некоторой паузы она вдруг резко остановилась и развернулась.

– Это невозможно, даже если ты освоил базовую технику сразу десять это… – озадачено произнесла она и приблизилась. – Дай руку и попробуй переместить их в кисть.

Её маленькая тёплая ладошка легла поверх его. Владимир мысленно напрягся, уйдя от романтических наваждений. А затем повторил то, что делал с прозрачной силой, потянув комочки в руку.

– Всё, в ладони.

– Ничего не ощущаю. Иллюзия, – бегая глазами, произнесла она.

– Но, я точно их чувствую.

– В таком случае, как удивительно способному ученику, тебе не составит труда направить их в материальный слой, – заявила и заулыбалась она. – Так я точно смогу ощутить движение энергии.

Она, само собой, подшучивала, но Владимир был убеждён, что это никакая не иллюзия, потому он надавил. Но сгустки упёрлись. Он надавил сильнее, а они упёрлись ещё сильнее…

– Прости за мои слова, это сложная техника. Мы можем уделить ей больше внимания позже, во время отдыха.

– Погоди, они сопротивляются…

В этом неловком моменте, где милый курносик продолжала соприкасаться с ним, Владимир призвал маленький слой прозрачной силы в ладонь и надавил на сгустки, всем объёмом космоса, в котором они находились.

– Сопротивляются?..

Вырвавшаяся горизонтальная волна разъединила их ладони. Вихрем взмыл и закружил воздух вокруг. Чуйлуми вытаращила глаза. Её ушки ракушки и вены-корни на лице засияли всеми цветами радуги, даже по волосам прошёл светло зелёный блеск. Поводья натянулись.

Прозрачная сила в ладони, надулась словно мыльный пузырь. А внутри столпились и сталкивались маленькие точки, напоминающие нейтронные звёзды. Они медленно приближались к границе пузыря.

Следующие две волны воздуха ударили сильней, плащ и волосы Чуй трепетали словно под ураганным ветром. Вырвавшиеся импульсы зеленовато-алой волной окрашивали весь туннель, уносясь в обе стороны от них.

– Обратно! – визгливо закричала она. – Верни обратно! Скорее!

Владимир втянул всё обратно. Затих шквальный ветер, но его место заняли вопли и завывания монстров. Подземелье гудело.

– Что произошло?! – уточнила Хуф и рванув вперёд, встала навстречу вою.

Чуйлуми напугано обхватила ладонь Владимира своими ручками и тихо, тонким голоском обратилась:

– Прошу, не делай так больше. Я ошибаюсь, бываю, глупа и наивна.

– Так что случилось? Это было какое-то боевое заклинание? – спросил он с надеждой.

– Нет, выброс энергии, очень мощный. Ты говорил, сделал их десять? – захлопала она глазками, обратившись в ранимую сироточку.

– Да.

– Попробуй очень осторожно растворить один из них, впитать обратно в Пари.

Владимир присмотрелся к своим ощущениям, развеял один, а следом и остальные.

– Ага, уже растворил все.

– Все разом? – ворковала она. – Спешить совсем не обязательно, ты же знаешь. Твоя Пари не пострадала? Как себя чувствуешь?

– Да нормально чувствую и ничего не пострадало, – вообще не понимая разницы, ответил он, а затем нахмурился и серьёзно обратился к ней: – Чуй приди уже в себя, и объясни в чём дело.

Она глубоко вздохнула, отпустила его руку и тревожно задумалась. Владимир, вспомнив о натяжении поводьев, повернулся к капути. Животное, сжавшись, втянуло голову и попой упёрлось в стену.

– Девочка моя, ну ты то чего? Напугалась? – Он шагнул ближе и погладил мордаху Стремительной.

Насторожено, она стала отвечать короткими касаниями вдоль его руки, пока боязливо не прижалась мордой к нагруднику.

– Чуйлуми! К чему нам готовится?! – командирский глас Хуф-хайды помог очнуться курносику.

– Они сражаются между собой. Хуф будь на страже! – понизив голос, она обратилась к Владимиру: – Ты помнишь про тройственность полотна? На любом слое энергия – это энергия, разница в плотности. Сфокусировав, ты стал выпускать её в материю. От чего она приобрела форму, воздействуя на стихии, и напугало существ в округе.

– Это плохо? Можно использовать как оружие?

– Нет, не вздумай! Выброс насытил всё окружающее. Я полностью восстановила свои запасы магии.

– Не понимаю, тогда почему ты говоришь так будто это плохо?

– Система бессмертных питается смертями существ. Построенный ими порядок – это бесконечное уничтожение монстров ради энергии. Часть которой получают искатели в качестве награды. Боюсь, сейчас мы искусили их непомерный аппетит и наверняка привлекли внимание.

– Что ты несёшь?! Обелиски вырабатывают энергию! – прокричала Хуф.

– Так что нам делать? – уточнил Владимир.

– Наверное, лучше скорее уходить другим путём, – растеряно ответила она.

В следующий момент к ним подошла Хуф, развернула на себя Чуй и подняла её за грудки над землёй.

– Какой аппетит, какое внимание?! Соберись! Что за безумец говорит твоим голосом? Ты женщина или кто?

– Я, прежде всего, человек, Чуйлуми! – сердито ответила она. – Затем уже фейху дождя и только потом женщина. Вот кто я!

Хуф кивнула и поставила подругу на землю.

– Тогда объясни свою панику. Почему мы должны броситься и бежать?

– Потому что я давно пришла к выводу, что всё происходящее – глобальная задумка бессмертных, которой они владеют и за которой неустанно следят.

– Ты заразилась помешательством после встречи с Бленктиром?

– Нет! Я же сказала, что давно пришла к этому выводу.

Владимир нерешительно замер, не представляя, что сказать. Точка зрения Хуф была ему ближе, с другой стороны, Чуйлуми он считал умной, а значит и основания для её точки зрения вполне себе имелись.

– Считаешь, что сейчас тут появятся Стражи или нагрянут сами бессмертные?

– Не знаю, но мы внутри системы, масштабном заклятье, которое распространяется и поддерживается их обелисками. И я убеждена, что заложенные в неё функции выходят дальше применения навыков и распознавания статуса. Возможно через эти ключи, – задрав рукав, Чуйлуми показала браслет, – прямо сейчас они слушают или даже видят нас.

– Тогда какой смысл бежать? – тихо по тону, но громко по смыслу прозвучали слова Хуф-хайды.

– Я не представляю, как это работает, но может нам удастся затеряться.

– Мне неприятно видеть, как ты опять становишься маленькой, напуганной и глупой, – с горьким отвращением произнесла Хуф-хайда и слегка отвернулась.

– Если бы ты позволила себе представить, о каком могуществе речь, то не произносила таких легкомысленных слов, – в ответ сдержано злилась Чуйлуми.

– Прекратите, – наконец вмешался Владимир. – Если что, я сдамся им и скажу, что вы не причём.

Обе повернулись и посмотрели на него как на круглого идиота.

***

– Силь, тут пять пучков, собери, – исследовав участок стены, тихо произнесла Рюцамира и двинулась дальше.

– Ага, – согласилась та.

Высокий пещерный свод хранил опасность. Там таились чудовища. Цоупура слышали их дыхание и обходили, будто следуя по невидимым тропкам.

– Осторожней! – прервала её смелые шаги Рю.

– Я поняла.

– Нет, не будь дурой, лес не терпит суеты.

Сильцуми согласно махнула хвостом, крадучись приблизилась.

– Тебе надо привыкнуть, самостоятельность всегда встречается с вызовами.

– Прости, средняя.

– Не обращайся ко мне так, когда мы вдвоём.

– Прости, Рю.

– Не будь дурой, теперь ты можешь повысить своё положение в семье. Хватит склонять голову по пустякам, отстаивай свои решения. Тебе следовало сказать «я прекрасно слышу копьеруких и не попаду в их ловушку» бестолочь. По возрасту ты равна главной, цени себя сестра, – Рю глядела на неё раздражённо.

Но за раздражением пряталось особое отношение к ней, которое Рюцамира открывала лишь наедине. Сильцуми очень ценила это, но не знала, как правильно донести своё ответное отношение кроме как в форме извинений.

– Я прекрасно слышу их сестра, я осторожна, – ответила она.

– Вот и умничка, давай собирай, а я проверю дальше. Ещё одна сумка и возвращаемся, – она двинулась дальше, принюхиваясь ко мху и добавила: – А там, слышишь, и встретишь своего спасителя.

– Ага, – отозвалась Силь и нащупала волокнистый корень.

Вдруг её уши инстинктивно повернулись на звук. Они с сестрой находились на участке, где пещеры второго и третьего яруса соединялись. Из-за отвесного склона раздавались едва заметные интонации голосов.

Руки Сильцуми замерли, гаремошник перестал иметь значение. Сердце забилось быстрее, она узнавала один из голосов. Её хвост распушился от нахлынувшего волненья.

Сестра продолжала искать нужные травы, двигаясь дальше, а Сильцуми всеми силами прислушивалась, ведь сейчас она могла понять, что он говорит.

***

Слава богу, дамы пришли к компромиссу. Группа возвращалась на поверхность, но другим путём, так что параллельно зачищала пещеру за пещерой. И всё было бы хорошо, если бы не пугающая слаженность. Без лишних обсуждений Чуйлуми сразу карала всё, что могло задержать Хуф. А та без затей и тренировок истребляла чудовищ на земле. Даже стреноги-колобки теперь вкушали её клинка.

Так они и прошли к выходу на второй ярус.

– Ваше молчание действует на нервы. Вы же подруги, которые заботились друг о друге. Ну почему нельзя услышать беспокойство и понять друг друга?

– Хуф не лестно отзывалась о моих мыслях.

– Чуй должна, в конце концов, определиться, кто она, и выбросить из головы свои смутьянские домыслы.

– Господи, ну вспомните о том, какое значение имеете друг для друга. Как ты, Хуф, старалась защитить Чуй от моей ветрености. А ты, Чуй, заботилась о том, чтобы Хуф была исцелена. Вы же почти родные друг другу, хоть и такие разные…

***

Рюцамира, приметила, что сестра перестала собирать нужные травы, но дав ей время сделала вид что не заметила. Ведь слишком неприглядно осудила её. Назвала дурой и бестолочью, хотя, поскольку они были вдвоём, могла вести себя мягче. И так складывалось всегда, когда ей хотелось разжечь в ней росток огня, бунтарский дух, ведущий к обновлению. Но прошлое невыносимо и вопиюще оставило неизгладимые шрамы на её лесной душе.

***

Сердце Сильцуми в последний раз билось так быстро, когда её захватили в рабство. Сёстры не знали, но это продолжалось не четырнадцать лет, а все семьдесят три. Ей было страшно признаться в этом, ведь от неё могли отказаться как от порченого товара. Но сейчас ей впервые захотелось оборвать эти оковы раз и навсегда. Не через признание сёстрам, что спасли её и приняли в семью, а через встречу с ним.

В груди словно запели древесные духи. Охваченная возбуждённым, бездумным желанием достигнуть цели, она устремилась на звук. Ведь за годы в коробке, где держал её хозяин, слух Сильцуми развился особенно остро. Поэтому только в её силах было найти его, и только его звук имел для неё значение сейчас. Нельзя упускать эту возможность!

Позади, вскрикнула Рюцамира, послышался свист крыльев. Основание шеи пробили с двух сторон до желудка, острый холод сомкнулся на ней. Сильцуми казалось, что она продолжает бежать, но земля не двигалась, а в глазах быстро темнело. Свистнуло лезвие, её шею отпустило, обильно потекла по груди и спине тёплая влага.

– А-а-а! – с болью взревела Рю. – Порченная! Конченная гнилой трюхлёй дура! Зачем! Зачем?!

– Он там, ты не слышишь сестра? – хрипя и теряя сознание, с надеждой произнесла она. – Я спешила к нему… я нашла…

Мир окончательно потух, и последнее что ощутила Сильцуми, это как её потянуло вверх.

***

– Нет, – спорил Владимир с напарницами. – Надо соединять мысли с чувствами и говорить не в «ты» послании а в «я» послании. Например, говорить: «я назвала тебя трусливой, Чуйлуми, потому что испытываю страх за твоё будущее. Ты не безразлична мне, я сильно переживаю о твоём благополучии». А тебе, Чуй, например так: «я очень благодарна за твою поддержку, Хуф, но когда ты оскорбляешь меня ставя под сомнение мой образ мысли, то я чувствую как теряю важного для себя человека, испытывая отвержение, унижение, и скорблю».

– Тебя растили переговорщиком? – напряжённо спросила Хуф.

– Мы сами решим, как нам вести разговор, пожалуйста прекрати, – отстранённо фыркнула Чуй.

– Ну, вы же близкие подруги.

– Ты хороший мужчина, но вмешиваться в дела женщин не смей, – однозначно добавила Хуф.

– Володя, не вмешивайся, – не менее однозначно, поддержала её Чуй.

– Ну вот, – он усмехнулся, – смотрите, вы мыслете одинаково, у вас столько общего.

Обе притихли, сверля его взглядами. Умолкнув Владимир, вздохнул и прикоснулся ладонью к единственной понимающей женщине. Стремительная давно пришла в себя и одобрительно задвигала головой, трясь о его руку. После выброса энергии, она стала особенно покладистой и держалась рядом.

– К нам кто-то приближается, быстро, – нарушила напряжённое молчание Чуйлуми.

– Кто? – уточнила Хуф и обнажила меч.

– Человек, одиночка. Возможно, спасается бегством.

Меч вернулся в ножны.

– Ну вот, когда нужно, вы обе отлично взаимодействуете, – поспешил заметить Владимир.

Обе стрельнули взглядами, но ничего не ответили, он вновь вздохнул.

***

Воспользовавшись зельями, что были с собой, и оставив сестру Рюцамира добралась до голосов. Она сразу узнала мужчину.

– Цо, сестра при смерти, умоляю, помоги ей ещё раз, ца, – на бегу прокричала она и замерев в пяти трелах перед группой, склонилась.

– Пойдём дальше, – равнодушно произнёс мужчина, скользнув по ней взглядом.

Острое ошеломление ударило по ногам Рюцамиры, они затряслись. У неё не было времени на торговлю и объяснения. Как склонить его прислушаться?! Она пала на колени и опустила голову в знак подчинения и вины.

– Цо, исцелённая тобой сестра при смерти. Цим! Цим, умоляю тебя, помочь ей ещё раз цо. Ца, каждая вру имеет значение, цим! Умоляю, цим! – едва не срываясь на крик с болью просила она.

Но он, безразлично прошёл мимо.

***

Отвращение, вот что испытывал Владимир, внезапно встретившись с белкой. Примерно такое же, как если бы он, решив приготовить вкусной картошечки с лучком, взял очередной клубень для чистки. А пальцы, на обратной стороне картофелины, неожиданно, погрузились в мерзкую, вонючую, чавкающую гниль.

За неимением злости, ему оставалось, лишь избегать подобных личностей и связанных с ними событий. Потому, Владимир сосредоточился на том, как помирить напарниц:

– Хуф, предлагаю сегодня посидеть в заведении четвёртого класса, я угощаю.

Он повернулся к ней. Женщина, обеспокоено глядела в ответ.

«Видимо, парится из-за свидетелей», – решил Владимир, и через силу обратился к белке: – Жизнь – она такая, всё возвращается, всё крутится, всё меняется, – поэтично произнёс он и усмехнулся.

– Цо, твои вещи у нас, мы всё сохранили, всё вернём, заплатим сверху, сжалься, цим! Ца, ради живого леса исцели сестру, цим!

Владимир не вслушивался в то, что она несёт. Но повернувшись к Чуйлуми, увидел ещё более встревоженно-молчаливый взгляд, чем у Хуф. Она смотрела на него, не узнавая, и это вызвало колючее копошение в груди. Будто он что-то делал не так.

Владимир остановился и повернулся к белке, чтобы закончить этот спектакль:

– Я исцелил твою подругу, дал кристалл жизни, а вы украли мою флейту и повесили долг в четыреста тысяч. Для меня вас более не существует, – объяснился он перед напарницами, и хотел было развернуться, но белка сомкнула ладони в молитвенном жесте.

– Цы! Случилось сражение, мы решили, что сестра захвачена, ца! Ца, я схватила твою палку, считая оружием. Цо, обезоружить врага в сражении не воровство, ца. Цо, старшая скомандовала отступать, увидев ауру, жизнь важнее битвы. Цо, после семья решила вернуть твои вещи, связаться через мировое решение, ца! Цум, мы защищали сестру, предположив ужасное. Цим, умоляю, она умирает, взятых зелий не хватило на смертельную рану, цо! Цим, молю! – белка зарыдала. – Цим, всё вернём, заплатим сверху! Если это возможно исцели её, цум.

«Ну конечно, когда что-то нужно, такие как вы, наобещают с три короба. И красивую историю придумают, чтобы оправдаться. Карма та ещё шутка, наслаждайтесь», – подумал он в ответ и развернувшись зашагал дальше.

Казалось, он правильно поступил, нельзя иметь дел с такими людьми, чтобы не заразится гнильцой. И он бы проигнорировал белку-воровку, но напарницы продолжали напряжённо коситься на него.

– Вы что-то хотите сказать? – обратился он к ним.

– Ца, умоляю! Цо, помоги! Цим, она верила в тебя, сжалься, прости-и-и! – за спиной верещала белка.

– Она знакома с твоими способностями? – настороженно поинтересовалась Хуф.

– Да. Помог им, было дело. Но в итоге вы слышали, они меня обокрали и огромный штраф повесили за то, что мы не по своей воле, оказались на их территории.

– Цоупура дотошный до репутации народ. Они не стали бы воровать… А судя по её треугольнику, они не обновлённые, – оставила свои замечания Чуйлуми.

– Не знаю, кто эта нелюдь, но убеждена, из обиды она будет мстить, – с явным нежеланием говорила Хуф. – Язык навредит тебе, лучше сбросить её в пропасть, – закончила она мысль и повернулась.

– Нет, – испугавшись, в тот же момент остановил он её.

Одно дело игнорировать, но другое намерено убивать. Владимир чувствовал, что что-то происходит неправильно, непривычно для до фэнтезийных его представлений.

– Нет, – повторил он, – мы не будет никого сбрасывать, мы не такие.

– Я не понимаю, – возмутилась Хуф. – Тогда почему не спасти её сестру? Зачем создавать кровных врагов, если они не враги, и мы можем помочь, чтобы не поднимать шума?

– Я никого не создаю, мне плевать на них, – сказал он, ощутив укол обиды.

– Отказ от помощи – это действие, – утвердительно пояснила Хуф. – Сейчас ты убиваешь её сестру, и она будет мстить за неё. Что может навредить тебе, всем нам. Так вижу я.

Владимир остановился, прошёлся ладонью по лбу, словно там собрались раздражающие капельки пота. Уже не ощущая, а явно чувствуя, что что-то не так, он напряжённо задумался. Извращённая логика Хуф-хайды ему не подходила, тут что-то другое. Что-то, что он давно не замечал, и первым делом на ум приходила Ан.

Топот ног оповестил о приближении белки.

– Цим, смилуйся! – она упала к его ногам, обхватив их. – Цу, она дражайшая моя сестра. Цы, жила в рабстве, страдала от избиений. Хотя бы попробуй, цо. Цы, я во всём виновата! Накажи меня, мучай, отыграйся за обиду, но попробуй спасти её, цу. Цо, прошу попробуй. Она такая милая, добрая, глупенькая, цум…

Голова Владимира закружилась, подкатила дурнота, дыхание отяжелело, ведь понимание стало формироваться. Кирпичик за кирпичиком, события складывались в единую картину.

«Те, кто теряет репутацию в моих глазах, мне безразличны – значит», – вспомнил он свои слова, с которыми был согласен и сейчас. Отказывая в помощи умирающему Владимир никого не убивал. Ответственность полностью лежит на том кто довёл себя до такого состояния. И абсолютно не важно, может ли он помочь. Как и то, что его об этом просят.

Вот только раньше, на Земле, подобные мысли зачастую гасились другой точкой зрения. И она никак не связана со злостью.

«В кого же я превратился…» – ужаснулся он и в тот же момент прокричал, чтобы прервать стенания белки: – Хорошо! Скорее, веди меня к ней.

– Цы, там копьерукие! Я проведу, следуй сразу за мной, цо!

Подскочив, она зажгла над головой шарик света и побежала.

– Хуф, пригляди за капути, – протянул он ей поводья.

– Мы не оставим тебя, – ответила она взяв их.

– Верно, – подтвердила Чуйлуми.

Скорый подъём, разряды молний, чтобы очистить путь от угроз сверху, группа остановилась перед бездыханным телом.

– Мертва-а-а! А-а-а! – ревела белка, обхватив и тряся тело сестры. – Не успела-а-а!

Владимир опустился и прикоснулся к холодной ладони.

Мир померк, проекция тела выглядела тёмной, здесь не имелось жизни. Он погрузился глубже. Сфера души сохранила лишь тусклую, потухшую точку в основании, из которой на глазах вылетела последняя ниточка света. Но она почему-то двигалась не строго вверх, а по диагонали. С дочерью Жаротейна было так же, но под другим углом…

Направив призрачную силу, Владимир ухватился за эту нить, стал оплетать её, ей – остановив. Поднимаясь всё выше и выше, жгутик ушёл куда-то за границу телесного, а это навело на мысль. Усик был частью Владимир и мог выбираться из тела, а значит…

Владимир заскользил вниманием всё выше и выше по спирали. Переживая странную тягу, конфликт и тревогу, он выбрался вовне.

В размытой серовато-сизой дымке, с полем зрения в два метра, он осмотрелся. Видеть себя со стороны, так не обычно… Но он не оставил места для интереса, так как помимо трех фигур, на видимом участке, разбросанные словно икра, покоились потухшие сферы душ.

Потустороннее, жуткое зрелище. Владимир оглянулся на ниточку света. Следовать в неизвестном направлении вверх пугало его.

«Нет, сейчас не время» – решил он. Кто его знает, может он пересёк границу мира мёртвых? А тут, как известно, должны находиться потусторонние сущности и чудовища.

Владимир вернулся в тело убитой вместе с нитью. Соединил её с точкой в центре, напитал сферу и исцелил.

– А-а-а! – продолжала стенать белка, когда он открыл глаза.

Будучи в шоке от увиденного, Владимир обернулся, Хуф и Чуй стояли рядом.

На пару секунд зависла тишина.

– Цы, ты жива безмозглая трухля! – зло закричала белка.

Владимир повернулся обратно, он совсем забыл о копьеруком. Девушка, хрипя, плевалась кровью, силясь что-то сказать.

– Вытащи из неё эти штуки, – произнёс он.

– Цо, она выживет, ца?!

– Ты ещё не вернула мою палку, чтобы задавать глупые вопросы, – угрюмо ответил он.

– Договорились, цо, – согласилась она и одну за другой вырвала опасные конечности.

Мучения промелькнули на лице смертельно раненной девушки, но она даже не вскрикнула от боли. Хлынула кровь, Владимир исцелили её ещё раз.

– Цу, это ты… я так рада… я верила, знала, цу… – блаженно улыбаясь, говорила она, словно из неё только что не вытащили два бревна.

Владимир молчал и всматривался в её лицо, как мог, но той же радости, как при первой встречи не обнаруживал. Страшно терять себя, но выходило так, что он уже давно потерял, и это осознавание пугало ещё больше.

«Так вот, теперь, я какой…» – мрачно подумал он и опустил взгляд, ведь в действительности мог лишь догадываться, какой именно.

Спасённая поднялась, потянулась к нему и прижалась к его руке.

– Цу, какое же счастье, – говорила белка с длинными волосами и продолжая плакать, зачастила: – цо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо…

«Нет, я не такой… не был таким… Не хочу быть таким», – понял он, продолжая ужасаться.

– Володь, чем ты омрачён? – с тревогой обратилась Чуйлуми, коснувшись его плеча.

– Позже объясню, – ответил он ей и обратился к белкам: – Как вас зовут?

– Рюацамира, цу, – ответила первая.

– Цу, Сильцуми, господин, – продолжая прижиматься к его руке, произнесла вторая.

– Отстань от моей руки, немедленно, – изобразил он суровость, скрыв отвращение. – Никаких господинов Сильцуми, моё имя Владимир. Палку мою, когда вернёте?

Но Сильцуми не отстала, лишь пугливо сжалась.

– Цо, ваши вещи в лавке, под охранной семьи в Ремесленном, – ответила Рюцамира

– Так когда вернёте?

– Цо, уверяю, в самое ближайше-возможное время, вместе с вашими тратами и вознаграждением за спасение Силь, цо, – быстро проговорила Рюцамира.

– Что значит «цо»?

– Уважение, значимость, внимание, – ответила Рюцамира.

– Ясно. Это может быть опасно, но не хотите присоединиться к моей группе?

– Я против! – выпалила Хуф.

– Нет, – следом произнесла Чуйлуми.

– Да, – с надеждой высказала Сильцуми.

Рюцамира ухмыльнулась, в точности как это было, когда она завалила его и приставила нож горлу – победно!

– Для меня это важно, позже я всё объясню, – сказал Владимир напарницам.

– Цо, нам потребуются день или два, чтобы связаться с семьёй и обсудить нашу обмен-вознаграждение встречу, – теперь по-деловому заговорила Рюцамира, полностью взяв себя в руки.

Владимир не придал значения её настрою. Следовало переосмыслить вообще всё, после попадания в фэнтези, ведь не злиться это одно, а потерять себя – это совсем иное. Однако имелось и другое шокирующее…

– Кто знает, что находится там? – указал он в сторону, куда уходила ниточка души.

Белки переглянулись.

– В этом направлении должен быть выход, – первой ответила Чуйлуми

– Определённо, цо, – подтвердила Рюцамира.

– Ага, цу, – следом отозвалась Сильцуми.

«А что будет, если я напитаю и исцелю одну из близлежащих сфер?» – словно гром, ударило в мыслях.

***

Белко-девочки из расы цоупура тихо переговаривались между собой на своем цока-цикующем языке. Хуф-хайда и Чуйлуми шли по бокам от Владимира и хранили молчание. Стремительная без удержания за узду, шла за спиной. Часы в пути, за тяжёлыми думами, пролетали незаметно.

«А я ведь знал! Только всё складывается хорошо, тут же начинается даже не какая-то, а сразу глобальная херня», – без обиняков и цензурных нежностей время от времени думал он, продолжая испытывать страх.

Душу Сильцуми вытягивали или высасывали, иначе назвать это было нельзя. А выход из подземелья венчался пурпурным обелиском. После слов Чуйлуми оставалось мало сомнений в том, что это не связано, а лишь случайность.

Высасывать души ради энергии?! Просто жуть. Но ещё большей жутью являлось количество пустых оболочек рядом с белкой.

«Господи, куда же ты смотришь?» – мысленно возвращаясь к пустым сферам, обращался Владимир к создателю. Ведь это нарушало уклад, люди не реинкарнировали, у них не было новой жизни.

Во внутренних метаниях, Владимиру очень хотелось взглянуть на это иначе, потому он стал развивать другую точку зрения.

Что если, он действительно заглянул в мир мёртвых, чистилище для душ? Кто его знает, как всё устроено на самом деле? Может, в действительности они покоятся так, созревая, как семена брошенные на землю. Может нужно время, чтобы они растворились и ушли на другой план бытия?

«А может, это просто души монстров?.. – с некоторым облегчением, подумал он. – Ну да, всё логично, если я вижу души, как шарики, то в той сизой дымке просто не различил одни от других… Чёрт, это надо будет проверить…»

– Впереди, за поворотом группа людей, похоже на засаду, – оповестила Чуйлуми.

– Ага, они ожидают, цо, – подтвердила Сильцуми.

«Ну, зачем? Ну, хватит для одного дня», – встревожено думал Владимир, уже представив блокпост бессмертных, которые желали сохранить свой секрет или захватить его для подачи энергии.

– Первыми не атакуйте, я постараюсь поговорить, – обратился он, ко всем.

– Оставьте эту заботу семье Цамцац-лу! Мы разберёмся с нахалами, без лишнего насилия, – самодовольно заявила Рюцамира и потушила шарик света над головой.

Хуф хмыкнула, а Чуйлуми пристально посмотрела на Владимира.

– По двое у стен и четверо в центре, – произнесла она.

– Ага, цо! – подтвердила Сильцуми и выхватила короткие парные клинки.

– Убери оружие и выключи светляка, ца! Только почуяв угрозу достанешь их, цо. – остановила её Рюцамира.

– Цо, прости, Рю, – шарик света над ней погас.

Белки стали перецокиваться до едва различимых щелчков и отдалились на пару метров, скрывшись в тени. Поворот туннеля быстро приближался и свернув открыл лишь непроглядный проход.

«Вряд ли бессмертные, но точно засада… – Владимир взглянул на ряху Стремительной у себя над головой. – Боевое животное они точно должны видеть», – думал он вспоминая обещание обёртыша, сейчас оно не вызывало веселья.

– Ца, – свет вспыхнул над Рюцамирой, – кто перегородил путь ремесленникам?! Цо, я почётный зельевар третьего ранга! Только попробуйте лишить нас товара, цо. Цо нас много, капути под боком, а стража, после, поимеет вас во все карманы! – заявила она и осветила навыком ближайшего мужчину.

Крепкий, лысый семадит, лет тридцати по земному, прикрыл лицо от света. Фигуры позади него замялись. Одной из них оказался мейти-мужчина, распустивший свои ушки-лапушки.

– Мы встречали друзей, – ответил семадит и ушёл с товарищами в сторону.

– Жалкие попрошайки, – презрительно пробормотала Хуф.

– Дайте мне поговорить с ним, – обратился Владимир к своей группе и направился к вероятному главарю.

Семадит устало сел на камень, отвернув взор.

– Что у вас случилось, брат, зачем занимаетесь грабежом?

– Кто ты таков, чтобы братом меня кличить, да вопросы спрашивать? – не громко, но резко ответил мужчина. – Никакого грабежа не было мальчонка. Мы ждали друзей. Не зли и иди. Делай свои дела с треугольниками.

Встретив семадита и мейти, да ещё вместе, Владимир ощутил сильное желание помочь. И хотя сейчас было не до этого, это касалось важной проблемы в его личности. Потому он бескомпромиссно решил вмешаться.

– Моя прошлая группа… – Владимир рассказал о Жаротейне, Ферферейти Запрейнаре и Ромшоми и их жертве, – …оттого, говоря брат, я заявляю об уважении к семадитам и мейти.

– Беды нещадны, все встречают конец, – без вражды, печально заключил мужчина, глядя под ноги.

– Так что случилось?

– Звать меня Гертерейном, а твой вопрос… Неудача и провал, месиво, – безнадежно отвечал мужчина, – У нас два дня, чтобы найти еэ на высшее исцеление четверых братьев и сестры, – с последними словами мужчина напряг мышцы и опустив корпус, схватился за голову.

Это было так искренне, что глаза Владимира стало покалывать, он вздохнул.

– У меня есть зелья, сильные, может, смогут помочь. Если нет, поделюсь тремястами тысячами еэ… нет, шестьюстами.

– Зачем? – напряжённо и недоверчиво спросил мужчина.

– За жертву, брат, – тяжело ответил Владимир.

Семадит задумался, а затем прошептал:

– Теперь слышу... – через несколько мгновений он выпрямился и прокричал: – Всем собраться! Возвращаемся к нашим!

Само собой Ан раскритиковала бы его. Но если Чуйлуми права, то его и так схватят бессмертные, вероятно на выходе. Если нет, то он вместе с ней успеет заработать ещё. К тому же… белки должны ему четыреста тысяч за штраф, плюсом некую премию, если не соврали. А ещё, Рюцамира зельевар третьего ранга? Какие там травки нынче в цене? Сколько будет стоить его собственные зелья? Возможности кружили вместе с неприятностями!

***

Две группы на дистанции пяти метров друг от друга двигались по одному из главных туннелей второго яруса.

– Прошу, не торопись с решениями, – вдруг произнесла Чуйлуми рядом. – Я не совладаю со столькими переменами сразу и могу оказаться бесполезной.

Хуф с другого бока согласно хмыкнула.

– Я всё объясню, вы даже не представляете, как много.

– Предстоит долгий разговор, – недовольно пробубнила Хуф.

Белки шли позади и, услышав их, принялись перецокиваться.

Показалась развилка с широким переходом на первый ярус.

– Менее крела от нас, впереди, стоит отряд, – слышно для всех, произнесла Чуйлуми.

– Мы, пойдём первыми, – откликнулся Гертерейн и обмениваясь короткими непонятными фразами со своими ребятами, повёл их на подъем.

– Ца, мы не понимаем, что они говорят, следует быть осторожней, цо, – произнесла Рюцамира.

– Шифровка, от таких, как вы ушей, – недовольно заметила Хуф.

– Ца, грубое замечание. В их отряде тоже есть «уши» и они крупнее наших, ца.

– Грубо, искать встречи с кем-то важным через мировое решение, – парировала та.

– Цо, сомневаюсь в разумности обсуждения деловых вопросов в пределах слышимости третьих лиц, ца, – уверенно вернула ей белка.

– Хуф, она права, не стоит, – вмешалась Чуйлуми и встревожено добавила: – Выслушайте, ещё одна группа скорым ходом приближается к уже обнаруженной. Они следуют из глубин, но мне, всё равно, это не нравится.

– Сегодня как-то многолюдно в подземелье, – отметил и тихонько засмеялся Владимир.

– Без паники, Чуй, взглянем, – произнесла Хуф.

Курносик лишь тяжко вздохнула в ответ.

По мере движения вверх, мох всё больше уступал место тёмному камню. Белки навострили уши, Чуй беспокойно оглядывалась по сторонам, Хуф уверенно и плавно шагала вперёд – все молчали.

Витиеватый подъём завершился резким поворотом. Им открылся обширный зал, где их ожидал отряд Гертерейна. Разбившись по двое, они проверяли снаряжение или скорее делали вид. Группа, о которой предупреждала Чуйлуми, расположилась дальше, встав у прохода на пути к поверхности.

Подойдя к Владимиру, Гартерейн тихо заговорил.

– Чего-то ждут, скрытно переговариваются, слухач не понял их речи, но заметил, как они проверяли наши статусы. С другой стороны приближается кто-то ещё.

– Одиннадцать человек, бегут сюда, – подтвердила Чуйлуми.

– Больно ты уступчивый для попрошайки-лицемера, семадит, – враждебно произнесла Хуф. – Откуда нам знать, что все вы, не в одной шайке.

Мужчина зло оскалился.

– Уйми свою сатийку Владимир. Или же она, уже подмяла тебя под себя?

Владимир разглядывал отряд который перекрыл выход, запутавшись в мыслях. Обёртыши, бессмертные, дотшанцы, кто теперь? Слишком много всего и сразу. Но хуже всего было то, что отряд обновлённых, в стороне, поголовно скрывал лица. Дистанция между ними метров четыреста, а часть навыков била на такое расстояние.

– Никто никого не мял, – быстро ответил он, и мысленно улыбнулся, ведь всё же Хуф он помять успел.

– Забыли. Лучше остаться и обождать… – подытожил семадит.

– Гартерейн, они направились к нам. Приказы? – окликнул лидера кто-то из товарищей.

В тоже время, с другой стороны зала, слышался нарастающий топот. Нервное веселье стало подниматься в груди. Владимир выдохнул его. Слишком много свидетелей, вряд ли Хуф и Чуй желают демонстрировать свои способности. Как же выкрутиться?

– Певчий! Певчий! – раздался мужской крик со стороны топота.

«Чо?» – изумился Владимир, уж этого прозвища он тут услышать не ожидал.

– Я говорил о нём! – продолжил не знакомец.

Группа квадратов неслась прямо к ним, вторые и третьи ранги красовались на плащах и доспехах. Владимир обернулся, проверить мутную группу обновлённых, те вяло приближались.

– Интуиция? – поинтересовалась Хуф.

– Молчит.

Умерив свой марш-бросок в пятидесяти метрах, квадраты перешли на шаг.

– Дружище! – вновь заговорила центральная фигура в доспехах. – Славный каприз судьбы, дал нам встретиться в этом пустом от сложных и ласкающих слух явлений. Ваша работа со стражем-звука, ох, как же это было прекрасно.

«Фанат?! Квадрат?! Серьёзно?!»

Мужчина на ходу снял шлем, взял его подмышку и остановившись перед Владимиром, широко ему улыбнулся. Бирюзовые волосы, трилистник на лице – это был представитель бьёрти, лет за сорок, с бородкой.

– Стража звука, поблизости нет, – растеряно сказал Владимир и подняв брови, округлёнными глазами осмотрелся.

Чуй, Хуф, Гартерейн и его отряд, Рюцамира и Сильцуми – все растеряно и напряжённо переглядывались. Только Стремительная спокойно высунув голову через плечо хозяина, невозмутимо глядела на представление.

«Кто? Что? Зачем? Откуда вы все повылуплялись?» – скакали вопросы.

– Как жаль. Но я надеялся, что мы сможем условиться, и ты скрасишь остаток пути до крепости своим чудным пеньем, – произнёс настырный незнакомец и покосился на проходящую мимо группу.

Владимир, оттолкнувшись от хоть и улыбчивого, но внимательного взгляда бьёрти, пробежался по его товарищам, что растянулись, так же, по двое. Складывалось впечатление, что все присутствующие к «чему-то» готовы, но никто не желал действовать первым.

Обновлённые ускорили шаг, прошли мимо.

– Моё имя Эмьльем, командир группы Превосходящих, – представился бьёрти и серьёзно присмотрелся к Гартерейну.

– Я Владимир. Приятной встречи, у моей группы нет названья, но есть друзья из группы Гартерейна, – указал он на семадита.

– Что же, – хлопнул рукавицами Эмьльем, чуть не уронив шлем, словно нервничал сам, – предлагаю отправиться в путь, составив друг другу компанию.

Рюцамира засмеялась, её уши были повёрнуты к отряду квадрата, а те о чём-то тихо шептались. Она подмигнула Владимиру, и ему этого хватило, да и таинственный голос молчал.

– Хорошо, – глубоко вздохнул он и улыбнулся, – А почему нет? вместе веселее.

Тиранить разум он был больше не в силах, а музыка, она объединяет. Три группы слились в одну, образовав рейд. Владимир стал насвистывать «Dragonborp», представляя, что они шли покорять «Molten Pore» в классике.

Глава 6 - Теперь нас стало больше

Перечислив четыреста тысяч Владимиру и ещё раз заверив о большей компенсации, Руцамира с сестрой отправилась в Общество. Многолюдные улицы Феритена немного раздражали её мало растительности, много камня – но она почти не замечала этого.

Снятая рабская печать с сестры и фэйху обильно бившая внесистемными молниями – Рюцамире было не сложно соединить одно с другим. С Владимиром следовало наладить отношения, и потому она спешила отправить семье весь.

– Обрати внимание на то, как между нами возникла связь, – важно и удовлетворённо говорила Рюцамира сестре. – Несмотря на глубокую обиду на нас, с ним можно договориться. Ещё до перечисления еэ в пещерах, заметив мою реакцию, он посмотрел на меня, а я подмигнула в ответ, он понял и доверился. Важный знак. Если присоединишься к ним, создавай эти ростки-связи. И не торопись, природа не любит скорости, оплети таким же доверием и пониманием себя с ним.

– Поняла, Рю.

– Но не связывайся с чёрной мордой. Обходи, избегай! Злобная расистка, презрительно назвала меня нелюдью! Пока я просила тебе помочь, наговорила не сноп, не пышный куст, а прогнивший лес гадостей. Предлагала меня сбросить! Нахалка, расцарапать бы ей лицо! Она наш конкурент и даже враг. Запомни!

– Запомнила, Рю.

– Другая, фэйху, разумна, но будь осторожней, подружись. Чёрная плесень, сгрызи её черви, поглядывает, прислушивается к ней. Тебе нужна будет поддержка в случае нападок.

– Я знаю, я встречала фэйху, ещё до семьи, тогда…

– Не стоит говорить об этом, фэйху надменны, хоть и порядочны. Может решить, что ты через земляка, принижаешь её.

– Ага.

– Но всё это только если главная одобрит. Я передам в послании и свои опасения. Может ничего и не срастётся. Бесспорно, Владимир представляет ценность для семьи, ты буквально воскресла, но меня тревожат эти встречи. Хотя его мужская беспечность подходит нам, но не люблю я, дурные совпадения. Вероятно, тебе нельзя будет присоединиться к его группе. Тогда останется только наладить с ним дружбу, параллельно сотрудничеству с семьёй.

Сильцуми вздохнула, её хвост демонстрировал печаль, поникнул в своём кончике.

– Но пойми ты, моя дорогая, – остановившись посреди людской массы, Рюцамира обняла сестру, – я не хочу рисковать тобой, Силь. Твой безрассудный порыв чуть не убил и меня. Выгода хорошо, но жизнь она, вот она, – Рюцамира, показала открытую ладонь, – Раз и может не стать, – сомкнула он пальцы в кулак.

– Я понимаю, Рю, спасибо тебе и прости, дорогая сестра.

Рюцамира отстранилась от младшей, взяв за плечи, и покачала своей головой.

– Ух и достанется тебе ещё от старшей! Хорошо Владимир не видел твоего позора. Женщина – добытчик, женщина – охотник! Вбей уже себе в голову. Мужчина должен смотреть на тебя и восхищаться!

***

Перед Владимиром, прикрытая одеялом, лежала женщина-мейти. Один ровный срез лишил её правой ноги, руки и части бедра. Зелья немного помогли, небольшая часть тканей наросла, но не более. Повторное применение не дало результатов. Как объясняла Чуйлуми, душа запоминает изменения, как рубцуются ткани тела, так и на душе остаются шрамы. Магия бессмертных способна восстановить утраченное в срок до девяти дней. А зелья, обычно ограничены сутками.

Владимир, склонившись и положив голову на ладонь, пытался понять что делать дальше… Нет, это было очевидно, но проблема в том, что сразу с двух полярных сторон. Либо исцелить, либо нет.

«Если те обновлённый пришли за мной... Есть вероятность что не дадут заработать с Чуй. Проще и дешевле исцелить самому»

– Ты сделал всё возможное, – спокойно произнесла женщина с усталым взглядом. Её волосы и шерсть, на кончиках, имели красный оттенок, а черты лица украшались зрелостью. По земному, ей где-то под сорок, тогда как мейти из группы Жаротейна где-то от двадцати до двадцати пяти.

Владимир безнадёжно засмеялся.

– Я не представляю, что возможно, а что нет, – покачал он головой.

– Зелья не магия, не творят чудес, мы сами повинны за разгульную жизнь, – она улыбнулась, – оставь свою печаль за незнакомку, возьми урок на память и продолжи борьбу за себя.

– Да какая борьба, живу, будто не своей жизнью, то туда, то сюда закидывает. Вроде всё хорошо, а вроде совсем не очень, – он тяжко вздохнул. – Не уверен я в завтрашнем дне.

– Что хочешь сказать, понимаю. Я воровка, нельзя было красть у лорда, – она шире улыбнулась, – за то и попала сюда.

«Нет, не понимаешь…» – подумал он в ответ и спросил:

– Хороший был лорд, честный?

– Нет, честные, да ещё и хорошие, редко случаются, на огороде не вырастишь, среди ягод не найдёшь.

– Значит, можно было, раз не честный. Наверняка обдирал население, и тогда это не воровство, а возврат средств.

Женщина, кашляя, засмеялась.

– А у тебя есть воровская честь, достоинство, понятия? – продолжил он.

– Книжек начитался? – она улыбнулась. – Я мстила за наглость, жадность и гордыню, чтобы затем всё прогулять в компании. Нет тут никаких понятий, достоинства и чести.

– Ясненько… У меня друзья были Тойру, Муйшта и Охви. – Он задумчиво почесал щёку.

– Хорошие имена, добрые… жаль что были. – Она отвела взгляд, который стал тусклым от грусти.

– Нет, нет, они есть. Я имел ввиду что мы сейчас не вместе.

– Тогда не будь дурнем, не оскорбляй друзей словом «были», – нахмурившись, забухтела она.

– Я просто так разговариваю, не придавай значения, – он пожал плечами.

Женщина вздохнула и продолжила печально глядеть в стену напротив.

– Спасибо за беседу, но тебе должно быть пора.

– Уже прогоняешь? – шутливо спросил он.

– Ух и дерзкий ты, – усмехнулась она, – и где тебя Гартерейн только встретил?

– Да безобразник ваш Гартерейн, разбоем занялся, чтобы спасти вас. Так и познакомились. Я ему обещал что помогу с еэ, но даже так, вам едва хватит.

– Ты здесь против воли?! – почти рыча, произнесла она и приподнялась.

– Нет, нет, это я так, пожаловался. Думал, может, ты повлияешь на него, опасно это, грабежом заниматься.

– Лидерство я передала Гартерейну, мало от меня осталось, чтобы влиять. Но согласна, трясти таких же, как мы, погано.

– Так, я чего хотел сказать, вспомнив своих друзей-мейти. Ты умеешь хранить секреты?

– Неужели ты сейчас поведаешь о тайной любви к очаровательной Муйште, и как у опытной женщины, попросишь совета? – заговорщицки произнесла она и тихонько захихикала.

– Муйшта, конечно, миленькая, но нет… Слушай а другой мейти, из отряда, он твой муж?

– Нет. Младший брат.

– Он подслушивает сейчас?

– Скорее всего.

– Как всё сложно со слушающими народами, – Владимир вдохнул.

– Он извиняется, передаёт, что боится за меня.

– Честный, – Владимир закивал.

– Молодой, – она взмахнула бровями.

Владимир задумался, пытаясь понять, как сейчас договориться, хоть о какой-то секретности. Или же просто уйти и прийти позже? Хотелось подсказки, но голос молчал. Да и усталость накопилась, ведь дни в подземелье он не спал, а сегодняшний, во всех отношениях оказался насыщенным.

– Как только я начну петь, говори, он не разберёт.

– Петь?

– Да, совсем как безголосые птицы. А как, по-твоему, живёт общество, в котором все хорошо слышат друг друга? – она, выровняв голову на подушке и глядя в потолок стала двигать губами.

– Я могу полностью вылечить тебя, а также вернуть жизненную силу. И тут несколько проблем...

Женщина прервала его, подняв здоровую руку и начала хохотать, слегка завывая. Владимир, некоторое наблюдал за ней, а затем присоединился. Уж слишком заразительно она смеялась.

– А можно ещё солнце сделать зелёным и чтобы бессмертные прислуживали нам? – произнесла она и вновь залилась смехом.

Владимир вздохнул и мило заулыбался.

– Продолжай, – игриво махнула она рукой, – я хочу услышать всё.

Справившись с широкой улыбкой, прикрыв глаза, она вновь беззвучно задвигала губами.

– Так о чём я там, а… Проблемы. Первая это то, что есть ещё четверо ваших и если исцелю тебя, то надо и их. А сняв ограничение с них, и остальные ваши подтянутся с просьбами. Вторая проблема, сможете ли вы сохранить секрет. Не хотелось бы, чтобы кто-то ради наживы продал меня. Но мы не знакомы, как мне быть уверенным, что, помогая вам, я не создам проблем себе? Но помочь хочется и тут я в сомнениях.

Закончив, он откинулся на спинку стула в ожидании ответа. Женщина перестала двигать губами и некоторое время с неприятным подозрением косилась на него.

– Умом я не доверяю тебе, а слух утверждает, что в словах нету лжи. Но может быть ты не в себе? Пришёл к незнакомке, группа которой хотела отнять у тебя часть добычи и предлагаешь неслыханную помощь.

– Согласен, звучит странно, – он вдохнул, скрестив руки. – Но я мыслю иначе, забочусь о том, что мне нравится, игнорирую то, что не нравится. От этого есть свои проблемы, и мне предстоит ещё с этим поработать, но у вас осталось меньше двух дней. Ко всему прочему, возможно, в недалёком будущем мне пригодятся союзники.

– А вот это звучит, не как безумие. И какой помощи ты попросишь взамен?

– Надо будет зачистить гнездо бросозубов или удерживать их пока я не закончу со своими делами там.

– За открытыми секретами, скрываются закрытые, – она хитро улыбнулась. – А ты не так прост.

– Так что?

– Исцелишь, чтобы затем пожертвовать нами? – серьёзно уточнила она.

– Такого в планах нету. Хочу собрать побольше союзников, если не выйдет, пойду один.

– Ум по-прежнему велит не доверяя тебе. Но чутьё непоколебимо и однозначно утверждает об обратном, – уверенно произнесла она, а следом на грани воя прокричала: – Гартерейн! Сюда! Договариваться будем!

Владимир помассировал ухо, в котором зазвенело от её властного гласа. В комнату пулей влетел Гартерейн.

***

Закончив свои дела, Владимир со спутницами покинул кипящий от радостей и напряжённых обещаний дом. Багровые оттенки окрасили жилой район Феритена. Лавочки, фонтаны, и скверы всё окуталось вечерним покоем. Где не было места спешке и шуму, а прохожие устало, и размерено возвращались домой.

– Ты утверждал, что все равны, – недовольно, почти сквозь зубы говорила Хуф, – а сейчас принимаешь важные решения в одиночку, даже не спросив нас.

– Прости меня, Хуф, как доберёмся до «Объятий уюта», всё объясню вам. – Сатийка фыркнула. – Хорошо, Чуй?

– Да, – тревожно глядя ответила она.

В гостинице они сразу поднялись в номер Владимира. Сели за стол, и Чуйлуми окутала комнату овалом покрова тишины.

– В общем, есть три темы, все они важные и все связаны между собой, – сложив кисти рук в замок и положив на стол, он начал их беспокойно мять. – Начну с себя…

Владимир поведал об утерянных частях личности или же точках зрения, которые и привили его к перекосам в поведении.

– Теперь понятно, почему ты временами так странно себя ведёшь. Проблемы с головой… – щурясь, заключила Хуф.

Грустно усмехнувшись её комментарию, он продолжил:

– Это первая причина, почему я помог Гартерейну и пригласил белок… в смысле, цоупура, в группу. Мне важно разобраться, как это работает.

– Этого мало, – произнесла Хуф, давя на него взглядом.

– Хорошо, вот вторая. Я хочу попробовать воскресить товарищей из прошлой группы, для этого мне потребуется проникнуть в гнездо бросозубов... – девушки напряжённо переглянулись, – И я не уверен, сработает ли. Поэтому, перед этим, мне потребуется проверить могу ли я воскресить того, кто мёртв, продолжительное время.

Хуф-хайда сняла ткань с лица, силясь что-то сказать.

– Что дало тебе повод считать, что ты справишься с этим? – напугано взяла инициативу Чуйлуми. – Безусловно, то, что мы видели поразительно, я проверила тело, ты успел вовремя. Но вернуть к жизни почившего долгое время…

– А это, третья тема этого вечера… – он поведал о пустых сферах, обелиске и нити души, что вероятно стремилась к нему.

– Какой ужас… – тихо прошептала Чуй и словно замёрзнув обхватила себя руками.

Хуф мрачно взглянула на обоих, нахмурилась пуще обычного, резко встала. Сделав несколько шагов от стола, она сжала кулаки, тяжело дыша, запыхтела. Затем глубоко выдохнув, она вернулась и села обратно.

– Меня хотели казнить, – сердито и тяжело заговорила она. – Но по договору с Келм-Черм, бессмертные выкупили меня, дав возможность жить дальше, вернуть свою свободу и жизнь. Мне есть с чем сравнивать, и я могу уверенно сказать, что здесь безопасней, гораздо больше порядка, свобод, чем во многих уголках сатийского мира.

Несколько мгновений безмолвия, она давяще глядела на него.

– Слышу тебя, Хуф, – понимающе кивнул Владимир, – потому и хочу всё проверить. Поймать живого монстра, подготовить насекомых, всё надо проверить.

– Лучше не надо, – качая головой произнесла она, – не проверяй. Рано или поздно ты себя выдашь очередным шальным поступком. Ты знакомишь с опасным для жизни секретом первых встречных. А что случится, когда ты подтвердишь безумные слова Чуй? Куда ты с этим пойдёшь? Кому расскажешь? Ты легкомысленный, более того не воспит… – Хуф, резко прервала себя и отвернулась.

– Говори, как есть, – произнёс он, поморщившись, и прошёлся ладонью по лицу.

– Ты слишком ценен, чтобы вести себя, так как привык. Женись, приноси пользу, окружи себя богатствами. Зачем переворачивать всё вокруг, верх дном?

– Ты предлагаешь, – серьёзно заговорила Чуйлуми, – позволить бессмертным и дальше питаться людскими душами?

– Это ещё не известно! – выпалила Хуф-хайда, зло вытаращив глаза. – Но известно, что ты, Чуй, ожидала нападения после того что назвала «выбросом». Но бессмертные так и не пришли по наши души. Ещё к этому, лидер, имеет проблемы с головой и убьётся гораздо раньше, чем раскроет жуткую тайну бессмертных.

Владимир некоторое время, опустив голову, смотрел в сторону, а после произнёс:

– Хорошо, раз заговорили о проблемах с головой, то скажу вот ещё что.

Две пары глаз напряжённо сосредоточились на нём.

– Временами я слышу «голос», который подсказывает мне как правильно поступить.

В следующее мгновение Владимир познакомился с чем-то неведомым ранее – сдержанным, грубоватым смехом Хуф-хайды. Женщина прикрыла лицо ладонью, но смех продолжал вырываться из неё.

Чуйлуми осталась серьёзной, беспокойно бегая взглядом, она о чём-то задумалась.

– Да, я понимаю, как это слышится. Но «голос» навёл меня на украденных детей. Сказал прислушаться к твоим словам, Хуф, при нашей первой встречи. Предупреждение было и перед тем, как мою прошлую группу завели в ловушку. И… и кстати, когда я только получал благословение от обелиска, голос сказал «опасность». Обелиск как-то связан с опасностью, может, имелось ввиду высасывание душ?

– Предупреждение не помогло твоей прошлой группе. Готов убить нас и себя?! – повысила голос она. – С меня хватит, – поднявшись со стула, сатийка направилась к двери. – Я сниму отдельный номер, Чуй. Мне нужно побыть одной, поразмыслить.

Хуф-хайда покинула номер. Проводив её взглядом, Владимир повернулся к Чуй.

– Ты-то мне веришь?

– До последнего слова, – серьёзно ответила она и снова беспокойно забегала взглядом.

– Может, устроим выходной или два, проверим, будут ли искать нас бессмертные из-за выброса энергии. Ну и соберёмся с мыслями.

– Да, – согласилась она и развеяла пузырь марева тишины. – Володя, Хуф может и не верит, но тебе действительно необходимо быть осторожней в каждом слове и деле. Если это сможет повлиять на тебя, я готова броситься к тебе в ноги и молить об этом.

– Пожалуйста, не надо.

– В таком случае и ты, пожалуйста, не надо, – её бровки жалостливо собрались вместе.

– Я понял, – он отвёл взгляд.

– Отдохни, – произнесла она напоследок и поспешила выйти.

***

Сердце билось в груди Чуйлуми. Закрыв дверь и оглядев коридор, на случай посторонних, она закрыла глаза, прикрыла дрожащими ладонями лицо и постаралась отдышаться. Как же ей хотелось попросить, нет прокричать о просьбе остаться на ночь в его номере.

Но это стеснило бы его, не говоря уже об откровенном намёке, который она пока боялась давать. Но ей очень не хотелось оставаться сегодня одной. Даже присутствие Хуф не успокоило бы её.

Бессмертные ужасали, самые безумные предположения получили подтверждение. Казалось, только Володя способен противостоять такому могуществу. Поэтому ей очень хотелось броситься ему на руки и спрятаться, быть рядом с ним и помогать ему. Всем, чем только она сможет и не важно, что он решит и куда направится.

***

Хуф-хайда взяла самого крепкого, что имелось в гостинице. Зайдя в богато обставленную комнату номера, она сняла висевший на бедре шлем и подойдя к столу поставила. Следом она поставила бутыль рядом, села и начала разглядывать её.

Подругу она считала нейтральной, чужемиркой с далёкого востока, что по глупости попала в Шемлад, и никогда не спрашивала, с чем связано её пребывание тут. Однако теперь, всё изменилось. Женщина могла быть сильной, но из страха и принадлежности к Востоку, ненавидела бессмертных. Это Хуф могла понять, хоть и злилась на неё.

Но Владимир…

«Сама хороша, не могла не понимать, чем чревато снятие ограничения», – прервала она попытку обвинить его. Ведь в желании стать сильнее, теперь являлась примером другой жизни, жизни без острой нужды в системе. С силой, что черпалась из человека и была определена им, а не кем-то со стороны. А этот опасный пример, что мог пошатнуть власть Торговой Компании.

«А если…» – Хуф задумалась, о том может ли Владимир являться лазутчиком, что строя дурачка совершал немыслимое. А теперь ещё нёс и опасно-безумные заявления, порочащие бессмертных и призывающие к восстанию против Торговой Компании.

«Со мной, как примером, обратись он к сатийцам – не к правящим кланам, а к остальным и простому люду – будет война!» – устрашилась она. Ведь теперь Владимир мог легко привлечь внимание к её персоне и обличить дарование.

Хуф потянулась и, взявшись за горлышко, приблизила к себе бутылку «самого крепкого и недешёвого», что имелось в гостинице.

«Нет, он не желал брать меня в группу…» – с некоторой обидой подумала она.

Ещё своей открытостью и вольнодумством он слишком напоминал ей брата.

«Такой же с ветром в голове…» – беспокойно подумалось следом.

Владимир не был похож на стратега, что воплощал коварные планы, сея семена будущей и удобной для себя войны. Это была однозначная беспечная невоспитанность, что не встречалась с потерями…

Хуф развернула бутылку в ладони, просмотрев ярлык. Но между тем, попыталась понять всё иначе, непривычно, неприятно для себя.

Множество обелисков, расставленных почти по всему Среднемирью, давали силу. Приглашая всех желающих к покорению миров бессмертных, сулили вознаграждения и славу. Выкупленные заключённые получали почти равные права и свободы на новую жизнь. Никаких цепей и колодок. Никаких тесных клеток и затхлы камер. Обновлённые свободно передвигались в рамках региона. Если, спали и жили как желали.

Но щедрость бессмертных расслабляла многих. Хуф повидала множество новичков, что тратили еэ, уходя в долги и не справляясь с их весом, рисковали и гибли. Или же уходили на путь разбоя и так же гибли. Ещё и обёртыши с безымянными. От первых страдали в основном обновлённые, от вторых круги с треугольниками.

Восток давно уступил, а Торговая Компания имела подавляющую власть в Среднемирье. Но бунты, сторонников обоих фракций, продолжали вспыхивать.

«Жизнь – это энергия?» – тяжело растянулось в мыслях и Хуф коснулась пальцами крышки, прошлась по ободку пробки ногтем, проверяя прочность.

«Воскрешение?..» – с трепетом подумала она. Бездыханное тело, что ожило с двумя копьями в корпусе, являло пример верной целительской некомпетентности. Владимир делал всё – как попало! И в этом крылась его подлинность и искренность. Искренность мужчины, что не ведает пути, но способен на многое… Если воспитать.

«Перспективный… был бы он сатийцем…» – печально подумала она, и следом поставила бутылку на стол.

Поднявшись, Хуф принялась снимать доспехи. Последние дни её вымотали, ей требовался отдых.

***

Вдали от моря, шачи не появлялись, а людный город пугал большинство насекомых. Но из-за тяги к Владимиру, их всё равно слеталось немало. Открыв окно, он без зазрения совести, поймал и умертвил тех, что напоминали: комаров, тараканов, моль, клещей и других вредителей.

Пятнадцать трупиков он сложил в ряд на тумбе, и прикрыл белым полотном. Насекомые, безусловно, не люди, но всё равно следовало проверить, сработает ли воскрешение после девяти суток.

Владимир закрыл окно и стал смотреть в него. Звёзды успокаивали, а мелькающие в поздний час прохожие, наоборот, тревожили.

«Вдруг, всё же придут? Может, выжидают? А где-то рядом, уже засела опергруппа? – думал он, провожая, тревожным взглядом, очередных путников. – С другой стороны… Ну, засела, и что? Что я буду делать, увидев, как они подбегают к зданию?.. Бежать некуда. Значит, придётся подчиниться и сотрудничать…»

Владимир призвал прозрачный усик, начал менять его форму и длину. Почему там, в пещере он смог так далеко направить её? А сейчас её хватало лишь на пять-семь сантиметров? Разные пространства? Возможно. Это вписывалось в теорию Чуйлуми.

Под утро, он лёг в кровать, но уснуть так и не смог. Наблюдая, как тени в комнате сжимаются и тают, Владимир расслышал, как в дверь тихо постучали.

Завернувшись в одеяло, – ведь это была приличная гостиница, – он поднялся и пошёл открывать.

Чуйлуми скрылась под плащом, одной рукой теребя его полу, другую прижимая к животу.

– Я… – произнесла она, соединив растерянность, усталость и тревогу. – Я думала, ты спишь,

«Поэтому и стучала?» – мысленно улыбнувшись, подумал он, но выразился иначе:

– Нет, думал о всяком.

– Могу я побыть с тобой? – повернув голову в сторону, тихо спросила она.

– Конечно, – он отшагнул и пропустил её.

– Я думала о твоих словах, – она прошла и села за стол.

– Ты не спала? – он закрыл дверь.

– Однажды, мне в руки попала книга о богах, не Хранителях. Они могли говорить, отправлять послания людям, – серьёзно произнесла Чуй.

Эта новость немного обнадёживала, он решил уточнить:

– Они воплощают стихийные силы вроде огня и молний или качества вроде любви или смелости?

Владимир подошёл ближе и сел за стол, напротив девушки.

– Второе, – она устало улыбнулась. – Очень древняя книга, не смотря на защиту от разрушения, буквально рассыпалась в моих руках, я смогла переписать и перевести совсем немного, – подняв бровки, оправдывалась она.

– Чуй, ты спала?

– Нет, я пыталась понять, вспомнить всё, что сможет помочь, – она насупилась. – Могу я, пока думаю, побыть здесь.

– Чуйлуми, ложись в кровать, – её глаза округлились и Владимир постарался правильно выразиться: – ложись в кровать, а я на диване полежу.

– Нет, я не могу стеснять тебя, это очень нехорошо. Я посижу здесь, а ты поспи, мне есть, с чем разобраться.

– Хорошо, – ответил он, мысленно хмыкнув, и, поднявшись, направился к кровати.

Владимир послышалось, что Чуйлуми облегчённо вздохнула, но не став придавать этому значения вслух, он лёг и стал наблюдать.

Совсем немного минут прошло, как девушка опустила голову и скрестив руки улеглась на стол. Ещё немного времени и едва слышимо засопела.

Тихо переодевшись в повседневную одежду, Владимир подошёл к Чуйлуми. Девушка мирно спала. Она выглядела очень трогательно, но, очевидно, ей было неудобно спать так, на столе.

Он поднял её на руки, чем разбудил.

– Не бойся, я положу тебя в кровать, чтобы отдохнула, а сам лягу на диван, – объяснил он, её затуманенному взгляду.

– Спасибо, – умиротворённо улыбнувшись, она закрыла глаза.

Ощутив сильную тягу, он понял, что хочет коснуться её вен-корней на висках или зелёных волос. Владимир замер в этом неправильном моменте. Проверяя себя, он представил, как обнимает её… или даже целует… в щеку, например... или… Отогнав фантазии, он поскорее уложил Чуйлуми и прикрыл одеялом.

«Вот так это и случается, Вололодька!» – испугано напомнил он себе. А следом вызвав образ Сурифии, лёг на диван.

«Очаровательная и такая нежная…» – заскользило в мыслях, и улыбка растянулась на его лице. «Вот только, кто именно?» – озадачился он, ведь предыдущая мысль подходила обеим девушкам.

Сосредоточившись на дыхании, он постарался уйти от романтических мыслей. Закрыл глаза, расслабил тело… Но девушка в постели рядом, словно испуская невидимые излучения, продолжала беспокоить его. И в тоже время её присутствие дарило и противоречивый покой. Так как находилась рядом, а это казалось безопасней. Наверное…

Через несколько часов умиротворяющего-волнения без сна в дверь вновь, постучали.

Владимир поднялся и подойдя к двери, чуть приоткрыл её. В коридоре стояла Хуф-хайда.

– Ты встал, – спокойно произнесла она. – Приятной встречи. Позавтракаем?

Ему не хотелось выслушивать снова что-либо про больную голову и всё остальное. Но Чуйлуми спала в его номере, «нет» может значить, что Хуф постучится к подруге – ответ был очевиден.

– Хорошо, – он приоткрыл дверь ровно на столько на сколько это было необходимо и, протиснувшись, вышел. Безусловно, это должно было выглядеть подозрительно, потому он сделал очень серьёзное лицо.

– Что с тобой? – присмотревшись, спросила Хуф.

– Не смог уснуть, пятнадцать насекомых убил, – ответил он, поддерживая серьёзность на лице.

– Переживут.

– Ты права, – не сдержавшись, он заулыбался. – Пойдём.

В молчании спустившись в столовую, они взяли отдельный кабинет для завтрака.

– Ответь, – первой заговорила она, – ты хочешь начать войну?

– Нет, – Владимир расширил глаза, – ни в коем случае, я лучше сбегу от чего-то подобного. Войны – это хаос и смерти.

– Понятно, – она задумчиво опустила взгляд на стол.

Постучалась и вошла официантка.

– Владимир, утром вам принесли сообщение, – девушка положила конверт на стол.

Ему никогда ранее не приходили письма! И можно было бы насладиться первым в своём роде. Но Хуф так остро глядела на бумагу, что Владимир поскорее разорвал конверт и начал читать.

«Получив такой шанс, я не буду рисковать группой. Гнездо?! Гнездо – это слишком, а ты опасно добр, и твои планы не ясны. Всё мутно, как в болотной воде. Разум победил, мы уходим из Феритена. Прости»

В конце бумаги имелось ещё пара строк: «Воровская честь, достоинство? Да? Не разыскивай нас, тогда мы сохраним секрет! Проблемы никому не нужны. Слово воровки»

– Мда… – Он сложил лист бумаги и мысленно добавил: – «Интересно получилось».

Первоначально Владимир и не рассчитывал на них, просто хотел помочь, а там может и друзьями бы стали. Так же, он понимал их страх. Тем не менее, после их вчерашних заверений о помощи, это письмо немного… разочаровывало.

– Расскажешь, что в нём? – ненавязчиво поинтересовалась Хуф.

– Пожалуйста, – он протянул бумагу.

– Понятно, – дочитав, заключила она и немного помолчав, спросила: – Обратил внимание, какой беспорядок был в их жилище?

– Да, пустые бутылки, разбросанные вещи, грязновато.

– Снаряжение не ухожено, явно старое. Живут одним днём, в случае беды опускаются до грабежа, ненадёжные, – говорила она спокойным голосом, словно не поучала, а делилась полезными сведениями.

– Ты права, – он кивнул, скрыв удивление.

– Для высоких целей необходимы высокие союзники. Продумать план, рассчитать риски и то, чем их можно будет отвести, – было сказано участливо, без обоснованных претензий.

«Чёрт, кто эта женщина рядом?» – Владимир чуть было не поёжился, ощутив товарищеский дух и поддержку в её поведении.

В кабинет постучали, официантка принесла заказ и ушла.

– Ты не против пары дней выходных? – спросил Владимир.

Официантка ушла, а Хуф поднялась и закрыла дверь на щеколду.

– Согласна, всем надо прийти в себя.

Она села спиною к двери и сняла с себя повязку, что скрывала её лицо. Белые ленты волос рассыпались по её плечам.

– Тогда, под землёй, ты назвал меня героиней пост-кли-псиса, – постаралась она проговорить сложное слово. – Что ты имел в виду?

– Сильная женщина, что прошла тяжелейший путь, выжила и приспособилась.

Хуф-хайда слегка улыбнулась! И принялась за нарезанное квадратами мясо с закрученными спиралью растениями.

Всё выглядело слишком странно, слишком дружелюбно, словно в альтернативной реальности. Решив не будить лихо расспросами, Владимир подвинул к себе заказанную яичницу с чем-то напоминающим помидоры черри.

Как только они закончили молчаливую трапезу, Хуф предложила подняться наверх и переговорить. На пути она уточнила у владельца, не было ли новых постояльцев этим утром.

– Ты про ушастых, интересовалась? – уточнил Владимир, как только они стали подниматься.

– Верно, не хочу будить Чуй ради магии. Поговорим у тебя?

– Может у тебя? – слишком быстро переспросил он.

– Почему? – явно сопротивляясь, озадачилась она.

«Нет, в эти игры не стоит играть, пусть лучше как есть знает», – решил Владимир и ответил: – Чуйлуми утром пришла ко мне, не выспавшаяся. Я уложил её на кровать, а сам на диване лежал, пока ты не пришла, – он покосился на женщину, но она не подала вида, что что-то не так.

– Поняла.

«Было всё, что ответила она» – подумал он в ответ и тихо засмеялся. После еды его немного расслабило, а неловкая правда добавила весёлого смущения.

Хуф первым пропустила его в номер, что не могло не вызвать улыбки, а сама закрыла дверь на замок.

– Присаживайся, – указала она на стол где стояла полная бутылка.

– Я смотрю, всё готово для душевной беседы, – отметил Владимир и усмехнулся.

– Неловкая случайность. – Сняв с головы ткань, она хмуро улыбнулась.

Они сели напротив друг друга. Хуф поставила бутылку под стол, выровнялась и заговорила:

– Жильцов мейти и других нелюдей в гостинице нет, но всё равно постарайся избегать некоторых слов, – тихо и серьёзно говорила она. – Объяснюсь. Первоначально мы собрались для заработка еэ. С таким составом как сейчас, я смогу выкупить свободу менее чем за шесть дней. Даже быстрее если не тратить время на тренировки и нарастить темп. Чуй потребуется больше времени, как и тебе, ведь у вас ещё нет рангов.

Владимир кивнул в ответ, а шутливый настрой стал гаснуть.

– Но прежде, чем закончить мысль, скажу следующее. Вчера я пришла к тому, что не разделила ответственность за твою помощь. Приняв её, я поставила в сложное положение «владельцев». Мне не приятны ваши с Чуй слова в отношении них. Но я благодарна вам обоим, особенно тебе.

Когда она сделала паузу, Владимир вновь кивнул.

– Я поняла твоё намерение спасти товарищей. Это будет опасно, но меня тоже беспокоит правда. Я хочу узнать её и возможно обратиться к тебе позже, когда всё станет понятно, и мы решим наши проблемы здесь.

– Хорошо.

– Прошу теперь расскажи, как видишь ты наш будущий путь.

Владимир сильно удивило, что Хуф ни разу не коснулась темы письма или же его сумасбродства вчера. Женщина явно пыталась договориться и не как вчерашняя группа, а как товарищ, которому доверяешь.

– Тогда, прежде чем ответить, я расскажу сказку, про одного великого героя и богов, что он повстречал… – ответил он без толики юмора и стал рассказывать, что его привело в Шемлад.

Это заняло порядочно времени, так как Владимир любил вспоминать Умирама. Хуф же внимательно слушала, не задавая вопросов.

– Не имея внутренней строгости мне частенько сложно вовремя остановится. Тяжело быть подозрительным и невозможно злым. Ко всему прочему, этой ночью я понял, что переложил ответственность на голос. Это очень удобно, ведь поддерживает меня в мысли, что случайности не случайны, и я каким-то чудом вернусь. Но при этом я понимаю, что мне не известны его мотивы… но очень хочется верить, – закончил он и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки.

Хуф-хайда так же скрестила руки и правой рукой стала приглаживать белые ленты волос за ухо. Её взгляд беспокойно ушёл в сторону.

Молчание длилось около минуты, пока рука женщина не замерла. Вновь выровнявшись, сатийка сложила ладони на столе.

– Ты описал прошлый путь, я благодарна за искренность. Но мой вопрос касался будущего.

– Я однозначно и бесповоротно хочу помочь друзьям, если окажется, что это возможно. Во вторую очередь покинуть Шемлад и, наверное, направиться на запад. Но что дальше, не представляю, ведь с высокой вероятность, могу просто исчезнуть и оказаться в незнакомом месте.

– Или умереть, – добавила Хуф.

– Но я, не совсем дурак, так что могу пообещать, что… – он осёкся и задумался.

«А чего я могу пообещать? Что никого лишнего не исцелю и всё такое прочее? А если голос скажет? Что тогда? А если это будет действительно важно выглядеть, и голос будет молчать? Чёрт! Если божественный план существует, то его надо придерживаться. А если нет… то, что я найду в храме Гармонии? Доберусь туда вообще?» – опустив голову, он стал массировать лоб в попытке найти и выдавить хоть какое-то честное обещание.

***

Хуф словно вновь получила от Владимира тот сокрушающий удар, и мир парадоксально застыв, продолжал проноситься мимо.

Пропустив самое сложное для себя, вроде богов и мира тюрьмы, она пыталась понять, как бы поступила сама. Разумеется, искала бы дорогу домой, преодолевая все сложности… Но добавив в задачу факторы, которые от неё не зависели, она не могла найти ответа. Что, если бы она лишилась части убеждений? Как бы принимала решения? Что если некая сила переносила её при угрозе смерти в очередную неизвестность?

В таком случае, ей каждый раз приходилось бы заново проводить разведку, знакомиться с местными, приспосабливаться, договариваться, доверять незнакомцам, чтобы продолжать поиски. Но над всем этим висел бы угрожающий рок вновь всё потерять и начать сначала.

При этом Хуф встречала людей, что потеряли всё важное для себя. Их путь стал легкомысленным, небрежным перед будущим.

«Может быть, он сдался слишком рано, но…» – она не знала, как продолжить мысль. Что она могла предложить? Терпение и планирование, но ради чего?..

– Мы с Чуй на твоей стороне, но часть твоих решений могу подвергнуть нас опасности, – первой, прервала она затянувшееся молчание.

– Да, поэтому вам будет лучше без меня. Вы отлично справляетесь вдвоём, я вам больше не нужен, и вы мне ничего не должны, – серьёзно произнёс он.

Хуф ощутила яркую злость поверх беспокойства, но сдержалась и лишь покачала головой.

– Ты предложил равенство. Так давай вести себя на равных. Советоваться, предлагать решения друг другу и находить лучше для всех.

– Но что делать с голосом? – неуверенно спросил он.

– Сразу говорить нам, – поспешно заявила она, в действительности не до конца представляя, верить ли в него, или что делать, если Владимир сообщит о нём.

Люди, слышавшие голоса – такое встречалось, не только на её родине. В Келм-Черм их умерщвляли, давая покой от безумия.

Владимир тяжело вздохнул в своей манере. Он часто вздыхал словно старик, и теперь Хуф понимала глубину этих вздохов.

– Можно, я лягу на твой диван? Хочу подумать.

– Да, – скрыв неловкость, ответила она.

Владимир лёг и, почесав лоб, расслабился, закрыл глаза. Хуф же задумалась о поспешном согласии.

Даже в Шемладе, то, что ты пускал кого-то спать в свою комнату, говорило об особом отношении. Для неё, это выходило далеко за рамки обыденного. Дверь закрыта, в комнате выпивка – неловкость начала подогревать Хуф-хайду изнутри.

Пока она пыталась понять, как решить это, ведь успела дать разрешение, а ему некуда было пойти – он расслаблено замер.

Хуф хмуро присмотрелась, поднялась и подошла к нему.

– Володя, – негромко произнесла она, но он не открыл глаз.

Хуф осторожно коснулась его ладони, он определённо спал. Всё случилось так быстро и непривычно для неё…

***

Владимир открыл глаза со светлой мыслью, что Хуф-хайда на его стороне. Сны после попадания в фэнтези перестали являться ему, уступив место тёмной пустоте. Однако сейчас даже она прошмыгнула мимо, потому он немного удивился, когда увидел свет от ламп. За окном темно, капли дождя барабанили по стеклу.

Повернув голову, он обнаружил Хуф и Чуй что под покровом марева беседовали. Он поднялся, чем привлёк внимание к себе, пузырь марева расширился.

– Как себя чувствуешь? – первой спросила Чуйлуми.

– Как крепкий огурчик, – взмахнув кулаком, он усмехнулся. – Это такой соблазнительный зелёный овощ.

«Господи, чего я несу!» – подумал он, остановив похабные шутки, что рвались из потока мыслей. После сна, остро хотелось дурить, чудить и безобразничать.

– Мы всё обсудили с Чуй, – серьёзно произнесла Хуф. – Продолжим копить еэ, поможем тебе с исследованием. Но что касается гнезда бросозубов, втроём мы не справимся, а союзников, кому мы с Чуй можем безусловно довериться, у нас нет.

– И как попало искать их тоже не стоит, – добавил Владимир к её словам.

– Согласна, – её взгляд стал мягче.

– А что с беспамяткой? Она действует на них? – уточнил он.

– Действует, – подтвердила Чуй.

– Придётся потратится. Не представляю, сколько потребуется пылевых бомб и какие там воздушные течения, – задумалась Хуф.

– А-а, – вспомнил он, – я ведь ещё не рассказывал…

Хуф-хайда в своём сдержанно грубоватом стиле отвернулась и засмеялась.

– Ну, погоди, – прыснул он следом, – это же не боевая способность, вот я и не придал значения. В общем, могу вырастить древнюю беспамятку из ростка, может и из семечка. Думаю любые растения в моей огородной власти.

– Ходячая книга секретов да сказок, – явно улыбаясь, пробухтела сатийка, продолжая прятать лицо.

«О-о! А вот это, точно была шутка», – он ухмыльнулся.

– По этой причине ты решил взять в группу цоупура? Потому-что они напрямую работают с травами? – поинтересовалась Чуйлуми.

– В том числе, может какие дорогие травы можно будет продать им или зелья.

Чуйлуми почему-то недоверчиво нахмурилась.

– Но этого недостаточно, – Хуф вновь стала серьёзна. – На пути к гнезду потребуется союзники.

– Да, но у меня есть подруга Аннет, что сейчас в группе квадратов. Возможно, она захочет присоединиться и помочь. Возможно, кого-то из группы прихватит, – Хуф нахмурилась. – Она очень недоверчивая, и вы с ней похожи в своей осторожности к окружающим.

«И ещё по ряду пунктов», – мысленно добавил Владимир, но это было не важно, а главное не нужно!

– Понятно. Но перед этим нам надо накопить еэ. Чтобы после это не задержало нас.

– Может, Шулмитра присоединится, – добавил он, задумчиво потирая подбородок. – Она там была уже…

«Стоит ли приглашать выживших ребят из отряда Жаротейна? Пихтая бы присоединилась, а вот мейти. Ещё переживают? Обнадёжить их? Нет, сначала надо разобраться, получится ли воскрешать».

– Володь, внизу с середины дня тебя ожидают цоупура, – прервала его мысли Чуй.

– Да?

– Но, прежде чем брать их в группу, задумайся, – напомнила Хуф. – Во что ты хочешь их посвятить? С исцелением, понятно, они уже в курсе. Что с ограничением?

– С души Сильцуми я снял какую-то чёрную кляксу, но не ограничение.

– Главная из них, сообразительная. Предположу, что могла догадаться, когда мы спешили к её сестре, – недовольно отметила Хуф.

– Вероятно, да.

– Но о других ваших предположениях они не знают.

– Точно. Будем просто вместе охотится на монстров.

– А значит, придётся скрывать часть наших бесед от больших ушей и, что не менее важно, делить с ними еэ, – недовольно констатировала Хуф.

– Чуйлуми, а на что они способны, какие их расовые дары? – обратился Владимир.

– Бедномерцы по характеру, быстрые, ловкие. Способны поглощать и восстанавливать жизненные силы, в основном растительной стихии. Менять цвет волосяного покрова и глаз, усиливать физиологию, приспосабливаясь к окружающей среде.

– Растительной стихии? – удивился Владимир.

– Я отношу, растительный мир, животный, а также гравитацию, звук, веру и другие масштабные явления и процессы, к стихиям слоёв.

– А вера к какому слою относится?

– Энергии.

– А звук, и свет, и тьма, а оживление мертвецов, например скелетов?.. – начал он перебирать.

Чуйлуми собралась ответить, но Хуф прервала обоих:

– Может, прекратите? Сейчас нам надо решить, куда и как мы направимся. В отношении цоупура я высказалась. Но не могу не признать, что от хорошего слуха, группе будет польза. Облегчит работу Чуй в разведке. Даст возможность подслушивать скрытые разговоры. Но Володя, это не стоит равной доли, – утвердительно закончила она.

– Согласен, на ваших плечах лежит истребление монстров. Значит, отталкиваться будем от вклада в общее дело.

Уголки губ Хуф-хайды чуть-чуть натянулись, она одобрительно кивнула в ответ.

– Чуйлуми, ты хочешь чего-то добавить? – на всякий случай уточнил он.

Девушка по-прежнему пребывала в некоторой тревоге и хмурилась.

– Пока нет.

– Слушай, а что с выбросом? Считаешь, они ещё придут?

– Не знаю. Быть может, я поспешила, испугалась и повела себя глупо, – курносик виновато опустила взгляд.

– Чуй, – с заботой в голосе обратилась к ней Хуф. – Мы уже обговорили это. Ты пыталась предупредить нас, возможно, то, что мы не стали задерживаться принесло пользу. Не мучай себя, – закончив, Хуф настороженно стрельнула взглядом во Владимира.

«Что? Не привыкла проявлять мягкость в присутствии посторонних, но при этом всё же сделала это?» – Владимир отвёл взгляд, сдержав улыбку. Хуф-хайда и забота? Само собой над этим хотелось шутить или хотя бы улыбнуться от милоты.

– В любом случае, если появятся, я уже говорил, что сделаю, – произнёс он.

– Сомневаюсь, что это разумно, – покачала головой Хуф. – Даже если вы, с Чуй, не правы в отношении Торговой Компании, мы всё равно не знаем, как они поступят. Возможно, возьмут на службу, дадут привилегии, а возможно тихо избавятся. Не представляю, как власти поступают в твоём мире, Володя, но троны не терпят угроз. Мы не единственные, кто не испытывает тяжесть ограничения, а значит поползут слухи. В народах возникнут подозрения, почему имеющие иммунитет находятся в статусе обновлённых. Оттого нам необходимо поскорее выкупить свободу и убраться из Шемлада.

– И выяснить… – добавила Чуйлуми.

– Да, – хмуро отозвалась Хуф.

Владимир понял намёк сатийки о слухах и решил не развивать тему:

– Тогда пойдём, пообщаемся с цоупура?

***

Уточнив у работников столовой, где его ожидают, Владимир постучал в один из кабинетов.

– Входите, – ответили с небольшой заминкой.

Рюцамира сидела в красивом тёмно-зелёном платье подчёркивающем грудь, а Сильцуми рядом в чистом кожаном доспехе. Уши их были навострёнными, а хвосты выглядывали из-за спин.

– Приятной встречи, – первым заговорил Владимир.

– Цо, приятной встречи, присаживайтесь, разделите под пышной листвой разговор и время с нами, – душевно проговорила Рюцамира.

Владимир сел со спутницами напротив двух девушек и продолжил:

– Извиняюсь, что заставил ждать, но после похода я долго приходил в себя.

– Цу, мы принимаем твою вежливость и благодарны, – довольно ответила она. – Семья угощает, сделаете заказ, цу? Или сразу перейдём к делу, цо?

– К делу.

– Цо, семья Цамцац-лу в курсе событий и счастлива от долгожданной встречи. Цо, прямо сейчас мы готовы вознаградить тебя за спасённую жизнь и перечислить… – она посмотрела перед собой, и браслет Владимира мигнул, пятьсот тысяч еэ прибавились на его счёт, – эту сумму, цу. Цо, остальное ждёт в ремесленных землях, где мы подготовим приём с благодарностями.

– У тебя веки слиплись? – пренебрежительно произнесла Хуф. – Лидер не имеет ранга, как он попадёт туда?

– Цо, семья рассматривает этот вопрос, а мне потребуется время, чтобы вернуться домой, – расплывчато ответила Владимиру Рюцамира.

«А нельзя просто отправить сюда с кем-то из семьи мои вещи?» – думал спросить он напрямую, но не стал торопиться.

– Что касается твоего предложения, – продолжила Рюцамира, – Сильцуми выступит от имени семьи и сможет присоединиться к группе уже сегодня, цо – она загадочно и довольно заулыбалась.

– Хорошо, но есть один нюанс, – ответил он. – Моя группа достаточно сильная и доля еэ, для спутницы, что не сможет принести много пользы, будет меньше.

– Десять процентов, – вмешалась Хуф.

– Ца, Силь будет рисковать своей жизнью! – Рассержено обратилась Рюцамира к Хуф.

Владимир посмотрел на Сильцуми, её ушки поникли, а кончик хвоста загнулся как у настоящих белок.

– Нельзя несправедливо относиться к тем, кто приносит прибыль, ца! – воскликнула Рюцамира.

– При нашей встрече у неё и жизни то не было, – спокойно напомнила Хуф. – А свою пользу необходимо доказать.

Рюцамира зло оглядела Хуф, а её ушки задёргались вперёд назад, но переведя взгляд на Владимира, она смягчилась.

– Десять процентов – это ничтожно, ца. Цо, Владимир, ты лидер группы. Что думаешь ты, цу?

– Думаю, что не могу не уважать мнения членов своей группы. Но готов повысить долю, если Сильцуми покажет свою… – он задумался, как закончить фразу.

«Полезность? Нет, она не вещь. Силу? Но девушка такой не кажется, скорее трусихой…» Все ожидали его слов, поэтому он поспешил закончить мысль:

– Дружелюбие и весёлый настрой.

В тот же момент на Владимира обрушилось понимание – как глупо это звучало со стороны. В немой паузе, зависшей над столом, начав краснеть, Владимир осмотрелся. Хуф вновь косилась на него, как на идиота, Чуй растеряно, а Рюцамира с Силь улыбались.

– Так! – он хлопнул ладонью по столу. – Самое важное в любой группе – это отношения, доверие и взаимопомощь. Даже хорошая еда или доброе слово способны сильно повысить мораль и поддержать всех в целом, – важно и честно заявил он, припомнив, кучу игр и аниме на эту тему.

– Абсолютно согласна, цацу! Цо, ценность такой личности имеет вес, следовательно, можно смело повысить оплату за её труды, – подтвердила Рюцамира.

– Десять процентов вначале и это уже очень много! Если сможет доказать что не бесполезна двенадцать, что будет дальше по решению группы, – сокрушающее высказалась Хуф.

Рюцамира снова взглянула на неё как на врага, взмахнула ушами, словно стряхнула пыль, и обратилась к лидеру:

– Силь добрая женщина и способная, цу. Зачем так унижать её достоинство, цо? – она посмотрела на Чуйлуми. – Цу, фэйху никогда не славились несправедливостью и злобой, я всегда верила, что, то, правда, цо.

Чуйлуми дёрнула плечами и заговорила на незнакомом языке. Белка ответила ей.

– Несправедливости не будет, – уже на общем произнесла Чуй и скрыла всех под покровом марева тишины, – Как и сказал лидер, перед вами хоть и небольшой но очень сильный отряд. Рекомендую не использовать ухищрения и говорить начистоту, – Чуйлуми говорила как строгая учительница.

Обе цоупура осмотрели барьер, их уши кружили, прощупывая его на звуки.

– Цо, – Рюцамира стала серьёзной – я хочу приобрести такое же исцеление, Владимир, и готова заплатить четыреста тысяч еэ здесь и сейчас.

Владимир с напарницами переглянулись.

– Не вижу копий в твоём горле, – раздражённо произнесла Хуф.

– Цо, – Рюцамира проигнорировала её, – я про нашу первую встречу и снятие рабского знака с Силь. Мы ремесленники и выгодные предложения не упускаем, цо. Цу, я видела достаточно, если мои предположения подтвердятся, это поможет мне убедить семью в неоспоримой лояльности к тебе, цо. Если нет, это останется моим предположением, ца.

– Самое важное оставила напоследок, ненавижу торгашей, – презрительно произнесла Хуф.

– Ты была деликатна, Рюцамира, как и тема, которую ты затронула, – сменила в разговоре подругу Чуйлуми. – Помимо оплаты услуги, нас интересует помощь. Переработка материалов в товар. Пыльные бомбы из беспамятки, от трёх до десяти больших ящиков, точнее мы скажем позже.

Рюцамира сидела прямо, но после слов Чуйлуми умудрилась выпрямиться ещё больше и широко раскрыла глаза.

– Ца, от трёх до десяти?..

– Никаких туманных предложений и двусмысленных обещаний, – продолжала Чуй с опасной серьёзностью. – Никаких попыток затянуть в семью Владимира. Наши дела в Шемладе скоро закончатся, и мы двинемся дальше.

Рюцамира посмотрела на их точки без штрихов и произнесла:

– Цо, я поняла и как средняя в семье передам главной условия. Ца, но беспамятка в таком объёме в чистом поле не водится! Цо, их цветы так просто не достать, они в цене.

– Мы можем уступить пятьдесят тысяч, а вы подготовите семена или ростки.

– Ца, пятьдесят тысяч с каждой услуги, – ни хвост, ни уши Рюцамиры не шелохнулись, женщина выглядела собрано. – Цо, никто не занимается ростками, семье придётся уделить этому время.

– Найти семена ремесленники способны. Убеждена, у вас есть необходимые связи и знакомства, – уверенно произнесла Чуйлуми.

Рюцамира загадочно заулыбалась, кончик её хвоста игриво качнулся.

– Ца, приемлемо, согласна, цу. Цо, но подтверждение о сотрудничестве при личной встрече с главной в ремесленном. Цо, что касается сестры, соглашусь на десять процентов в начале, и по вкладу в будущем.

Чуйлуми вопросительно обернулась к Владимиру.

«Ну да, ну конечно, одна хамила за троих, другая решала за всех. А теперь я должен принять, само собой, самое важно решение!» – он вдохнул.

– Ну, что тут скажешь, мы согласны, – как по-настоящему хороший мальчик он мило улыбнулся, – давай… – он чуть было не сказал лапку, – ру-у-ку, решим твою проблему.

Ушки Рюцамиры задвигались влево-вправо, она протянула широкую ладонь.

– Цацу! – воскликнула Рюцамира, бегая взглядом, её хвост распушился. – Святой лес убереги, а цветение пусть следует по твоим пятам! – белка, выпустив когти, схватилась за лицо и начала звонко, истерически хохотать.

Пока Рюцамира билась в восторге, Владимир обернулся к Чуйлуми, девушка спокойна наблюдала. Следом к Хуф, женщина крепко удерживала рукоять меча.

Совладав с собой, Рюцамира расплатилась и произнесла:

– Цо, мы свяжемся с вами через Сильцуми, а сейчас мне необходимо переговорить с сестрой… – она оглядела всех, начиная с Чуйлуми, затем Хуф, и после остановилась на Владимире, – можем мы подвести итог этой встречи, цу?

– Да.

Марево пропало.

– Цо, благодарю за проведённое с пользой время, цу. – Рюцамира сложила руки в молитвенном жесте.

Сильцуми повторила за ней. Цоупура поднялись и вышли в общую залу.

– Меня немного расстроило, что вы не дали мне договориться, – уперев подбородок в ладонь, недовольно пробубнил он.

– В нашей группе все равны, кто хочет тот и берёт слово, – бескомпромиссно произнесла Хуф.

– Так постановил лидер, – серьёзно добавила Чуйлуми и сжала губки, пряча улыбку.

«Вот злодейки, – подумал он и заулыбался, – Ну да, ну да, попался…»

– Поужинаем здесь или закажем еду в номер и обсудим всё? – спросила Чуй.

– Давайте уж дождёмся Сильцуми, – ответил он ей.

Хуф хмыкнула, а Чуйлуми согласно кивнула. Прошло где-то десять минут, послышался неуверенный стук в дверь. Небольшая заминка, в которой все промолчали, Сильцуми вошла.

– Цу, спасибо, что приняли меня, – девушка поклонилась.

Владимир отправил ей предложение вступить в отряд и сказал:

– В группе все равны, нет необходимости быть…

«Заискивающей? Подобострастной? Жалкой?» – пытался подобрать он слово.

– Но равенство необходимо завоевать, – опять влезла Хуф-хайда со своими замечаниями.

– Цо, я завоюю, госпожа Хуф-хайда.

Хуф недовольно фыркнула и отвернулась.

– Предлагаю завтра днём отправится в подземелье, – произнесла Чуйлуми, – Сильцуми ты будешь готова?

– Буду, цо.

– Ты уверенна? – повернулась к подруге Хуф.

– Совершенно. Отправимся с капути и запасами на восемь дней.

– Теперь нужно будет учитывать вкусы и нужды четвертой, – недовольно забухтела Хуф.

– Цо, госпожа Хуф-хайда, я готова питаться тем же, что и все. Никаких особых предпочтений у меня нет, цим, – произнесла она и посмотрела на лидера.

– Не будь такой размазней, женщина. Держи свои уши готовыми искать наших врагов и недоброжелателей, и прикрывай Владимира. Это всё что от тебя требуется.

– Цо, поняла, госпожа Хуф-хайда, – чётко произнеся это, она соединила ладони вместе.

Владимир давно заметил, мягко говоря, недоброжелательность Хуф-хайды к зверолюдям, но пока решил не влезать.

***

После ужина Владимир вернулся к себе в номер. Приподняв край полотна, что укрывал трупики букашек, он взял одну, напоминающую комара.

Ещё не прошли сутки. Владимир сел у окна, а существо положил на подоконник. На улице разыгрался ливень, положив голову на кулак и наблюдая стихию, Владимир задумался.

«Кризисы развивают, да?» – с некоторым возбуждением думал он, предчувствуя, что всё получится. Даже без проверки, он воскресит Жаротейна и остальных. Или же он опять увлёкся, и в конце его уже ждёт разочарование?

«Спешить нельзя, девчонки правы…» – мысленно остановил он себя, глядя на бурные потоки воды в стоках по краям улицы. В его опыте имелось достаточно примеров легкомысленных решений и ошибок. Пора было уже как-то организоваться и меняться.

«Не увлекаться сюжетом сна, тогда сможешь управлять им, в жизни так же» – напомнил он себе.

Водовороты кружились, сверкая бликами от уличных ламп. Ограниченная видимость, тёмные воды и свет, который пробивался и развеивал плотность стихии – всё напоминало о необходимой ясности.

Возвращаясь к размышлениям, Владимир стал глубоко и размерено дышать.

Первая часть его проблемы состояла в том, что, потеряв злость, он утратил внутреннюю строгость, внутреннего критика. Инструмент, который прерывал безудержность интереса, радости и других подобных процессов.

Другая часть проблемы оказалась потерей сострадания в широком смысле этого слова. Это и привело к тому, что в первый день в Умирама Владимиру было плевать на мертвецов, а все мысли были направлены интересом и восхищением на изучение нового мира. Это же сыграло свою роль в пренебрежении к Аннет. И в легкомыслии. И в том, что уже в Шемладе он соединял личный интерес, прожить фэнтези по полной с обещанием подруге, помочь найти Землю.

«Я, стал махровым эгоистом…», – отметил Владимир.

«Грустно…» – пробежало следом. Если бы только он был целым, то во многом поступил бы иначе…

Владимир посмотрел на ладонь и направил прозрачную силу. Указательный и средний палец покрылись ею, и малая её часть вытягивалась на два сантиметра вперёд. А ему хотелось покрыть ею всю ладонь. Но то ли сил не хватало, то ли навыка. Тем не менее, в сравнении со вчерашним днём, небольшой прогресс вроде был. Или нет…

«Психика приспосабливается», – напомнил он себе. Даже утеряв часть себя можно научиться, сформировать нечто похожее.

«Критика можно восстановить, напоминая себе неприятные результаты предыдущих ошибок. А злость… это, прежде всего энергия, направленная на решение проблемной ситуации. Интерес и радость так же дают энергию, если ограничить их спокойствием, то может получится», – подумал он, но оставалось ещё сострадание.

Параллельно мыслям, Владимир продолжал направлять и буквально выдавливать из себя эту странную ауру. И это ощущалось так же не просто как ковырять пальцами промёрзлую землю.

«Моё сострадание эгоистично, и направлено на тех, кто мне симпатичен, интересен и добр со мной… Через понимание и прошлый опыт я был способен соприкоснуться со злобой и одиночеством Второй и игнорировать не её саму, а её убийственные намерения. С Чуйлуми не прервал все отношения, найдя похожее в личном опыте супружества и дружбой с Нунан. А значит всё надо пропускать через личный опыт, находить аналогии. Ошибка с белками не должна повториться…»

Решение найдено для обеих потерь. Это немного обнадёживало. Но в тоже время значило повышенное внимание к происходящему, культивирование осознанности в себе. А это не так просто, как звучало в мыслях.

Владимир посмотрел на круг времени на запястье – пора. Втянув прозрачную силу обратно, он взял букашку и воскресил её. Открыв окно, из которого в комнату ворвался бурный влажный воздух и шум воды, Владимир вытянул руку и выпустил насекомое.

– В добрый путь, – произнёс он букашке напоследок и слегка улыбнулся.

Закрыв окно, с умеренной радостью на душе, он решил сделать ещё кое-что. Несмотря на то, что наступила ночь, Владимир не придал этому значения, так как продолжал дыхательную практику и стал очень спокоен к такой мелочи.

***

Чуйлуми готовая ко сну, в ночном платье, уже в третий раз перебирала вещи, что подготовила к завтрашнему дню. Дерзкий план, что она предложила, беспокоил её, ведь предусматривал использование таланта Володи. Возможно, выброс никак не потревожил бессмертных из-за качества энергии? А та, что поглощается обелисками, связана напрямую со смертью существа? Смерть – это ключ? Но почему оболочка Пари продолжает покоиться, не возвращаясь в Кёри?

В дверь постучали.

– Чуй это я, ты не спишь? – едва слышно прозвучал Володя.

Неблагоразумная надежда вспыхнула в её душе, она поспешила открыть.

– Привет, – улыбнувшись, произнёс он.

– Привет, – ответила она. – Пожалуйста, проходи.

Чуйлуми закрыла дверь и повернувшись, взволновано замерла.

– Я хотел извиниться… Знаешь если бы я был нормальным, я бы дал тебе время и обязательно уговорил, прежде чем насильно исцелять. Да и не носился бы за тобой по пещерам как маньяк.

Её сердце забилось быстрее, она не нашлась что ответить, дыхание участилось. Сам разговор в этот час и её внешний вид, казалось, предполагал что-то ещё…

– Могу я тебя обнять… как друг? Что бы извиниться.

– Безусловно, – произнесла она, проглотив ком в горле.

Он бережно обхватил её. Чуйлуми прижалась в ответ, ощутив, как его грудь медленно поднимается и опускается, касаясь её.

– Прости меня, пожалуйста. Я мерзкий эгоист, и ты не заслужила такого отношения.

Его объятья были уверенны и спокойны, Чуйлуми захотелось утонуть в них и не отпускать в ответ. Но она не могла… Или могла? Хотя бы попробовать.

– Я же говорила, что ты поступил правильно. Ведь в том состоянии я ни за что не поверила бы тебе, спряталась бы от вас, стараясь более не встречаться.

– У тебя сердце сильно стучит, ты в порядке?

Ощущая как их тела соприкасаются, в душе Чуйлуми зазвенело от желания признаться...

– Уже поздно, я предположила, что случилось плохое, вот и заволновалась, – едва сдержалась она.

Владимир отпустил её, пробежался взглядом по её платью, нахмурил брови и отвёл взгляд.

– Если тебе всё ещё тревожно, можешь переночевать у меня, а я на диване буду, могу даже в ванной поспать.

– Не стоит, я уже лучше себя чувствую. Большое спасибо! – наиграно улыбнулась она, скрыв горечь, ладони задрожали, и она спрятала их, явив сдержанность. – Выспись сегодня, встретимся завтра!

– Хорошо, – кивнул он и повернувшись, открыл дверь и вышел.

Ком вновь сдавил горло, чувства бурлили. Ей хотелось кричать, бить молниями, остановить! Но нельзя…

***

Дух свободных лесов благословил Сильцуми. Она впервые одна и могла делать что-то по-своему, и не смотря на указания Рюцамиры, она решила поступить иначе. Не игнорировать, а приспособиться, как это было в ящике хозяина.

Хуф-хайда напоминала ранговую сестру, что из заботы об интересах семьи цепко распоряжалась остальными… После того как страх от рабского проклятия перестал сковывать Сильцуми, ей хотелось расширить границы привычного.

В дверь постучали. Уши Сильцуми вздёрнулись, слабое, знакомое ощущение подсказывало, что это Владимир. Она пошла открывать и обратила внимание, что его дыхание слишком глубокое и равномерное.

– Ты как? Тебя не обидело обращение Хуф-хайды? – с порога спросил он.

Сильцуми растерялась, хвост нервно распушился, она не смогла его удержать.

– Я могу зайти в гости на пару дру, переговорить?

Силь растеряно опустила взгляд, хвост по-прежнему не слушался её.

– Цу, ага, – её глаза расширились, она совсем не ожидая такого внимания к себе.

– Ага, на первый вопрос или на второй? – уточнил он, прежде чем войти.

– На третий, цу.

– Точно! – он улыбнулся и двинулся навстречу.

Силь отшагнула, впуская спасителя в комнату. Её комнату! Неужели весна пришла для неё так скоро? Он продолжал размерено дышать, пугая уверенностью, а ведь всё должно было быть с точностью наоборот.

– Я ненадолго, но, если не вовремя ты скажи, я уйду, – произнёс Владимир.

– Цо… я… пожалуйста… чувствуйте себя в безопасности, – в волнении выбрала она уважительный тон и пробежала взглядом по номеру, вдруг что не так.

– Может, присядем?

Вдох и выдох, вдох и выдох что она слышала, беспокоили всё больше, они впервые наедине. К тому же она никогда не была с мужчиной в интимной близости. Хозяину нравилось её избивать, но он никогда не позволял себе больше, испытывая жгучую злость и отвращение к ней. Но Сильцуми знала, как это происходит у большинства рас и очень хотела подарить семье Владимира, а Владимиру подарить семью.

«Стоит ли воспользоваться очарованием? Сейчас тот самый момент?! Или это что-то другое? Ещё слишком рано! Тем более рядом нет сестёр для защиты. Но может, стоит рискнуть?», – суетились её мысли, а мешочки с афродизиаком в гортани набухли.

– Прошу, спасибо, цу, – поспешно указала она, на один из диванов вместо стола в центре комнаты.

– Так что ты думаешь о Хуф? – он сел на другой конец дивана от неё.

– Рюцамира сказала, это расизм, – сама не зная зачем, призналась Силь.

– М-м, – тяжело завибрировал его голос. – Плохое слово. Но знаешь Сильцуми, я думаю всё сложнее. Расизм, на мой взгляд, это политическое явление. Когда главы государства направляют и легализуют агрессию по отношению к людям, отличающимся от жителей такой страны. А людям ведь всегда есть на что злиться. Быт, семья, работа, неурядицы. А тут на, пожалуйста, создай в лице других злодея и разреши ненавидеть их официально. Ломать памятники, запрещай язык, оскорблять и тому подобное. Многие обременённые узким умом, неопытностью или тяжёлой жизнью люди, присоединяются к этому.

Возникла пауза, Сильцуми по-прежнему не могла справиться с волнением и хвостом. Не зная, что сказать, она начала дышать вместе с ним. Сливаясь в этом действии с ним, её стал касаться покой.

– С Хуф-хайдой мне кажется, всё иначе. Наш разум имеет свои законы. Например, если люди с определёнными признаками, цветом кожи, поведением, сделают с кем-то что-то плохое. То разум пострадавшего запоминает это и переносит тревогу и враждебность в отношении таких признаков на людей имеющих их. Но это не расизм, а обоснованная реакция страха на тех, кто может представлять опасность. Страх старается уберечь нас, но он же пробуждает злость для защиты.

Ещё одна продолжительная пауза, Сильцуми продолжала дышать вместе с ним и всё больше успокаиваться.

– Оба примера можно преодолеть, и в случае с Хуф, на мой взгляд, проще. Ведь её отношение основывается на личном опыте, а не политической культуре целого государства. А государство – это народ, а все мы социальные существа, то есть опираемся, ориентируемся на окружающих.

– Поняла, цо, – инстинктивно ответила она.

– Серьёзно? Вот так просто, – он улыбнулся и легко рассмеялся.

Его дыхание сбилось. А волнение вновь вскружило в душе Силь, но теперь оно было не пугающим.

– Наверно, надо узнавать друг друга, цу, – предположила она.

– Верно! – улыбаясь, он начал разглядывать её лицо, шею, но ниже взгляд не спускался.

Тем не менее, её волнение приобрело яркие оттенки смущения. Они дышали в разнобой.

– Слушай мне очень интересно, а что значит: цу, ца, цим и… цы?

– Наш язык сильно отличается от других, цо. В общении с другими народами цоупура применяют эмоциональные упрощения, цо. Цу – это симпатия, смягчение. Ца – недовольство, раздражение, восклицание. Цим – примирение, прощение, извинение. Цы – злость, обида, раздражение. Цам – сильное зло и отчаяние. Цо – важность, внимание, значимость. Цацу – исключительная радость, ликование, восторг.

– Но ведь и так понятно, что вы говорите, зачем добавлять?

– Это обогащает послание, а ещё выделяет нас среди других народов, цо, – гордо подняв подбородок, пояснила она.

Правая бровь Владимира поползла вверх, губы сжались – он колюче засмеялся, словно работорговец.

– Спасибо за доброту, цу, – поспешила она прервать этот смех и на миг, в страхе, отвела взгляд.

Владимир удивлённо замер, затем стал серьёзным и вздохнул.

– Этому мне ещё предстоит обучиться, – непонятно выразился он, глядя в сторону.

Силь не знала, что сейчас ещё сказать. В душе застряло множество благодарностей и искренних слов. А в её культуре мужчин можно было напугать излишней откровенностью. Именно это и приключилось, когда она только очнулась после смерти. Он напугался и отверг её, а она всё рано настояла. И сейчас время и место располагало для очарования… Но Рюцамира рекомендовала не спешить, а в такого рода вопросах у Силь не хватало опыта, но очень хотелось ускорить события.

– Цу, я очень благодарна тебе за всё, – соединила она ладони в характерном знаке на уровне груди.

– А почему сейчас «цу» прозвучало вначале предложения, а не в конце? – он не взглянул на руки и грудь.

– В начале, это особая значимость, а в конце обычная, цо.

– М-м, как интересно, – задумчиво произнёс он и его дыхание вновь стало размеренным, – Хорошо, если что, имей ввиду. У нас все равны, а если тебя будут обижать, давай это обсудим. И во время боя держись там, где захочешь, а не защищай меня, как сказала Хуф.

Силь растеряно забегала взглядом. Слова имели значение, их можно нарушать, лишь имея вескую на то причину.

– Цо, я уже пообещала Хуф-хайде.

– Ты равная, так говорю я, лидер, – объяснил он и задумался. – С другой стороны навязывать равенство – это совсем не про равенство… противоречие. Давай сделаем так, если захочешь изменить это обещание, я поддержу тебя, и мы вместе переговорим с Хуф.

Силь было очень приятно это слышать. Словно она глядела, как снега сковавшие лес быстро таяли, обнажая первые ростки, цветки и почки.

– Цу… спасибо за всё, – произнесла она и её глаза заслезились.

Владимир прочистил горло, замялся, почесал голову. Она вновь выглядела слишком искренней? Или он переживает? Это связь?

– Совсем забыл, я ведь пришёл извиниться. Чуть было не оставил тебя там, как сука последняя. Но это был важный урок. Сделав поспешные выводы, не отстранятся. А ещё прислушиваться к мнению других… В общем, прости меня, Сильцуми.

– Цу… – коротко выразила она симпатию и коснувшись ладонью груди заскользила ей к шее.

Владимир обратил внимание, его дыхание остановилось. Это была первая победа, ведь он заметил её красоту!

– Хорошо, – отвернув голову, сказал он, – тогда я пойду к себе. Встретимся завтра.

***

Ещё в дверях, поймав момент, когда Сильцуми опустила взгляд, он инстинктивно пробежался взглядом по её короткой маечке и узким шортикам, оставшись незамеченным. Но на последнем «Цу» конечно попался. Зацепившись за коготь, майка задралась, частично показав две полусферы. Интерес исследовать разницу между землянанами и другими расами никуда не делся. Белко-девочка оказалась, мягко говоря, ох какой интересной! Прямо таки секси-шмекси…

«Чёрт! И почему я попёрся к ним среди ночи?! Да и почему они вообще открыли? А эта чушь про расизм… господи…» – Владимир сделал глубокий вдох, но это не помогло. Чуйлуми в платьице смотрелась просто очаровательно! А эро-белка вконец выбила его из колеи спокойствия, и теперь романтично-эротичные картинки обоих девушек само собой возникали в памяти.

«Всё-таки у меня везде перекосы, даже в спокойствии! – весело пронеслось в мыслях, а следом он задумался о следующей точке маршрута, – Не-е, к Хуф я точно не попрусь… Ну может позже, лучше днём, извинюсь… Женщина она солидная, честная, всё же стоит… Но только не сейчас!»

Он выровнял дыхание и направившись в свой номер вернулся к упорядоченному размышлению. Он извинился за прошлое с Чуй и подчеркнул дружбу в отношениях. Хотя бы для себя, а Чуй точно знает кто его девушка. Поддержал Сильцуми к которой был смертельно безразличен и даже ощутил явную симпатию к ней. Определённо неплохо!

Тем не менее, его немного беспокоило то, что Чуйлуми явно была какой-то взволнованной, как и Сильцуми. Но он решил, что наверное врываться со всякими странными извинениями или разговорами про расизм ночью, не самая лучшая идея. Днём всё надо делать, а ночь для сна или… других, всяких… о которых лучше не думать, дел.

Глава 7 - Порча

На следующий день в стойлах Владимир вновь обнимался со своей ящеркой. Девочка очень не любила оставаться одна в закрытом вольере, потому её радости не было предела. Она скакала, царапала пол, давила лбом, била хвостом, кричала «Ша-ша!».

– Ну, тише ты, тише, солнышко! Ну не могу я тебя взять в номер или оставить во дворе гостиницы. Не придумали в этом мире таких заведений, – уговаривал он её, но не получалось.

Обхватив её голову, Владимир немного напел ей. Тогда животное утихло, отзываясь теперь небольшими толчками головой в его грудь.

– Цу, она очень любит тебя. Ваша связь удивительно близкая, цо, – произнесла Сильцуми наблюдающая за ними.

– Так, – он повернулся к ней, – раз ты наш друг по группе, подойди. – Девушка приблизилась. – Сильцуми Чер-ло.

Животное без сопротивления прислонился к её груди, и сразу потёрлось шеей об хозяина.

– Я заметил ещё в пещерах, она приняла вас сразу, не выглядела настороженной.

– Цо, мы жители лесов, близки к растениям и животным, – улыбнулась Сильцуми.

Владимир довольно хмыкнул.

– В этом мы похожи. Ну, в том, что касается животных, хотя в каком-то смысле и растений.

– Цу, я восхищаюсь нашим лидером, – официально заявила Сильцуми.

В стороне недовольно фыркнула Хуф-хайда.

– Не теряй времени и помогай уложить вещи, – отстранённо произнесла она.

– Сделаю, госпожа Хуф-хайда.

Владимир повернулся к сатийке.

– Тебе действительно нравится обращение госпожа? – сказал он, выразительно выгнув бровь.

Пристально и бескомпромиссно глядя, сатийка промолчала в ответ.

– Чер-ка! – скомандовала Хуф и, подхватив сумки, подошла к животному чтобы прикрепить их.

«Проблемная, но зато своя», – с теплом подумал он и начал помогать.

Под многолюдный гул большого города они прошли к вратам в четвёртый форт. Стоило пересечь окно в другую область, как в лицо заморосил мелкий дождик, а от порывистого ветра плащи хаотично затанцевали. Владимир приметил, что сегодня, на поверхности собралось много прочих групп.

– Цо, лидер у меня к вам дело, – произнесла Сильцуми и приблизилась.

Хуф, следовавшая рядом с ней, последовала её примеру, Чуй присоединилась.

– Ца, как только мы вышли из врат, я уловила разговор в стороне, вас обнаружили. По тембру это те же обновлённые, что встретились нам внизу перед появлением квадратов.

– Что сказали? – едва слышимо прошипела Хуф.

– Ца, назвали лидера по имени, последуют за нами, больше, пока ничего.

– Я справлюсь с этим, – произнесла Чуй.

«Неужели тот мужик уже прибежал мстить?» – немного удивился Владимир такой прыти.

– Мы точно не возвращаемся назад, и не будем менять форт? – уточнил он.

– Нет, лучше сразу решить это, – уверенно произнесла Чуйлуми.

– Согласна, – отозвалась Хуф, – поймаем их в пещерах, а ты укажи, куда мне взглянуть, чтобы рассмотреть ублюдков, порождённых грязью. Остальным не подавать вида.

– Цо, тридцать шесть трелов на северо-запад от нас, у стены, госпожа Хуф-хайда.

Владимир покосился на сатийку, женщина развернулась к капути, на ходу проверяя ремни поклажи.

– Поняла, семеро,– вернувшись к группе произнесла она. – Продолжай слушать их, пока мы не спустимся вниз.

– Ага, цо.

«А нам точно не стоит обратиться в Службу Стражей?» – хотел спросить Владимир, но обе спутницы были серьёзно настроены на расправу и явно не предполагали возможности такого варианта. Он промолчал, наверное, им виднее.

Чуйлуми сразу повела всех окольными туннелями, уводя группу с центрального пути. Изгибы, небольшие пещеры, поворот за поворотом мелькали, появлялись и исчезали. Два часа прошли в настороженном ожидании.

– Не могу обнаружить никого, идущего следом за нами, – наконец произнесла Чуй.

– Лидер упоминал навык разведки на людей, возможно обёртыши используют его на огромных расстояниях, – открыто напомнила Хуф.

– Цо, обёртыши, ца? – понизила голос Сильцуми.

– Да, встретились лидеру, теперь мстят, именно на это ты подписалась.

Расширив глаза, Владимир ощутил, как загорелись щёки. Он ведь не предупредил сестёр об этой угрозе. Забыл…

– Цо, я буду внимательна, – кончик её хвоста задвигался вперёд и назад.

– На беглый взгляд под нами тоже никого нет, идём, – произнесла Чуйлуми и повела отряд дальше.

Постоянно озираясь, Чуйлуми продолжала сканировать ещё около двух часов, пока они, не спустились на второй ярус.

– Предлагаю немного обождать здесь. Встретим их ловушками, – сказала она глядя на проход, из которого они только что вышли. Закрученный, словно винтовая лестница, он едва пропусти в себя капути и тянулся на триста метров.

– Цо, я ничего не слышу, – через десять минут отметила Сильцуми.

– Молчи и жди, – коротко скомандовала Хуф.

Ещё пятнадцать минут Чуйлуми напряжённо вглядывалась вверх.

– Нас не преследуют. Предлагаю продолжить спуск, оставляя не тронутыми следующие пещеры.

– Согласна, – отозвалась Хуф.

Сильцуми вопросительно взглянула на Чуй, перевела взгляд на Владимир, но промолчала.

– Чуйлуми умеет пугать монстров, они жмутся по стенам или разбегаются в большинстве своём – пояснил он.

– Спасибо, цу, – она улыбнулась.

– Уже струсила?

– Нет, госпожа Хуф-хайда, цо.

– Пока мы здесь, обращайся ко мне коротко, Хуф. В опасных местах скорость важнее положения.

– Цо, поняла, Хуф.

Сатийка недовольно фыркнула, и двинулась дальше.

Виляя по узким проходам, отряд спускался всё глубже. Не останавливаясь на привалы, они прошли ещё три часа, пока не достигли третьего яруса.

Здесь подземелье выглядело совсем живым. Густо покрытые мхом и травой стены и пол, прекрасные цветы, что озаряли светом окружающее пространство, звуки множества монстров, что прятались от группы по углам пещер или проходов – всё выглядело красиво и волнительно. Потому Владимир вновь стал применять дыхательную практику, и она помогала!

– Не вижу никого, кто преследовал бы нас, – проверив обратный путь, произнесла Чуйлуми. – Отдохнём здесь один тру, если преследователи не обнаружатся, продолжим.

– Тебе надо восстановить силы? – уточнил Владимир.

– Частиц жизни хватит. – Она сквозь серьёзность, улыбнулась.

Восстановив силы Чуй и Хуф, он повернулся к новенькой.

– Хочу убрать твою усталость, – пояснил он, протянув ладонь Сильцуми.

Девушка, улыбаясь, ответила касанием своей.

***

– Цу, спасибо, теперь я чувствую себя намного лучше, – девушка игриво качнула кончиком хвоста.

– Только попробуй применить очарование, на лидере, – на Рочь-вирийском произнесла Чуйлуми с улыбкой, – я знакома с вашей культурой и укладом.

Сильцуми напряглась, ощутив, как за мягкой интонацией и доброжелательностью, скрывались ядовитые когти.

– Имей ввиду, что афродизиак я рассматриваю как насильственное склонение к интимной связи. Поэтому у тебя есть возможность дать обещание сейчас или встретится с последствиями.

– Цо, обещаю, не буду, ца.

– Правильное решение, ведь способов разобраться с тобой здесь у меня очень много.

– Что за язык? – с интересом глядел на них Владимир.

– Восточный общий.

– И чего обсуждали?

– Пустяки, мне захотелось вспомнить близкую к дому речь, – невинно отвечала Чуйлуми.

***

«Ага! Ну конечно, прямо сейчас в ожидании погони ты решила поболтать на другом языке? Ух, хитрюшка! Видимо, травить белку будут обе подруги», – он ухмыльнулся и обратился к соратницам: – Значит так, дорогие девушки, настоятельно прошу вас, уважительно относится друг к другу, – он укоризненно поглядел на обеих зачинщиц.

– Цу, обещаю, Владимир, – первой ответила жертва.

Хуф фыркнула, а Чуй угрюмо поглядела на него.

– Вы меня поняли, – серьёзно добавил он и взглянул на Сильцуми: – Обращайся просто, Володя, без «вы».

– Буду, цо. А я Силь, цу.

– Как интересно, добавь ещё «ми» и получится твоё имя, – он улыбнулся.

Девушка расплылась в улыбке, кончик её хвостика игриво вздёрнулся.

– Володя, всё же мне лучше воспользоваться твоим предложением, – отстранённо попросила Чуйлуми. – Прошу отойдём,

– Хорошо, – произнёс он и подумал: «Что-то новенькое».

Они отдалились и сели возле цветов, Чуйлуми накрыла их пузырём марева тишины и протянула руку.

– Перемести в ладонь концентрированный сгусток и медленно наращивай темп давления, – строго сказала она, сразу включив злую учительницу.

Владимир, коснувшись её ладошки, начал выполнять инструкцию.

– Слушай, я наконец пытаюсь относиться ко всему более взросло и уменьшить количество глупостей. Но вы с Хуф, как будто решил взять на себя эту роль и восполнить их недостаток.

– Не отвлекайся, я по-прежнему опасаюсь, возможного выброса. Если у нас получится, мы сильно ускоримся.

– Да понимаю я, – недовольно ответил он и поморщился.

Прошло пятнадцать минут. Чуйлуми за это время пару раз отправила едва заметные искорки, проверяя выходы.

– Может лучше надавить, как следует, а в нужный момент остановиться?

– Не стоит, у нас ещё есть время… Но можно попробовать следующее, постарайся открыться мне. Двинуться своим Пари мне на встречу, оставляя своё физическое тело в покое. Но не пытайся вторгаться, это совсем другое.

Владимир ничего не понимал. Если Пари не душа, тогда что? Дух? Значит, двинуться внутренним космосом к ней? А как он сам обычно вторгался? Как копьё? Локально, точечно? Однако, в тоже время это напомнило ему один из способов погружения в осознанные сны. Чувствуя ногу или руку, пытаться двигать этим ощущением, оставляя в покое физическое тело. Но Пари не нога, да и как выбрать соответствующее ощущение?

– Я не понимаю. Мы с тобой почти не говорили о магии эти дни.

– Пари твоя суть. Как тело, нуждаясь в ресурсах, тянется к влаге и пище, так и Пари тянется к глобальному полотну. Направь это движение навстречу мне, не к телу, а тому, что стоит за ним.

Неожиданно для себя поняв, что может случиться, Владимир испугался. Если Пари всё-таки душа, то соприкосновение откроет их чувства друг другу, а он определённо не планировал делать душевных признаний, тем более встречаться с её чувствами.

– Давай лучше слегка надавлю, она явно работает как изоляция.

В его ладони появилось плотное прозрачное щупальце. А следом…

– Невероятно! – расширив глаза, Чуйлуми схватилась ладошками за лицо, словно удивлённая девочка.

Маленькая бело-голубая точка, едва заметно пульсировала, плавая в прозрачном пространстве, словно ядро клетки в цитоплазме или же одинокое светило в необъятном космосе.

Чуйлуми осторожно приблизив указательный палец, прикоснулась к щупальцу.

– Получилось! – воскликнула она, вздрогнув всем телом. – Потрясающе!..

Её ушки-ракушки и вены на висках ярко сверкали, переливаясь всеми цветами радуги, а лицо сияло детским восторгом.

«Фух, получилось… И выглядит стабильно», – выдохнул Владимир.

– Но как ты догадался? Что послужило поводом решить, что это возможно? – не унималась курносик.

– Вообще-то, я так уже делал, просто ты напугалась в первый раз.

– Просто… – повторила она, разглядывая его лицо, и взбудоражено вдохнула. – Предполагаю, что в таком виде, через прозрачную оболочку, и Хуф сможет воспользоваться твоей энергией. Давай пригласим её и испытаем?

– Конечно, – он улыбнулся.

Марево тишины исчезло.

– Хуф, подойди к нам скорее, – звонко звучал голос курносика.

– Опять что-то произошло, – серьёзно откликнулась сатийка и подбежала.

Марево окружило троицу.

– Попробуй осторожно приблизить руку, коснуться прозрачного покрова, но не задевая мерцающую песчинку.

– Вышло… – напряжённо произнесла Хуф. – Владимир, ты ходячее оружие.

– Был книгой, теперь оружие, – недовольно пробубнил он и взглянул на Сильцуми.

Девушка крутила ушками оставаясь на чеку, но глазами устремилась к ним, её хвост казался поникшим. Как-то нехорошо выходило, ведь она часть команды.

– Была бы моя воля… – сатийка осеклась. – Необходимо скрыть это, но хвостатая рано или поздно поймёт.

– Они заинтересованы в снятии ограничения и не станут распространяться, так как это может навредить их делу. Убеждена, пока последняя сестра из семьи не исцелится, они будут всецело помогать нам.

– Понятно. Тогда ты пойдёшь впереди, а я буду в арьергарде?

– Так и сделаем, мне более нет нужды экономить силы.

– Идём сейчас? Или дождёмся условленного времени?

– Отправимся немедленно, пропустим несколько пещер и приступим к зачистке.

– Володя? – обратилась к нему Хуф.

– Володя всецело согласен, но просит не обижать Сильцуми.

Зависло странное молчание, которое первой нарушила Хуф:

– Она тебе понравилась?

Его словно стукнули по лбу кулаком таким вопросом, что был насыщен какими-то неприятными интонациями. А говорить, как есть, сейчас точно не стоило, но врать тоже не вариант.

– Вы все, мне нравитесь и все значимы. И для меня важно, чтобы мы все были дружны, я так хочу видеть свою группу.

– Все нравимся… значимы… – задумалась Хуф. – Поняла.

***

«Что же случилось дальше на пути героя Владимира? Геноцид хайлевельным персонажем Чуйлуми всего, что может шевелиться в этом нубо данже! Спросите как? Легко и просто, ведь герой Володька теперь стал человеком-батарейкой!» – мысленно комментировал он происходящее.

Молнии щедрыми вспышками били по залам, за минуту очищая пещеру, и группа двигалась дальше. Даже марево тишины до конца не скрывало гула стихии и взрывов. Сладковато-горький аромат мяса распространялся от дымящихся останков, смешивался с озоном, подхватывался и уносился дальше по лазам, отверстиям в камне и залам.

Примерно четыре часа никаких задержек и вопросов. Хуф держалась позади, Сильцуми рядом постоянно слушая. А Чуйлуми лишь подходила за очередной порцией подзарядки. Единицы энергии текли рекой. Даже Стремительная явно заскучав, почти не привлекала к себе внимания.

Когда на поверхности в разгаре стояла ночь, Чуйлуми наконец спросила:

– Остановимся для отдыха? – несмотря на вопрос, её глаза пылали уверенность и желанием продолжить движение дальше.

– Мы двенадцать тру на ногах, пора встать на ночёвку, – высказалась Хуф.

Чуйлуми укрыла группу маревом, а далее несколько мощных разрядов прогрохотали, испепелив тела в радиусе пятидесяти метров. Дым от растений и тел вскружил, смешался и стал уноситься в воздушных потоках.

– Чуй, не сходи сума, – в лёгкой тревоге произнёс Владимир.

– Согласна! – строго поддержала Хуф.

– Я почти вернула себе все свои навыки! Количество силы дурманит, но я справляюсь. Каналы на пике эластичности! – возбуждённо откликнулась она. – Я!.. – замерев, она хмуро задумалась, опустила взгляд. – Вы совершенно правы, простите…

Владимир, подошёл к курносику и, положив ладонь на её плечо, сказал:

– Бывает, уму тоже нужен отдых

– С тобой рядом я действительно становлюсь свободной, и это… – она замолчала.

– Хорошо, теперь встанем лагерем и постараемся безопасно отдохнуть, – он ободряюще улыбнулся ей.

– Я расставлю ловушки, – собрано и строго отозвалась Чуй.

– Сильцуми, помоги с поклажей, – скомандовала Хуф.

– Цо, будет сделано!

«Вот явно что-то идёт не так – подумал Владимир, глядя на то, как все чем-то занялись. – Или наоборот всё идёт как надо? Ведь я типо лидер и должен… – но слово «руководить» ну никак не вписывалось в происходящее»

– Ладно, тогда и я займусь делом, – произнёс он, поглядев на маленький ошмёток копьерукого прилипший к пучку мха.

Сев на корточки, Владимир прикоснулся к плоти. Увиденное внутренним зрением не понравилось ему. Пока группа занималась лагерем, он обошёл весь зал, просматривая души существ.

– Нам есть что обсудить? – подойдя, насторожено поинтересовалась Хуф.

Владимир задумчиво теребил пальцами осколок кости, что отломил от лежащего рядом существа.

– Ну да, – на выдохе произнёс он.

– И как? – подбежала Чуй и накрыла их маревом тишины.

– Первое, что я понял, их души отличаются от людских. Сферы меньше и какие-то неправильные. Даже у животных душа в форме шара и с лучами, а тут и сфера помятая и лучи кривые. Точнее это даже не лучи, а какие-то косые наросты на самой сфере. Хочу попробовать оживить одного, посмотреть, что получится.

Владимир хмыкнул, ведь в играх это можно было бы назвать дюпом еэ.

– А что второе? Какое ещё наблюдение? – беспокойно спросила Чуй.

– То, что, когда я проверял разные куски одного и того же монстра, они приводили меня к его душе. А значит, для воскрешения хватит любой части тела.

– Ты уверен? – голос Хуф дрожал.

– Пока нет. На людях я не тестировал, а на монстрах предлагаю прямо сейчас.

– Согласна, я сразу же обездвижу его, – сказал Чуй.

– Я покрою тебя доспехом, – добавила Хуф.

– Но есть ещё и третье, – он останавливающее поднял ладонь, – кажется, их души всё-таки растворяются. Поэтому дайте мне немного дру, проверю, есть ли тут души людей и уже потом, я предупрежу вас и воскрешу этого копьерукого.

Владимир, закрыв глаза, погрузился в сумрачный мир. Сейчас он не спешил и внимательно разглядывал окружающее. Сферы монстров, действительно казались более прозрачными в сравнении с другими правильными и, видимо, людскими.

Вернувшись к осколку кости в руке, Владимир погрузиться в его личное пространство. Посреди тьмы покоилась блеклая и исковерканная душа кальзи.

Владимир коснутся её прозрачным усиком и напитал. Она вспыхнула, но стоило прервать соприкосновение, и её свет, промелькнув, исчез.

Решив посмотреть со стороны, Владимир выбрался в сумрачный мир. Душа монстра окружив ладонь с костью, находилась в его руке. Ещё раз напитав её, он пару мгновений, наблюдал свечение. Но стоило прервать соприкосновение души и прозрачной силы, как сфера вспыхнула, и её свет мигом ускользнул прочь, по диагонали вверх.

«Ух, вот как это происходит», – подумал он и присмотрелся. Очертания только что запитанной сферы стали более ясными в сравнении с другими такими же. Значит, всё-таки исчезают.

Не уходя из сумрачного мира, Владимир, вытянул ещё один усик из себя и стал тянуться к ближайшей предположительно человеческой сфере. Это было не просто, лево и право, верх и низ путались, когда видишь себя со стороны.

«Да…» – взволновано подумал он, глядя на явно мужскую душу с уникальным рисунком лучей и маленьких нитей, похожих на иголочки. Стоило нарушить соприкосновение, и плотный свет, курясь, стал гаснуть, улетая. Владимир открыл глаза.

– Нам только что дважды начислили еэ за копьерукого, – встревожено произнесла Чуй.

– Хм, ну точно… – он улыбнулся такому багу в системе и объяснил всё что случилось.

– Сколько же их здесь… по всему Шемладу… – напугано произнесла Чуй.

– Возможно, таков остаточный эффект порчи, – вступилась Хуф. – Сила способная так уродовать живое, причина может быть в этом.

– Энергия, что содержится в душах, поглощается обелисками! – строго и звонко заявила Чуй. – Ты не видишь связи? Может, не веришь в Володины слова?

– Он сказал: поглощаются по разному, души чудовищ сразу!

Взгляды подруг схлестнулись в немом противостоянии.

– Надо найти останки, людские кости и проверить уже перед обелиском. Тогда сомнений не останется, – вмешался Владимир.

– Но как ты поймёшь… ты призовёшь… душу умершего к себе? – потеряв самообладание, спросила Хуф.

– Магологически, сущность любого существа прибывает в отдельном слое бытия, – поясняла Чуйлуми. – Там другие законы, а расстояние определяется не привычными для физического мира мерами длинны, а глубиной. Большинство теорий сходится в одном – любая сущность, теряя свою природную оболочку, уходит всё глубже в слой богов. Отсюда три главных условия. Первое – способность мага к погружению в слои. Второе – душа не должна достигнуть божественного слоя. Третье – воскрешение возможно в рамках мира, где погиб человек. Есть и другие, но они сейчас не важны.

– Последнее условие, его нельзя преодолеть? – тихо спросила Хуф.

– Теоретически… – Чуйлуми посмотрела на Владимира, – возможно всё.

Скрипнув металлом, Хуф-хайда переступила с ноги на ногу.

– Слушайте у меня гениальное предложение, – широко улыбаясь, начал Владимир. – Зачем нам убивать монстров, если можно ничего не делая напитывать их души и рубить еэ? Какого-нибудь по жирнее найдём и начнём конвертировать мою силу в местную валюту. Ну?

– Володя, – встревоженно обратилась к нему Чуй, – очень тебя прошу, не восстанавливай сущность чудовищ без крайней необходимости. Мы не представляем, как работает система, и какие защитные механизмы отслеживания имеет. Мы и так прекрасно справляемся, – её лицо приобрело выражение, как у несчастной сиротки и она продолжила: – Прошу тебя, пойми, даже сложные заклинания могут включать в себя контрмеры при попытке их отразить или развеять. А мы находимся в сложной и продуманной системе.

– Понял, понял, не ругайся.

– Я не ругаюсь, – она нахмурилась.

– Это выражение такое. Тогда чего, обратимся за помощью с людскими останками к Сильцуми?

– Наверху их растаскивают мелкие твари, – мрачно произнесла Хуф. – А тут их можно найти среди всего, что обильно цветёт, – закончив свою мысль, сатийка повернула голову в сторону ближайших бутонов, что дарили свет.

«А я ведь и забыл… – подумал Владимир, вспомнив ролик на Ютупе, – Бестолочь. И зачем я насекомых мучал?»

– Хорошо, тогда перенесём воскрешение монстра на завтра. Хочу дождаться, когда их оболочки душ полностью исчезнут, – произнёс он и направился к цветам.

Чуйлуми развеяв марево, последовала за ним.

– Слева под зелёным бутоном, есть несколько фрагментов, – указала пальцем она.

– Ты и кости можешь обнаруживать?

– На таком расстоянии, да.

Порывшись среди переплетения корней, Владимир нашёл что-то острое и ветхое.

– Мох питается мягкими тканями, как и чудовища, а всё остальное, что остаётся, растворяют другие организмы вроде стреног или растений. Поэтому трупов и костей мы не замечали.

– Круговорот жизни, – понимающе прокомментировал он и, подумав, добавил: – Слушай, пока не забыл, научи меня второму навыку насыщения частиц.

– Только если ты пообещаешь уснуть сегодня, а не увлечься тренировками до подъёма, – строго проговорила она.

– Обещаю… – Владимир широко улыбнулся ей и ласково добавил: – Мамочка.

В ответ курносик сложила ручки на животе, и мило сжав губки, качнула головой.

***

Тайсихуми продолжительное время не спал. Чего давно, по меркам его жизни, не случалось с ним. Отклоняя от Владимира почти все вражеские группы, или скрывая его местоположение, он всё больше понимал, как рискует.

Кого-то проверили и схватили Стражи, кого-то отвлекли, кого-то взяли на себя его поборники. Такое количество совпадений не укроется от Кельпей, что подстегнёт её кровожадность в отношении Владимира и подготовит целый список обвинений против самого Тайсихуми. И если Кельпей не разбиралась в тонкостях системы, как он, то от взора Владыки это не укроется и придётся объяснить каждое решение.

Не менее важно было и то, что это вело лишь к побегу Владимира, а это не вписывалось в планы Тайсихуми. Без сложностей нет героя, без невзгод нет помощи другим…

В покои вошёл старший слуга.

– При проверке торгового каравана, была поймана уроженка Лертейта, – произнёс мужчина.

«Настоящая редкость», – подумал Тайсихуми в ответ и указал Саревоку на кресло напротив.

– Величественный, она одна, инвалид, передвигается на коляске.

«Не может быть... – усомнился он такому совпадению. – А если может, то всё с самого начала план Роч-вириса? – в уме Тайсихуми, сложные переплетения из событий и предположений стали собираться в полотна. – Или же всё это масштабная стратагема Владыки?»

– Данные скрыли? – после продолжительной паузы спросил он.

– Первым делом. Наши люди сопроводили её в Эхванг и в настоящий момент приглядывают.

– Тогда пусть проявят ещё немного заботы и ненавязчиво предложат помощь в сопровождении. А заодно выясни всё о событиях в Лертейте за последний десяток лет.

– Я прослежу, – ответил Саревок и поднявшись вышел.

Тайсихуми ощутил, как холодок страха медленно заскользил по спине к затылку. Слишком много случайностей, а план Владыки мог включать проверку лояльности. Конструктор Шемлада решил отступить. Теперь каждое его действие должно отвечать интересам баланса в доверенном ему мире.

***

На следующий день.

После подъёма, отряд собрался у костра. Сильцуми быстро съев свою порцию завтрака, сидела молча и скромно ждала. Хуф не спеша ела всё тоже мясо, завёрнутое в маринованные травы, а Чуй попивала чай и покусывала травяную булочку.

– Цо, я хотела обратиться ко всем вам, – нарушила трапезную тишину Силь. – Моя доля заслужено мала, и даже в таком количестве моё бездействие слишком высоко оплачивается, цо. Цу, спасибо всем вам, за эту возможность и если вы сохраните секрет от сестёр, я хочу вернуть половину, цо.

– Ничего не знаю о ваших семьях, но в наших это всё равно что предательство, – высказалась Хуф и отложила платочек с пищей.

– Если это откроется, я постараюсь объяснить, что преследовала цель развития отношений, цо.

– Так ты делаешь это чтобы втереться в доверие? – прозвучало провокационно.

– Хуф, вот ты опять начинаешь, – вставил слово Владимир.

– Не надо меня поправлять. Хвостатые вечно ищут свою выгоду. От чего не ясно, где они врут, а где идут на уступки, за которыми опять врут, ища выгоды.

– Цим, это жест благодарности.

– Послушай, женщина, не забивай свою ухатую голову лишними мыслями, пока мы на опасной территории. Твой слух может дать нам время на то, чтобы встретить врагов. Так что выполняй задачу, пока мы не вернулись на поверхность.

Владимир поглядел на обоих и обратился к Сильцуми:

– Хуф-хайда хотела сказать, что переживает за наше предприятие и предлагает пока быть настороже.

– Не надо искажать мои слова, – недовольно бросила она.

– Что значит не надо? Мы все равны, хочу и говорю. Я же тебя не оскорбляю и не давлю.

– Ты влезаешь в разговор женщин, – в её словах звучало раздражение.

– Нет, Хуф. Я участвую в беседе товарищей из моей группы, – уверенно поправил он её.

Хуф выпрямилась.

– Ты прав, – всё же, не стала спорить она. – У меня дурное предчувствие. Может, мерещится. Как твоё?

– Молчит.

– Скорость, с которой мы продвигаемся, и слова Чуй заставляют меня нервничать.

Чуйлуми отложила свою еду и, растопырив пальчики звонко высказала:

– Четыре с половиной миллиона за четыре часа! Вчерашнее открытие существенно сократило наш путь и приблизило к цели. Хуф, это ведь замечательно!

То, как обе поменялись ролями, заинтересовало Владимира. Чуйлуми ладно, она умела бывать разной, но вот Хуф…

«Может, переживает, что скоро подтвердится поглощение обелисками душ?» – попытался понять он её перемену. Тем не менее пока всё шло как по маслу. А это могло значить, что Хуф начала мыслить, как он, ожидая скорых проблем. Но голос молчал, а значит, серьёзных проблем быть не должно.

– Ты… хотел… оживить монстра. Проверить. Лучше… сделать это перед выходом, – скомкано произнесла Хуф.

– Да, проверим, как будем выходить, – согласился он и обратился к Сильцуми: – А сколько сестёр в вашей семье кроме Рюцамиры и тебя?

– Ещё шесть, цу.

– А мама с папой, братья или другие родственники тоже здесь?

– Цо, нет…

– Что ты пытаешься выяснить? – строго нахмурив лобик, вмешалась Чуйлуми

– На какую сумму еэ рассчитывать за исцеление, – скрестил он руки.

«Может, это какая-то ревность к новой участнице? Одна прессует, другая слова сказать не даёт»

Чуйлуми вновь заулыбалась и, сложив ладошки вместе, положила их на коленки.

– С нулевым долгом повышение ранга и смена статуса, обойдётся в пять миллионов восемьсот. Нам должно хватить одного дня! К слову, Хуф сколько тебе осталось?

– Когда мы только…

Стремительная издала враждебное «Ша!» и, резко поднявшись, приняла стойку напротив туннеля, по которому они вчера шли. Следом послышался треск электрических разрядов.

Белый доспех окутал троих. Чуйлуми подскочила, блеснули белые искры. Хуф обнажила меч. Силь резво прыгнула, встав рядом с капути, и выхватила парные клинки.

Голубовато-белая молния, умеренно хлопнув, зигзагом обошла Силь с капути и пропала за поворотом прохода.

Несколько мгновений тишины и первой высказалась Чуйлуми:

– Люди, все в глубоком шоке. Дальше по туннелю никого нет.

– Нельзя расслабляться, – зло произнесла Хуф.

– Цо, они скрыли звуки! – Девушка обернулась. – Цим, я едва заметила странность, словно появились естественные преграды на пути ветра, ца. Но так бывает, когда его потоки меняют направление, цо. Цим, простите меня, я буду внимательней, цо! – Сильцуми склонилась.

– Никогда не поворачивайся спиною к проходу, за которым враги! – рявкнула Хуф и обернулась к Чуйлуми. – Сработала ловушка?

– Верно. Ты права, я расслабилась. При таком рельефе преимущество в разведке у меня, а не у Сильцуми. Я немного затянула с проверкой, но даже так они должны были бежать к нам.

– Сколько человек? Ты уверенна, что больше никого на ногах не осталось?

– Полностью уверенной не могу, но ловушка на месте, четыре из десяти зарядов поразили цели, двоих обезвредила я. Если они не пользовались неведомой магией, то больше там никого нет.

– Понятно, – сняв действие белого доспеха, Хуф оглянулась. – Сильцуми проткни свой хвостатый зад клинком, но запомни, ты держишься за спиной и прикрываешь Владимира!

Девушка в тот же момент подбежала к лидеру, а Хуф повернулась к подруге.

– Чуйлуми, твой восторг и беззаботность ещё хуже трусости! Возьми себя в руки «человек»! – не забыла она подруге прошлую сору. – А ты Владимир, – Хуф на мгновение затихла и смягчив тон продолжила: – Выскажусь на понятном для тебя языке. Я действительно беспокоюсь, когда вижу, как ты ослабляешь бдительность и поддерживаешь беспечность в группе. Но у нас серьёзная цель и успехи. Я уважаю тебя и принимаю как лидера. Но как равная и та, кого ты ценишь, не могу не сделать тебе замечания. Лучше все будут как на острие клинка, но ты выживешь от нашего вклада и воскресишь любого из нас, при необходимости.

Владимир спокойно выслушал её. И хотя он не был всецело согласен с ней, заметив странную нервозность в её поведении, решил поддержать Хуф, а не устраивать спор или разбираться в чём причины её агрессии.

«Проблемная, но своя», – мысленно вздохнул он.

– Ты права, все должны оставаться серьёзными. И прости за то, что был груб с тобой ранее, особенно во время дуэли. Я буду прислушиваться к тебе, – он решил заодно извинится за прошлое.

Женщина неловко пошевелилась, зашуршав доспехом, опустила взгляд, взяла свой шлем и надела.

– Но я тоже тебя попрошу быть справедливой ко всем в равной степени.

– Поняла, я тоже буду стараться, – тихо ответила она.

– Осмотрим их? – уточнила Чуй после неловкой паузы.

– Нет, – вновь собранно, отказала Хуф. – Мало честных искателей нарушает простое правило – не идти по следам другой группы. А они спешили к нам, прикрылись тишиной, с ними всё ясно.

– Думаешь, не стоит, проверить, те самые или нет? – уточнил Владимир.

– Не стоит, тех было семеро. Следует уйти подальше от этого места, но перед этим давай поскорее закончим с тем, что ты планировал.

– Согласна, – подтвердила Чуйлуми.

– Ладно, тогда будьте готовы, что монстр возникнет из воздуха.

Девушки рассредоточились, даже Стремительная, словно поняв, о чём речь, заняла своё место в кругу.

Владимир вернулся в потусторонний мир, что бы убедиться, что души монстров исчезли. Он несколько раз внимательно оглядел всё вокруг себя – здесь покоились только людские сферы.

Вернувшись в своё тело, он соприкоснулся с костью кальзи в ладони… Открыв глаза, Владимир увидел, как монстр кривился в судорогах под действием магии Чуйлуми.

– Всё проверил? – уточнила Хуф.

– Да, всё получилось, сферы исчезли, но я смог призвать душу, – задумчиво произнёс он.

Меч сатийки пронзил голову монстра.

– Понятно… Здесь мы закончили, – облегчённо произнесла она.

В этот почти сакральный момент, где стало ясно, что он способен воскрешать исчезнувшие из мира души, Стремительная резко дёрнулась. Прижав лапой тело к земле, она хищно оторвала кусок плоти и проглотила. Брызнувшая вертикальной дугой кровь запачкала доспех Хуф-хайды. Никто другой не пострадал.

Владимир ранее старался не обращать внимания на эти выходки. Бывало, краем глаза замечал, как проглотит одного жуткого колобка или куснёт чью-то ногу. Но сейчас это было слишком наглядно.

– Чер-лу! – скомандовал он, требуя успокоится.

Стремительная «шакнула» словно в усмешке и довольно запыхтев, тряхнула всем корпусом.

– Соберём поскорее лагерь, а ты, Чуй, поставь ещё больше ловушек, – произнесла Хуф и направилась к своей лежанке.

«Какой хозяин, такая и собака», – мысленно произнёс Владимир за неё, и едва сдержав смех, вернулся к глубокому и успокаивающему дыханию.

***

Прошло три часа.

В очередной раз восстановив магические силы, Чуйлуми занялась разведкой. Все остальные члены отряда собранно ожидали.

– Забыла спросить. Как много твоих сил было потрачено на воскрешения кальзи? – хранившая всё это время молчание Хуф-хайда, вдруг заговорила.

– Сложно сказать, – стал прикидывать Владимир.

– Магия восстановилась?

– Думаю, да. Не могу точно сказать, шкалы с цифрами нету.

– А оценить, сколько всего копьеруких ты мог бы полностью оживить?

– Они поменьше среднего человека, примерно штук девять, наверное… Не знаю, надо проверять. В таких масштабах я не применял частицы.

– Могу я попросить тебя стать внимательней к этому? – осторожно спросила она.

– Да, я всё хотел замеры провести, но то одно то другое. Я тебя услышал, попробую быть внимательней.

Чуйлуми закончила проверку западной части пещеры и по часовой стрелке переключилась на северную.

– А есть разница между восстановлением тела монстра и человека? – обратилась Хуф.

– По расходу частиц?

– Да.

– Я пока не воскрешал людей с нуля.

– Верно, я забылась, – с досадой произнесла она.

– Хуф, дело ведь не только в оценке и прогнозе эффективности? – уточнил он.

– Ты правильно понял, но оставим это до поверхности, – нехотя признала она.

– К нам движется группа! – повысила голос Чуйлуми. – Восемь человек спешат по туннелю, – она указала откуда.

– Можешь сразу разобраться с ними? – сурово произнесла Хуф.

– Они могут спасаться бегством…

– Чуй!

– Тогда я не стала говорить. Но Хуф те искатели на стоянке, могли скрываться, убегая. Я уже бывала в таких обстоятельствах в прошлом.

– Я согласен, ведь мы их не проверили, обёртыши или нет, а просто бросили их, – в поддержку произнёс Владимир.

– Вы готовы рискнуть всем? – сквозь зубы произнесла сатийка.

В безмолвной паузе Владимир задумался. Только из-за опасений вырубать всех подряд не хотелось. И он понимал, что говорит Хуф про риски излишнего доверия. Но, с другой стороны голос молчал, а значит, больших проблем быть не должно. Наверное…

– Я поставлю шокирующую ловушку в двухстах трелах. Одного из них оставлю в сознании.

– Это сразу на выходе, – поняла Хуф. – Владимир уходи с Силь назад ещё на сто и встаньте на одной линии с нами, тогда я соглашусь на ваш план.

Сильцуми растеряно покосилась на Владимира.

– Глупцы, нас всего четверо и мы на открытом участке! Если у них все навыки бессмертных, они разорвут нас одним залпом, как только увидят!

– Хорошо, – произнёс Владимир и только сейчас понял, что ни разу не предлагал Сильцуми зелья. – Держи, – произнёс он, достав коробочку из подсумка на поясе. – Тут зелья, жёлтые исцеления, зелёные скорости, пей сразу.

– Цу, спасиб…

– Скорее! – рявкнула Хуф.

Владимир взял Силь за руку и, сделав легче, прыгнул вперёд, забрав девушку с собой. Она косилась на него шокированным взглядом, а её лицо взволновано порозовело.

Достаточно отдалившись, Владимир оглянулся. Стремительная как раз подбежала к нему и, развернувшись, замерла. Хуф же уверенно шла навстречу компании.

Группа людей выбежала из прохода и под действие ловушки попадала на землю.

Несколько напряжённых мгновений тишины.

– Кто вы? Назовитесь! – по-настоящему громко разлетелся по пещере голос Чуй.

«Чёрт, как вы с Сонластой это делаете?» – промелькнуло в уме Владимира.

– Жамфари, лидер группы, не убивайте, – хрипло прокричал женский голос в ответ. – На нас напали, и мы спасались бегством.

– Стой на месте! – прокричала Хуф, и Владимир понял, что это адресовано ему. – У меня есть зелья, я помогу вам, – а это было сказано явно другой группе. – Сколько врагов, как они близко?

– Благодарю! Их пятеро, напали пока мы остановились для отдых. Едва отбившись, мы спешно бросили лагерь, оставив собранные материалы. Не знаю, следуют ли они за нами или ушли, – хрипя, тяжело и быстро говорила Жамфари.

Сюжет Владимиру показался знакомым, да ещё Стремительная напряглась, приготовившись к рывку. Ему этого хватило.

– Хуф осторожней! – крикнул он.

Сатийка прислушалась, её укрыла белая полусфера, а следом жидкое пламя ударило по ней и Чуйлуми. Курносик завизжала. Яростно зашипев, Стремительная бросилась к врагам. Владимир, схватив Силь, прыгнул вперёд. За его спиной заиграл алый свет.

«Огнестойкость, грозостойкость, водостойкость…» – он мысленно воспользовался защитными навыками.

Оттолкнув Силь в сторону. Владимир приземлился в пламени. Проскользив по горячему камню и не обращая внимания на огонь, он обхватил Чуй, что окутала себя чем-то белым продолжая кричать. Его сильно ударило разрядом, он упал, но не отпустил её. Перекатившись вместе с курносиком, он исцелил девушку и создав воду, облил её и себя.

Чуйлуми обхватила его одной рукой, а другую направила в сторону врагов. Прогремели вспышки молний. Пламя продолжало реветь совсем рядом. Владимир отпрыгнул в сторону от него вместе с Чуй.

Силь, потеряв равновесие, и чуть не упав, подскочила к нему. А белая полусфера продолжала оберегать Хуф.

«Чёрт! Ящерка!» – разглядел он лежавшее тело Стремительной среди злодеев.

– Они мертвы, капути ранен! – отпустив его прокричала Чуй.

Быстрым взглядом проверив, что с ней всё в порядке, кроме одежды, Владимир поспешил к ящерке. Животное, полностью потеряв одну из лап, лежало, корчась в судорогах.

– Тише, – сказал он, коснулся её обугленного плеча и вылечил.

Вывернувшись телом, Стремительная поднялась, сверкая красно-золотыми глазищами. Ударившись в грудь хозяина лбом, она развернулась, издав яростное «ша!» и взялась разрывать тела поверженных врагов.

Гул пламени затих, столбы, перестав окрашивать пещеру оранжево-красным, исчезли. Хуф сняла свою сферу.

– Они мертвы? Все живы?! – прокричала она, быстро оглядываясь

– Да! – ответила Чуйлуми.

– Владимир! Назад! – рыкнула на него Хуф.

– Прекращай, они мертвы.

– Я сама способна проверить ублюдков! – подбегая ближе и гремя доспехом, злилась она.

– Может, в этот раз соберём трофеи? – предложил он.

– Успокой животное, – потребовала она.

Стремительная неистово продолжала разрывать на части то, что осталось от убийц.

– Чер-лу! – Капути замерла, повернув голову и сверкая глазами. – Чер-фа! – она послушно подошла ближе. – Ну вот, можешь же, когда хочешь, демонёнок ты мой… – напряжение дало о себе знать, и он рассмеялся, глядя на жуткую морду.

– Чер-лу, – повторила Хуф и положила на шею животного свою ладонь. Но Стремительная дёрнула шеей и сбросила её.

Не обратив внимания, Хуф-хайда стала обходить капути, проверяя поклажу.

– Да что же вы всё не поладите, – Владимир продолжал посмеиваться. – То развалится как сосиска, то кровью забрызгает… А я ведь тебя и наказать могу! – попытался он высказаться угрожающе, и вновь прыснул.

– Как ты понял, что они нападут? – спросила Хуф.

Подошли Чуй вместе с Силь.

– Видел уже такие сценки, да и Стремительная напряглась.

– Капути чуткие, но не редко излишне, поэтому и опасны.

– Прости, я поранила тебя, – подойдя ближе, виновато высказалась Чуйлуми.

Владимир взглянул на неё и едва сдержал горячий импульс обнять курносика. Половина плаща сгорела, на одну треть длинны, опалились волосы, остальная одежда мокрая и запачканная. Словно побитая и брошенная, своим видом, она кричала о помощи.

– Ничего страшного. Ты выглядишь хуже, Чуй…

Он знал, что она исцелена, и сейчас не время для сопливых беспокойств. Но главное, что с такого вот беспокойства и разрастаются отношения.

– Чуй, что с разведкой? – прервала их Хуф.

– Уже проверяю.

– Взгляни на свою статистику, Владимир, – переключилась на него Хуф.

«Спасибо», – мысленно поблагодарил он её за перевод темы в другое русло и вызвал меню браслета.

– Восемь смертей, – произнёс он и поёжился.

– Если бы ты стоял рядом с ними, вовремя их смерти, легли бы на весь отряд. Но так как рядом находилось животное всё легло на тебя, как хозяина.

Владимир задумался, над тем, что она пыталась сказать и зачем.

– Восемь не самое большое число, но не стоит наращивать его. Мы способны разбираться с противниками на расстоянии.

«Всё же это намёк держать животное под контролем» – понял он и, посмотрев на тела, приметил отблеск или даже свечение. Он решил проверить что это.

– Их лидер проводник. Они не способным на призыв огня, – продолжала сатийка. – Все остальные, лежали без сознания. Определённо обёртыши… – она звоном сжала латную рукавицу. – Вымоченные в грязи подонки! Как они нас находят? – покачав головой Хуф, добавила: – Нам следует скорее выбраться на поверхность.

– Согласна, и лучше всего обратным путём, – поддержала Чуйлуми.

Среди каши из травы, мха, камней и обожжённых останков лежало копьё.

– Ты серьёзно? – скептически обратилась Хуф, бесспорно к нему. – Забыл что всё зачарованное оружие зарегистрировано?!

– Да я только взглянуть, – оправдался он и мысленно продолжил: «А ещё потрогать»

– Нам не до этого. А тебе есть за кем приглядывать. Ещё пара таких встреч и мы растеряем все, что у нас есть, – намекала она на боевое животное, которое делает, что хочет и получает молниями по жопе. – Выступаем немедленно!

– Хорошо, но один дру. Чуй садись на Стремительную так тебе будет проще проводить разведку, – предложил Владимир, с грустью бросив последний взгляд на лут.

– Я… – прозвучало явно, как намерение отказать. – Хорошо.

– Пейте зелье скорости и побежали.

Приблизившись к Хуф, Владимир коснулся её доспеха, сделав легче.

– Почему только сейчас? – удивилась она, задвигав корпусом и проверяя необычную лёгкость.

– Так ты не просила Хуф, а я тебе показывал, что так могу, – удивился он в ответ.

– Цу, лидер, можно вернуть вес моего тела обратно? Цо, я чувствую себя травинкой на ветру, неудобно, цим.

***

За сорок минут бега Чуйлуми обнаружила четыре группы искателей, что занимались истреблением монстров и по предварительной оценке направлялись им на встречу.

– Это похоже на облаву! – заметила Хуф.

– Всего две позади и две поблизости, ты уверенна? – уточнил Владимир.

– Больше. Ёщё одна над нами, – поправила его Чуй.

– Раньше мы никого не встречали, так как ты вела нас окольной дорогой. Но разве не может быть так, что всё просто сложилось? – продолжал он.

– Выбранный нами путь от четвёртого форта, не популярен, – поясняла Хуф. – Монстры, неожиданно падающие камнями вниз, это смерть. Даже если часть рас слышит их. Сняв одну тварь из лука или навыком, ты спровоцируешь ливень остальных, что падут на тебя сквозь тьму.

– Поэтому я выбрала Феритен и четвёртый форт, – присоединилась к словам Чуй.

– Цо, мы их слышим, но не беспокоим, собирая травы, – добавила Силь.

– Но тогда почему у врат в форте вы ничего не сказали. Там ведь столько народу собралось, – спросил Владимир.

– У каждого форта несколько путей вниз. – ответила Чуй. – Они не связаны между собой. А виды чудовищ, которые населяют подземелья, отличаются.

– Ладно, но что мы делать то будем?

Ответом стало молчание.

«Эй, Голос. Всё в порядке? Ты там спишь что ли? Может пора сказать пару слов?» – мысленно позвал он неведомую силу. Но она тоже хранила молчание.

– Цо, слышу неестественные колебания ветра! – указала Силь на один из дальних проходов.

– Хуф, если ты сейчас сделаешь мне замечание, то я буду в ярости, – строго произнесла Чуйлуми и направила белые искры проверить. – Я уже говорила о своих возможностях, всё и сразу видеть – не в состоянии.

– Поняла. Что думаешь?

– Сворачиваем вглубь и осмотримся.

Отряд изменил направление движения.

– Ещё одно нападение, и я буду уверенна, что за всем стоят «они». Только с их подачи можно организовать и использовать столько людей, – в голосе Чуйлуми, сквозила тревога.

– Доташатан кишит организованными преступными группами с иерархией, подобной кланам. Если перейти дорогу кому-то важному, можно смело ожидать чего-то подобного, – ответила ей Хуф.

Для Владимира обе были правы. Государство могло опекать мафию. А мафия сама по себе была мстительной. Но тут он по-прежнему склонялся к мнению Хуф. Всё же не хотелось верить в то, что бессмертные решили его ликвидировать. Да и если бы захотели, наверняка для этого имелись более действенные методы.

–…возвращение в крепость… смерть… бежать, – произнёс неведомый голос, напугав неожиданным появлением.

– Ух чёрт! – вскрикнул Владимир слегка подпрыгнув на ходу.

Собственный страх смешался с волнами страха, что пришли вместе с посланием, усилив друг друга.

– А вот и предчувствие, Хуф, и как всегда вовремя! – взбудоражено добавил он и захохотал.

Женщины повернулись к нему встревожено глядя.

– «Возвращение в крепость, смерть, бежать» такие вот слова, – произнёс он справившись со смехом. – Чёрт! Это самое длинное, что я получал.

– И как это понимать?! – вспылила Хуф.

– Мы можем найти один из выходов сквозь горный хребет, – завертела головой Чуй, – за мной!

– Но… – собралась что-то сказать Хуф.

– Верно! Вероятно, придётся спуститься на четвёртый ярус, – добавила Чуйлуми.

– Я могу вас всех сделать очень лёгкими, зацепимся за Стремительную и поскачем во всю её прыть.

– Нет, – отказалась Чуй, – тогда мне и Силь станет тяжелее обнаруживать монстров и врагов.

***

Расставив ловушки позади отряда, Чуй вернулась к беглой проверке. Вина, тревога, страх, возбуждение и уверенность метались в ней словно ветра на «Проливных пиках» её родины.

Позади послышались отдалённые раскаты грома. Она ощущала, как паттерн, выставленный ею, почти угас с одним зарядом.

Она отравила разведывательные импульсы. Около восьмидесяти существ, находилось в крупной пещере, в которую они направлялись. Не теряя ни одного вру, Чуйлуми сформировала смертельную сеть молний, голубой, красный и белый цвета вспыхнули в одно мгновение, уничтожив своим касанием почти все цели.

– Стойте, – сказала она всем, остановила капути и протянула руку. – Володя энергия.

Восстановив силы, она огляделась. Света от цветов не хватало, но на первый взгляд тут имелось три перехода. Быстрая проверка била по разуму, слишком много деталей вызывали растерянность, путали. Чем большее расстояние она пыталась покрыть, тем меньше угол обзора. А пещеры разветвлялись, юлили, изгибались. Один и тот же проход приходилось проверять по нескольку раз!

Её колена коснулась ладонь и передала тепло. Это ободряющий жест, который обычно приходился на плечо, немного успокоил её.

– Не спеши, будь собой, ты справишься, Чуй, – говорил Володя. – А если нет, мы поможем.

Оттолкнувшись от его слов, она представила себе примерную карту хребта, что упирался в море. Четвёртый форт ближайший к нему. Они должны выйти… значительно севернее Феритена. Но в город, похоже, лучше теперь не возвращаться. Однако четвёртый ярус… там царила порча. А порча искажала всё живое!

Чуйлуми опустила взгляд и увидела его улыбку – это погасило тревожные сомнения – ведь когда он улыбался, всё получалось.

– Я понимаю как... куда нам, – несмотря на заминку, уверенно произнесла она. – Вперёд!

***

Прошло не больше двадцати дру скоро бега. Силь едва различила что-то неестественное в переплетении звуков.

– Цо, справа от нас, что-то странное, ца! – сообщила она, пытаясь быть слышимой сквозь ужасающие разряды.

Фейху обернулась, промелькнули белые блики…

– Цо, слева ещё, – добавила Силь, в точности не зная, права или поспешила.

Ей было страшно оказаться в подобной борьбе за жизнь. Ей было стыдно за бесполезность. Она была лишь ушами, которые не всегда срабатывали, и это вызывало что-то незнакомое, что казалось, сжимало её нутро и старалось вырваться.

– Сразу две группы, бегут… Используют навык «скорый шаг» Хуф, задержи правых!

– Какой из выходов?!

– Ближайший!

Хуф-хайда, облачившись в белое, побежала. Два разряда молний вспыхнули, следом блики и ещё три молнии. Фэйху била на упреждение, опираясь на магию разведки. Ещё блики, и Чуйлуми спрыгнула с капути.

– Чер-жи! – скомандовала она, и животное бросилось следом за Хуф.

Тёмная фигура выскочила из левого прохода. Прямой белый всплеск с его стороны, на миг ослепил Силь. Она не поняла, что произошло, но вражеская молния их не убила. Засвистев, мелькнула заряженная навыком стрела. Молния фейху встретила её, прогремел взрыв. Одни за одной стали возникать ледяные стены, людские фигуры, словно тени, едва заметно мелькали, прячась за ними.

– Володя, назад! – крикнула Чуйлуми, и белые всплески, шарахая и гремя, стали заливать светом пещеру.

Талию Силь обхватили рукой, и она вновь летела словно листок, а влажные потоки воздуха с ярким и опасным ароматом грозы скользили по её лицу.

– Спрячься… – произнёс Владимир, отпустив её. А после в пещере прогрохотало так, что Силь перестала что-либо слышать и почти ослепла.

***

Это была самая настоящая «чайна» или «Chain Lightning», что он помнил по древней игрушке «Pultima online»! Когда всех к чертям кошачьим сверху накрывает вертикальными молниями!

Но в ушах звенело, а в глазах носились белые пятна, и было не до восторга! Владимир исцелили себя, и это на удивление помогло. Чуйлуми замерла в напряжённой позе, кого-то выискивая. Подскочив, он исцелил её и стал искать Хуф. Едва разглядев белый доспех сквозь клубы дыма и каменной пыли, он поспешил.

– Сейчас всё прояснится, – произнёс он, просунув пальцы под её шлем.

– Убиты? – первым делом спросила она, поднимаясь.

Владимир быстро осмотрелся. Стремительная, гремя когтями, остановилась за его спиной.

– Вроде да, последний удар был, как настоящая молния.

– Они все настоящие, слишком настоящие, – сокрушённо проворчала сатийка.

– Мне пришлось бить наверняка. Володя, исцели Силь и восстанови мои силы! – на бегу кричала Чуй, ведя девушку за руку. – Прости, Хуф, позже мы это обсудим.

– Поняла!

***

Наблюдая за спутницами, Владимир пытался понять, что ещё может сделать. Сражения опять оказались не его уровня подготовки. Хуф готова была костьми лечь, но первой встретить врага. Чуйлуми вообще взяла на себя девяносто процентов нагрузки. Конечно, он, наверное, был топовым хилом на весь Шемлад. Но впечатление складывалось такое, что он не тот, кто спасает, а особая персона, которую оберегают.

Быть хилом в пати, роль не популярная и зачастую для тех, кто не способен хорошо сражаться, то есть слабаков в прожимании клавиш и тактике боя. И хотя физически Владимир был крепче и сильнее, как бедномирец, в бою он оказался слишком слаб, чтобы защитить то, что важно для него. А девчонки важны. И грубоватая, но честная Хуф, и растерянная Силь и, само собой, Чуйлуми, что сейчас из кожи вон лезла.

Около полутора часов они продолжали двигаться в одном направлении. Новые враги им не встретились. А в воздухе время от времени стал появляться запах нашатырного спирта. Это навивало ассоциации об аде с его «ароматом» серы.

– А что за проблема с четвёртым ярусом? – уточнил Владимир, когда посчитал, что они оторвались.

– Действие обелисков не касается его. Там лежит порча, – ответила Хуф.

– Я плохо понимаю, что это значит.

– Извращённая растительность и чудовища. А также изменения и смерть для тех, кто не носит благословения, защищающего от порчи.

– И как мы это пройдём? – озадачился он.

– Чуйлуми решила, что ты сможешь уберечь нас от его влияния, – мрачно ответила она.

– Верно, я верю в Володю, – непоколебимо ответила курносик. – И до сих пор удивлена, тому, что ты, Хуф, не воспротивилась моему предложению.

Владимир попытался представить, что это вообще такое? Что-то типа той кляксы на душе Силь или же тумана ограничения?

– А ты, Сильцуми, – с вызовом обратилась к ней Хуф. – Тоже веришь? Или так и будешь молчать, как покорная служанка, бегущая на убой по велению хозяина?

– Цы, я не служанка, а хозяин мёртв, ца! Цо, но верю в спасшего меня, как в священный лес, цу! – впервые сердито произнесла она.

Хуф иронично усмехнулась и промолчала.

– Послухам порча не искажает сразу, у нас должно быть время пробежать. Если Володя не справится, вернёмся в город, чтобы купить исцеление, – смягчила её мрачные мысли Чуй.

– Если «они» позволят, – провокационно прокомментировала Хуф.

Владимир откинул лишние вопросы. Раз соратницы не говорят ничего конкретного, значит, сами мало знают, как работает порча. Но их доверие в купе с посланием голоса поддерживало в мысли, что всё как-то получится.

***

Чуйлуми резко осадила капути, вертя головой то вправо, то влево. Отряд в ожидании замер.

– Чуй? – не выдержала Хуф.

– Дальше непроглядный камень. Пытаюсь найти дорогу, не погружаясь на четвёртый.

– Значит, добрались до края хребта.

– Цо, слышу, множественные звуки ног, бег, за спиной.

– Знаю, – спокойным голосом отозвалась Чуйлуми, – они как-то развеивают мои ловушки.

– И ты молчала? – так же спокойно спросила Хуф.

– Они не последуют за нами на четвёртый ярус.

– Определись уже с целью, мы спускаемся или ищем выход на третьем, – В словах сатийки проявилось раздражение.

– Я рассматриваю все варианты, – также ответила ей подруга.

– Чуй, мы доверяем тебе хоть и боимся того, что происходит, – мягко произнёс Владимир.

Курносик необычно проникновенно взглянула на него и слабо улыбнулась.

– На право, – произнесла она и развернула капути.

Они продолжили бежать, но каждый новый зал хоть и ненадолго, но останавливал их, вынуждая убивать часть существ населяющих зал. Страх, который нагоняла Чуйлуми на монстров, слабо действовал на большие стаи или особенно крупных существ, или же она не успевала нормально использовать его.

– Цо, они догоняют нас, я хорошо слышу приближение множества людей, цам!

– Большинство отверстий и лазов слишком малы для капути, – объяснила Чуй.

– Грязь и пепел! – злилась Хуф. – Почему не оставила нам выбора?

– Ты знаешь почему.

– Да, знаю.

– И почему? – уточнил Владимир.

– Да потому что ты не оставишь своего капути, – в раздражённом одобрении пояснила Хуф и через пару минут бега продолжила. – Мы можем… что-то отрезать от Стремительной, после ты воскресишь её, – с сомнением предложила она.

«Что-то отрезать?!» – Владимир едва истерически не заржал от такой идеи. В голове просто не сложилось, как это будет, происходить. Да и как вообще Хуф могла додуматься до такого?

– Это тупик, – спокойно произнесла Чуй, – В дальнем углу есть отверстие, но только для людей.

– Веди! – потребовала Хуф.

«Я не буду резать своего капути!» – ужаснувшись, прокричал в мыслях Владимир, обращаясь к Голосу. Но тот сволоч такая молчал!

Они остановились перед небольшим вертикальным лазом в камне, вокруг которого ничего не росло и от которого несло нашатырём.

Владимир растерялся, пытаясь понять, что же делать. Время давило, требуя принять решение. Он посмотрел на ящерку, затем на спутниц, глаза заслезились.

Нет, он предполагал, что, несмотря на массивное тело, сможет её воскресить. Но отрезать часть Стремительной, оставлять её на смерть, казалось вопиющим, наисквернейшим варварством и предательством. С другой стороны девчонки…

Он хотел было обратиться к Чуйлуми за умным советом, но девушка с мрачным выражением на лице смотрела прямо перед собой. Её силовые знаки светились, она старалась. А значит и он должен был что-то придумать, как-то преодолеть себя!

– Тех, кто дорог сложно бросить, – произнесла Хуф, резко сняв свой шлем и спустила на шею ткань, что скрывала её лицо, – Я останусь с ней, и мы убьём столько, сколько сможем, – следом, Хуф срезала локон своих лент-волос и сняв латную перчатку подхватила с шеи шнурок.

Она вручила прядь волос и кулон Владимиру.

– Хуф, ты сума сошла? Это ещё хуже! Это волосы, а вдруг не сработает?! Если не получится, как же мы без тебя?

Не моргнув глазом, женщина отрезала фалангу мизинца, завернула в платок и протянула ему.

– Да ты совсем поехала! – произнёс он и исцелил её палец, восстановив полностью.

– Я надеюсь на тебя, как и остальные, храни их! – уверенно произнесла сатийка, пылая в словах как героиня. – Не позорься, утри воду с лица и будь настоящим мужчиной, каким я тебя хочу видеть!

«Вот дура…» – подумал он, ощутив, как слёзы действительно скользили по лицу. Грудь сдавливало от нерешительности, он открыл рот, пытаясь сказать, что-то... Ведь опять всё повторялось, и он был всей душой против. Но выбрать придётся… С горьким отвращение к себе он решил согласится отрезать от стремительной кусок и бросить её…

– Не спишите… У меня есть решение, – как ни в чём ни бывало, произнесла Чуйлуми. – Я подготовила направленный взрыв.

Несколько мгновений сконфуженного молчания. Хуф сжалась, заскрипев доспехов и едва слышно, зло прошипела:

– Зараза, от чего же ты раньше не сказала об этом!

– Согласен, – добавил Владимир.

Горячий стыд, ударив его по лицу, разливался по телу. Как нелепо сейчас выглядел его диалог с Хуф. Чуйлуми в лучших традициях!

– Немедля встаньте рядом со мной, – Чуйлуми спрыгнула с капути. – Володя подготовь энергию, Хуф накрой нас самым сильным щитом, не жалея сил.

Все собрались рядом. Владимир поднял ладонь и создал выпуклую лужицу, в основании которой мерцала маленькая точка. Пальцы Чуй и Хуф коснулись его руки. Белый купол накрыл всех.

– Землю тоже, – добавила Чуй.

От краёв сферы к центру потянулся плотный слой её ауры, толкая ступни и вынуждая встать выше. Третья ладонь осторожно присоединилась к общему касанию, Силь напугано глядела на Владимира. Стены укрытия покрылись плотным слоем марева, а затем подземелье встряхнуло под звуки разрушительного и отдалённого рокота. Сфера заходила ходуном, всех трясло, Стремительная озираясь, запыхтела.

– Хуф, удержи нас! – строго прозвучала Чуй.

– Это не просто, – сосредоточено ответила она. – Одновременно контролировать, напитываться и восстанавливать щит.

– Простите, что не сказала сразу, – сказала Чуйлуми когда всё затихло. – Подготовка заклинания потребовала от меня каждой капли внимания. Теперь вход в пещеру завален, а отверстие вниз пробито. Но предполагаю, что шум привлечёт тварей внизу, и я сомневаюсь, что их удастся распугать, – курносик повернулась к нему. – Володя, сколько ещё сконцентрированной энергии осталось?

– Без понятия, но ещё есть второй комочек.

Сквозь серьёзность она едва заметно улыбнулась.

– Медлить не стоит, – напомнила Хуф.

– Согласна, и прошу тебя изменить качества щита. Сильцуми, пока я буду проверять землю под нами, возьми ткань и порви на лоскуты для повязок от пыли.

– Ага, цо!

– Володя ты способен контролировать животное, но, если оно убежит, это задержит нас. Сейчас мы должны стать серьёзней, чем когда-либо.

– Да понимаю я это, – поморщился он.

– Внизу много открытого пространства. Хуф будь готова закрывать их, блокируя то, что мы встретим.

– Поняла.

– Сделала, цо! – протянула им готовые повязки Силь.

– Что это? – недоверчиво спросила Хуф глядя на зелёные разводы на ней.

– Ароматные вплетения свежемха, цо.

– Действительно пахнет свежестью, – Владимир одел на себя повязку.

Девушки повязали платки на свои лица.

– Хуф, пора, твой щит окружён камнем, открой проход в два трела, вот здесь, – указала Чуйлуми.

Словно створки дверей поезда в метро, белые стены раздвинулись. Пыль беспорядочным облаком вторглась в полусферу, а за ней царила тьма.

Все призвали шарики света, первой вышла Хуф.

– Чер-ту, – Владимир отдал команду следовать за ним, и повёл капути.

Сквозь серую дымку показалась проделанная дыра. Вокруг тихо, а внизу стелился мрак.

– Без благословения, внизу купленные навыки работать не будут, – сказала Чуй и создала крупный бело-голубой шар в метре над своей головой.

– Сделаешь такие всем? – произнесла Хуф глядя на новый источник света.

– Нет. В движении, на их поддержку потребуется много внимания.

– Могу сделать всех легче в половину, чтобы не пораниться, если спуск резкий, – предложил Владимир.

– Так будет лучше, но внизу верни наш вес обратно, – напоминал Чуйлуми.

Владимир оглянулся, всюду лежали огромные валуны, мелкие камни перекатывались, угрожая осыпью. А белое укрытие испускало мягкий свет и в дымке, выглядело, так как космический шаттл после падения на поверхность незнакомой планеты. Образ знакомый, нахватало лишь Ан, но…

– Володя? – окликнула его Чуй.

Все ждали только его. Он быстро сделала всех легче, инстинктивно взял за руку Чуй и Силь. Потянув их за собой, он прыгнул вниз следом за Хуф-хайдой. Жёлтые шарики света замерцали и потухли. Коснувшись поверхности, Владимир придержал девушек для мягкой посадки.

Бело-голубая сфера Чуй, стала ярче.

– Капути, – тихо напомнила Чуй и стрельнула взглядом на ладонь Силь.

– Да, – согласился он и, взглянув вверх, отпустил девушек.

Стремительная без лишних сложностей скользя по камням и чиркая когтями, резво спустилась. Владимир взял её под узду.

– Почти ничего не вижу, – насторожено и тихо проговорила Хуф, готовая к бою.

– Пыль скоро рассеется, идём в этом направлении, – указала Чуйлуми.

«Бонусный уровень», – вскользь подумал Владимир и вернулся к глубокому дыханию.

Стоило отойти от прохода, и пыль расступилась, а вокруг слабо и зловеще мерцала тёмно-оранжевая растительность. Покрытые шипами лозы закручивались вверх и стелились по земле. Округлые, словно кораллы с множеством колец, растения росли повсюду. Из-за слабого освещения от колючек казалось, что они оказались в безграничном зале без стен. Из земли торчали невысокие колонны сталагмитов. А всё вокруг гудело животными звуками, словно подземелье «Parkest Dungeon» при погашенном факеле.

– Я впереди, вы в четырёх трелах позади, – едва слышно произнесла Хуф и пошла первой.

Они прошли десять метров, когда раздался металлический звон.

– Растения бьют, если их касаться, смотрите под ноги, – тихо произнесла Хуф.

– Цо, сорок пять трелов справа, кто-то задышал… огромный, ца, – шёпотом оповестила Силь.

– Постараемся пройти мимо, – так же ответила Чуй.

Владимир посмотрел на Стремительную, но девочка, похоже, понимала настрой команды и, осторожно ступая, ни на что не бросалась. Однако была явно на взводе, судя по взгляду.

«Двадцать метров… тридцать… сорок…» – Владимир считал свои шаги, примерно прикидывая, сколько они прошли. Но гул не менялся, и на них никто не нападал.

– Цо, Больше не дышит, но чую он где-то там, ца.

Сразу после её слов впереди нечто массивное заскользило среди колючих растений. «Это был хвост?» – шопотом подумал Владимир и покосился на спутниц. Но все, словно не заметив, продолжали двигаться в том же направлении.

– Мы не одни. Идём прямо, не привлекая внимания, – произнесла Чуй.

– Свет не слишком яркий? Сделаешь слабей? – предложила Хуф.

– Кажется, не стоит, возможно, они слепнут или боятся его, – хмуро вглядываясь в темноту, ответила Чуйлуми.

«Восемьдесят… сто… сто двадцать…» – считал Владимир и ему вспомнился фильм про «чужих». Чуй со своим радаром в триста метров, почти идеально вписывалась в сюжет с «маринасами» в логове «ксеноморфов». Владимир закусил до боли нижнюю губу – сейчас нельзя срываться и ржать лошадкой!

Показались большие каменные колоны, обросшие чем-то густым и чёрным, едрёный аромат нашатыря усилился. Но группа продолжала осторожно двигаться, а окружающий гул до жути пугать неизвестностью.

Колоны переросли в стены, что, то тут, то там возникали и исчезали из поля зрения.

– Сколько нам идти примерно? – прошептал Владимир.

– Не знаю, продолжаем и надеемся, что так спокойно будет и дальше, – отозвалась Чуйлуми.

Он тяжело и напряжённо вздохнул. Такой ответ ему был не по нраву. Такое подземелье казалось слишком неправильным, больше напоминая научную фантастику, чем фэнтези.

Они прошли ещё некоторое время.

– Цо, слышу движение, – оповестила Силь.

Владимир и сам прекрасно слышал, что сквозь гул чаще пробивались вопли и визги, но не понимал, что послужило тому причиной. Ведь они всё также тихо передвигались вперёд!

– За спиной осталось нечто опасное. Думаю, место его обитания оберегало нас, – пояснила Чуй.

– Я могу окутать нас щитом, – предложила Хуф.

– Пока рано.

– Поняла.

Хрюкающее завыв, к ним выскочила туша, что опиралась на щупальце и ногу с копытом, волоча за собой толстый хвост. На его лбу сверкали два ряда зубов. На одном виске чудовище имело рог, на другом длинную лапу.

Беззвучный голубой свет ударил, чудовище упало и замерло.

– В голову, – едва слышно прошептала Чуй, когда они приблизились к чудовищу.

Хуф не заставила себя ждать и, пронзив, остановила существование кого-то подобного.

Группа прошла ещё сто метров вперёд, когда с потолка перед ними упало существо, напоминающее опарыша размером с жирную кошку. Все остановились. Личинка вяло вертела головой, и медленно словно черепашка, поползла в сторону с пути отряда.

Хуф двинулась первой, проигнорировав что-то настолько малое и никчёмное. Но стоило сатийке приблизиться на расстоянии двух шагов, как личинка обернулась и со свистом сжалась. Хуф отпрыгнула. Из отверстий на теле опарыша распылилась желтоватая дымка, а сразу после, из них вылезли длинные ножки, похожие на пальцы.

Личинка резво направилась к Хуф, две трети её тела распахнулись пастью с множеством острых зубов. Быстро перебирая пальцами, опарыш прыгнул на Хуф. Меч разрубил монстра, и сатийка отскочила назад от ещё одной порции жёлтого аэрозоля.

Сверху посыпались новые личинки, так же лениво оглядываясь по сторонам, они стали медленно расползаться. Чуйлуми создала ещё одну сферу света, осветив потолок. Словно куколки бабочек, множество опарышей прикрепившись свисали с потолка.

– Обойдём, – произнесла Чуйлуми.

«Чёрт! Это не научная фантастика, это ужастики! Ненавижу ужастики, монстры должны быть нормальными!» – в страхе думал Владимир, поглядывая наверх. Ведь не дай бог, такая дрянь упадёт прямо на голову.

Отряд обошёл злополучный участок. Ещё метров сто они двигались в том же темпе. Чуйлуми отправила несколько бесшумных разрядов в темноту. Кто-то, судя по звукам, упал, что-то посыпалось, заскрипело.

– Ускоримся, – тревожно поторопила она.

– Может, я сделаю всех вас легче, и пролетим на Стремительной? – поёжился Владимир.

– Я почти готова согласиться на это, – сразу же отозвалась Хуф.

– Я и сама готова, – нервно добавила Чуй, – но всё это крайние методы. Ведь мы не знаем, что осталось за спиной и что ожидает дальше.

– Цо, слышу, как они сражаются друг с другом, ца,

«Ураха!» – взревело слева. Голубые молнии замерцали, словно огни пулемёта. Звуки падения, перекат камня и стонов раздались в ответ. Но в освещённое поле вокруг отряда никто так и не попал. Они продолжил свой путь.

– Стойте, – произнесла Хуф через некоторое время.

Сатийка замерла перед участком, где не имелось растений. Землю затянула коричнево-красная жижа, из которой проглядывали острые кости, а чуть дальше плотными тенями стояли кривые столбы.

Хуф вложила меч в ножны и бросила что-то в жижу, но никакой реакции не было.

– Я понимаю, что ты делаешь, но не стоит, – обеспокоенно обратилась к ней Чуй.

– Обойдём, – согласилась подруга.

Не здоровый интерес, чего-нибудь ещё бросить туда, закопошился и в душе Владимира. «Изыди, бес!» – мысленно обратился он к нему и нервно выдохнул.

Присмотревшись, Владимир понял, что эта жижа, похоже, весьма обширна. Отряд обошёл массу по краю, вернувшись к нужному направлению.

«Не буди лихо, пока оно тихо», – тихонько подумал он и в последний раз бросил взгляд за спину. Стоило интенсивному свету покинуть лужу и острые кости стали подниматься.

– Цы, позади!

«Да это чёртов «Pead Space»!» – понял Владимир, глядя на монстров с длинными остроконечными руками и костями, беспорядочно выпирающими по всему телу.

«Аугы! Гррргы! Баруау!» – завыли твари, поняв, что обнаружены. Длинная очередь разрядов, сверкая, забила по ним, отрывая конечности и разрывая тела, пока оставшиеся в живых чудовища не скрылись под жижей.

Исцелившись от бликов в глазах, Владимир напряжённо глядел в сгустившийся полумрак.

– Хуф создай щит за нашей спиной. Володя энергия. Мы будем двигаться дальше, не разделяясь ни на шаг.

– Поняла! – Хуф отступила к ним и укрыла им спины.

Владимир поднял ладонь с мерцающим комочком, и Чуй коснулась его руки. Отряд продолжил движение.

– Цо, приближаются, – через некое время произнесла Силь.

Треск веера из зелёных молний перекрыл вой подземелья и на миг окрасил окружающее в свой цвет. Владимир успел заметить перекошенные силуэты, что стремились к ним. Заряды разорвались, осветив пещеру ещё больше, но всплески крови, разорванные тела чудищ в тоже мгновение перекрыли обзор.

На несколько мгновений всё затихло, и Чуй крепко сжала ладонь Владимира. Он ответил ей, разумеется, сдержав большую часть физической силы. Но хотелось держаться покрепче.

– Хуф, я буду стараться уничтожать камни на пути твоего щита, старайся удерживать его! Ускоримся! – прокричала она, явно напугано и повела Владимира и группу вперёд.

«Сорок… шестьдесят… восемьдесят… сто…» – вновь начал считать Владимир.

Шипастых лоз стало больше, что замедлило отряд. Хуф на шаг высунулась вперёд, взмахивая мечом, она рубила опасные переплетения под ногами.

«Двести… – опять продолжил он считать, со случайной цифры. – Двести двадцать… двести сорок… двести шестьдесят…»

Поросшие чёрным, стены пещеры стали всё чаще собираться вместе. Образуя небольшие залы, перегородки, обширные колоны, от чего воющий гвалт казалось, перемещается.

– Цо, сверху! – пискнула Силь, когда отряд поравнялся с массивной колонной.

Из полумрака над их головами выскочила и трилистником распахнулась огромная пасть. Казалось, она могла проглотить всех разом. Марево тишины накрыло отряд. Красная молния, возникнув за его границей, пронзила и разорвала чудовище. Огромное тело, напоминающее многоножку, тяжело упало совсем рядом. Ещё две красные молнии и ещё два тела упало. За светом от разрядов Владимир разглядел отверстия в колонне.

– Продолжай слушать всё, что выше шести трелов Силь! – потребовала Чуй. – Хуф держись рядом и если требуется, восстанови силы!

– Ага, ца!

– Поняла!

«Три тысячи двадцать… Три тысячи сто…» – Владимир решил мыслить более позитивно.

Вновь веером разошлись зелёные молнии, осветив и ликвидировав группу круглых созданий с множеством, словно разбросанных по телу хелицер.

– Свернём! – скомандовала Чуй.

Теперь чёрных наростов на камне стало меньше.

«Это ведь добрый знак? Или мы входим в местообитания кого-то ещё?»

– Цо, впереди справа, на стене, их множество, ца!

Ещё один зелёный залп, показал то, что можно было отдалённо назвать смесью обезьяны и тукана. С щупальцами вместо лап и обнажёнными внутренними органами, что жутко пульсировали и шевелились. Гибкие твари, размером с человека, лезли из вертикальных щелей и каменных складок.

«Десять тысяч… десять тысяч пятьсот… двенадцать с половиной тысяч…» – Владимир развивал позитивное мышление, представляя, как уже близко они к выходу на поверхность. Прямо сейчас бредовые тренинги о притягивании желаемого стали казаться вполне себе обоснованными!

– Вижу! – обнадежено воскликнула Чуйлуми. – Мы нашли его!

«Неужели работает?!» – не выдерживая, он начал смеяться.

Пробежав несколько небольших залов, отряд свернул в туннель, в конце которого сиял свет вечерних оттенков. Владимир сорвал платок с лица, ощутив свежий воздух.

– Мы под защитой обелисков, – тяжело вздохнула Чуйлуми. – Я поставила за спиной ловушки, а пока проверю, нет ли кого на выходе.

Все замедлились, оглядывая здоровые пучки трав и мха, что трепетали под ветром и усеивали тёмный камень.

– Как ваши ощущения от соприкосновения с порчей? – спросила Чуй и, отпустив ладонь Владимира закатала рукав. Её кожа покрылась сыпью.

– Грудь и правая нога, что-то неприятное поселились внутри, – ответила Хуф.

– Ца, у меня в животе, будто завелись коракрады, цо!

– У меня вроде всё в порядке, – сказал Владимир, протянув ладонь Чуйлуми.

– Как выйдем… – Чуйлуми резко повернулась, её глаза панически округлились и она упала без чувств.

Всё произошло внезапно. Владимир осознал, что не может пошевелиться. Только лёгкие и сердце продолжали двигаться, ускорив свой ритм. Вызвав прозрачную силу, он снял с себя этот паралич. Взглянув на Чуй, он попытался коснуться её. Но в тот же мгновение его снова что-то сковало.

«Охренеть, это стан!»

– Ещё раз вырвешься, и один из вас сразу умрёт, – прозвучал со всех сторон спокойный и мягкий мужской голос.

«Вот они и пришли…», – подумал Владимир, ощутив, как по спине забегали мурашки.

От страха его дыхание стало поверхностным, мысли носились в попытке найти решение, подобрать правильные слова. Ведь сразу всех не убили, значит, будет разговор. Но стоит ли разговаривать, может рискнуть? Но нет, непонятно где враг и успеет ли Чуй сориентироваться и ударить. А если это бессмертные, то, лучше не рыпаться.

Время тянулось, сердце стучало. Наконец за спиной послышались шаги.

– Сейчас, я освобожу твою голову, и ты назовёшь своё имя. Если воспротивишься, я лишу жизни одну из твоих спутниц. Приступим.

Паралич частично отпустил Владимира, но он не стал оглядываться, а забегал взглядом, проверяя девушек.

– Я готов признаться во всём и пойти на любое сотрудничество, только прошу, не убивайте и не мучайте моих напарниц. Они тут не причём, во всём виноват я.

– Я спросил твоё имя, преступник! – требовательно повысил голос незнакомец.

– Владимир.

– За эти дни я встретил шесть Владимиров. Так чем же отличаешься от них ты? Прошу, удиви меня новым рассказом.

Замешательство подмешалось ко страху.

– Каких к чёрту шесть Владимиров? – хохотнул он. – Совсем с ума посходили? – осознав дикую дерзость, он сразу же поправил себя. – О-у прощу прощения, я нервничаю! Да откуда же я знаю, чем я отличаюсь от других.

– Откуда ты, кого встречал, чем занимался в Шемладе? – уточнил свой вопрос незнакомец.

«Шесть Владимиров? Может, он о других землянах из ресторана? Охотник за головами? Меня отправят обратно? – рассуждал он. – Но почему так быстро? А впрочем…»

– Ты испытываешь моё терпение! У тебя последняя возможность на признание и если оно мне не понравится, я прерву ваши жизни.

– Я Владимир, не из Среднемирья, издалека. Я много кого встречал на своём пути, тут необходимо уточнение, все имена не запомнить, а перечислить потребуется время. Чем занимался? Копил еэ, выполняя контракты, чтобы выбраться отсюда, как и все. Прошу задайте конкретные вопросы, чтобы сократить время допроса и не убивать зря живых людей.

– Перечисли самых значимых для себя лиц, что ты повстречал здесь, в порядке очерёдности.

– Бленктир, Таптрелия, Чуйлуми, Мильтасьи… Нет! Сначала Мильтасьи, затем сразу Чулуми. Потом… – он старался вспоминать имена, в правильном порядке пока не произнёс имя Юнаёти.

– Кто он тебе?

Владимир растерялся от такого вопроса, но следовало отвечать быстро:

– Страж звука, мы создавали... – он не знал, как продолжить, ведь слово музыка отсутствовала в местном языке. – Создавали работу мастера!

– У него была ученица?

– Да, Аттия.

– Как вы расстались?

– Он подарил мне своих капути, один из который стоит слева от меня, и пообещал вернуться в течение одного или четырёх лет, чтобы освободить и привести в храм Гармонии.

– Самый важный рисунок, который вы создавали вместе, как выглядит, какие особенности?

«Важный для Юнаёти или меня?!..»

– Самый важный для меня, флейта сякухати, выглядит как полая трубка из дерева, имеет отверстия. Два больших на своих основаниях, четыре малых с одного боку и одно с другого.

– Всего семь, – подтвердил незнакомец.

Послышался слабый звон бубенца, тело Владимира освободилось от паралича. С мыслью: «Семь, всё же счастливое число», – Владимир повернулся к незнакомцу.

Мужчина с хвостом чёрных волос и длинным локоном с правой стороны лица, поклонился. Поклон сопровождался знакомыми жестами, которые использовал Юнаёти.

– Прежде чем снять с остальных замирание и встретить заслуженное негодование и ярость, я прошу выслушать меня. Старший страж звука, мастер Юнаёти, покинув Шемлад, оставил весть для всех причастных к храму Гармонии. Если сокращённо то: «Более чем великий мастер найден, всем кто получит сообщение, оставить все дела, прийти на помощь и оберегая, слушаться его во всём». Моё имя Кютучи, страж звука начальной ступени, – закончив представляться, мужчина выровнялся.

Владимир осмотрел его. Одежда как у Юнаёти широкая и свободная с символом квадрата, окрашена в чёрный и коричневый. Лицо с лёгким загаром, мягкое, но серьёзное, украшалось жёлтым полумесяцем по овалу и тремя крупными точками на переносице. Одно выглядело пугающим в его внешности, белки глаз болезненно красные.

– Мой оскорбительный поступок, обусловлен…

– Погоди! – остановил его Владимир и проверил состояние Чуйлуми. Девушка оказалась здорова и кажется спяла. Взяв её на руки, он поднялся.

– А теперь, давай сначала вернём всех в нормальное состояние, – предложил он, и взял узду капути, ведь глаза животного горели ало-золотым. – Чер-ка!

Тихо прозвучал бубенец.

– Гремучий ублюдок! – взревела Хуф выхватив меч. – Считаешь, так следует подчиняться и оберегать тех, кто старше по званию или статусу?! – сатийка приставила к шее Кютучи лезвие покрытое белым.

Сильцуми встала рядом с ней выпустив когти.

– Цы, не смей запирать меня, если союзник, цам! Цы, никогда, запомни, цо!

– Володя? – Чуйлуми удивлённо захлопала глазками. Именно для этого он и взял её на руки, чтобы не убила мужчину молнией сразу. А ещё это было приятно. И вообще хотелось уже какого-то тепла и спокойствия, а не ужасов и неправильных приключений!

– Я оскорбил вас, но не причинил никому прямого вреда. Прошу, позвольте мне объясниться.

– Хуф, пусть расскажет, что происходит, – попросил Владимир.

Женщина опустила меч.

– Благодарю, – страж звука поклонился и, повторив для Чуйлуми первую половину истории, перешёл к следующему. – Прибыв в Шемлад, я направился в Оншван, чтобы найти Владимира. Тогда и стали происходить странности. Одна за другой мне попадались группы наёмников. Одни знали, где вы находитесь, направляя сюда. Другие, напротив, сбивали с пути. Третьи представлялись вашим именем, пытаясь разузнать с какой целью я оказался здесь, всячески задерживая меня. Оказавшись в Феритене, я понял, что на вас ведётся охота. Хитростью мне удалось присоединиться к одной из групп.

– Выходит именно ты развеивал мои ловушки? – нахмурилась курносик.

– Да. Наёмники загоняли вас, и некоторые из них боялись, что вы можете рискнуть спустится ниже, тогда они не получат награду. Вероятная смерть настоящего Владимира, вынудила меня поторопиться.

– Что за награда? Кто выдаёт? – уточнила Хуф.

– Они упоминали «контракт», но я не расспрашивал.

– Сомневаюсь, что Общество Поиска способно на такое, – заметила Чуйлуми. – Кютучи, а ты проверял статус других «Владимиров»? – последние слова она произнесла с презрением.

– Конечно, – он направил ладонь на него. – Всё совпадает с вашим статусом.

– Твои глаза, – продолжала расспросы Чуй, – порча коснулась и тебя?

– Именно так, моё владение звуком не уберегло меня.

– Ты сильно рисковал, последовав за нами.

– Всё верно. Но мастер Юнаёти славится тонкостью понимания, а долг перед храмом обязывает меня.

– Я согласна на его помощь Володя, – курносик стрельнула глазками и на её серьёзном лице заиграла застенчивая улыбка.

Владимир поскорее отвёл взгляд. Романтическое возбуждение сейчас… нет, вообще – было не к месту!

– Хуф? – спросил он мнения сатийки и поставил девушку на землю.

– Хорошо. Но ещё одна такая выходка, и стражу нечем будет звенеть.

– Силь? – усмехнувшись, спросил он.

– Ца, согласна… – казалось, она хотела сказать что-то ещё, но этого не случилось.

– Выбираемся от сюда, – требовательно добавила Хуф.

***

Дивиримия оглянулась. Группа незнакомцев, что помогла ей добраться до Оншвана, скрылась на обратном пути в Эхванг. Последний монарх Лертейта не верила таким совпадениям, но сейчас, следуя по сложному витью судьбы, не стала придавать значения.

Медленно двигаясь по городу, она заговаривала с местными, осторожно выясняя, кто возглавляет его, у кого можно просить о поддержке в её положении. Так путь привёл её к убежищу первого клинка.

– Да воссияет свет над вашими душами, – обратилась она к двум стражам у арки неприметного прохода между зданиями. – Я прошу о встречи с Управляющим. Передайте, Маленькая Колючка нуждается в помощи.

Охранник слева оглядел её нищенские одежды, старую коляску для передвижения и хмыкнул. Второй смотрел прямо в глаза. А часть росписи на его маске символизировала положение выше первого.

– Осияет свет и вас, – едва видимо кивнул правый и обратился к товарищу: – Движимый, сообщи.

Левый защитник умчался, а второй прошёл вперёд и встал за её спиной. Принцессе оставалось ждать… но не долго.

– Хм… – показавшись, сердито и знакомо протянул первый клинок. – Гул Заката, собери всех и рассредоточь по периметру, – распорядился он.

– Управляющий, – склонил голову мужчина и поспешил исполнить приказ.

– Прошу за мной, – силой сжав в кулак правую ладонь, обратился Бленктир к принцессе.

– Благодарю, вас.

Оказавшись наедине в помещении, первый клинок, скрестив руки за спиной, низко склонился перед ней.

– Почему вы здесь?! Да ещё в таком статусе! – выпалил он.

– Оставь, старший, – она улыбнулась тому, кто в юности оберегал её и учил фехтованию. – Всё происходящее моё решение. Отведи нас туда, где мы сможем всё обсудить.

– Моя королева, это сущее безумие, – сдержанно произнёс он и, зайдя ей за спину, направил коляску вперёд.

– Пока не выйду замуж и не дам королевству наследников, я принцесса. Ты знаешь это. Прекрати колебать моё самообладание в столь неприятном вопросе.

– Прошу простить, душа Лертейта.

Скромные комнаты медленно скользили в полной тишине, нарушаемой только скрипом колёс. Бленктир не спешил, оказывая ей честь и прибывая в явном смятении. Когда они оказались в небольшом зале, с заботой обставленном цветами, первый клинок остановил её коляску у чайного столика и напряжённо сел напротив.

– Моя принцесса, – легко поклонился он.

Она огляделась, прежде чем ответить. Комната очень напоминала летнюю игровую в семейном поместье Белиан, где Дивиримия познакомилась с покойной дочерью Бленктира.

– Оставь всё это, Белиан. Пока мы не вернёмся на родину или пока я не заявлю о себе. А сейчас расскажи о целителе.

– Хм… – он и поведал о своих наблюдениях и подозрениях, закончив словами: – Но согласно письму я прервал все отношения с ним.

– Теперь же выслушай и меня. Все прогнозы о будущем Лертейта ведут к падению. После моей смерти ни один из домов не сможет консолидировать власть и двигаться тем же курсом. Время для бессмертных игрушка. Без прямого вторжения они покорят и разобщат нас, раздавят нашими же руками, сделав очередным сателлитом… – далее она рассказала о предсказании и своих планах.

– Одумайся пока не поздно Маленькая Колючка, – строго произнёс он, словно она вновь была крикливой малюткой. – Я договорюсь с целителем, и ты здоровой вернёшься домой! Выйди замуж, роди наследников и уже после верши свои планы.

– Понимаю твоё беспокойство. Всё будет похоже на провокацию Лертейта с целью столкнуть империи, которую само собой быстро задушат. Но я решила рискнуть, переступила через личные принципы и осторожность… и пока всё сказанное сбывалось.

Возникла пауза, в которой не моргая глядя, Белиан Бленктир, обеспокоено смотрел на своего монарха.

– Как говорил мой дедушка, иногда могучего харатима следует схватить за хобот и как следует врезать по морде, а не юлить и скакать перед ним, в попытке отвлечь и покорить, – она улыбнулась и добавила: – А теперь покажи мне своё лицо старший. Хочу увидеть тебя здоровым и вспомнить юность.

Она не рассказала ему всего, но знала, что он догадывается и понимает важность этого. Теперь ей оставалось ждать.

Глава 8 - Лесные страсти

Они вышли на пологий спуск, внизу раскинулась долина укрытая лесом и украшенная вечерними красками. По правой стороне слышался шум водопада, что спрятался за отвесными скалами. А по редеющей полоске леса внизу угадывалось изогнутое русло реки. Порывистые ветра колыхали травы, птицы щебетали и резвились в воздухе.

«Господи, как мир прекрасен после всяких ужасов…» – задумался Владимир, впитывая краски жизни. После погони, жуткого четвёртого яруса и собственного бездействия слишком много напряжения скопилось внутри. Владимир, победно сжав кулаки, поднял руки и стал кричать «А-ха-ха-ха!», завывать «У-ху-ху!» этому славному миру.

Пока Хуф не подошла к нему и не произнесла:

– Лидер, тут могут находится и другие обёртыши.

– Простите, не сдержался, – опомнившись, ответил он.

– Володя, – серьёзно обратилась к нему Чуй, – проверь запятнавшую нас порчу.

– Да, конечно, – он отстранился от приятных переживаний.

Владимир решил рассмотреть, что это такое и начал с курносика. Они сели в траве, взявшись за руки. Владимир погрузился в её внутреннее пространство, и открывшееся зрелище оказалось не из приятных.

Душа Чуйлуми покрылась мелкой сетью кривых красно-коричневых линий. Но не на поверхности сферы, как это было с туманом ограничения, а внутри. Сеть распространилась по всей душе и даже тянулась вдоль лучиков словно мицелий.

«Это моё восприятие так видит порчу или та жуткая лужа с костями распространяет её?» – задумался он и для начала постарался исцелить заразу частицами. Едва заметное их количество исчерпалось, а сеть не исчезла. Вызвав прозрачный усик, Владимир коснулся им плетения. Неприятное отвратное чувство возникло в ответ. Эта дрянь ощущалась ещё более неправильной, чем туман ограничения или клякса. Но точно также растворилась.

– Ну как, уже лучше? – спросил он, открыв глаза.

– Да, – проникновенно вздохнула она и заулыбалась.

– Давай ещё вернём твоим волосам привычную длину, а после ты их сама подравняешь?

– Хорошо, – произнесла и застенчиво заулыбалась она.

Закончив с Чуй, Владимир исцелил остальных, пока не добрался до стража.

– Мне нужно будет исцелить твою душу от заразы. В целом я понял, как это сделать, не погружаясь в твоё личное пространство. Но чтобы убедиться наверняка, мне будет лучше всё же взглянуть. Ты согласен?

Страж немного озадачено посмотрел на других участников группы.

– Признаю, что меня это беспокоит, но я не откажу.

– Отлично! Решим всё по по-быстрому, Кютучи, а потом искупаемся вместе! – улыбнулся Владимир новому союзнику.

Страж слегка нахмурился и подал руку.

В группе, наконец, появился ещё один мужчина, а значит, можно будет с ним что-то такое мужское, интересное пообсуждать. Пожаловаться на чью-то выходку, например Хуф, или восхитится чьей-то особенностью, например Силь. Ну и само собой женско-мужской баланс в пати восстанавливался!

Разумеется, Владимиру было ещё и интересно увидеть, имеет ли Кютучи такой же потенциал к развитию как Юнаёти…

Но открыв глаза после очищения, Владимир пристально посмотрел сначала на лицо, а затем на грудь стража. Ведь у него на душе не было нитей-иголочек…

– Благодарю за помощь, – поклонился страж. – Но настаиваю на том, чтобы не купаться вместе.

– Ты женщина?! – округлив глаза, Владимир отвёл их.

– Это… правда.

– А почему на парня похожа?

– Расовая особенность.

Владимир задумчиво прикрыл рот ладонью, и некоторое время изучал взглядом траву под ногами. Вероятно, не стоило так отрыто озвучивать эту новость…

– Прошу всех сохранить тайну, – с некоторой тревогой в голосе обратилась Кютучи ко всем. – Мы, таламсы, другие. В сравнении с вами лица женщин выглядят как мужские, а мужские, наоборот, в остальном похожи. Временами это вызывает конфузы, а иногда болезненный к нам интерес. Прошу сохраните секрет. Обещаю, не буду вторгаться ваши дела, касающиеся подобных вопросов.

Владимир ещё раз присмотрелся к ней. Такова была её раса, а не плод безумных фантазий о смене пола или гендера. Наверняка есть расы, что выглядят как слизь или что-то более чуждое. Может, он даже встретит расу, которые выглядит как те жуткие личинки, что встретились им на четвёртом ярусе. А там ведь вообще не понятно, какого они пола, все на одно неприятное лицо.

– Да ничего такого, бывает... – отстранённо высказался он. – В смысле, все мы разные.

– Благодарю, я не потревожу вас этим. Прошу продолжайте относиться ко мне как к мужчине в словах и мыслях.

«Хорошо бы, всё же, добавить в группу настоящего парня… – проигнорировав просьбу, задумал Владимир. – А то у меня теперь считай гаремник, на любой вкус и цвет».

Он, почти каркая, закашлял, сдерживая смех.

– М-м-м. Раз все здоровы, дорогие дамы, давайте уже отправимся вниз!

***

Пока отряд спускался, Чуйлуми увлеклась, расспрашивая стража о её магических способностях. Курносик призналась, что никогда не встречала такой народ и имела слабое представление о возможностях магии звука. В какой-то момент, спросив разрешения у Владимира, она в общих чертах ввела стража в курс дела. И даже попросила восстановить его магические силы. Хуф ничего не сказала на это, всю дорогу оглядываясь по сторонам.

Спуск затянулся, они вышли на лесную равнину, когда небо совсем потемнело. Так и не добравшись до реки, они встали лагерем.

Сильцуми, сказав, что скоро вернётся, пропала. Но к моменту как всё было готово к отдыху, и горел костёр, девушка вернулась. Держа в руках крупную птичью тушу, пучки трав и незнакомые плоды, она улыбалась.

– Цо, у нас будет свежий ужин лидер, цу! – Она явно хвасталась своими способностями, блистая в языках света.

– Отлично! – поддержал он её инициативу, но затем, почесав голову, спросил: – А тебя за это не оштрафуют?

– Цо, часть ремесленников, – положив добычу на землю, Силь подняла указательный палец, – те, кто имеет арендованные земли и владельцы некоторых животных. Цо, например капути, имеют ежедневную квоту, цу.

– Серьёзно? – удивился он.

– Володя, в контракте на владение капути есть пункт о питании вне города, – объяснила Чуй. – Стремительная может есть до двух животных в день.

«Да кто читает эти контракты…» – подумал он и взглянул на упомянутую. Услышав своё имя, лежащая среди кустов ящерка, поднялась и, заинтересованно глядя в ответ, приблизилась.

– Я её обычно частицами кормил или может, не замечал, как она кого-то трескает на ходу. Ну, в смысле, вне подземелий, – сказал он и потискал здоровую и довольную ряху.

«Ох, как же хорошо, что не пришлось жертвовать тобой… Господи, ужас то какой!»

– Владимир, можем мы поговорить? – приблизилась Хуф. – Чуй, это личное, скрой нашу беседу.

– Как скажешь.

– Отойдём, – хмурясь, попросила Хуф.

Удовлетворившись расстоянием и маревом вокруг них, она заговорила:

– Кулон у тебя? Можешь показать?

Достав из подсумка небольшой прямоугольник без каких-либо символов или рисунков, он протянул его ей. Она открыла его и достала аккуратно сложенную прядь белых волос.

– Можешь взглянуть своим особенным зрением, есть ли душа? Но прошу, не переноси её в этот мир, не влияй как-то ещё.

– Хорошо… – проверив, он улыбнулся и произнёс: – Да Хуф, она есть.

Муки и надежда, словно волны от брошенного в воду камня быстро пробегали по её лицу. Женщина сжала веки, челюсть и кулаки, прежде чем заговорить.

– Это всё что осталось от брата. Прошу храни его у себя, как и мою прядь, – она передала ему кулон обратно.

«А мизинец?» – подумал он, вспомнив фалангу, что лежала в его кармане и произнёс:

– Хорошо, вот, и палец свой забери, – протянул он платок. – А воскресим его, когда покинем Шемлад?

– Да…

«Было всё, что ответила она», – мысленно добавил он и улыбнулся её серьёзному лицу. Местами слишком короткие ответы сатийки, сформировали в нём уникальное отношение к ней.

– Ты простила меня за прошлое, когда я был груб с тобой? Мы друг друга не поняли, оба ошиблись. Сейчас это смотрится неприятно, и я сожалею.

– Ты потерял принципы, ранее я не знала об этом, как и всего остального… Можем мы больше не затрагивать эту историю? Она в прошлом, а действительно важно только то, что сейчас, и то, что ожидает дальше.

– Понял тебя. Просто хотелось стать ближе.

– Ты… – Хуф нахмурилась, покачав головой. – Да… Нет… Я хотела сказать, что мы достаточно дружны. Но не это сейчас важно. Вы с Чуй будто потеряли голову, оказавшись на поверхности. Ты задумывался над словами стража? Кто способен подсылать людей с твоим именем? Кто способен помогать и мешать ему найти тебя? Это уже не месть.

– Нет, я пока думал только над тем, что хочу искупаться, но до реки мы так и не дошли, – произнёс и сдержано засмеялся он.

– Я обдумывала две версии. Первая, маловероятная, страж лжёт нам. Вторая это политика. Ты достаточно наследил в Шемладе и добился внимания влиятельных сил с разными взглядами на то, что с тобой делать.

– Ты про бессмертных?

– Сомневаюсь. Больше похоже на теневые фракции и общества. Вспомни Бленктира. У бессмертных есть гвардия и Служба Стражей, думаю, тебя схватили бы или пригласили на беседу ещё в Феритене.

Владимир взглянул на отряд. Силь разделывала птицу. Чуйлуми беседовала с Кютучи, нарезая травы. Ящерка глядела в его сторону. Все казались спокойными. Ветви бесшумно закачались от поднявшегося ветра, добавив безмятежности в атмосферу. Глядя на всё это, Владимиру не хотелось думать о словах Хуф-хайды.

– Пока мало информации, чтобы что-то понять, – ответил он. – Но, если нам встретятся обёртыши, можно попробовать, поймать и допросить.

– Ты прав, – одобрительно сказала она. – С магией стража это можно сделать безопасно для всех.

Лицо суровой женщины прояснилось.

– Тогда пойдём к нашим?

– Я хотела обратиться ещё с одной просьбой. Если это не сильно истощит тебя…

***

Взяв три заполненных мешка для воды и всё необходимое для мытья, Хуф с Чуйлуми скрылись в лесу. Проводив их взглядом, Владимир, повернулся и сел рядом с Сильцуми.

– А вам, наверное, тоже надо обтереться или вымыться как-то?

– Благодарю, но для меня сейчас важнее отдых, – спокойной ответила Кютучи. – Последние дни истощили мой разум.

– Цу, спасибо, но я занята добычей, а лишних мешков для воды у нас нет, ца.

Владимир хмыкнул.

– Ты любишь душ, Силь?

– Душ, цу? – улыбнулась она и игриво дёрнула кончиком хвоста, а ушки были сосредоточено направлены и внимательны к нему.

– Это когда вода льётся сверху, как дождик.

– Цо, ты способен вызывать дождь? – искренне удивилась она.

– Ну, нет… короче, мы в лесу, верёвки у нас есть. Пока ты занимаешься мясом, я попробую сделать перегородку.

Достав Кудасай, Владимир нарубил им мелких деревьев, собрал пышных на листву веток. Немного повозившись с конструкцией, он соорудил «V» образную стену, плотно прикрытую ветками.

– Кривовата, конечно, но свою функцию выполняет, – произнёс он, вернувшись к Силь.

– Цо, какую?

– Всё просто, – усмехнулся он, – заходишь за неё с другой стороны, а с этой, я подниму руку и буду поливать тебя водой. Ну если, конечно, не стесняешься, того что я буду рядом.

В игривых огоньках от костра лицо Сильцуми зарумянилось, а глаза заблестели.

– Ца, мясо почти готово, мне надо приглядеть за ним, цо, – кончик её хвоста, закружил.

– Кютучи, поможешь с готовкой?

– Я? Присмотрю, – немного растеряно ответила страж.

– Ну что, помыться хочешь?

– Цу, хочу, – ответила она, совсем раскрасневшись.

Силь быстро сняла кожаные доспехи, подскочила к своему вещмешку и побежала за ширму.

– Цо, я готова принимать воду, цу! – впопыхах произнесла она.

– Да будет душ! – задорно воскликнул он, и обильные потоки воды полились из его рук.

Девушка довольно зацокала что-то на своём языке, запахло сладкими травами. Владимир, было, задумался над тем, что можно и подшутить, охладив воду для парочки весёлых визгов… Но как раз в этот момент, шумя листвой, в лагерь вернулись Хуф и Чуйлуми.

Взгляды женщин и его пересеклись, обе на некоторое время замерли, оценивая происходящее.

– У нас говорят: «с лёгким паром», – вспомнил Владимир.

Хуф хмуро прищурилась, а на лице заиграло раздражение. Чуйлуми же сверлила его пристальным взглядом, а лицо показалось холодным.

– Это приветствие для тех, кто помылся, – объяснил он.

– Ты беспечно растрачиваешь ресурсы и ради чего?

– Ради чистоты и порядка, – невозмутимо ответил он.

– Цу, спасибо Володя! – довольно и громко заявила Сильцуми.

– Хвостатая! До твоей ухатой башки не доходит, что силы лидера следует экономить?

Некоторая пауза, затем Силь прикрывшись тканью, выглянула из-за ширмы.

– Ца, если я хвостатая, то ты Хуф чернокожая, цы! – пылко заявила она.

«Ого, да у нас тут восстание белок намечается!» – Владимир сдержанно засмеялся.

– Клыки показала, нелюдь? – холодно произнесла Хуф.

– Ца, ты злая расистка, цо! – взволновано задышав, ответила Силь и скрылась за ширму.

– Хуф, это я предложил ей помощь. Пожалуйста, остановись и объясни, что происходит?

– Беспечность и легкомыслие, Владимир! – строго произнесла она, и отвернувшись направилась к своим вещам.

«Чёрт, не правильно вопрос задал…» – успел он подумать, и ему прилетело от курносика.

– Не ожидала, – непонятно и многозначительно высказалась Чуйлуми, покачав головой и так же ушла.

«Вот любят женщины ерунду на постном масле разводить», – неловко подумал он.

***

Наследующее утро.

За завтраком они обсудили маршрут до Оншвана. Было решено избегать дорог и локаций, связанных с контрактами.

Вчерашний конфликт не продолжился, но курносик время от времени бросала серьёзные взгляды то на Владимира, то на Сильцуми.

– Цо, там я свяжусь с семьёй и узнаю, что они планируют. Цо, мы обещали вернуть вещи лидера и сделаем это, цим.

Хуф сердито косилась на неё.

– А мне надо написать Аннет… Слушай, Силь, а ты можешь найти старые кости животного?

– Ца, моё обоняние слабое, цим. Цо, но я постараюсь и, если необходимо, сейчас отправлюсь искать, цу.

Хуф презрительно хмыкнула.

– Нет, сейчас не надо. Просто если заметишь на нашем пути, скажи.

– Цо, постараюсь, цу!

Возникла пауза. Глаза Чуйлуми быстро забегали, и она ни с того ни с сего заявила:

– Перед тем как отправится в путь, мне надо привести себя в порядок. Я тоже хочу воспользоваться душем.

Хуф, расширив глаза, изумлённо повернулась к подруге.

– Ты серьёзно?

– Да, – строго ответила она.

Проглотив смех, Владимир сосредоточился на мысли: что и сам привык принимать душ два раза в день. И если это возможно, то однозначно воспользовался бы этим.

– Хорошо, – пожал он плечами и, вспомнив о вчерашней задумке, заулыбался.

Лицо курносика засияло игривым солнышком. Поднявшись, она поспешила к своим вещам.

Хуф проводила недоумённым взглядом подругу, а затем, многозначительно посмотрела на лидера. Но так и не сделав замечания, вернулась к еде.

Чуйлуми, словно довольный ребёнок, взяв всё необходимое, трусцой спешила к ширме.

– Я готова! – звонко оповестила она.

«Ну-с, приступим…» – предвкушая, улыбался Владимир.

Добавив частиц холода, он выпустил обильный поток воды из растопыренной ладони.

– А-а-й! А-я-я-й! – забавно пищала Чуйлуми. – Холодная! Ледяная! Ай-я-й Володя-я!

– Ой! – кричал он в ответ сквозь хихиканье. – Извини! Сейчас, тёпленькая пойдёт!

Промелькнула голубая вспышка и его ужалило в ягодицу до онемения.

– Ой! Я случайно! Так напугалась, прости меня! – весело отвечала она.

В этот момент подскочила массивная ящерка, с азартом помахивая хвостом. Она игриво и заинтересованно рассматривала происходящее.

«Ах ты-ж мелкая!» – радостно подумал Владимир и на миг ему захотел сделать воду ещё холоднее, а также и брызнуть водицей в животину.

Но в тоже время он осознал, что затея превращается в романтический флирт и может дойти до курьёза. Ведь по закону жанра в такой момент обязательно что-то должно случиться.

Например, ящерка, уворачиваясь опрокинет конструкцию, и Владимир увидит обнажённую Чуйлуми. И, конечно, пережить нечто такое было ой как интересно! Но нет…

– Всё, – полил он тёплую воду, – не кусайся больше, пожалуйста.

Чуйлуми очаровательно хихикнула в ответ.

***

Ближе к вечеру отряд вышел к реке, и Владимир настоял на том, чтобы встать рядом. Силь сразу же отправилась на охоту, а остальные занялись лагерем.

Уже после страж использовала магию. Связка бубенчиков скользнула вниз, показавшись из-под длинного рукава. Раздался мягкий перезвон, бубенцы замерцали.

– В радиусе двух крелов, я расставил маяки, – пояснила она. – Сейчас, прошу уступить мне право первому очистить одежду и себя, – обратилась Кютучи к лидеру.

– Конечно, позаботься о себе.

– Благодарю, – с лёгким поклоном ответила страж и, взяв свои вещи, направилась к реке.

Хуф проводила стража взглядом и спросила:

– Володя, ты пока не взял Кютучи в группу, этому есть причина?

– Она не просила, – пожал он плечами.

– Думаю, мы можем заменить Сильцуми стражем. Его магия эффективней, он способен дать больше отряду.

– Хуф, мне не нравится то, что ты говоришь, – однозначно покачал он головой.

– Я вижу бесполезность в Сильцуми для общего дела. Страж куда лучше, а главное всецело заинтересован в том, чтобы помочь тебе.

В этот момент из-за деревьев шумно показалась Сильцуми с добычей.

– Цы, я тоже заинтересована в том, чтобы помочь лидеру, цо! – обижено крикнула она.

– Я говорю с лидером, ты новичок в группе, не встревай! – ничуть не смутившись, отрезала Хуф.

– Ца, я прошла с вами четвёртый ярус, цо! Цы, не предавала и выполняла приказы, цо! Цо, я старалась! – воодушевлённо праведным гневом прокричала Силь.

– Ты позорно бесполезна, женщина! – осекла её Хуф. – Страж полностью перекрывает необходимость в твоём участии!

Девушка словно согласившись, растеряно и обижено замерла, глядя на лидера.

– Я не буду выгонять Силь, – он перевёл взгляд на Хуф. – Группа как семья, ссоры понятны. Но она действительно была рядом и старалась.

– Она исчерпывает твои силы своими нуждами. Она самое ненадёжное звено нашей группы.

– Хуф, скажи честно, ты не любишь «зверолюдей»? – соединил он половинки слов из местного языка.

– Я презираю нелюдей за их хитрость и коварство! Келм-Черм был бы процветающим миром, если бы не их подлые нападения! – отвечала она откровенно и зло. – Наш мир тупиковый и мы вынуждены пробиваться сквозь их жадные засады, чтобы иметь возможность свободно торговать в Среднемирье!

– Всех нелюдей? – уточнил он, глядя на то, как сильно она сердилась.

– Нет, в первую очередь паттанцев.

– А мейти?

– Мне они безразличны.

– А причём тут цоупура?

– Я не знаю цоупура в полной мере. Но вижу их жадность и лукавство. Честные ремесленники не хитрят!

– То есть ты сравнила цоупура с паттанцами и из-за этого злишься на Силь?

– Ты упрощаешь, а я видела и слышала достаточно. Соприкосновение со скользкими людьми оставляет свой грязный след.

– Хуф, послушай. В самом начале совместно пути меня ты тоже с кем-то сравнила.

Сатийка нахмурилась, опустила взгляд.

– Я извинилась за это, – мрачно произнесла женщина.

– Я о другом… есть вероятность, что и тут ты заблуждаешься.

– Тем не менее, она слаба. Беспокойство о ней отвлекает тебя. Она причина, по которой ты будешь растрачивать силы и внимание.

– В моей группе все равны, Хуф, и все заслуживают внимания.

– Но не равнозначны по силам.

– Это да. Но и я бесполезен во владении мечом и аурой, как и в молниях.

– Ты другой, ты сильнее нас всех в более редком и значимом.

– Я о том, что она тоже полезна. И вообще, Хуф для меня важны не силы, а вы, люди, что рядом со мной. Если человек рядом хороший, то это важнее всех его магических сил. Вот, что имеет значение для меня.

«Тем более силы то можно прокачать!» – мысленно добавил он.

– Это глупо для поставленных целей Владимир! Это то, за что я злюсь на тебя! – повысила она голос.

Не зная, что ещё сказать, он подошёл ближе и обнял сатийку, но не как женщину прижав к себе, а как родителя, прижавшись сам.

– Прости меня, Хуфочка, все мы такие, какие есть. И все способны повлиять друг на друга и сделать сильнее. Я слышу, как ты стараешься ради общего дела. Но считаю, что выгоняя Силь, ты сделаешь нас лишь слабее.

– Хуф-фочка? Я?.. Я!.. Отпусти! Отпусти, сказала! Я поняла… – сбившись, растеряно говорила она, пытаясь, освободится.

– Сколько раз я уже слышал это «я поняла», – не сдавался он. – А после ты вновь начинала свою сердитость.

– Отпусти! Ты позоришь меня! – требовала Хуф.

– Точно поняла? Или мне лучше пообнимать тебя ещё какое-то время? – улыбнулся он, ощущая её смятение.

– Немедленно! Отпусти! – её дыхание слышалось взволновано тяжёлым.

– Раз так… – он разжал руки, и женщина отступила от него на несколько шагов. – Извини. В том числе и за то, что выгонять никого не буду.

– Слишком мягкий! И щедрый! И наивный! Дурень запятнанный! Беспечный! – заявила она ему.

Хуф развернулась и быстро пошла в сторону от лагеря.

Для Владимира было важнее «как», а не «что». Ведь конечная цель не важна, если пройдена по головам других или прожита в напряжении. Жизнь нужно жить, а не проживать в достижении цели. Но как это донести до Хуф-хайды?

– Цу, лидер, спасибо, – виновато и слезливо произнесла Силь.

– Не лидер, а Володя. Я тебя не оставлю, мы с тобой не просто так повстречались в начале пути, и я исправлю своё безразличие, – произнёс он в ответ и отправился за Хуф.

Чуйлуми проводила его серьёзным взглядом, так ничего и не сказав.

– Хуф!.. – он побежал за ней, но быстро замедлился. Её уверенные шаги намекали на то, что её лучше не трогать. Это напомнило случай, когда он поругался с бывшей женой. Она точно также направилась в неизвестность в огромном городе, куда только переехала и в котором не ориентировалась.

– Хуф!.. – хотел он добавить «ну что за детский сад!», но на местном языке это бы прозвучало как «залы малолетних». Не самая лучшая идея сейчас.

– Сатийская женщина, я вызываю тебя на поединок! – провокационно выкрикнул он, последнее, что пришло в голову.

Она замерла.

– Ты слишком слаб для поединка, – ответила Хуф и продолжила двигаться вперёд. – Сойдёмся в тренировочном. Идём, если согласен…

Он шутил, заявив это, а она серьёзно предложила тренировочный бой. Не обнаружив слов для того, чтобы остановить бой, он последовал за ней.

«Чёрт, да не хочу я с тобой драться», – подумал он, когда женщина, наконец, остановилась и стала снимать с себя доспехи.

– Используй всю свою силу, Владимир. Я поступлю так же, – её голос пылал.

– Кроме льда, я его ещё не показывал, но он очень холодный Хуф, – он тоже стал отстёгивать элементы брони.

– Соглашусь, сохрани частицы для исцеления.

Закончив с доспехами, она повернулась к нему. Прямая и уверенная как стрела, направленная в цель, она неумолимо глядела на него.

– Не будь хлюпиком и покажи, на что способен!

– В моём мире есть точно такое же выражение, – заулыбался он. – Но давай прямо сейчас остановимся и всё обсудим как взрослые люди. Устроим бой на словах.

– Начали! Я нападаю! – крикнула она и рванула.

«Серьёзно?..» – успел он подумать, и Хуф врезалась в него, ударив в живот.

– Оуу больно! – удивился он в полёте, – Хуф, ты только не перенеси меня в другой мир! – вскрикнул он, упав на землю в нескольких метрах от неё.

«Чёрт, дура!» – испугался Владимир, поняв, что она в серьёз сражается и убрал эффект лёгкости.

– А может мне только этого и надо, ублюдок невоспитанный! Твоя наивность костью в горле застряла! Я заработала достаточно, чтобы вернуться домой и встать во главе клана! Более ты мне не нужен! Исчезнешь ты, исчезнут и проблемы! – вспыхнув белым, она врезала ему в живот ещё раз.

Упав на землю, Владимир исцелили себя от боли. Без ограничения сатийка была очень сильной.

– Так не честно, Хуф, – поднимаясь, заговорил он. – Ты словно пытаешься заставить меня обидеться и выгнать тебя из группы. Я видел уже такие сцены в своём мире, это невероятно баналь… – ещё один удар в живот, но теперь он не упал, а приземлился на ноги.

– Хуф, я не поведусь на эти провокации, ты передала мне кулон и свои волосы.

Женщина замерла, её аура исчезла.

– Я не сильна во лжи… – резко переменившись в лице, она виновато опустила взгляд под ноги, – Прости меня. Я опять потеряла голову и не знаю, как докричаться до тебя.

Владимир тяжело вздохнул и подошёл ближе.

– Да ничего, – мягко и тихо сказал он, а следом резко взмахнул рукой.

Раздался звонкий хлопок ошеломивший Хуф-хайду! Её корпус качнулся назад.

– А ты думала! – отвесив ей добрую пощёчину, он отскочил и захохотал – Три раза зарядила в живот, и считала, ничего не прилетит обратно?! – заявил он и вновь расхохотался, скача кузнечиком вокруг. – Друзья могут повздорить и помять бока друг друга, но никогда не попытаются убить или отправить в другой мир!

Хуф-хайда округли глаза от такой наглости.

– Я тебя не выгоню! Сражайся сатийская женщина! У нас спарринг, а не месть, и я ещё не сдался!

Она встала в стойку, белые языки охватили её.

– Володьки так просто не сдаются! – вновь выкрикнул он.

***

«Это было быстро…» – ошеломлённо подумал Владимир, лёжа с заломанными руками в захвате.

– Сдаёшься?

Он пытался сопротивляться, но не получилось против её техник. Частицы тоже не помогли. Её доспех из ауры игнорировал их эффект.

– Можно, я подумаю над этим?

– Попробуешь лёд? – явно с улыбкой спросила она.

– Не думаю, что это хорошая идея, – он усмехнулся.

– Так и происходит, когда не уверен в себе или не знаешь, что делаешь, – произнесла она, необычно соединив поучение и заботу.

– М-да.

– Хорошо, я соглашусь на ничью на этом этапе. Но сейчас проведём следующий и ты постараешься стать серьёзней. Договорились?

– Ладно, это будет интересно.

Хуф довольно хмыкнула и, отпустив его из объятий, поднялась.

– Но ещё раз унизительно ударишь меня по лицу, и я сделаю равнозначный выпад, – теперь она была серьёзна.

– Ну, тогда больше не устраивай провокаций и неприятных заявлений, – улыбнулся он и отпрыгнул от неё.

– Согласна… Начали, – дала отмашку она и набросилась на него.

После первого раунда он усвоил, что самые опасные удары сопровождались всплесками белых языков. Поэтому простой прямой удар правой Владимир отклонил ладонью. Своей левой Хуф попыталась схватить его за руку, но он отшагнул, отбив её руку своей правой. Женщина пригнулась для захвата, её ноги полыхнули.

Владимир прыснул водой, Хуф прикрыла лицо, словно то была кислота. Сделав себя легче, он прыгнул вверх метров на восемь. Сделав себя ещё легче, он стал парить, а ветер толкал его к ближайшему дереву.

– Ах-ха-ха, – веселился он, глядя на сатийку сверху вниз. – На дереве ты меня не поймаешь!

Хуф, несколько мгновений наблюдая за ним, сорвалась. Создав платформу в четырёх метрах над землёй между ними, она запрыгнула на неё и оттолкнулась.

«Чёрт!» – Владимир вернул свой вес в норму и приземлился.

В последний момент пригнувшись, он ощутил волну воздуха от промелькнувшей над головой ноги. Хуф приземлилась за его спиной.

Ладонь была уже готова, Владимир развернулся, и волна льда вырвалась в попытке сковать её ноги, но созданный сатийкой щит остановил стихию.

«Чёрт! Не хочу проигрывать!» – подумал он и попытался увеличить дистанцию.

Ноги Хуф вспыхнули. Спина Владимира упёрлась во что-то плотное. От неожиданности он повернул голову, там находилась белая стена. Этой заминки хватило, чтобы руки сатийки обхватили его талию. Она приподняла его и, повалив, постаралась провести захват.

Одной рукой удерживая её голову, другой он удерживал её запястье. Понимая, что делать себя скользким от её касаний бесполезно, он уменьшил силу трения на спине. Заскользив в траве вместе с вцепившейся в него Хуф, Владимир, обхватил её ногами и попытался как-нибудь выкрутится.

Крутые видео на Ютуп, останутся роликами, без реальных тренировок. Владимир не владел навыками борьбы.

Его спина наткнулась на что-то плотное, он покосился. Хуф создала белую поверхность под ним. Лишив его возможности скользить, технично, шаг за шагом, Хуф преодолела все его попытки к сопротивлению.

Он опять лежал сверху на ней, заломанным и скрученным.

– Что-то ещё покажешь или сдаёшься? – женщина явно улыбалась, говоря это.

Владимир промолчал, а Хуф тихо и довольно засмеялась, что делала редко.

«Один фокус у меня остался…» – вспомнил он про прозрачную силу.

Но прямо сейчас ему было приятно слышать её удовлетворение от победы. Поэтому он не стал пробовать.

– Ты только защищался. Почему не был серьёзен как во время первого тренировочного поединка? Где сокрушающая мощь? Где лёд, что уничтожил отряд обёртышей?

– Да не хочу я тебя бить во всю мощь. Рука на своих не поднимется. Как можно в серьёз нападать на важного для себя человека? Да и вообще, для того чтобы умеренно применять силу нужен опыт.

Хуф-хайда глубоко вздохнула и произнесла:

– То, что ты это понимаешь, хорошо. Но даже в защите ты теряешься, переходя в шутку. Долго думаешь, перед тем как сделать что-то и самое плохое, что совсем не планируешь свои шаги с учётом техник противника. Ты же знаешь о моих способностях.

– Согласен, надо тренироваться. Но сама знаешь всё некогда, – ответил он и вздохнул глядя на небо.

– Сильцуми такая же неопытная. Бросается вперёд, не знает что делать, совершает глупые ошибки. Если бы наш совместный путь проходил бы дольше и спокойней, у меня было бы время натаскать её. Это главная причина, почему я против. Ты и сам должен понимать это.

– То есть проблема не в том, что она зверолюдка?

– Если она попытается нас обмануть, то проблема будет именно в том. А пока я её предупреждаю, чтобы не оступилась, решив, что усыпила нашу бдительность.

– Понятненько, – задумчиво произнёс он и зевнул.

Птички летали высоко в небе, всё было так спокойно и расслабляюще – а это значило хороший план!

– Ты сдаёшься? – повторила она вопрос.

– Да чего-то, как-то, хорошо лежим. Я, знаешь, тут подумал, сначала я тебя обнимал, теперь ты меня обнимаешь. Это ведь круговорот объятий в природе, – произнёс он и закрыв глаза, вновь зевнул.

– Тебе не удастся меня этим смутить. Я подожду, я способна быть терпеливой, – снова с явной улыбкой произнесла она.

Чувствуя, как ветерок легонько обдувает его, Владимир стал ровно дышать, расслабив всё тело. Так прошло две минуты, затем ещё три и ещё две и ещё немного.

– Ты уснул? – растерялась Хуф-хайда.

Ещё две долгие минуты и он ощутил, как её белый доспех пропал. Его спина соприкоснулась с двумя мягкими полушариями. Ещё секунд двадцать и она осторожно, стараясь не беспокоить, разжала хватку.

Вырвавшись с хохотом, Владимир отскочил от неё.

– Предлагаю ничью! – прыгая из стороны в сторону, он смеялся.

– Плут… – Качая головой и сдержано улыбаясь, она поднялась. – Соглашусь на ничью. Но в следующий раз тебе не обмануть меня этой нелепой выходкой.

«Фух, выкрутился! Ого! Да это же её имя наоборот!», – весело подумал он и перестав скакать, заметил в стороне две фигуры.

Чуйлуми и Стремительная наблюдали за ними и обе выглядели серьёзными. Владимир помахал им, и капути лёгкой трусцой направилась к нему. Хуф собрала свой доспех и подойдя к подруге, начала о чём-то переговариваться.

– Пора бы сделать тебя сильнее, – погладил он ящерку. – Надо только чтобы Чуйлуми не вредничала.

– Цо, лидер, – послышался голос за спиной, – я нашла то, о чём ты просил. Старые кости, цо.

Выйдя из-за деревьев, Сильцуми подошла к нему.

Они отошли метров на сто пятьдесят от места спарринга, когда остановились перед тремя густыми кустами.

– Ты же всё слышала? – уточнил Владимир.

– Ца, угу, цим.

– И что думаешь?

– Ца, она мне не нравится. Ца, но права, мне не хватает навыков и опыта и силы, цы.

– И что будешь делать? – спросил он, почесав лоб.

Кончик её хвоста заколыхался назад-вперёд. Ушки несколько раз повторили это движение. Девушка расстроено опустила взгляд.

– Цам, не знаю…

– А что значит цам?

– Злое отчаяние, цо.

– Я тебя никуда не прогоню, мою позицию ты слышала.

– Цу, ага! Я буду наблюдать, и учится у неё, цо, – её ушки и хвостик встали торчком.

Вдруг Сильцуми, заняла красивую позу, словно представляла товар на ярмарке. В пол оборота повернувшись и немного выгнув спину, она указала на кусты.

– Цо, там старые кости, – презентовала она, улыбалась.

«Ну, у всех свои странности», – подумал он и подмигнул ей.

Сев на корточки Владимир стал разгребать траву и кустарник, пока не обнаружил ветхие рёбра. Он коснулся пальцем костей.

«Интересно… – погрузившись во мрак и обнаружив душу животного, задумался он. – А может быть так, что этот зверёк уже бегает где-то переродившись? Вдруг я притягивая душу, убиваю его новое воплощение?»

Пугающее предположение заставило его открыть глаза и достать локон волос Хуф-хайды. Он повторил процедуру, но как бы глубоко не погружался, её души не обнаруживал. А значит, всё было в порядке. Наверное…

Вернувшись к костям, он напитал душу животного и используя частицы дал существу новое тело.

– Цу, это поразительно, – на выдохе произнесла Силь, над его ухом.

Высунув голову из-за плеча Владимира, она широко раскрытыми глазами смотрела на мохнатое чудо. Это было так близко, что он уловил приятный сладковатый аромат леса. Слегка коснувшись её носом, Владимир понюхал её, чтобы убедится.

– Володя, цум? – отстранив голову и покраснев, она испугано покосилась на него.

– Только сейчас заметил, как ты пахнешь. А что значит, цум?

Она отшагнула, зашуршав ветками, приятный аромат улетучился.

– Цо, я оговорилась.

Не придав значения её смущению, он повернулся обратно.

– Назову тебя Зилибёр воскрешённый! – взяв существо на руки, он вышел из кустов.

Стремительная с интересом потянула свою голову.

– Фу! Чер-чего-то там! – отгоняя хищника, замахал он рукой.

– Зили… бёр, цо?

– Да, – оттолкнул он ладонью настырную ряху. – Потому что у него такая же лохматость и глаза как у Зилибопы, но в целом, он похож на бобра.

Животное засвистело и стало приглаживать шерсть на голове.

– Это тапото, копаются в земле в поиске личинок, от того их мясо особенно жирное, цу.

– Это что ещё за намёки, – Он прижал животину к себе и отвернулся от Силь в пол оборота. – Парня только воскресили, а ты его уже съесть решила?

Сильцуми засмеялась, кончик хвоста игриво качнулся влево-право.

– Цо, это самка, а есть спасённое животное, дурной знак. Цо, лес не одобрит.

«Да что ж такое-то. Одни самки вокруг. Может, я проклят?»

– Ладно, пойдём, Силь, покажем остальным.

– Цо, за нами следят, – шёпотом произнесла она.

– Враги? – он иронично сомкнул брови и понизил голос.

– Нет, Чуйлуми, цо.

– Это ещё хуже, – изобразив страх, он округлил глаза. – Короче, немедля хватаем вещи, запрыгиваем на Стремительную и валим в закат. Поняла?

– Цо…? – неподдельно удивилась она.

– Шутка, – он усмехнулся. – Пойдём к ней.

Пройдя метров пятьдесят, они встретились с курносиком. Лицо Чуйлуми выглядело спокойным, но что-то неуловимое в ней подсказывало, что девушка сердита.

– С животными всё получилось, – он слегка подкинул Зелибёра.

– Ты мог пригласить и меня, – она немного нахмурилась, бросив взгляд на Силь.

– Не хотел мешать вашим с Хуф разговорам.

«Остался последний тест, воскресить человека…» – задумался он, пока они возвращались в лагерь. Но кого выбрать и что будет дальше с таким человеком? Он вновь пройдёт регистрацию, как обновлённый и опять будет копить еэ? Неясно… Но проверить это следовало до того как они пойдут к бросозубам.

***

Вернувшись в лагерь, он обнаружили Кютучи, что скрестив ноги, сидела с закрытыми глазами. Женщина выглядела посвежевшей, одежда стала чище и выглядела сухой.

– А где Хуф? – поинтересовался Владимир.

– Ушла принимать воду, – открыв глаза, отозвалась страж. – Вы с охоты?

– Нет, это плод моего эксперимента, – сказал он и выпустил зверя.

Животное оглянулось, свистнуло, словно благодаря и побежало куда-то.

– Чер-ка! – обратился Владимир к хищнику рядом, а затем спросил: – Чуй это ты?

– Верно. Чтобы они тебе не мешали, я их пугаю.

– Да господи, отдохни уже. Расслабься, пока есть возможность. Мы же не знаем, что будет дальше, – приблизившись, он коснулся её плеча и важно добавил: – Когда мне потребуется помощь, я ведь всегда знаю к кому обратиться.

Чуйлуми сжала губки, качнула головой, выглядя довольной:

– Хорошо.

– Ладно, тогда пойду тоже искупаюсь. А ты отдохни и не волнуйся. Кютучи проследит, чтобы нам никто не помешал. И наверняка поделиться с тобой интересными фактами о жизни храма Гармонии.

– Хорошо, – заинтересованно согласилась она.

«Ну вот, всё девчонки довольны, моральный дух восстановлен!», – подумал он, направляясь к реке. Стоило отойти от лагеря как на его плечо села птичка с хохолком. Тройка жучков, спикировали, выскочив из травы. В стороне зашуршали кусты, и выглянул ежик-бумеранг. Жизнь била ключом!

Подойдя к вечерней реке Владимир, вдохнул в себя её влажный дух и встряхнул телом, чтобы разогнать живность. Броню и пояс он оставил в лагере, потому быстро раздевшись до трусов, он поскорее сиганул в реку бомбочкой.

Сразу после касания с любимой стихией он сделала себя легче. И не зря, ноги быстро коснулись дна. Владимир выпрямился.

– Уху-ху! – крикнул он природе, стоя по пояс в воде.

Неожиданно, совсем рядом воды расступились и Владимир остолбенел. Словно тёмная богиня реки, из воды поднялась Хуф-хайда. Интерес и неожиданность скрутились, призвав его стать внимательным!

Чёрная кожа, переплетение жёлтого и белого на ней и ни грамма одежды. А главное, ответ на заветный вопрос «А как оно там?» теперь, был раскрыт. Внизу не было треугольника из белых лент...

– Понравилось? – спокойно глядя на него спросила она.

Впечатляюще уложив свои волосы за спину, богиня ничуть не смущалась.

– Да… вообще отлично... – проговорил он, подняв глаза.

Но, не выдерживая её ответного взгляда, соскользнул ниже и «зацепился». Ведь там тоже имелось чем любоваться, и Силь уступала ей. В иерархии округлостей выше всех стояла Мильтасьи, а Хуф шла сразу за ней.

– Прости, я вообще-то не выслеживал тебя! – он отвёл глаза в сторону от греха подальше. – Был прямой путь, а я, вроде, свернул сильно вправо. И вроде не промахивался. И тут никого не было. Кто же знал, что ты в засаде под водой? – неловко вспомнил он всё, чем руководствовался.

Хуф-хайда спокойно и уверенно заскользив, зажурчала водами, пройдя мимо.

– Раз ты не заметил одежду на берегу, то теперь будешь знать каковы сатийские женщины, – гордо произнесла она.

Владимир оглянулся на её голос, оценив женщину со спины.

«Отличная задница…» – подумал он глядя, как она эпично шагает. Конечно, там выделялись ещё развитые мышцы спины, сильные плечи и прекрасные белые волосы…

Хуф двинула головой. Это было опасно, потому Владимир быстро отвернулся и всем телом погрузился вводу.

«Идиотина!.. Нет, вообще-то я не подглядывал, а всё произошедшее это научно-мужское открытие!.. Согласен!.. Чёрт!.. Красивая блин!.. Охренеть, голая Хуф-хайда!.. Кто бы мог подумать!..» – восхищённо носилось с паузами в уме, пока он в восторге сдерживал дыхание.

Понимая, что воздух кончается и требуется дать Хуф время, чтобы оделась, Владимир исцелил себя.

«Вот оно как… интересно… получается можно не дышать», – подумал он, когда ощущение удушья пропало.

Поняв, что прошло достаточно времени и вероятно пора объясниться, он вынырнул. Берег оказался пуст, лишь птички кружили над головой, да рыбки виляли хвостиками рядом.

Не представляя, а ждать ли после, разборок, Владимир погрузился обратно к рыбкам. Сев и скрестив ноги на каменном дне, он постарался успокоиться. Но вопросы так и кружили в голове: – «Каковы сатийские женщины? Как это понимать? Хорошая мина при плохой игре? Стоит ли ждать, что теперь об этом все узнают? Нет, она не такая! Стоп! Она же честная, может и прямо заявить!»

Вода, медленно протекая мимо, казалось, должна была успокоить его. Вода это жизнь и он любил её. Но возбуждение не гасло, как и тревога.

Что-то крупное плюхнулось в воду рядом.

«Неужели вернулась?» – ошеломлённо подумал он и подскочил.

Это была не Хуф, а Сильцуми. Полностью голая и влажная девушка стояла перед ним!

«Чёрт да что за приколы! Такие… хорошие…» – подумал он ошеломлённо оглядев её.

С заминкой, Силь резко прикрылась, но получилась так, что она лишь подчеркнула изгибы, округлости и другие интересные места своего тела.

– Цу, Володя! – несмотря на восклицание, тихо прошипела она.

Оторвав свой взгляд от важных деталей, он сделал лицо серьёзным и посмотрел в её глаза на подобии Хуф-хайды. Но «И как понравилось?» или «Таковы земные мужчины» сказать он не мог.

– Ты прекрасна, такой, какая ты есть, не смущайся этого, – заявил он, взмахнув рукой. Осознавая нелепость сказанного, он задумчиво опустил взгляд чуть ниже... на грудь. Как раз по центру пробегала дорожка короткой шерсти, что начиналась у основания подбородка и скользила по телу до самого-самого низа, ромбом обходя место с треугольником.

– Цацу! – воскликнула Силь и нормально прикрывшись, опустилась по шею в воду, – я не буду мешать вам лидер, цо! – произнесла она, бурно покраснев.

То ли шагая, то ли плывя, девушка устремилась в сторону по руслу. А Владимир вновь погрузился вводу, в надежде, что когда вынырнет, не обнаружит перед собой Чуйлуми.

«Интересно… а у Чуй внизу тоже нет волос-макаронин или есть?.. Они сбривают их, или те сами попросту не растут?..»

***

На всём их общем пути Владимир продолжал удивлять Хуф-хайду и параллельно с тем сбивать с толку своими реакциями и словами. Он не радовался впечатляющим молниям Чуйлуми, так как радовался её доспеху с ограниченным радиусом действия. Не был задет, когда она высмеяла его, услышав про «голос». Открылся, рассказав о своём прошлом. Уснул в её номере, выказав доверие. Не раз говорил что она важна… Всё это пугало и вызывая растерянность, злило.

Она старалась держать дистанцию, хотя его ценность имела невообразимый вес! И большинство сатиек на месте Хуф, постарались бы сделать его частью своих амбиций. Но Хуф не смела, пока они не выбрались с четвёртого яруса.

Глубокое уважение к его силам, душа брата и необузданная беспечность вывели её из себя. Но… Обняв её при всех как старшую, Владимир извинился. Это было немыслимо, возмутительно, ошеломляюще. Хуф постаралась отступить, отстраниться, решив покончить с этой двусмысленностью. Но он побежал за ней и вызвал на поединок.

Хуф видела такое однажды, и её сердце затрепетало… от справедливого гнева. Но вместе с тем, это гнев оказался таким лёгким и мягким, увлекающим.

После совместного спарринга и его слов «что она важный для него человек», Хуф, ярко ощутила желание воспитать Владимира лично. Подруга отказалась от него. А за хороших мужчин сражаются.

К тому же, его характер и сумасбродство привлекали её своей дерзостью, не меньше чем уникальные силы. Ей всей душой захотелось его правильно перевоспитать, сделать мужчиной! Ко всему прочему она не могла забыть, как он успешно совладал с похищенными детьми…

Случайная встреча на реке, его жадные от восхищения взгляды, слова, смущение, добавили желанию остроты. Хуф впервые почувствовала себя величественной, принятой не только как воин, но и с другой стороны женско-мужских отношений.

Это и затмило её разум. Она впервые переживала такое странное воодушевление. Поэтому прямо сейчас глядя на него ей захотелось пойти на встречу. Стать мягче… словно она сделала выбор и была готова к передаче меча.

***

Владимир испытывал неловкость. Ужинать в кругу женщин, среди которых две были подробно рассмотрены, а другие ничего не знали. Вероятно, не знали, но не точно. За то точно первые две были рассмотрены…

Потому хмурясь, Владимир, изображал пасмурное настроение. Ведь если мужчина суров и хмур, то значит, озабочен чем-то важным и для прочей ерунды места нет.

– Цо, тебя что-то разочаровало? – вдруг поинтересовалась Силь, разглядывая его лицо.

– Нет, мне всё понравилось… Э-э в смысле, я вовсе не разочарован. Так, думаю о всяком, не простом, – его интонации предательски скакали то вверх, то вниз.

– Что именно тебе понравилось, раз ты вспомнил об этом? – уточнила Хуф, а уголки её губ едва заметно натянулись.

Словно медвежьими лапами, горло сдавило, ведь он понимал, что именно так, и всплывают на поверхность ошеломляющие секретики.

Силь тревожно посмотрела на Хуф. А Чуйлуми насторожено взглянула на них обеих, а затем медленно перевела свой взор на него.

«Охренеть…» – подумал он и, прочистив горло, с глупой улыбкой, постарался объясниться:

– М-м-м. Мне все вы нравитесь, и еда вкусная и сидим отлично, на природе. Птички поют, красота, а не жизнь! – он неловко замялся всем телом, выровнялся и постарался говорить серьёзно: – Но впереди нас ждёт Оншван, поэтому надо сосредоточиться на этом.

***

Проигнорировав заискивающую реплику хвостатой, Хуф желая увидеть его смущение и растерянность вновь, напомнить о себе, пошутив как умела. А он произнёс: «вы все мне нравитесь».

Если ранее это приятно слышалось, то теперь это больно ударило по гордости. Ведь после всего, он сравнил её с остальными! Неужели она опять ошиблась?! Это было одно из его легкомысленных посланий, и она всего лишь очередная, с кем он так разговаривает?!

Ощутив приток бурной злости, Хуф решила подстегнуть его.

***

– Лидер, ты нервничаешь после купания, – с той же едва заметной улыбкой произнесла Хуф, но её глаза почему-то стали хищными. – Что-то произошло? Может, встретил кого-то?

«Сволочь, что же ты делаешь? Это ты мне за пощёчину мстишь, зараза?.. Чёрт! Или она видела меня и Силь?» – напугано думал он, чувствуя как краснеет, и ведь требовалось как-то выкрутиться.

Владимир закинул на правую ногу, на колено другой, опёрся локтем в лодыжку и задумчиво положил голову на кулак.

– Был прекрасный закат, – вспоминал он, пожав плечами, – птицы порхали, рыбы плескались, насекомые прыгали и не кусались. Воды были тихи, в кустах живность игралась, в общем… много чего, мне на пути повстречалось…

Кютучи прикрыв лицо рукавом мягко засмеялась. Все повернулись к стражу.

«Неужели не спалился?» – судорожно пронеслось в мыслях, когда внимание сместилось на стража.

– Прошу простите мою радость, мне это напомнило складо-словцев родного края. Словно смертный обычный, Гётам, идя вдоль берега, искал покоя… – начала зачитывать Кютучи.

После того как страж закончила стих, сидящая как на иголках Чуйлуми заговорила первой:

– Это, безусловно, красиво. Но Хуф что ты пыталась сказать?

– Ничего важного. Только показать Володе, что тоже умею думать о глупостях и играть в беззаботную жизнь, – отстранённо произнесла она.

– Так ты меня опять воспитывать взялась? Мы же всё решили, ты чего начинаешь? – уточнил он, судорожно стараясь прекратить это.

– Как равная в группе, я всем вам пыталась показать, что бывает, когда все думают не о том.

– Кого встретил Володя и что ему могло понравится?! – потребовала ответа Чуйлуми от подруги.

«Не надо, не надо, прошу тебя!» – в затянувшейся паузе молил Владимир.

***

Шутливый намёк стал прямым и провокационным. Чуйлуми не могла не заметить его. А Хуф не могла не ответить подруге прямо, ведь уважала её. А ещё она поняла, что тяжело оступилась.

– Мы встретились во время купания, – честно ответила она.

– На берегу или вводе? – тихо уточнила подруга.

Хуф-хайда постаралась объясниться:

– Случайность, Чуй. Володя не обратил внимания на одежду на берегу и сразу прыгнул вводу. А я отмокала совсем рядом. Сейчас же, я решила подшутить над ним, но совершенно не умею этого делать.

– То есть он видел тебя, а ты его, – опустив взгляд, Чуй горько скривив губы, подняла подбородок.

– Вообще-то, я был в трусах и не купаюсь голым! И в моём мире, люди обычно носят специальное бельё для этого, если, конечно, не хотят быть увиденными, – возмутительно заявил Владимир.

Хуф сковало от стыда и яростной злости. Ведь он намекал на то, что её нагота её вина. Хотя мог быть внимательнее, а не животных разглядывать! Но, пожалуй, самым вопиющим было то, что Владимир сказал это так, словно она подстроила встречу. Будто она какая-то слабая и жеманная вертихвостка вроде Сильцуми! Вкус предательства, её собственная глупость и ярость на помешательство в том, что она неверно всё истолковала, слились.

«Круговорот объятий в природе?! Птицы порхали да рыбы плескались?! Болтун запятнанный, в отношения со всеми сразу играть решил?!» – полыхнуло в мыслях.

– Мы в походе! – почти срываясь, напомнила ему Хуф и переключилась на подругу: – А не в специально отведённых для мытья местах. И тебе Чуйлуми, следует определиться.

Сказав это, Хуф на мгновение задумалась. Что она вообще говорит?!.. Нет, она понимала что говорит. Её злость касалась и подруги! Ведь ещё в начале пути, на вопрос «он твой избранник?» та ответила «Нет. Не могу» а сама, без конца миловалась с ним!

«Взрастили сад удовольствий для потерянных и одиноких!» – напомнила Хуф себе о сути претензии.

– Что же ты хочешь этим сказать? – возмущённо округлила глаза Чуй.

– Не представляю, как вступают в отношения фэйху. Но ваши игры с Володей на всём нашем пути, не идут никому на пользу, – она повернулась к Сильцуми. – К тебе это тоже относится. Заискивающие «цу» уже режет мой слух! Если хочешь заявить о своих притязаниях, сделай это и борись против соперницы, за него. А не отвлекай лидера своими ухищрениями, вертихвостка!

Сильцуми сжалась, выглядя напуганной. Её хвост распушился, а уши суетно двигался вперёд-назад – одним словом животное!

Хуф повернулась к лидеру, продолжив свою разгромную речь:

– Отношения отдельно, цели группы отдельно. Всё вместе это рассеянное внимание и смерти на пути к высоким целям. Слишком высоким! – зло напомнила она и поднявшись направилась к своему лежаку.

***

Владимир потерялся, настолько насколько это вообще было возможно. Хуф извратила всё то, что он старался видеть как романтическое фэнтези без последствий. Ну, есть немного флирта и симпатии и что дальше? Ну увидели друг друга, что – конец света?

Более того Хуф-хайда сама себе противоречила сталкивая лбами Силь и Чуйлуми. И ему очень хотелось спросить «Зачем?». Но этот вопрос, скорее всего, привёл бы к ещё более разрушительному витку скандала.

«Вот он, пример лютого бабства. Только женщины способны к абсолютно неадекватным и спонтанным скандалам… Ну, хорошо же сидели… Зачем?»

Испытывая катастрофическую неловкость, он поднял взгляд и осмотрелся.

Кютучи с сожалением смотрела в сторону. Чуйлуми пылая, глядела в землю. Силь и вовсе отвернула лицо, а её ушки поникли.

«Надо было выгнать тебя с самого начала, пантера ты дикая», – с обидой подумал Владимир, но постарался высказаться мягко:

– Хуф ты… – он покачал головой, – умеешь ты, обижать окружающих.

– Зато выживете, – угрюмо бросила она и отвернувшись, накрылась одеялом.

Чуйлуми поднялась, и молча направившись к своему лежаку, оттащила его в сторону от Хуф.

Следом за ней это сделала Сильцуми, но в противоположную сторону. А Владимир, взявшись за голову, закрыл глаза, не зная, что думать и говорить.

***

Горячий стыд вновь обжигал Хуф-хайду. Самообладание, выдержка – всё рассыпалось и развеялось, словно прах на сильном ветру. Сердце женщины зло стучало в груди, и она крепко сжимала кулаки под покрывалом.

«Это помешательство, глупая попытка соединить амбиции и личное! Но мы из совершенно разных миров и после Шемлада разойдёмся!» – из раза в раз напоминала она себе.

***

На следующий день.

«Как испортить утро в лесу? – угрюмо думал Владимир, когда группа отправилась в путь. – Для этого достаточно даже одной злой и противной женщины».

Свежий и влажный воздух, лесные обитатели, листики копошатся. Такое приятное солнышко, что пробивается сквозь ветви, игривая ящерка и… четыре молчаливые спутницы, три из которых старались не пересекаться с ним взглядом.

«Если исходить из того, что я махровый эгоист, то я чего-то не заметил…» – обдумывал он вчерашний день.

Но чем больше Владимир делал это, тем больше ощущал, как отстраняется от сатийки и она становится безразличной ему. Что с ней будет дальше, всё меньше интересовало его.

Нет, он само собой воскресит её брата по мере возможностей, и её, если потребуется, но это будет не более чем старый долг. После которого их отношения закроются, исчерпав себя…

Или нет? Это был сложный и противоречивый вопрос.

Всё же, кажется, нет. Это безразличие было особым, не как с цоупура. В нём он стремился держаться подальше от сатийки, но при этом пришёл бы на помощь в важных вопросах, но на своих условиях. Всё как с Аннет в Умирама. И в тот раз удалось вырулить из тупика только после того как Ан пошла ему на встречу, но по итогу этого не хватило…

«Получается Хуф близка по важности к Ан. Но не выдерживая их агрессии и скандальных замашек, я начинаю отдаляться или шутить, чтобы хоть как-то переносить их присутствие рядом? Чёрт как всё просто и сложно… Чего делать то теперь?.. Нет, ну в целом понятно. Чтобы сопереживать кому-то противному, надо попытаться его понять…»

Он обдумывал и спорил с собой до самого вечера. Лес никуда не девался, как и напряжённое молчание в его группе.

***

На следующий день.

Владимир проснулся, едва начало светать. Он тихо поднялся и, пока все остальные спали, направился к реке. Погрузившись примерно на три метра и сев на дно, он всё так же прибывал в сомнениях. Разглядывая смутные силуэты рыб, что напоминали вьюнов и мурен он мысленно молчал.

Собравшись вокруг него рыбки, едва колыхались в медленном течении, позволяя касаться себя и поглаживать. Река же укрывала его своей глубинной тишиной. В природе всё было на своих местах, но не среди людей…

Воды посветлели. Поняв, что довольно долго сидит на дне он вынырнул. Кусты, на берегу едва заметно зашумев, всколыхнулись. Видимо, то была Чуйлуми. Девушка, что всегда держалась на его стороне, и с которой теперь требовалось объясниться.

«Но в первую очередь Хуф», – напомнил он себе и выйдя на берег оделся. Больше так продолжаться не могло.

Вернувшись в лагерь, Владимир пришёл к началу завтрака. Хуф сидела в стороне, задумчиво вглядываясь в лес. Остальные участницы группы сидели у костра. Подойдя к ним, Владимир присоединился.

– Цу, лидер… – хоть и тихо, но слышно для остальных произнесла Силь и улыбнулась. Девушка коснулась его, указав на свой пушистый хвост, на который он сел.

«Его же там не было» – подумал он и сразу произнёс:

– Ох, прости, я задумался, он зелёный, видимо не заметил.

– Цу, случается, – её глаза блестели очаровывающим принятием.

«Вот она настоящая белко-девочка! Всегда отзывчива! Или коммуникативная? К чёрту, не важно!» – думал он, радуясь этой нелепице. Ведь они вновь разговаривали. А значит дальше слово за слово и начнётся общая беседа по пустякам и всякому такому следом.

– Как ты сегодня?

– Цу, бодро!

Ощутив пристальный взгляд Чуйлуми, Владимир повернулся к девушке напротив.

– И вам доброе утро госпожа, – ответил он курносику с улыбкой.

Она хмуро и почему-то виновато отвела свой взгляд в сторону, явно не желая говорить. Или же приглашая его к этому.

– Понятно… – он глубоко вздохнул. – Чуй, давай обсудим всё в Оншване, когда вернёмся.

– Хорошо, – сразу же отозвалась она.

Её взгляд стал мягче, от чего на душе сразу потеплело.

– А теперь Хуф…

Услышав своё имя, женщина повернулась к костру.

«Я долго думал, как мне быть. Ты стала мне как подруга, и я высоко оцениваю твой вклад. Но терпеть духоту, которую ты устраиваешь в группе, просто невыносимо. Твоя злость и скандалы не то что кость в горле, а сразу кость в заднице, причём по горло. А костям в этом месте – не место. Поэтому…» – мысленно проговорил он, но это была не самая лучшая идея.

У него имелось много подготовленных вариантов: ультимативные, грубые, заботливые, нейтральные. Но каждый вёл к новому витку конфликта, бесконечным обсуждениям, или же к неуместным сейчас слезам. Поэтому Владимир не стал озвучивать ни один из них, а решил высказаться спонтанно:

– Все мы, бывает, что-то говорим обидное, когда нам не просто…

«Не, не, не это к соплям», – остановил он себя.

– В общем, предлагаю забыть ссору и вернуться к сотрудничеству. Как это было при первом нашем погружении в подземелье.

«Умничка, вот умеешь же когда хочешь», – похвалил он себя и заулыбался. Но в груди сильно засвербело от следующего импульса.

– Согласна, – мрачновато ответила Хуф и взглянула на остальных. – Чуйлуми, Сильцуми я была резка, простите, – отстранённо высказалась она.

Силь промолчав, отвернулась к костру. А Чуй понимающе кивнула подруге.

– И ещё Хуф, – порвался следующий импульс, – я не буду солдатом, который ходит строем и беспрекословно выполняет команды. Мне важно жить сейчас, а не потом когда всё наладиться. Потому что я привык к тому, что «потом», ничего не налаживается. Поэтому для меня важно сейчас, пока я жив и могу быть с вами, а не мутное будущее после всего этого.

– Ты и дальше намерен вести себя как… – напряжённо глядя, начала Хуф.

– Нет, – перебил он её. – На четвёртом ярусе я держал себя в руках, хотя очень нервничал. Но выйдя наружу, я хочу прожить этот лес, ветер, надоедливых насекомых и так далее, а не продолжать оглядываться. Кютучи проверяет территорию вокруг, дай нам немного пространства. Какой смысл в жизни, если на всём её протяжении ты зол или боишься?

– Понятно, – разочаровано звучала она. – Значит для тебя важнее этот лес, чем товарищи, которых ты намеревался воскресить. А ещё, вспоминается, ты говорил: «для меня важны вы, люди, что рядом со мной».

Разумный и в тоже время подлый вопрос поставил его в тупик. Прикрыв ладонью лицо и опустив взгляд, Владимир на некоторое время задумался. Мрачная и противная точка зрения Хуф имела место на существование.

– Я говорил, что важнее люди, а не их силы. Ну, зачем ты так выворачиваешь? – он тяжело вздохнул и помассировал переносицу.

– Потому что на пути к высоким целям приходится чем-то жертвовать и беззаботные порывы, которым поддаёшься ты, это угроза для них и для нас. Ты задумываешься над тем, чего желают остальные участники твоей группы? На что они надеются?! – сурово повысила она голос.

«Вот скотина рогатая!» – подумав, он отсмеялся и заговорил: – Пойми всё гораздо сложнее. Ты понимаешь, что я могу лечь спать здесь, а проснуться в другом мире? Могу вообще не проснуться. Мы прошли четвёртый ярус и даже не успели выйти наружу, как появился страж звука. Который вырубил Чуйлуми и остановил всех. А если бы это был враг, мы бы полегли. И тогда как, нам помогла бы твоя дисциплина?

– Непреодолимые препятствия действительно могут встретиться на пути. Но если для тебя важны люди рядом, пора больше думать об их жизнях и будущем. Именно такое отношение может уберечь от серьёзных угроз.

Владимир взглянул на свой браслет в попытке прийти к компромиссу в этом полярном столкновении идей.

– Знаешь, я накопил достаточно еэ на свободу. Сразу после Оншвана можем отправиться к вратам. На другой стороне я воскрешу твоего брата, а потом ты можешь уйти с ним, а мы…

– Оскорбить меня решил?! – возмутилась она. – Считаешь, моё беспокойство вызвано лишь личным интересом?

– Я…

– Забыл мои слова об уважении и благодарности, за щедрый дар? О том, что тут останется моя подруга? Решил откупиться? Считаешь, я продажна?! – гневно полыхали её глаза и голос. – Я никуда не собираюсь! Выгнать меня ты не можешь, в группе мы равны. Следовательно, я и дальше буду делать тебе замечания, и смотреть по сторонам пока ты сочиняешь складо-словие, наслаждаясь жизнью и разглядывая птиц.

Владимир глубоко вдохнул, и некоторое время не мог выдохнуть от сложной гаммы чувств: беспомощности, обиды, сожаления и бьющего весёлым фейерверком возмущения.

«Непробиваема! Ты не пантера, ты «Вlack Angus» рогатая… Чего с тобой делать то душнила?.. Господи, ну почему ты даже не пытаешься понять меня?» – к концу размышлений он сморщился и выдыхая стал гоготать как телеведущая. Ведь это переживалось как первое, настоящее поражение, злодейка так всё вывернула и рогами упёрлась, что-то говорить дальше, казалось просто бессмысленным… Но…

– А знаешь, – решил он не сдаваться, – ты, безусловно, в чём-то права. Но выставляя меня законченным себялюбом, а в моём мире это называется «эгоистом» – который думает только о себе, ты забываешь, что вернуть мне долг такое же себялюбие. Ведь тебе так станет спокойней, а значит, ты помогаешь мне эгоистично для себя.

Хуф резко и агрессивно поднялась.

– А что не так? – поднялся он следом. – Разве я говорил, что ты мне что-то должна?

– Нагле-е-ец, – прошипела Хуф и сжала кулаки.

– Что подраться хочешь? – ухмыльнулся он. – Смотри у меня! Теперь я буду серьёзней! – захохотав, он сжал кулаки.

Между ними ударила молния, разбросав землю и оглушив громом. Все посмотрели на Чуйлуми, а Стремительная подскочила, начав обеспокоенно озираться.

– Прекратите! Вы ведёте себя как дети, – строго произнесла девушка. – Хуф, разве ваше противостояние не сказывается на безопасности группы? Не отвлекает от высокой цели, о которой ты твердишь?

Сатийка пристально и молча глядя на подругу, разжала кулаки.

– Прости Чуй, я договорю, пожалуйста, – попросил Владимир и вздохнув повернулся к Хуф. – В моём мире разделяют эгоизм на плохой и хороший. И плохой связан со стремлением исключительно к собственной выгоде по головам окружающих. Если бы я был таким, то потребовал бы от тебя платы, но я этого не сделал. Да, я легко отношусь ко многому и действительно во многом забочусь о своих интересах. Но я никогда не принуждаю других обслуживать мои желания, – следующие слова он почти прокричал, так как был пронизан болью. – И как любимая мной героиня, что просто хотела посмотреть на фонарики! Я просто хочу пожить, наконец, встретив мечту! – с последними словами на него вдруг обрушилась такая обида, что на глазах проступили слёзы.

Прикрыв лицо, он подумал: «Ну почему такую простую мысль никто не понимает?»

– Ты не потребовал платы, потому что не ценишь этого, – мрачно произнесла Хуф, и сев презрительно пробубнила: – Фонарики? Малолетний ребёнок…

– Да иди ты в жопу… – тихо, обижено произнёс он в ответ и сев, стал массировать глаза. – Тоже мне взрослая, сама ничуть не лучше, скандалы на пустом месте закатывать, прикрываясь общим благом.

На удивление, Хуф промолчала. Зависла тягостная тишина. Стремительная обошла хозяина и стала осторожно тыкаться ряхой в его спину.

– Цо, взрослый это тот, кто полезен семье, – прервав безмолвие, Силь прикоснулась к предплечью Владимира. – Цо, а польза лидера удивительная и неоценима, цу!

Справившись с собой, Владимир с интересом посмотрел на девушку.

– В таком случае ты младше его, девочка, – парировала Хуф.

– Ца, от ядовитого ростка слышу!

– Хочешь что-то доказать, выходи, сразимся!

Сильцуми явно испугано замялась.

– Взрослый, – вступила Чуйлуми, – это, прежде всего человек с богатым опытом, что способен мудро им распоряжаться. А решать проблемы в драке, это поведение детей-хулиганов, – строго закончила Чуй.

– А ты принимала сегодня душ? Может пора помыться? – так же строго поинтересовалась Хуф.

Владимир прыснул, ведь сатийка начала отжигать. Но с дебатами пора было заканчивать.

– Так! – поднявшись, он хлопнул в ладоши. – Остановимся и подведём итог. Хуф ты настаиваешь на особой внимательности и осторожности – это твой способ сохранить и позаботиться о нас.

– Опять болтовня, – вставила сатийка.

Но Владимир проигнорировал её:

– С другой стороны, всем остальным хочется, ещё и иметь возможность на простые радости.

– Я могу выразить своё отношение? – спросила Кютучи.

– Конечно.

– Я согласен с Хуф-хайдой. Пока мы не в городе, необходимо оставаться предельно осторожными. Прошу простить Владимир, но моя задача оберегать тебя.

Ощутив некоторый стыд, так как страж звука не была участником конфликта, Владимир задумался. Теперь легализовать его желания или договориться, будет сложнее. Да и сам виноват, «все равны» в рандомно подобранной пати именно к этому и приводит.

– Понятно, – сдался он, огорчённо сморщившись и приглаживая кончиками пальцев правую бровь. – Хорошо, тогда, как и говорил ранее, я предлагаю всех сделать легче и мы ускорим наш путь, используя Стремительную.

– Это опасно, – произнесла Хуф.

– Ну что ты ещё могла сказать? – он иронично пожал плечами и всплеснул руками. – Ничего другого не ожидал.

– Потому что это опасно.

– Потому что гладиолус, – покачал он головой и продолжил. – А ждать когда враги сетью окружат и накроют нас, выйдя на встречу? Не опасно?

– Забыл, что они видят наше перемещение? На высокой скорости нам станет сложнее обнаружить их. А пешим ходом, появится шанс, подготовится и ударить первыми.

– Кютучи, если я буду восстанавливать твои силы, сможешь ли ты, проверять наш путь на высокой скорости? – спросил Владимир.

– Зависит от скорости.

– Хорошо, значит надо подобрать оптимальную. Так, теперь следующее, Чуйлуми пора уже усилить Стремительную сделать крепким как я.

– Нет, – неожиданно строго и непоколебимо отказала она.

– Как нет?! – неприятно удивился он. – Ты же говорила, дать тебе время освоится с силами. Ещё не освоилась?

– Володя я полностью поддерживаю тебя в том, что жизнь надо любить и ценить мгновения покоя. Но у меня имелось время подумать, и решение изменить саму суть существа, в чём-то схожа с влиянием порчи или ограничения. Помимо того, что это опасно, так ещё и скверно во всех отношениях.

– В этом вопросе я на стороне лидера, – высказалась Хуф. – Он хорошо владеет животным. А если станет серьёзней, то будет вообще отлично. С новой силой капути добавит нам боевой мощи.

«Ишь какая, согласна она в этом вопросе. Небось, из сатийской вредности сказала»

– Ты не права! – сказав это подруге, Чуй повернулась к лидеру. – Какие последствия будут у такого изменения? Что мы будем делать с капути если он изменится внешне? Какие вопросы и внимание это привлечёт? Сможешь ли ты вернуть суть существа к первоначальному образу?

Владимир растерянно задумался. Он и сам опасался, что будут некие изменения. Да и как вернуть всё на место он не представлял, а мучить ящерку экспериментами не посмел бы. Но с другой стороны, после изменения в том мужчине, Шулмитра, на следующий день ничего плохого не говорила… С третьей стороны, тот мужчина был готов на всё, мог и промолчать…

– Ну, вроде, ничего плохого случиться не должно, – сомневаясь, ответил он. Ему очень хотелось сделать ящерке подарок, сделать её более живучей. Но что если вдруг?..

– Прошу поясните, речь о временном усилении? – поинтересовался страж.

– Нет, это уникальный талант Володи. Помимо исцеления души, он способен менять её. Но во все времена это считалось чрезвычайно пугающей и опасной деятельностью, что пресекалась, стоило её результатам проявить себя.

– Ну почему сразу опасной? Я ведь пока…

– Потому что опасной! – зло прервала его Чуй.

– Потому что гладиолус, – недовольно ответил он.

– Что значит гладиолус?!

– Цветок, – фыркнул он.

– Причём здесь цветок? – похоже, предполагая оскорбление, уточнила она.

– Ну, так говорили пельмени.

– Что значит пельмени? – продолжала она требовать понятного ответа.

– Это группа людей, шутников, которая назвала себя кусочками мяса, завёрнутыми в то из чего состоит «тапари» и блин, – в заключение слов он недовольно прищурился, изобразив злость. – И вообще я не должен перед тобой объясняться. Вы обе меня разочаровали, поэтому следующие два дня я не разговариваю ни с тобой, ни с Хуф! Теперь мои лучшие подруги это Сильцуми и Кютучи! Вот так, – испытывая обиду, закончил он.

– Взрослые слова, мудрёного годами мужчины! – провокационно заметила Хуф и хмыкнула.

– Я просил не обращаться ко мне как к женщине, – недовольно напомнила Кютучи. – Владимир, знай, твои слова оскорбляют меня.

Как же ему было неприятно это услышать. Ведь он наоборот поддерживал её.

– Знаешь что, – он вымучено засмеялся. – Свою гендерную, то есть половую принадлежность надо ценить! Я никогда не будут назвать женщину мужчиной и наоборот, кроме как в шутку! – он выдохнул часть озорного и смешанного с обидой веселья. – Но постараюсь так поступать в окружении незнакомцев. Но всё равно, это природно не правильно, ведь женщина это женщина, это не просто слово для обозначения функций! Поэтому я не буду разговаривать и с тобой, – Владимир понимал, что разошёлся и уже переходил рубеж разумного. Но очень хотелось достучаться до каждой, чтобы быть услышанным и возможно понятым.

Он повернулся к Сильцуми, что сейчас игриво подёргивала кончиками ушей и хвоста. Да! Кончики её ушей были способны двигаться отдельно от остальной части!

– Теперь, ты моя лучшая подруга.

– Цу, как радостно слышать! – поддержала его девочка-белочка.

– Отвратительно, – выразив на лице озвученное произнесла Чуй и сердито задрала подбородок.

– Этот бой ты проиграла, – прокомментировала Хуф и слегка улыбнулась.

– Ты так же ведёшь себя отвратительно и так же проиграла свой бой, признав полное поражение в следующих битвах.

Хуф в момент надела на лицо маску постапокалипсиса, ни сказав ничего в ответ.

Смысл последних слов Чуйлуми немного насторожил Владимира. Запах керосина так и витал в воздухе. У него уже была безумная догадка, что Хуф-хайда относилась к нему как к мужчине в том самом смысле.

Возможно, встретившись на реке без одежды, сатийцы признаются супругами? Он уже повидал много разных культур, где всё было специфично от дружбы до выражения благодарности. Но неприятнее всего было другое, её идею подхватила и развивала Чуйлуми, которая хорошо знала, что у него есть девушка.

Всё это следовало поскорее обсудить, чтобы не порождать конфликты на почве сатийских интерпретаций. Но точно не сейчас, а лучше отдельно с Чуй уже в Оншване.

***

Сильцуми два дня подряд рассказывала про великий лес её родины. Про незримых сущностей, что хранят его гармонию и порядки. Про великую войну, что случилась по глупости и превратила её мир в пустыню. И про то как цоупора медленно восстанавливают его, выращивая на краю с пустыней деревья что назывались прародителями леса.

Особенно привлекло Владимира в истории то, что молодые семьи цоупура создают из прародителей леса древо-дома. Ухаживая и влияя своей силой на них, белочки создавали необходимое пространство внутри ствола и мебель. Эдакое экологичное жильё! Прямо живой дом!

Также из рассказанного Владимир подчерпнул, что империя Роч-вирис состоит из четырёх планет объединённых в федерацию и ряда вассальных миров. Над всем этим масштабом, пространств и судеб, стояло некое высшее духовное лицо.

Сложную систему отношений Роч-вириса Владимир пропустил мимо ушей. Но отметил, что мир цоупура принадлежал к вассальному и взбунтовался. Не смотря на это, в своих словах Сильцуми не держала обиду на империю. Наоборот подчёркивала, их помощь беженцам и участие в восстановлении её родины.

Это казалось по-своему интересным, как некое глобальное разнообразие отношений. Но в тоже время не очень, ведь с чем-то подобным лично Владимир, справиться не мог, хоть и хотел, чтобы все жили в согласии.

– …и вот если взять жука корокрада в руки и зачаровать его листвой, он начинает облагораживать место своего обитания, цо! – страстно говорила Сильцуми. – Цо, казалось бы маленький жучок, но если их много и они ухаживают за древо-домом, то могут поменять цвет коры исходя из предпочтений живущей в нём семьи, цу…

Владимир заслушался, представляя себе букашек-дизайнеров, что меняют цвет внутри и снаружи дома. Не мешают ли они жильцам своими копошениями? Не лазят ли на кухне как тараканы? Где живут? Не под кроватью же?

– Прошло двое суток Владимир, – вмешавшись, официально оповестила Чуйлуми.

Он оглянулся, девушка хмуро глядела перед собой.

– Удивительная точность, – сварливо заговорила Хуф. – Была бы ты также внимательна к возможным угрозам.

– Которых мы так и не встретили за два дня, – широко улыбнувшись, вступился он.

– Когда встретим, будет поздно, юный лидер, – парировала Хуф.

– О-о-о! Нет, что бы порадоваться, что мы вновь разговариваем! – он радостно всплеснул руками. – Но ты опять апеллируешь к возрасту. Зато ты, как всегда следишь за порядком, и знаешь? Ты просто…

– Если произнесёшь «молодец», я сочту это сигналом к началу тренировочного боя.

«А вот и прямые угрозы подъехали, какая же ты сволочь…» – весело подумал он и перевёл взрыв смеха в кашель.

– Нет, ну ты, правда, ну поняла, – решил он пройтись по краю. – Но все мы разные, и все по-своему молодцы.

– Больше никаких боёв. Только в городе можете заниматься тренировками, – строго произнесла Чуйлуми.

– Заявление на старшинство?

– Прекрати, мне неприятно поддерживать беседу с тобой, близким для себя человеком, в предложенном тоне.

Хуф-хайда помрачнела и не ответила.

– Может, я сделаю нас легче, как и предлагал ранее и ускорим свой путь, – сменил он тему.

Но ответом была тишина…

Влезать в отношения Чуй и Хуф, ранее у него не вышло. Слишком глубокой была связь. Тем не менее, Владимиру хотелось, чтобы подруги остались подругами. Ведь в сущности именно он стал камнем преткновения в их отношениях. Да и вообще это была его первая пати. Потому он задумался, как без лишнего веселья сгладить происходящее.

– Владимир, – вдруг прервала его мысленные томления Кютучи, – я обдумала твои слова.

– Да? – насторожено произнёс он.

– Ты словно ветер, не ясный в своих порывах… Но ты так же естественен и так же прав, как законы любого мира. Я, прежде всего женщина и до справедливой злости горжусь этим! – сердито повысила она голос. – Могу вынашивать и дарить жизнь, но вынуждена молчать и остерегаться незнакомцев, для кого моя внешность не соответствует привычным представлениям, – произнесла она заряжено, при этом спокойно глядя перед собой.

– Да, женщины это женщины, а мужчины это мужчины, так природой заложено, и я вижу это в душах, – осторожно согласился он, так как не планировал вовлекаться в чужую травму. Кютучи пока была для него немного чужим человеком. Именно немного и ничуть не меньше!

– Благодарю, что открыто высказался, о чём-то, столь важном для меня. Я продолжу размышлять над этим.

Не зная, что сказать, Владимир оглянулся к Хуф и встретился с пристальным зомбиапокалипсисом. Посмотрел на Чуйлуми, но та была в роли строгой учительницы. Взглянул на Силь, она одобрительно улыбалась.

Коснувшись бока Стремительной, Владимир стал поглаживать животное, а та, игриво шакнула и на ходу изогнулась к нему корпусом.

– И мужчины и женщины по-своему уникальны, особенны, и это следует ценить, – произнёс он и задумчиво посмотрел на Хуф. Теперь она опять в меньшинстве. И хотя с одной стороны это переживалось приятно, с другой не нравилось ему. В группе не должно быть раскола.

«Суровая мамка группы…» – охарактеризовал он её роль. А это значило постоянное беспокойство из-за заботы. Он предложил ей, воскресить брата и отпустить. А она отказалась, ради подруги и долга. Шутки-шутами но он понимал, что это доступная ей форма опеки. А быть мамой и тревожится, это всегда не просто…

– Хуф… если хочешь, веди наш отряд дальше сама, – перешагнув через всевозможные пазлы и фантазии, произнёс он и по старой привычке сжал челюсть, словно способен был испытывать злость. – Я буду на вторых…

***

У Хуф внутри, всё перевернулось от его слов. То лидер, то не лидер! Оскорбительные слова так и рвались наружу!

Но, кем бы и где бы, он ни был, он до сих пор жив. Хуф-хайда верила в интуицию и ценила её. Только она могла спасти при таком сумасбродстве. Сама она ожидала засад, как только они вышли из подземелья. Но ничего не случилось и это создавало в ней белое пламя доверия, хоть и пропитанное грязными языками сомнениями.

– Нет! – прервала она его. – Раз взялся, действуй до конца. Если твоё чутьё указывает путь и ты уверен в нём, веди. Но если это окажется безумием голосов, ты будишь помнить о всех смертях что последовали за этим, – Хуф-хайда вложила в слова всю строгость и важность.

***

Владимир едва не оступился во время шага. Умела Хуф критически бить, не женщина, а чудовище!

– Вообще-то, поэтому я и разделил ответственность, чтобы не брать всё на себя. Это взрослый поступок. А вот брать на себя ответственность под давлением, значит, вести себя как ребёнок что не способен отказать.

– Утраченные принципы можно взрастить, прикладывая к этому волю, – проигнорировав, продолжила Хуф.

– Да знаю я…

– Так воспитываются мужчины. Ты не мой обручённый и не семья, но пока путешествуем вместе, в качестве оплаты долга я буду прикладывать усилия к твоему взрослению.

– Да-ты! – он ошеломлённо выпучил глаза. – Уже даже не скрываешь! Совсем сума сошла? Я тебе не сын чтобы воспитывать меня! Оставь себе свой долг. В смысле ты мне ничего не должна!

– Должна Володечка, – припомнила она ему «Хуфочку». – Ведь группа как семья, а я испытываю страх за твоё будущее. Ты не безразличен мне, я сильно переживаю о твоём благополучии, – произнесла она в заботливо-серьёзном тоне, явно стебаясь.

Владимир расхохотался, ведь женщина запоминала всё! Буквально повторила его слова ещё до знакомства с Силь и уже после! Это восхищало и пугало одновременно!

– Чуй, ну ты-то чего, бросила меня? Почему ничего не скажешь своей подруге? Это что ещё за вообще такое? Она сама придумала долг и решила меня воспитывать?! Как это?

– Кто ещё кого бросил, – пробормотала она себе под нос и повысила голос: – Уверенна, тебе по силам справиться с моей дорогой Хуф.

– Почему каждый раз как ты произносишь «дорогая», – прищурилась сатийка, – мне кажется, что ты ставишь себя выше? Сколько тебе лет подруга?

– Это не имеет значения, и ранее тебя совсем не волновало, – Чуйлуми беспокойно переводила взгляд с Владимира на Хуф и обратно.

– Сильцуми, тебе известно, сколько живут фэйху? Или как можно судить об этом по их внешности? – на удивление спокойно поинтересовалась Хуф.

– Цо, я не обязана тебе отвечать, – фыркнула она в ответ.

– Понятно, – интонация Хуф стала отстранённой.

– А у нас говорят «мои года, моё богатство», – в попытке за-шутить этот вопрос улыбнулся Владимир.

– И насколько богат лидер?

– Я мужчина среднего возраста, получается, средний уровень богатства имею.

– М-м, – явно насмехаясь, протянула Хуф, – средний? А цифра какая?

– Достаточная, чтобы стать мужем и отцом, – серьёзно и честно ответил он.

– Чтобы ты не говорил, о юный лидер, тебе пока о таком задумываться рано. Вспоминаю и думаю, что со спасёнными детьми ты поладил, только потому, что сам одного с ними возраста.

– О-хо-хо-хо-хо! – рассмеялся он. – А говорила, шутить не умеешь. Кто тебя покусал то? Ты чего так изменилась? Что случилось? Может, не долечил тебя, и где-то в душе порча засела? Давайка проверю? – игриво протянул он ей руку.

– А ведь ты прав, порча действительно преследует меня с нашей первой встречи, донимая до белой ярости.

– Ого, разошлась! А может ты Хуф прячешь, – Владимир щёлкнул пальцем по горлу в характерном знаке, – бутылочку того самого, что стояла у тебя в номере. И теперь пока никто не видит, делаешь буль-буль и глык-глык? – он расхохотался.

– Был бы сатийцем, побила бы тебя палкой, наглец, – сердито произнесла она.

– Ну что ты Хуфочка, сама же задираешь меня, – он изображал нежность, склонив голову набок.

Хуф-хайда помрачнела как грозовая туча объятая молниями.

– Оповещаю, с этого дня «Хуфочка» будет значить приглашение к началу тренировочного боя. Церемонится не стану, Владимир! Выбью всю дерзость и сотру эту улыбочку с твоего лица.

Ох, как же ему хотелось повторить «Хуфочка» и посмотреть, во что выльется поединок. Слово так и просилось на язык, но он сдерживая себя зажевал губами и произнёс другое:

– Но как же мне быть после «юный лидер»? Могу я тогда обращаться и к вам: «почтенная соратница», – намекал он на то, что она бабулька.

– Вижу, что ты в конце концов понял, что выказывать уважение женщинам правильно, – немного смягчилась сатийка.

– Не-е-ет, я не это имел ввиду, – помахал он указательным пальцем. – Тогда лучше так: «престарелая участница».

А вот это ей не понравилось, её взгляд хищно сфокусировался на нём.

– Я слушала вас и молчала, – разочаровано покачала головой Чуйлуми. – Безопасность? Осторожность? Ты осуждаешь Володю за ребячество, а сама ведёшь себя в точности так же, «дорогая» подруга.

Взрослая и строгая, интонация Чуйлуми заставила задумать всех. Пробежавшись взглядом по окружающим, Владимир понял, что опять увлёкся… Но делать из Хуф крайнюю совсем не хотелось. Да и ближайшее прошлое вспомнилось.

– Мне не нравится то, что вы ругаетесь между собой, – мрачно произнёс он. – Вы можете ругаться и шутить надо мной и это нормально. Но между собой это плохо, может помешать в важный момент.

– Поздно об этом задумался, лидер.

– Учитывая потерю принципов, как ты сама сказала – совсем не поздно. Просто у меня в целом, никогда ничего не получалось до конца. Вроде что-то мог, но всегда что-то мешало и сейчас мне кажется, что теперь всё только усилилось.

– Так будь серьёзней хлюпик, выкладывайся что есть сил, а не болтай, да птиц разглядывай!

«И почему она не понимает?» – огорчённо подумал он, глядя в её сердитые глаза.

– Сложно бороться без злости Хуф. И я тебе не хлюпик… И вообще, ты последнее время очень неприятная. Да и Чуйлуми тоже вредная. В общем, я решил, что ещё два дня не буду разговаривать с вами.

– Взрослое решение, – саркастически согласилась Хуф.

***

Тайсихуми подготовился. Сейчас он сидел за столом как правитель и смотрел на входную дверь в приёмную. Забытая, нетерпеливая ненависть бурлила в венах и мыслях.

Кельпей яростно отворила двери.

– Ты посмел лишить меня высших прав?! – злобно воскликнула она.

Тайсихуми дождался, когда она подойдёт ближе и спокойно ответил:

– За попытку вновь пустить порчу в мой – подчеркнул он, – Шемлад.

– Не твой, – она ядовито улыбнулась. – Этот мир, как и все остальные, принадлежат Владыке, а ты мелкий червь под его стопой.

– Тогда кто ты? Паразит на теле чер…

– Восстать решил?! – перебила она. – Когда Владыка вернётся, он обо всём, обо всём узнает! – с удовольствием прокричала она и рассмеялась. – Я буду настаивать на том, чтобы принять участие в истязаниях на твоём допросе.

– Вся накопленная гниль в твоей душе за долгие тысячелетия, добралась до мозга?

– Никогда не поверю, что ты играешь в доброго правителя, который заботится о жителях своего царства, – запрокинув голову, она рассмеялась громче.

– Я Конструктор Шемлада. Как и было сказано в причине снижения прав – за попытку дискредитировать бессмертных своими действиями, ты временно отстранена от ключевых функций системы. Бессмертные обязаны выглядеть благодетелями в глазах жителей Среднемирья.

– Мы равны, ученик стратега! – уперев ладони в стол, прокричала она ему в лицо. – Что, испугался потерять игрушку?! Верни мои права мерзкий щенок, и я смягчу свой доклад!

Скрестив руки, Тайсихуми медленно откинулся назад на спинку кресла, и едва не сжав челюсть, оглядел её, начиная с уродливого лица и заканчивая выпяченной грудью. Ему очень хотелось врезать ей по роже, смотреть, как она корчится и визгливо продолжает угрожать ему. Но нельзя.

– Ты использовала Доташатан для своих социальных экспериментов и удовольствий. Устроила прорыв порчи в прошлом, хотя в этом не было никакой нужды. Развела сад похоти в столице, неудобных свидетелей которого, убиваешь. Ты не готова к сбалансированному управлению миром. А если тебя так извела скука, займись ремеслом. С твоей внешностью тебе превосходно подойдёт роль кухарки или разнорабочего. Лет десять-пятнадцать упорного труда и наскучивший тебе досуг вновь воссияет всеми цветами жизни. Аудиенция закончена Кельпей, выход, за спиной, – он никогда не видел чтобы женское лицо так кривилось в гневе, потому добавил: – Если сожжёшь хоть что-то из моего имущества, я сделаю тоже самое с твоим дворцом и людьми. После предыдущего нападения, я имею на это право.

Очень опасные слова! Тайсихуми планировал решить этот спор куда более мягче, но не сдержался. Ненависть, которая пряталась долгое время в его душе, вырвалась наружу. А это в свою очередь сильно подстегнёт Кельпей к действию.

У твари оставалось много возможностей для мести. И самая опасная заключалась в том, что она могла связаться с внешними силами, указав Владимира как беглого заключённого из Первозданного Небытия. Повод для этого был, хотя сам Тайсихуми не верил в такую правду.

Тайсихуми не сможет запретить или противостоять межмировым организациям явиться в Шемлад за беглецами. Приказ Владыки требовал подчиняться налаженной дипломатии.

«Однако, однако, однако…» – мрачно и встревожено думал он глядя на пустой зал приёмной.

Глава 9 - Оншван и сомнения

Грунтовая дорога, что шла вдоль береговой линии, свернула к городу. Группа Владимира с северной стороны вошла в Оншван. Чуй, Хуф и Кютучи серьёзно глядели по сторонам, словно на них вот-вот нападут встречные прохожие. Одна Силь с милой улыбкой осматривалась да стреляла глазками.

Но ничего плохого так и не случилось. Мимо них, в сторону моря прошла парочка обновлённых, вероятно в романтическом настрое. Рабочие с кругами на рубахах разгружали ящики, у швейной лавки. А хозяин, старичок, с треугольником на фартуке, задумчиво поглядывал по сторонам. Одинокие искатели проходили мимо. После шумного, и многолюдного Феритена, Оншван, буквально убаюкивал своей неспешностью и тишиной.

Вспомнились первые знакомые, друзья и первые контракты. Всё вместе это объединилось в горячую мысль: «Господи как же хорошо вернуться домой!»

Казалось бы, не так давно они покинули Оншван. Но контраст, от полученных впечатлений, ведь столько всего успело случиться, вызывал восторг! Владимир, словно закрыв тяжёлый рейдовый данж, с сумками полными лута вернулся обратно.

– Певчий! Вернулся? – бодро вскрикнул в стороне незнакомец. – Свободы и процветания! – помахав, он сразу свернул за угол, не дожидаясь ответных слов.

– Вот! – указал Владимир в сторону незнакомца. – Володька хороший! Его узнают люди, а ты Хуф злая, только гадости и говоришь, – за время в дороге, он решил взять на вооружение тактику упрёков сатийки.

– Серый Клык, – она презрительно хмыкнула, – единственный кто узнал тебя.

– А тебя вообще никто не узнал, – резво парировал он.

– Всё заработанное он прогуливает в «Тяжёлых грёзах», – проигнорировав, продолжала она. – О будущем не думает, ни к чему не стремиться, одним словом – пропащий.

– Ну, раз ты так говоришь, значит, парень точно хороший! – хохотнул Владимир. – И вообще наверняка кто-то ещё узнал, просто глядя на тебя… чёрт, как же там было… А! Ночная Стужа! Глядя на твою… – ему хотелось сказать «рожу» но на местном это была ещё большая грубость, чем на Земле. А «морду» нельзя было говорить из-за её предвзятости к зверолюдям. Будет уже не шутка, а прямое оскорбление… Ко всему прочему, её лицо было скрыто…

Но Хуф не стала дожидаться, его попыток подобрать слово, скользящее на грани открытого противостояния и обратилась ко всем:

– Я сразу отправлюсь в Общество, подам запрос на возвращение моего тишуки.

– Я продолжу сопровождать Владимира, – следом произнесла Кютуче.

– Цо, мне так же следует срочно передать сообщение сёстрам. Где мы условимся встретится, цу? Где ты проживаешь, цо? – она посмотрела на лидера, взволновано дёргая ушками и кончиком хвоста.

Владимир задумался, а Хуф не дожидаясь, зашагала, вперёд бросив на ходу:

– Предлагаю завтра утром собраться в «Сытом бризе».

– Одну врушечку пожалуйста, – попросил он Силь дать ему секунду и в шутливом испуге с истерическими нотками повысил голос: – А как же осторожность? Вдруг на меня нападут? Твой долг исполнен? Всё? Бросила меня?

– Открой глаза и поводи ими по сторонам, о юный лидер. Мы под защитой Управляющего.

«Сказал бы я тебе, чем и где, обычно водят о престарелая бабуля…»

– М-м, – он повернулся к Силь, выгнув бровь, и игриво продолжил, – я живу-у… Полная свобода? Свобода и независимость от мебели? Как же там было… – он усмехнулся, обдумывая чтобы ещё такого сказать.

– «Вкус свободы», – сдержанно произнесла Чуйлуми.

– Да, спасибо. Но в любом случае, ты слышала Хуф, предлагаю там и встретится.

– Цу, Володя, знай, мы примем тебя от всего священного леса! Цо, с утра я буду ждать во «Вкусе свободы», – произнесла она и выглядя довольной, отправилась следом за Хуф.

– Ты обещал, что мы переговорим, – отстранённо, словно о мелочи, напомнила Чуйлуми.

– М-да, – он нахмурился и забегал взглядом. – Давай вечером? Всё равно всем надо переодеться с дороги, дела всякие поделать.

– Я буду ждать, – согласилась она и направилась к себе.

Он некоторое время наблюдал, как девушка удаляется.

– Тогда надо Стремительную завести в стойла, а после я покажу тебе свою гостиницу. Но там очень скромно, возможно тебе не понравится, – спокойно произнёс он.

– Благодарю. Скромность близка мне.

Они не спеша направились в пункт перевозок. Владимир погрузился в неприятные мысли. Сегодня, наконец, придётся во всём признаться Чуйлуми и отказать. Но как это сделать правильно, чтобы не обидеть? Девушки особенно чутко воспринимают отказы – считал он. А Чуй, она хоть и разная, всё равно в первую очередь нежная…

– Ты был прав, – тихо заговорила Кютучи. – Местные узнают тебя, но чаще звучит Плут, а не Певчий.

– Да какая разница, всё на одну букву «П», – ухмыльнулся он.

Кютучи задумчиво поглядела на него и сказала:

– Мне двести тридцать четыре года и я впервые путешествую в группе, где лидер не навязывает своих правил другим.

– Так поступают настоящие Володьки, – в шутливой гордости ответил он и погладил ящерку.

Животное огорчённо «шакнуло», хорошо понимая, куда её ведут, но от ласки не отказалась.

– Каждый вправе осуждать, спорить и быть недовольным тобой. Твоё ответное недовольство не значит наказания. Это необычно и вызывает во мне симпатию.

– А что, у вас в храме все как Хуф?

– Совсем не так. Но строгость основа обучения. Для храма это важно, ведь мы под угрозой существования перед куда более влиятельными силами. Если бы не покровитель и заключённые им договорённости, мы бы не представлялись и не путешествовали так свободно.

«Вот-вот, – мрачно задумался он, – всегда есть тот, кто сильнее. Одним исцелением и воскрешением не победить».

На миг Владимиру показалось, что воздух вокруг замельтешил, словно от жара.

– Я укрыла нас от стороннего слуха и выскажусь откровенно. Я не встречала бросозубов, но судя по твоему рассказу, гнездо опасное место. Если предположить что Чуйлуми будет справляться с твоей помощью, то остаются обёртыши. Мы можем не дойти или оказаться между чудовищами и преступниками, меня это беспокоит.

– Но ты же сильная? Ты вырубила Чуйлуми, а наша мощь в основном её вклад. Думаешь, не справимся?

– Я далека от мастера Юнаёти. Начальная ступень стража звука мой предел. Разведка требует много сил. Мой талант вызывать «замирание» малых групп и противостояние одиночным целям, что делает меня слабой против множества врагов или рассредоточенных целей. Но я готова и обещаю, что буду стараться, оберегая тебя.

– Но ты же прошла четвёртый ярус?

– Скрыв себя звуком и следуя по вашему пути, пока внимание чудовищ было привлечено к вам.

– Понятно, – вздохнув, ответил он, и философски взглянув, в насыщено синее небо, добавил: – Я всё ещё думаю, как это провернуть и понимаю, что нужны союзники. Но с другой стороны, я не знаю, что будет завтра. Поэтому если у тебя есть выбор, оставь меня. Я как-нибудь справлюсь.

– «У меня в целом, никогда ничего не получалось до конца», – процитировала Кютучи его слова.

– У Хуф набралась? – он осуждающе покачал головой. – Теперь тоже будешь всё записывать и возвращать?

– Певчий и страж звука? – удивился незнакомый сатиец лет двадцати по земному, который проходил мимо них. – Приятной встречи! Ждать ли сегодня работы мастера в «Тяжёлых грёзах»? – спросил он открыто, словно они являлись хорошими товарищами.

– Приятной встречи, – ответил Владимир и покачал головой. – Мы только приехали, не надо ждать.

– Ага. Жаль, может завтра, – улыбнулся мужчина и пошёл дальше.

– Фанаты, – с удовольствием произнёс Владимир и поинтересовался. – Ты же вроде звук отключила, как он меня услышал?

– Заклинание активно. Я способна управлять входящими и исходящими звуками в небольшой области вокруг нас.

– Интересно. А долго этому учится?

– Нас прервали, позволь мне закончить, прежде чем ответить на твой вопрос.

– Хорошо.

– Я хотела сказать, не уступай в своём намеренье. Отказываться от союзников, боясь их поранить, путь к поражению.

– Во! Плут! Приятной тебе, – произнёс бугристо коричнево-кожий мужичок из расы зимов, лет шестидесяти, на земной лад.

– Приятной, – улыбаясь, ответил Владимир.

– Как оно вышло! Одного стража прогнал, другого нашёл? – произнёс и залился смехом незнакомец.

Владимир едва сдержался, от острого желания присоединится к его радости.

– Я стою прямо перед вами, и мне не нравится ваш тон и манеры, – с мягкой строгостью произнесла Кютучи.

– Простите почтенный страж, боялся обращаться напрямую к вам. А Плута знают все, паренёк весёлый.

– Мы вели беседу, когда вы вмешались.

– Слышу, понимаю, ухожу, – извиняющееся зажестикулировал мужичок и отправился по своим делам.

Владимир грустно вздохнул, жалея о том, что Хуф нету рядом. После некоторой паузы Кютучи продолжила:

– Я всецело готова пожертвовать собой. Служа целям храма и помогая тебе. Меня не страшит возможность пораниться или умереть. Но прошу, обдумай, как можно умножить наши шансы. Прошу.

Вроде всё сказанное было сокровенным доверием и жертвенностью, но у Владимира сложилось впечатление, что его опять куда-то подталкивали. А он не хотел брать на себя ответственность за чужие жизни. Ведь мог в любой момент сделать «Пуф».

Последние дни он без конца прокручивал в мыслях всё что случилось. Слишком много случайностей, как хороших, так и плохих. Они с Ан опять оказались в центре водоворота событий. А в этом центре по закону жанра, всегда кто-то погибает или случается не меньшая по значимости хрень.

***

Приведя себя в порядок после долгой дороги, Владимир открыл окно для шачи и плюхнулся на кровать, закинув руки за голову. Хотелось отвлечься от тяжёлых мыслей, и поглядеть на светло-голубых нахалов. Но до вечера, когда приставучки прилетят, оставалось ещё несколько часов.

Тем не менее, когда над головой в танце запорхала пара жёлтых бабочек, а на подоконник приветственно засвистев, село несколько птиц – отвлечься не получилось. Сомнения продолжали одолевать его. Повториться ли погоня? Как собрать свой рейд с разведкой, чтобы противостоять им? Стоит ли вообще так рисковать?

Владимир скривившись, недовольно повернулся на бок, от противных бабочек, что беззаботно летали над головой и прикрылся локтем. Но насекомые изменив маршрут своего танца, словно издеваясь, стали летать перед глазами.

Владимир беспомощно вздохнул. Подняв указательный палец, он протянул руку и бабочки сели на него. Беззаботные, хрупкие, они доверились ему, чем напоминали о спутницах. Может просто сбежать и попробовать в одного? Тоже глупо.

Дёрнув пальцем, он согнал бабочек и закрыв лицо, сильно надавил на глаза. Тупая боль и мрак, осветились разноцветными вспышками и искрами.

«Не буду спешить, – решил он. – Напишу Ан, всё как есть. Так же напишу остальным из отряда. Если они присоединятся, то буду думать дальше»

Владимир поднялся, оставив всё кроме рюкзака и Кудасая, и вышел из номера. Дверь соседней комнаты отворилась и показалась Кютучи.

– Я буду рядом.

– Везде кроме моей комнаты? – ответил он, натянув улыбку.

– Прости Володя, но примерно так и будет, – более лично обратилась она.

– Да ладно, я всё понимаю. Юнаёти вообще хотел ученицу оставить.

Страж подошла ближе, воздух вновь на миг завибрировал.

– Это самое немногое, что мастер мог сделать. Ведь договор между Тхе и храмом, как оставляет нам свободы, так и сильно ограничивает. Зная, что тебя оберегает некий Бленктир, мастер Юнаёти сразу отправился в храм, имея сильные доводы. А один из святых, сможет беспрепятственно защитить тебя от официальных угроз.

«А не официальных?» – чуть было не спросил он. Но ответ был очевиден, храм Гармонии не настолько силён как империя Тхе.

– Ну что поделать, что есть, то есть, – пожал он плечами и покосился в сторону комнаты Хуф.

«Наконец-то, отстала?», – мысленно улыбнувшись, подумал Владимир и повернулся обратно.

– Слушай, мне всё-таки обращаться к тебе в мужском роде?

– Ты говорил «только в шутку»… – задумчиво ответила страж

– Это будет наша с тобой шутка.

– Не стоит. Прошу, раз будущее во всех отношениях смутно, я хочу остаться собой, – с грустью в голосе произнесла она.

– Я весь в сомнениях, и не знаю что правильно. Если у тебя есть возможность уйти, ещё раз предлагаю тебе это, – уловив её настроение, напомнил он.

– Нет, – прозвучало легко, и на мужском лице заиграла очень женственная улыбка.

– Хорошо подруга, тогда пошли в Общество Поиска, – произнёс он, и следуя дружескому импульсу, чуть было не закинул на её плечо руку для товарищеских объятий.

Брови стража приподнялись. Владимир в последний момент изменил траекторию руки и пригладив волосы, прочистил горло. Но Кютучи явно всё поняла.

– Это… не обращай внимания, бывает… – произнёс он, округлив глаза и побыстрее зашагал вперёд. «Дыши, Володя! Дыши!» – на ходу напоминал он себе.

***

Зайдя в зал Общества, Владимир первым делом намеревался поприветствовать Таптрелию. Но пожилая женщина отбыла по важным делам. Тогда он оплатил все необходимые взносы и зарегистрировал себя в системе в новой роли. Теперь он квадрат нулевого ранга – искатель славы. Но особой радости в этом событии не обнаруживал.

Немного полистав открывшиеся профессии и навыки, Владимир загрустил. Столько всего ускользало от него. Переключившись на глобальную карту, он осмотрел открывшиеся просторы. Регионы, названия, дороги, города, леса, поля и реки сплетались в едином узоре возможностей.

Покачав головой, он подумал: «Жаль… слишком быстро. Такое надо осваивать постепенно. Но может, когда-нибудь после?.. Где-нибудь ещё?..»

Владимир не стал менять профессию. Целитель с бесполезным, базовым навыком его удовлетворял. К тому же не зная, сколько не хватает Аннет на свободу, он решил не тратиться.

Подготовив письмо для подруги, Владимир прошёл во внутренние помещения Общества. Одна из дверей открывала зал с множеством тонких колон увенчанных небольшими блюдцами, что мягко мерцали.

Стоило поднести руку, как магологии синхронизировались и произошёл обмен между браслетом и хранящимися в системе Общества сообщениями. В системном меню, значок чаши наполнился свитками. Владимир ранее не пользовался такой возможностью, так как не предполагал, что кто-то станет ему писать.

«Ого! Охренеть. Да я популярен!» – он ошеломлённо пробежался взглядом огромный список имён и стал по очереди просматривать их. Самой первой ему написала Тичерьи, предложив встретиться и что-то обсудить. Её предложение последовало уже после того, как она была исцелена. Затем шли благодарности, приглашения, пожелания и вопросы от незнакомцев, которые были впечатлены музыкой. Среди них имелось и несколько интимного характера. Сразу затем, пять сообщений Чуйлуми. Девушка трогательно искала встречи и благодарила за помощь.

Далее, Владимир ощутил, как краснеет, так как обнаружил среди имён Муйшту, Тойру, Охви и Пихтаю. Друзья или братья и сёстры, интересовались, как он добрался до Оншвана, как их с Аннет дела. Чёрт, а он даже не подумал им написать! Стыдоба!

Оглядев зал, куда приходили и выходили другие люди, Владимир вдруг понял от чего в холе Общества всё время кто-то сидел и зачем напитки.

– Мне надо будет время разобраться, – обратился он к Кютучи стоявшей рядом.

Нахмурившись, он почесал нос, затем голову и взглядом обнаружил зазоры между лавочками, обитыми мягкой тканью, что стояли вдоль стен. Прислонившись спиной к стене, между сидячими местами, он соскользнул, сев на пол. Ему хотелось спрятаться и не выделяться, но вышло скорее наоборот.

Перед тем как продолжить чтение, Владимир подготовил и отправил сообщения друзьям из прошлой группы. Осторожно описав своё намерение, он предложил встретиться в Оншване.

Вернувшись к чтению, он обнаружил, что после спасения детей, помимо нескольких благодарностей от родителей, ему стали сыпаться странные, льстивые предложения о встречи. Незнакомые обновлённые и даже квадраты, на один мотив, предлагали ему место в группе, на хороших условиях. Но после прибытия Владимира в Феритен, новых сообщений не поступало.

Самыми последними он принялся читать сообщения от подруги. Аннет мудро использовала местные буквы, чтобы писать на земном. Интересовалась, как и где он сейчас находится, описывала события, товарищей, сравнивала его с каким-то «Чёртиком» из её группы. А последнее сообщение содержало то, что на неё тоже нападали. Она буквально требовала от Владимира, чтобы он сообщил всё ли в порядке, дал ей знать, где находится и не выходил из города.

Но почему напали и на Ан? Её же не было при спасении детей. Неужели выяснили с кем он связан и бьют по друзьям и близким? Такая новость массивной глыбой обрушилась на одну из чаш весов внутреннего выбора, однозначно указав верное решение.

Владимир не стал отправлять повторные сообщения мейти, Пихтае и ещё одно письмо Ан. Он решил что пока ждёт сообщения подруги, заработает достаточно соблазнив семью цоупура своими навыками. После, он вернётся в Оншван, перечислит остаток еэ друзьям, извинится, попрощается и отправиться вместе с Ан дальше искать Землю в Цепи. Грустная перспектива…

Естественно, его воротило от такого решения, но стоило задуматься о сожалениях которые придут вслед за смертями девушек из его группы и друзей – они подавляли под собой любое отвращение. Почти любое, ведь вопрос касался мёртвых, которым он мог помочь…

Это расстраивало, но он понимал, что ничего не мог поделать. Никакой он не герой способный противостоять великим сила, а так, просто «володька» которому немного повезло с навыками поддержки.

Решившись на это, Владимир не услышал комментария таинственного голоса. А раз так, значит, он действует верно. Не сможет он воскресить Жаротейна, просто не дойдёт и потеряет ещё больше. Вот и всё.

Стоило выйти с Кютучи из Общества, как он повстречался с Шулмитрой. Простое платье, удовлетворённый взгляд, скрестив руки, она в ожидании стояла напротив входа.

– Свободы и процветания, – с грустным теплом ответил он на её приветственные слова и на миг растерялся. Ему столько всего хотелось ей рассказать, но какой теперь был в этом смысл? Нет, смысл имелся, они здесь останутся, пусть сами выбирают.

– Нам надо поговорить, – Шулмитра указала взглядом на Кютуче.

– Она моя доверенная подруга, мы теперь вместе.

– Подруга? – удивилась она и оглядела стража с ног до головы. – Вот как? Слыхала о таком, но не представляла что встречу... Отойдём.

Указав направление, она повела их вперёд, и на площади продолжила:

– Теперь ты квадрат, приятно видеть такое, – одобрительно произнесла она.

Воздух завибрировал, Шулмитра замерла, насторожено взглянув на Кютучи.

– Я скрыла наши звуки от других. Можем говорить открыто, – пояснила страж.

«Целитель…» и «Шулмитра…» прозвучало одновременно.

– Ты первый, – уступила она.

– Рад тебя видеть... – он на миг задумался, что, как и с братьями и сёстрами, никогда не интересовался делами других, а ведь если задуматься, ему интересно, – Как ваши дела с Фалижероном? У него, вас, всё хорошо?

– О, всё лучше некуда с нами обоими. Спасибо тебе.

– Скоро мне придётся покинуть Шемлад, если я могу что-то сделать для тебя, вас, скажи.

– Чем это тебя так подкосило? – она нахмурилась, а её взгляд стал цепким.

Владимир рассказал всё как есть, тем более Кютучи тоже следовало узнать о его решении.

– Верно истолковала, воскрешение давно усопших? – сомнения и серьёзность отразились на её лице. Она почему-то выделила лишь эту новость.

– Да. Кажется, я могу воскрешать людей, – устало отвечал он. – Но я пока не уверен. Да и теперь, это не так важно.

Шулмитра, некоторое время, молча разглядывала его.

– Ты покидаешь нас, но всегда есть те, кто заслуживает второго шанса, – сварливо высказалась она, а затем сдержано с хрипинкой усмехнулась. – Нужны единицы энергии, для подруги? В таком случае идём за мной.

Владимир двинулся следом, в молчании они достигли приюта. Теперь здание окружала высокая стена, вероятно скрывающая шалости детей со способностями. А у ворот расслаблено о чём-то беседуя, сидела парочка обновлённых в масках. Шулмитра провела их на территорию и как только они зашли на склад, заговорила:

– Внизу находится предыдущий проситель с женщиной.

– Хорошо, но у нас нет маскировки.

– Всё подготовлено, – произнесла она и достала из ближайшего ящика плащи и маски. – Если пожелаешь открыться им, знай, они люди верные.

– Угу, – ответил он, не понимая, зачем она это говорит.

На что она рассчитывала? Что он останется в Шемладе исцелять и воскрешать всех в тайне? Или как Хуф надеялась, что он включит мужика, который до конца стремится к своим несбыточным целям? Нет, мужики пускай живут и развиваются в Бездне. Пора, становится взрослым, трезво оценивать риски и чем-то жертвовать. В каком-то смысле именно так бы сказала Хуф.

С другой стороны… Быть мужиком, чтобы стремиться к своим целям? Или чтобы трезво оценить всё и отказаться от них? Какой из мужиков будет прав? Чего вообще хотят женщины в своих намёках, желаниях или претензиях?..

Внизу Шулмитра зажгла светопалочку, осветив давно забытый подземный склад и начала искать что-то среди хлама.

– Зачем? – спросил он когда, женщина протянула ему кирку, а себе оставила лопату.

– После, разроем могилу. Хочу своими глазами увидеть чудо.

– А дальше то что? Что делать с воскрешённым?

– Не беспокойся об этом, эти хлопоты останутся на моей совести.

Владимир усомнился, но не стал спорить и они некоторое время проходили окутанные пылью помещения, пока не ступили в пещеры под городом. Шулмитра привела их к небольшому костру, где находилась пара.

Стоило им троим показаться, как мужчина подскочил, и прикрыл собой, женщину. Кажется, у неё не хватало ног, судя по стелившемуся по земле платью.

– Шулмитра ты ли это?! – повысил голос мужчина.

– Ты что, как дома расслабился и развалил ляхи? – дружелюбно ответила она.

– Почему вас трое? Это Целитель с тобой? – уточнил он, успокоившись.

– Почему, не почему, – забрюзжала она, повысив голос, – что за бестолковые мысли? Ветер ударил в лицо, и ты упал затылком о камень? Да, привела Целителя, – указала она на Владимира.

Мужчина сделал глубокий вдох, а затем напряжённо засмеялся.

– Как всегда, колючая как шипо-пила, – тихо проговорил он и обратился к Владимиру: – Целитель, моё почтение, – мужчина широко раскинул руки, едва склонив голову, – пусть воды будут приветливы вам и вашим близким.

Подойдя ближе, Владимир сначала взглянул на белокурую женщину с небольшими треугольными образованиями на лице. А затем спросил:

– Прошу, скажи. После того как я сделал твоё тело крепче, ничего плохого не случилось? Ты здоров? Внешне не изменился?

– Внутренне изменился. Но в лучшую сторону. Целитель, прошу ответь, у меня с собой девяносто три тысячи еэ, могу я обратиться за помощью близкой мне…

– Ты говорил, у тебя хватает энергии! – опасно строго перебила его Шулмитра.

– Не будем ругаться, – обратился Владимир к сердитой женщине, – я ещё в прошлый раз заметил, что фактически ограбил его.

– Это была моя не заслуженная прихоть, умоляю, простите нас, – сжалась незнакомка. – Я настояла на том, чтобы мы поскорее прибыли в Оншван. Мы не знали, когда вы вернётесь и не успели занять. Мы постараемся, в ближайшее время, не хватает совсем немного, умоляю, не отворачивайтесь от…

– Бесплатно, – чётко произнёс Владимир, прервав её. Для него это был просто цирк. Вышибать деньги из бедняков, которые хотят стать здоровыми? Однозначно и без поворотно – бесплатно!

Ответом стало безмолвие, что цвело и пахло непониманием.

– Целитель, ты можешь просить об услуге, – заметила Шулмитра.

– Давайте сначала разберёмся с исцелением, – он подошёл к женщине и протянул руку. – Здоровье это основополагающая характеристика любой нации. Если люди здоровы, то они могут в полную силу существовать и поддерживать страну, в которой живут. А страна, – поднял он указательный палец, – это не земля и ресурсы, это, прежде всего люди, затем культура и… всё такое прочее, – ему хотелось сказать, что-то более умное, но получилось тоже не плохо.

– Не значит ли это, что мне придётся служить бессмертным в Шемладе? – испугано поинтересовалась незнакомка.

– Хатука не будь тупой как стена! – взъярилась Шулмитра. – Тебе пошли на уступки, а ты ещё политически выкручиваться удумала?!

Холодная рука женщины, вмиг коснулась ладони Владимира. А холодные руки обычно про страх. Ощутив за страхом надежду, в её личном пространстве, он исцелили её и сразу после, произнёс:

– Вы не кому, не чего, не должны, живите счастливо, – Владимир повернулся к Шулмитре. – Пойдём, обратно?

– Постой! – повысив голос, мужчина сбросил маску и откинул капюшон плаща. – Моё имя Чамрир и я не останусь в долгу!

«Чёртов Уип Смип?! Это был ты?!» – вспомнил Владимир того самого мужчину с которым столкнулся в «Тяжёлых грёзах». Тёмная кожа, характерное серьёзное выражение на лице, просто очуметь как круто! Его рисунки силы красиво играли и переливались светло-зелёным.

– Без торга и договоров вы проявили милость. Как я могу отплатить, не оставаясь неблагодарно должным?

Едва сдерживая восторг, который, незнакомец не понял бы, Владимир глубоко выдохнул и произнёс:

– Мне, конечно, была нужна помощь, но теперь это уже не важно.

– Почему? Какая помощь? В чём именно? – требовательно расспрашивал Чамрир.

– Гнездо бросозубов, надо было проникнуть туда, но теперь это слишком опасно из-за обёртышей, что преследуют меня, – накидав проблем в кучу, Владимир присмотрелся к парочке, мужчина нахмурился, а женщина, отвернув голову, испугано косилась в сторону. – Но если у вас появилась возможность жить вместе здоровыми, разве не стоит потратить своё время на это?

Хатука с надеждой коснулась руки мужчины. Но тот мягко оттолкнул её.

– Свет и тьма одинаково долго укрывают воды. Но тьма, что соблазняет покоем, ведёт к слепоте и забвению. А свет, принося зной, дарует ясность и открытые воды. Я стану твоей водой Целитель и вижу, что ты не можешь быть тьмой.

«Слава богу, на мне маска, – ощутив как прослезился, подумал он. – Что ещё за морская мудрость, блин! Уймись мужик, у тебя девушка рядом, живите счастливо!» – мысленно прокричал Владимир в сжатом грустью восторге. Чёртов Уип Смип, оставался собой! Конечно, это была лишь иллюзия в виде проекции. Но всё же, звучало и смотрелось так круто!

– Не стоит, живите счастливо вместе, это важнее борьбы, – повторил Владимир, и подумав: «Чёрт, хоть кто-то должен!» – отвернулся от них.

– Попутных ветров в пути и знай, я буду ждать, на этой же лодке, – серьёзно высказал тот, кого Владимир считал настоящим мужчиной.

Владимир едва сдержался, чтобы не развернуться и протянуть руку, представившись. Чёрт пожать руку Уип Смипу хотя бы понарошку… Охренеть!

– Я пока не собрал достаточно людей. Как и говорил, меня преследуют. А исцеление не стоит смерти, – сказал он, вспомнив группу Гартерейна, что сбежала.

«Володя дыши! Не соскальзывай!» – волнуясь, останавливал он себя.

– Я видел твоё лицо, ты юн, а значит, не обтёсан водами. Тебе пригодится помощь моего клинка, мои крепкие руки и опыт.

Владимир ошеломлённо обернулся.

«Да неужели? Нет, ну конечно! По голосу узнал. Блин, точно! Он ведь молчал, а я говорил тогда…» – он вспомнил их первую встречу в подробностях.

– Они мои старые друзья, – пояснила Шулмитра.

Несколько мгновений тишины и Владимир утёр глаза, изобразив, что почесался, а затем снял маску.

– Я Владимир, мужчина среднего возраста, для своей расы, – сразу обозначил он, что не юн.

– Как и сказал я Чамрир. Пожалуйста, расскажи больше о тех, кто враждебно плывёт нам на встречу, – мягко произнёс киногерой.

Владимир под действием эйфории от крепкого рукопожатия, описал всё и немного больше.

– Мы, капутайя, никогда не доверяли бессмертным, – Чамрир гневно сжал челюсть. – Шулмитра, скользкая рыба, ты обо всём знала? Высасывать души?! Я готов прямо сейчас плыть штормовать их дворцы!

– Тише плывун, – ворчливо ответила она. – Я лишь сегодня узнала, что Целитель так далеко зашёл в своих поисках.

– Об этом должны знать все! Мы мелкая рыба в их обширных сетях! Где Фажилерон и Бленктир? Почему они, глядят сквозь водные ножи?

Шулмитра вопреки своему нраву молча и хмуро смотрела в ответ. Владимир, оглядев всех, вздохнул и произнёс:

– Как говорит моя близкая подруга Чуй, бессмертные могущественны и стоят за всем. Но я с ней не согласен, если бы они хотели, то давно убили бы меня. Всё наверняка сложнее, чем кажется.

– Я один из тех, кого называют дотшан, – тяжело заговорил Чамрир. – Городом правит скрытая под глубокими водами личность. Слухи множество раз называли её смерть, после очередной борьбы за место лидера. Но каждый раз, её курс продолжался. То, что рассказал ты, выглядит для меня как чёрный контракт. Твою жизнь купили и платят много, раз столько групп преследовали вас.

Не пойми, откуда блеснул кинжал в руках Шулмитры.

– Умерь свой пыл водоход, – опасно зазвучала женщина в платье. – Я рада, что ты не отправился мстить, а последовал зову сердца, но готова окоротить твой настрой, если не прекратишь наглеть. Целитель совсем недавно оказался у нас, не дави! Он сам выберет куда направиться.

– Ты права, – ничуть не испугавшись, взглянул на неё Чамрир, – пара лодок не справиться с флотом. Особенно, когда вот-вот разразится глобальный шторм, ты и сама намекала на это.

Владимир хмуро посмотрел на обоих, стараясь не понимать, о каком шторме речь. Он точно не планировал ничего такого, тем не менее, у него оставались вопросы:

– Погоди, расскажи больше, о дотшанцах, обёртышах и как эти контракты работают. После четвёртого яруса нас больше не преследовали, почему так?

Чамрир поведал о том, как люди вроде него, накопив достаточно смертей на своём счету, становятся изгоями среди других обновлённых. А Доташатан готов принять всех, как убийц, так и тех, кому не повезло часто видеть смерть товарищей. Затем рассказал о множестве банд и даже классовой системе среди них.

У банд третьего и четвёртого класса имеется доступ к подпольной организации «Лига Справедливости». Тем не менее, сделать заказ на обидчика и перечислить еэ для оплаты, может любой желающий через специальных курьеров. Таким образом, часть чёрных контрактов возникает из мести или в поиске справедливой кары. Но есть и другие более престижные контракты, что помимо единиц энергии, в качестве награды могут даровать смену личных данных, открыть навыки не допустимые для выбранной профессии и даровать бессмертие. Так и возникают обёртыши.

– Но среди них есть и элита, которая окружает правящую на самом дне личность. Не знаю, почему вас не преследовали. Возможно из-за того, что вы сунулись в порчу без благословения защиты и потеряв связь с системой, считаетесь для них мёртвыми, – закончил свои слова Чамрир.

– Лига Справедливости, значит… – повторив, тихо засмеялся Владимир. – Простите, прозвучало знакомо. Чамрир, а там городские службы есть? Служба Стражей, Общество Поиска и так далее? Я просто не понимаю, как их не ловят, как они регистрируют навыки и так далее.

– Город задумывался как крупный порт…

– Говори нормально, – перебила его Шулмитра. – Володя, ещё когда мы с Фалижероном только оказались здесь, в системе, Доташатан значился как будущая столица нового региона. Там собирались самые крепкие и живучие обновлённые, чтобы осваивать земли на той стороне. Город стоит у основания горного хребта и упирается в него. Только там, четвёртый ярус был избавлен от порчи.

– Но уже тогда, там водилось слишком много мутных болот и характерных им гадов, – вставил Чамрир.

– А потом, начиная с Доташатана, случилась катастрофа, прорыв границы и от большей части будущей столицы остались руины, – закончила мысль Шулмитра.

– Именно поэтому, – подхватил Чамрир, – ныне, город делится на три части. В первой имеется администрация и необходимые службы. Во второй жилые районы. А третья уходит в глубины хребта, где скрывается Лига.

– Так, а почему их не выловили до сих пор?

– Ещё вчера я бы ответил, что Служба Стражей способна открывать порталы только на поверхности, таким образом, все их рейды быстро вычисляются, и не способны просеять глубины Доташатана. Но сегодня, с новостями, что принёс ты, становится ясно, почему за столько лет, тина не была вычищена, а болото закисло и стало поганей.

– Послушайте, давайте мы пока оставим некоторое пространство, для того чтобы не обвинять во всём бессмертных. В моём мире было достаточно одного негодяя, или малой группы таких, чтобы устраивать войны или обрушивать экономики стран. Расскажите лучше, как с этим всем связаны безымянные.

– Люди что не имеют или скрывают свой статус, – прохрипела Шулмитра.

– Скрывают сетями, – подхватил Чамрир, – из светлого метала, их не сложно купить в Доташане, а если знать нужных людей и не только там. Навыками не воспользоваться, но и убийства укрытые ими, никогда не будут зарегистрированы в системе. Как если бы человек умер по естественным причинам. Так обычно губят треугольников и кругов. Но не что не мешает использовать сеть и для других мерклых дел.

«Охренеть, вот это да. Получается, не понравится кому-то нахал извозчик или кузнец что смотрит в окно, надел сеть и прирезал?» – ошеломлённо подумал Владимир, и вслух произнёс: – Жуть! У кругов же нет боевых навыков. А треугольникам приходится приобретать и боевые и ремесленные, а значит, они должны уступать квадратам и точкам.

– Истинно, – нахмурился Чамрир.

– А те кто использует светлый метал, это какая-то отдельная группа? Известно кто стоит за его производством?

– Ничего об этом не слышал, знаю лишь что метал, можно добыть в глубинах хребта и им неплохо торгуют.

«Охренеть, настоящее раздолье для психопатов, насильников и воров», – подумал он и спросил:

– А у тебя случайно нет таких сетей? – Владимир хохотнул, и добавил: – Не пойми неправильно, я злодейств не планирую, только чтобы скрыться от системы. Думаю, пригодилось бы.

– Нет. А если потребуется, достану. Но знай, если поймают с ней, это прямой курс в Бездну.

Владимир призадумался, а куда он вообще лезет, если уже всё решил? Человека же можно выследить по внешности, следам, а навык разведки работает на монстрах, что не имеют браслетов. Да и у абузеров системы, скорее всего, радар и людей показывает.

– Да нет, пока не надо, – сказал он Чамриру и обратился к Шулмитре: – Мы хотели проверить, могилы.

– Я проведу, а мои старые друзья останутся тут, – ответила она, строго косясь на них.

После прощальных слов, Шулмитра развернулась и пошла обратно по извилистым ходам пещеры. Владимир с Кютучи последовали за ней. Уводя их куда-то вправо, женщина продолжала уверенно вилять по туннелям, пока не привела их в широкий зал с множеством плит на земле.

– Это они? – понял картину Владимир.

– Так и есть. Здесь покоятся те кто не пережил жуть, страх, крики и голодную ярость. Многие померли только из-за стычек между собой, – мрачно произнесла она.

Шулмитра медленно пошла между плит, а Владимир стал разглядывать их. Где-то имелись местные письмена, где-то вырезанные на камне рисунки и незнакомые символы.

– А что будет с тем, кто воскреснет? Он же не вернётся в систему? А значит, станет безымянным?

– Так и есть, мёртвые стираются из системы в течение месяца. Скажи, кому ты намерен дать жизнь? Взрослому или ребёнку? Женщине или мужчине?

Владимир подошёл ближе к ней, не зная, что сказать. Зачем вообще опять повёлся? Куда вообще лезет? С другой стороны, Хуф хотела воскресить брата, да и если с кем-то из группы что-то случится, лучше знать наперёд.

– Не прозябать же душе рядом с костями. Оживший может получить долг и продолжить жить дальше, официально, – добавила Шулмитра, заметив его сомнения.

«Действительно…» – обнадёжено подумал он. Тогда в первую очередь дети… Нет, это чистой воды эксперимент, а на детях экспериментировать не просто нельзя, а природно нельзя.

Но как отреагирует взрослый? Куда помчится, что будет делать? С ребёнком будет куда проще. Но с четвёртой стороны, он безопасно, не считая придирок Хуф, добрался до города. Какая-то жуть точно должна была случиться, она определённо прячется где-то рядом. Вдруг именно сейчас всё пойдёт по звёздам и воскреснет какой-нибудь князь тьмы или личлорд?

– А тут есть семья? Например, родитель с ребёнком, неважно какого пола. Начнём с родителя, если всё будет в порядке, воскресим и ребёнка.

Шулмитра не спеша, пошла между могилами, пока не остановилась.

– Здесь покоится Тормала и её сын. Она беременной, оказалась в Оншване, через год нагрянуло бедствие. Здесь же и померли. Оба, как и я, базирийцы.

Владимир оглядел Шулмитру с лопатой, посмотрел на Кютучи, что всё это время хранила молчание. Вдохнув, он слегка подкинул в руке кирку и произнёс:

– Не представляю, как мы сейчас выглядим, со стороны, но чую, что что-то, где-то не правильно, – произнёс он и нервно засмеялся.

Сковырнув плиту, Владимир принялся бить неподатливую землю киркой, а Шулмитра загребала её лопатой. Пока, в полуметровой глубине, не показались кости.

– Вот и они, – сказала Шулмитра и вонзив лопату в землю, подбоченилась.

– Мда… – согласился он и бросив инструмент, сел на корточки.

Владимир задумался. Душу Сильцуми он ухватил за прядь её света, в последний момент. А Тормала, мертва семьдесят лет. Но если с ней получится, то и с остальными из группы Жаротейна.

– Готовишься? – спросила Шулмитра.

– М-м-м, задумался. Ладно, попробуем, – ответил он.

Отломив ребро, Владимир положил его на землю перед собой и закрыл глаза.

«Душа… живи» – мысленно высказал он и, призвав её сферу, воскресил.

Его тело накренилось, Владимир открыл глаза. С криком, голая базирийка вцепилась в его шею, стараясь задушить.

– Прочь! Не приближайся! Нам то же нужна еда! У меня ребёнок! Ублюдок!

Владимир в страхе округлил глаза, не представляя, что происходит.

– Дура! – воскликнула Шулмитра и бросилась помогать.

Владимир, дважды получил по лицу кулаком, прежде чем Шулмитра опрокинула и скрутила воскрешённую.

– У меня сын! Дайте нам жить! Оставьте в покое! Он совсем маленький! Нелюди! Дайте еды хотя бы ему! – со слезами в голосе верещала Тормала.

Владимир растеряно взглянул на Кютучи. Несмотря на серьёзность, женщина выглядела такой же растерянной.

– Тормала! Дрянь такая! Уймись! Взгляни в мои глаза,– кричала Шулмитра перевернув женщину на спину. – Всё закончилось! Ты воскресла! Сказки оказались правдой. Чудотворцы существуют.

Тормала тяжело дыша, безумным взглядом пялилась на Шулмитру.

– Слушай меня! Возьми себя в руки! Тебя оживили! Прошло семьдесят лет, всё поменялось. Ты видишь меня? Помнишь кто я?

– Ш… Ш… Шул-лмитра?

– Да это я, немного постарела, но я. А он Чудотворец – она указала на Владимира. – Он воскресит твоего сына. Поняла меня?

Женщина покосилась на Владимира.

– Да, он. Я отпущу тебя, но если посмеешь на него напасть я выбью из тебя всю дурь женщина. Поняла меня?!

– Поняла, – потеряно отозвалась Тормала.

Владимир тяжело вздохнул и поднялся. Воскрешение вышло каким-то неправильно напряжённым…

***

Выйдя на вечерний тёмно-оранжевый свет, Владимир прислонился к стене склада и заскользив по ней, сел. Создав ледяной воды, он умыл лицо и шею.

Женщина и ребёнок воскресли, но внутри осталось целое кладбище других и Владимир, не понимал, что ему сейчас делать. Остаться и воскресить всех? А как тогда остальные души? Кому давать предпочтение? Что дальше с этими людьми делать? Может он вмешиваться божественный порядок?

Вопросы пугали его.

– Прости меня за бездействие, – сказала Кютучи и села рядом на землю, не жалея свои чистые одежды. – Я соприкоснулась с её болью, впав в оцепенение. Старые кости обращённые в жизнь… Никогда не видела воскрешаемых. Только теперь осознала что это возможно…

– Понимаю… – тихо согласился Владимир. – Я относился к этому как к топовому навыку в играх. А вышло куда серьёзней… Они люди, а не персонажи…

Кютучи пригладила волосы и взглянув на него улыбнулась, очень по-женски.

– Ценный дар. Серьёзная ответственность. Но не стоит брать на себя всю её тяжесть, если ты не готов, – с заботой сказала она и бубенцы в её ладони успокаивающе зазвенели.

– Моя ответственность… прежде всего мои друзья. А давно умершие… я даже не представляю что будет, если я начну воскрешать всех подряд. Страшно представить, сколько людей попытаются обратиться ко мне за помощью. А ещё страшней, от реакции власть имущих.

Кютучи понимающе кивнула.

– Кажется, у меня появляются зачатки критического мышления, – тихо произнёс он глядя на небо.

– Чуйлуми поведала мне о твоих душевных ранах, – бубенец в её руках, зазвучал грустной нотой.

– Дай мне одну дру, – произнёс он, и закрыл глаза.

Выйдя из тела через прозрачный усик, Владимир оказался в пронизанном оранжевыми красками сумрачном мире. Зона видимости здесь оказалась шире чем в подземелье, и как и там, землю покрывали сферы душ. Но он не способен помочь всем им. Ему не дадут…

Владимир вернулся обратно в физический мир, ощутив, как по спине пробежали мурашки от зрелища, и хмуро посмотрел на Кютучи.

– Мне надо зайти в кузню, пойдём.

Он встал, Кютучи присоединилась к нему.

«Господи, где мой добрый Умирама?» – шагая вперёд, задумался он.

– Ты воскресил семью. Уверен ли ты в своих силах ныне? – некоторое воодушевление сквозило в слова Кютучи.

– Нет, я убедился в том, что это слишком опасно.

– Почему? – Кютучи задала идиотский, на его взгляд вопрос.

– Я уже говорил. Только представь, какая выстроится очередь из желающих воскресить их друзей и родственников, если люди узнают. К тому же не потяну я бросозубов. Хватит, заработаю в Ремесленных, и отправимся в храм Звука.

– Но всё же, вдохновляющее зрелище, видеть семью, вернувшейся к жизни, – тихо на выдохе произнесла Кютучи.

– Да знаю я… – замялся он. – Всё, не надо об этом, для меня это просто эксперимент. Если бы я был по-настоящему, неадекватно хорошим, то воскресил бы всех.

Кутуче посмотрела в ответ с серьёзным лицом, но ему показалось, что в её глазах сверкают весёлые искры. От которых хотелось бежать, чтобы вдруг самому не полыхнуть. Ведь тогда он обрадуется и начнёт совершать всякую дичь, за которую его опять будут судить. Наверняка найдутся даже те, кто заявит, что он насильно их воскресил и несёт ответственность за каждую жизнь.

– Прошу, если я могу знать, расскажи всё о местных и твоих отношениях с ними.

Такая смена темы была приятна ему. И он принялся делится тем как им с Ан помог Бленктир и прочее, прочее, прочее. Рассказ поднял его настроение. К концу повествования, они оказались у дверей в лавку кузнеца.

Постучав, Владимир, отворил дверь. Не отказав, приятный и знакомый скрип поприветствовал его.

– Приятной встречи, – произнёс Владимир царице кузни.

Здесь всё было по-прежнему безлюдно и одиноко. А ему казалось, что теперь от клиентов не будет отбоя. Женщина поднялась, явив весь свой рост и с злой улыбкой оглядела его.

– Жив? – провокационно подытожила она.

– Ха! Как видишь, Володьки просто так не умирают, – говорил он, широко улыбаясь.

– Кто с тобой?

– Это подруга, Кютучи. Но ты лучше расскажи, почему тут нет очереди из клиентов? Как твой навык?

Мильтасьи хмуро, с ног до головы оглядела Кютучи несколько раз.

– Так тебе нравится такое? – возмутилась она.

Владимир отвёл взгляд и забегал им, не зная как бы так ответить и заметил необычное. У окна стояла прямоугольная ваза, в которой находился пышный букет полевых цветов.

– А я смотрю, тебе «такое» нравится? – указал он пальцем на букет.

– Рада познакомится, Владимир рассказал мне о тебе, опытный, доверенный и искусный кузнец, – сказав, слегка склонилась Кютучи. – С лидером мы не более чем спутники.

Мильтасьи мило сжала губы в трубочку и первым делом ответила Владимиру:

– Ты заблуждаешься, один проходимец, стал проявлять необычную заинтересованность, не более, – она вдохнула своей эпичной грудью и обратилась к стражу: – Я не то чтобы рада в ответ, но мне приятно, что обалдуя кто-то сопровождает. Судя по одеждам, ты страж звука?

– Вы правы уважаемый кузнец.

Мильтасьи завертела головой в явном смущении и симпатии.

– Мало что знаю о храме, но прими и моё уважение, страж, – учтиво произнесла она.

– Ну, так что?! Мильтасьи тебе удалось сделать прорыв?! Почему мой меч лишь светиться и всё?! – весело прогремел Владимир.

«Чёрт! Слава богам, что я не припёрся сюда всей пати!» – искрилось в его уме.

– А чего ты ожидал? Я только начала осваиваться, но сделала всё возможное. Вот он и светиться и влагоустойчив, а остриё лезвия должно быть укреплено, – произнесла и мягко засмеялась она. – Я способна и твой доспех зачаровать на свечение. Станешь самым привлекательным, Владимиром лучезарным, – теперь она громко и мягко смеялась.

– Так что за цветы?

– Один сумасшедший приносит каждый день… – её лицо посерьёзнело. – После того как ты последний раз заявлялся, вместе с ним.

– Ну, так откажи ему, – повёл он бровью. – Или нравится?

– Ты зачем пришёл? – скрестила она руки на груди, прикрыв её, а не подчеркнув.

– Повидаться с подругой и важным для себя человеком.

– Льстец, – она фыркнула, слегка отвернув голову.

– Нет, просто мы друзья, и я беспокоился о том, как твои дела.

– Беспокоишься о том, могу ли я сделать твой меч сильнее?

– Ну, зачем ты так? Неужели я такой человек?

Женщина опустила руки и улыбнулась.

– К тому же мой меч и без того силён и очень опасен, – игриво продолжил Владимир заиграв бровями.

– Желаешь обсудить это лично и показать всю его остроту? – просквозил такой же намёк.

– Нет, судя по цветам, место занято.

– Ты это подстроил? – упёрла она руки в бока.

– Я ничего не подстраивал, – округлил он глаза, ведь это было правдой, он лишь посоветовал.

Мильтасьи глубоко вздохнула и села.

– Мне потребуется время на то чтобы разобраться во всём. Древняя наука не проста. Но я приложу все силы к тому, чтобы освоить дар предков и сделать для тебя что-то действительно особенное.

– А не хочешь вместе с нами в Тяжёлых грёзах посидеть? Пообщаемся о всяком.

– Я не терплю подобные заведения и их завсегдатаев. Так зачем ты пришёл? – вновь повторила она свой вопрос и была серьёзна.

«А действительно зачем?» – смутился он, отведя взгляд.

– Ощущение такое, что ты меня прогоняешь, неприятно, – хмуро произнёс он. – Я зашёл, в том числе, наверное, за поддержкой…

– Мне неловко, что мы не одни, – скрестила она руки теперь уже под грудью. – Но приятно, что ты здесь и слушать тебя, так что садись и расскажи что приключилось.

***

Владимиру стало спокойней после общения с Мильтасьи. Величественная и сильная женщина, что была принимающей и заботливой к нему, очень поддерживала.

– Ты уверен, в том, что сделал? – осторожно интересовалась Кютучи. – Сообщать кузнецу такие пугающие сведения…

– Она и так уже знает много. Может быть, мои слова помогут ей принять решение покинуть Шемлад. Она одинока и несчастна здесь, но теперь может вернуться на родину и стать кем-то значимым для соплеменников.

Он посмотрел на неё и немного подумав, произнёс:

– Закрой нас от слуха. – По воздуху прошла рябь. – Я усилил душу Юнаёти, думаю это и убедило его считать меня великим мастером звука. Могу попробовать сделать такое же и с тобой. А ещё усилить твоё тело как Чамриру, сделав крепкой как бедномирец.

Страж звука выдержала паузу, прежде чем ответить.

– Меня, как и Чуйлуми пугают такие слова и сила. Ты словно предлагаешь, отвергнув моё естество, стать кем-то другим.

– М-да, понимаю, – вспомнил он похожие впечатления.

– Но когда мы встретимся с мастером Юнаёти, возможно, это придаст мне смелости позволить себе подобные изменения.

– Понятно. Ладно, мне необходимо поговорить с Чуйлуми и я опаздываю, – напомнил он в первую очередь себе. – У меня ведь есть девушка где-то далеко. И мне сейчас придётся объяснить Чуй, что моя симпатия к ней, это…

«Ошибка? Нет, она переживается как настоящая. Но тогда как назвать?» – задумался он.

– Это жизнь и её звучание, – улыбнувшись, завершила его мысль Страж.

В таком ответе не было решения, но имелась поддержка. Любить это действительно про жизнь. Кютучи, оказалась на удивление понимающей, всё больше становясь ближе.

– Спасибо, – неловко ответил он и заулыбался.

– Мы знакомы довольно мало, но твоя откровенность удивляет и приятна мне. Всё так, словно мы живём в мире без угроз, где можно отбросить шум и ярость бушующих сил и позволить себе слабости.

– Надеюсь, ты не о той увлечённой попытке тебя приобнять как друга? Ты же поняла, что это был дружеский жест?

– Я об историях, что ты смело рассказываешь мне и другим. Пытаюсь понять, зачем эта открытость?

– Скорее почему, а не зачем, – устало заговорил он. – Они все исцелены от ограничения, и я хочу видеть их друзьями, а ещё живыми и счастливыми. Вот и всё.

– Но зачем?

– Ну, кто-то же должен… – ответил он и, опустив взгляд, понял, что уходит от ответа. – Хочется оставить, что-то после себя, друзьям. В сущности, я один, у меня никого нет, и я в любой момент могу исчезнуть. К тому же теперь я странный, и потому держусь за тех, кому симпатичен. Например, я помог Сильцуми и Чуйлуми и они со мной теперь. Но я сделал это грубо, без сострадания, так как не знал их. Но во мне не было злости. Однако другие люди расценили бы это как насилие, даже злодейство, и я могу их понять. Но всё равно, не согласен, ведь насилие это про попытку унизить, разрушить, а у меня их не было, я действительно пытался помочь. Но большинство критически отнесётся ко мне, так как они сами злы, вот и видят мир и меня, такими же. Поэтому и хочется оставить друзьям что-то после себя, может быть в этом моя маленькая роль.

– Проникновенно, мне необходимо обдумать твои слова, – глядя перед собой отозвалась Кютучи.

– Вы ведь страж звука? – окликнула их незнакомка…

Отклоняя попытки втянуть их в беседу, Владимир и Кютучи добрались до гостиницы Чуйлуми.

– Пожалуйста, останься здесь и не подслушивай нас, мне будет стыдно. И прости это не недоверие, просто мне неловко.

– Будь спокоен, я сделаю так, чтобы вас никто не побеспокоил, – серьёзно ответила страж.

– Спасибо, – сказал он и поспешил.

Чуйлуми очень нравилась ему. Нет, он почти любил её, а почти было связано с личным запретом. Ведь сразу двоих любить нельзя. Так не бывает, всегда есть кто-то один, единственный и неповторимый. В идеале...

Постучав в дверь, он ощутил, как в волнительно забилось сердце.

– Сейчас открою! – послышалось в ответ, лёгкий шум шагов и дверь отворилась.

– Приятной встречи, – грустно произнёс он, взгляну в её красивые, голубые глаза.

– Мы виделись этим днём, – ответила она и отвела взор.

На ней сияла длинная белая юбка и плотная облегающая рубашка, подчёркивающая небольшую грудь. Последнее происходило впервые и не могло не волновать. Нет не сама грудь, а попытка заявить о себе в такой форме. Показать, что она тоже значима и интересна как женщина. Впрочем, очертания груди и проглядывающие в центре пимпочки, или кнопочки, тоже волновали…

– Ты права, – скривившись от нечистых мыслей, ответил он и вошёл.

Чуйлуми замерла во все глаза глядя на него в некоем тревожном ожидании. Владимир закрыл дверь и не знал, что делать дальше. Он опять повернулся к двери и закрыл на ключ, а затем вновь повернулся к ней.

Несколько долгих мгновений они так простояли, он задумчиво смотрел в сторону, испытывая колоссальную неловкость, ведь надо было с чего-то начать.

– Я обещал поговорить, – напомнил он, посмотрев на неё.

– Верно, прошу, проходи, располагайся как тебе удобно. – Она суетливо завертелась, поспешила к столу, стала передвигать посуду с угощениями.

Пройдя вперёд на деревянных ногах, Владимир сел за стол.

Чуйлуми закончив с бессмысленным перемещением посуды, поспешив, села напротив. Сейчас она вновь казалась брошенной сироткой. Хмуря свой лобик, и напряжённо сжимая губки, она буквально приглашала себя обнять, утешить и взять под защиту. От чего Владимир переживал себя настоящим предателем.

– Извини, что задержался.

– Ничего, теперь ты тут.

– Тут? Да. Прости.

– За что?

– За всё. Я «@#$@#» – выразился он земном-матерном.

– Мне не знакомо это слово, но я слышу как тебе неприятно.

– Но это не связано с тобой, а со мной.

– Ты видел Хуф обнажённой? – неожиданно спросила она, вздёрнув подбородок.

– Да, – ошарашено признался он, не зная, куда деть глаза.

– Если для тебя это важно, то я тоже могу… – она потянула ручки к завязкам.

– Стой! – почти вскрикнул он, чувствуя как бешено забилось сердце, а кровь била не только в голову.

В этот момент ему стало обидно, а мокрая тряпка внутри проснулась. Он до боли закусил губу, чтобы справится с этим.

– Я полюбил тебя Чуй, – вернувшись в беседу признался он. – И мне больно от того что я не могу следовать по этому пути.

Лицо Чуйлуми разгладилось и знакомо замёрзло.

– Сурифия? – произнесла строгая учительница, а не девушка что была готова снять рубашку.

– Да, – ответил он и взялся за голову, уставившись на поверхность стола. – Я не думал, что ты так понравишься мне, думал симпатия или как с айу дружеский флирт. Хотел перевести всё, ну, в дружбу. Но ты такая настоящая, и чего-то происходит постоянно. А ты такая трогательная и живая, что сейчас, я очень хочу обнять тебя, как девушку, – как же его лицо горело от этих слов, ведь он не привык к подобным признаниям, да и опыта было мало. Сейчас он боялся даже поднять взгляд, чтобы встретить её реакцию.

– Ты не правильно меня понял, – говорила строгая учительница. – Я испытывала тебя и мне приятно видеть, что ты устойчив к таким приземлённым вещам.

«Чо?» – подумал он и ошеломлённо взглянул на неё.

– Не знаю, о чём ты подумал. Но Хуф последние дни обижала тебя, и я пыталась понять, с чем это связано.

Владимир ошалел от такого поворота, ведь был убеждён, что она нагло и нелепо врёт!

– Ты, безусловно, мне приятен, как человек. Но я поддерживаю твоё намерение встретиться с ней, – на последнем слове её голос вздрогнул, и она звонко добавила, – С Сурифией.

Владимир присмотрелся, Чуйлуми выглядела серьёзно как клинок, направленный в горло. Она буквально излучала уверенность. Ни один мимический мускул не дрогнул. Но он всем сердцем ощущал, что она врала!

– Мне неприятно думать, что встреча с Хуф могла пошатнуть твою решимость. Но приятно слышать то, как ты откровенно высказался. Это успокаивает меня.

Но что с этим враньём делать?! Он только что признался! А она обесценила это чтобы его спасти? Спасти от сомнений и сожалений? Так, она решила закрыть этот вопрос?

– Мои хитрости действительно направлялись на то чтобы привлечь твой интерес, но я не предполагала дальнейшего развития. Прости, что своим поведением ввела тебя в заблуждение. Ты первый мужчина, что вызвал во мне глубокое доверие, вот, всё и зашло дальше, чем следовало.

Сглотнув, Владимир начал сомневаться в своих наблюдениях, от уверенности в её словах.

– Сегодня я воскресил двух людей. Встретился с Шулмитрой и воскресил, – остановил он поток её бреда.

Слишком уж ему хотелось не согласиться с ней. Высмеять чушь, что она несла. Но при этом он понимал, что ничего не добьётся. Ведь дальше не пойдёт. Чуйлуми просто давала ему возможность уйти без последствий и мучений. Вот только забывала что он не полный идиот, и не ребёнок. Может эмоционально и да, но не по опыту.

Сочно-зелёные волосы размером с макаронину качнулись, она задумчиво произнесла:

– Выходит у тебя всё получится, друзья будут живы, – она улыбнулась. – И прости, что сразу не обратила внимания, поздравляю с обретением свободы.

Со всем своим жизненным опытом, он видел эту улыбку настоящей. Но на душе было так погано, так отвратительно мерзко. Все ощущения подсказывали, что это лож! Но что с этим предположением делать? Заставить её признаться? И что тогда? Да ничего… Чуйлуми взяла на себя всю ответственность.

– А ты ещё не выкупила? – поинтересовался он.

– Нет, думала… повременить, – опустила она погрустневший взгляд.

Возникла неловкая пауза, где Владимир не знал что сказать. Возможно, она хотела вместе с ним это сделать и он её разочаровал?

– Уже поздно. Мы так долго шли обратно, я нуждаюсь в отдыхе, – холодно произнесла Чуйлуми.

– Да, конечно, – произнёс он и прочистив горло поднялся.

– Мы воскресим твоих друзей, и я буду с тобой до конца, – серьёзно добавила она.

Он внимательно присмотрелся к Чуйлуми и решил для себя: «Да в жопу!»

Подойдя ближе, он возвысился над ней, а она, встревожено распахнув глаза, замерла. Маленькая и хрупкая, опасная призывательница молний волновала его до трепета. Владимир склонился и обнял девушку. Она не сопротивлялась.

– Я же не дурак совсем… – тихо сказал он. – Прости меня, пожалуйста Чуй, ведь ты дорога мне.

Она прижалась к нему в ответ, и этот ответ был настоящим, честным.

– Хуф глупа, считая тебя ребёнком. Ты очень, очень взрослый, – дрожал её голос. Но она не озвучила чувств, вновь оставляя ему шанс уйти без последствий. Заботливая и умная.

– Мы не будем никого воскрешать. Я сторгуюсь с цоупура, вернусь в Оншван и не рискуя вами уйду из Шемлада.

– Могу я… – тихо проговорила она, тяжело дыша и продолжая горячо прижиматься к нему. – Присоединиться к вам с Аннет и быть полезной в поиске? Новые миры, знания, радуют и привлекают меня.

Надежда, анализ которой Владимир сразу отринул, взыграла в нём. Он всеми силами не думал, а лишь чувствовал тепло Чуйлуми. Но это было глупо и следовало сразу сказать «нет». Тем не менее, прямо сейчас, такая рана нанесённая ей, пугала больше, чем другая, что ждала Чуй в будущем...

Если он найдёт Сурифию, то, что будет с Чуйлуми? Если бросит сейчас, так не найдя Сури, то лишится шанса на совместное будущее и с курносиком – вот что означала надежда смыслы которой Владимир отказался оформлять в мысли. Сложное решение было отброшено, он промолчал. Ведь от девушки, так сильно пахло освежающим озоном. Потому он старался надышаться ей и соприкасаться, пока это было возможно.

– Володя, тебе пора,– уверено прозвучала строгая учительница.

Словно облившись ледяной водой, он напряг мышцы, одумался и отстранился. Чуйлуми казалась злой, из-за того что её лицо пылало алыми красками, а брови стали опасно нахмурены. Но он был уверен, что это совсем не злость.

– Понял, простите… – он опустил глаза, внутри всё сжималось и разжималось. – До завтра.

***

Когда Володя ушёл, все маски сбросились. Чулуйми побежала к кровати и упав, зарылась в подушку, начав тихо рыдать. Переживая ликование от его признания и сокрушающую горечь от невозможности быть вместе, она горевала, переживая в груди нарастающую тупую боль.

Чуйлуми всё знала и понимала. Но он вывел её из сумрака недоверия, буквально вернул к жизни. Он тот, кто принял её странности и любовался ими. Ей очень хотелось никогда с ним не расставаться. Она понимала его, а он её.

Она даже наивно оставила множество намёков, на свою глубокие чувства к нему. Ведь в действительности не знала полноты их отношений с Сурифией. Лишь слышала, что они начали их.

Но что, если бы она была первой, а Сурифия повстречалась Владимиру после? Из этой фантазии Чуйлуми, была готова кричать в восторге от его настойчивости. Но это лишь фантазия. Именно Чуйлуми стала второй.

Одиночество и беспомощность холодными пальцами цеплялись к ней, а её рыдания стали греметь на всю комнату. Она перестала сдерживать их, словно вновь стала ребёнком, который больно поранился, играя в лесу.

Однако в глубине души оставалась хоть и маленькая, но плотная и согревающая надежда. Володя не знал, где находится Умирама, а перед этим, ему необходимо было найти Землю для Аннет… А самое важное, Чуйлуми, само собой, услышала его последний ответ, не вербально, но телесно. Он любил её.

***

– Твоё лицо звучит печалью, – тихо произнесла страж, встретив его на улице.

– Да, вышло не очень, – произнёс он, хмуро глядя на плиты под ногами.

На улице стало совсем темно. Фонари, упорно распыляя свет вокруг себя, проигрывали наступлению ночи, чем подчёркивали мрак этой жизни.

– Не очень? – осторожно поинтересовалась Кютучи.

– Это значит почти плохо. Пойдём домой, – мрачно и спокойно как ночь произнёс он и зашагал обратно, в совсем не вкусный, «Вкус свободы».

Впереди что-то скрипело, Владимир не поднимал взгляда. Фигура на коляске, окутанная тенями проехала мимо. Женская или мужская, ему было безразлично, он более не собирался исцелять кого попало. Тем не менее, это немного привлекло внимание, ведь то была первая инвалидная коляска, что на его взгляд не вписывалась в антураж фэнтези.

– Ладно, – произнёс он и выдохнул с характерным «М-м-м-м». – Завтра всё равно отправляемся в Ремесленные.

– Я буду рядом, – мягко произнесла женщина, что выглядела как мужчина, и сейчас это казалось нормальным.

– А твоя родина далеко? – он повернулся к ней. – Не планируешь вернуться туда? Есть ли у тебя там любимый?

– Есть, но я не уверенна, дождётся ли он меня, – в её голосе звучала тоска.

– Понятно… – произнёс Владимир и вернулся к разглядыванию плит.

– Я сама решила служить храму и мой первый долг на начальной ступени стража, найти ученика. Пока это не произойдёт, я не могу вернуться. А ему остаётся лишь ждать, но он не обязан.

– Он красивый?

– Он добрый… и чуткий, – едва слышно ответила она.

Владимир промолчал, ведь в её словах слышалась любовь. Вместе с тем он начал представлять, как выглядят мужчины её расы. Носят ли они платья? Какой длины их волосы? Какие причёски? Это отвлекло от собственных печалей.

***

На следующее утро Владимиру стало полегче, как-то всё уложилось. Встретившись с Кютучи на этаже и Сильцуми в холе гостиницы, они вместе вышли на многолюдную улицу.

– А ты чего решила нас встретить тут, а не в столовой? – уточнил он.

Её хвостик и ушки засуетились. А свежий утренний ветер играл с её локонами.

– Я обещала и беспокоилась, цо, – она отвела глаза в сторону и её хвост на мгновение распушился. – Цо, сёстры в восторге от тебя и жаждут, поскорее встретится.

– Просто отличная новость! – Он, широко улыбаясь, хлопнул в ладоши и энергично потёр их. – Бизнес-шмизнес ждёт! А ты рассказала про мои зелья?

– Цим, забыла, – её глаза расширились, ушки, и кончик хвоста задвигались вперёд назад.

– Да не переживай ты так. Видимо вы говорили о чём-то более важном.

– Обсудим это все вместе? – уточнила Кютучи.

– Пойдёмте, – согласился он и взмахнув руками соединил открытые ладони, указывая в сторону площади, где находилось заведение «Сытый бриз». – Прелестные дамы вперёд, нас ждёт очаровательный завтрак, – женщины заулыбались, а он немного скривившись, добавил, – И мрачная Хуфочка.

– А если бы она сейчас оказалась поблизости и услышала тебя? – предостерегла Кютучи

– То вряд ли бы устроила тренировочный бой прямо здесь, – он изобразил ехидный смешок.

– Цо, Володя, мне необходимо обсудить просьбу сестёр с тобой, наедине, – девушка настороженно взглянула на стража. – Цо, могу я говорить при тебе Кютучи и ожидать, что ты сохранишь секрет от других в группе, цим?

– Эй, Плут! – крикнула женщина со скрытым лицом. – Приятной! Ждать ли работу мастера в Тяжёлых?

– Нет, не ждать! Приятной! – крикнул он в ответ.

Воздух заколебался, и звуки шумной улицы пропали.

– Это утомляет, – нахмурившись, пояснила Кютуче. – Сильцуми, я сохраню твои мысли и слова при себе, обещаю.

– Цу, можно и сокращённо Силь, – заулыбалась и взмахнула ушками она. – Цо, Володя, сёстры не желают встречаться с Чуйлуми и Хуф-хайдой, считая их враждебно настроенными.

– А я могу сопровождать его?

– Цу, можешь, мы уважаем слово и порядочность. Цо, ты не была пренебрежительной и грубой. Цо, так решили сёстры.

Само собой это звучало заманчиво. В этот раз Владимир сам будет договариваться, без всяких грубостей Хуф и авторитетных замечаний Чуйлуми. Да и вообще ему хотелось показать, Чуй что она права. Он, чёрт возьми, взрослый! Может и не традиционный взрослый, но взрослый!

– Конечно, Силь, не волнуйся и к слову, я пока не ввёл тебя в курс дела… – он рассказал о своих планах.

Выслушав его, по ушкам и хвостику стало ясно, что ей не нравится то, что он так скоро уходит из Шемлада. И он разделял это, ведь они только начали путешествовать вместе. Он тоже будет скучать по её зверолюдским няшностям и фишкам.

***

Чуйлуми уже заняла столик в «Сытом бризе» и встретила их спокойным и собранным взглядом.

Пока они приветствовали друг друга и занимали места, Владимир приглядывался к девушке. Складывалось впечатление, что она словно маленькая тучка, вроде не грозовая, но точно не лёгкое облачко. Примерно такая же тучка сейчас спряталась и в его душе.

– Слушай Силь, мне рассказывали, что вы можете менять внешность. Это правда? – решил он отвлечься от всяких тучек.

Её распушённый хвост волнительно задвигался вместе с ушками.

– Да, цо, – кротко ответила она.

– Если это не что-то сложное и не значит каких-нибудь не простых политических или отношенческих значений, то можешь поменять цвет хвостика на рыжий?

Прежде чем ответить Силь, опасливо взглянула на Чуйлуми.

– Цо, окрас выбирается семьёй. Цу, если бы ты был её частью, я бы сделала это… – девушка покраснела, а распушённый хвост игриво зашевелился. – К предпочтениям дорогого супруга, прислушиваются все сёстры в семье.

Правое ушко Силь забавно повернулась в сторону входных дверей, Владимир проследил взглядом. Вошла Хуф-хайда, её имидж сменился. Штаны, плотно облегали крепкие ноги. Лёгкая куртка с укороченными рукавами казалась стильноц и не мешающей движеньям. Лицо пряталось за стильной перевязкой из светлой ткани с шелковым блеском, которая оставляла затылок открытым, и не мешала её хвосту волос, свободно развиваться. Экипировка тоже сменилась, симпатичная кираса, наручи и другие элементы брони теперь крепились поверх одежды. Похоже, она отказалась от своего полного доспеха.

– А это значит… – повысил он голос, многозначительно выделяя каждое слово, чтобы Хуф всё расслышала. – в ваших семьях уважают мужчин и не относятся к ним презрительно?

– Цо, мужчина основа каждой семьи цоупура, цу. Цо, о нём заботятся и окружают достатком, цу.

Хуф-хайда села рядом с подругой, напротив Владимира и молча с фирменным зомбиапокалиптическим прищуром оглядела говоривших.

– А вот у сатийцев всё иначе, мужчин дрессируют, муштруют и донимают, их суровые женщины, – высказал он.

Хуф, склонила голову набок, казалось, вот-вот что-то будет, но она молчала. Но блин, она выглядела впечатляюще, от её образа так и веяло РПГ-шной романтикой.

– Цу, Володя, а что тебе ближе?

– Вопрос, не требующий ответа, – в отстранённой манере, всё-таки решила высказаться сатийка. – Придаваться лени, да ворочать языком в опекающем окружении. Вне всяких сомнений, таков выбор лидера.

Владимир одобрительно загоготал и решил ответить злодейке:

– Она вошла как героиня! Суровой поступью гремя. Её одежды привлекали, доспех сиял врагов ища, – произносил он со значением, от чего Хуф выпрямилась, пожирая его взглядом и готовясь к ответным мерам. – Сложна характером, но волею крепка, решать за всех она привыкла! Ведь женщина, во строгости росла и к нежностям житейским не привыкла. Но каждый шаг и каждый выпад, направлен был на выручку друзьям. Чудовища, интриги и бандиты, как скошенные травы, все как один, падут к её ногам! – закончив, он широко улыбнулся ей и откинулся на спинку стула, скрестив руки.

«Ну, круто же? А? А? А?» – думал он глядя на Хуфочку.

Женщина несколько раз растеряно моргнула, а затем фыркнула и отвернулась.

– Ты сам это придумал? – заинтересовалась Кютучи. – Если немного поменять слог и заменить часть слов, это может стать началом чего-то великолепного. Увлекаешься складо-словием?

– Не-е знаю, – он смутился. – Увидел Хуф в новом образе, вдохновился, решил подшутить.

– Так всё это шутка?! – повернувшись, раздражённо вопросила она.

– Я лишь соединил всё, что знаю о тебе, так как сумел. А шутка, заключалась в том, что ты ожидала нападения, а его не случилось. Вот и всё, – в заключении пожал он плечами.

– Не понимаю, – грубовато ответила она и отведя взгляд, добавила: – Через два с половиной тру мы отправляемся, буду ждать всех во дворе перевозок, – сказав, сатийка поднялась и направилась к выходу.

– Цу, Володя! А можешь сложить слова и для меня, цо?

Прежде чем ответить он взглянул на Чуй, что всё это время молчаливо наблюдала. Девушка мягко улыбнулась, и это казалось неподдельным. Наверное…

– Ну, надо подумать, – заиграл он бровями. – Давайте, пока закажем что-то покушать, а я поразмыслю.

***

Выйдя на улицу, Хуф-хайда, отрыв заготовку письма, быстро записала весь узор Владимира. На общем языке то, что он делал, называлось «складо-словием» но в сатийской культуре это являлось «узором слов».

Обычно в Келм-Черм, такие узоры использовались высокими и направлялись адресату, чтобы нанести утончённое, но глубокое оскорбление. Реже, в силу строгой культуры, их использовали, чтобы показать глубину личного отношения.

Приятно и неприятно, словно два бешеных зверя, сцепились между собой в её душе. Они скалились, цеплялись, царапались и кусались, не уступая друг дружке.

Хуф-хайде стало приятно, так как узор лидера оказался красив и обращён к ней. Ранее никто не дарил ей подобного. Более того она стала первой в группе кому он его сплёл. Это вызывало лёгкость и странную, в своей абсолютной глупости надежду…

«Вдохновился моим образом?!» – вспыхнуло в ответ на «приятно», ведь это явно насмешка.

Неприятно, было связано с тем, что она могла не понимать его утончённой издёвки. Возможно, он уже успел сделать это остальным лично, а ей последней, прилюдно. Более того он вновь морочил её своими выходками!

Хуф-хайда удалила мерзкий узор, направившись в Общество, чтобы встретиться с соискателями. Но не прошло и одного дру, как она остановилась и вновь записала услышанное. Ей очень хотелось найти то, чем он пытался её задеть. Но узор опять выглядел притягательным. Не менее важным казалось и то, что он уступил ей. После её слов не стал дерзить, а зачитал узор…

«Дура отринутая! Он шутил!.. – прогремело в ответ, а затем мысли опять окрасились приятным. – А если действительно первая?»

В смятении, ещё несколько раз, стерев и записав его слова, Хуф-хайда поняла, что хорошо запомнила всё сказанное. В удалении более не было смысла, она оставила всё как есть, решив разобраться с этим позже. Его узор сохранился.

***

За совместно проведённое время, Стремительная научилась сдержанности. Пока Владимир её седлал, она едва заметно тряслась. Не стучала, не билась в вольере, не «шакала», а лишь удобно для него изгибалась, помогая поскорее одеться.

– Мне всего-то надо будет оплатить взнос на случай непредвиденных происшествий, и ты будешь свободна, как и я, – сказал он ей как закончил и прикоснулся своим лбом к её.

– Ша! – всё же не выдержала ящерка.

– Тиши ты! – весело прошипел он в ответ. – Тебе надо привыкнуть, не хулиганить. Не, ну, хулиганить можно, конечно, но при мне и так чтобы сильно не нарушать закон, чтобы хватило денег оплатить штрафы. Тогда всё будет в порядке. Поняла? – смеясь, говорил он ей.

Ящерка выдернула голову из его рук и стала тереться шеей о его бок.

– Какая же ты умничка, – довольно заключил он. – Ладно, девочка моя, пошли, – потянул он поводья. – Нас ждут великие дела!

– Дальше Пеелапау, с капути не пройти.

– Пеелапау? – не понял Владимир и обернулся на голос стража.

– Мир, где находится храм Звука, – страж начала объяснять сложности, в которые Владимир пока не планировал вслушиваться. Он только сейчас, задумался над тем, что им нужен транспорт, с одним капути они вновь будут идти пешком. Впрочем, это не было проблемой, всегда можно что-то нанять. Деньги у них есть.

– Мы чего-нибудь придумаем, раскрасим её или переоденем, – произнёс он в ответ на долгую речь стража.

Кютучи пару мгновений смотрела на него, а затем, прикрыв лицо мягко засмеялась.

Покинув стойла, они встретились с Силь и Чулуми. Владимир осмотрел площадь двора перевозок и обнаружил Хуф, что беседовала с группой искателей.

– Чуй возьми поводья, я позову Хуф, надо обсудить наш транспорт.

– Разумеется, – улыбнулась она одним уголком губ.

Не обратив на это внимания, Владимир приблизился к компании.

– Приятной встречи! – поприветствовал он обновлённых, но все промолчали в ответ, шагнув ближе к напарнице, Владимир шёпотом добавил: – Они тебя задирают? Только скажи, и я заступлюсь за тебя, как настоящий мужчина.

Хуф-хайда то ли икнула, то ли кашлянула, но быстро справившись с собой, она громко произнесла:

– Они наняты и одно из условий не вступать в беседы с тобой.

Несколько мгновений, Владимир пытался соединить всё в месте и расшифровать.

– Не понял, – покачав головой, признался он.

– Перед тобой искатели, что будут сопровождать нас, согласно контракту.

Владимир оглядел и быстро подсчитал всех присутствующих. Перед ним стояли не простые искатели, половина носила маски, другая часть скрывала лица под тканью. Семнадцать вооружённых и готовых к пути человек. Все имели три штриха исходящих из точки, а значит, могли находится в Ремесленных землях.

– А я думал, у тебя друзья появились, – едва слышно произнёс он.

– Если попытаешься оскорбить меня при них, я буду вынуждена ответить, – так же тихо обратилась она к нему, и повысила голос: – Перед вами лидер, его жизнь первостепенна, остальное вы знаете.

Проверив общую казну группы, Владимир убедился в том, что отряд нанят за еэ Хуф-хайды. От этого он ощутил себя… виноватым что ли? Нет, скорее это были извращённые сожаления. Владимир не стал бы нанимать, людей, которые не знают, на что подписываются. Для него это значило идти по головам, а точнее, по чужим жизням. Но Хуф, похоже, догадалась и минуя возможные споры, скрыла своё решение, взяв всю ответственность на себя.

Глава 10 - Ремесленный регион

Пока Хуф полностью организовав, управляла поездкой. Владимир не спорил с ней и не шутил. За прошедшее время, у него накопилось немало опыта и полезных осознований. А крепкие связи и ценность важных для него людей, создавали основу, что удерживала намерение и желание измениться.

Напоминая себе о результатах приключений в Умирама и в Ташафонском подземелье, он сосредоточился на поддержании постоянной дыхательной практики. Его история в Шемладе завершалась, и сейчас нельзя было всё испортить. К тому же следовало развивать привычку погружаться в спокойствие, чтобы, когда потребуется, нейтрализовать яркие чувства.

Контрактники разделились, часть рассеялась в радиусе двухсот метров, другая окружала жилую повозку или местный аналог дилижанса. По форме он напоминал вагон поезда, назывался «доростан» второго класса и имел два отсека, спальный и сидячий, пассажирский.

По плану Хуф, Чуйлуми с Кютучи находясь внутри, посменно разведывали дорогу впереди. Владимир с Сильцуми верхом на Стремительной следовали сразу за жилой повозкой.

Почти без остановок, время от времени меняя маршрут, отряд добрался до Ремесленных земель.

Стоило пересечь незримую границу региона, как браслет замерцал, и появилось приветственное оповещение. Ниже в оповещении, искателю славы предлагалось ознакомиться с правилами, законами и штрафами за их нарушение. Но помимо этого в глаза бросилось то, как преобразился мир вокруг.

Граница с землями Обновлённых и обширные луга вдоль дороги теперь выделялись подсветкой и специальными символами. Даже на самом пути находились ненавязчиво подсвеченные указатели ближайших дорог, перекрёстков и населённых пунктов.

Тыкнув на любой из них можно было узнать подробности. Например, ближайшие луга можно было использовать для стоянки без каких либо ограничений, а указатели содержали мини карту с подробной информацией о достопримечательностях, владениях и других полезных местах.

«Дышать…» – мысленно напомнил себе Владимир. Восторг с восхищением яростным лучом били по щиту спокойствия. Ну как к такому спокойно относится? Это ведь самая что ни на есть игровая система! Ему так хотелось порадоваться, что становилось даже немного обидно. Жаль, что он сразу не оказался здесь в роли искателя славы.

– Силь у меня появилось столько знаков и пометок. Это видно всем кто ступает в Ремесленные? – обратился он к девушке, что сидела за его спиной.

– Ага, цо. Таков наш регион, больше полезных возможностей системы и услуг, цу. В землях Обновлённых беднее, цим.

– Интересно.

Ладонь Силь на мгновение прикоснулась к нему.

– Цим, я не обидела тебя? Ты ведь теперь искатель славы, цо.

– Силь, мне кажется, ты ни когда не сделаешь такого, – он повернул голову и улыбнулся ей. – Брось эти мысли.

– Цу… – кратко и воодушевлённо ответила она.

Луга сменились бесконечными фермерскими полями, что тянулись до самого горизонта. Каждые несколько километров между земельными участками стояли хозяйственные постройки и дома. Здесь жили ремесленники-земледельцы.

Несколько раз Владимир стал свидетелем, как они создавали широкую стену дождя. Сначала в метрах пятидесяти над землёй возникал широкий и мерцающий голубой прямоугольник света, после чего начинался проливной дождь. Прямоугольник медленно скользил по воздуху, орошая выделенный участок земли и подходя к его границе пропадал. Временами был виден и приятный оранжевый прямоугольник света, что окрашивал поле и также двигался по нему.

Растительные культуры являлись дешёвой и доступной пищей. Из продуктов питания самым дорогим являлось мясо. Но даже, если все в Шемладе искатели прекратят свою работу, голода точно не настанет. Со слов Сильцуми не менее половины урожая после обработки отправляются в Среднемирье. А при необходимости, как это было во время кризиса семьдесят лет назад, бессмертные, снижая стоимость навыков, позволяют нарастить темп роста культур.

Обнаружив на горизонте огромные кроны, Владимир взглянул на карту. Реликтовый лес впечатлял, те самые величественные деревья с кустами на ветвях, что приветствовали его первый день в славном новом мире, высились и переплетались своими могучими корнями.

Обширная территория леса на глобальной карте походила на раскрытый веер, с длинным основанием, которое тянулось, утончалось и уходило вглубь заражённого материка.

Сильцуми рассказала, что этот лес благословлён сущностями. Некая сила, здесь, сохранила растения и животных от искажения порчи и позволила уникальным для Шемлада видам сохраниться.

Однако имелись и другие виды существ и растений что сохранились и приобрели иммунитет, например беспамятка. Всё остальное, что перечисляла Сильцуми, Владимир не запомнил. Но отметил то, как сильно девочка-белочка была внимательная к природе, а это вызывало симпатию. Он и сам очень любил природу.

Поддержка фермеров и дешёвая растительная еда, уникальные виды, и прочее, всё это вновь наводило на мысли, что проблема этого мира не в бессмертных. Торговая компания была внимательна к людям, а порча как аномальная внешняя сила, существовала ещё до компании. Значит всё сложнее чем, кажется. Владимир вспомнил Землю, где государства в целом хотели одного и того же – процветания.

Но всегда имелись заинтересованные игроки, что вносили смуту и хаос, преследуя свои скоротечные, жалкие и примитивные, золото-унитазные цели. Возможно, что-то подобное случилось и продолжало происходить здесь…

Проехав большую часть дня, и петляя, в реликтовом лесу, Хуф вновь поменяла маршрут. Царственная растительность вновь сменилась фермерскими полями, что тянулись до самого горизонта.

К вечеру следующего дня, показался городок с опасно весёлым названием Таупорн, который выглядел меньше Оншвана.

Владимир, облегчённо вздохнул. Четыре дня в дороге, но ничего плохого не случилось, все сомнения оказались иллюзией и они доехали бы быстрее, если бы не меняли так часто направление. Хуф как всегда была…

«Осторожна…» – посмотрев на упомянутую, закончил он мысль позитивней. Ведь женщина выглядела уставшей и напряжённой. «Она, чёрт возьми, старалась!» – сдержанно радовался он.

– Силь у вас тут есть горячие источники? Весёлые представления или шумные заведения? Посоветуешь, какое-нибудь место для снятия напряжения? – поинтересовался Владимир.

– Горячие источники, цим? – растерялась она, явно не понимая о чём речь. – Ремесленные земли сосредоточены на культивации и производстве, цо. Но у нас имеется немало мест для отдыха и досуга, цо. Цу, если ты хочешь принять воду, в Таупорне имеется привилегированная омывальня, цо.

– Общая? – шутливо уточнил Владимир.

– Цо, нет, раздельная, ца, – смущённо произнесла она.

Владимир едва сдержал вздох. В аниме всегда были купальни и обязательно хотя бы одна общая. Конечно, как зрителю ему это порядком надоело и казалось банальным. Но он то находился не в аниме, а тут, и до всяких весёло-эротичных приключений… Остановив поток фантазий он вернулся к размеренному дыханию.

Они въехали в Таупорн. Прибыв в пункт перевозок, обязательства с контрактников были сняты и они устало разошлись.

Ящерка сопротивлялась необходимости отправиться в стойла, не удовлетворившись совместным походом, так как часть пути хозяин проводил в жилой повозке, и Владимиру пришлось её уговаривать.

В какой-то момент он всерьёз задумался над тем, что это типичная женская манипуляция, скандалить в важный момент! Но ничего не поделать, слишком она была близка, пришлось убаюкивать солнышко, чтобы она опять оказалась в тесном вольере. Ему это тоже не нравилось, но ничего поделать он не мог.

– Цо, лидер, здесь мы разойдёмся. Я отправлюсь к сёстрам, сообщить о нашем прибытии, цо, – хвост Сильцуми распушился, а ушки нервно задёргались вперёд назад.

– Не волнуйся ты так, – он ободряюще улыбнулся ей.

– Хватит нюней, ты прошла четвёр… – Хуф осеклась. – Хвостатая возьми себя в руки! Марш к семье! – устало и резко высказалась сатийка, ведь совсем не спала эти дни.

В пути она пила жёлтые зелья, и раздавала их наёмникам, но разуму всё равно требовался отдых. Тем не менее, за грубостью, Владимир видел заботу. Проблемная, но своя…

Силь собравшись, внимательно оглядела всех заострив внимание на Чуй и Хуф.

– Цо, вынуждена сообщить, семья Цамцац-лу намерена провести первую встречу без присутствия госпожи Хуф-хайды и Чуйлуми. Вы не приглашены, цо, – впервые официально прозвучала Силь.

Владимир, нахмурив брови и продолжая дыхательную практику, приглядывался к упомянутым, пытаясь предугадать реакцию.

– Кютучи допущена? – уточнила Чуй.

– Так и есть, цо. Встреча пройдёт в заведении третьего класса «Игривая благодать», цо.

– Подобрали идеальное место для лидера? – саркастически заметила Хуф.

***

Чуйлуми догадывалась, что происходит. Обнаружив возможность для себя, она произнесла:

– Кютучи, предлагаю оставить эту заботу Володе, а нам с тобой остаться снаружи.

– Не поняла, – нахмурилась подруга.

– Хуф, тебе необходим отдых. Сильцуми и её семья позаботятся о Володе внутри. А мы со стражем, на всякий случай, будем наблюдать за зданием снаружи.

– Владимир? – настороженно поинтересовалась Кютучи.

– Владимир, полностью согласен. К тому же, я хочу сам с ними договориться. Чуй спасибо за доверие. Мне это важно, – искренне и серьёзно произнёс он.

У Чуйлуми в волнении забилось сердце. «Взрослый, но наивный» – подумала она. Не смотря на связанный с этими мыслями жар от стыда и чаяния, Чуйлуми сдержала внутренние порывы, выглядя спокойно и собрано.

– Ты уверенна? – сомневалась Хуф.

Усталость давила на разум подруги и не давала мыслись решительней. Всё складывалось почти безукоризненно.

– Безусловно, – ответила Чуйлуми. – Мы со стражем проводим Володю до трапезной и встретим после.

– Поняла, – устало кивнула подруга.

Чуйлуми перевела взгляд на Силь и успела заметить настороженный взгляд на себе. Лицо женщины вмиг разгладилось, но уши и хвост выдали её настроение.

– Цо, семья приготовила и оплатила для вас комнаты в «Пышущем свете». Вам достаточно назвать свои имена хозяину, цо…

***

Силь ушла к сёстрам, а Владимир со спутницами проследовал к гостинице «Пышущий светом». На первом этаже не имелось столовой, но внутри всё выглядело шикарней и богаче чем в «Объятиях уюта», такого же класса в Феритене. На стенах висели картины изображающие поля, выращиваемые культуры и реликтовые леса. В мягких и пушистых коврах можно было купаться. По краям широких коридоров, между номерами, стояли столики с фигурками, вазами с цветами и другие украшения. Изящные стулья с вздувшимися сидениями и спинками приглашали разместиться и забыться на них. Даже поручни лестницы и ступени были обиты бархатной тканью.

В номере, всё выглядело таким же нежным и сладким, словно Владимир оказался в кремовом торте для тепличных девиц! Даже самый настоящий водопровод с горячей и холодной водой имелся в ванной комнате! Ремесленный регион оказался богаче как снаружи, так и внутри.

Через час с небольшим, приведя себя в порядок и переодевшись в местную одежду, Владимир услышал осторожный стук в дверь. Открыв, он обнаружил подруг, Чуй и Кютучи.

– А я думал, что вам потребуется больше времени, – удивился он.

– Ты готов к встрече? – мягко и одобряюще спросила Чуй и осмотрела его.

Кудасай висел на его поясе, а рюкзак взглядывал из-за спины.

– Само собой. Я там быстро всё порешаю, – заулыбался он

– Не спеши, цоупура любят детали. Познакомься, узнай их, выслушай. Это предпоследняя остановка на нашем пути из Шемлада. Пусть всё идёт своим чередом.

«Опять начинается? Мамочка ты моя заботливая» – мысленно проговорил он и улыбнувшись ответил:

– Конечно.

Мягко зазвенев, выглянули из-под рукава стража бубенцы.

– Я привязала к тебе маяк. При необходимости, произнеси моё имя, так наладится связь, и я приду на помощь.

– Хорошо, так и сделаю. Пошли? – оглядев себя и ничего не обнаружив, ответил он.

***

Зал совещаний, в мастерской семьи Цоупура. Рассказав почти всё сёстрам, Сильцуми сидела в ожидании.

По традиции, цоупура образовывали круг сестёр не из кровных родственников, а женщин близких друг другу и придерживающихся одних взглядов. Но семья Цамцац-лу представляла собой нечто редкое.

Большая часть состояла из бунтовщиков, что бежали из империи Рочь-вирис. К ним относились Ворицыма, Кицыви, Цапарима, Люцойра и Тицати. А Лисницуре, Рюцамира и сама Сильцуми относились к лоялистам. Какие цели преследовали и от чего бежали Рю и Лис, Сильцуми не знала. Но знала, что в их семье не брезговали планами на самой грани законности.

– Со всеми своими возможностями, беззаботный и не претендует на лидерство, – произнесла Ворицима-главная. Её рот приоткрылся, клыки слегка удлинились, и двигая челюстью она принялась водить нижним правым клыком вокруг верхнего. Она, бесспорно, возбудилась и выглядела на редкость захваченной. Вслед за главной и часть средних сестёр последовали её примеру, обнажая острые пары зубов.

Настоящий мужчина в представлении цоупура, это не сильный, решительный и могучий добытчик или защитник. Традиционно, это дарили супругу многочисленные жёны, что заботились о нём. Идеальный мужчина умён, уверен в своих рассуждениях и, несомненно, застенчив. В окружение заботливых жен, которым доверяет, он рос и распускался, становясь предприимчивым.

Женщины цоупура гарантировали стабильность и достаток семье, а мужчины развитие и новшества. И не важно, новые ловушки, инструменты для добычи или обустройство древо-дома, мужчинам требовалась поддержка, и пространство для воплощения своих фантазий какими бы они не были. Ко всему прочему девочки рождались чаще, чем мальчики и это играло не маловажную роль.

– Я жажду увидеть его, и так же, хочу иметь возможность зачать! – воскликнула Кицыви-средняя.

Вслед за ней, согласно высказались и остальные сёстры. Физиологические особенности цоупура позволяли регулировать и планировать беременность. После снятия ограничения, Рю обнаружила, что вновь способна приумножать жизнь. Благословение рождения, минующее остаточное влияние порчи стоило невероятно много, а это не могло не прибавить ценности Володе.

– Всё как решит главная, – спокойно напомнила Лисницуре-старшая, как полагалось, она хранила собранность.

Главная, занималась внешними и общими делами семьи, имея решающий голос по всем вопросам. Старшая, сосредотачивалась на внутренних делах, локальных происшествиях, и имела право возражать главной.

– Потратимся. Возьмём маголь, и наймём охрану, на случай если фейху что-то задумала, – заключила Ворицима, теперь кончик её языка скользнул вниз и явно касался мешочков с афродизиаком. – Наличие Владимира в семье обеспечит нас детьми эта ценность превыше достатка. Но прежде, мы само собой взглянем, богата ли наша встреча листвой, – последнее она произнесла для Лисницуре.

Не смотря на самую высокую роль. Ворицыма старалась поддерживать баланс в семье и не сталкиваться когтями со старшей. Не потому что была слабее, а потому, что решив покончить со своим прошлым, начала новую жизнь.

***

К этому сложно было привыкнуть сразу. Над каждым зданием висели символы, содержащие подробную информацию. Если это была ремесленная лавка, то можно было просмотреть её товары и имена мастеров. Если гостиница, то узнать количество свободных комнат, цены, и удобства внутри. Если жилой дом, то краткую информацию о семье, живущей в нём.

Владимир словно попал в удивительно цивилизованный мир фантастического будущего Земли в антураже фэнтези. К тому же строения в Ремесленных выглядели впечатляюще. Многощипцовые крыши с красной плиткой и удлинёнными кончиками на углах смотрелись богаче и утончённей.

Стены зданий были выложены благородно-тёмным кирпичом с золотисто-зелёными рисунками лоз, что переплетались в треугольники. Широкие улицы украшались небольшими статуями, фонтанами и лавочками. Озеленение не ограничивалось лишь деревьями, повсюду высились до пояса пышные кусты.

«Ремесленники… нет, свободные люди живут ярче… Интересно, а как всё устроено в землях Славы? Или регионе Курорта?» – продолжая впечатляться, размышлял Владимир.

Подойдя к «Игривой благодати», он расстался со спутницами и зашёл. Внутри небольшой залы, было шумно, шикарно и многолюдно. К нему сразу подошла приодетая Силь.

Стильный жакет с оголёнными овалами на плечах и короткими рукавами, сидел поверх светло-жёлтой блузки. Ниже красовались шорты похожие на бермуды. Девушка украсила короткие волосы несколькими маленькими косичками с небольшими декоративными листиками и выглядела взволнованной.

– Цо, Володя, я проведу тебя в наш зал, – сказала она и указала на один из двух широких коридоров.

Он последовал за ней, наблюдая как её ушки и хвостик едва заметно колыхались.

– Всё в порядке? Тебя не отругали?

– Нет, сёстры насыщены радостью и предвкушают встречу с тобой, цо.

«А чего нервничаешь тогда? Блин, кажется, я понял, – вдруг осознал он. – Наверное, они недовольны, тем, что сестра находилась на грани смерти».

Силь остановилась возле двери с двумя охранниками и повернувшись к нему пояснила:

– Цо, по решению главной, сегодня мы празднуем встречу с тобой, а сделки оставим на завтра. Эти люди, наняты и будут оберегать наш покой, цо.

– Понял, – кивнул он.

«Блин, праздновать? Хотя, да, перед крупными сделками нередко случаются застолья. Скидку хотят… наверное», – успел подумать он, а следом Силь открыла дверь и он прошёл за ней.

От увиденного он смущённо заулыбался. Столько ушек и хвостиков, столько нарядных белко-девочек ранее он не видел. Фанаты зверолюдей визжали бы в восторге! Красотки расположились на диване что буквой «П» окружал широкий прямоугольный стол с множеством блюд и напитков. В уютно оформленном цветами помещении аппетитно пахло пищей и нотками леса. Стоило Владимиру появится, как девушки одновременно поднялись, сложив ладони, словно в молитве.

– Цу-у, – протянули они хором.

«Ух! Да вы подготовились!» – восхищённо подумал он, и опустив взгляд, сильно закусил губу, чтобы скрыть улыбку которую Ан, по-любому бы, назвала идиотской.

– Свободы и процветания! – произнёс он, справившись с собой.

– Цу, достатка и процветания Владимир, цо, – официально произнесла цоупура с коротким каре и хвостиком на затылке.

«А куда делась свобода?» – забеспокоился он и попытался понять, а чего он так напряжён.

Тем временем женщины, выйдя из-за стола, улыбчиво приблизились, окружив его. Все такие разные и уверенные в себе, они внимательно разглядывали его с головы до ног. Вот откуда эта неловкость, его оценивали!

– Цо, моё имя Ворицыма, главная в семье Цамцац-лу. Цу, все мы, как листва, влажному ветру и свету, рады твоему приходу, и приглашаем разделить с нами стол и компанию, цо, – женщины расступились, главная указала на пиршество.

Пропустив Владимира вперёд, его усадили в центре, словно главу семьи. Цоупура же расположились по бокам и по очереди стали представляться. Первой оказалась Лисницуре. Средней длинны волосы, тёмно-фиолетовые глаза, именно она сражалась с Аннет. Следом представились средние сёстры: Цапарима, Люцойра, Кицыви и Тицати.

– Рад познакомится со всеми вами, – кивнув, он перевёл взгляд на Лисницуре. – Это ведь ты сражалась с моей подругой? – спросил он, желая убедится, что с тем конфликтом покончено.

– Цо, оставим прошлое земле и взрастим новое на удобренной почве, – заметила Ворицима, а следом воскликнула: – Цацу, да будет празднество!

Вновь прозвучало общее «Цу!» и девушки принялись изящно наполнять свои тарелки, предлагая гостю обратить внимание на то или иное блюдо.

Пока Владимир, испытывая новизну от происходящего, растеряно бегал взглядом, к нему обратилась Ворицима сидящая слева от него:

– Цо, твои вещи бережно хранились и сейчас находятся здесь. Лис, будь добра цо, – получив свёрток из тёмно-красной бархатистой ткани от сестры, главная передала его Владимиру.

– Спасибо, – произнёс он, разворачивая ткань.

Кристалл и флейта вернулись к владельцу, согревая приятной ностальгией. Но ему не дали времени забыться.

– Цо, мы же можем к тебе, близкому семье человеку, обращаться Володя? – уточнила Тицати. Лицо девушки казалось очень добрым, по-мальчишески короткие волосы она приглаживала набок. Одень робу, и она идеально вписалась бы в образ просвещённой фэнтези-жрицы.

– Конечно, – он застенчиво улыбнулся ей.

Девочки-белочки, скромно и дружно засмеялись.

– Володя, цу, – произнесла Люцойра, – ты когда-нибудь пробовал маголь?

Её озабоченное выражение лица украшала мягкая полу-улыбка, а средней длины волосы были заплетены во множество маленьких косичек.

– Нет. Но я догадываюсь, о чём речь и сразу скажу, что я бедномирец и такое меня не берёт.

– Цо, маголь не выпивка, – почти коснувшись его плечом, заговорщицки начала Рюцамира, сидевшая справа, – это дорого магиятворный лекарственный продукт питания. Путешествующие богатомирцы используют его чтобы снизить эффект опустошения на душе, когда оказываются в бедных мирах, цо. А для нас это очень дорогое средство расслабления, для особых праздников, цу.

Владимир переварил всю полученную информацию, вспомнил эффект дурмана, когда в Умирама вернулась магия, усомнился в том что его это не возьмёт и ему стало интересно. Вряд ли конечно, но что если вдруг сработает?

– Я бы попробовал, – отлипнув от спинки дивана, он приблизился к столу.

Девушки мигом расставили стопки, а Люцойра стала разливать густой розовато-перламутровый напиток, который лично он назвал бы жемчужным. Владимир в предвкушении сглотнул. Ну а вдруг, блин!

– Цацу! За семью и Володю! – стукнула ладонью о стол, Ворицыма и выпила.

Сёстры присоединились к ней. Понюхав маголь, Владимир ощутил свежий абрикосовый аромат, стало ещё интереснее, и он последовал за сёстрами.

«О-фи-геть!» – ошеломлённо округлились его глаза. Вед маголь действительно дурманил, знакомо дурманил! Без горечи, словно газировка, на языке жидкость лопалась и искрилась, напиток, приятно-игривым теплом от горла, устремился к животу, а далее стал распространяться по всему телу, разливаясь по мышцам.

– Блин! – восхищённо воскликнул он. – А можно ещё? Сколько он стоит?

– Цу, – обратилась Рюцамира, – прими нашу щедрость и не думай о еэ, цо.

– Я… – замялся он, ведь не хотел выглядеть магоголиком, но чрезвычайно хотел познать приделы возможного. – Я просто хотел поисследовать, как это работает.

Сёстры рассмеялись, а он неловко присоединился к ним, так как все, всё поняли.

– Цу, исследуй как лесу угодно, у нас есть ещё, цо. – Рюцамира поставила перед ним чёрную продолговатую бутылку с выпуклыми письменами и повернулась к Люцойре, что сидела рядом.

Владимир быстро оглядел участников застолья. Как это бывает на праздниках или корпоративах, девушки быстро переключились на какие-то свои беседы.

– Ну, раз так… – пробубнил о себе под нос.

Владимир, соблюдая некоторую дистанцию меду стопками, быстро выпил треть бутылки, не закусывая. Напиток был дорогим даже для ремесленников, а значит нельзя заедать.

Его разум привычно и в тоже время незнакомо, последовательно затуманивался лёгкостью, порождая азарт. Время от времени отвечая на застольные вопросы сестёр, он осознал, что прямо сейчас готов пойти маршем на бросозубов.

Взять Кудасай, Стремительную и играючи проскочив все сложности, воскресить товарищей. Но…

Его останавливала не внутренняя строгость, критика, злость или мудрость. Его останавливала необычайно сладкая печаль, ведь столько всего можно переломать и испортить, если следовать за бездумной лёгкостью или другими яркими переживаниями. Теперь он это понимал на уровне чувств…

***

– Вылакал полбутылки маголя и продолжает! – восхищение сквозило в голосе Кицыви.

Сёстры продолжали делать вид, что общаются между собой, разбившись на пары. Это даст гостю время свыкнутся с обстановкой и расслабиться. Тем не менее, они всё это время незаметно для Владимира учувствовали в общей беседе на своём языке.

– Стойкий телом. Его подруга держалась как скала, – прокомментировала Лис.

– Маголь, прежде всего, действует на тонкое тело, а уже его эманации влияют на физиологию, – заметила Тицати.

– Ти, ты отвлекаешь себя и нас мыслями об этом? И как, помогает? – провокационно спросила Цапарима.

– Едва, – призналась сестра. – Если мы продолжим изображать, что не заинтересованы в нём, то либо он упадёт в обморок, либо мы.

– А мне по душе это испытание… правда ещё немного времени и маголя и я сама наброшусь на него… – игриво высказалась Люцойра.

– Спрячь когти и верни клыки на место! Мы выжидаем, – строго заметила Лис.

– Сколько ещё ждать? Лично я утомилась скрывать своё настроение, ещё немного и хвост начнёт жить своей жизнью, – недовольно проговорила Цапарима.

– Его глаза заслезились, – нетерпеливо прозвучала Рюцамира.

– Пора, Рю начнёшь, – дала отмашку Ворицыма.

***

– Володя, цу, – осторожно положив свою ладонь на его руку, заворковала Рюцамира. – Тебя что-то расстроило, цо?

Услышав приятный голос, он пробежался по ощущениям и понял что увлёкся. Но в тоже время вот такой лёгкости ему давно и не хватало. То Хуф мозги канифолит, то Чуй своими переживаниями беспокоит. То всякие идиоты за ним охотятся.

– Да так, – Владимир положил свою ладонь поверх её и стал поглаживать, – мечтаешь о чём-то, а оно не сбывается. Хочешь чего-то, а получаешь совсем другое, – философски рассуждал он, испытывая сладкую и лёгкую горечь.

С другого бока, к нему вплотную подсела Ворицыма.

– Грусть, цим? – заботливо проговорила она и протянула ему открытую ладонь. – Её всегда можно прожить вместе с семьёй, цу.

– Да, – произнёс он и скривив губы закивал, а следом взялся за предложенную руку.

«Семья… Если бы был шанс вытащить маму с папой… да и мелкого брата… А сеструха пусть и дальше воюет и воспитывает окружающих в Бездне…» – закружился он в мыслях.

Но обратив внимание на странное, двойное касание, опомнился. Деликатно отстранившись, Владимир скрестил руки и прочистил горло.

– Цо, Силь столько удивительного поведала о тебе, цу, – продолжала главная.

«Перебрал походу… А вроде и нет ещё… Да и такие хорошие зверо-девочки, ничего не требуют, не ругаются, угощают, добры...» – сквозь туман и лёгкость, рассуждал Владимир.

– У тебя не кружится голова, цо? – уточнила белочка с заботливо-озабоченным лицом, Люцойра.

– Нет, я ещё не меньше трёх-пяти стопок смогу выпить… предположительно.

– Исследование проведено? – сказала Рюцамира и ухмыльнувшись по-дружески толкнула его плечом.

– О-о-о, да! Хороший маголь! – улыбнувшись, рассмеялся он. – А вы вообще самые лучшие!

– Цацу, тогда угощайся, чего же ты ничего не ешь?! – воскликнула Кицыви.

Она носила длинное каре, а на лице играла хитрая ухмылка. При этом глядя на неё у него возникали ассоциации о дворовой хулиганке, которая и острым словом и кулаком может заехать, не боясь ничего.

Девушки засмеялись. Владимир, довольно пробежавшись взглядом по славной компании, на миг приметил удлинённые клыки у Люцойры, но девушка быстро прикрыла лицо когтистой ладонью.

«Да не, показалось, а когти у них всегда были. Надо скорее покушать» – решил он. Пока Владимир перекусывал, пробуя незнакомые и видимо, дорогие блюда, девушки тактично оставили его в покое, переговариваясь между собой. Но стоило насытиться трапезой, как к нему обратилась белочка с добрым лицом, настоящая жрица Тицати:

– А не хочешь, поиграть и испытать себя, цо?

Девчонки одобрительно заголосили, а сразу затем Ворицыма уточнила:

– Силь рассказывала, насколько ты устойчив, цу. Цоупура тоже способны приспосабливаться к природе, ядам, болезням, температурам и некоторым магическим эффектам, цо.

– Сестричка Силь, очень лестно отзывалась о твоём игривом настроении и весёлом отношении к жизни, цу, – добавила Тицати.

Владимир взглянул на напарницу, что сидела в конце стола. Её хвост распушился, а лицо казалось краснее некуда.

– Да, это будет весело, цацу! – задорно поддержала Кицыви.

– Конечно, давайте, – уверенно заявил он.

– Почему ты сразу соглашаешься, цу? Вначале следует узнать, на что, и каковы условия, цо, – заботливо произнесла Цапарима.

Её волосы были собраны в два хвостика, а лицо выражало буквально научную серьёзность. Не хватало очков, а так, прямо таки научная девочка-белочка из аниме.

– И каковы? – в некотором нетерпении спросил он.

– Всё просто, цо, – заговорила Ворицыма, Владимир повернулся к ней. – Тебе надо устоять перед нашей силой очарования, цо. Что скажешь, цу?

– Ого! Магическое очарование? – заулыбался он ведь такое интересно испытать.

– Нет, исключительно физическое, цо, – едва заметно улыбалась Лисницуре.

– Да легко! – не задумываясь, ответил он.

Девочки-белочки рассмеялись.

– Цо, это испытание и условия важны, – продолжила Ворицыма. – Мы коснёмся тебя своей силой и попытаемся очаровать, цу. Твоя задача устоять, на всё время влияния, цо. Ца, если получится, в качестве награды мы подарим тебе бутылку маголя, цо. Цо, если нет, ты исполнишь одно желание семьи.

– Согласен, – не задумываясь, весело заявил Владимир и выпив ещё одну стопку, звонко поставив её на стол.

Правила понятны, у него есть исцеление и устойчивость, белки дружелюбные и заботливые – что может пойти не так?

– Цу, договорились, – произнесла и широко улыбнулась главная.

Ворицыма протёрла салфеткой ладонь и приоткрыв рот медленно засунула в него мизинец. Зал затих, главная не отпуская Владимира взглядом вынула палец и коснувшись его шеи прочертила мизинцем круг. Владимир не сопротивлялся.

«Нет, конечно, это эротично, но…» – его что-то нежно полоснуло по щеке, оставив влажный след. Проследив взглядом, Владимир обнаружил невинную улыбку Тицати. Следом и другие сёстры либо прикасаясь на прямую, либо закусывая кончик хвоста, ставили на нём свои метки.

«Эх вы, мои наивные белочки…» – улыбаясь, думал он.

Последней, встав из-за стола, к нему подошла Силь.

– Ца, я дала обещание не делать этого, но раз ты согласился, я могу нарушить его, ведь обещание касалось тебя, цу, – красная как спелая помидорка, девушка приблизилась и лизнула его лоб кончиком языка.

Силь села на место, а её сёстры в безмолвном ожидании смотрели на Владимира, словно вот-вот случится эротический взрыв чувств.

«И всё?» – удивился он, ведь рассчитывал хоть на какой-то слабый эффект, как с беспамяткой. Но ни чего не случилось, а девушки, судя по виду, были растеряны.

– И вы думаете, на мне это сработает? Скромные хвостато-лизательные нежности? – в заключении закрыв лицо ладонью, он засмеялся.

Белки бурно рассмеялись в ответ.

– Извините, если что, я не пытался вас обидеть, – одумался он. – Давайте я вам лучше сыграю, вот на этой палочке с дырочками?

– Цу, Силь рассказывала, как ты очаровал её и зверей звуком, – сложив ладошки, произнесла Тицати

– Сёстры не раз обсуждали твоё птичье пенье, цо. Пожалуйста, сыграть, цу, – сразу за ней добавила Рюцамира и стала разливать маголь.

Шутка с очарованием завершилась и оказалась куда как спокойней чем он ожидал. Теперь настала его очередь очаровывать. Владимир привычно опустил взгляд и начал играть, погружаясь в звук. А будучи под воздействием удивительного магического напитка в мелодии флейты проявилось много весёлых экспромтов.

Владимир всё дальше и дальше уходил в мелодию, но последняя стопка жемчужно-розового настигла его. Всё сильнее и сильнее вибрируя нежными и приятными волнами, она касалась его от макушки головы до кончиков пальцев ног.

Сквозь сосредоточенность, стал проглядывать жар. «Больше пить нельзя…» – понял Владимир, когда вибрации задержавшись в области груди и паха, продолжали опасно усиливаться.

В побеге от необычного эффекта Владимир всё дальше и дальше погружался в свободные импровизации. И у него получалось… пока лёгкие касания не стали настигать его.

Оторвавшись от флейты и подняв взгляд, Владимир неожиданно для себя, оказался перед тремя реальностями. В первой сёстры одновременно выразив симпатию произнесли «Цу!» и это казалось естественным. Во второй он оглядел сестёр и испугался. Все милые девочки-белочки словно вампиры, скалились обнажив длинные клыки и когти. Третья же реальность… стоило ему перевести взгляд на одну из тяжело дышавших сестёр, являла острое, высокое и мощное, словно шпиль не виданной высотки, возбуждение.

«Накрыло… перепил…» – с паузой пробежало в мыслях, но разум оценил, что пока на него никто не набросился. Галлюцинация? Испытание?

– Цо, что это за птица? – покачиваясь, первой спросила Ворицыма. – Она прекрасна, цу.

Владимир, насторожено, покосился на неё.

– А почему у вас такие длинные зубки? – войдя в режим хорошего мальчика, застенчиво спросил он. – Вы же не сделаете мне кусь?

Сёстры пьяно расхохотались и захлопали в ладоши, их клыки сияли, когти сверкали, а лица румянились. Всё казалось нереальным, а внутреннее возбуждение пылало, словно костёр заливаемый бензином!

– Цацу, за Воло-одю и семью! – явно набухавшись воскликнула главная и подняла стопку.

Сёстры поддержали её и Владимиру, всё стало понятно. Именно поэтому женщинам нельзя пить! У них едет крыша! Причём так, что достучаться и призвать к разумности после этого не-воз-мож-но!

– Ца, мы пугаем тебя, цу? – испугано коснулась ладонями своего лица Люцойра.

– Ну что вы сразу, придумываете, – произнёс он, ощутив яркое желание, успокоить, утешить её как можно ближе и крепче, а командный центр желания находился в штанах. – Лю, ты такая озабоченная что… Мг-мг-мг… – Владимир хрипя, проглотил всю похотливую грязь, что попыталась сорваться с языка.

– Цу, что? Скажи скорее, цо! – изобразила она сиротку, которой требовалось скорейшие утешения и близость.

Владимир схватился за образ и мысленно обернул его в лик Чуйлуми. Помимо белок и его самого накрыло, будь здоров! Но если сосредотачиваться, становилось немного легче, он вернулся к глубокому дыханию и это тоже немного помогло. Однако Рюцамира качнувшись, коснулась его колена и заскользила рукой выше, вызывая тем самым восходящее цунами. Владимир, сжавшись, отсел в сторону и соприкоснулся с чем-то маняще-мягким и принадлежащим Ворицыме.

«Слава богу, в одежде!» – напряжённо подумал он, обернувшись. Однако как же ему захотелось коснуться этой мягкости в открытую. Прямо взяться и жмякать и мацать это через блузку!..

– Цацу, – сладко воскликнула она и облизнула губы, – теперь ты понял, что цоупура восхитительны, цум! – следом она открыла рот и потянулась клыками к его шее.

– Вы же не съедите и не выпьете меня?! – вскрикнул он, прикрывшись руками.

Белки хищно рассмеялись, все как один, хвосты были распушены. Тицати, Люцойра, Цапарима и Силь резво, словно по команде, вскочили и оказались за его спиной.

– Что вы задумали?! – воскликнул он.

В его правую руку упёрлось что-то очень нежное, он повернулся. Рюцамира провела грудной захват правой руки. Дыхательно-иллюзорный щит спокойствия лопнул и Владимир захохотал.

Чёрт всех дери! Он старался этого не замечать, но встреча превратилась в самое настырное и первое в его жизни приглашение в гаремник или же…

– Цо, ты сам согласился на испытание. Цу, мы веселимся! – ответила ему довольная Ворицыма, и куснула его в ладонь.

Мурашки прошлись по всему телу, ведь перед ним разворачивалось настоящее секси-шмекси!

– Да вы напились дуры! Нам всем следует остановиться! – воскликнул он, но белки его не слушали.

Владимир замер прикрыв причинное место и не понимая как действовать дальше. Ничего опасного они не совершали, а он сам согласился на эксперимент и вроде как выдерживал. Но как долго он способен справляться?

Тем временем влажные и горячие укусы продолжались: в ушко, пальчик, ладонь, в шею. А затем Силь приблизила к нему свою голову.

– Цум, если ты станешь частью семьи, мы будем уважать, заботиться о тебе, любить и опекать, спаситель, – тихо произнесла она и нежно куснула его за нижнюю губу.

Семья, нежность, забота, любовь и уважение – конечно, ему всего этого не хватало и искренне хотелось! Подавшись слабости, Владимир ответил ей поцелуем, первым поцелуем в фэнтези, который был полон страсти. Он соприкоснулся с ней языками, ведь был сильно возбуждён и почти все чувства поддерживали его решение. Но…

– Кажется мне пора! – тяжело оторвавшись от губ спутницы и сглотнув, воскликнул он.

– Не-е-ет, ца! – заявила Ворицыма, крепко обхватив его. – Цо, ты согласился на условия, и мы будем веселиться, цацу!

Цоупура стали активней его лобызать и более того в наглую трогать во всех важных местах! Предел приближался, следовало немедленно что-то предпринять!

– Нет! – попытался он выкрутиться, но они давно окружили его со всех сторон и всё это был чертовски приятно! Но не драться же с белочками!

– Я ухожу! – придав строгости голосу, заявил он, выдерживая их ласки.

Но белки лишь весело перецокивались.

– Цо, мы уходим! – непонятно к кому прокричала Лисницуре.

Входная дверь открылась, и оба охранника прошли в помещение. Следом открылась новая дверь на противоположной стороне, которую Владимир не замечал. В проходе стояли ещё двое охранников.

«Стыдоба!..» – успел он подумать, а затем его подняли на руки сёстры и понесли к запасному выходу.

– Я сда… – не подумав, чуть было не произнёс он, но вовремя остановился.

«Вот тупарь! – восхищённо осознал он. – Если сдамся, придётся выполнить желание и это будет явно не исцеление от ограничения. Белки-хотелки зрят в корень! Если стану частью семьи всем их обеспечу! Вот жеж долбень! Но почему очарование сработало?» – думал он и, наконец, вспомнил об исцелении… Но применив частицы, возбуждение не исчезло, оно по-прежнему ярко сияло как и маголь! А белки уже вышли с ним на улицу!

«Всё верно, это маголь! Они просто напились и в неадеквате, как и я! Чёрт, нет! Это всё вместе!» – Владимир из последних сил держался за разумные мысли. Но последняя, перешла в бурный хохот. Такого эро-бреда с ним ещё не происходило, и это было охренеть как весело и круто!

Рубашка была расстёгнутой, как и пара пуговиц на штанах. Два охранника впереди два позади. Всё происходило на хорошо освещённой улице, где, несмотря на ночь, находились и другие прохожие. Это был пик пьяного магогольского угара! В котором Владимиру без конца продолжали делать «Кусь» и ему это нравилось!

***

Кютучи не понимала странностей в отношениях группы Владимира. Если человек нравится, открой ему чувства, будь честен. Для чего лишние слова, обиды, конфликты и ложь? Что делить, если у всех есть выбор и вероятность получить отказ?

– Спасите, помогите! – задорно хохотал на всю улицу Владимир – Белки-хотелки мужского достоинства лишают! Ах-ха-ха-ха! – продолжал кричать он.

Цоупура же неся его на руках как трофей, уверенно поддерживали его ответными возгласами, словно всё происходящее совершалось по обоюдному согласию и являлось весёлой игрой.

Следуя за ними, страж решила задать вопрос Чуйлуми:

– Ты добивалась именно этого?

Чуйлуми промолчала.

– Ах вы ж, белки не крещённые, отпустите меня! Немедленно! Иначе отшлёпаю вас как следует, по хвостатым и сладким жопкам! – прокричав, он вновь утонул в смехе.

– Я не молода уже, и всё равно не могу понять такого поступка, – разочаровано покачала головой страж.

– Володя должен сделать выбор, – серьёзно ответила Чуйлуми, а судя по интонации ей и самой было неприятно наблюдать то, что происходило.

– Твоё лицо не врёт, но звучание… Вся правда сквозит в твоём голосе.

– Тогда ответь, что слышишь в его? – зло произнесла она.

– Не смотря на смех, он сопротивляется, – сказав это, Кютучи ощутила, как магия завибрировала в спутнице. – Но вмешиваться уже поздно, свой выбор ты уже сделала, – остановила она её.

Вибрации в Чуйлуми утихли. На их глазах Владимира занесли в здание, а охранники рассредоточились по периметру. Ей с Чуйлуми, осталось лишь встретить его после всего что случиться.

***

Хуф заблуждалась, считая, что Володя лишился принципов. Они были и чтобы преодолеть один из них, Чуйлуми решилась прибегнуть к такой подлости, оставив его одного. Рассчитывая, что как только он изменит своей возлюбленной под действием очарования, то позже пристыдится оплошности и ему будет легче принять Чуйлуми. А в том, что она ближе всех к нему, она не сомневалась. Настоящие чувства всегда превыше сиюминутной влюблённости или очарования!

Прошло около десяти дру. Страх, гнев, стыд, и надежда одолевали Чуйлуми, которая во все глаза смотрела в горящие окна трёх этажной мастерской. Само собой это был крайне глупый поступок. Но именно подобный ход вещей связал их вместе и освободил её.

Что ей оставалось? Отпустить его на волю судьбы? Нет, она не так молода и наивна, чтобы бесконечно ждать и наедятся. Так или иначе, все борются за счастье. Цоупура яркий тому пример!

Тем не менее, имелся риск того, что он успеет что-то пообещать. Но Чуйлуми ожидала, что глупость победит и здесь. Ведь она всем сердцем верила в него…

Прозвенел дребезг стекла, взбудоражив её и вынудив вздрогнуть.

– Ах, вы! Сисястые нахалки! – выбив стекло и запрыгнув на крышу соседнего здания, прокричал её герой.

Штаны спущены, рубашка нараспашку, в левой руке пояс с клинком. Тряся кулаком правой, он продолжал кричать выстроившимся перед окном цоупура:

– Облобызали с ног до головы маньячки! Но Володьки так просто не сдаются! Тем более я не давал согласия на обратный генгбенг!

– Цацу! Если сбежишь, победы тебе не видать, цо! – игриво прокричали ему в ответ. Следом заголосили и другие цоупура, заманивая и приглашая продолжить веселье.

Новый слой чувств смыл всю грязь на душе, словно бурный ливень. Страх, гнев, стыд и подлая надежда, сменились искренней и слезливой радостью. Ведь он не сдался, а значит, не изменил и ей.

– Проспитесь, пьяные хулиганки и не трогайте мой рюкзак! Завтра заберу! – прокричал он в ответ и прыгая по крышам скрылся.

Но куда он? Радость стала смешиваться с тревогой. Володя уже сбегал после неловкой ситуации, и она знала, чем это может закончиться.

***

«Балин! Балин едрённый!» – без конца гремело в мыслях. Испытывая лютый жар от желания заняться сексом Владимир нёсся, не ведая куда, лишь бы подальше от людей, а главное зверо-людей! Сердце без конца стучало, стоило вспомнить детали, что открылись ему в доме белок-хотелок!

Хищные и систятые… Точно вцепившись в него когтями и зубами, ни одна из сестёр не желала оставлять его мыслей. Следовало поскорее остыть и вымыться от их слюней!

Крыши города быстро промелькнув мимо, сменились лугами, что окружали Таупорн. Обнаружив на карте озеро, Владимир устремился к нему.

Стоило прыгнуть в воду и обтереться, как он создал вокруг себя лёд. Настоящий, студёный земной лёд, приятно тушил разгулявшееся непотребство. Но этого было мало.

Втянув холод обратно, Владимир всплыл и подплыв к берегу, вновь повторил содеянное. Небольшая глыба льда сковала его по шею, голова торчала над водой, а стужа начала медленно распространятся по телу и воде, расползаясь.

– Фух! – выдохнул он и принялся ровно и глубоко дышать. Но этого было не достаточно, и он погрузился во внутреннее пространство. Приятное спокойствие и бесконечная глубина лишь слегка окрашивались в чувства вожделения и лёгкости. Туманности, фееричное переплетение цветов и бесконечное множество мерцающих звёзд.

– Господи… едва не сорвался, – уже спокойно вступил он во внутренний диалог.

Даже у него, с его изменениями в личности, имелось то, чего он не желал нарушать.

– Но Силь, говорила про семью…

– Да, говорила…

Мечты о гаремнике и сексе с множеством женщин, тем более таких необычных привлекали его. Но в реальности, после секса ты оказываешься один на один не с плодом фантазий, а человеком, женщиной. У каждой будут свои претензии, желания, потребности, слабости. Так или иначе, каждая будет выносить мозг своими проблемами, требовать внимания. А он не был готов к этому. И это, чтобы Хуф сейчас недовольно перевернулась в кровати, было про ответственность. Выстраивать свою жизнь вокруг восьми женщин? К такому он был определённо не готов, для него это невозможно.

Другая более важная причина его побега крылась в том, что белки знали о его способностях к воскрешению и прочее. Само собой он заинтересовал их, как потенциально перспективный мужчина. А ему это не нравилось. Мужчина не ресурс, с деньгами или возможностями, мужчина, прежде всего человек. Так же со своими желаниями, потребностями, слабостями и уникальной структурой личности…

– Но что, если они тоже это видят?

– Не важно. Может и видят, но Сури была и есть первая…

– Нет… первой была… – ему вспомнилась одноклассница.

– Нет, она умерла, – он пресёк воспоминания о далёком прошлом.

В образовавшейся тишине, где не рождалось ясно сформированных мыслей. Он задумался над тем, что в сущности Хуф, Силь и Чуй поменяли своё отношение к нему только после того как убедились в его редкой силе. А так, Хуф, видела слабака-мужика малолетку. Сильцуми убийцу, даже после исцеления и подарка. А Чуйлуми вообще маньяка насильника и малолетку. Самой приятной и принявшей его после первых слов в Шемладе, была замечательная Мильтасьи. С такой точки зрения становилось обидно и почему-то вспоминалась неприятная Земная формула – успешный, значит ценный, привлекательный…

– …опасность… враги… – прервал его размышления, хорошо знакомый голос.

Владимир сразу же открыла глаза, вернувшись в реальность, острый страх, пришедший вместе с голосом, пробежался по всему телу. Владимир втянул холод и окружившая его корка льда пропала. По воде разошлись волны, пузом вверх всплыло несколько рыб, густая и высокая трава на берегу, закачавшись, зашелестела от волн. Он, медленно поворачивая голову, огляделся, параллельно касаясь и исцеляя рыб.

Ночь, звёздное небо, всё казалось безмятежным, повсюду раздавались звуки насекомых и всплески от пришедших в себя местных селёдочек.

– Кютучи, – шёпотом заговорил Владимир, параллельно застёгивая ремень с мечом, – меня сейчас будут убивать, где ты?

– Где ты?! Куда бежать?! – слабым эхо зазвучал голос стража над ухом.

– Ближайшее озеро на карте. Я в… – он не успел договорить, все звуки померкли.

«Началось…» – понял он. Но сколько врагов и где именно?

Сразу бежать в сторону города через поле, может быть опасно. Скорее всего, они к этому готовы и зальют магией. А озеро окружено рощей. Попрыгать среди деревьев, понять, где они и убегать в другую сторону – решил он.

Владимир выскочил из воды, накладывая защиту от различных стихий, подсветив себя её цветовыми эффектами. Что-то острое кольнуло в спину, вспышка света, объёмный удар волной прошёлся по телу. Всё происходило в полной тишине, но было похоже на удар стрелы с навыком взрыва.

Владимира отбросило, едва не упав, он приземлился на ноги и прыгнул к деревьям.

Ещё две стрелы почти одновременно попали в спину и разорвались, Владимира отбросило и закрутило, в ушах зазвенело, в глазах поплыло.

«Больно!» – успел подумать он, пока вертелся и пару раз, словно мячик отскочил от стволов деревьев. Исцелившись Владимир снял эффект лёгкости. В это мгновение всё перед ним вспыхнуло белым. Мышцы одновременно скрутились в непроизвольных спазмах, он упал.

«Молния?! Да хрен вам!» – исцелив себя, Владимир беззвучно захохотал. Резво поднявшись и побежав, каждый три шага он прыгал за дерево. От повседневной и совсем новой одежды остались лишь лоскуты. Благо земные трусы-боксёры сделанные в восточной Азии, сверкая горизонтальной уверенностью, продолжали держаться, как и подаренные и зачарованные кузнецом ремень с ножнами.

Щепки и вспышки брызгами разносились вокруг, тактика сработала. Теперь он понимал от куда бьют и хаотично но ритмично перемещаясь, не попадал под удары… Пока земля не окрасилась зелёными всполохами области замедления. Следом в двух метрах возникла стена льда, а затем его накрыло жёлтое пламя. Владимир закрыл глаза, навык обжигал кожу, но не смертельно. Он прыгнул вперёд, пробив лёд и исцелившись.

***

Испытывая тревогу, Чуйлуми разделилась с Кютучи и побежала в пункт перевозок. Она сразу заявила о правах второго хозяина и потребовала предоставить животное. Не осёдлывая Стремительную, она направила животное по следу любимого.

– Чёр-фа! Чёр-до! – из раза в раз, кричала она капути, что значило искать хозяина, он в беде. И опасное животное её понимало, стуча когтями по ночным улицам и спеша во всю силу.

Обхватив шею Стремительной, чтобы не упасть, Чуйлуми терзало щемящее чувство в груди. Почему-то, прямо сейчас у неё не имелось и мысли о том, что глупость всё преодолеет. Всеми своими чувствами она понимала, что сейчас именно та глупость, что всё разрушает!

На пределе возможностей она проверяла путь впереди, пока в ночной тьме не показались вспышки света среди деревьев. Там находились люди, много. Наполнив себя грозовой силой, Чуйлуми приготовилась убивать. Возникнув, тучи вокруг озера стали быстро сгущаться.

***

В ночи скрытность работала иначе, фигуры чернее ночи двигались ему навстречу, мелькая среди деревьев. Владимир оказался прав, ближайший путь к городу был перекрыт, его просто загнали. Он проскочил несколько силуэтов, и едва заметив сумеречный блеск, напоролся на копьё.

Резкий холод пронзил его изнутри – это был какой-то навык. Впитав стужу в частицы и исцелив себя, Владимир схватился за древко левой рукой и вложив всю силу и скорость наотмашь взмахнул Кудасаем.

Мягкий желтый свет окрасил ближайшие деревья и кусты, разрубив призрачно-чёрное тело напополам. Заиграли блики света. Едва заметив движение на периферии, Владимир уклонился вправо, вырвал копье, что застряло в боку, и машинально прикрылся левой рукой.

Скользнув, другая тень ударила. Вспышка тупой боли в локте, сменилась острой, обжигающе раскалённая волна ударила в сустав и остатком силы прошлась по левой ноге.

Время знакомо замедлилось, подчёркивая серьёзность происходящего. Странное зрелище увлекло его, когда рука вроде есть, а вроде её нет, и она, на твоих глазах, медленно падает на землю…

«Может мне просто нравится наблюдать за полётом рук в Slow mo?» – весело вспыхнуло в мыслях, ведь он помнил случай в питейно-едовой. Страх и веселье смешались!

Он поднял глаза, справа и слева совсем рядом двигалось множество фигур. Владимир понял, что уже не сбежит. Человек что отсёк ему руку теперь метил в шею, а лезвие сияло алым.

«Скорость, олень!» – ободряюще крикнул он сам себе и сосредоточился. Если ты быстрее, то не обязательно быть мастером!

Он пригнулся, повернул запястье и сделал ещё один широкий взмах. Тело врага рассекло пополам, заиграли всполохи света – что значило воскрешение.

Следом два электрических разряда одновременно ударили по Владимиру, сковав тело. Заветные мгновения были потеряны.

Ну не было у него крутых навыков для самозащиты, а то, что имелось, являлось не освоенным. Поэтому Владимир выпустил земной лёд, который у него был, чтобы защитится. С ним сгорели почти все силы, частиц жизни.

***

Чуйлуми обнаружила не менее пятидесяти нападавших. Володя, находился совсем один среди них. Замедлив капути, фейху дождя, вовсю напитывала масштабное заклинание, пока невиданная глыба льда не очертила приделы возможного применения. Чуйлуми в ярости от того, что самый важный для неё человек исчезнет, направила ужасающую мощь.

В первом слое, она собрала влагу, сформировала облака, заставила мельчайшие частицы воды усиленно соприкасаться, но не сливаться. Затем, дополнила воздушное явление вторым слоем воздействия, микро-молнии стали собираться вместе, а облака светиться и сгущаться одновременно. Слой третий: организовать всё так, чтобы сила молний ударила разом, не задев определённый участок. Самый важный участок!

Собравшиеся тучи, грозно заурчав забурлили в немыслимом грохоте. Вспыхнул белый-ало-голубой свет, остатки сил Чуй вложила в защиту, но их с капути, всё равно перевернуло и разбросало ударной волной.

Силы покинули её, она лежала ничком, оглушённая и ослеплённая. Тяжело дыша, Чуйлуми держалась за надежду, без неё, всё остальное не имело смысла. Если Володя умрёт или исчезнет, она была готова пойти следом, в обе стороны.

***

Находясь в саркофаге из льда он ощутил как его встряхнуло, неожиданный треск льда оповестил о возвращение звуков.

– Владимир! Владимир! – тяжело дыша, звучал голос Кютучи.

– Да?

– Ты меня слышишь? Жив? Я скоро буду!

– Слышу, у меня почти нет воздуха, не смогу говорить, – хмурился он.

– Чуйлуми ударила и находилась близко к эпицентру. Я спешу к вам.

«Курносик…» – ужаснувшись, подумал он и впитал холод.

Лёд, обратившись в воду, волной рассеялся во все стороны, Владимир вдохнул насыщенный гарью, влажный воздух и огляделся. Если бы не слова Кютучи, то он точно решил бы, что его вновь закинуло на другую планету.

Разразился настоящий ливень. Прекрасная и живая роща превратилась в обугленную пустыню с кучей воронок и каких-то скрюченных конструкций. Пепел и угли, словно глаза демонов, пялились на него со всех сторон и курились дымом. Чуйлуми жахнула от души! Но где она?!

Обнаружив руку, он поднялся, подхватил её и не задумываясь об осторожности, побежал.

– Чуй?! Чуй?! Чуй! Чуйлуми! – кричал он в сгущающемся мраке, пока не услышал сквозь дождь и гром, визгливо-болезненного «Ша-а-а!»

Спеша на голос он несколько раз чуть не упал, но нашёл их. Стремительная лежала на боку судорожно шевеля лапами, а рядом уткнувшись лицом в землю лежала Чуй. Взяв обрубок руки подмышку, он исцелил девушку.

– Володя! – воскликнула она.

Он помог ей подняться, девушка зажгла малюсенький шарик белого света.

– Дай мне секунду, сейчас вернусь к тебе, – произнёс он и подскочил в ящерке. Впитавшись в неё, остатки сил частиц жизни все до одной потухли. Стремительная так и не поднялась, но выглядела лучше и продолжая лежать вывернулась телом к нему. Рюкзак с кристаллами остался у белок, пока частицы не восстановятся, полностью исцелить её он не сможет.

– Володя, – Чуйлуми обняла его со спины. – Прости меня! Глупая! Глупая я! Прости, всё по моей вине, – курносик заревела, Владимир повернулся к ней. – Умоляю, прости, никогда больше, никогда я, так не посмею, обещаю! – она находилась в истерике, вина сквозила в её голосе, а вода струилась по её лицу и волосам.

Это было так трогательно. Владимир вздохнул и поднялся, освободившись от её объятий. Его глаза заслезились. В целом, самое время для слёз и драм, под пепел, ночь, дым и дождь. Одно портило драматично-трогательный настрой, он стоял в одних трусах с горизонтальным символом возбуждения и торчащей рукой подмышкой.

– Твоя рука?! – заметив, визгливо вскрикнула Чуй, словно его лишили жизни.

Небо сверкнуло, над головой раздался гул грома.

– Частицы кончились, оставлял для дыхания, а затем исцелил вас, – произнёс он.

Страх за неё догнал его и подобно дождю стал скользить своими струйками по телу. Отпустив конечность, что плюхнулась в лужу под ногами, Владимир обнял девушку и стал поглаживать её голову.

«Живая, живая…» – с беспокойно стучащим сердцем повторял он.

– Прости меня. Всё по моей вине… – ревела она.

– Тише, тише, Чуй, всё закончилось. Смотри, какой дождик идёт. А ты фэйху дождя.

– Нет, я отвратительная себялюбка, подвергла тебя опасности! Я всё объясню, – кричала она. – Твоя рука! Твоя рука…

Маленькая, рыдающая, переживающая за него Чуйлуми всё сильнее задевала струны его души. В порыве, Владимир согнул колени коснулся ладонью её лица и встретив обеспокоено-удивлённый взгляд, соединился своими губами с её.

Она тяжело дышала через нос, а его дыхание замерло. Между ними словно во взаимном обмене через уста потекла горячая энергия. Желание исполнилось, его горло сдавило. Всё вокруг казалось цельным и правильным, даже струйки воды, что стекали по их лицам, соединялись вместе встречи их губ.

– Так будет честно, – произнёс он, оторвавшись. – Все ошибаются, запомни и успокойся.

«Ля! – ошеломился он своему смелому поступку. – Я ещё под действие эро-белок и маголя! Тормози Вован! Тормози и дыши, не будь дурой! Дураком можешь, но не дурой! Ты же уже всё решил!»

– Значит, ты кого-то успел поцеловать? – Её бровки огорчённо собрались вместе.

– Сейчас именно это важно? – он устало поднял свои брови в ответ. – Будем считать, что, приятно для обоих, я пытался привести тебя в чувства, – произнёс он и понял, что опять несёт романтическую ересь.

Девушка усиленно задышала, посмотрела вниз, подхватила обрубок руки и прижалась к Владимиру.

– Рана болит? Прости, потерпи, – жалобно произнесла она.

Владимир громко прочистил горло. Чёртов беличий эффект оказывал колоссальное давление! Сколько ещё это будет продолжаться?!

– Я почти голый и тычусь в тебя… там внизу. Цоупура облизали меня, и теперь я крайне опасен для женщин, – сдержано и серьёзно произнёс он.

Она медленно подняла голову с какой-то глупой надеждой глядя на него. Владимир видел её очевидную симпатию, и то, как она включала дурочку. Это было охренеть как приятно, и вызывало много тепла, слишком горячего тепла!

Неожиданно раздался необычный звук, напоминающий скрип стекла о стекло. Владимир оглянулся и увидел самый, что не наесть овальный портал в сорока метрах от себя. Чуйлуми выскочила вперёд, прикрыв его. Из портала стали выходить фигуры людей в необычных доспехах. Над ними словно прожектор, зажегся крупный шар света, но из-за ливня видимость была плохой.

– Служба Стражей! – раздалось в округе.

– Дай руку! – потребовал Владимир.

Чуйлуми не поняв его, протянула ему мёртвую. Едва не взвизгнув от весёлой нелепицы и вновь взыгравшего страха Владимир добавил:

– Живую! Твою!

Курносик послушно шагнула назад, они взялись за руки. Владимир призвал прозрачную силу и вызвал комочек энергии, чтобы напитать её ману. Ушки и знаки силы, заиграли всеми цветами радуги, она зарядилась энергией и потухла.

Тем временем фигуры людей в необычной ребристой броне, выходили и осматриваясь, разбивались на три группы. В небе появилось ещё пять шаров-прожекторов, что позволило разглядеть их лучше.

Их шлемы имели забрало из стекла, а на нагрудниках красовались, чёрные табарды с открытой белой ладонью. Каждого яйцом окружал магический щит, судя по цветам состоящий из защиты от стихий и физурона.

– Всем оставаться на месте, не использовать браслеты и сохранять спокойствие! – раздался глухой мужской голос.

Портал закрылся после того, как вышел последний человек.

– Старший помощник офицера третьего класса, Юпиори. Вы находитесь на месте масштабного террористического акта, произошедшего в Ремесленных землях. Согласно законам Шемлада параграф сто тридцать третий, вы обязаны пройти с нами, не оказывать сопротивления, и добровольно согласится на дознание.

У Владимира была небольшая заготовка, которую он почерпнул на Земле из Ютупа. На случай если полиция, как это принято, начнёт нарушать его гражданские права, чтобы облегчить себе работу.

Но это не Земля, а фэнтези в другом мире. Он на некоторое время завис, пытаясь понять как себя сейчас вести, и чем угрожает согласие. А бездумное согласие, преступник ты или нет, всегда чем-то угрожало!

– Согласно двадцать четвёртой поправке к параграфу сто тридцать три, – заголосила Чуйлуми. – прежде всего, вы обязаны проверить и осмотреть место происшествия. Прежде чем задерживать и лишать свободы, возможных свидетелей, – её голос дрожал, она крепко сжала его ладонь, Чуйлуми боялась.

– Обновлённые совсем недавно, ставшие искателями славы. Как вы тут оказались? – глубоким, авторитетным мужским голосом, произнёс человек, что последним вышел из портала.

– Отдыхали и желали заняться любовью, отмечая наш успех, наедине, вдали от чужих глаз, среди покоя природы! Но были застигнуты врасплох и едва выжили, от действий группы неизвестных, которые творили ужас, сражаясь между собой. Возлюбленный потерял руку, капути ранен, а я едва пришла в сознание! – в заключение она подняла обрубок руки.

«Ах ты-ж маленькая врушка» – весело и с любовью подумал Владимир и опустив взгляд посмотрел на свои трусы. Как же нелепо должно быть они оба смотрелись. Но зато история должна показаться правдоподобной. Наверное…

– Единственно выжившие, любовники? – прозвучала усмешка. – Вы арестованы! – безапелляционно произнёс авторитетный мужчина.

– Кютучи, нас сейчас заберёт Служба Стражей, что делать? – шёпотом проговорил он.

– Скажи что ты, названный объект стража Звука! И ответственный страж скоро прибудет на место происшествия! – с лёгким эхо над ухом, прозвучал голос Кютучи.

Владимир повторил это послание.

– Сковать обоих, при сопротивлении умертвить, – с напором прокричал авторитетный мужчина.

Чуйлуми смятенно замяла пальцами ладонь Владимира, её страх передался ему. Он не знал, как поступить, напасть на них? Но это наверняка будет значить объявление войны против системы и бессмертных. С другой стороны их могут запихнуть туда, откуда они не смогут выбраться и там, шансов совсем не будет. С третьей, у него не осталось сил на воскрешение или лечение. Если Чуйлуми не справится, то это конец, прежде всего для неё!

– Кютучи, нас насильно забирают, что делать?! – едва слышно произнёс он.

– Моё имя страж Звука Кютучи! Согласно договору между Торговой Компанией и храмом Гармонии, заявляю, что эти люди представляют прямой интерес для храма! Требую дождаться меня, для дальнейшего разбирательства! – гремел раздражённый голос Кютучи.

Сотрудники местной полиции, на мгновение осеклись.

– Взять их! – проревел глубокий голос главного в отряде, и его подчинённые двинулись вперёд.

Владимир пробежался по своим силам вновь. Исцеления ноль, холода половина, скорости достаточно. Это смерть, ведь он целитель, то есть тряпка, а не воин. В воздухе резко запахло озоном. Он отпустил ладонь курносика и зацепился большим пальцем за ремень поближе к рукояти Кудасая.

– Не надо Чуй. Что-нибудь придумаем, – не смотря на готовность, сомневался он, ведь убегать от полиции, обычно, значит признать вину. Да и Стремительную нельзя было бросать, здесь.

– Согласно параграфу тридцать два, каждый свободный искатель имеет право на свободный суд и разбирательство. Мы требуем защитника, что сопроводит нас и оплатим все необходимые взносы! – кричала она.

Это на миг остановило группу Стражей. Владимир слегка направил корпус вперёд, так же выставил правую ногу и приготовился к рывку.

– Схватить! – повторил мужчина с глубоким голосом.

– Нет! – грозно кричала боевой курносик и взмахнула его обрубком руки. – Мы пострадавшие! Это не справедливо по всем законам! Бессмертные справедливы и мудры! Почему вы не пытаетесь разобраться?! Вы даже не стали искать настоящих преступников!

В этот момент, опять прозвучал странный скрип стекла и ещё один портал открылся совсем рядом, ровно между отрядом Стражей и Владимиром. Оттуда выскочил мужчина.

– Страж пятого класса Гара́сим! – гнусаво-картавым голосом, не внушающим никакого доверия, заявил он. – Всем оставаться на месте, не совершать резких движений в любую сторону по окружности, – подняв указательный палец, он очертил полукруг, указывая на первую группу Стражей.

Следом за ним через портал выскочило и окружило всех, не менее шестидесяти человек.

Чувствуя облегчение, Владимир едва не расхохотался такому бредовому появлению. По окружности чёрт его дери! Да ещё таким голосом словно Похлобыстин! Что за чушь! Герасим?!

– Стража Ремесленных, разберётся с этим самостоятельно, – ответил глубокий мужской голос.

– Я не понятно выразился? – развёл руками Гара́сим. – Что-то не так произнёс? Шапон, ты плохо понимаешь общий язык? Дождь залил уши?!

– Мы действуем… – пояснил лидер первого отряда, но звуки внезапно померкли.

– А меня направил… – Ответил Герасим, и опять звуки на некоторое время померкли. – Мне напомнить твоё место и класс? – провокационно вопросил мужчина с гнусавым голосом и продолжил, игриво, наслаждаясь своим преимуществом: – Немедленно покинуть место происшествия, которое в силу значимости, переходит во внимание центральной Службы Стражей. Если вы не удалитесь в течение одной дру, все как один будете арестованы, допрошены и как минимум удостоены дисциплинарного взыскания за неповиновение! Я выразился ясно? Определённо! Повторять не буду.

Первая группа открыла портал и стала уходить.

Услышав шлепки по лужам, Владимир обернулся. Кютучи подбежала к ним.

– Владимир, прости, – тяжело дыша, произнесла она, встав рядом и пытаясь понять что происходит.

– Герасим спас нас, – едва не расплакавшись и усмехнувшись, произнёс Владимир.

– Гара́сим! Владими́р, – поправил его мужчина забавным голосом и подошёл ближе.

– Простите, пожалуйста, – Владимир приложил к груди оставшуюся ладонь, – вы напомнили мне сразу двух героев в моём мире. Я сильно взволнован от случившегося, и очень рад, что подобный человек пришёл на помощь, а Стражи хранят порядок.

– Жуткое зрелище, мы давно выслеживаем эту группу преступников, – кивнул страж пятого класса. – Вы успели что-нибудь разглядеть в этой тьме? Как всё происходило?

– Нет, мы только возлегли, когда началась настоящая буря! – истерично заголосила Чуйлуми, взмахивая обрубком руки перед лицом Гарасима. – Всё вокруг сверкало и темнело одновременно, а люди сражались, убивая друг друга. Настоящий ужас, мы только получили свободу и не подозревали, что в Ремесленных землях может случиться такая трагедия! – она схватилась за свои щёчки, приложив мёртвую руку к лицу и демонстрируя истеричное безумие.

Владимир едва сдержался от такого очумелого представления. Чуйлуми лучшая комедийная актриса драмы, всех времён и народов!

– О-о милейшая, прошу, не беспокойтесь. Слава бессмертным, мы в законных землях под их властью. А вы, свободные люди, теперь в безопасности, – устало говорил мужчина.

Тем не менее, аромат озона от Чуйлуми никуда не девался. А Кутучи встала рядом с ней, так же прикрыв Владимира.

– Мы можем возвратиться домой или нас будут допрашивать? – сказав, Владимир шагнул вперёд. Но обе женщины вновь высунулись, встав чуть впереди, из-за чего они сейчас обступив, стояли почти нос к носу с мужчиной.

Звуки затихли. Гарасим поднял своё стеклянное забрало и его серьёзный взгляд с полуприкрытыми веками стал виден. Он на миг опустил глаза, осмотрев Владимира ниже пояса, ухмылка украсила лицо мужчины, следом он перевёл их, посмотрев на травму.

– Молодой человек, я окажу вам помощь. Приложите предплечье к локтю, для исцеления.

Гарасим восстановил его руку и другие ранения, затем помог Стремительной. Ящерка подбежала к хозяину и поверх его головы грозно уставилась на Гарасима.

– Большое спасибо. Ещё хочу сказать, что видел, как они использовали навык воскрешения. Наверняка их можно выследить, – решил передать важные сведения Владимир.

Гарасим демонстративно отвернул голову и ответил:

– Мальчик мой, всё не так просто как кажется. Подонки, вопиюще эксплуатирующие систему, хорошо прячут плиты, на которых восстают. Мы боремся с ними уже довольно долго, но так и не нашли источника проблемы. Где они их достают, и как именно творят, что вздумается, неизвестно, – поучающее произнёс он и повернулся, внимательно посмотрев каждому в глаза. – А теперь забудьте всё, что я только что сказал и помните, что за распространение подобных сведений, кроме как уполномоченным службам, вас ждёт суровое наказание.

Гарасим вновь со значением посмотрел на каждого и добавил:

– Ваши имена в системе помечены как свидетельские. Отправляйтесь домой, мои подчинённые сопроводят вас. Если Службе потребуются более подробные показания, вам придёт оповещение. В настоящий момент, как командующий офицер я могу пообещать, что вам будет предоставлена компенсация. Никаких обвинений в ваш адрес направлено не будет, – в заключение слов он опустил забрало и развернулся, звуки пришли в норму, от чего громко забарабанил дождь.

– Вернёмся, – произнесла Кютучи.

Заметив как Чуй продолжала недоверчиво сверлить спину мужчины взглядом, Владимир обхватил её и подняв, развернул.

– Пошли, – ухмыльнулся он ей.

– Я не доверяю им – едва слышно ответила она.

Владимир оглянулся, к ним приближался отряд Стражей.

– Мне кажется, лучше ничего не рассказывать Хуф-хайде, – вслух подумал Владимир.

– Согласна, – поддержала Чуй, – но придётся.

– А у вас нет какой-нибудь лишней одежды? Прикрыться бы… – неловко спросил он.

Глава 11 - Герой

Владимира разбудил настойчивый стук в дверь, он не спеша открыл глаза, зевнул и поднялся. Пробежавшись по ощущениям, он обнаружил, что воздействие возбудителя развеялось, как и маголь, а более половины частиц жизни восстановилось.

– Просыпайся! – послышался раздражённый крик Хуф-хайды.

Накинув рубаху, утопая ступнями в нежном ворсе, Владимир поскорее вышел из спальни.

– Доброе утро, в смысле день, – открыв дверь, произнёс он.

Хуф, медленно осмотрела его с головы до ног. По бокам от неё стояли серьёзные Чуй и Кютучи.

– На штаны сил не хватило? Или на твоей родине так принято?

– Ты так яростно стучала, что я спешил со всех ног, – он иронично поднял брови. – Ты не выспалась Хуф?

– Нам надо поговорить, – едва не пихнув его плечом, она прошла в номер.

– Хорошо, – увернувшись, согласился он и направился в спальню. – Чувствуйте себя как дома.

– В городе полно бойцов Службы Стражей. Жители обсуждают ночной взрыв осветивший округу на множество трелов.

– Безобразие, даже у нас в Оншване, всегда спокойней, – крикнул он в ответ и надев штаны вышел.

Женщины полукругом расселись на пушистых креслах. На столике стоял кувшин с водой и посуда. Хуф сняв ткань с лица, налила себе чашку, и как только Владимир присоединился, продолжила:

– Кютучи скрой нас, – воздух на миг зашевелился. – Чуйлуми мне всё рассказала, – раздражённо говорила она, – Объясни, почему ты там оказался?

Часть рассказа, про фокусы цоупура, Владимир попросил сохранить в секрете. Беспокоясь за то, как сильно прилетит Сильцуми.

– Решил искупаться? А здесь, воды нет?

– Ну, там природа, звезды, рыбки, – он заулыбался.

– Сильцуми была с тобой?

– Нет. Она дома, с семьёй осталась.

– А ты сбежав от Кютучи и Чуй, решил искупаться в дали от города, там и попался.

– Да, так и вышло.

Сжав кулаки, Хуф положила их на колени и протяжно выдохнула. Затем она медленно моргнула, не сводя с него своего постапокалиптичного взгляда и поинтересовалась:

– Урок извлёк? Или этой ночь, тоже пойдёшь купаться?

– Хочешь составить мне компанию? – прыснув, спросил он.

Чуйлуми едва заметно прочистила горло и покачала головой, намекая на то, чтобы он прекратил. А Хуф, чуть приоткрыв рот, вновь медленно прикрыла и открыла веки, явно нечто выдерживая. Её взгляд подобно взгляду Жаротейна, давил собранностью, серьёзностью и готовностью действовать.

– Конечно, не пойду. Мне вчера руку отрубили, молниями били, жарили и пробив копьём бок, пытались заморозить изнутри, – спокойно произнёс Владимир и посмотрел на курносика. – Не говоря о том, что Чуйлуми чуть не погибла, вместе со Стремительной, – виновато добавил он, а курносик, отвела взгляд в сторону.

– Расскажи подробней, сколько их было, как всё происходило?

Без шуток и приколов, Владимир рассказал обо всём.

– Понятно, – хмуро подвела итог Хуф и спросила: – Ты закончил свои дела с цоупура?

– Ещё нет, сегодня собирался.

– Понятно, – задумчиво ответила Хуф. – Пока в городе Стражи, мы можем задержаться. Но каждый день промедления даст ублюдкам время подготовиться. Лучше покинуть Таупорн уже сегодня. Что касается направления, считаю, нам не стоит возвращаться в Оншван. Отправимся сразу в столицу Ремесленного, это быстрее и безопасней. Оттуда через остров Возможностей, переместится в столицу Обновлённых, там и встретишься с подругой.

– Звучит разумно, – опустив взгляд, ответил он. – Давайте, решим уже после встречи с сёстрами?

– Давай.

Несколько секунд тишины, насупленные брови и она, хмыкнув, поднялась первой.

***

Перед встречей, Владимир направился Общество, проверить почту. И получив ответное сообщение от Ан, читал его и ничего кроме обиды в себе не обнаруживал. Как он и думал, она отговаривала его, приводя целую кучу доводов.

Конечно, она сожалела и сочувствовала, что хорошие люди не смогут продолжить жить. Но рисковать живыми ради мёртвых, считала верхом идиотизма. Требовала сообщить, где он сейчас находится, и где они могут встретиться. Ниже, она сообщала, что новых нападений не было. Также перечисляла свои финансовые успехи, вложения и сколько ей не хватает на свободу. Рассказывала об обучении владению аурой, с которой ей помогал Лэйшанар, сладкий принц и лидер их группы.

Решив пока не писать Ан ответ, из обиды, чтобы это не повлияло, Владимир огорчённо вздохнул и закрыл её сообщение.

– Всё, можем идти к цоупура, – обратился он к спутницам.

Аннет не хватало четырёх с половиной миллионов еэ. Помимо того что она продала своего капути, она, изменив своё мнение, вложилась в навыки, чтобы зарабатывать и действовать эффективней. Само собой её обрадовало то, что её друг, вдруг, обнаружил, как зарабатывать больше в короткие сроки.

«Само собой…» Но Жаротейн тоже стал ему другом, и остальные ребята являлись их общими боевыми товарищами. Обидно… Ему казалось, что всё её письмо было выстроено в практическом ключе. В ключе личной выгоды, который вёл в неизвестность, ведь не гарантировал её возвращение домой. И понятно, что Владимир отказался от этой идеи, но всё равно, Ан могла бы быть более… понимающей что ли?

Просторные улицы Таупорна красочным фоном двигались мимо. Владимир, стараясь ни о чём не думать, пытался выветрить обиду…

Но это оказалось не просто. Само собой её сын это важно, очень важно. Но всё же… Ан ведь и сама топила за них, когда опасалась Хейста. Куда всё это делось? Когда дело коснулось её интересов, сразу стало не важно? Неприятно, обидно…

– Владими́р! Мальчик мой, – раздался стёбовый голос Похлабыстина совсем рядом.

Забрало поднято, демонстрируя зелёную кожу с рисунками как на продольно разрезанной древесине, характерную для расы мекхлимов. На лице, за пятьдесят, самодовольная улыбка, лёгкий ироничный прищур глаз, руки собраны за спиной. Страж пятого класса Гара́сим, блистал уверенностью и любовью к себе.

– Приятно встречи, – замерев, кивнул Владимир человеку, что напоминал классного актёра.

– Сколько же у тебя очаровательных спутниц, завидую, завидую! – мужчина оглядел всех, заострив внимание на Хуф-хайде.

Женщина ответила ему своим прищуром и слава всем богам промолчала.

– Ну, да. Все девушки хорошие, приличные, а главное достойные.

– Затейник, – Гара́сим медленно облизнул губы. – Ах, что же это я вас задерживаю. Славного пути вам искатели, славного.

– Большое спасибо и вам уважаемый, мирной жизни и процветания.

Мужчина в ответ иронично качнул головой и ухмыльнулся.

– Это он? Второй? – стоило им отойти на достаточное расстояние, насторожено уточнила Хуф.

– Да, – ответил Владимир.

– Понятно.

– Мне не кажется это случайным, – беспокойно добавила Чуйлуми.

– Но как он и обещал, нам выплатили компенсацию, по двести тысяч. Может просто оказывает нам честь дополнительным вниманием как пострадавшим? – предложил Владимир иную трактовку, хотя и сам понимал, что происходит что-то странное и такая встреча больше похоже на слежку.

Прошлой ночью Владимир выдвинул предположение о борьбе за власть в Службе Стражей. Но, Чуйлуми, отбросила его гипотезу, объяснив это тем, что бессмертные и их силы, за все времена своего правления не противостояли друг другу.

Группа добралась до мастерской цоупура. Открывшаяся дверь, едва заметно прозвучала трещоткой. Установленный над дверью механизм с зубчиками ненавязчиво сигнализировал хозяевам о входе и выходе покупателей.

Зайдя, Владимир, широко и смущённо заулыбался, ведь весёлые события вчерашней ночи вспыхнули в памяти.

– Цу, – произнесли две сестры за прилавком, сложив ладони в молитвенном жесте.

Это были милая жрица Тицати и обеспокоенная Люцойра, одетые в длинные и скромные платья. Никаких когтей, клыков, слюней и прочей непотребщины или клубной распущенности. Сложно было поверить, что такие скромняшки могли обратиться в развратных демонов. Впрочем, выпивка это зло, особенно для женщин!

– Достатка и процветания, – произнёс он.

Девушки поприветствовали его в ответ и вели себя, как ни в чём небывало.

– Где Ворицыма и мой рюкзак? – уточнил он не став тянуть время.

– Володя, цу, – говорила Тицати, – Люц, сейчас же оповестит семью о твоём прибытие.

Люцойра поспешила к сестрам, а Владимир стал изучать торговый зал, под скромными поглядываниями Тицати.

За прилавком выстроился ряд высоких шкафов с пузырьками, мензурками и другими всевозможными ёмкостями. Вдоль широких окон на подоконнике, находились лотки с цветами. А по углам залы, в горшках, брали своё начало ползучие кустарники с маленькими круглыми листьями, что украшали потолок и скрывали часть стен.

В не скрытых растениями стенах, на полках, лежало множество пучков высушенных трав. Свежий аромат леса и знойного луга, причудливо сплелись, вызывая желание задержаться в помещении подольше.

«Неужели это маркетинговый ход?» – стараясь надышаться, удивлялся Владимир.

– Цо, семья готова к встрече. Цу, мы укроем тебя ветвями и обо всём договоримся, цо, – учтиво произнесла Люц.

«Лучше не надо, вчера уже пытались» – мысленно ответил он, но вслух выразился иначе: – Пойдём.

Люцойра сменила Тицати за прилавком и та повела Владимира со спутницами на второй этаж. В жилых помещениях планировка была свободной, а изящная мебель из дерева, украшалась витиеватой резьбой. У окон в крупных горшках росли небольшие деревца, что своими ветвями окутывали оконную раму так, что создавалось впечатление, будто гости находятся внутри огромного древа.

Выше, на третьем, находились личные комнаты и общая спальня, где Владимира вчера, едва сексуально не раскрепостили. Сложно было об этом не вспомнить, встретив взгляды сестёр в переговорной комнате на втором этаже.

Девушки сидели за широким столом в платьях и покачивая кончиками хвостов, приветливо встречали его улыбками, как семья. Никаких клыков, когтей и блузок нараспашку. Владимир даже на миг усомнился в своих воспоминаниях, ведь такие милые очаровашки сидели перед ним.

– Цу-у, – нежно прозвучали голоса сестёр.

Они поприветствовали друг друга. Ворицыма пригласила гостей за стол, сёстры подготовили им фруктовые напитки, закуски и, разумеется, Владимиру вернули рюкзак. Более того он казался каким-то совсем новым, видимо цоупура почистили его от грязи и пыли, которую он не замечал.

– У меня к вам предложение… – он озвучил свои возможности и объяснил намерение собрать четыре миллиона еэ.

Главная, посерьёзнев, задумалась, а после, сёстры некоторое время обсуждали его предложение на своём языке.

– Цим, семья не сможет принять зелья с неподтверждёнными ингредиентами, на краткосрочной основе, даже если они хороши. Цим, если бы только, мы могли договориться о долгосрочных поставках… – она развела руками, а её хвостик и ушки несколько раз задвигались вперёд назад.

– Ясно, а рост растений?

– Цим, получив исцеление, мы сможем сами ухаживать за большинством интересующих нас трав, цо. Цу, кроме некоторых, что относятся к категории магстений, таких как беспамятка, цо.

– М-м-м, получается, мы договоримся?

– Цим, не прямо сейчас, нам требуется подготовиться, цо. Семена редких магтстений, а так же еэ, цо.

– А сразу не получится? Мы же договаривались на беспамятку. Давайте я вам сегодня воз древних сделаю.

– Ца, воз, за один день, цо?! – произнесла она, и семья бурно заговорила между собой на языке цоупура.

– Да, воз и маленькую тележку, – кивнул он, наблюдая за их перецокиванием.

– Ца, семена готовы, но беспамятка требует специальной обработки и места хранения, цим. Цо, подготовкой опасных растений мы занимаемся на арендованных угодьях, цу. Там где вы впервые встретились с Силь, цу.

– Почему ты позволяешь себе унижаться перед ними?! – вдруг вспыхнула яростью Хуф, – Они должны валяться в твоих ногах и молить о твоём расположении, – следом она обратилась к цоупура напрямую: – Вам пробили булавами головы? Вы не достойный его редких даров, раз коленнопереклонно не мчитесь на встречу. Мы найдём торговцев получше и решим свои проблемы с еэ! Грязные торгаши, – последнее она высказала с презрением.

Хуф поднялась и в ожидании взглянула на Владимира, который перевёл округлённые глаза с неё, на сестёр. Они тоже прибывали в шоке, от такого наезда, а их ушки нервно выплясывали, двигаясь вперёд назад.

«И ведь Хуф, права, это они упрашивать меня должны… Но нельзя же так жёстко, что с тобой?» – смешались его мысли.

– Цы, ты, спутница Владимира, сатийка, оскорбляешь нас в нашем же доме, ца, – напряжённо произнесла Ворицыма и её глаза стали излучать угрозу. – Цы, цоупура свободны как ветер и солнце, а валяться в ногах, требуют губители листвы и достойные смерти рабовладельцы, ца!

– Прошу, давайте, успокоимся, – подняв ладони, спокойно предложил Владимир. – Хуф, пожалуйста, сядь.

После некоторой заминки она вернулась за стол.

– Я уловил, что пыталась сказать моя подруга Хуф-хайда. Я предлагаю уникальную возможность, но как будто встречаюсь с некоторым сопротивлением. Словно предложенное мной, не настолько стояще и мне необходимо как-то уговорить вас.

– Верно, Владимир. Но высказано, как всегда слишком мягко, – заметила Хуф.

– Цо, Володя, мы заинтересованы в тебе как всякая жизнь в воде, цу. Но всему есть предел, и наши финансы не безграничны, цо. Семья совершила несколько выплат, за сестру и штраф, оказала тебе достойный приём и подготовила два миллиона сто тысяч единиц энергии, цо. Цу, всё в природе требует времени, прошу понять нас, цим.

– Это я понимаю, вложения в мастерскую, договора с поставщиками и прочее. Просто… – Он задумался, разве они не могли занять еэ у кого-то?

– У нас есть основания для спешки, – вступила в беседу Чуйлуми. – Вчера ночью, Володю пытались убить, за ним ведётся охота.

– Цим, Силь рассказывала об охоте. Цим, не предполагала, что они посмеют последовать за вами в Ремесленные, ца. Мне понятны причины для раздражения, цим.

Уши всех сестёр как по команде сфокусировались на лестнице, что вела на первый этаж. Что-то случилось.

– Цо, мастерская сейчас закрыта, но несколько обновлённых настойчиво просят о встречи с тобой, Володя – объяснила Ворицыма.

– А кто? Неизвестно? – заинтересовался он.

– Мужчина, представился Бленктиром, сказал, что будет ожидать внизу, цо. Нам отказать ему, обратится к городской страже, ца?

– Ого! Нет, не надо. Это друг, – широко улыбнулся Владимир.

– Который вдруг, вспомнил и нашёл тебя, когда ему что-то понадобилось, – произнесла и недовольно фыркнула Хуф.

«Ты чего, ещё и рифмовать начала?» – мысленно усмехнулся он.

– Цим, Володя, в настоящий момент, мы можем завершить ранее обговорённую сделку, о которой вы с Рюцамирой условились? – голос главной был спокоен, но её ушки едва заметно трепетали, как и у остальных сестёр.

– Страшно, что условия поменяются или человек внизу предложит более выгодную сделку? – опять вмешалась Хуф.

Владимир словно ящерка на выдохе прошипел «Ха-а» едва сдержав смех, от такой наглости. Сатийка опять завелась и неслась как съехавший с рельс бронепоезд. А ведь в прошлом, точно так же скрывала своё искреннее желание, очистится от ограничения. Но теперь бесилась глядя на белок.

– Ца, страшно! – призналась Ворицыма. – Цы, это желала услышать хамская женщина?! Цам, каждая из нас хочет получить возможность зачать, как и Рю, цо. Цо, цена благословения почти в десять раз выше, ца. Цы, не говоря об остальном! Каждый хочет счастья для себя с меньшими потерями, чем мы хуже тебя, ца? Цы, хочешь откровенного разговора, так открой лицо! Сама-то получила что хотела, а другие хуже тебя, цы? Мы знаем про твои сатийские знаки, ца. Знаем, но не лезем в твои дела, цо!

Задумавшись над тем, как бы так помягче, чтобы без драк, осадить Хуф-хайду, Владимир обратил внимание как дёрнулась сидевшая рядом Чуй на слове зачатие и напрягся сам. Неужели они о вчерашнем? Рюцамира теперь может забеременеть или уже?! Цоупура беременеют от лобызания? Слизнула днка мужчины и забеременела?

– Кютучи, прошу, скрой нашу беседу, – серьёзно произнесла Чуйлуми.

Страж выполнила просьбу, а Владимир, в тревоге скрестив руки, ожидал развязки. Неужели он стал отцом и у него будут бельчата? Страшно!

– Хуф, мы уже договорились с семьёй Цамцац-лу, твои слова не принесут никому пользы. – спокойно и рассудительно произнесла Чуй и обратилась к главной: – Ворицыма, прошу, подтверди следующее. Сильцуми изначально имела рабскую метку, не была ограниченной и могла забеременеть, а Рюцамира приобрела всё это, только после исцеления. Я права?

«Фух, они вообще про другое…»

– Да, цо, – ответила главная.

– Сильцуми ты раньше всех получила исцеление от Володи. За это время ограничение вернулось? Остаточный эффект порчи коснулся тебя вновь?

– Цо, нет, я могу дарить жизнь, и мои силы никуда не делись, цу.

– А вы помните, когда именно возможность зачать была утрачена?

Цоупура переглядываясь, зацокали между собой.

– Цо, в первые дни, как мы прибыли в Шемлад, – ответила главная. – Цо, к чему ты подводишь нас, ца?

– И мне интересно, – поднял бровь Владимир.

– Очевидно же, во всём виноваты бессмертные, – скептически произнесла Хуф.

– Володь, цоупура хорошо чувствуют и способны контролировать свои репродуктивные функции, – ответив ему, она повернулась к сёстрам. – Ограничение не препятствует бесплодности, в которой обвиняют порчу. Но с меткой, Сильцуми была защищена от обоих недугов. Теперь вспомните, что все кто въезжает в Шемлад, проходят обязательный ритуал благословения бессмертных. Бесспорно, ограничение развивается медленно и от случая к случаю темп разнится. Но бесплодие сразу схватывается за жителей этого мира, причиняет вред только людям и лишь с годами развеивается, стоит покинуть его, – выдержав паузу, Чуйлуми обвела взглядом сестёр, пока не остановилась на Сильцуми. – Несмотря на некоторое несогласие и противостояние между мной и Силь, я не питаю злости к народу цоупура и считаю близкими к нам, фейху. Поэтому хочу предупредить вас, получив Володино исцеление, не пользуйтесь обелисками и другими инструментами созданными бессмертными. А лучше постарайтесь покинуть любые земли и миры, куда распространяется власть Торговой Компании, и избавьтесь от браслетов.

Зашумел бурный цокот сестёр, Хуф взяла слово:

– Все приезжие, так же регистрируются в Обществе Поиска…

– Не все, – поправила её подруга.

– Я тебя не перебивала, – недовольно покачала головой Хуф. – Метку Сильцуми принесла с востока. Восток в Среднемирье представляет Общество, и именно в Обществе посредством магии регистрируются профессии и навыки в ближайшие дни, после благословения. Но ты всегда и во всём винишь бессмертных.

– Подавляющее большинство меток не способно противостоять ограничению. Я изучала этот вопрос, связь бесплодия и ограничения практически очевидна. Ты же не считаешь Сильцуми подготовленным лазутчиком Рочь-вириса?

– Изучала вопрос, в котором неизменно пристрастна? – вновь покачала головой Хуф.

– Ты не менее предвзята, дорогая подруга, – ответила Чуй.

– Не называй меня «дорогой» в таких обстоятельствах как сейчас.

– Прости меня, я запомню.

– Цо, Чуйлуми, ты предлагаешь нам опасаться бессмертных, ца? – уточнила Ворицыма.

– Так и есть. В каждом мире, что принадлежит Торговой Компании, имеются уникальные для него правила или уникальные дополнения к ограничению. В Шемладе это бесплодие. В самых ранних исторических справках, что касаются Шемлада, о нём не было упоминаний.

– Жители отвоёвывали эти земли, а не размножались и записывали свои успехи, – парировала Хуф.

– А в чем смысл ограничивать жителей бесплодием? – спросил Владимир.

– Затрудняюсь ответить, – хмуро ответила Чуйлуми.

– Цо, благословение рождения стоит четыре миллиона, ца, – мрачно произнесла Ворицыма.

– Сомневаюсь, что в этом их интерес. Энергия под их полным контролем, – не согласилась Чуйлуми.

Владимир поднял рюкзак и задумчиво достав осколок человеческой кости, стал перебирать его между пальцев. Он так и не подтвердил, тянется ли душа в направлении обелиска, продолжая тянуть с этим вопросом. Но с другой стороны, что даст это знание и как это связать с деторождением?

– Давай, теперь и ты, вслед за Чуйлуми, добавишь своих откровений, – раздражённо произнесла Хуф, глядя на кость в его руке.

– Почему ты опять такая злая? – повернувшись к ней, прямо спросил он. – Почему срываешься на семье цоупура? Я вот уже много чего хочу тебе сказать, но держусь.

– А до твоего ума, смыслы не добираются? Заботливая семья, что так ценит тебя и знала об охоте, всё равно что полила тебя грязью, когда не сопроводила до гостиницы. Бросила, не обеспечив безопасность столь ценного человека, – она взглянула на Рюцамиру. – Неоспоримая лояльность семьи? – следом повернулась к Ворицыме. – Мы заинтересованы в тебе как всякая жизнь в воде? Мерзкая лож и лицемерие! – склонив голову набок, Хуф повернулась к Владимиру. – Либо, вы с моей «дорогой» Чуйлуми что-то недоговариваете… – её подавляющий взгляд буквально плющил его.

– Да, ты права, я попросил кое-что скрыть, – неловко прикрыв ладонью лицо, признал он. – Но только потому, что ты ещё сильнее разозлилась бы. А я не хочу тебя злить, потому что понимаю, как сильно ты вкладываешься и как бываешь опасна.

– Значит для тебя, опасна я? Я?! – женщина резко поднялась. – А не те, кто без чувства долга, относится к тебе как к добыче?!

«Господи, мы словно женаты уже десять лет и меня отчитывают…» – думал он, не зная куда деваться. Ну кто же знал, что очарование подействует и что в момент когда он остывал на него совершат покушение? Тем не менее, Хуф-хайда была права, пострадали Чуйлуми и Стремительная. «Чёрт, ну не правильный я герой, если вообще герой…»

– Я ошибся, прости, – опустив голову, мрачно произнёс он.

– Как всегда, как всегда… – разочарованно произнесла она и направилась к лестнице. – Я буду внизу, за этим столом мне нечего делать, раз вы не доверяете мне.

«Господи, чтобы я ещё раз взял в группу проблемную женщину, да никогда больше», – чувствуя себя униженным, думал он.

– Давайте уже закончим с исцелением и оплатой, – проводив взглядом напарницу, произнёс Владимир. – И как договаривались, несите беспамятку, сам с ней чего-нибудь сделаю.

Пока сёстры по очереди получали исцеление, Кютучи и Чуйлуми скрыв себя магией, что-то обсуждали. Страж заметно хмурилась, а курносик казалась встревоженной. Словно первая отчитывала вторую.

Закончив с исцелением, приняв долгие благодарности и забрав семена, Владимир направился вниз. Бленктир вызывал симпатию и уважение, да и Владимиру, давно хотелось прояснить, что же случилось, почему он прервал их отношения.

***

Спустившись, Владимир увидел погружённый в тишину торговый зал. Хуф-хайда у одного окна, у противоположного женская фигура в плаще на инвалидной коляске, что разглядывала цветы. Люцойра за стойкой, а старый добрый Бленктир у входной двери, словно защитник.

– А вот и ты, – улыбнулся Владимир, широко разведя руки. Сразу за ним спускались Чуйлуми, Кютучи и Лисницуре, остальные сёстры остались наверху.

– Приятной встречи, – произнёс Управляющий.

– Приятной, – кивнул Владимир, подойдя ближе. – Ответь, почему ты только сейчас решил поговорить? Что-то случилось? Почему твои люди не последовали за нами?

– Хм… – он опустил взгляд единственно видимого глаза, – Случилось, я пришёл просить об услуге.

– Уважай себя Владимир, теперь у вас разные статусы, – грубовато напомнила Хуф, с презрительным прищуром разглядывая Бленктира.

Мужчина обернулся к ней, но ничего не сказал в ответ.

– Хм, – замялся он, повернувшись к Владимиру. – Мне нужна помощь с исцелением. Назови цену, если согласен.

– А ты ничего не скажешь, почему отказался от нас с Ан?

– Ничего, – прозвучало повержено, словно кто-то держал мужика за одно место и тот не мог и слова лишнего сказать.

Владимир посмотрел на фигуру в коляске, оглянулся на подруг и двух сестёр, все ждали его слов.

– Цену говоришь… – он улыбчиво вздохнул и задумался. По телу забегали искры веселья, ведь на языке вертелось слово «бесплатно» которое хотелось радостно прокричать. Опять дурость? Легкомыслие? «Ты не ценишь себя!» – кричал голос Ан в его памяти, а голос Хуф вторил ей «Уважай себя!».

Да, он мог попробовать потребовать помощи с воскрешением друзей. Но это виделось бесчестным поступком, а обмен не равноценным для Бленктира. Владимир мог потребовать недостающие для помощи подруги единицы энергии. Но это так же казалось бесчестным. Управляющий помогал, другим людям. Помог Ан с приютом и поддерживал детишек. Может и со своими тараканами, но человеком и мужчиной Бленктир вне всяких сомнений являлся достойным. А Владимиру ничего не стоило помочь ему.

Более того это был явно момент слабости достойного Бленктира. Он сам приехал сюда, что говорило о срочности. А так же вероятно, сам оплатил инвалиду три штриха. Да, как раз в этой точке, большинство людей могли бы надавить на нужду другого и потребовать непосильного. Но только не просто Володька…

– Бесплатно, – легко озвучил Владимир то самое сладкое для многих слово. Это его решение и только его. К тому же зачем возвращаться в Оншван? Хуф права! Они даже могут остаться в Таупорне, в окружении Службы Стражей. Белки подготовят семена не ядовитых магстений, на этом можно будет заработать. Написать Ан что здесь точка сбора. А после уже прямо из Ремесленных отправиться к острову возможностей и покинуть Шемлад.

– Бесплатно? – повторил Бленктир, нарушив тишину, и опустил взгляд.

Следом фыркнула Хуф, а Владимир добавил:

– Да! Потому что ты хороший человек, что заботится о других.

Однако Управляющий не выглядел обрадованным, скорее подавленным. Он медленно повернул голову к женщине в коляске.

– Я что-то не так сказал? – растерявшись, спросил Владимир.

Женщина развернула инвалидное кресло, приблизилась. Следом сбросила капюшон плаща и сняла вуаль, что скрывал нижнюю половину лица. Светлая кожа, маленькие рожки на лбу, длинные сизые волосы, от висков по щекам до подбородка рельефно-плетённые линии. Её тёмные глаза впечатляли своей глубиной. Она была одной расы с Бленктиром, но выглядела моложе.

– Ты признан героем! – уверенно и ясно заявила она на весь зал, словно это была непреложная истинна.

– … внимать… верить… принять… – вторил ей голос.

Уже на неожиданном слове «герой», по телу пробежали мурашки, словно это что-то значило. А для Владимира значило! Но после слов «голоса» волнение много кратно усилилось и сдавило грудь.

– Имя моё… – продолжала сизая красотка.

– А я Владимир, – от волнения поспешив, перебил он её, стараясь говорить спокойно. – Ты его дочь?

– Это не так, но мы связаны общим прошлым. Прошу, подтверди свои слова, и я открою тебе твою судьбу. – Она протянула ему руку.

– …принять… согласиться… – вновь произнёс таинственный голос.

Сердце усиленно забилось в груди. Два раза подряд! Ошеломительное волнение и его, и не его, а голоса, обрушилось на Владимира. Происходило нечто важное! Мысли путались, а ладони задрожали.

– Хуф, интуиция сработала, два раза – ошеломлённо произнёс он, сам не зная зачем. Нет, знал, ведь хотел оправдаться, ведь её мнение имело вес для него.

– Поняла, – ответила она и встала рядом, как надёжный напарник.

Следом за ней, рядом встали Чуй и Кютучи. Сердце продолжало безумно битьсяв груди, словно он, неожиданно влюбился или выиграл миллиард. Владимир коснулся руки незнакомки. Она сказала судьбу? Никто ранее не использовал это слово… Неужели? То самое?

Владимир погрузился в её личное пространство, где её душа окружалась не плотным туманом, а чёрной грозовой тучей. Владимир потянулся прозрачным усиком и ощутил особенно извращённую гадость, что сразу напомнила порчу. Но стоило убрать мрак, как ему открылось нечто удивительное и редкое. Он открыл глаза.

– Провозглашаю! Воистину… – уверенно и ясно, вновь, заявляла она на весь зал, словно это была непреложная истинна.

– Не спеши, – опять нервно перебил её Владимир. – У тебя душа была запятнана какой-то особенной чернотой. Подожди, надо ноги восстановить, хорошо?

– Как скажешь, – склонив голову, тихо согласилась она.

Он вернулся. Подобно сфере Юнаёти, её душа также стремилась к развитию. Прозрачная сфера укрывала обычную. Но нет, Владимир совершил достаточно ошибок, даже без внутреннего взрослого критика он понимал, что тут следует быть осторожным. И хотя её душа звала помочь ей, он сосредоточился и занялся ногами.

– Вот и всё, – сказал он, открыв глаза.

Опираясь о его руку, она поднялась и улыбнулась.

– Теперь мы связаны, Целитель. Отбери тех, кто последует с нами, и я раскрою тебе истину.

Окрылённая чувствами и словами, надежда вспыхнула, взмахнув огромными крыльями, словно величественный феникс! Ещё вчера, давно потухшая и казавшаяся глупой мечта о призыве великого героя воскресла, как ранее Тормала и её сын. Владимир посмотрел на девушек рядом, не хватало только одной, он обернулся. За время пока он исцелял, все сёстры собрались на первом этаже.

– Силь, ты же всё ещё в нашей группе?! – едва не крича спросил он.

Девушка, сжав губы, зажевала ими, её брови скользили вверх вниз, как ушки с хвостиком, который распушился. Она подскочила и встала рядом.

– Цу, я с тобой лидер, цо!

Незнакомка коснулась кольца и по всему залу стали расходится прозрачные волны света.

– Я принцесса Дивиримия Жью! Последний монарх Лертейта! Прибыла чтобы исполнить пророчество и направлять героя и его спутниц, что освободят Среднемирье.

То ли от волн её кольца, то ли от того что Владимир был сильно взволнован в глазах потемнело а пол под ногами казалось, ходил ходуном. В голове тем временем послышался музыкальный трек «Hero» от «Spott Murppy, Pelizaveta».

– Заявляю! Обладающий миром, первое имя его. Он пробудит и направит всех, воскресив естество и отринув сложившийся порядок. Он единственный и не покорённый, не смотря на давление, освободит средние миры от гнёта и поглощающего души режима.

Владимир на всякий случай исцелили себя, так как с каждым словом сердце продолжало пугающе наращивать темп и неистово биться.

Он так привык к тому, что никакой он не герой. Что происходящее какая-то злая шутка. Но именно этих слов он и ждал, когда только прибыл в Умирама. Именно эти слова придавали смысл происходящему сейчас!

– Целитель, второе имя его и призвание, – продолжала Дивиримия. – Грубый в поступках для слабых умом, но для мудрых спасение! Он освобождает, не ради обогащения или власти, а во имя жизни, и щедр ко всем, кто заслуживает!

– Ты читаешь мысли?! – не выдерживая воскликнул он.

– Я проводник! Это слово должно помочь тебе понять мою роль, – ответила принцесса, подняв подбородок даже выше чем обычно Чуйлуми.

Проводник?! Владимир с силой сжал кулаки. Ула тоже была проводником!

– Это план Хранителя? – уточнил он.

– Ты встретишься с ним, если будешь следовать моим словам. Но я не отвечу на другие вопросы, иначе это изменит грядущее и герой, ты проиграешь, – мрачная серьёзность сквозила в последних словах.

«Хранитель всё-таки есть… Боже, я знал!» – пронеслось в мыслях, а разум бурлил.

– Даю тебе своё слово герой, я помогу тебе с возвращением к жизни близких. А в ответ, прошу принять долг перед Среднемирьем и освободить его!

– Близких? В смысле вы поможете с воскрешением друзей? – уточнил он.

– Согласно пророчеству важный мужчина-отец, очнётся первым. Белиал Бленктир обеспечит тебя людьми и всем необходимым, и вера обретёт желаемую форму.

– … доверять… согласится… – опять подсказывал голос.

Теперь всё складывалось, случайности не случайны. Всё что происходило, являлось сложным планом. Он, наконец, дождался. Пазл собравшись, вновь воссиял!

– Владимир дай себе время подумать! – остерегая его, быстро произнесла Хуф.

– Я согласен! – подтвердил он и сжав челюсть утёр лицо от проступивших слёз. Ведь настоящему герою не пристало плакать и биться в истерики от радости, с криками «Наконец!».

– Герой пробудился! Герой ныне здесь! – воскликнула Дивиримия.

Все присутствующие в зале прекрасно слышали её слова, а магия что подчинялась кольцу, скрывала их лишь за границами ремесленной лавки.

***

Конец второй книги Шемлада.