Хранители памяти

Пролог-1

Снится, что мне не дожить до весны,

Снится, что вовсе весна умерла,

Страх во мне оставляет следы,

Я думал, что страх – это просто слова…

Сергей Бобунец.

И в каком я сегодня веке -

Я узнаю только к полудню...

Алькор (Светлана Никифорова).

Пролог-1.

Странно, что я не потеряла счет дням. Мне здесь нечем писать. Нечем чертить палочки на идеально чистой стене. Тратить на это свою кровь я пока не решилась. Нет смысла.

Во-первых, всё равно сотрется. В этом я даже не сомневаюсь.

Даже если бы нашлось, чем вырезать, - уже после моего очередного пробуждения не останется и следа.

А во-вторых, а какая разница, сколько прошло времени? Хоть месяц, хоть тысячелетие. Мне это ничего не даст. На помощь прийти некому. Никого не осталось.

Все резервы исчерпаны. Что-то я истратила, что-то сгорело само. Как не замеченные вовремя бонусы.

Но если я правильно считала дни в уме, вчера прошел мой день рождения. И тоже проскочил без изменений. Медленно прополз.

Дверь открылась сегодня. Когда утренняя тренировка уже позади, а к дневной я только собиралась приступать..

Больше здесь заняться нечем. Книги, формулы, стихи — если только по памяти. Здесь нет книг, газет, радио, Интернета. Нет людей и звуков. Ничего и никого.

И нет тех, кто написал эти книги и снял фильмы. Не исключено, что я - последняя, кто из помнит. И их содержание умрет вместе со мной.

Здесь есть только белые стены, пол и потолок. Есть вентиляция. Должна быть дверь, но ее давно сменила идеально-ровная часть стены.

Есть кровать и маленькая дверь в санузел — с авточисткой. И всё.

Еда появляется сама — всегда на полке на стене. Там же исчезает пустая разовая посуда. А если не поставлю — исчезает и из других мест камеры.

Как очищается само помещение — не знаю. Пока я сплю? Ни разу не видела.

Я не пытаюсь спереть ложку... или даже безопасную бритву. Даже не сомневаюсь, меня видно каждую секунду.

И в санузле — тоже. Я давно перестала стесняться. Смысл-то?

Тренируюсь я вовсе не для будущей драки. Нет сомнений, я ее всё равно проиграю. Как проиграла свою жизнь.

Просто больше здесь заняться нечем. Разве что свихнуться.

Не сомневаюсь, что меня давно могли обездвижить. Или держать под препаратами. Почему всего этого еще не случилось? Не знаю.

Может, я нужна им в сознании. А может, просто всё еще впереди. Иногда не надо искать второе дно там, где простая недоработка. Обнаружат и исправят. Рано или поздно.

Дверь в стене возникла неожиданно. Уже открытая. И в комплекте с плечистыми амбалами в форме. Рожи — как у братьев-близнецов. Черты — разные, выражение — одинаковое.

И уже затем дуболомы дружно расступились, пропуская босса. А кто он еще? В костюме же и не такой перекачанный. Даже если мелкая, всё равно шишка. Прыщ - среди суровых шрамов.

- Обвиняемая подлая девка именем Мара, зависимая от государства, встань, чтобы выслушать вступивший в силу приговор Окружного Трибунала Евразийской Империи.

Даже не пытаюсь подняться с пола. Просто готовлюсь к прыжку. Я ждала этого долго. Осталось совсем мало.

Умереть. Как жила. С чистой совестью.

Выпрямляюсь, по-прежнему сидя на полу. И спокойно отвечаю:

- Тогда вы не по адресу. Меня зовут Мария Николаевна Клестова. Гражданка России. В подлости не замечена. Взрослая, совершеннолетняя, право- и дееспособная. Личную зависимость отменил еще император Александр Второй. И неизвестно чьему трибуналу я не подчиняюсь.

Пролог-2

Пролог-2.

Чокнутый рецидивист и сектант держит при себе девчонку, а значит – стрелять в него нельзя. Иначе умрут оба. Черт бы побрал эти мохнатые стволы еще вокруг, и этот ветер. И целый частокол тяжелых веток. Нормальные деревья уже без листвы, но вот еловая хвоя — она всегда хвоя.

Третий день под дождями. Этот сектант неутомим. А ведь он не налегке. Не он.

- Давай на поражение, - коротко кивнул напарник Сашка. С хмурым, но каменным лицом.

- Офонарел? - побелел Мишка. Как в детстве — когда лучший друг приволок его в новую компанию. И сообщил, что придется сделать, чтобы приняли. О дальнейшем Мишка предпочитал не вспоминать. Ему нужно было выжить в этом школе, в этом дворе. У него просто не было выбора. - С ним ребенок!

- Поздно. Она уже заражена. Он же координатор. Распространитель этой заразы.

Как, как эти конченые уроды навострились внедрять глюк с лже-реальностью, пусть разбираются яйцеголовые умники в пыльных кабинетах. Пусть подключат Инквизицию. Они же, в конце концов, придумали, как избавлять от вживленных артефактов. Лучше поздно, чем никогда.

- Ее вылечат, - упрямо повторил Мишка.

Хорошо бы, артефакт у девчонки оказался на левой. А если на правой, пусть она будет левшой!

- Это – координатор, дурья твоя башка. У него не артефакт, он иначе заражает. Таких только уже добивать из милосердия.

- Бывший сержант Сергей Воронов, незаконно присвоивший себе священнический чин, отпустите девочку и выходите с поднятыми руками. Мы гарантируем вам справедливое судебное разбирательство.

Суд уже давно прошел – закрытый и заочный. И этому моральному уроду уже дали вышку. Вполне справедливо и заслуженно. Как и бывает в таких случаях — не больше пяти минут на разбирательство. Меньше — можно, больше — нет. Изложили — вынесли.

Так что формально никто не врет.

Еще не хватало – на таких тратить время и адвокатов. Суды и права положены только нормальным людям. Преступники – обойдутся. В расход и только в расход.

Не в камеру же его – к другим зэкам. Что потом делать с целой зараженной камерой?

Девчонку жаль. Но напарник прав: лучше так, чем она сама заразит еще с десяток. Она же сама не будет уже понимать, что творит.

А для нее самой – уже всё. Этот урод ее уже убил.

- Точно нет шансов?

- Какой-то, говорят, эксперимент где-то проводят. Но мы рисковать не можем. К ней же даже прикасаться нельзя. Перчатки не защищают, забыл? Заразит уже – не хуже этого отморозка. И сами быстро станем такими же.

Это страшно. Мишка видел зараженных. Им уже не помочь, если не извлечь заразу. Но если с руками всё понятно, то другое сердце всем не пересадишь. Доноров столько нет.

Так что прости, девочка. Тебе не повезло. Встретился на пути сектант, оборотень в рясе. Его вини.

Хотя рясы-то у него как раз никакой нет. Бывший десантник прежних лихих лет скакал по лесам и крышам в джинсах и старой куртке.

Как он наловчился маскировать заразу в чужих телах? Да еще и придавать ей такую форму? Это пусть тоже те самые умники в безопасных кабинетах разбираются. Им там всё равно заняться нечем — это не они по холодным, дождливым лесам зараженных зачищают.

Умники. Или Инквизиторы. Хотя у этих что-то пока не выходит. Хоть сколько от церкви этого Сергея Воронова Святая Инквизиция отлучала – ему пофиг. То ли Создатель в мирское вообще не вмешивается – Тьме наш мир оставил, то ли молитвы современных Инквизиторов до него не доходят. Трафика веры не хватает. Им.

Как когда-то Мишка молил спасти его... но никто не спас.

- Эй, Серега! – яростно заорал напарник. Во всю луженую глотку. – Слышь, ты же был раньше нормальный мужик?

Бесполезняк. Кем они были раньше – неважно. Теперь – зараженные и заразные сволочи. Вроде вампиров или зомби из ужастиков.

Теперь – только в расход. Чтобы спасти от них других.

Девчонку только всё равно жаль. Одиннадцать же лет всего. Какой же все-таки урод этот самозваный... слов на него нет! Даже зацензуренных.

Нет, все-таки жалеть – это они зря. И к совести взывать – тоже. Совести у такого нет, иначе не обратил бы малолетнего ребенка.

Ее уже не спасти. Как когда-то — того проклятого щенка. Он бы всё равно сдох — от голода, холода, у него же еще даже глаза не открылись. Так почему он именно сейчас вспомнился Мишке?

Но за всем этим они оба прохлопали, как сектант и девочка переместились дальше.

- Да куда же они?! – выругался напарник. – Там же – обрыв. Выжить нереально! И вода еще холодная.

Почему же? Может, этому и реально. Девчонке – вряд ли, но прошлое Сергея Воронова никто не отменял. К тому же, вампир со стажем. Заразу как-то распространяет – в таких масштабах? Значит, и падение с пятидесяти метров переживет. В воду же. Подумаешь, ледяную. Зато хоть какое-то течение. Даже если дурной башкой по всем острым камням протащит.

И он бы их всех положил уже, как предыдущих. Да кончились пули у бывшего сержанта Сереги Воронова, кончились.

- Эй, десантура! – во всю глотку орет Сашка. – Если ты и правда в Создателя веруешь...

- Верует, - хмыкнул Мишка. – Как все фанатики. Думает, его за это в рай без пропуска первым возьмут.

В кошмаре не приснится: верующий вампир-фанатик! Но чтоб сволочь сволочью себя считала — такое на памяти Мишки редко попадалось.

- Девчонку отпусти! Ей пересадку сделают. Таким маленьким делают еще. Она жить будет. Ну, отпусти ты ее. Сам прыгай, если хочешь.

Даже не будь он заразным, ему уже цугундер гарантирован. Сколько народу грохнул, и все при исполнении.

Сам Мишка не поверил напарнику ни на миг. Не потащили бы они девчонку так далеко живой. Тот сам это признал всего полчаса назад.

Но всё равно – всем телом вздрогнул и торопливо перекрестился, когда услышал далекий всплеск. Услышал запоздало.

Как тогда, в детстве. Когда всё казалось чужим, нереальным. Даже камень в собственной руке...

От обрыва бывший десантник, а ныне оборотень в рясе (такой же липовой!) Сергей Воронов оттолкнулся бесшумно. Вместе с девочкой.

А она даже не вскрикнула. Значит, действительно – уже заражена?

К обрыву они с Сашкой хоть и спешили, но осторожно. Черт его знает. Может, сбросил девчушку, а сам затаился с полной обоймой? Вдруг не совсем еще пустой?

Но нет. В холодной ноябрьской воде уже даже круги успокаиваются. Над чертовой башкой бывшего десантника и головой его маленькой пленницы. Двух конченых смертников, необратимо зараженных смертельным вирусом ложной памяти.

Глава 1

Глава первая.

Всё началось с кладбища. И с кольца на могиле.

Нет, еще раньше. Со странного визита незваных гостей. Незваных и нежданных.

Мама потом грозилась подать в прокуратуру. Орала часа три. Потому что ребенку нанесена моральная травма. Ребенок — это Лия, мой сестреныш. Я бы поспорила, что гораздо большую травму Лийке принесет отчим — вместо родного папы. Но тут мое мнение никто не учтет.

После развода мама не простила мне подлого и коварного предательства. Но мне уже было пятнадцать, и я выбрала жить у отца. В силу сразу кучи важных причин.

Во-первых, это он — пострадавшая сторона.

Во-вторых, к маме теперь прилагается не шибко приятный мне отчим, а к папе — никаких посторонних баб. Пока. Да и в случае почти любого конфликта, с бабой можно договориться. А вот с мужиком — до драки дойдет точно. Он же о моих тренировках с пяти лет не знает. А даже если и слышал — фиг поверит, пока не проверит. Есть такая смешная легенда, что любой мужик всегда сильнее. И еще ловчее, быстрее... Угу, совсем, совсем любой. Пропитой бич дядя Гоша, не напрягаясь, вырубит чемпионку Европы, чего уж там.

Но я — профи, отчим — нет. Мне проблемы нужны? Правоохранительные органы, увы, в легенду о «любом» не верят. У них критерии другие. Поломают мне будущее только так.

А в третьих, папа мне не только папа, но и строгий, но справедливый тренер. Он же меня к соревнованиям готовит. Диета, тренировки, график. Дистанционно — такое сложно. Особенно бок о бок с теми, кто сильно против моих тренировок. И чем дальше, тем больше против.

И, пусть мама меня простит, но я, услышав ее очередное: «Ну и наконец-то. Займешься вместо этого нормальными бальными танцами, как все девушки», едва сдержалась.

А вот Лие было всего девять с половиной. Суд решил, что с мамой ей лучше.

Сестру с тех пор я видела только в школе, а после Нового Года — уже летом, у бабушки. Она заявила, что внучки для нее не делятся по месту проживания.

Папе видеть Лийку не разрешают. То есть суд был, и график встреч был. Папа же у меня насквозь положительный и непьющий. И всё было терпимо. Пока зимой мама с отчимом не увезли моего сестреныша за полстраны. И не запретили забрать на весенние каникулы, сославшись, что она заболела. Вот именно тогда — от первого дня и до последнего.

Но по телефону Лия всегда отвечала, так что слишком уж я не волновалась. Отчимы бывают разные, но этот явно любит двадцатилетних длинноногих блондинок с крупным бюстом. Ну, это, судя по его «личному помощнику». Маме на это даже указывать бесполезно. «Я не верю в эту мерзкую клевету, но от тебя ничего другого и не ждала!» Зато сестреныш у меня в безопасности.

Еще Лию не бьют. Это я спрашивала каждый раз. Очень настойчиво. И иногда — шепотом.

Что опасности бывают еще и какие-то другие, я не знала. Или не вникала. Ни я, ни папа. Он готовил, кроме меня, еще с десяток ребят, а я от сплошных тренировок не продыхала. Даже по учебе впервые съехала. Хорошо еще, учителя все свои — прощали по старой памяти.

Прямо перед каникулами папа выбил аж два выгодных контракта. Я и еще двое ребят рекламировали спортивную форму и шампунь. Форма — ничего, шампунь — так себе, но заплатили хорошо. Везуха, в общем-то. Полно ведь толком еще малоизвестных, вроде нас. Я ведь кто? Золотой призер области? Никто вообще еще, можно сказать.

Летом я отказалась от Испании, хоть мы с папой ее и планировали. Соревнования слишком выбили из колеи. Во всех смыслах. Не то чтобы я всерьез надеялась победить на российских. Но всё равно вылететь из четверть-финала показалось обидным.

Мне шестнадцать. Что дальше? Еще год — на износ? Да я жизни толком не вижу — одни спортзалы и ринги. Все одноклассники начинают осваивать взрослую жизнь, а я? Да мне бы хоть какую-то уже вспомнить...

Я просто выгорела. Хотелось летнего деревенского солнца, бабушкиной клубники и родственной любви. Ну да, диета и спортивный режим. Но я же не конфеты с пирожными лопать собираюсь и сладким чаем запивать. А клубнику папа не увидит. Человек я, в конце концов, или нет? Живой или уже почти совсем - нет?

Сестреныша мы не дождались. Мать даже не взяла трубку. Бабушка дозвонилась с другого номера. И уже вечером слегла с высоким давлением. Мать орала так, что брызги слюны чудом в трубку не летели. Предательницей теперь стала еще и бабушка. За то, что посмела пригласить на лето подлую меня. Ту, кто теперь станет «настраивать ребенка против родной матери»?

Требование было ясным: пусть эта убирается. Бабушка отказала. Тихим спокойным голосом, но наотрез.

Ночь была бессонной, с долгим ожиданием «скорой». Когда в итоге про наш вызов забыли совсем, я психанула. И услышала в трубку, какая я плохая. И что теперь-то мы точно можем не ждать никого.

Жить не хотелось. Но из-за хамства наглого оператора просто одно смешалось с другим. Я настолько не нужна матери, что от меня нужно ограждать сестру. И настолько бешу посторонних, что из-за этого мою бабушку бросили умирать.

Разреветься не позволило присутствие того, кому хуже. Бабушки. И что потом я видела горькие, беспомощные слезы в ее глазах. Принципиальность и справедливость обходится дорого. Может, если бы я умоляла... если бы рыдала в трубку, ползала на коленях, предложила бы побольше денег (я же не нищая!)... оставался бы крошечный шанс, что машину все-таки вышлют. Крошечный шанс, что мою всю жизнь работавшую бабушку, а теперь слабую и беззащитную, все-таки спасут.

Вместо этого я растолкала пьяную бывшую фельдшерицу за три дома. И та еще пропила не все навыки. Не все. Бабушку мы спасли.

Глава 2

Глава вторая.

Утром матери позвонила я — с номера соседки. С моего-то кто возьмет?

А после сброшенного звонка пригрозила судом.

После этого звякнули уже мне. Со «скрытого номера».

- Машенька, - вкрадчиво-мягкий голос отчима.

- Мария.

- Машенька, тебе сколько лет, чтобы грубить старшим?

- Ничего, бабушка тоже старше мамы. Это не помешало вашей жене устроить моей бабушке хамскую истерику.

- Ты еще не поняла, папина дочка? Ты — никто. Еще не человек. Так, личинка без прав. И весь твой гонор висит на тоненькой нитке жизни твоего папочки. А если она оборвется, ты в первый же день в учреждении для несовершеннолетних получишь травмы, несовместимые с твоей дальнейшей спортивной карьерой. Ну это для начала.

- Я записываю разговор. Для прокуратуры.

- Ты услышала. А в прокуратуре тебя еще даже не примут.

Нет, конечно, я ничего не записала. И номер не сохранился. Это я узнала, когда сгоняла к участковому в центр поселения - с жалобой на угрозы. Заяву он принял. И сразу стало ясно, что делать ничего не станет. «Семейное дело». А я — женского пола. Такие вечно жалуются. К тому же, малолетка. К тому же, меня не убили и даже не избили. Ну, хотя бы до состояния переломов и сотрясения мозга. Из-за пощечины очередному «трудному подростку» никто заводить дело не станет. Особенно девчонке.

Да и взрослой женщине, в общем-то, тоже. Она ведь всегда «сама довела». Или «спровоцировала». А потом уже и «превысила». Ату ее!

Из той же оперы, что «для девушки — это только танцы. Ну, в крайнем случае, фитнес. Всё равно... ну мы же понимаем, что женский спорт — это несерьезно. Это так...»

Да и вообще, для девчонки «заняться спортом» - это же просто накачать пятую точку, разве нет? Чтобы потом ею крутить? Ой, а ты разве можешь еще чуть-чуть что-то еще? Правда, что ли? Ну-ну, верь сама дальше...

С другой стороны... возможно, контракт мне дали в том числе за красивую внешность. Рослая, стройная, привлекательная, спортивная девчонка. Почему такую не показать?

Будь я парнем — ну, кого бы еще в таком возрасте заинтересовала моя обаятельная улыбка? Предпочли бы кого постарше и... покрупнее. Побрутальнее. Интересно, если всем пояснять, что слово произошло от «брут» и переводится «тупой», все очень удивятся или не слишком?

Конечно, в плане угроз этого... небрутального, но всё равно тупого козлоскота реально бояться мне нечего. Почти. В смысле, всё решаемо. Даже в случае папиной смерти в моем возрасте забирают редко. Кроме того, у меня есть бабушка.

Но даже если всё сложится совсем паршиво — я ведь и правда не нищая. Продержусь в тени до восемнадцати, только и всего. Свои ребята не бросят, помогут нелегально снять что-нибудь. Лучше потерять пару лет, чем здоровье и жизнь.

Хуже другое. Лийка - рядом с моральным уродом, способным угрожать такими ужасами беззащитному (предположительно) подростку. И останется там еще на годы. И рядом нет ни папы, ни ребят с секции.

Ну, вот на кой маме понадобилось разводиться, а? И если уж понадобилось, то почему было нормального мужика не найти?

И если уж идешь жить к такому, то хоть ребенка-то с собой не бери. Ты еще в клетку в голодному крокодилу с Лийкой в компании сунься. Или в пруд с пираньями поплавать.

Придется рассказать папе. Осторожно, чтобы не наломал дров. Мы не можем оставить Лию с матерью, если там же будет этот ушлепок. Эту проблему мы с папой должны решить. Спасти моего сестреныша.

Отчим тоже далеко не бедный, но мы с папой зарабатываем уж точно не меньше. На крайняк, еще контракт найдем.

Это если отчим и впрямь не связан с криминалом. Вряд ли, конечно. Такие слишком трусливы. Но если — нет...

Тогда мне и правда во многом - конец. Я ведь не смогу оставить так папину смерть. Просто не смогу.

Сколько дадут малолетке? Я - профи. И за самооборону не сойдет.

И... папы больше уже не будет. Никогда!

Летняя жара показалась вдруг ледяной стужей. Надо предупредить отца, чтобы был осторожен. Когда мы будем отбивать Лию.

Да, мне страшно. Но я — взрослая. Ну, практически. А вот Лийка — маленькая. Я просто права не имею бояться.

- За тобой тоже следят?

- Кто, бабушки в соседних домах?

Это запросто. Из-за почти одинаковых белых занавесочек. Чем пенсионеркам тут еще-то заняться, на досуге? Одними лишь сериалами и огородами?

Посторонний пенсионер меня даже не насторожил. Он мне не угрожает. А уложу я его, если что, двумя пальцами, не напрягаясь.

И здесь даже никто после этого меня не арестует. Камеры тут на деревьях и частных домиках еще сто лет никто не развесит.

- Нет, - понизил он голос, пугливо стреляя глазами по сторонам. Даже на кошку у забора покосился с подозрением. - Сама ведь понимаешь, кто.

- А, Большой Брат Оруэлла? - поддержала я шутку.

- Вот! - он ткнул в мою сторону пальцем. - Девушка читала Оруэлла. А говорят, сейчас молодежь не читает. Только в смартфоны свои пялятся.

Будто в смарт книгу закачать нельзя. Правда, я предпочитаю читалку. Экран удобнее.

- И Замятина — тоже. «Мы». Кстати, Оруэлл имел в виду совсем другую страну.

А что имел в виду Замятин — понятия не имею. Подозреваю, что это просто фантастика. Как «Эквилибриум».

- Страна — вообще неважна. Они везде. Они следят, - шепнул он, быстро зыркнув взглядом по сторонам. - Выхожу я из аптеки, а навстречу — машина. Сидят, смотрят, снимают. А недавно в магазине на кассе всё спрашивали, почему я спиртного не беру.

Я сдержалась. Мужик не виноват, что свихнулся. Лучше уж мания преследования, чем что другое. Этот хоть никого не шантажирует.

- Они теперь и за тобой будут следить, если видели нас вместе, - таинственно шепчет он, не переставая вертеть полулысой головой.

- «Они» — кто? Инопланетяне? Спецслужбы? Снежный человек?

- Не знаю, - качнул он полуседой-полуплешивой головой. - Но вот не человеки — точно.

- Тогда в церковь надо.

- Да не поможет! - дед устало отмахнулся. - Если бы верующий монах, да из скита — это одно. А эти, все в золоте... - он только безнадежно вздохнул.

Ну вот, и тут не угодишь ему. Хотя что взять с сумасшедшего?

- А вы ни одного монаха такого не знаете?

- Под Чернореченском скит был раньше — да мне уже не добраться, - обреченно вздохнул он. - Пасут же меня. Ладно, побёг я к себе. А то и, правда, рядом заметят — еще и ты ни за грош пропадешь.

Глава 3

Глава третья.

- Он безобидный.

Бабушке я старалась в подробности не вдаваться. В то пришлось бы рассказать и о подлых угрозах гнилого отчима, и о бесполезном походе к местному участковому. Если сам придет внаглую ябедничать — откровенно выложу, как есть. А пока любимую бабушку поберегу. Ей и моей мамаши с лихвой хватает для счастливой жизни.

Но уж про странного дедка я не упомянуть не смогла.

- Из города переехал. Вроде бы, из Рябинска. Его там как-то обманули «черные» риэлторы. Чем-то подпоили, да и засунули в аварийную коммуналку, в деревяшку гнилую. К пропитым алкашам. Вот он сбежал и занял тут пустой дом, пока лето.

- Родственники у него есть?

Нет, я не настолько дура. У меня у самой есть мать. Но ведь, кроме нее, еще и мой любимый папа, и заботливая бабушка, и младшая сестренка.

Рябинск — даже не областной центр, хоть и город по провинциальным мерам не маленький. Даже там уже «черные» риэлторы завелись?

- Родня ближайшая его и подставила. Племяннички, - поморщилась бабушка, ловко переворачивая очередной блин. У меня никогда так не получалось. - С риэлторами теми в доле были. Ох, и куда царь-батюшка наш смотрит, Александр свет Дмитриевич?

Ох. Ну как объяснить пожилому человеку, что царь у нас давно царствует, но не правит? Что у нас, что в Швеции, что в Англии. Вето на закон он еще наложить может, а вот что другое...

И монархия — это давно уже просто дань традиции. Даже Алексей Николаевич уже не правил сам, а ведь бабушка его застала разве что в раннем детстве.

Ну и хорошо, на самом деле. Меня лично всё устраивает. Ну, или почти всё. Но как-то приятнее знать, что правительство у нас выборное. И сословия давно уже превратились в дань традиции.

- Ты, давай, хоть один блинок-то съешь. Я старалась...

Съем, конечно. Горяченькие...

Ничего, мне потом весь год на спортивной диете опять сидеть. Успею себя поограничивать.

А в деревне лучше поплаваю побольше.

После обеда я, чтобы успокоиться, залипала над новым забавным мемом в Сети. В последнее время дико популярны смешные картинки с Наташей и ее котами. Сначала эти милые зверята будят ее в шесть утра: «Наташа, мы всё уронили. Ну, абсолютно всё, Наташ».

Теперь история разрослась. В последний раз было: «Наташ, там татаро-монголы пришли, половцы и печенеги! Хватай кольчугу и щит!»

Не иначе, кто-то заценил фильм «Холоп».

Сегодня я там с утра обнаружила: «Дату отмены крепостного права перенесли с 1803 на 2103 год. Тебя барин ждет, Наташ».

Представив офигевшего чела, проснувшегося в новом мире абсолютной монархии и с уже нарисовавшимися баринами, я хохотала до слез.

До самого звонка Димки.

Димка — он классный. Конечно, стал еще интереснее с прошлого лета. В универ поступил. И горд по самые уши. Или по задранный нос. Привык уже к девчачьему вниманию... эх, быстро всё меняется.

Кстати, выше он уже не стал, зато в плечах раздался. И подкачался. Симпатичный он все-таки.

Именно с Димкой у меня прошлым летом был первый поцелуй, а вчера — второй. Будет и третий. А насчет прочего... я еще подумаю. Димка-то не прочь и год назад уже был, но я...

Во-первых, если честно, мне это пока вообще не нужно и не интересно. А вторых, «для галочки», что ли? Мы с Димкой в разных городах живем. Видимся только летом. Он мой «летний парень». А что верен мне, наверняка заливает. Я-то верна, но лишь потому, что мне продохнуть некогда. Тренировки, школа... Я весь год пашу как лошадь, какие тут парни?

Ладно, вот школу наконец закончу, в универе точно оторвусь — дайте только срок!

Но летом — летом нам с Димкой вместе весело, комфортно и вообще кайфово. Отдых же.

С Димкой мы вернулись с речки вместе. И наплавались... и в третий раз поцеловались. В воде прямо.

Бабушка как раз выставила нам свеженькой клубники с грядки, когда к домику лихо подлетело городское такси. С шашечками. Мать доставила нам мою Лию!

- Я привезла тебе ребенка! - поджатые губы, подчеркнутый взгляд только на бабушку. - Но я требую, чтобы вот она, - теперь меня удостоили небрежного взмаха в мою сторону, - немедленно уехала. Ты позволяешь ей - в таком возрасте! - лизаться с парнями? Вся деревня судачит! Ее еще и с каким-то пожилым мужиком рядом видели. Я не позволю, чтобы она даже в одном доме с Лией находилась!

- Я могу уйти на речку, - демонстративно предложила я. Вместо того, чтобы честно заявить, что я хотя бы не замужем, не гуляю с Димой от законного мужа и не притащила в дом к собственной маленькой дочери левого мужика, к которому и бегала от мужа налево.

Бабушка вновь заявила, что любит обеих внучек одинаково, а с Димой мы дружим с детства, если кто забыл. И еще прошлым летом, до развода, эта дружба никому не мешала. А пожилыми мужиками в этом доме ее внучка не интересуется точно. А голова у Марии варит — всегда варила, и никаких проблем можно не опасаться.

В этом бабушка права. Переходного возраста у меня не было. Просто не нашлось на него свободного времени.

Мне оно вообще в ближайшие годы не светит. По большому счету, универ только добавит нагрузки.

Но я уже не представляю себе своей жизни без нее...

А забавно, как ограбленного родней и «черными» риэлторами деда тоже мне уже под шумок в бойфренды записали.

Этак, участковому тоже стоит побеспокоиться за свою репутацию. К нему я ведь тоже заходила...

Конечно, договорились, что Лия останется у бабушки вместе с мамой. До утра.

А там посмотрим. Зловещий взгляд матери выбора мне, собственно, не оставил.

Ладно уж, утром уеду. Потом просто вернусь, когда уберется обратно она сама.

Но вечером пришли они.

Глава 4

Глава четвертая.

Они появились со стороны дороги, из леса. Пятеро. Два молодых худощавых мужика, выглядящая вконец вымотанной девушка лет двадцати пяти, хрупкая девчонка возраста Лии и рослый парень, сверстник Димки.

И если раньше тот пенсионер показался мне странным, то рядом с незваными гостями вполне себе сойдет за норму. Они будто неделю блуждали по дикому лесу. И всё это время удирали от голодных хищников. А до этого — от озверевших бандитов.

И даже издали легко представить, как их путь сопровождается жадными взглядами из всех окрестных окон. Такое зрелище - это почище всего прочего за последнее время.

Небось, уже и на смартфон успели их заснять. Скоро видос в Сети будет. Под улетным названием: «Столичные туристы месяц блуждали в трех Рябининских соснах».

Их одежда отчаянно нуждалась в долгой стирке, упорной глажке, а то еще и в швейной машинке, растрепанные волосы — в шампуне и в расческе, а сами они — в отдыхе. А то еще и в срочной кормежке. И в глазах у младшей девчонки будто замерзли застарелые слезы.

И такой затравленный взгляд я видела только у отчаявшегося мальчишки, сбежавшего из городского приюта. Мой папа тогда полгорода на уши поднял. Такое об этом милом празднике детства вскрылось... Лийке точно лучше никогда не узнать.

И ведь многолетний директор этого заведения был заслуженным кем-то там и имел кучу наград за что-то там...

Убивала бы. Своими руками.

Но, судя по тому, как девочка из леса инстинктивно жмется к своим — они ее точно не обижали. Это ее защитники. Значимые взрослые.

И у паренька такой взгляд... будто готов ее заслонить собой в любой момент. Будто из окрестных окон не смартфоны, а огнестрельное оружие сейчас высунется.

На самом деле, ничего страшного ведь случиться не могло? У них в компании минимум трое из пяти — взрослые. И двое из них — мужчины. А у нас в окрестностях далеко не впервые блуждают в лесу. Правда, всё же обычно не в такой компании. В том смысле, что даже девчонка не может быть никому из них дочкой. Не в школе же они родителями стали.

А про парня уже и речь не идет.

Нет, ясно, что девочка может быть (и почти наверняка так и есть) чьей-то сестрой. Парень уже почти наверняка совершеннолетний и мог отправиться в поход с кем угодно. Или тоже ее братом. Похожи они мало, но роль защитника говорит сама за себя. Я за Лийку тоже порву любого.

И понятно, что мобильники у них могли разрядиться или потеряться, еда кончилась. И нормально, если бы они постучались в первый же попавшийся дом — за помощью. Ну, или во второй, если первый выглядит слишком уж неприветливо.

Но незваные гости целенаправленно прошли три улицы, свернули на нашу, проигнорировали двенадцать домов подряд и добрели к нам. А потом постучали в калитку. Так же уверенно. Девушка с парнем впереди, девчушка с младшим пареньком - в центре, еще один мужик постарше — замыкающим.

Под взглядами всех соседей, что до этого распускали сплетни обо мне и престарелой жертве риэлторов. Сочиняли нам насыщенную личную жизнь. Спасибо, что общими детьми еще не снабдили.

К странным гостям мы вышли все вчетвером: я, слегка встревоженная бабушка, раздраженно-хмурая маман и любопытная Лия. Потом я пожалела, что Лию не оставили дома. Хотя ее оставишь...

Жалею ли я сейчас? Не знаю.

Но желание задвинуть Лию за спину возникло инстинктивно. Причем, спрятать ее вовсе не от этих странных типов.

Знакомое желание. На улице при виде слишком шумных подростков тоже порой возникало.

- Извините, - начала девушка. Так, будто уже знакома с моей бабушкой. И не может справиться с удивлением, что та ее не узнает. Почему-то - Пожалуйста, мы ищем Веру Михайловну Никитину...

- Кого? - голос у бабушки предательски дрогнул. Будто сломался. Так даже после самых крутых маминых истерик не было.

- Веру Михайловну Никитину. Вашу дочь, Елена Викторовна...

Бабушка побелела.

- Вы... вы что себе позволяете?! - заорала вдруг мама.

Я вспомнила, что у мамы была младшая сестра. Вера. Он умерла в детстве, лет в пять. От чего — не помню.

- Она умерла, - вслух произнесла я.

- Как... умерла? - голос девушки дрогнул.

- Вы, наверное, ошиблись, - кую железо, пока горячо.

- Нет, это ее адрес, - уже увереннее произнесла она. - Я здесь...

- Моя дочь умерла, - голос бабушки дрожит вместе с губами. Зеркально — с лицом девушки. — Ребенком. Давным-давно. Как вам не стыдно? Это жестокая шутка!

- Простите, - теперь в ее голосе уже звенят слезы. - Прошу вас, где она похоронена?

- Да вы совсем берега потеряли?! - орет моя мать. - Я сейчас ментов... полицию вызову!

- Мы уже уходим, - парень в первом ряду потянул свою напарницу за руку, пытаясь уже ее утянуть себе за спину. - Мы ошиблись. Извините...

- Вон отсюда! Вон пошли, психи конченые! Куда полиция смотрит? Кто подпустил их к моему ребенку?

Вообще-то среди них тоже — ребенок. Явно допаспортного возраста.

Шатается по лесам. Невесть сколько суток подряд. В компании настолько странных взрослых. Разыскивающих давно умершую девочку.

Не мое дело. Я не знаю, где ее родители.

Эти психи явно хоть как-то о девчушке заботятся. Может, даже хорошо. Может, даже любят.

А что приют — далеко не самое безопасное место для детей, мне уже известно хорошо.

Глава 5

Глава пятая.

В тот вечер на светлом летнем небе еще едва успело закатиться солнце, а уже отчетливо скалилась круглая золотистая луна. Можно было разглядеть все кратера-пятна.

И меня было видно просто отлично. Всем желающим. Снимай — не хочу. Хоть на смартфон, хоть на айфон...

Я не знаю, зачем это тогда сделала. Такое даже предчувствием назвать нельзя. Но я догнала их. И сообщила, что моя тетя Вера похоронена на местном кладбище. Только я не помню, где именно. Не навещала же я ее там ежемесячно. И вообще лет пять уже там не была точно — с тех пор, как хоронили дедушку. Но его могила — с другого конца кладбища, так что всегда было не по пути. Я ведь ее никогда не знала...

А Лийка и вовсе там не бывала никогда. Кажется.

Но где само кладбище — я честно указала.

И меня наверняка видела вся улица - опять. И бабушка тоже узнает, что я с ними говорила. Не говоря уже о матери.

Нет. Как раз она может уехать уже завтра. А вот бабуля — останется. И вряд ли впредь и словом не перемолвится с соседями.

Но случившегося уже не переиграть. Поступок совершен - буду иметь дело с последствиями.

И показался мне или нет позади еле слышный шепот девочки:

- Она ведь тоже спящая?

- Они все — спящие, - куда уж было тише отвечать, но у младшего паренька получилось.

Угу. А вы — Свидетели Плоской Земли. Знаем таких. В Интернете и не таких читали.

А потом я сбегала на окраину деревни. Постучаться в заброшенный дом - к тому невезучему пенсионеру из Рябинска. Отобрала у него полено и предупредила, что из леса в поселок час назад явилась странная компания. Искали мою умершую в детстве тетю. А сейчас они на старом деревенском кладбище. Я их туда сама отправила. Так что если он тут скрывается именно от них, то лучше ему тикать прямо сейчас и поживее. Пока они могилу моей тети ищут.

Этим я, если честно, и оправдалась. Что спасала бедного затравленного старика от сообщников «черных» риэлторов. Так себе логика. Но стоит лишь представить реакцию бедной бабушки на мои действия...

На мамашино мнение мне глубоко плевать. Но по злой иронии капризной судьбы, как раз она-то бабулю в этот раз и защищала. А вот я...

Я, возможно, капитально напортачила. Хоть и понятия не имею, что такого она могут устроить на чужой могиле. Не памятник же повредят.

Несчастный дед даже очень ненавязчиво пригласил меня на чай. И явно ощутил облегчение, когда я отказалась.

Он не доверял никому. Мне — тоже.

А мне вновь сделалось не по себе. Ну, какие из этих странных ребят «черные» риэлторы? И про беглого деда они ни полслова не спросили.

А если затравленный бедолага в бега подастся? У него и денег-то наверняка нет. Куда побежит-то?

Он ведь и так уверен, что за ним уже давно и упорно коварные инопланетяне следят. Те, что в тайном сговоре с его подлой родней и жадными «черными» риэлторами.

Ох, Мара, дурында ты.

А еще очень хочется забыть, почему я всё же с этой компанией заговорила. Я ведь сначала решила, что их на самом деле отчим подослал. Мало ли, как его больная логика работает? Нанял актеров...

Хотела капитальный такой скандал устроить. Но...

Но за углом улицы та самая девушка горько рыдала на плече парня из второго ряда. Не то, что извинялся, молчаливого. А он лишь повторял:

- Надя, ну мы же знали, что опоздаем. Надя, уходить надо...

- Но это же нечестно, нечестно, нечестно, - всё повторяла она. - Вера же из нас была самой лучшей!

- Мы ее помним, это самое главное.

- Нет, у нее же отняли жизнь! Ее просто стерли!

Они просто психи, это ясно. Но я их пожалела. Как того обдуренного «черными» риэлторами пенсионера.

Потому что вот мой отчим — он очень даже не псих. Но отвратная же личность. Мерзопакостная.

И раз их подослал не он — может, они все-таки еще ничего? Ну, странные. Но безобидные же.

Вру. Не только поэтому. Будто меня что-то подсознательное под руку толкало. Как иногда, когда выбираешь непривычный путь. А потом узнаешь, что на привычном кого-то машина сбила на переходе.

Или ты опоздал на автобус, а он влетел в аварию.

Вот только я и сейчас не могу точно сказать, спаслась я тогда от аварии или совсем наоборот. И что вообще называется «спастись», если хорошего варианта нет в принципе?

Понимаем ли мы, когда совершаем первый шаг на пути, что уже шагнули? Или еще думаем, что всё можно переиграть?

Увяз коготок — всей птичке пропасть. И тогда в тот самый миг я на себе защелкнула капкан, считая его безобидной веточкой.

И не только на себе.

А тогда я думала, не... стоило ли уточнить у них, кого они считают «спящими». Вдруг они так просто деревенских жителей зовут? Всё может быть, разве нет? Иногда снобизм столичных жителей доходит до ручки. Чего стоит только их любимое выражение: «Петербург не резиновый».

В итоге я вспомнила их слова в разговоре с жертвой недобросовестных риэлторов и предпочла спросить у него:

- Вы не знаете, кто такие «спящие»? Они упоминали это слово.

- Да откуда ж я знаю? - искренне удивился он. - Может, те, кто на погосте лежат уже?

Мда. Даже логично.

И офигеть просто, насколько оптимистично.

- Сегодня, - понизил он голос. - Продавщица в сельпо на меня так странно смотрела. И всё предлагала конфеты купить. Ее точно подослали. Ничего здесь в магазине не бери, слышишь? - шепчет дед, как та девочка — своему старшему другу. - А то отравят...

Ну, вот.

Ладно, завтра с утра прогуляюсь на кладбище. Найду могилу, проверю, всё ли с ней в порядке. Чтобы совесть чиста была.

Хотя бы в этом.

Глава 6

Глава шестая.

Новая клубника созреет только завтра, но я надергала для Лии гроздей красной смородины. Тоже ничего.

Мать я предпочитала не слушать. Например, ее: «Помой руки, еще неизвестно, какими она ягоды трогала».

А уже накануне ночи Лия капитально психанула. Я ее понимала: она так отчаянно рвалась сюда весь год. А попала всего на день. Да и то в обществе всё той же раздраженной и обозленной матери. Вместо нормальной передышки — откровенный кукиш. Тут у кого угодно бедные нервы сдадут.

В общем, пока мы с бабушкой вечерним поливом длинных грядок привычно развлекались, Лия из дома под шумок и драпанула. Мама привычно пожала плечами: типа, куда денется? Сама вернется, как миленькая, и уж тогда...

А когда Лия спустя час не вернулась, вернулись с огорода мы и как раз застали материнскую истерику:

- Вот я ее поймаю! Вот я ей задам! Давно пора было приструнить! Миша говорил мне, но я...

«Миша» - это отчим, если что. И если кого тут и пора приструнить...

А Лийку я буду долго откармливать клубникой, рассказывать сказки и всячески отогревать. Когда вернусь назад.

- Так, - безжалостно оборвала я истеричные вопли. - Я пойду и найду Лию. - Понятия не имею, где, но буду стараться. - Но только если ты сейчас же при бабушке пообещаешь, что и пальцем Лию не тронешь.

- Да как ты... Ты видела?! - торжествующе повернулась она к и без того встревоженной бабушке. - Видела, какого я змееныша паршивого вырастила? Что за тварь такую эгоистичную, неблагодарную? Жила на всём готовом, пылинки сдували! Хочешь — хорошую школу, хочешь — спорт тебе. Другая бы по гроб жизни была... Надо было сходить тогда в хорошую клинику, и сейчас не было бы никакой проблемы...

- Ты меня не вырастила! - бесцеремонно перебила я. Мне уже почти не больно. Почти. - Вырастил папа. Пока ты все эти годы страдала по загубленной двумя родами фигуре и холила в салонах свои ляжки. Ты меня из школы не забрала ни разу. Из садика забирали папа или няня. Хотя работал папа, а не ты. И няню он оплачивал, потому что вкалывал, как проклятый. А когда я в детстве скарлатину поймала, ты первым делом удрала к тете Кате, чтобы самой не заразиться.

- Скарлатиной?! - возмутилась мать. - Да ты... Взрослые болезни переносят хуже. Я могла умереть! И у меня была еще Лия...

- Лию ты с нами оставила, - спокойно напомнила я.

Я действительно была заразной. Няню я тогда заразила, она болела долго. Папа оплатил ей это время... но кто вернет здоровье?

- Валентина, тебе лучше дать слово, - твердо произнесла бабушка. - Я тоже хочу найти Лию, а Мара такая же упрямая, как ты.

- Вся в папашу! Нет, если всем плевать, что эти две избалованные вконец девки уже всем на шею сели и ножки свесили... Хорошо, даю слово.

И прямо в глазах читается: «Я дала, я и назад взяла».

Верить моей мамаше нельзя, конечно. Ее любые обещания действуют ровно до «я передумала, имею право». Но она это сказала при бабушке. А бабуля — совсем другая. У нее принципы есть.

Так что я просто без дальнейших споров коротко кивнула и рванула на поиски беглого сестреныша.

Главное, папе не проговориться, что я бегала ночами одна по деревне в поисках мелкой Лийки. Но кто еще-то должен? Бабуля — старая. И в доме я — единственная, кто в бараний рог взрослого мужика свернет, если понадобится. А если очень нужно, то даже сразу двух.

Просто папа это не до конца понимает. Так-то он сам меня тренировал, но когда до дела доходит... Так я сразу для него — маленькая, хрупкая девочка, нуждающаяся в защите большого, взрослого папы.

По большому счету, стоило бы Димку подключить, но при нем откровенно не поговоришь. А это нужно. Если всё сейчас норм, побег Лии на руку нам обеим. Пр матери слова лишнего не брякнешь.

Ясно, почему Лия сбежала. Она слишком многого ждала. И уже уезжать. Не ей, так мне.

Терпеливо, из последних сил ждать весь год — и не получить от нашей встречи ничего. Это я к бабушке за отдыхом, клубникой и Димкой рвалась. А вот сестренка — за мной.

Не знаю, как я догадалась, где она может быть. Ну, какого ребенка понесет на кладбище, да еще и ночью? При такой яркой луне, скаляющейся кратерами. Да еще и одного, а вовсе не на спор с подначивающими сверстниками.

Да и не была никогда Лия экстремальной любительницей старинных погостов. Или, например, аварийных заброшек. Та Лия, кого я знала. Полгода назад.

Честно, Мара: тебе было не до нее. Удобно думать, что у нее всё в порядке. Ты на Лию и ее повседневные проблемы просто забила для ясности. Тебе было просто некогда, правда?

Тебе всегда — некогда, когда ты кому-то нужна.

Сестреныша я и впрямь обнаружила там. Она блуждала среди могил, всхлипывая на ходу.

И отчаянно вглядывалась в надписи на памятниках и покосившихся красных столбиках.

И мне оставалось только осторожно красться следом. Чтобы не спугнуть. А то вдруг она и от меня наутек кинется? Вдруг я лучшего не заслуживаю? Вдруг и я уже потеряла ее доверие?

А если она рванет прочь в темноте — легко может споткнуться и расшибиться.

О чём-то худшем можно не волноваться. Из живых мы тут одни, а в зомби-апокалипсис («жареные мозги-и-и!..») я не верю. Особенно во внезапный.

Я до сих пор не знаю, правильно ли поступила. Может, надо было удержать Лию за руку и утащить ее домой немедленно?

А может, и не надо.

Потому что на самом деле не было никакого хорошего и плохого выбора. Было два плохих — каждый по-своему.

И луна скалилась тогда особенно ехидно. Она чем-то напоминала череп. С провалами-кратерами.

Глава 7

Глава седьмая.

Похоже, дорогу Лия у кого-то все-таки спросила. Потому что тетину могилу она нашла. Осторожно проскользнула мимо колких зарослей красного и белого шиповника.

Лийка выбрала тропу, где он как раз разросся — с соседней могилы, где когда-то схоронили девчонку моих лет.

Я-то подобралась с другой стороны, где можно было укрыться за стволами редких, но деревьев. Толстых таких дубов. Хорошо, что их не вырубили.

Тетя. Маленькая светловолосая девочка. Выгравированное на сером граните памятника нежное лицо в ореоле распущенных пушистых волос. И светлые умные глазки. Фотограф поймал ее в радостный момент.

Говорят, что фото меняются после смерти. Но девочка на памятнике выглядит живой. Живой и счастливой.

Звать тетей маленького ребенка — странно и неестественно. Она бы даже толком не поняла, что такое племянники.

Могила выглядит ухоженной. Надпись не стерлась, в отличие от многих соседних могил. И цветы высажены свежие, и сорняков нет совсем. Значит, бабушка всё еще сюда ходит постоянно. Только нам об этом не говорит.

Это ее и только ее горе и память.

И я еще помню случайно услышанные упреки матери, что бабушка всегда больше всего любила именно Веру. Что живая дочь так никогда и не заменила ей потерянную.

Спросить, зачем Лия явилась сюда, я не успела. Сестренка заметила первой не меня, а то, что лежало на краю подножия памятника. Рядом с чашкой чая, печенькой и конфетой. Шоколадной. В блестящем фантике.

Она их любила при жизни, моя маленькая тетя Вера? Но Лия прихватила не сладости. Между ними лежало тонкое колечко. Простенькое, медное или под медь. Узенькое, блеснувшее в серебристом лунном луче тусклым золотом. Будто луне-черепушке тоже стало любопытно. И она нетерпеливо тянет к находке луч — вперед Лииной руки.

Черт побери, я ни во что потустороннее не верю. Я даже креста не ношу. Хоть когда-то в мелком, малосознательном возрасте меня и крестили. Кажется, как раз после скарлатины. Это тогда было модно. Возвращение к былым традициям...

Но почему-то сейчас тревога шибанула колким током. Можно не верить даже в черта, но при этом понимать, что нельзя хватать с могил чужие кольца. Особенно без тени ржавчины. Новенькие. И не то чтобы крупные, но уж точно не на размер пальца пятилетней девочки.

Это кольцо никак не пролежало здесь двадцать с лишним лет. Его никогда не носила маленькая Вера.

И уж точно не понесла бы при таком раскладе на могилу дочери осиротевшая бабушка. С чего бы вдруг? Особенно спустя столько лет.

Я дернулась - выхватить странное колечко у сестры. И яростная боль белым огнем обожгла мне указательный палец. Вспыхнув вокруг него огненным кольцом. Колечком.

Будто маслом плеснули и подожгли! И попробуй потуши теперь...

Отчаянный крик моего сестреныша прорезал ночной воздух. Но ничему уже не помешал. Огненное кольцо — клон моего — золотым огнем зажглось вокруг ее пальчика.

Я кинулась второй рукой тушить ее пальчик, а свою тереть о серую землю. Инфекция — миг с ней, потом обработаем. Лишь бы погасло!

И странное пламя исчезло. Тут же. Будто впиталось внутрь.

Вот только медное кольцо, раздвоившись для нас с Лией, бесследно исчезло. Тоже - внутрь.

Так, ожогов нет. Следов не осталось. Будто ничего и не было. Уф!

А то так можно и без пальца остаться. Если без чего похуже.

Можно сказать, нам еще повезло.

- Никому ни слова, - быстро сообразила я.

Начать с того, что нам не поверят. Да и вообще — всё так странно, что лучше и самим забыть. Без следа.

Показалось. Обеим сразу. Бывает!

Еще не то на свете случается.

Просто если видишь в глухой подворотне странного человека с оскаленными клыками, или к тебе из перистых облаков спускается кругленькая тарелка с приветливо лыбящимися зелеными человечками, пора тикать во все лопатки. А вовсе не кидаться им навстречу. В обоих случаях. Улыбчивые гуманоиды могут оказаться даже поопаснее голодного дяди с острыми клыками наперевес. И намерения у них — еще похлеще.

А жизнь у тебя — всего одна. И ее очень легко сделать намного хуже.

Или и вовсе отнять.

Да, я - не поклонница опасных и захватывающих приключений. Я понимаю, что они лишь усложнят мне жизнь. А я и в своей-то едва всё успеваю. Мне попросту некогда.

И нет, мне и так не скучно. Скучать — тоже некогда. Всегда было, сколько себя помню.

Последствия любой авантюры придется еще расхлебывать. Причем, тоже самой. Или, что еще хуже – повесить на папу. А он вообще пашет без продыху. И спать скоро будет по четыре часа. В неделю.

Нужно просто поскорее отсюда убраться и обо всём забыть. Было кольцо — и нет кольца.

Сделаем вид, что его вообще никогда не было.

А завтра возобновлю тренировки. Они меня точно успокоят. И выкинут из башки всё лишнее и ненужное. Так всегда получалось.

А Лию я успокою, как и планировала. Клубникой и сказками.

А еще завтра сбегаю-таки снова к тому дедасику и успокою. Что эта странная компашка точно явилась не к нему и не за ним.

А то наломала Мара сгоряча дров, а исправлять кто будет?

Решение было принято: умное, взрослое, взвешенное. Оставалось только претворить его в жизнь.

И как это часто бывает с отличными, безупречными планами – вышло фигово.

Миг – и от него остались лишь тысячи осколков. Бритвенно-острых и режущих в кровь.

В клочья.

И показалось или нет, что далекий лунный череп на миг насмешливо оскалился?