Хранители оберегов

Пролог. Призыв

─ Сестры! ─ перед ярким пламенем костра встала самая огненная из девиц, ─ Сегодня мы положим этому конец, ─ громко заявила могучая ведьма. В подтверждение её слов кострище за её спиной взвилось вверх. Языки пламени затанцевали во тьме, а воздух наполнился искрами и пеплом. Горький аромат побежал по лесу, зашумели берёзы и дубы, разнося страшную весть.

─ Сегодня мы призовем Сварога, нашего отца, ─ она развела руки в стороны, взмахивая ими, словно ворона. Под ногами засиял ровный круг. В нем зажглись руны, они складывались в слова, слова - в заклинание. Словно проснувшийся вулкан поднялась и забурлила земля, обжигая огнём.

─ Запомните эту ночь. Ночь, когда начался рассвет Ведьм! ─ довольно объявила рыжеволосая предводительница и с грацией кошки уступила место сёстрам. Вперёд вышли две нагие девушки. В свете языков пламени их силуэты напоминали уголки. Одна с белыми распущенными волосами, несла в своих руках деревянный оберег в виде волка. Он был небольшой, длиною с ладонь. Но ценность его была более велика, чем размер. Ведьма прикрыла свои голубые глаза, преклонила голые колени перед костром. И зашептала заклятие. Вторая черноволосая ведьма вторила её действиям, только в её руках был оберег в виде медведя. Ведьмы одновременно встали. Теперь шёпот заклятья шёл за их спинами, слова сливались в песню, песнь уходила в землю пробуждая великую силу, руша божественные запреты. Толпа сестёр читала великий призыв, пока девушки кидали обереги в костёр. Стоило деревянным фигуркам оказаться в объятиях пламени, как кострище развернуло, словно воронку, откинув при этом ведьм назад. Разверзся путь в самые глубины ада - в тёмное мёртвое царство. Из вихря огня выскочили чёрные волки с красными глазами, с их пастей капала слюна, а носы ловили тонкий человеческий запах. Волки ринулись в лес, ища свою добычу. За ними вылетели чёрные вороны. Они ринулись в разные стороны, стремясь увидеть что происходит в мире. И только после них посередине медленно появился он. Высокий, словно священный дуб. Изящный, как колосья пшеницы, бледный, будто берёза, тёмный бог. Его чёрные одеяния были усыпаны драгоценными кровавыми слезами. Чёрные длинные прямые волосы собраны в хвост за спиной. А острый взгляд рыжих глаз не могла выдержать ни одна ведьма. Его красоте и изящности могли позавидовать самые молодые девушки. Ведьмы, все как одна, опустились на колени, перед своим Богом.

─ Сварог, любимый отец наш, мы рады приветствовать тебя дома, ─ прошептала рыжеволосая ведьма, выползая на коленях вперёд. Она не поднимала от земли глаза, в страхе разгневать владыку. Огненное пламя утихло, став обычным костром. Сварог глубоко вздохнул, наслаждаясь свежим запахом леса, дыма и свободы.

─ Наконец-то, ─ грозно произнес он, ─ Я тут. Молодцы, мои дочери. Сделали все, как надо, смогли. За это будет ждать вас награда, поднимитесь.

Он вскинул руку вперёд, на тонких бледных пальцах заиграли светом перстни. Ведьмы встали с колен. В тот же момент их скромные белые одеяния невест сменились на роскошные траурно-чёрные наряды. Каждый был расшит золотой нитью, каждый усыпан драгоценностями. И от каждого вниз шло чёрное оперенье.

─ Теперь вы вольны стать кем угодно, хоть вороной, хоть волком. Живым или неживым, человеком или деревом. Даю вам силы забирать жизнь у каждого, кого вы коснетесь. Несите тьму в этот лес. Обращайте всех на нашу сторону. Мы свергнем устои этого мира. Мы свергнем богов. Да начнётся новая жизнь! ─ ведьмы заулюлюкали в восхищение и стали оборачиваться кто чем. Кто колесом пряжи, кто русалкой, кто волком, кто лягушкой. Все они разбежались по лесу, творить и манить других на сторону зла. Лишь рыжая ведьма скинула с себя тяжёлый от жемчуга венец. Он тихо упал на черную землю. Сварог строго на неё посмотрел своим змеиным взглядом: это была первая ведьма отказавшаяся от его даров. Расстегнув верхние пуговицы платья, она положила ладонь на грудь.

─ Отец мой любимый. Царь мой милый. Не нужны мне дары и силы, позволь мне стать тенью твоей. Идти за тобой след в след. Быть рядом, тихо и молча. Стать твоей рукой, позволь мне быть с тобой, ─ пламенно зашептала она склоняясь перед ним в поклоне. Рыжие пряди упали на тонкие ключицы, прикрывая её обнаженную душу. Сварог усмехнулся и тронул её розовую щеку, с россыпью веснушек.

─ Ты невинна и чиста, словно ромашка в поле, что забыла во тьме? ─ наклоняясь к своей последовательнице, прошептал он, и так зная ответ. Она подняла взгляд и тут же ощутила пламя в сердце. Сила поглощала её, любовь растекалась мёдом по всему телу.

─ У всех нас есть лишь одно желание, царь мой, это служить тебе, наша вера глубокая, впитана с молоком матери, образована в отречье людей, ─ ведьма смотрела прямо в глаза тёмного бога, ощущая всю его силу, льющуюся через пальцы. От этой силы дрожало всё нутро. Ей казалось, отпусти он её, и она упадёт прямо на колени к ногам владыки. Сварог мягко улыбнулся, ничего другого он услышать и не мог. Он знал, что девушку с детства гнали отовсюду, считая ведьмой лишь за цвет волос. Знал, что колдовство у той и правда в крови. Но сила ей нужна не из-за мести, а из-за реальной любви.

─ Что ж, быть по твоему, отныне имя тебе Лиса. Носи шкуру такую же, что и волосы твои. Пусть лапы твои будут чёрны от земли и тьмы. Следуй за мной днем, а ночью будь девой, ─ тихо, но твёрдо произнёс тёмный бог. Глаза ведьмы наполнились рыжим огнём, тело покрылось шерстью, руки и ноги стали лапами, а лицо вытянулось. Сварог довольно улыбнулся и погладил рыжую шерсть плутовки. Она была больше своих сородичей, сильнее и прекраснее.

─ Ты хитра, так что образ тебе под стать был дан мною. Служи мне верой и правдой. Днем и ночью, ─ произнес он, и отвернулся от Лисы, теряя к ней интерес. Тёмный бог медленно обошёл костёр по кругу, в каждом его шаге образовалось болото. Постепенно место возрождения стало большим болотом, спрятанным за плотными деревьями. Сварог двинулся дальше, оставляя под ногами пепел. Лиса бежала следом, хвостом заметая следы бога. Дойдя до большого дуба, Сварог остановился. Приложил к нему руку, твёрдая кора раскололась, открывая проход в царство Тьмы. Сварог вернулся в свой старую цитадель, что давно поросла горькой травой.

─ Первым делом мне понадобятся слуги, ─ произнес он, приступая к возрождению своего дома.

***

Видя все это, боги собрались у священного костра в ожидание Велеса. Липы шумели в ночи, звери бегали мимо, боги шептались.

─ Ведь знал же, знал что Сварог тихо сидеть не будет, ─ зашептала Мокошь бледными губами на ухо Смарглу. Тот кивнул, и с тёмных локонов посыпалась земля. Мокошь сделала пару шагов в сторону, с отвращением смотря на исхудавшего мужчину. Священные одеяния на нем висели, словно старые тряпки.

─ Смаргл, тебе бы отдохнуть, помыться, поесть да выспаться, ─ аккуратно предложила богиня, боясь запачкать свой украшенный сарафан, ─ как богиня воды с принятием баньки помогу.

─ Мокошь, отстань от бедняги, ─ одернула наглую девицу Лада. Она была похожа на само солнце. Светлые пряди собраны в пышную косу, сарафан расписан золотом и красной нитью. На плечах тёплая шаль с орнаментом солнца и цветов. Загляденье да и только.

─ Сестрица, я же помочь хочу, ─ надулась Мокошь, окончательно становясь прозрачной, как вода в речушке.

─ Хочешь помочь, иди на границу леса и борись с тьмой, ─ упирая руки в бока, строго выдала Лада. Мокошь молча отошла к лежавшему под деревом Дажью.

─ Смаргл, ты как? ─ осторожно спросила Лада, кладя руку на его плечо. Мужчина со впалыми глазами, поросший бородой, мягко улыбнулся.

─ Спасибо, сестра, за беспокойство, я в порядке, через сезон меня сменит Перун, вот и отдохну.

Бог с золотыми усами и серебряными волосами, по телосложению напоминающий трех богатырей разом, обернулся на свое имя. Заметив своего друга, он тут же подошёл.

─ Ты хворно выглядишь, друг мой сердечный. Боюсь, сестры наши правы, тебе нужен отдых. Давай после беседы я отправлюсь на границу, а ты отдохнешь, ─ он осторожно похлопал уставшего бога по плечу. Тот неуверенно кивнул. Мокошь сидела рядом с Даждьбогом, а вокруг них крутился Стрибог. В отличие от старых богов, он был ещё молод. Носил житейское одеяние и имел не так много сил. Его чёрные волосы вились как у барашка и хорошо подходили его смуглой коже. Даждьбог, наоборот был мягок и светел. Золотые кудри, белая одежда и ленивый нрав. Даждьбог больше всего любил на таких собраниях спать. Трое молодых богов обсуждали похищение оберегов. Лишь Прабог стоял молча у костра. Старец смотрел на костёр, думая о чем-то своём. Он сжимал посох до белых костяшек.

Медленно из лесной рощи вышел огромный медведь, напоминающий больше гору, нежели животное. Обернувшись, он обрёл свое величественное человеческое обличие. Седые волосы легли на широкие плечи, с которых спускался вниз темно-зеленый кафтан. Старец строго посмотрел на присутствующих своими тёмными глазами. Взгляд его был печальный и тяжёлый настолько, что все молча подошли к костру.

─ Дела наши плохи, ─ грозно произнес он, ─ Сварог восстал из подземного мира. Теперь тьма медленно, но верно поглотит Великий Лес. И уберечь мы не сможем ни себя, ни людей.

─ Не стоило доверять им обереги, ─ возмутилась Мокошь, но Лада на неё шикнула, и богиня умолкла. Велес нахмурился сильнее. Казалось, ещё немного и начнёт метать молнии, хотя больше это было присуще Перуну.

─ В чем-то Мокошь права, мы сами виноваты, что решили оберегать их так. Но два оберега ещё целы. С ними мы сможем сдержать натиск Тьмы, ─ Перун задумчиво погладил свою бороду.

─ Можем, но оставлять поселения Волков и Медведей мы не можем, ─ твёрдо произнес Прабог. Большинство богов закивали головами в знак согласия.

─ Тогда даруем им новые обереги, ─ заявил Велес.

─ А если их опять украдут? ─ подал голос самый молодой из богов Стрибог. Его волосы не отросли ещё даже до плеч, но он все равно набрался смелости высказаться. Мокошь его поддержала.

─ Мы не можем бездумно разбрасываться своей силой, особенно в такое время, ─ поддакнула она. Лада на это закатила глаза. Ей было стыдно за свою сестру-богиню.

─ Что же, в этот раз мы должны сделать так, чтобы украсть их было нельзя, ─ с младшими неожиданно согласился и Прабог.

─ Что, если мы привяжем обереги к душам? ─ предложил Даждьбог. Все удивлённо взглянули на него. Он редко когда высказывался, но на удивление его слова имели смысл.

─ Хорошая мысль, сын мой, ─ похвалил молодого бога Велес, ─ даруем этим душам наши силы. Пусть растут, учатся, а на тринадцатом году жизни придут ко мне. Если смогут, я дам им обереги. Если нет, значит сгинет племя того, кто слаб духом оказался, ─ строго и твёрдо заявил бог. Остальным осталось лишь молча принять его слово.

─ Лада, сестра моя, отправляйся в Переволоку, надели силами дитя, что было зачато в эту ночь. Ты же брат мой, Прабог, иди в Медверуку и сделай то же, что и Лада.

─ Как прикажешь, брат, ─ отозвались оба поклонившись.

─ Через двенадцать зим, на тринадцатом лете встретимся снова, а до тех пор будем защищать Великий Лес, ─ заявил Велес и обернулся медведем. Он медленно ушёл прочь. Остальные боги тоже начали расходиться. Мокошь поймала Стрибога за руку и оттянула в тень.

─ Братишка Стриг, ─ слащаво протянула богиня, ─ А не думаешь ли ты, что неправильно даровать силу только двум людям? ─ хитро взглянув на него, Мокошь убедилась, что брат не против, наклонилась ниже к его уху.

─ Поселений много, у тебя там в горах люди же тоже страдают, ─ Стрибог нерешительно кивнул.

─ Давай под шумок дадим сил ещё двоим. Так наши с тобой обереги никто не украдёт. Что думаешь? Согласен?

─ Сестра, ─ парень растянулся в улыбке, ─ Да, конечно согласен, ─ на том двое и порешили, разойдясь кто куда. В эту ночь четыре бога отняли от своей души по капельке и отдали человеческим детям в утробах матерей. Теперь им оставалось только ждать.

Глава 1 Микула

Летнее солнце стояло высоко в небе, берёзы тихо шелестели под его мягкими лучами. Молодой парень, которому было от роду не больше тринадцати лет, шёл по густой зелёной траве. Ветер гладил каштановые волосы, на круглом лице розовели щеки. Одет он был просто: белая рубаха, подпоясанная красным шнурком, синие порты да лапти поверх онучей. По краям белой рубахи шёл красный треугольный орнамент, вышитый его матушкой с заботой. Парень обнял березку, тяжело вздыхая. Пустое лукошко, словно опавший листок, упало к его ногам.

─ Ох, берёзка - березушка. Матушка моя плакать будет, не нашёл я сегодня, ни ягод, ни грибов. Что же на обед она делать-то будет? ─ тихо зашептал мальчик. Берёза зашелестела немного иначе, чем её сестры. Молодой парень внимательно слушал, закрыв глаза. Деревья всегда ему помогали, и не важно, были его слезы искренними или пустыми, как воды Живого Ручья.

─ Спасибо тебе, родненькая, спасибо, любимая, ─ радостно отозвался он, подхватывая лукошко. Пойдя в направлении, что подсказала берёзка, парень нашёл целую грибную поляну. Тут и подберезовики торчали, склоняя свои тёмные шляпы, и лисички смеялись да искрили своими рыжими платьями, и красная сыроежка раскинула свои сети кругами. Мальчик осторожно собирал дары природы, пока вдалеке не радался знакомый голос.

─ Микула! ─ мягкий голос матери тронул парня за плечи. Мальчик знал, что это берёзки принесли клич матушки. Ведь от деревни он ушёл далеко, не докричаться, не доаукаться. Поднявшись на ноги, Микула поклонился деревьям и рощи благодаря за еду. И, развернувшись, бегом поспешил домой. Матушка продолжала его звать. Мальчик увидел её на выходе из рощи.

─ Микула, ну сколько тебя ждать-то? ─ тучная женщина в тёмном сарафане, уткнув руки в бока, грозно смотрела на сына, ─ Зову, зову, а ты не откликаешься. Думала, приключилось чего.

─ Прости, матушка, ─ Микула был теперь ростом с неё. Дорос совсем недавно с первыми весенними днями, но даже так мамина ругань его пугала. Ему все ещё казалось, что он тот самый семилетний мальчик, который ничего не может, кроме как держаться за её подол.

─ Не ходи далеко в лес, кто знает сколько там нечисти. Утащат и поминай как звали, ─ уверенно заявила матушка. А уж её словам мальчик верил больше всех. Как матушка сказала, так оно и будет, как ни крути, ни вороти.

─ Берёзки мне бы сказали, будь что не так, не переживай, матушка, ─ Микула обнял ту за плотные плечи. Только теперь он ощущал, что вырос. Матушка больше не могла его защитить. Её щитом должен был стать он.

─ Ладно, ─ похлопала она его по спине, ─ большой уже. Отпусти, ─ смягчаясь в говоре, простила она. На губах её Микула заметил слабую улыбку, что было не частым явлением в последние годы, словно что-то тяготило женщину внутри что-то, что нельзя было выразить словами. Только тоской.

─ Я грибов набрал, пойдём, по дому помогу, ─ улыбнулся он в ответ, надеясь на небольшое чудо в настроении матушки.

─ Лучше бы отцу помог в поле, ─ заворчала женщина. Солнце выловило в её тёмных волосах, собранных в косу, пару седых прядей. Микула тяжело вздохнул и взял её за руку, которая была белой от муки.

─ Там в поле и без меня помощников хватает, ─ заверил её сын, ─ А я у тебя один. Давай пока дрова нарублю, вечером баньку топить-то надо, матушка, ─ весело предложил Микула. Он не любил ходить работать в поле, из-за того что его часто дразнили и поддевали. Что, мол, сложен он был не как остальные мужики. Слишком длинный, слишком худой, да и лицо такое женственное, что можно с девкой перепутать. Ресницы пышные, девушки на деревне завидовали. Локоны кудрявые, румянец естественный и губы пухлые. Микула часто смотрел на свое отражение в реке и не понимал, почему пошёл больше в мать, чем в отца. Тот был как настоящий мужик. Сильный, с бородой и голос словно гром. Не то что у него, писк да и только.

─ Да, дрова на вечер нужны. Да и тебе полегче будет, ─ согласилась мать, забирая у Микулы корзину с грибами. На том они и порешили. Пока матушка готовила обед, топила печь, парень рубил дрова. С топором, как и с ножом, обращаться он умел. Ещё отец учил его обращаться с копьем, но охота парню давалась с трудом. Не любил он зверье лишний раз убивать. Как не любил потом его потрошить. Куда больше ему нравилось вырезать ножом разные фигурки, игрушки детям, али обереги, а ещё делать мебель. Все стены избушки он сам украсил. Из года в год вырезал он на косяках узоры швей, а на стенах лесных животных. Их изба на деревне была второй по красоте. Впрочем, он часто делал и игрушки, и мебель, и оружие другим людям. В их Медверуке только он да дедушка Верерук занимались резьбой. Тот его часто учил. Отец против не был, но Микула видел, что он не одобряет такое его увлечение.

На обед отец пришёл хмырый и уставший. Свалив в углу два топора, он вытерся о полотенце и молча сел за стол. В избушке повисла тяжёлая тишина. Обед был скромен: постные щи, хлеб да грибы. Но их маленькой семье больше и не нужно было. Мясо появлялось на столе только после удачной охоты, а на неё ходил только отец. Обычно в воскресные дни. Микула мог бы и сам охотиться, но предпочитал уединение с природой и её дары. Отобедав, отец отложил глиняную ложку и строго посмотрел на сына.

─ Микула, разговор есть, ─ сурово произнес он. Мальчик, взглянув в серые грозные глаза отца, сразу всё понял.

─ Да, отец, ─ он смиренно отложил ложку в сторону, готовясь услышать худшее. Сердце бешено колотилось от волнения. Нечасто отец с ним говорил. А если и говорил, то либо нравоучал, либо ругал. Микула был уверен ─ ругать его не за что. А нравоучения ─ это мудрость, которую надо слушать внимательно и запоминать. Обычно матушка в такие минуты оставляла их, но в этот раз осталась. Парень сразу заметил её беспокойство, но ничего не сказал.

─ Сын мой, завтра тебе будет уже тринадцать лет. Ты становишься совсем взрослым. Полноценным мужчиной, так сказать, ─ Микула сразу заметил, что и отцу неловко тоже. "Только бы не женитьба", ─ подумал про себя парень. Он ещё не был готов. Все эти свадебные обряды его пугали.

─ Мы с матерью тебе кое-что не рассказали. Ты же помнишь про силу свою? ─ Микула кивнул. Сложно забыть, что умеешь владеть огнём, когда тебя чураются сверстники. Конечно, владел он не так искусно, как какой-нибудь бог, но разжечь костёр вполне мог. А ещё Микула умел говорить с деревьями. И этим он успешно пользовался изо дня в день.

─ Силу тебе даровал наш бог-покровитель Прабог. Но, как ты понимаешь, не безвозмездно. В ту ночь он пришёл во сне к твоей матери, ─ отец умолк, давая слово своей любимой.

─ Прабог поведал мне сокровенное. Сказал, когда ты родишься на свет. Сказал мне о силе твоей. И просил отпустить по истечению двенадцати зим. В твоё тринадцатое лето, в день рождения,отправить в путь через Великий Лес. Как ты знаешь, ведьмы украли оберег нашей деревни. И теперь нечисть может легко нас поглотить. Прабог дал нам защиту, поселил с нами духов, что помогали прятать деревню от сил зла. Но их помощь не вечная. Ты должен отправится в глубь леса и встретиться с богом Велесом. Он дарует оберег тебе и ребёнку из противоположной нам деревни волков. Возможно, ты встретишь того ребёнка в лесу. Он сказал, что если ты справишься, то наша деревня больше не будет знать несчастий. Но если нет, то нам останется только погибель, ─ матушка тихо заплакала, прислоняя к глазам пожелтевший от времени платок. Каждое слово застревало в её горле. Давалось с большим трудом, словно кололось и наносило ужасные муки. Микула не мог поверить в услышанное. Он должен был покинуть уютный и тёплый дом, чтобы пойти в лес? Туда, куда никто кроме охотников не ходил. Туда, где обитало страшное зло. Туда, куда запрещали ходить всю жизнь. И не просто пойти, а найти бога Велеса и ещё одного человека из деревни волков. Всё это казалось ему невозможным. Микула не представлял, куда идти, как сражаться со злом и как найти самого Велеса. Всё, что он умел, это прятаться. Не драться, не охотится, а только хвататься за подол матушки, позволяя ей его оберегать.

─ А никто другой пойти не может? ─ дрожащим голосом спросил мальчик.

─ Микула! ─ отец с силой ударил кулаком по столу, отчего тот вздрогнул, ─ Тебе дана была сила, тебе и идти. Тебя избрал сам Прабог, будь мужчиной. На тебе ответственность за всю деревню, ─ грубо и с нажимом произнёс отец. Он не кричал. Ему и не надо было.

─ Не злись, дорогой. Он просто в шоке, дай ему немного времени, ─ взмолилась заплаканная женщина. Отец хмыкнул и отвернулся от сына. Микула ощутил, что его мутит и на слабых ногах вышел из дома и тихо сел на лестницу. По двору ходили куры, кошка Муся спала на заборе. Солнце нежно заливало теплом одинаковые избушки. Вокруг царило спокойствие. Такое тихое и мирное, что сложно было представить и поверить в сказанные матушкой слова. Но матушка всегда говорила правду. На его плечи легла большая ответственность. Это спокойствие и мир, и жизнь каждого из деревушки неожиданно легла на его плечи. Микула прислушался к лесу, но лес молчал. Да и что бы он ему сказал? Парень не был готов к такому заявлению от родителей. Куда идти? Сколько идти? Как избежать зла? Как прожить в лесу без еды?

─ Микула, ─ к нему вышла матушка, ─ я знаю, все так неожиданно. Тебе сейчас страшно. Но Прабог не ошибся. Ты наш единственный сын. И ты достоин этого дара, ─ она присела рядом с ним, приобнимая за плечи. Микула уткнулся в её плечо вдыхая родной запах хлеба и свежей кровати. Матушка пахла спокойствием.

─ Но я не хочу. Я хочу остаться дома, с тобой и батюшкой. Я боюсь идти в лес, ─ честно признался парень, сдерживая комок слез. Их отец ему бы не простил.

─ Микула, всем нам страшно. Отец твой боится, что ты не возмужаешь, я боюсь, что ты не вернёшься. Но Прабог все уже решил. Ты же понимаешь, что если не пойдёшь, то мирных дней нам не видать. Может, и сам Прабог решит нас уничтожить, ─ она погладила сына по спине, утешая его.

─ Я понимаю, но, ─ парень грустно уставился себе под ноги, ─ Почему я? Почему бы не пойти Савелию, он самый сильный юноша на деревне, он точно справится, ─ надламывающимся голосом спросил он.

─ Если бы твой дар можно было отдать кому-то другому, так бы и сделали. Но, увы, ничего такого сделать нельзя. Микулушка, ты должен быть смелым. Тогда у тебя все получится. Мама в тебя верит, ─ она посмотрела в голубые глаза сына, и тот неловко кивнул, отводя взгляд.

─ Почему вообще к Велесу, неужто сам Прабог не мог сделать нам оберег? ─ заворчал мальчик.

─ Так делал, только его ведьмы украли. Вот оберег Велеса они украсть не смогут, ты принесёшь его нам. И тогда опасаться больше ничего не придётся. Я молилась чтобы этот день никогда не настал, но Прабог больше не появлялся. А ты рос. И вот теперь ты возмужал, ─ она улыбнулась, проводя рукой по щеке парня. В голубых глазах матери Микула видел тоску. Было видно, что даже эта полная жизни женщина не верит в него. Микула поджал губы. Выбора у него не было.

─ А Прабог, не сказал куда именно идти? ─ спросил Микула, отстраняясь от матери.

─ Молодец, сынок, я верила: ты примешь верное решение, ─ мальчик на это утверждение лишь усмехнулся, выбора у него и не было, ─ Карты он не оставил, но сказал, что двигаться надо туда, где поднимается солнце. Дня два, до большого камня. На том камне и будут написаны дальнейшие указания.

─ А если я этот камень не найду? ─ стушевался парень.

─ Спроси путь у деревьев, они-то точно подскажут, ─ матушка встала, ─ Пойду собирать корзинку с дарами. А то к Велесу да без даров, невежливо будет, ─ она зашла в дом, оставляя парня одного. Микула не хотел подчиняться судьбе. Не такую судьбу он видел для себя. Путь к богу, подношения, обереги все это не для него. Для кого-то сильнее, храбрее и мужественнее. Но как ему обмануть бога? Может, сбежать? Да только куда? Кругом тот же лес. Бежать некуда. Остаться лишь подчиниться и идти навстречу своей смерти. Микула снова тяжело вздохнул. Из дома вышел отец.

─ Боишься, сынок? ─ спросил он, смотря на него сверху вниз.

─ Да, ─ честно признался парень. А вдруг не отправят? А вдруг сжалятся.

─ Не бойся, вернёшься - пир устроим. В невесты себе любую возьмёшь. Будешь завидным женихом, богатырем. Никто о тебе ничего плохого сказать не сможет, ─ он хлопнул Микулу по плечу. "Уж лучше бы про меня злословили", ─ подумал парень, смотря, как отец выходит со двора и идёт работать обратно в поле. Микула пожалел, что не ходил с отцом на охоту чаще. А ведь мог бы набраться опыта. Встав, он вернулся в дом, помогать матушке. День склонялся к завершению. Солнце садилось за верхушки елей. Вернулся отец, и все трое отужинали. Микула ел мало, аппетита парень не ощущал. Он с тоской понимал, что сегодня его последняя ночь дома. После того, как все улеглись спать, он тихо прошмыгнул из дома. Усевшись на ступеньки, он запрокинул голову назад, смотря на россыпь звёзд на небе. Они напоминали ему бабочек, что летом кружатся у цветов. Тихо пришла полосатая кошка Муся. Запрыгнула на колени и начала мурчать. Словно пытаясь так его утешить. Вслед за ней раздались тихие шаги. Рядом сел, небольшой мужичок. Их домовой Сюша.

─ Я думал, ты бежать решил, ─ с хрипотцой произнес тот. Рост его был не больше кошки. Одет был просто, борода у него уже седая была, как и пряди волос, что торчали из-под шапки.

─ Да куда же я побегу? ─ тоскливо спросил Микула. ─ Кругом же лес.

─ Да путь у тебя один. И верно ты его пройдёшь. Иначе Прабог выбрал бы другую душу, ─ заверил домовой. С Сюшей Микула познакомился на своём пятом году жизни. Тот строго его наругал за брошенный мусор в избе. Примерно с тех пор мальчик и стал помогать матери с хозяйством. Отчасти чтобы не злить домового. А Сюшу разозлить было легко.

─ А я вот не верю, неужели этого никак не избежать? ─ отчаянно спросил мальчик.

─ Никак, ─ заверил домовой, ─ В последнее время нечисть уже по ночам шастает, ─ между делом добавил домовой, ─ Особенно по деревне. Многие домовые обеспокоены. Мы, конечно, избы защитим, но тех, кто за двором, спасти не сможем.

─ Что же меня ждёт ночью в лесу? ─ ужаснулся парень, хватаясь за колени.

─ Война, ─ честно ответил домовой. Он единственный был честен с Микулой. Тот сжался от страха, смотря на чёрный лес.

─ Не бойся, ─ приободрил его Сюша, ─ ты потомок медведей, в тебе сокрыта сила бога. Они тебя не смогут победить.

─ Нет, я точно не дойду. Заблужусь, ─ чуть не плача ответил Микула.

─ Хочешь брата попрошу, он пошлёт своих детей, те лес хорошо знают. До ночи тебя проводят, утром снова придут? ─ нагнув голову, домовой заглянул в темно-голубые глаза юноши.

─ У тебя есть брат? ─ удивился Микула.

─ Конечно. Мы одного вида, но обязанности у нас разные. Если я домовой слежу за хозяйством и избой, то Леший следит за лесом. Это его территория, ─ мудро ответил домовой, поглаживая бороду.

─ У Лешего есть дети? ─ ещё больше удивился парень. Он хотел спросить от кого, но передумал. Не его ума дело.

─ Ну да, есть. Озорные правда. Иного путника они бы сбили с дороги. Но я-то попрошу, и они помогут, ─ засмеялся маленький муженек.

─ Сюш, а попроси пожалуйста. Мне с ними спокойнее будет. Если доведут, я в долгу не останусь, ─ Микула схватил домового за его маленькие ладони.

─ Конечно, не останешься, ─ хитро улыбнулся тот, ─ Если вернёшься, так и в лесу нечисти меньше станет. Им это тоже на руку. Так что больше не хандри. Иди спать. Завтра утром я с тобой попрощаюсь, ─ домовой успокаивающе погладил Микулу.

─ Благодарю тебя, Сюша, ─ парень подорвался в дом, чтобы поскорее лечь.

Микула спал до самого утра, ему снились кошмары. В темноте леса сверкали чьи-то красные глаза. Кто-то так и норовил откусить от него кусочек. Так что утром он проснулся с петухами, ощущая усталость в плечах. Идти вновь не хотелось. И черт с этими проводниками, толку от них, если его ночью съедят? А может, и они съедят. А может, их всех вместе съедят. Микула точно не знал, но в одном был уверен: в лесу ему делать нечего. Правда, так думал только он. А вот матушка наоборот. За завтраком она наложила ему вторую порцию каши. Приготовила чистую белую рубаху с вышитыми знаками Велеса. Микула смотрел на перевернутый треугольник и рога над ним, как на проклятье. Все верили в него, а он... Его тошнило от каши. От ощущения, что все радостно ведут его на убой, словно скотину в дар богам. Сложно было ощущать себя иначе, зная, что сил защитить себя у него совершенно нет. Зато есть желание жить.

─ Держи, ─ отец протянул ему лучшее копье, что у них было. Микула осторожно взял его в руки. Рукоять была тяжёлой, из дуба, покрытая тонким слоем смолы. Узнавалась рука Верерука, узоры, что переплетались с рунами, превращаясь в защитные заклинания.

─ Благодарю, отец, ─ Микула отложил копье к рубахе. Сердце билось, как бешеное, и мальчик боялся, что отец услышит его.

─ Ты молодец, Микула, ─ он хлопнул парня по плечу, ─ Я буду ждать твоего возвращения.

Матушка, кряхтя, принесла походный мешок и корзинку.

─ Вот, Микул, собрала все самое нужное. Котелок, крупы, немного вяленого мяса, полбатона хлеба. А в корзинке все Велесу, я ему рубаху с солнцем вышила, отец твой собрал мёду, Верерука положил флейту. Ты если сможешь, по пути ему грибов собери, что ли. Нельзя к нему с пустыми руками. Обязательно надо что-то от себя положить. Не потеряй только, ─ она поставила корзинку на лавку и обняла сына.

─ Ты только вернись, хорошо? ─ прошептала матушка.

─ Хорошо, ─ ответил Микула, обнимая её в ответ. После Микула переоделся. Надел вышитую знаком Велеса рубаху, да темно-зелёные штаны, обул красные сапоги. Отец сам его подпоясал.

─ Помню, как это было в первый раз, ─ тяжело вздохнул мужчина. Только сейчас Микула заметил, как сильно изменился отец. Впали щеки, залегли мешки под глазами, руки стали словно худее. Будто на лет десять за ночь постарел.

─ Я вернусь, ─ пообещал Микула, беря мешок, корзинку и копье. Его он использовал как посох.

Проводить его вышла вся деревня. Народ благословлял, его обнимали, в щеки целовали. Несколько молодых девушек даже плакали за материнскими плечами. Никто ничего плохого ему не говорил. И на мгновение Микула показалось, что он просто надумал себе такое отношение людей. Конечно, вышли не все. Те, кто задирали, не пришли. Возможно, они в него не верили. Да Микула и сам в себя не верил, но виду не подавал. Обняв ещё раз плачущую мать, он пошёл через ромашковое поле к лесу. Туда, где восходит солнце. Туда, куда вела тропа.

Глава 2. Настасья

Серебристый металл со свистом рассек воздух. На острие серпа заиграли обжигающие лучи солнца, а через мгновение он опустился, срезая толстые колосья пшеницы. Настасья удовлетворенно кивнула, глядя на урожай, что упал к её ногам. Жёлтые колосья рассыпались, и девушка уже слышала ворчание матери, которая потом будет их собирать. Только она так срезала урожай. Остальные делали это аккуратно, заранее связав колосья веревками. И лишь злотовласая Настасья действовала на опережение. Спешила, словно опаздывала куда-то. Пыталась быть первой, хотя соревноваться было не с кем.

─ Полдень! ─ раздался грубый женский крик над полем. Девушки весело поднялись, отряхивая подолы юбок. Настасья, как и все, повесила серп на красный пояс, что подпоясывал рубаху. И тоже побежала к Матрене. Та всегда собирала их на обед. Матрена была их учителем, все девочки, что достигали семи лет, попадали к ней. Женщине уже было за пятьдесят, и она считалась самой мудрой в их деревне. Сейчас она стояла с охапкой сарафанов, напоминая огромную овцу. Сарафаны в работе пачкать было нельзя. Перепутать тоже было невозможно. Орнамент, вышитый на каждом, был индивидуальным. Шили девушки сами, обычно на третий день недели, после обеда. Рисунок на плотной ткани говорил о возрасте девушки, её положение в обществе, и о её достоинствах. Настасья носила орнамент с острыми треугольными краями, говорящий о её силе и работе в поле. А её подруга Маришка вышила себе орнамент с цветами, наглядно показывая свой дар шитья. Потому-то к ней и чаще обращались с просьбами о вышивке. Настасья не просила, она считала все это не таким важным. Как минимум для неё. Натянув сарафаны, девушки одна за другой выстроились в ряд, ожидая сестёр. Матрена помогла с сарафаном самой младшей из них, Аннушке. Ей было всего десять, и она только-только начинала свой путь в работе с полем. Маленькие ручки были изранены грубыми колосьями. Настасья ощущала её боль как свою. Сама она в поле начала работать с семи лет. А обращаться с серпом научилась и того раньше. И пусть ей завтра исполнится всего тринадцать, так что от Аннушки она недалеко ушла, но чувствовала себя гораздо выше младшей. И даже выше старших девушек. Матрена поправила свой легкий расписной платок, и махнув рукой, повела их в большую избу на обед. Мужчины уже отобедали и теперь пришла их очередь. Кормили их хорошо. Щи, свежий хлеб, картошка с зеленью и компот. Настасья ела как в последний раз. Отчасти она знала, что последний. Сегодня после обеда у неё будет свободное время, чтобы собраться. Но ей впервые хотелось остаться среди родных душе сестёр. Шить вместе с ними и не думать о завтрашнем дне. Дне, когда она появилась на свет с даром от бога.

─ Насть, ─ тихо шепнула Маришка, ─ Вечером встретимся, ─ она хитро улыбнулась и подмигнула. Темноволосая красавица с серыми глазами и круглым носом была её единственной подругой. Как минимум Настасья считала её, пусть и хрупкую, но равной себе. И не только из-за возраста. Просто так сложилось. В Маришке был стержень. Она терпела боль, голод, плеть. Сносила колкие замечания Матрены и жила с улыбкой. В то время как большинство девушек молча сгибались под давлением. Настасья понимала, что воспитанием их мама заниматся не может. Потому она, Славанька и Катюша были весь день под надзором Матрены. Обычно Настасья следила за младшими сёстрами, но с неделю назад осознала; она им больше не нужна. Те хорошо могли постоять за себя, хорошо справлялись. Особенно Катюша, та была умнее и хитрее даже старших братьев. Отнеся посуду, Настасья подошла к Матрене.

─ Матушка, ─ они всегда обращались к ней так, потому что та считала, что они её дети, ─ Я закончила, ─ Настасья никогда не говорила о своих желаниях этой женщине, но знала, что та и так все понимает. Теперь же пришло время попрощаться. Завтра она сюда не придёт. Неизвестно, вернётся ли вообще. Пока остальные девушки ели, тихо перешептываясь, Матрена взяла её под руку.

─ Пойдём, ─ повела она девушку к выходу. Стоило им оказаться на улице, Матрена тяжело вздохнула и проронила пару слезинок.

─ Настасья, ─ было видно, как она себя сдерживает: голос ломался, а глаза покраснели, ─ Ты мне как дочь. А потому прошу, будь осторожна. И вот, ─ она сняла свой платок с головы и повязала его на шею девушки. Это был самый лучший подарок, от этой строгой женщины. Настасья ощутила как защемило сердце. Не хотелось уходить.

─ Оберег для тебя, ─ она обняла девушку, нежно поглаживая по спине, ─ Береги себя. А мы с Машей договоримся о замужестве. Тебе же Илюша нравится?

─ Да, ─ голос девушки дрогнул, она тоже обняла Матрену. Больше шести лет эта женщина воспитывала её, была рядом каждый день. И пусть она не была с ней добра, пусть не решала её проблемы, но научила очень многому. Стойкости, готовке, шитью, работе в поле. Она взрастила Настасью, как колосья в поле. Она была ураганом, дождливым днем и солнцем. И теперь отпускала Настасью в далёкий, неизвестный ей путь.

─ Всё будет, только возвращайся, ─ Настасья кивнула, всхлипнула и отпустила тучную женщину. Девушка вышла со двора и отправилась к лесу, стараясь не оглядываться и не плакать. Сегодня надо было встретиться с ещё многими людьми. Ещё предстояло пролить много слез. И в первую очередь, ей нужно было найти его. Того, кого прятал лес.

Лес встретил её теплом зелёной листвы вперемешку с солнечными бликами. Кроны высоких дубов одобрительно шелестели. Было слышно вдалеке кукушку, вблизи - пение соловья и беготню белок. По тихому шелесту травы она услышала знакомые шаги и сразу обернулась.

─ Настюша, ─ перед ней стоял высокий парень. Белые, почти как снег, волосы были собраны в хвост и лежали на мускулистом плече. Белая рубаха расстегнута, оголяя обнаженную мужскую грудь. Рукава высоко подвернуты. Голубой лоскут с трудом подпоясывал рубаху. Тёмные штаны да лапти были надеты на накаченные ноги. В руках он держал букет полевых цветов: тут и маргаритки, и ромашки, и одуванчики, и колокольчики.

─ Илюша, ─ ахнула девушка. И кинулась в его крепкие объятия. Только в них она могла ощутить себя слабой и невинной девушкой. Парень прижал её к себе одной рукой, а второй провел по пшеничным волосам, что собраны в толстую косу.

─ Я так рад, что ты пришла, ─ прошептал он низким и твёрдым голосом. Илья работал дровосеком, он был силен, мог бы с лёгкостью её сломать в своих объятиях. Но обнимал нежно, словно голубку.

─ Я не могла не прийти, ─ она отступила, давая ему возможность вручить цветы, ─ Спасибо, ─ краснея и нежно принимая букетик, ответила она. Они неспешно пошли к речке. Там обычно они могли сидеть часами, общаясь, обсуждая, как прошла их неделя. Но сегодня им предстояло попрощаться. От этого Настасье было невыносимо больно. Больше всего она хотела бы остаться рядом с Ильёй. Выйти замуж, родить и воспитывать их детей. Предел мечтаний для любой, но только чтобы исполнить мечту, не достаточно уговорить родителей и научится шить. Ей предстоит спасти их деревню. Дойти до самого Велеса. И кто бы знал, как сильно она хотела бросить все это. Кто бы знал. Но эта ответственность легла на её плечи.

─ Мне больно от того, что ты уходишь. Неужели нельзя пойти кому-то другому? ─ в серых глазах плескалось отчаяние. Парень выглядел как побитый пёс.

─ А мне ещё больнее тебя покидать, ─ Настасья провела ладонью по его щеке. Илья поймал и прислонился к ней холодными губами.

─ Я должна, ─ зажмурившись от поцелуя, прошептала девушка. Ей словно вырвали сердце. Она должна, иначе о счастье в будущем можно не мечтать.

─ Будь проклята богиня Лада, что забирает тебя. Нечестно, что только тебе выпадают такие несчастья. Ты не заслуживаешь их, ─ в сердцах высказался возлюбленный.

─ Нет, не говори так. Это честь и шанс. Если бы не это, выдали бы меня за первого же жениха на пороге. И не видать бы нам счастья. Я поборюсь за наше будущее. А ты его построишь, ─ мягко произнесла Настасья, ─ Мы, как настоящая семья, сделаем вклад вместе.

─ Но ведь это я должен обеспечить нам будущее, ─ возмутился Илья.

─ И ты это сделаешь. Мне надо идти, матушка меня ждёт, ─ парень снова обнял её. Намного крепче, так, как и обнимают на прощание. На долгие расставания. Но Настасья хотела верить, что это расставание будет совсем недолгим.

─ Береги себя, ─ прошептал он.

─ Обязательно, ─ заверила она, обнимая в ответ, ─ Я вернусь, ты и не заметишь что меня не было.

─ Нет, замечу. Каждую минуту я буду молиться за твоё благополучие, ─ заверил её Илья. Настасья была ему благодарна.

Обратно девушка шла на ватных ногах. Хотелось плакать. Но нельзя. Она воин, спаситель деревни. Она избранная Ладой. И её ноша не предполагает слез. Только сражения. Матушка, как всегда, была у печи, готовила ужин.

─ Настасья, ─ увидев дочь у порога, матушка сразу её обняла, ─ А от кого цветочки?

─ Илья подарил, ─ тихо ответила девушка, ставя их в глиняный горшок и подливая туда воды из кувшина.

─ Завтра заплету тебе косу с ними, ─ матушка у Настасьи была женщиной хрупкой. Множество родов истощили её тело, но она все равно трудилась. Как и Настасья, женщина была светловолосой. Её большая и длинная коса была убрана под домашний платок без вышивки. Матушка тоже ходила в сарафане, специально сшитым ею для домашних дел. После них она обязательно переодевалась, в красивый и нарядный сарафан, чтобы порадовать мужа.

─ Хорошо, ─ Настасья сняла платок Матрены и положила его рядом с цветами.

─ Сейчас помогу тебе собраться, ─ матушка поспешила найти девушке походный мешок. В него Настасья положила маленький котелок, глиняную чашу и ложку, кинжал, доставшийся от отца. Затем собрала крупы по разным мешочкам, запасной сарафан и платок от Матрены. Отдельно матушка собрала ей корзину с подношением.

─ Вот, там рубаха, немного варенья, и руны. Мы с отцом сами делали. Если поймаешь что, хотя бы зайца, тоже положи, Велес будет рад таким дарам, ─ хлопотала женщина, накрывая все белым платком. К мешку Настасья принесла колчан. Он был обшит её подругой Маришкой, по тёмной ткани вверх бежал заяц, а за ним лиса, оба были окружены зелёными листьями липы. В колчане было около двадцати стрел. Отец заранее сделал их для Настасьи. Также к нему она привязала свой серп. Им она орудовала лучше всего.

─ Вот и собралась, ─ печально заметила Настасья.

─ Так быстро, ─ не менее расстроенно заметила матушка, ─ Пойдём, поможешь мне с ужином.

Так и поступили. Настасья была неплоха в готовке. Она видела, как мама пытается отвлечься от того, что она уходит из родного дома завтра. Она не плакала, и Настасья брала с неё пример. К ужину пришёл отец и братья с сёстрами. Старшие сразу пошли к ней.

─ Мышка — малышка, как ты рано сегодня, ─ засмеялся Вася. Потрепал её светлые волосы, сам он тоже был сероглазым блондином. Они все унаследовали цвет волос от матери, и цвет глаз отца. Многие шутили, что они, как матрёшки, одинаковые.

─ Отстань от сестры, ─ придержал руку Васи Дмитрий. Он был самым старшим, а потому больше по характеру напоминал молчаливого отца. Девочки поспешили на помощь маме, проигнорировав сестру.

─ Садитесь уже, ─ тихо сказала Настасья и поспешила помочь сёстрам накрыть стол. Ужин прошёл как обычно, братья шумели, шутили, рассказывали страшные истории сёстрам. Пугали младшую волками. Настасья волков не боялась, она уже имела с ними дело и даже обрела друга среди них. Но братьев не останавливала, волки и правда были рядом с ними по её просьбе. Защищали родных от зла, что все больше расползалось по лесу. До её возвращения только волки и могли защитить деревню. Матушка делала вид, что сегодня самый обычный вечер. А вот отец наоборот расспросил, все ли девочка собрала. Настасья понимала, они все переживают за неё. Но сегодня она ещё будет дома. Еще будет тёплая постель и спокойный сон. Но там, в лесу, её уже ждали. Нечисть, что бродила по болотам. Ведьмы, что точно будут им мешать. И ещё один человек, такой же, как и она. У которого была сила и ответственность. И только он мог её понять. После ужина Настасья помогла маме, а потом отпросилась во двор, увидеться с Маришкой.

Подруга стояла у избы, ожидая её.

─ Настасья, ну наконец-то, ─ заворчала она, ─ Я ненадолго, только вот передать, ─ девушка сунула кулёк ей в руки. ─ Там немного, вяленой рыбки и мяса, и сало ещё положила, хлеба сегодняшнего. Ты завтра в дороге съешь. Тебе же силы нужны будут. И ещё вот, ─ она достала маленькое деревянное солнце на шнурке, ─ Сама выстрогала. Оберег тебе, на удачу и возвращение домой, ─ последние слова вырвались из её уст со всхлипами. Настасья крепко обняла подругу.

─ Всё хорошо, все будет хорошо, ─ зашептала она, утешая черноволосую девушку. Маришка успокоилась не сразу. Она, шмыгая носом, всё же повязала оберег на шею девушке и сквозь слезы улыбнулась.

─ Тебе идёт, ─ Настасья ощутила, что и сама готова заплакать. Сердце в груди сжалось от боли. Они все верили, в неё, в её возвращение. А она нет. Настасья готова была умереть.

─ Я вернусь, обещаю, ─ закусывая губу, прошептала девушка и снова обняла подругу. Ей хотелось остаться в этих теплых и мягких объятиях. Тишина деревни, тёплый свет, мягкие руки. Настасья хотела сохранить это мгновение в своём сердце.

─ Я буду ждать, ─ пообещала Маришка, ─ Каждое утро на рассвете, каждый вечер на закате, я буду стоять у тропы и ждать, так что возвращайся скорее, ─ мягко произнесла та, все ещё всхлипывая. Настасья ей верила. Когда они распрощались, она ещё долго смотрела подруге вслед. Затем тихо выскользнула за калитку и пошла в лес. Ей нужно было встретиться с Василисой. Травницей, что жила недалеко от деревни.

Избушка среди деревьев манила тёплыми огнями из окон. Дверь и калитка были приоткрыты. Настасья знала, Василиса её ждёт. Войдя внутрь, она обнаружила девушку у котла. Чёрные волосы толстой косой лежали на спине, белый сарафан был испачкан травами и копотью, сразу было видно, что красавица целый день провела за работой. Она подняла взгляд голубых глаз на гостью и улыбнулась. В отличие от других, Василиса никогда не сочувствовала участи Настасьи. Она обучала её выживанию в лесу и травничеству. Практически те же знания вкладывал в Настасью и отец: охота, сражения, физическая сила, выживание в лесу. С трех лет он учил Настасью, будто та была мальчиком.

─ Я думала, ты не придёшь, ─ девушка оторвалась от работы, вытерла руки прямо об подол и схватила чёрный кулёк со стола. ─ Держи, ─ протянула она его Настасье, ─ И скажи спасибо. Тут целебные настойки, бинты и мази. Всё что может потребоваться в первую очередь. А там, в лесу, найдёшь, чего не хватит. Но я надеюсь, обойдётся без серьёзных травм.

─ Я тоже надеюсь. Благодарю тебя, ─ Настасья слегка поклонилась, принимая кулёк. Но вместо привычной усмешки Василиса её обняла.

─ Буду ждать твоего возвращения. Не думай, что сможешь сбежать от обучения в дальнейшем. Из тебя выйдет отличная травница, ─ прошептала девушка.

─ Обещаю, вернусь как можно скорее, ─ ответила блондинка. Ей было приятно в объятиях травницы, хоть та и пахла лесом, тем местом которое ждало её. Где была её погибель.

Настасья почти бегом вернулась домой и тихо зашла в избу. Звезды уже загорались на небе, а солнце спрятало последние лучи. Осторожно положив оба кулька в походную сумку, она прислушалась. В комнате, где спали дети, слышался мамин голос. Она рассказывала сказки. Скрипнули половицы, девушка обернулась. На пороге стоял отец, хмурый, как и всегда.

─ Батюшка, ─ поднялась девушка с колен.

─ Присядь, ─ требовательно сказал он. Настасья послушно села на скамейку. Отец тренировал её с детства, научил пользоваться и луком, и серпом, и копьем, и топором. Неохотно он отдал дочь и на воспитание Матрене. Согласился лишь под натиском матушки, что хлопотала о её будущем. Отец достал свёрток с верхней полки, развернул и протянул ей. Это были красивые, расписные сапоги.

─ Сам сделал, тебе. В лесу в лаптях не удобно. Тут ещё штаны. Ты уж при матери не надевай. Но кто знает, что там в лесу вас ждать будет, ─ он говорил мягко и с заботой. Настасья осторожно отложила их в сторону и обняла отца.

─ Благодарю, батюшка, ─ прошептала она. Так в походный мешок легли мужские штаны, и красные сапоги. Роскошь для их семьи. Но Настасья верила, что когда вернётся героиней, её одарят по заслугам. Когда она вернётся, жизнь будет полна счастья.

На рассвете девушка встала вместе с мамой. Они никого больше не будили. Собрались тихо, позавтракали кашей; матушка заплела ей косу, собрала её на голове и украсила цветами. Настасье это нравилось. Мамины руки были нежными и маленькими. Такими родными, что сердце снова сжималось от тоски. Она ещё не ушла, а уже скучала. Деревянный гребешок матушка положила ей в походную сумку.

─ Не забывай причесываться и заплетать волосы, ─ проговорила она.

─ Конечно, ─ свою косу Настасья очень любила. Волосы у неё были густые и длинные, а как известно, именно коса делала девушку краше в глазах возлюбленного. Настасья оделась в нарядный сарафан, обула лапти, взяла все свои пожитки. Было тяжело, но она верила, что справится.

─ Береги себя, ─ матушка обняла её, позволив себе пару слезинок.

─ Готовься к свадьбе, матушка. Я вернусь очень быстро, обещаю, ─ девушка обняла её на прощание и направилась к лесу. Отчасти она была рада, что уходит без проводов. Они специально с матушкой так рано встали, ведь знали, что пока каждый с ней простится, день пройдёт. А Настасье нужно было не это. Она хотела как можно скорее возвратиться. Солнце вставало из-за деревьев, протягивая в приветствие свои лучи. Поправив походную сумку на плече, девушка смело вошла в чащобу.

Глава 3. В светлом лесу

Микула шёл среди высоких дубов, худых осин и родных душе березок больше часа. Руку оттягивала корзинка с дарами, а ноги ныли от непривычной обуви. Но он не останавливался. Шумели деревья, в кустах орешника слышались шорохи белок. Обещанной помощи все не было.

"Не мог меня Сюша обмануть", ─ решил парень, прислоняясь к березке. В её тени было прохладно, ему казалось, что дерево обнимало его в ответ холодными тонкими ветвями. Убаюкивало сладким шелестом, в котором одному ему слышны слова. Лес любил Микулу, а потому с радостью отдавал свои силы, чтобы парень шёл дальше.

"Они скоро придут", ─ зашелестели берёзки. Микула сразу понял, про кого говорят деревья. Он радостно поднял корзинку и медленно пошёл дальше навстречу обещанной помощи. Солнце поднималось все выше, играя солнечными бликами на тропе. Парню было тепло и уютно в этом светлом лесу. Казалось, он идёт к очередной полянке с ягодами или грибами, а не на поиски призрачного камня, бога и человека из другой деревни. Что вот сейчас соберёт дары природы и вернётся домой, сядет обедать, потом будет помогать матушке. От мыслей о матушке у Микулы саднило сердце. Как они сейчас там, одни? Отец-то ушёл в поле скорее всего, а матушка... Не скучно ли ей одной? Может, она сидит у окна, в надежде, что Микула вернётся? При мысли о матушке парню захотелось повернуть обратно. Пусть кто-то другой идёт к Велесу. Пусть другие спасают деревню. Он не способен на такое. Он слишком слаб и труслив. И словно в подтверждение его слов вокруг разом зашевелились кусты. Микула вскрикнул и замер, не зная, что делать. Он изо всех сил сжал копье - посох, готовясь сражаться за свою жизнь. На солнечный свет осторожно вышли маленькие человечки. Они были не больше его сапог. Зелёные, полупрозрачные, и больше напоминали ветки деревьев для хвороста, а не людей. Тонкие, словно ниточки, но всё ещё напоминающие людей.

"Дети Лешего, дети Лешего", ─ зашелестели берёзы, словно смеясь то ли над Микулой, что по трусости испугался, то ли над самими человечками. Они тем временем с осторожностью смотрели на Микулу большими чёрными глазами. Острие копья они игнорировали, видимо веря, что парень их не тронет. Одежда их скрывала немногое, но походила на вещи Микулы. Парень поднял копье.

─ Простите, я думал, что вы дикие звери, ─ теперь засмеялись человечки. Их смех напоминал капельки воды, ударяющей о камень. Мелодично, но раздражающе. Дети Лешего ничего не сказали, но поманили Микулу за собой. Тот в нерешительности огляделся по сторонам. Словно кто-то мог подсказать ему, что делать. Никого не было, и парень с осторожностью сошел с тропы, следуя за маленькими помощниками. Ещё в детстве отец объяснил ему, почему сие действие опасно и какие последствия его ждут. Но пугал он не дикими зверями, а злом, чистым и живым, похожим на черную болотную жижу. А также духами, что могут заманить в свои сети, свести с ума и отнять душу. Это было страшнее всего. Волка можно победить, а зло победить нельзя. И хоть Микула мог призвать огонь, который в теории пугал то самое зло, страх никуда не делся. Первые шаги вне тропы давались с трудом. Мальчику казалось, что он вязнет в болоте, хотя под ногами была твёрдая земля да корни дубов. Шагая за детьми Лешего, Микула замечал все более прекрасные и удивительные места: поляну с дикой мятой, высокими стеблями отцветшего левкоя и крапинками красных зрелых костянок. От поляны тянуло свежим ароматом, вместо привычного сырого запаха грибов и земли, что преобладал в лесу. Рыжих белок и серых зайцев, пробегающих мимо. Замечал в спешке улетающих глухих тетеревов. И слышал заунывную песню иволги. Птицы особенно громко шумели в лесу, трещали сойки, надрывались свиристели, скрежетали невидимые глазу дубоносы. Какофония птичьих трелей тонула в шелесте листвы Великого леса, создавая уникальную мелодию. Идти вслед за добрыми духами Микуле было проще. И если бы у него были ещё силы, то он обязательно запел бы. Солнце светило высоко и ярко, когда они добрались до небольшой низины с маленькой речушкой. У реки стояли редкие берёзки, много ольхи и осины. Сама речушка спряталась за цветущими кустами рябины, калины, жимолости и смородины, отчего на самой полянке стоял удушающе сладкий аромат. Около речушки сидел мужчина: тонкий, как берёза, малахитовые волосы скрывали острые плечи, чёрная рубаха, расписанная зелёными нитками, висела на нем мешком. На рубахе Микула разглядел узор не только листьев берёзы, но и белых цветов жимолости. Было заметно, что вышивала эти узоры девушка, и делала это с теплом и добротой. Тёмные штаны были также расшиты. На ногах старые лапти. Рубаха подпоясана зелёной лентой с коричневым пушистыми хвостиками. Под глазами у мужчины залегли чёрные мешки. Нос его был крюковат, как бугорок ветви на стволе дерева. И борода, столь большая и густая, что стянуть её в хвост, было невозможно. Мужчина смотрел на Микулу серьёзным взглядом, и в глубине изумрудных глаз он видел упрек.

─ Почему так долго? ─ спросил он настолько властно, что Микула был уверен, он обращается именно к нему. Дети Лешего зашелестели, запищали и кинулись кто куда по кустам, оставив Микулу одного. "Хороши помощники", ─ подумал он, сжимая свой посох сильнее.

─ А ну вернитесь, корешочки недоделанные! ─ разгневался мужчина, резко вставая, из его рук стали проступать тонкие ветви и молодые листья. Но дети уже убежали, и ему оставалось только грустно вздохнуть.

─ Извини, Микула, они те ещё сорванцы, водили тебя кругами, чтобы посмотреть, как ты начнёшь плакать, ─ взгляд мужчины стал мягче. Он махнул рукой, и рядом с парнем появились деревянные стул и стол.

─ Присаживайся, ─ Микула в удивлении сел, поставив пожитки на землю.

─ Вы меня знаете? ─ удивился мальчик. Он переборол первый шок и с трудом решился спросить.

─ Ну конечно знаю! ─ доброжелательно воскликнул незнакомец, и лес зашелестел, ─ Сюша о тебе много рассказывал. Я тебя отвлекаю от путешествия, но мне помощь твоя нужна. Всего пару минут отниму, не более, ─ торопливо объяснил он. Микула понял что перед ним Леший во всей его красе. Раньше он думал, что Леший выглядит совсем иначе. Страшно, противно, как ива у болота или совсем заросшие, брошенные в лесу дома. Но мужчина перед ним был обычным, да и из странностей только ветви, торчащие из рук.

─ А чем я могу вам помочь? ─ осторожно спросил парень.

─ Видишь ли, ─ Леший сел напротив, ─ я поругался со своей возлюбленной. А она возьми да удери от меня. Избушка её столь шустро бегает, не угонишься. Помоги мне её найти, ты же с деревьями разговариваешь, пущай скажут, где она, ─ попросил он.

─ Избушка шустрая? Хотите сказать, изба сама в лес убежала? Да как так-то? ─ Микула после избушки дальше не слушал. Его больше удивляла самоходная изба, чем то, что Леший эту избу сам отыскать не может.

─ Ну да, встала и ушла, ─ спокойно ответил Леший.

─ На чем? ─ продолжал допытываться парень. Леший заметил блеск в его глазах и усмехнулся.

─ На костях, ─ засмеялся мужчина, ─ То есть этих, лапах куриных. Но так со стороны от костей не отличить, ─ Леший с удовольствием наблюдал, как эмоции на лице Микулы сменяют друг друга. От любопытства к страху и отвращению.

─ Так поможешь найти? ─ продолжил напирать он, хитро подмигивая.

─ Нет! ─ Микула вскочил, ─ Сами ищите свою нечисть. ─ Леший нахмурился и, облокотившись на стол, встал.

─ Послушай, мальчик, у тебя и выбора особого нет. Без меня и моих детей можешь вечность в лесу блуждать. Деревья тебе этот камень найти не помогут. Он для них ничто. А я точно знаю где он, ведь не раз мимо него ходил. И можешь мне поверить, ни одна тропа к нему не ведёт. А не прочтя слова на том камне, к Велесу тебе не дойти. Так что будь добр, помоги мне, ─ с напором произнёс мужчина. Микула в ужасе сел обратно. Взгляд Лешего его пугал. Казалось он его закопает, прямо тут, под столом, и глазом не моргнет.

─ Хорошо, я помогу, ─ прошептал парень, с трудом вставая на ватные ноги.

В объятиях берёзки ему было спокойнее. Деревце с радостью поделилось с ним энергией, но где возлюбленная Лешего, не сказала.

─ Простите, но, похоже, лес не хочет говорить, где она, ─ печально ответил Микула.

─ Что значит не хочет? Ты что же, заставить их не можешь? ─ разъяренно спросил Леший, топая ногой, словно малое дитя.

─ Не могу, ─ честно ответил Микула. "Плохой, плохой, двуликий", ─ хором зашептали деревья.

─ Вот же Велесово проклятье, ─ выругался мужчина. Он заходил из стороны в сторону, а листья и сучки продолжали расти из его рук.

─ Лес называет вас двуликим, что вы сделали? ─ все ещё жмясь к березке от страха, спросил Микула. Леший грозно зыркнул на него и сел за стол.

─ Садись и не верь этому лжецу, ─ приказал мужчина. Микула послушно вернулся к столу и сел. Всё внутри него сжималось от страха.

─ Да, характер у меня вспыльчивый, но я добрый. Могу конечно и словом приложить, но никак не силой. Яга меня все ревновала. Видишь ли, русалки у нас тут разошлись. И кто-то ей да сказани, что я с ними был. Ну не спорю, был, но я их обратно в озеро гнал. Нечего этой нечисти по моей территории ходить. Я от зла защищаю тут все, как могу. А они вышли его приманивать ещё больше. Знаешь, как после них тяжело лес очищать? ─ Микула отрицательно покачал головой.

─ Вот то-то же. И она, видимо, не знает. А может, не хочет видеть. Не знаю. Начала меня в кощунстве упрекать да лжи. Я не выдержал и прикрикнул на неё. Ну кто ж знал, что она на бранное слово так обидится? ─ Леший тяжело вздохнул и упал головой на стол.

─ Я ведь её люблю, больше себя, больше леса, ─ от его лица неспешно поползли корни к столу. Мужчина медленно, но верно стал срастаться с деревом. Микула в ужасе сжался. Такое ужасное зрелище он видел впервые.

─ Но не могу же я Великий лес без защиты бросить. Не могу. И приказу Прабога противится не могу. Почему она не понимает? ─ пока Леший превращался в холмик из ветвей, земли и мха, Микула упорно думал, что делать и как этих двоих помирить. Родители его жили душа в душу и никогда не ругались. Но особо счастливые дни Микула помнил. Это дни, когда отец дарил что-то матушке. Гребень или сарафан новый. В такие дни она тихо пела с улыбкой на лице.

─ Подарок! ─ воскликнул он, ─ Сделайте ей подарок своими руками, ─ Леший приподнялся, с трудом отрывая себя от стола. Лишнее стало осыпаться вниз, словно мертвая кора.

─ А это идея. Думаешь, она меня за подарок простит? ─ с надеждой спросил зеленоволосый мужчина.

─ Моя матушка всегда радовалась, когда получала что-то в дар от отца. Можете сделать ей гребень. Любая девушка такому будет рада, ─ глаза Лешего засияли. Он сложил ладони вместе, и закрыв глаза представил то, что ему нужно. Из рук выросли ветви, и, переплетаясь и срастаясь между собой, приняли форму гребня. На верхней части распустились яркие цветы. Леший прижал их к гребню, образуя на нем таким образом рисунок.

─ Красивый, ─ протянул Микула, наблюдая за процессом.

─ А то, я мастер своего дела. Только вот завернуть то его мне не во что, ─ поник он.

─ Подожди, ─ Микула полез в сумку, уверенный, что пару платков мама ему с собой положила. Он достал белый платок и разложил на столе. Леший аккуратно завернул в него гребень.

─ Спроси лес, теперь он расскажет, где Яга прячется, ─ уверенно произнес мужчина. Микула тут же подбежал к березке. Лес хвалил Лешего, но место не выдавал. "Иди ты, иначе не помирить их", ─ шепнула берёзка, ─ "Мы тебя доведем, не запутаешь", ─ шептали деревья. Микула с грустью посмотрел на Лешего и покачал головой.

─ Да что ему опять не так? ─ разозлился он. Микула тяжело вздохнул. Идти к Яге, одному не хотелось. Все это только отнимало его время. Но и выбора не было.

─ Давай, я отнесу. И слова извинений передам, ─ дрожащим голосом предложил белокурый мальчик. Леший посмотрел на него с сомнениями. А потом усмехнулся.

─ А давай, тебя она, может, и послушает, ─ обрадовался тот, ─ Вот твой посох, за пожитками твоими присмотрю, ─ мужчина всучил парню в руки свёрток и посох, ─ Передай, что мне очень жаль. Я раскаиваюсь, скучаю, люблю, жить не могу без неё, ─ он вытолкал парня с полянки, ─ Возвращайся скорее, ─ помахал он рукой. Микуле ничего другого не оставалось, как пойти вперёд.

***

Сосны приветливо шумели, опускали свои ветви, поглаживая Микулу по светлым волосам. Они то ли хвалили его за решимость помочь Лешему, то ли успокаивали. Но главное, вели по лесным тропам, нашептывая, куда сворачивать. Мальчик был рад такой заботе: одному в лесу было страшно. Он не знал, как выглядит Яга и её избушка, но почему-то был уверен, что она страшная старуха, которая ест детей. У неё обязательно должна была быть метла, и кривой нос, и одета она скорее всего в какие-то обноски. А изба вся прогнившая и покосившаяся. Ещё и на костяных ногах курицы. Пока Микула шёл, пытаясь себе представить, какого же размера они должны быть, тропинка вывела к обычной избушке. Ровная крыша, большое расписное окно. А двери нет. Хотя вот тебе забор, открытая калитка, посевы картошки, капусты и свёклы. Микула огляделся, но ничего страшного, того, что он напридумывал в своей голове, не было. Парень осторожно шагнул за калитку. Та скрипнула, но осталась открытой. Деревья ободряюще зашелестели. Микула подошёл к окну и постучал. Секунды ожидания показались ему вечностью. Но вот ставни распахнулись, и наружу, словно птицы выпорхнули белые занавески, за ними Микула увидел девушку. Чёрные волосы были собраны в толстую косу и уложены на статные плечи. В ушах красные, как кровь, серёжки с рубинами. На шее сверкает золотое ожерелье с янтарем. На руках браслеты из серебра, бирюзы, золота и янтаря, их лёгкий звон прогнал тишину со двора и пробудил мальчика от забвения. На Микулу смотрела молодая женщина. Строгий взгляд зелёных глаз заставлял вжать голову в плечи. Тонкие губы были злобно поджаты. Казалось ещё секунда, и она нашлет на него проклятье.

─ Кто? ─ довольно холодно спросила она. Микула опустил взгляд, замечая, как дорого расписан её синий сарафан. Было ощущение, что женщина была благородных кровей.

─ М-меня зовут Микула, ─ заикаясь, представился парень, ─ Я от Лешего пришёл передать подарок. И слова извинений, ─ он протянул маленький свёрток. Яга наклонилась и резко выхватила его из мальчишеских рук.

─ Леший передаёт вам искренние извинения, говорит, что любит и жить без вас не может, ─ затараторил Микула, пока Яга открывала свёрток. Увидев гребешок, она ахнула. Чёрные ресницы взлетели вверх, словно птицы, тонкие пальчики прикрыли рот. На бледных щеках проступил яркий румянец.

─ Неужто он сам сделал? ─ уже более радостно спросила она, вертя гребень в руках.

─ Сам, ─ робко подтвердил парень. Он не мог оторвать глаз от яркого румянца на щеках Яги. Было видно, как она любит Лешего, и Микула совсем не понимал, почему они поругались. Но спрашивать было бы неприлично с его стороны, потому он молча смотрел, как Яга восхищается гребнем. Постепенно её взгляд стал острее и с лёгкой ухмылкой она снова обратила свой взор на Микулу.

─ Сложно тебе было найти мою избушку? ─ мягко поинтересовалась она. Микула сразу заметил огонёк любопытства в её глазах. И решил солгать. Кто знает, что та сделала бы с ним, если узнала бы о его даре.

─ Сложно, но я должен был найти вас. Видя, как Леший страдает, я не мог не помочь, ─ дрожащим голосом ответил он.

─ Ты такой добрый мальчик, ─ Яга облокотилась об окно, ─ Но знай: добрых людей, нечисть легко обманывает. Не верь Лешему на слово. За то, что ты так добр, я дам тебе подарок, ─ она сняла один из перстней и вытянула руку из окна. Микула подставил ладони, и кольцо упало ему в руки. Красный рубин в кольце напоминал ему ягоды рябины.

─ Спасибо, ─ не понимающе произнес парень.

─ Это кольцо поможет в самое тёмное время, носи его всегда при себе, ─ сказала девушка, пронзая его строгим взглядом, ─ А теперь выполни и моё небольшое поручение. Вернись к Лешему и передай, я буду ждать его у нашего места, он знает куда прийти.

─ Я передам, до свидания, ─ взволновано произнес Микула и поспешил прочь. Яга вызывала в нем только холодный ужас. Он так быстро бежал, что не заметил наступления сумерек, но даже так дорога обратно показалась ему более короткой, чем изначальная. Прибежав на поляну, Микула заметил собранный, но ещё не разожженный костёр и пеньки у него. Дети Лешего заботливо тащили хворост для розжига. Сам же мужчина снова сидел у реки. Увидев мальчика он сразу ринулся к нему.

─ Ну? Приняла? ─ с волнением спросил он хватая парня за руки.

─ Приняла, ─ успокоил его Микула, ─ Сказала, будет ждать в вашем месте. Сказала, вы поймёте, куда идти.

─ Да! ─ на радостях мужчина приподнял парня и расцеловал в щеки, ─ Я побежал.

─ Погодите, вы обещали меня проводить, ─ крикнул Микула.

─ Утром, ─ бросил Леший с конца полянки и был таков. Ничего другого парню не осталось. Он развёл костёр, установил палки, что принесли дети Лешего, и повесил котелок с водой из речки над огнём. Из походной сумки достал мешочек с крупой. Сытная каша, вот о чем мечтал Микула. Маленькие человечки скрылись в лесу, стоило солнцу спрятаться. На небе замигали звезды. Но Микуле все равно было страшно. Костёр не сильно освещал лес, и во тьме ему мерещилось то самое зло. Кольцо он заботливо повесил на шнурок, припрятанный в мешке. И надел на шею, чтобы оно всегда было рядом. Не смотря на неуютную атмосферу, отужинать он смог. А вот лечь спать не решился. Он вглядывался в заросли леса, пока не заметил белый силует.

─ По-о-омо-о-огите-е-э, ─ где-то в чаще послышался тихий крик. Микула напрягся. Девчачий крик повторился. Микула осторожно встал. Он знал, что идти в лес нельзя, особенно ночью. Мама ему говорила, что девушки из деревни часто в лесу теряются. Что их утягивает зло. Но что, если это живая девушка заблудилась? Ведь он не так далеко от посёлка отошел. И если он ей не поможет, разве можно будет считать его хорошим человеком? Нет. Микула должен был помочь. Он неуверенно зашагал вперёд, в одной руке сжимая копье, а во второй перстень от Яги. Чем черт не шутит, возможно, её подарок реально поможет. Лес неодобрительно зашелестел, но Микула не слушал. Он шёл на женский зов без капли сомнения, что его помощь нужна. Что он справится.

Глава 4. В тёмном лесу

Настасья шагала по лесу крадучись, как кошка, давно сойдя с тропинки. Солнце не очень хорошо освещало чащобу, девушка шла в напряжении, ожидая нападения в любую минуту. Прислушиваясь к каждому шороху, Настасья вглядывалась в просветы между игольчатых ветвей. Она так же не была уверена, что ушла достаточно далеко от деревни. Встретить дровосеков, пока она переодевается, ей совсем не хотелось. Найдя деревья, что стояли довольно плотно друг к другу, она-таки решила сменить неудобный сарафан на мужские портки. Поставив корзинку на землю, она облегченно вздохнула. Нести её в руках было неудобно и сложно. Сняв с себя лук и колчан со стрелами, она обрадовалась легкости в теле. Достав штаны и сапоги, девушка ещё раз осмотрелась по сторонам, прислушиваясь к шороху в лесу. Настасья скинула с себя лапти, и натянула болотного цвета портки. Неуклюже подвязав их, она сняла сарафан. Без него девушка ощущала себя голой, хоть и осталась в рубахе. Штаны оказались ей большими и походили на огромные лопухи. Пришлось подвязать их внизу верёвкой от лаптей и только после этого заправлять в сапоги. Чтобы рубаха не торчала, Настасья заправила её в штаны. Увидь её матушка в таком виде, упала бы в обморок. А Матрена отхлестала бы розгами. По спине Настасьи пробежал неприятный холодок. Словно женщина затаилась где-то рядом и сейчас точно поймает её за руку. Отведет в дальнюю комнату... Настасья передернуло от нахлынувших воспоминаний: свист рассекающей воздух розги ещё стоял в ушах. Повязав серп на подвязный шнурок, а кинжал припрятав в мешок, Настасья постаралась переложить туда же и дары. С трудом у неё это вышло.

─ Пока так, хоть руки свободны, ─ на левое плечо Настасья повесила колчан со стрелами, на правое походную сумку, к которой теперь была подвязана корзинка. Лук же взяла в руки, готовясь в любой момент пустить его в ход. Деревянное солнце грело её грудь надеждой, что впереди её ждёт увлекательная дорога. Ведь лес так приветливо шелестел, пели соловьи, вдалеке слышно было кукушку, и не было больше страшно, словно все страхи ушли со спрятанным сарафаном. Не надо больше быть слабой девушкой, которая не перечит мужчине. Не надо быть хозяйкой дома. Можно отдать себя в руки судьбы и принять данное ей по рождению приключение. Но чем дальше Настасья шла, тем мрачнее и плотнее выглядел лес. Меньше солнца проникало через листву высоких сосен и дубов, и она переживала, не сбилась ли с пути. Пение птиц стихало, шорохи в кустах были все реже. Лес словно бы замолкал. Даже её собственные шаги глохли в мягком одеяле из опавших иголок и листвы. Тишина давила на уши и сердце, которое колотилось в немом беспокойстве. Настасья сама никогда не видела то самое зло, что поглощает лес. Только слышала рассказ от отца и матери. Отец учил её сражаться с медведями и волками, когда ей исполнилось семь. Он говорил, что нечисть, одержимая злом, похожа на диких зверей. Что Настасья должна быть умнее и нападать первая. Матушка же говорила, что зло породил Сварог. Рассказывала, что благодаря украденным оберегам ведьмы призвали его в этот мир. И потому она должна сохранить оберег и вернуться в деревню. Настасья понимала, что обратный путь будет столь же сложен, как и путь туда. Даже опаснее, ведь злу нужны обереги от Велеса, так как они наполнены магией. Но она не думала, что зло таится в паре часов от её деревни. Что оно настолько близко, что могло напасть на деревню хоть завтра. Она не сразу поняла, что не так. Серое небо, пожухлая трава, усохшие листья, от которых не было шума. Тишина. Зло любило тишину. Оно уже проглотило её, и теперь ей оставалось только погибнуть. Ноги стали вязнуть в земле, будто развезло после ливня. Идти было сложно, каждый шаг был поиском опоры. Пару раз Настасья падала. Упираясь руками в землю, она ощущала мягкость земли. Но не понимала, до последнего не осознавала, что происходит. И вот в темноте, словно блуждающие огни, зажглись глаза зверей. Всех зверей; волки, зайцы, белки, олени, бобры, все смотрели на неё красными глазами, скаля острые зубы. Их шубки были окрашены в чёрный цвет, словно опаленые. Звери шли волной, дружным шагом. Настасья достала стрелу, не зная в кого стрелять первым. Но инстинкты, которые развивали в ней с детства, взяли вверх. Первая стрела ударила ровно в глаз волка. Он не дёрнулся, не завыл. Просто рассеялся, как пепел. Вторая стрела попала в шею оленя. Но на месте исчезнувших появлялись новые. На всех стрел не хватало. Настасья отступала назад вслепую, ударяясь плечами о чёрные деревья. Когда звери рванули к ней все разом, словно кто-то отдал приказ, она достала серп. Размахивая им, она отражала выпады животных. Но те задевали её своими когтями. Оставляя глубокие кровоточащие раны. Боль почти не ощущалась, куда сильнее чувствовалось клокотание сердца. Словно вот-вот и она тут умрёт.

"Не здесь и не так", ─ подумала про себя она, отражая выпад очередного зайца. Тот растворился в воздухе. На смену ему кинулся волк. Настасья, тяжело дыша, осознала, что ей не хватает времени, что сейчас острые зубы сомкнутся на её шее. И в момент полного отчаяния из кустов выскочил волк в два раза крупнее обычного. Его серая шерсть была похожа на металл серпа. Он перехватил чёрного волка в полете и перекусил ему шею. Враг обратился пылью.

─ Волх! ─ радостно воскликнула девушка. Рыча тот перегородил дорогу злу. Звери замерли, склонив головы на бок. Словно думая, что делать. Либо думал тот, кто управлял ими. Настасье эта заминка была на руку. Она вскочила на ноги, и в два шага добравшись до Волха, вскочила ему на спину.

─ Беги! ─ приказала она, крепко хватаясь за густую шерсть. Волк послушно мчался прочь от проклятого места. Звери за ними не погнались. Настасья облегченно выдохнула. Такого натиска зла девушка не ожидала, у неё даже не было времени обратится к дару. Волчье тело горячим огнём ощущалось под бёдрами. Держать серп девушка старалась так, чтобы не ранить верного друга.

─ Как же я тебе рада, ─ прошептала она, утыкаясь в гриву зверя. От Волха пахло дождём и пихтой. Видимо, он спал в своём любимом месте, но почуял, понял, что ей нужна помощь. Настасья не думала брать дикого друга в путь. Ей казалось, что она должна пройти путь своими силами. Одна. К её радости, друг последовал за ней. С Волхом дорога должна была быть легче. Настасья не поднимала лица от шерсти, боясь зацепиться косой за ветви деревьев. Она полностью положилась на друга, и только прижимала к себе сумку, чтобы та не била его по боку. Послышался приглушенный шелест листвы, шорох травы под лапами Волха. Аромат хвойного леса ударил в нос. Волк замедлил свой бег, переходя на неспешный шаг. Настасья отпустила сумку, привязала серп и обняла волка.

─ Благодарю тебя, друг мой, ─ девушка медленно распрямилась. Она заметила, что испачкала серебристую шерсть Волха кровью. Настасья почти не чувствовала боли, но, взглянув на руки, поняла, что рукава рубашки превратились в окровавленные лоскуты. А под ними на руках глубокие царапины. Какие-то из них ещё кровоточили. Волх обернулся, смотря на Настасью строгим взглядом жёлтых глаз.

─ Я знаю, ─ поджав губы, произнесла девушка, ─ Надо найти речку.

Волк послушно кивнул и сменил путь. Настасья подняла взгляд к небу. По левую руку светило жёлтое солнце, под рубашкой грело деревянное. Ей не было страшно свернуть с первоначального пути. Всё равно зло не дало бы ей пройти. Куда больше она переживала о родителях и деревне. Не придёт ли то зло в деревню, пока она в пути?

Волх вышел к речке. Настасья ловко слеза с лохматого друга, скинула лук, колчан со стрелами и походный мешок. Она упала коленями в мягкую траву, погружая горячие руки в ледяную воду. Боль была секундой, но Настасья вскрикнула. Волх ткнулся мокрым носом в её плечо. Девушка обернулась, и смиренно протянула ему руки. Шершавый язык волка щекотал запястья.

─ Я все равно нанесу лечебную мазь, и чистую лоскут, ─ произнесла она, смотря как под розовым языком исчезает кровь, а царапины затягиваются. Волх хорошо лечил раны. Но вылечить полностью могло только время.

─ Разобьем привал тут. Ненадолго. Если тебе надо на охоту, беги, я подожду, ─ обратилась она к волку. Тот кивнул и исчез в лесу. Настасья достала мазь из мешка и длинную тряпку. Травница Василиса обучила её год назад определять, собирать и готовить лечебные травы. Настасья была уверена, что сможет и в походе их найти. Благо добрая девушка сама дала ей пару баночек в дорогу. Волх вернулся, когда девушка полностью перемотала руки, а кровавые рукава рубашки оторвала. Собравшись, она запрыгнула на пушистого друга.

─ Нам надо на восток, попробуем обогнуть нечисть, ─ волк понял её слова и рысью двинулся вперёд. О Волхе в деревне почти никому не было известно. Семь сезонов назад отец взял её зимой на охоту, позволив Настасье идти по следам добычи одной. Оленя Настасья не нашла, зайца тоже. Зато встретила маленького волчонка с раненой лапой. Чтобы разговаривать с животными, ей не приходилось прикладывать усилий. Не надо было обращаться к матушке земле. Она слышала их так же отчётливо, как и людей. Волх плакал в тот зимний день, и её сердце зашлось от жалости. Она вылечила его, спрятав в сарае. Откормила, пряча уже в лесу. Волх был единственным другом - волком. Другие чаще желали её съесть, и пусть исключения встречались, им было не до дружбы. Но Волх был добр, благодарен и вежлив. Он сильно отличался от своих братьев. Особенно разумом. Чем старше он становился, тем более разумным казался. Словно человек в волчьем облике. А когда он вырос больше своих собратьев, Настасья окончательно убедилась в его особенности происхождения. Волх не помнил, кто его ранил, или где его мать. Ему некуда было податься, и он остался рядом с девушкой.

Густые заросли становились все реже, а свежий аромат ёлок сменился на болотный душок.

─ Мы точно сможем здесь пройти? ─ смотря на болото, уточнила девушка у волка. Тот кивнул. Но не успел сделать и шага, как из зарослей камыша медленно поднялась тонкая тёмная фигура. Слегка покачиваясь, роняя на землю комья тины, она вышла на берег. С трудом в ней узнавался образ женщины: волосы, как водоросли, повисли по краям бледно-зелёного лица. В темно-болотных глазах читался недобрый помысел. Маленький носик кривился, а тонкие брови были нахмурены. На худом теле висела белая ночнушка. Кикимору можно было принять за русалку, а не за хозяйку болот. Она склонила голову и сделала к девушке ещё шаг. Волх зарычал, но Настасья успокаивающе погладила его по голове.

─ Спокойствие, ─ мягко шепнула она мохнатому другу.

─ Не боишься меня? ─ пробулькала Кикимора. Настасья смело покачала головой.

─ Разве мне стоит бояться великую хозяйку болот? Разве тебе нужна душа и тело той, кто ещё не познал ласки и любви? Я буду для тебя не более, чем углем на тарелке, ─ смело ответила девушка, вспоминая наставления травницы. Та много рассказала ей о нечисти, и том, как с ней бороться. С кем можно договориться, а от кого лучше бежать. Кикимора была той, с кем сражаться было делом гиблым, но договорится можно было. Устрашающая женщина засмеялась, и, крутанувшись вокруг своей оси, сменила облик. Теперь перед Настасьей стояла молодая женщина с длинными волосами зелёными, словно морские пучины. Они стали гладким и послушно легли волнами до самой земли, а кончики окрасились в цвет весенней листвы. Глаза стали больше, обрели миндалевидный разрез и засияли как два золотых огонька. Губы стали пухлее и аллее. Платье очистилось от грязи и стало нарядным сарафаном, по которому расползлась роспись темно-зелеными нитями. Из них складывался рисунок остроконечной листвы, кустов боярышника и алых волчьих ягод. Руки и ноги стали похожи на человеческие, но местами проступала серебристая рыбья чешуя. Ступая босыми ногами по траве, женщина сияла в бледных солнечных лучах. Настасья спустилась к ней на встречу. Кикимора была выше неё на полторы головы, но девушка все равно смотрела без тени страха.

─ Ты столь молода. Кто обучил тебя столь дерзким речам, малышка? ─ усмехнулась Кикимора. Волх рядом с Настасьей напрягся. Но девушка не дрогнула, сжав кулаки, она честно ответила.

─ Травница в моей деревне, ─ Кикимора расползлась в довольной улыбке. Словно уже знала ответ и ждала его.

─ Тогда она должна была тебе и о нечисти рассказывать, и обо мне.

─ Рассказывала, ─ кивнула Настасья головой.

─ А значит, знаешь правила, ─ откровенно засмеялась женщина, оголяя ряд острых, как у рыбы, зубов.

─ Н-нет, ─ запнулась Настасья. О правилах Василиса ей не говорила.

─ Вот как, ─ взгляд нечисти стал острее ножа, ─ Ты собираешься ступить на мою землю. Но просто так по ней пройти нельзя. Уплати дар, и доберешься до твёрдой земли в целости и сохранности, а коли не заплатишь, то болото поглотит тебя, ─ зашептала она на ухо девушке. Волх дёрнул ушами, говоря, что все слышит и совсем с этим не согласен.

─ И что является платой? ─ осторожно спросила девушка.

─ Самое ценное, что у тебя есть, ─ усмехнулась Кикимора, а Настасья в страхе сжала свой мешок. Отдать дары богу Велесу она никак не могла. Просто не имела права. Кикимора осторожно тронула цветы, что матушка вплела в её косу.

─ Отдай мне цветы и корзину, ─ уточнила женщина, на мгновение её взгляд наполнился тоской и болью. А вот девушка облегченно выдохнула. Что такое цветы, по сравнению с жизнью деревни и родных. Волх снова зарычал, но Настасья его осадила.

─ Хорошо, ─ она отвязала корзину и поставила её у голых ног женщины. Осторожно вытаскивая цветок за цветком она роняла их в лукошко. Каждый вытащенный цветок иголкой вписался в её мягкое сердце. Настасья списывала все на совесть. Кикимора же знала правду и улыбалась все шире и жаднее. Когда Настасья вытащила последний цветок, пучок распустился, и коса развернувшись упала до самой поясницы. Девушка смело взглянула в глаза нечисти.

─ Вот. Теперь нам можно пройти? ─ нагло спросила она роняя последний луговой цветок. Это была ромашка.

─ Конечно, ─ Кикимора прижала к себе покрепче корзинку. Настасья запрыгнула обратно на волка. Тот медленно и не очень уверенно пошёл вперёд. Перед тем как ступить на болото он наклонился принюхиваясь. Затем осторожно шагнул на черную жижу. Лапа его не провалилась, от неё медленно пошли круги, словно он был водяным пауком, а не волком. Так же осторожно он сделал второй шаг, от которого по чёрной жидкости побежала железно-синеватая пелена. Настасья погладила его по шее.

─ Не бойся, ─ прошептала она.

─ Хорошей дороги, ─ помахал им рукой хозяйка болот.

Настасья не успела ответить: Волх резко сорвался на бег. Ей пришлось вцепится в шерсть и пригнуть голову. Ветер бил по щекам не хуже веток. Они мчались вперёд мимо поваленных берёз и прогнивших стволов сосен. Постепенно Настасья ощутила, что Волх замедляется. Из его пасти вырывались клубы пара, смешиваясь с лиловыми лоскутами тумана, что лёг на вязкое болото. Медленно Волх перешел на легкий бег, а затем стал идти шагом.

─ Может, я слезу? ─ спросила Настасья. Волк отрицательно заворчал. И девушка осталась. Но с каждым шагом он проваливался все глубже и глубже. Лапы погружались в жижу, которая не собиралась их возвращать.

─ Упрямец, ─ девушка соскользнула вниз, твёрдо ощущая почву под ногами, в то время как волк уже по самое брюхо утонули в чёрной вязкой жиже.

─ Вот же нечисть, она нас обманула! ─ воскликнула в сердцах Настасья. Её Кикимора решила не забирать, зато решила отнять самое дорогое. Того, кого Настасья любила больше всех людей. Волх фыркнул и гордо поднял голову. Даже когда он не шевелится, болото медленно поглощало его. Настасья схватила волка за шерсть и потянула на себя, но все попытки были тщетны. Он медленно погружался во тьму. Казалось ещё мгновение, и он погаснет, как звезда на ночном небе.

─ Нет, я тебя не брошу, ─ продолжая упираться, проговорила девушка. Жесткая шерсть все время выскальзывала из рук. Они ныли от боли, а в сердце прокралась отчаяние. В горле встал ком, и Настасья ощутила, как щеки обожгли невольные слезы. Она была бессильна.

─ Нет, нет, нет, ─ закричала она, ударяя руками по мягкому мху. Капли грязной воды разлетелись в стороны. Вокруг не было ничего, что могло бы помочь спасти друга. Лишь остатки сгнивших деревьев и чёрная жижа. Волх тихо ткнул её в плечо своим чёрным носом. Слабое тело девушки сотрясалось от всхлипов. Она утерла нос и стала копать у груди волка. Но сколько бы жижи она не выгребла, меньше не становилось.

─ Я не могу тебя потерять, ─ она обняла волка за шею, прислонившись лбом к его лбу, ─ Будет больно. Прости, ─ прошептала она, опуская руки. Прижимая ладони как можно сильнее, к твёрдой земле, Настасья обратилась к дару.

─ Матушка – земля, услышь волю мою, ответь на зов мой. Твоя жизнь – моя жизнь, твои силы – мои силы. Спаси Волха из болота. Подними его и отнести нас на твёрдую землю, ─ стоило ей это проговорить, как болото забулькало, запузырилось и затряслось. Волх и Настасья стали подниматься над болотом. Под ногами, словно змея, поднималась сырая земля. Настасья запрыгнула на спину друга. Тот дрожал и скулил. Земля с силой сжимала его лапы. Поднимаясь и опускаясь, словно змеиное тело, земля донесла их до выхода из болота и оставила на его берегу.

Настасья облегченно выдохнула и, теряя сознание упала, на спину волка. Белокурые волосы водопадом закрыли лицо. Тот осуждающе заворчал, но пошёл вперёд. Позади них рыжие лучи солнца поджигали ели. Волх из последних сил нес Настасью вперёд. Руки девочки были в грязи, сапоги и штаны тоже, они тёрлись об грязную шерсть волка. С них падали комья земли, теряясь в высокой траве. Вокруг шумели птицы, тихо трещали сверчки, шелестели деревья. Волх заметил речушку и медленно дошёл до неё. Упав на живот, зверь жадно стал лакать холодную воду. Когда солнце село, очнулась Настасья. Ощущая под собой знакомую шерсть друга, она обрадовалась. Они были живы. Она смогла. Дар полевелевания землёй отнимал у неё много сил, потому Настасья использовала его в самом крайнем случае. Даже тренировки не помогли обуздать эту силу. В моменты, когда Настасья просила помощи у матушки – земли, ей казалось, та забирает все её силы. Погладив Волха, девушка осторожно слезла, разглядывая местность вокруг. Они сидели у каменного берега бойкого ручья. Вокруг шелестели деревья, а звезды уже кружили хоровод. Волх тихо поднялся и опустился вниз к реке, чтобы смыть комья грязи. Настасья оглядела себя и ужаснулась. Ей бы тоже не помешало помыться. Но прежде надо было развести костёр. Обойдя ближайшие кусты и деревья, девушка собрала немного хвороста. Скинув пожитки, она достала огниво. Через пару минут ей удалось развести костёр, к которому пришёл и улегся Волх. Настасья достала сарафан и пошла мыться к реке. Вода была ледяная, так что девушка отмыла руки, а после уже постирала рубаху и штаны. Накинув на себя сарафан, девушка отмыла сапоги. Разложив на камне мокрую одежду, она обустроила котелок над костром с водой. Насыпав туда крупы, стала мешать. Через пару минут, дрожа от холода, девушка прильнула к шерсти волка. Рядом с Волхом было очень тепло. Когда каша сварилась, Настасья налила себе тарелку, а остальное поставила перед другом. Тот тоже давно ничего не ел. Волх благодарно кивнул, но сразу есть не стал. Ждал, когда остынет. А вот девушка, обжигая язык, ела пшеничную кашу за обе щеки. Она и не подозревала, что была так голодна. Наевшись, Настасья задремала, свернувшись клубочком в шерсти волка.

Разбудило её тихое и одновременно жуткое завывание. Вздрогнув, Настасья приподнялась, вглядываясь в лес. Там стояла белая полупрозрачная фигура. Она выла так, что пробрало до костей, и махала Настасье рукой, зазывая за собой. Девушка напряглась, а вот волк под ней расслабленно фыркнул.

─ Я знаю, что это вытьянка, но я впервые вижу, чтобы поющая кость звала за собой. Посмотри, Волх, это не то, что мы видели раньше? ─ Настасья спрыгнула со своего пушистого друга. Костёр почти погас. Взяв пустой котёл, Настасья добежала до речки и набрала в него воды. Потушив огонь, они смогли отчетливее увидеть призрака. Бледная фигура подошла ближе, и Настасья забеспокоилась. Обычно вытьянка была у своих костей, и выла, чтобы её закопали. Но эта, как бесформенный огонёк, сверкала и звала за собой. Бегом переодевшись и собравшись, Настасья запрыгнула на спину волка. Тот поспешил за вытьянкой. Та ловко мелькала среди деревьев. Настасья боялась, не обманет ли та их, не заведёт ли в ловушку. Но когда они добежали до неё, та просто растворилась в воздухе. Зато девушке открылась странная и пугающая картина. Через лес шли русалки, напевая песню. Одни смеялись, другие танцевали, парочка пела. Все были одеты в длинные белые ночнушки. Волосы их были распущены, а на голове были венки. На мертвенно-белых губах лишь улыбка. А в белесых глазах никакой совести. Он вели за собой парня примерно её возраста. Худого, выше её, с волнистыми волосами цвета светлой коры. Парень был одет в белую расписную рубаху. Он тянул к русалкам руки, а его за волосы и рубаху, хватали ветви деревьев, но остановить не могли. Он уже был под чарами прекрасных дев, что собирались его утопить. Озеро за их спинами блестело в свете луны. Настасья тяжело вздохнула и достала из колчана стрелу. Она не могла бросить парня на мучения и растерзание русалок. Натянув тетиву, она выпустила стрелу.

Глава 5. Ещё не друзья

Металлический кончик вошёл в бледную кожу на шее. Первая из поющих русалок упала, как лепесток цветка осенью. Её сестры замерли в страхе, оглядываясь и прислушиваясь. Настасья знала, они плохо видят, а вот услышать её могли. Не медля она достала вторую стрелу и выпустила её в шею следующей мертвой певице. Русалка рухнула к ногам сестёр. Те в панике подхватили своих раненых подруг и потянули в попыхах в озеро, напрочь забыв о жертве. Они ещё могли их спасти. Каждая из них тряслась и спешила, их белые платья быстро намокли, когда они ступили в озеро босыми ногами. Настасья молча наблюдала, как русалки исчезают в кругах на воде. Парень стоял на месте. Волх в пару прыжков преодолел расстояние между ними и встал прямо перед ним. Но тот даже не дернулся, словно и вовсе не видел ничего вокруг. Деревья перестали тянуть к нему свои ветви. Настасья вгляделась в глаза жертвы. Небесные очи, что сияли при свете солнца, сейчас были покрыты лёгкой дымчатой пеленой. Девушка сделала шаг назад.

─ Он под чарами, ─ спокойно произнесла она, замахиваясь ладонью. Громкий шлепок по щеке разнесся в глухом лесу звонким ударом. Вспорхнули ночные птицы, на щеке парня расцвел алый след. Но он никак не реагировал. Другого способа вывести жертву из транса русалок Настасья не знала. Она замахнулась ещё раз. Теперь удар пришёлся по другой щеке.

─ Аж жалко бить, ─ расстроенно заметила девушка, дуя на разгоряченную руку, ─ Давай попробуем его отсюда увести. Откуда он пришёл? ─ стоило ей это спросить как Волх припал носом к земле, глубоко вдыхая. Обогнув парня, он пошёл по следу. Настасья взяла жертву за руку и повела за собой. Русоволосый парень не сжимал её руку в ответ, но послушно шёл следом, спотыкаясь об корни деревьев. Девушка про себя отметила, что руки у него мягкие, совсем не грубые. Не такие, как её, что с детства держали в руках оружие. Но при этом они были шире и больше, выдавая его мужество. Настасья была уверена, что когда незнакомец подрастёт, будет, как и её любимый, первым парнем в женихах. Но для этого ему стоило немного возмужать. Волх вывел их к поляне, где горел костёр и были оставлены пожитки. Первым делом в глаза ей бросилась корзинка, покрытая белым платком.

─ Да не может быть, ─ ахнула девушка, отпуская руку парня. Привычки лазить по чужим вещам у неё не было. Настасья знала, что это плохо. Но ей и не нужно было. В эту ночь, в этом лесу, могли встретиться только они.

─ Так он тоже избран, ─ Настасья тяжело вздохнула. Волх устроился у огня, девушка привела парня к нему и уронила в мягкую шерсть своего друга. А затем легла рядом.

─ Утром об этом подумаю, но знаешь, Волх, не такого напарника я себе представляла. Не такого, ─ волк в ответ лишь фыркнул и положил большую морду на лапы. Настасья свернулась клубочком и тоже задремала, прислушиваясь к ночному лесу. Где-то вдалеке ухнула сова, шелестели листья над головой, образуя мнимое спокойствие вокруг двух молодых людей.

Микула проснулся с первыми петухами. И хоть они, как прежде, не пели за его окном, внутреннее он пробудился ото сна, с настроем, что надо встать, нарубить дров, подоить коров, выловить яйца из курятника и помочь матушке накрыть на стол. Вместо уютного дома вокруг шумел лес. Микула открыл глаза и перво-наперво увидел её. Девушку. Она лежала, свернувшись клубочком, словно котенок. Светлые ресницы слегка подрагивали, курносый носик сопел, розовые губы были слегка приоткрыты. Белая коса лежала на плече, из неё выбивались неряшливые пряди. Белая рубашка плотно прилегала к телу, в то время как мужские штаны были похожи на лопухи. Руки были перебинтованы марлей, испачканной грязью и кровью. Микула впервые видел девушку в мужском одеянии. Он боялся предположить, через что ей пришлось пройти до встречи с ним. Внутри парня проснулось доселе неведомое чувство, нечто тёплое, любопытное и тревожное одновременно. Девушка резко вздохнула и распахнула глаза. Их цвет напоминал туманный лес в раннее утро. Несколько секунд она моргала, а потом спросила, обращаясь к Микуле.

─ Ты проснулся?

“Как глупо”, ─ подумал Микула и молча кивнул в ответ.

─ Тогда вставай, Волху надо на охоту, ─ она потянулась и скользнула на землю. Только сейчас, подрываясь с места вслед за ней, Микула увидел на чем они спали. Точнее, на ком. Огромный серый волк тоже потянулся, зевая. Парень отметил его большие белые зубы и яркие жёлтые глаза. Парень сделал пару шагов назад. Волк явно был голоден.

─ Не бойся, нас он не съест, ─ улыбнулась девушка. Она как раз доставала что-то из своей сумки. Микула не обратил внимания; его взгляд всё ещё был прикован к Волху, что медленно шёл в чащу леса.

─ Я Настасья из деревни Переволока, ─ она протянула руку, и Микула осторожно её пожал, получив в ответ усмешку. Девушка нравилась ему всё меньше. А чувство тепла, что он ощутил раньше, и вовсе ушло.

─ Я Микула из деревни Медверука, ─ представился он в ответ, ему совсем не нравилось, что Настасья так откровенно берет верх перед ним. Он пусть и молод, но остаётся мужчиной.

─ Я так понимаю, тебя тоже отправили с подношениями к богу Велесу, ─ Настасья собирала вещи в котелок.

─ Да, ─ подтвердил он, неуверенно переступая с ноги на ногу. Сейчас он отчаянно пытался вспомнить, что произошло ночью. Он точно знал, что пошёл в лес. Но зачем? И как вернулся обратно к костру, как встретил Настасью? Этого он не помнил.

─ Как и меня. Рада знакомству, но давай продолжим чуть позже. Я схожу к реке, умыться и причесаться, наберу воды на кашу, а ты пока собери хвороста для костра, он почти догорел за ночь, ─ мягким, но уверенным голосом приказала она и направилась к речке. Микула с удовольствием и сам бы пошёл к речке. Во рту ощущалась сухость, но он понимал что должен уступить девушке. Отец учил его, что надо заботится о более слабых, чем он. Настасья ничуть слабее ему не казалась. Микула послушно отправился собирать хворост. “Всё поменяется, когда мы станем чуть ближе”, ─ заверил он себя.

Настасья вернулась к костру практически вслед за ним. Коса теперь выглядела более аккуратной. Лицо светилось свежестью, а руки… Микула с трудом смотрел на свежие раны затянувшиеся тонкой корочкой. Было похоже на то, что их пытались обглодать звери. Настасья повесила котелок над костром и стала мазать раны.

─ Тебе помочь? ─ осторожно спросил он. Девушка мило улыбнулась.

─ Благодарю, но нет, я сама. Иди умойся, ночка у тебя была ещё та, а я пока кашу сварю, ─ Микула сжал губы, ему было обидно, что новая знакомая отказывается от его помощи, да ещё и командует им. Но насильно мил не будешь, так что он не стал навязываться и лёгким шагом отправился прочь. Вода в речке была ледяная, хорошо бодрила, смывая ночной морок. Микула не понимал, о какой ночи говорила Настасья, но чувствовал некую потерянность. Он помнил, что ночью услышал чей-то зов о помощи. Пошёл на голос, а дальше в голове был туман. Что же такого там произошло? Возможно он поддался мороку нечисти и зла, а Настасья его спасла. Гонимый мрачными мыслями он поскорее вернулся к девушке, чтобы расспросить её обо всем. Светловолосая девушка уже успела перемотать руки по новой и стояла над котелком, помешивая кашу.

─О, вернулся! У тебя есть тарелка? ─ отрываясь от процесса, спросила девушка. Микула кивнул.

─ Доставай, ─ пока парень искал тарелку, Настасья про себя сокрушалась о том, какой парень молчаливый. “Что толку от внешности, если он двух слов связать не может? И вот с ним мне к Велесу путь держать? Лада, помоги мне выдержать это!” ─ сокрушалась про себя блондинка. Микула принёс тарелку, и путница налила туда каши, а затем уже себе. Усевшись на землю начала есть с большим аппетитом. Каша оказалась вкусной, Микула был удивлён талантом девушки. Казалось, её не воспитывали, как хозяйку.

─ Что ты имела в виду, говоря о нелёгкой ночи? ─ осторожно спросил он. Настасья бросила на него удивлённый взгляд, сглотнула остатки каши и ответила.

─ Не помнишь? ─ Микула отрицательно покачал головой, ─ Тебя русалки околдовали пением. Когда мы с Волхом нашли тебя, ты уже был у озера. Пришлось спасать и вести обратно, ─ кратко объяснила она и снова принялась есть. Микуле кусок в горло не лез. Несмотря на покровительство леса и помощь Лешего, он все равно чуть не умер. Вчера его могло не стать. Лишь чистая случайность, подарок судьбы, привела Настасью к нему. А не будь её, он умер бы? Да, точно, умер бы. И поминай как звали. Хотя, может, и помнили бы, как человека, что уничтожил деревню. Ходили бы и говорили, “а вот Микула, с крайнего дома на севере, не спас деревню. Исчезла Медверука, древняя деревня, с потомками самого Прабога. Нет больше людей, что породил медвежий род”. Микула уткнулся лицом в руки.

─ Эй, ты чего? ─ обеспокоенно спросила Настасья, поглаживая трясущиеся плечи парня. Микула плакал. Тихо. Потому что мужчины не плачут. Потому что герои не льют слез. Они встают и сражаются, а он сидит и трясётся от страха. Он не может, он не герой.

─ Я хочу домой, ─ тихо прошептал он. Рука Настасьи замерла. Она понимала его. Но не понимала его слез. Разве должен тот, кто избран богом, сидеть и плакать из-за такого пустяка, как русалки? Они даже разумом не обладают, он у них коллективный. И даже так, они только охотятся. Не то, что Кикимора та же. Или Леший, с этими договориться можно было. “А он точно не станет обузой?” ─ мелькнула мысль у неё в голове. Но Настасья тут же её отогнала, мотнув головой. Нет, так думать о будущем напарнике было нельзя. Но иначе пока не выходило. Слезы Микулы прервал вернувшийся с охоты Волх. Он удивлённо посмотрел в сторону девушки.

─ Это не я его заставила плакать, честно, ─ заверила она пушистого друга.

─ Ты разговариваешь с волком? ─ удивился парень, утирая слезы с опухшего лица.

─ Можно и так сказать, ─ кивнула она, ставя тарелку на землю, ─ я слышу мысли зверей, а они меня слушаются. Это часть моего дара. А что ты можешь?

─ Я, ─ запнулся Микула, ─ умею разговаривать с деревьями, и немного вызывать огонь.

─ Тебе повезло больше. Теперь понятно почему лес цеплялся за тебя, когда ты шёл к русалкам в руки. Твой дар сработал. Что ж, значит, ты знаешь, куда идти? ─ Настасья поднялась, беря грязную посуду. В её голосе слышались нотки обиды.

─ Не совсем, ─ замялся в страхе Микула, ─ для деревьев все камни одинаковые. Но, ─ поспешил оправдать он себя, ─ Леший обещал показать куда идти.

─ Леший? ─ с сомнением спросила девушка. Микула понял, что та ему не верит. Ему стало так обидно от этого, но он продолжил говорить.

─ Да, я помог ему помириться с Ягой. Его возлюбленной. Он обещал взамен отвести к камню, ─ твёрдо заявил он.

─ И когда он обещал прийти? ─ спокойно уточнила Настасья надеясь, что Леший не обманул этого простофилю перед ней.

─ Утром, ─ сник парень.

─ Ладно, ещё кашу будешь? ─ спросила девушка. Микула покачал головой.

─ Сними с огня, я Волху отдам, а пока тарелки помою, ─ Микула снова послушно выполнил её просьбу. “Вот бы и мне быть таким стойким”, ─ подумал он про себя. Когда Настасья вернулась, то поставила перед Волхом котелок с остатками каши. Волк благодарно кивнул.

─ У нас есть время. Подождём твоего проводника, ─ ответила девушка, собирая свои вещи.

Леший явился, когда солнце полностью показалось из-за горизонта. К его приходу ребята уже полностью были собраны, костёр потушен, а они готовы были уйти без него. Увидев проводника, Настасья сильно удивилась. Впрочем, мужчина в зелёных одеяниях с золотыми узорами, незваной гостье удивился не меньше.

─ А кто это тут? ─ спросил он, ступая на поляну. В его следах восходили цветы, а за ним самим бежали его дети. В траве они совсем терялись и по росту, и по цвету.

─ Я Настасья, а это мой верный друг Волх, ─ смело представилась девушка, сжимая у сердца деревянное солнце. О подруге Настасья вспоминала каждый раз перед опасностью. И сжимала оберег, веря в её силы, дружбу и любовь.

─ Смотрю, Настасья, ты сюда собралась не с миром, ─ замечая серп и лук, усмехнулся Леший.

─ Пока зло бродит рядом; это единственное, что может спасти мне жизнь, ─ она не стала говорить, что у Микулы то вон, целое копье. Что лучше и проще в бою.

─ Пока вы со мной, вам нечего бояться, ─ усмехнулся Леший, ─ твой волк не откажется от ещё двух пассажиров? ─ Настасья посмотрела на Волха в немом вопросе.

─ Не откажет, он готов вас слушаться, ─ в подтверждение её слов волк опустился животом на землю, чтобы все могли спокойно залезть. Первым на спину волка запрыгнул Леший. Большого труда ему это не составило, несмотря на свой преклонный возраст, мужчина довольно легко залез, ухватившись за загривок. Настасья забралась следом, по старой привычке даже не хватаясь за шерсть. А вот Микула подтянулся с трудом, и то дети Лешего подталкивали его сзади. Когда все трое оказались на спине серебристого волка, тот поднялся и направился по указанному Лешим пути. Стоило волку тронуться, как Микула чуть не упал, благо он успел схватиться за талию девушки. Настасья поставила свой мешок перед собой и обернулась к парню.

─ Давай копье и держись обеими руками за меня, ─ приказала она пока Волх ещё шёл не спеша, слушая указания хозяина леса. Микула молча выполнил наставление, мертвой хваткой цепляясь за рубаху девушки. И при этом жутко краснея. Но когда волк рванул во всю прыть, ему пришлось сомкнуть руки на её животе и нагнутся к спине. Ветер свистел в ушах, дышать было тяжело, и казалось в любой момент он свалится и сломает себе шею. В отличие от него Леший и Настасья держались уверенно, так, словно для них это ежедневная практика.

“Ей подходит это задание, не то, что мне. Неужели я хуже девчонки?” ─ думал Микула, пока деревья пролетали мимо. Впервые за долгое время он не слышал леса. И эта отстраненность одновременно радовала и пугала. Он слышал деревья, даже ложась спать. Они были крепкой опорой, частью его, но одновременно чужими. Сейчас Микула думал, что мог бы догадаться раньше. Быть особенным, значит нести груз ответственности. Но он совершенно не был готов к такому грузу на своих плечах. А вот Настасья была. Микула это видел. Ощущал, это кожей пальцев, чувствовал в её тоне голоса, замечал в уверенных движениях. Видел все это и завидовал. “Лучше бы я остался дома”, ─ мелькнула мысль в голове парня. Но вернуться назад он уже не мог. Сильные ноги волка уносили его все дальше. И тот путь, что у него бы занял не менее суток, Волх преодолел за пару часов.

Леший не обманул, волк остановился перед большим валуном. На сером, грязном камне, были высечены слова. Время сильно их повредило, часть букв стерлась, другая поросла мхом, но прочесть было можно. Микула с трудом слез с волка вслед за своими товарищами. Спина от долгой поездки болела и ныла. На ватных ногах парень подошёл к камню. Девушка уже очищала его от мха. С большим трудом Микула постарался прочесть слова.

─ Что там написано? ─ с любопытством спросил Леший, заглядывая в глаза детям. Настасья повернулась к королю леса.

─ А вы не можете прочесть? ─ удивилась она.

─ Эти слова доступны только тем, в ком есть дар богов, ─ честно ответил мужчина. Настасья замялась в раздумьях, говорить ли Лешему о том, что высечено на камне.

─ Держите путь къ текучей живой водѣ, Узрѣвъ тьму, найдите въ ней свѣтъ, Обратившись звѣремъ, вернитесь. Да въ пещеру ко мнѣ придите, ─ не раздумывая ни секунды прочёл парень. Он верил Лешему и знал, тот поможет разгадать то, что не поняли они.

─ Язык сломать можно, ─ усмехнулся тот.

─ Живая вода, ─ задумчиво произнесла Настасья, ─ это ли не Живой ручей в лесу? Тот, что из легенд, где живёт богиня Мокошь? ─ уточнила она у Лешего. Тот задумчиво почесал бороду.

─ Вполне возможно, в таком случае, я знаю того, кто вас может проводить, ─ мужчина взмахнул рукой и к нему тут же подбежали его дети. Настасью передернуло, она никак не могла привыкнуть к их внешнему виду.

─ Приведите Эга, ─ приказал он им. Дети засмеялись и вприпрыжку убежали за деревья, что были позади камня.

─ Кто такой Эг? ─ сразу спросил Микула, поправляя походную сумку на плече. В отличие от Настасьи, он решил держать вещи в руках, в то время как она свои оставила под боком волка.

─ Мой старый друг. Он отвечает за чистую территорию у реки, ─ ответил мужчина всматриваясь в глубь леса.

─ За какую территорию? ─ теперь заинтересовалась Настасья.

─ За чистую. Там нет зла, и собираются животные и духи, что выжили после встречи с тьмой. Те, кто потерял свой дом. Лес гибнет. Но Эга поддерживает небольшую территорию под защитой. Зло не может туда проникнуть. Сил у него не так-то много, но оно старается, ─ объяснил мужчина.

─ А почему вы не там? ─ продолжила расспрос Настасья.

─ Я не так слаб, если зло решит подойти, я и мои дети дадим отпор. Да и тут мои друзья, возлюбленная, разве могу я их бросить? Ты ведь тоже не бросаешь своих родных, и не просишь их бросить свой дом, чтобы уйти туда, где возможно безопаснее. Ты борешься, и я борюсь, ─ от этих слов у Микулы сжалось сердце. Даже у Лешего было больше смелости, чем у него. Парень постарался взять себя в руки. Настасья же удовлетворенная его ответом, отвернулась обратно к камню. Леший приблизился к Микуле.

─ Присмотри за девкой, характер у неё боевой, это хорошо. А вот голова горяча может быть с таким характером. Оступится и не заметит. Не бойся ей перечить, ─ он похлопал юношу по плечу и выпрямился.

─ Так, мои хорошие, с вами хорошо, но я пойду. Эга скоро придёт. Дождитесь его. И удачи вам в нелёгком путешествии, ─ Леший довольно улыбнулся. Настасья подошла к мужчине и протянула руку.

─ Благодарю вас за помощь, если вам когда-либо потребуется помощь от меня, я вам отвечу добром, ─ она мягко улыбнулась и Микула впервые увидел в ней тот светлый утренний образ девушки.

─ Благодарю вас, ─ парень тоже поспешил пожать руку Лешему, ─ я также всегда готов вам помочь, если вы вдруг опять поссоритесь с Ягой.

─ Надеюсь, детишки, мне ваша помощь никогда не потребуется, бывайте, ─ на этом Леший развернулся и широким шагом отправился в лес, мягко напевая. Настасья вернулась к камню. А Микула ещё долго смотрел мужчине вслед. Даже когда тот полностью скрылся за деревьями. Единственный верный соратник его покинул. Он снова был один.

─ Эй, ты долго будешь там стоять? ─ окликнула его Настасья. Микула тяжело вздохнул и положил свои вещи рядом с Волхом.

─ Что значит о “Узрѣвъ тьму, найдите въ ней свѣтъ”? ─ спросила она, когда парень встал рядом.

─ Не знаю, может мы должны очистить от зла тех кто был повержен им? ─ предположил он.

─ Если так, то дела наши плохи. Я такое не умею, и даже не знаю возможно ли такое. Может с этим как-то поможет живая вода? С другой стороны, тогда бы духи давно это обнаружили. Надо спросить Эга. Может нам надо спуститься в Подземное Царство Змей? Оно ведь как раз должно быть в конце реки. Точнее по легендам она уходит именно туда, унося с собой души тех, кто умер, ─ Настасья все бормотала и бормотала свои предположения. А Микула думал, насколько девушка может быть права.

─ Остальное тебя не волнует? ─ наконец-то вклинился он в её слова.

─ Нет. Обернуться зверем проще, чем ты думаешь, да и поиск пещеры… Тут явный намёк, что мы её в зверином облике найдём, значит, и Волх отыщет. А можем ещё у леса спросить. Но действовать надо в строгой последовательности.

─ Почему? Давай сразу перейдём к последней строчке, ─ предложил Микула. Ему хотелось поскорее вернутся домой.

─ Если бы я понимала вторую строчку, то возможно с тобой бы согласилась. Но такое ощущение, что в ней скрыт ключ, ко всему остальному. Сам покумекай, если бы Велеса можно было бы так легко найти, разве дали бы боги нам силы? Оставили бы эти указания? Может тогда любой бы до него дошёл. Но это поручили нам. Значит, во всем этом есть смысл, мы просто пока не поняли, какой, ─ жарко возразила она. Светлые волосы снова выбились из косы, и теперь тонкие пряди падали ей на глаза.

─ Твоя спутница дело говорит, ─ из-за камня раздался скрипучий старческий голос. Микула и Настасья оба резко отошли. Очень медленно из-за валуна вышел старик, облаченный в прямой долгополый кафтан, усыпанный зелёной росписью. На кафтане были изображены звери и духи, он волочился за стариком по земле. Но тот не обращал внимания, переставляя свой деревянный посох вперёд. На верхушке посоха был искусно вырезан Филин. Словно живой, он смотрел по сторонам своими чёрными глазами. Под кафтаном у старика была чёрная рубаха с красным узором, подвязанная таким же красным кушаком, чёрные порты. А на ногах обычные лапти, к удивлению путешественников. Борода у старика была редкая и длинная, такая седая, что сильно выделялась на чёрном одеянии. Как и волосы, она была собрана в хвост. Старик почти ничем не отличался от человека, но Настасья инстинктивно чувствовала, что он не обычный человек.

─ Вы дедушка Эг? ─ осторожно спросила она.

─ До деда мне далеко, я в самом расцвете сил, дитя, ─ довольно бодро проговорил он.

─ Я Микула, ─ представился мальчик, ─ а это Настасья. Мы держим путь к Живому Ручью, наверное, дети Лешего вам уже рассказали. Вы не могли бы указать нам путь?

─ Эти росточки много по дороге болтали, язык их без костей. Так что, мальчик, знаю я о вашей беде. Но путь не укажу, ─ старик хитро улыбнулся. Настасья глядя в его янтарные глаза, сразу все поняла. В этом мире у любой помощи есть цена.

Глава 6. Уже не враги

─ Разве я могу заставить вас идти к Живому Ручью такими ослабшими? Вы себя видели, дети? Пойдёмте ко мне в поселение, отдохнёте, поедите, залечите раны, ─ Эга по-доброму улыбнулся, протягивая руку. Микула, обрадовавшись, уже протянул руку, но Настасья загородила его спиной.

─ Нет, благодарю вас, дедушка, но мы люди, а духи питаются людьми, ваше гостеприимство смертельно для нас, ─ как можно вежливее ответила девушка, слегка кланяясь. Травница Василиса обучила её многим обычаям духов. В том числе и отказу в помощи, ведь что них помощь, человеку может быть зло.

─ А ты осторожна, дитя, тебя обучали, это видно. Но позволь объяснить тебе то, в чем заблуждается люди, ─ Эга присел на пенёк и погладил бороду, ─ Не все духи питаются людьми. Если быть точнее, то только низшие духи питаются людьми. Они забирают вашу жизненную энергию себе. Знаешь, зачем? ─ Настасья отрицательно покачала головой. Эга был прав, её обучали. Но людям многое о духах было неизвестно. А то, что знали, больше помогало спасти жизнь. Не было необходимости знать, как живут духи и зачем они едят людей. Настасья, конечно, знала, что не все духи стремятся их убить.

─ Низшие духи появляются потому, что не прошли путь по реке жизни. Не спустились в Змеиное Царство, дабы возродиться вновь. Но их стремление стать людьми не исчезло. Не так давно ты стояла возле камня и думала, что надо спуститься в то жуткое и смертельно опасное место. Но поверь, это не тот путь. Там в конце лишь смерть, ─ Эга кряхтя поднялся и направился к Волху, который, к удивлению девушки не проявлял агрессии в сторону незнакомца.

─ Твой друг тоже устал. В моем поселении живут духи и звери. Все те, кто своего дома, земли и родных из-за зла, что медленно одолевает лес. Все они достигли первой духовной ступени. Они стали похожи на людей. Им больше не нужны человеческие души. Так что пойдёмте, оставаться здесь надолго небезопасно, ─ больше ничего не говоря, Эга побрел вперёд. Микула подорвался, схватив свой мешок, посох и корзину с подношениями. Настасье не осталось ничего другого, как последовать за ними. Волх послушно побрел в конце. Пока они шли сквозь чащу высоких сосен, что трещали под натиском ветра, вокруг пищали рябчики и шумели дятлы. Солнечный свет заливал разросшийся зелёный ковёр среди деревьев. Между редкими кустами папоротника и можжевельника летали бабочки. Казалось, в столь спокойном и теплом месте просто не может быть зла.

─ Почему вам не помогут боги? ─ догоняя старика, спросила девушка.

─ Боги сражаются, как могут. Они сдерживали зло много лет до меня, и будут сдерживать после. У зла нет души, нет материи. Уничтожить его можно лишь священным огнём. Коим, замечу, владеет твой спутник. Ведь так, Микула? ─ в янтарных глазах старика мелькнул интерес.

─ Я могу лишь костёр развести, ─ смущённо промямлил тот. Настасья заметила, как уши мальчика покраснели от стыда.

─ Этого хватит, чтобы отпугнуть зло. Если ты разведешь пару костров на границе, я буду благодарен, ─ Эга уверенно шагал вперёд. Казалось, он очень быстр, что для его преклонных лет было невозможно.

─ Я разведу, ─ пообещал Микула. Счастье запело соловьем в его сердце. “Я тоже могу быть полезен, я могу защитить духов.” ─ радовался он про себя. “Теперь понятно, зачем Эга уговаривал нас пойти”, ─ подумала про себя Настасья. А вслух сказала иное.

─ А как до этого вы боролись со злом?

─ Я возвел барьер, зло не раз пыталось разбить его. Пока ему не удалось это, но однажды мои силы иссякнут и нам придётся уйти за реку, ─ тяжело вздохнул Эга, и Настасья поняла, что это “однажды” может наступить очень скоро. Потому-то старик и просит помощи парня. Но у них совсем нет времени помогать другим. Им надо сначала помочь себе и своим деревням.

─ А что там? ─ поинтересовался Микула, который вообще не видел проблемы.

─ Тоже лес, со своим злом, своими духами, своими домовыми, лешими и зверями. Возможно, кто-то нас приютит. А может, мы найдём безопасный дом. Кто знает. Пока мы живём вблизи Живого Ручья рядом с мостом, ─ пожимая дряхлыми плечами, ответил дух.

─ Почему бы не уйти сейчас? ─ продолжал допытываться Микула. Настасья догадывалась, что скажет на это Эга.

─ Потому что мы не хотим отдавать свой дом без борьбы. Ты сейчас все поймёшь, ─ сказал он, отодвигая посохом пару еловых ветвей. Картина, что предстала перед глазами путников, завораживала.

У самого ручья, что больше был бурной рекой, с шумом текущим вниз, раскинулись деревянные постройки и земляные холмики. От шумной реки и до ног Настасьи раскинулась цветочная поляна. Речушку украшали маленькие цветы-незабудки, как пестрый узор на платье, они росли по её краю, переливаясь из голубого в розовый и обратно. Домики и холмики тонули в круглых белых ромашках и жёлтых одуванчиках. Всё поселение утопало в цветах. Местами росли кусты с малиной, ежевикой, черникой и другими ягодами. Духи спокойно гуляли, общались и плели венки. Многих из них было не отличить от людей.

─ Это лишь центр нашего поселения, чуть дальше в лесу обосновались звери, ─ Эга указал влево, куда уходила тропа из темно-синих цветов, что Настасье были не знакомы. Микула присел на корточки и осторожно сорвал розовый клевер. Девушка заметила, что его тут очень много, постепенно картинка сложилась у неё в голове, здесь были цветы, которые по поверьям защищали от сил зла. Даже духи боялись и верили в приметы. Для Настасьи все это выглядело как отчаянная попытка выжить. Просто выжить, любой ценой.

─ Простите, ─ тихо прошептала она, ощущая стыд за то, что не доверяла Эгу. Старик мягко улыбнулся и похлопал её по спине.

─ Не плачь. Нет ничего плохого в том, чтобы быть осторожным, однажды это может спасти тебе жизнь, ─ Настасья утерла руками мокрые щеки.

─ Пойдёмте, старушка Мел накормит вас вкусными блинами. А заодно нормально замотает твои раны, ─ Эга весело тронулся вперёд, и Микула с Настасьей, пошли за ним. Красные сапоги утопали в траве, духи шептались, глядя на них. Настасья чувствовала себя чужой. Но Микула рядом с ней по-доброму улыбался всем и каждому. К Эгу подбежала маленькая розовощекая девочка с цветочным венком на голове, второй она держала в руках. Её белые, практически седые волосы были растрепаны, а глаза напоминали красную мутную воду. Настасью внутри передернуло, от чего-то ей вспомнилось болото.

─ Эла, Эла, ─ залепетала она, протягивая к нему руки. Старик присел перед малышкой, и та возложила венок ему на голову. А потом, путаясь в белой рубахе, что была слишком длинной для неё, убежала к матери.

─ Совсем как человек, ─ прошептала девушка.

─ Она пришла к нам со стороны красных болот. Кикиморы её своей не признали, но в ней ощущается власть над водой. Никто точно не может сказать, кто она. Её на попечительство взяли Сины. И нарекли Костяникой. Ну, тут вы и сами догадываетесь, почему, ─ дедушка хитро улыбнулся, смотря на них снизу вверх.

─ Я думала, Сины больше звери, чем люди, ─ удивилась Настасья.

─ Да, внешность у них, конечно, больше звериная, да и привычка лазить по деревьям мешает многим, но зато они заботливы. Костянику любят не только они, но и все в поселении, так что, однажды, когда она вырастет и захочет уйти, мы будем все плакать, ─ старик кряхтя поднялся с земли, цветочный венок съехал немного влево. Сейчас дух этой земли больше был похож на обычного дедушку, чем на хранителя или правителя. Он повёл их дальше, к реке. Но через пару минут слева зашелестели деревья, и на опушке показались огромные волки. От Волха их отличала лишь окраска шерсти. Пушистый друг замер от удивления. Настасья полностью разделяла его чувства.

─ Думаю, твой друг будет рад поговорить с сородичами, больших волков почти не осталось, ─ тихо заметил Эга.

─ Да, тебе стоит пойти, ─ Настасья потрепала бок Волха. Тот любя ткнулся носом в её плечо и неспешно пошел к собратьям.

─ Сказал, что ненадолго, ─ улыбнулась Настасья.

─ Вот и славно, ─ Эга зашагал дальше, ─ У нас тут много кто живёт. У самой границы живут Блуды, они мешают злу проникнуть сюда, там же и собираются дикие звери. А всякие мелкие больше любят обитать здесь. Вон там, ─ Эга махнул своей костлявой рукой в сторону небольшой конюшни, ─ живёт Вазила, он часто кормит зайцев и белок. А дальше, вон в тех зарослях, обитают Оплетаи. Вы туда лучше не ходите, они не убьют. По крайней мере нарочно, ─ старичок громко засмеялся.

─ Запомним, ─ кивнул светлой головой Микула.

─ Вон там дом Дворового. Он у нас за порядок отвечает. Это благодаря ему тут цветы повсюду. Красиво, хоть отчасти и бессмысленно. Не верю я, что цветы нас от зла берегут. Столько раз ему говорил, но он все сажает их и сажает, ─ заворчал Эга, продолжая краткую экскурсию по деревне.

─ Под ноги тоже внимательно смотрите, там под землёй у нас Жижи устроились. Они безобидны, но пакостить любят. Как укусят за пятку, так и оставят ожог с волдырем. Не самое приятное дело, ─ Эга покачал головой и не ожидая ответа продолжил, ─ По левую руку, в лесу можно встретить Гаёвок, они внучки Лешего. Вот они с радостью и чай попить и поболтать. Вон в тех избушках живут Полуденница, Полуночник и Полуночница, о них то вы точно слышали.

─ Ага, слышали, кивнул Микула, ─ Настасья молча кивнула.

─ Ещё где-то опять бегают Филипики, они столь малы, что им и дом не нужен, спят в кустах, а напротив моего дома живёт Ячична. Она хорошо прядет, но в гости к ней ходить не стоит, ─ строго предупредил Эга.

Дом его был у самой реки. Её шум был наполнен спокойствием и лёгкостью. Вблизи он становился мелодичной песней, что убаюкивает детей перед сном. Встретила их пожилая женщина в лёгком сарафане, накинутым поверх белой рубашки. Её кожа напоминала кору старого дерева, а глаза сияли серебром, говоря о молодости души. Голова её была покрыта белым платком.

─ Ох ты, батюшки! Какие детишки к нам зашли. Садитесь скорее за стол, я как раз самовар нагрела, ─ старушка напомнила Настасье Матрену, такая же упитанная, с тяжёлым взглядом, но куда добрее и заботливее.

─ Женушка моя, ─ похвастался Эга, усаживая ребят за стол рядом с домом. Микула не успел заметить, как бабушка принесла, и самовар, и блины, и варенье, и сметану к ним. В один миг, перед ними легли тарелки и чашки с синим узором цветов. А в чашки налили чай, с ароматом ромашки и липы. Сама старушка уже занялась руками Настасьи. Микуле все ещё было больно смотреть на её израненные запястья. Он не знал, как столь нежная и хрупкая девушка справляется с той болью, которая постоянно её мучает. Сама же Настасья боли почти не ощущала, её более волновало не останется ли шрамов на руках. А вдруг её Илюша увидит их и передумает брать её замуж. И что ж ей тогда делать-то? Не в реку же бежать топится. Но и думать, как милый её, да с другой гуляет, невыносимо было.

─ Да, потрепали тебя знатно, ну ничего, сейчас мазь нанесем, все мигом пройдёт. И следов не останется, не переживай, ─ заверила её Мел. Микула заметил, как девочка облегченно выдохнула.

─ Ты что же, с Горынычем дралась? ─ поедая очередной блин, поинтересовался старик Эга.

─ Со злом, ─ нахмурившись ответила девушка, ─ Оно было в паре часов ходьбы от моей деревни. Так что мне надо спешить, ─ твёрдо заявила она.

─ Довольно близко, но думаю, самое меньшее неделя, самое долгое месяц, у твоей деревни есть, ─ твёрдо заявил старик.

─ С чего бы? ─ Настасья с подозрением уставилась в янтарные глаза хозяина поселения.

─ Зло долго копит силы, прежде чем напасть. Оно подбирается как можно ближе. Сначала забирает тех, кто в лесу работает, да поодиночке ходит. А потом уже нападает на деревню, когда всех сильных отловит. Кого не спроси, каждый тебе это расскажет, ─ серьёзно ответил он. Настасья немного расслабилась от его слов. Эгу не было смысла ей врать, она это знала. И потому верила каждому слову.

─ Так, ребятишки, ешьте, пейте, а я пока баньку истоплю да кровати вам постелю. Завтра поутру будете решать все важные вопросы, отдых в первую очередь! ─ заявила бабушка, заканчивая с перевязкой. Настасья, на удивление Микулы, легко согласилась, а ведь недавно упиралась и ссылалась на то, что времени у них нет. Он уступил ей поход в баню, а сам отправился с Эгом к первому костру.

Его обустроили в центре поляны, обложив по кругу камнями. Мальчик осторожно присел у ветвей и протянул к ним руку. На кончиках пальцев вспыхнули искры, затанцевали огоньки пламени, легко перепрыгивая на ветви костра. Микула не ощущал ни тепла, ни боли от этого огня, с ним он был ласков, как домашняя кошка Муся. Ластился, облизывал, подчинялся, но парень помнил, сколько боли этот огонь причиняет другим и потому никогда не отвечал любовью на его зов. Ветки для костра избрали от липы. Микула понял это, только когда они разгорелись. В воздухе поплыл знакомый горько-сладкий аромат. Солнце, неожиданно для него, уже клонилось к закату.

─ Завтра зажжем те, что на границе, ─ похлопал его по плечу старик. Они вернулись в дом. Микулу распирало от гордости. Он наконец-то был полезен. Ни опасен, ни странен, а именно полезен. С этим чувством он уснул сразу после бани, в мягких перинах. Ему снился дом, мама, тёплая каша и отец, что пришёл с поля.

Настасья встала позже всех, когда солнце уже гладило крыши домов. Она впервые ощущала себя так хорошо. Мягкая кровать, тяжёлое одеяло обнимало, словно Волх в лесу накрыл своим хвостом. Чистая одежда на стуле, к её удивлению. Бабушка Мел сидела в другом конце комнаты, что-то тихо напевая, и пряла. Её старческие руки ловко катали нить. В воздухе летал аромат ромашкового чая и блинчиков. А ещё каши в печи. Так пахло дома, Настасья помнила, потому что всегда помогала матушке утром готовить завтрак. А ещё разбудить и собрать младших, отправить отца и братьев на работу в лес и поле. У неё никогда не было такого мирного и лёгкого утра. Она осторожно выбралась из-под одеяла и поспешила одеться в свою чистую одежду. Для неё оставалось загадкой, когда Мел успела её и постирать, и подшить. Особенно рваные рукава. Прежнюю длину уже было не вернуть, зато теперь все смотрелось аккуратно и красиво. Да и ей так было удобнее.

─ Как спалось, доченька? ─ мягко спросила бабушка. Настасья вздрогнула, словно её поймали за воровством.

─ Спокойно, ─ осторожно ответила она, подвязывая штаны и рубаху.

─ Не бойся, Микула и Эга уже ушли зажигать костры на границе, сходи, умойся, да садись кушать, я тебе накрою, ─ захлопотала старушка, откладывая пряжу в сторону.

─ Благодарю, ─ для Настасьи все это было в новинку, не привычно настолько, что вызывало чувство стыда и беспокойства. На улице во дворе её ждал Волх. Увидев друга, Настасья кинулась его обнимать. Теплая шерсть волка пахла мхом, пихтой и ромашкой. Несложно было догадаться, где он спал.

─ Как тебе тут? ─ спросила она. И тут же получила довольно яркий и светлый ответ. Волх радовался знакомству с такими же, как и он. А ещё успел рассказать Настасье о деревне, которую обследовал вдоль и поперёк. Поняв, что Эга им не врал, Настасья совсем успокоилась. Наскоро умывшись, она вернулась в дом, где бабушка Мел ей уже накрыла стол.

─ Как тебе у нас? ─ спросила она девушку, когда та закончила завтракать. Настасья не знала как ответить. Здесь ей было хорошо. Так хорошо, как не было никогда раньше. Словно это её настоящий дом. Но признаться в этом она не могла ни в мыслях, ни на словах.

─ В гостях всегда хорошо, ─ уклончиво ответила она, ─ Может, с чем-то помочь? ─ Настасья не привыкла сидеть без дела.

─ Отдыхай, гуляй, скоро вам снова придётся идти трудной дорогой. Чтобы её пережить – набирайся сил, ─ успокоила Мел и вернулась к пряже. Настасья вышла на улицу и села на лавочку под окнами дома. С собой она взяла лук и колчан со стрелами. Хотелось пересчитать их и сделать ещё, пока было время. Волох, словно огромный валун, устроился рядом, заводя с ней неспешную беседу. Настасья расслаблено слушала речь волка, смотря на мирное сосуществование разных духов. Каждый из них был занят своими делами. Кто-то что-то обсуждал, кто-то собирал цветы, кто ягоды. Другие выращивали грибы, кто-то сажал семена овощей, чтобы взрастить их магией. Здесь Настасья чувствовала, что матушка-земля отзывается сильнее. Что не просит у неё взамен ничего и готова повиноваться без цены. Она была переполнена магической энергией жизни, дышала и билась, словно сердце самой Настасьи.

─ Ты можешь и не идти дальше, можешь остаться здесь, ─ предложила она Волху, но в ответ услышала лишь ворчание.

─ Хорошо, хорошо, вместе до конца, ─ она мягко почесала его за ухом. Ей нравилось ощущать мягкую шерсть под пальцами. В глубине души она была рада, что волк готов пойти с ней. Одиночество давило на неё, Настасье казалось, что одна она никогда не справится со своей задачей. Солнце нежно пригревало, ветер гладил недавно заплетенную косу, а избушка за спиной окутывала ароматом тёплой сосны. Настасья облокотилась на бревна и прикрыла глаза, под тенью красного теса было хорошо, её невольно клонило в сон. Мир дышал спокойствием, ничто не предвещало беды.

Волх напрягся и встал, Настасья открыла глаза, вглядываясь вдаль. От границы бежали звери, волк чувствовал нечто, что гнало их сюда. Ставни над её головой распахнулись и из них показалась Мел, прижимающая к губам рог. Старуха вздохнула поглубже и задула во всю силу. Громкий протяжный вой поднялся вместе со звуком горна. Выли волки в лесу, выл Волх. На поселение напало зло. Настасья схватила свой лук и вспрыгнула на Волха, пока все бежали от леса, они бежали к нему.

─ Вернись! ─ крикнула старушка, но Настасья её не слышала. В голове стучала лишь одна мысль. “Я должна их защитить. Должна защитить это место”.

***

Микула проснулся на рассвете. То ли по старой привычке, то ли из-за Эга, который уже завтракал. Заметив, что парень сел в кровати, он тихо приложил палец к губам и указал на соседнюю кровать, где ещё мирно посапывала Настасья. Сейчас она снова напоминала кошку, закутавшуюся в пуховое одеяло. На бледном лице лежали выбившиеся из косы пшеничные пряди волос. Светлые ресницы легонько дрожали. Но дыхание было глубоким и мирным. Микула ощутил лёгкое щемление в сердце, его щеки невольно покрылись румянцем. Эга, наблюдающий за юношей, лишь усмехнулся. Микула как можно тише оделся и ушёл умываться в указанном Эгой направлении. Вернувшись, он обнаружил, что ему тоже накрыли завтрак на стол. Каша была тёплой, с маслом, как он любил. Чай с ромашкой согревал его после беспокойной ночи в тёмных снах.

─ Как доешь, пойдём, ─ прошептал Эга. Мел шикнула на него, и старик, улыбнувшись, поспешил переодеться. Микула тоже засобирался. Решив, что нет смысла вещи таскать с собой, мешок и корзинку с подношениями он оставил на лавочке. С собой он не взял даже посох. На улице пахло росой, первыми лучами солнца и елями. Глубоко вздохнув, парень поспешил за стариком.

─ Вчера я попросил духов нам помочь. Ночью они уже собрали кострища. Смогли сделать только шесть, но думаю этого хватит. Тебе же под силу их поджечь? ─ хитро улыбаясь, спросил старичок. ─ А я уж прослежу, чтобы они не погасли, ─ Эга шёл неспешно, позволяя Микуле разглядеть и поселение, и лес. Они шли довольно долго, петляя между берёзами и елями.

─ Я думал, ваша земля намного меньше, ─ отметил мальчик, оглядываясь вокруг. Сонный лес был прекрасен и молчалив.

─ Здесь живёт много зверей. Они самая лёгкая добыча для зла. Потому, оказавшись в безопасности, специально или случайно, уходить они не хотят, приходится держать много места для них. Трудно, но бросить их я не могу, ─ пожал плечами старик. Они подошли к первому костру. Оно было меньше, чем то, что Микула развёл по середине поселения.

─ Почему липа? ─ спросил он, осторожно отпуская пламя со своей ладони, наблюдая, как то жадно поглощает сухие ветви и трещит от удовольствия.

─ Потому что это дерево всегда предназначалось для божественного огня, ─ ответил старик. Такой ответ удовлетворил Микулу полностью. По своей природе он не был любопытен. И это часто спасало его. Не нужно было врать, не нужно было лукавить, заводить друзей. Ему хватало общения с деревьями. Те не лгали, не смеялись над ним. Наоборот, любили, хвалили и поддерживали, с ними было приятнее, чем с людьми. И если бы Микула мог, то с удовольствием стал бы одним из них. Сейчас деревья молчали. Микула знал, они боятся его огня, возможно, никогда его не простят за эти зажженные кострища. Но он не мог спасать лишь деревья. Хоть и знал, как те кричат. Одна из причин, почему он никогда больше не ходил к дровосекам. Крики боли и смерти были невыносимы. Зло убивало деревья иначе. Медленно и тихо. Те увядали, но лишь потому, что их душа уже была мертва. Зло делало это быстро, а люди мучительно долго. И он не мог этого исправить. Зажигая второй костерок, он ощутил натянутую нить от первого. Словно они объединили силы, взялись за руки образуя невидимую защиту. Эга что-то говорил, грациозно шагая между деревьями, но Микула его совсем не слушал. Он сосредоточено ощупывал свои новые, доселе неизвестные, силы. Огонь, оставшийся позади, был похож на часть его тела. Микула ощущал его так же отчётливо, как пальцы ног и рук. Но не мог сказать, что происходит вокруг того или иного костра. Словно бросил часть своего тела где-то там, в лесу. Всё ощущал ею, но шевелить или знать, что с ней, не мог. Это было так странно, что когда на четвертом костре связь с первым оборвалась, он не знал, что чувствовать. Образовавшаяся пустота пугала, а когда погас второй, он с беспокойством поднялся, вглядываясь назад, но за толстыми деревьями ничего нельзя было разглядеть. Над головой зашумели птицы.

─ Что случилось? ─ обеспокоенно спросил Эга. Микула не знал, обращается ли старик к нему, или к лесу и птицам вокруг.

─ Кажется, первые костры погасли, ─ высказал он свои опасения. Эга закрыл глаза и сосредоточился. Микула не знал, что делает старик, но мог догадаться, что тот может наблюдать за всей своей территорией.

─ Зло, ─ глаза старика резко распахнулись, сияя янтарным огнём. Тем, который Микуле уже был знаком. Так сияли глаза Яги, которая творила волшебство. Единственное слово, которое он произнес, забилось тревогой в сердце парня. Зло пришло в поселение. Эга стал меняться в то же мгновение, как запретное слово соскользнуло с его губ. Из под седых волос пробились ветвистые лосиные рога, тело стало шире, и больше, покрылось короткой коричневой шерстью. В одно мгновение он стал получеловеком-полулосем. Он протянул руку мальчику, и тот за неё ухватился, запрыгивая на массивное тело зверя. Эга мчал сквозь деревья так быстро, что Микула не мог разглядеть ничего по сторонам. Он прыгал вперёд, не боясь ни кустов, ни веток. За пару минут они добрались до поселения, где им предстала ужасная картина. Микула спустился с Эга, задыхаясь от ужаса. Густая чёрная волна, состоящая из образа диких зверей, медленно, но верно поглощала все на своём пути. Духи и звери бежали к реке, и медленно пересекали единственный тонкий каменный мост. Самые смелые и сильные боролись со злом. Микула сразу заметил серебряного волка, на спине которого сидела Настасья, пуская стрелы в нескончаемую армию зла. Её стрелы разбивали на песок диких чёрных зверей с горящими глазами, но почти сразу на их месте появлялись другие. Пара духов в человеческом обличьи поднимали стену земли, пытаясь сдержать неминуемо зло и дать шанс уйти тем, кто был ранен. У дальнего края отчаянно сражался огромный бурый медведь с белым платком на шее. Только по нему Микула узнал бабушку Мел. Эга кинулся на помощь пострадавшим. Кто-то из толпы тех, кто пытался сбежать, кинулся помогать хозяину территории. Микула замер в ужасе. Его ноги будто приросли к земле. “Я не могу” ─ билась мысль в его голове, в унисон стучало сердце, ─ “Я не могу”. И тут он увидел, как Настасья упала с Волха. Тот специально скинул её почти к самому костру, потому что у девочки кончились стрелы. Она пролетела по земле и ударилась спиной о камни. Её руки были в крови, но, несмотря на боль, она приподнялась и увидела, что её верный друг сражается со злом сам. У волка не было и шанса. Чёрное месиво кинулось на него с головой, топя в себе. Волх отчаянно кусался, рычал и драл их лапами. Но зло было похоже на болото, чем больше он сражался, тем больше его поглощало.

─ Не-е-е-ет! ─ разнесся над полем битвы болезненный крик Настасьи. И вслед за её голосом по земле от костра побежала трещина. Ровно перед злом земля раскололась, словно открыла пасть и вся тьма, вместе с Волхом провалилась туда. Стоило земле разойтись пополам, как Микула ощутил силу огня. Огненные Жыжи поднимались наверх. Они плотной волной кинулись на зло. Микула чувствовал их магию, их силы. Не понимая себя, он побежал к Настасье, ощущая все больше и больше огня там, внизу. Схватив девушку за руку, он направил по следам её магии свою. Огонь стеной поднялся перед остатками зла, полностью отрезая его от поселения, с этим огнём слились и огненные духи. Они смело отдали себя на защиту слабых. За стеной огня парень увидел рыжую лису. Она единственная ярким пятном стояла среди всего этого зла. Инстинктивно Микула понял, ему не победить этого зверя.

─ Бежим! ─ крикнул он, таща заплаканную Настасью за собой. Девушка почти не бежала, только дрожала. Духи уже убежали к мосту, помогая своим раненым друзьям. С трудом Микула дотащил подругу до домика Мел. Обернувшись, он увидел лису у самой стены, под её лапами мерцали рунические круги. Понимая, что времени мало, парень схватил Настасью за плечи и тряхнул.

─ Соберись! ─ на секунду девушка замерла, глядя на него своими серыми глазами. В них отражался огонь и боль потери. Она нервно вздохнула.

─ П-подношения, ─ опомнилась подруга и побежала в избушку. Микула за ней. Настасья схватила свой мешок и серп, Микула мешок и корзинку, для посоха места не было и времени тоже. Лук Настасьи остался где-то на поле сражения. Было обидно, но времени забирать его не хватало. Они одни из последних подбежали к мосту. Кроме Эга, все его перешли, тот бежал за Костяникой, которая то ли по глупости, то ли по своей детской наивности никак не хотела переходить реку.

─ Уходите! ─ крикнул он им, хватая девочку на руки. Микула ощутил, как огонь пал, рассыпавшись осколками на земле. Зло, словно морские волны, хлынуло к ним. Хватая Настю за руку, Микула побежал. Перебегая бурное течение по мосту, парень заметил, что тот крошится под его ногами. Эга бежал сзади, но замер на середине моста, когда ребята уже были на том берегу. Зло приближалось.

─ Мел! ─ крикнул он, протягивая малышку к старухе. Та побежала навстречу, хватая девочку. Дальше для Микулы мир замер. Он видел, как Эга толкнул бабушку Мел к берегу, как она, словно пушинка, упала у самого края моста. Как зло забралось на тот самый мост и уже тянулось к копытам Эги. Как тот ударил ими по мосту и тот в одно мгновение обрушился вниз. Эга и тьма исчезли в бурном серебряном потоке. Мост полностью обвалился, оставляя заплаканных и раненых выживших на одном берегу, а густое зло на другом. К берегу медленно подошла огненно-рыжая лиса. Под её лапами загорались и гасли рунические круги. Она пристально смотрела на Микулу и Настасью. Микула смотрел в ответ, пока его подруга смотрела в землю, роняя слезы. Отчего-то парень точно знал. Зло подчиняется этой лисе. И словно в доказательства его мыслей она развернулась и пошла обратно, а за ней так же медленно поплелось змеями чёрная жижа зла, оставляя после себя выжженную и мёртвую землю.

Микула слышал, как рядом плачет Костяника на руках Мел. Она потеряла своих новых родителей, Мел потеряла мужа, Настасья своего верного друга. Каждый потерял кого-то в этой ужасной войне. Потому что он, Микула, был слаб и труслив. “Я не должен такого больше допускать”, ─ парень поднялся, глядя на тот берег. Теперь, столкнувшись со злом, он чётко ощутил то, чего стоит. Он вдруг понял, что все время бежал от своей судьбы. Его миссия не только в том, чтобы дойти до Велеса. Он должен не только спасти свою деревню, но и всех, кто слаб. Кто не может противостоять злу. Ведь только его огонь может это самое зло уничтожить. И кто знает, если он будет сражаться достаточно долго и много, зло исчезнет из этого мира, раз и навсегда. Стоя тут, на берегу, Микула дал обещание самому себе. Он будет сильным, он будет бороться со злом, ради тех, кто стоит за ним. Ради себя, родных, близких и слабых людей. Он посвятит этому жизнь.

Настасья ничего не слышала. Мир вокруг словно бы замер, затих, образовав давящую тишину. А может, это в ней развернулась вся тишина мира? Настасья упиралась руками в землю, глядя в спокойную реку. Та остановила свой бег ради её горя. В серебряном отражении была перепачканная в земле девочка. Дорожки слез на грязных щеках оставляли ровные следы. Губы искусаны в кровь, а в серых глазах ни намека на жизнь. Светлые волосы выбились из косы. На неё смотрела маленькая испуганная девочка. “Ты не должна бояться,” ─ прозвучали слова отца в голове. Он говорил ей это каждый день. Каждый, который она помнила, со своих трех лет. А ещё она помнила мягкость шерсти Волха. Тепло его дыхания, звук сердца под рёбрами. Тот, кого она так сильно любила. Тот, кого она спасла. Тот, кто был с ней до конца, умер. Он больше не укроет её своим большим хвостом, не заворчит где-то внутри головы, не ткнется мокрым носом. Он больше не прокатит её на своей большой спине, так, что ветер будет свистеть в ушах. Он стал частью того зла, что хотело её убить. Он умер. И не оставил ни следа. Она даже не могла с ним попрощаться. С единственным, кто любил её просто так, ничего не прося взамен. Пустота в сердце поглощала боль. Настасья нагнулась ближе к реке и своему отражению. Хотелось провалится туда, найти Волха, сказать, как она ему благодарна. Микула схватил её за плечо. Она обернулась на него, роняя солёные слёзы. Он молча покачал головой и помог ей встать. Звуки вернулись в мир, послышался плач. Она не одна горевала. Она не одна потеряла. Мел молча подошла к ним, и обняла их. Костяника уже сидела на руках других духов. Настасья уткнулась в плечо бабушки, и разревелась в голос.

Глава 7. Волчьи шкуры

Если бы время можно было остановить, то Настасья сделала бы это за мгновение до появления зла. В тот момент, когда ей казалось, что мир идеален и спокоен. Когда она была счастлива. Но за счастьем шла боль и ненависть. Всё, что ощущала Настасья теперь, после долгих минут слез на плече Мел, была злость. Девочка злилась на себя и на слабость, которую проявила. Она никого не спасла, она не справилась со своей задачей. И теперь она сидела на бревне около шумной реки, осознавая последствия. Мел разговаривала с другими выжившими. Раненых подлечили, плачущих успокоили. Удивительно, но старушка Мел не проронила ни слезинки. Хотя ей тоже было больно от потери Эга. От потери тех, с кем жила. Настасья сидела на бревне рядом с Микулой и наблюдала за старушкой. Тихо завидуя её стойкости. Ей самой стойкости не хватило. Девушка опустила голову, земля под ногами была чёрной и вязкой, словно болото. То самое, в котором почти утонул Волх. Сколько времени прошло с того момента? Ей казалось, что между жизнью до леса и после минула целая вечность. Вечность длиною в пару дней. Она усмехнулась. Скажи она это Матрёне или Василисе, и те точно бы долго её ругали, объясняя порядок установленного времени в мире. Но она ничего не могла с собой поделать, сердце билось иначе. Она стала другой. Её взгляд скользнул на тонкие пальцы парня. Теперь они тоже были в грязи и ссадинах. Совсем скоро его кожа огрубеет и станет такой же, как и её. Взгляд поднялся выше, к груди, где из под белой рубашки выбивался кровавый перстень. Настасья отвела взгляд, сжимая свое деревянное солнце. Она ничего не знала о парне, но чувствовала, что ему везло больше, чем ей. Явно судьба наградила его богатыми родителями, раз те дали ему такой оберег. Сила огня, что может противостоять злу. Дар общения с лесом. У него были большие преимущества перед ней. Именно он её спас, как и тех, кто сейчас стояли рядом. Если бы не Микула, ей суждено было бы сгинуть прямо там, с остальными слабыми духами. ─ Спасибо, ─ тихо произнесла она, разрезая неловкую тишину между ними. Микула отчётливо услышал её. ─ Мне жаль твоего друга, ─ он осторожно погладил подругу по спине. Настасья тяжело вздохнула, поворачиваясь к нему. ─ Я должна была быть готова к такому, ─ спокойно произнесла она, ─ Волх сам сказал, что будет со мной до конца. Это был его выбор, который я уважаю и принимаю, ─ Настасья ощутила, как слезы предательски покатились по щекам, а в горле снова встал ком. Микула осторожно вытер солёные капли на её щеках. Шершавые пальцы мальчишки ощущались как тёплые касания солнца. ─ У нас ещё будет время оплакать его. И мы вернёмся. Позже. Сделаем для него могилу, ─ заверил её парень. ─ Спасибо, ─ снова поблагодарила Настасья. От этих слов легче не становилось. Но появлялась некая надежда. Надежда на то, что она ещё сможет идти вперёд в память о Волхе. Ради него, ради семьи, ради возлюбленного она возьмет себя в руки и пойдёт дальше. Мел прервала их разговор. ─ Нам пора идти. Вам тоже, ─ строго произнесла она. Вид у неё был измученный. ─ Куда вы пойдёте? ─ осторожно спросила девушка, глядя на бабушку снизу вверх. Казалось Мел постарела ещё на добрых пять сезонов. ─ К соседям, ─ усмехнулась старуха, ─ Если повезёт, нас приютят. Может, Чудь нам в гостеприимстве не откажет. Среди гор жить тоже хорошо. А нет – попробуем создать ещё одно безопасное место. ─ Тогда мы пойдём с вами, ─ Микула подскочил на ноги, полный решимости. ─ Нет, ─ осадила старуха, выставляя руку вперёд, ─ Вам надо идти вверх по реке. Скорее всего, зло попытается перейти реку по мосту, что в полудне ходьбы отсюда. Так что времени у нас не так много. Идите вверх, пока не увидите избушку. Вы сразу поймёте, что она принадлежит Мокоши, ─ бабушка указала на тропу, что лежала рядом с Живым Ручьём. ─ Благодарю вас за тепло и уют. Мне жаль, что мы не смогли вам помочь, ─ Настасья поднялась на ноги. ─ Не вини себя, дитя, это случилось бы однажды, и кто знает, остался бы хоть кто-то в живых, не будь вас тут, ─ она с улыбкой обняла девушку, а затем и Микулу. Так они и распрощались. Держа в одной руке серп, а во второй ремень мешка, Настасья пошла по тропе первая. Микула поплелся за ней. Их одинокий путь снова лежал через лес.

***

─ Ты в порядке? ─ Микула не мог не спросить Настасью об этом. Уже долгое время они шли молча. Казалось бы, такая сильная и боевая девушка не могла сломаться. Но потеря друга явно сильно ударила по ней. ─ В полном, ─ отмахнулась та от вопроса, словно от комара. Её растрепанная белая коса покачивалась при каждом шаге, как кошачий хвост. Перевязанные руки крепко сжимали мешок на плече. Микула не видел её выражения лица, но слышал сердцем, что девушка плакала. И ему было больно от этих слез. ─ Хочешь, мы остановимся? ─ тихо предложил он. Настасья замерла. Медленно обернувшись взглянула на него ледяным взором. Этот взгляд был хлеще пощечины. Она медленно подошла к Микуле. ─ Ты, ─ ткнула пальцем в его грудь, ─ Не думай, что понимаешь меня. Никаких остановок. Мы идём дальше, пока не дойдём до избы Мокоши. Пока не найдём Велеса, ─ её голос становился все громче и надрывнее, ─ И пока не получим обереги! Только когда мы вернёмся, слышишь, ─ она ткнула его ещё раз, ─ Только когда мы вернёмся, можно будет позволить себе поплакать. ─ Но мы же вернёмся его похоронить. Или если хочешь, я пойду с тобой, к тебе в деревню и там сделаем могилу для Волха, ─ проигнорировав её выпады, Микула смело посмотрел ей в глаза. Настасья поджала губы. ─ Ты дурак, ─ нервно выдохнула она, заливаясь румянцем. ─ Не спорю, но обещания я держу, ─ твердо заявил Микула. Настасья отвернулась, и пошла вперёд. ─ Если выживем, то сдержишь. Пойдём. ─ К слову об этом, ─ парень бегом догнал её, ─ мне кажется, что зло идёт по наши души. ─ С чего ты так решил? ─ удивилась подруга, отодвигая длинные ветви кустов. ─ Ты говорила, оно ждало тебя недалеко от дома, и сразу напало. Мел говорила так, словно зло шло за нами, и точно пойдёт снова. И та лиса… ─ парень умолк. ─ Что “та лиса”? ─ оглянулась Настасья. ─ Она словно бы смотрела на нас, ─ Микулу передернуло. ─ В таком случае, нам надо спешить, ─ ответила девушка и стала идти быстрее.

***

─ Откуда в тебе столько сил? ─ тяжело дыша, спросил Микула, опираясь на валун у реки. Они шли без остановки. Солнце уже начинало клониться в сторону заката. И с каждым шагом тропинка вверх становилась лишь круче. Но Настасья даже не думала останавливаться. ─ Идём, если ты прав, и зло следует по пятам, за нашими душами, то нельзя останавливаться. Злу отдых не нужен. А нам нужен, отдохнём у богини Мокоши, ─ Настасья продолжала шагать вперёд. Микула уже пожалел, что поделился с девушкой своими опасениями. Но все же принялся её догонять. Быть съеденным злом ему совсем не хотелось. Да и верилось, что они вот-вот доберутся. Но его предчувствие подвело. Солнце зашло за верхушки сосен, а избушку они так и не нашли. ─ Если нам придётся ночевать в лесу, то спать будем по очереди, ─ Настасья остановилась, ловя воздух ртом. Первые звезды зажглись на лиловом небосводе. Чёрный лес шумел и беспокоился. Девушка сама уже устала идти, а Микула так вообще еле ноги переставлял. Сейчас, устав до боли в мышцах, она почти не чувствовала той пустоты, что съедала изнутри. ─ Тогда привал? ─ с надеждой спросил парень, рубашка у него уже была влажной от пота. ─ Не хотелось бы, пройдём ещё немного, ─ ответила она, протягивая руку. Микула, краснея, ухватился за неё. Ему ещё не приходилось держать девушку за руку. Даже в детстве он не помнил такого волнительного и одновременно такого сложного момента одновременно. Те немногие дети, что были с ним одного возраста, часто сторонились Микулы. Так что он привык быть один. Но Настасья его не избегала, может потому, что была, как он, а может, причина была в другом, парень точно не знал. Его просто переполняло счастье от того, что они шли, держась за руки. И хоть ладони Настасьи все ещё были перебинтованы, он чувствовал тепло её рук в самом сердце. ─ Смотри, ─ девушка указала куда-то вверх, Микула послушно проследил за тем, куда она показывала. Над ними возвышалась избушка. Если, конечно, этот дом можно было так назвать. Серые бревна были разрисованы яркими красками. Белый смешивался с голубым, разделяясь на мелкие точки. Чёрный пробивался острыми и длинными мазками. Все вместе составляло картину заснеженного леса. И скорее всего, зимой найти этот небольшой дом с белой деревянной крышей можно было только по трубе и дыму из неё. Вокруг избушки стоял высокий забор, но из-за местности и склона даже он не мог спрятать избу. Да ему и не нужно было. На сером деревянном заборе сидела женщина с длинной белоснежной косой, столь прекрасная, что больше походила на богиню зимы. Её сарафан, расписанный голубой нитью, был надет на голое тело. Беззащитные плечи укрывал мужской ярко-голубой кафтан. В руках она держала огромный ледяной лук. Подняв его, она крикнула. ─ Обернитесь! Стрела пролетела над головами детей, словно падающая звезда, сверкая на темном небе серебряными искрами. Она разбилась осколками света позади них, и в свете осколков Настасья увидела правду. Там было зло. Свет озарил очертания первых чёрных зверей с горящими глазами. И пускай это были только белки и крысы, Настасья понимала, что скоро здесь будут твари покрупнее. ─ Догнали, ─ девушка сжала руку Микулы. ─ Но как? ─ удивился тот, смотря, как осколки стрелы прожигают зло. Оно слилось в бесформенную массу и словно бы выжидало указаний. Ещё одна стрела ударилась в землю, образуя корочку льда на чёрном месиве. ─ Бегите, ─ крикнула женщина исчезая за забором. Настасье дважды повторять не надо было. Она рванула к воротам, волоча за собой парня. Ей казалось, что они не успеют добежать, хотя тяжёлые двери и приоткрылись, чтобы впустить их. Настасья мчалась без оглядки. А вот Микула наоборот оглядывался и видел: зло не шло за ними. Оно ждало. И, возможно, это было то зло, которое давно здесь бродит. Совсем не то, что напало на них утром. Но времени на размышления не было. Настасья бегом запихнула его в узкий проем между дверьми. И нырнула следом сама. Ворота закрылись. А женщина с луком выдохнула. Микула раскраснелся от одного взгляда на богиню.

─ Благодарю, что спасли нас, я Настасья, а это Микула, ─ склонила голову девушка. ─ Да и без меня бы управились, ─ холодно ответила та, ─ Пойдёмте в дом. Они не осмелятся напасть, ─ это было правдой. Никто не смел нападать на богов. Ведь именно они сдерживали зло все это время. И только они могли его уничтожить. “Они и Микула”, ─ поправила себя Настасья, вспомнив силу парня. Дети послушно прошли в избушку. Оставив в сенях свои сумки и оружие, женщина пригласила их за стол, на котором уже стоял горячий самовар, блюдца с голубой каймой, сушки, хлеб и варенье. ─ Угощайтесь, ─ богиня вела себя так, словно ей дела нет до зла за окном. Это внушало надежду. Она села за стол, и дети последовали её примеру. Микула с радостью, Настасья с осторожностью. Она не привыкла кому-либо доверять, и боги теперь были первыми в этом списке. У неё было слишком много вопросов к ним. Поэтому, пока Микула уплетал бутерброды с вареньем, она, грея пальцы о чашку, осторожно спросила. ─ Вы знали, что мы придём? ─ Настасья пристально смотрела в голубые холодные глаза Мокоши. ─ Знала, Велес же оставил указания на камне, ─ богиня усмехнулась, ─ Точнее, его заставили оставить. Кажется, сестрица Лада потратила неделю на то, чтобы объяснить ему, что просто так вы не дойдете, ─ Микула удивлённо смотрел на женщину. Настасья поджала губы. ─ Вы же Мокошь? ─ решила уточнить девушка, богиня кивнула, с интересом наблюдая за ней. В голубых глазах женщины промелькнул огонёк любопытства. ─ Тогда почему вы управляете льдом? ─ продолжала спрашивать Настасья. ─ Это часть моей силы. Я родилась зимой, когда был смотан первый клубок шерсти. Зародившись в холоде и снегу, я почерпнула из него силу, став богиней-покровительницей труда. Но чаще пользуюсь льдом, ведь вы, люди, не поклоняетесь мне перед тем, как сесть за пряжу, ─ в её голосе сквозила злость и упрек, Настасья сразу поняла, что Мокошь не горит желанием им помогать. ─ Прошу прощения, ─ она потупила взгляд. Богиня поднялась на ноги, от неё веяло холодом. ─ Да к чему эти извинения, вам ведь сейчас о другом думать надо, ─ её голос стал мягче, ─ Вы уже столкнулись со злом. С той тьмой, в которой неизбежно есть свет. Это зло ведёт один бог. Сварог, ─ женщина замерла глядя в окно, ─ Он хочет уничтожить не вас. Он хочет уничтожить мир. Подчинить и властвовать. Жаль, что в столь юном возрасте вам приходится проходить через подобное. Если бы ваши предки сохранили обереги, возможно, сейчас Сварог был бы там, где ему и место, ─ говоря это, она достала из резного сундука связку ключей. ─ Простите, ─ теперь виноватым чувствовал себя даже Микула. ─ Это не ваша война, вы лишь жертвы судьбы. Так что извинения ни к чему, ─ отмахнулась Мокошь, отпирая дверь в комнату. ─ Скажите, Сварог может обернуться зверем? ─ неожиданно задал вопрос Микула. ─ Нет, ─ с сомнением ответила Мокошь, ─ А почему ты спрашиваешь? ─ Когда мы сбежали, я видел лису, она стояла на той тёмной жиже, а под лапами у неё был яркий свет и какие-то знаки, ─ объяснил как мог парнишка. Мокошь подошла к полке и взяла с неё цветастый мешочек. Из него на стол она высыпала горсть деревянных рун. ─ Такие? ─ уточнила она. ─ Да, ─ удивлённо ответил парень. Он и Настасья завороженно разглядывали деревянные руны. Но тронуть их Мокошь не дала, стоило парню протянуть к ним руку, как та сразу его шепнула по ней. Сгребая их обратно в мешок, Мокошь села рядом. ─ Это была ведьма. Возможно, она управляет этим самым злом. Когда-то давно Сварог брал учеников. Теперь его последователей зовут ведьмами. Хотя на самом деле их магия такая же природная, как и ваша. Они научились обманывать этот мир. Обернуться для них зверем ничего не стоит, ─ богиня задумалась, ─ Что ж, тогда мне стоит поторопиться. Если одна из ведьм охотится за вами, то только по приказу Сварога. Интересно, зачем ему вы? ─ она внимательно посмотрела на ребят. Микула допивал свой чай, а Настасья сделала лишь пару глотков. Она не чувствовала ни голода, ни вкуса чая. ─ Может вам отказаться от всего этого? ─ неожиданно спросила богиня. ─ Отказаться? ─ злобно спросила девушка, ─ Предлагаете бросить своих родных на произвол судьбы? Буквально приговорить их к смерти! ─ возмутилась она, сжимая чашку до белых костяшек. От слов богини ей стало невыносимо больно. Гнев забурлил в ней огнём. Бросить всё, означало что Волх погиб напрасно. Что все те духи исчезли напрасно. Разве она могла такое допустить? ─ Нет, я предлагаю вам самим оберегать деревни. Что у тебя, что у парня, достаточно сил, чтобы противостоять злу. Ведь ваша сила – это капелька силы богов. Её можно развить. Сделать сильнее, овладеть в совершенстве. Так, чтобы дать отпор любому врагу. Я лично провожу вас в деревни, никто не узнает об обмане, ─ пожала плечами беловолосая богиня. Её характер полностью соответствовал её силе. Мокошь не знала, ни сострадания, ни боли, ни любви. ─ А что потом? Когда нас не станет, что будет потом? ─ холодно спросила Настасья. ─ Разве это важно? ─ Мокошь склонила голову на бок. ─ Важно, ─ твёрдо возразил Микула, ─ Я хочу защитить свою деревню. И не только её, зло надо искоренить, ─ уверенно заявил он. Это шокировало Настасью. ─ Боги как-нибудь и без вас справятся, ─ рассмеялась Мокошь, пока Настя удивлённо смотрела на краснеющего юношу. ─ Да, видно, как вы справляетесь, ─ огрызнулась девочка. Мокошь резко умолкла. ─ Вам понравился чай? ─ холодно спросила она. ─ Да, ─ так же холодно ответила Настасья, она поднялась, думая, что богиня намекает на то, чтобы они уходили. Но голова закружилась, и девушка осела обратно, отстраненно наблюдая, как Мокошь под руку поднимает Микулу. ─ Пока вы спите, я создам вам волчьи шкуры, ─ богиня увела парня в комнату и вернулась за Настасьей. ─ А как же вторая строчка, ─ заплетающимся языком спросила девушка вспоминая указания на камне. ─ Не переживай, вторая строчка скоро настигнет тебя, ─ ответила Мокошь. Она положила её на кровать, и Настасья сразу провалилась во тьму.

***

Морозный ветер щипал замерзшие щеки. Из рта вырывались клубы пара. ─ Ты не должна бояться, ─ в который раз повторил ей папа. Настасья кивнула и молча побрела прочь. Маленькие ножки тонули в сугробах. Лук противно тяготил руку, как и колчан со стрелами за спиной. Но она игнорировала боль. Игнорировала бешено стучащее сердце, которое заглушало звуки мрачного леса. “Я смогу, я не буду их слушать”, ─ твердила себе девочка. Но как бы она не старалась, в голове раздавался тихий плач. Она медленно двинулась на звук, пока не заметила капли алой крови. Они расползались на белом снегу грязными кляксами. Ветер завыл, сгоняя с голых ветвей замерзших птиц. Их смех звучал в её голове. Она медленно шла по кровавым следам, и с каждым шагом плач становился все громче. Это был детский плач, знакомый ей с самого детства. Так плакала Катюша, так плакала Слава, её родные маленькие сестры. Она обнимала их и качала на руках, дула на разбитые руки и коленки. Обещала, что боль скоро пройдёт. И она знала, что не скажет то же самое тому, кто лежит там в снегу. Этому маленькому, серому телу, плачущему от раны в лапе. Перед ней лежал крохотный волчонок. Такой маленький, что она могла легко спрятать его в своей сумке. Кровь змеями расползалась вокруг него. “Добей” ─ прозвучал голос отца в голове. Настасья положила лук и достала из мешка небольшой кинжал – недавний подарок отца в честь первой охоты. Волчонок плакал, не открывая глаз. Сердце девочки сжалось, и она опустила клинок. Убить кого-то столь маленького и беззащитного она не могла. Вместо этого Настасья достала мазь и дрожащими от холода пальцами нанесла на раненую лапу. Покрасневшими пальцами она перемотала рану. Плач утих. ─ Настасья! ─ послышался голос отца. Девочка вздрогнула и в спешке переместила волчонка в свою сумку. Спрятав кинжал в карман, она подхватила лук и поспешила обратно. ─ Поймала? ─ спросил отец, заметив окровавленные рукава. ─ Подстрелила зайца, но проиграла в сражение с лисой, она его утащила, прости. ─ Ничего, научишься. Тебя не укусили? ─ спросил он, гладя её по голове. ─ Нет, ─ Настасья закрыла глаза. Прикосновения руки отца отзывались теплом и любовью. В этой тишине было так спокойно. Прикосновения исчезли, и что-то холодное и мокрое ткнулось ей в руку. Она резко открыла глаза, но вокруг была пустота. Только Волх стоял рядом. Щеки обожгли невольные слезы. ─ Волх, родненький, прости меня, ─ Настасья потянулась к нему, но он молча пошёл вперёд. Она побежала за ним, но догнать старого друга оказалось невозможным. Он исчез в светлом пятне впереди. Настасья молча стояла, веря, что это своеобразное прощанье. Сзади подул ветер. Мимо прошла матушка, мягко улыбаясь, она тронула руку дочери и поцеловала её в лоб. ─ Мама, ─ испуганно прошептала девушка. Отец похлопал её по спине, словно на прощание и последовал за своей женой. ─ Папа! ─ крикнула Настасья, но родители не оглянулись. Мимо прошёл Дмитрий, старший из братьев, мягко потрепав её по голове. На плече он держал топор, в серых глазах Настасья увидела родное тепло. Светлые волосы были растрепаны. Он тихо прошептал. ─ Удачи, ─ и пошёл за родителями. Второй брат Василий, держа в одной руке меч, второй тоже потрепал сестру по голове. На нем сверкала кольчуга, он уверенно следовал за братом. ─ Братья, ─ с отчаянием прошептала она. Со смехом мимо пробежала мимо Катька и Слава. ─ Сестры, ─ Настасья упала на колени, сердце дрожало от ужаса. Девушка не верила в то, что они могли умереть. Не могли же. ─ Может, стоит вернутся? ─ раздался голос богини за её спиной. ─ Нет, ─ твёрдо ответила Настасья, ─ Тебе меня не обмануть, ─ она вытерла слезы со щёк. ─ Я дойду до Велеса, получу оберег и вернусь домой. Родные в меня верят, они меня ждут, ─ девушка сжала деревянное солнце на своей шеи, ощущая его тепло. ─ Тогда борись, беги, полагаясь только на чужое тело, ─ рассмеялась она и толкнула девушку. Настасья полетела вниз.

***

Микула глубоко вздохнул свежий воздух. Тепло солнца приятно грело щеки, матушка держала за руку, а полы сарафана поднимали пыль дороги. Она шла неспешно, напевая старую мелодию. Микула помнил её наизусть так как матушка пела ее как колыбель. Она была явно в приподнятом настроение. ─ Сейчас придём к Тамане, ты уж не бойся, поиграй с Добрыней. Он мальчик хороший, ─ обратилась она к нему. Микула в ответ сжал руку. Он совсем не хотел водиться с Добрыней или кем-то ещё, ему хватало и леса. Даже сейчас он слышал надоедливый шёпот березок. А ведь так хотелось ночной тишины, когда Сюша возводит барьер по периметру дома, и в такие ночи тьма более мягкая и приветливая. В такие ночи было спокойно. Матушка оставила его на полянке у леса. Микула слышал, как там в глубине дровосеки рассекают воздух топорами. И с каждым ударом он слышал, как льются слезы деревьев. Он старался не обращать на это внимания. На полянке гуляли другие мальчишки и девчонки. Они бегали в таких же больших и много раз подшитых рубахах, как и он. Дети смеялись, дрались на палках, что-то обсуждали. Мама мягко подтолкнула его вперёд, и он неуверенно ступил на зелёную траву где играли дети. Матушка же отошла к ближайшему забору, где её уже ждала Тамана. Женщины мило о чем-то беседовали, в то время как Микула шагал к детям. Он шёл медленно, неохотно, надеясь, что те его проигнорируют. Но нет. Нет. Самый высокий и улыбающийся из них подбежал к Микуле. ─ Я Добрыня, а ты? ─ представился мальчик, протягивая толстую ладонь. В его руке ладонь Микулы казалась куриной лапкой. ─ М-микула, ─ запинаясь ответил мальчик. ─ Смотри, что у меня есть, ─ Добрыня разжал кулак и показал еле живую гусеницу. Коричневое существо извивалось всем телом в попытках уползти, но малыш был проворнее и умнее её. Когда Микула увидел гусеницу в руках сверстника, в его сердце словно бы тоже зашевелилась гусеница, только больше, толще и ей некуда было уползти, собственно, как и расправить крылья. Дабы успокоить это нудящее и давящее чувство, Микула выставил правую руку вперёд, ладонью вверх. ─ Смотри что умею, ─ радостно произнёс он, призывая искры и разжигая маленький огонь на ладошке. Добрыня на секунду замер, а затем резко отскочил. В его голубых глаза Микула увидел истинный ужас. Тот страх, которого и он сам боялся. Сжав ладонь Микула потушили огонь, но было поздно. Другие дети тоже заметили. Затем разревелся Добрыня, и вот он уже идёт за матушкой. Они идут медленно, по той же дороге, а позади ещё слышится детский плач. Кажется, плакали все, пока Микула не ушёл. Матушка больше не пела, но все ещё крепко держала за руку и не ругалась. ─ Прости меня, матушка, ─ извинился мальчик, понимая, что расстроил её. Он бы тоже хотел подружиться с теми детьми, но все они либо смеялись над ним, либо боялись. ─ Ты не виноват, Микула. Просто так устроены люди. Они боятся всего, что не могут объяснить и понять. Так что это не твоя вина. Когда вырастешь, поймёшь, ─ она вдруг отпустила его руку. Микула с ужасом поднял глаза. Но вокруг была тьма, и в конце этой Тьмы сиял белый проход, к которому шла матушка. Позади послышались крики. Обернувшись парень понял, что горит его деревня, а он ничего не может сделать. Ничего. Ему только и оставалось что стоять и смотреть, как за окнами родного дома по стеклу стучит Сюша, прося о помощи. ─ Может, вернёшься? ─ позади раздался голос богини Мокошь. Микула с болью в сердце смотрел на растущий огонь. ─ Ещё ведь не поздно, ─ добавила она. ─ Не поздно, ─ решительно кивнул парень поднимая руки и пытаясь обуздать огонь. ─ Не выйдет, ─ рассмеялась женщина, но через минуту умолкла. Огонь медленно, но верно затухал. Пока полностью не исчез, оставив после себя обугленные дома. ─ Не может быть, ─ тихо прошептала богиня, и парень наконец-то обернулся. ─ Ты хоть понимаешь, какой талант в тебе скрыт? ─ с волнением спросила она, хватая Микулу за плечи. ─ Скорее уж это проклятье, от которого я недавно хотел избавиться, ─ с усмешкой произнёс он, наблюдая, как богиня морщится от его слов. ─ Да и Велес, с тобой, ─ выругалась она ─ Главное, ответь на вопрос: ты готов идти дальше? Готов к встрече с Велесом? ─ Готов, ─ уверенно кивнул парень. Ему и самому не верилось, что ещё с утра он думал, что слаб и беспомощен. А тут самой Мокошь в вере клянется. ─ Тогда скатертью дорожка, ─ толкнул она парня и тот полетел вниз. В тихую и уютную пустоту.

*** Мокошь сжимала ещё тёплые шкуры волков, стоя в проходе. Настасья и Микула мирно спали в одних рубахах. Женщина пристально взглянула на девушку, на пшеничные пряди волос, на деревянное солнце на груди. Единственная вещь, которую богиня позволила ей оставить. Она осторожно накинула на Настасью волчью шкуру. Серая шерсть легла словно влитая. То же самое она проделала и с парнем. Затем медленно вышла обратно и взяла в руки мешочек с рунами. Деревянные знаки тихо ложились посередине комнаты, образуя магический круг. Мокошь усмехнулась. Узнай кто, что ведьмы колдуют так же, как боги рассмеялись бы. Но это была правда, и Мокошь ненавидела эту правду. Она хотела убить каждую из последовательниц Сварога. Хотела свернуть им шеи собственными руками. Иногда ей это даже удавалось. Просто потому что те ведьмы были слишком глупы. Думали, что могут победить всех на свете. Но нет. Они могли навредить зверю, могли навредить людям, но богов трогать они не имели права. И Мокошь каждый раз удачно им это доказывала. Когда магический круг был готов, он засиял нежно-голубым светом, тем самым, в котором когда-то зародилась сама богиня. ─ Великие силы земли, отцы и прадеды, вызываю к духам вашим, ─ зашептала богиня, ─ Откликнетесь на зов мой, и да исполните желание моё. Оберните детей ваших в волчьи шкуры, чтобы зло не нашло их, чтобы души сохранились и предначертание судьбы исполнили. Да будет так, ─ когда женщина открыла глаза, из темноты на неё смотрели две пары, светящиеся холодным светом луны. Звериных глаз.

Глава 8. Лисьи шкуры

В тёмном зале танцевали блики огня, разбегаясь по стенам, словно блуждающие огни в лесу. Сварог стоял перед заржавевшим троном, выкованным им же самим когда-то давно. Когда они с Велесом были братьями и творили мир рука об руку. Но те времена канули в воды Живого Ручья, исчезнув, как души погибших духов и людей. Его тонкие пальцы осторожно коснулись подлокотника, металл раскалился, запылал красным светом, освещая худое лицо бога. Некогда трон, что напоминал собой восходящее солнце, сменил вид на большой полумесяц, усыпанный красными сапфирами в виде капель слез. Сварог, довольный своей работой, убрал руку.

─ Ваша сила в полной мере восстановилась? ─ сзади раздался мягкий голос Лисы. Девушка вошла в зал плавной и тихой походкой. Чёрный сарафан, усеянный рисунком из жемчужин, сверкал в свете неяркого огня. Бог не обернулся, в ответ он дотронулся до стены, расплавляя над её головой потолок. Лиса завороженно смотрела, как раскаленное железо, такое же яркое, как и её распущенные волосы, сворачивается, словно бумага. Лунный свет щедро осветил тёмные железные стены с вкраплениями бриллиантов, они сверкали так же ярко, как и звезды на небе. Сварог, довольный своей работой, сел на трон и расслабленно выдохнул.

─ Я снова чувствую себя живым, ─ прошептал он, устремляя на рыжеволосую девушку свой огненный взгляд. Иногда ей казалось, что радужка глаза у повелителя тоже сотворена из раскаленного железа. Лиса довольно улыбнулась, огненные факелы на стенах выхватили из темноты её веснушки на щеках, осветили чёрный сарафан, и запутались в рыжих кудрях.

─ Значит, мы можем начать полноценную охоту? Сестры уже давно смешались с людьми в деревнях. Они ждут вашего приказа, ─ в тонком голосе слышались нотки волнения. И жажды. Словно ей не терпелось начать долгожданную охоту. Будто бы её терпение было уже на пределе.

─ Спешка совсем ни к чему, Лиса. Своим нетерпением ты оправдываешь свое изначальное имя, ─ мужчина на троне усмехнулся и наклонился вперёд. Чёрные ткани широкого плаща зашелестели, словно опавшая листва.

─ Разве моё нетерпение не оправданно? Ожидание в долгие тринадцать сезонов – не более чем неспешное развитие. Равновесие сил было достигнуто. Нам принадлежит половина Великого леса, а боги более не могут противостоять. Разве сейчас не самое время? ─ она жадно облизнула бледные губы. Взгляд наполнился жутким желанием смерти. Той жаждой, что Сварог когда-то давно увидел в ней, возродясь.

─ Да, самое время, ─ мужчина откинул на плечо тёмный хвост; он решил удовлетворить нетерпение ведьмы, ─ отправляйся в лес, на охоту. Самое время поймать двух зайцев, наделенных божественной силой. Они так ярко сияют в этой уютной ночи, что раздражает. Принеси мне их живыми. Этот свет, я хочу проглотить его, ─ надменно отдал приказ Сварог, откидываясь назад. Ему нужны были эти дети, но не так скоро. Он спешил лишь из-за удушающего желания Лисы, ─ И спрячь солнце, ─ добавил он в конце. Ведьма послушно поклонилась. Она дотронулась рукой до стены, и ветви деревьев скрыли тёмный небосвод. Теперь трон старого бога освещало лишь два факела по бокам, внушая каждому входящему страх. Но не ей. Лиса слишком сильно любила своего бога. Ведьма поспешно вышла прочь. Её шаги стали короче, руки покрыла черно-рыжая шерсть, лицо сузилось и медленно вытянулось до лисьей морды. Через мгновение по темным коридорам старого замка бежал лесной зверь.

За долгие тринадцать лет Лиса полностью овладела злом. Сначала обращенные звери кусали её лапы. Пытались задушить и проглотить, сделав частью себя. Ей казалось, что зло настолько неконтролируемое существо, что управлять им – это абсурд. Оно больше походило на стихийное бедствие, всё, что ты можешь – это отпустить его и наблюдать за происходящим. За тем, как всё исчезает под его гнетом. До одной ночи. В ту ночь Лиса сидела на ветке, наблюдая за злом в человеческом обличье. Жидкая тьма, словно месиво из болота, ползла между деревьев, напоминая ей о слизнях. Она передвигалась так медленно, противно булькая, что ведьму замутило. Тогда она соскользнула вниз, в очередной раз погружаясь в эту тьму. Только теперь она отпустила ситуацию. Есть такая тьма, в которой нестрашно укрыться. В ней тепло и уютно, в ней обязательно есть тёплый свет, даже если этот свет от луны или звёзд. Тихая и спокойная тьма мирного времени. А есть страшная тьма. Такая, что обязательно тебя убьёт. И, видя её, ты понимаешь, что не стоит протягивать к ней руки. Не стоит пытаться узнать её тайн. Эта тьма уничтожит тебя. Именно такой тьмой было зло, именно такой была сама Лиса. В ту ночь зло впервые услышало её сердце, а Лиса впервые обрела власть над этим стихийным бедствием.

Теперь же зло слушалась её. Некогда необузданная сила тьмы обрела королеву. Она ела, когда приказывала Лиса, уничтожала то, на что указывала Лиса. Ведьма имела уши и глаза по всему лесу благодаря этой тьме. И найти первого зайца не составило большого труда. Чего ведьма не ожидала, так это боли. До недавнего времени ни стрелы духов, ни людей не причиняли ей вреда. Лишь отголоски жжения от атаки богов доносились до неё. Тьма хорошо оберегала свою королеву, особенно от агонии ран. И только когда первый заяц начал уничтожать понемногу её тьму, Лиса ощутила мучения. Сердце разрывалось от боли, она захлебывалась в обжигающих муках. Казалось, в сердце втыкают раскаленное железо. Боль быстро уходила, но так же быстро, волной накрывало её вновь. Потому, когда зайцы объединились, Лиса решила, что выступит впереди. Теперь ей надо было оберегать это зло. Оберегать поглощенные души, чтобы не чувствовать больше земных мук. Сила, что была дана ей Сварогом, пригодилась как никогда. Своим дыханием она тушила костры, что зажигал второй заяц. Но этих сил не хватило, чтобы потушить огненную стену. Охота провалилась, и, хоть тьма возросла, зайцы скрылись. Сбежали под подол богини Мокошь. Лиса не трогала богов, это была не её месть, не её битва. Она разумно стояла в стороне, в ожидании своей добычи всю ночь. Но вместо зайцев дом Мокоши покинули волки.

─ Не важно, в каком вы обличье, я догоню и принесу вас своему богу, ─ Лиса мчалась по их следам, сквозь тьму, средь деревьев, задыхаясь в муках неясной тревоги. Что-то в этих волках было неправильным. Ведьма мчалась из последних сил, собирая по лесу все то зло, что было распространено. Эту волну волки пережить не смогли бы. Глядя на две израненные туши в своих руках, Лиса спрашивала себя: а могло ли все быть иначе? Она давно не задавала себе этот вопрос. Возможно, потому, что её тело забыло, что такое боль. И именно боль возвращала воспоминания, горькие, как плоды волчьей ягоды.

***

─ Тайя, смотри, что я нашла, ─ белокурая девочка лет семи бежала к своей подруге по зелёной траве. Солнце мягко освещало цветочное поле. В маленьких ручках был небольшой букет из растений, что росли вокруг. Верея остановилась и протянула цветы рыжевласке.

─ Веря, а их можно было срывать? ─ обеспокоенно спросила девочка с веснушками. Сама девочка вот уже долгое время сидела на месте, любуясь дарами природы.

─ Да, давай вплету в косы, ─ взволнованно произнесла та, доставая из кармана на белой рубахе гребень. Тайя послушно села к ней спиной. С её рыжими кудрями сложно было справиться даже матушке, но у Вереяны получалось легко, словно она знала какой-то секрет. Тихо напевая, девочка забирала цветы из рук подруги и умело вплетала в огненные косы.

─ Вот бы и мне мама такие косы делала, ─ мечтательно произнесла Верея.

─ Но она тебе плетет же, ─ удивилась Тайя.

─ Она плетет обычную, а я хочу с цветами, или по бокам, или как у сестёр – ободком, ─ насупив нос, ответила девочка.

─ Моя мама вообще мне косы не заплетает, говорит, пока не надо, ─ тяжело вздохнула кудрявая рыжевласка.

─ Так это потому, что тебе ещё восьми нет, вот исполнится, прыгнешь в сарафан, и заплетать придётся каждый день. Матушка говорит, это потому что магия в волосах скрыта, ─ блондинка снова мечтательно улыбнулась.

─ Магия? А какая? ─ с любопытством спросила рыженькая, оборачиваясь.

─ Не знаю, матушка что-то говорила про силу слова, но я не слушала. Сказки все это про ведьм и магию. Твоя мама вот тоже живёт в лесу, но она же не ведьма, а травница. И волосы у неё рыжие, как огонь, словно у ведьм, но никто её такой не зовет, ─ мудро рассудила Верея.

─ Когда я вырасту, хочу быть как мама, травницей. А ты, Веря? Кем ты станешь? ─ руки девочки дрогнули.

─ Не знаю, ─ честно ответила она с нотками грусти в голосе, ─ Пока не думала об этом… Готово ─ она отошла на шаг назад, любуясь своим творением. Тайя осторожно коснулась цветков в волосах.

─ Спасибо, ─ девочка искренне улыбнулась подруге.

─ Пойдём, покажем остальным, ─ Верея потянула её за руку, но Тайя замешкалась.

─ Может, не надо? Не думаю, что они будут мне рады, ─ малышка опустила взгляд своих ярко-оранжевых глаз.

─ Глупости, ─ Верея потянула девочку за собой, и та нерешительно зашагала в сторону деревни. Обычно Верее все были рады. Голубоглазка легко заводила новые знакомства, дружила со всеми детьми: и старшими, и младшими. В отличие от неё Тайя лишний раз в деревню не приходила. У неё на это были весомые обстоятельства, которые подруга игнорировала каждый раз. Но она сделала ей причёску, и Тайя считала себя обязанной показать этот труд другим. Может, хотя бы в этот раз над ней не будут смеяться.

Дети в деревне отдыхали редко, но когда была такая возможность, встречались все у трех березок в поле перед деревней. В этот раз там в основном были парни постарше и пара девочек того же возраста, что и Верея, либо на год старше. Тайя сразу почуяла неладное. Ещё когда Верея замахала рукой, привлекая внимание друзей. Холод от взгляда парней пробивал насквозь хрупкое тело Тайи. Она сжала себя руками. Захотелось развернуться и убежать. Но она продолжала идти за подругой.

─ Ребят, посмотрите, какую красоту я сотворила на голове у Тайи, ─ Верея сильнее сжала запястье подруги и рывком поставила её перед собой. Рыжеволосая зажмурилась. Ей казалось, если не видеть этих холодных взглядов, ничего не произойдёт. Но как же она ошибалась.

─ И правда, такая милая прическа, ─ послышался девичий голос. Тайя приоткрыла один глаз, любопытствуя, кто же это говорит. Но вместо девичьего лица увидела грубую юношескую руку, что нагло тянулась к её голове. Словно смертный приговор, участь которой не избежать, рука заслонила собой все голубое небо, весь её мир.

─ Слишком хорошая для ведьмы, ─ произнёс незнакомый ей парень и вырвал цветы из её волос. Так грубо и резко, что Тайя чуть не упала. Лишь крепкая хватка подруги удержала её на месте.

─ Не надо! ─ воскликнула Верея. Тайя не видела её, чужие руки продолжали вырывать цветы и тянуть её за волосы.

─ Я же так старалась, прекрати! ─ Верея наконец-то отпустила веснушчатую подругу и толкнула парня. Правда, много вреда ему это не принесло.

─ Так ей подходит больше, ─ засмеялись дети, глядя на взъерошенную, словно котенок, девочку. Тайя побежала прочь. В груди жгло раскаленным железом, по щекам катились горячие слезы. Слезы её сердца и души. Дети из деревни никогда её не примут. Они всегда будут звать её ведьмой. Всегда будут ненавидеть. Сидя у забора своего дома, Тайя утирала слезы грязным рукавом. Рука, покрасневшая от тисков подруги, болела. Верея пришла на закате, в малиновых лучах уходящего солнца она была похожа на призрака. К тому моменту Тайя перестала уже плакать.

─ Тай, ну не расстраивайся. Они просто не понимают, какая ты хорошая и добрая. В следующий раз будет лучше, ─ она обняла подругу, и Тайя снова поверила ей. Потому что больше верить было некому.

─ Я приду завтра, ─ Верея чмокнула её в лоб и пошла домой.

Вечером, когда матушка причесывала Тайю, та осторожно спросила.

─ Мам, а правда что в женских волосах сокрыта магия? ─ взгляд матушки, что так был похож на взгляд девочки, стал тяжёлым. Они с мамой были очень похожи тонкими чертами лица и разрезом глаз, и их цветом, и цветом волос, и худым телосложением.

─ Это тебе подруга рассказала? ─ мягко поинтересовалась матушка. Тайя осторожно посмотрела в кошачьи глаза матери через зеркало и нерешительно кивнула. Матушка тяжело вздохнула.

─ Не буду скрывать, есть такое. Потому мы и заплетаем косы. Так наши слова, сказанные с силой эмоций, не вредят окружающим. Понимаешь? ─ Тайя снова покачала головой, она не понимала.

─ Знаешь, милая, когда здесь, ─ матушка приложила бледную израненную руку к груди, ─ В сердце печёт словно в раскаленной печи. Когда тобой овладевает гнев, зависть и боль, слова, что ты скажешь, могут исполниться. Но только если волосы распущены. Когда они распущены, магия льётся из нас к матушке-земле. А та любит нас, своих дочерей. Так что исполнит всё, что мы бы ни сказали. Но чувства утихнут. Остынут, как каша на столе, а вот сказанное уже не воротишь ни слезами, ни мольбами. И так как мы не властны над своими чувствами, мы заплетаем косы.

─ Значит, каждая девушка ведьма?

─ И да, и нет. Каждая может сказать, у каждой исполнится, но ведьма это сказки. Ведьмы делают зло не ради себя, не из-за бушующих чувств. Они просто желают людям зла. Но они не существуют. Так зовут тех, кто людям неприятен. Иногда зовут так тех, кого они боятся, или кому завидуют. Ты вырастешь и поймёшь, обещаю, ─ матушка чмокнула её в макушку, ─ а теперь беги в кровать.

Матушка Тайи была права. Девочка поняла всё, когда выросла. Спустя долгие годы мучений и гонений, стоя за деревьями и смотря, как родной дом горит, Тайя все понимала. Она слышала крик родной матери, слышала, как радостно шумят деревенские жители, и всё понимала. Она сама развязала свои волосы. И, упав на колени, молила землю лишь об одном:

─ Пусть они все сгорят. Пусть они все сгорят. Пусть они все сгорят заживо.

***

Тяжёлые двери зала отворились, и тьма волной заполнила помещение, остановившись у ног Сварога, что восседал на троне. Лёгкая ухмылка тронула его изящные бледные губы. В предвкушении преданной ученицы он поднял взгляд огненных глаз. Лиса часто отгоняла тоску от его бренного существования. Темный бог думал лишь о мести, но её рыжая голова была занята совершенно иными свершениями. Её терзали другие желания, которые девушка любила исполнять. Она вышагивала босиком по чёрной жиже. Ноги тонули в ней, оставляя следы всего на мгновение. В руках за собой она тащила две волчьи туши. Они были чуть больше привычных волков, серая шерсть измазана кровью, клыки поломаны, на груди – отчетливые следы белой шерсти, у одного круглое словно кольцо, у второго же в форме солнца. Лиса медленно шагала к Сварогу не отпуская полуживую добычу. Она явно упивалась своим превосходством.

─ Я посылал тебя за детьми, ─ надменно произнёс он, строго смотря на ведьму. Та бросила волков к его ногам, они даже не пошевелились.

─ Мокошь меня опередила, обратила их. Я не смогла вернуть им человеческий вид, но ─ её губы растянулись в улыбке, рыжие глаза сощурились, руки легли за спиной и ведьма слегка склонилась вперёд, ─ Может, вы их расколдуете? ─ в её голосе Сварог отчётливо услышал насмешку. Рассержено поднявшись, он подобрал чёрный подол и медленно сошёл к волкам. Тьма отступила перед великим богом. Он провел рукой над двумя тушами, волки злобно посмотрели на бога, но не шелохнулись. Лиса сдерживала их заклинанием.

─ Брось их в темницу, ─ холодно произнёс Сварог, бросая озлобленный взгляд на заколдованных детей.

─ Что?! ─ возмутилась Лиса и невольно приблизилась к богу, ─ Зачем? Разве нельзя прямо сейчас отнять то, что им даровали боги? Какая разница, в каком они обличие?

─ Не твоя вина в твоей глупости, ─ мужчина положил бледные тонкие пальцы на её веснушчатую щеку, ─ не каждое заклятие можно снять так просто. Мокошь сотворила древнее колдовство. Но это не значит, что мы не получим своё. Просто это займёт немного больше времени, ─ Лиса с отвращением отвернулась от руки бога.

─ Я считала, вам подвластно всё, ─ с обидой произнесла она. Сварог нахмурил тонкие брови, на идеальном лице появились бугорки вен. Он с силой схватил ведьму за горло, приподнимая её над землёй. Лиса жадно хватала маленькие глотки воздуха, её рыжие кудри упали вперёд, а в глазах мелькнул страх.

─ Я с весны и до глубокой зимы в одиночку противостоял шести богам. И только общими усилиями они смогли меня заточить. По одиночке они ничто для меня. Не станет Мокоши, не станет и заклятия. Так что отведешь меня к ней, ─ он максимально близко поднёс ведьму к своему лицу и прошептал, ─ Не смей во мне сомневаться, ─ Сварог разомкнул пальцы и Лиса упала на холодный каменный пол, тяжело кашляя. Волки смотрели на неё с жалостью.

─ Отнеси их в темницу и возвращайся, Мокошь может исчезнуть. Не хочу бегать за ней, как ты за этими волками, ─ надменно произнёс мужчина, садясь обратно на трон. Лиса, покачиваясь, встала с земли и, взяв волков за загривки, молча потащила в темницу внизу. Сердце жгло от обиды, что единственный человек в этом мире, кого она избрала себе в хозяева, так с ней обошёлся. За последние тринадцать лет Сварог никогда так себя не вёл, что бы она не творила, что бы ни говорила. И теперь, кидая волков за решётку, она отчётливо осознавала свою наивность мыслей о том, что Сварог близок с ней. Что он её любит.

─ Я отниму жизнь у Мокоши, и тогда он будет мной доволен, ─ решительно прошептала ведьма, оборачиваясь лисой.

***

─ Душана, смотри, я нарвала ромашек, ─ Века протянула рыжеволосой девушке белые полевые цветы. Сама же осторожно присела перед ней кладя голову на колени. Белые волосы волной упали на молодое лицо, пряча голубые глаза. Душана отвела их за ухо подруги.

─ Они очень красивые, признавайся, опять колдовала? ─ тихо спросила она.

─ Совсем немного, мне хотелось хоть немного украсить твои рыжие кудри. Ты позволишь? ─ она с надеждой заглянула в очи подруги.

─ Конечно, ─ Века сразу подорвалась и схватила деревянный гребешок со стола. Мягко ведя по волосам гребешком, она стала расчесывать гриву Душаны. Рыжевласка смотрела на свое отражение. Время для неё замерло. Её тело больше не росло, лицо не менялось, и веснушки никуда не уходили. Ей уже очень давно было семнадцать. Так долго, что она перестала верить в смерть.

─ Тебе нравится? ─ поинтересовалась подруга. Они жили вместе всего несколько лет. Силы у Веки проснулись совсем недавно, но она хорошо прижилась в их небольшой семье, став новой сестрой, подругой и соратницей.

─ Напомнило мне о детстве. Когда мне было пять, подруга так же вплетала мне цветы в волосы. Я её очень любила, ─ мягко ответила Душана.

─ Вот как. А что стало с подругой? Почему вы не общаетесь? ─ полюбопытствовала новоиспеченная ведьма.

─ Она умерла, ─ с улыбкой ответила рыжевласка, наблюдая, как белые цветы переплетаются с её волосами, образуя венец на голове.

─ Как жаль. Что же с ней случилось? ─ блондинка всегда была такой любопытной и прямолинейной.

─ Она сгорела, ─ Душана закрыла глаза, вспоминая тот день.

─ Ты сожгла её? ─ предположила Века. Многие из сестёр узнали о своей силе лишь из-за трагедии в собственной деревне. Мало кто из них не пережил травмирующий опыт. Только Василиса, самая красивая из них, стала ведьмой и обнаружила свои силы, не потому, что нанесла вред близким, а потому что чуть не умерла сама.

─ Можно и так сказать. Мои силы пришли после её смерти. Но да, это я сожгла её, ─ довольная собой, ответила ведьма.

─ Надо же, а расскажи подробнее, сестра. Ты никогда не говорила, как стала ведьмой, ─ аккуратные пальцы блондинки ловко вплетали цветы в рыжие волосы.

─ Я подмешала в общий котёл сонную траву. Это был день празднования солнцестояния. Когда они уснули, я оттащила каждого жителя деревни в дом. Заколотила выходы и подожгла, ─ Душана вспомнила крики людей, запах паленого мяса и дерева, вспомнила чёрный едкий дым, от которого её спасла именно сила, проснувшаяся после мести.

─ И за что же ты так с ними, ─ Века засмеялась, вплетая последний цветок.

─ Они сожгли мою мать, ─ тихо ответила Душана, с этими словами в голове всплыло и старое имя. Но девушка отвернулась от него, так же как и от зеркала.

─ Они заслужили, ─ сказала подруга, отпуская рыжую прядь. На лице её была довольная улыбка.

─ Да, ─ согласилась ведьма, ─ пойдём, найдём Василису. Не одной мне же красивой ходить.

─ Думаю, ей подойдут колокольчики, для её чёрных волос и голубых глаз просто идеально подойдет, ─ весело подорвалась девушка. Душана улыбнулась. Прошлое было уже не важным. Сердце больше не болело. А впереди были великие цели.

***

Она мчалась вперёд быстрее любого зверя, быстрее тьмы, что была ей подвластна. Бежала, зная, что Сварог летит за ней, как ворон за добычей. Она и была его добычей, если не возложит к ногам бога чужое тело. Надо было только успеть. Избушка Мокоши была на месте. Лёд местами от старой битвы ещё не растаял. Ворота были распахнуты, дверь тоже. Лиса на бегу обернулась человеком, но в дом ступить первой не решилась. Зло хвостом бежало за ней. Она понимала: они опоздали. Но Сварог все равно поднялся в избушку, на его идеальном лице она заметила злость. Ничего другого не оставалось, девушка медленно поднялась за ним следом. В сенях было темно и холодно, настолько, что изо рта вырывался пар. На столе внутри избы горела одинокая свеча. Она скудными бликами освещала полупустые полки, и открытые комнаты. Было видно, что ритуал, проведённый в спешке, был завершён. Мокошь собрала все самое необходимое и сбежала. Она знала, что Сварог придёт за ней. Знала, что ей не выжить, и потому, поджав хвост, сбежала.

Сварог разъяренно закричал и повалил один из шкафов. Руны и чаши посыпались на пол. Лиса вздрогнула и неосторожно отшатнулась к стене. В то же мгновение под её ногами образовался рунический круг, засиял холодным голубым светом. По ногам Лисы побежал лёд. Он ножами просачивался под кожу, проникая до самых костей. Лиса вскрикнула от боли. Когда Сварог обернулся, лёд уже полз по её животу, а ведьма задыхалась. Она не хотела умирать. Не так глупо.

Сварог взмахнул рукой, и пламя разгорелось под её ногами, уничтожая круг. Но лёд не растаял, хоть и отступил, обхватывая только ноги. Рунический круг в один миг исчез, и Лиса начала падать. Но мужчина в тёмных одеяниях её поймал.

─ Дыши, я всё исправлю, ─ заверил он. Лиса схватилась руками за его плечи. Из глаз катились слезы боли. Она не могла и слова вымолвить, но хваталась за своего господина, как за последнюю надежду. Тьма вилась вокруг них.

Сварог грозно опустил на нее взгляд, и та успокоилась. Он осторожно опустил Лису на зло у своих ног.

─ Доставьте её домой, ─ приказал он. И тёмные волны послушно накрыли рыжую с головой. В то же мгновение Лиса оказалась в одном из залов дома Сварога. Сам тёмный бог ещё какое-то время переворачивал все в избе Мокоши, но, не найдя ничего полезного, отправился восвояси.

Лиса ждала его, мучаясь в агонии, оказалось, лёд может быть таким же обжигающим, как и огонь. Тьма силками удерживала её тело на жертвенном алтаре. На каменном полу были высечены руны, что складывались в заклятия. Стоило Сварогу ступить на порог, как одно из них засияло карминно-красным светом. Слова поднялись в воздух и сложились руническим кругом. Мужчина погладил девушку по голове, вытер тыльной стороной ладони её слезы.

─ Потерпи ещё чуть-чуть, я сделаю из тебя лучшее оружие, раз подвернулся шанс, ─ тихо произнёс он. В огненно-рыжих глазах ведьмы застыл ужас.

─ Нет, ─ плача попросила она, но было поздно. Тьма ласковым зверем окутала её ноги. Холод исчез, Лиса больше не чувствовала своих ног. Но чувствовала боль. Её крик доносился даже до камер в подземелье. Сварог игнорировал муки девушки, медленно, слово за словом, он произносил магические слова. Заклятие уничтожило магию Мокоши, но также оно меняло тело девушки. Теперь она больше не могла быть человеком.

Глава 9. Ожидание

В темнице было холодно. Настасья в облике волка ходила от стены к стене, нервно размахивая хвостом. В волчьем теле она ощущала себя как в родном. Лапы болели, но то была незначительная боль для неё. Тяжело дыша, она тихо мысленно ругалась.

─ “Нам надо выбираться отсюда” ─ обратилась она к Микуле. Парень в облике волка чувствовал себя некомфортно. Ему хотелось содрать с себя шкуру и встать на две ноги. Только бег немного наполнял его привычным ощущением свободы. Он лежал, тяжело вздыхая, и слушал Настасью. Её ворчание, гнев и беспокойство были кристально ясны.

─ “Надо”, ─ мысленно согласился он, радуясь, что хоть так могут общаться. Он боялся, что если бы не их мысленное общение, ведьмы убили бы их ещё там, в лесу.

─ “Так чего ты лежишь?” ─ возмутилась она.

─ “Я жду. Однажды нас опять притащат к Сварогу. И вот тогда, как только мне подвернется шанс, я вопьюсь ему в горло. Не важно: дух, бог, человек – ему не выжить, если я отгрызу ему голову”, ─ хладнокровно ответил парень. От его слов Настасья вздрогнула и села. Микула изменился. Больше он не был тем слабым парнем, который не знает, что делать. Возможно, так на него повлиял случай с деревней, а может тот момент, когда зло окружило их и они не смогли ничего сделать. Настасья ощущала свою беспомощность так же остро, как и друг по несчастью.

─ “Ты изменился”, ─ тихо подумала Настасья, ─ “Наверное, теперь ты понимаешь меня”.

─ “Разве?” ─ усмехнулся он про себя, кладя морду на лапы и прикрывая глаза. Вздремнуть ему, правда, не дали, как и Настасье ответить, на лестнице послышались странные мокрые звуки. Словно на каждую ступеньку роняли мокрую тряпку.

─ “Нечисть? Ведьмы?” ─ предположил Микула, вставая. Настасья тоже подошла к решётке их клетки. Но вместо зла, вниз пришли гости куда более странные. На белом гусе, в седле, сидел маленький человек. Облик его напоминал полевку, только в одежде. Темно-коричневая мордочка приплюснутая, два передних зуба выпирают, глаза полностью чёрные, словно бусинки. Маленькое нечто, несмотря на свое круглое тело, ловко спрыгнуло на пол.

─ “Кто это?”, ─ удивлённо спросил Микула.

─ “Возможно, чей-то помощник”, ─ настороженно ответила девушка. Человечек тем временем не растерялся, подошел к двери и положил свои маленькие лапки на железные прутья. В то же мгновение по ним прямо к замку, змеями побежало золотое свечение. Тот щёлкнул и отворился. Странное существо отошло, и дверь клетки со скрипом отворилась.

─ “Я уже даже не удивляюсь”, ─ подумал Микула, выходя на свободу.

─ “А я вот удивлена, что он на нашей стороне”, ─ усмехнулась девушка, смотря на милого помощника.

─ Меня зовут Бёз, меня прислал Даждьбог, прошу, пойдёмте со мной, ─ тихо, но очень уверенно произнёс человечек, забираясь обратно на белого гуся. Он натянул поводья, и вредная птица послушно развернулась и зашлепала обратно к лестнице. Подниматься по ней гусь явно не собирался, он расправил свои белые крылья и довольно резко поднялся в воздух. Неуклюже петляя, он взлетел.

Волки поспешили за ним. Оказавшись наверху, гусь приземлился. Он уверенно и громко пошлепал к выходу. Волки тихо шли за ним. Никто их не остановил, не окликнул. Оказавшись за дверями жилища, волки увидели чёрный и мрачный лес. Бёз молча поманил их рукой. Гусь снова взлетел, он летел вперёд, петляя между деревьев. За ним тянулся золотой яркий свет.

─ “Ну, значит, за ним бежим”, ─ подумал Микула, срываясь на бег. Настасья побежала следом. Тьма больше не пугала, она отчётливо видела все вокруг, хорошо слышала, и яркий путь освещал для неё большую часть леса. Когда волки проходили по нему, свет исчезал.

Невольно Настасья думала, ощущал ли себя Волх так же. Чувствовал ли это единение с природой, ощущал ли так же остро запахи, болели ли его лапы? Теперь она этого не узнает. Они бежали вглубь леса без оглядки, не натыкаясь ни на зло, ни на нечисть, ни на болота. Словно этот волшебный помощник точно знал безопасный путь. Он летел без остановки, до самого рассвета. Когда солнце встало, пробиваясь лучами сквозь ветви деревьев, они остановились перед большой чёрной избой. Она возвышалась над волками, как гора. Но золотой путь вёл внутрь, а дверь была открыта нараспашку. Микула осторожно зашёл первый, Настасья не отставала. Их встретил мужчина, светлые волосы слегка завивались и лежали на плечах. Лёгкая бородка пробивалась на круглых щеках, а глаза, нос и лоб скрывала маска соловья. Острый жёлтый клюв, казалось, может ранить, серые перышки торчали в разные стороны и путались со светлыми волосами. Одет мужчина был в светлые штаны и рубаху, подпоясанную золотым шнурком. Рубаха также была расписана золотой нитью. Весь его образ сиял во тьме сеней.

─ Явились, ─ грубым тембром высказался он, ─ расколдую вас, Мокошь мне уж весточку послала. Когда очнетесь, не бойтесь. Я вам не враг, ─ его руки легли на головы волков, излучая золотой свет. И дети опять провалились в глубокий сон.

***

Микула очнулся на кровати, под тёплым одеялом. Он снова чувствовал себя человеком, чему, несомненно, был рад. Его разбудил тихий и слегка грубый напев народной песни. Эту мелодию часто пели в его деревне на праздники. Родные ноты будили в нем тёплые и нежные воспоминания о матушке. Он медленно открыл глаза. Увидев Настасью, сидящую перед зеркалом, он невольно улыбнулся. Светловолосый мужчина заплетал ей косу. Девушка была облачена в красный, расшитый золотыми и зелёными нитями сарафан с белой кисейной рубашкой под ним. На шее у неё висели алые бусы, похожие на ягоды калины, золотые цепи, словно змеи, смешались с янтарными ожерельями. Собрав косу на голове, мужчина надел на Настасью небольшой расписной кокошник, по краям которого висели прозрачные бусинки, подчеркивая тонкие черты лица.

─ Ну какая красота, ─ восхитился он, ─ Теперь на поклон к Велесу не стыдно прийти.

Настасья безмолвно смотрела на свое отражение, в серых глазах не было и намека на восхищение собственной красотой, а тем более великолепием подарков.

─ Тебе не нравится? ─ расстроился хозяин избы.

─ Нравится, ─ почти безжизненно ответила девушка, ─ Но я бы хотела приступить к работе. Да и Микула уже проснулся, думаю, вам будет о чем поговорить.

Настасья, поддерживая подол красного сарафана, медленно встала и вышла из комнаты. Свечи дрогнули от сквозняка, пуская по деревянным стенам тени в пляс.

─ И что мне с ней делать? ─ тяжело вздохнул белокурый мужчина. Микула осторожно сел, одеяло съехало вниз. На голую грудь упал красный перстень Яги. Парень удивлённо коснулся его.

─ Таки проснулся добрый молодец наш. А ты не ранняя пташка, смотрю, ─ мужчина в птичьей маске протянул ему нарядную одежду. Красную рубаху с таким же узором, как и на сарафане Настасьи, тёмные штаны, чёрный плетёный ремень для рубахи и красные сапоги. Микула поспешил одеться.

─ Спасибо вам большое за заботу, ─ поблагодарил он, стараясь осторожно надевать вещи.

─ Да было бы за что. Пойдём, накормлю, Настасья уже успела потрапезничать, не дала мне разбудить тебя, ─ усмехнулся тот, упирая руки в бока. Так он напоминал больше заботливого дядю, а не бога.

─ Простите меня, но я не знаю, как вас величать, ─ смутился Микула.

─ Я Даждьбог, друг Мокоши, брат Велеса. Мокошь прислала мне соловья с просьбой позаботится о вас. Но вы потерялись, и пришлось послать за вами моего помощника. Пойдём, ─ он поманил Микулу в другую комнату, не в ту, что недавно ушла Настасья. Парень ощутил укол разочарования. Он боялся, что тот образ, что Дажьбог подарил ей, скоро исчезнет, и он не сможет более им любоваться. А ведь она была так прекрасна в нем, что ему хотелось любоваться ей как можно дольше. Столько, чтобы этот образ навсегда остался в памяти, до самых малых деталей. Комната, в которую его привел Даждьбог, ярко освещалась свечами, а из окна падал тёплый солнечный свет. Стол ломился от яств: тут тебе и мясо, и блины, и щи, свежий хлеб да самовар с горячим чаем, пироги и каша. У Микулы разбегались глаза, все было свежим и тёплым.

─ Кушай на здоровье, тебе потребуется много сил, ─ заверил его мужчина, протягивая тарелку и ложку. Микула не стал отказывать себе в удовольствии. Пока мальчик ел, Даждьбог медленно и твердо говорил.

─ Хоть вам и удалось прорваться сквозь стену зла, дальше будет не просто. В волков вас обратить обратно мы уже не можем. Рискуете так на всю жизнь волками и остаться. Хотя, кажется, твоя спутница была бы не против, ─ он мягко усмехнулся и продолжил, ─ Пока ждём Мокошь, можешь что-то сделать для Велеса, все же без подношения являться некрасиво. Ты что-нибудь умеешь? Настасья вон вышивать села.

─ Я могу выстругать медведя из дерева, правда, небольшого, ─ предложил Микула, осторожно кладя блин со сметаной в рот.

─ Тоже хорошо. Сейчас найдём тебе полено и инструмент, ─ Даждьбог вышел прочь, оставляя парня одного.

Отобедав, Микула пошёл к Настасье. Девушка сидела на скамейке, из открытого окна лился солнечный свет, освещая ткань в её руках. Ветер мягко колыхал бусины на кокошнике, те подрагивали и сияли. На мгновение Микуле подумалось, что Настасья в этом одеянии сама похожа на богиню. Конечно, он считал её красивой и раньше, но сейчас она вызывала незнакомый трепет в сердце. Микулу переполняло горячее бурлящее чувство волнения, и он совсем не понимал, откуда оно взялось. Рядом с девушкой лежал нож и кусок дерева. Услышав шаги, она подняла глаза и посмотрела на Микулу. Они были слегка покрасневшие, словно совсем недавно она плакала.

─ Бёз принёс это тебе, ─ не уверенным кивком головы она указала на нож и бревнышко. Украшения на голове столкнулись между собой, вызвав лёгкий глухой звон. Парень сел рядом, принимаясь за вырезку, он не знал, что сказать подруге. Нож по дереву шёл туго, но Микула все равно справлялся, придавая бруску нужный вид.

─ Что вырезаешь? ─ прервала неловкую тишину Настасья.

─ Медведя, а ты? ─ тихо спросил парень.

─ Решила вышить Волха. Я же из деревни волков. Хочу сохранить память о нем, ─ её голос дрогнул. Она словно хотела сказать больше, её будто разрывало от чувств, но больше она не произносила ни слова.

─ Ты в порядке? ─ осторожно спросил Микула, откладывая нож и деревяшку.

─ Да, ─ дрожащим голосом отозвалась подруга, ─ Да, я в порядке. Я должна быть в порядке. Я совсем не переживаю за деревню, ─ новый стежок лёг на белую ткань. ─ За свою семью, друзей, жениха, ─ ещё один серый стежок был добавлен к телу волка. ─ Я вообще не беспокоюсь о тьме, и о том, дойдём ли мы вообще до Велеса. ─ Серые нити окрасились капельками крови, но Настасья не заметила этого из-за слез. Серое тело волка пропиталось её кровью. Микула осторожно забрал иголку и ткань из её рук, положил рядом и взял её руки в свои. Парень осторожно подул на её рану. Настасья роняла слезы, как драгоценные камни, на их руки, поджимая губы. Сердце Микулы сжалось. Он чувствовал её душевную боль как свою, чувствовал, как разрывается душа. Не зная, как лучше утешить, он обнял подругу, позволив ей плакать в свое плечо.

─ Никто не увидит, никто не узнает, ─ он осторожно гладил её по спине, пока девушка плакала навзрыд. Он не знал, сколько они так просидели, но Микуле казалось, что мало. Не хотелось отпускать Настасью из объятий. Не хотелось показывать её красоту миру. Но девушка выпрямилась, вытирая покрасневшие глаза.

─ Прости, ─ тихо прошептала она, не поднимая глаз.

─ Всё нормально, я понимаю твои чувства, ─ он осторожно взял её тонкую раненую руку. Кровь больше не шла. Следов от старых битв не осталось, сейчас её руки были столь нежными, что напоминали лепестки ромашки. Парень осторожно поднял её голову за подбородок, боясь, что девушка его оттолкнет. Снова закроется в себе, и не позволит ничего сказать. Она посмотрела в его глаза, с таким доверием и теплом, что Микула ощутил как сжалось сердце. В её серых глазах он видел летнее грозовое небо. Он точно знал, Настасья сильная, она победит всех и вся и больше никого не потеряет.

─ Всё будет хорошо, ─ медленно произнёс он, убирая руку от её лица. Настасья смотрела Микуле в глаза и видела в них уверенность. В этих голубых, как озера, глазах, была непоколебимая вера.

─ Да, тебя же тоже много кто ждёт, ─ Настасья усмехнулась, понимая, что плачет, пока Микула держится не смотря ни на что.

─ Не думаю, что хоть кто-то, кроме родителей, ─ Микула опустил голову, смотря на их сомкнутые руки, ─ Я не был героем в своей деревне. Дети сторонились меня, друзей нет, да и то, что мне надо отправиться к Велесу, я узнал в свой четырнадцатый день рождения. Словно бы в меня никто не верил, ─ печально закончил он, высказав свой главный страх.

─ Я верю, ─ Микула удивлённо поднял на девушку взгляд, ─ Я видела твою силу. Видела, как ты сражаешься, видела, как ты хочешь помочь другим. Даже если никто не будет в тебя верить, я буду. До самого конца. До своей смерти я буду верить в тебя, ─ твердо пообещала Настасья, сжимая его руки. Глядя ей в глаза, парень верил этим словам. Ему вдруг стало так хорошо и спокойно на душе. Один человек в него верил. Этого было достаточно.

─ Спасибо, ─ отозвался он, ощущая, как горят уши. Щеки Настасьи тоже залились румянцем. Она отпустила руки Микулы и снова взялась за вышивание.

─ Нет, не стоит благодарить. Я говорю это от чистого сердца. Знаешь, меня с трех лет растили как воина. Я давно знала, что мне суждено сражаться со злом. Но я не думала, что оно так близко к моим родным, ─ нить ложилась идеальным рисунком на ткани. ─ Всего через пару часов как я ушла, мне встретилась тьма. И теперь, не зная, как долго мы уже в пути, я боюсь, что вернусь к разрушенной деревне. Ты же тоже видел сон? ─ полюбопытствовала Настасья.

─ Да, ─ парень вернулся к выстругиванию фигуры медведя.

─ Я видела, как мои родные прощаются со мной. С того сна сердце не покидает тревога. А что, если я вернусь, а они мертвы? А что, если я не успею? А что, если на них напали, но спаслись не все? Как я, человек, на чьи плечи легла забота и защита деревни, могу оставить её? Бросить всех и уйти на поиски Велеса. Бога, что не являл себя людям уже очень давно. Есть ли он в конце нашего пути? И когда наступит этот конец? Я не могу избавиться от этих терзающих меня мыслей. Понимаешь?

─ Да, но мы должны верить. И мы должны справиться. Я обещаю тебе, что все твои родные живы. Обещаю, что мы вернёмся домой очень скоро, я сделаю всё возможное, чтобы мы как можно скорее дошли до Велеса, ─ рьяно заявил парень.

─ Спасибо, но мы мало чего можем. В нашей власти идти вперёд. Надеюсь, Мокошь скоро придёт, и мы наконец-то отправимся в путь. А ещё, надеюсь, я скоро избавлюсь от этого неудобного наряда. Красиво, конечно, но со злом особо не подраться, ─ Микула на её слова прыснул от смеха. Было видно, Настасье легче, после того как, она высказала всё, что на душе.

─ Ты права, мы мало чего можем. Но мы также можем быть заодно. Я буду на твоей стороне. Буду рядом и помогу, сегодня, завтра и даже через сотню лет, ─ уверенно заявил парень.

─ Не обещай того, что не сможешь выполнить. Так мне говорил отец. Так что спасибо тебе за громкие слова, но судить я буду по твоим делам, ─ с мягкой улыбкой ответила девушка, возвращаясь к работе.

***

На следующий день Настасья решила нарвать цветов для венка и подарить его Даждьбогу в знак благодарности за гостеприимство.

─ Пойдёшь со мной? ─ откложив законченную вышивку, спросила она. Микула ещё корпел над фигуркой медведя. Мелкие детали давались с трудом и совсем не хотели получаться. Он удивлённо поднял на неё взгляд, заметив на белых щеках девушки розовый румянец смущения.

─ Да, давно я с лесом не общался. Хоть послушаю его немного, может, узнаю что-то, ─ взяв свое творение с собой, Микула бодро пошёл за ней. Настасья, придерживая подол красного сарафана, осторожно спустилась по крыльцу. Под прямыми лучами солнца вся её красота расцвела. Волосы напоминали золото, а глаза – голубое небо, теперь их серость отступила под яркими лучами небесного светила. Микула смотрел, как девушка подставляет лицо небу и солнечному дню, глубоко вдыхает свежий воздух, и чувствовал, как от этой картины щемит в груди. Настасья была похожа на птицу, что потеряла свои крылья, и всё, что ей теперь остаётся – это лишь смотреть ввысь, смотреть и вздыхать.

─ Хорошо, что сегодня солнечно, ─ обратился парень к ней.

─ Ага, если что, зло увидим сразу, ─ довольно прохладно ответила она, подбирая сарафан. Осторожно ступая, она направилась к лесу. Недалеко от дома Даждьбога была цветочная поляна. Микула сел под ближайшем деревом, по небу плыли облака, лёгкий ветерок колыхал листья. Было так тихо и спокойно, но этого спокойствия не было в его сердце. Он смотрел, как Настасья осторожно срывает ромашки и плетет венок. Она выглядела счастливой. Потому Микула затылком прислонился к стволу и закрыл глаза, вслушиваясь в шум леса. Деревья смеялись, шептались о красоте Настасьи, говорили о том, как сегодня тихо в лесу. Микула, понимая, что ничего дельного из их разговоров не услышит, решил обратиться с просьбой.

─ Добрые, могучие, не томите, расскажите, где зло бродит, где ведьмы прячутся, ─ попросил он. Деревья в ответ взбунтовались, но ответ свой дали. “Зло далеко и ведьмы тоже, гонятся за кем-то из богов”. Успокоенный этим ответом, Микула задремал.

Настасья продолжала собирать цветы, она почти доплела венок, когда увидела следы копыт. Сердце пропустило удар, и ей невольно подумалось, не черти ли здесь бродят, но следы были явно большие для них. Девушка огляделась, отложила венок и пошла по глубоким следам. Деревья шумели, словно просили остановиться, но Настасья шла дальше. Да и идти далеко не пришлось. Среди высоких сосен неспешно гулял лось. Могучие рога, словно ветви дерева, раскинулись широко в обе стороны. Они были такие мощные, что казалось, один удар - и Настасье конец. Короткошерстное коричневое тело сливалось с общим пейзажем. По прошлым охотам Настасья помнила, что лоси звери добрые, но и гордые при всем прочем. Обидеть их или напугать было очень просто. Лось неспешно шёл, оглядываясь вокруг, словно ища кого-то. Он первым заметил Настасью и уставился на неё большими тёмными глазами. Он медленно пошёл в её сторону.

─ Я вас не обижу, а вы меня? ─ спросила девушка, когда лось был уже рядом. Тот качнул своей длиной головой.

─ Вот и славно, ─ мягкий большой нос ткнулся ей в ладонь. Лось оказался дружелюбным и очень большим, Настасье приходилось закидывать голову, чтобы разглядеть его.

─ А не поможете ли вы мне? Сможете отвезти к Велесу? ─ спросила девушка. Ответ Настасью удивил, зверь оказался не против, но сразу предупредил: где живёт Велес, сохатый не ведает, и может довезти лишь до границы леса и Небесного царства.

─ Ничего страшного, этого нам вполне хватит. Не уходите далеко, возможно, уже завтра мне и моему другу потребуется ваша помощь, ─ лось согласился и, лизнув её руку на прощание, ушёл дальше в лес искать себе пропитание. Настасья вернулась на поляну и продолжила плести венки. Первый, для Микулы, она сплела из белых ромашек, а второй, для Дажьбога, из жёлтой мать-и-мачехи. Хотя, если смотреть со стороны, то только цветом они и различались. Девушка заметила парня в тени деревьев, он мирно дремал, облокотившись на дерево. Подойдя к нему Настасья осторожно положила на светлые волосы венок. Микула так мило выглядел в нем, что Настасья невольно улыбнулась. Светлые ресницы парня дернулись, и он открыл глаза.

─ Уже всё? ─ замечая венок в её руках спросил он.

─ Ага, я и тебе сплела, получилось очень красиво, ─ засмеялась она, отходя.

─ Спасибо, ─ парень осторожно встал, придерживая подарок подруги, ─ Тогда обратно?

─ Ага, ─ Настасья отвернулась, пряча красные щеки. С того разговора её сердце не переставало трепетать, как соловей в клетке. И ничего она с этим сделать не могла.

***

На третий день в гостях у Дажьбога пришла Мокошь. Она ворвалась в избу без больших приветствий, сразу ставя на пол две сумки и корзинку. И только после этого отвязала от пояса серп Настасьи.

─ Держи, ─ Мокошь была вся в грязи, злая, но явно не на них. Потому Настасья с благодарностью забрала своё оружие.

─ Спасибо.

─ Ага, ─ отмахнулась богиня, осматривая дом Дажьбога, ─ Дажью! ─ ласково крикнула она, и со второго этажа послышался топот ног. Светловолосый мужчина в маске появился внизу в мгновение ока.

─ Мокошь! ─ не обращая внимания на внешний вид богини, он подхватил её чуть ниже талии и закружил, пока та от неожиданности хваталась за его плечи.

─ Ой, да остановись, ─ засмеялась она, Дажьбог послушно поставил её на землю.

─ Я уже начал переживать. Думал, ты бросила меня с детьми. А сама отправилась в Змеиное Царство, ─ бодро произнёс мужчина, упирая руки в бока.

─ Сплюнь! ─ возмутилась она. Даждьбог не сплюнул, но успокоился.

─ Я затоплю тебе баньку и найду одежду, не уходи, ─ произнёс он и убежал на улицу.

─ Бешеный, ─ констатировала вслух богиня и повернулась к детям, ─ Как поживали тут без меня? Понравилось быть волками? ─ хитро улыбнулась она.

─ Человеком быть приятнее, ─ ответил Микула.

─ Что с вами произошло? ─ прервала любезности Настасья. Она уже успела снять кокошник, подвязать широкий сарафан и повесить серп на пояс. Микула улыбнулся. Видеть девушку такой ему было привычнее.

─ Пришлось немного побегать от ведьм, вас-то я обратила в животных, дабы зло не почуяло, а сама пошла их отвлекать, ─ пожала плечами Мокошь.

─ Ваш план провалился, ─ теперь и Микула холодно отвечал богине, ─ Нас схватила ведьма Лиса и притащила к Сварогу.

─ Неудобно вышло. Ну а чего вы хотели? Что я решу ваши проблемы, щёлкнув пальцем? Мне, знаете ли, тоже не просто было, ─ язвительно ответила богиня, хмурясь.

─ Вы могли хотя бы предупредить, или рассказать свой план. А не просто сказать, мол, бегите три дня, без остановки за луной. Мы бежали так быстро, что лапы ломались, как ветви сухих деревьев. В итоге именно из-за нашего истощения ведьма и поймала нас, ─ Настасья злилась.

─ Слушайте, вы, мелкие, я так же, как и вы, прошла через сложности. Я вам не ведунья, будущего не знаю. Сделала, что могла, остальное зависело уже от вас. Да и в итоге, вы уже тут. Всё закончилось хорошо, ─ она пожала плечами, ─ Я ещё и дары ваши принесла.

─ Я затопил баньку! ─ в напряженную атмосферу Даждьбог влетел, как соловей в окно.

─ Благодарю тебя, друг мой, ─ она улыбнулась, ─ А с вами поговорим позже, ─ бросила Мокошь и вышла прочь. Настасья нагнулась к своей сумке и достала оттуда скромный расшитый сарафан.

─ Примите, пожалуйста, ─ она протянула его белокурому богу, ─ В знак благодарности, ─ мужчина взял сарафан с большой осторожностью.

─ Уверена, что хочешь отдать мне такой ценный предмет? Не пожалеешь? ─ Настасья покачала головой.

─ Это то немногое, что я могу вам дать в знак своей благодарности за приют, ─ мягко ответила девочка.

─ Что ж, принимаю твою благодарность. Прошу, не уходи прямо сейчас, позволь вас накормить на дорогу, ─ слова Даждьбога были полны тепла и любви.

─ Думаю, от трапезы мы не откажемся, нам же нужны силы в дорогу. Так, Настасья? ─ опередил её с ответом Микула.

─ Да, не откажемся, ─ недовольно согласилась девушка.

─ Я только отнесу одежду Мокоши и сразу начну готовить, ─ мужчина отправился наверх, а дети зашли обратно в свою комнату.

─ Как же мне это надоело, ─ раздражённо бросила Настасья, роясь в пожитках.

─ Твои подношения целы? ─ поинтересовался Микула, склоняясь к ней.

─ Да, ─ девушка выудила из мешка свой кинжал в кожаных ножнах. ─ Вот, ─ она протянула его парню. ─ Ничего особенного, но лучше с ним, чем без него вовсе.

─ Спасибо, ─ Микула с улыбкой принял небольшой кинжал и привязал его к поясу, ─ Я буду беречь его.

─ Не стоит, применяй по делу. И собирайся, не знаю, сколько нам идти, потому стоит поспешить. Так что кроме подношений ничего не бери. Я видела лося поблизости. Он нам поможет, ─ укладывая платок в мешок, серьёзно произнесла девушка. Микула видел всю её решимость, а потому и сам принялся вытаскивать лишнее из мешка и класть туда подношения Велесу.

─ Жаль бросать здесь вещи, ─ подметил он.

─ Вернёшься за ними на обратном пути, чует моя душа, он будет ничуть не легче, ─ девушка потянулась.

─ Даже если так, я рад, что мы вместе пройдём этот путь вместе, ─ он мягко улыбнулся и Настасья залилась краской. Её стальное сердце дрогнуло. Она знала эту дрожь, а потому гнала её прочь. Им с Микулой просто по пути, она не могла позволить себе больших чувств. Ни симпатии, ни любви, лишь сотрудничество и дружба. Но сердце продолжало щемить, несмотря на воспоминания о женихе.

***

Уйти в тот же день не вышло. Сначала Даждьбог долго готовил, потом Мокошь рассказывала, что пришлось сотворить и где сейчас ведьмы вместе со Сварогом, а к моменту их ухода уже пришли сумерки. Идти в лес ночью было глупо, потому было решено ждать утра. Микула лежал в кровати и никак не мог уснуть. Лунный свет мягко освещал часть его комнаты. За стенкой спала Настасья. Парень на это надеялся, так как сам уснуть не мог. Он снова и снова крутил в голове образ девушки. И чем больше о ней думал, тем больше хотелось её увидеть вновь. Увидеть её улыбку, алые щеки, скромно опущенный взгляд. Он хотел услышать её искренний смех, послушать её истории. Хотел стать её другом. Впервые он встретил человека, который мог понять его. Разделить эту сложную ношу. Выслушать, а главное поверить в него. Парень хотел быть рядом с Настасьей, но понимал, что скоро их пути разойдутся.

─ Сможем ли мы и тогда быть друзьями? ─ спросил он в пустоту. За стенкой Настасья задавала себе точно такой же вопрос.

На утро ребята были не выспавшимися, как, собственно, и хозяин дома.

─ Держите, ─ он протянул им большой кусок бумаги, свернутый в рулон. Развернув его, они увидели карту всего леса.

─ Я и не думал, что у вас карта есть, ─ удивился Микула.

─ Да, если на вас снова нападут, то хоть не заблудитесь. Пущай будет, не лишнее, ─ усмехнулся Дажьбог.

─ Ты их балуешь, ─ в шутку упрекнула Мокошь. Но на прощание по очереди обняла каждого.

─ На обратном пути мы зайдём, ─ пообещал Микула.

─ Говори за себя, ─ заворчала Настасья, направляясь к выходу.

─ Берегите себя, ─ почти плача, попросил Даждьбог. Пришлось обняться с ним по новому, успокоить. И только после всего этого покинуть избу. Дажьбог и Мокошь стояли на крыльце и махали ребятам рукой, пока те не скрылись в чаще леса.

Глава 10. Велес

Настасья с удовольствием положила щеку на шерсть лося. Она и не предполагала, что он будет таким тёплым. Обнимая его массивную шею, невольно вспомнила дедушку Эга. Настасья тяжело вздохнула, Микула сидел позади неё и, кажется, тоже вспоминал доброго духа. Зверь оказался очень добрым, пусть и не таким умным, как Волх. По нему девушка тоже сильно тосковала, но деревянное солнце под дорогим сарафаном напоминало о доме. И о том, что она должна сделать. Её путь ещё не закончен, миссия ещё не исполнена. Вот когда все закончится, тогда и будет оплакивать друга. Деревья зашелестели, и Микула поднял голову, прислушиваясь. Его светлые брови сошлись в хмуром взгляде.

─ Зло, оно нас догоняет, ─ резко и громко произнёс он. ─ Деревья говорят, что оно совсем близко.

─ Держись за меня как можно крепче, ─ ответила Настасья ему, и сама покрепче обняла лося, прося мчаться быстрее. Тот перешёл на быстрый бег, ловко перепрыгивая кочки и корни деревьев. Они мчались среди густых ветвей, которые царапали щеки. Постепенно ёлки сменились берёзами, но вместо яркого горизонта Настасья увидела впереди густой туман. До него было ещё далеко, а зло уже почти хватало сохатого за хвост. Видя это, Микула взмахнул рукой, и огненные змеи побежали под копытами сильного зверя. Огонь разрастался, вился по деревьям, перекрывая чёрной жиже дорогу. Ненадолго они смогли оторваться от преследования. Микула отчётливо слышал шёпот леса, мол, ведьма уже близко, что надо прятаться в тумане. Зверь изо всех сил бежал вперёд и им оставалось лишь держаться, да покрепче. Прижавшись к спине Настасьи, Микула возносил молитву к Велесу. Он и не заметил, как лось прибежал к границе тумана. Перед серой стеной, прячущей за собой всё живое, он резко остановился. Земля разлетелась мокрыми комками под его могучими копытами. Настасья спрыгнула.

─ Дальше пешком, лось говорит, что ему туда нельзя, ─ взволнованно оглядываясь, произнесла она. В серых глазах отразился испуг, зло уже бурлило за берёзами поглощая их так, словно высасывало всю жизнь из того, к чему прикасалось. Лось рванул прочь сразу, как с него слез Микула. Настасья тоже тянуть не стала, схватив парня за руку, она побежала прямо в серый туман.

***

Дымка встретила их сыростью и мокрым запахом земли, что резко ударил в нос. А за ним накрыл аромат гнили. Будто поблизости было болото.

─ Сюда бы мой посох, ─ проворчал Микула, крепко держа девушку за руку.

─ Вряд ли он бы нам помог. Лось назвал это место Серым пространством, она не позволяет живым прийти в Небесное царство. От Матрены и Василисы я слышала про него рассказы. Но представляла совершенно не так. Похоже, карта Даждьбога нам не поможет, ─ она тяжело вздохнула. Туман был так плотен, что не было видно ничего ни впереди, ни позади. Не ясно было, могло ли зло шагнуть за ними.

─ И что же это за место? ─ осторожно спросил парень, шагая так же аккуратно, как и подруга.

─ Небесное царство, обитель светлых богов. Я была уверена, что там царит вечное лето. Там должны были жить боги, а не в Великом лесу, ─ Настасья остановилась, прислушиваясь. Но серый туман поглотил все вокруг.

─ Так странно, ─ нахмурился Микула.

─ Что толку от карт, если здесь ничего не видно?! Как нам вообще найти Велеса? ─ разозлилась девушка и пошла вперёд наугад.

─ Нет, стой, ─ остановил её Микула, сжимая её хрупкую руку. Он небрежно достал из-под рубашки перстень, красный камень сиял изнутри, ─ Яга дала мне его, сказав, что он поможет найти путь. Может она предвидела все это? ─ он надел перстень на указательный палец. Тот засиял ещё ярче, и свет стрелой устремился вперёд, разрезая клубы плотного дыма.

Крепко держась за руки, ребята пошли по алой нити. Туман противно лип к их коже, оставляя холодные капли воды на руках и щеках. Пары клубились, поднимались тенями вверх, заставляя детей жаться друг к другу. Настасья с опаской осматривалась, и потому, когда Микула остановился, не сразу поняла, почему это произошло. Перед ними возвышался знакомый ей образ отца. Но вместо привычной улыбки, проглядывающей через бороду и усы, вместо тёплого взгляда серых глаз она видела злость и недовольство.

─ Как ты могла? ─ словно гром среди ясного дня раздался голос отца, и Настасья невольно вздрогнула. Слова были до боли знакомые, тело отчётливо помнило каждый удар верёвки. Каждую пощечину. Она знала, отец злится на неё, и потому сделала шаг вперёд, но так и не смогла сказать ничего в ответ. Руки дрожали. За отцом стояли ещё люди, среди них она увидела знакомых, друзей, и его. Иван смотрел на неё с укором. Словно бы она его предала. А она предала, в глубине души Настасья уже знала, что предала его. Совесть неприятно жгла кончики пальцев. Микула тоже узнал людей из своей деревни. Толпа шумела. Кричала оскорбления. Винила в том, что они не справились.

─ Как вы могли нас бросить! Предатели! Черти! Змеи! ─ Микуле хотелось оглохнуть и бежать прочь. Хотелось превратить их всех в деревья, чтобы слова стали лишь шелестом листвы и уже не имели такого большого значения. Он невольно отпустил руку девушки, делая шаг назад. Но даже зажав уши он отчётливо слышал каждое слово.

─ Я воспитывал тебя, ─ отец Настасьи продолжал говорить, глядя на девушку. Она сжалась под его взглядом. Стала маленькой и беспомощной, не способной даже поднять взгляд.

─ Я растил тебя, я учил тебя. Напрасно? Скажи, напрасно ли я делал всё это? ─ закричал мужчина.

─ Прости меня отец, ─ прошептала она. Слова пронизывали её сердце словно стрелы. Боль от них растекалась по всему телу. Вся жизненная сила покинула её, ноги подкосились, и с трудом Настасья осталась стоять.

─ Тебя надо наказать, ─ произнёс призрачный мужчина. Он медленно поднял топор, звериным взглядом смотря на девушку.

─ Да, отец, ─ Настасья послушно склонила голову. Боль пройдёт, раны заживут. Она заслужила это наказание. Она подвела деревню, отца, родных и жениха. Она это знала. Она это принимала. Но Микула принять этого не мог. Он не успел подумать или решить, как действовать, а просто инстинктивно заслонил Настасью собой. Микула не ощутил боли, он видел лишь испуганный взгляд подруги. Топор рассек его спину. Так быстро, что Настасья не успела толком ничего понять. Парень безмолвно упал в её руки.

─ Микула? ─ удивлённо спросила она, с трудом удерживая его в своих объятиях. Горячая кровь коснулась её замерзших пальцев. Сердце пропустило удар, и горячие слезы хлынули по щекам. Кровь растекалась на рубашке, капала на сарафан и исчезала в красной ткани. На мгновенье ей показалось, что вся кровь Микулы на ней. Сердце забилось как сумасшедшее, а горло сковал ужас осознания.

─ Микула? ─ прохрипела она, оседая с ним в руках. Колени больно ударились о твёрдую землю. Его слабое дыхание обожгло её ухо. Настасья сжала липкую от крови ткань и подняла взгляд на отца. Нет. Это был не её отец. Это было зло, что проникло по их следам. Стало образом из их страхов.

─ Я вас всех уничтожу, ─ прошептала она, опуская кровавые руки на холодную землю. Злость и гнев кипели в ней, словно расплавленный метал. Коса девушки расплелась, блеклые волосы прикрыли голову парня.

─ Матушка землица, помоги, спаси, от зла нас защити. Взываю к тебе от всего сердца, не мести ради, а спасения жизни дабы. Помоги, ─ зашептала Настасья. Корни деревьев вырвались из-под земли, словно волшебные плети. Одним махом снеся и мужчину, и толпу, они развеяли их словно дым. Зло зашипело и кинулось уничтожать призванные Настасьей корни, но все было бессмысленно. Вокруг неё с невероятной скоростью росла кора дуба. Постепенно они оба оказались, будто в коконе, внутри ствола могучего дерева. Зелёные молодые листья ложились на рану Микулы, пропитывались его кровью и становились частью него. Постепенно рану затянуло. Настасья ощущала, как зло рвётся внутрь. Пытается сломать их кокон, когтями диких животных рвёт оболочку их защиты. Было больно, но Настасья игнорировала эту боль. Микула глубоко и резко вздохнул, ощущая, как его достают из глубокого небытия. Он открыл глаза и поднялся над девушкой. Дети смотрели друг другу в глаза. И между ними словно бы развернулся молчаливый диалог. Настасья ощущала радость от того, что Микула в порядке. Она не была уверена, что сможет его излечить. Что сможет хоть что-то сделать. Что сможет помочь, но вот он смотрел ей в глаза, и явно был удивлённо вот он стоял жив-живёхонек и удивлённо смотрел в её глаза.

─ Зачем ты заступился за меня? ─ спросила Настасья.

─ А разве я мог поступить иначе? Как я мог допустить, чтобы ты пострадала? ─ ответил он, прислонившись к стенке их убежища.

─ Ты чуть жизни не лишился. А если бы ты умер?! Что стало бы с твоей деревней, с твоими родными? ─ отчаянно возмутилась она. Но Микула лишь уверено снова взял её за руку, переплетая их пальцы.

─ Я же тебе обещал, ты вернешься в деревню и всех спасешь. И, если я сейчас умру, что ж, пусть. Тогда ты спасешь всех. Всё просто, ─ он мягко улыбнулся.

─ Ничего не просто! ─ снова воскликнула она, но успокоилась после очередного удара зла снаружи.

─ Давай лучше дадим им отпор. Тот, который, их так напугает, что они больше никогда нас не тронут, ─ Микула усмехнулся, поднимая её за руку и прижимая к себе. Стены дуба вспыхнули и развалились. Настасье только и оставалось наблюдать, как огненное море разливается вокруг них, обжигая зло. То с шипением отползало от огня. Микула повёл Настасью за собой, пока тьма стояла в стороне, не способная до них добраться. Они шли вперёд, пока огонь расступался перед ними и смыкался позади. Они шли по указу перстня, пока не увидели огромный вход в тёмную пещеру. По её краям росли кусты боярышника и папоротника. Сама пещера больше напоминала берлогу, сверху рос мох. Было темно, но зло к ним больше не подходило. Микула позволил огню потухнуть.

─ Видимо, нам сюда, ─ сказал он, заходя. Настасья следом за ним зашла во тьму.

***

Тьма окутывала их теплом. Тревога уступила место спокойствию, и только красный луч от перстня пробивал её, указывая дорогу вглубь. Микула сжал ладонь девушки и смело зашагал вперёд. Он был полон решимости, ощущая, что они уже близки к богу Велесу. Настасью била лёгкая дрожь. Она ощущала головокружение и шла на ватных ногах. Микула шёл медленно, словно чувствовал спиной, как ей плохо.

─ Если хочешь, можем остановиться и отдохнуть, ─ мягко произнёс он.

─ Нет, думаю, мы уже близко. Не хочу больше терять время, ─ ответила подруга, поправляя мешок на своём плече. Теперь этот груз уже не казался тяжёлым. Путь к Велесу сделал и её, и Микулу сильнее. Они оба изменились. Она не знала точно, в какой именно момент, но парень перед ней стал более сильным, более надёжным. Она чувствовала себя рядом с ним защищенной.

Больше не надо было быть сильной, быть героиней, кидаться на передовую, чтобы спасти всех и вся. Можно было выдохнуть и просто идти вслед за ним. Она не знала, чувствовал ли это сам парень. Понимал ли он, насколько вырос.

─ Микула, ─ тихо позвала она, и тот остановился. В темноте нельзя было отчётливо разглядеть его лицо, но Настасья знала, парень смотрит на неё с беспокойством.

─ Что? ─ полуобернувшись, спросил он, стараясь рассмотреть девушку в темноте. Он боялся, что та плачет или мучается болью, но не говорит.

─ Спасибо большое за то, что прошёл этот путь со мной, ─ она улыбнулась и ощутила, как по щекам потекли слезы.

─ Ты чего? ─ удивился он.

─ Ничего, просто захотела поблагодарить, ─ дрожащим голосом ответила она, сжимая его ладонь. Такую горячую, словно парень был маленьким солнцем.

─ Наш путь ещё не окончен, ─ усмехнулся Микула и зашагал вперёд. Настасья кивнула, следуя за ним. Настасья тихо вытирала слезы, понимая, что совсем не хочет прощаться с другом. Постепенно тьма стала рассеиваться. Из глубины пещеры лился тёплый рыжий свет. На стенах появились бледные тени. Послышались шорохи, подул лёгкий ветерок, донося слабый цветочный аромат. Настасья стала замечать, что под ногами появляются полевые цветы. Белая ромашка, жёлтый лядвенец и сиреневый клевер. Цветов становилось все больше, и все они пестрили своим разнообразием. Они шли по мягкой траве и цветам, пока не увидели впереди бесконечное голубое небо. Посередине поля цветов стоял огромный каменный валун. На нем восседал довольно массивный мужчина. Густая борода прятала большую часть его лица. Голубые глаза с добротой смотрели на ребят из-под тёмных густых волос. Облачен мужчина был в светлую рубаху и тёмные портки. На голове была надета голова медведя, без нижней челюсти, а шкура укрывала спину. Острые зубы торчали из челюсти, вызывая в ребятах страх. Подойдя чуть ближе, они остановились и опустились в низком поклоне.

─ Я ждал вашего прихода, ─ голос Велеса раскатисто донеся до них, ─ подойдите ближе, дети мои.

Микула пошёл вперёд, не отпуская руки девушки. Настасья шла следом, слыша лишь стук собственного взволновога сердца. Велес вызывал в ней чувства восхищения, мудрости и опасности. Микула ощущал то же самое, но старался не подавать виду.

─ Великий Велес, мы пришли к тебе с дарами, ─ парню пришлось таки отпустить руку Настасьи. Они оба опустились на колени и с позволения бога выложили дары перед ним. Велес довольно улыбнулся, почесал бороду и взмахом руки заставил дары исчезнуть.

─ Вы молодцы, принесли столько всего, преодолели все преграды на пути и дошли до меня. Правда, ожидал я вас совсем не в человеческом обличье. Видимо, путь вышел более тернистым, чем я предполагал, ─ он громко засмеялся.

─ Каким бы наш путь ни был, для нас счастье пройти его и увидеть вас, ─ почтительно ответила девушка.

─ Какие вы вежливые дети. Видно, что вас хорошо воспитали. Что ж, как и обещал, я дам вам обереги, ─ он вытянул руки, и на каждой из ладоней появились деревянные фигурки. На левой – волк для Настасьи, на правой – медведь для Микулы. Они были небольшими и очень красивыми, из красного дерева с мелкими деталями. Увидев их, Микула захотел встретиться с мастером сего творения. Фигурки обнял золотой свет, и те медленно подплыли к груди ребят, растворяясь в них.

─ Помня, как были потеряны прошлые обереги, я сотворил защиту для этих. Вы сможете достать их только по собственной воле, ни пытками, ни угрозами, ни принуждением эти обереги из вас не достать. Даже если вы умрёте, это не поможет их извлечь. Только ваша воля. По собственной воле вы сможете их отдать своим деревням и защитить её от зла, ─ спокойно и мудро произнёс Велес, по-доброму смотря на ребят.

─ Благодарим вас, ─ вместе ответили Микула и Настасья, снова кланяясь.

─ Прежде чем вы уйдёте, хочу ещё кое-что вам сказать, ─ Велес почесал бороду. ─ Ваша жизнь всегда будет тяжёлой. Но вы не должны сдаваться. Если один из вас опустит руки, люди окажутся в опасности. Помните об этом и ответственности, что на вас была возложена.

─ О чем вы? ─ прошептала Настасья грозно глядя на бога, ─ Хотите сказать, что даже после всего, что мы пережили нам не видеть мирной жизни?

─ Нет, что вы, дети мои. Конечно, вы можете жить мирно, ─ рассмеялся Велес, ─ я лишь о том, что вам нужно жить не сдаваясь. Какой бы путь вы не избрали, какие бы беды вас не ждали бы, вы должны бороться и жить дальше.

─ А что будет со злом? Вы сможете его победить? ─ втиснулся в разговор Микула.

─ Не переживай об этом. Мы победили однажды, мы победим и вновь. Всему нужно время, ─ заверил его Велес. ─ Теперь вам нужно вернуться домой. Выйдя из пещеры, отправляйтесь поодиночке, ─ уже серьёзнее произнёс бог. Он смотрел вдаль так, словно предвидел будущее.

─ Но разве вместе мы не сильнее? ─ удивился Микула.

─ Вы сильны вместе, но ваша дружба есть ваша слабость. Я предвижу беду. Я знаю, на что способно зло. Оно обернет всё против вас, и вашу дружбу тоже, ─ ребятам нечего было ответить. Они молча приняли приказ Велеса.

─ Да будет лёгок ваш путь, ─ громко произнёс Велес и исчез в золотом свечении.

Микула помог встать Настасье.

─ Ты сможешь добраться до деревни? ─ обеспокоенно спросил он.

─ Да, я чувствую себя лучше, кажется, Велес забрал всю усталость, ─ вымученно улыбнувшись, обманула его девушка.

─ Тогда пойдём, ─ из пещеры они вышли быстрее и в полном молчание. Серый туман ушёл, и теперь перед ними легли две тропы в тёмный неприветливый лес.

─ Вот и всё, ─ тихо прошептала Настасья, с грустью осознавая, что ей не хочется расставаться с Микулой.

─ Значит, прощаемся, ─ так же тихо ответил Микула, неохотно отпуская её руку. Ему было так же грустно, как и девушке. Казалось, их приключение пролетело в мгновение ока.

─ Ага, ─ больше она ничего сказать не успела, парень резко её обнял. Настасья неловко ответила на его искренние чувства. Она осторожно положила руки на его широкую спину. Теперь он казался ей настоящим мужчиной, а не угловатым мальчишкой.

─ Я тебя навещу, ─ пообещал Микула, его голос надломился от боли.

─ Ага, я буду ждать, ─ пообещала в ответ Настасья. Микула отошёл на шаг назад и снял перстень. Взяв руку девушки, он осторожно надел кольцо на безымянный палец. К общему изумлению перстень ужался под размер её пальца.

─ Если что-то случится, он приведёт тебя ко мне. А может укажет верный путь. В любом случае он нужен тебе больше, чем мне, ─ мягко улыбнулся светловолосый парень. Настасья ощутила, как острые когти впились ей в сердце и стали его раздирать.

─ Ты не заблудишься? ─ обеспокоенно спросила она, глядя на драгоценный перстень. Казалось, камень пульсирует в такт её сердцу.

─ Нет, если что, деревья помогут. Великий лес любит меня. А вот тебе надо быть осторожнее. Держи серп в руках. И не бойся прятать себя магией. Если получится, шли ко мне всех зверей этого леса. Я приду. Не важно, как и куда, я приду за тобой, обещаю, ─ заверил её Микула, но на его жаркую речь Настасья лишь улыбнулась. Он слишком сильно любил громкие слова.

─ Не давай обещаний, что не сможешь сдержать, забыл? ─ мягко спросила она.

─ Это я сдержу, ─ слегка краснея, пообещал он. Настасья в последний раз заглянула в его голубые глаза. Микула был выше, и впервые она ощутила это так отчётливо. Она старалась запомнить каждую его деталь. Каждую ресничку и непослушный волос. Она старалась запомнить друга, с которым могла больше и не увидеться.

─ Я тоже, если понадобится, зови – и я приду, ─ в ответ Микула снова её обнял. Лес недовольно зашелестел.

─ Ну всё, нельзя больше терять время, ─ похлопала она его по спине, сдерживая слёзы. Настасья тоже не хотела прощаться. Парень неохотно отпустил её.

─ До скорой встречи, ─ улыбнулся он, держа её руки.

─ До скорой встречи, ─ улыбнулась она в ответ, и её пальцы выскользнули из его рук. Настасья пошла по своей дороге. Микула – по своей. Но он ещё долго оглядывался, надеясь разглядеть среди деревьев светлые волосы и яркий красный сарафан.

Эпилог. Пропавшие

Тёмной тропой, между скрипучих сосен, Микула шёл недолго. Солнце стояло высоко, когда парень наткнулся на избу Дажьбога, на крыше которой сидела Мокошь. Теперь богиня вызывала в нем смешанные чувства тревоги и благодарности. Завидев парнишку, она помахала ему рукой и ловко соскользнула на землю с помощью магии, оставляя за собой след изо льда.

─ А ты быстро воротился, неужто Велес ещё чего приказал принести? ─ полюбопытствовала она, поправляя голубой сарафан, в её ледяных глазах больше не было осуждения и гнева. А в голосе была слышна насмешка. Лес вокруг зашелестел, поддерживая его.

─ Нет, я получил оберег. Теперь держу путь домой. Хотел вот забрать пожитки, что мы с Настасьей оставили, ─ Микула мягко улыбнулся, вспоминая девушку.

─ А она где? ─ удивилась Мокошь, стараясь разглядеть что-то за его спиной, приподнимаясь на носочки.

─ Наши пути разошлись прямо после выхода от Велеса. По его просьбе возвращаемся порознь. Я и не надеялся встретить вас снова, ─ дверь позади богини открылась. На улицу выглянул Дажьбог в своей птичьей маске. Увидев Микулу, он тут же вышел его поприветствовать.

─ Да кто это к нам пожаловал, ─ обнимая мальчика чуть ли не до хруста в ребрах, громко произнёс мужчина.

─ Я тоже рад вас видеть, ─ с трудом ответил Микула. Грудь сдавило так сильно, что и вздохнуть было нельзя. Его ответ больше напоминал хрипение мертвеца.

─ Заходи, заходи, сейчас накрою на стол, ─ весело произнёс бог, отпуская того на землю и спешно подтолкнул ко входу в избу. Мокошь закатила глаза и пошла вслед за мальчиками. Как и обещал Даждьбог, быстро накрыл на стол, и так много, что это было снова похоже на пир. Микула за это время успел переодеться. С благодарностью он принял еду, ведь вся эта беготня отняла много сил.

─ Может, и заночуешь у нас? ─ спросил Даждьбог.

─ Нет, мне надо спешить домой, ─ покачал головой парень, собирая вещи.

─ То, что оставила Настасья, тоже берёшь? ─ удивилась Мокошь, складывая руки на груди.

─ Да, после того как отнесу оберег в деревню, пойду к ней. Я обещал, ─ Микула широко улыбался, предвкушая встречу с подругой.

─ А вы прям сблизились, смотрю, ─ посмеялась богиня.

─ Она мой первый друг, ─ ответил парень закидывая мешок на плечо. ─ Ну, я пошел, спасибо за гостеприимство, ─ обняв по очереди Мокошь и Даждьбога, Микула вышел из избы. Он вернулся на тропу, помахав им на прощанье.

Сердце подсказывало слова для песни. И парень пел, наслаждаясь прогулкой. Он знал: впереди лишь тропа домой. Повезёт, если встретит Ягу с Лешим и скажет им отдельное спасибо. Кольцо Яги спасло его в самый тяжёлый момент. Микула искренне был им благодарен. Он так сильно отвлёкся от мира, что не услышал предупреждающий шелест листвы. А когда заметил девушку на своём пути, уже было поздно. Деревья молчали. И весь мир, казалось, умолк. Незнакомка с улыбкой смотрела на него. Микула ощущал лёгкую тревогу, голубые глаза девушки не выражали дружелюбия, и даже улыбка на ее лице пугала мальчика. Белые волосы волнами ложились на худые плечи, спрятанные под чёрным сарафаном. Микула заметил её босые ноги и уже решил, что перед ним русалка иль какая иная нежить, но тут девушка заговорила.

─ Не бойся меня, ─ прошептала она сладким голосом. ─ Я долго бежала от зла. Я не нечисть. На мою деревню напали, ─ она говорила хрипло, но испуга Микула не видел.

─ Прошло так много дней с тех пор, помоги мне, прошу. Я больше не могу идти, ─ она протянула руку, но парень сделал пару шагов назад, словно ощущая что помощь ей будет большой ошибкой. Увидев это, незнакомка тяжело вздохнула, проведя рукой по волосам.

─ Говорила же, что не сработает. Из меня действительно плохая плутовка, ─ она повела рукой, и в этот момент корни деревьев окутали его ноги, а кусты схватили в силки руки. Микула ничего не успел сделать, как уже был обездвижен. Девушка подошла к нему, покачивая бёдрами.

─ Да, мне нужен именно ты, Микула, ─ положив руку на его сердце, прошептала девушка.

─ Откуда ты? ─ хотел спросить он, но та прервала его.

─ Тшшш, больно не будет, ─ пообещала красавица, доставая и откупоривая небольшую склянку. Сжав щеки, ведьма заставила его открыть рот. Тонкая струйка темно-зелёной жидкости залилась ему в рот. На вкус жижа была соленой и густой. Микула ощутил головокружение, а затем потерял сознание. Ведьма улыбнулась, довольствуясь своей добычей, но резко обернулась, заслышав в соснах шелест наверху.

─ Похоже, наш птенчик был не один, ─ усмехнулась она.

***

Настасья спрыгнула с лося на тёмную холодную землю. Она никак не ожидала, что зверь вернётся и дождется её. Она встретила помощника на тропе, и он с радостью согласился помочь поскорее добраться домой. Он мчался весь день без остановки, а потому на ночь было решено остановиться у ручья.

─ Спасибо вам, ─ Настасья улыбнулась и потянулась, тело затекло от долгой езды. ─ Костёр я, правда, не разведу. Да и еды нет. Можете пока сходить к ручью, а я поищу ягоды, ─ девушка осмотрелась по сторонам, ища кусты чёрной смородины, дикой малины или хотя бы крыжовника. Лось согласно склонил голову и неспешно скрылся в зелёных елках. Девушка стала искать ягоды. Солнце клонилось к закату, и постепенно на небо высыпали первые звезды. Они холодно сияли, смотря, как Настасья ест красные ягоды, в надежде, что скоро сможет оказаться в деревне, в объятиях родных. В сумерках вернулся олень. Светловолосая девушка с удовольствием поделилась с ним собранными дарами природы. Она была рада, что в обратном путешествии у неё есть такой быстроногий спутник. Лось улегся на землю, приглашая девушку лечь рядом. Лежать, прижимаясь к горячему телу, было так приятно. Настасья заснула очень быстро, вспоминая матушку и предвкушая скорые объятия.

Шорох листвы разбудил её в глубокой ночи, она поднялась на ноги вместе с лосем. Тот недовольно мотнул головой и ударил копытом о землю. Перед ними стояла Лиса. Увидев, что стало с ведьмой, Настасья ахнула, но не растерялась, и сразу отвязала серп. Лиса больше не была человеком, она стала существом ранее неведомым никому. Рыжеволосая на действие Настасьи лишь усмехнулась. Зло под её ногами бурлило как нечто живое, поднималось по её ногам, прячась под чёрным сарафаном.

─ Думаешь, победишь меня этим? ─ усмехнулась ведьма.

─ Если проиграю, то лучше убью себя, чем отдам тебе оберег, ─ смело заявила девушка, смотря в янтарные глаза Лисы.

─ А кто сказал, что я пришла за ним? ─ рыжевласка улыбалась, крутя на пальце прядь волос.

─ Зачем ещё тебе меня искать? Ты преследовала нас с Микулой всё время. Пыталась убить, а теперь когда не вышло, решила отнять оберег. Я тебе этого не позволю, ─ прокричала Настасья, сильнее сжимая серп.

─ Я не преследовала Микулу. Только тебя, ─ Лиса удивлённо подняла брови. ─ Да и убить не пыталась, ─ она пожала плечами смотря Настасье в глаза.

─ А что тогда? ─ усмехнулась девушка на откровенную ложь.

─ Что? Раз тебе так интересно, я отвечу. Моя цель лишь помочь сестре, что наконец-то пробудилась до конца. Не так давно тебе было больно использовать силы матушки-земли. Ты считала, что это цена за силы богини Лады. Но дело совсем в другом, ─ медленно ступая, Лиса сошла со зла на землю, но её ноги так и остались сгустками тьмы. Настасья сделала пару шагов назад. К горлу подкатила тошнота от увиденного.

─ Что ты с собою сделала? ─ ужаснулась девушка. Лось сорвался с места, наклонив голову. Он бежал прямо на ведьму, но та взмахом руки оттолкнула его. Зверь отлетел на деревья и с глухим стуком упал на землю, более не шевелясь. Зло жадно поползло к нему. От страха Настасья боялась пошевелиться. Но пугал её не образ ведьмы, а её слова. И этот страх рос в ней с бешеной скоростью. Как ураган поднимался в теле, лишая её здравых мыслей.

─ Со мной это сделали боги. Но это не важно. Там, в деревне духов, я видела твою силу. Пробуждающуюся силу до самого конца. Её нет ни у одной из наших сестёр. Ты будешь самой сильной и могущественной. Я знала, чуяла, что ты одна из нас. И это так прекрасно, ─ Лиса провела кончиками пальцев по щеке девушки наслаждаясь её растерянностью и страхом.

─ Нет, нет, это сила богини Лады. Не ваша, ─ дрожащим голосом ответила Настасья и резко махнула серпом. Но удар пришёлся по корню дерева, что поднялся, защищая женщину перед ней. Лиса отошла от Настасьи на пару шагов.

─ Давай, покажу, ─ рыжеволосая Лиса присела, коснувшись ладонью земли. ─ Матушка-землица, помоги своей дочери, создай мне воина крепкого.

Из чёрной земли медленно поднялась квадратная голова, а затем плечи и все тело. Перед Настасьей стоял голем, созданный из комков глины. Живой, дышащий и разумный.

─ Если будешь тренироваться, то однажды тоже так сможешь, ─ гордо пообещала ведьма.

─ Нет. Ты лжешь. Обманываешь. Я никогда не поверю в это. Это просто невозможно! ─ изо всех сил отрицала Настасья, пятясь назад. Сердце разрывалось от боли и страха. Девушка не могла поверить, что ее сила принадлежит темному богу. Злу, что уничтожает все вокруг себя. Ей захотелось сорвать с себя кожу, вытащить эту силу наружу и бросить. Захотелось пронзить себе сердце, сделать хоть что-то, чтобы уничтожить частичку зла. Но она не могла. Руки слабели, дыхание становилось все поверхностнее, каждый вздох давался с трудом. Настасья понимала, что ненавидит эту силу в себе, но и отказаться от нее не может. Без нее ей не спасти деревню, не дойти обратно, без нее она ничего не стоит.

─ Понимаю, ты в смятении. Но это реально. Сварог наделил твою душу силой куда раньше богини Лады. Он сделал это, пока она ещё была в Змеином Царстве, ─ медленно и с удовольствием в голосе объясняла женщина, ─ Лада же сделала это, когда ты уже пришла в наш мир. Она наделила тебя силой при зарождении. Конечно, ей не было ведомо то, что у тебя уже есть сила Сварога. Потому ты уникальна, сестра. Ты сильнее всех нас, ─ с восхищением произнесла Лиса.

─ И что? Я не встану на твою сторону. Никогда, ─ слабым голосом ответила Настасья. От услышанного у неё кружилась голова. Ноги стали ватными. Она заметила лёгкую улыбку Лисы.

─ Обсудим это после того, как очнешься, ─ ответила ведьма, смотря, как девушка падает на землю. ─ И на будущее: не позволяй трогать себя кому попало, а то так и будешь терять сознание от сонной травы на моих или чужих руках, ─ со смехом в голосе добавила ведьма, склоняясь над телом девушки. Настасья её уже не слышала.