Хранители миров

Пролог

Огонь с тихим, зловещим шипением пожирал сухое дерево, и его неровный свет, дрожащий и тягучий, словно живая тень, тускло озарял просторный кабинет. Пламя то вспыхивало ярче, выхватывая из темноты отдельные детали, то снова отступало, будто прятало тайны комнаты. На полке над огромным камином застыли золотые подсвечники и несколько позолоченных статуэток — они ловили отсветы огня и отбрасывали на стены причудливые, пляшущие блики.

Массивный стол из тёмного дерева, будто выточенный из самой ночи, стоял в центре, рядом — кресло, тяжёлое и внушительное, словно трон. У дальней стены высился шкаф из того же мрачного материала, его гладкие поверхности хранили молчание, будто знали больше, чем следовало. Тёмный ковёр с золотым узором на полу сплетался в сложный орнамент, напоминавший древние руны. Небольшая тумба с бутылками дорогого алкоголя стояла чуть в стороне; на их округлых боках мерцали и переливались языки пламени, словно внутри стекла таилась своя, отдельная буря. На стене висело несколько чучел — трофеи с многочисленных охот; их застывшие позы казались неестественно живыми, будто в любой момент они могли сорваться с креплений и броситься вперёд. Всё в этом кабинете говорило не просто о твёрдом характере хозяина — о его безжалостной, холодной воле, о привычке побеждать и не оставлять следов.

За окном завывал ветер, его вой был похож на шёпот тысяч голосов, слившихся в едином, тоскливом напеве. Тяжёлые капли дождя с глухим стуком бились о стекло, стекали вниз мутными дорожками, размывая очертания мира снаружи. Где-то за лесом, едва видневшимся в непроглядной темноте, вспыхнула молния — резкая, ослепительная, будто сама ночь раскололась надвое. Почти сразу же последовали раскаты грома, тяжёлые и гулкие, они катились по небу, как огромные камни, готовые обрушиться на землю. Стоявший перед столом человек поёжился, его плечи невольно сжались, будто он пытался укрыться от самой стихии. Ему не нравилась такая погода — она будоражила нервы, заставляла чувствовать себя слишком маленьким и уязвимым. Он искренне радовался, что не нужно никуда идти, ведь буря только начиналась, и в её нарастающем рёве слышалось обещание чего-то куда более страшного. Очередная вспышка озарила комнату на долю секунды, а за ней последовал грохот такой силы, что, казалось, земля под ногами действительно задрожала. Человек вздрогнул и поднял глаза на мужчину, стоявшего у окна.

Высокий, широкоплечий, он стоял вполоборота, сложив руки за спиной, и неотрывно смотрел в окно, будто пытался разглядеть в этой буре грядущие события. Тёмная мантия, почти касавшаяся пола, струилась вокруг него, как сгусток тени, и прикрывала чёрные, начищенные до зеркального блеска сапоги. Светлые, почти седые волосы были заплетены в тугую косу, которая доставала до середины спины, и в неровном свете камина казалась серебристой. Высокий лоб, раскосые глаза, выдававшие чёткую принадлежность к северным народам, хищный нос с горбинкой, острый подбородок и плотно сжатые губы складывались в лицо, которое не знало сомнений. Яркие блики огня ложились на его черты резкими штрихами, делая лицо хищным, жёстким, почти нечеловеческим — словно перед зрителем стоял не человек, а воплощение самой зимы, холодной и беспощадной.

— Как продвигается подготовка? — холодный, властный голос ударил по комнате, отразился от стен и на мгновение показался громче раскатов грома за окном.

Человек вновь вздрогнул и, склонив голову так низко, что почти коснулся грудью собственного подбородка, отчётливо, но чуть дрожащим голосом произнёс:

— Всё хорошо, господин. Наши отряды уже ступили на земли Первого. Маги во главе с КесеХрем приступили к работе. Граница вот-вот прорвётся.

Вновь вспыхнула молния, и за окном с треском пролетела сломанная ветка дерева, будто сама природа вступила в эту невидимую войну.

— Что с Источником?

— Пока пробраться не удалось. Защитная магия слишком сильна. Жрецы всё время начеку, они чувствуют малейшее колебание силы.

Мужчина досадливо поджал губы, и на мгновение в его взгляде мелькнуло нечто похожее на раздражение — редкое, почти неуловимое чувство, которое лишь подчёркивало, насколько серьёзной была ситуация. Его приверженцы уже который месяц пытались пробраться к святая святых всех Хранителей, но им всё никак это не удавалось. Плохо. Очень плохо. Контроль над этим местом был жизненно необходим. Хранители так просто не сдавались: они редко позволяли взять себя живыми, предпочитая смерть жизни в плену — и эта их упрямая верность лишь усложняла задачу.

— Что с девчонкой?

— Она всё ещё находится в Шестом. Попасть туда мы не можем. Хранитель этого мира очень силён — он засекает любое пересечение Границы. Он присматривает за ней на пару с её папашей.

Да, Стефан хоть и был человеком, но до сих пор считался сильнейшим из Хранителей. К нему будет непросто подобраться. Хотя, возможно, вампирский король скоро вернёт девчонку обратно. Этот хладнокровный правитель, при всей своей расчётливости, порой действовал так, будто не видел дальше собственного носа — и, сам того не зная, мог предоставить её прямо на блюдце.

— Девчонка не должна исполнить пророчество. Мы должны избавиться от неё любой ценой. Она — угроза всему, что мы строим. Позовите ко мне моего сына.

— Да, мой господин, — человек склонился в низком, почти униженном поклоне, и от холодного, злого голоса у него по спине побежали мурашки, а кожа покрылась ледяными иголочками.

Слуга тут же бесшумно скрылся за дверью, и спустя несколько минут она снова открылась, являя ещё одно действующее лицо.

— Вы вызывали меня, отец? — юноша склонил голову, приветствуя родителя, но в его движениях чувствовалась не столько покорность, сколько напряжённая готовность, будто он стоял на краю пропасти и ждал лишь одного слова, чтобы прыгнуть.

— Завтра она попадёт в Третий мир, — мужчина наконец повернулся и внимательно посмотрел на сына, его взгляд был острым, как лезвие, и проникал глубже любых слов. — Ты знаешь, что делать.

— Да, отец, — снова склонил голову парень, но на этот раз в его голосе прозвучала твёрдость, и он тут же покинул кабинет, оставив отца всё так же стоять у окна, вглядываясь в непроглядную темноту ночи, будто пытался прочесть в ней ответы на вопросы, которые не решался задать вслух.

А за окном бушевала буря, её яростные порывы хлестали по стёклам, молнии рассекали небо, словно пытались разорвать саму ткань мира. Казалось, сама стихия шептала о грядущей опасности, предупреждала, что впереди ждёт нечто, способное изменить всё.

Глава 1 Знакомство

Кассандра

Группа подростков вновь и вновь повторяла уже порядком надоевшие движения — но в каждом жесте всё равно проглядывала искра, упрямое желание сделать всё идеально. Я видела, как у них уже гудят мышцы, как глаза понемногу тускнеют от усталости, а мысли уносятся далеко отсюда — домой, под душ, к тарелке горячей еды, к друзьям, с которыми можно просто выдохнуть и забыть про репетиции. Но если они хотят победить и наконец обойти лидеров прошлого года, то сейчас нельзя было дать слабину. Победа никогда просто так не даётся — её выгрызают по миллиметру, по капле пота, по каждому точному движению.

Вот последняя нота сыграна, последнее движение сделано — и они застыли, выстроившись в красивую, чёткую фигуру. В этой неподвижности чувствовалась собранность, почти торжественность: будто они уже примеряли на себя первое место.

— Ребята, молодцы! Умнички мои! Ещё пару раз на следующей неделе повторим — и первое место будет нашим!

Дети радостно зашумели, в воздухе повисло облегчение пополам с предвкушением. И вдруг — треск, резкий, чужой, будто сама тишина разорвалась на куски. Ребята резко замолчали, их радостные лица в одно мгновение стали испуганными; они с ужасом смотрели мне за спину. Я резко повернулась — и выругалась сквозь зубы, коротко и жёстко, не тратя лишних слов.

Возле двери, прямо на противоположной от нас стене, открывался портал. Его чёрные мерцающие поля уже чётко выделялись на фоне синей стены спортзала, пульсируя, как живое, хищное нечто. Я кожей почувствовала магию неизвестного мага — холодную, резкую, с горьким привкусом чужой силы. Она скользила по воздуху, царапая нервы.

— Станьте все за моей спиной, — не поворачивая головы, бросила я ребятам, голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Но… — начал было Артемий, один из парней из моей группы, в его голосе слышался протест пополам со страхом.

— Я сказала — живо за меня!

Больше возражать никто не стал. В спортзале повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием подростков. Портал становился всё ярче, его края уже не просто мерцали — они горели, пожирая воздух вокруг. За очертаниями вихря уже проступал чей-то силуэт — тёмный, угловатый, напряжённый.

Неизвестный резко вскинул руку — и прямо на нас из портала вылетел огненный шар, пылающий, с треском разбрасывающий искры. Девчонки завизжали, мальчишки резко присели и потянули кричащих подруг за собой, инстинктивно пытаясь защитить, спрятать, уберечь.

А моё тело отреагировало быстрее, чем я успела сформулировать хоть одну связную мысль. По венам разлилось приятное тепло — такое родное и в то же время чужое, далёкое, будто пробуждалось что-то, дремавшее годами. Это было похоже на возвращение домой — и на вторжение одновременно.

Удобный спортивный костюм, в котором я обычно приходила на занятия, растаял, сменившись чёрным кожаным одеянием, облегающим тело, как вторая кожа. Жилетка, брюки, заправленные в чёрные сапоги чуть ниже колен, с ровной мягкой подошвой, идеально подходящей для стремительных движений. На запястьях золотом вспыхнули браслеты — не украшения, а артефакты, пульсирующие в такт моему сердцу. За спиной приятной тяжестью материализовались два клинка в ножнах — они словно ждали этого момента, готовые в любую секунду броситься в бой вместе с хозяйкой.

На губах я почувствовала солёную капельку крови — моей крови. Маленькие острые клыки пробили нижнюю губу, и эта боль была странно правильной, как финальный штрих в картине. Глаза из зелёных изменились на кроваво‑красные, и в этом алом свете мир стал чётче, ярче, опаснее. Последним штрихом стали распахнутые за спиной туманные крылья — они не были плотными, скорее напоминали сгустки тени и света, но держались уверенно, будто всегда принадлежали мне.

Трансформация только в рассказах длится долго — на деле она происходит за доли секунды.

Шаг. Взмах рукой. Поворот. Огненный шар поглощён, растворился в вихре энергии, которую я вытянула из него, как воду из пересохшей земли. Острый клинок замер в опасной близости от горла незнакомого парня, вышедшего вслед за шаром из портала. Его глаза расширились, дыхание сбилось — он понял, что проиграл ещё до того, как успел сделать хоть одно движение. Битва окончилась, даже не начавшись.

— Кто ты? — прошипела я, разглядывая незнакомое лицо, выискивая в нём хоть намёк на ответ, на причину, по которой он посмел ворваться сюда, туда, где были дети.

Но ответить ему не дали.

— Браво, сестра, браво! Рад, что ты не растеряла форму.

Из моего горла сам собой вырвался низкий, глухой рык. Убрав клинок за спину, я резко обернулась к новому действующему лицу. Возле двери, небрежно облокотившись о стену, стоял красивый черноволосый парень — прямо Аполлон во плоти, но с глазами, в которых плясали опасные огоньки. Голубые глаза сверкали смешинками, а красивые губы были изогнуты в издевательской усмешке, будто он только что устроил самый весёлый розыгрыш в своей жизни.

— Алларик, чёрт тебя дери! Это что ещё за шуточки? И кто этот индюк?

— Я попросил бы… — начал было незнакомец, голос его звучал обиженно и высокомерно одновременно.

Рик лениво поднял руку, останавливая его:

— Не надо, Девид. Дорогая, позволь представить моего друга — Девида аки де Мур. Девид, кстати, довольно‑таки неплохой маг.

Я скептически оглядела этого «неплохого мага». Каштановые волосы до плеч, карие глаза, обрамлённые такими длинными ресницами, что мне — признаться — аж завидно стало. Прямой нос, квадратный подбородок, тонкие губы напряжённо сжаты в нитку. Среднего роста, одет в плащ кирпичного цвета, из‑под которого виднелись серые обтягивающие брюки и того же цвета ботинки. Словом, типичный маг огня. Ничего интересного.

Тут мой взгляд упал на оцепеневших ребят, сбившихся в кучку у стены — бледных, с распахнутыми глазами, вцепившихся друг в друга так, будто из‑за моей спины вот‑вот может вылезти что‑то похуже огненного шара. Эх… Только‑только жизнь наладилась. И тут на тебе! И что мне прикажете делать с кучкой ошарашенных подростков, которые только что видели, как их тренер превратилась в нечто с красными глазами и туманными крыльями? Хорошо ещё, что девчонки из‑за моей трансформации заткнулись и перестали визжать, а то стоял бы сейчас вой неописуемый, способный перебить даже рёв сирены.

— Зачем вы сюда заявились? — обратилась я к Алларику, стараясь, чтобы голос звучал хотя бы относительно спокойно.

— А вариант, что я скучал, не подходит? — парень состроил невинные глазки, будто и правда не понимал, в чём проблема.

— Нет.

— Кто‑нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — подал голос Девид, и в его тоне звенела такая искренняя растерянность, что я едва не рассмеялась.

— Вот и мне интересно, — я сложила руки на груди, переводя взгляд с одного на другого, и стала ждать ответа, всем своим видом давая понять, что терпение у меня не бесконечное.

Первым прокололся маг.

— Алларик дал мне нужные координаты и попросил открыть в это место портал, а затем отправить шар туда же. Он сказал, что там никого не будет, что ничего страшного не произойдёт.

— А ты ему и поверил?! Кто тебя, болвана, учил отправлять боевое заклинание в неизвестный портал? А если бы была ошибка при расчётах и оно бы улетело прямо в королевский дворец?!

— Нечего на меня орать, дамочка! И к твоему сведению — я никогда не ошибаюсь!

— Нет, дорогой мой, ты ошибся.

— Когда это?

— Когда на свет родился!

Меня уже нельзя было остановить. Нет, ну действительно, вы видели когда‑нибудь такого уникума? Отправить боевое заклинание в неизвестный портал, не проверив, что по ту сторону. Это же каким тупым надо быть?!

— Слышишь, ты… — Девид шагнул вперёд, и в его карих глазах полыхнуло.

— Девид! — резкий голос Алларика рассёк воздух, как хлыст, и заставил мага заткнуться на полуслове. — Я попросил бы сдерживать себя. Всё‑таки ты разговариваешь с моей сестрой.

Девид широко открытыми глазами уставился на меня, и в его взгляде проступило нечто среднее между ужасом и восхищением.

Да, да, да… Я действительно сестра Тёмного принца Алларика Санда Блотфеда, наследника короля вампиров Санда Никоира Блотфеда. И да, он вампир. И ещё раз да — я тоже. Частично. Зовут меня Кассандра‑Адалаида Низар. Имечко, конечно, не такое красивое и крутое, как у Алларика, но всё же… Видите ли, у вампиров принято вторым именем давать ребёнку имя его родителя: мальчику — имя отца, а девочке, соответственно, матери. Мой, а значит, и его дед был королём — Никоир Изольд Блотфед. После кончины своей первой жены Адалаиды, бабушки Рика, он женился во второй раз на младшей дочери короля магов Измуила, светлой магичке Камилле, — а это уже моя бабушка. После первого брака у Никоира остался сын Санд, отец Рика, а после второго — дочь Адалаида, моя мама, названная в честь первой жены Никоира. Санд был чистокровным вампиром, а вот мама родилась дампиром — наполовину человек, наполовину вампир. Обычно ребёнок выбирал расу и силу одного из родителей, зачастую доминирующего, а мама впитала в себя дар обоих. Это чудо приняли как знак, и, чтобы подорвать власть Никоира, на мою маму началась охота. Из двоих детей короля Адалаиду посчитали менее опасной — и на неё обрушилась череда покушений. После пятой попытки отступников убить маму Никоир отправил её в соседний мир и спрятал среди обычных людей, а чтобы обеспечить безопасность внучки, король Измуил приставил к ней своего первого советника — самого сильного и известного мага во всём Третьем мире. Этим магом и был мой папа. Родители полюбили друг друга, и в итоге родилась я. Страшная смесь из потомков королей вампиров и магов, в чьих жилах течёт кровь, которой впору бояться самой.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на упавшего на колени мага. Вот именно из‑за этого я и не хотела, чтобы до академии меня представляли официально. Чтобы избежать вот таких ситуаций — когда взрослый мужчина падает на колени перед двадцатилетней девчонкой в спортивном зале, а за её спиной жмётся к стене ошарашенная детвора.

— Принцесса, я готов служить вам верой и правдой, пока во мне ещё теплится моя искра. Прошу, простите мне мои дерзкие речи и…

— Довольно, — перебила этот словесный поток я, и голос прозвучал резче, чем хотелось. — Девид, поднимись.

Парень послушно вскочил, но в его глазах всё ещё металась тень страха, смешанного с благоговением. Алларик тихо засмеялся, увидев моё перекошенное лицо.

— Привыкай, сестрёнка. Скоро так каждый второй будет перед тобой кланяться.

— А если я не хочу?

— А у тебя никто спрашивать не будет, — он сказал это легко, почти весело, но за улыбкой пряталась серьёзность, которую я знала слишком хорошо. — Ну иди сюда, неужели ты даже не обнимешь брата? — и Алларик развёл руки.

Я противиться не стала — а что есть силы бросилась в его объятия, врезавшись в него так, что он чуть покачнулся. Что ни говорите, а за ним я действительно скучала. Сильно. За пять лет мы так сдружились, что он стал мне по‑настоящему родным. А какая девочка не мечтала иметь красивого, сильного, умного старшего брата, который будет защищать и от которого веет спокойной, уверенной силой? Вот у меня такой есть.

— Как же я скучала по твоей моське, — наконец отлипая от брата, проговорила я, легонько щёлкнув его по носу.

— Прости, конечно, за Девида. Действительно глупо вышло, — Рик чуть виновато отвёл взгляд, но тут же снова ухмыльнулся. — Но я хотел проверить, не потеряла ли ты форму. И если тебя это успокоит — твоих малых я страховал щитом. Удивлён, конечно, что ты его не увидела…

— Знаешь ли, всё произошло очень быстро.

— Стареешь, мать, стареешь.

— Да иди ты!

— Кассандра Алисандровна…

Упс. А про детишек я действительно забыла. Вот стояли они, вжавшись в стену, бледнолицые и притихшие, и смотрели на меня так, будто я только что выросла из пола. Так что же мне с вами делать? Хм… а если…

— Девид, ты напугал детвору, тебе значит это и исправлять, — я махнула рукой в сторону детей. — Подправь им память о вас.

— И о тебе тоже, дорогая, — добавил Алларик, и голос его стал тише, мягче. — Время пришло, сестрёнка.

Я тотчас погрустнела. Неужели уже действительно пора? Алларик, прочитав мои мысли, кивнул, подтверждая то, чего я так не хотела слышать. Я вздохнула — длинно, тяжело, будто пыталась выдохнуть вместе с воздухом всю свою привязанность к этой жизни. Моя нынешняя жизнь нравилась мне. По‑настоящему нравилась. А теперь придётся всё снова менять. Последний раз я взглянула на ребят — их лица уже плыли, расплывались, теряли чёткость под действием Девидовой магии, — и пошлёпала вслед за Аллариком в открывшийся портал, не оглядываясь.

***

Вышли мы в портальном зале дворца дяди Санда. Я слегка удивилась — думала, что мы переместимся к родителям в нашу квартирку, чтобы я успела попрощаться и собрать вещи. Это я и сказала Рику, на что он ответил, что сам уже навестил родителей и предупредил, что заберёт меня. Попрощаться с ними я смогу через два дня, когда они прибудут сюда. А вот мои старые вещи мне больше не понадобятся.

М‑дя… вот так дела. Одним росчерком — и прежняя жизнь закончилась.

Выйдя из портального зала, мы начали подниматься по лестнице на второй этаж. Белые стены замка встретили меня как родные — и это не было преувеличением. За пять лет, проведённых здесь, я выучила каждый изгиб лепнины, каждую трещинку в штукатурке, каждый загогулинка на каждой картине, висящей в бесконечных коридорах. Эти стены помнили мои слёзы и мой смех, мои споры с Риком и тихие разговоры с Элиз, мои ночи, когда я не могла уснуть и бродила по галереям в одной футболке, босиком, по холодному мрамору.

Прошествовав через красный холл — с его тяжёлыми бархатными портьерами и гобеленами, на которых были вышиты сцены из древней истории вампиров, — мы поздоровались с согнувшимися в низком поклоне лакеями и вошли в малую гостиную, где нас уже ждали.

— Кассандра, девочка моя! — ко мне с распростёртыми объятиями бросилась королева, мать Алларика.

— Здравствуй, Элиз! — я обняла тётушку, и от неё, как всегда, пахло чем‑то цветочным, тёплым, домашним.

Королева Элиз Марианна Блотфед по сравнению со мной казалась маленьким ребёнком. С моим метр семьдесят девять я для многих девушек кажусь высокой, а рядом с её метр пятьдесят три — и подавно. Кругленькое улыбчивое лицо, длинные светлые волосы, синие глаза, точь‑в‑точь как у сына. Она всегда напоминала мне этакую маленькую фарфоровую куколку — только не тех пластиковых Барби с их пустыми улыбками, а настоящую, из старинной мастерской, с расписанными вручную чертами и живой теплотой во взгляде. Элиз с её доброй, распахнутой душой понравилась мне сразу, с первого дня. Она приняла меня как родную дочь, переживала все мои волнения и проблемы как свои собственные — совсем как мама.

— Ох, как же похудела! Неужели тебя Адка совсем не кормила? — королева всплеснула руками, и в её голосе звучала такая искренняя тревога, будто я явилась с порога войны, а не из обычной человеческой школы.

— Элиз, не придумывай, девочка отлично выглядит, — король вампиров Санд Никоир Блотфед мягко отодвинул жену в сторону, обнял меня и по‑отцовски поцеловал в лоб. От его прикосновения повеяло той же спокойной, уверенной силой, что и от Алларика — только многократно сильнее, словно я стояла не перед вампиром, а перед скалой.

Мой дядя был копией моей мамы, и Алларик пошёл именно в их сторону: такие же тёмные волосы, разрез глаз, вечная ухмылка на губах и ямочки на щеках, которые делали его лицо обманчиво мягким, почти мальчишеским. Я же в эту семейную идиллию не вписывалась ни на йоту — потому как пошла в отца. Мои глаза — чистые изумруды, огненно‑рыжие волосы опускались чуть ниже лопаток, и в этом тёмноволосом, синеглазом мире я смотрелась как язычок пламени, случайно сорвавшийся с огня. И связано ли это было с цветом волос или природа просто обладала своим, весьма специфическим чувством юмора, но самой первой проснувшейся стихией у меня был именно огонь.

— Мне вот интересно, — Санд внимательно разглядывал меня, и в его взгляде читалось не просто любопытство, а напряжённая попытка сложить кусочки головоломки. — Почему моя любимая племянница пришла к нам в боевом облачении? Сын, это случайно не твоих рук дело?

— Я?! Да как ты такое мог подумать, отец? — Алларик изобразил из себя оскорблённую невинность и скрестил руки на груди, но в его позе сквозила неловкость — будто он сам себе не верил. — Это у неё наверняка с контролем не всё в порядке.

— Действительно? — король медленно приподнял одну бровь, и этот едва заметный жест прозвучал громче любого крика. — Помнится, из вас двоих лучше контролировать обороты всегда умела Кассандра. И вот просто так трансформироваться она не могла. Касси?

Алларик совсем смутился, его бравада рассыпалась, как сухой песок под дождём.

— Да ничего страшного, дядя, — я пожала плечами, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Просто твой сын заставил своего дружка‑мага отправить в портал боевое заклинание. Я‑то не знала, что этот олух пожаловал, — вот и пришлось трансформироваться. Портал‑то был открыт прямиком в школу, где у меня шло занятие с детьми.

Элиз тихо ахнула, прижав ладонь к груди, будто пыталась удержать сердце на месте. Санд нахмурился — его лицо стало каменным, в глазах вспыхнул холодный огонь. Алларик начал медленно пятиться к двери, словно надеялся слиться с тенью и исчезнуть.

— Алларик Санд Блотфед, ты понимаешь, что могло бы случиться?! — голос королевы дрожал, в нём звенели и гнев, и страх одновременно.

— Мама, ничего страшного не произошло, — Рик пытался оправдываться, но слова звучали неубедительно, как плохо подогнанные детали. — Я страховал их, укрыв детей щитом «Грендера». Никакая магия не могла его преодолеть.

— Не считая того, что ты нарушил мирный договор с Шестым миром — не применять магию на их территории, — холодно произнёс Санд, и каждое слово падало, как тяжёлый камень в тишину комнаты. — И того, что всё это произошло на глазах у детей, которым теперь придётся подчищать память. И ещё неизвестно, как это отразится на их психике.

Король был явно недоволен выходкой сына. Его глаза метали молнии, и в этот момент было особенно ясно: не будь Алларик его ребёнком, Санд не стал бы тратить время на слова. А ещё это значило, что скоро во дворец придёт не самое дружелюбное послание от Хранителя Шестого мира, и королю придётся искать способ сгладить углы, не потеряв лица.

— За детвору можешь не беспокоиться. Ими занимается Девид, — пробурчал Рик, будто это могло хоть немного облегчить вину.

— Девид? И он тебя послушал? — Элиз удивилась ещё больше, её голос стал выше, почти звенящим. — Санд, твой сын настоящий болван! Алларик, ты хоть подумал, что могло бы случиться с твоим другом, если бы Касси вовремя не остановилась?

По лицу принца было видно: именно об этом он как раз и не думал. Сейчас на него было почти жалко смотреть. Видимо, до Рика наконец дошло, во что могла вылиться его «шутка». Принц тяжело вздохнул, опустил плечи и, склонившись в глубоком, почти униженном поклоне, тихо произнёс:

— Я прошу прощения, отец. Мой поступок был ужасен.

— Не у меня прощения проси, а у сестры, — голос Санда звучал твёрдо, без намёка на снисхождение. — И благодари Тёмную Мать, что она намного умнее тебя. А сейчас уйди с глаз моих.

Алларик, не поднимая головы, тихо вышел, и дверь за ним закрылась с едва слышным щелчком — будто поставила точку в этой сцене. Жалко было парня, хоть и небольшой взбучки он действительно заслужил.

— Прости, девочка, за этого оболтуса, — проговорил Санд уже мягче, и в его голосе слышалась усталость, смешанная с досадой. — Ты же знаешь, он не хотел ничего плохого.

— Да всё нормально, — я постаралась улыбнуться, хотя внутри всё ещё гудело от напряжения. — Но вот то, что я не заметила его щит — это плохо. Это тревожный звоночек.

Элиз хмыкнула, подошла ближе и легонько коснулась моей руки, словно хотела передать хоть немного своего спокойствия.

— Деточка, ты и так умеешь и знаешь много чего. Не требуй от себя невозможного.

Я немного смутилась. Вот любит королева приукрасить — и пусть это было преувеличением, слышать такое было приятно. В её словах пряталось то самое тепло, которого порой так не хватает, когда мир вокруг становится слишком острым и опасным.

— Кассандра, давай сразу поговорим, — Санд указал на пустое кресло, и в этом жесте не было ни капли небрежности — скорее, молчаливое приглашение к серьёзному разговору.

Я не стала отказываться: присела, выпрямив спину, и стала внимательно слушать дядю, чувствуя, как внутри медленно нарастает напряжение.

— Рик наверняка уже сказал тебе, что через два дня у нас состоится приём в честь твоего дебюта, — начала Элиз, и её голос звучал мягко, но в нём слышалась твёрдость, не допускающая возражений. — И ты, наверное, хочешь узнать, почему мы так спешим.

Санд сел напротив, но даже в этой расслабленной позе чувствовалась собранность хищника, готового в любой момент сорваться с места.

— Дело в том, что в этом году Академия Шести Миров начинает набор намного раньше обычного, — произнёс он, и слова прозвучали как удар гонга, возвещающего начало битвы.

«Круто, — мелькнуло у меня в голове. — Не дадут даже почувствовать себя принцессой — сразу швырнут в водоворот дел».

— А из‑за чего такая спешка? — решила уточнить я, хотя уже догадывалась, что ответ мне не понравится.

Королевская чета как‑то разом помрачнела, будто на комнату опустилась тяжёлая тень. Санд снова встал — ему явно было тесно в кресле, тесно в этих стенах, тесно в самой ситуации.

— На Границе происходит неладное, — мрачно проговорил король, отворачиваясь к окну, где за стеклом сгущались сумерки. — Участились прорывы. Всё чаще и чаще происходят нападения на приближённые города и сёла. А на Хранителей началась настоящая охота.

Элиз тихо вздохнула, словно пыталась удержать в себе весь страх, который копился в ней все эти дни.

— Академия устроит набор раньше, усилит охрану и будет учить всех по ускоренной программе, — продолжила она, и в её голосе слышалась не просто информация, а горькое признание того, что мир больше не будет прежним.

Ничего себе… Живя в закрытом мире, я совсем потеряла связь с тем, что творилось здесь, за пределами моего уютного уголка. А дела, судя по всему, шли совсем не хорошо — они шли к обрыву, к краю пропасти, и мы все стояли на самом его краю.

— Поэтому приём пройдёт через два дня, — подвёл итог Санд.

— А может, его вообще не проводить, раз здесь такое творится? — я не удержалась и попыталась ухватиться за эту тонкую соломинку надежды.

— Нет. Не проводить его мы не можем, — голос короля прозвучал твёрдо, без намёка на уступки. — Мы должны представить тебя Хранителю Ранду как моего второго наследника.

Внутри всё сжалось. Я терпеть не могла такие мероприятия и вообще любое повышенное внимание к своей скромной персоне. Даже на молодёжных вечеринках у себя на родине я всегда отыскивала тёмный угол, забивалась туда и просиживала весь вечер в полном одиночестве. Просто мне так было спокойнее — когда никто не смотрит, не оценивает, не ждёт от тебя чего‑то великого.

— Твои родители скоро приедут и помогут подготовиться к празднику, — продолжала тем временем королева, стараясь вложить в слова хоть немного тепла, чтобы сгладить их неизбежность. — Хоть приём и будет на ограниченное количество персон, сама понимаешь: ты должна блистать. Так что твой наряд я взяла на себя. Платье, между прочим, уже готово — и сегодня вечером у тебя будет примерка.

От этих слов меня аж в жар бросило. Перспектива кружиться в свете софитов, улыбаться тем, кто смотрит на тебя как на диковинку, и держать спину прямо, будто внутри стальной стержень, казалась почти невыносимой.

***

И вот спустя два дня я стояла в превосходном платье цвета красного вина — ткань струилась по фигуре, словно жидкий огонь, и при каждом шаге вспыхивала алыми искрами. Я склонила голову перед самим Хранителем Третьего мира, стараясь не выдать ни волнения, ни усталости, ни того внутреннего протеста, который всё ещё тихо шептал: «Я не хочу быть здесь».

— Удивительно, — протянул старый мужчина, внимательно разглядывая меня, и в его голосе звучало не восхищение, а глубокое, почти болезненное любопытство. — Девушка одновременно является и магом, и вампиром. Причём её вампирская сущность так глубоко скрыта, что узнать её просто невозможно.

Хранителю Ранду было уже около семисот пятидесяти лет. Когда‑то он был обычным магом земли — таким, каких тысячи. А ныне стал самой главной защитой Третьего мира. Его могучее некогда тело ссохлось, сделав его худым и измождённым, лицо покрылось сеткой глубоких морщин, однако спина всё ещё оставалась прямой, а взгляд — живым и пронзительным. Глубокие складки около глаз говорили о том, что Хранитель Ранд часто улыбается в свою длинную густую бороду. Он внушал доверие и располагал к себе одним только взглядом и этой своей знаменитой улыбкой, которая не исчезала даже перед лицом самой страшной опасности.

В конце вечера он удивил меня. Отозвав в сторонку и склонившись к моему уху, мужчина прошептал так тихо, что эти слова могли услышать только я и ветер:

— Запомни совет старика, девочка. Храни свой секрет, но делай это разумно. Поделись им с той, что встретишь в первый день и душой почувствуешь своей. Так же будет ещё с тремя. Они — твоя опора и поддержка.

Я удивлённо вскинула на него взгляд, пытаясь прочесть в его лице хоть намёк на объяснение, но ничего не сказала — просто кивнула, потому что в тот момент слова казались лишними.

Хранитель вновь улыбнулся в бороду и поспешил уйти, растворяясь в толпе так легко, будто никогда и не был здесь.

Вечер прошёл на удивление быстро и без казусов. Присутствовали лишь королевская семья, мои родители и члены Совета короля — даже без своих семей. В этой сдержанной, почти суровой атмосфере было принято важное решение: в Академии я буду молчать о том, что являюсь членом королевской семьи вампиров. Это должно было защитить меня и не привлекать лишнего внимания.

Вот только, как оказалось, не все внимательно слушают слова короля.

Глава 2 Академия Шести Миров

Кассандра

Ну что ж, самое страшное уже позади. Теперь осталось самое «весёлое». Как там говорят: студенческие годы — лучшие годы в жизни? Что ж, вот и проверим, насколько эта поговорка правдива.

С такими мыслями я стояла на пороге Академии Шести Миров и мрачно смотрела на закрытые двери. В груди ворочалось тяжёлое, колючее волнение — такое, будто внутри сидел маленький испуганный зверёк и царапался, пытаясь выбраться наружу. Впереди ждала встреча с приёмной комиссией: они будут определять мой уровень магии и решать, в каком направлении я буду постигать вершины знаний ближайшие шесть лет.

— Боишься, смертная? — прорычали над ухом, и я едва не подпрыгнула.

Я хмуро взглянула на братика.

— К твоему сведению, я бессмертная, — ответила я, снова уставившись на двери, будто в их железных узорах могла найти подсказку, как не растеряться внутри.

Алларик хмыкнул, и в этом звуке слышалась привычная, ободряющая насмешливость.

— Да брось, малышка. За этими дверями нет ничего страшного. Никто мучить и пытать тебя не будет. Всё будет в порядке.

Я вздохнула, стараясь вытолкнуть из груди этот липкий комок страха. И правда: не я первая, не я последняя. Сколько таких же, как я, стояли здесь, вглядываясь в эти двери, прежде чем шагнуть в новую жизнь? Сотни, тысячи… Может, даже кто‑то из великих магов когда‑то дрожал точно так же, не зная, что впереди его ждёт легенда.

Сделав глубокий вдох, я толкнула массивные железные ворота и шагнула навстречу новой жизни.

На пороге, сразу около входа в главный корпус академии, меня встретила девушка в чёрной мантии с эмблемой учебного заведения: шестиугольник, исписанный золотыми рунами и разделённый на шесть секций, в каждой из которых был изображён символ одного из миров. Я на мгновение замерла, разглядывая узор — в нём чувствовалась древняя сила, будто сама Академия шептала: «Ты теперь часть нас».

Оторвавшись от созерцания эмблемы, я перевела взгляд на саму девушку. Кукольное личико, большие голубые глаза и белые кудряшки делали её похожей на мою детскую игрушку — пастушку Сью. Если дать ей в руки посох и надеть на голову розовый чепец, получилась бы точная копия. Но в её взгляде не было ничего игрушечного: он был острым, оценивающим, будто она считывала не только внешность, но и ауру, и скрытые силы. В её глазах на мгновение заплясали голубые искорки — и я тут же сделала вывод: сирена.

Ещё раз оглядев меня с ног до головы, словно решая про себя какую‑то важную задачу, девушка натянула на лицо дежурную улыбку, которая должна была выглядеть приветливо, но заострённые зубки придавали ей хищное выражение, отчего доверия не внушали ни на йоту. Тут же она защебетала приятным, певучим голоском, от которого по коже пробегали мурашки:

— Добро пожаловать в Академию Шести Миров! Твое имя?

— Кассандра Низар.

Блондиночка вскинула бровь и ещё раз внимательно вгляделась в моё лицо, будто пыталась отыскать в чертах подтверждение тому, что это не какая‑то шутка. Да, моя фамилия была очень известна: мой отец, Алисадрий Низар, считался самым сильным магом этого мира и был кумиром для многих. После его исчезновения он стал ещё более легендарным — не только в королевстве магов моего прадеда Измуила, но и далеко за его пределами. Потому я прекрасно понимала её недоверие: для многих быть родственником великого Алисадрия — честь, почти священная.

Девушка откашлялась, записала что‑то в журнал перед собой и протянула мне две карточки:

— Распишись здесь и здесь.

Я сделала, как было сказано.

— Палец.

Я удивлённо покосилась на неё:

— Что, прости?

Куколка вздохнула, будто объясняла очевидное ребёнку, и повторила:

— Дай свой палец.

Я протянула руку. Девушка тут же вцепилась в неё горячей ладошкой с идеальным маникюром — и я не успела даже охнуть, как она быстро проткнула мне палец и капнула по капле крови на обе карточки. В этом движении была такая отработанная ловкость, что стало ясно: она делала это сотни раз.

— Держи, — одну из карточек она протянула мне. — Ступай прямо по этому коридору. Пройдёшь мимо лестницы и повернёшь направо. Тебе в аудиторию номер 217.

Я сжала карточку в ладони, чувствуя, как по коже ползёт странное, почти тревожное тепло. Она ещё раз улыбнулась, убрала вторую карточку в ящик своего стола — и я тут же перестала для неё существовать. Её взгляд скользнул мне за спину, к худощавому пареньку, который терпеливо дожидался своей очереди, теребя край мантии. Пробормотав слова благодарности, я поспешила в указанном направлении, чувствуя себя странно — будто меня вычеркнули из реальности одним движением руки.

Аудиторию «217» я нашла довольно быстро: определить её можно было по гудящей толпе абитуриентов, теснившихся у дверей. Кто‑то нервно перелистывал конспекты, кто‑то пытался повторять заклинания шёпотом, а кто‑то просто стоял, вцепившись в лямки сумки, будто она могла удержать его от падения в пропасть неизвестности. «М‑да, — подумала я, вжимая голову в плечи. — Вот вам и волшебный мир, а с очередями и здесь поделать ничего не могут».

Должна сразу объяснить: мой дар проснулся в тринадцать лет. До этого момента я росла как самая обычная человеческая девочка — ходила в школу, ссорилась с соседскими ребятами, прятала под кроватью книжки с приключениями и мечтала о чём‑то большом, но расплывчатом. Пока не случилось нечто совершенно нереальное.

Однажды я потеряла связь с реальностью. Помню только вспышку, тягучую темноту, а когда очнулась — стояла посреди своей комнаты, объятая пламенем. Огонь не обжигал, не терзал, не заставлял кричать от боли. Нет. Он ластился ко мне, как котёнок, ищущий ласки, обвивал руки, скользил по плечам, шептал что‑то на своём огненном языке. Я была частью этого пламени, а оно — частью меня. Помню, как ворвались в комнату родители и замерли на пороге, их лица исказились от ужаса и изумления одновременно. Именно тогда я и узнала, что существуют иные миры.

Всего их шесть, и каждый — со своей душой, со своим ритмом, со своей болью. И у каждого — свои жители, свои законы, свои тайны.

Я родилась в Шестом — в техническом, или, как его ещё называют, закрытом мире. Там не было магии, и подавляющее большинство жителей понятия не имели о существовании других миров. Для них магия была сказкой, которую рассказывают детям перед сном, чтобы те не шалили. Мои родители родом из Третьего мира — мира магии и мифических существ. Там жили вампиры, оборотни, тёмные маги и многие другие — иными словами, Дети Ночи. А что меня особенно поразило, когда я впервые туда попала, — там было две луны. Они висели в небе, словно два сторожевых глаза, следящих за каждым движением на земле.

Первый мир населяли Дети Света — как ни странно это звучит. Главным народом там были крыланы, или, по‑нашему, ангелы: люди с магической силой и огромными крыльями за спиной. Этот мир не сильно отличался от Третьего, разве что сутки там длились не двадцать четыре часа, как в Третьем и Шестом, а на два часа больше — будто само время там текло чуть медленнее, давая жителям возможность дышать глубже.

Второй мир был похож на Шестой — тоже без магии, но его жители знали о существовании других миров. Год там длился всего девять месяцев, а месяц состоял из пяти недель, каждая из которых, в свою очередь, насчитывала девять дней. Время там будто сплеталось в причудливый узор, и привыкнуть к нему было непросто.

Четвёртый мир был царством Детей Природы — фей, эльфов, дриад, друидов и многих других. Он напоминал огромный бескрайний лес, разделённый лишь несколькими небольшими морями, чьи воды были прозрачны, как стекло, и холодны, как воспоминания о потерянном.

Пятый — технический мир, где магия была тесно переплетена с техникой. Там учёные и маги работали бок о бок, создавая устройства, которые светились от вплетённых в них заклинаний, и машины, которые пели на языке рун. Мне казалось, что будущее Шестого мира выглядит примерно так: расы, населявшие его, были в основном умными «заучками», помешанными на технологиях и магонауках, стремящимися соединить логику и волшебство в единое целое.

Все миры были связаны между собой, зависели друг от друга и имели одну общую, страшную проблему. И имя ей — Бездна.

Это было место, лишённое света, времени и жалости. Из Бездны в миры приходили монстры — существа, которым до сих пор не придумали научного названия, потому что никто не мог описать их так, чтобы слова не рассыпались от ужаса. Они уничтожали всё на своём пути, стирая города, леса, целые народы, оставляя после себя лишь пепел и тишину. Бездна оставалась неизученной — не потому, что не было учёных, а потому, что не находилось храбрецов, готовых шагнуть за грань и не вернуться.

Единственной преградой между Бездной и мирами была Граница — магическая оболочка, окутывавшая каждый мир, как тонкая, но невероятно прочная плёнка. Она сдерживала монстров, не давая им прорваться внутрь. Но иногда случались разрывы Границы — и тогда монстры не щадили никого и ничего.

С ними боролись Стражи — отряд самых сильных воинов и магов из всех миров. Они могли сражаться с чудовищами, могли замедлить их, могли даже уничтожить отдельных тварей, но закрыть разрыв Границы было под силу только Хранителям.

У каждого мира был свой Хранитель — единственный, наделённый особой силой. Это мог быть человек, крылан, оборотень, феникс или кто‑то ещё — тот, кого выбирал Источник.

Он представлял собой пещеру с небольшим, но глубоким озером в центре. В трёх метрах над водой кружили каменные лики умерших Хранителей, а их души обитали в этом озере. В отличие от других существ, душа Хранителя не уходила за Грань — она попадала в это озеро. После смерти душа умершего называла имя преемника, и появлялся новый Хранитель.

Источник находился на Границе между всеми мирами, которые кольцом располагались вокруг него. Это было подпространство, не имеющее времени, — место, где прошлое, настоящее и будущее сплетались в единый узел. Так мне рассказывал папа, и в его голосе всегда звучала почти благоговейная тишина, будто он боялся спугнуть эти слова, позволить им улететь, как птицам.

Да, тяжело мне было, когда папа вдруг оказался великим магом, а мама — наполовину вампиром. Не то чтобы я не верила, скорее, не знала, как это вместить в голову, как заново собрать картину мира, которая только что была такой простой и понятной. Время шло, мой дар крепчал, разрастался, набирал силу, как снежный ком, катящийся с горы. Папа потихоньку учил меня владеть им, а мама учила контролю — и в этом они дополняли друг друга, словно два голоса в одной песне.

Первой проснулся огонь. Следом — воздух, лёгкий, неуловимый, шепчущий о свободе. Чуть погодя пришла земля, тяжёлая и тёплая, пахнущая корой и мокрым камнем. И к величайшему удивлению родителей последней во мне проснулась вода — холодная, текучая, упрямая, как речной поток. Четыре стихии бурлили во мне и боролись за толику моего внимания, за каждый вздох, каждую мысль, каждую каплю силы. Они не хотели делиться — каждая тянула на себя, каждая требовала быть первой.

Отец очень удивлялся силе моего дара — и в его глазах, рядом с гордостью, всё чаще проступала тревога. К пятнадцати годам я была намного сильнее своего родителя — того самого Алисадрия Низара, которого знали как сильнейшего мага во всех мирах. Сила выпирала из меня, как вода из треснувшей плотины, и я не всегда могла дать ей отпор. Случались неконтролируемые выбросы: посуда взрывалась, деревья вспыхивали, стены трескались. В один из таких выбросов я чуть было не сгорела заживо — собственная сила обернулась против меня, огонь поднялся изнутри, и я уже чувствовала, как начинаю плавиться изнутри, как кости становятся прозрачными и хрупкими. Если бы не отец — в тот же момент ворвавшийся и затушивший меня собственной магией, — я бы не выжила.

Тогда‑то я впервые попала в Третий мир, в семью брата моей мамы, в королевство вампиров. Белые стены замка, тяжёлые портьеры, тишина, в которой слышно было, как бьётся сердце, — всё это было таким чужим и таким пугающе притягательным одновременно.

Чтобы избежать повторения такого выброса, родители пришли к единому решению: меня нужно обратить. Вампир не может владеть стихиями — его единственная магия это магия крови. Обычно у одарённых сила тут же пропадала после оборота. Но со мной так не получилось. Мой дар остался. Никто так и не смог объяснить, что пошло не так, почему древнее правило сломалось именно на мне. Я стала уникальным существом: вроде бы и человек, но в то же время вампир. У меня появилась магия крови и способность призывать свою вампирскую сущность по желанию. Я стала кем‑то вроде дампира, но во много раз сильнее. И хотя не могу не заметить: оборот смог уравновесить стихии, связал их, как нити в узел, и теперь я почти полностью их контролировала. Повторных выбросов больше не было.

Меня отправили на обучение к боевому мастеру, где я постигала «науку смерти» — как любил говорить мой учитель. Пять лет. Пять лет пота, крови, синяков и слёз. Пять лет падений и подъёмов, бесконечных повторений, отточенных до автоматизма движений, и тихого, упрямого нежелания сдаваться. И вот спустя пять лет из меня получилась идеальная машина убийства. Звучит жутко? Возможно. Но в мире, где из Бездны лезут монстры, а на Хранителей объявлена охота, — это не роскошь, а средство выживания.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, обо мне мало кто знал: королевская семья, члены Совета и Хранитель. Но так как я получила доступ к королевской боевой ипостаси, дядя Санд должен был представить меня как наследницу Блотфед и отправить учиться в Академию Шести Миров. Единственную академию, где могли учиться представители всех шести миров. Здесь было великое множество факультетов и направлений — от искусств до воинов и дипломатов. Находилась она в Третьем мире, потому что именно здесь было наибольшее количество разных созданий. Здесь же обучались боевые маги, которые чаще всего пополняли ряды Стражей.

И вот я в самой известной академии всех миров стою под аудиторией и оглядываюсь по сторонам. Двери плотно закрыты, и на них золотыми буквами выведено: «№ 217. Приёмная комиссия». Над дверью, на красном экране, светился номер «198». Я перевела взгляд на толпу.

Здесь были, казалось бы, все представители магических созданий. Надменные орки с холодным, оценивающим взглядом, от которого хотелось вжать голову в плечи. Прекрасные сирены, чьи голоса, даже молча, вибрировали в воздухе, обещая что‑то невозможное. Оборотни, эльфы, феи, маги — каждый со своей аурой, своим запахом, своим способом прятать страх. От осмотра рыжеволосого оборотня, который с ленивой грацией хищника оглядывал толпу, меня отвлёк звук, похожий на дверной звонок. Табличка над дверью засветилась зелёным, и номер сменился: «199». Скрипучий, будто несмазанный, голос озвучил:

— Брендли Бишоп.

Из толпы выделился высокий блондинистый парень бандитской наружности — широкие плечи, тяжёлая челюсть, взгляд, привыкший оценивать всё как потенциальную угрозу или добычу, — и быстро скрылся за дверью. Табличка мигнула и снова загорелась красной.

Я только сейчас посмотрела на карточку в руках. Там было написано моё имя и номер «351». До вызова ещё далеко. Время между входившими абитуриентами было разным: иногда табличка светилась красным десять минут, иногда все двадцать пять, а бывало, что и трёх не проходило, как вызывали следующего. Что интересно: заходили все, а вышел — ни один. Это нервировало больше всего, будто аудитория была пастью, которая только глотала и никогда не выплёвывала.

К моему удивлению, время в ожидании прошло довольно быстро. Я разговорилась с девушкой‑магом, которая оказалась невероятно бойкой и смешливой, и её болтовня на удивление хорошо снимала напряжение, когда табличка вдруг засветилась зелёным с номером «351» и всё тот же скрипучий голос произнёс:

— Кассандра Низар.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Что бы мне ни говорили, как бы ни успокаивали, волноваться я меньше не стала. Руки дрогнули, когда я потянулась к двери. Пальцы обхватили холодную ручку, и на мгновение мне показалось, что я стою на краю чего‑то огромного и необратимого. Шагнула в тёмный провал комнаты, и дверь за спиной тихо закрылась, отрезая меня от всего прежнего.

Передо мной раскинулся большой зал без окон — пространство, лишённое света извне, будто специально созданное, чтобы ничто не отвлекало от главного. По левую руку, у самой стены, стоял стол, за которым сидела женщина средних лет в строгом чёрном костюме. Её волосы мышиного оттенка были стянуты в тугой пучок, будто она хотела спрятать в нём не только пряди, но и любые намёки на мягкость. Большие круглые очки, нахмуренные брови, несколько чешуек на лбу и висках — явный признак примеси крови ящеров. Наверняка кто‑то из её родителей был василиском. Неудивительно, что от одного её взгляда по спине табуном пробегали мурашки. Типичная секретарша — та, что одним движением брови способна заставить дрожать даже самого отважного мага.

По правую руку от меня виднелись две двери без опознавательных табличек — будто специально оставленные анонимными, чтобы усиливать чувство неопределённости. Прямо передо мной высился длинный стол, за которым сидели четверо.

Первая — ещё довольно молодая женщина с распущенными волосами светло‑зелёного цвета: видимо, представительница дриад. Большие глаза того же оттенка, острый гордый подбородок и загадочная улыбка, будто она знала какую‑то тайну, которой не собиралась делиться. Рядом с ней расположился старичок с длинной седой бородой — он тут же напомнил мне профессора Дамблдора из «Гарри Поттера». За ним сидел мужчина лет сорока на вид: в его карих глазах читалась доброта, а слегка заострённые кончики ушей выдавали в нём кого‑то из лесных народов. Последним был молодой парень — на первый взгляд не намного старше меня. Но, зная, что некоторые расы живут по несколько тысяч лет, наверняка сказать было невозможно. Его взлохмаченная чёрная шевелюра давно требовала руки парикмахера. Он устало откинулся на спинку стула, а взгляд его был устремлён в дальний угол зала, словно происходящее здесь его совершенно не касалось.

В центре зала стоял небольшой столик, а на нём лежала раскрытая книга. Я много слышала о ней. «Книга распределения» — один из самых древних и могущественных артефактов. Именно она определяла, куда попадёт тот или иной поступающий. О ней ходило столько легенд и слухов, что для многих молодых магов она стала почти мифом, пределом мечтаний.

Я замерла на пороге, разрываясь между желанием сбежать и необходимостью сделать шаг вперёд. Взгляд метался то к комиссии, то к книге, будто в их расположении можно было отыскать подсказку, как себя вести.

— Карточку, — коротко бросила женщина‑секретарь, и в её голосе не было ни капли теплоты.

Я молча протянула ей карточку, пальцы чуть подрагивали, но я постаралась скрыть это движение.

— Прошу вас, станьте перед книгой, юная леди, — мягко проговорил старичок, и его голос прозвучал в зале неожиданно тепло, будто он пытался хоть немного сгладить эту ледяную атмосферу.

В полной тишине я прошлёпала к указанному месту. От моих шагов эхо разнеслось по залу и неприятным холодом прошлось по спине, словно само пространство шептало: «Ты здесь чужая».

— Ваше имя, — произнёс старичок.

— Кассандра Низар, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Женщина с зелёными волосами улыбнулась ещё шире, будто услышала что‑то особенно приятное.

— Полное имя, пожалуйста.

Я удивлённо склонила голову набок — эта дурацкая привычка, доставшаяся мне от отца.

— Кассандра Адалаида Низар‑Блотфед.

Профессор удивлённо приподнял седые брови.

— Так значит, это правда? Вы и есть та самая принцесса вампиров?

Я едва сдержалась, чтобы не заскрипеть зубами. Мало того, что им было известно то, что в принципе знать не должны, так ещё и теперь все будут видеть во мне не девушку, не мага, не бойца, а только принцессу.

Зато этот факт наконец привлёк внимание лохматого парня. Он скосил на меня чёрные, как сама Бездна, глаза и медленно, оценивающе прошёлся взглядом по моей фигуре. Щёки сами собой вспыхнули алым румянцем, и я мысленно выругалась: ну вот, именно сейчас мне не хватало этой предательской реакции.

— Да, я и есть та самая принцесса вампиров, — проговорила я ровно, стараясь не выдать ни раздражения, ни неловкости.

— Но сами вы вампиром не являетесь? — не то спросил, не то утвердил мужчина с острыми ушами, чуть наклонив голову, будто пытался разглядеть во мне что‑то скрытое.

— Мой отец — человек, мать — дампир. Я унаследовала дар обоих родителей, — коротко ответила я.

Ещё дома, сидя в тесном кругу родных, мы решили, что лучше всего умалчивать о моём обращении и говорить всем, что дар перешёл ко мне по наследству. Это казалось самым безопасным вариантом — меньше вопросов, меньше любопытных взглядов, меньше опасений в глазах тех, кто боится сочетания стихий и вампирской крови.

— Интересно, очень интересно, — пробормотал профессор, поглаживая седую бороду, и в его взгляде читалось не просто любопытство, а настоящий исследовательский азарт.

— Скажите, а вы имеете какое‑то отношение к магистру Алисандрию Низару? — поинтересовался остроухий.

— Это мой отец.

Парень вдруг заулыбался и подался вперёд, будто внезапно увидел во мне не абитуриентку, а живую связь с чем‑то великим:

— Удивительно! Я ходил под его началом, когда он ещё был первым советником Измуила. Удивительный человек. Я бы даже сказал — человечище!

Теперь настала моя очередь удивлённо смотреть на этого «парня». Если всё это было лет двести тому назад, то… я невольно сглотнула. Время в магических мирах всегда играло странные шутки, но сталкиваться с этим лицом к лицу было непривычно.

— Что ж, юная леди, давайте перейдём к самому интересному, — он резво вскочил на ноги и подошёл ко мне, движения у него были быстрые, почти нетерпеливые, как у человека, которому не терпится увидеть, как сработает древний механизм. — Прошу, положите ладонь на книгу перед вами.

Я опасливо покосилась на него, сделала маленький шажок вперёд и, задержав дыхание, положила ладонь на пожелтевший лист старой книги. Поверхность была шероховатой, будто впитавшей в себя сотни чужих судеб.

— Так‑с, что мы имеем… — он не успел договорить, потому что от книги вдруг вспыхнул такой яркий луч света, что глазам стало больно, а в воздухе запахло озоном и чем‑то древним.

Я зажмурилась и отвернулась, но руку не убрала — будто боялась, что если отпущу, случится что‑то ещё более невероятное. Свет исчез так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь тёмные пятна перед глазами. Смахнув с ресниц набежавшие слёзы, я удивлённо посмотрела на экзаменаторов. Они выглядели ошарашенными не меньше моего. Лишь секретарша, не теряя хладнокровия, с деловым видом что‑то строчила на своём ноутбуке, будто вспышки света в приёмной комиссии были обычным делом.

С минуту все просто молчали, переглядываясь, словно пытались найти в чужих глазах объяснение тому, что только что произошло. Затем, откашлявшись, слово взял тот самый «парень», что стоял рядом со мной:

— Что это было?

— Впервые такое вижу, — шёпотом призналась женщина с зелёными волосами, нервно потирая глаза, будто пыталась стереть из памяти то, что только что увидела.

— Невероятная, чистейшая стихия, — одними губами прошептал профессор, и в его голосе звучало почти благоговение.

«Парень» вновь откашлялся и монотонным, будто заученным голосом начал диктовать, а секретарша с невероятной скоростью застучала пальцами по клавиатуре:

— Высокий уровень дара. Доминирующая стихия — огонь. Вид — боевой. Что ж, ваше высочество, добро пожаловать. Могу поздравить с поступлением в АШМ на боевой факультет.

Он произнёс это буднично, будто объявлял расписание автобусов, и тут же вернулся на своё место. А я так и осталась стоять с приоткрытым ртом, чувствуя, как земля медленно уходит из‑под ног.

Чего? Боевой? Я, конечно, драться умею, и весьма неплохо — пять лет у боевого мастера даром не проходят. Но делать это своей профессией, своей судьбой, своей дорогой на ближайшие шесть лет я никогда не собиралась. Все были уверены, что я, как и Алларик, попаду на дипломатический факультет — там моё умение находить общий язык и сглаживать углы пригодилось бы куда больше. Но военное искусство? Мама будет в шоке. Да и дядя Санд, пожалуй, тоже.

— Сейчас вы пройдёте к коменданту. Она выдаст вам форму и выделит комнату в общежитии. После этого на сегодня будете свободны. Завтра в восемь — торжественная церемония начала учебного года, где вы познакомитесь со своими деканом и куратором. Вам выдадут расписание и учебники, проведут вводные лекции. Непосредственно занятия начнутся послезавтра.

Опустив глаза, я увидела, как на страницах книги медленно проявляется моё имя — буквы складывались из мерцающих золотистых точек, будто сами искали своё место. Ничего себе! Вот и внесли меня в базу данных Академии Шести Миров.

— Поставьте подпись рядом с именем, — спокойно произнёс профессор.

В моей руке тут же появилось золотое перо — лёгкое, будто сотканное из света. Послушно я вывела закорючку, похожую на подпись. Надпись вспыхнула, замерцала и исчезла вместе с пером, растворившись в воздухе. Я едва не вскрикнула.

На запястье правой руки начала проявляться татуировка: два скрещённых меча в круге из рун. Линии ложились на кожу не чернилами, а светом, будто сама магия выбирала, как лучше запечатлеть мой путь.

— Ещё раз поздравляем, ваше высочество, — проговорил профессор, и на этот раз в его голосе слышалась не формальность, а искренность.

Я кивнула, не зная, что сказать. В голове гудело, мысли путались, а на коже всё ещё ощущалось лёгкое покалывание от свежей татуировки. Боевой факультет.

Дверь справа от меня распахнулась, и я, пробормотав слова прощания, шагнула в проём. Там меня уже ждали.

Сухонькая старушка невысокого роста стояла, уперев руки в боки, с самым грозным видом — будто готова была одним взглядом усмирить целую толпу непослушных студентов. На ней было серое платье с белым передником, на носу красовалась родинка, а цепкий взгляд не упускал ни одной детали. Но голос, когда она заговорила, оказался на диво молодым и певучим:

— Ну, здравствуй, студентка.

— Здравствуйте, — ответила я, слегка склонив голову.

— Показывай.

Я молча протянула руку. Старушка живенько подскочила ко мне и крепко ухватилась за запястье. В этом хвате чувствовалась сила, совсем не соответствующая её хрупкому виду. «Точно из рода ведьм», — мелькнуло у меня в голове.

— У‑у‑у… Как тебя угораздило‑то? Боевичка, значит… Ну, из девчат ты у меня пятая. В этом году что‑то много девах на этот факультет попало. Так, — она отпустила мою руку и тут же сунула мне несколько свёртков, — держи. Это твоя форма: спортивная и две повседневных. Твоих сокурсниц я поселила по парам, так что пока будешь одна, а там видно будет. Сейчас топаешь на четвёртый этаж, в комнату 428. Прикоснёшься к косяку и назовёшь своё имя — дверь откроется. Так установится охранная система, которая будет откликаться на твою ауру. Понятно?

— Понятно, — я кивнула, стараясь выглядеть собранной, хотя внутри всё ещё гудело от впечатлений.

— Правила расскажу завтра на общем собрании. Явка обязательна. Меня зовут госпожа Эдварда Милс, — она протянула мне тетрадь и ручку. — Напиши своё имя и распишись.

Я сделала, как было велено, аккуратно выведя буквы.

— Я могу идти?

— Да, конечно.

Прижав к груди свёртки с формой, я направилась искать свою комнату. Нужная дверь нашлась быстро. В коридоре мне встретилось несколько девушек: они с любопытством оглянулись на меня, но тут же отвернулись и зашептались, противно хихикая. Я подошла вплотную к двери, положила ладонь на косяк и тихонько назвала своё имя. Дверь легонько завибрировала, будто прислушиваясь, и распахнулась.

Я вошла в комнату, где мне предстояло провести все шесть лет обучения. Для людей это довольно долгий срок, но для вампира — пусть и такого необычного, как я, — он пролетит быстро. Алларик, например, уже на четвёртом курсе, а говорит, что будто только вчера поступил на дипломатический. Ирония судьбы: он шёл с уверенностью, что попадёт на боевой факультет, но Книга распределения решила, что из принца Блотфеда выйдет отличный дипломат — и, надо признать, не ошиблась. Дядя Санд хоть и бурчит порой, но сыном гордится: Алларик умеет любой разговор повернуть в свою пользу.

А я шла, уверенная, что все шесть лет буду корпеть над учебниками по праву, но Книга снова всё решила по‑своему. Я нервно захихикала, представив лицо мамы. Когда за спиной вновь раздались смешки, я поняла, что уже какое‑то время стою у открытой двери, погружённая в свои мысли. Смутившись, тут же юркнула внутрь и захлопнула деревянную створку.

Комната оказалась просторной, светлой и на удивление уютной. Тёплый солнечный свет лился из большого окна напротив двери, раскрашивая стены золотистыми бликами. Слева от входа в стену был вмонтирован шкаф, справа — дверь в ванную и уборную. Дальше стояли две кровати; у изголовья каждой — светлые комоды, заменявшие собой письменные столы, и стулья. Видимо, домашние задания предстояло делать именно здесь. Но самым замечательным был широкий подоконник с мягким матрасом и двумя подушками — идеальное место, чтобы сидеть, смотреть на город и думать о чём‑нибудь своём.

Я подошла к шкафу и открыла дверцу. Он был разделён на две части, и правая оказалась заполнена моими вещами. Я удивлённо приподняла бровь: точно помнила, что оставила их в багажнике автомобиля брата. На комоде справа стоял мой ноутбук. Да, в Третьем мире существовала связь и интернет — всё, конечно, работало на магии. Даже то, что здесь называли электричеством, на деле было чем‑то иным: невидимыми потоками силы, сплетёнными в аккуратные каналы. В этом, кстати, были свои плюсы.

***

Прошло около двух часов. Я устроилась на подоконнике, уткнувшись в любимый ноутбук, когда дверь тихо приоткрылась и в комнату осторожно вошла девушка.

У неё были тёмные вьющиеся волосы и карие глаза насыщенного шоколадного оттенка. Ростом она была чуть ниже меня, а фигурой — крепче, будто привыкла к нагрузкам и не боялась работы. На ней было лёгкое платьице цвета кофе с молоком на тонких бретельках, а туфли‑лодочки на высокой шпильке были на оттенок темнее.

— Привет, — неуверенно улыбнулась она, будто боялась, что её здесь не ждут.

— Привет, — я отложила ноутбук в сторону и чуть подвинулась, освобождая место на подоконнике. — Извини, я заняла эту кровать, но, если хочешь, мы можем поменяться, — сказала я, неловко переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как внутри всё сжимается от этого дурацкого желания всем нравиться.

— Нет, что ты, не надо. Я не против, — быстро ответила девушка, и в её голосе прозвучало такое облегчение, что я невольно удивилась.

Удивительно, но после моих слов она будто сбросила невидимый груз: плечи расслабились, улыбка стала шире, а потом она вдруг радостно взвизгнула и кинулась на свою кровать, плюхнувшись на неё с такой энергией, будто это был самый счастливый момент в её жизни. Я недоумённо вскинула брови, потом не удержалась и улыбнулась, а затем спокойно прошла к своей части комнаты.

Девушка села, и её шоколадные глаза снова оказались прикованы ко мне — в них читалось любопытство, смешанное с лёгкой робостью.

— Меня зовут Синтия Гровз, маг, — представилась она, будто хотела сразу расставить все точки над «i».

Улыбка сама собой расползлась по моему лицу.

— Кассандра Низар.

Про свою вампирскую сущность я решила не распространяться. Пока. Пусть сначала узнает меня как человека, а не как ходячую легенду.

Синтия кивнула, на долю секунды напряглась — и тут же задала тот самый вопрос, которого я ждала:

— А ты случайно не родственница известного магистра Низара?

Я едва сдержала ухмылку — слишком уж забавно было видеть, как в её глазах мелькает надежда и страх одновременно.

— Алисандрий — мой отец.

Сказать, что Синтия удивилась, — это ничего не сказать. У неё буквально челюсть отвисла, а глаза стали круглыми, как блюдца.

— Серьёзно? — прохрипела она, будто голос вдруг подвёл её.

— Ну да, — я пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри всё ещё жило то самое детское изумление, которое накрывало меня каждый раз, когда я вспоминала, кто мой отец.

— Круто, — выдохнула она. — Я ещё с детства помню истории о великом магистре Низаре. Это ведь ему сейчас, наверное… — она запнулась и смущённо посмотрела на меня, будто боялась сказать что‑то не то.

— Да ничего, можешь говорить.

— Около четырёхсот?

— Триста сорок четыре, — спокойно уточнила я.

Синтия невольно присвистнула. Ну да, для неё это, наверное, звучало как вечность. А для меня… В тринадцать лет я чуть в обморок не упала, когда узнала, сколько ему лет. Сейчас же воспринимала это довольно спокойно — как ещё одну странность в моей и без того странной жизни.

Она снова смущённо потупила глаза, будто пыталась собрать мысли в кучу, и тихо проговорила:

— Мой папа младше. Он главнокомандующий войска короля Аугуста.

И тут же, словно испугавшись, что разговор становится слишком серьёзным, быстро перевела тему:

— А ты на каком факультете? Я поступила на лекарский.

Она протянула мне маленькую ручку, и я заметила на её запястье татуировку в виде четырёхлистника — знак лекарского факультета. В ответ я показала свою: два скрещённых меча в круге из рун. Синтия снова присвистнула, на этот раз с оттенком восхищения.

Ненадолго в комнате воцарилась тишина. Каждая из нас думала о своём: она, наверное, о том, что сидит рядом с дочерью легенды, а я — о том, как странно бывает, когда чья‑то жизнь кажется кому‑то невероятной, хотя для тебя она просто твоя.

— Ты идёшь на вечеринку? — внезапно подала голос Синтия, будто вынырнула из своих мыслей.

— Какую вечеринку?

Она удивлённо уставилась на меня:

— Ты что, не знаешь о вечеринке?

— Нет.

— Каждый год в день поступления устраивают вечеринку. Горят костры, поют песни, на выпивку закрывают глаза. Это первый из праздников, которые проводят в Академии.

— Откуда ты всё это знаешь?

— У меня брат учится здесь на четвёртом курсе. Он, как и ты, боевик.

«А вот мой брат мне ничего не рассказывает», — с лёгкой горечью подумала я, но тут же отогнала эту мысль. Сейчас не время для обид.

— Так что, идёшь?

— Почему бы и нет? — я улыбнулась, и в груди вдруг шевельнулось что‑то похожее на предвкушение.

До самого вечера мы болтали с Синтией, и она всё больше казалась мне милой, настоящей, без прикрас. Кажется, мы с ней подружимся. Она рассказывала забавные истории из своего детства — про то, как пыталась вылечить любимого кота и вместо этого заставила его отрастить вторую голову (всё обошлось, голову убрали, кот остался доволен). Я отвечала своими историями, старательно обходя темы дара, вампиров и великих магов. Синтия очень удивилась, когда узнала, что я родилась и жила в другом мире. Она засыпала меня вопросами, а я отвечала, стараясь не утонуть в деталях, и ловила себя на том, что впервые за долгое время рассказываю о себе и не чувствую, что раскрываю какую‑то страшную тайну.

Потом мы вместе сходили в столовую — еда в Академии оказалась неожиданно вкусной, будто каждый кусочек был приправлен магией уюта. А после сразу начали готовиться к вечеринке. И тут выяснилось, что девушки во всех мирах одинаковые: когда встал вопрос «что надеть?», мы обе чуть не взвыли. Спустя два часа поисков, примерок и споров нужное было найдено, надето, подкрашено, подкручено — и, кажется, даже немного зачаровано на удачу.

Когда часы показали девять вечера, мы наконец вышли из комнаты.

Вечеринка проходила на заднем дворе Академии. Ещё издалека мы услышали музыку и громкий смех, будто сам воздух здесь был пропитан весельем. По всей площадке горели костры, их пламя танцевало и отбрасывало причудливые тени. Столики были расставлены тут и там, а между ними сновали студенты всех рас и факультетов — орки, эльфы, сирены, маги, воины… Настоящая мозаика миров.

Смеясь над очередной шуткой Синтии, мы взяли по стаканчику пунша и сели за первый попавшийся пустой столик. Болтали о всякой ерунде — о любимых сладостях, о том, кто как представлял себе Академию до поступления, о странных преподавателях, которых уже успели заметить краем глаза. И вдруг к нам подлетел светловолосый парень с карими глазами, а за ним ещё трое — будто целая волна энергии накрыла наш тихий уголок.

— Какие красавицы, — мурлыкнул блондин, расплываясь в улыбке, от которой, казалось, даже костры заплясали ярче. — Не желаете провести время в компании симпатичных парней?

Я уже открыла рот, чтобы выдать что‑нибудь колкое, но Синтия меня опередила. Она тяжело вздохнула, подпёрла голову рукой и с видом человека, которому приходится разгребать чужие выходки, произнесла:

— Кассандра, вот этот «обалдуй» и есть мой брат. Граф Грей Гровз. Грей, знакомься — это моя соседка по комнате, Кассандра Низар.

Грей тут же потянулся ко мне, схватил мою ладонь и припал к ней горячими губами — так театрально, будто репетировал эту сцену годами.

— Приятно познакомиться, прекрасная леди.

— Взаимно, — буркнула я, ловко выдергивая руку и стараясь не показать, что этот жест меня слегка покоробил.

Сделав вид, что ничего особенного не произошло, Грей продолжил:

— Эти парни — мои друзья: Гидеон, Пол и Шелдон.

Парни по очереди кивнули — кто сдержанно, кто с широкой ухмылкой.

— Кассандра, а ты не родствен…

— Он мой папа, — перебила я, заранее зная окончание этого до боли знакомого вопроса. И, честно говоря, уже немного устала от этой реакции.

— Серьёзно? — выдохнул Грей, и на его лице появилось то самое изумлённое выражение, которое я уже видела у Синтии. Теперь я окончательно убедилась: несмотря на то, что сестра выглядела как опасная роковая женщина, а брат — как беззаботный мальчишка, они точно родные. Синтия будто сошла с обложки готического романа, а Грей напоминал солнечного, немного взбалмошного героя из приключенческой сказки. Никогда бы не подумала, что такой парень — боевик.

— Да, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри всё ещё шевелилось лёгкое раздражение от вечных удивлений.

— Круто.

Я не стала задерживаться на этой теме и принялась разглядывать площадку: костры, смех, мелькание разноцветных мантий, чьи‑то громкие споры и чей‑то тихий смех — всё сливалось в один живой, шумный поток.

— Так что, сестрёнка, тебя можно поздравить? Целительство? — Грей повернулся к Синтии, и в его голосе прозвучала искренняя гордость.

— Именно, — довольно проговорила девушка, чуть выпрямившись, будто хотела показать, что она уже не та маленькая девочка, которую можно трепать по голове.

— Я в тебе не сомневался, — Грей всё‑таки потрепал её по волосам. Синтия забавно зафыркала, словно кошка, на которую случайно капнули водой.

— А ты, Кассандра, тоже будешь лечить безнадёжно больных?

— Нет, — широко улыбнулась я, чувствуя, как в груди просыпается озорство. — Моё призвание — как раз «делать» этих самых больных.

Грей непонимающе уставился на меня. В ответ я молча приподняла рукав и показала татуировку: два скрещённых меча в круге из рун.

Парень удивлённо вскинул брови, потом расплылся в улыбке и хитро посмотрел мне в глаза:

— О‑о‑о, да у нас тут будущая воительница, парни!

Ребята радостно загалдели, будто только и ждали повода для веселья.

— Поздравляю, — улыбнулся уголками губ Пол.

— Добро пожаловать в команду, — подхватил Шелдон, слегка наклонив голову, как будто уже мысленно ставил меня в строй.

Гидеон ничего не сказал. Его взгляд был прикован к Синтии — такой внимательный, будто он пытался прочесть её мысли. От этого внимания Синтия нервно ёрзала на лавке и делала вид, что ей всё равно, хотя щёки предательски розовели.

Где‑то неподалёку раздался резкий свист.

— Ребята, нам пора, — сказал Грей и подмигнул сестре, как будто хотел этим подмигиванием сгладить своё покровительственное отношение.

— Ещё увидимся, — махнул рукой Шелдон, и вся компания двинулась прочь, растворяясь в толпе, будто их и не было.

Когда парни отошли на приличное расстояние, Синтия вдруг глухо зарычала, уткнувшись лицом в ладони:

— Ненавижу, когда он обращается со мной, как с маленькой девочкой!

Я рассмеялась, чувствуя, что напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеивается.

— Да брось. По‑моему, в этом нет ничего плохого. Просто так он выражает свою любовь. Для него ты всегда будешь той самой сестрёнкой, которую нужно защищать.

Синтия вздохнула и уронила голову на руки, будто вся эта защита вдруг стала слишком тяжёлой.

— Знаю, но всё равно бесит, — пробормотала она и сделала несколько больших глотков пунша, будто надеялась, что сладость напитка смоет раздражение.

— А этот его… друг… Видела, как он на меня пялится?

— Это тот, который симпатичный и накачанный? С большими голубыми глазами? Гидеон? — я невинно захлопала ресницами, хотя прекрасно поняла, о ком речь.

— Он самый, — Синтия сморщила нос, будто попробовала что‑то кислое.

— Вы знакомы?

— Да. Он приезжал к нам на каникулы вместе с Греем, — Синтия вздохнула, и её губы невольно сложились в обиженную гримаску. — Всё лето ходил за мной по пятам, ни на шаг не отставая. И постоянно так пялился… Это же ненормально, да?

Я не выдержала и рассмеялась: до чего же забавно выглядела Синтия с этими надутыми губками — будто маленькая буря, готовая вот-вот разразиться грозой.

— Здесь не нужно быть гением, чтобы понять: парень запал! — выпалила я, не в силах сдержать улыбку.

Мимика Синтии стала ещё выразительнее: глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит, губы вытянулись в идеальную букву «о», а щёки заалели, словно маки на летнем поле.

— Ещё скажи, что не поняла этого! — невольно возмутилась я, качая головой.

Синтия смутилась ещё сильнее, будто сама себе не хотела признаваться в очевидных вещах.

— Ну… он оборотень, — неуверенно протянула она, словно это слово могло всё объяснить и оправдать её смятение.

— И что? — я искренне не понимала, в чём загвоздка. — Лучше скажи: у него противный характер? Или он любит ковырять в носу? А, нет! Я знаю, в чём дело! От него пахнет псиной! Да?

Синтия вдруг задорно рассмеялась, и этот смех прозвучал как глоток свежего воздуха.

— Нет, что ты! От него приятно пахнет хвоей. И, между прочим, он оборачивается в медведя.

Я посмотрела в ту сторону, куда ушли парни, и мысленно прикинула: вспомнила его огромные ручищи и могучий торс — да, догадаться было несложно. Невольно хмыкнула и перевела взгляд на соседку.

— Тогда что? В чём проблема?

— Не знаю, — печально пожала плечами Синтия, и в этом жесте было столько растерянности, что мне вдруг стало её по-настоящему жаль.

— Он тебе совсем не нравится?

— Нравится, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

Я ненадолго замолчала, давая ей время собраться с мыслями, а потом мягко сказала:

— Эм… Ладно. Будем считать, что я ничего не слышала.

Синтия благодарно улыбнулась, и в этой улыбке читалось столько облегчения, что я тут же укорила себя за то, что так бесцеремонно полезла с личными вопросами. Нужно было срочно разрядить обстановку.

— Знаешь, — протянула я, нарочно делая голос максимально задумчивым, — а ведь я понятия не имею, как пахнут медведи.

Синтия как раз делала глоток пунша — и тут же закашлялась. Я тут же учтиво похлопала её по спине, стараясь не рассмеяться снова. Она подняла на меня возмущённый взгляд — а через секунду не выдержала и снова расхохоталась.

В этот момент кто-то резко плюхнулся рядом со мной, и я оказалась в чьих-то крепких, почти удушающих объятиях.

— Я так рад за тебя! — раздался над ухом до боли родной голос.

— Рик, задушишь! — прохрипела я, пытаясь вырваться из его медвежьей хватки.

Меня тут же отпустили, и рядом со мной оказался брат — сияющий, будто только что выиграл какой-то невероятный приз. За его спиной маячили Девид и Жанетт.

Жанетт — эта красивая вампирша с длинными русыми волосами — мне всегда нравилась. Мы познакомились пару лет назад во дворце дяди Санда. Она была доброй, улыбчивой, с потрясающим чувством юмора. А самое забавное заключалось в том, что мой брат, кажется, был по уши влюблён в неё, но упорно делал вид, что это не так.

— Привет, — Жанетт помахала мне рукой, её глаза светились искренней радостью.

— Привет, — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

Девид стоял рядом с подчеркнуто ровной спиной, старательно делая вид, что вообще не замечает моего существования. Типичный зануда. Жанетт негромко пихнула его в бок.

— Добрый вечер, — буркнул он, но в этом бурчании уже не было прежней строгости.

Я хмыкнула, не собираясь тратить силы на попытки его разговорить.

— Ну, что, готова к изучению полезной, но ужасно нудной науки дипломатии? — Рик подмигнул, явно предвкушая, как будет подшучивать надо мной все ближайшие годы.

— Видишь ли… — я замялась, а потом молча приподняла рукав и выставила напоказ правое запястье с татуировкой: два скрещённых меча в круге из рун.

Жанетт невольно ахнула, Алларик нахмурился, а Девид удивлённо приподнял брови — будто кто-то только что перевернул привычный им мир вверх дном.

— Видимо, мне повезло изучать весёлую науку боя, — продолжила я, нарочно делая голос лёгким, чтобы скрыть лёгкое волнение, и будто бы вовсе не замечая их ошеломлённых взглядов.

— Отец в курсе? — спросил Рик, чуть наклонив голову.

— Нет. Я ещё даже родителям не звонила.

— Тётя будет недовольна, — пробормотал принц, взъерошив свои волосы так, что они встали торчком, словно он пытался этим жестом сбросить с себя тяжесть чужих ожиданий.

Я невольно поёжилась — в груди шевельнулось горькое чувство: неужели никто не порадуется за меня? Жанетт, будто угадав мои мысли, тут же строго посмотрела на Алларика:

— Да брось! Ты так говоришь, будто совсем не рад за неё.

Рик смутился, опустил плечи и тут же потянулся ко мне:

— Прости, малышка. Жанетт права. Я очень рад за тебя, — он снова обнял меня и чмокнул в щёку. — Наверное, я просто немного завидую. Мне вот силёнок не хватило поступить на боевой.

— Просто твоё призвание в другом, — тихо сказала я, стараясь вложить в эти слова всю ту уверенность, которую всегда чувствовала в нём.

— И то верно, — он улыбнулся, сверкнув клыками, и только теперь, будто впервые заметив, что мы не одни, перевёл взгляд на Синтию. — О, привет! Меня зовут Алларик.

Упс. Как-то неловко вышло. Я совсем забыла про Синтию, а она сидела, будто окаменев: глаза огромные, лицо бледное, поза такая, будто она вот-вот либо исчезнет, либо закричит. В её взгляде читался чистый, неподдельный шок.

— Ох, прости меня совсем закружилась голова, — я виновато улыбнулась и махнула рукой в сторону друзей. — Синтия, это Алларик, Жанетт и Девид. Ребята, это моя соседка — Синтия Гровз.

— Привет! — Жанетт тепло улыбнулась, но тут же глянула на часы и вздохнула. — Ладно, девчонки, вы уж извините, но нам пора бежать.

— Да, точно, идём, — Алларик поднялся, ещё раз крепко обнял меня и поцеловал в лоб. — До встречи, малышка.

— Пока! — я помахала на прощание, но их уже и след простыл — вампиры умеют исчезать с поразительной скоростью.

Я снова повернулась к Синтии. Её лицо сейчас было настоящей палитрой эмоций: изумление, догадка, смущение, снова изумление — всё сменялось так быстро, что казалось, будто внутри неё крутится калейдоскоп.

— Эй, Синтия, ты в порядке? — я легонько помахала рукой перед её лицом.

Она вдруг закашлялась, а потом одним махом осушила стакан, будто надеялась, что пунш поможет ей собрать мысли в кучу.

— Это был… принц Блотфед?!

— Ну да.

— Вы что, с ним встречаетесь?!

Теперь уже я вытаращила глаза:

— Чего?! С чего ты взяла?! Нет, конечно!

Синтия заметно расслабилась, будто с её плеч свалился тяжёлый камень.

— А что мне ещё было думать? Вы обнимаетесь, целуетесь, он тебя «малышкой» зовёт…

В голове сами собой всплыли слова Хранителя Ранда: «Ты поймёшь, когда встретишь того, кто станет тебе опорой». Не про Синтию ли он говорил? Она была первой, кого я встретила в Академии с кем заговорила, первой, кто просто сел рядом и не стал ничего требовать. По общению она была приятной, искренней. Возможно, я делала поспешные выводы, но интуиция шептала, что на неё можно положиться. И пока она меня ни разу не подводила.

— Боги, нет! Алларик — мой брат.

— Кто?! — взвизгнула Синтия так громко, что компания за соседним столом дружно обернулась в нашу сторону.

Я вежливо улыбнулась им, шутливо отсалютовала стаканчиком и снова повернулась к всё ещё пыхтящей от эмоций соседке.

— Брат, — тихо повторила я.

— Погоди, — Синтия подняла руку, будто пыталась остановить поток мыслей. — Насколько мне известно, у короля вампиров только один ребёнок. Братьев не было, а младшая сестра погибла ещё в раннем детстве.

Она сморщила носик, задумчиво прищурилась и вдруг протянула:

— Хотя недавно ходили слухи, что Блотфед назвал имя ещё одного наследника. Какую-то дальнюю родственницу… Погоди! Так это ты?!

От второго её оклика я невольно вздрогнула. Ну вот, опять она кричит. Вздохнув, я поняла: тянуть дальше бессмысленно. Мы будем жить бок о бок целых шесть лет, и лучше один раз всё рассказать, чем потом сто раз объяснять недоговорённости.

— Синтия, я тебе всё сейчас расскажу. Раз уж нам вместе жить, думаю, лучше сразу всё прояснить, чтобы потом не было неловких ситуаций.

Сделав глубокий вдох, я выпалила:

— Моё полное имя — Кассандра Адалаида Низар‑Блотфед. Король Санд Блотфед — мой родной дядя.

— Так ты… принцесса?!

Боги, наконец-то дошло. В её глазах мелькнуло понимание, а следом — что-то похожее на восторг, смешанный с ужасом. Я только улыбнулась: впереди было ещё столько всего, что даже эта новость казалась лишь первой ступенькой в длинной лестнице, по которой нам предстояло пройти вместе.

— Тише ты, не кричи так, — шикнула я на Синтию, невольно оглядываясь по сторонам: на нас уже косились несколько компаний у соседних костров.

На этот раз соседка, не спрашивая разрешения, ловко выхватила из моей руки стаканчик и одним глотком допила остатки пунша.

— Обалдеть, — выдохнула она, будто только что узнала величайшую тайну мира. — Я буду жить в комнате с принцессой… да ещё и дочкой самого Низара!

Я не разделяла её восторга. Вместо этого с лёгкой грустью посмотрела на опустевший стакан — будто вместе с напитком ушла и привычная мне простота вечера.

— Ты будешь ещё? — я молча показала пустую посуду.

Синтия рассеянно кивнула, но взгляд её по-прежнему блуждал где-то далеко — она всё ещё переваривала услышанное.

Оставив её наедине с вихрем мыслей, я направилась к столу, где стояла огромная бидонная ваза с пуншем. Встала в очередь и, пока ждала, с любопытством оглядывалась по сторонам. Веселье было в самом разгаре.

У большого костра справа оборотни вытанцовывали какой-то дикий, ритмичный танец — их движения были резкими, звериными, но при этом удивительно слаженными. В паре метров от них группка ведьмочек склонилась над горящими травами и что-то тихо шептала — скорее всего, очередной приворот, хотя, зная здешних ведьм, это вполне мог оказаться и заговор на удачу. Над головой с гиканьем пронеслась парочка крыланов — их силуэты мелькнули на фоне звёзд и тут же растворились в темноте. Где-то в стороне вдруг раздался хлопок, повис зеленоватый дымок, а следом — громогласный хохот, будто кто-то только что провернул невероятно удачную шутку.

За другим большим костром сидела компания, бурно что-то обсуждая и время от времени взрываясь смехом. Приглядевшись, я заметила среди них Рика. Он сидел, чуть наклонившись вперёд, и не сводил влюблённого взгляда с Жанетт. Этот его неподдельный интерес к вампирше не заметил бы только слепой. Я невольно улыбнулась: да, из них действительно могла бы получиться красивая пара.

Очередь двигалась неторопливо. Я сделала ещё пару шагов вперёд и вдруг почувствовала на спине чей-то пристальный взгляд. Резко обернулась — и уткнулась носом прямо в грудь незнакомого парня.

— Привет, — улыбнулся он, будто ничуть не смутившись от такой неловкой встречи.

— Добрый вечер, — ответила я, чуть приподняв голову, чтобы разглядеть его лицо.

— Ты на первом?

Я склонила голову набок, прищурившись.

— Сильно заметно?

Парень тихонько рассмеялся — в этом смехе не было насмешки, только лёгкое добродушие.

— Есть немного, — он обвёл взглядом площадь, словно хотел показать мне то, чего я сама не замечала. — Слишком спокойно себя ведёшь. Оглянись: немногие так же скромно сидят на одном месте, да ещё и особняком. Большинство уже вовсю вливаются в толпу.

Теперь я и сама огляделась. И поняла, что он прав. Вокруг кипела жизнь, студенты смеялись, танцевали, спорили, колдовали, падали и снова вскакивали — а я всё ещё держалась чуть в стороне, будто боялась шагнуть в этот водоворот.

Я снова посмотрела на парня. У него была непринуждённая поза, стройная, но крепкая фигура. Короткие светлые волосы слегка шевелились от ночного ветерка. Нос с лёгкой горбинкой, прямые брови, насмешливые светло‑карие глаза, высокий лоб и упрямый квадратный подбородок — в нём чувствовалась какая-то спокойная уверенность, будто он точно знал, где его место.

— Кассандра. Первый курс. Боевой факультет, — представилась я.

Он на мгновение замер, будто ожидал чего угодно, но только не этого, а потом его улыбка стала ещё шире.

— Знаешь, а по виду и не скажешь. Я — Нол.

— Приятно познакомиться.

Нол усмехнулся, будто в этом «приятно» услышал что-то забавное.

— И, кстати, учиться будем вместе.

С этими словами он поднял руку и показал запястье с точно такой же татуировкой, как у меня: два скрещённых меча в круге из рун.

— Круто, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри просыпается приятное предвкушение: значит, в этом огромном вихре Академии у меня уже есть кто-то, с кем мы на одной дороге.

Мы простояли в очереди ещё минут пять, болтая о пустяках: о том, как добирались до Академии, о первых впечатлениях. Нол оказался удивительно лёгким собеседником — с ним не нужно было подбирать слова, не нужно было казаться кем-то другим. В какой-то момент он невзначай обмолвился, что он оборотень, но раскрывать подробности своей второй ипостаси не стал, лишь тонко намекнул: мол, на занятиях всё равно всё станет ясно. Я пыталась его немного разговорить, но он только хитро улыбался и уходил от ответа, обещая, что сюрпризы будут позже.

Наконец мы добрались до столика с пуншем, наполнили стаканы и повернулись к тому месту, где всё так же в одиночестве сидела Синтия — она по-прежнему выглядела ошеломлённой, будто пыталась уложить в голове все новые факты, как книги на переполненную полку.

— Эй, Синтия, познакомься — это Нол, мой одногруппник. Нол, это Синтия, моя соседка по комнате.

Синтия перевела взгляд на Нола — и её щёки снова вспыхнули алым, будто кто-то поднёс к ним язычок пламени. Нол одарил её короткой, почти незаметной улыбкой, а потом снова повернулся ко мне. В глазах Синтии на миг мелькнули обида и разочарование — ей явно хотелось, чтобы на неё обратили чуть больше внимания.

— Кассандра, ты должна познакомиться ещё кое с кем. Я сейчас, — Нол снова ослепил нас своей белозубой улыбкой и, не дожидаясь ответа, ловко скользнул в толпу.

Синтия проводила его долгим, чуть тоскливым взглядом, а потом опустила глаза, будто стыдясь, что так явно выдала свои чувства.

— Слушай, а он знает, что ты… то есть вы… ну… это… — она запнулась, нервно теребя край платья, и совсем уткнулась взглядом в землю.

— Эй, Синтия, — я мягко окликнула её, пока она не накрутила себя до полного отчаяния.

Она подняла на меня глаза — в них плескалась целая буря эмоций: смущение, неловкость, страх, что всё теперь будет по-другому.

— То, что у меня есть титул, ещё ничего не значит. Мы же с тобой так хорошо общались, — я постаралась говорить спокойно, без пафоса, чтобы эти слова звучали как простая правда, а не как утешение. — Давай забудем, что я принцесса — тем более что стала ею всего три дня назад. Давай просто будем общаться, как раньше. Хорошо?

Синтия будто выдохнула, плечи её опустились, напряжение ушло. Она легонько улыбнулась — робко, но уже без той скованности, что сковывала её минуту назад.

— Хорошо, — прошептала она.

Мы скрепили это негласное соглашение ещё одним глотком пунша — тёплого, пряного, с лёгкой искринкой магии на языке.

— И да, я попрошу тебя никому не рассказывать обо мне. Пока не время.

— Но почему? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

Я чуть приподняла бровь — не строго, а так, чтобы она поняла.

— А‑а‑а… ну да, — Синтия почесала переносицу, будто этим жестом могла согнать с себя лишние вопросы. — Поняла.

— Ну так что?

— Да, конечно. Обещаю, — она подняла два пальца, словно давала самую серьёзную клятву в своей жизни.

В этот момент к нам вернулся Нол — и не один, а в сопровождении ещё четверых парней. Все они были рослыми, крепко сбитыми, с той самой уверенной статью, которая будто говорила: «Мы знаем, что выглядим внушительно, и не собираемся этого скрывать». Казалось, они сошли со страниц какого-то модного журнала для будущих героев — только вместо мечей у них пока были лишь улыбки и дерзкие взгляды.

— Эй, Кассандра, познакомься с нашими однокашниками! Это Мич, Дагер, Бродстон и Грипфейт.

У меня внутри что-то неприятно ёкнуло: Нол снова обратился только ко мне, будто Синтии здесь и не было. И я прекрасно понимала, что чувствовала сейчас моя соседка — её словно отодвинули в тень, сделали невидимой.

— Эм… привет. Я — Кассандра, а это Синтия, — быстро сказала я, глядя прямо на парней, чтобы они не могли сделать вид, будто не заметили девушку.

Ребята будто только сейчас «увидели» Синтию: смущённо зароптали, пробормотали что-то приветственное и поспешно расселись за столом. Нол и Дагер устроились по обе стороны от меня, а Грипфейт и Мич сели напротив, невольно потеснив Синтию.

— Предлагаю выпить за знакомство с такими милыми созданиями! — воскликнул Грипфейт, поднимая стакан чуть ли не над головой, будто хотел, чтобы его тост услышали даже на другом конце двора.

Мы с Синтией смущённо потупили взгляды, но отказываться не стали. И что было дальше — я помнила уже смутно: голоса сливались в общий гул, смех звенел где-то рядом, костры отбрасывали пляшущие тени, а мир становился чуть менее строгим и чуть более волшебным с каждым новым глотком.

Глава 3 Гирием

Дилан

Дилан Остин Батлер. Герцог Идолийский — титул, который я принял после смерти родителей. Учусь на четвёртом курсе боевого факультета Академии Шести Миров, специализируюсь на магии. Не из хвастовства говорю, а просто констатирую факт: мой дар заметно выше среднего, а в боевом искусстве я разбираюсь досконально.

Благодаря успехам и неоднократным победам в магических поединках меня взяли в отряд «Тени», а позже доверили командование. Наша задача — поддерживать Стражей Границы во время зачисток, если случится прорыв. Отсюда и название: мы — их «тени». Работа опасная, не каждый выдержит, но мы справляемся.

— Эй, Дилан, чего такой мрачный? — ко мне подошёл Грей Гровз — мой сосед по комнате, однокурсник и лучший друг.

— Да вот скажи мне, какой гений решил устроить вечеринку прямо перед церемонией? У меня голова раскалывается так, будто по ней молотом прошлись, — пробурчал я, щурясь от яркого света и мельтешения вокруг.

Мы вышли через парадную дверь и остановились на ступеньках перед главным корпусом Академии. Перед глазами рябило от множества фигур в академической форме, а в ушах стоял сплошной гул: смех, недовольные споры, обрывки бессмысленных разговоров сливались в один непрерывный шум.

Среди толпы выделялась группа парней в чёрной бронированной форме. Они словно почувствовали мой взгляд — одновременно обернулись. Я приветливо махнул им рукой.

— Ладно, пошли, — Грей хлопнул меня по плечу и первым двинулся к ним.

Я едва успел сделать шаг, как в спину мне кто-то врезался. Резко обернулся, уже готовый выдать пару резких слов, но фраза замерла на губах.

Передо мной на земле сидела девушка с ярко‑рыжими волосами, заплетёнными в две толстые косы. Она потирала ушибленную спину и что‑то тихо бурчала себе под нос. Тут же к ней подскочила невысокая темноволосая подружка, помогла подняться, а потом, не глядя на нас, схватила рыжую и потянула за собой, отвлечённая чьим‑то окриком.

К моему удивлению, эта рыжеволосая оказалась почти одного со мной роста. С моими метр девяносто большинство девушек едва доставали мне до плеча, что порой раздражало. А эта стояла почти на равных — её глаза цвета весенней травы оказались почти на одном уровне с моими.

— Прости, пожалуйста, я не специально, — тихо проговорила она, и в её голосе не было ни дерзости, ни попытки оправдаться — просто искреннее сожаление.

Ответить я не успел: темненькая подружка уже утащила её прочь. Ещё больше меня удивило то, что рыжая девушка вскоре встала в ряды боевиков. Среди нескольких других первокурсниц она сразу привлекла внимание: стоило ей занять место, как парни тут же оживились и невольно сгруппировались вокруг неё, будто сама её энергия притягивала их.

Где‑то рядом раздался резкий свист. Я обернулся: Грей махал мне, подзывая к себе. Бросив ещё один взгляд на стайку первокурсников, я направился к своей команде.

Стоило мне подойти, как парни мгновенно выстроились и замерли по стойке смирно.

— Приветствие командиру! — рявкнул Грей.

Сорок три крепких бойца одновременно ударили правой рукой в грудь и громогласно выкрикнули:

— Гирием!

Я едва сдержал недовольный скрежет зубов. Это дурацкое прозвище — «Гирием», что с древнего языка значило «главенствующий», — ректор Уэбстер придумал ещё пятнадцать лет назад, когда формировал первую команду «Теней». Оно мне никогда не нравилось. Я не раз просил ректора отказаться от этой традиции, но старик упёрся намертво: мол, ритуал есть ритуал, и точка.

Сейчас я механически повторил жест бойцов — ударил правой рукой в грудь — и отозвался ритуальным:

— Задан!

В ту же секунду над площадью раскатисто пропели трубы, возвещая о начале церемонии.

***

Кассандра

После вчерашних посиделок мы с Синтией едва не проспали церемонию. Слава богам, мой будильник, доставшийся ещё со школьных времён, сработал как всегда безупречно. Синтия, правда, бурно возмущалась, называя этот способ пробуждения «пыточным и жестоким», но в итоге признала, что он чертовски действенный.

Мы неслись по коридорам, не глядя по сторонам, и потому неудивительно, что я впечаталась спиной в чью‑то твёрдую, словно каменную, фигуру.

— Твою мать, — прошипела себе под нос, потирая поясницу.

— Что за… — над моей головой раздался низкий, бархатный голос, в котором слышались и раздражение, и едва уловимая насмешка.

— Касс, ну как же ты так? — Синтия тут же подскочила ко мне, помогая подняться.

Оказавшись на ногах, я хотела извиниться, подняла глаза — и дыхание застряло где‑то в горле.

Парень был невероятно красив, но красота эта была не мягкой, а острой, почти надменной. Полные губы сжаты в твёрдую линию, скулы очерчены так резко, будто их высекали резцом, нос — прямой, гордый, чуть хищноватый. Смуглая кожа идеально гармонировала с чёрными, как смоль, волосами. Но сильнее всего меня поразили его глаза: глубокого янтарного оттенка, они будто проникали прямо в душу. Длинные чёрные ресницы слегка вздрагивали, когда он скользил взглядом по моему лицу, оценивая, разбирая на части.

Он был очень высок — почти одного роста с Аллариком. Для вампиров это норма, а вот для человека редкость.

Наши взгляды снова встретились, и я вдруг почувствовала в его взгляде не только холод оценки, но и тёплое, едва заметное любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой. Это подействовало как ушат ледяной воды: я вдруг осознала, что стою и бесстыдно разглядываю незнакомого парня, будто он — редкий экспонат в музее.

Сделав глубокий вдох, я тихо, чуть хрипловато проговорила:

— Прости, пожалуйста, я не специально.

Синтия тут же схватила меня за руку и потащила прочь, подальше от этого притягательного, но пугающе сильного взгляда.

На нижней ступени мы разошлись. Синтия упорхнула к своим лекарям — над их группой реял зелёный флаг с вышитым четырёхлистником. А я направилась к чёрному знамени со скрещёнными мечами в круге рун.

Нол и остальные уже стояли там. Стоило мне появиться, ребята радостно заулюлюкали, засвистели, кто‑то даже хлопнул в ладоши. Грипфейт тут же шагнул ко мне, обнял за плечи и развернул лицом к группе:

— Эй, поприветствуйте нашу королеву вечеринок!

Я невольно напряглась. И что же я такого вчера учудила, что заслужила эту кличку? Честно говоря, вечер помнился урывками. Помню, что Грипфейт откуда‑то притащил бутыль чего‑то куда крепче пунша. Мы смеялись, шутили, танцевали, Синтия даже спела — и, надо признать, голос у неё был чудесный. Больше ничего такого, за что мне было бы по‑настоящему стыдно, я не припоминала. Ах да, ещё мы с Нолом и Мичем устроили состязание на силу — кто кого перетянет. А Синтия тогда заявила, что если в её группе не будет таких классных парней, она пойдёт прямо к ректору и потребует перевода.

Мельком оглядев свою группу, я невольно подумала, что самые яркие и заметные в ней — как раз мои вчерашние товарищи. Остальные выглядели… обычными. Кто‑то был щуплым, кто‑то хилым, а некоторые и вовсе ничем не выделялись. Как вчера заметил Нол: «А с виду‑то и не скажешь».

Среди парней стояли и четыре девушки — и каждая из них была по‑своему примечательна.

Одна, высокая и статная, держала голову гордо, будто знала себе цену. Толстая коса до середины спины могла бы стать предметом зависти любой модницы. Но дело было не в красоте — в ней чувствовалась военная выправка и немалая сила. «Точно валькирия», — мелькнуло у меня в голове.

Рядом с ней стояла милая блондиночка. Она теребила какую‑то маленькую погремушку на бежевом рюкзачке, и от этого контраста мне едва не стало смешно. Как такое нежное, почти детское очарование может быть опасным? В очередной раз я убедилась: внешность обманчива.

Третья оказалась крыланой. Её белоснежная кожа будто слегка светилась, глаза были насыщенного синего цвета, а короткие волосы — снежно‑белыми. Тонкая, изящная фигурка, огромные белоснежные крылья аккуратно сложены за спиной. Я впервые видела крылану так близко — и не могла оторвать взгляда.

Четвёртая — жгучая брюнетка с вызывающим макияжем, презрительным взглядом и такой аурой отчуждённости, что казалось, к ней и подойти страшно. Вампирша. И, судя по всему, из тех, с кем лучше не связываться.

Стоя среди них, я вдруг почувствовала, что попала туда, где мне и положено быть. Пусть всё вокруг было новым, странным и немного пугающим — но здесь, среди этих разных, ярких, порой колючих личностей, я наконец ощущала себя на своём месте.

Тем временем ко мне подошёл Нол.

— Грип, оставь девчонку в покое, — спокойно, но твёрдо произнёс он.

Грипфейт что‑то недовольно пробурчал, но всё же отступил, подняв руки в примирительном жесте.

— Спасибо, — улыбнулась я Нолу.

Он понимающе усмехнулся и легонько похлопал меня по плечу.

— Как самочувствие?

— Как у пьяного ёжика после трёхдневной гулянки, — выдала я, и парни дружно расхохотались.

Дагер тут же начал рассказывать какую‑то историю — и все моментально переключились на него, будто я и вовсе исчезла из поля зрения. А ко мне тем временем подошли девчонки. При этом вампирша‑брюнетка держалась чуть поодаль, словно сама по себе.

— Привет! — с широкой улыбкой шагнула вперёд блондиночка. — Меня зовут Милисана. Мы все живём по соседству, а тебя вчера не видели. Это, — она кивнула в сторону двух девушек, — Эйша и её соседка Бильгелла.

Эйша сдержанно кивнула — в этом кивке чувствовалась сила и привычка к дисциплине. Бильгелла, крылана, приветливо помахала рукой, её белоснежные крылья чуть дрогнули. Я улыбнулась в ответ, стараясь выглядеть непринуждённо.

— А это, — Милисана тяжко вздохнула и махнула в сторону вампирши, будто пыталась сбросить с себя неловкость момента, — моя соседка по комнате — Софи. Софи, ну поздоровайся хоть немного.

Софи и бровью не повела: лишь поджала ярко накрашенные губы и демонстративно отвернулась, будто мы все были недостойны её внимания.

— М‑да… — протянула я.

— Ну, она, кхм‑кхм… — Милисана смутилась, словно это она была виновата в неприветливости соседки. — Не особо любит компании.

— Я заметила, — коротко бросила я, скользнув взглядом по холодной фигуре вампирши, а потом снова повернулась к Милисане. — Меня зовут Кассандра.

Девчонки заулыбались, напряжение немного спало.

— Так понимаю, ты уже познакомилась с некоторыми ребятами из нашей группы? — осторожно начала Милисана, будто боялась показаться слишком навязчивой.

Я неловко кивнула. На секунду повисла неловкая пауза: девчонки выжидающе смотрели на меня, а я хлопала глазами, пока до меня наконец не дошло, что они ждут от меня ответного шага.

— Ой, простите! — я всплеснула руками. — Это Нол, Мич, Бродстон, Дагер, а вон тот шумный тип — Грипфейт.

— Эй! Тот шумный тип вообще‑то всё слышит!

— Тем лучше, — не моргнув глазом, парировала я. — Тогда знакомьтесь: это Милисана, Эйша, Бильгелла и Софи.

— Очень приятно, — мурлыкнул Дагер и галантно склонился, чтобы коснуться губами тонкой руки Бильгеллы.

Крылана тут же залилась краской, опустила глаза и стала такой застенчивой, что хотелось её прикрыть плащом. Пока ребята обменивались приветствиями и шутками, моё внимание вдруг зацепилось за группу парней в строгой чёрной форме. К ним неторопливо, с какой‑то спокойной уверенностью шёл тот самый красавчик, в которого я врезалась. Стоило ему поравняться с ними, как парни мгновенно выстроились и громко его приветствовали.

Я хотела было спросить у ребят, кто это такие, но тут грянули трубы. Шум мгновенно стих, и все взгляды устремились к главным дверям, из которых начали выходить профессора, а впереди всех — ректор.

Дальше началась та самая «нудятина», которую слушать можно только по обязанности. Я ловила слова вполслуха, поминутно скользя взглядом по толпе. Лекари, боевики, артефакторы, маг‑инженеры, маг‑техники, художники, музыканты… В рядах дипломатов я заметила брата с Жанетт и Девидом — они тихо переговаривались между собой, будто церемония их вообще не касалась.

Когда речь ректора наконец подошла к концу, студенты дружно оживились и живой волной хлынули внутрь академии.

— Пойдём, Кассандра, — окликнула меня Эйша. Голос у неё был низкий, с приятной хрипотцой, под стать её статной, собранной фигуре. Рядом с ней звонкий голосок Бильгеллы звучал особенно хрупко и нежно.

— Куда? — спросила я, слегка растерявшись.

Бильгелла вдруг рассмеялась — лёгким, серебристым смехом, который будто развеял остатки неловкости.

— Похоже, кто‑то речь ректора вообще не слушал, да?

— Да ладно, — усмехнулась Эйша, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Меня эта речь тоже не впечатлила.

Я благодарно посмотрела на валькирию: её спокойная уверенность действовала на меня как глоток холодной воды в жаркий день.

— Мы идём в аудиторию 310 — на встречу с куратором.

— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как внутри просыпается лёгкое предвкушение: вот оно, настоящее начало учёбы.

— О чём беседуете, милые барышни? — между мной и Милисаной внезапно возник Грипфейт, бесцеремонно закинув руки нам на плечи и расплывшись в широкой ухмылке.

— Обсуждаем, какие симпатичные парни будут учиться с нами в одной группе. Правда, Эвиан? — я обернулась к парню, с которым успела перекинуться парой слов ещё во время речи ректора.

Бедняга от моих слов залился краской и едва не споткнулся о собственную ногу. Девчонки тихонько рассмеялись — не зло, а по‑доброму, будто радовались, что в этом огромном, немного пугающем мире Академии ещё осталось место для простых, живых эмоций.

Так, болтая и посмеиваясь, мы добрались до нужной аудитории. Внутри нас уже ждали двое: тот самый «парнишка» из приёмной комиссии и мужчина лет сорока с военной выправкой. Его тёмно‑каштановые волосы тронули серебряные нити, а блёкло‑голубые глаза смотрели внимательно, чуть насмешливо, будто он заранее знал все наши мысли и находил их одновременно забавными и предсказуемыми. От брови до подбородка по лицу тянулся рваный белый шрам — он не портил его, а, наоборот, придавал облику ту самую суровость, которая не терпит возражений.

— О, первачки, заходите, не стесняйтесь, — хрипловатым, глухим голосом бросил «парнишка», махнув рукой в сторону парт.

Мы гуськом потянулись внутрь, с любопытством косясь на преподавателей. Я, Эйша, Милисана, Бильгелла, Нол и Дагер сели за первый стол — будто инстинктивно хотели держаться вместе, как стая, которая только учится доверять друг другу. Остальные ребята расселись позади, а Софи, сохраняя гордую осанку, прошествовала к самому дальнему столу и устроилась там в полном одиночестве, словно возвела вокруг себя невидимую стену.

— Что с ней не так? — шёпотом спросил Нол, покосившись вслед вампирше.

— Если бы я знала, — Мили тяжело вздохнула, и в этом вздохе слышалась усталость человека, который раз за разом пытался достучаться до закрытой двери. — Вчера, когда заселялась, пыталась её разговорить… Бесполезно. Проще камень уговорить поделиться чувствами.

Мы сочувственно посмотрели на Милисану. Жить с такой соседкой — то ещё испытание.

Когда за последним студентом закрылась дверь и все заняли свои места, «парнишка» вышел вперёд и заговорил, сразу приковывая к себе внимание:

— Рад ещё раз поприветствовать вас в нашей Академии и на нашем факультете. Меня зовут Кристин Баррингтон, я ваш декан. Для первой встречи этой информации будет достаточно. Остальное вам расскажет куратор.

С этими словами он коротко кивнул мужчине со шрамом и вышел, оставив нас недоумённо переглядываться. Что это было? На вид декан мало походил на серьёзного руководителя — скорее на студента‑разгильдяя, которому случайно доверили важную должность. Похоже, нас ждёт весьма… своеобразная учёба.

У преподавательского стола тем временем ожил второй мужчина.

— Итак, начнём, — его голос звучал твёрдо, без лишних украшений. — Меня зовут Рельнорд Грэг. Обращаться ко мне — магистр Грэг. К счастью или к сожалению, меня назначили вашим куратором. Так что отныне я для вас и мама, и папа, и няня — в одном лице. Всё уяснили?

По аудитории прокатился тихий ропот — не возмущённый, а скорее растерянный.

— Вот и хорошо, — кивнул магистр, будто именно такой реакции и ждал. — Начнём с расписания — оно лежит перед вами на столах. Внимательно изучите и постарайтесь запомнить. О любых изменениях буду сообщать лично.

Он сделал короткую паузу, давая нам время осознать масштаб грядущих перемен.

— Учёба у нас — пять дней в неделю, два дня на отдых. Можете использовать их по своему усмотрению. Но учтите: каждое утро начинается с зарядки и тренировки для всего факультета. Потом — десять минут на душ, пятнадцать — на завтрак. Постарайтесь укладываться в это время. Опоздания не приветствуются: наказания никто не отменял.

По рядам пробежал тихий шёпот. Кто‑то нервно хихикнул, кто‑то нахмурился.

— После занятий у вас будет пара часов на отдых. Но не обольщайтесь: мы собираемся сделать из вас сильных воинов, а потому вечернее построение — ровно в семь. После этого вы окончательно свободны.

«Обалдеть, — пронеслось у меня в голове. — Это что, мы теперь как в казарме?» Я покосилась на Нола — тот выглядел таким же ошеломлённым, как и я. Никогда не мечтала учиться в военном заведении, где каждый шаг расписан по минутам. Но, глядя на невозмутимое лицо магистра Грэга, я вдруг поняла: спорить тут бесполезно. Здесь не обсуждают приказы — их выполняют.

— Ваши учебники уже лежат на столах в комнатах. Постарайтесь не растерять их в первый же день, — магистр позволил себе лёгкую усмешку. — А теперь, — он зашуршал какими‑то документами и перевёл взгляд на нас, — перед вами ручка и бумага. Внимательно прочитайте и подпишите, тем самым давая согласие на систему обучения. Листочки положите мне на стол перед выходом. Далее — давайте выберем старосту. Желающие есть?

В аудитории повисла тишина. Все сидели, переглядываясь, и незаметно тыкали друг друга локтями в бок, будто надеялись, что добровольцем станет кто‑то другой.

— Ну, раз добровольцев нет, то…

— Давайте я, — вдруг раздался голос Нола, и он поднялся, будто это было само собой разумеющееся.

Магистр Грэг окинул его цепким взглядом с ног до головы, словно примеривал к невидимому стандарту.

— Ваше имя, студент.

— Нолан Олфренч.

— Ещё желающие есть? — в ответ — молчание. — Хорошо. Студент Олфренч, зайдёте ко мне в кабинет после полудня. Нужно оговорить некоторые детали.

— Хорошо, магистр Грэг, — согласно кивнул Нол.

— Что ж, надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным для обеих сторон, студенты. Присоединяюсь к поздравлению нашего декана. На сегодня вы свободны. До свидания.

Ребята один за другим потянулись к выходу, тихо переговариваясь между собой. Я тоже собралась уходить, но не успела.

— Студентка Низар, задержитесь.

Я бросила удивлённый взгляд на магистра, а потом повернулась к поджидавшим меня девчонкам.

— Идите, встретимся в столовой.

Девочки кивнули и тут же скрылись за дверью, будто им не терпелось оказаться подальше от этого кабинета. Я же постояла у порога, дожидаясь, пока выйдет последний студент, и только потом подошла к преподавательскому столу.

— Студентка Низар, когда я говорил «подписать», — это означало написать полное имя, — спокойно, без упрёка произнёс Грэг, разглядывая листок с моей подписью.

Я невольно напряглась, чувствуя, как внутри сжимается что‑то холодное и привычное — страх, что тайна раскроется раньше, чем я буду к этому готова.

— Так как вас зовут? — он поднял на меня глаза, и в них не было ни любопытства, ни злорадства, лишь спокойное ожидание.

— Кассандра, магистр. Кассандра Адалаида Низар‑Блотфед.

Мужчина улыбнулся одними уголками губ и присел на краешек стола, скрестив руки на груди.

— Значит, Блотфед, — он потёр подбородок, и улыбка стала чуть шире. — Неужели сама принцесса вампиров будет учиться в моей группе?

Я против воли заскрипела зубами — и тут же поняла, что он это заметил. Его взгляд стал мягче, будто он понимал больше, чем говорил вслух.

— Расслабьтесь, ваше высочество.

— Прошу, не надо, — тускло отозвалась я.

Грэг снова ухмыльнулся, но в этой усмешке не было насмешки, скорее что‑то похожее на сочувствие.

— Ещё раз повторю, Кассандра: расслабьтесь. Если вы не хотите, чтобы кто‑то знал, кем вы являетесь на самом деле, — значит, так и будет. Я предупрежу остальных преподавателей о вашем желании.

Я удивлённо вскинула брови:

— Правда?

— Правда, — он кивнул, и в его голосе прозвучала такая простая, спокойная уверенность, что мне вдруг захотелось ему верить. — Я не первый год работаю в этой Академии и повидал немало учеников, которые по тем или иным причинам предпочитали не афишировать своё происхождение. Это ваше право, и я его уважаю. Кассандра, я не желаю вам зла. И я понимаю ваше желание всё держать в тайне. Но вы и сами должны осознавать: такую тайну долго не утаить. Здесь учатся не только дети аристократов — среди студентов немало вампиров, и даже в вашей группе они есть. А журналистов, при всём желании короля Блотфеда, заставить молчать долго не выйдет. Рано или поздно ваша личность всплывёт — будь то в газете или в сети.

— Да, я понимаю, — выдохнула я, невольно опуская взгляд. — Но всё же хочу отсрочить этот момент как можно дольше. Все эти почести… они не для меня. Я к ним не привыкла.

— Понимаю, — кивнул Грэг, и в его голосе не было ни осуждения, ни снисхождения — только тихое признание чужой уязвимости. — Но и вы поймите: скрывать правду от куратора — не лучшая затея. Я отвечаю за вашу безопасность, здоровье и даже жизнь. Порой даже самое незначительное умолчание может дорого стоить. Надеюсь, впредь такого не повторится.

— Да, конечно, — я чуть склонила голову, чувствуя, как внутри разливается неловкость. — Прошу меня простить.

— Всё хорошо, — он мягко улыбнулся, будто хотел стереть из памяти этот миг напряжения. — А теперь можете идти.

Я уже развернулась и сделала пару шагов к двери, когда голос куратора снова остановил меня:

— Погодите. Ещё один вопрос.

— Да? — я обернулась, стараясь выглядеть собранной, хотя внутри всё ещё дрожало от недавнего разговора.

— Вы действительно владеете магией стихий и королевской магией крови?

— Да. Владею, — ответила я без пафоса, просто констатируя факт.

— Любопытно было бы взглянуть на это в деле, — в его глазах мелькнуло искреннее любопытство, лишённое жажды сенсации. — Что ж, до завтра.

И наконец я смогла выйти.

Первым делом я решила заглянуть в комнату. Там как раз была Синтия. Сменив строгую форму на чёрную кожаную юбку и лёгкий вязаный свитер с одним открытым плечом, она выглядела так, будто собиралась не в столовую, а на свидание. Я подхватила подругу под руку, и мы вместе отправились штурмовать святую обитель всех голодных — столовую.

По дороге Синтия взахлёб рассказывала про свою группу, и столько в её голосе было разочарования из‑за того, что из тридцати шести человек там всего трое парней, что я не выдержала и рассмеялась.

— Ну ничего, — поддразнила я её. — Зато вон как по тебе Гидеон сохнет, бедняга.

— Злая ты, — фыркнула Синтия, но в её глазах мелькнула весёлая искорка. — Ладно, ты иди, а я сейчас. Надо к брату забежать — мама волнуется, что он, зараза, на звонки не отвечает.

Она ловко скользнула в сторону, растворившись в потоке студентов, а я направилась к раздаче.

Что мне по-настоящему нравилось в этой столовой — тут не нужно было стоять в бесконечной очереди и терпеть ворчание вечно недовольной работницы, которая будто считала своим долгом испортить аппетит каждому. Здесь было самообслуживание, блюда — на любой вкус, а главное — без толкотни и ругани. Ещё и меню грамотно распределили по предпочтениям разных рас. За дальним столом стояли подносы, сплошь уставленные мясными блюдами, а рядом — чисто вегетарианское меню, где обычно собирались эльфы, дриады и крыланы.

Я выбрала кашу, по виду напоминавшую рис, овощной салат, взяла стакан апельсинового сока и потянулась за яблоком — и вдруг моя рука столкнулась с чужой.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с янтарными глазами того самого парня, в которого врезалась утром.

— Прости, — усмехнулся он, будто находил всю ситуацию забавной.

— Да ничего страшного, — я невольно улыбнулась в ответ.

Сама не понимая почему, я вдруг потянулась к лицу и заправила выбившуюся из косы прядь за ухо. Его присутствие отчего-то здорово меня смущало — а я раньше за собой такого не замечала.

Тем временем парень взял то самое яблоко, которое я хотела взять. Подбросил его в воздухе, ловко поймал и протянул мне.

— Дилан, — назвал он своё имя, будто это был какой-то маленький подарок.

Глупая улыбка сама собой растянулась на моём лице — честно, я тут ни при чём.

— Кассандра, — я приняла яблоко, чувствуя, как от этого простого жеста внутри становится чуть теплее. — Приятно познакомиться.

С трудом оторвав взгляд от Дилана, я огляделась. Возле окна сидели девчонки — Милисана активно махала мне рукой, будто боялась, что я исчезну, если не привлечь моё внимание прямо сейчас. За столом пока сидели только трое; Софи обнаружилась в самом дальнем углу — в окружении таких же мрачных, ярко накрашенных вампирш, будто они нарочно создали свой собственный островок отчуждённости.

— Ты на первом курсе? — спросил Дилан, слегка склонив голову, будто пытался разгадать меня, как сложную загадку.

— Так заметно? — усмехнулась я, пытаясь скрыть неловкость за лёгкой иронией.

Парень улыбнулся — и на его щеках тут же проступили милые ямочки, отчего строгое лицо вдруг стало по-мальчишески открытым.

— Просто раньше я тебя здесь не видел. А если бы увидел — точно запомнил бы.

Я скользнула по нему взглядом из‑под ресниц, чуть прищурившись:

— И что, ты всех девушек запоминаешь?

— Нет, — он вдруг замолчал, а потом посмотрел на меня так внимательно, будто пытался разглядеть что‑то, скрытое от остальных. — Только особенных.

— Мне это считать за комплимент? — я приподняла бровь, пытаясь удержать ироничную полуулыбку, хотя внутри всё слегка дрожало от неожиданной теплоты в его словах.

Ответить он не успел: к нам вихрем ворвалась Синтия, вся взъерошенная и недовольная.

— Ну, ты выбрала столик или мы тут до вечера стоять будем? — она перевела взгляд на Дилана и тут же расплылась в улыбке. — О, Дилан, привет!

— Привет, Синтия, — он кивнул, потом снова посмотрел на меня, будто хотел что‑то добавить, но сдержался. — Приятно было познакомиться, Кассандра. Ещё увидимся.

И, не дожидаясь моего ответа, развернулся и пошёл прочь — чётким, уверенным шагом, почти маршевым, будто даже в столовой он не забывал, что привык держать строй. Я проводила его взглядом, чувствуя, как в груди шевелится странное, щекочущее любопытство: и что это вообще было?

— Эй, Касс, очнись, — Синтия потянула меня за рукав. — Ну, что с столиком?

— Пойдём к моим, — кивнула я, сбрасывая с себя это внезапное оцепенение.

Мы двинулись к окну, где Милисана что‑то горячо втолковывала Эйше, а Бильгелла, чуть склонив голову, строила глазки крылану за соседним столиком.

— Девочки, знакомьтесь — это моя соседка Синтия.

— Всем привет! — Синтия плюхнулась на стул рядом со мной, будто только что пробежала три круга по академии и наконец нашла своё место.

Я продолжила представлять:

— Это Бильгелла и Милисана, а вон та статная красавица — Эйша.

— О, как хорошо, что вы пришли, — Мили облегчённо выдохнула и кивнула в сторону дальнего угла. — А то моя соседка снова меня бросила.

Девчонки тут же подхватили разговор, затараторили, смешались голоса, смех, обрывки фраз — и я, наконец, смогла немного выдохнуть. Взяла вилку и с удовольствием принялась за еду.

Где‑то в другой части зала вдруг грянул громкий, раскатистый смех. Я, никогда не отличавшаяся терпением и равнодушием к чужим тайнам, не удержалась и обернулась. Оказалось, смеялась группа парней — и во главе этой шумной компании стоял Дилан.

— Эй, Синтия, — я наклонилась к подруге и тихо спросила, — а кто эти парни в чёрных доспехах, что были на церемонии?

— А, это ребята из группы «Тень», — Синтия отправила в рот кусочек сыра и заговорила так, будто рассказывала что‑то само собой разумеющееся. — Самые крутые маги в академии. Для парней они — кумиры, для девушек — предмет обожания.

— И что в них такого крутого? — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

Синтия вдруг вздохнула, посмотрела на свою полную тарелку так, будто еда вдруг потеряла всякий смысл, отложила вилку и заговорила уже серьёзно:

— «Тень» — это «тени» Стражей, мне брат когда‑то объяснял. Они уже сейчас участвуют в зачистках во время разрывов — это элитный отряд безопасности. Группа существует лет тринадцать‑пятнадцать: сначала её собрали как эксперимент, а он, на удивление, оказался удачным. Состав меняется, но выпускники автоматически зачисляются в ряды Стражей. Попасть в «Тени» — огромный престиж. Кстати, мой брат в этой группе, как и Гидеон с Полом. А тот симпатичный брюнет, с которым ты… ну, мило флиртовала, — их командир.

Краска ударила мне в лицо так резко, что, наверное, даже волосы стали алее.

— Что?! Да ни с кем я не флиртовала!

— Ну да, конечно, — Синтия закатила глаза, а девчонки за столом тихонько захихикали, прикрывая рты ладонями.

Я фыркнула и шутливо толкнула подругу плечом:

— Да ладно тебе!

Синтия подняла руки, сдаваясь:

— Ладно‑ладно, я не претендую. Просто… посмотри на него. Какой мужчина! — она подпёрла голову рукой и томно вздохнула, глядя в сторону Дилана.

— Синтия! — я уже почти шипела от смущения.

Мои однокурсницы теперь хохотали в открытую, не сдерживаясь. Я сидела, надувшись, как мышь на крупу, и делала вид, что очень внимательно изучаю свой салат.

— Да расслабься, я на него не претендую, — Синтия подмигнула мне, будто хотела снять напряжение.

— Конечно, у тебя же есть Гидеон, — подколола я.

— Ау, полегче, — она снова подняла руки вверх, изображая капитуляцию. — Но если серьёзно, Дилан и правда невероятный. Он стал командиром ещё на втором курсе — и это при том, что обошёл соперников даже со старших курсов. Не раз побеждал в магических турнирах, не единожды водил команду на зачистку — и всегда возвращался без единой потери. Преподаватели говорят, что он станет самым выдающимся боевым магом после твоего отца.

Теперь уже не только я косилась в сторону Дилана: все девчонки за нашим столиком будто по негласной команде чуть повернулись, чтобы незаметно следить за каждым его движением. «Сильный маг», значит…

Словно почувствовав этот коллективный взгляд, Дилан вдруг обернулся. Наши глаза встретились — и я поспешно уставилась в свою тарелку, будто там скрывалась величайшая тайна Академии.

Сбоку раздался жуткий скрежет — такой, будто кто-то водил гвоздём по стеклу. Мы все разом вздрогнули и зажали уши, не сдержав ругательств.

— Чёрт, Нол! Да что вы там творите?! — не выдержала я, сверкнув взглядом в сторону парней.

Нол, а с ним и вся остальная наша компания, с натужным кряхтением тянули огромный стол прямо к нашему столику. Наконец, с громким стуком поставив его на место, Нол плюхнулся рядом со мной и широко улыбнулся:

— А на что это похоже? Мы решили, что вам тут будет скучно без нас.

— Ага, мы пришли спасти вас от тоски смертной! — осклабился Грипфейт и попытался по-дружески приобнять Эйшу.

Та не стала церемониться — со всего размаху шлёпнула его по руке, да так, что звук получился звонким и очень выразительным.

— Ещё раз потянешь ко мне свои грабли — и клянусь, тянуть тебе больше будет нечем!

Грипфейт тут же вскинул руки в жесте «я сдаюсь», а мы все расхохотались.

— Нол, а вам точно ничего за это не будет? — Милисана опасливо покосилась в сторону выхода из кухни, будто в любую секунду оттуда могла появиться разъярённая повариха.

— Не бойся, красавица, всё под контролем, — уверенно подмигнул ей Дагер.

— Точно? — в голосе Милисаны всё ещё слышалось сомнение.

— Точно, расслабься, — неожиданно спокойно отозвался застенчивый Эвиан. Мы все чуть повернулись к нему — парень редко вступал в общий разговор, а тут взял и сказал что-то по делу. Он тут же снова уткнулся в книгу, которую всё время держал в руках, будто хотел спрятаться за её страницами.

— Смотрю, вы тут уже все подружились, — с лёгкой улыбкой протянула подошедшая Синтия.

— О, Синтия, привет! Я тебя и не заметил, — Нол глянул на неё через моё плечо и расплылся в своей обычной беззаботной улыбке.

Моя соседка тут же смутилась, опустила глаза и принялась усердно ковырять вилкой в тарелке. Бильгелла и я обменялись выразительными взглядами — мол, ну и ну, — но Нолу было хоть бы что. Не обращая ни на кого внимания, он тут же втянулся в какой-то оживлённый разговор с ребятами.

Я познакомила Синтию с остальными, и вскоре мы уже болтали все вместе, делясь первыми впечатлениями об академии, пересказывая забавные моменты с церемонии и строя самые смелые планы на учёбу. Шутки сыпались одна за другой, смех звенел над столом, и казалось, что впереди нас ждёт только самое интересное.

Ох, если бы мы только знали, как будем стонать уже завтра, когда утренняя тренировка покажется самым жестоким испытанием в жизни…

Глава 4 Первые занятия

Дилан

Вечер, как всегда, начался в тренировочном зале — первая тренировка нового учебного года. Каникулы у нас были, но куда короче, чем у остальных студентов Академии. С прошлого года разрывы на Границе случались всё чаще, и напряжение росло с каждым днём. Хранители едва успевали закрывать прорехи, а тут ещё и охота на них началась. Три месяца назад Первый мир лишился своего Хранителя, наш был серьёзно ранен. Правители всех миров встревожены, народ потихоньку начинал волноваться. О настоящих масштабах угрозы старались не кричать на каждом углу, но скрыть такую беду невозможно — все мы это понимали.

Теперь руки на рукояти мечей держали не только Стражи, но и королевские безопасники, имперские маги, командиры полков. Войска потихонечку приводили в боевую готовность, и тень войны ложилась на каждый день. Нас это касалось особенно остро: всё чаще к «Теням» обращались за помощью — Стражи не справлялись, а их ряды таяли с пугающей скоростью. Это давило на нервы, заставляло спать вполглаза и просчитывать каждый шаг.

Я, как командир, старался не показывать ребятам своего беспокойства. Держал лицо, прятал тревогу за привычными приказами и чёткими командами. О реальном положении дел знали только я, ректор, декан и наш мастер — магистр Грэг.

Но сегодня мысли о войне сами собой отступили на задний план. Их вытеснили изумрудные глаза той рыжей девушки, с которой я столкнулся утром. Её нельзя было назвать классической красавицей — в ней не было выверенной, холодной идеальности. Но в каждом её движении, в том, как она смущённо прятала взгляд, сквозило что‑то живое, настоящее — и это притягивало сильнее любой безупречной внешности.

Сам не заметив, я расплылся в мечтательной улыбке. И, конечно, от вездесущего взгляда Грея это не укрылось.

— Что такой довольный, гирием? — поддел он меня, не сводя глаз с тренировочного поля.

Я невольно поморщился. Как же мне не нравилось это прозвище, прилипшее ко мне с первого курса.

— А тебя удивляет, что я могу улыбаться? — буркнул я, тут же переключаясь на тренировку. — Тис, осторожнее! Твой щит слишком слаб на спине!

Молодой оборотень коротко склонил голову в знак благодарности и тут же исправил ошибку, плотнее стянув магическую защиту. Я хмыкнул, довольный тем, что парни учатся быстро.

Меня нередко сравнивали с магистром Алисандрием Низаром — будто я уже стою где‑то рядом с легендой. Ребята смотрели на меня как на гения, и от этого порой становилось не по себе. Мне до такого уровня было ещё далеко, и я это прекрасно понимал.

Уклонившись от очередного заклинания Грея, я тут же отправил в ответ серию быстрых ударов.

— Всё же признайся, друг, кто она? — Грей удерживал защиту, но в его голосе слышалась насмешливая уверенность.

Не давая ему ни секунды передышки, я обрушил на него шквал заклинаний. Он едва успевал уклоняться, перекатываясь и выставляя щиты.

— С чего ты взял, что тут замешана девушка? — я старался говорить ровно, будто эта тема меня вообще не трогала.

— Да я тебя знаю как облупленного, — фыркнул Грей, запуская в меня мощный столб воды.

Я ответил стеной из уплотнённой земли — вода разбилась о неё, рассыпавшись брызгами.

— Как только на горизонте появляется хоть одно симпатичное лицо, ты сразу становишься задумчивым, мечтательным и, что хуже всего, невнимательным, — продолжал подначивать друг.

Краем глаза я заметил, как со спины ко мне бесшумно подбирается Гидеон, готовя внезапный удар. Его аура едва заметно дрогнула — этого хватило.

— Невнимательный, говоришь… — усмехнулся я.

Резким рывком я ушёл в сторону и одновременно послал два воздушных удара — один в Грея, другой в Гидеона. Гидеон не успел выпустить заготовленное заклинание — его сбило с ног и отбросило назад. Грей успел выставить щит, но его сильно качнуло, на мгновение он потерял равновесие. Я тут же добавил ещё одну волну воздуха — она пробила его защиту и отправила друга в короткий, но весьма неприятный полёт.

Подойдя к нему, я остановился и посмотрел сверху вниз, сдерживая улыбку.

— Никогда не недооценивай противника. И никогда не позволяй себе расслабиться, — я протянул руку Грею.

Он ухватился за неё, поднялся и принялся отряхивать землю с брюк. Я тем временем помог встать Гидеону, а потом громко объявил:

— На сегодня тренировка окончена!

Парни дружно выдохнули с облегчением и потянулись к раздевалке.

После душа я стоял у своего шкафчика и натягивал рубашку.

— Так всё‑таки кто она? — Грей протянул мне бутылку воды.

Я сделал пару глотков и вернул бутылку. Что я мог ему ответить? Что эта рыжая девчонка не выходит у меня из головы весь день? В столовой мы перекинулись парой слов, я узнал её имя — и на этом всё. Но почему тогда эти яркие изумрудные глаза никак не стираются из памяти? Я не верю в любовь с первого взгляда. И всё же…

Кассандра. Её зовут Кассандра. Я наблюдал за ней в столовой и не мог не заметить, как вокруг неё вьются парни. И отчего‑то эта картина мне совсем не нравилась — хотя, по идее, не должна была волновать ни капли.

Из размышлений меня выдернуло тихое покашливание. Я поднял глаза и наткнулся на ухмылку Грея. И вдруг понял: он был абсолютно прав.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — буркнул я, захлопывая дверцу шкафчика.

Закинув рюкзак на плечо, я двинулся к выходу. Грей не отставал.

— Дилан, да брось. Кому ещё ты можешь рассказать правду, если не лучшему другу?

— Грей, я серьёзно: мне нечего тебе рассказывать. Ты себе что‑то придумал, а я тут ни при чём.

Я вышел на улицу и зашагал в сторону шестиэтажного здания общежития. Грей наконец отстал, переключившись на разговор с Гидеоном.

У входа в общежитие за небольшим столиком, как всегда, сидела госпожа Милс — наша комендантша. Эта милая старушка в прошлом была одной из сильнейших ведьм, а теперь держала всё общежитие в ежовых рукавицах — и при этом умудрялась быть для всех второй матерью. Она знала обо всём, что творилось в этих стенах, задолго до того, как об этом узнавали преподаватели.

— Добрый вечер, госпожа Милс, — поздоровался я.

— И тебе не хворать, Дилан. Помнишь про вечернее собрание?

— Как я могу забыть? Хотя не вижу смысла слушать одно и то же в четвёртый раз.

— Ты мне тут дисциплину не разлагай, Батлер! — она погрозила мне пальцем. — «Повторенье — мать ученья», слышал такую поговорку из Шестого мира?

— Конечно, слышал.

— Вот и будь как штык через полчаса. И соседа своего прихвати, а то вечно опаздывает!

— Так точно, госпожа Милс! — я шутливо отдал честь.

Старушка рассмеялась и махнула рукой, но тут же окликнула меня у самой лестницы:

— Дилан, мальчик мой, возьми пирожков! — она протянула мне лукошко с румяной выпечкой. — Небось загоняли тебя на этих тренировках. Вон исхудал совсем — кожа да кости!

Я тепло улыбнулся и взял лукошко. Отказываться было бесполезно: госпожа Милс кормила своими фирменными пирожками всё общежитие, и делала это с таким видом, будто спасает нас от голодной смерти.

— Спасибо, тётушка Милс. Что бы я без вас делал?

— С голоду бы помер, — хихикнула она, тут же снова становясь строгой. — Через полчаса! Чтобы оба были как штыки!

Я поспешил наверх. Моя комната была на пятом этаже, и подъём по крутой лестнице давно уже стал привычным делом — не то что в первые дни, когда каждый пролёт казался испытанием.

Влетев в комнату, я бросил рюкзак на стул и рухнул на кровать, прихватив ноутбук. Запах пирожков был таким манящим, что я не выдержал и вгрызся в нежное тесто.

На экране не было ничего интересного. Все новостные ленты пестрели заголовками про «загадочную принцессу вампиров» — эта тема уже порядком надоела.

В комнату вошёл Грей.

— Ну, что там пишут? — спросил он с порога.

— Ни слова о прорывах или нападениях. Только эта девчонка. «Загадочная принцесса», — прочитал я один из заголовков.

— Почему загадочная?

— Да потому что ни фото, ни даже имени нигде нет. Тебе не кажется это подозрительным?

— Ни капельки, — Грей пожал плечами с таким видом, будто обсуждал погоду. — Если верить слухам, это дочь младшей сестры короля Блотфеда — той самой, что считалась мёртвой. Как оказалось, лишь считалась. На девчонку открыта охота, так что нет ничего удивительного в том, что они её прячут. Хотя не понимаю одного: зачем объявлять её второй претенденткой на трон?

— А вот это я тебе объясню, — я откинулся на подушку. — Скорее всего, всё связано с прорывами. Алларик — второй по силе вампир в королевстве. При нападении он обязан участвовать в зачистке. Если с ним что‑то случится, других наследников у Санда нет.

— Хочешь сказать, они запаслись ещё одним пушечным мясом?

— Именно.

Грей замолчал, задумчиво ковыряя нитку на рукаве.

— Хотя насчёт силы… я слышал, что у девчонки её не занимать, — снова заговорил он. — Говорят, она превосходит Санда и Алларика вместе взятых.

— И ты в это веришь? Она рождена от матери‑полукровки — если это, конечно, действительно так. Ещё неизвестно, кто был её отцом.

— Кто знает, — Грей пожал плечами.

— И где ты вообще берёшь эти слухи?

— Моя матушка — главная сплетница империи.

Я хмыкнул. С этим спорить не приходилось.

— Кстати, а ты знаешь, что в Академию поступила дочка Низара?

Я удивлённо посмотрел на друга.

— Опять матушка?

— Нет, сам видел, — Грей потянул носом. — Пирожки Милс?

— Держи, — я протянул ему лукошко. — И с чего ты взял, что она дочь исчезнувшего Низара?

— Оа ама сузала, — невнятно промычал он с набитым ртом. Прожевав, повторил: — Она сама сказала.

— И ты поверил на слово?

— А почему бы и нет? Об Алисандрии Низаре ничего не было слышно около двухсот лет. Что для мага значат две сотни? Вполне вероятно, что мужик успел обзавестись потомством.

Я задумался. Грей был прав.

Алисандрий Низар — самый выдающийся маг Третьего мира. Его сравнивали с Древними магами, и не без оснований. Он был моим кумиром с самого детства, и, чего уж греха таить, мне действительно льстило, когда меня с ним сравнивали. Алисандрий был не просто сильным магом, но и выдающимся воином, стратегом, занимал должность первого советника короля. Всё шло прекрасно, пока однажды магистр просто исчез. Никаких следов обнаружить не удалось, хотя, по правде говоря, и искали не особенно рьяно. Видимо, король знал о местонахождении своего советника. Кое‑кто даже стал поговаривать, что Измуил испугался могущества Низара и приказал его устранить. Доказательств у этой теории не нашлось. В конце концов король приоткрыл завесу тайны и сообщил, что Низар покинул Третий мир. Скорее всего, так оно и было. Я даже могу предположить, что он женился и ушёл — не выдержав груза ответственности, навалившегося на него со всех сторон.

— И где же ты повстречал юную Низар? — спросил я у друга.

— Она живёт в одной комнате с Синтией. Ты же не забыл мою младшую сестрёнку?

Эту мелкую засранку, что вечно придумывала новые пакости?

— Конечно, не забыл.

Стоп. В голове что‑то щёлкнуло. Сегодня в столовой Кассандру увела именно Синтия. Да и утром рядом с ней тоже была она, та самая темноволосая подружка.

— Как, говоришь, её зовут?

— Кассандра Низар.

Я глубоко вздохнул. Совпадение?

— Она тоже на целительстве?

— Нет, на нашем. Что, в общем‑то, неудивительно, если учесть, кто её папаша.

Неужели эта рыжая Кассандра — дочь самого Алисандрия Низара? Странно, что о её появлении нет ни слова в новостях. Появление дочери пропавшего двести лет назад величайшего мага — такую новость невозможно обойти стороной. Здесь что‑то нечисто.

В этот момент пискнул телефон. Пришло новое сообщение. Я глянул на экран и не сдержал раздражённого вздоха. Грей тут же это заметил.

— Опять она? — сочувственно спросил он.

— Угум.

Вампирша Вильгетта училась на нашем факультете, на третьем курсе. В прошлом году я имел неосторожность завести с ней интрижку. Желающих оказаться в моей постели было хоть отбавляй, и, если я обращал на кого‑то внимание, для той девушки это становилось целым событием. Обычно такие связи длились не больше пары месяцев — без обязательств, без лишних слов. С Вильгеттой встречался три, и она сочла это знаком свыше, решив, что я непременно должен на ней жениться. Когда я сообщил, что между нами всё кончено, разразился грандиозный скандал. Несколько недель вся мужская половина Академии посмеивалась надо мной, а женская смотрела как на врага народа.

Вильгетта же поставила себе цель во что бы то ни стало вернуть меня. Целое лето мой телефон разрывался от её звонков и сообщений, а вчера на вечеринке я перебрал, и она не преминула воспользоваться моментом. Проснулся я в своей постели рядом с ней. Разумеется, девушка тут же решила, что всё снова замечательно, и возобновила наступление с удвоенной силой.

— Да пошли ты её наконец! — в сердцах рявкнул Грей, будто не мог больше выносить эту историю. — Сколько ещё эта ведьма будет трепать тебе нервы?

Я тяжело вздохнул. Друг снова был прав. Чего стоил один скандал с Аллариком Блотфедом! Эта дуреха нажаловалась на меня своему принцу. И вот этот паршивый вампирюга заявился прямо на нашу тренировку и начал орать на всю площадку, расписывая, какой я негодяй. Разумеется, дело быстро дошло до драки. В магии он мне уступал, это бесспорно, но в чистой силе превосходил — особенно когда принимал боевую форму. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы вовремя не подоспел магистр Грэг. Он разнял нас, отвесил обоим по доброму подзатыльнику и в наказание отправил на кухню чистить картошку — на целых три недели.

С тех пор наши отношения с Аллариком перешли из категории «мне на него плевать» в «чтоб ты провалился». Сколько раз я спорил с Грэгом, когда тот хотел включить вампира в нашу группу! Останавливало его только то, что он был следующим королём вампиров, единственным наследником. До недавних пор. И теперь Вильгетта снова могла столкнуть нас лбами.

Я снова посмотрел на телефон и со вздохом сунул его в карман.

— Ладно, пойдём на собрание.

***

Кассандра

После собрания к нам в комнату заглянул Рик. Стоило Синтии увидеть брата, как она тут же залилась краской и потеряла дар речи, будто слова рассыпались у неё где‑то на полпути. Поболтав с ним немного, я позвонила родителям. Мама обрадовала новостью: они с отцом решили ещё погостить у дядюшки Санда. А папа рассмеялся, когда я сказала, что здесь его считают чуть ли не святым.

Родители признались, что предполагали: меня начнут доставать из‑за фамилии. Но мама придумала хитрый ход — пустить лёгкий слушок про некую «неизвестную принцессу вампиров». Именно поэтому новость о том, что в Академию поступила дочь Низара, обошла прессу стороной.

Следующий день выдался по-настоящему тяжёлым. Мой будильник прозвенел ровно в шесть тридцать — правда, звук раздавался только в моей голове. Я поняла это, едва взглянув на Синтию: та сладко спала, даже не пошевелившись. Стараясь не шуметь, я тихо поднялась, умылась, оделась и выскользнула из комнаты.

В коридоре уже топтались мои сонные однокурсницы. Вместе мы вышли на уличную площадку перед Академией. Тут нас ждал первый сюрприз: девушек и парней развели по разным сторонам. Мужская половина боевого факультета уныло плелась на противоположный край площади, а мы выстроились перед молодой демоницей — о её природе красноречиво говорили аккуратные рожки и длинный хвост с изящной кисточкой на конце.

— Доброе утро, красавицы! — звонко поприветствовала нас преподавательница. — Для тех, кто не знает: меня зовут Адха ШиуКвел. Обращаться ко мне — госпожа Адха. Я веду боевую подготовку у пятого курса, а также утренние и вечерние построения у девушек. Всем всё ясно? Отлично. Теперь — пять кругов вокруг площади, и сразу перейдём к разминке. Налево! И побежали! Побежали!

Мы и правда побежали. На первый взгляд площадь казалась совсем небольшой, и пробежать пять кругов казалось пустяком. Но очень скоро я поняла, насколько жестоко ошиблась. Уже на третьем круге в боку закололо, а лёгкие будто готовы были разорваться от напряжения. И это при том, что я — королевский вампир!

К концу пятого круга мы с Эйшей буквально тянули на себе Милисану и Бильгеллу. Бильгелла привыкла полагаться на крылья, а не на ноги, а Милисана вообще, кажется, не подозревала о существовании такого явления, как физическая нагрузка. Я даже начала сомневаться, на тот ли факультет она вообще попала.

Софи, напротив, не запыхалась ни на йоту. Гордо задрав нос, она прошествовала к группе старших вампирш, словно сама мысль о том, чтобы устать, была для неё оскорбительной.

— Убейте меня… — еле дыша, простонала Бильгелла.

— А можно я её придушу? — буркнула Милисана.

Сначала я подумала, что она всерьёз, но, приглядевшись, поняла: Мили смотрит не на Бильгеллу, а на самодовольную вампиршу, которая гаденько хихикала, бросая в нашу сторону презрительные взгляды.

Тут возле нас, будто из ниоткуда, возникла сама магистр ШиуКвел.

— О, первый курс, — пропела она с насмешливой улыбочкой. — Свеженькое мясцо.

Демоница поцокала языком и отошла, оставив нас стоять в оцепенении.

— Надеюсь, она шутит? — шёпотом выдохнула Эйша.

— Мне уже всё равно, — прохрипела Бильгелла.

— Внимание, девочки! Построились и повторяем за мной!

Девушки с шипением и откровенной ненавистью во взглядах начали повторять движения за магистром. В тот момент я как никогда была благодарна родителям за то, что они обратили меня, и за бесконечные тренировки во дворце дяди. Без них мне сейчас пришлось бы совсем туго.

Мы как раз делали двенадцатое упражнение, когда по рядам прокатился дружный, почти восторженный вздох. Я недоумённо огляделась. Из‑за угла общежития лёгкой трусцой выбежала группа «Тень» во главе с Диланом. Парни были лишь в брюках, и от этого зрелища добрая половина девушек едва не потеряла дар речи. Перемигиваясь, поигрывая мышцами и бросая кокетливые взгляды, ребята пробежали мимо.

Грозный окрик магистра тут же вернул нас к приседаниям. Ещё полчаса этой «экзекуции» — и нас наконец отпустили.

— Где ты пропадала? — встретила меня в комнате Синтия.

Едва взглянув на меня, она вдруг тихо выругалась — я и правда выглядела не лучшим образом: одежда помялась, от меня пахло потом и пылью после утренней тренировки.

— Утренние построения, — коротко бросила я и, не дожидаясь расспросов, поплелась в душ.

Тёплая вода смыла усталость и грязь, и я наконец почувствовала, что снова могу дышать полной грудью. За год без серьёзных нагрузок я заметно потеряла форму. Надо будет как-нибудь уговорить Рика потренироваться вместе — он точно не даст мне расслабиться.

День по расписанию выдался насыщенным: четыре лекции и два практических занятия. Первой шла общая для всего первого курса «История магических миров» — лекция оказалась неожиданно увлекательной. Следом шли занятия только для нашей группы: «Развитие боевой магии» и «Защитные щиты и их построение». Четвёртая лекция снова была общей — «Основы магического целительства».

Первые три пары пролетели незаметно, а вот четвёртая закончилась для меня внеплановым докладом о видах физических ранений. С магистром мы, кажется, с первой минуты не сошлись характерами — он был въедливым и придирчивым, а я не любила, когда меня заставляли оправдываться.

После быстрого забега в столовую мы всей группой отправились в первый тренировочный зал, где должно было пройти практическое занятие. Грэг уже ждал нас, стоя в центре зала.

— Сегодня я хочу понять, на что способен каждый из вас, — объявил он, обводя взглядом шеренгу студентов. — А после этого разберём пару новых заклинаний. Выстройтесь в линию и подходите ко мне по очереди.

Мы послушно выстроились, причём девушки, как водится, оказались в конце. Первым, как и ожидалось, вышел Нол. Он оказался сильным магом, чьей стихией была вода. Но настоящий восторг у женской половины группы вызвал его оборот: перед нами предстал невероятно красивый, мощный снежный барс.

Один за другим ребята подходили к магистру и демонстрировали свои способности. Кто‑то брал грубой силой, кто‑то — скоростью и изворотливостью. У кого‑то было больше опыта, у кого‑то — меньше, кто‑то знал множество приёмов, а кто‑то пока едва справлялся с базовыми.

Когда парни закончили, настала очередь девушек. Первой вышла Эйша. Она почти не полагалась на магию, зато в её движениях чувствовалась отличная боевая школа. Физическая сила и отточенная техника делали её опасным противником. Я мысленно отметила пару её приёмов — надо будет позже попросить показать их подробнее.

— Достаточно, — кивнул Грэг. — Следующий.

На ринг вышла Бильгелла. Едва магистр начал атаку, девушка мгновенно взмыла в воздух, сделала изящный кувырок и оказалась у него за спиной. Она обрушила на Грэга мощный поток воздуха, но тот ловко увернулся и ответил заклинанием воды. Бильгелла снова взлетела и резким взмахом крыльев отправила водяной заряд обратно. Грэг успел уклониться, но стоявший позади Мич не успел среагировать — его с ног до головы окатило водой. По залу прокатился дружный смех.

— Хорошо, Бильгелла, — одобрительно произнёс магистр. — Следующий.

Теперь перед Грэгом стояла Софи. Она окинула куратора задумчивым взглядом, дождалась едва заметного кивка и начала действовать. Её движения были стремительными и точными: она наносила удары уверенно, без лишней суеты, заставляя Грэга отступить на пару шагов.

— Отлично, Софи, — кивнул куратор. — В твоей технике явно чувствуется школа рода. Если не ошибаюсь, ты младшая дочь графа Одельша, третьего советника короля Санда Блотфеда?

— Именно, — ответила вампирша, и я впервые услышала её голос: низкий, чёткий, с лёгким холодком, будто каждое слово было отшлифовано льдом.

Её папочку я тоже припомнила. Неприятный тип бандитской наружности, с лицом, будто он всю жизнь кого-то прессовал. Алларик прозвал его «сморчком» — и, надо сказать, метко.

Куратор отпустил Софи, и та, развернувшись, направилась к краю площадки, не забыв одарить нас с Милисаной презрительным взглядом. Я ответила ей самой наглой из своих улыбок. Милисана нахмурилась.

— И что мы ей такого сделали? — тихо спросила она.

— Да у неё на лбу жирными буквами написано: «Стерва. Не подходи — убьёт», — хмыкнула я.

Разумеется, Софи услышала — с её-то вампирским слухом. Она сузила глаза и зашипела, показав клыки. Ну-ну, деточка. Я снова ухмыльнулась, всем видом говоря: ну и чего ты ждёшь? Софи бросила быстрый взгляд на магистра, одарила меня очередным фирменным «убийственным» взором и отвернулась. Ха! Трусиха.

— Милисана, Кассандра, кто следующий? — подал голос куратор, всё это время молча наблюдавший за нашим обменом любезностями.

— Давайте я, — тихо сказала Милисана и вышла вперёд.

— Готовы?

Девушка кивнула, и её тело тут же вспыхнуло, как факел. Огненный феникс! Вот, значит, почему она попала на боевой факультет. Бой магистра и Мили закончился быстро: девушка обращалась со своей огненной силой виртуозно, и Грэг это оценил.

— Замечательно, — улыбнулся он, и Милисана смущённо опустила глаза. — Что ж, студентка Низар, прошу.

Я молча вышла вперёд. Бильгелла ободряюще улыбнулась мне, а Софи демонстративно фыркнула, разглядывая свой идеальный маникюр. Знала бы она, над кем фыркает. Не люблю выделяться, но в этот момент мне до боли хотелось утереть нос этой стерве.

— Готова?

— Всегда готова! — отсалютовала я.

Ребята рассмеялись, куратор улыбнулся, Софи закатила глаза. Я замерла, уступая первое слово магистру. Грэг с лёгкой усмешкой наблюдал за мной — ему, конечно, не терпелось увидеть, на что способна дочка самого Низара и принцесса вампиров с боевой формой королевской линии.

Он начал медленно обходить меня по кругу. Я стояла неподвижно, не сводя с него глаз. Ребята заинтересованно притихли — им было непонятно, к чему этот кружной обход.

Сделав полный круг, наставник резко бросился вперёд, атакуя водным мечом. Я ушла сальто назад, одновременно формируя точно такой же клинок. Грэг ударил снова — я легко блокировала. Ещё удар, ещё. Отразив парочку коварных выпадов, я улыбнулась:

— Моя очередь.

Теперь атаковала я. Куратор едва успевал уворачиваться, но при этом довольно хмыкал и подбадривал меня короткими замечаниями. Наконец ему надоело просто защищаться, и он начал швырять в меня заклинания разных стихий. Я отбивала их водой и воздухом, а сама перешла в наступление огнём. Порхала вокруг магистра, как бабочка, — он ставил мощные блоки и держался, но я видела: ему интересно. По-настоящему интересно.

Моё терпение подошло к концу. Я отправила в него шар «Мельде» — заклинание обволокло защитный купол магистра, как бумага, полностью закрывая ему обзор. Грэг убрал щит и одновременно швырнул в меня водное заклятие — всё это было предсказуемо, потому что разгадать сильнейшую стихию магистра я успела уже давно. Быстро ушла из-под удара, просто упав на землю, вскинула руку, произнесла заветное слово — а в другой руке уже полыхал огненный меч.

Земля под ногами магистра стала рыхлой, и мужчина вдруг провалился по самые колени, потеряв драгоценное мгновение. Доля секунды — но мне её хватило. Острый кончик огненного меча замер у горла магистра.

Наступила немая пауза. Все шокированно смотрели на меня. Мокрый Мич и Грипфейт даже рты приоткрыли.

— Я просто поражён, Кассандра, — магистр двумя пальцами аккуратно отвёл лезвие от своего горла. — Идеальное владение всеми четырьмя стихиями. Скажу честно: лишь немногим студентам удавалось победить меня.

— Не льстите мне, магистр, — улыбнулась я, протягивая ему руку.

Когда он выбрался из земляной ловушки и распрямился передо мной во весь рост, зал ожил. Кто‑то присвистнул, кто‑то захлопал в ладоши. Я ухмыльнулась и неспешно пошла к девочкам. Понимаю, что выпендриваться нехорошо, но ничего с собой поделать не могла: до чёртиков хотелось показать этой противной вампирше, кто тут главный.

— Это было невероятно! — Милисана буквально запрыгала вокруг меня, глаза горели.

— Вот это ты его да! — хлопнула меня по плечу Эйша, и в её голосе слышалось искреннее восхищение.

— Тоже мне воительница, — бросила Софи, даже не потрудившись повернуться. — Да магистр просто тебе поддался, немочь.

Девочки замолчали, в шоке уставившись на вампиршу. Я тяжело вздохнула. Может, стоит воспользоваться привилегиями, которые мне полагаются по праву рождения?

— Слышь, Софи, — я склонила голову набок и улыбнулась так сладко, что сладость почти сочилась ядом, — ты бы поаккуратнее с словами. А то как бы собственным ядом не захлебнулась.

— Девушки, давайте жить дружно! — между нами, будто из воздуха, возник Грипфейт с обеими руками поднятыми вверх, словно посредник между враждующими державами.

Вампирша фыркнула и удалилась, гордо вскинув подбородок.

— Не обращай на неё внимания, — Нол обнял меня за плечи и слегка сжал. — Ты действительно молодец. Честно говоря, не ожидал.

Я улыбнулась. Похвала была приятной, особенно из уст Нола, который сам был далеко не слабаком.

Магистр окликнул нас, собрал вокруг себя, показал пару новых щитов и несколько заклинаний, разбил на пары и отправил отрабатывать. Остаток практики пролетел незаметно.

***

Как‑то незаметно пролетела вся учебная неделя. Наступили первые выходные. Синтия уехала домой, и я осталась в комнате одна. Конечно, мама и королева ждали меня — и я понимала, что если сейчас сорвусь к ним, то ни о какой учёбе речи уже не будет. Вооружившись парой тетрадей, несколькими карандашами, чистыми листами и наушниками, я отправилась покорять святыню нашей альма‑матер — библиотеку.

Там было тихо, как на кладбище в полнолуние. Горстка студентов сосредоточенно штудировали какие‑то фолианты, а за всеми ними зорко следил чуткий глаз библиотекаря. Я подошла, назвала своё имя, курс и специальность. Он завёл на меня анкету, коротко объяснил, где искать нужные разделы, и снова уткнулся в свой труд.

Пройдя в самый дальний угол читального зала, я сгрузила свою ношу на последний стол, включила в наушниках музыку и отправилась на поиски книг. Нужный мне отдел по целительству нашёлся довольно быстро. Нагрузив руки томами, я вернулась к столу и принялась за работу.

Минут через сорок я поняла, что мне нужна ещё одна книга, и снова направилась к стеллажам. Напевая под нос Imagine Dragons из своего родного мира, я водила пальцами по корешкам, когда вдруг перед самым моим носом с глухим стуком упала книга. Я удивлённо оглянулась и подняла учебник. На корешке значилось: «Менталистика. Защита. Атака».

Из‑за стеллажа показался Дилан.

— Прости, я ставил книгу с той стороны, сильно толкнул, и она выскользнула с этой, и… — он поднял глаза и осёкся, увидев меня.

— Привет, — я улыбнулась, протягивая книгу. — Держи, это твоё.

— Спасибо, — он улыбнулся в ответ, и на щеках снова проступили те самые ямочки.

Наступила короткая, чуть неловкая пауза. Дилан повертел книгу в руках, а я отвернулась к стеллажу.

— Что‑то ищешь? — спросил он.

— Да. Мне задали реферат по целительству.

— Магистр Халон?

— Он самый, — я скривилась.

Дилан усмехнулся — с понимающим сочувствием человека, который уже прошёл через это.

— Я в своё время у него столько рефератов и докладов написал, что до сих пор при одном упоминании его имени у меня дёргается глаз, — усмехнулся Дилан.

— Что, тоже не сошлись во взглядах?

— И это в том числе, — он запустил руку в волосы, взъерошив их ещё сильнее.

В этот момент я наконец заметила нужную книгу — она стояла на самой верхней полке. Потянулась, но, как ни старалась, достать не смогла.

— Чёрт, — тихо выругалась я.

Уже хотела было шепнуть короткое заклинание, чтобы притянуть книгу, но не успела. Дилан встал позади меня и легко дотянулся до тома. Он был лишь чуть выше меня — буквально на пару сантиметров, — но этого хватило.

— Вот, держи, — прозвучало прямо над моим ухом.

Он стоял так близко, что я спиной чувствовала тепло его тела. Если бы я сделала полшага назад, то упёрлась бы ему в грудь. Тёплое дыхание щекотало шею, и от этой близости у меня вдруг перехватило дыхание. Я нервно сглотнула и хрипло выдавила:

— Спасибо.

Заправила прядь волос за ухо, стараясь скрыть смущение. Дилан отступил на шаг, и я наконец смогла спокойно вдохнуть. Такая реакция на парня меня совсем не радовала — раньше ни от одного мужчины у меня не замирало сердце.

— Что это за звук? — внезапно спросил Дилан, наклонив голову.

— Какой звук?

— Музыка. Ты разве не слышишь?

— Ах, это, — я расслабилась и улыбнулась. — Это из моих наушников.

— Из чего?

— Из наушников, — решившись, я поднесла один из вкладышей к его уху.

Брови Дилана взлетели вверх. Конечно. В этом мире хватало магии, была связь, даже подобие интернета — не такого, как в моём Шестом мире, но всё же. А вот идея слушать музыку через такие маленькие устройства никому ещё не приходила в голову.

— Это наушники, — снова улыбнулась я. — Из моего родного мира.

Дилан посмотрел на меня с таким удивлением, будто я только что призналась, что умею дышать огнём.

— Ты из другого мира?

Я кивнула.

— Из какого?

— Из Шестого.

— Закрытый мир?

— Да.

— Как ты сюда попала?

— Длинная история, — вздохнула я, а потом спохватилась, взглянув на книгу в руке. — Ладно, пойду, а то реферат сам себя не напишет.

Я развернулась и бодро зашагала к своему столу, но голос Дилана остановил меня.

— Кассандра?

Я резко обернулась и встретилась взглядом с его янтарными глазами. Рука сама собой снова заправила прядь за ухо. «Да что же это такое! — пронеслось в голове. — Веду себя как неловкая девчонка. Даже самой противно…»

— Давай так, — Дилан сделал шаг вперёд, не сводя с меня взгляда. — Я помогу тебе с рефератом, а ты взамен расскажешь мне о своём мире. Идёт?

Я на мгновение задержала дыхание. Провести время, разбирая скучные параграфы вместе с ним? Странное предложение, но отчего-то очень заманчивое.

— Идёт, — наконец кивнула я.

Следующие четыре часа мы просидели над учебниками. Дилан оказался не просто помощником, а настоящим наставником: он терпеливо объяснял моменты, которые мне никак не давались, подсказывал нужные источники, поправлял мои формулировки. Мы искали информацию вдвоём, и дело шло куда быстрее, чем если бы я сидела одна. Ещё через полчаса реферат был готов.

— Кажется, всё, — я улыбнулась, потирая ноющую шею.

— Да, — ухмыльнулся Дилан, откидываясь на спинку стула и потягиваясь. — Не так уж и страшно, правда?

— Спасибо, — искренне сказала я, глядя на него. — Даже не представляю, сколько времени я бы провозилась с этим в одиночку.

Ответить он не успел: в его кармане вдруг громко запиликал телефон. Дилан достал мобильник, взглянул на экран — и лицо его мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, брови сошлись к переносице. Он нахмурился, а потом с раздражённым видом начал быстро набирать ответ.

— Так, теперь твоя часть договора, — Дилан убрал телефон в карман и снова улыбнулся. — Расскажи, как тебя вообще занесло в этот мир?

В этот самый момент мой живот громко заурчал. Я тут же вспыхнула от стыда, щёки обожгло жаром, и я едва не провалилась сквозь пол.

— Прости…

Дилан лишь понимающе усмехнулся, будто такое случалось с каждым первым студентом Академии.

— Значит, переносим наш разговор в столовую. Голодным откровения даются плохо.

Я кивнула и принялась собирать тетради, карандаши и прочие разложенные по столу сокровища. Вместе мы аккуратно расставили книги на полках и, негромко переговариваясь, пошли к столовой.

У самых дверей телефон Дилана снова залился трелью. Он достал его, быстро пробежал глазами по сообщению — и снова нахмурился, будто кто-то только что испортил ему весь вечер.

— Ты иди, я ненадолго отлучусь, — сказал он извиняющимся тоном.

— Да ничего страшного, иди.

— Прости, я правда постараюсь разобраться как можно быстрее, — он виновато глянул на меня, развернулся и зашагал в сторону общежития.

Я тихо вздохнула, провожая его взглядом. Жаль было терять такого собеседника. Снова заправила непослушную прядь волос за ухо, словно это могло скрыть моё разочарование, и толкнула дверь столовой.

К счастью, внутри уже сидели Дагер, Нол и Эйша. С ними время пролетело незаметно: мы болтали, смеялись, обсуждали преподавателей и нелепые моменты дня. Но Дилан так и не появился.

Вечером, приняв душ, я позвонила маме.

— Алло? — ответила она почти сразу.

— Мам, ты ещё не спишь? — я поймала себя на том, что улыбаюсь просто от звука её голоса.

— Касси, доченька! Как же я рада, что ты позвонила!

Я нахмурилась. Слишком уж она радовалась.

— У тебя всё нормально?

— Всё хорошо, милая. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты слишком уж счастливая. Что-то случилось?

Мама на мгновение замолчала.

— Мам?

— Всё в порядке, солнышко. Правда.

— Мама, давай без тайн. Что происходит?

В трубке послышался голос отца:

— Это Касси? Доченька, как твои дела?

— Пап, ну хватит. Я знаю вас обоих с рождения. Когда вы темните — это видно за километр. Что стряслось?

Отец рассмеялся.

— В этот раз ты ошиблась, моя проницательная. Просто мама очень расстроилась, что ты не приехала. Мы скучаем по тебе, лисёнок.

Я немного расслабилась.

— Правда всё хорошо?

— Правда. Рассказывай, как у тебя дела.

— У меня всё неплохо… — я рассказала про занятия, про магистра Грэга, про Софи и про то, как мы с Милисаной пытались не умереть на утреннем забеге.

Поболтав с отцом ещё минут двадцать, я завершила звонок, но чувство, что родители что-то недоговаривают, не исчезло. «Ничего, — подумала я. — Завтра вытрясу правду из Алларика».

Выключив свет, я забралась под одеяло, но сон не шёл. В голове крутились картинки прошедшей недели: первые занятия, новые лица, тренировки, разговоры. В Академии мне нравилось. Учёба была интересной, магистры (кроме, разумеется, Халона) — строгими, но справедливыми, а ребята — дружелюбные и весёлые.

Тут снова запиликал телефон. Я потянулась за ним, думая, что это опять Синтия — она сегодня строчила мне без остановки, извиняясь, что уехала, и вываливая на меня все сплетни империи. Но на экране высветилось уведомление из соцсети. Одно сообщение — и сон как рукой сняло.

Контакт: Дилан Батлер «Ещё не спишь? Прости, что не успел. Пришёл в столовую, а тебя уже не было. Надеюсь, завтра мы вместе пообедаем?»

На моём лице сама собой расплылась довольная улыбка.

Контакт: Кассандра Низар «Ничего страшного. Я хорошо посидела с друзьями. А насчёт обеда… я подумаю».

Контакт: Дилан Батлер «Неужели какие-то друзья смогли заменить такого замечательного меня?»

Контакт: Кассандра Низар «Поверь, им пришлось очень постараться».

Контакт: Дилан Батлер «Так что насчёт обеда? Завтра в двенадцать?»

Контакт: Кассандра Низар «А что мне за это будет?»

Контакт: Дилан Батлер «Вообще-то ты мне должна — за помощь с рефератом».

Контакт: Кассандра Низар «Вообще-то даме о долгах напоминать не очень вежливо».

Контакт: Дилан Батлер «Прошу простить мою бестактность, леди».

Контакт: Кассандра Низар «Ладно. Обедаю с тобой. Но скажи честно: откуда у тебя мой адрес в соцсети?»

Контакт: Дилан Батлер «Э, нет. Свои источники я не раскрываю!»

Контакт: Кассандра Низар «Это нечестно!»

Контакт: Дилан Батлер «Увы, мир жесток…»

Контакт: Кассандра Низар «Ладно, ладно. Завтра в столовой, в двенадцать».

Контакт: Дилан Батлер «Буду ждать с нетерпением. И наушники не забудь!»

Контакт: Кассандра Низар «Обязательно!»

Контакт: Дилан Батлер «До встречи!»

Контакт: Кассандра Низар «Спокойной ночи, Дилан»

***

Дилан

«Спокойной ночи, Дилан…» — эта фраза снова и снова крутилась у меня в голове, и губы сами собой растягивались в улыбке. Кассандра никак не выходила у меня из мыслей. В библиотеке мы здорово провели время. Она не рассыпалась в восторгах от каждого моего слова, не старалась казаться лучше, чем есть, и уж точно не заглядывала мне в рот, как почти все остальные девушки. Мне нравилось, что она по-настоящему хотела разобраться в теме, а не просто произвести впечатление.

Ещё мне безумно нравилось её утреннее выражение лица, когда наша группа пробегала мимо девушек на построении. Пока остальные откровенно таращились и вздыхали, Кассандра лишь фыркала, закатывала глаза и изо всех сил старалась не пропустить ни слова из объяснений магистра. В ней была эта упрямая собранность, которая меня по-настоящему цепляла. Мне хотелось узнать о ней всё — каждую мелочь, каждую деталь.

Мы как раз подходили к дверям столовой, когда мой телефон снова завибрировал. Сообщение от Вильгетты обожгло экран:

«Контакт: Вильгетта Одельш «Я жду тебя около твоей комнаты».

Я оставил Кассандру у входа, развернулся и почти бегом помчался к общежитию. Взлетел по лестнице и застал Вильгетту прямо у двери своей комнаты. Её откровенный наряд, вызывающий макияж, нарочитая поза — всё это вдруг показалось до отвращения фальшивым. Да, раньше она мне нравилась, но сейчас от этого образа веяло какой-то дешёвой театральностью. И как я вообще мог на это вестись?

— Ах, Дилан, почему ты так долго? — промурлыкала она и, покачивая бёдрами, подошла вплотную, кладя руки мне на грудь.

— Что тебе нужно? — резко спросил я, убирая её ладони.

— Да брось, не будь таким букой. Ты же помнишь, как нам было хорошо вместе?

Я снова убрал её руки.

— Вильгетта, я уже говорил: между нами ничего нет. Была интрижка, и она закончилась.

— Интрижка?! — её голос взлетел до визга. — Мы встречались три месяца!

— И что с того? Три месяца мы неплохо проводили время, но это не значит, что у нас есть какое-то общее будущее.

— Как ты можешь так говорить?! — она рванулась ко мне, замахиваясь, но я успел перехватить её запястья и развернуть спиной к себе. В коридоре уже собиралась толпа: любопытные вытягивали шеи, кто-то даже доставал телефон.

— Не устраивай спектакль на потеху всем этим зевакам, — прошептал я ей на ухо.

— Да я тебя… ты у меня ещё пожалеешь! — она дёргалась, выкрикивала проклятия, сыпала угрозами.

Мне это быстро надоело. Я резко развернул её к себе и встряхнул за плечи.

— Замолчи, — рявкнул я тихо, но в этой звенящей тишине мой голос прозвучал, как удар хлыста. — Мы переспали пару раз — и всё. Наши пути разошлись. У меня своя жизнь, у тебя — своя. Всё. А теперь уходи.

Я шептал это ей прямо в лицо, но казалось, что каждое слово разносится по всему коридору. Вильгетта застыла, глядя в одну точку. По её щекам тихо катились слёзы, оставляя на лице чёрные дорожки от туши. «А говорят, вампиры не плачут…» — мелькнуло у меня в голове, и на мгновение мне даже стало её жаль.

Из толпы отделилась девушка — такая же бледная, темноволосая. Она мягко обняла Вильгетту за плечи и повела прочь. Та шла послушно, всё так же молча роняя слёзы. Уже у лестницы незнакомка обернулась, посмотрела мне прямо в глаза и зашипела, обнажая длинные клыки:

— Ты за это заплатишь, ублюдок!

Они ушли. Я тяжело вздохнул и непроизвольно взъерошил волосы, будто пытаясь стряхнуть с себя остатки этой неприятной сцены. Обернулся к толпе, которая всё ещё толпилась в коридоре, жадно ловя каждое движение.

— Ну чего встали? Расходитесь! Концерт окончен, — рявкнул я, и любопытные начали неохотно расходиться, перешёптываясь.

Сам я первым направился к лестнице. Может, я и правда кажусь бессердечным, но сейчас меня меньше всего волновала рыдающая вампирша. Куда важнее было попасть в столовую, найти Кассандру, объяснить, почему мне пришлось уйти. Но сколько я ни вглядывался в толпу студентов, рыжей макушки так и не увидел.

Вечером в комнату ворвался Грей — бросил сумку на стул и рухнул на кровать, будто из него разом вынули все кости.

— Привет, — буркнул он.

— Ты уже вернулся? — я удивлённо оторвал взгляд от ноутбука. Битый час пытался нарыть хоть что-нибудь о Кассандре, но сеть будто сговорилась скрывать любую информацию о ней. — Разве ты не должен был остаться дома на все выходные?

— Должен был, — протянул Грей. — Но когда моя маман начала знакомить меня с уже тридцать второй дочерью своей «замечательной» подруги, меня срочно вызвал командир.

Я лишь хмыкнул. Это была старая песня: Грей не в первый раз прикрывался моим именем, чтобы сбежать с семейных смотрин.

— Очередные «смотрины»? — уточнил я, сдерживая улыбку.

— Да ты просто не представляешь, как меня это достало! — Грей с силой пнул подушку, и та улетела в угол. — Каждый мой приезд маман подсовывает мне новых девушек. Я, кажется, уже знаком с большей половиной незамужних барышень империи!

— А что плохого в том, что мать хочет устроить твоё счастье? Вдруг среди этих милашек найдётся та самая?

Грей метнул на меня мрачный взгляд, и я не выдержал — рассмеялся.

— Тебе смешно, а я уже боюсь домой возвращаться, — буркнул друг.

Я снова ухмыльнулся и потянулся за книгой — надо было хоть немного подготовиться к занятиям. Грей продолжал ворчать и жаловаться на свою матушку, а мне вдруг стало горько: я отдал бы всё, чтобы поменяться с ним местами. Чтобы у меня была мать, которая сводит с девушками, устраивает семейные ужины, переживает… Но мёртвые не возвращаются.

— Сам-то, я слышал, со своей проблемой неплохо справился, — вдруг подал голос Грей.

Я оторвал глаза от книги.

— Что? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Да об этом вся академия гудит, — равнодушно пожал плечами Грей. — И что-то мне подсказывает, после этой истории количество твоих поклонниц резко сократится.

— Плевать я хотел на всех этих поклонниц разом! — рявкнул я. А про себя добавил: меня волновало мнение лишь одной девушки. Удивительно, как эта рыжая малявка так быстро заняла место в моих мыслях. Мы виделись всего пару раз, а её большие изумрудные глаза и забавно сморщенный носик будто впечатались в память.

Грей снова завёл свою любимую песню:

— Ну вот почему я не могу сам выбрать себе жену? Мне всего двадцать три! Вся жизнь впереди! Почему маман так упёрлась, что первым жениться должен непременно я? Лучше бы Синтии жениха нашла — ей через два месяца исполнится двадцать, самый подходящий возраст!

Я закатил глаза. Эту тираду я слышал уже не раз и мог повторить слово в слово.

— Между прочим, Синтия сама уже нескольких парней отшила, — заметил я, пытаясь сосредоточиться на тексте в книге.

Грей принялся перечислять достоинства сестры — какая она умная, добрая, весёлая… Да, Синтия и правда была замечательной, хоть в детстве и слыла настоящей пакостницей.

И тут меня будто ударило током. Синтия! Она же соседка Кассандры по комнате. Наверняка знает её адрес, может, даже переписывается с ней.

Я отложил книгу и посмотрел на друга.

— Эй, Грей, — сказал я, стараясь звучать спокойно. — Ты ведь понимаешь, что за то прикрытие, которое ты у меня выпросил, ты мне должен?

Юный граф тяжело вздохнул.

— И что тебе, смертный, от меня нужно? — протянул он с деланным недовольством.

— Мне нужен адрес одной девушки.

— Ха! Лучше сразу к моей матушке иди — она знает адреса всех незамужних девиц империи.

— Грей! — я посмотрел на него твёрдо.

— Ну что? — устало протянул тот и сел, скрестив ноги. — Кто эта несчастная и с чего ты взял, что я смогу достать её адрес?

— Это Кассандра.

— Друг, да у тебя вкус что надо! — Грей хмыкнул. — Я, конечно, с ней знаком, но не настолько, чтобы знать её адрес.

— Грей, Бездна тебя дери! Твоя сестра с ней в одной комнате живёт!

— Это да, но… знаешь, не так просто взять и выпросить у Синтии чей-то адрес. Она у меня принципиальная.

— Тогда я прямо сейчас позвоню госпоже Гровз и скажу, что никакого срочного вызова не было.

Грей молча схватил телефон и вышел из комнаты. Вернулся минут через десять и швырнул на кровать листок бумаги.

— Держи, вымогатель, — буркнул он.

— Что ты ей сказал?

— Сказал, что в её новую подругу втрескался сам Дилан Непобеждённый! — он едва успел договорить, как воздушное заклинание сбило его с ног. — Тьма! Дилан, ты юмора вообще не понимаешь? Ладно, ладно… Сказал, что на факультете собирают группу для тренировки новичков, а адрес Кассандры где-то потеряли.

Я улыбнулся и быстро набрал сообщение. Ответ пришёл почти сразу. Мы недолго переписывались, быстро договорились о встрече на следующий день, и я снова взялся за учебник. Но улыбка никак не хотела сходить с лица. Поняв, что сосредоточиться уже не выйдет, я отложил книгу, завалился на кровать и закинул руки за голову.

Прямо передо мной маячила донельзя довольная и нагловатая физиономия Грея.

— Тьма, Дилан, да ты и правда втюрился! — он радостно хохотнул. — Вот уж не думал, что увижу тебя таким. Кому расскажешь — не поверят…

***

На следующий день я вошёл в столовую ровно в двенадцать. Народу было ещё немного, так что рыжую макушку я заметил сразу.

— Долго ждёшь? — спросил, усаживаясь напротив Кассандры.

Она вздрогнула и подняла на меня глаза. Тут же, будто сама не замечая, заправила непослушную прядь волос за ухо.

— Нет, я сама только пришла, — она улыбнулась и кивнула на свою нетронутую тарелку. — Даже не успела начать.

Я метнулся к раздаче, взял обед и вернулся к ней. Мы успели перекинуться лишь парой фраз, когда рядом плюхнулся какой‑то парень, по‑хозяйски закинул руку Кассандре на плечо и тут же стащил кусочек сыра прямо из её тарелки.

— Нол, ну имей совесть! — недовольно буркнула Кассандра.

— А что не так? — нагло ухмыльнулся он и наконец перевёл взгляд на меня. — Привет. Я Нол.

— Дилан, — коротко бросил я.

— Тот самый Дилан? Командир «Теней»?

— Тот самый, — я равнодушно пожал плечами.

— Круто. Я много о тебе слышал.

Я не стал ничего отвечать и просто смотрел на Кассандру. Она явно чувствовала себя неловко: ёрзала на стуле и пыталась незаметно, но настойчиво убрать руку друга с плеча.

— Нол, что тебе нужно? — уже не слишком вежливо спросила она.

— Ты, кажется, забыла, что мы вчера договорились посидеть вместе?

Кассандра удивлённо глянула на часы.

— Чёрт, точно…

— Там все уже собрались, не хватает только тебя. Пойдём, — Нол потянул её за руку.

— Прости, Дилан, мне правда надо идти, — Кассандра бросила на меня виноватый взгляд. — Мы с ребятами договорились позаниматься.

— Да всё нормально. Мне и самому пора на тренировку.

— Касси, давай быстрее, нас ждут, — нетерпеливо поторопил Нол.

Кассандра ещё раз виновато глянула на меня и поспешила к выходу. Нол, однако, задержался. Он встал передо мной, глядя жёстко и недобро. Вся его весёлость испарилась, стоило Кассандре скрыться из виду.

— Чего тебе? — не выдержал я.

— Ничего. Просто… слышал, вчера на пятом этаже было интересное представление.

Я нахмурился.

— И к чему ты это?

— Ни к чему. Просто знай: с Кассандрой так, как вчера с той вампиршей, не выйдет. Не надо с ней играть.

Он резко развернулся и ушёл. Я остался сидеть, глядя ему вслед. Честно говоря, хотелось рассмеяться: какой‑то мальчишка только что пытался мне угрожать. Я покачал головой.

Тут запиликал телефон.

Контакт: Кассандра Низар «Прости»

Глава 5 Разрыв

Кассандра

Учебные будни неслись вперёд, будто подгоняемые невидимым ветром. Расслабляться нам не давали ни на минуту, но ежедневные тренировки уже не казались тем невыносимым испытанием, каким были в самом начале. Теперь в них даже появилась своя прелесть — я чувствовала, как крепнет тело, как растёт контроль над силой. Магистр Грэг не скрывал восторга от моих успехов, и каждый его одобрительный кивок отзывался в груди тёплым чувством гордости. А вот зубной скрежет Софи с каждым таким моментом становился всё громче — она буквально искрилась от раздражения, и это, признаться, доставляло мне тихое удовольствие.

Учёба тоже радовала: предметы были увлекательными, лекции — насыщенными, а практика — по-настоящему захватывающей. Скучать попросту не было времени. Правда, найти общий язык с магистром Халоном так и не вышло: он по-прежнему сыпал рефератами, будто проверял меня на прочность. Но я не паниковала — рядом всегда были Синтия и Дилан. С ним мы теперь общались каждый день. Он умел рассказывать так, что даже сухие факты превращались в живые истории: делился опытом, вспоминал забавные случаи из жизни «Теней», приоткрывал завесу над тем, каково это — быть командиром отряда.

Наши встречи поначалу проходили в библиотеке, потом мы стали выбираться в парк за академией — там было тихо, спокойно, и никто не мешал разговору. Но стоило нам появиться где-то на виду, как тут же, словно по волшебству, возникал Нол и одним своим появлением рушил всю атмосферу. Сначала это забавляло, потом начало раздражать, а теперь и вовсе выводило из себя. Но ссориться с однокурсником не хотелось — всё-таки мы учились вместе, сидели на одних лекциях и тренировались бок о бок.

Недавно я побывала дома, и родители преподнесли мне неожиданную, но приятную новость: они остаются здесь как минимум на год. В их поведении, правда, сквозило что-то странное — будто они знали больше, чем говорили, и старательно обходили эту тему. Но я решила не давить: рано или поздно они всё расскажут. А пока я могла спокойно учиться, не оглядываясь на дворцовые интриги. Слухи о загадочной принцессе всё ещё бродили по академии, но разгадать мою личность пока никому не удалось — и это давало мне редкую возможность просто быть собой.

Наступил обеденный перерыв. Парни умчались по своим делам, Эйша с Милисаной поспешили в библиотеку, а Бильгелла упорхнула на свидание, сияя, как праздничный фонарь. Мы с Синтией не спеша шли по аллее в сторону главного корпуса — не торопились, наслаждались моментом. Вокруг кипела студенческая жизнь: ребята сновали туда-сюда, собирались в группки, спорили, смеялись, делились новостями. И вся эта разношёрстная толпа дружно двигалась к столовой.

— Неужели все настолько проголодались? — возмущённо пробормотала Синтия, окидывая взглядом плотную очередь у дверей.

Я улыбнулась её ворчанию. Толпа и правда была внушительной, но нам спешить было некуда. Сегодня осталась только одна лекция — общая для первого курса, — но её только что отменили. Планов не было, и неспешная прогулка по осеннему воздуху казалась настоящим подарком. Воздух был по-осеннему свежим, с лёгкой прохладой, которая бодрила и прогоняла усталость. Третий месяц осени дарил нам последние тёплые деньки, и я хотела впитать в себя каждый миг этого времени.

В кармане тихо пикнул телефон. Я достала его и прочла:

Контакт: Дилан Батлер «Извини, сегодня не получится».

Я невольно вздохнула, и этот тихий звук не укрылся от острого взгляда Синтии.

— Что, сегодняшняя встреча отменяется? — она хитро улыбнулась, явно довольная тем, что поймала меня на эмоции.

Краска ударила мне в лицо. Я поспешно спрятала телефон в карман и постаралась принять самый невинный вид, на какой только была способна.

— Какая встреча?

— Та самая, на которую ты каждый вечер сбегаешь.

— По вечерам я тренируюсь с Аллариком, ты же знаешь.

Синтия энергично закивала, но в её глазах плясали смешинки.

— Угу, конечно. Как и то, что твой венценосный брат по вечерам не тренируется, а заседает с дипломатами в актовом зале.

Чёрт… Об этом я как-то не подумала. Тяжёлый вздох сам собой вырвался из груди — меня раскусили. Синтия рассмеялась и крепко обняла меня.

— Я так рада за вас с Диланом! Честно, я ни капли не сомневалась, что он тебя завоюет. Я ведь сразу всё поняла, когда Грей позвонил и стал выпрашивать твой номер, бормоча что-то про группу для новичков. Во-первых, ты и «новички» — это вообще смешно. А во-вторых, после тех взглядов, которыми Дилан на тебя смотрит, я была уверена: он ищет способ с тобой связаться.

Сначала я хотела возмутиться — это же чистая подстава, и вообще, так делать нельзя! Надо было хотя бы посоветоваться со мной! Но потом передумала. Если честно, Синтия сделала мне настоящий подарок. Ведь именно благодаря ей я и начала общаться с Диланом. Теперь хотя бы знала, откуда взялись мои данные в его телефоне.

— Ещё раз повторяю: мы не встречаемся!

— Ты это меня уговариваешь или себя? — Синтия невинно захлопала ресницами.

Я вздохнула. Честно говоря, эти тайные встречи изначально были моей идеей. Я сама просила не афишировать наше общение, и Дилана это уже начинало раздражать — он не любил прятаться.

— Просто когда мы сидим вместе на виду, тут же появляется Нол. И всегда с какой-нибудь срочной причиной, чтобы меня увести.

При упоминании оборотня Синтия заметно помрачнела. Я давно заметила, что к Нолу она неравнодушна. Обычно весёлая и болтливая, рядом с ним она словно сжималась, становилась тише, осторожнее. А он то не замечал её вовсе, то бросал какую-нибудь колкость, не задумываясь, как это ранит. Иногда мне казалось, что ей лучше присмотреться к Гидеону — он действительно был от неё без ума и относился с теплотой и уважением. Но сейчас было не время и не место об этом говорить.

— С тобой всё в порядке? — спросила я осторожно.

— Да, всё нормально, — она пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но грусть в глазах никуда не делась.

Я хотела подобрать какие-то слова поддержки, но тут раздался резкий крик:

— Разойдись! Уйдите с дороги!

Толпа послушно расступилась, и мы увидели отряд «Теней» — весь состав, в полном боевом облачении. Чёрные доспехи сверкали на солнце, мечи тихо лязгали при каждом шаге, лица бойцов были сосредоточенными, серьёзными, будто они уже видели перед собой врага. Впереди шёл Дилан.

При виде него у меня на мгновение перехватило дыхание. Проходя мимо, он чуть замедлил шаг и на долю секунды позволил себе лёгкую улыбку, адресованную только мне. Но тут же снова надел маску командира — строгую, непроницаемую — и двинулся дальше. В толпе девушек тут же прокатился слаженный вздох: каждая была уверена, что эта улыбка предназначалась именно ей.

Когда «Тени» скрылись за поворотом главного корпуса, шум вокруг снова ожил, но прежнего весёлого гомона уже не было. Будто сама атмосфера стала чуть серьёзнее, будто все вдруг вспомнили, что академия — это не только лекции и обеды, но и место, где готовят тех, кто будет стоять на страже границ и защищать мир от угроз, о которых большинство предпочитает не думать.

— Что это было? — спросила я, голос прозвучал чуть хрипло, будто мне не хватало воздуха.

— Зачистка, — коротко бросила Синтия.

Одно слово — и сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то у самого горла. Я метнула взгляд туда, где только что скрылись «Тени». Одно короткое слово несло в себе столько смысла, что от него становилось холодно. Оно означало опасность, риск, кровь — и, возможно, чью-то смерть.

— Это уже пятый разрыв в этом месяце, — добавила подруга.

Я уставилась на неё, не веря своим ушам.

— Ты не знала? — удивилась Синтия. — Грей говорит, раньше такого не бывало. С каждым разом тварей всё больше, а закрыть разрыв становится всё сложнее. Хранитель тратит почти все силы. Кстати, последний был у вас в королевстве. Там Хранителя даже ранили. Стражи не справлялись… Если бы не Дилан со своими ребятами…

Синтия осеклась, а у меня внутри всё сжалось, и под ложечкой неприятно засосало. Почему мне ничего не сказали? Вот откуда эти странные взгляды родителей, их уклончивые ответы, вот почему Алларик пропадал на несколько дней подряд. Что ещё от меня скрывают те, кого я считала самыми близкими? Зачем нужен был весь этот спектакль с титулом принцессы, если мне даже не доверяют знать правду?

Кровь закипала, злость поднималась изнутри, тяжёлая и горькая. В нижнюю губу упёрлись клыки, и, видимо, глаза сменили цвет — Синтия охнула и невольно отшатнулась. Она быстро огляделась по сторонам, схватила меня за руку и потянула к ближайшей скамейке.

— Касси, ты меня пугаешь. Что с тобой?

В ушах стоял гул, пальцы покалывало от переполнявшей магии, она рвалась наружу, словно хотела вырваться из кожи.

— Кассандра!

Резкий окрик подруги пробил пелену гнева и вернул меня в реальность. Я сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как жар понемногу отступает. Клыки втянулись, в глазах прояснилось. На смену ярости пришёл стыд. Я едва не сорвалась прямо посреди двора, на глазах у всех студентов, напугала Синтию…

— Прости, — опустила голову, не в силах смотреть ей в глаза.

— Да ничего… — проговорила Синтия не слишком уверенно и присела рядом.

Тишина повисла между нами, тяжёлая, неудобная.

— Ты правда ничего не знала? — наконец тихо спросила она.

— Нет, — процедила я сквозь зубы.

Синтия замолчала. А я не могла больше сидеть на месте. Обида и злость жгли изнутри, требовали выхода. Я сжала кулаки, резко встала и направилась к главному учебному корпусу.

— Ты куда? — Синтия вскочила следом, явно не понимая, что происходит.

— За правдой, — выдохнула я.

Я ворвалась в парадные двери и устремилась в главный холл, где на стене висело расписание для всех факультетов. Глаза быстро пробежали по строкам. Отлично: дипломаты четвёртого курса сейчас должны были идти в аудиторию 132 — прямо здесь, в этом корпусе. Далеко ходить не придётся.

Не раздумывая, я схватила подбежавшую Синтию и потащила за собой. Некоторые студенты, попадавшиеся на пути, шарахались в стороны — да, в гневе я выглядела не слишком дружелюбно.

Добравшись до нужной двери, я решительно толкнула её. Аудитория оказалась пустой. Что ж, подождём.

Не прошло и пяти минут, как из-за угла показался мой дорогой братик — Алларик. Рядом с ним, как всегда, шли незнакомый парень и Жаннетт. Ну конечно. Они вообще когда-нибудь порознь ходят?

Заметив меня, Алларик остановился, в его взгляде мелькнуло беспокойство.

— Кассандра? Что-то случилось? — он переводил взгляд с меня на Синтию, будто пытался понять, что происходит.

— Случилось, ваше высочество, — прошипела я, и в этом обращении прозвучала вся моя горечь.

Он не успел ничего ответить. Я схватила его за ворот камзола и буквально втащила в пустую аудиторию. Синтия и Жаннетт последовали за нами, а растерянный парень так и остался стоять в коридоре, хлопая глазами.

— Во имя Тьмы, сестра! Что всё это значит? — Алларик раздражённо огляделся, а Жаннетт тут же прильнула к его руке, словно хотела защитить.

— О, так ты вспомнил, что у тебя есть сестра? — я шагнула ближе, голос дрожал от сдерживаемой ярости.

Рик встревоженно переглянулся с вампиршей, потом снова посмотрел на меня — но почему-то его взгляд скользнул к Синтии, будто он искал у неё ответа.

— Ты в порядке? — спросил он, но прозвучало это как-то неуверенно.

Я не стала тратить время на разговоры. Подойдя ближе, я ударила — и силу не рассчитала. От удара Алларик отлетел на добрых три метра и врезался в шкаф.

Синтия вскрикнула. Жаннетт мгновенно обнажила клыки и зашипела на меня, готовая броситься в атаку. Но она явно не понимала, с кем имеет дело. Мои глаза вспыхнули алым, клыки показались, и воздух вокруг будто стал тяжелее.

— Назад! — рявкнула я, и голос прозвучал так, будто в нём слились и королевская власть, и древняя магия.

Жаннетт наконец осознала, что натворила. Противостоять королевской крови она не могла — это было не просто нарушение этикета, это граничило с изменой. Вампирша испуганно опустила голову и рухнула на колени.

— Ваше высочество… — прошептала она, и в этом голосе слышался настоящий ужас: за обнажённые клыки в сторону члена королевской семьи ей грозила казнь.

Синтия замерла, прижав ладонь ко рту. Её лицо стало таким бледным, что она могла бы посоревноваться в этом с любым вампиром.

Алларик вскочил и в одно мгновение оказался между мной и Жаннетт, будто хотел заслонить её — или удержать меня.

— Что ты творишь?! — зашипел он.

— Что я творю?! — я почти рассмеялась от горечи. — Да ты хоть понимаешь, что все вокруг скрывают от меня правду?!

— Какую правду?

— О разрывах! О зачистках! О том, что происходит в моём королевстве!

На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Так вот из-за чего весь этот спектакль?

— А этого мало?! Люди и нелюди гибнут, среди них — вампиры, те, кто должен быть под защитой короны, а ты говоришь, что «ничего не случилось»?!

Я сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как магия снова начинает щекотать кончики пальцев. Хотелось схватить его за плечи и встряхнуть так, чтобы в нём проснулась хоть капля понимания.

— Да, жертвы были, — признал Алларик, нервно вздохнув. — Но разрыв закрыли быстро, тварей уничтожили. К чему такой шум?

— К чему?! — я шагнула ближе, голос звенел, как натянутая струна. — Я — наследница короля!

— Вторая наследница, — жёстко поправил он.

— Хоть десятая! Думаешь, достаточно дать мне платье, диадему и титул, и на этом всё? С меня хватит!

— Малышка, мы хотели как лучше…

— Лучше?! — я резко выдохнула, пытаясь унять ярость. — Я не знала, что творится в королевстве, за которое однажды буду отвечать. Я могла бы сражаться! Могла бы помочь!

— Никто бы тебя и близко к битве не подпустил.

— Брось, Рик. Я сильнее вас всех вместе взятых. И если бы я была там, возможно, смогла бы спасти чью-то жизнь. Но вы решили просто умолчать. Ладно старики, ладно совет — но ты? Тебе я доверяла больше, чем кому-либо. А ты, Жаннетт? Ты тоже знала?

— Да, ваше высочество, — тихо, почти беззвучно ответила она.

— Тебе приказали молчать?

— Нам всем приказали…

Я замолчала, глубоко дыша, чтобы не сорваться снова.

— Кассандра, мы правда хотели уберечь тебя, — тихо сказал Алларик.

— Уберечь — не значит лгать. Лучше было сказать правду.

— Касси… — неожиданно тихо заговорила Синтия. — Может, они и правда хотели как лучше? Это действительно опасно. Хранителя ранили…

— И если бы я была там, всё могло сложиться иначе.

— Возможно, — согласился Алларик. — А возможно, ты была бы мертва.

Я закрыла глаза на мгновение, стараясь унять бурю внутри. Когда открыла их снова, голос звучал ровнее:

— Рик, я больше не та пятнадцатилетняя девочка из другого мира, которая не знала, кто она, и едва справлялась с собственной силой. Я выросла. И как наследница — хоть вторая, хоть десятая — я обязана защищать народ и Границу. Я сильный маг. Я сильный вампир.

Алларик подошёл ко мне и осторожно, почти нежно провёл ладонями по моим щекам.

— Я знаю, малышка. Правда знаю.

Я отвернулась, смахнув непрошеные слёзы. Резким движением взмахнула рукой, и перед нами вспыхнул портал — переливчатый, дрожащий, готовый поглотить меня.

— Мне нужно побыть одной, — проговорила я и шагнула в него, не оглядываясь.

Оставила Синтию стоять в пустой аудитории, надеясь, что она не обидится.

***

Дилан

Я сидел на лекции, стараясь сосредоточиться на словах преподавательницы, но мысли то и дело возвращались к утреннему отчёту и к тому, сколько сил отняла последняя зачистка. В этот момент в дверь постучали, и какой-то студент, запыхавшись, сообщил, что меня срочно вызывает магистр Грэг.

Извинившись перед преподавательницей, я поспешил к наставнику. Магистр сидел в своей аудитории, перебирал бумаги, хмурился, откладывал одну стопку, брал другую. Когда я постучал, он поднял глаза и махнул рукой, приглашая войти.

— Вызывали, магистр?

— Да, Дилан, проходи, — он отложил документы и откинулся на спинку стула, разглядывая меня с привычной смесью строгости и гордости. — Присаживайся.

Я сел напротив, выпрямив спину, как привык — будто в любой момент мог вскочить и броситься в бой.

— Как твои ребята? Я уже два дня к вам не заглядывал — с этими студентами столько бумажной возни, что голова кругом.

— Всё в порядке. Тренируются усердно. Фирс и Рот уже вернулись из лечебницы.

Грэг кивнул, будто это было самым важным известием за день.

— Хорошо. Очень хорошо.

— А как Хранитель? — В свою очередь задал вопрос я.

— С ним тоже всё нормально. Лучшие лекари мира над ним колдовали, так что старый Ранд уже снова в строю. Передавал тебе благодарность за помощь.

Я молча кивнул, не желая раздувать из этого подвиг. В памяти снова вспыхнула картина той зачистки: Хранитель, закрывающий разрыв, и две твари, бросившиеся на него одновременно — как раз в тот момент, когда он был наиболее уязвим. Последний Страж пал прямо у него на глазах, и тогда я рванулся вперёд, зная, что промедление стоит жизней.

— Ты тогда вовремя подоспел, — будто читая мои мысли, тихо сказал Грэг. — Хранитель это понимает. И я тоже.

Я лишь слегка наклонил голову в знак признательности. Хвастовство здесь было лишним.

— Главное, что мы справились, — сказал я. — И что теперь будем делать с ростом активности разрывов? Их становится больше.

Магистр нахмурился, постучал пальцами по столу, словно выбивая ритм своих мыслей.

— Будем готовиться. Укреплять посты, усиливать патрули. И держать ухо востро. Если тенденция сохранится, нам понадобится каждый сильный маг, каждый умелый боец. Даже те, кто пока считает себя «не готовыми».

Он посмотрел на меня так, будто в этих словах был какой-то скрытый смысл. Но я не стал уточнять. Просто кивнул.

— Мои ребята готовы. И я готов.

Грэг снова кивнул, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение.

— Знаю, Дилан. Именно поэтому я тебя и позвал. Впереди тяжёлые времена. И мне нужно знать, что на тебя можно положиться.

— Но вы ведь не из‑за благодарности меня вызвали, магистр? — спросил я, не сводя взгляда с Грэга.

— Ты, как всегда, прав, Дилан, — он слегка улыбнулся, и в этой улыбке мелькнуло что‑то похожее на предвкушение. — О вашей группе всё чаще отзываются Стражи. Вас то и дело привлекают к помощи, и ректор принял решение увеличить состав отряда. Что думаешь?

— Думаю, в нынешней ситуации лишняя пара рук не помешает, — спокойно ответил я. — У вас уже есть кандидаты?

— Список ещё не готов, но об одной кандидатуре я хочу сказать прямо сейчас.

— С нашего факультета?

— Да.

— Какой курс?

— Первый.

Я на мгновение замер. Первокурсники… Чаще всего они — обуза: не хватает контроля, не хватает выдержки, а в бою любая ошибка может стоить жизни не только им, но и тем, кто прикрывает их спину. Но если магистр сам поднимает этот вопрос, значит, девушка действительно чего‑то стоит.

— Сильный маг?

— О, более чем! — Грэг даже привстал, будто не мог усидеть на месте от возбуждения. — Она уложила меня на лопатки за несколько минут. В прямом смысле.

— Она? — не смог скрыть удивления я.

— Да, это девушка, — кивнул магистр, будто сам до сих пор не верил в это.

— Магистр, — я тяжело вздохнул, подбирая слова так, чтобы не прозвучать неуважительно, — я не против женщин в отряде. Среди них бывают отличные бойцы. Но первокурсница… Это риск. Не говоря уже о том, что мои ребята будут постоянно на неё отвлекаться.

— Дилан, ты не понимаешь, — Грэг принялся расхаживать по кабинету, взмахивая руками, словно пытался передать словами ту силу, которую видел в этой студентке. — Она сражается как демон. Ни один из твоих парней не сможет её одолеть. Да что там — во всей академии едва ли найдётся кто‑то, равный ей по силе.

— Звучит… чересчур впечатляюще, — покачал я головой.

— Ты сомневаешься в моих словах? — в голосе магистра проскользнула обида.

— Я полностью доверяю вам, магистр, — я склонил голову в знак уважения. — Но сомнения остаются.

— Да брось! — он махнул рукой, снова принимаясь мерить шагами комнату.

Я задумался. Если она действительно так сильна, значит, у неё была серьёзная подготовка. А если так — с дисциплиной и контролем проблем быть не должно. Но всё равно брать первокурсницу в боевой отряд — рискованно.

— Хорошо. Дайте мне на неё взглянуть. Тогда и решу.

— Отлично! — радостно воскликнул Грэг. — Ты не пожалеешь. Эта девушка тебя приятно удивит. Её зовут Низар… Кассандра Низар.

Сердце вдруг ударило в груди так сильно, будто хотело вырваться наружу. Я резко поднялся, стул с грохотом отъехал назад.

— Кассандра?

— Ты её знаешь? — оживился магистр. — Тем лучше! Значит, тебе не придётся тратить время на знакомство.

— Нет, — резко оборвал я.

Грэг запнулся, его радостное выражение лица сменилось непониманием.

— Что?

— Я сказал — нет. Кассандры не будет в моей группе.

Магистр медленно опустил лист бумаги, который держал в руках, обратно на стол.

— Но ты же только что согласился посмотреть на кандидатов…

— Я передумал, — перебил я, закидывая рюкзак на плечо.

— Дилан, не глупи! — в голосе Грэга теперь звучала не радость, а раздражение. — Эта девчонка — сильнейший маг. Её огненная магия не знает равных. Ты сам видел, на что она способна.

— Ещё раз повторяю: её в моей группе не будет. Я командир отряда, и моё слово здесь что‑то да значит.

Мы замерли, глядя друг на друга. В воздухе повисло напряжение — два упрямых характера, два взгляда на одну и ту же ситуацию.

— Ты хорошо её знаешь? — наконец спросил Грэг, уже тише, без прежнего напора.

— Да, — коротко бросил я.

— У тебя к ней чувства? — вдруг выпалил он, и в его глазах мелькнуло то самое понимание, которое приходит, когда складываешь кусочки мозаики.

Я не ответил. Просто смотрел на него, давая понять, что эту тему развивать не собираюсь.

Несколько долгих минут мы молчали, сверля друг друга взглядами. Оба знали: ни один из нас не отступит просто так.

— Я своё слово сказал, — произнёс я наконец и повернулся, чтобы уйти.

— Ты уверен, что хорошо её знаешь? — неожиданно остановил меня голос магистра.

Я замер, рука уже лежала на дверной ручке. Медленно обернулся.

— О чём вы?

— Ты знаешь, чья она дочь? — Грэг спросил тихо, но с такой интонацией, что было ясно: это не праздное любопытство.

— Да, — ровно ответил я.

— Что ещё ты знаешь о её семье? — он скрестил руки на груди и прищурился.

— Магистр, не ходите вокруг да около, — не выдержал я. — Говорите прямо, в чём дело.

Грэг развёл руками.

— Прости. Не моя тайна.

Неприятный осадок шевельнулся где-то в глубине души. Мне хотелось знать, что он имел в виду и какие тайны может скрывать казавшаяся такой открытой Кассандра. Но если это действительно важно, она скажет сама. Наверное.

— Своё решение я не изменю, — повторил я.

В этот момент завыла сирена.

Тонкий браслет из чёрного металла на запястье — разработка факультета артефакторов — взывал к действию. Когда Стражам требуется помощь, они посылают магический зов, который улавливает браслет, и в голове носителя тут же взвывает тревожный сигнал, означающий одно: срочное построение.

— Где? — я резко обернулся к магистру.

Тот бросился к столу, где стоял артефакт-локатор, отмечавший место разрыва Границы.

— У магов, — он быстро застучал по артефакту, вводя координаты. — Координаты уже в портале. Беги, я — к ректору и за остальными. На сборы десять минут.

Я развернулся и рванул в тренировочный зал, где хранились наши доспехи и оружие. Ребята уже были там — собранные, мрачные, готовые к выходу. Ждали только меня.

— Выходим.

Парни выстроились за мной и двинулись следом. Толпа студентов на аллее расступалась перед нами, как вода перед клином. В потоке лиц я вдруг увидел её — рыжие волосы, изумрудные глаза, бледное от волнения лицо. В груди тут же потеплело.

Я обязательно вернусь. Ради неё.

***

Кассандра

В академию я вернулась только к вечеру. Вечернюю тренировку, разумеется, пропустила, но надеялась, что Адха не слишком разъярится — а если что, попрошу куратора замолвить за меня словечко.

Поляна, куда я сбежала через портал, теперь напоминала поле боя: из всех деревьев уцелели лишь считанные единицы, стволы почернели, земля дымилась. Но зато я наконец остыла. Злость и обида выгорели вместе с ними.

Уставшая до ломоты в костях, я толкнула дверь комнаты и тут же оказалась в объятиях всхлипывающей Синтии.

— О, Касс, я так волновалась! Ты ничего не сказала, ушла неизвестно куда! Где ты была? Принц искал тебя — не нашёл. Жаннетт вся в слезах, говорит, что подвела тебя, — подруга затараторила, не отпуская меня и тревожно осматривая с ног до головы.

— Это она зря. Это я должна перед ней извиниться, — я мягко отстранилась и устало упала на кровать, чувствуя, как матрас принял моё тело с божественной мягкостью.

— Так где ты была?

— Прогулялась в лесу.

— Где? — удивлённо переспросила Синтия.

— Алларик мог бы и догадаться, — я невесело усмехнулась. — Я открыла портал туда, куда всегда сбегала, когда мне нужно побыть одной. В лес за дворцом дяди Санда.

Синтия присвистнула, прикидывая расстояние, на которое я смогла пробросить портал. Потом осторожно присела рядом и взяла меня за руку.

— Но почему ты никого не предупредила? Ты ушла в таком состоянии… Я боялась, что случится что-то непоправимое.

Мне стало стыдно. Ребята и правда за меня переживали, искали, а я, как эгоистка, сбежала, даже не обмолвившись словом. Я села и крепко обняла подругу.

— Ты самая лучшая подруга на свете, Синтия.

Девушка вдруг напряглась, побледнела и резко вскочила на ноги.

— Касс, там… там… — она начала нервно заламывать руки, и голос её дрожал.

— Что там, Синтия? — я осторожно коснулась её руки.

— «Тени» вернулись.

Я было с облегчением выдохнула — Дилан вернулся, значит, всё хорошо. Но что-то в поведении подруги было не так. Она не улыбалась, не радовалась. Лицо её было белым, как бумага.

— Что-то случилось?

Синтия всхлипнула, и у меня внутри всё оборвалось.

— Синтия, что стряслось? Говори! — сердце сжалось, сжалось так, что стало трудно дышать, подготавливая меня к худшему.

Синтия тяжело вздохнула, будто каждое слово давалось ей с трудом, и начала рассказывать:

— В Листории была страшная битва. Тварей из Бездны вырвалось столько, что казалось, сама тьма хлынула сквозь разрыв. Сражались все: маги со всего мира, Стражи, наши ребята… вместе с магистром Грэгом и вашим деканом. Разрыв уже почти удалось ликвидировать, но в самый последний момент одна тварь прорвалась сквозь оцепление и кинулась прямо на моего брата…

Синтия снова всхлипнула, и по её щеке медленно скатилась одинокая слеза.

— Неужели… — я не смогла договорить, только крепче сжала её руку, боясь услышать самое страшное.

— Нет! С Греем всё в порядке! — она торопливо замотала головой. — Но Дилан… он прикрыл его собой…

Сердце будто остановилось, а в ушах поднялся такой гул, словно рядом пронёсся ураган.

— Что с ним?! Он жив?! — я вскочила на ноги и невольно встряхнула подругу за плечи.

— Жив, — выдохнула она. — Но сильно ранен. Сам Хранитель перенёс его в лазарет и вливал в него силы. Сейчас ему уже ничего не угрожает, но он до сих пор не очнулся. И когда это случится — никто не знает. Яд этих тварей до сих пор толком не изучен… Касс! Кассандра, к нему никого не пускают!

Последние слова я уже почти не слышала. Ноги сами понесли меня к лазарету. От волнения я напрочь забыла, что могла бы открыть портал и сократить путь. Я мчалась так, что ветер свистел в ушах, а встречные студенты шарахались в стороны, видя, как по коридору несётся чёрная тень.

Я ворвалась в двери лазарета с такой силой, что чудом не сорвала их с петель. Внутри было непривычно тихо, несмотря на то, что вдоль стен на скамейках сидели ребята из «Теней». Возле некоторых хлопотали целители, обрабатывая несерьёзные раны, другие просто сидели, уставившись в одну точку — усталые, потрёпанные, будто из них разом вынули все силы.

Рядом тут же возник Грей Гровз.

— Кассандра… Мне жаль. Он не должен был этого делать… — начал он, но я резко его перебила.

— Где он?

Грей молча указал на дверь в конце коридора.

— Он там. Но туда никого не пускают. Целители не отходят от него ни на шаг.

— Меня пустят, — процедила я и решительно двинулась вперёд.

Путь мне тут же перегородила молоденькая медсестра — хрупкая, но удивительно упрямая. Она встала прямо перед дверью, закрывая её собой.

— Туда нельзя! — твёрдо сказала она, глядя на меня без страха.

Я молча посмотрела на девушку. Она вздрогнула, но не отступила. Молодец. Смелая. Только сейчас её смелость была совершенно лишней.

Лёгкий щелчок пальцами — и на неё осыпалась золотистая пыльца сонного заклинания. Глаза девушки тут же остекленели, и она начала оседать. Грей метнулся вперёд и успел подхватить её, не дав упасть.

— Присмотри за ней. Через десять минут проснётся, — коротко бросила я и толкнула дверь.

Палата оказалась одноместной, но просторной, а от ослепительно белых стен рябило в глазах. В центре, на железной койке, поверх безукоризненно белого белья лежал Дилан. Его лицо было неестественно бледным, почти серым, а вокруг него суетились целители. У изножья кровати стояли ректор, магистр Грэг и декан нашего факультета. Вид у магистра и декана был потрёпанный — как и говорила Синтия, они были в самой гуще боя. Декану как раз обрабатывали рассечённую бровь: пожилая целительница, не скрывая восхищения, хлопотала над ним, то и дело бросая кокетливые взгляды.

— Студентка Низар, что вы здесь делаете? — удивлённо вскинул брови мой куратор. — Кто вас сюда пустил?

— Важнее не то, кто меня сюда пустил, а кто посмеет меня остановить, — я подошла ближе, и голос мой звучал твёрдо, без намёка на сомнения.

Куратор словно лишился дара речи, а декан и ректор обменялись едва заметными улыбками.

— Студентка, вы в курсе, что сюда вход запрещён? — декан наконец отмахнулся от стараний целительницы и посмотрел на меня с лёгкой иронией.

— Да, там одна девушка пыталась что-то сказать… но, кажется, немного задремала, — я неопределённо пожала плечами, и в воздухе повисла короткая, но выразительная пауза.

Куратор что-то недовольно пробурчал себе под нос, метнул в меня сердитый взгляд и, резко развернувшись, выскользнул из палаты. Целители, предварительно отведя ректора в сторону, отчитались о состоянии Дилана, а потом тоже покинули помещение — и каждый из них не удержался от осуждающего взгляда в мою сторону.

— Больному нужен покой! — рявкнул главный целитель, сверкнув на меня строгими глазами.

— Пойдёмте, магистр Стефолд, взглянем на парочку оболтусов, что в коридоре дожидаются, — декан бросил на меня едва заметную лукавую усмешку и потянул целителя за собой к выходу.

Я, не сводя глаз с бледного лица Дилана, тихо спросила:

— Как он?

— Жив, — хмыкнул декан, уже стоя в дверях.

— Если бы не Хранитель… — тихо, почти шёпотом, вздохнул ректор, будто слова давались ему с трудом.

— Если бы не он, меня бы здесь не было, — раздался спокойный голос от дверей.

Мы все разом обернулись и почти синхронно склонились в почтительном поклоне перед Хранителем Рандом. С нашей последней встречи он словно постарел ещё на десяток лет: плечи опустились, в глазах застыла глубокая усталость, а морщины в уголках век стали тяжелее, будто хранили в себе груз всех закрытых разрывов и пролитой крови.

— О, юная принцесса, рад видеть вас вновь, — обратился ко мне Хранитель мягким, но твёрдым голосом.

— Взаимно, Хранитель Ранд, — тихо ответила я.

В палате повисла тишина — тяжёлая, но не давящая, а какая-то бережная. Мы все смотрели на Дилана, и каждый думал о своём: о битве, о цене победы, о том, как близко подошли к краю.

— Всё же, студентка Низар, вам лучше уйти, — снова заговорил ректор, стараясь звучать твёрдо, но в голосе его слышалась усталость. — Дилану сейчас нужен полный покой.

Я метнула на него хмурый взгляд, но с места не сдвинулась — будто сама мысль о том, чтобы оставить его, была невыносима.

— Думаю, принцесса может побыть здесь немного, — спокойно произнёс Хранитель.

Я благодарно улыбнулась ему — в этой улыбке было столько облегчения, что она, наверное, выдала все мои чувства.

— Но на каком основании? Я не думаю, что… — начал было ректор, но Хранитель мягко поднял руку, останавливая его возражения.

— Спокойно. Ничего страшного не случится, если эти двое побудут наедине хоть немного. Пойдёмте, ректор.

Ректору ничего не оставалось, кроме как последовать за Хранителем — за старым интриганом, который, как всегда, знал, что делает.

Оставшись в палате, я взяла стул у стены и тихо придвинула его к кровати. Дилан выглядел так, будто просто крепко спит, — только эта неестественная бледность, словно вся жизнь на время покинула его тело, выдавала истинное положение дел.

Слёзы тихо покатились по щекам, когда я осторожно взяла его за руку. Пальцы были тёплыми, и от этого становилось чуть легче. Боги, я чуть не потеряла его… Что было бы со мной тогда?

И тут, среди страха и боли, во мне вдруг прояснилось то, что я долго не хотела признавать. Неужели Синтия всё-таки была права? Я влюбилась в Дилана Батлера. Всё это время меня тянуло к нему, и я убеждала себя, что вижу в нём ещё одного близкого человека — такого же, как Рик или Синтия. Но теперь я понимала: мои чувства куда глубже. И осознать это мне довелось лишь тогда, когда я едва его не лишилась.

Глава 6 Разговор с закрытыми глазами

Дилан

Сознание возвращалось медленно, будто пробиралось сквозь густую пелену. В глазах ещё стояла темнота, горло саднило так, словно по нему прошлись раскалённым железом, в ушах гудел назойливый звон, а каждая мышца ныла, будто меня пропустили сквозь жернова. Что произошло? В голове — сплошная каша, обрывки воспоминаний, нагромождённые друг на друга.

Помню разрыв. Помню жестокую бойню — хаос, крики, вспышки магии, лязг стали. Двое из моей группы едва не лишились жизни — благо Страж подоспел, прикрыл этих безрассудных парней. Помню, как появился Хранитель и начал закрывать дыру, как мы со Стражами общими усилиями загоняли тварей обратно в Бездну, словно пытались запихнуть саму тьму туда, откуда она вырвалась.

И точно — одна из тварей выскользнула из оцепления и бросилась на Грея. Тело среагировало быстрее, чем успел подумать разум. Я толкнул его в сторону — и тут же почувствовал резкую, обжигающую боль в спине. Дальше всё расплылось, как в густом тумане: падение, взрыв, чьи-то крики, мелькающие надо мной лица — и потом только темнота.

С трудом разлепил тяжёлые веки — и тут же пожалел об этом. Яркий свет резанул по глазам, заставив их слезиться. Сморгнув слёзы, попробовал снова. Теперь картинка понемногу прояснялась: ослепительно белые стены, терпкий запах трав и зелий, знакомые очертания мебели… Я в академии. Это уже неплохо.

Рядом что-то шевельнулось. Я повернул голову — и замер, не веря своим глазам. Рядом, свернувшись калачиком, спала Кассандра. Одна её рука лежала под щекой, а второй она крепко сжимала мою ладонь. Странно, что я не чувствовал этого раньше — руки будто онемели, и любое движение давалось с трудом. Но теперь, видя её, я вдруг ощутил, как внутри разливается тепло, а сердце забилось чаще, разгоняя по венам жизнь.

Преодолевая слабость, я с трудом поднял руку и легонько провёл пальцами по её волосам. Кассандра сонно что-то пробормотала, поёрзала, а потом открыла глаза.

— Привет, — прохрипел я, и горло тут же обожгло от напряжения.

Кассандра резко выпрямилась, глаза её распахнулись широко-широко.

— Дилан?! Ты очнулся! — её голос дрожал, на глазах тут же выступили слёзы.

Она бросилась ко мне, обняла, смеясь и плача одновременно. Я осторожно обнял её в ответ, сам не зная, что делать с этим вихрем эмоций. Хотелось одновременно и успокоить её, и сказать, что всё хорошо, и просто дышать рядом, чувствуя, что она здесь, живая, тёплая, настоящая.

— Я думала, с ума сойду, пока ты очнёшься, — всхлипнула она, глядя на меня так, будто боялась, что я снова исчезну.

Я всмотрелся в её лицо. Оно изменилось с нашей последней встречи: черты стали чуть острее, под глазами залегли тёмные тени, будто она провела несколько бессонных ночей, проливая слёзы. И я вдруг понял: эти слёзы — из‑за меня. Сердце сжалось, будто его стиснули железной рукой. Мне захотелось притянуть её к себе, спрятать от всех тревог и бед, сказать, что теперь всё будет хорошо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она взволнованно и привычным жестом убрала прядь волос за ухо.

— Всё хорошо, — я улыбнулся, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя, и осторожно стёр слезинку с её щеки.

Кассандра тут же смущённо покраснела, будто сама не ожидала такой реакции.

— Ох, что же это я! — внезапно спохватилась она. — Нужно срочно позвать целителя!

Не успел я и слова сказать, как она уже выскользнула за дверь. Через минуту палата наполнилась людьми в белых мантиях. Они суетились вокруг, задавали вопросы, проверяли пульс, щупали лоб, заглядывали в глаза — и всё это с таким видом, будто возвращение меня к жизни было их личной заслугой.

Наконец магистр Стефолд, главный целитель академии, удовлетворённо кивнул, словно убедился, что прогулка в Бездну мне больше не грозит.

— Это поможет вернуть силы, — он улыбнулся и протянул мне стакан с зеленоватой жидкостью, от которой слабо пахло мятой и чем‑то горьким.

Я послушно взял стакан. Пусть это зелье и выглядело подозрительно — сейчас я был готов выпить хоть отвар из жабьих лап, лишь бы поскорее встать на ноги и больше не заставлять Кассандру плакать.

Я залпом осушил отвар — жажда терзала меня так, что хотелось пить бесконечно. Жидкость скользнула по горлу, и жажда отступила, оставив лишь мятное послевкусие.

Вскоре целителей сменили декан, магистр Грэг, ректор и сам Хранитель. Они заполнили палату, и воздух будто стал тяжелее от их присутствия.

— Дилан, Тьма тебя возьми, очухался наконец! — Грэг с силой сжал мою руку, и в этом рукопожатии было больше чувств, чем в любых словах.

— Открыл глазки, спящий красавец, — ухмыльнулся декан, как всегда не теряя своего едкого юмора.

— Рады снова вас видеть, — вежливо, но искренне кивнул ректор.

— Как ты? — просто спросил Хранитель, и в его голосе не было ни пафоса, ни лишних слов — только тихая забота.

Я лишь пожал плечами:

— Жив. И хотел бы поблагодарить вас за это.

Хранитель покачал головой и опустился на стул у кровати.

— Брось, мальчик. Если бы не ты, меня бы здесь не было. Этот мир в долгу перед тобой.

— Вы говорите так, будто я один там был, — возразил я.

— Скромность — достойное качество, — снова ухмыльнулся декан.

Тут я спохватился:

— А ребята? Все живы?

— Все живы, все здоровы, — успокоил меня Грэг. — Волнуются за тебя. Гровз вообще чуть ли не волосы на себе рвёт из‑за того, что ты удар на себя принял. Ребята по очереди дежурят у дверей — еле выпроводил их, чтобы ты мог прийти в себя.

Плечи мои наконец расслабились — главное, что команда цела.

— А что с разрывом?

— Ликвидирован, — коротко ответил Хранитель, но лица у всех при этом стали мрачными.

— Что случилось? — я подался вперёд, несмотря на слабость.

— Хранителя Второго убили. А Хранитель Пятого пропал.

Слова ударили, как удар хлыста. Кто‑то явно ведёт игру против Хранителей — целенаправленно, жестоко.

— Но если в первом случае Источник со дня на день выберет нового, то во втором… — ректор замолчал, не решаясь договорить.

— Пока есть шанс, что он жив, преемника выбрать нельзя, — закончил я за него.

В палате повисла тяжёлая тишина. Ситуация и правда была хуже некуда.

— Ладно, не будем тебя больше мучить, — мягко улыбнулся Хранитель. — Тебе нужно набираться сил.

Мужчины по очереди пожали мне руки и вышли, оставив после себя ощущение надёжности и тяжести ответственности.

Почти сразу в палату вернулась Кассандра.

— Можно? — тихо спросила она, будто боялась нарушить хрупкое спокойствие.

— Конечно! — я улыбнулся, и на душе вдруг стало светлее.

Она подошла и осторожно присела на край кровати, стараясь не задеть меня.

— Я уже сообщила ребятам, что ты очнулся. Так что скоро они будут здесь. Ты даже не представляешь, с каким трудом магистр Грэг вытолкал их из коридора — они готовы были штурмовать двери лазарета.

Я ничего не ответил. Не хотелось думать о толпе, о суете, о делах. Хотелось просто сидеть вот так, видеть её рядом, слышать её голос.

У Кассандры вдруг запиликал телефон. Она взглянула на экран и улыбнулась.

— Синтия передаёт тебе привет. Говорит, что безумно рада, что ты очнулся. Скоро забежит — хочет лично поблагодарить.

— За что? — недоумённо спросил я.

— Как за что? Ты спас её брата.

— На моём месте так поступил бы каждый, — буркнул я, чувствуя неловкость.

— Не скажи, — покачала головой Кассандра, не соглашаясь.

Она нервно крутила телефон в пальцах, пока не выронила. Я потянулся за ним одновременно с ней. Наши пальцы соприкоснулись, взгляды встретились. Мы замерли в каких‑то паре сантиметров друг от друга. Я чувствовал её дыхание на своих губах, видел, как расширились её зрачки, как дрогнули ресницы.

Кассандра тихо вздохнула и прикусила нижнюю губу — и в этот момент моя выдержка рассыпалась, как сухой песок. С тихим стоном я прижался к её губам. Сначала осторожно, боясь спугнуть, будто она могла исчезнуть, если я сделаю резкое движение. Но когда она ответила, когда её пальцы вцепились в мою рубашку, всё сдержанное напряжение прорвалось наружу. Поцелуй становился всё глубже, всё отчаяннее, наполненный страстью и облегчением — будто мы оба наконец позволили себе признаться в том, что так долго прятали.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. В груди колотилось сердце, а в голове не осталось ни одной связной мысли.

— Тьма, что ты со мной делаешь… — прошептал я, глядя на неё и не понимая, как раньше мог обходиться без этого взгляда, без её тепла.

— Кассандра, я…

Дверь резко распахнулась, и в палату ворвался Грей — будто буря влетела следом за ним.

— Дилан! — он подлетел ко мне, крепко сжал руку, а потом, не сдержавшись, обнял. — Как же ты нас всех напугал, дружище! Ну какого демона ты кинулся на эту тварь?!

— Вот так всегда: рискуешь жизнью, спасая ваши никчёмные задницы, а вместо благодарности — выговор, — вздохнул я, но в груди всё равно разливалось тепло от того, что друг жив, цел и сейчас стоит передо мной.

— Кхм… Пожалуй, я пойду, — тихо проговорила Кассандра, отступая к двери. — Не буду мешать.

Я хотел было окликнуть её, сказать хоть слово, но она уже выскользнула за дверь, оставив после себя едва уловимый аромат полевых трав и ощущение, будто из комнаты разом ушло солнце.

— Друг, ты просто обязан на ней жениться, — Грей хлопнул меня по плечу и усмехнулся. — Пока ты тут неделю «спящего красавца» изображал, она каждый день сидела рядом. Не отходила.

— Сколько? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Неделю. Ох, и шуму ты поднял! Тебя ведь прямо с поля боя Хранитель забрал — а мы только собирались стянуть силы. К тому моменту, как мы все собрались, тебя уже откачивали. На спине живого места не было — сплошное кровавое месиво. Я думал, Тьма уже пометила тебя своим знаком… Но Стефолд не сдался. Он буквально по кусочкам тебя собирал. К вечеру худо‑бедно всё сшили, но никто из целителей не мог сказать, когда ты очнёшься. Только руками разводили.

Грей на секунду замолчал, будто снова переживая те дни.

— Нас самих едва штопали, а мы всё рвались к тебе. Но в палату никого не пускали. И тут в лечебницу ворвалась она. Честно слово, твари Бездны не такие страшные, как она в тот момент выглядела. Сила из неё буквально выплёскивалась — казалось, ещё миг, и стены рухнут.

Я улыбнулся, вспомнив разговор с Грэгом.

— Магистр Грэг говорил, что она уложила его на лопатки на первом же занятии. Предлагал взять её в группу.

— И что ты?

— Ты правда думаешь, что я позволю ей лезть в самое пекло, закрывать разрывы?

— Думаю, нет.

— Вот именно так я ему и сказал.

— Но ты же знаешь Грэга. Просто так он не отстанет.

— Знаю, — я снова вздохнул, но на этот раз в этом вздохе не было горечи — скорее, привычная тяжесть ответственности.

Мы ненадолго замолчали, и эта тишина была не пустой, а такой, какая бывает между теми, кто вместе прошёл через огонь и знает цену каждому слову.

— Так, на чём я остановился? Ах да… Кассандра тогда начала рваться к тебе. А путь ей перегородила медсестричка Золька — ну, та дриадочка, помнишь? Так вот, если бы не твоя Кассандра… я, пожалуй, должен ей спасибо сказать.

— Она что-то сделала? — нахмурился я.

— Кинула на мою Золечку крепкое сонное заклинание и велела мне за ней присмотреть. Когда Золька проснулась… Друг, кажется, я влюбился. Она такая…

— Грей, я за тебя, конечно, рад, — улыбнулся я, мягко перебивая его, — но ты мне ещё кое‑что рассказать должен.

Он слегка стушевался, бросил на меня недовольный взгляд, но всё же продолжил:

— Не знаю, что она там всем наговорила, но через три минуты из палаты вышли все целители, а ещё через две — Грэг, декан, ректор и даже сам Хранитель. А она осталась. Сидела у твоей кровати и плакала. Я сам несколько раз заставал её так. Ребята говорили, что Синтия чуть ли не силой заставляла её поесть, а подруги буквально на руках утаскивали на занятия — хоть как‑то отвлечь. Пару раз я тут и вампирьего принца видел.

— Он приходил ко мне? — удивился я.

— Нет. Он приходил к ней.

Я нахмурился. Что могло связывать мою Кассандру с этим кровососом? В груди неприятно шевельнулась ревность, но тут же я поймал себя на мысли: «Мою Кассандру». И от этого внутри вдруг стало спокойно и в то же время радостно. Тьма, как же приятно было думать о ней именно так.

— Одно могу сказать точно: если в этом мире и есть любовь, то ты её нашёл. Только смотри не потеряй, — Грей произнёс это без тени усмешки, и я был ему благодарен за эти слова.

Мы обсудили ситуацию с Хранителями, поговорили о том, что происходит за стенами академии. Я расспрашивал о тренировках парней, и Грей меня успокоил: декан вместе с магистром Грэгом гоняли всех и в хвост, и в гриву, не давая расслабиться ни на день. Вскоре друг ушёл, а ко мне снова прилетели целители, напоили каким-то отваром — и я провалился в глубокий, тяжёлый сон, будто меня обратно в Бездну утянуло.

Через неделю меня выписали. К тренировкам приступать ещё было рано, а вот на занятия ходить можно — и на том спасибо. С Кассандрой мы теперь виделись каждый день: общались, смеялись, обнимались, целовались. С каждым днём я убеждался, что она становится мне всё нужнее — как воздух, без которого невозможно дышать.

Но было и одно тяжёлое «но». Все наши встречи проходили тайком, и это несказанно меня бесило. Кассандра была категорически настроена на скрытность наших отношений. Сначала я думал, что всё из‑за её однокурсника Нола, который вечно возникал из ниоткуда, но потом отбросил эту мысль — дело было не в нём. На мой вопрос, зачем такая конспиративность, Кассандра каждый раз отвечала одно и то же: «Так надо. Потерпи ещё немного, и всё закончится». А потом целовала меня, и этот вопрос отступал на задний план, будто его и не было. О том, что мы встречаемся, знали лишь несколько человек: Синтия, Грей и та самая Золия. Кстати, у друга с дриадочкой всё было хорошо, и я был искренне рад за него.

Мы с Греем шли на занятие. Со всех сторон до сих пор неслись шёпотки и приветствия, хотя с момента моей выписки прошёл уже месяц. Академия узнала о моём поступке едва ли не в первый же день, и некоторые считали меня чуть ли не героем. Это было по-настоящему глупо: почему-то никто не называл героями ребят, которые сражались со мной бок о бок, которые рисковали жизнью, закрывая разрывы и уничтожая порождения Бездны. Стоило мне лишь прикрыть друга от удара — и всё, я герой. Противно становилось от этого. Потому на все приветствия я лишь коротко кивал и старался поскорее уйти.

Мы как раз поднялись на второй этаж, когда в толпе мелькнула знакомая рыжая макушка. Синтия и Кассандра снова проспали — наверняка Синтия в очередной раз тайком отключила будильник — и теперь девушки неслись по коридору, о чём-то бурно споря на ходу. Я подхватил Грея под локоть и потянул в их сторону.

— Доброе утро, дамы.

Кассандра и Синтия обернулись. Последняя тут же коварно улыбнулась и исподтишка ткнула подругу локтем в бок.

— Привет, — бросила Кассандра, недовольно косясь на Синтию.

— Синтия, твой брат хотел с тобой о чём-то срочно поговорить. Наедине, — сказал я с самым невозмутимым видом.

— Я?! — опешил Грей.

— Он?! — вторила ему сестра, уставившись на брата.

— Да, — ответил я обоим одновременно, взял Кассандру за локоть и потянул за собой к ближайшей пустой аудитории. — А мы вас пока тут подождём.

Я втолкнул упирающуюся девушку в аудиторию и захлопнул дверь.

— Какого чёрта ты вытворяешь, Дилан?! — зло зашипела Кассандра, вырывая локоть.

Ничего не ответив, я просто притянул её к себе и поцеловал. Сначала она сопротивлялась, упираясь ладонями в грудь, но через миг растаяла, и руки её сами обвились вокруг моей шеи. Оторвавшись от неё, я вгляделся в любимое лицо: губы припухли, глаза блестят, щёки горят, дыхание сбилось.

— Ты с ума сошёл? А вдруг кто-нибудь зайдёт?! — снова зашипела она, но уже без прежнего яда.

— Брось. Грей и Синтия никого сюда не пустят, — я потянулся к ней снова, но она мягко уклонилась.

— Дилан, я знаю, что тебе это не нравится. Но пойми — так нужно. Ещё немного, и весь этот фарс закончится, и…

Я не дал ей договорить, мягко прикрыв её губы пальцем.

— Вот об этом я и хотел поговорить.

Она замерла, и в глазах мелькнула настороженность.

— Я действительно не понимаю, в чём дело, и мне это не нравится. Но так нужно тебе, и я уважаю твоё желание, — Кассандра открыла рот, но я остановил её мягким жестом. — Нет, послушай. Касси, родная, сейчас я прошу тебя об одном. Через три недели в академии состоится бал в честь дня основания альма-матер. И я хочу, чтобы со мной там была именно моя девушка. Да, я не знаю причин, по которым мы должны прятаться, но всё же надеюсь, что они не настолько страшные. Так что скажешь? Ты пойдёшь со мной на бал?

Кассандра смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в тот миг мне показалось, что она вот-вот сорвётся с места и убежит, растворившись в коридоре, словно утренний туман. Потом она опустила голову и тяжело вздохнула — будто на её плечах лежала не просто тайна, а целая гора невысказанных слов.

— Дилан, мне правда жаль, что приходится всё скрывать. Но я повторяю: так надо. А насчёт твоего предложения… — она на секунду запнулась, и сердце у меня замерло, будто время решило затормозить специально, чтобы помучить. — Думаю, трёх недель хватит, чтобы уладить все проблемы.

— То есть это «да»? — прошептал я, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

— Да, — она наконец улыбнулась, и эта улыбка разогнала все мои тревоги, как солнце разгоняет предрассветную тьму.

Я обнял её, крепко, но осторожно, будто она была чем-то невероятно ценным, и поцеловал — так, чтобы она почувствовала, как много для меня значит этот её ответ.

— Увидимся вечером, — я чмокнул её в кончик носа, улыбнулся и вышел.

В дверях едва не столкнулся с черноволосой вампиршей. Её лицо показалось смутно знакомым — будто я видел его когда-то, но не стал задерживаться на этой мысли. Забрал Грея, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и мы пошли на занятия.

***

Кассандра

Весь день меня не покидало ощущение, будто я парю над полом. Хотелось петь, кружиться, смеяться без причины — такое лёгкое, почти невесомое настроение у меня не было уже несколько месяцев. Я прекрасно понимала, что Дилану невыносима эта вынужденная скрытность, но поступить иначе я просто не могла.

Когда я рассказала родителям о Дилане, реакция отца меня искренне удивила. Вместо привычного строгого взгляда он вдруг стал расспрашивать: о чём мы говорим, что он знает обо мне, как ведёт себя в сложных ситуациях. Мама выглядела чуть спокойнее, а под конец даже будто обрадовалась — только тут же бросила на отца предостерегающий взгляд. А потом пришла королева, и под этим двойным напором отец наконец сдался, хотя и не без ворчания.

Но тут же он взял с меня слово: как можно дольше не раскрывать ему всей правды о себе. Я не понимала, зачем это нужно, но, как всегда, безоговорочно доверилась ему. И решила: перед балом расскажу всё. Буду надеяться, что он поймёт, не разозлится и не исчезнет из моей жизни, как исчезали другие, когда узнавали слишком много.

Мы с девчонками собрались в женской раздевалке, готовясь к занятию с куратором. Правда, состав был неполным: Софи, как обычно, испарилась сразу после звонка, не сказав ни слова — будто её и не было вовсе. Мы весело переговаривались, обсуждая прошлое занятие по целительству — моему «любимому» предмету.

— Вам не кажется, что магистр Халон сегодня не в духе? — Эйша, заплетая волосы в тугой пучок, бросила взгляд в сторону двери, будто ожидала, что тот вот-вот ворвётся и начнёт сыпать язвительными замечаниями.

— Разве? — Милисана комично подпрыгнула, пытаясь втиснуться в спортивные штаны. — По-моему, всё было нормально. Он даже улыбался и не задавал никому дополнительных заданий.

— А я вам говорю, что что-то не так, — упрямо гнула своё Эйша, в её голосе слышался азарт валькирии, готовой к битве даже из-за пустяка.

— Да что не так-то? — Бильгелла расправила крылья перед зеркалом, и перья тихо зашуршали.

— А то, что он не задал ни одного дополнительного задания Кассандре! — Эйша сделала вид, что в ужасе прикрывает рот, а потом расхохоталась.

Девчонки подхватили смех, а я только закатила глаза. Моя «взаимная любовь» с магистром Халоном уже стала легендой курса: он обожал выбирать меня для своих унизительных примеров и язвительных комментариев, а дополнительные задания стали чем-то вроде личного ритуала. Иногда мне казалось, что скоро я буду знать о целительстве больше, чем Синтия, которая вообще-то учится на этом факультете.

Подруги продолжали смеяться, а я никак не могла найти свою куртку. Зима подбиралась всё ближе, и на уличных тренировках без тёплой одежды было не продержаться. Я точно помнила, что оставляла её в своём шкафчике. Неужели украли? Да кому она нужна!

Девочки уже направлялись к двери, а я всё ещё копалась в вещах.

— Касс, ну что ты там роешься? Пойдём уже, — Милисана притормозила в дверях, нетерпеливо постукивая ногой.

— Сейчас, никак не найду куртку. Вы идите, я вас догоню, — махнула я рукой, и девчонки вышли, оставив меня одну среди полупустых шкафчиков.

Ещё минут пять я рылась без толку, потом сдалась и вызвала поискового светлячка. Маленькая жёлтая мушка мигнула перед лицом и шустро полетела в дальний угол раздевалки. Там, возле пустого, ничейного шкафчика, она остановилась. Куртка действительно лежала там.

Я нахмурилась. Как она тут очутилась? Неужели девчонки решили надо мной подшутить? Но что-то подсказывало: дело тут не в шутке.

Прозвенел звонок. Решив, что с этой загадкой разберусь позже, я схватила куртку и рванула к выходу. Но стоило мне приблизиться к дверям, как они с грохотом захлопнулись — буквально в сантиметре от моего носа.

— Чёрт! — я отпрыгнула, едва успев увернуться.

Кожу тут же обожгло чужим присутствием — магия вибрировала в воздухе, а кончики пальцев неприятно покалывало от её накала. Инстинкты сработали раньше разума: я резко метнулась в сторону — и в ту же секунду в стену, где я только что стояла, с треском влетела скамейка, сорванная с места порывом силы.

Я обернулась. В противоположном углу, у окна, стояла незнакомая вампирша. Как она вообще сюда попала? Я не видела, чтобы она входила, да и до вспышки её ярости вообще не чувствовала её присутствия — будто она была невидимой.

— Дрянь! — визгнула она и бросилась на меня, словно разъярённая буря.

От такого внезапного рывка я едва не схлопотала удар прямо по лбу. Но рефлексы, отточенные на тренировках до автоматизма, сработали сами: блок встал прежде, чем я успела подумать. Вампирша была сильной, быстрой, опытной — но не настолько, чтобы одолеть меня. В считаные мгновения я перехватила её движения, скрутила и прижала к стене, не давая ни шанса на манёвр.

— Кто ты? И что тебе нужно? — спросила я жёстко, не ослабляя хватки.

Её техника показалась странно знакомой — что-то из приёмов, которые отрабатывала Софи. Не успела я додумать эту мысль, как однокурсница появилась прямо за моей спиной. Она схватила меня за шкирку, будто я была не боевой принцессой, а котёнком, и швырнула в дальний конец раздевалки.

Пол стремительно приблизился, и меня с силой впечатало в стену. С тихим стоном я сползла вниз, кривясь от боли. Попыталась подняться, но не успела — первая вампирша подскочила и с размаху ударила ногой в живот. Воздух разом вылетел из лёгких, перед глазами заплясали чёрные точки. Она схватила меня за волосы, дёргая голову назад.

— Ну что, приятно, тварь? — прошипела она, сверкая клыками.

— Сестра, давай просто прибьём её, — устало отозвалась Софи, будто вся эта сцена была для неё рутиной.

— Чего вы хотите? — прохрипела я, пытаясь удержать сознание.

— Чего мы хотим? — она издевательски растянула слова, словно смакуя каждый слог. — Научить тебя не трогать чужое!

С этими словами она влепила мне пощёчину, да так, что на коже тут же проступили царапины от её когтей. Злобно ухмыльнувшись, вампирша отшвырнула меня, как сломанную куклу. Я проскользила по полу, сбивая по пути скамейки, и неловко приземлилась на левую руку. Что-то хрустнуло — резкая боль пронзила всё тело, и я с тихим стоном приподнялась на локтях. По щеке медленно потекла капля крови. Обе вампирши втянули воздух, принюхиваясь.

— Ужин, — мурлыкнула незнакомка, и они обе рванули ко мне одновременно.

Тут моё терпение лопнуло. Вспышка ярости слилась с магией — я отбросила их обеих прочь, словно тряпичных кукол. Вставая на ноги, я призвала свою истинную кровь вампира. Трансформация началась: глаза вспыхнули расплавленным золотом, клыки приятно покалывали нижнюю губу, а за спиной с шорохом раскрылись крылья. Я зашипела, взмахнула рукой — и их швырнуло по полу, а затем силой магии заставило склониться в низком поклоне.

— Не может быть… — прошептала Софи, её лицо побелело.

Вторая вампирша лишь тихо скулила, не в силах даже поднять голову.

— Я — Кассандра Адалаида Низар, принцесса Блотфед, вторая наследница короля. Я обвиняю вас в нападении на члена королевской семьи. Молитесь Тьме, чтобы ваши головы остались на плечах.

Обе девицы снова заскулили, запричитали, умоляя о пощаде.

— Ваше высочество, простите, молю вас! — завыла Софи. — Это она заставила меня!

— Встать! — рявкнула я, и голос прозвучал не как голос девушки, а как приказ, которому невозможно не подчиниться.

Вампирши, дрожа, кое‑как поднялись, помогая друг другу держаться на ногах. В этот момент в дверь заколотили, послышались крики. Ещё один сильный удар — и дверь сорвало с петель. В раздевалку ворвались девчонки, Нол и куратор во главе всей этой суматохи.

— Что здесь происходит?! — рявкнул магистр, оглядывая разгромленную комнату и двух дрожащих вампирш, стоящих на коленях.

Я не стала ничего отвечать — просто тихо сползла по стене на пол. Трансформация успела частично залечить внешние раны — на коже почти не осталось следов, но внутри всё ныло и горело, будто по мне прошлись раскалённым железом. Такое гадкое, тянущее чувство я испытывала лишь однажды — на тренировке во дворце дяди. Тогда магистр по боевому искусству так разозлился на меня, что не сдерживал силы, и я потом несколько дней не могла нормально дышать.

— Кассандра, ты в порядке? — взволнованно воскликнула Мили, бросаясь ко мне.

Я лишь прохрипела тихое «да», но вид у меня был совсем не убедительный. Разгромленная раздевалка, перевёрнутые скамейки, сбитые шкафчики — всё это никак не вязалось с моим бодрым ответом. Да и вампирши, хоть и стояли теперь смирно, выглядели куда менее помятыми, чем я.

Магистр Грэг нахмурился, его взгляд скользнул по студентке третьего курса, которая испуганно сжалась и бросила на меня затравленный взгляд. Я едва заметно покачала головой — мол, не надо поднимать этот вопрос.

— Так, все вернулись на площадку! — резко скомандовал куратор.

Ребята тревожно переглядывались, то и дело поглядывая на меня, но ослушаться не посмели. В академии слово магистра было законом.

— Вы двое — к ректору, — кивнул он вампиршам, и под его тяжёлым взглядом они поспешно вышли, едва ли не спотыкаясь на каждом шагу.

Теперь настала моя очередь.

— А ты, горе моё луковое, к целителям, — строго сказал Грэг. — Они тебя изрядно потрепали.

Грэг заботливо протянул руку, помогая мне подняться.

— Не надо… кхм-кхм… не надо целителей, магистр, — просипела я.

— Ага, сейчас! — фыркнул куратор, скрестив руки на груди. — Что, высочество, боишься людей в белых халатах?

Я покачала головой.

— Просто не хочу лишнего внимания. У меня в комнате живёт неплохой целитель.

— Уверена?

— Да.

— Тогда хоть позволь довести тебя.

Вместо ответа я быстро открыла портал прямо в свою комнату.

— Ну, можно и так, — согласился магистр, чуть смягчившись. — Иди. Я предупрежу Адху, так что на вечернее занятие можешь не приходить.

— Спасибо, — прохрипела я, чувствуя, как каждое слово отдаётся болью в груди.

— Да ладно уж, — махнул он рукой, но в этом жесте было больше заботы, чем небрежности.

— И, куратор… прошу, не говорите ничего моей семье, — тихо добавила я, глядя ему прямо в глаза.

— Но почему? — он удивлённо приподнял брови.

Я не ответила — просто смотрела, надеясь, что он поймёт без слов. Магистр тяжело вздохнул, потом кивнул:

— Ладно. Это твоё дело. Я предупрежу ректора.

— Спасибо, — снова прошептала я и шагнула в мерцающую арку портала.

Пространство на миг сжалось и рассыпалось искрами, а потом я оказалась в своей комнате — прямо перед ошеломлённой Синтией.

— Что случилось?! — выдохнула она, вскакивая с кресла.

Прихрамывая, я кое‑как добралась до кровати и рухнула лицом в подушку, чувствуя, что если не лягу прямо сейчас, то просто свалюсь на пол. Чуть позже я рассказала ей всю эту «замечательную» историю про «милую» беседу с обезумевшими вампиршами. Синтия, то и дело охая и ахая, осмотрела меня и немного подлечила, убирая самые острые вспышки боли. Потом подруга куда‑то исчезла, а я наконец позволила себе закрыть глаза и немного вздремнуть.

Спустя час дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась злая как тысяча демонов соседка. От грохота я подскочила на добрых полметра, едва не свалившись с кровати.

— Ты чего?! — выкрикнула я, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.

Она рухнула рядом со мной на кровать, тяжело дыша, будто только что пробежала весь коридор на максимальной скорости.

— Была я там. Видела этих…

Я зевнула, потянулась и снова улеглась, обнимая подушку обеими руками.

— Где была? Кого видела?

— У ректора была. Твоих вампирш видела.

— И что они? — я вяло поинтересовалась, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы снова провалиться в объятия Морфея.

— Отправлены домой для выяснения обстоятельств, — ответила Синтия, и в её голосе слышалось явное удовлетворение.

— Ну и хорошо, — снова зевнула я и закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.

Но Синтия была категорически не согласна. Она подскочила на кровати так, что матрас подпрыгнул, и меня невольно выбило из уютного положения.

— Да что ж тут хорошего?!

— А что плохого? — я пожала плечами и снова потянулась к подушке, надеясь, что разговор скоро исчерпает себя. — Хотя… не понимаю, что на них нашло. Неужели Софи злится из-за занятий?

— Да при чём тут Софи! — взвизгнула Синтия, вскакивая на ноги. Её щёки горели, а руки так и мелькали в воздухе.

— А кто? — задала я поистине глупый вопрос, мысленно прощаясь с планом поспать хотя бы пару часов.

— Вторая, та, что тебя мутузила — это старшая сестра твоей однокурсницы. Вильгетта Одельша. Но ничего-ничего, я и к твоему брату сходила, всё ему рассказала. Так что теперь…

Я подскочила как ошпаренная.

— Что ты сделала?! Синтия, если это дойдёт до дяди, их же могут убить! Они напали на королевского наследника! Не уверена, знакома ли ты с вампирскими законами, но они жестоки, и за такое запросто казнят!

Синтия побледнела. Испуг мелькнул в её глазах лишь на мгновение, губы дрогнули и поджались, но ответить она не успела. Дверь снова распахнулась, и в комнату ворвался Алларик Блотфед собственной персоной. Надо сказать, весьма злой и крайне недовольный персоной.

— Касси! — он подлетел ко мне и обнял так крепко, что я тихонько охнула — тело ещё побаливало. Глаза брата покраснели, а это значило только одно: он терял самообладание.

— Я их убью! — он резко развернулся к двери, но я вцепилась ему в руку.

— Не надо.

— Как это «не надо»?! Они посмели поднять руку на принцессу! На свою принцессу, которую обязаны защищать ценой жизни!

— Но они же не знали, кто я, — возразила я.

— Это не оправдание! Они не имели права избивать человека!

— Не пойму только, что я сделала этой Вильгетте? Если бы инициатором была Софи, я бы ещё поняла. Но её сестра…

— Вильгетта? Дочь Сморчка?

Я просто кивнула, а Синтия вдруг заёрзала на кровати и негромко откашлялась.

— Кажется, я знаю причину.

Мы с Риком синхронно уставились на неё.

— В прошлом году Грей рассказывал, что Дилан встречался с одной вампиршей. А чуть позже все только и говорили о громком разрыве. Ведь так, ваше высочество?

— Да, — рассеянно кивнул Алларик. — Она лично приходила ко мне, просила о помощи. Мы тогда с этим всеобщим любимчиком неплохо друг друга помяли. Но при чём тут это?

Я замерла и бросила на подругу умоляющий взгляд. «Боги, Синтия, прошу, промолчи. Ради нашего же блага, просто промолчи», — молила я мысленно.

— Ну, как бы… ваша… — Синтия запнулась и покосилась на принца.

— Синтия, брось. Называй меня по имени, — мягко сказал Алларик.

— Хорошо, — кивнула она, и стало видно, что ей самой стало легче от этого разрешения. — Так вот, твоя сестра уже месяц как встречается с Диланом Батлером.

М-да. Спасибо тебе, подруженька. Я поджала губы и уронила голову на грудь. В комнате повисла звенящая тишина — напряжение такое, что ножом режь. Брат уставился на меня в немом ужасе.

— Она серьёзно?

— Да.

— Но… как? Почему именно с ним?

В течение нескольких часов я выслушивала гневную тираду о том, какой Дилан плохой, ненадёжный и вообще все парни — козлы. Даже Синтия приуныла и, кажется, сама пожалела о своей поспешной выходке. А когда брат наконец махнул на меня рукой, назвал психически больной и ушёл, громко хлопнув дверью, Синтия решила меня добить:

— А я ведь и к Дилану ходила.

***

Дилан

Я сидел на лавке, наблюдая за тренировкой парней. Декан и наставник недавно ушли, оставив, как всегда, всех на моё попечение. Сегодня мы занимались в зале, отрабатывая защитные щиты, когда к нам влетела фурия. Такой злой Синтию я ещё ни разу не видел.

— Сидишь, значит. Отдыхаешь, — она нависла надо мной, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз с таким видом, будто я лично оскорбил её существование.

Я удивлённо приподнял бровь:

— А что мне делать? Ты к Грею? Позвать его?

— Я к тебе пришла.

— Зачем? — я встал, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Что-то с Кассандрой?

— Что-то?! — она вдруг взвизгнула так, что парни на тренировке разом обернулись. — Держи в узде своих шлюх! Иначе я за себя не ручаюсь. Выгребете и ты, и они.

Девушка развернулась на каблуках и стремительно вышла, оставив после себя звенящую тишину и полдюжины ошарашенных взглядов. Ко мне подошёл Грей, вытирая пот со лба — запылённый, взъерошенный, но довольный тренировкой.

— Чего мелкая приходила?

— Честно говоря, сам не понял, — я почесал затылок, пытаясь осмыслить только что случившееся. — Сказала, чтобы я «шлюх своих контролировал».

— Странно. На неё это не похоже, — Грей нахмурился, но ненадолго — тренировка требовала внимания, и мы вернулись к делам.

После занятий мы вернулись в общежитие. В коридоре пятого этажа, прямо у двери нашей комнаты, топтались двое парней с третьего курса. Противные отпрыски аристократических семей — заносчивые, себялюбивые, эгоистичные, вызывавшие одно непреодолимое желание немедленно умыться. Помнится, на первом курсе их папаши приходили к ректору с разборками, требуя, чтобы их драгоценных чад взяли в боевую группу. Тогда командиром был другой парень, уже выпустившийся, а наставник с деканом едва самих этих «аристократов» не придушили от злости.

— Ну ты, Батлер, даёшь, — с ухмылкой протянул один из них.

— Чего тебе, Шпик? — спросил Грей, не скрывая неприязни.

— А то вы, видимо, не в курсе, — осклабился второй, Дикк Рив.

Мы с другом непонимающе переглянулись.

— Ха! Чим, гляди. Они, кажется, реально не в курсе!

— Ну вы даёте. Вся академия об этом гудит.

Их насмешки и туманные намёки порядком поднадоели — и, откровенно говоря, начали откровенно бесить.

— Либо говорите, в чём дело, либо убирайтесь, — жёстко бросил я.

Парни гаденько заулыбались, и Чимин Шпик, склонив голову набок, произнёс с нарочитой заботой:

— Лучше нужно за своими крошками приглядывать, великий командир.

У меня зачесались руки врезать по этой крысиной роже, но, к счастью идиота, его товарищ оказался чуть умнее и прояснил ситуацию:

— Сегодня твоя брошенная невеста напала на девчонку с первого курса. Потрепала её изрядно. Говорят, всё из-за тебя.

В груди неприятно защемило.

— Вильгетта кого-то тронула?

— А я о чём говорю? Эта дура вместе со своей сестрицей зажали малявку в раздевалке и славно провели время, — Дикк Рив ухмыльнулся. — Даже Блотфед на разборки к ректору ходил.

Дальше я не стал слушать. Развернулся и что есть сил помчался в женское крыло. Если с Кассандрой что-то случилось, я лично убью эту вампиршу, и плевать на последствия.

К моему величайшему удивлению, в коридоре четвёртого этажа женского крыла я едва не врезался в принца вампиров. Почему из шестерых отпрысков голубых кровей, обучающихся в академии, я постоянно натыкаюсь именно на этого? И вообще — что он здесь забыл? Его пассия живёт на шестом этаже.

— Чего приперся, Батлер? — зло прошипел вампир.

— Хотел спросить то же самое.

Он внимательно посмотрел на меня, зло сплюнул и что-то буркнул себе под нос. А потом бросил через плечо:

— Держись подальше от Кассандры.

Развернулся и ушёл, а я остался стоять посреди коридора, невольно усмехаясь ему вслед. Что это было? Откуда он вообще знает Кассандру? Но отбросив эти вопросы в дальний угол мозга, я рванул дальше.

***

Кассандра

— Ты что сделала?! Синтия, зачем?!

— Как зачем? — ощетинилась подруга, будто я спросила нечто само собой разумеющееся. — Его ненормальные пассии будут тебя мучить, а он сидеть и ждать?

Я устало опустилась на кровать, чувствуя, как злость медленно уступает место горечи.

— Меня беспокоят не синяки. А то, что я расслабилась! Понимаешь? Позволила каким-то двум курицам загнать себя в угол. Кто они и кто я? Принцесса, ха! Дочь великого магистра Низара! Позволила этим…

Слова застряли в горле. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Касси, но ты ведь не ожидала, — мягко начала Синтия.

— Это не оправдание! Чёрт… Со всеми этими проблемами я даже забыла сказать им, чтобы держали язык за зубами.

— Ты куда? — встрепенулась Синтия, вскакивая с места.

— Пойду к этим, чтобы… — начала я, но не успела даже шаг сделать к двери — она распахнулась, и в комнату влетел разъярённый Дилан.

— Что она сделала?! — рявкнул он, окидывая меня взглядом с головы до ног, будто пытался на лету отыскать хоть одну царапину.

Я в этот момент искренне радовалась, что трансформация успела залечить внешние раны. Вид у Дилана был такой, что попадись ему сейчас Вильгетта — и у девицы не осталось бы ни единого шанса. И при всей этой ярости в нём было что-то до жути приятное: он волновался. По-настоящему.

— О, явился, — буркнула Синтия себе под нос, откидываясь спиной к стене. Но по озорным искоркам в её глазах было ясно: появлению Дилана она только рада.

А он, не замечая её ворчания, тут же крепко обнял меня, уткнулся в макушку и выдохнул:

— Если она ещё хоть раз к тебе прикоснётся или, не дай Тьма, попробует пить твою кровь — клянусь, я её убью!

Я не хотела этого. Не хотела, чтобы из‑за меня кто‑то платил жизнью. К тому же Вильгетта и сама уже, кажется, поняла, какую глупость сотворила — да ещё и сестру втянула. Но тут меня передёрнуло: а если бы я была просто обычной девушкой, без капли королевской крови и вампирской силы — остановились бы они? От этой мысли по спине пробежал ледяной холодок.

— Всё хорошо, правда, — я чуть отстранилась и постаралась улыбнуться как можно спокойнее. — Просто я немного растерялась.

— Конечно, растерялась! Они же обе вампирши! Куда обычной девушке, пусть и сильной магичке, тягаться с ними? — он тяжело вздохнул и снова прижал меня к себе, будто хотел спрятать от всего мира.

От его слов я вдруг напряглась. Может, это и есть тот самый момент? Тот самый тихий, тёплый миг, когда можно просто выдохнуть и рассказать всё: кто я, чья дочь, почему столько всего должна скрывать… А вдруг он испугается? Вдруг решит, что я столько времени его обманывала, и разозлится? Мысли закружились, как метель, и я почувствовала, как внутри поднимается тихая паника.

Синтия заметила это сразу — увидела, как у меня расширились глаза, как пальцы невольно вцепились в ткань платья.

— Так, герой, раньше надо было думать, — она решительно шагнула вперёд, бесцеремонно отцепила меня от Дилана и буквально вытолкала его за дверь. — А теперь выметайся. Ей нужно отдыхать.

Дверь захлопнулась, отрезая его встревоженный голос, и я медленно опустилась на кровать, уронив голову на руки. Синтия прислонилась спиной к двери и смотрела на меня внимательно — с лёгкой жалостью, с непониманием, но и с той самой преданностью, которая дороже любых клятв.

— Когда ты ему расскажешь? — тихо спросила она.

Я вздохнула, не поднимая головы.

— Скоро.

Глава 7 Тайны

Кассандра

После нападения прошла неделя. Дилан грозился разобраться с Вильгеттой, но так её и не нашёл — будто сквозь землю провалилась. Конечно, когда Алларик рассказал отцу о поступке сестёр Одельш, король пришёл в ярость. Мои родители, узнав, отреагировали ничуть не мягче: мама всерьёз грозилась собственноручно придушить мерзавку. Дядя вызвал обеих девиц и их отца во дворец.

Граф умолял о прощении, ползал на коленях и клял своих дочерей последними словами, но король стоял непреклонно. Мне самой стоило немалых уговоров смягчить его, отговорить от старого закона и оставить девиц в живых. В итоге всю семью отлучили от дворца, Вильгетту как зачинщицу по требованию короля выгнали из академии, а Софи осталась учиться — но дала мне пожизненную клятву на крови и стала чем-то вроде личного вассала. Ей запретили говорить о моём происхождении кому бы то ни было без моего согласия, и кроме того, она обязалась во всём прислуживать и угождать мне.

Подруги поначалу дико удивились, когда после недельной отлучки Софи вернулась совершенно другим «человеком». Перестала фыркать по любому поводу, перестала огрызаться, стала общительной и всячески старалась помочь. Эйша даже как-то шёпотом спросила у меня, не подменили ли её.

Кстати, узнав причину, по которой вампирши на меня накинулись, папа готов был придушить и самого Дилана. Мы с ним из-за этого всерьёз поссорились. Остановил его Алларик, пообещав лично разобраться с «подонком». Теперь я ходила хвостом за братом, умоляя не трогать моего парня.

До бала оставалось полторы недели, и перед нами встал поистине важнейший вопрос: что надеть? Мы сидели с Синтией в комнате, уже переодевшись ко сну, и обсуждали предстоящее мероприятие.

— Ты расскажешь Дилану правду до бала? — в который раз спросила Синтия, сидя на своей кровати с поджатыми ногами.

— Хочу, честно. Но до сих пор боюсь его реакции, — я отложила расчёску, которой только что расчёсывала волосы, и посмотрела на своё отражение в маленьком зеркальце на тумбочке.

— Да брось. Если он правда тебя любит, ему будет всё равно, кто ты. И то, что ты принцесса и сестра его давнишнего негласного врага, ничего не изменит, — заявила неисправимая оптимистка на соседней кровати.

— Хотелось бы верить, — вздохнула я и тут же решила перевести щекотливую тему: — А с кем ты пойдёшь?

Синтия враз погрустнела.

— С Гидеоном, — выдавила она, и мы обе прекрасно понимали, с кем на самом деле ей хотелось бы пойти. Но Нол молчал. — Надо бы на выходных обязательно выбраться в город и выбрать платье. А то с этими занятиями и твоими тренировками мы пойдём голыми.

С этим я была полностью согласна. После выходки вампирш брат настоял на дополнительных тренировках: мы занимались с Аллариком три раза в неделю, а в последнее время к нам присоединились Жаннетт с Девидом. Я отрабатывала связки физических приёмов с магией, и каждый такой день заканчивался так, что к вечеру я еле доползала до кровати. Но при воспоминании о брате в голову неожиданно пришла мысль, и я вдруг расплылась в улыбке.

— Подруга, без платьев мы точно не останемся!

— Что ты уже придумала? — подозрительно прищурилась Синтия, глядя на моё внезапно похорошевшее настроение.

— Как ты смотришь на то, чтобы на выходных посетить дворец короля Блотфеда?

— Что? Правда?! — она подскочила так, что кровать скрипнула.

— Правда.

— Уи! Класс! — соседка бросилась ко мне и принялась обнимать так крепко, будто я только что пообещала ей не просто дворец, а всю корону.

На выходных мы, как и договаривались, отправились ко мне во дворец. Детское предвкушение Синтии меня искренне радовало: она, словно ребёнок, с восторгом разглядывала всё вокруг — высокие своды, витые колонны, старинные гобелены, пока мы шли по бесконечным галереям и коридорам дядиного дворца.

В большой приёмной нас уже ждали мама и королева — с чаем и пирожными, от аромата которых сразу становилось тепло и уютно.

— Приветик! — я чмокнула маму в щёку и обняла Элиз. — Знакомьтесь, это моя подруга и соседка по комнате — Синтия Гровз.

— Здравствуй, дорогая, — улыбнулась мама.

— Добро пожаловать, дитя, — королева изящно повела рукой, и в этом жесте было столько величавой простоты, что напряжение сразу стало таять.

Синтия вспыхнула, будто её щёки коснулось солнце, и тут же присела в глубоком реверансе.

— Благодарю за оказанную честь, ваше величество.

Элиз рассмеялась — лёгким, тёплым смехом, который всегда умел снимать любую неловкость.

— Брось, деточка. Друзья нашей Касси — наши друзья.

Синтия наконец расслабилась, улыбнулась и осторожно присела на предложенное место. Пока мы пили чай, женщины засыпали нас вопросами — и про занятия, и про академию, и даже про то, как нас кормят и не слишком ли мы устаём. А уж когда речь зашла о парнях, мама с королевой переглянулись и заулыбались так, будто знали какую-то очень приятную тайну.

Когда я наконец призналась, зачем мы пришли, женщины радостно загалдели. Королева тут же вызвала свою личную модистку, а следом — целую свиту: портних, помощниц, девушек с лентами и булавками. Пока мы ждали эту шумную команду, к нам неожиданно присоединились папа и дядя Санд.

Наблюдать за Синтией было настоящим удовольствием. Перед ней сидело королевское семейство вампиров, а рядом — магистр Низар, живая легенда и кумир её детства, спокойно пил чай, будто так и надо. Ещё немного — и она бы точно упала в обморок от восторга, но тут в комнату ворвалась команда модисток во главе с тёмной феей. Они ловко вытолкали мужчин за дверь и с деловитой стремительностью принялись снимать мерки, прикидывать фасоны, обсуждать ткани и кружева.

Когда все замеры были сделаны, мы попрощались, договорившись, что платья доставят прямо в академию. Нас расцеловали, сунули в руки столько сладостей, что хватило бы на целую неделю, и взяли с нас твёрдое обещание приходить в гости почаще. И наконец отпустили.

Счастливые, мы вернулись в нашу уже ставшую родной комнату в общежитии.

***

Дилан

Бал в честь дня основания академии должен был состояться уже через день, и я ждал этого вечера с таким нетерпением, будто от него зависела вся моя жизнь. День, когда мы с Кассандрой наконец перестанем прятаться и все узнают, что она — моя.

Неделю назад мне наконец разрешили вернуться к тренировкам, и теперь я гонял парней с удвоенной силой — словно хотел выплеснуть всё то напряжение, что копилось во мне все эти дни.

На одной из тренировок меня снова вызвали к наставнику. Когда я вошёл в аудиторию, Грэг был не один. На подоконнике, небрежно откинувшись на раму, сидел наш декан. Его волосы были слегка взлохмачены, мантии не было — только светло‑серая рубашка с расстёгнутым воротом и закатанными рукавами. Он выглядел так, будто только что вернулся с прогулки, а не собирался вести серьёзный разговор. Мечта любой девушки, как любили шептаться на курсе.

Рядом с ним Грэг казался почти полной противоположностью: жилистый, среднего роста, с широкими плечами. Волосы — с лёгкой проседью, всегда аккуратно причёсаны. На нём, как всегда, была преподавательская мантия, а брюки отглажены до идеальных стрелок. Огромный белый шрам, пересекавший почти всё его лицо, делал его облик суровым, и многие студенты его побаивались.

— Вызывали, наставник? — подал я голос, стараясь держаться спокойно.

— Да, — Грэг бросил на меня хмурый взгляд и жестом приказал приблизиться, а потом протянул какой-то документ. — Вот.

Я перевёл взгляд с магистра на декана, который наблюдал за мной с ленивым любопытством, и шагнул к наставнику.

— Что это?

— Приказ ректора о назначении студентки первого курса Кассандры Низар в состав боевой группы «Тень», — с нескрываемым удовольствием провозгласил декан, будто зачитывал победителя турнира.

Кулаки сжались сами собой, и бумага в моей руке смялась в комок.

— Этого не будет.

— Это не тебе решать, — холодно ответил Грэг.

— Ошибаетесь, магистр. Я старший группы, я командир «Теней», и мне решать, кто войдёт в её состав.

— Вот, а я о чём говорил? — воскликнул Грэг, обращаясь к декану. — Сам ректор её зачислил. Глупо отрицать, что девчонка невероятно талантлива. Сильный дар, отличный боец.

— Повторяю ещё раз: Кассандры в моей группе не будет, — я чувствовал, как закипаю.

— Тьма! — наставник повысил голос. — Дилан, прекращай. Против слова ректора ты не пойдёшь.

— А почему нет?

— И что же ты ему скажешь? — декан спросил это с такой весёлой беззаботностью, будто речь шла о выборе десерта, а не о будущем боевой группы.

Иногда от этого мужчины у меня по коже бежали мурашки. Вечно молодой — ему можно дать лет девятнадцать, не больше. Он всегда выглядел слишком радостным и вызывал ощущение полной несерьёзности. Однако в бою равных ему не было. Декан был умён — даже слишком умён. До сих пор никто толком не мог сказать, к какой расе он принадлежит и сколько ему лет. И двести лет назад, и сейчас выглядел одинаково: расхлябанно, небрежно, а некоторые его поступки заставляли всерьёз усомниться в его здравомыслии. Вот и сейчас, когда я и Грэг сдерживаемся из последних сил, он откровенно веселился.

— Я поставлю его перед выбором, — ответил я. — Либо группа со мной, но без Кассандры. Либо с ней, но уже без меня.

— Ты не сделаешь этого, — сдвинул брови наставник.

— Ещё как сделаю.

— И я в его словах не сомневаюсь, друг, — со смешком добавил декан.

— Глупый мальчишка — вот ты кто! — Грэг повысил голос. — Ты не понимаешь, что теряешь. Она одна стоит тех шестерых парней, которых ты выбрал. Чего нам только стоило уговорить вампирского принца дать на это разрешение.

— При чём здесь Блотфед? — я ухватился за главное.

— А ты не знаешь! — фыркнул наставник. — Думаешь, я не знаю, из-за чего твоя бывшая напала на Кассандру?

Я, честно говоря, не понимал, к чему он клонит. Декан же перестал смеяться и с необычной серьёзностью наблюдал за мной — и это нервировало куда больше его обычных шуточек. Почему каждый раз, когда звучит имя Кассандры, рядом обязательно всплывает этот кровосос? Что, во имя Тьмы, их связывает?

— Интересненько, — протянул декан, и в его голосе мелькнуло что-то новое — не веселье, а острый, изучающий интерес.

Мне же уже было совершенно не интересно выслушивать возмущения наставника и развлекать декана. Коротко попрощавшись, я покинул аудиторию, хлопнув дверью так, что стены вздрогнули. Не обращая внимания на грозный окрик Грэга мне вслед, я быстро направился к спортзалу. Руки чесались, и мне срочно нужно было что-нибудь побить. Парочка недотёп прекрасно подойдёт на роль боксёрской груши.

Размявшись, я стал уносить парней одного за другим, отправляя их в нокаут с отработанной точностью. Но из головы не выходила вся эта ситуация. При чём здесь этот ублюдочный выродок? Зачем понадобилось брать у него разрешение? Сам собой всплыл тот случай в коридоре женского общежития, когда Блотфед приказал держаться подальше от Кассандры. Да что, во имя Тьмы, их связывает? Лично я их вместе ни разу не видел.

К концу тренировки я уже немного остыл. Побитые парни нервно косились в мою сторону, но никто не осмеливался ничего сказать. Даже Грей, видя моё настроение, воздержался от обычных едких комментариев.

После душа я стоял у своего шкафчика, когда мимо просеменили несколько ребят, оживлённо обсуждая как раз Блотфеда.

— Ты слышал, что у вампирского принца новая пассия появилась?

— Да брось, врёшь. Он же всё за своей вампиршей из дипломатического крыла бегает.

— Не, точно говорю! У меня сестра с ним на лекциях сидит — говорит, всё время видит его в обнимку с какой-то рыжей девчонкой с боевого факультета.

Сердце у меня будто остановилось, всё тело сковало льдом, а перед глазами заплясали чёрные мушки.

— А как же его вампирша?

— Да всё просто: он велел ей держаться подальше, вот и весь разговор. Она ослушаться не посмеет. А эта, говорят, сама на него вешается.

— Первогодки, — фыркнул кто-то с другого конца раздевалки. — Они ради симпатичного парня с толстым кошельком на всё готовы. Не то что ноги раздвинуть — хоть в бездну прыгнуть.

— Тебе-то завидно, да? У тебя ж ни лица, ни кошелька, — крикнул первый парень.

Парни загоготали. Я со злостью хлопнул дверцей шкафчика — так, что она жалобно скрипнула и повисла на одной петле. Все разом замолчали и уставились на меня.

— Ты чего, друг? — подал голос Грей.

Я не собирался ничего объяснять. Просто развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Проходя мимо малого третьего зала — того самого, где обычно шли индивидуальные тренировки, — я вдруг замер, будто в грудь ударила молния. Из зала донёсся смех. Знакомый, звонкий, тот самый, от которого у меня всегда теплело внутри.

«Это просто нервы, — подумал я. — Сплетни, дурные мысли… уже мерещится». Но смех раздался снова — чистый, искренний, без тени фальши.

Странно. Кассандра говорила, что сегодня у неё нет тренировки. По крайней мере, мне она ничего не сказала. Третий взрыв смеха окончательно лишил меня рассудка. Я тихо подошёл к приоткрытой двери и заглянул внутрь.

И сердце остановилось.

Она была там. Не одна. Рядом стоял Блотфед. Он что-то рассказывал, и Кассандра заливисто смеялась — так счастливо, как я редко её видел. Вампир с улыбкой обольстителя шагнул к ней, обнял и легко поцеловал в щёку.

— Сегодня ты меня порадовала. Увидимся завтра, малышка, — промурлыкал он.

Кассандра на миг крепче прижалась к нему, потом отступила и взмахнула рукой. Рядом открылся портал, и вампирский принц скользнул в него, будто растворился в воздухе.

В груди разлилась тупая, жгучая боль — словно кто-то вырвал кусок изнутри. Предательство горечью оседало на языке, разъедая всё, во что я верил. Я не помнил, как двинулся с места, не помнил, как шёл к залу. Злость и обида душили, перекрывая разум. А ведь я ей верил. Она была единственной, кто за эти годы — с тех пор как не стало родителей — смог пробраться сквозь броню и коснуться самого сердца.

Кассандра, всё ещё с лёгкой улыбкой на губах, повернулась в мою сторону — и замерла. Улыбка медленно сползла с её лица, глаза широко распахнулись, и она смотрела на меня, будто видела впервые.

— Не ожидала? — рявкнул я, выплёскивая всю горечь одним словом.

— Д‑дилан? — пролепетала она, заикаясь, и метнула взгляд куда-то в сторону.

Я проследил за её взглядом и с холодным удивлением заметил Синтию Гровз. Та сидела на низком табурете, с книгой на коленях, и теперь медленно опускала её, переводя растерянный взгляд с Кассандры на меня и обратно. Спокойная, собранная… будто всё это было для неё не сюрпризом.

— Дилан, что ты здесь делаешь? — наконец подала голос Кассандра. — Разве у тебя сейчас не должна быть тренировка?

— Не ожидала, что вас кто-то побеспокоит? — ядовито бросил я.

— Чего? — она сделала шаг ко мне, но я отшатнулся, будто от огня.

— Дилан, что с тобой? — в её голосе зазвучала настоящая тревога.

— Со мной всё в порядке! — рявкнул я, и эхо моего голоса ударилось о стены зала.

Кассандра попятилась, а Синтия тихо охнула и прикрыла рот ладонью.

— Это из-за него? — я ткнул пальцем в сторону портала, который всё ещё слабо мерцал в воздухе, будто не хотел исчезать. — Из-за него вся эта секретность? Тайные встречи, недоговорки… Ты не хотела, чтобы твой любовник узнал о втором фронте?

Синтия тут же подскочила и встала рядом с подругой, будто хотела её защитить. Обе смотрели на меня с одинаковым испугом — и с какой-то виноватой растерянностью.

— Из-за него, скажи! — я почти кричал, сам себя не узнавая.

— Да… то есть нет… я… — Кассандра снова начала заикаться, пытаясь подобрать слова, но я не дал ей шанса.

— А ты молодец, не растерялась. Прикинулась бедненькой, несчастненькой, а сама на два фронта работала. Нашла партию повыгоднее? А невинность строила, будто и не знаешь ничего. Но почему именно он? Купилась на титул? А я повёлся, как последний дурак…

— Дилан, что ты… — начала Синтия.

— Молчи! — рявкнул я, не дав ей договорить. — От тебя я такого меньше всего ожидал.

— Не ори на неё! — Кассандра выступила вперёд, загораживая подругу собой, будто готовая принять удар. — Я совершенно не понимаю, что происходит! Ты врываешься сюда, орёшь, обвиняешь меня в чём-то, а я даже не знаю, в чём!

— А что тут непонятного? Всё как всегда, — горечь перетекла в глухую, тягучую усталость. — Я оказался наивным дураком, а ты — как и все — двуличной тварью.

Синтия охнула и отшатнулась, будто её ударили.

— Да как ты…

— Тише, Синтия, — вдруг перебила Кассандра, взяв подругу за руку. Голос её был ровным, почти спокойным, и от этого спокойствия веяло такой ледяной пустотой, что стало не по себе. — Мы уходим.

Она потянула ошеломлённую подругу к выходу, и они двинулись к двери.

— Что, храбрая Кассандра, бежишь? — крикнул я им вслед. — Ничего не хочешь сказать в оправдание?

Девушки замерли у порога. Кассандра не обернулась, но ответила — тихо, твёрдо, и каждое слово падало, как камень:

— Я ни в чём не виновата.

— Не попадайся мне больше на глаза. Иначе я за себя не ручаюсь, — бросил я ей вслед и сам не узнал свой голос.

***

Кассандра

Всю ночь я проплакала в подушку. Слава богам, сегодня была суббота — никуда идти не нужно, можно просто лежать, уткнувшись лицом в ткань, и жалеть себя. Синтия кружила вокруг, заламывала руки, совала мне чай, гладила по спине и пыталась успокоить, хотя сама была в шоке не меньшем. Такого от Дилана Батлера не ожидал никто.

Утром она не выдержала и побежала за помощью. Через полчаса дверь в комнату распахнулась, и влетели девчонки — даже Софи пришла вместе со всеми. Слёзы к тому моменту уже иссякли, но говорить ни о чём не хотелось. Я просто сидела на кровати, смотрела в одну точку и молчала, будто внутри всё выгорело дотла.

Синтия шёпотом пересказала подругам всю ситуацию. Эйша и Бильгелла тут же вскочили, грозя разорвать обидчика на тысячу мелких кусочков, и это было самым гуманным из предложенных наказаний. Милисана молча села рядом, обняла за плечи и стала гладить по волосам. От этой тихой, без слов, заботы что-то внутри снова надломилось — и слёзы хлынули снова. Девочки заохали, бросились утешать, и от этого стало только хуже: я разрыдалась уже в голос, навзрыд, не сдерживаясь.

А потом, наплевав на все запреты, обещания и данные отцу клятвы, я стала рассказывать. Всё.

Как много лет жила обычной жизнью, не зная, кто я. Как однажды чуть не сгорела заживо — и в тот день узнала, что я маг. Как провалилась в другой мир, обрела новую родню и узнала правду о родителях. Как спустя время во мне проснулись все четыре стихии разом и эта сила едва не погубила меня изнутри. Как боялась потерять контроль над собственной магией, и чтобы этого избежать, меня обратили — но вопреки всем законам вампиров я осталась человеком. Как позже всё же взыграла кровь, и про первую трансформацию, от которой я сама до сих пор вздрагивала. Рассказывала про изнурительные тренировки во дворце дяди, про возвращение в мир, где родилась, и про то, как снова оказалась здесь, уже принцессой. Как попала в академию, где встретила их — моих подруг — и его.

Рассказывала, как нуждалась в Дилане. Как чуть не сошла с ума, когда неделю сидела у его кровати, пока он лежал в коме, и каждую секунду боялась, что он не откроет глаза. И что получила взамен? Недоверие. Разочарование. Непонятные обвинения, брошенные в лицо. И разбитое сердце.

К концу рассказа рыдали все — даже Софи. Она же первой и предложила вышвырнуть негодяя из головы, а чуть погодя притащила несколько бутылок дорогого виски. Этого нам хватило с лихвой.

К вечеру все были пьяны в стельку. Эйша загорелась идеей собрать отряд для мести Дилану, но меня, как ни странно, в эту авантюру брать не захотели. Вместо этого усадили обратно на кровать и приставили ко мне «охранника» — Софи. Мы с ней сидели, обнявшись, и, всхлипывая, жаловались друг другу на несправедливость жизни. Софи тихо попросила прощения за то, что участвовала в том избиении, а я — за то, что долго считала её холодной и циничной. Где-то через полчаса наших «мстителей» притащил злой, побитый и исцарапанный Грей Гровз. Он затолкал всех обратно в нашу с Синтией комнату, громко обозвал всех пьяными дурами, бросил на меня короткий презрительный взгляд и, гордо вздёрнув подбородок, удалился.

— Да все мужики — козлы! — провозгласила Эйша, и мы единогласно решили выпить за это.

А дальше всё расплылось в туман.

***

В сознание я приходила медленно, но с облегчением отметила, что на вампиров алкоголь действует не так сильно, как на людей, — похмелье было терпимым, не то что у остальных. Первыми проснулись мы с Софи, следом — Эйша и Бильгелла, а уж потом Синтия и Милисана. Им, как натурам особо чувствительным, пришлось тяжелее всех. К счастью, Синтия выудила из какой-то своей тайной заначки алхимическое средство подпольного производства — оно безотказно снимало последствия бурной ночи.

Когда все более-менее пришли в себя, повисла неловкая тишина. Девушки переглядывались, бросая друг на друга виноватые взгляды, будто стыдились вчерашнего. Первой не выдержала Мили.

— Кассандра, а ты и правда принцесса? — прошептала она, глядя на меня с надеждой и страхом одновременно.

Я вздохнула и едва заметно кивнула.

Милисана тут же расплылась в широкой улыбке, сверкнув всеми тридцатью двумя зубами:

— Ну, слава богам! А то я уже думала, что у меня крыша поехала.

Мы рассмеялись, и неловкость тут же растаяла. Я попросила девчонок хранить мой секрет, и они, дружно закивав, стали собираться по комнатам: после алхимического зелья есть хотелось так, что живот сводило, да и к вечернему балу нужно было готовиться.

Моё настроение тем временем стремительно падало, и это не укрылось от Синтии, которая как раз вышла из душа.

— Ты чего? — спросила она, сразу нахмурившись.

— Ничего. Прости, Синтия, но на бал с тобой я не пойду, — выговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Подруга посмотрела на меня с искренним сочувствием и заметно расстроилась — мы ведь столько раз представляли, как будем кружиться в танце и смеяться, как будто весь мир принадлежит только нам.

Тут зазвонил её телефон. Синтия взглянула на экран и скривила нос, будто учуяла что-то неприятное.

— Это брат. Решил поиграть в заботливого папашу: хочет узнать, что тут творилось, и заодно всыпать мне по первое число. Но ничего, мы ещё посмотрим, кто кого. Я скоро вернусь, — бросила она телефон на кровать и, взмахнув волосами, быстро выскользнула из комнаты.

Я осталась одна — переваривать всё, что случилось. Итак, что мы имеем? Во‑первых, больше ни капли алкоголя в таких количествах — никогда. Во‑вторых, у меня есть потрясающие подруги, на которых можно опереться. В‑третьих, Софи оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла: обычная хорошая девчонка, хоть и с сумасшедшей сестрой. И в‑четвёртых… у меня больше нет парня. Как любила повторять Эйша: «Все мужики — козлы!»

Решено. Больше ни одной слезинки по нему.

В дверь постучали. Я встала и пошла открывать. На пороге стояла Софи — свежая, аккуратная, в светлых джинсах и лёгком свитере горчичного цвета. В руках она держала два чехла и большой пакет.

— Вот, — сказала она, чуть замявшись. — С дворца доставили. Посыльный был моим знакомым, не смог найти твою комнату и отдал всё мне. Думаю, это ваши наряды на сегодняшний бал.

Я распахнула дверь пошире, и Софи вошла, аккуратно свалив чехлы и пакет на пустую кровать Синтии. Потом неловко переступила с ноги на ногу.

— Чай будешь? — предложила я, стараясь звучать как можно спокойнее.

Софи кивнула и легонько улыбнулась. Вскоре мы уже сидели за столом, болтали о всякой ерунде — о любимых сладостях, смешных случаях на лекциях, нелепых преподавателях, — стараясь обходить стороной любую тему, связанную с парнями. Чай был вкусным, печенье — хрустящим, а тишина между нами — тёплой и не тягостной.

Где‑то через час в комнату ворвалась раскрасневшаяся и злая Синтия.

— Нет, ну вы представляете?! Этот гад решил слить меня родителям! И это после того, сколько раз я прикрывала его задницу после очередной вечеринки!

Она метнулась к столу, схватила печенье, вгрызлась в него с такой силой, будто это был не десерт, а враг, и плюхнулась на мою кровать. Мы с Софи переглянулись и поспешно спрятали улыбки за чашками.

— О, это что? — Синтия кивнула на кучу вещей на кровати.

— Наши платья, — пожала плечами я.

— Да?

Синтия тут же вскочила, бросилась к чехлам и распахнула первый. Внутри лежало её платье. Она взвизгнула, захлопала в ладоши и запрыгала по комнате, как маленькая девочка, получившая долгожданный подарок. Софи рассмеялась, глядя на неё.

Синтия приложила платье к себе и закружилась по комнате, представляя, как будет выглядеть в нём на балу.

— Оно просто волшебное! — выдохнула она, а потом вдруг резко остановилась, упёрла руки в бока и добавила уже серьёзно: — И пусть этот гад только посмеет не пригласить меня на танец!

Я закатила глаза — подруга явно имела в виду вовсе не своего официального партнёра.

В этот момент Софи достала из чехла моё платье. И это было не просто платье — это был шедевр, произведение искусства. Изумрудно‑зелёное, глубокого, почти бархатного оттенка, с чёрным кружевом. Приталенное, с открытыми плечами и длинными рукавами, с глубоким декольте, которое манило и обещало тайну, с открытой спиной, подчёркивающей изящество линий.

— Ух ты… — прошептала Синтия, и в её голосе не осталось ни капли прежней злости — только восхищение.

Софи улыбнулась, и в её взгляде читалась настоящая, искренняя гордость — будто она сама придумала и сшила это платье, хотя видела его впервые в жизни.

— К нему ещё идут колье и диадема из редких чёрных бриллиантов, — добавила она, кивнув на пакет, в котором лежали аккуратные чёрные коробочки.

Я тяжело вздохнула. Каким бы прекрасным ни было это платье, я всё равно не собиралась идти на бал. И честно сказала об этом подругам.

Улыбка сползла с лица Синтии, она тут же сникла и присела на кровать. А Софи вдруг резко бросила платье, выпрямилась и нависла надо мной, словно грозовая туча.

— Ты чего? — пролепетала я, невольно вжимая голову в плечи.

— Не смей позорить имя вампиров! — рявкнула она так, что, казалось, даже воздух в комнате дрогнул. — Сидишь тут, жалеешь себя, сопли жуёшь… Хочешь спрятаться, показать, что ты сдалась? Что ты превратилась в тряпку? Что ты просто слабая и несчастная? Ты — принцесса! Ты — Блотфед! А Блотфеды никогда не сдаются. Так что поднимай свой зад и быстро наряжайся!

Софи замолчала. Мы с Синтией замерли, глядя на неё в полном шоке. В первую секунду мне хотелось взорваться: кто она такая, чтобы указывать мне, что чувствовать? Знает ли она вообще, каково это — когда сердце разбито вдребезги? Но следом пришло осознание: она права. Я действительно спряталась в своей комнате, не хотела никому показываться, будто стыдилась собственных чувств. И пусть о наших отношениях знали немногие, стыдиться было нечего. Стыдно было прятаться.

— Ладно, — тихо сказала я, а потом чуть громче: — Давайте сделаем это.

Девочки тут же заулыбались. Софи сбегала к себе и принесла косметику и своё платье — сказала, что Мили ушла к Эйше и Бильгелле, а собираться одной ей скучно. Мы с Синтией только обрадовались ещё одной паре рук.

До самого вечера мы носились по комнате, помогая и одновременно мешая друг другу: передавали кисточки не туда, путали тени, хихикали над каждой мелочью, но больше всего, конечно, внимания уделили мне. Подруги твёрдо решили сделать из меня такую красотку, чтобы Дилан, если вдруг увидит, кусал локти до крови.

Около семи вечера мы наконец были готовы и стояли перед зеркалом. Я смотрела на своё отражение и почти не узнавала себя. Это была не просто принцесса. В зеркале стояла королева — спокойная, гордая, сильная.

— Да, девочки, все парни будут наши! — довольно улыбнулась Синтия.

А у меня на глазах вдруг навернулись слёзы — не от горя, а от тепла, от благодарности, от того, что у меня есть такие подруги.

— Ну ты чего? — тут же заворковала Синтия, потянувшись ко мне с объятиями.

— Так, а ну прекрати! Я больше часа над твоим макияжем колдовала! — прошипела Софи, но в её голосе уже не было злости — только шутливое возмущение.

— Спасибо вам! Спасибо! Вы самые лучшие подруги на свете! — я бросилась обнимать обеих, и девушки, засмущавшись, неловко похлопали меня по спине.

Именно в этот момент в дверь постучали. Я быстро заморгала, прогоняя последние слёзы, Софи тихонько посмеивалась надо мной, а Синтия пошла открывать.

На пороге стоял Гидеон Гонсас — и его было почти не узнать. Белоснежная рубашка, чёрный фрак, идеально сидящий по фигуре, аккуратно уложенные волосы… и алая роза в руке. От этой картины даже у меня на секунду дыхание перехватило. И правда, чем он Синтии не нравится?

— Добрый вечер, дамы, — лучезарно улыбнулся Гидеон и протянул розу Синтии. — Ты выглядишь просто волшебно.

Подруга вспыхнула, пробормотала что-то невнятное в благодарность и, кажется, даже забыла, как дышать. Гидеон предложил ей руку, и они величественно, будто уже были героями какой-то легенды, двинулись к выходу из общежития.

На первом этаже ради праздника открыли специальный портал — чтобы пары могли без лишних хлопот попасть в главный административный корпус, где располагался актовый зал. Девушки особенно радовались этому: никому не хотелось в вечерних платьях бежать по холоду и грязи — пусть морозы ещё и не ударили, но сырость пробирала до костей.

Софи, тихонько хихикнув, предложила мне свой локоть. Мы рассмеялись и пошли следом за парочкой.

Актовый зал и столовая академии будто превратились в другой мир. Повсюду мерцали огни, стояли живые цветы, лилась лёгкая музыка, слышались тихие разговоры и смех.

У самого входа я вдруг затормозила, сердце забилось где-то в горле. Софи тут же это заметила.

— Вспомни, кто ты, — твёрдо сказала она, чуть сжав мой локоть. — Ты — Кассандра Блотфед. Ты не прячешься. Ты входишь.

Я мысленно дала себе пару подзатыльников, гордо подняла подбородок, расправила плечи и натянула улыбку.

Как только мы вошли в большие арочные двери, все взгляды будто сами собой обратились к нам. Мы стояли на небольшом балкончике, от которого вниз расходились две лестницы. Не обращая внимания на восхищённые мужские и колючие женские взгляды, мы медленно начали спускаться.

Мельком скользнув взглядом по толпе, я заметила Дилана. Он стоял у стены слева от меня, в окружении ребят из своей группы и их спутниц. На мгновение наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло восхищение — и тут же сменилось презрением. Он поджал губы и резко отвернулся. Я нервно выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время не дышала, но при этом упрямо держала улыбку.

К моему удивлению, в конце лестницы нас уже ждали. С сияющей улыбкой и блеском в глазах стоял принц Алларик Блотфед, а рядом — хмурый и будто чем-то недовольный Девид.

— Дамы, вы совершенны! — выдохнул Рик и склонился, чтобы поцеловать мне руку.

— Благодарим за комплимент, ваше высочество, — смущённо пробормотала Софи, слегка приседая в реверансе.

Рик предложил мне свой локоть, а Девид — Софи. Мы неспешно двинулись к центру зала, растворяясь в толпе.

Мой взгляд снова невольно метнулся туда, где стоял Дилан. Он стоял вполоборота, будто нарочно избегая смотреть в нашу сторону, но всё же бросил короткий, недовольный взгляд. Рядом с ним смеялся Грей, обнимая свою Золию — ту самую «медсестричку», которую я когда-то усыпила. Чуть дальше кружились в танце Гидеон и Синтия.

— Почему ты одна? — тихо прошептал мне на ухо Рик. — Ты же понимаешь, что принцессе не положено появляться на таких мероприятиях без пары?

— Во-первых, никто здесь не знает, что я принцесса, — так же шёпотом ответила я. — А во-вторых, я не одна — со мной Софи.

Алларик фыркнул:

— Серьёзно, малышка. Что с Батлером? Почему вы не вместе?

Отвечать не хотелось: зная вспыльчивый нрав брата, я прекрасно понимала — лучше ему не знать всех подробностей нашей ссоры. К счастью, в этот момент заговорила Софи:

— Ваше высочество, вон там, у окна, ребята из нашей группы. Мы были бы очень благодарны, если бы вы проводили нас к ним.

— Конечно, леди, — склонил голову Алларик. Потом снова повернулся ко мне, и в его взгляде читалась такая настороженность, что стало не по себе. — Касс, что случилось? Клянусь, если он тебя обидел — я его прибью.

— Всё нормально, Рик, правда. Просто… мы немного не сошлись характерами.

— Ага, как же, — вдруг резко вставила Софи, и в её голосе прозвучало неприкрытое презрение. — «Не сошлись характерами» — это когда спорят из‑за того, какой фильм смотреть. А назвать девушку «двуличной тварью» — это уже совсем другое.

— Что он сказал?! — рявкнул Рик и резко остановился, будто земля под ним вдруг стала раскалённой.

Я метнула на подругу взгляд, полный негодования: ну кто её тянул за язык? В ответ Софи лишь пожала плечами, будто не видела в этом ничего особенного.

— Рик, успокойся. Это просто недоразумение, правда.

— Недоразумение?! — снова заговорила Софи. — Он обозвал вашу сестру чуть ли не… ну, ты понял. Какое тут недоразумение?

«Сегодня точно кто-то будет битый, — мелькнуло у меня в голове. — И, скорее всего, это будет одна чересчур языкастая вампирша в алом платье».

— Я убью его, — прошипел Алларик, и по его коже пробежала лёгкая рябь трансформации — знак того, что самоконтроль вот-вот сорвётся. Он сделал шаг в сторону группы парней, где стоял Дилан.

— Рик! Рик, постой! Пожалуйста, не вмешивайся, — я схватила его за рукав, вцепившись так, будто от этого зависела моя жизнь.

— Он назвал мою сестру тварью! И я должен стоять и делать вид, что ничего не произошло?! Да я ему язык вырву и…

— Алларик Санд Блотфед, ты и пальцем его не тронешь! — в моём голосе вдруг зазвенела сталь — та самая, которую я редко позволяла себе с братом.

Рик замер и медленно обернулся. Софи наконец осознала, что переборщила: она виновато склонила голову, а стоявший рядом Девид нервно переступил с ноги на ногу. На нашу шумную компанию уже начали оборачиваться, перешёптываться. И без того слишком много внимания мы привлекали: сам принц Блотфед любезничает с первокурсницей — это уже повод для сплетен, а тут ещё и крики, и частичная трансформация принца.

— Рик, прошу тебя, — я обняла напряжённого, словно натянутая струна, брата. — Дай мне сначала самой с ним разобраться.

Несколько долгих секунд он просто стоял, стиснув челюсти, будто боролся с собой. Было видно, как тяжело ему даётся это спокойствие. Наконец он шумно выдохнул, притянул меня к себе, крепко обнял и поцеловал в волосы.

— Малышка, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. И я никому не позволю обижать моё маленькое сокровище.

Он произнёс это тихо, но несколько человек всё же услышали. Рядом раздалось недовольное фырканье. Я резко обернулась и встретилась взглядом с Греем. Он стоял всего в паре шагов, держа в руках два бокала — видимо, ходил за напитками для Золии и невольно стал свидетелем всей этой сцены. Как же не вовремя.

Не обращая внимания на его тяжёлый, полный неприязни взгляд, я схватила брата за руку и потянула в сторону наших друзей. Софи и Девид поспешили следом.

— Ну что, довольна? — тихо шепнула я на ухо вампирше.

— Может, чуточку перестаралась, — так же шёпотом призналась она. — Но кто-то же должен был поставить этого гада на место!

Ответить я не успела — мы как раз подошли к ребятам.

— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Ух, Кассандра, ты такая красивая! — искренне выдохнула Мили, широко распахнув глаза.

— И не скажешь, что сутки проревела, — чуть тише буркнула Эйша, но в её словах не было злости — скорее привычная прямолинейность.

Алларик тут же нахмурился, но в этот момент ректор начал торжественную речь — и брат сдержал слова, которые явно вертелись у него на языке.

Ректор поздравил всех с праздником, в пяти лаконичных предложениях обрисовал историю создания академии, пожелал хорошего вечера и, взяв под руку магистра Неферти, направился к танцевальной площадке. Остальные магистры и студенты тут же оживились, разбились на пары и присоединились к ним.

Я тоже не осталась в стороне: Рик буквально вытянул меня чуть ли не в самый центр зала. На нас тут же начали коситься и перешёптываться. Я мысленно усмехнулась: не удивлюсь, если к вечеру по академии поползёт слух, будто мы с братом — любовники. Вот Дилан обрадуется…

— А как же Жанетт? — не удержалась я.

— А что она? — удивился Рик.

— Ну, я думала, вы будете танцевать вместе…

— А мы и так вместе, — улыбнулся брат и закружил меня в медленном вальсе. — Я всё ей объясню, она не обидится.

На протяжении всего танца я чувствовала на себе чужие взгляды — тяжёлые, любопытные, оценивающие. Но один из них ощущался особенно остро, почти физически, будто кто-то прожигал дыру между лопаток. Когда это чувство стало невыносимым, я обернулась. Как и ожидала, на меня не отрываясь смотрел Дилан Батлер. Рядом с ним Грей что-то оживлённо шептал ему на ухо, а дриада юного графа стояла чуть в стороне и откровенно скучала.

Дилан вдруг резко осушил бокал, схватил какую-то девушку и почти потащил её прочь из зала. Я невольно выдохнула, будто сбросила тяжёлый груз.

Танец закончился. Рик вернул меня к друзьям, а сам поспешил искать Жанетт.

В целом вечер складывался неплохо: я смеялась вместе с подругами, болтала, танцевала — перетанцевала чуть ли не с половиной парней из своей группы. Наш староста Нол почему-то долго не появлялся на балу, и никто не знал, где он и почему опоздал. Только когда старинные часы в замке торжественно пробили полночь, он наконец появился.

— Где ты пропадал, старик? — с улыбкой спросил Грипфейт.

Нол проигнорировал вопрос, не сводя с меня взгляда. Потом протянул руку.

— Потанцуешь со мной, Кассандра? — спросил он хрипловато, будто голос ему не повиновался.

Я лишь пожала плечами, передала свой бокал неугомонному Грипфейту и пошла за Нолом, украдкой бросив виноватый взгляд на Синтию — та следила за нами с явным беспокойством.

Как только мы оказались среди танцующих пар, Нол притянул меня к себе слишком близко — так, что это уже выходило за рамки приличий. В нос тут же ударил резкий запах алкоголя.

— Да ты пьян! — невольно ахнула я.

— Возможно, — криво ухмыльнулся он и повёл меня в медленном танце.

Его руки были обжигающе горячими — этот жар чувствовался даже сквозь ткань платья.

— По какому поводу праздник? — спросила я, стараясь хоть немного отстраниться.

— А для того, чтобы выпить, нужен повод? — выдохнул он, почти касаясь губами моей шеи.

Внезапно я почувствовала лёгкое прикосновение его губ к коже — и меня будто током ударило. Не от удовольствия, а от неприязни и неловкости. Всё внутри напряглось.

— Нол, держи себя в руках, — тихо, но твёрдо сказала я.

— Милая Кассандра, ты даже не представляешь, чего мне стоит держать себя в руках, — снова коснувшись губами шеи, прошептал он.

Это уже было чересчур. Пусть сейчас он не соображает из‑за алкоголя, но завтра ему точно будет стыдно за своё поведение. Я резко остановилась и сделала шаг назад, вырываясь из его объятий.

— Спасибо за танец, но я, пожалуй, пойду. Уже поздно, да и я ужасно устала.

Развернувшись, я быстро направилась к выходу, решив, что потом как‑нибудь объясню подругам, почему ушла, не предупредив. Но уйти спокойно мне не дали: прямо у дверей Нол настиг меня и схватил за руку.

— Я провожу, — буркнул он и потащил меня за собой.

Но вёл он меня не к порталу в общежитие — нет, Нол направился прямиком в сторону учебных аудиторий. Дёргая каждую дверь подряд, он наконец нашёл незапертую и тут же толкнул меня внутрь.

— Какого чёрта ты вытворяешь?!

Ответом — тишина и мутный, расфокусированный взгляд.

— Нол, что с тобой?

Он резко подался вперёд и схватил меня за запястья — так крепко, что я почувствовала, как поддаются косточки. Глаза его ни на чём не фокусировались, ладони были влажными и горячими, губы лихорадочно подрагивали.

— Кассандра, — прошептал он, — моя милая Кассандра…

Он впился мне в губы — больно, грубо, не давая вздохнуть. На запястьях наверняка останутся синяки. На секунду я опешила, но быстро опомнилась и корпусом оттолкнула его от себя. От неожиданности Нол пошатнулся и наконец разжал пальцы. Тыльной стороной ладони я вытерла губы, не отрывая взгляда от обезумевшего парня.

— Ты пьян и не понимаешь, что творишь, — скорее для себя, чем для него, прошептала я.

— Я всё прекрасно понимаю! — вдруг рявкнул он. — Понимаю, что не нужен тебе! Сначала красавчик Батлер, теперь вампирский выродок! А я как дурак бегал вокруг тебя все четыре месяца, пресмыкался, угождал… И что получил взамен? Ничего!

— Нол, ты не в себе, — шокированно прошептала я и попыталась незаметно проскользнуть к двери.

— Стой! — он снова схватил меня, скрутил, стал мокрыми губами размазывать поцелуи по лицу, шее, рукам, плечам — по всему, до чего мог дотянуться, — и при этом бормотал, задыхаясь: — Кассандра… Кассандра… Моя! Слышишь?! Я люблю тебя… Не отдам… Не им, не ему… Моя…

Я рванулась изо всех сил, но парень был явно сильнее. Он завалил меня на ближайшую парту и стал задирать юбку. Я закричала — и собственный голос вернул меня к реальности.

Вспомнив, что я не просто девушка, а боевой маг, призвала силу и отшвырнула Нола от себя — так, что он врезался в стену и сполз на пол. Кровь гудела в ушах, магия рвалась наружу, требуя наказать мерзавца: выступили клыки, удлинились когти, между лопаток засвербили рвущиеся наружу крылья.

Пока Нол постанывал и пытался подняться, я стояла, вцепившись в край парты, и боролась с собой. С трудом, шаг за шагом, загнала кровь вампира обратно. Когти втянулись, клыки исчезли. Глубоко вдохнув, я повернулась к выходу — и едва не получила удар магией в спину.

Всё внутри взвыло об опасности. От магии увернуться успела, а вот от рук — нет. Нол пришпилил меня к стене, сжав горло так, что дыхание перехватило.

— Ты ответишь за все мои страдания, — прошипел он и снова впился мне в губы, до боли, до тошноты.

Собрав остатки сил, я ударила его кулаком прямо в челюсть. Парень отшатнулся, схватившись за лицо.

— Ах ты ж…

— Убирайся! — рявкнула я, и голос прозвучал уже не по-человечески.

— Они все равно до тебя доберутся, — прошипел он, но, к счастью, больше ничего предпринимать не стал. Развернулся и зашагал прочь, шатаясь и оставляя за собой тяжёлый, кислый запах алкоголя.

Я медленно сползла по стене на пол, размазывая по щекам солёные слёзы. Сколько раз я дралась на тренировках — против людей и нелюдей, с магией и без, — и выходила победителем. А сегодня просто испугалась, как самая обычная маленькая девочка. И понимала: если бы дала волю чувствам, потеряла контроль — от Нола остался бы труп. Кровь вампира просто разорвала бы его, и я бы уже никогда не вернула себя.

Но хуже всего было осознавать, что я всерьёз считала этого парня другом.

Собравшись с силами, встала на ноги и направилась к выходу. Нужно как можно скорее попасть в комнату и привести себя в порядок. Если Рик узнает — Нол не жилец. Другом он мне больше не будет, но и его смерти я не хочу. В глубине души всё ещё твержу себе, что это просто алкоголь, что он не ведал, что творил… хоть сердце и подсказывает, что это не вся правда.

Выйдя в коридор, я направилась к холлу, где был открыт портал, когда за спиной раздался медленный хлопок — один, второй, третий. Обернулась и замерла.

Дилан стоял, привалившись к стене плечом. Взлохмаченные волосы, пиджак небрежно наброшен на плечо, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, рукава закатаны, а из кармана брюк торчал конец галстука, будто он давно махнул на всё рукой.

— Да, Кассандра, ты меня восхищаешь, — протянул он, и каждое слово падало, как плеть. — Тебе двоих мало, решила и третьего подцепить? Я заглянул в аудиторию, но решил не мешать. Хотя твой дружок справился как-то слишком быстро. Это он слабак или ты в постели такая же никчёмная?

Эти слова ударили больнее любого кулака. Я развернулась и побежала, не разбирая дороги, слёзы застилали всё перед глазами. Но сквозь мутную пелену, ясно, до последней чёрточки, видела его лицо — перекошенное от ярости, полное презрения. Лицо того, без кого ещё два дня назад не могла представить себе ни единого дня.

***

Под утро подушка снова была мокрой насквозь. Синтия, вернувшаяся с мечтательной, довольной улыбкой, в ужасе уставилась на меня.

— Что случилось?! — она рухнула на колени перед кроватью, и в её голосе был такой страх, что у меня тут же сорвало плотину.

Истерика накрыла целиком. Сквозь рыдания я выдавила из себя всё — и про Нола в аудитории, и про Дилана в коридоре, и про его слова, каждое из которых горело в груди, будто раскалённое клеймо. Снова попросила никому не рассказывать, особенно Алларику.

Где-то на середине рассказа магия взбунтовалась. В комнате поднялся настоящий ураган: вещи взлетали с полок, окна гремели, занавески рвались из креплений. Синтия вжалась в стену, побледнев от ужаса. Кое-как, стиснув зубы, я загнала силу обратно, но руки дрожали так, что не смогла удержать стакан с настоем, который заботливо поднесла подруга. Выпила, захлёбываясь, и провалилась в тяжёлый, тёмный, без снов и без облегчения, сон.

***

Дилан

Я лежал в комнате и тупо смотрел в потолок. Настроение было настолько мерзким, что, казалось, даже воздух вокруг загустел от него.

Сегодня на балу, когда увидел Кассандру, дыхание перехватило от восхищения. Какая же она была прекрасна в этом изумрудном платье, с лёгкой улыбкой на губах и живым блеском в глазах. Но это чувство почти сразу сменилось тупой, давящей злостью, когда я увидел, с кем она пришла. Значит, всё правда. Она с Блотфедом. До последнего не верилось — казалось, это просто дурной сон, что вот-вот я открою глаза, наберу знакомый номер и услышу хриплый со сна голос любимой, сонно желающий мне доброго утра.

Но этого не произошло.

Вместо этого я стоял, как идиот, у стены, окружённый девицами всех рас и возрастов, и наблюдал, как вампирский принц подошёл к Кассандре, поцеловал ей руку и повёл в зал. Она улыбалась ему, строила глазки, будто я никогда и не существовал. Стало физически тошно.

Я отвернулся, но выдержки хватило ненадолго. Снова и снова бросал взгляд на эту воркующую парочку. А когда подошёл Грей и пересказал подслушанный разговор, ярость застелила глаза красным туманом. Я смотрел, как они танцуют, как он обнимает её за талию, как она прижимается к нему, и понимал: ещё секунда — и я сорвусь.

Одним глотком осушил бокал крепкого вина, схватил стоящую рядом девицу, которая весь вечер не сводила с меня глаз, и пошёл искать забвения.

Увы, ничего не вышло. Не то чтобы желания не было — напротив, девушка была красивой, с теми самыми изгибами, которые всегда притягивали взгляд. Но стоило мне закрыть глаза, как тут же перед внутренним взором вставал образ Кассандры. Отпустив разочарованную девушку, я ушёл — мне нужно было выпустить пар.

Я направился в тренировочный зал — небольшой, но вполне пригодный, он находился в главном корпусе: там артефакторы испытывали свои устройства, и ночью помещение обычно пустовало. Я колотил грушу, отрабатывал связки, падал и снова поднимался, пока силы окончательно не покинули меня. Когда часы в замке пробили полночь, я, едва держась на ногах, поднял с пола свой пиджак и побрёл в сторону общежития.

Проходя мимо пустых аудиторий, я вдруг услышал странный шум, а потом — девичий вскрик. Это не было похоже на стон удовольствия, и я, сам не зная зачем, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

То, что я увидел, ударило под дых. На парте, в неловкой, скомканной позе, были Кассандра и её однокурсник Нол. Я резко захлопнул дверь и зашагал прочь, но ноги будто не слушались. Как так? Она обманывает не только меня, но и Блотфеда? В тот момент мне до боли хотелось посмотреть ей прямо в глаза. Я развернулся и вернулся, спрятавшись в одной из ниш в стене, и стал ждать.

Вскоре из аудитории выскочил Нол и почти побежал прочь. Чуть позже, слегка пошатываясь, вышла и Кассандра. Я не смог промолчать. Но слова, сорвавшиеся с языка, оказались совсем не теми, что я хотел сказать. Когда она убежала, заливаясь слезами, я побрёл к себе, пустой и разбитый.

Часа через три в комнату ввалился довольный Грей. На губах — чужая помада, под нос он напевал какую-то весёлую мелодию. Плюхнувшись на кровать, он покосился на меня.

— Чего не спишь?

— Не спится, — буркнул я.

Грей бросил на меня сочувственный взгляд.

— Это всё из‑за неё, да? Брось, Дилан. Она того не стоит. В конце концов…

Он не успел договорить: в дверь вдруг громко и яростно забарабанили. Мы с Греем удивлённо переглянулись. Друг встал и пошёл открывать. Я остался сидеть, глядя ему в спину.

В комнату ворвалась Синтия. Она оттолкнула Грея и, не тратя времени на слова, со всей силы влепила мне пощёчину.

Я вскочил, оглушённый и растерянный. Грей тут же подскочил к сестре и схватил её, удерживая, потому что было ясно: одним ударом она не ограничится.

— Ты что творишь?! — зашипел он.

— Урод! — кричала Синтия, вырываясь из его рук. — Да ты и мизинца её не стоишь! Козёл!

У меня не нашлось слов. Грей силой усадил сестру на свою кровать. Та охнула, запутавшись в складках бального платья, и на секунду затихла.

— Совсем с ума сошла? Что ты творишь? — навис над ней брат.

— Что я творю?! — взвизгнула она, снова вскакивая на ноги. — Моя подруга вторые сутки плачет из‑за него, а тебе ему бы хны! Разбил ей сердце и доволен?

— Это я разбил ей сердце?! — не выдержал я. — Ты меня ни с кем не путаешь? Может, она имела в виду кого‑то другого из своих многочисленных любовников?

— Да какие, к демонам, любовники?! — Синтия смотрела на меня так, будто видела впервые.

— А ты будто не знаешь, — фыркнул Грей. — Ты же была с ними, когда она глазки строила этому вампирскому выродку.

— Да каким ещё выродкам? Что вы несёте?! — в голосе Синтии звенела настоящая обида.

— Я сам видел, как она с ним флиртовала, причём при тебе. А сегодня она была с Нолом. В аудитории.

Синтия зашипела, словно разъярённая кошка, и снова рванулась ко мне, но Грей преградил ей путь.

— Идиоты! Оба! Кретины до последней косточки!

— Прикуси язык, сестрёнка, — рявкнул Грей.

— Да вы её даже не знаете! — кричала она, задыхаясь от ярости. — Вот скажи, как её зовут?

Я опешил от такого вопроса.

— Что за идиотский вопрос?

— Ответь! — рявкнула она.

— Кассандра Низар.

— Ха! Её полное имя — Кассандра‑Адалаида Низар, принцесса Блотфед. Алларик Блотфед — её брат.

Мы с Греем замерли, будто нас пригвоздило к полу.

— Не может быть, — одними губами прошептал Грей.

— Кассандра — дочь Алисандрия Низара и Адалаиды Блотфед, младшей сестры короля Санда Блотфеда. Да‑да, той самой, якобы умершей принцессы.

С каждым её словом сердце разрывалось на куски. Боль была такой, будто внутри что-то ломалось, хрустело, осыпалось. А чувство вины и отвращение к себе поднималось горлом, как тошнота.

— Но я ведь сам слышал, как Блотфед признавался ей в любви, — прошептал Грей, и в его голосе не осталось ни капли прежней уверенности.

— Не все братья такие гавнюки, как ты, Грей, — фыркнула Синтия.

Я стоял, всё ещё не веря. Словно каждое слово — это была чья-то дурацкая шутка, вот-вот кто-то рассмеётся и скажет: «Попался!» Но никто не смеялся.

— А как же Нол? — голос сел, стал чужим, хриплым.

Глаза Синтии вспыхнули такой злобой, что я невольно отшатнулся. Она вся подобралась, сжала кулаки так, что побелели костяшки. Такой — решительной, яростной, готовой рвать и крушить — я её никогда не видел.

— Этого урода ждут все посмертные казни, — прошипела она.

— Что случилось? — нахмурился Грей.

— Он пытался её изнасиловать! — Синтия выплюнула эти слова, будто они обжигали язык. — А ты, — она резко повернулась ко мне, и от её взгляда стало холодно, — вместо того чтобы помочь, стоял в коридоре и издевался! Облил грязью, когда она и так была на грани… Тьма! Дилан, она ведь правда тебя любила! По-настоящему, всем сердцем! А ты оказался…

Договорить она не смогла — голос дрогнул.

Я упал на кровать и схватился за голову. Что я натворил? Она ведь действительно была в слезах, когда вышла из той аудитории. Глаза красные, руки трясутся, платье помято… А я стоял и швырял в неё грязь, как последний подонок. Боги… какой же я урод.

— После всего этого у неё случился нервный срыв. Магия вышла из-под контроля, мне еле удалось её успокоить. Я дала ей успокоительное, сейчас она спит. Утром попробую уговорить её подать заявление на этого мерзавца, — холодно, без единой эмоции, отчитала Синтия.

— Почему она сразу этого не сделала? — голос Грея звучал глухо.

— Потому что это Кассандра! Добрее человека вы не найдёте во всей академии. Она решила, что парня так подкосил алкоголь — по её словам, Нол был пьян в стельку. Думала, утром он придёт в себя и одумается. Пожалела его, потому что если эта история дойдёт до её брата — Нолу жить осталось недолго.

Они ещё что-то обсуждали с Греем, но я перестал слышать. В ушах стоял непрерывный гул, будто океан ревел прямо внутри головы.

— Я должен её увидеть, — я вскочил на ноги, но Синтия тут же усадила меня обратно, упёршись ладонью в грудь.

— Нет! Я же сказала — она спит. И вообще, я пришла сюда, чтобы сказать одно: держись от неё подальше. Не смей даже смотреть в её сторону, — она угрожающе ткнула мне в грудь пальцем. — С завтрашнего дня с Кассандрой повсюду будет ходить Софи Одельша. И я позабочусь, чтобы тебя к ней и близко не подпускали. В противном случае пойду к её брату. И поверь, принц с тобой церемониться не станет.

Синтия развернулась и ушла, хлопнув дверью так, что стена вздрогнула. А мне захотелось завыть в голос. Тьма… какой же я кретин. Мог ведь сам догадаться. Мог просто спросить. Достаточно было одного вопроса, одного честного разговора, и всего этого кошмара можно было избежать. А этот Нол? После того, что он сделал, он уже не жилец. Я найду его и лично закопаю, даже если придётся рыть землю голыми руками.

— Да, дела… — Грей осторожно присел рядом. — Но с другой стороны, ну… всё же хорошо? Значит, она тебя не предавала.

Я вскочил так резко, что кровать скрипнула. За эти слова хотелось заехать ему в челюсть.

— Хорошо?! Я наговорил ей столько гадостей! Называл тварью, шлюхой! Этот урод пытался её изнасиловать, а я стоял в коридоре и пальцем о палец не ударил, чтобы помочь! Если бы не её реакция, если бы она не отбилась…

Я замолчал, потому что слова застряли в горле. Злость на самого себя сводила с ума, жгла изнутри, как кислота. Мне нужно было увидеть её. Прямо сейчас. Немедленно.

Я выскочил за дверь — и тут же получил кулаком в челюсть. От удара влетел обратно в комнату, завалившись на спину. В дверном проёме стоял разъярённый Алларик Блотфед.

— Блотфед, я всё объясню! — просвистел я, сплёвывая кровь и пытаясь подняться на ноги.

— Я и так всё знаю! — рыкнул принц и ударил ногой в живот.

Я сложился пополам, задохнувшись. Грей бросился на выручку, но вампир одним точным ударом отправил его в глубокий нокаут — друг рухнул как подкошенный и затих.

— Подонок! — осыпая меня ударами, шипел Блотфед, и каждый удар был тяжелее предыдущего. — Ты заплатишь за каждую её слезинку! Она ведь поверила тебе, доверила своё сердце, а ты…

Я не сопротивлялся. Даже не пытался. Каждого удара я заслуживал, и прекрасно это осознавал. Ещё пара таких — и от меня останется мокрое место. Алларик вдруг остановился, схватил меня за шкирку, притянул к себе и тихо, почти шёпотом, сказал прямо в ухо:

— Если ещё хоть одна слеза упадёт из её глаз по твоей вине — ты у меня месяц кровью харкать будешь.

Принц пнул меня напоследок в рёбра и ушёл. Я остался лежать на полу, свернувшись в позу эмбриона, и заплывшим глазом попытался отыскать Грея — тот лежал в глубокой отключке у стены. К счастью, такое со мной случалось и раньше: когда я только начал тренироваться с отцовскими учениками, старшие ребята не всегда могли рассчитать силы, и мне доставалось по первое число. Именно после тех случаев в тумбочке всегда лежал пузырёк с укрепляющим отваром и заживляющая мазь.

***

К утру болело абсолютно всё — от макушки до пяток, каждая косточка, каждый мускул. Но, несмотря на это, я собрался с силами и отправился к Кассандре.

Синтия сдержала слово: путь к любимой мне преградила Софи Одельша, а за ней — все девчонки из группы Кассандры, выстроившись стеной, будто армия перед решающим сражением. Ни слова, ни взгляда — только молчаливое, холодное препятствие, через которое не пробиться.

Кстати, найти урода Нола так и не вышло. Парень покинул академию и исчез настолько бесследно, будто его никогда не существовало.

Глава 8 Группа «Тень»

Кассандра

Первый семестр подошёл к концу, и переживания из‑за Дилана Батлера постепенно растворились в водовороте учёбы. Я с головой ушла в занятия — и в этой суете просто не оставалось места для уныния. К тому же Дилана я больше не встречала, и эта тишина меня искренне радовала.

После того злополучного бала подруги вели себя как‑то особенно настороженно: ни на шаг не отходили, не давали мне засиживаться в одиночестве, тут же подхватывали под руки и утаскивали куда‑нибудь, заводя нарочито весёлые разговоры. Поначалу это немного раздражало, но позже они понемногу успокоились — тем более что предэкзаменационный мандраж накрыл всех без исключения.

Сессия завершилась на удивление удачно. Я сдала все экзамены на «отлично» и сама себе не верила, когда магистры ставили в ведомости высокие оценки. Даже по целительству, предмету, который я терпеть не могла, всё сложилось наилучшим образом: тот самый суровый магистр принял зачёт с первого раза.

Мы с однокурсниками шумно отпраздновали окончание первой сессии, а наутро разъехались по домам. Впереди нас ждали три недели каникул — чтобы вернуться к учёбе отдохнувшими и с новыми силами вгрызаться в гранит науки.

Каникулы во дворце дядюшки прошли в тёплой семейной атмосфере. В первые дни родители, соскучившись, старались не выпускать меня из виду, проводили со мной каждую свободную минуту. Спустя несколько дней ажиотаж понемногу стих, и жизнь вошла в привычный ритм.

К моей большой радости, на второй неделе каникул во дворец приехала Жанетт — по приглашению Алларика. Мы с ней болтали часами, обсуждая всё на свете, и доводили бедного Рика до белого каления одними своими смешками. Именно с Жанетт мне удалось поговорить о том, что так долго терзало душу, — о моих неудачных отношениях с Диланом. До этого все — родители, Элиз, даже дядюшка Санд — пытались меня «вылечить» от переживаний добрыми советами и расспросами. Жанетт же сразу призналась, что мама и Элиз просили её со мной поговорить, но в тот вечер она говорила от себя и пообещала хранить всё услышанное в секрете. И что самое ценное — она просто слушала, не сыпала советами, не пыталась «исправить» ситуацию, а просто была рядом.

На третью неделю каникул меня позвала в гости Синтия. Поначалу я отказывалась, но, когда подруга рассказала, что Грей остался в академии и ей совсем не хочется лишний раз попадаться на глаза матери, я всё же согласилась. В компании неугомонной Синтии дни летели стремительно, и мы не успели оглянуться, как снова оказались в нашей комнате в общежитии.

Учебный год возобновился, и в первый же день, прямо на занятии по «любимому» целительству, меня вызвали в кабинет декана. Мои однокурсники переглянулись с нескрываемым любопытством, а я, стараясь не выдать волнения, последовала за дежурным студентом.

Секретарша — миловидная, статная женщина с приветливой, чуть чересчур широкой улыбкой — просияла, едва завидев меня:

— Вас уже ждут, проходите скорее!

В кабинете декан сидел не один — рядом с ним был наш куратор. Оба выглядели непривычно серьёзными и о чём‑то тихо, но напряжённо переговаривались.

— Добрый день, магистры, — проговорила я, неловко переминаясь у порога.

— Здравствуй, Кассандра, — декан указал на стул напротив куратора. — Присаживайся, пожалуйста.

— Вы хотели со мной поговорить? — спросила я, стараясь держать голос ровно.

— Да, — кивнул декан и снова замолчал.

Я замерла, переводя растерянный взгляд с него на куратора и обратно. Никто не спешил начинать разговор, и от этой тягучей тишины по спине бежали мурашки. Наконец декан перебрал лежавшие перед ним бумаги и заговорил:

— Кассандра, за первое полугодие ты показала выдающиеся результаты. Ты лучшая в своей группе, лучшая на потоке… пожалуй, лучшая на всём факультете. Разве что студент четвертого курса Дилан Батлер, гирием «Теней», мог бы с тобой поспорить.

При звуке этого имени сердце неприятно сжалось, будто кто-то стиснул его ледяной рукой. Боль от его слов и поступков всё ещё жила во мне — тупая, ноющая, как незаживающая рана. Хорошо, что Синтия сварила тот странный отвар: он не убирал воспоминания, но хоть немного приглушал эту боль, не давая ей захлестнуть с головой.

— Вы вызвали меня, чтобы похвалить? — я чуть склонила голову, вглядываясь в лицо декана.

Тот усмехнулся, будто разгадал мои мысли.

— Не совсем, — он протянул мне документ. — Это приказ ректора о твоём зачислении в группу «Тень».

Я распахнула глаза, не веря своим ушам. Что?! Вступить в отряд, где служат лучшие из лучших, где тренируются те, кто выходит на зачистки и выполняет самые опасные задания? И оказаться под началом Дилана… Да, это честь, тут не поспоришь. Но перспектива быть единственной девушкой, да ещё и первогодкой, среди опытных бойцов пугала до дрожи. Я совсем не хотела быть там кем-то вроде девочки на побегушках.

— А как же… — начала я, но осеклась, не зная, как правильно сформулировать вопрос.

— Решение принято твоими родителями и непосредственно королём Блотфедом, — впервые подал голос куратор Грэг. — Мы узнали об этом через твоего брата.

Декан метнул в него недовольный взгляд — словно слова куратора пришлись ему не по душе. А я будто выпала из реальности. Оперативно сработали… Значит, спорить бесполезно. Решение уже принято за меня.

— Раз всё решено, значит, так тому и быть, — я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.

Куратор едва заметно улыбнулся, а декан, напротив, помрачнел ещё сильнее. Похоже, ему эта ситуация нравилась не больше, чем мне. Поймав мой пристальный, насторожённый взгляд, он тут же натянул на лицо непринуждённую улыбку, откинулся на спинку кресла и снова стал тем самым обаятельным, уверенным в себе мужчиной, каким казался на первый взгляд.

— Ты сильный маг и хороший воин, — произнёс он уже мягче. — Твоя помощь ребятам будет очень кстати. Ах да, стоит ещё учесть, что ты станешь единственной девушкой в группе. И первогодкой к тому же… М‑да, наверняка возникнут… э‑э‑э… неловкие моменты. Будь готова ко всему. Но парни там неплохие, сработаетесь.

Я снова пожала плечами.

— Думаю, мы сможем поладить.

— Вот и отлично, — декан подался вперёд. — Сейчас у ребят тренировка. Твой куратор Грэг — наставник «Теней». Он тебя проводит и познакомит с командой.

Не говоря ни слова, Грэг поднялся и направился к двери. Я неохотно поплелась следом. С каждым шагом, приближавшим меня к тренировочному залу, желание развернуться и сбежать становилось всё сильнее. Признаюсь, мелькнула трусливая мысль просто исчезнуть, спрятаться где-нибудь в библиотеке и не высовываться до конца дня. Но тут в голове прозвучали слова Софи: «Блотфеды никогда не сдаются».

Встречаться с Диланом хотелось меньше всего. В последний раз я видела его на том проклятом балу — с тех пор прошло больше месяца, но воспоминания об этом вечере по-прежнему жгли изнутри.

Куратор чуть замедлился у самых дверей, обернулся и подбодрил меня лёгкой улыбкой. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и шагнула внутрь.

Зал кипел энергией. «Тени» тренировались в полном составе, выкладываясь до предела. В воздухе витал запах пота, магии и напряжённой силы. Магические светляки под потолком отбрасывали мерцающие блики на влажные от пота тела парней — каждый мускул играл, каждый жест был отточен до автоматизма. Вид этих накачанных, пронизанных магией бойцов мог заставить любую девушку замереть с приоткрытым ртом. И вот с этим океаном тестостерона мне предстояло тренироваться, сражаться, делить опасности и, видимо, даже секреты… От одной мысли по коже пробегали мурашки.

От группы отделилась одна фигура и стремительно направилась к нам. Ещё издали я узнала Дилана Батлера. Сердце тут же предательски ёкнуло, а потом сжалось так, что стало трудно дышать. Он был… безупречен. От взъерошенных тёмных волос до идеально начищенных ботинок с замысловатой шнуровкой — каждая деталь кричала о силе и уверенности. Широкие плечи, рельефные мышцы рук, кубики пресса, влажный от пота торс… Да, он был мечтой любой девушки. Но стоило мне вспомнить те ядовитые слова, что он бросил мне в ту проклятую ночь, как вся эта внешняя красота рассыпалась в прах. Очарование мгновенно сменилось горечью, а затем — злой решимостью.

— Наставник, — коротко кивнул Дилан, не сводя с меня ошеломлённого взгляда. — Кассандра?

— Хорошо, что вы знакомы, — довольно кивнул куратор. — Дилан, собери отряд. Нужно сделать объявление.

Дилан метнул в меня короткий виноватый взгляд, потом нахмурился, будто ему всё это категорически не нравилось, и перевёл глаза на куратора.

— Я жду, гирием, — Грэг слегка прищурился, и в этом взгляде читалось предупреждение: спорить не стоит.

Дилан поджал губы, резко отвернулся и издал громкий, пронзительный свист. Звук резанул по нервам, но тут же возымел эффект: парни мгновенно прекратили тренировки и выстроились в чёткую линию. Когда последний занял своё место, все одновременно ударили кулаком правой руки в грудь и хором рявкнули:

— Гирием!

— Задан! — отозвался Дилан тем же ритуальным жестом и голосом, в котором звенела сталь.

Я застыла, наблюдая за этой отлаженной синхронностью, будто смотрела на идеально работающий механизм. В голове мелькнула паническая мысль: «И мне придётся так же? Кричать, бить себя в грудь, сливаться с этой стаей?»

— Парни, — начал куратор, — по приказу ректора в вашем отряде пополнение.

Двадцать пар глаз тут же обратились ко мне. В них читалось всё: удивление, любопытство, предвкушение, а где-то в глубине — явное презрение. По спине пробежал неприятный холодок, но я заставила себя стоять прямо и не опускать взгляд.

— Прошу любить и жаловать — Кассандра, — куратор намеренно не назвал мою фамилию, будто хотел дать мне шанс начать с чистого листа. — Она сильный маг, владеет боевыми техниками не по учебникам, а на практике. Учится в моей группе. Так что, если кто-то решит испытать её терпение или перейти границы — отвечать будете передо мной лично.

Грэг обвёл отряд тяжёлым, не терпящим возражений взглядом, давая каждому прочувствовать вес своих слов. Потом повернулся ко мне, ободряюще похлопал по плечу:

— Удачи. Если что-то пойдёт не так — сразу ко мне. Сейчас покажешь свои навыки Дилану, чтобы он оценил твои возможности. После этого можешь быть свободна. А с завтрашнего дня будешь тренироваться с ними наравне.

— Хорошо, куратор Грэг, — кивнула я, с досадой заметив, что голос звучит хрипловато от волнения.

— Наставник, можно вас на пару слов? — подал голос Дилан.

Он увёл куратора к дверям, оставив меня одну посреди зала. Едва они отошли, парни тут же оживились: зашептались, переглядывались, бросали на меня оценивающие взгляды. Постепенно они начали смыкаться, образуя вокруг меня живой полукруг. Я смотрела прямо перед собой, не моргая, давая понять: запугать меня не выйдет.

Один из них — самый дерзкий, судя по ухмылке, — подошёл вплотную. В его улыбке сквозило что-то хищное, а когда он чуть наклонил голову, я заметила острые, как иглы, клыки: вампир. Он медленно осмотрел меня с головы до ног, и этот взгляд ощущался почти как прикосновение — неприятное, липкое.

— И чем же такая милая цыпочка заслужила честь попасть к «Теням»? — протянул он с издевательской ласковостью.

Вампир вовсю пускал в ход свои чары — я чувствовала эту тягучую, липкую волну обаяния, призванную подчинять и обезоруживать. Но на меня она не действовала ни капли. Я просто смотрела ему прямо в бесстыжие глаза и молчала.

Поняв, что я не собираюсь падать к его ногам, парень вспыхнул от злости.

— Перед кем ножки раздвинула, цыпа? — выплюнул он с ядовитой ухмылкой.

«Ну да, конечно. Ещё один эталон благородства», — пронеслось у меня в голове. Шовинист чистой воды.

— Зерой, прикуси язык, пока его тебе не вырвали, — тихо, но с такой стальной ноткой, что даже у меня по коже пробежали мурашки, произнёс Грей Гровз.

Я едва не распахнула глаза от удивления. Грей… заступился за меня? Серьёзно?

— Да брось, Гровз, — Зерой хищно скользнул мне за спину, будто хотел лишить меня опоры, лишить контроля над ситуацией. — Хочешь сказать, она сюда из‑за таланта попала? Девчонка? На первом курсе? Да сто процентов переспала с наставником. Или сразу с ректором. А, цыпа? Или обоим досталось?

— Зерой! — Грей шагнул вперёд, и в его позе уже не было ни капли расслабленности — только готовность в любой момент сорваться в драку.

А я вдруг улыбнулась. Самой обворожительной, самой сладкой улыбкой, на какую только была способна. Небрежным движением закинула косу за спину, повернулась к вампиру и, глядя ему прямо в глаза, подошла вплотную. Покачивая бёдрами — надеюсь, это выглядело как уверенная грация, а не неуклюжие попытки казаться крутой, — я положила ладони ему на грудь.

Зерой напрягся всем телом, ожидая подвоха, удара, проклятия — чего угодно. Но усилием воли удержал на лице свою фирменную наглую ухмылку.

— Судишь по себе, милый? — промурлыкала я, чуть склонив голову.

Рядом кто‑то не выдержал и согнулся от хохота. Потом ещё один. И ещё. В считаные секунды волна смеха прокатилась по залу. Даже Грей, стоявший чуть поодаль, расслабился и позволил себе лёгкую усмешку.

Я одарила Зероя ещё одной улыбкой и спокойно отступила на шаг.

— Забери свои слова обратно, или я вырву твой острый язычок из твоей глотки, — в мгновение ока он оказался рядом, дыша мне прямо в лицо, и шипел так, что, казалось, даже воздух вокруг него звенел от ярости.

— Смотри, чтобы наоборот не вышло, — я снова увеличила между нами расстояние, не сводя с него твёрдого взгляда.

Зерой дёрнулся ко мне, мышцы перекатывались под кожей, готовые к броску. Я замерла, готовая встретить атаку. Но удара не последовало.

Между нами, словно из ниоткуда, возник Дилан Батлер.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, и этот голос прозвучал как удар хлыста.

Никто не спешил отвечать. Я даже на секунду пожалела, что парни не стали тут же наперебой вываливать на меня все свои претензии — так было бы проще. Зерой бросил на меня ещё один полыхающий злобой взгляд, сплюнул и отступил на шаг.

— Грей! — голос Дилана стал чуть тише, но от этого не менее властным. — Бери командование на себя и возвращайтесь к тренировке. Разбейтесь на две группы: одни наступают, вторые — защищаются. Защищающим использовать только щиты класса «А» и физическую силу. Атакующим — всё, что есть. Бегом!

К моему удивлению, никто даже не подумал ослушаться. Парни сорвались с мест и устремились в центр зала, где Грей начал распределять их по группам каким‑то своим, одному ему понятным способом.

Дилан же, коротко кивнув мне, двинулся к дверям.

— Пойдём во второй зал, — бросил он через плечо. — Наставник предупредил меня о твоём желании сохранить тайну.

Он знает. И, судя по тому, как ровно он это произнёс — без эмоций, без намёков, без осуждения, — узнал он не только об этом. И тут меня обожгла другая мысль: а когда он всё это узнал? До того, как облил меня грязью, или уже после?

Пока я стояла, бессмысленно хлопая глазами, Дилан уже скрылся за дверью. Я встряхнулась и поспешила за ним.

Забежав в раздевалку — благо тренировочный корпус «Теней» находился в том же здании, что и наш факультет, — я быстро сменила одежду на тренировочную и вышла к ожидавшему меня Дилану.

— Кассандра, я хотел сначала поговорить с тобой, — начал он, и голос его звучал непривычно глухо, будто каждое слово давалось с трудом. — Всё, что я тебе тогда наговорил… Мне жаль. Правда. Мне стыдно, и…

— Хватит, — резко оборвала я, поднимая ладонь. — Я пришла сюда не за этим. Сейчас не время, и вообще…

— А когда будет время?! — он подскочил ко мне, будто боялся, что я исчезну, если он хоть на секунду ослабит напор. — Я несколько недель пытался к тебе подобраться, но твои подруги во главе с Синтией, а потом и брат… Они не давали мне и близко к тебе подойти! Я хотел поговорить, извиниться, сказать, что я самый настоящий урод…

— Достаточно, — снова перебила я, хотя сердце предательски сжималось, а к горлу подкатывал горький ком. — Давай сразу к делу. К тестированию, или как оно там у вас называется. Не хочу тратить время на то, что уже ничего не исправит.

Дилан не сводил с меня взгляда. В его глазах плескалась такая искренняя боль, смешанная с робкой надеждой, что на секунду мне даже стало не по себе. Он опустил голову, тяжело вздохнул и отступил на шаг, будто специально создавал между нами дистанцию — чтобы не спугнуть, не надавить.

— Запоминай, — голос его звучал ровно, но в нём всё равно угадывалась натянутость. — Ко мне обращаешься «гирием» или «командир». Когда меня нет — слушаешься Грея, он мой заместитель. Отчитываемся перед деканом, но наставник у нас — магистр Грэг. Сейчас ты покажешь всё, на что способна. Не сдерживайся. Выложись на полную.

— Не имею такой привычки, — уголки моих губ сами собой дёрнулись в кривой усмешке.

Дилан снова вздохнул и перешёл к делу. Сначала он проверял меня в рукопашном бою. Я не дала ему ни малейшего преимущества — мы оказались примерно на одном уровне, и это, кажется, его слегка удивило. Потом настала очередь магии: он запускал лёгкие воздушные снаряды, я без усилий их отбивала. С каждым разом он вкладывал всё больше силы, но достать меня так и не смог.

Когда он скомандовал взять оружие, Дилан первым движением призвал огромный меч — тот вспыхнул тусклым голубым светом, будто впитал в себя холод тренировочного зала. Я в ответ призвала свои клинки — два изящных, но смертельно острых лезвия, привычно лёгших в ладони.

Сначала мы бились без магии — только сталь и скорость. Потом Дилан начал смешивать приёмы: клинок и потоки воздуха, резкие рывки и магические щиты. На его лице мелькнуло то самое лёгкое удивление, которого я так ждала, — он не ожидал, что первогодка сможет держать такой темп. Напор становился всё сильнее, но я не отставала. Даже когда пришлось отражать удары почти на пределе возможностей, мне не пришлось прибегать к трансформации или магии крови. Это было бы эффектно, но сейчас важнее было показать чистую технику.

К концу схватки силы были на исходе у обоих. В какой-то момент я сделала резкий выпад — и кончик моего клинка замер у самого горла Дилана. Он замер, глядя на меня с нескрываемым изумлением. Я ухмыльнулась уголком губ, сделала шаг в сторону и убрала оружие.

— Благодарю за тренировку, гирием, — не удержалась и отвесила нарочито изящный, почти издевательский поклон.

Дилан скривился, поднялся на ноги и провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость. Его одежда местами была порвана, на скуле наливался алый синяк, бровь рассечена, а на плече виднелась царапина, уже начавшая подсыхать. Ранения незначительные, но в настоящей схватке с отравленными клинками этих царапин хватило бы, чтобы вывести бойца из строя. Да, я тоже не осталась невредимой — пара ушибов, несколько ссадин, но при моей регенерации это было сущей мелочью.

Я ждала, что он сейчас начнёт разбирать мои ошибки или хотя бы выскажет своё впечатление. Но вместо этого он снова заговорил о другом.

— Кассандра, прошу, выслушай меня. Хоть минуту.

— Дилан, нет! — голос сорвался на крик, и я сама удивилась, насколько сильно во мне всё кипело. — Ты не захотел меня слушать тогда! Ты пришёл, сыпал обвинениями, обзывал… А на балу… Теперь ты вдруг хочешь, чтобы я всё забыла и просто приняла твои извинения?

Я резко отвернулась, пытаясь унять дрожь в пальцах и загнать обратно ту горечь, что рвалась наружу. Обида и злость на этого парня душили, сжимали грудь так, что дышать становилось тяжело.

— Касс, я понимаю, как это выглядит. И это действительно отвратительно, — тихо, но настойчиво продолжил он. — Но тогда… перед этим в раздевалке я услышал, как парни болтали про Блотфеда и его новую подружку. Рыжую девушку с первого курса. А в вашей группе только одна рыжая — ты. Потом я увидел вас в зале: ты смеялась, была такой счастливой, а он обнимал тебя, целовал, чуть ли не признавался в любви… От ревности у меня просто крышу снесло. А потом Грей пересказал мне тот разговор — и это только ещё сильнее меня взбесило.

Я нервно рассмеялась, и этот смех прозвучал почти как всхлип.

— В тот момент Рик узнал, что ты наговорил, и хотел открутить тебе голову. И знаешь… — я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, — наверное, не стоило его останавливать.

Я резко развернулась, будто хотела сбежать от собственных чувств. Пусть это выглядело как трусость, недостойная принцессы, но каждый его слово снова рвал старую рану, не давая ей затянуться.

— Кассандра, но я правда не знал, что ты его сестра! Ты ведь ничего не говорила! Подожди… Кассандра! Я люблю тебя! — его голос ударил по тишине пустого зала, отразился от стен и вернулся ко мне эхом, острым, как лезвие.

Я остановилась и медленно обернулась. Дилан стоял посреди зала — растрёпанный, помятый, растерянный, будто сам испугался своих слов не меньше меня. Всё такой же идеальный, опасный, красивый… и такой невыносимо чужой.

— Любишь? — прошептала я одними губами, словно пробовала это слово на вкус и оно оказалось горьким.

Дилан тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы — его старая привычка, которая раньше казалась мне трогательной. Сейчас она лишь напомнила, сколько раз он уже так делал, когда не знал, что сказать.

— Да, люблю, — произнёс он твёрдо, будто пытался убедить не только меня, но и себя. — Как бы я ни пытался это отрицать, я действительно тебя люблю.

Моё сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Когда-то я мечтала услышать эти слова. Но не так. Не сейчас. Не после всего, что он натворил.

— Нет, Дилан, это не любовь, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Любовь — это доверие. А ты мне не доверял. Ни тогда, когда я просила подождать, ни тогда, когда до тебя дошли какие-то сплетни. Ты должен был спросить у меня. Просто спросить. А не судить, не клеймить, не бросать в лицо оскорбления.

По щеке скользнуло что-то лёгкое, как пёрышко. Я машинально смахнула слезу и удивилась этому жесту — будто сама не верила, что могу плакать. Мне было больно. И да, в чём-то я тоже была виновата: не рассказала ему всей правды. Но сейчас я проклинала это своё наследие, эту проклятую силу, которую не просила. Она не приносила ничего, кроме боли и одиночества.

Дилан смотрел на меня, и в его взгляде читалась такая мука, что на мгновение мне захотелось всё бросить и просто подойти к нему. Но я не могла. Не имела права.

Снова развернувшись, я сделала шаг к выходу, но он вдруг оказался рядом и схватил меня за локоть. Его хватка была крепкой, но не жестокой — скорее отчаянной.

— Ты ведь понимаешь, что и ты виновата в том, что произошло? — он смотрел мне прямо в глаза, будто пытался найти там оправдание своим поступкам. — Но, несмотря ни на что… дай мне второй шанс. Дай нам шанс. Давай забудем всё и начнём заново.

Его слова ударили по нервам, как разряд молнии. Кровь зашумела в ушах, по коже пробежал ледяной огонь. Я почувствовала, как удлиняются клыки, как глаза заливает алая пелена, и поняла: трансформация уже началась.

Дилан дёрнулся и отпустил мою руку, будто обжёгся. На миг мне даже стало смешно: великий Дилан Батлер, гирием «Теней», испугался собственной девушки. Ха! И где теперь его хваленая храбрость? Где его «я люблю»?

— Хотел начать заново? С чистого листа? Вот, смотри! — я развела руки в стороны, позволяя трансформации накрыть меня целиком. — Вот я настоящая. Не человек. Не вампир. Гибрид. Владеющий магией крови и всеми четырьмя стихиями. Монстр, которого не понимают ни учёные, ни маги. Монстр, который может убить за долю секунды. И ты даже не представляешь, на что я способна.

Последние слова вырвались хриплым рыком — голос уже менялся, подстраиваясь под новую форму. Трансформация достигла пика: одежда сменилась на плотную, гибкую броню, когти удлинились, а за спиной распахнулись крылья. Не кожаные, как у вампиров, и не оперённые, как у крыланов. Мои крылья были словно сотканы из тумана — пепельно‑чёрные, полупрозрачные, они мерцали, будто в них отражались все мои невысказанные обиды.

Вокруг поднялся вихрь — не просто ветер, а живая буря, рождённая моей магией. Пол под ногами задрожал, по каменным плитам побежали тонкие трещины. Одним взмахом крыльев я поднялась над залом и зависла в воздухе, глядя на Дилана сверху вниз.

В ладонях искрилась магия стихий — она металась, шипела, спорила с магией крови, требовала выхода, свободы. Я едва сдерживала её, чувствуя, как силы натягиваются внутри, словно тетива лука. Но я держала. Пока держала. Потому что, несмотря на всю боль, я не хотела причинить ему вред. Даже сейчас. Даже после всего.

— Ну так что? Нужна тебе такая любовь? Ни человек, ни вампир, ни маг… — я опустила веки, пытаясь унять бурю внутри, и медленно выдохнула.

Магия постепенно затихала, словно отступала перед усталостью. Я плавно опустилась на пол, крылья растаяли, будто их и не было, и перед ним снова была обычная студентка — в потрёпанной тренировочной форме, с растрёпанными волосами и глазами, полными горечи. Смотреть на Дилана не хотелось: я боялась увидеть в его взгляде ужас или брезгливость — это добило бы меня окончательно. Мне было стыдно за этот срыв, за то, что вывалила на него всю свою боль. Но, так или иначе, я сказала правду: я — монстр, единственная в своём роде. Никто прежде не сочетал в себе магию стихий и магию крови, оставаясь при этом чем‑то средним между человеком и вампиром.

Мама — дампир: родилась от союза вампира и мага, но сама не владеет магией и не нуждается в крови, хотя живёт и регенерирует как вампир. Отец — могучий маг, но всё же обычный человек. А я… Я родилась человеком, в тринадцать проснулась моя магия стихий, в пятнадцать меня обратили — и каким‑то чудом силы не исчезли, а лишь дополнились: пришла магия крови, способность к трансформации, свойственная королевским вампирам. Но полноценным вампиром я так и не стала: кровь не пью, регенерация работает только в боевой форме.

— Кассандра, я… — начал Дилан, но запнулся, не в силах подобрать слова.

Я не стала ждать продолжения. Развернулась и побежала прочь, не разбирая дороги, пока слёзы не застилали глаза, а рыдания не рвались из груди. Пусть это выглядело жалко, пусть недостойно принцессы — мне было всё равно. Я просто не могла больше стоять там и смотреть на него.

***

Дилан

С тех пор как Кассандра выбежала из зала, прошло уже больше десяти минут, а я всё стоял на том же месте, уставившись на двери, за которыми исчезла её хрупкая фигурка. Перед глазами снова и снова вспыхивал её образ в боевой форме — с туманными крыльями, с алой пеленой в глазах, с силой, от которой дрожал сам воздух. Такая трансформация бывает только у вампиров королевской крови, но даже это не объясняло всего. Четыре стихии ластились к ней, словно приручённые звери. Я никогда не видел ничего подобного.

«Монстр», — назвала она себя. Но я не видел в ней монстра. Видел девушку, которую слишком долго заставляли стыдиться собственной природы.

Медленно, будто каждое движение давалось с трудом, я направился обратно в первый зал. Нужно было выслушать отчёты, завершить тренировку. Грей справлялся отлично: его группа чётко выполняла команды, уверенно прижимала соперников к стене, не используя атакующих заклинаний — только щиты класса «А» и чистую физическую силу. Из него выйдет отличный командир.

Парни выглядели уставшими, запыхавшимися, но довольными. Первым меня заметил Гидеон и шепнул Грею.

— Становись! — тут же скомандовал тот.

Бойцы мгновенно выстроились в две шеренги: нападающие напротив защищающихся. Все смотрели на меня с любопытством, переглядывались, оценивали. Да, Кассандра меня потрепала — это было видно по синяку на щеке и рассечённой брови.

— Ух ты ж, Тьма! Дилан, это она тебя так? — присвистнул Грей, кивнув на моё лицо.

Рука сама потянулась к ушибу. Я поморщился — было больно. Встретившись взглядом с другом, коротко кивнул. Парни заржали, но тут же смолкли, когда один из них задал вопрос, который, видимо, мучил всех:

— Гирием, девчонка действительно будет с нами?

Все взгляды тут же обратились ко мне.

— Это приказ ректора, — ответил я сухо. — И скажу честно: Кассандра действительно хороша.

Вампир, стоявший в конце шеренги, хмыкнул, и его прихвостни тут же подхватили этот звук.

— Знаем мы, в чём она хороша, — протянул он, сплёвывая на пол. — Небось уже и перед тобой ноги раздвинула.

Воздух в зале будто сгустился. Я втянул его сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.

— Что ты сказал? — голос прозвучал низко, опасно, почти не похоже на мой.

— Дилан, не надо, — Грей шагнул ко мне и положил руку на плечо, пытаясь удержать.

Но я сбросил её, не сводя глаз с Зероя.

— Нет. Я хочу, чтобы он повторил. Прямо сейчас.

Зерой, то ли по глупости, то ли из упрямства, действительно начал повторять свои мерзкие слова — но не успел закончить. Мой кулак врезался ему в челюсть, и он рухнул на спину, громко шипя и потирая ушиб.

В зале повисла звенящая тишина. Все застыли, переводя взгляды с меня на Зероя и обратно.

— Во имя Тьмы, Дилан! Ты чуть клык мне не выбил из‑за какой‑то девки… — просипел он, приподнимаясь.

Второй удар пришёлся точно в глаз. Зерой снова отлетел назад, глотая пыль. Он оскалился, показав клыки, зашипел и рванулся ко мне. Удар, резкий разворот — и он снова оказался на полу, тяжело дыша.

Клыки… Такие же были и у Кассандры.

— Дилан Остин Батлер! — раздался тонкий голос у дверей. Мы все обернулись: у входа топтался молоденький эльф, бледный от страха. — Вам надлежит немедленно явиться в кабинет ректора.

«Монстр, неизвестный науке…» — снова прозвучали в голове её слова. Но она не была монстром. Да, у неё были клыки и туманные крылья, невероятная сила и тайна, которую она носила как тяжёлую броню. Но это всё равно была Кассандра. Моя Кассандра. Та, что смеётся над глупыми шутками, слушает музыку в своих потрёпанных наушниках и смотрит на мир большими зелёными глазами.

— Дилан Остин Батлер? — снова робко позвал эльф.

— Иду, — коротко бросил я. Эльф тут же исчез, будто его сдуло порывом ветра. — Свободны, — добавил я, обращаясь к парням.

Я первым развернулся и пошёл к выходу, но за спиной раздался приглушённый шёпот:

— Это ещё не слышал, что Зер говорил о её…

Я резко остановился. Ещё одно слово — и этот кровосос отсюда не уйдёт на своих ногах.

Нужна ли мне такая любовь? Да. Без оговорок, без условий. И будь я проклят, если позволю ей уйти.

Глава 9 Охрана

Дилан

В кабинете ректора меня уже ждали. Помимо самого ректора, здесь собрались декан, наставник, Хранитель Ранд и ещё двое.

Один из них — полуорк Гриндель ФинХинт, глава безопасности империи — то и дело протирал белоснежным платком блестящую лысину и поджимал свои чересчур пухлые губы. После смерти моего отца его назначили на этот пост, и, поговаривали, сам император не прочь был бы его сместить. Но Гриндель устроился слишком ловко: держался цепко, работал аккуратно и ни разу не дал повода для отстранения. Характер у него был скверный, а манера говорить — едкая и раздражающая.

Второй был военачальником императорских войск — Пираль Скайс, старый друг отца и мой крёстный. Именно он стал моим опекуном после гибели родителей, исполнял обязанности герцога, заботился о людях, служивших моему отцу, и обо мне. Как только мне исполнилось восемнадцать, он без промедления вернул всё наследство в мои руки — ни на день дольше не удерживал власть, считая, что я должен сам нести эту ношу. Пираль потерял глаз в той самой битве, где погибли мои родители, защищая императора. Старый крылан, закалённый в боях, он оставался единственным по-настоящему близким мне существом.

— Добрый день, господа, — я сдержанно поклонился.

— А, Дилан, проходи, садись, — махнул рукой ректор, указывая на свободное место.

Я прошёл и сел рядом с крёстным.

— Привет, мой мальчик, — мягко улыбнулся Пираль.

— Здравствуй, — ответил я, невольно улыбнувшись в ответ.

— И вы всерьёз считаете, что этот мальчишка справится? — внезапно взвизгнул Гриндель, резко вскакивая со своего места. — Да у него ещё молоко на губах не обсохло!

— У этого мальчишки боевых заслуг больше, чем кривых зубов у тебя во рту, — рявкнул Пираль, не скрывая раздражения.

— Да как ты смеешь…

— Господа, прошу, давайте без сцен! — голос ректора прозвучал твёрдо, пресекая назревавшую перепалку. — Давайте сначала введём Дилана в курс дела, а потом уже будем обсуждать его пригодность.

Гриндель что‑то тихо пробурчал, снова вытирая лысину, и бросил недовольный взгляд в мою сторону. Его явно не устраивало моё присутствие, но возражать вслух он больше не решился.

— Дилан, — продолжил ректор уже спокойнее, — сегодня утром на Границе с Четвёртым миром было обнаружено тело Хранителя Пятого мира. Огайлу выбросило прямо на рубеж. По заключению прибывших Хранителей, она покончила с собой и, использовав последний выброс энергии, открыла портал в родной мир.

— Установить, откуда именно прибыло тело и где её удерживали, не удалось, — добавил Пираль. — После того как Источник выбрал нового Хранителя, тело Огайлы обратилось в пепел. Некромантам не удалось его поднять — энергия рассеялась слишком быстро.

Я молча впитывал каждое слово, пытаясь уложить в голове всю тяжесть услышанного. Ещё один мир едва не лишился Хранителя. И с каждым днём ситуация становилась всё опаснее, всё запутаннее.

— Новый Хранитель сейчас проходит ускоренное обучение, — снова заговорил ректор. — Но всех тревожит происходящее. Был созван срочный Совет Великих. В других мирах многие настаивают на том, чтобы скрывать Хранителей, прятать их, но сами Хранители категорически против.

— Представляю, как бы отреагировал Стефан, если бы ему предложили прятаться, — хмыкнул Хранитель Ранд, поглаживая бороду.

Если я правильно понял, старик имел в виду Стефана — Хранителя Шестого мира. Чистокровный человек, которого одинаково уважали и боялись во всех шести мирах.

Ректор снова посмотрел на меня:

— Так или иначе, Совет Великих постановил выделить Хранителю Ранду постоянную охрану — днём и ночью, во время разрывов и в спокойные дни. Предполагается, что эту задачу возьмёт на себя твоя группа.

Я удивлённо вскинул брови. Предложение звучало… нелепо. Доверить безопасность Хранителя студентам? В голове тут же мелькнула горькая мысль: а вдруг все эти важные господа просто решили, что дни старика сочтены, и хотят списать возможную гибель на неопытных бойцов.

— Это крайне ответственное задание, и… — начал я, подбирая слова.

— Это возмутительно! — снова взорвался Гриндель, перебивая меня. — Я немедленно буду говорить с его императорским величеством об отмене этого нелепого решения! Да этот мальчишка и хомяка не убережёт! Вы все сошли с ума, если думаете, что он справится!

— Этот мальчишка — лучший воин, какого я когда‑либо знал! — рявкнул Пираль, грохнув кулаком по столу. — Не забывай, ФинХинт, что ты сидишь в кресле, которое по праву должно принадлежать ему — так же, как раньше оно принадлежало его отцу!

— Да как ты… Да что ты себе позволяешь… — задыхался от ярости побагровевший полуорк.

— Что? Что я себе позволяю? — не унимался Пираль. — Ты хоть раз поднимался из своего кресла, чтобы лично встать на защиту империи? А этот парень каждый день рискует жизнью, сражаясь с порождениями Бездны!

— Пираль, прошу, успокойся, — устало прикрыв глаза ладонью, произнёс ректор.

— Не тебе меня судить, одноглазый! — прошипел Гриндель, будто не слыша Уэбстера. — Я отвечаю за безопасность всей империи, и мне лучше знать, как это делается! А этот юнец только и умеет, что мечом перед девчонками размахивать! Да и отец его сам виноват — проворонил заговор прямо у себя под носом!

— Да я тебя… — взревел Пираль и вскочил на ноги.

В кабинете тут же поднялся переполох. Гриндель метнулся в сторону, подальше от разъярённого крылана, наставник поспешно встал перед ним, прикрывая его массивную фигуру. Декан вместе со мной вцепился в плечи Пираля, стараясь удержать его. Ректор метался между ними, размахивая руками и выкрикивая что‑то о соблюдении приличий.

Когда суматоха немного улеглась, я шагнул вперёд и посмотрел прямо в налитые злобой глаза полуорка:

— Вы можете говорить обо мне всё, что угодно. Оскорблять, поливать грязью — мне всё равно. С детства меня учили не тратить силы на дураков. Но об отце моём в таком тоне не смейте говорить ни слова. Он был героем. Он отдал жизнь, спасая императорскую семью. И сколько бы вы ни носили его форму и ни сидели в его кресле — никогда не станете таким, каким был он.

— Ах ты, щенок… — процедил Гриндель, но договорить не успел.

— Этот «щенок» спас мне жизнь, — спокойно произнёс Хранитель Ранд, и в комнате мгновенно наступила тишина. Все взгляды обратились к нему. — И, отвечая на твой невысказанный вопрос, Дилан: это я настоял, чтобы охрану возглавили ты и твои ребята.

Все, кроме ректора, уставились на Хранителя с нескрываемым изумлением. Старик с тихим кряхтением поднялся, медленно прошёл через кабинет и опустился на стул рядом со мной. Я заметил, как тяжело ему дался этот путь — частые разрывы отнимали у него всё больше сил, когда он закрывал Границу.

Хранитель грустно улыбнулся:

— Мальчик мой, я стар, и всем ясно, что в грядущей схватке мне не выстоять. Те «великие воины», которых мне пытаются навязать ваши правители, далеко не так надёжны, как ты и твоя команда. Да, вы молоды, у вас меньше опыта, чем у них… но в этом и есть ваше преимущество. Сопровождать меня во время разрывов будет опасно — я пойму, если ты откажешься. Но знай: никому, кроме тебя, я не доверю жизнь Хранителя.

Он замолчал, и в кабинете повисла тяжёлая тишина. Я растерянно перевёл взгляд на декана. Меня резануло то, как старик говорил о себе в третьем лице — будто уже отчасти отстранился от собственной судьбы.

— Решай, Дилан, — тихо произнёс декан. — Это твоё право.

— Прошу, не поймите меня превратно, — начал я, тщательно подбирая слова. — Я не готов ставить под удар своих ребят. Если позволите, сперва я хочу поговорить с ними, узнать их мнение.

Хранитель едва заметно кивнул, и, поклонившись всем присутствующим, я поспешно покинул кабинет. Уже в приёмной до меня донеслись приглушённые голоса:

— Вы думаете, он согласится? — тихо спросил ректор.

— У него нет выбора, — фыркнул Гриндель. — Это великая честь.

— Дело не в чести, — спокойно возразил Хранитель Ранд. — Он связан с судьбой мира куда крепче, чем сам догадывается. От этого юноши зависит равновесие всех шести миров.

Мне показалось, что старик нарочно говорил так, чтобы я услышал. «Зависит равновесие миров»? Я покачал головой, ускоряя шаг. Похоже, годы и постоянные разрывы изрядно помутили его рассудок.

Вернувшись в тренировочный зал, я собрал парней вокруг себя. Когда я озвучил просьбу Хранителя, в помещении повисла тяжёлая тишина. Все прекрасно понимали: если мы согласимся, то будем обязаны присутствовать при каждом разрыве — а это не просто опасно, это почти наверняка означает, что кто‑то из нас не вернётся. Обычно нас привлекали к зачисткам лишь в самых крайних случаях. Но сейчас на кону стояла безопасность всего мира.

Никто не произнёс ни слова, но один за другим они молча кивнули и двинулись следом за мной. Этого и стоило ожидать: в нашей команде не было трусов.

***

Кассандра

Утро началось как обычно: я поднялась, натянула форму и вышла на построение. В коридоре столкнулась с сонными подругами — мы вместе вышли на площадку перед академией. Стояла середина зимы, и колючий холод тут же пробрался под ткань, заставляя вздрагивать и ёжиться.

Адха, как всегда, выглядела бодрой и собранной. Обведя строй внимательным взглядом, демоница задержалась на мне:

— Студентка Низар, отныне вы занимаетесь со своей новой группой. Вам разве не сообщили?

Я растерянно покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.

— С какой ещё группой? — шёпотом спросила Милисана, глядя на меня с немым вопросом.

После вчерашнего провала с Диланом я просто убежала к себе, заперлась в комнате и не выходила до глубокой ночи. Настроение было таким отвратительным, что я даже не пошла на ужин и, конечно, не успела ничего рассказать подругам.

— Потом объясню, это долгая история, — так же тихо ответила я.

Адха чуть улыбнулась и кивнула куда‑то мне за спину:

— А вот и они. Ступайте, студентка Низар. Не заставляйте их ждать.

Все разом обернулись. Из‑за угла академии, как всегда безупречно слаженные, выбежали «Тени» во главе со своим командиром. Они двигались по аллее прямо к нам — накачанные, сосредоточенные, по‑своему прекрасные в этой холодной утренней тишине.

Дилан, к моему огромному облегчению, лишь скользнул по мне взглядом и тут же снова сосредоточился на беге. А вот Гидеон и Грей притормозили.

— Давай, подруга, не отставай! — широко улыбнулся оборотень. — Так уж и быть, на первый раз простим.

Грей открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но в последний момент передумал. Я знала: он чувствовал себя виноватым. Ведь в той ссоре с Диланом его молчание и нежелание вмешаться тоже сыграли свою роль.

— Ну же, Кассандра, мы уже заждались свою боевую подругу! — снова подбодрил Гидеон, махнув рукой.

Я вспыхнула, ощущая, как жар заливает щёки, и, опустив голову, поспешила к ним. Лица девушек вытянулись от изумления, которое быстро перерастало в откровенный шок. Милисана и Бильгелла замерли, будто вот‑вот упадут в обморок, Софи театрально приподняла бровь, а Эйша просто вертела головой, переводя взгляд с парней на меня, потом на Адху, явно ничего не понимая.

— Шевелись, шевелись! — не унимался Гидеон. — Ласты в руки — и вперёд!

***

Шумиха вокруг моего зачисления в «Тени» не утихала ещё две недели. Версий строилось множество, но самой популярной оставалась та, что озвучил Зерой: переспала с ректором. Впрочем, сам вампир ко мне больше не цеплялся и вообще старался обходить стороной.

Парни поначалу отнеслись к моему присутствию нейтрально. Шёпот за спиной, конечно, был, но после пары‑тройки тренировок, когда я уложила на лопатки добрую половину группы, отношение заметно потеплело. Своей я, конечно, не стала, но косые взгляды перестали донимать. Декан как‑то обмолвился на тренировке, что так будет до первого совместного боя.

Иногда, к моему удивлению, на тренировки заглядывал сам Хранитель Ранд. Говорили, нашей группе доверили его безопасность, но верилось в это с трудом. Старый Хранитель мне нравился — мы часто разговаривали, хотя некоторые его слова ставили в тупик. Ранд порой просил у меня прощения, а когда я недоумевала, в чём, собственно, дело, он лишь качал головой и молча уходил.

О нашем старосте Ноле не было слышно ничего. Куратор вскользь упомянул, что на каникулах парень явился в академию, забрал документы и ушёл, не сказав ни слова. Его место заняла Эйша, и с дисциплиной в группе стало заметно лучше.

С Диланом мы поддерживали молчаливый нейтралитет. Но я то и дело ловила на себе его долгие, внимательные взгляды — впрочем, он всякий раз отворачивался. Наверное, он уже всё для себя решил, и решение это было явно не в мою сторону.

Всё шло тихо и мирно, своим чередом, пока на одной из тренировок в голове не взвыла сирена.

— Разрыв! — крикнул кто‑то.

Я замерла посреди поля, словно ноги приросли к земле. Разрыв? Значит, мы идём на зачистку? Колени предательски задрожали. Не дав панике захлестнуть себя, я поспешила за остальными.

В раздевалке парни были предельно собраны и сдержанны. За какие‑то три минуты все облачились в чёрные доспехи и вооружились. У меня теперь тоже был такой «костюмчик» — быстро переодевшись, я встала в строй.

— Где твоё оружие, девчонка? — прошипел стоявший сбоку Зерой.

— Не волнуйся, оно со мной, — отрезала я.

— Все готовы? — вперёд вышел Дилан. — Быстро к портальному залу. Хранитель не сможет долго сдерживать зов Границы.

Его взгляд задержался на мне на долю секунды, потом он резко развернулся и двинулся к порталу. Мы ринулись следом.

На портальной площадке уже ждали куратор и декан. От академии спешила ещё одна фигура — к моему изумлению, я узнала в ней брата.

— Рик? Что ты здесь делаешь?

Выглядел он сильно взволнованным, но ответить не успел. Заговорил декан, и голос его звучал так серьёзно, что стало не до разговоров:

— Разрыв на территории вампиров. Нападение на королевский дворец.

***

Дилан

Из портала мы вышли прямо перед королевским дворцом вампиров. Снег вокруг был залит алой кровью и залит чёрной вязкой жижей — тем, что у тварей из Бездны заменяло кровь. Ничего нового, мы уже видели подобное. Хранитель появился через несколько секунд и тут же бросился к разрыву.

— Фид, Бол, Бринг — за Хранителем! Все остальные разбиться на тройки и взять тварей! — скомандовал я, не отрывая тревожного взгляда от Кассандры.

Она стояла на одном месте, потерянная, бледная, с расширенными от ужаса глазами. Такое случалось со многими на первом выезде, но её состояние меня всерьёз обеспокоило.

Пара монстров двинулась в нашу сторону. Одного мы с Греем взяли на себя, а второй нёсся прямо на застывшую Кассандру. Я в ужасе смотрел, как тварь несётся на неё, но не мог помочь — отбивался от второй. В последний миг появился Зерой: вампир толкнул девушку в сторону и бросился на монстра. К нему подлетели ещё двое ребят, и вместе они уложили тварь.

Мы с Греем добили свою, и я уже рванул к ним, когда Зерой влепил Кассандре пощёчину и что‑то заорал ей в лицо.

— Идиот! Он не понимает, что творит, — рядом со мной возник Алларик Блотфед собственной персоной, и в его голосе клокотала ярость.

Дорогу нам перегородила ещё одна тварь.

— Он её растормошил! Мне это тоже не нравится, но она была в шоке от увиденного и…

— К Бездне твой шок! — рявкнул он на меня. — Здесь к ней вернулась способность слышать мысли вампиров. Она узнала, что на её мать было покушение! Адалаида ранена! А этот кретин разозлил мою сестру, и теперь она начнёт…

Он осёкся. «Начнёт» уже началось.

В одно мгновение Кассандра прошла трансформацию и предстала перед нами в образе высшего вампира королевской крови. За спиной распахнулись туманные с алыми прожилками крылья, и она кинулась в бой. Зерой остался стоять на месте, трясясь в священном ужасе.

Я едва не взвыл, когда Кассандра одна набросилась на тварь. Ребята замерли на мгновение, в шоке наблюдая, как она тенью носится вокруг монстров, и от её клинков они падают, как мухи.

«Ты не представляешь, на что я способна…» — теперь я воочию видел, что она имела в виду. Залюбовавшись её стремительными, смертоносными движениями, я едва не пропустил удар. Тварь отбросила одного из наших в сторону, а вторым взмахом когтистой лапы вырубила Грея. Теперь передо мной осталась лишь эта чудовищная тварь — и я один на один с ней.

Краем глаза я заметил, как волна монстров хлынула в нашу сторону. Они будто по чьей‑то команде бросили осаду дворца и ринулись на нас. За моей спиной Хранитель Ранд, хрипя, закрывал разрыв. Я отбивался от одной твари и едва не пропустил атаку второй — спасла лишь молниеносная реакция Алларика.

— Спасибо, — прошипел я, уклоняясь от ядовитого жала, которое едва не рассекло мне грудь.

— Будешь должен, — хмыкнул Блотфед, тут же разворачиваясь к новой угрозе.

Фил и Бринг, которых я отправил прикрывать Хранителя, лежали в стороне — оба изранены, едва дышали. Бол был мёртв: твари разорвали ему горло. Теперь мы с Блотфедом вдвоём держали оборону, прикрывая спину Ранда. Силы таяли с каждой секундой, а монстров не становилось меньше.

Ранд вдруг рухнул на колени и зашёлся в хриплом кашле. Я рванулся к нему.

— Нет! — прошептал он, отталкивая меня дрожащей рукой.

Из его носа потекла тёмная кровь. В тот миг меня накрыл настоящий ужас. Я хотел помочь, удержать его, но он снова оттолкнул меня, будто его собственная слабость была для него невыносимее боли.

— Батлер! — раздался крик принца за спиной.

Я резко обернулся и едва успел выставить меч — щупальце, острое как бритва, рванулось ко мне. Полностью уйти от удара не вышло: оно рассекло плечо, и тёплая кровь хлынула по руке. Я рухнул на землю, сквозь стиснутые зубы прошептал заклинание и накинул на нас с Хранителем щит.

В стороне раздались крики — наши ребята спешили на подмогу. Но где же были Стражи? По всей площади валялись тела вампиров, убитых тварями. Многие из тех, кто ещё держался на ногах, сражались из последних сил, истекая кровью.

Монстры с удвоенной яростью кидались на мой щит. Алларик оборонял нас, уже полностью трансформировавшись, но даже его сил не хватало. И тут рядом с ним мелькнула ещё одна тень — мощная, стремительная.

— Отец, — с облегчением выдохнул принц.

Король Санд обрушивал удары с неукротимой силой, вместе с сыном снося одного монстра за другим. Прижимая левую руку к раненому плечу, я подошёл к старику. Ранд по-прежнему хрипел, одной рукой держась за грудь, второй упираясь в промёрзшую землю. Тёмная кровь продолжала сочиться из носа, а разрыв всё никак не уменьшался. Твари оттеснили вампиров к краю площади. Мой щит затрещал, не выдерживая чудовищного напора.

Раздался оглушительный вой — и все твари на площади разом развернулись, обрушившись на щит единой волной. Ранд снова закашлялся. Я перехватил меч здоровой рукой, готовясь встретить смерть лицом к лицу. Щит со скрежетом треснул. Первая тварь прорвалась внутрь. Я напряг мышцы, ожидая удара, но его не последовало.

Передо мной возникла спина Кассандры. Она закрутила мечами в ослепительной череде ударов, отбивая шипастый хвост твари. Резко нырнув под брюхо монстра, она оказалась за его спиной, а в следующий миг уже вскочила ему на спину, оседлав чудовище, словно дикого зверя. Один меч она вонзила точно в голову, безошибочно найдя уязвимую точку. Второй метнула в сторону — он с отвратительным чавкающим звуком вонзился в глаз другой твари, рвавшейся к трещине в щите. Монстр взвыл, захлебнувшись собственным визгом.

Кассандра спрыгнула с мёртвого тела и подлетела ко мне, на ходу призывая мечи магией.

— Живой? — она положила ладони мне на плечи и заглянула прямо в глаза. В её взгляде читалась тревога, но не паника — только холодная, собранная решимость.

— Вроде, — прохрипел я. — Но с Хранителем беда.

Она на мгновение прижала меня к себе — я успел услышать, как ровно и сильно бьётся её сердце, будто вопреки всему хаосу вокруг. Затем она отстранилась и направилась к Ранду.

— Сможешь укрепить щит? — бросила она через плечо.

— Смогу, — выдавил я, чувствуя, как последние силы утекают сквозь пальцы.

Кассандра кивнула и склонилась над стариком. Ранд уже лежал на промёрзшей земле, надрывно кашляя, давясь собственной кровью. Не теряя ни секунды, я влил остатки энергии в щит, ощущая, как мир вокруг становится серым и тяжёлым.

Когда я обернулся к Кассандре, то замер.

Хранитель по‑прежнему лежал на земле, но теперь на его губах играла слабая улыбка. На миг меня сковал леденящий ужас — я подумал, что он мёртв. Но, приглядевшись, я увидел, как вздымается и опускается его грудь: он дышал.

А над ним стояла Кассандра, окутанная золотым сиянием. Она подняла руки вверх и что‑то быстро зашептала. Вокруг неё закружились все четыре стихии — вихрь воздуха, языки пламени, потоки воды и каменные осколки, будто живые, готовые служить ей. Зрелище было величественным и пугающим одновременно.

Но ещё больше меня поразило то, что происходило с разрывом. Он закрывался. Кассандра закрывала его. Но этого просто не могло быть — только Хранители могли справляться с разрывами на Границе.

С тихим, почти незаметным хлопком дыра в ткани мира исчезла. Золотое сияние погасло. Кассандра вдруг покачнулась и начала оседать на землю рядом с Хранителем.

Я бросился к ней.

— Кассандра! — я подхватил её на руки, не обращая внимания на боль в раненом плече, на собственную слабость, на всё, что творилось вокруг. — Касси, родная … Касс! Кассандра, очнись! Любимая, открой глаза…

Мой щит с грохотом рассыпался, рассыпавшись на тысячи искр. К нам метнулся мужчина в порванной, залитой кровью рубахе. Не сразу я узнал его — но это был магистр Низар. Его портрет я помнил с детства.

— Доченька… — выдохнул он, падая на колени рядом с нами.

Он протянул руки и забрал у меня бесчувственную девушку. Держал её так бережно, будто она была сделана из хрупкого стекла.

— Дилан!

Ко мне бежали Грей и Гидеон — потрёпанные, грязные, в кровоподтёках, но живые. Живых тварей на площади больше не осталось. Я перевёл дыхание и снова посмотрел на Низара.

— Разрыв… — голос сел, стал едва слышным. — Она закрыла его.

— Замолчи! — рявкнул мужчина, схватив меня за плечо с такой силой, что я невольно поморщился от боли в раненой руке. — Не смей никому говорить об этом. Если она тебе дорога — будешь молчать.

Его зелёные глаза — не такие яркие, как у дочери, но не менее опасные — метали молнии. И что‑то подсказало мне: это не пустые слова и не шутка.

— Папа? — просипела Кассандра, приоткрывая глаза.

Я дёрнулся к ней, но Алисандрий остановил меня одним взглядом — ледяным, непреклонным.

— Что с мамой? Она в порядке? Я слышала, что…

— Всё хорошо, лисёнок, — Низар вдруг мягко улыбнулся, и на миг суровый магистр исчез, уступив место отцу. — Она в полном порядке. Сейчас с ней Элиз.

Алисандрий поднялся на ноги, бережно прижимая дочь к груди, бросил на меня последний предупреждающий взгляд и шагнул в портал. Сияние поглотило их обоих, и они исчезли.

Ко мне подлетели ребята. Грей тут же начал громко возмущаться, одновременно осматривая меня с ног до головы. Ругнувшись сквозь зубы при виде раненого плеча, он махнул нашему лекарю.

— Помоги Хранителю, — скомандовал я подбежавшему парню.

Тот без единого слова бросился выполнять приказ. Проведя быструю диагностику, он подозвал ещё пару ребят и принялся оказывать первую помощь. Я отвернулся, чувствуя, как внутри поднимается тёмная, удушающая волна.

Сегодня из боя не вернутся трое. Бол — весельчак и шутник, боевик пятого курса. Гефил — крылан, артефактор шестого курса. И Никель — любвеобильный русал, боевик третьего курса, новенький, как и Кассандра. Парень безумно гордился тем, что попал в «Тени», хвастался этим перед бабушкой и младшей сестрёнкой — больше из родни у него никого не было. Это был его первый бой. Его первый и последний.

Злость накрыла меня с головой: на тварей, что убивают; на себя, что не уберёг; на Стражей, которые не пришли, когда помощь была нужна; на весь мир и всю его гнилую несправедливость. Почему умирают молодые парни, а дряхлые маги, давно отжившие своё, сидят на толстых задницах и ждут, когда их спасут?

Рядом со мной на снег опустился Алларик Блотфед.

— Ты как? Выглядишь хреново, — спросил он, вытянув ноги вперёд и опираясь на руки.

По другую руку от меня приземлился король Санд Блотфед.

— Жить буду, — буркнул я и снова уставился на тела своих ребят, которые кто‑то из вампиров уже аккуратно укрывал плащами.

— Жаль ребят, — тихо произнёс Алларик, и впервые за всё время, что я его знал, в голосе принца не было ни капли высокомерия.

Я молча кивнул. Король Санд неожиданно положил ладонь мне на плечо — и кровь из раны тут же перестала сочиться, а боль притупилась, словно её смыло тёплой волной.

— Спасибо, — выдохнул я, а потом вдруг встрепенулся: — Где Кассандра? Что с ней?!

— А тебе не всё ли равно? Я ведь предупреждал… — начал было принц в своей привычной язвительной манере, но король мягко его перебил.

— Алларик. Этот молодой человек имеет право знать, где его подчинённая и в каком она состоянии.

Меня перекосило. Подчинённая… Я и забыл об этом слове. Вампиры поднялись на ноги.

— Пойдём. Она в замке, — сказал Санд Блотфед. Заметив мой тревожный взгляд в сторону Хранителя, вокруг которого уже хлопотал вампирский лекарь, король добавил: — Не беспокойся. С ним всё будет хорошо. Наши лекари присмотрят за ним.

Я последовал за королевской семьёй, предварительно приказав парням возвращаться в академию. Тела погибших унесли вампиры — их переправят обратно, чтобы с почестями предать земле на главном кладбище империи. Каждый из павших получит посмертное звание «Герой империи». Малое утешение для семей, которые узнают о смерти своих сыновей из уст гонца.

***

Кассандра

Отец перенёс меня во дворец дяди через портал. Едва черная портальная арка растаяла в воздухе, я вскочила на ноги. Хватит. Не маленькая уже, чтобы меня таскали на руках. Слабость во всём теле напомнила о себе лёгким головокружением, но я тут же взяла себя в руки — опозориться перед отцом не хотелось.

— Лисёнок, ты потратила слишком много сил…

— Где мама? — перебила я.

Отец вздохнул и недовольно покачал головой.

— Она в нашей спальне.

Я немного пошатываясь двинулась к лестнице. Папа быстро догнал и стал придерживать меня за руку — и, несмотря на всю мою браваду, я была ему за это благодарна. Без его поддержки ноги точно не слушались бы.

— Ты помнишь, что произошло? — спросил он неожиданно.

— Что ты имеешь в виду? — я нахмурилась.

— Всё.

Я бросила на отца обеспокоенный взгляд. Что‑то в его тоне настораживало.

— В академию поступило сообщение о разрыве, мы бросились сюда следом за Хранителем. Началась схватка. Увидела, что щит Дилана дал трещину, поспешила на помощь. Потом подошла к Хранителю, влила в старика силы и отключилась. Очнулась у тебя на руках. Всё.

Папа как‑то разом расслабился и незаметно перевёл дух, будто до этого боялся дышать.

— Что‑то случилось? С Хранителем?

— Нет, нет, — он закивал. — Всё хорошо. Разрыв закрыт, угроза миновала.

Я чуть замедлила шаг.

— Папа, а эти твари… что они такое?

— Порождения самой Бездны. Очень опасны для всех миров.

— А что будет, если не станет Хранителей? Ведь больше ни у кого нет таких сил.

— Будет страшно, доченька. Боюсь, что сама Тьма не сможет нам помочь.

Дальше мы шли молча. Каждый думал о своём, и мысли эти были далеки от радостных. В полной тишине мы поднялись на второй этаж, где располагались жилые комнаты королевской семьи.

Дверь нам открыла королева. Элиз всхлипнула и принялась крепко обнимать меня, причитая о моей безответственности и упрямстве. Потом я перешла в нежные объятия матери. К моему огромному облегчению, она действительно была в порядке. О покушении напоминала лишь разрезанная на спине рубашка и белый неровный шрам на коже. В суматохе во время разрыва она не успела переодеться.

— Что это? — спросила я, указывая на шрам.

— Да так, пустяки, — мама отмахнулась.

— Мама, не нужно держать меня за дурочку! Это след от меча. А как только я оказалась на территории вампиров, сразу услышала о нападении на принцессу. Здесь, кроме меня, только одна принцесса. Ещё раз спрашиваю: что это?

Мама вздохнула и подошла поближе к мужу. Папа обнял её и укоризненно посмотрел на меня. Ясно. Молчать будут.

— Элиз! — королева вздрогнула от моего окрика. — Элиз, не смей мне врать! Ты же знаешь, что будет, если…

— Мы не знаем, кто это был! — выпалила королева. — Я нашла Аду в твоей комнате уже раненой. Вокруг не было никого, даже запаха не осталось. Я быстро позвала Али, и в этот момент случился разрыв. Мужчины ушли защищать дворец, а мы остались здесь. Всё. — Она обернулась к моим родителям, будто оправдываясь. — Она всё равно бы узнала.

Родители смотрели на невестку как на предательницу. Я же не сводила глаз с Элиз. Она не врала — и это не могло не радовать. Но кое‑что в её словах зацепило меня.

— А что ты делала в моей комнате? — я прищурилась, глядя на мать.

Все присутствующие разом замялись и стали переглядываться, словно решая, кто будет отвечать.

— Мама?

— В последнее время я так сильно по тебе скучала, — тихо начала она, — что взяла привычку спать в твоей комнате. Там всё напоминает о тебе, лисёнок…

Лжёт. Каждая клеточка во мне кричала об этом. Но я решила не сдаваться.

— Допустим, — процедила я. — А что ты делала в тот момент?

— Милая, ты что, следователь? — хмыкнул папа, пытаясь обернуть всё в шутку.

Я метнула в его сторону недовольный взгляд — шутки сейчас были совсем не к месту.

— Я же сказала: спала, — мама пожала плечами, но глаза её бегали, не задерживаясь ни на ком.

— Тогда, может, нападающий перепутал тебя со мной? — выпалила я.

Мама и королева одновременно охнули и уставились на папу с таким испугом, будто я сорвала завесу над чем‑то смертельно опасным. Да, с такими союзниками в разведку точно не пойдёшь.

— Что ты несёшь?! — рявкнул отец, и голос его раскатился по коридору, как удар грома.

— А что такого? Это вполне могло случиться, и…

— Это был какой‑то урод, и я найду его и лично выпотрошу! — зарычал папа, уже не хуже твари из Бездны.

Я не понимала, почему все так реагируют, и от этого внутри всё закипало.

— Почему вы так странно отвечаете на простой вопрос?

— А как мы должны реагировать?! — голос отца звенел от напряжения.

— Алисандрий! — мама дёрнула его за рукав, но он даже не повернул головы.

— Три часа назад мою жену чуть не разрубили надвое! В тот же миг Граница треснула, и твари из Бездны полезли, будто прорвало плотину, разрывая на части ни в чём не повинных нелюдей! А я в последний раз брал меч в руки двести лет назад!

Мама и Элиз сжались, словно пытаясь стать меньше, спрятаться от этой бури. Отец продолжал, и каждое слово било, как молот:

— Мы с Сандом отбивались от их из последних сил, моля всех богов о помощи. И они услышали. Прислали подмогу. Но кого? Мальчишек, которых ведёт такой же мальчишка?!

Я хотела вставить, что с нами были ещё куратор и декан, но поток отцовского гнева было не остановить.

— И среди этих мальчишек я увидел собственную дочь! Которая рубила монстров, как капусту! А теперь ты спрашиваешь, почему я так реагирую?!

Тут я не выдержала. Характером я и правда вся в отца — такая же вспыльчивая, такая же упрямая.

— Да чего ты на меня орёшь?! — взорвалась я. Вопрос прозвучал глупо, но остановиться я уже не могла. — Думаешь, меня это не волнует? Твоя жена — моя мать, и я переживаю за неё не меньше твоего! Только что я впервые была на настоящей битве — там были монстры, трупы, кровь… Чёрт возьми, я сама могла там погибнуть! У меня до сих пор колени трясутся! А вы вместо того, чтобы просто ответить на вопрос, крутите глазами и переглядываетесь. Думаешь, это не бесит?!

Мы стояли друг напротив друга, сверля друг друга злыми взглядами. Мама и Элиз метались рядом, заламывая руки, но подойти, попытаться нас успокоить не решались.

— О том, почему ты вообще оказалась там, мы поговорим отдельно, — прошипел отец, уже тише, но от этого только страшнее.

— К твоему сведению, папочка, я учусь на боевого мага, — бросила я в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Учиться и сражаться — это две разные вещи.

От этих слов у меня внутри будто что‑то оборвалось. Не такого я ждала от него.

— Так зачем же ты вообще давал разрешение, если ты категорически против моего участия в группе?! — я скрестила руки на груди, будто это могло защитить меня от его слов.

— Какое разрешение? — отец фыркнул. — Я лично поговорю с ректором. Это надо же — пустить девчонку с первого курса в действующую боевую группу!

Я вдруг почувствовала, как весь мой боевой запал рассыпается в пыль. А как же те бумаги, которые декан показывал мне, размахивая ими перед носом?

Мама заметила, как я вдруг побледнела, и тут же шагнула ближе:

— Что‑то не так, милая?

— Вы… вы давали разрешение? — прошептала я, уже почти не надеясь на ответ.

— Конечно, нет, — отрезал отец. — Скажу больше: к нам вообще никто не обращался по этому поводу. Мы впервые узнали, что ты в этой группе, только когда увидели тебя в форме среди этих парней. Если бы не форма, я бы решил, что тебя притащил с собой Алларик.

— Но как же так? — вырвалось у меня, и голос прозвучал так растерянно, что самой стало неловко. — Декан же сказал, что получил ваше согласие. И согласие дяди Санда.

— Ещё раз повторяю: мы ни на что не соглашались, — отрезал отец, и в его голосе звенела такая сталь, что спорить, казалось, было бессмысленно.

— Они получили его через Рика, — вдруг произнесла Элиз.

Мы с родителями разом повернулись к королеве. Элиз нахмурилась, и по её лицу пробежала тень сомнения.

— Мой сын ничего такого не говорил.

Выходит, меня попросту обманули? Но кто? Ректор? Декан? Дилан? Нет, последний точно ни при чём — он был категорически против моего присутствия в группе, это я помнила слишком хорошо.

— Чёрт знает что! — взорвался отец. — Больше ты в эту шарашкину контору не вернёшься.

— Это ещё почему?! — я вскинулась.

— Али, действительно, не горячись, — королева с явным сожалением посмотрела на меня. — Мы обязательно во всём разберёмся. Видимо, произошло какое‑то недоразумение…

— Недоразумение?! Элиз, они отправили девчонку без должного обучения на реальную битву!

— Я могу за себя постоять, что сегодня и продемонстрировала, — не без гордости вставила я.

— А потом я унёс тебя оттуда на руках, — хмыкнул отец, и эта ухмылка была хуже любого выговора. — Нет, дорогая, это моё последнее слово.

— Али… — умоляюще произнесла мама.

— Я сама решаю, что мне делать и как! — голос мой дрогнул, но я не сдалась.

В этот момент в дверь постучали. Мы замолчали, а Элиз, с явным облегчением вздохнув, поспешила открыть. На пороге стояла девушка‑служанка — молодая вампирша. Не поднимая глаз, она присела в реверансе.

— Магистр Низар, его величество король Санд просит вас пройти в зал совещаний. Все уже собрались, ожидают только вас.

— Спасибо, Хелли, свободна, — кивнул папа.

Девушка снова присела и так же, не отрывая взгляда от пола, быстро скрылась за дверью. Отец поцеловал маму, бросил на меня недовольный взгляд и направился к выходу.

— Я с тобой!

В комнате повисла тишина — та самая, нехорошая, предгрозовая. Мама и Элиз синхронно вздохнули, готовясь к новой вспышке. Отец же очень медленно, будто боялся не сдержаться, повернулся ко мне и коротко ответил:

— Нет.

— А я сказала да, — я сделала шаг в его сторону.

— Тебе там нечего делать. В зале сидят все главы мира сего, и тебе среди них не место!

— Ошибаешься. Я — второй наследник короля Блотфеда и имею полное право присутствовать на этом совещании. Даже больше, чем ты.

— Я королевский советник!

— Ты был им, папа. Теперь ты просто гость из другого мира.

Отец лишился дара речи. Стоял и хлопал ртом, как рыба, выброшенная на берег, а я мысленно поздравила себя с победой.

— Али, она права, — тихо поддержала меня королева.

Не дожидаясь, пока папуля придёт в себя, я юркнула за его спину и поспешила вдоль коридора, пока он не передумал и не схватил меня за шиворот.

Теперь, когда я убедилась, что с мамой всё в порядке, меня сжигал другой вопрос: что с Диланом и Хранителем? Разрыв закрыт — значит, старик Ранд пришёл в сознание, а раз так, то ему помогут. Но что с моим командиром? Когда я увидела его раненого, в окружении тварей, то не сдержалась и поддалась эмоциям, обняла его. Теперь, осознавая, как он рискует с каждым выходом на зачистку, сердце сжималось так, что становилось трудно дышать. Сколько бы я ни отрицала, сколько бы ни внушала себе, что всё кончено, — правда была проста и неумолима. Я люблю Дилана Батлера.

***

Дилан

На собрание собрались все шишки этого мира: все девять глав государств, их министры, главы безопасности и военачальники. Шум стоял невообразимый — все спорили, кричали, перебивали друг друга. Страх неизвестности ощущался почти физически, густой и тяжёлый, как перед грозой.

Я стоял в дальнем углу зала рядом с Блотфедом‑младшим, наставником и деканом. Ректор прибыл чуть позже, вместе с Пиралем.

— Нужно что‑то решать! Пусть Хранители сами разбираются с разрывами. С каждым разом тварей становится всё больше!

— Чтобы что‑то решать, нужно для начала знать причину.

— Да какая причина?! Хранители просто бездействуют!

— Не смейте так говорить! Они отдают жизни ради вашей безопасности!

— Прекратите!

— Мы просто зря теряем время!

Крики не стихали ни на минуту. Все злились, обвиняли друг друга, тыкали пальцами, перекрикивали соседей. Король Санд устало переводил взгляд с одного оратора на другого, и хмурился всё сильнее. Мы ждали появления магистра Алисандрия Низара — как шёпотом сообщил мне принц, без него совещание не имело смысла.

Когда двери распахнулись, зал разом смолк. Но ко всеобщему изумлению на пороге стояла Кассандра, а за её спиной — сам магистр.

— Алисандрий, Кассандра, как хорошо, что вы пришли вместе, — поднялся с места король вампиров. — Господа, позвольте представить вам моего зятя — небезызвестного вам магистра Алисандрия Низара — и его дочь, мою вторую наследницу, Кассандру Адалаиду Низар, принцессу Блотфед. Именно ей и группе специального назначения студентов Академии Шести Миров «Тени» мы обязаны жизнью!

В зале повисла гробовая тишина. Присутствующие пребывали, мягко говоря, в шоке. Появление в этом зале живой легенды было сродни чуду. Всем было известно, что сестра короля Блотфеда умерла ещё в детстве, а величайший маг несколькими годами позже исчез без следа, и многие давно записали его в ряды мертвецов. И вдруг оказывается, что принцесса Блотфед жива, да ещё и жена самого Низара, а их дочь официально признана наследницей короля. Весь мир перевернулся с ног на голову.

Кассандра смутилась под десятками пристальных взглядов и стала нервно осматриваться, пока не встретилась глазами со мной. Лицо её тут же расслабилось, и я внутри ликовал.

— Раз уж все в сборе, могу объявить наше собрание открытым, — произнёс король и опустился обратно на своё место.

Алисандрий и Кассандра прошли к нам. Пираль и декан радостно улыбались и пожимали руку отцу девушки. Наставник не сводил с него восхищённого взгляда. Кассандра закатила глаза.

— Дай‑ка подумать, малышка, тебе за это влетит? — улыбаясь, шёпотом спросил Алларик.

— Ты как всегда прав, братишка, — печально вздохнула Кассандра.

— Ты как? Всё нормально? — спросил я, придвигаясь к ней.

— Всё хорошо, — слабо улыбнулась она.

Я понимал, что это неправда. Сегодня она увидела тварей Бездны лицом к лицу, сражалась с ними, видела смерть своих подданных и знакомых ребят. Пусть они были мало знакомы, но чужая смерть не проходит бесследно. Я хотел сказать слова ободрения, но слово взял король Санд:

— Сегодня на территории моего королевства, неподалёку от дворца, был зафиксирован разрыв Границы, и твари Бездны вырвались на волю. Я, Низар и несколько моих воинов сдерживали оборону дворца, не давая монстрам расползтись по территории. Вскоре к нам прибыл отряд «Тени» под руководством Дилана Остина Батлера, герцога Идолийского.

Кассандра удивлённо распахнула глаза и уставилась на меня с осуждением. Я лишь криво усмехнулся. Да, я тоже кое‑что утаил.

— Вместе с ними прибыли два их преподавателя и сам Хранитель Ранд. Благодаря им разрыв был ликвидирован, а твари уничтожены. К сожалению, на закрытие разрыва ушло слишком много сил, и Хранитель сейчас лежит без сознания. Мои лучшие лекари наблюдают за ним.

В зале вновь поднялся галдёж. Всех волновал один и тот же вопрос: что будет при следующем разрыве, если Хранитель не очнётся?

— Другие Хранители нас не оставят, — сказал император Коровал. — Сейчас они заняты обучением новых Хранителей Второго, Пятого и Первого миров. Только поэтому они не смогли присутствовать на нашем собрании.

— Что, все трое?

— Двое. Наш Хранитель лежит без сознания, — с мрачной иронией отозвался император.

Шум возобновился с новой силой. Мне это порядком надоело — ведут себя как торговки на базаре, а не как правители. Кассандра незаметно пододвинулась ко мне, и я не удержался, взял её за руку. К моему счастью, она не вырвала её, а наоборот, лишь крепче сжала мои пальцы и прижалась ближе.

— Думаю, вам всем известно, что на Хранителей началась охота, — перекрыл весь шум голос короля Санда. — На прошлом собрании было решено выделить Хранителю дополнительную охрану. Вы все выдвинули своих претендентов.

— Но почему‑то никто так и не приступил к этим обязанностям, — буркнул кто‑то в стороне.

— Почему же, — не согласился ректор, — «Тени» взяли на себя эту ношу и уже две недели исправно исполняют свой долг.

Что тут началось…

— Кто?! Эти молокососы? Да им возле сиськи сидеть надо!

— Это чистое безрассудство — доверить столь важное дело каким‑то студентам!

— Если Хранитель у целителей, значит, справлялись они из рук вон плохо!

Я крепко стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев. Выступать открыто против этих вельмож я не имел права. Но вот только наша группа столько раз бывала на зачистках — и ни разу мы не видели здесь никого из этих напыщенных мажоров.

Неожиданно вперёд шагнула Кассандра. Её звонкий голос, твёрдый и яростный, заставил зал замолчать.

— Да как вы смеете?! Все вы! — воскликнула она, и в её голосе звенела сталь. — «Тени» не единожды участвовали в зачистках! Дилан Батлер дважды спасал жизнь Хранителю — и каждый раз сам уходил с поля боя израненным. Именно они первыми прибыли к месту разрыва. Они, а не вы! Мы сражались сегодня с тварями Бездны, чтобы вы могли сидеть здесь в безопасности! Хранитель отдал всё до последней капли сил, чтобы закрыть разрыв — чтобы вы вообще могли собраться на это совещание! Сегодня «Тени» потеряли троих. А вы смеете нас в чём‑то обвинять?!

В зале повисла гробовая тишина. На Кассандру смотрели по‑разному: большинство — со злобой и раздражением, король Санд и Алисандрий — с нескрываемой гордостью.

— Ты смеешь называть нас трусами?! — прошипел кто‑то, словно змея, готовящаяся к броску.

В рядах присутствующих зашевелились. Не сговариваясь, мы с Аллариком встали по обе стороны от Кассандры, демонстративно положив руки на рукояти мечей. Стражи тут же напряглись, взгляды их стали насторожёнными, недоверчивыми.

— Представьтесь, лорд, — холодно произнесла Кассандра, глядя прямо на говорившего.

— Сибилий Штих, барон Прегдальский, третий советник короля Удвильга.

— Моё имя вам известно. Извольте обращаться ко мне «Ваше Высочество» или «принцесса Блотфед» — и никак иначе. Впредь прошу помнить об этом. Помнить, кто вы, а кто я, — чётко, чеканя каждое слово, сказала Кассандра.

Барон склонился в поклоне, не скрывая злости в глазах:

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

— Вы сказали «мы сражались». Значит ли это, что вы тоже участвовали в битве, принцесса? — подал голос кто‑то из дальнего конца зала.

— Да, — коротко ответила она.

На лицах некоторых мелькнуло нечто похожее на уважение. Напряжение, вызванное её словами, немного спало.

— Тем не менее, это не отменяет того факта, что группа опытных воинов куда лучше подходит на роль охраны, чем группа одарённых студентов.

Кассандра прищурилась, глядя на говорившего:

— Стыдно спрашивать, но всё же спрошу: а где же были ваши «опытные воины», когда случился разрыв?

На это возразить было нечего. Алларик хмыкнул, я не удержался от кривой усмешки — и стражи рядом синхронно отступили на шаг. Взоры присутствующих метали молнии. Ещё бы — какая‑то девчонка поставила их на место.

Но тут мне вспомнилась я тоже задал вопрос, который никак не давал покоя:

— Почему отсутствовали Стражи?

Главы государств переглянулись, словно пытаясь решить, кому отвечать.

— Видите ли, из‑за участившихся разрывов число Стражей резко сократилось. Половину отряда запросили в Пятый мир — для защиты территории. Туда был выслан отряд, потому что как раз перед нашими событиями там зафиксировали разрыв.

— Ещё один?

— К счастью, нет. Это был ложный манёвр.

Мы с Кассандрой переглянулись.

— Что это значит?

— Это значит, что разрывы провоцируют отсюда, — раздался голос Алисандрия. Магистр вышел вперёд, и в зале мгновенно стало тише.

— Вы хотите сказать, что кто‑то умышленно провоцирует разрывы? Намеренно впускает к нам тварей?! — голос говорившего дрожал от потрясения.

— Но это же полный бред! — выкрикнул кто‑то.

— Но это так, — твёрдо произнёс Алисандрий, и на этот раз никто не посмел спорить. Магистр продолжил: — Пару сотен лет назад я покинул этот мир и отправился в Шестой. Там я познакомился с Хранителем того мира — Стефаном Никольским. Мы нашли общий язык и все эти годы поддерживали связь. Именно он пришёл к такому выводу, проведя серию расследований. Сейчас Хранители буквально разрываются между задачами: им нужно обучать новичков, закрывать разрывы и вести расследования. Я предлагаю встретиться с ними и предложить свою помощь. Мы можем взять на себя расследование, а Хранители пусть занимаются тем, что у них получается лучше всего — закрывают разрывы.

Магистр замолчал. В зале повисла звенящая тишина — такая, что слышно было, как потрескивают свечи в канделябрах. Все обдумывали его слова, и оспорить, как поначалу, уже никто не решался. Авторитет великого магистра Алисандрия Низара был непререкаем.

— Что ты предлагаешь? — спросил король Санд Блотфед.

Среди всего этого сборища, этого гомонящего скопища тщеславных глав и советников, он казался мне единственным здравомыслящим существом. Точнее — вампиром.

— Для начала попрошу всех покинуть зал. Говорить буду только с доверенными лицами, — произнёс Низар тоном, не допускающим возражений.

— Что?! Вы в чём‑то смеете нас обвинять?

— Это абсурд!

В зале поднялось движение, нарастал недовольный ропот.

— Я своё слово сказал, — припечатал магистр.

Шум только усилился. Кто‑то обмолвился о том, что Хранителя Ранда следует увести в другое место — подальше от вампиров, от их территорий, от всего этого двора.

— Вопрос безопасности Хранителя Ранда я также решу лично, — отрезал Низар.

— Решили уже, — буркнул кто‑то. — Доверили дело детям…

Кассандра дёрнулась вперёд, но отец придержал её за плечо, не дав и шагу ступить.

— Насколько мне известно, — продолжил магистр, и голос его зазвучал тише, но от того только весомее, — группа «Тени» не единожды участвовала в зачистках при разрывах. Парни прикрывали спины Стражам и не единожды спасали жизнь нашему Хранителю. Именно поэтому назначение студентов на роль охраны Хранителю Ранду было объявлено им лично.

От стены отлип ректор и, чуть смущённый всеобщим вниманием, вышел на середину зала.

— Это правда, — кивнул он. — Хранитель Ранд сам потребовал «Теней» в качестве своей охраны. При этом выдвинув одно обязательное условие.

— И чего же ты пообещал ему, чтобы эту детвору допустили к охране? Рад стараться, лишь бы имя твоё засветилось повсюду, — ядовито бросил кто‑то в сторону ректора.

Глава нашей академии побагровел от злости, и я полностью разделял его чувства. Никто не смел так говорить о нашем ректоре. Этот человек за всю жизнь не пошёл бы ни на один подлый шаг ради карьеры. Он был предан своему делу, как никто другой, и не задумываясь отдал бы жизнь за любого студента академии.

Заступился за ректора король Санд.

— Смею напомнить о законе, принятом во всех шести мирах, который гласит, что никто не имеет права идти против воли Хранителя. Ваши обвинения в адрес ректора Академии Шести Миров лишены здравого смысла. И впредь попрошу не сомневаться в компетентности и преданности этого человека, — отчеканил вампир, и каждое слово прозвучало как удар гонга.

Ректор благодарно кивнул, хоть и был заметно удивлён заступничеством короля вампиров — как, впрочем, и многие из присутствующих.

— О каком условии Хранителя идёт речь?

— Прошу прощения, но этого я вам сказать не могу, — ответил ректор, и недовольство в зале вспыхнуло с новой силой.

Выкрики и ропот возобновились, поэтому громкий, но твёрдый голос магистра Низара застал всех врасплох:

— Попрошу остаться короля Блотфеда, императора Коровала, магистра Барингтона и Пираля Ская. Всех остальных прошу покинуть зал.

— Но, папа! — встряла Кассандра.

— Я сказал — на выход, — рыкнул магистр, переведя на дочь недовольный взгляд.

Она бросила умоляющий взгляд в сторону короля Блотфеда, но дядя стоял слишком далеко и не разглядел племянницы. Буркнув что‑то себе под нос, Кассандра вылетела из зала первой — за ней по пятам помчался Алларик, который боялся разозлить дядюшку Алисандрия куда больше, чем саму возможность пропустить что‑то важное. Двинулся было и я, но меня остановили.

— Молодой человек, задержитесь, — Алисандрий Низар увлёк меня в сторону ректора и преподавателей.

Тон мне не понравился, и появилось отчаянное желание сбежать, как до этого сделал умный принц, но такой возможности у меня не было. Когда последний недовольный покинул зал и тяжёлые двери затворились, магистр окинул всех нас злым, недовольным взглядом.

— Теперь, господа хорошие, прошу ответить на один вопрос, — Низар выдержал паузу, обводя нас тяжёлым взглядом, и рявкнул: — Какого чёрта моя дочь оказалась на поле боя?! Да ещё и в составе вашей группы?!

Последнее, судя по его взгляду, было адресовано лично мне. Каюсь, это стало последней каплей.

— Думаете, мне это нравится?! Я этого хотел?! Тьма слышала, как я упирался! — слова вырвались прежде, чем я успел прикусить язык. — Поверьте, подвергать Кассандру опасности никогда в мои планы не входило.

— А что входило? — миленько поинтересовался декан, и на его лице играла откровенно веселая улыбочка.

По лицу магистра прошла судорога. Его перекосило от одной мысли, что у меня могли быть какие‑то виды на его дочь.

— Не ваше дело, — буркнул я в адрес преподавателя.

— Об этом поговорим позже, — прошипел Низар и обернулся к остальным. — А сейчас я хочу услышать ответ.

— А что такого? У девочки сильный дар, из неё выйдет отличный боевой маг, — тихо произнёс наставник Грэг.

— Ты сам только что сказал — она всего лишь девочка. Первый курс! А вы отправили её на реальную битву!

— Но ведь вы и правда хорошо её обучили…

— Вот именно — я! Я обучил, а должны были вы. У вас академия или что? Почему вместо взрослых мужиков на тварей вышла моя дочь?!

— Магистр Низар, прошу, успокойтесь, — подал голос ректор.

— Успокоиться?! — взревел Низар. — Мой единственный ребёнок мог сегодня погибнуть, а вы хотите, чтобы я успокоился?!

— Раз вы такого мнения, зачем давали разрешение?! — выпятил грудь Грэг. Декан за его спиной лишь покачал головой.

Мне показалось, что в этой истории не всё так просто. По‑настоящему возмущённым выглядел только Грэг. Ректор и декан явно знали чуть больше, чем он.

— Какое к чертям согласие?

— Ну как же? Через принца Алларика Блотфеда мы получили ваше и короля Блотфеда разрешение на участие Кассандры в группе.

— Мой сын ничего такого не говорил, — к нам присоединился сам король. — Если бы он и знал о чём‑то подобном, то, во‑первых, тут же сообщил нам, и мы бы дали отрицательный ответ. А во‑вторых, он бы сам ни за что не допустил такого.

Я застыл, не веря своим ушам. Как — не говорил? А как же та бумага, которой Грэг размахивал передо мной? Наставник и сам ничего не понимал, растерянно переводя взгляд на своё начальство.

— Да, это подстроил я, — со вздохом признался ректор.

— Друг, я был полностью против этой затеи, — декан поднял руки в спасительном жесте, обращаясь к Низару.

Алисандрий вдруг зарычал — не хуже оборотня в полнолуние. Я сжал кулаки, а ректор продолжил:

— Это и был приказ Хранителя.

Теперь удивились все. Поступок Ранда действительно выглядел странным: зачем ему сопляки в охрану, да ещё и с девушкой? Перед глазами всплыла картина, как Кассандра закрывает разрыв, — и, судя по всему, она сама об этом даже не помнит. А что, если Хранитель знал, что в какой‑то момент силы его подведут? Тогда выходит, он знал и то, что закрыть разрыв будет под силу Кассандре Низар. Знал о силе её дара и намеренно настоял на нашей группе, выторговав стопроцентное место для принцессы. Но откуда такая уверенность?

Я бросил быстрый взгляд на отца девушки. Алисандрий Низар был злым и… разочарованным? Именно это чувство мелькнуло в его взгляде при словах ректора. Заметив моё внимание, магистр скрестил руки на груди, взял себя в руки и вновь стал невозмутимо‑злым.

— Зачем ему это? — озвучил общий вопрос Грэг.

— Увы, этого я и правда не знаю, — развёл руками ректор.

Низар и король Блотфед обменялись обеспокоенными взглядами. Я понял: они знают. Этим двоим точно известна причина поступка Хранителя, и готов поспорить, что связана она со способностью Кассандры закрывать разрывы.

Глава 10 Хранитель

Кассандра

Прошло три недели с того рокового разрыва. Хранитель Ранд по‑прежнему не приходил в сознание, и над ним без устали трудились лучшие целители этого мира. Мы втайне радовались, что новых разрывов не случалось — ведь добраться до нас другим Хранителям было непросто.

Однажды мне по секрету шепнули, что Хранитель Шестого мира тайно наведывался во дворец дяди и подолгу беседовал с моим отцом. Наверняка это было связано с тем, о чём папа говорил на собрании — с расследованиями и природой разрывов. Но сколько я ни пыталась выпытать подробности, сколько ни спорила с ним, в детали меня так и не посвятили.

После того бурного собрания ректор, декан и куратор буквально подхватили меня под руки и увезли обратно в академию. Вскоре туда же примчался отец и устроил грандиозный скандал, требуя, чтобы я немедленно покинула «этот чёртов балаган». Разумеется, он снова припомнил моё участие в группе «Тени». Но я твёрдо решила: хватит. Я давно уже взрослая и сама принимаю решения. Так что всё осталось как есть.

Зато отношение парней из группы ко мне после того боя заметно изменилось. Теперь меня по‑настоящему уважали, я наконец стала «своей». Меня даже в столовую стали звать вместе с ними, но я не спешила бросать своих старых друзей.

Что касается Дилана… После того как его ранили во время схватки, я перепугалась до дрожи. Страх перед потерей оказался сильнее обиды, и я простила его. Кто‑то, возможно, назовёт меня наивной, но, заглянув смерти в глаза, я поняла одну простую вещь: нужно ценить каждый миг. Никто не знает, когда всё закончится, и глупо тратить жизнь на ссоры, которые приносят только боль.

Мы с гирием провели ещё один серьёзный разговор и решили начать всё с чистого листа. Это, правда, пришлось не по душе Синтии и Алларику. Синтия оказалась натурой мстительной: она никак не могла забыть, сколько слёз я из‑за него пролила, сколько нервов потратила. И при каждом удобном случае напоминала Дилану о его прошлых ошибках. Сам Дилан, к моему удивлению, не оправдывался, а просто снова и снова просил у меня прощения за то, что был «таким уродом».

Алларик не то чтобы был против наших отношений, но и особой радости не выказывал. Между ним и Диланом установился своеобразный нейтралитет: они не враждовали, но и не упускали случая поддеть друг друга.

Теперь мы с Диланом не скрывали наших чувств на людях. Он был по‑настоящему счастлив, а его прежние поклонницы — крайне раздосадованы.

Но вскоре моя спокойная, размеренная жизнь рухнула.

Всё случилось ночью. Мне снился какой‑то жуткий, обрывочный сон — я не могла вспомнить деталей, но отчётливо чувствовала: в нём было что‑то по‑настоящему зловещее. Я проснулась резко, будто от толчка.

Резко села, вцепившись пальцами в одеяло. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот пробьёт рёбра. По спине струился холодный пот, дыхание сбилось. В ушах стоял оглушительный гул, а виски сдавливало, словно железным обручем. Ощущение было такое, будто я без остановки пробежала десять километров.

— Что случилось? — сонно пробормотала Синтия.

В комнате стояла кромешная тьма: лунный свет не пробивался сквозь плотные облака, и даже слабый отсвет не попадал в окно. Вокруг царила звенящая тишина. На часах мерцали цифры: два часа ночи.

— Ничего, — тихо ответила я. — Просто сон какой‑то жуткий.

Синтия что‑то невнятно пробурчала, повернулась к стене и натянула одеяло до самого подбородка. Я бесшумно поднялась и побрела в ванную. На левой стороне шеи нестерпимо чесалось — будто под кожу забрался крошечный муравей и теперь бегал кругами.

Включив свет, я подошла к зеркалу и упёрлась ладонями в прохладную раковину. Из отражения на меня смотрела взъерошенная рыжая девушка в чёрной шёлковой пижаме — с растрёпанными волосами и всё ещё испуганными глазами.

«Чёрт… Что же мне снилось?» — мысленно простонала я, снова поскребла шею и, не дожидаясь стакана, жадно напилась воды прямо из‑под крана.

— Ну и что это было? — прошептала я самой себе и поплелась обратно в комнату.

Вернувшись, я скользнула под одеяло, в очередной раз почесала шею — и, к счастью, почти мгновенно провалилась в сон.

***

Утром всё шло как обычно: мы с сокурсницами, как по расписанию, отправились на зарядку.

— Везучая ты, Касси, — мечтательно протянула Бильгелла, едва мы начали спускаться по лестнице.

— Это ещё почему? — не поняла я.

— Да потому что сейчас будешь с такими парнями заниматься! — она закатила глаза и причмокнула губами, будто уже пробовала этот день на вкус.

Мы с девчонками дружно рассмеялись.

— Ну серьёзно! Кто вообще придумал эти раздельные занятия?! — не унималась Бильгелла.

— Может, из‑за разной нагрузки? — предположила я, пожав плечами.

— Пф! А на лекциях‑то мы вместе! — парировала она.

И правда, аргумент был весомый. Пока мы спускались, Крылана тихонько парила над ступенями — её магия позволяла скользить в воздухе почти без усилий.

— А может, чтобы вы делом занимались, а не слюни пускали? — нарочито строго произнесла наша староста, и мы снова прыснули от смеха.

Внизу, у дверей, уже топтались парни. Дилан, Грей и Гидеон о чём‑то оживлённо болтали, время от времени взрываясь смехом. Все трое выглядели так, будто их специально отобрали для парадного плаката академии: красивые, подтянутые, уверенные — настоящие идеалы, сошедшие со страниц рыцарских романов.

— Ммм… — снова протянула Бильгелла, не сводя с них глаз.

Эйша не выдержала и дёрнула подругу за штанину.

— Чего?! — возмутилась та.

— Слюни подбери, — буркнула валькирия, закатывая глаза.

Тут ко мне прижалась Милисана и заговорщицки прошептала:

— Касс, ну признайся уже: что у вас с Батлером? Вы вместе?

От неожиданности я споткнулась о собственную ногу, густо покраснела и уставилась в пол. Мне казалось, что наши отношения уже давно стали общим достоянием всей академии — и никаких вопросов тут быть не должно. Но, видимо, девчонки всё ещё не до конца верили в наше примирение, помня ту самую истерику из‑за истории с Диланом.

— Мили, брось, — вмешалась Эйша. — Да по ним же всё видно! Сверкают оба, как начищенные доспехи!

Словно в подтверждение её слов Дилан обернулся, заметил нас — и его лицо тут же расплылось в широкой, счастливой улыбке. Я покраснела ещё сильнее и машинально почесала шею. Зуд никуда не делся, а на коже появилось заметное красное пятнышко — и с каждой минутой оно чесалось всё сильнее.

— Привет! — Грей тут же шагнул ко мне и дружески обнял за плечи.

— Доброе утро, — синхронно поздоровались Дилан и Гидеон.

— Доброе, — отозвались мы с девчонками, чуть сбившись с ритма.

— Готова к новому прекрасному дню? — не унимался Грей, всё ещё держа меня в полуобъятии.

— А если она не готова, заберёте меня? — захлопала ресницами Бильгелла, кокетливо склонив голову.

Эйша тут же нахмурилась, а Милисана без лишних слов ткнула подругу локтем в бок. Бильгелла удивлённо покосилась на сокурсниц, будто не понимала, в чём дело.

Ответить на её провокацию парни не успели — к нам подошла Софи. Вампирша сегодня не ночевала в комнате, и Милисана уже успела всем об этом доложить.

— Чего стоим? Кого ждём? — вместо приветствия бросила Софи, скрестив руки на груди.

— Ты где пропадала? — тут же включила режим строгой мамочки Мили, упёрла руки в бока и насупила свои идеальные брови.

Софи ничего не ответила — лишь хитро улыбнулась, подмигнула мгновенно смутившемуся Гидеону и первой выскользнула на улицу, словно её подгонял ветер.

— И что это было? — пробормотала я, глядя ей вслед.

Девчонки только пожали плечами и тут же бросились догонять брюнетку, твёрдо намеренные вытрясти из неё все секреты. А меня Грей потянул в другую сторону — будто хотел уберечь от этой женской бури.

За завтраком на Софи накинулись всем скопом. Особенно усердствовала Бильгелла — ей, похоже, катастрофически не хватало собственной личной драмы, так что она жадно цеплялась за чужую. Мы с улыбками наблюдали за этой атакой и хохотали над комментариями Грипфейта. Он выдавал один за другим самые дикие и не всегда приличные варианты того, где могла пропадать вампирша, пока не схлопотал от неё звонкий подзатыльник. Я посмеивалась, но время от времени машинально потирала зудящую шею.

— Что это? — вдруг спросила Синтия, тыча пальцем в моё пятно.

— Касс, неужели это засос?! — завопила Милисана так громко, что даже в дальнем углу столовой, наверное, услышали.

Все студенты поблизости тут же повернулись в нашу сторону, будто по команде.

— Ты совсем уже? — покрутила я пальцем у виска.

— А покраснела‑то, покраснела! — тут же вклинился Грипфейт, сияя, как будто раскрыл величайшую тайну века.

Я метнула в него такой взгляд, что любой нормальный человек тут же бы съёжился, а потом с преувеличенной сосредоточенностью набросилась на омлет с грибами. Ребята переглядывались и тихо посмеивались. Даже Бильгелла забыла про Софи и теперь косилась на меня с нескрываемым любопытством.

— Ну признавайся, подруга, — заканючила Милисана. — Это Батлер, да?

Я поперхнулась, закашлялась и судорожно потянулась за чаем.

— Точно он, — довольно улыбнулась Мили.

— Везёт же кому‑то, — уныло протянула Бильгелла, будто речь шла о выигрыше в королевскую лотерею.

— Да вы совсем с ума сошли?! — наконец выпалила я. — Эта штука у меня с ночи чешется! Наверняка какая‑то гадость укусила.

— Ну да, ну да, — закивали друзья, явно не веря ни единому слову.

— Зимой‑то? — скептически покачал головой Грипфейт.

Я махнула на них рукой и снова уткнулась в тарелку, но тема моего «засоса» никак не хотела затихать. Невольно я обернулась и поймала взгляд Дилана. Он сидел в окружении ребят из группы и крутил в пальцах чашку. Заметив, что я смотрю на него, он подмигнул и улыбнулся. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Любоффф… — протянули прямо над ухом.

Я резко обернулась и уставилась в сияющие глаза феникса. Шея, как назло, снова зачесалась, и рука сама потянулась туда. За столом тут же грянул дружный хохот. Я обиженно засопела в чашку. Единственным, кто хоть немного меня жалел, был Эвиан — его самого позавчера точно так же донимали, когда выяснилось, что наш тихий и незаметный одногруппник начал встречаться с девушкой из факультета артефакторов.

— Да брось, Касс, — сжалилась надо мной соседка. — Сбегаем в обед в комнату — дам тебе мазь от зуда.

— А от ненасытного парня? — тут же встрял Грипфейт, едва сдерживая смех.

— А от длинного языка? — парировала я, и смех за столом только усилился.

Вдруг двери столовой с оглушительным грохотом распахнулись, и в зал влетел какой‑то парень. Он тяжело дышал, глаза были расширены от ужаса, а взгляд метался по залу, словно искал кого‑то, кто сможет всё исправить.

— Хранитель умер! — выкрикнул он так громко, что слова будто ударили по ушам.

На мгновение в столовой воцарилась мёртвая тишина. А потом зал взорвался гулом: со всех сторон неслись вопросы «как?», «почему?», «когда?». Студенты переглядывались, в их взглядах читались испуг и растерянность. Я быстро огляделась, нашла глазами Дилана — он стоял в окружении хмурых, взволнованных ребят. Чуть в стороне сидел Алларик, обнимая за плечи Жанетт. К ним я и направилась, ловко лавируя между взволнованными студентами.

— Что случилось? — спросила я у брата.

Алларик поднял на меня растерянный взгляд.

— Понятия не имею. Отец только вчера говорил, что состояние Хранителя стабилизировалось и он вот‑вот очнётся.

Я нахмурилась. Из толпы вынырнул Дилан. Кивнув Алларику в знак приветствия, он посмотрел на меня. В этот момент в столовую вошли ректор и несколько деканов.

— Господа студенты! — голос ректора, усиленный магией, прокатился по залу, заставляя всех замереть. — Прошу минуту внимания!

Все замерли, разговоры стихли, и в этой внезапной тишине я вдруг почувствовала на своей талии тёплую, уверенную ладонь Дилана.

— Вы, вероятно, уже слышали новость: Хранитель Ранд умер, — произнёс ректор, и голос его звучал непривычно мягко, почти устало. — Это действительно огромная потеря. При последнем разрыве он получил тяжёлые травмы и находился под наблюдением целителей на территории короля Санда Блотфеда.

По залу тут же пополз шёпот. Кто‑то тихо бросил: «Это всё вампиры… Не уследили… Или даже выпили…» Я удивлённо вскинула брови и посмотрела на брата. В зале послышалось злое шипение — это отреагировали присутствующие вампиры. В нескольких местах воздух едва заметно заискрился от магии. Я испугалась, что вот‑вот вспыхнет драка, но обошлось. Алларик лишь чуть приподнял губы, обнажая клыки, — и все вампиры в зале тут же замолчали и склонили головы. Я знала: брат мысленно отдал приказ не реагировать на провокации, а противиться воле принца никто не мог.

Ректор продолжил:

— Как ни прискорбно, но жизнь продолжается. Сейчас Совет Магов и прибывшие Хранители отправились к Источнику, где душа Хранителя Ранда назовёт имя своего преемника. Так что к вечеру у нас уже будет новый Хранитель. Повода для паники нет. Сейчас я прошу всех успокоиться и разойтись по аудиториям. Занятия никто не отменял. Спасибо за внимание.

Ректор покинул столовую, а деканы остались, чтобы проводить своих подопечных по аудиториям. В голове всё ещё не укладывалась мысль, что Хранителя Ранда больше нет. Пятно на шее вдруг обожгло резкой болью — я невольно скривилась и коснулась его рукой.

— Что случилось? — тут же встревоженно спросил Дилан.

Боль так же внезапно отступила, и я покачала головой:

— Всё хорошо.

Дилан ещё раз вгляделся в мои глаза, будто пытаясь прочесть в них правду, а потом вдруг крепко обнял.

— Всё будет хорошо, — тихо прошептал он, и его голос звучал так уверенно, что хотелось ему верить.

Я ничего не ответила, просто прижалась к нему, впитывая тепло его тела. Конечно, всё будет хорошо. Разве может быть иначе, когда мы есть друг у друга? Это самое главное.

Дилан отстранился так же резко, как и обнял, легко поцеловал меня в лоб и ушёл. Я ещё немного постояла, глупо глядя ему вслед, пока рядом не появилась Софи.

— Пойдём, нам пора на занятия, — спокойно сказала она.

Я кивнула и пошла рядом с ней.

О нормальных занятиях в тот день не могло быть и речи. Все ходили взвинченные, рассеянные, ловили каждый взгляд, каждый шёпот. Преподаватели тоже выглядели потерянными: говорили сбивчиво, путались в собственных объяснениях, будто сами не верили, что должны вести лекции.

В столовой во время обеда стояла непривычная тишина. Никто больше не шептал про вампиров и их причастность к смерти Хранителя, и я выдохнула с облегчением. Студенты бродили по академии, как тени, — напряжённые, вздрагивающие от каждого резкого звука. Нервы у всех были натянуты до предела.

А пятно на шее не давало покоя. Оно то зудело, то обжигало, то ныло тупой болью. На обед вырваться у Синтии не получилось, и подруга прислала сообщение, что встретится со мной после занятий. Краснота стала заметнее, и мне стоило огромных усилий не сорваться и не побежать к Синтии прямо сейчас.

Последним занятием в расписании стояла физическая подготовка. Вёл её, как ни странно, оборотень — и чувство юмора у него был такой, что иногда хотелось просто спрятаться.

Когда мы пришли на стадион, я замерла от неожиданности: там в полном составе стоял четвёртый курс боевиков.

— Ну что встали, мелочь? — лениво протянул преподаватель, развалившись на скамье, будто это не тренировка, а его личный отдых.

— Простите, магистр, видимо, произошла ошибка, — как староста, первой заговорила Эйша. — У нас в расписании стоит ваше занятие.

— Я в курсе. И что?

— А что здесь делает четвёртый курс?

Четверокурсники тут же заулыбались, поглядывая на нас с таким видом, будто мы — кучка малышей, которые впервые вышли на полигон. Среди них я сразу заметила Дилана. Сердце тут же забилось быстрее, в груди что‑то сладко ёкнуло. Он стоял рядом с Греем Гровзом и смотрел на меня с лёгкой ухмылкой.

— Да что вы, серьёзно? — преувеличенно удивился магистр. — А я‑то думал, это подтанцовка пожаловала.

Мы с Эйшей одновременно фыркнули. Юмор у нашего преподавателя был… своеобразный.

— Сегодняшнее занятие проведём вместе, — наконец соизволил пояснить магистр. — Посмотрим, как вы будете проходить полосу препятствий под руководством таких же болванов, как и вы, только в улучшенной версии. Делимся на группы по шесть человек: трое старших, трое «мелочи». Делаем разминку — и вперёд, на полосу. Чья группа первой придёт к финишу, той поставлю высший балл.

По рядам прокатился радостный гул. Все тут же начали сбиваться в кучки, высматривая самых сильных и быстрых. Ко мне, разумеется, тут же подошли Дилан, Грей и Гидеон. С моего курса к нам присоединились Софи и Эйша. Мили и Бильгелла вовсю стреляли глазками в сторону парней‑качков и, судя по всему, уже нашли себе компанию.

— Так, победа должна быть нашей, — потёр руки Гидеон, явно предвкушая соревнование.

— Значит, девочки, не отставайте и постарайтесь нас не опозорить! — тут же подхватил Грей.

Я закатила глаза, а Эйша, не теряя времени, демонстративно напрягла мышцы, будто хотела показать, на что способна, и хмыкнула:

— Посмотрим ещё, кто из нас будет в хвосте тащиться.

— Грей, ты бы поосторожнее, — ухмыльнулся Дилан.

Гровз лишь хмыкнул и скрестил руки на груди, оценивающе поглядывая на валькирию. Дилан приобнял меня за талию.

— Ну ты как? — тихо спросил он.

— Нормально, — улыбнулась я, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя.

— Это хорошо.

Он легко коснулся губами моего виска, и по телу тут же разлилось тепло, а щёки вспыхнули румянцем. Хотелось большего, но после нашего примирения Дилан не позволял себе ничего, кроме самых целомудренных жестов — даже простого поцелуя в лоб. И я сама не знала, радоваться этому или тихонько грустить.

Раздался резкий свист свистка, и все рванули на разминку. Я успела одолеть три круга, когда шею пронзила такая острая, жгучая боль, что ноги подкосились, и я рухнула на колени. Злополучное пятно будто охватило пламя — оно горело, пульсировало, выжигая кожу. Из глаз хлынули слёзы, я стиснула зубы до хруста, лишь бы не закричать, но сдержать крик не смогла.

Передо мной, не раздумывая ни секунды, упал на колени Дилан, а остальные ребята мгновенно сомкнули вокруг нас кольцо.

— Что с тобой?! Что случилось?! — голос Дилана дрожал от паники.

Я не могла вымолвить ни слова — боль накатывала волнами, всё сильнее, безжалостнее. Наконец, не выдержав, я закричала, и этот крик заставил друзей побледнеть ещё сильнее. Вокруг начала собираться толпа, кто‑то ахнул, кто‑то отшатнулся. Где‑то сбоку уже гремел недовольный голос магистра, перекрывая общий гул. В ушах нарастал глухой звон, перед глазами плясали разноцветные круги, сливаясь в вихрь. Я, тихо поскуливая, уткнулась лбом в плечо Дилана, цепляясь за него, как за единственную опору в этом рушащемся мире.

— Расступитесь! Дайте им воздуха! — рявкнул Грей, расталкивая зевак.

— Целителя! Скорее позовите целителя! — надрывно кричала Милисана, её голос дрожал, срываясь на всхлипы.

А потом боль исчезла — так же внезапно, как и пришла. Она отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и дрожь во всём теле. Я судорожно втянула воздух, подняла мокрые от слёз глаза на Дилана.

— Всё хорошо, — прошептала я одними губами, сама почти не веря в эти слова.

Дилан выдохнул, будто до этого момента не дышал вовсе, и сжал меня в объятиях так крепко, словно боялся, что я исчезну.

— Студентка Низар, пройдите в кабинет ректора, — раздался сбоку голос декана.

Он стоял чуть в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу, и выглядел непривычно растерянным — будто не строгий наставник, а человек, который впервые оказался не готов к происходящему. Я никогда раньше не видела его таким потерянным.

Но ещё больше меня поразило то, что рядом с ним стоял дядя Санд, в сопровождении моего отца, который выглядел так, будто готов был разнести академию по камню. Я ошеломлённо посмотрела на эту странную процессию, потом, опираясь на руку Дилана, поднялась. Всё ещё не решаясь убрать ладонь от шеи, я пошла за мужчинами, оставляя позади ошарашенных сокурсников.

***

Дилан

— Зачем её вызвал ректор? — не выдержал я, когда мы остались на стадионе.

Магистр обернулся и смерил меня тяжёлым, недовольным взглядом.

— Прости, Батлер, мне не докладывают, да и тебя это не должно волновать.

Внутри всё сжалось, и на миг мне захотелось врезать этому оборотню прямо в ухмыляющуюся физиономию.

— Она — член группы «Тени», и я имею полное право знать, по какой причине мою подопечную уводят прямо с занятия.

Оборотень презрительно фыркнул:

— Оно тебе надо? Думаю, нет. Так что закрой рот и продолжай тренировку. А ну, все бегом! Я тут не для того, чтобы уговаривать!

Студенты, не смея противиться магистру, сорвались с места и побежали дальше по тропе. Рядом со мной остались Грей, Гидеон и подруги Кассандры.

— Что им нужно? — тихо спросила Софи, её голос звучал напряжённо, почти испуганно.

— Ты ведь не оставишь её там одну, с этими… волками? — Эйша встала передо мной, уперев руки в бока, и смотрела так, что спорить было бесполезно.

Я бросил взгляд на парней.

— Иди, — спокойно кивнул Грей, без лишних слов понимая, что мне нужно. — Мы прикроем.

Не тратя больше ни секунды, я сорвался с места и помчался к главному корпусу академии. У дверей приёмной я столкнулся с Аллариком Блотфедом‑младшим.

— Что случилось? — спросил он, в его голосе слышалась та же тревога, что сжимала моё сердце.

— Не знаю. Её увели прямо с занятия. А ты как узнал?

— Софи.

Мы не стали тратить время на лишние слова. Распахнув двери приёмной, мы замерли. За столом сидела секретарша — обычно невозмутимая, собранная, настоящая василиска в мире администраторов. Сейчас она выглядела так, будто мир вокруг неё рушился: глаза расширены, руки дрожат, лицо бледное.

— Кассандра Низар у ректора? — резко спросил я.

Женщина вздрогнула и посмотрела на нас с испугом, будто мы были не студентами, а чем‑то куда более опасным.

— Д‑д‑да, — ответила она, заикаясь.

Мы с Аллариком переглянулись. Такое поведение секретарши, всегда холодной и сдержанной, пугало больше любых слов. Не дожидаясь разрешения, я двинулся к двери кабинета.

— Куда?! — вскрикнула секретарша, вскакивая. — Туда нельзя!

Она попыталась загородить проход, но Алларик мягко, но твёрдо отодвинул её в сторону. Без стука распахнув дверь, мы замерли на пороге, не в силах поверить в то, что видим.

В кабинете толпились люди: ректор, декан, магистр Грэг, магистр Низар, король Санд Блотфед, трое незнакомых магов в серых мантиях и… Хранитель — по татуировке на шее я сразу узнал представителя Шестого мира. Все они стояли вокруг Кассандры, которая выглядела потерянной и напуганной.

Мужчина в серой мантии говорил громко, чётко, будто чеканил каждое слово:

— …приветствуем Кассандру Адалаиду Низар, принцессу Блотфед — Хранительницу Третьего мира!

Все, кроме Хранителя, опустились на колени, низко склонив головы. Кассандра ошарашенно оглядывалась по сторонам, будто пыталась найти хоть одно лицо, которое скажет, что это просто дурной сон. Когда её взгляд встретился с нашим, она медленно убрала руку от шеи — и я увидел то, от чего у меня перехватило дыхание: на коже, там, где раньше было лишь красное пятно, теперь чётко проступали чёрные линии — татуировка, знак нашего мира.

Ни слова не говоря, мы с Аллариком одновременно опустились на колени.

Глава 11 История

Дилан

Хранитель ушёл, уведя с собой Кассандру и мужчин в серых мантиях. Ректор и магистры разошлись по своим делам, а король Блотфед поспешно увел своего сына. В кабинете остались только я и старший Низар. Казалось бы, несгибаемый и величественный, этот величайший из магов вдруг как-то сник и съёжился. Он устало снял очки и потер руками лицо.

Я топтался на пороге, не зная, как себя вести и куда деться. Новость о том, что Кассандра стала Хранителем, выбила почву из-под ног. Причем не только у нас — мы с принцем даже не получили заслуженного нагоняя за наше вторжение в кабинет.

Я запустил руку в волосы привычным жестом и уже собирался уйти, но Низар вдруг заговорил:

— От судьбы не уйдешь.

— Что вы имеете в виду? — напрягся я. — Это как-то связано с тем, что Кассандра может закрывать разрыв? Но ведь Хранитель Ранд был жив, и если так, то она...

— Не могла получить его силу? — закончил он за меня. — Да, это так. До сегодняшнего дня Кассандра не имела ничего общего с Хранителями и их силами.

Он замолчал, а я ждал. Ждал продолжения, но мужчина молчал.

— Расскажите мне, — не выдержал я. — Прошу, расскажите! Я сделаю всё, чтобы защитить её. Я жизнь за неё отдам! И если эта информация может хоть как-то помочь, умоляю, не молчите.

Алисандрий посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Я слышал о тебе, Дилан Остин Батлер. Ты сильный маг, отличный воин и командир. Император отзывается о тебе весьма положительно. — Я нахмурился: из уст Низара похвала звучала не совсем приятно. — Я не знал твоего отца, но был знаком с твоим дедом. Ты похож на него.

Мужчина склонил голову набок, как это часто делала его дочь. От его зелёных глаз, не таких ярких, как у Кассандры, мне стало не по себе. Я невольно сжался, но отступать не собирался. Сжав кулаки, я сделал шаг вперёд, показывая, что не отступлю.

Решив что-то для себя, Алисандрий кивнул и махнул рукой, приглашая меня подойти ближе. Я немного расслабился и воспользовался приглашением. Когда он поставил защитный купол, чтобы нас не подслушали, я почувствовал кожей магию.

— Триста пятьдесят три года назад в нашем королевстве был один пророк, — начал Низар. — Он предсказал, что однажды появится принцесса среди вампиров небывалой силы и принесёт мир во все миры. Тогда о пророчестве никто не знал. Позже оно всплыло, когда король вампиров женился во второй раз на молодой магичке, и у них родилась дочь — Адалаида.

Он замолчал, давая мне возможность осмыслить сказанное. Я пытался уловить связь.

— В то время существовал культ «Дени Бездны», — продолжил Низар. — Ты понимаешь, кому они поклонялись и чего от них можно было ожидать. Они нашли пророчество и попытались убить Адалаиду, считая, что речь идёт о ней. Их покушение предотвратили, но поймать их не удалось — они разбежались.

Король понимал, что пока культисты на свободе, его дочери не будет покоя. Тогда произошла трагедия: комната Адалаиды загорелась, и всё выглядело так, будто это дело рук культистов. Но на самом деле там был труп дочери служанки, умершей от неизвестной болезни. А Адалаиду спрятали в другом мире.

Я потратил двенадцать лет на охоту за культистами. Спустя пятнадцать лет пришло известие из Шестого мира о новом покушении на принцессу. Я бросил все свои дела и отправился туда по приказу короля. Тогда-то Алисандрий Низар исчез. А в Шестом меня ждала двадцатилетняя принцесса Адалаида — мой личный кошмар и единственная любовь всей моей жизни.

Низар улыбнулся своим воспоминаниям, покачав головой. Хриплый смех вырвался из его груди, а взгляд, полный любви и нежности, заставил меня вспомнить что-то далёкое и родное. Когда-то я видел такие же взгляды у своих родителей. Именно такое чувство я хотел бы испытывать в собственной семье, и теперь оно согревало меня в отношении Кассандры.

— Она, конечно, заставила меня понервничать, — хрипло продолжил Низар. — Прошло пять лет, прежде чем мы достигли перемирия, а потом чувства пришли сами собой. Мы жили в техническом мире, где о нас никто не знал, а в родном мире нас просто забыли. Пророчество? Какое пророчество? Мы изредка совершали вылазки сюда, всегда под личинами. О нас знали лишь родители Адалаиды, Санд и позже Элиз.

Двадцать три года назад, во время очередного визита, Адалаида обнаружила в королевской библиотеке тайник с полным текстом пророчества. Оказывается, её отец нашёл его целиком и спрятал. Пророчество говорило о девушке, владеющей всеми стихиями и магией крови одновременно. Мы, конечно, не поверили в это, ведь вампирам не подвластны стихии. Так мы думали, пока не узнали, что Адалаида беременна.

Алисандрий замолчал, устало прикрыв глаза. На мгновение он склонил голову, а затем взмахнул рукой, и в ней появилась бутылка виски. Сделав глоток прямо из горлышка, он продолжил:

— Когда в обычной человеческой больнице мне на руки положили маленький розовый комочек в белом ворохе кружев, я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Моя кровь. Моя Кассандра. До этого у меня не было настоящей жизни, она началась только с её рождением.

Кассандра росла как обычная девочка. Мы расслабились, когда её дар не проявился до пяти лет. Так было до тех пор, пока ей не исполнилось тринадцать. В ней проснулась моя кровь. Первым появился огонь. Представь мой ужас, когда я увидел дочь в пламени! Тогда мы рассказали ей правду и впервые привели в этот мир. Знаешь, мне кажется, что именно тогда моя девочка повзрослела.

Мне жаль, что у неё не было нормального детства. Вместо игр мы тренировались, учились контролировать силу. Постепенно в ней начали просыпаться другие стихии. Это было шоком для нас. В пятнадцать лет она одинаково владела всеми четырьмя стихиями, но сила была настолько велика, что грозила сжечь её изнутри.

После очередного неконтролируемого выброса силы мы приняли непростое решение — обратить Кассандру. Я вместе с Адалаидой искренне надеялся, что вампирская кровь возьмёт верх и усмирит бушующую в ней магию. Ведь всем известно: маг не может быть вампиром, а вампир — владеть магией стихий. Это два начала, которые, по всем законам природы, не способны уживаться в одном теле.

Обращение провёл Алларик, и с того момента их связь стала крепче любых кровных уз — они стали ближе, чем родные брат и сестра.

А теперь представь наше изумление, когда выяснилось, что Касси не только не утратила свои магические способности, но и обрела нечто большее. К её стихии добавилась вся мощь королевской крови древнего вампирского рода.

Она не превратилась в полноценного вампира, но и человеком в привычном смысле больше не была. Кассандра сохранила свою человеческую суть, однако при необходимости могла принять боевую форму королевского вампира. Эта форма немного отличалась от той, в которую обращались Санд и Алларик, — в ней чувствовалась особая, ни на что не похожая сила, словно сама природа магии и тьмы сплелись в едином порыве.

Он снова замолчал, делая несколько больших глотков из бутылки. История, которую Низар рассказывал, вызывала у меня мурашки по коже. До этого момента я почему-то считал, что жизнь Кассандры была безоблачной. Она казалась такой жизнерадостной и общительной, что я даже не задумывался о возможных трудностях в её жизни.

Теперь я понимал, что в другом мире она была замкнутой и избегала общения. Здесь же у неё было множество друзей, которые любили её и поддерживали. Эти друзья были настоящими, теми, кто не оставит в трудную минуту. Именно поэтому она не могла иметь таких друзей в своём родном мире — там ей приходилось постоянно скрываться и контролировать свою силу.

— Адалаида тогда проплакала всю ночь, — продолжал Алисандрий. — Мы не знали, чего ожидать, и жили в страхе потерять нашего единственного ребёнка. Я пытался улыбаться и подбадривать дочь, но с ужасом смотрел ей вслед, боясь представить, что случится при очередном неконтролируемом выбросе силы. Признаюсь, тогда я уже почти похоронил её в своих мыслях. — Он сжал кулаки от нахлынувших эмоций. — На помощь пришёл Санд. Узнав о моих опасениях, он крепко отчитал меня и назвал идиотом. Именно он отправил Кассандру на обучение к мастеру боевых искусств Алларика. Там она научилась управлять своей новой силой, одновременно контролируя старую. Новая сила не заглушила старую, но смогла её уравновесить. Старый воин превратил Кассандру в идеального бойца, который мог контролировать силу мага.

Мы с женой вновь обрели надежду. Со временем встал вопрос о положении Кассандры. Санд не мог скрывать её способности к трансформации. Он объявил её своим вторым наследником на трон, и моя девочка стала принцессой Блотфед. Так у вампиров появилась принцесса, владеющая магией стихий.

Конечно, Адалаида настояла, чтобы имя Кассандры нигде не упоминалось, ни её имя, ни её фотографии. Правду знали только Совет Санда и Хранитель. В академию она поступила под своим неполным именем. Тайна долго не продержалась — первым прокололся Алларик. Он хотел таким образом обезопасить её, но вышло так, как вышло. — Алисандрий развёл руками. — Я запретил Кассандре рассказывать тебе правду, хотя она и хотела. Взял с неё обещание молчать.

Я удивлённо посмотрел на мага. Если бы я с самого начала знал, кто она такая и что связывает её с Аллариком, возможно, всё сложилось бы иначе. Во мне боролись противоречивые чувства, но я понимал причину неприязни её отца ко мне и даже отчасти одобрял его.

— Причина такого решения вот в чём, — Алисандрий сделал несколько глотков виски и протянул бутылку мне. Я отрицательно покачал головой — мне нужен был ясный ум. — После поступления в академию на Кассандру было совершено покушение. Она даже не знает об этом. Алларик вовремя вмешался и обезвредил мага. Второй раз это случилось во время разрыва. Адалаида была в комнате Кассандры, когда на неё напал вооружённый человек. Моя жена спала, и девочек перепутали. Я не нашёл нападавшего — он скрылся, когда началась паника из-за разрыва. Мы уверены, что за этим стоят последователи культа.

Неожиданно мужчина вскочил на ноги и с силой швырнул бутылку в стену. Осколки разлетелись во все стороны, один из них рассек ему щеку, но Алисандрий этого даже не заметил. Он стоял передо мной, словно скала.

— Парень, ты должен понимать: Кассандра в опасности. За ней охотятся не только Хранители, но и последователи культа. Она продолжит своё обучение, но ты обязан стать её тенью. Её безопасность зависит только от тебя.

Кассандра

Всё это время я пребывала в оцепенении. Я стала Хранителем... Когда меня привели в кабинет ректора и сообщили эту новость, я чудом удержалась на ногах. Как только жрец произнёс свою речь, пятно на моей шее вновь запылало, а затем на его месте начала проявляться татуировка — символ Третьего мира. Такая же была у того Хранителя, что пришёл с нами.

В ужасе я смотрела, как все опускаются передо мной на колени, включая папу и дядю. В ушах стоял оглушительный звон, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Дверь распахнулась, и на пороге появились взволнованные Дилан и Алларик, которые тут же преклонили колени.

Мне не дали времени прийти в себя — в таком состоянии меня увлёк за собой Хранитель. Я не помнила, как проходила через портал, но очнулась в каком-то замке на берегу океана, где мне в руки сунули чашку с горячим чаем.

— Держи. Выпей, и станет легче, — произнёс мужчина средних лет.

Лысый, со шрамом от брови до уголка рта. Его блеклые серые глаза, морщинистый лоб и складка между бровями. Одет он был в чёрную водолазку и такие же брюки.

— Меня зовут Стефан Никольский. Ты, наверное, слышала обо мне, — сказал он.

Я медленно кивнула. Передо мной был сам Хранитель Шестого мира — самый старый из всех. Человек, которого уважают и боятся во всех шести мирах. Сделав глоток, я почувствовала, как приятное тепло разливается по телу.

Я быстро осмотрелась. Мы находились в небольшом, но светлом кабинете. Огромное окно от пола до потолка, письменный стол и кресло, книжный шкаф у стены и мягкий диванчик, на котором я сидела.

— Ну как? Легче стало? — с лёгкой улыбкой спросил Стефан.

— Да, спасибо, — тихо ответила я.

— Это нормально. Все так реагируют.

— Здесь какая-то ошибка. Я не могу быть Хранителем. Во мне нет таких сил...

— Ошибки нет. Ранд выбрал своего преемника, а это значит, что силы Хранителя теперь в твоём теле.

Я сжала кружку так сильно, что побелели пальцы.

— Ладно, девочка, нам пора. Тебя нужно представить остальным.

Мы прошли длинным коридором и спустились на этаж ниже. В библиотеке, среди многочисленных книжных стеллажей, за большим овальным столом сидели трое. Двое мужчин и улыбчивая девушка.

Ближайший ко мне мужчина был невысокого роста, широкоплечий и немного полноватый. Его кожа имела лёгкий зелёный оттенок, как и светло-зелёные волосы. Скорее всего, он был из лесных. Нос картошкой, добрые глаза и румяные щёки.

Второй был худощавым шатеном с острыми чертами лица и в очках с толстыми линзами. Одет он был в брюки кирпичного цвета, белую футболку и чёрную кожаную жилетку. Его взлохмаченная шевелюра давно требовала парикмахера, и он постоянно откидывал чёлку с глаз.

Девушка была немногим старше меня. Ростом примерно с того зеленокожего мужчину. Светлые волосы собраны в элегантный пучок, несколько прядей кокетливо обрамляли круглое личико. Голубые глаза, пушистые ресницы, маленький вздёрнутый носик, пухлые губки и розовые щёки. На ней было платье насыщенного лилового цвета, что ей очень шло. Такие платья были в моде в Шестом мире где-то в XIX веке.

— Кассандра, познакомься, — он указал на худого мужчину. — Это Ливентиус Ирг, Хранитель Пятого мира. А это — Асгор Мувр, Хранитель Четвёртого мира. Эту очаровательную девушку зовут Ирен Рогота, она Хранительница Второго мира. А где Исгрин?

Ливентиус ответил:

— Решил немного покрасоваться. Сейчас прилетит.

Словно в подтверждение его слов, окно с шумом распахнулось, и в помещение ворвался свежий, чуть солоноватый морской воздух. Следом показался молодой крылан, который сделал круг над нашими головами и мягко приземлился прямо передо мной. Стефан недовольно хмыкнул, мужчины закатили глаза, а Ирен не смогла сдержать улыбку и прикрыла рот рукой.

— Исгрин Витмерлин, Хранитель Первого мира, к вашим услугам, миледи, — галантно произнёс крылан, склоняясь к моей руке.

Стефан представил меня:

— Знакомьтесь, Кассандра Низар Блотфед — новая Хранительница Третьего мира.

Мужчины что-то неразборчиво пробормотали в знак приветствия, а Ирен подошла ко мне, взяла за руку и тепло улыбнулась:

— Добро пожаловать, Кассандра.

Глава 12 Неожиданная встреча

Кассандра

Время шло, и я всё больше погружалась в тренировки с Хранителями, не прекращая учёбу в академии. Моё новое положение хранилось в тайне. По академии ходили слухи, что Хранитель выбран, но ради его безопасности имя не раскрывалось.

Мне приходилось носить водолазки, прикрывающие шею, несмотря на жаркую весеннюю погоду. Как ни странно, это оказался единственный способ спрятать метку Хранителя. Ни магия, ни косметика не справлялись — она всё равно проступала, словно сама сила стремилась заявить о себе.

Истинную правду знали лишь немногие: ректор, его секретарша, декан, куратор и Дилан с Аллариком.

Эти двое постоянно сопровождали меня, что порой раздражало. Особенно усердствовал Дилан, который не давал мне поблажек на тренировках. Иногда мы совмещали занятия с Аллариком и Жанетт, и парни не щадили меня, несмотря на усталость после тренировок с Хранителями.

Однажды Стефан, заметив моё состояние, освободил меня от всех тренировок, включая занятия с группой «Тени». Мы с подругами решили провести выходной в городе. План был прост: поход по магазинам, прогулка в парке и обед в одной из столичных кафешек. Первые два пункта прошли весело и без проблем.

— Девочки, а давайте вон в то зайдем, с виду ничего так, — предложила Софи, указывая на уютное кафе.

Белокаменное здание с плетущимися розами, веранда с плетёными столиками под широкими зонтами, чистота и уют — всё это создавало приятную атмосферу. Мы направились туда, но внезапно зазвонил телефон.

— Касси? — донеслись голоса подруг из кафе.

— Идите, я догоню, — махнула я рукой, роясь в сумке в поисках телефона.

Внезапно я ощутила чей-то пристальный взгляд. Неприятный холодок пробежал по спине. Я выпрямилась и огляделась. Девочки уже скрылись за дверями кафе, влюблённая парочка обнималась на лавочке, несколько пожилых женщин выгуливали собак.

Казалось бы, всё спокойно, но липкое чувство страха не покидало меня. Вдруг кто-то узнал, что я Хранительница? Неужели меня нашли?

Оглядевшись ещё раз и обозвав себя параноиком, я отбросила телефон и поспешила за подругами. Засмотревшись на парочку парней в плащах, я не сразу заметила фигуру, преградившую мне путь.

— Ох, прошу прощения, я случайно... — начала я, но замерла, подняв глаза. — Ты?!

Передо мной стоял Нол с обворожительной улыбкой, но в его взгляде не было ничего тёплого. Наша последняя встреча оставила неприятный осадок. После того случая его не видели в академии.

Я попыталась обойти его, но парень не уступал, снова преграждая мне путь.

— Чего тебе нужно?

— Касс, я хочу извиниться, — запинаясь, начал он. — Тогда на балу я перебрал с алкоголем, и всё, что случилось... Я не хотел, правда! Это всё был алкоголь...

— Брось, — я подняла руку. — В Шестом мире есть хорошая поговорка: «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке». Хотел ты или нет, но ты это сказал. И всё, что ты тогда произнёс, было у тебя в голове. А то, что пытался сделать…

Нол вздохнул:

— Кассандра, мне правда жаль. Я не должен был так себя вести, но... — он посмотрел мне прямо в глаза и закончил: — Но ты мне действительно небезразлична. С того самого момента, как я впервые увидел тебя у костров. Я хотел привлечь твоё внимание, но ты видела во мне только друга, а потом увлеклась Батлером. Тьма! Кассандра, я ради тебя академию бросил!

— Нол, прекрати, — я отшатнулась. — Я не хочу это слушать.

Но он не дал мне уйти, схватил за руку:

— Кассандра, я даю тебе шанс. Пойдём со мной. Память о пророчестве снова всплыла, и спокойной жизни у тебя не будет. Твой Дилан не сможет тебя защитить, а я смогу! Слышишь?

Я смотрела в его лихорадочно блестящие глаза и чувствовала, как страх сковывает меня. Передо мной был безумец! Мне было противно слушать его, но в то же время и любопытно: что за пророчество, о чём он говорит?

— Отпусти её, — раздался холодный голос за спиной.

Я вздрогнула, а Нол дёрнулся, словно от удара. Дилан, решительный и напряжённый, стоял позади.

— Отпусти! — повторил он.

Нол зарычал, обнажая звериные черты:

— Ты не сможешь её защитить! Они знают, где она, и скоро найдут!

— Не понимаю, о чём ты, — спокойно ответил Дилан, крепче обнимая меня.

Нол бесился всё больше:

— Ты прекрасно знаешь! Своим упрямством ты погубишь её! Кассандра, пойдём со мной!

Я покачала головой и прижалась к Дилану. Нол в последний раз зарычал и бросился прочь.

— Ты как? — спросил Дилан, заглядывая в глаза.

— О чём он говорил?

— Позже, — серьёзно ответил он, но под моим настойчивым взглядом добавил: — Спроси у отца.

После разговора с папой я была словно в тумане. Его рассказ потряс меня: удивление, шок, острое чувство вины перед мамой. Ведь именно из-за меня её жизнь несколько раз была в опасности — не из-за власти деда, а из-за меня и моей двойной магии.

Неудивительно, что после всех новостей я была сама не своя. На тренировках со Стефаном я была рассеянной и заторможенной. Мы поссорились, наговорили друг другу много обидного. Он назвал меня «мелкой безголовой идиоткой», я в ответ послала его в пешее путешествие с нелицеприятными выражениями.

Мне стало так обидно, что, не попрощавшись, я покинула тренировочное поле и вернулась в академию. Там, погружённая в свои мысли, я не заметила, как оказалась у двери Дилана.

— Кассандра? — удивлённо произнёс открывший дверь Грей. — Что-то случилось?

— Привет, — рассеянно кивнула я. — Дилан здесь?

— Да, проходи.

Дверь открылась шире, и я вошла в комнату. Дилан, вооружённый ручкой и окружённый множеством книг, что-то сосредоточенно записывал в тетрадь. При моём появлении он тут же вскочил на ноги.

— Касси? Всё в порядке?

Под его взглядом, полном волнения и нежности, я не выдержала, и слёзы градом покатились по моим щекам.

— Кассандра!

Мгновением позже я оказалась в крепких объятиях любимого.

— Родная моя, что случилось?! — Дилан бережно гладил меня по волосам.

За моей спиной послышалось лёгкое покашливание и тихое «я, пожалуй, пойду», а затем хлопок закрывшейся двери. Мы остались вдвоём.

— Кассандра, любимая, ну не молчи!

Дилан увлёк меня к кровати и усадил к себе на колени. Он продолжал обнимать меня, целовал в волосы и висок, гладил горячей рукой по спине. Я начала говорить, чувствуя, как жалость к себе переполняет меня.

Боги, как же я устала... Чем я заслужила все эти испытания? Казалось, меня загнали в тёмный угол, и каждый раз, когда я думала, что хуже быть не может, судьба подбрасывала новые испытания. Я просто хотела спокойной жизни.

Дилан внимательно слушал, не перебивая. С каждым моим словом его объятия становились крепче. Я выговорилась и замолчала. Он вытер мои слёзы, осторожно взял за подбородок, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Родная, мы вместе, а значит, со всем справимся. Иначе быть не может. Верь мне. Всё у нас будет хорошо.

Он начал покрывать поцелуями моё лицо: лоб, виски, веки, нос, подбородок, уголки губ.

— Маленькая моя... Глупенькая... Родная... Любимая... Ты не одна. Мы вместе. Я люблю тебя, жизнь моя.

За этими словами последовал долгий, сладкий поцелуй, наполненный страстью и нежностью. В голове взорвались фейерверки, а внизу живота разлилось приятное тепло.

Дилан осторожно уложил меня на кровать и навис сверху, прижимая своим сильным телом к мягкому матрасу. В его поцелуях разгоралось всё больше страсти, и я не могла больше ждать — мне нужно было узнать, что будет дальше.

— Ты уверена? — с беспокойством глядя мне в глаза, спросил Дилан. — Любимая, я не хочу, чтобы ты думала, что я воспользовался моментом.

— Дилан, мне это нужно. Мне нужен ты.

Той ночью я осталась ночевать в комнате герцога Идолийского и главного мужчины в моей жизни — Дилана Остина Батлера, гириема «Теней».

***

Просыпалась я медленно, ощущая приятную усталость во всём теле. Заметила, что постель, хоть и тёплая, но какая-то... твёрдая. Попыталась пошевелиться, но чья-то тяжёлая рука тут же пригвоздила меня к матрасу.

— Не вертись, — хрипло прозвучало возле уха.

Я замерла, боясь пошевелиться, и слушала тихое биение чужого сердца. Моё же готово было выпрыгнуть из груди. Жар стыда опалил лицо. Я вспомнила вчерашний вечер и жаркую ночь. «Ой, мамочки!» — пронеслось в голове.

— Дилан? — тихо позвала я.

— Ммм?

— Дилан, ты спишь?

— Пытаюсь, но ты мешаешь.

Я застыла, не издавая ни звука.

— Дилан, то, что было вчера... Прости, хорошо? Сама не знаю, что на меня нашло, — произнесла я, чувствуя себя ещё более смущённой.

— Хорошо, — спокойно ответил он.

«Хорошо?» — подумала я. И это всё? Я провела с ним ночь, отдала ему самое ценное, что было в моей власти, и что не требовалось ни миру, ни пророчеству. Мне было ужасно стыдно, что мой первый раз произошёл из жалости Дилана к распустившей сопли мне. И после всего он говорит просто «хорошо»?

Да, возможно, я наивная дурочка, но верилось во что-то более романтичное. Тело подо мной начало дрожать. Не сразу, но я поняла, что парень просто молча смеялся.

— Глупенькая моя, — Дилан уткнулся носом в мои волосы.

Я не понимала, что происходит, и повторила попытку:

— Дилан, мне правда жаль, что я тебя заставила сделать это. Просто вчера после ссоры со Стефаном мне хотелось поговорить и... Дилан, не нужно больше меня жалеть. Мне правда стало лучше, и очень жаль, что я ввела тебя в заблуждение.

Боги, что я несу?! Дилан засмеялся громче, а я смущённо потупилась.

Резкое движение — и вот я уже лежу под ним, а мои руки крепко держит его рука у меня над головой. Свободной рукой он нежно провёл по моей щеке и заправил непослушную прядь волос за ухо.

— Родная, неужели ты думаешь, что всё это только из жалости к тебе? — спросил он, глядя мне в глаза.

Я смущённо потупилась.

— Глупая, — хмыкнул он. — Я тебе говорил и повторю: Кассандра Низар, я тебя люблю. Мне плевать на то, что ты принцесса, дочь самого могущественного мага в мире, Хранитель. Я люблю тебя и хочу целиком и полностью сделать своей. Я не знаю, будем ли мы жить завтра или сегодня меня отправят на зачистку, где я могу умереть, но единственное, что знаю наверняка — дороже и ближе тебя у меня никого нет и не будет. Ты моя жизнь, моя вселенная. И нравится тебе или нет, но ты теперь моя. И не смей больше никогда сомневаться в моих чувствах!

Я чувствовала, как с каждым его словом моё лицо заливается краской всё сильнее, а в груди разливается приятное тепло. Сердце замирало от радости, и на глаза снова навернулись слёзы.

— Ну-ну, родная, — он нежно поцеловал мои веки и щёки, — не нужно плакать. Пора вставать, через пятнадцать минут начинается утренняя тренировка.

Ещё один ласковый поцелуй в губы — и мы начали торопливо одеваться. Вместе вышли из комнаты и спустились вниз. Комендантша смотрела на нас с лёгкой усмешкой — она наверняка знала, где я провела ночь. Мои сокурсницы, топтавшиеся у дверей, тоже не сводили с меня любопытных взглядов. Я покраснела до ушей и поспешила на тренировку.

Но скрыться от любопытных глаз подруг в столовой не удалось.

— Ну и? — Милисана села напротив меня.

— Что? — удивлённо подняла бровь, продолжая есть салат.

— Ты нам ничего не хочешь рассказать? — её глаза так и сверкали от любопытства.

— Не хочу, — честно ответила я, быстро отправляя в рот очередной кусочек.

Девочки переглянулись и одновременно вздохнули.

— Брось, Касс, мы знаем, что ты не ночевала в комнате, — сказала Бильгелла.

Я посмотрела на Синтию с укоризной, но она выдержала мой взгляд и заявила:

— Да, Кассандра, мне тоже интересно, где ты провела ночь.

В глазах подруги читалось нескрываемое любопытство. Я понимала, что разговор только начинается, и отмалчиваться будет бесполезно.

— Утром вы с Диланом вышли из мужского общежития, — Милисана впилась в меня взглядом, ожидая продолжения.

Я молчала.

— Ну же, Кассандра, не томи, — взмолилась Милисана, сложив руки в умоляющем жесте и чуть не перевернув чашку с чаем.

Я обвела взглядом этих неугомонных сплетниц. Милисана и Бильгелла с одинаковыми выражениями лиц ждали моего признания, Синтия делала вид, что её интересует только салат, который девушка нарезала на мельчайшие кусочки. Софи и Эйша лишь сочувственно мне улыбались, но не вмешивались, ведь их тоже распирало от любопытства. За молчание я была им благодарна.

— Кассандра, не томи душу, — протянула Милисана.

— Мили, я не понимаю, о чём ты, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Всё ты понимаешь, — фыркнула феникс.

— Ты провела ночь с Диланом? — уточнила Бильгелла.

С каждым днём я убеждалась, что женское любопытство не знает границ — ни возраст, ни раса, ни мир не имеют значения. Я посмотрела на этих «следователей» и снова промолчала. За нашим столом послышался раздражённый скрежет зубов. Ну и что они хотят услышать? Они и так всё прекрасно знают.

В этот момент к нам подошли Дилан, Грей и Гидеон. Последний не сводил глаз с Синтии, но та продолжала его игнорировать.

— Доброе утро, девушки, — Дилан наклонился и поцеловал меня.

Девушки одновременно выдохнули и ухмыльнулись.

— Родная, тренировка в 12:30, после второй пары. У вас будет занятие в аудитории 316, я заберу тебя сразу после лекции. Договорились?

Я не успела ответить — видимо, мой ответ никого не интересовал. Меня снова поцеловали, и парни с полными подносами еды отправились прочь. Я осталась один на один с любопытством подруг. В этот момент я осознала, что монстры Бездны — ничто по сравнению с женским любопытством.

— И после этого ты говоришь, что ничего не было? — ехидно заметила Милисана.

— А я и не говорила такого, — пожала плечами.

— Значит, было? — подскочила Мили.

— Этого я тоже не говорила.

— Кассандра!

Но я уже забрала поднос с пустой посудой и поспешила скрыться.

После двух пар Дилан, как и обещал, забрал меня на тренировку. На стадионе он не скрывал своих чувств, всё время обнимал и целовал меня. Но парни, в отличие от моих подруг, реагировали совершенно спокойно.

Моё эффектное появление утром из мужского общежития дошло и до Алларика. Брат появился прямо посреди тренировки.

— Так значит, это правда, — холодно сказал Рик, сложив руки на груди.

Я была готова к его реакции, но Дилан мгновенно задвинул меня себе за спину.

— Вы вместе, — глухо произнёс брат.

Мне стало неловко. Я попыталась отодвинуться, но Дилан не позволил.

— Ты что-то имеешь против? — напряжённо спросил парень.

Парни на стадионе замерли в ожидании. Я испугалась, что может начаться драка. Но неожиданно Алларик расслабился и улыбнулся:

— Честно говоря, я за вас рад, ребята, — сказал он.

Дилан замер, а парни удивлённо переглянулись. Я тепло улыбнулась.

— И ты... не против? — спросил Дилан.

— Нет, — ухмыльнулся брат. — Ты, конечно, не идеал, но лучше, чем тот императорский сынок, который недавно просил руки Кассандры.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Что?! Принц просил моей руки?! Интересно, это было до или после того, как я стала Хранителем?

— Но учти, обидишь — и я тебя лично прибью. Ты меня понял? — Дружелюбие мгновенно испарилось из взгляда принца, а поза стала откровенно угрожающей.

Дилан молча кивнул.

— Ещё одна слезинка с её глаз из-за тебя, и ты труп, — с той же «доброй» улыбкой заявил принц, хлопнул Дилана по плечу, поцеловал меня в лоб и ушёл.

Группа «Тени» в полном составе стояла, шокировано глядя вслед принцу вампиров, что-то напевавшему себе под нос.

— И что сейчас было? — первым пришёл в себя Дилан.

— Это? — улыбнулась я, обнимая парня за талию. — Мой любимый и самый лучший в мире брат.

Дилан хмыкнул, взъерошил волосы и обернулся к ребятам:

— Чего стоим? А ну живо три круга по стадиону!

И все тут же ринулись выполнять приказ, не скрывая глумливых взглядов и тихих смешков. Я не удержалась, поцеловала Дилана в щёку и, смеясь, побежала вместе с остальными. Но хорошее на этом закончилось...

Не успела я сделать и пару десятков шагов, как тату на шее обожгло, а в груди появился жуткий холод. Сдавленно охнула и согнулась. Рядом тут же оказались Дилан и Грей.

— Что случилось?

— Я... я не знаю, — прохрипела я.

Жжение становилось сильнее, а сердце сковал лёд. Появилось отчаянное желание куда-то срочно бежать. Странное, зовущее чувство овладело мной.

— Разрыв, — прошептала одними губами.

Подняла глаза на Дилана и встретилась с его испуганным взглядом. Тату горело, а чувство, будто я куда-то опаздываю, становилось всё сильнее. Перед глазами плыло, в ушах шумело.

— Кассандра! Касси? — кажется, это был Дилан.

Но я уже ничего не видела. Шум нарастал, в глазах темнело, руки покалывало от бурлящей в крови магии. Громкий хлопок, чувство полёта — и я открываю глаза уже не на стадионе академии. Лесная опушка, в нескольких сотнях метров — деревушка. В панике бегали люди, поспешно уводя детей с улиц. За спиной раздался грозный рык. Обернулась и столкнулась с десятком глаз одной из тварей, вывалившейся из чёрного разрыва.

— Ну здравствуй, — злая улыбка появилась на моём лице сама по себе, а руки уже оттягивал холодный металл мечей.

Дилан

Сердце ушло в пятки, когда Кассандра растворилась в воздухе. Наверняка её выбросило прямо к разрыву, в лапы чудищ. Внутри всё сжалось от дикого страха. Я бросился в портальный зал, Грей последовал за мной. Остальные даже не подозревали о беде — новый Хранитель спешил устранить угрозу.

На нашем пути все расступались, провожая удивлёнными взглядами. Среди толпы я заметил лицо принца. Алларик огляделся, не увидев сестры, но заметив наше дикое выражение лиц, тут же сложил два и два и оказался рядом.

— Где Кассандра?! — прорычал он, не скрывая ярости.

Я понял, что недооценил его состояние. Хотелось врезать ему за задержку, каждая секунда была на вес золота. Не обращая внимания на вампира, я рванул дальше. Грей догнал меня и объяснил ситуацию. У портала мы встретились с преподавателями, и одновременно шагнули в сияющую арку.

Как же вовремя оказалось, что портал в академии был новейшей разработки — он считывал мысли и желания входящего. Если я хотел оказаться рядом с Кассандрой, так и произойдёт.

Выйдя из портала, мы замерли, поражённые открывшейся картиной. Нас выбросило на окраине деревни. Возле домов в ужасе застыли люди, глядя на Кассандру. Сейчас она была совсем не похожа на ту маленькую девочку, которую я знал.

В своей боевой форме, с туманными крыльями и глазами, горящими расплавленным металлом, она словно танцевала, круша монстров с невероятной лёгкостью. Её магические клинки, казалось, были продолжением рук. Один пылал ярким огнём, другой искрился белым ледяным светом. Такого сочетания стихий я никогда не видел — огонь и лёд, вечно враждующие, редко объединялись в одном маге. Но Кассандра владела ими в совершенстве, двигаясь как бабочка и рассекая врагов своими светящимися клинками.

Когда последний монстр пал, клинки с шипением исчезли. Кассандра, не замечая ничего вокруг, повернулась к разрыву и начала читать заклинание. Её ладони заискрились золотым светом, и разрыв начал закрываться. Материя срасталась на глазах, чёрная дыра уменьшалась.

Мы с восхищением наблюдали за этим, пока я не заметил движение сбоку. Инстинкты сработали мгновенно — моё заклинание встретило атаку мага в тёмном плаще. Парни мгновенно приняли боевую стойку.

Со всех сторон полетели заклинания, но мой щит их сдерживал. Отвлекаясь на одного мага, я едва не пропустил удар, направленный в Кассандру. Двое других магов в плащах атаковали её с разных сторон. Я создал воздушный щит, окутав её белым коконом.

Одной рукой удерживая защиту на Кассандре, другой отражал удары. Грей сразил первого мага. В спину прилетел огненный шар, но я успел увернуться. Второй удар сбил меня с ног, но я не ослабил защиту вокруг Кассандры.

Рядом появились Грей и Блотфед. Грей принял на себя удары двоих противников, а вампир прикрывал нас, используя слабую, но точную магию.

На поляну вышло ещё шестеро в тёмных плащах. Их целью была Кассандра — все заклинания летели в её сторону. Она была полностью поглощена закрытием разрыва и не замечала ничего вокруг.

Защита Блотфеда пришлась как нельзя кстати. Стиснув зубы от боли в спине, я поднялся на ноги.

— Сможешь держать защиту на Кассандре? — спросил я у вампира.

Он кивнул и трансформировался в боевую форму. Магия крови усилилась.

— На счёт три, — скомандовал я, становясь спина к спине с Греем. — Раз! Два! Три!

Одновременно снимая защиту с вампира, мы с Греем сосредоточились на магах. Я взял на себя троих противников, Грей — ещё троих. Маги не ожидали такого напора. Их попытки пробить защиту вампира оказались безуспешными, и они переключились на нас.

Мы методично уничтожали врагов: двоих сразил я, одного — Грей. В этот момент чёрная дыра за нашими спинами начала закрываться, и я прекратила читать заклинание. Это послужило сигналом для отступления — маги начали отступать через порталы, подбирая своих раненых.

— Боги! Что здесь происходит?! — в изумлении воскликнула Кассандра, оглядываясь.

Я с облегчением убедился, что с ней всё в порядке. На поляне остались только два мага и тело первого нападавшего. Блотфед, убедившись, что защита Кассандре больше не нужна, бросился к ближайшему магу. Я атаковал второго, который пытался скрыться с телом своего сообщника.

Мерзавец успел закрыться щитом, но не смог избежать удара — мощная волна силы сбила его с ног. Когда он поднялся, капюшон слетел, и я узнал его — это был бывший однокурсник Кассандры.

Ярость захлестнула меня. С рыком я бросился к нему, но он оказался проворнее и успел скрыться в открывшемся портале вместе с телом своего сообщника.

— Проклятье! — взревел я, швыряя молнии в пустое место.

Как я мог упустить его? Нужно было покончить с ним ещё в городе! Этот мерзавец не только пытался изнасиловать Кассандру, но и сейчас хотел её убить. Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. Злость постепенно отступала, но боль в спине давала о себе знать.

К нам подошёл злой Блотфед.

— Ушёл, собака, — сплюнул он.

Я молча посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Кассандру. Она испуганно переводила глаза с одного на другого, не понимая, что происходит.

Если бы я не бросился за ней, а эти двое не последовали за мной, её могли бы убить. Теперь я понял, как именно убивали Хранителей — открывали разрыв и устраивали засаду, когда те были наиболее уязвимы.

Боги... Я действительно мог потерять её сегодня. Не обращая внимания на боль, я притянул Кассандру к себе, крепко обнял и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, страх, страсть и нежность.

В нескольких шагах от нас засветилась арка портала, и к нам вышли Низар, несколько воинов, декан и незнакомый мужчина с татуировкой на шее. Вся эта компания застыла, наблюдая за нами, но мне было всё равно.

— Вот видишь, Али, с твоей малышкой всё в порядке, — послышался весёлый голос Хранителя.

— Вижу, — ответил недовольный магистр.

Кассандра

Всё происходящее казалось мне сном. Я действовала на автомате, убивая монстров. Какая-то неведомая сила вела меня, и я точно знала, что нужно делать. Впервые в жизни мне удалось призвать древнее оружие — мечи огня и льда. Но насладиться этим триумфом я не успела — как только повернулась к разрыву, строки древнего заклинания сами всплыли в памяти, и я начала его читать.

Когда я очнулась от этого состояния, то увидела, как в меня летит боевое заклинание. Перед лицом вспыхнул щит. Я обернулась и увидела Алларика, Грея и Дилана, которые закрывали меня от ударов магов в плащах.

— Боги! Что здесь происходит? — в недоумении спросила я.

Неизвестные один за другим исчезали в порталах. Остался лишь последний из нападающих. Удар Дилана сбил его с ног, и капюшон слетел с головы. В ужасе я смотрела, как Нол бросил на меня последний взгляд и скрылся в портале. В это же мгновение в пустое место врезалось заклинание Дилана.

Наступила гнетущая тишина. Я не могла вымолвить ни слова, когда Дилан внезапно оказался рядом и притянул меня к себе. Последовал долгий страстный поцелуй. Остались только я и он — этот сильный мужчина, мой мужчина.

— Вижу, — холодный голос отца подействовал на меня как ушат ледяной воды.

Я прервала поцелуй и резко отстранилась от Дилана, широко раскрытыми глазами глядя на появившуюся на поляне компанию. Щеки невольно залились румянцем, и я почувствовала себя школьницей, которую родители застали с парнем в укромном уголке.

— С тобой всё в порядке? — отец внимательно осмотрел меня с головы до ног.

— Всё хорошо, — кивнула я.

— Что ж, девочка моя, я тобой горжусь, — с улыбкой произнёс Стефан. — Впервые в одиночку справиться с тварями и закрыть разрыв... Это дано не каждому. Но ты молодец!

Я смущённо опустила глаза и замерла, глядя на свои окровавленные руки. Подняла голову и увидела бледное лицо Дилана.

— Ты ранен!

— Всего лишь царапина, ничего серьёзного, — пожал плечами он.

Дилан попытался улыбнуться, но поморщился от боли. Не говоря больше ни слова, я развернула его спиной к себе. На разорванной футболке виднелась неглубокая рана, начинающаяся от плеча и идущая вниз по спине.

— Боги, Дилан... — по щекам потекли слёзы.

Воспоминания нахлынули на меня: как я сидела у его кровати и молилась о его пробуждении, как прислушивалась к его дыханию... Эти моменты останутся в моей памяти навсегда.

Дилан медленно обернулся, улыбнулся и обнял меня.

— Родная моя, ну чего ты плачешь? Всё же хорошо. Эта царапина быстро заживёт.

Я ничего не ответила, лишь крепче прижалась к нему. Его сердцебиение было для меня лучшей музыкой.

Стефан прервал наши объятия:

— Так. Сейчас вернёмся в более подходящее место для разговора.

Вскоре мы уже сидели в кабинете ректора академии. Я грела руки о чашку с горячим чаем и украдкой наблюдала за мужчинами. Ректор расположился во главе стола, на подоконнике вольготно устроился декан. Напротив ректора сидел Стефан, а рядом, к нашему удивлению, начальник безопасности империи. Как он узнал о происшествии, оставалось загадкой.

Отец стоял у холодного камина, хмуро наблюдая за происходящим. Я устроилась на мягком диванчике у стены. Рядом со мной, словно стражи, Алларик и Дилан, а чуть поодаль застыл Грей Гровз, чувствуя себя не в своей тарелке среди столь важных персон, хотя и был сыном графа.

Дилан, несмотря на неодобрительные взгляды моего отца, продолжал обнимать меня за плечи. Его рану залечили сразу по возвращении в академию.

— Итак, как вы все уже поняли, разрыв в деревне был ловушкой, рассчитанной на нашего Хранителя, — начал ректор. — И если бы не эти храбрые юноши...

Он замолчал, а Дилан ещё крепче сжал мои плечи. Отец бросил на нас очередной хмурый взгляд, и в этот момент мне показалось, что он словно постарел на глазах.

Советник усмехнулся:

— Но это ещё не доказывает, что разрыв был сделан отсюда.

Все присутствующие удивлённо и хмуро уставились на него.

— То есть, по-вашему, эти ребята оказались там случайно? — с зловещей улыбкой спросил Рик.

Советник окинул его оценивающим взглядом:

— Ну, вы же там случайно оказались?

Я не могла поверить своим ушам. Радовало лишь то, что такое заявление задело не только меня — с отвисшей челюстью сидела не я одна.

— Разрыв был спровоцирован, — произнёс Стефан, обводя всех внимательным взглядом. — И мы даже знаем, кем. Жаль, конечно, что не удалось взять свидетелей...

— Вот! А я что говорил? Эти мальчишки только всё испортили! — возмутился советник.

— Хватит! — резко перебил его Стефан. — Если бы не эти мальчишки, сегодня вы в очередной раз лишились бы своего Хранителя.

— Хранитель Никольский, я согласен, что в этот раз у них получилось, но никто не гарантирует, что...

Император, не дав советнику договорить, ворвался в кабинет без стука. За его спиной стояли Пираль и несколько стражников. Бедная секретарша в это время накапывала себе успокоительное.

— Гриндель ФинХинт, вы обвиняетесь в преступлении против короны! Вы снимаетесь с должности первого советника и будете судимы по законам нашей империи! — грозный голос императора эхом разнёсся по комнате.

— Ваше величество... я... но... — залепетал советник.

Его мгновенно окружили стражники, а Пираль достал магические наручники.

— Ах да, дабы избежать возможной утечки информации о том, что было сказано в этом кабинете, уважаемый ректор, не могли бы вы прочитать заклинание «Забвение»? — обратился император к ректору.

Обращение императора привело ректора в чувство. До этого момента он был слегка шокирован происходящим, как и многие здесь.

— Да, конечно, Ваше Величество, — склонился ректор.

— Вы не имеете права! Я достаточно долго служил империи верой и правдой! — завопил бывший советник.

— Такой верой, что сливал наши секретные разработки в империю Первого мира? — сузил глаза император.

От этих слов у меня по спине пробежал холодок. Сила императора давила и лишала воли. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

— Я не понимаю, о чём вы, — пробормотал советник.

— Не ври! — рявкнул Пираль. — Мы уже всё знаем!

Советник изменился в лице. Никто не ожидал от упитанного полуорка такой прыти. Мужчина резко рванул вперёд, оттолкнул ближайшего стражника, сделал подножку другому, отчего тот свалился на Пираля.

Советник бросился к дверям, но дорогу ему преградил Грей Гровз. Для парня, который не раз сражался с самыми тварями Бездны, не составило труда скрутить этого хитреца.

— Куда-то спешим? — ласково поинтересовался Грей.

Мужчина несколько раз дёрнулся, но ослабить хватку студента ему не удалось.

— Пойдёмте, — подошёл к ним ректор. — Студент Гровз, проводите нас, пожалуйста.

Нужно было видеть, как скривились лица стражников, которым в очередной раз «утерли нос» студенты. Когда двери за ними закрылись, император обратился к Дилану.

— Герцог, — император запнулся.

Грозный и хмурый император внезапно расслабился, ссутулился, и вид у него стал расстроенным и виноватым.

— Дилан, — по имени обратился он. — Я должен попросить прощения.

Я почувствовала, как напрягся Дилан.

— За что? — спросил он.

Император вдруг склонил голову и промолчал. Было видно, что этот разговор даётся ему нелегко. В конце концов, ответил Пираль:

— Из-за этого ублюдка погибли твои родители. Твой отец узнал, что кто-то передаёт наши секреты в другой мир. Он начал расследование и установил личность предателя. Этот человек испугался и подстроил нападение, в котором погибли Габриэль и Сьюзен.

Дилан словно окаменел. Кровь отхлынула от его лица. Даже страшно представить, каково ему было в этот момент. Сколько лет он жил рядом с убийцей своих родителей и даже не подозревал об этом. Я видела, как Дилан с трудом сдерживается, чтобы не броситься за этим человеком и не расправиться с ним на месте.

Осторожно коснулась его руки, и Дилан посмотрел на меня. Как бы мне хотелось забрать хотя бы часть его боли! Всем сердцем я хотела показать свою любовь и поддержку.

— В конце концов, преступник найден и понесёт заслуженное наказание, — с трудом произнёс Дилан.

— О, в этом можешь не сомневаться, — злобная кривая улыбка на мгновение исказила лицо императора. — Дилан, не забывай, что твоя мать была моей сестрой, пусть и не родной, а твой отец всю жизнь был моим лучшим другом. За их смерть этот ублюдок поплатится очень дорого.

Дальнейший разговор, судя по виду Дилана, прошёл для него словно в тумане. Только когда речь зашла о сегодняшнем разрыве и нападении на меня, он очнулся и ещё крепче прижал меня к себе.

— Существует культ «Дети Бездны». Его последователи мечтают возродить Бездну во всех мирах. Когда-то Алисандрий разогнал их, но, видимо, кто-то выжил. Они вернулись, и их цель — разрушение Границы. Именно поэтому они охотятся на Хранителей.

Стефан замолчал, давая возможность обдумать услышанное. Я внутренне сжалась, боясь, что Хранитель заговорит о пророчестве и, что ещё страшнее, о моей роли в нём. Я посмотрела на отца. Он уловил мой взгляд и успокаивающе улыбнулся, покачивая головой.

Едва удержалась от облегчённого вздоха и вздрогнула, заметив взгляд и ироничную улыбку на лице Хранителя.

— Благодаря помощи Алисандрия мы снова смогли отыскать гнездо культистов, — продолжил Хранитель. — И узнать имя их предводителя — Изумульт Пенсон, он же Герцог, он же Властелин. К сожалению, до него дошли слухи, что мы идём по его следу, и мерзавец сумел скрыться. Сегодня вы имели честь видеть сына Изумульта — Ноланда Пенсона.

Сначала я не поняла, о ком идёт речь, но когда смысл сказанного дошёл до меня:

— Нол?!

— Да, Кассандра, ты знаешь его под этим именем.

— Но это невозможно! — вскочил на ноги декан. — Все его документы были...

— Кристин, — перебил его отец, — мне ли тебе говорить, как в наше время легко подделать или даже создать с нуля новую личность?

Декан замолчал, его лицо исказилось от осознания. Ему было нелегко принять, что его провели, и что враг находился так близко.

— Но зачем ему приходить в академию? — спросил Алларик, внимательно глядя на отца. — Рано или поздно его могли бы раскрыть. Вряд ли они знали наверняка, что следующий Хранитель появится именно здесь.

Очевидно, что брат давно подозревал, что отцу что-то известно. Для меня же причина была очевидна — отец искал меня, Принцессу вампиров.

Ком встал в горле. Боги, почему именно я? Я не заметила, как оказалась в крепких объятиях Дилана.

— Всё будет хорошо, я с тобой, — прошептал он, прижимая меня к себе.

В этот момент я почувствовала себя защищённой, но тяжесть происходящего давила на плечи.

Глава 13 Источник

Кассандра

Прошло три недели с момента последнего разрыва. Меня не оставляли одну ни на минуту. Все свободное время от учёбы я проводила на тренировках с Хранителями. Найти новый след культистов не удалось. Отец был постоянно злым и уставшим, но поиски не прекращались.

Сейчас мы находились в нашем Третьем мире, тренируясь во дворце, который принадлежал умершему Хранителю Ранду и был завещан следующему Хранителю — мне. Исгрин обучал меня бою в воздухе. Под его руководством я значительно усовершенствовала эту стихию и научилась держаться в воздухе дольше обычного.

— Кассандра, не спи! — шипел на меня крылан. — Двигайся! Быстрее!

Я отразила несколько ударов и мы спустились на землю. Ирен тут же подала нам бутылку с водой, томно глядя на Исгрина. Я заметила, что девушка неравнодушна к нему, но крылан, казалось, этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Увидев, что Исгрин никак не реагирует на её взгляды, девушка вздохнула, грустно улыбнулась мне и ушла обратно в беседку, где читала книгу.

— Ты ей нравишься, — сказала я, взяв бутылку с водой из рук Исгрина.

— Знаю, — хмыкнул он, вытираясь полотенцем, заботливо оставленным Ирен.

От его откровенного, но равнодушного ответа я поперхнулась. Исгрин похлопал меня по спине.

— А она тебе? — спросила я, не взяв воду.

Исгрин посмотрел на девушку в беседке, затем с загадочной полуулыбкой на губах повернулся ко мне.

— Тогда почему бы вам не... — не дала я договорить.

— Я ей не нужен, — резко ответил Исгрин. — Ирен замечательная и заслуживает лучшего. Тем более мы оба Хранители и не можем оставить свои миры.

Мне стало жаль их обоих. Продолжить разговор мы не смогли — подошли Стефан, Асгор и мой отец. По его усталому виду я поняла, что поиски снова не дали результатов.

— Ну как тренировка? — спросил отец.

— Ваша дочь молодец, магистр. Не перестаёт меня удивлять, — улыбнулся Исгрин.

Я смущённо улыбнулась и опустила глаза.

— На сегодня, думаю, занятий достаточно, и мы можем вернуть Кассандру в академию. Думаю, её там уже ждут, — ухмыльнулся Стефан.

Я покраснела ещё сильнее. Конечно, он имел в виду Дилана. Отец, ещё не до конца принявший наши отношения, бросил на Хранителя недовольный взгляд. Мне захотелось оправдаться:

— Конечно! Мы с девчонками договаривались вместе подготовиться к контрольной, а затем собирались помогать Синтии в теплице.

Стефан согласно кивал, но лукавый огонёк в его глазах никуда не делся. Иногда я удивлялась, насколько же он язвителен. И этого человека боятся во всех шести мирах? Несмотря на свою сдержанность, крылан всё же хмыкнул:

— Угу, девочки...

Я не удержалась и пнула его в бок. В этот момент произошло нечто ужасное...

Всех Хранителей скрутило от невыносимой боли. Сцепив зубы, я упала на колени. В беседке вскрикнула Ирен.

— Что случилось?! — встревоженный отец упал передо мной на колени, вглядываясь в моё лицо.

— Граница... разорвана, — прохрипел Асгор.

— Во всех мирах сразу? — воскликнул отец, забирая часть моей боли на себя.

— Нет, это что-то другое, — прошипел Стефан и тихо застонал, хватаясь за шею.

В паре шагов от нас открылся портал, из которого выпал раненый и весь в крови Ливентиус.

— Источник... там... культисты пробили... Граница... — шептал он в полуобморочном состоянии.

Боль начала отступать. Стефан поднялся на дрожащих ногах и подошёл к Ливентиусу. Туда же поспешил и отец. Он прошептал несколько слов, и кровь из раны мужчины остановилась, но тот потерял сознание.

— Нам срочно нужно к Источнику! — поднялся на ноги Асгор. Стефан согласно кивнул. — И думаю, что нам потребуется помощь.

— Я пошлю весть императору и Санду, — быстро сказал отец, прикрыл глаза и приступил к делу.

— Я могу сообщить в академию, — предложила я.

— Стражей я беру на себя, — добавил Асгор.

Исгрин тем временем хлопотал над шатающейся Ирен. Девушка выглядела неважно: бледная, с кругами под глазами, на лбу блестели капли пота. Ей приходилось намного тяжелее, чем мне, так как Ирен была чистокровной человеком.

— Думаю, девушкам нужно остаться здесь, — тут же сказал Асгор.

— Почему это? — возмутилась я.

— Кассандра, там будет очень опасно, — начал отец.

— И поэтому вам потребуется помощь, — просипела Ирен, и все удивлённо посмотрели на неё.

— Какая помощь?! Ты едва на ногах стоишь! — возмутился крылан.

— Скорее всего, произошёл разрыв на Источнике, поэтому его мы почувствовали все одинаково, — начала говорить девушка, и с каждым её словом я уважала её сильнее. — Наверняка там куча тварей, с которыми будет сражение.

— Вот об этом мы и говорим!

— Да. Но ведь кому-то нужно будет и разрыв закрыть.

Наступила полная тишина. Все понимали, что Ирен права.

— Ладно. На разговоры нет времени! — сказал Стефан. — Сейчас мы все отправляемся к Источнику. Алисандрий, ты должен доставить Ливентиуса к целителям. Ближайшее место — академия.

— Стефан, я не думаю, что это хорошая мысль...

— Нет! К Источнику все Хранители попадут за долю секунды, тебе же понадобится время. До академии ты доберёшься быстрее. Мы немного пострадали, у тебя после поисков мало сил. Времени на споры нет.

Отец выругался сквозь зубы, сжимая кулаки. Подошёл ко мне, обнял:

— Береги себя...

Затем подошёл к раненому Ливентиусу, взял его на руки и исчез. Мы молча последовали за Стефаном.

Дилан

Целый день меня мучило плохое предчувствие, и как нарочно всё валилось из рук. Кассандру ещё вчера забрали Хранители, а мы договорились с парнями о тренировке. Чувство тревоги не покидало меня. Грей, конечно, шутил, что это я тоскую по возлюбленной. В ответ я лишь пожимал плечами. Может, это действительно так...

Когда двое парней начали ссориться и устроили драку, я едва сдержался, чтобы самому их не прибить. Одному из них крепко досталось, и я решил лично сопроводить его к целителям. Конечно, туда рвался Грей, но если он сейчас попадёт к своей Золе, то ни о какой тренировке речи быть не могло. Так я оказался в лекарской. Дриада что-то рассказывала о безалаберности мужского пола, обрабатывая раны парню, тот кривился и морщился от боли.

— Терпи. Будь мужиком, — хмыкнула девушка.

В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в помещение ворвался Алисандрий Низар, держа на руках раненого мужчину. Все замерли в изумлении, а у меня в голове пронеслась лишь одна мысль:

— Кассандра?!

— Она в порядке, — бросил магистр, осторожно положив мужчину на кровать. — Но каждая минута на счету. Вызывай своих ребят и отправляйтесь к Источнику. Культисты устроили там разрыв, и всех Хранителей перенесло туда. Это Хранитель Ливентиус.

Больше мне не требовалось никаких объяснений. Я тут же бросился на стадион. Мы со своими товарищами, словно обезумевшие, мчались к порталу, в голове пульсировала лишь одна мысль: «Только бы успеть!»

Светлая арка портала. Мгновение — и мы оказались у Источника. Вокруг чёрного провала пещеры лежали тела павших жрецов.

— Будьте начеку, — коротко приказал я, выхватывая меч из ножен.

Открывшаяся картина была ужасающей. Вокруг сновали монстры и культисты, с которыми сражались Хранители. Моё сердце замерло, когда я увидел, как Кассандра стоит в кругу, защищая темноволосую девушку, пытающуюся удержать разрыв.

Кассандра заметила нас и встретилась со мной взглядом. Это секундное отвлечение едва не стоило ей жизни.

Моего единственного кивка было достаточно, чтобы ребята бросились в бой.

Кассандра

Когда я увидела Дилана и его товарищей, сердце радостно забилось. Помощь пришла вовремя. Культисты устроили ловушку, и мы попали в неё. Пока мы отбивались от атак, Ирен пыталась сдержать разрыв. Ей удавалось удерживать его так, чтобы монстры не могли прорваться. На другой стороне озера культисты проводили какой-то ритуал. Я не знала, что именно они делали, но понимала, что ничего хорошего это не сулит.

Один из культистов ранил Исгрина, и тот вскрикнул от боли. Ирен в ужасе обернулась к своему возлюбленному, отвлекаясь от разрыва и теряя концентрацию.

В пещеру ворвался отец с имперскими войсками, появился Алларик с вампирами, и запоздало прибыли Стражи. Они вместе с вампирами бросились на монстров, стремящихся прорваться к нам, а отец с имперскими солдатами занялся культистами.

Раненый Исгрин лежал на земле, окружённый тремя Стражами. Один из культистов ранил Асгора в бок, который прикрывал нас с Ирен. Отвлекаясь на прорвавшегося монстра, я пропустила удар и услышала крик Ирен — ей проткнули плечо. Благо этот тип в капюшоне не успел нанести больше вреда — мой удар мгновенно сразил его. Граница дрогнула, но устояла.

Отец не успел. На той стороне озера культисты принесли в жертву девушку. Наступила зловещая тишина. Все замерли, в ужасе глядя на разрыв.

— Они уничтожают Границу, — прошептал Стефан побелевшими губами.

Раздался звук, от которого все попадали на землю, сжимая руками уши. У многих пошла кровь из носа и ушей. Прийти в себя смогли лишь несколько воинов, Хранители и Изумульт.

— Нужно закрыть разрыв! — крикнул Стефан.

Хранители начали одновременно шептать заклинание. Видя, что ситуация может обернуться не в его пользу, Изумульт сложил ладони лодочкой и резким движением направил в Стефана неизвестное заклинание в виде чёрного сгустка. Хранитель с криком упал на землю. Отец бросился к нему, но заклинание настигло и его.

Больше Изумульт не успел ничего сделать — его сразил мечом очнувшийся Грей. Мужчина упал замертво к ногам парня.

— Папа! — я рванулась к нему, но кто-то схватил меня за талию.

— Не сопротивляйся, и с тобой всё будет в порядке, — прозвучал знакомый голос над ухом.

Нол! Я с рыком вырвалась и обернулась.

— Зачем ты это делаешь?!

— Кассандра, я даю тебе последний шанс. Пойдём со мной.

— Я никуда с тобой не пойду, — и я рванулась прочь.

Нол бросился за мной, но на его пути возникла тварь из Бездны. Я же поспешила к разрыву. Сосредоточившись, попыталась почувствовать ткань мира и залатать её. Краем глаза заметила чёрный сгусток, выпущенный разъярённым Изумультом, летящий в мою сторону. Я успела поставить щит.

Обернувшись, увидела, как к разрыву пробирается Дилан. Из его ушей текла кровь, бок был ранен, правое плечо разорвано, бедро пробито. Он едва стоял на ногах, но всё равно пытался добраться до меня.

С ужасом я увидела, как Нол появился за его спиной и с силой вонзил меч в его спину.

— Дилан! — мой крик эхом разнёсся по округе.

Моё тело словно окаменело, грудь сдавило невидимыми тисками. Словно в замедленной съёмке я смотрела, как любимый падает на землю. Нол отступил на несколько шагов, не глядя, что происходит за его спиной. Там корчилась от боли одна из тварей.

Собрав последние силы, я обратилась к земле. Рядом с тварью начала появляться трещина. Животное отступило, но прямо на него наткнулся Нол. Он не видел, как тварь, пытаясь спастись, занесла свой ядовитый хвост.

Ещё один толчок — и жало вошло в тело оборотня. Нол даже не успел вскрикнуть, когда земля под ногами разверзлась, и они с тварью провалились вниз. Трещина тут же закрылась.

Из разрыва раздался оглушительный рык, и показались огромные жёлтые глаза, от вида которых кровь стыла в жилах. Звук повторился.

Обессиленная, я упала на колени, глотая солёные слёзы. Все вокруг были либо мертвы, либо без сознания. Я осталась одна. Совершенно одна. Сердце сжалось от страха.

Собрав последние силы, я поползла к Дилану. Он лежал, хрипя и давясь кровью. Слёзы текли ручьём. Дилан попытался что-то сказать, но его заглушил очередной рык. Я зажала уши руками.

Недалеко что-то засветилось. Источник! Я посмотрела в его сторону, и в голове прояснилось, появилось чёткое понимание, что нужно делать. Теперь я точно знала, что от меня требуется.

Холодными руками я прикоснулась к горячим щекам Дилана. Наклонилась и прильнула к его губам:

— Я люблю тебя, Дилан.

Дилан

— Я люблю тебя, Дилан... — прошептала она и снова поцеловала меня.

Жизнь медленно покидала моё тело. Шум в ушах становился всё громче, в глазах темнело, дышать становилось всё труднее.

Я с ужасом наблюдал, как Кассандра встала и направилась к разрыву. С каждым её шагом она начала сиять всё ярче. Девушка вскинула руки и громко закричала. Источник забурлил, и из него начали выплывать голубоватые, едва заметные души.

Это было леденящее зрелище. Все души стали впитываться в тело Кассандры, и она сияла всё ярче и ярче. Повинуясь неведомой силе, она медленно начала подниматься в воздух.

Когда последняя душа вошла в её тело, Кассандра обернулась и улыбнулась. Яркая вспышка ослепила меня. Её крик, ужасный вой, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки. А затем — тишина и спасительная темнота.

Глава 14 Заключительная

Дилан

Сознание возвращалось медленно, словно я плыл в густом тумане, то выныривая на поверхность, то снова погружаясь в вязкую тьму. Я слышал голоса, но они тонули в этом тумане, и я никак не мог разобрать, что именно говорят.

Очнулся я внезапно, как от толчка. Яркий свет резанул по глазам.

— Дилан? — передо мной возникло обеспокоенное лицо Синтии. — Ты очнулся! Слава богам!

Она быстро вытерла слёзы и выбежала из палаты. Я узнал это место — академия. Вскоре вернулась Синтия в сопровождении ректора, декана, Грея и нескольких целителей.

Целители тщательно осмотрели меня и, убедившись, что опасности больше нет, дали несколько советов по лечению и удалились. Остальные шумно поздравляли меня с выздоровлением.

— Что... — я попытался что-то сказать, но закашлялся.

В горле стоял ком, во рту было сухо. Синтия поняла и тут же поднесла мне стакан воды. Сделав несколько глотков, я почувствовал облегчение.

— Что случилось? — прохрипел я.

— Ты не помнишь? — удивлённо спросил Грей.

Я покачал головой. Силы ещё не вернулись ко мне, каждое движение давалось с трудом. Присутствующие переглянулись, и по кивку ректора декан начал рассказывать о произошедшем у Источника. Память постепенно возвращалась, но один вопрос оставался без ответа:

— Где Кассандра?

Никто не ответил. Синтия всхлипнула и опустила глаза. Мужчины переглянулись и опустили головы.

— Когда нас пришли забирать, мы все были без сознания, — наконец произнёс Грей. — Разрыв был закрыт, Источник восстановлен. Всех нас отправили в лечебницу... кроме Кассандры.

Меня охватила паника. Дыхание стало прерывистым, в голове зашумело.

— Она... — я не смог договорить, ком в горле мешал говорить.

— Никто не знает, — продолжил Грей. — Тело так и не нашли. Возможно, её засосало в разрыв. Это только предположение, но...

— Нет! — тихо, но твёрдо сказал я. — Она жива!

— Дилан, магистр Низар две недели искал её, но никаких следов не нашёл. Нужно смириться...

— Замолчи! — я попытался подняться. — Она жива! Жива! Она не могла оставить меня! Я найду её! Найду!

Декан и Грей крепко держали меня за руки, пытаясь вернуть на кровать. Я яростно сопротивлялся, проклиная их и рыча от бессилия. Синтия закрывала рот рукой, её слёзы текли ручьём.

На шум прибежал целитель. Он склонился надо мной, положил ладонь на лоб и прошептал заклинание. Силы стремительно покидали меня, и я медленно погружался в беспамятство, повторяя как молитву: «Она жива...»

Следующие несколько дней я провёл в целительской палате. Я отказывался подпускать к себе кого-либо, кроме Синтии. Она ухаживала за мной: поила снадобьями, приносила еду. Моё поведение казалось ребяческим, но видеть других людей было невыносимо.

Чтобы я не натворил глупостей, декан зачаровал палату, превратив её в тюрьму. Единственной возможностью выйти были открытые двери и окна во время визитов Синтии. Декан наивно полагал, что в присутствии девушки я не смогу ничего сделать.

На четвёртый день моего заточения Синтия принесла ужин. Она щебетала и рассказывала последние новости, пока я молча ел. Уставшая девушка вскоре уснула прямо на стуле.

Это был мой шанс. Я тихо выбрался из кровати и направился к окну. До земли было около трёх метров — на тренировках мы преодолевали и большее расстояние. Отсутствие нормальной одежды и неприглядный вид меня не смущали.

Я аккуратно приоткрыл ставни и сел на подоконник, свесив ноги. Обернувшись и убедившись, что Синтия спит, я тихо спрыгнул, заранее подстелив воздушную подушку для смягчения падения. Приземление, конечно, было жёстким после недельного лежания в кровати, но я поднялся, отряхнулся и уже собирался идти, как услышал за спиной:

— И куда это ты намылился?

Я резко обернулся и встретился взглядом с Аллариком Блотфедом и его спутницей. Выругавшись, я хмуро спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Мы просто гуляли, пока ты не свалился прямо перед нами. Куда ты направляешься? Насколько я знаю, тебя ещё не выписали.

Я молчал, лишь сверлил его взглядом. Алларик вздохнул и подошёл ближе:

— Ты ведь к Источнику собрался, да? — я отвёл глаза. — Можешь мне не верить, Батлер, но я тебе верю.

Я замер и обернулся:

— Что?

— Я верю, — повторил Алларик. — Мне тоже кажется, что Кассандра жива. Но Алисандрий уже долго ищет её и ничего не нашёл. А ещё, Хранители лишились своих сил и татуировок. Никто не знает причины, но Граница стала сильнее.

Я переваривал услышанное. Может ли быть, что Кассандра пожертвовала свою силу Границе? Нет! Я не хотел даже думать об этом.

— Мне неважно, что происходит с другими Хранителями. Я должен найти её, — решительно сказал я.

Я обернулся в сторону порталов.

— Жанетт, ты простишь? — услышал я за спиной и увидел, что ко мне подошёл Алларик.

— Я в няньках не нуждаюсь, — пробурчал я, но споткнулся, и принц поддержал меня.

— Угу, я вижу, — весело сказал он.

— Слушай, высочество, я серьёзно. Не нужно за мной ходить.

— Слушай, герой, — ответил мне Алларик, — ты думаешь, что только ты нуждаешься в ней? Мне Кассандра так же дорога, как и тебе. И если есть хоть малейший шанс помочь ей, я его не упущу. Не знаю почему, но я уверен, что у тебя получится её разыскать.

Больше он ничего не сказал и первым направился в нужную сторону. Я угрюмо последовал за ним. К моему удивлению, портал перенёс нас прямо к озеру, а не ко входу в пещеру, как было всегда.

— Это ещё одно последствие нашей бойни, — пояснил принц. — Теперь к Источнику может попасть любой желающий, но только с благими намерениями. Не спрашивай, как это работает, но это действительно так.

Здесь было тихо и спокойно, ничто не напоминало о той кровавой бойне, где погибло столько людей. Источник всё так же едва заметно светился голубоватым светом, а лики Хранителей кружили над ним. Само собой, перед глазами возник образ Кассандры, парящей в воздухе, и я невольно передёрнул плечами.

— С чего начнём? — спросил принц, осматриваясь.

— С начала, — ответил я и двинулся вперёд.

Несколько часов спустя мы облазили каждый угол этой пещеры, даже ныряли в озеро. Я пробовал заклинание поиска, но в этом месте оно ничего не показывало. Обычно появляется тонкая нить, указывающая путь к пропавшему, будь он жив или мёртв. Сейчас же поисковый шар завис в метре от моего лица и никуда не двигался, словно заданной мне девушки даже не существовало.

— Бесполезно, — сказал принц. — Алисандрий отправил много таких, но все они вот так зависали и затухали.

— Это всё равно ничего не значит! — зло ответил я и сел на землю. — Она жива. Жива... я найду её, даже если для этого потребуется идти в саму Бездну!

Сердце ужасно болело. Я не разрешал себе даже думать о том, что Кассандры больше нет. Разве смогу я жить без неё? Она и есть вся моя жизнь. Я никогда не верил, что можно так сильно кого-то полюбить. Весь мир сейчас казался серым и мрачным без её улыбки и света её глаз.

Принц сел рядом и положил руку мне на плечо:

— Дилан, я...

Я покачал головой, и он замолчал. Так мы просидели ещё минут пятнадцать. Алларик поднялся первым:

— Пора возвращаться.

Я молча встал, ещё раз обвёл взглядом пещеру и направился к выходу, когда моё внимание привлекло движение в стороне. Остановился и внимательно пригляделся. Из тени вышел неизвестный в плаще.

— Кто это? — рядом возник Алларик.

— Не знаю, — пожал плечами, замечая, как трансформируются руки вампира. Я приподнял бровь. — Ты же говорил, что со злыми намерениями сюда никто не попадёт?

— Осторожность не помешает.

Я ухмыльнулся и посмотрел на незнакомца в плаще.

— Кто вы?

Мне никто не ответил. Фигура в плаще медленно приближалась. Мы с принцем замерли, когда этот кто-то пошёл прямо по воде. Я не чувствовал никакой магии — её попросту не было! Но такого не может быть. Даже русалкам и сиренам такое не под силу.

— Не подходите! — рыкнул принц, и незнакомец действительно остановился.

Наступила тревожная тишина. Мы молча разглядывали друг друга, не делая попыток двинуться. Эта тишина давила на нервы. Незнакомец медленно склонил голову набок, наблюдая за нами. Этот жест показался мне до боли знакомым. Неужели? Я сделал несколько шагов вперёд. Фигурка в плаще была явно женской — узкие плечи и тонкая талия говорили об этом. В свете воды я смог разглядеть очертания лица. От волнения у меня перехватило дыхание.

— Это же... это... — я не смог договорить.

— Батлер, стой! — рыкнул принц и дёрнулся ко мне.

Но незнакомец шевельнул рукой. Лёгкий ветерок взъерошил мои волосы и рванул в его сторону, сорвав капюшон с головы.

— Не может быть, — выдохнул Алларик.

Я, не говоря ни слова, бросился к ней. Лицо Кассандры озарила счастливая улыбка, и она бросилась мне навстречу. В следующий миг она оказалась в моих объятиях. Я гладил её по волосам, обнимал, целовал и не мог поверить, что это правда, что я действительно нашёл её, и это не мираж. Счастливая Кассандра смотрела мне в глаза и улыбалась.

— Привет, Рик, — сказала она, оторвавшись от меня, и посмотрела в сторону принца.

Алларик мгновенно оказался рядом и прижал её к себе. Червячок ревности кольнул меня, но я подавил это чувство. Мне не хотелось делить её ни с кем. Как только принц отстранился, я снова притянул Кассандру к себе.

Спустя пару часов мы сидели в замке короля Блотфеда. Счастливые семьи Низар и Блотфедов не могли поверить своим глазам, глядя на Кассандру. Я тоже не мог отвести от неё взгляд. Она изменилась. Возможно, внешность осталась той же, но её душа была уже другой.

Кассандра снова улыбнулась и обвела всех взглядом. При свете многочисленных магических ламп я заметил, как изменились её глаза. Они остались такими же изумрудными, но теперь по радужке шли какие-то руны, что даже немного пугало. Но это была моя Кассандра — девушка, которая стала для меня всем. Я больше никогда не потеряю её.

Кассандра

Я вернулась. Здесь, в Третьем мире, прошло всего три недели, а для меня — три года. Да, как бы странно это ни звучало, я действительно провела три долгих года в Бездне.

После того как последняя душа из Источника вошла в меня, я словно взорвалась изнутри. Каждая клеточка моего существа ощущала Границу. Я стала самой Границей, чувствуя все её раны и уязвимые места. Я делилась своей силой, исцеляя и укрепляя её, делая неразрывной и могущественной.

Когда я очнулась, вокруг была лишь тьма и звенящая тишина. Эта тишина была почти невыносимой, она словно давила на разум. Несколько часов я лежала неподвижно, пытаясь осознать происходящее и понять, что мне делать дальше.

Да, я изменилась. Это было заметно всем, кто меня любил. Я наконец поняла своё предназначение и путь, который должна была пройти. Все прошлые испытания и трудности остались позади, и теперь я ясно видела их смысл. Моя сила полностью сформировалась и была под моим контролем. Точнее, я и была этой силой. Я — Хранительница Семи миров. И я не ошиблась.

Я осознала, что миров действительно семь. Почему раньше никто не хотел признавать Бездну как полноценный мир? Теперь я понимала, что в ней есть жизнь, свои правила и свои правители. Я поняла наши ошибки и причины многочисленных жертв.

И я начала действовать.

Перемещение между мирами стало для меня простым делом. Одна мысль, одно желание — и я оказывалась в другом мире. Граница стала частью меня, и я могла свободно перемещаться между мирами.

Первым делом я навела порядок в Бездне.

Истинная причина, по которой баскиры — те самые существа, что в наших краях привыкли звать тварями Бездны, — рвались сквозь Границу, была до боли проста: они просто хотели жить. В их мире появился куда более страшный враг — вавилы. Эти твари истребляли баскиров ради жестокой забавы, и перед лицом такой угрозы баскиры отчаянно искали хоть какой-то выход. Снова и снова они подтачивали Границу, надеясь прорваться в другие миры и спастись.

Неосознанно им помогал культ «Дети Бездны» — пусть у его последователей и были свои тёмные замыслы, их действия невольно служили той же цели.

На то, чтобы искоренить вавилов, у меня ушло почти два года. Они плодились с пугающей скоростью, расползаясь по миру, словно саранча, и всюду несли с собой лишь боль и смерть. Когда с ними было покончено, я вернула этот мир его истинным хозяевам — баскирам — и заключила с ними вечный союз. Теперь им не нужно было искать спасения в чужих землях, не нужно было крушить всё на своём пути. Они обрели покой, а я стала их королевой.

У меня не поднялась рука обвинить их во всех бедах, что обрушились на наши миры. Разве наша собственная история не полна примеров, когда люди шли на жестокость ради выживания, ради защиты своих детей, ради новых земель? Таких историй — тысячи. И потому я не стала судить баскиров. Я простила их.

Всё это время я действовала хладнокровно, игнорируя зов сердца. Я скучала по родным и любимому, но понимала, что пока не могу вернуться. Благодаря новой силе я знала, что с ними всё в порядке — они просто беспокоились обо мне. Главное, что они живы и здоровы.

Вернувшись в пещеру, я увидела, что Источник изменился. Все души Хранителей теперь жили во мне. Это было страшно, но именно так. Я словно проживала жизни всех Хранителей: была сорокатрёхлетней сиреной, летала в теле молодого крылана, видела мир глазами мальчика с голубыми глазами. Это было одновременно невероятно и пугающе. Если мне нужна была помощь, достаточно было погрузиться в себя и попросить.

Вынырнув из тяжёлых воспоминаний, я вернулась в реальность и окинула взглядом всех дорогих мне людей и нелюдей. Я действительно ужасно соскучилась по каждому из них. Все задавались одним вопросом: что же со мной произошло и где я была?

— Это неважно, — ответила я, вызвав недовольство присутствующих.

Конечно, многие были не согласны с моим ответом, и только Дилан понимал меня и принимал всё как есть, зная, что придёт время, и всё станет ясно. Я была ему безмерно благодарна за это.

— Мне нужно собрать Великий Совет и представиться, — вновь заговорила я.

Присутствующие растерялись.

— Представиться? Но все и так знают, кто ты... — начал мой дядя, но я его перебила.

— Нет, дядя, ты ошибаешься, — улыбнулась я.

Дилан

На Совете собрались не только главы мира сего. Народу было невероятно много. Это масштабное собрание, где присутствовали представители всех шести миров, было вторым за всю историю существования магии. Первое состоялось, когда появились первые Хранители.

Мы находились на центральной площади империи перед дворцом императора. Сцена перед входом была магически освещена и украшена магическими кристаллами, которые записывали происходящее и транслировали по всем мирам. Вокруг стоял гул — все были взволнованы ожиданием появления Кассандры. Её возвращение вызвало бурю споров и обсуждений.

Вчера ночью она рассказала мне о том, что с ней произошло. После встречи с родными Кассандра хотела отдохнуть, но, к неудовольствию семьи, отказалась остаться во дворце дяди и предпочла вернуться в академию.

Я усмехнулся, вспоминая недовольное лицо магистра Низара, когда Кассандра ушла вместе со мной. Я не мог оставить её даже на минуту и всю ночь держал за руку. Когда она начала рассказывать о своих приключениях, у меня волосы встали дыбом.

Помню, как крепко прижал её к себе и поцеловал. Она была такой сильной и многое пережила. Я поклялся, что больше она не останется одна.

— Я всегда буду с тобой, — прошептал я.

— Я знаю, — улыбнулась Кассандра.

В тот момент я понял, что нельзя терять ни минуты. Встав с кровати, я опустился перед ней на колени и спросил, глядя в её глаза:

— Ты станешь моей женой?

Кассандра замерла, удивление в её глазах сменилось радостью. Она опустилась ко мне и, смахивая счастливые слёзы, ответила:

— Да.

Это было необычное и спонтанное предложение, возможно, одно из самых необычных в истории. И пусть мы были на полу в комнате общежития академии, без кольца и цветов, в простой одежде, это не имело значения. Главное, что мы были рядом, что мы любили и были любимы.

Сегодня на пальце Кассандры сияло моё родовое кольцо, что не осталось незамеченным для её родителей и всевидящего ока принца Блотфеда. На этот раз вампир не язвил и не угрожал, а просто поздравил нас, и, кажется, у меня появился ещё один друг.

Чуть позже ко мне подошли родители Кассандры. Адалаида с благодарностью обняла меня и назвала своим сыном. Алисандрий, после нескольких минут напряжённого взгляда, сделал то же самое, и это растрогало нас до слёз.

— Прошу минуту внимания, — раздался голос императора, и все замолчали.

Я невольно посмотрел на бывших Хранителей, которые стояли на сцене. Они пребывали в лёгком замешательстве после разговора с Кассандрой. Было видно, как они счастливы и облегчены, избавившись от своих сил. Все пятеро дали клятву верности Кассандре и согласились присматривать за своими мирами, возглавив Великий Мировой Совет.

— Сегодня, — начал император, — на наших глазах творится история. Этот день навсегда останется в памяти народов всех миров. Момент, который объединит нас как единый народ, независимо от места жительства, расы, пола или возраста. День, который начнёт новую эру — эру без смертей и войн с детьми Бездны. Позвольте представить: Кассандра Адалаида Низар, принцесса Блотфед, Хранительница Семи миров!

Наступила гробовая тишина. Народ был ошеломлён этим неожиданным объявлением. Двери за спиной императора распахнулись, и на пороге появилась Кассандра. Её красота поразила всех: платье чёрного с зелёным отливом цвета, высокая причёска, украшенная золотой короной с семью драгоценными камнями. На шее чётко выделялась изменённая татуировка, где были сплетены знаки всех семи миров. Сила, исходившая от девушки, давила на всех, заставляя потупиться и сжаться.

За её плечами замерцали два портала. Мерцание стихло, и на сцену медленно вышли два баскира, ростом с взрослого слона. Их бронированные панцири отражали свет, стальные когти гулко скрежетали по металлической сцене, а длинный гибкий хвост нервно ударялся об их бока. С кончика жала капал яд.

Раздались крики, люди начали разбегаться, а в сторону сцены полетели боевые заклинания. Несколько женщин потеряли сознание. Стоявший рядом со мной Грей вскинул руку, призывая меч, но я его остановил. Он хмуро посмотрел на меня, но я лишь покачал головой.

Одного движения руки Кассандры хватило, чтобы все заклинания погасли, не достигнув цели. Народ в ужасе смотрел на сцену, где огромные монстры склонили головы перед Кассандрой, как послушные псы.

Грей судорожно втянул воздух сквозь зубы. Я его прекрасно понимал, ведь сам долгое время сражался с этими существами и видел, как умирали воины, защищающие свои миры. После долгих споров с Кассандрой я признал её правоту: баскиры тоже были жертвами, они несли такие же потери.

— Я, владеющая силой Хранителя Великой Границы миров, своей волей объявляю, что отныне нога баскира не ступит на земли ни одного из шести миров. А за все свои деяния они понесут законное наказание. Но вы должны знать, что в этой войне они были такими же жертвами, как и мы, ибо действовали не по своей воле. Их потери были равнозначны нашим. Всю свою вину они искупили кровью, — произнесла Кассандра, давая время осмыслить её слова.

Один из баскиров зарычал. Присутствующие сделали шаг назад, усиливая свои щиты. Кассандра с лёгкой улыбкой положила руку на голову монстра. На этот раз без чувств упали мужчины. После небольшой ласки баскиры синхронно отступили и растворились в воздухе. Напряжение в толпе немного спало.

— Баскир, по вине которого погибнет житель любого из шести миров, будет казнён мной лично. То же самое ждёт существо, от руки которого пострадает баскир, — произнесла Кассандра, обводя взглядом толпу. Её слова не оставляли места для сомнений. — Отныне Бездна именуется Седьмым миром. Он будет закрыт для всех, кто жаждет мести или порабощения, и будет находиться под моим полным контролем и защитой. Такова воля Хранителей миров, — добавила она.

Наступила тишина. Толпа переваривала услышанное. Конечно, не все сразу приняли её решение, и впереди было много споров и недовольства. Кассандру, возможно, назовут предательницей, будут устраивать митинги и суды. Но мы справимся. Мы есть друг у друга, у нас есть верные друзья и близкие, которые поддержат в трудную минуту.

И скоро настанет время, когда сбудется пророчество: принцесса вампиров, владеющая магией стихий, принесёт мир и процветание во все миры.

Я встретился с любящим взглядом Кассандры и не смог сдержать улыбки. Мама была права: нет ничего прекраснее в мире, чем любовь. Главное — найти своего человека.

Её глаза светились уверенностью и силой, и я знал, что вместе мы сможем преодолеть любые преграды. Мы создадим новый мир, где каждый найдёт своё место и будет защищён.

Эпилог

Я люблю странствия, но ничто не сравнится с радостью возвращения — особенно когда дома тебя встречают родные и любимые. Сегодня я покинула мой любимый Седьмой мир, который прежде носил мрачное имя Бездна. Дела там идут всё лучше, и эта мысль согревала меня всю дорогу. Баскиры полностью вернули себе власть, а помогают им в этом специально обученные маги-учёные под началом магистров Эйши Торрес и Милисаны Барнс, а также их научного куратора по изучению расы баскиров Синтии Гонсас.

После моего заявления о новом статусе этого мира на меня обрушился шквал недовольства: за спиной звучали обвинения и угрозы. Чтобы доказать безопасность баскиров, мне пришлось пойти на крайние меры — провести массовые собрания и показательные суды. Спустя время даже самые ярые противники сменили гнев на милость. Мне самой претил такой способ решения проблем, но ради всеобщего мира и спокойствия у меня просто не было выбора.

Дворецкий распахнул дверь перед моим приближением. Хотя я без труда могла перенестись в любую комнату нашего с Диланом дома, к нашему верному слуге Жербену я относилась с глубоким уважением и старалась соблюдать приличия.

— Доброго дня, госпожа, — низко склонился он.

— О, Жербен, прошу, оставьте эти церемонии. Как ваша спина? — улыбнулась я.

— Всё хорошо, благодарю вас, ваше сиятельство, — просиял старый слуга. — Приходила ваша матушка. Она просила передать, что они с магистром Низаром ждут вас на семейный ужин в субботу вечером.

— Спасибо, — кивнула я и поспешила наверх, в нашу с супругом спальню.

У меня была потрясающая новость, которой не терпелось поделиться с мужем. Из-за его должности начальника службы безопасности империи он постоянно пропадал во дворце, с головой уходя в работу. Впрочем, мой муж был далеко не единственным трудоголиком в нашей компании. Золия тоже частенько сетовала, что её супруг совсем не уделяет ей внимания и мало видит детей. Правда, то, что сама она с утра до ночи пропадает в своей больнице, почему-то никого не волновало.

В спальне мужа не оказалось, поэтому я заглянула в его кабинет. Конечно, он был именно там. Его совершенно не заботило, что на улице давно сгустилась ночь и все порядочные люди видят десятый сон. Дилан, зарывшись в документы с головой, пил кофе из кружки, которую нам подарил Алларик. От одного моего взгляда бумаги тут же взмыли со стола и аккуратной стопкой легли на пол. Когда муж поднял глаза, на его лице расцвела широкая улыбка.

— Вернулась.

Одно слово, но сколько в нём тепла и любви. Я подошла к любимому и крепко обняла его. Дилан окинул меня взглядом с головы до ног и поцеловал в кончик носа.

— Всё хорошо?

— Да, — мурлыкнула я, прижимаясь ещё крепче.

— Что-то всё равно произошло. У тебя искорки в глазах, значит, ты что-то задумала, — усаживая меня на стол и покрывая шею лёгкими поцелуями, сказал муж.

Я тихо млела от его прикосновений, пока мои руки блуждали по спине любимого мужчины.

— Ваше сиятельство, вы видите меня насквозь, — рассмеялась я.

— Герцогиня, мы женаты уже пятнадцать лет, и повадки своей жены я знаю как никто другой, — ответил он. — Так что жду признания, Хранительница.

Я набрала полную грудь воздуха, обхватила ладонями его лицо, заставляя посмотреть мне прямо в глаза.

— Что ж, герцог, должна вас обрадовать. Скоро вы станете отцом. Дилан замер.

— Повтори, — охрипшим от волнения голосом попросил он.

— Я беременна. Уже три месяца. Узнала всего несколько часов назад.

— У нас будет ребёнок, — глухо повторил Дилан.

Впервые я видела мужа настолько потрясённым. Его лицо озарило такое чистое счастье, что я не удержалась и засмеялась. Дилан подхватил меня на руки и закружил по кабинету, без конца повторяя, что он самый счастливый человек на свете.

Что нужно для счастья? Не богатство и сила, нет. Нужны лишь дом, семья и люди, которые всегда будут твоей опорой. И если судьба подбрасывает тяжёлые испытания, знайте: в конце пути вас обязательно ждёт особенная награда.