Хранители Ардеа 3. Лёд между нами

Глава 1. 26 сентября. Талия

В императорском дворце

Мужчина проснулся в своей кровати от пронизывающего чувства ужаса. Невидимые руки сжались на его шее, не давая вдохнуть.

— Время уходит… Парад планет близко, - послышался хриплый шепот, - император и его семья живы… дворец под защитой, я едва смог прорваться. Ты бесполезен и слишком много знаешь…

Руки начали сжиматься все сильнее:

— Нет, послушай! - из последних сил воскликнул мужчина, и стало чуточку легче дышать, - принцесса Джулия умрет в ближайшие дни, все уже подготовлено. С принцем расправимся сразу, как только он родится, мы не можем навредить королеве… мы дали клятву ее отцу.

— Так ускорьте роды, я не могу больше ждать!

— Да… Да. Я займусь этим, - мужчина вглядывался в темноту спальни, пытаясь понять настроение собеседника.

— Что с элементалисткой?

— Девчонка снова сбежала, хотя была сильно ранена. С ней будут проблемы - мы не можем гоняться за дирижаблем, если даже не знаем ее маршрут.

Руки на шее снова начали сжиматься.

— А императора я убью лично. Он мне доверяет. Я справлюсь, в этот раз точно.

— Не подведи меня, иначе это будет наш последний разговор.

Миг, и давление на шею исчезло. Мужчина задышал полной грудью, его внутренности больше не сводило от ужаса, а значит, хозяин ушел, оставив его в живых. В этот раз.

Наутро мужчина стоял перед зеркалом. Ничего не напоминало о ночном кошмаре, кроме белой пряди, появившейся в рыжих волосах.

ТалияНад пустошью поднималось солнце, когда Талия с Амодеусом, обессиленные, опустились на ступени крыльца. Голод и жажда напоминали о себе не изредка, а грызли изнутри непрерывно.

— Я посплю пару часов и вернусь к месту высадки из дирижабля, - сказала Талия, - после нашего приземления из дирижабля нам скинули какой-то груз. Надеюсь, они догадались положить туда воды и еды.

— Одна ты не пойдешь, - возразил Амодеус.

— Ты еще не восстановился после ритуала, ты не выдержишь мой темп. Я вернусь до ночи.

Амодеус сжал в кулак здоровую руку и отвернулся.

— Долго еще будет эта слабость?

— Я не знаю, - вздохнула Талия виновато, - у всех по-разному проходит. Кто-то по месяцу спит, почти не просыпаясь, кто-то приходит в себя через неделю. Обычно тех, кто прошел ритуал, не трогают, дают восстановиться, хорошо кормят. Я не могу тебе обеспечить те же условия…

— Ты и не должна, - отрезал он, - жив, и на том спасибо.

Они еще помолчали каждый о своем и отправились спать. Днем в пустоши было относительно безопасно. Но только относительно, поэтому Талия подперла бревном дверь и топоры положила рядом с собой.

Проснулась она через четыре, а не через два часа, и это сразу же испортило ей настроение. Амодеус спал рядом, обняв больную руку. Должно быть, его беспокоила боль, но никаких лекарств у них не было. Талия сделала глоток воды прямо из котелка через край, оставив для Амодеуса немногим больше. Необходимо было как можно быстрее добыть еще воды, иначе их исход предрешен.

На улице уже совсем рассвело. Талии почудился какой-то звук вдалеке, как будто вой. Она постояла на месте, чтобы определить источник звука, но вой не повторился, и она решила, что это был ветер, задувающий в щели полуразрушенных домов хутора. Талия вставила топоры в ножны и двинулась на запад быстрым шагом. Пока шла, воительница пыталась просчитать их дальнейшие действия. Оставаться на хуторе смысла нет, раз колодец пустой, но куда идти и как искать воду было непонятно. К тому же оставался вопрос: когда придет помощь, и придет ли она вообще? Шел уже третий день их нахождения в пустоши. Спецоперация по освобождению туннеля от завала может длиться еще пару дней, затем дирижабль отправится обратно в столицу. В устройстве работы дирижабля Талия не очень разбиралась, но поняла только, что если дирижабль сядет, обратно он может подняться через сутки. За это время пустошь может выпить достаточно жизненных сил у пассажиров, некоторые погибнут. Вряд ли Маркус Стэнли на это пойдет.

А значит, помощь не придет. Ни через пару дней, никогда… Если бы Талия была одна, она бы двинулась к границе пустоши, тем более они углубились не так уж далеко, огибая горы на дирижабле. За два-три дня она бы вышла на “живую” землю, если бы шла, прерываясь только на недолгий сон. Амодеус не выдержит такого темпа. Можно было бы оставить его на заброшенном хуторе, а затем вернуться с припасами. Но для этого у него должно быть достаточно воды и еды, чтобы он смог Талию дождаться. И много ли она принесет на себе? Ведь лошади в пустоши тоже не выживают. Значит, оставалось только найти воду и еду и двинуться вместе в медленном темпе.

К месту их высадки из дирижабля, Талия пришла уже сильно после полудня. С тем, чтобы найти нужное место проблем не возникло - Талия привыкла ходить по пустоши на большие расстояния, запоминая малейшие детали - камни, остовы деревьев или строений, изменение рельефа местности.

В теле разливалась неприятная слабость от голода и жажды. Кровь хранительницы давала ей преимущество в выносливости, но и оно не могло поддерживать жизнь без воды и еды. Пару раз по дороге ей опять чудился вой. Это напрягало, потому что мертвяки не издавали каких-либо звуков, кроме невнятного рычания. Живой волк в пустоши долго не протянет. Это могли быть галлюцинации из-за слабости, но этот вариант Талии не нравился - остаться посреди Ледяной пустоши в полубредовом состоянии совсем не хотелось, поэтому она поторопилась с тем, чтобы найти припасы.

На белой земле лежал мертвый вампир, вокруг была лужа его крови. Талия определила направление, куда должен был приземлиться купол с припасами и отправилась на поиски.

Купол обнаружился не сразу, должно быть, его снесло ветром от изначального места падения. Повезло, что темно-зеленый купол на белой земле, был виден издалека, иначе Талия искала бы его еще долго. Веревки купола были привязаны к большому армейскому рюкзаку.

Талия нетерпеливо отцепила рюкзак от купола и открыла его. Внутри обнаружилось несколько фляг с водой, банки с консервами, плащ-палатка и разжигательный артефакт. Что ж, Маркус Стенли дураком не был, воительница мысленно его поблагодарила. Она открутила крышку одной из фляг и припала к спасительной жидкости. Ощущения были, как будто жизнь растекалась по ее телу вместе с выпитой водой, прогоняя слабость и чувство безнадежности. С такими припасами они могут протянуть до “живой” земли, если будут экономить. При помощи метательного ножа, воительница вскрыла одну из банок. Внутри оказалась каша с рыбой. Используя все тот же кинжал вместо ложки, Талия подкрепилась, дав себе передохнуть несколько минут, затем надела рюкзак на спину и двинулась в обратный путь. Если она поторопится, то успеет к темноте вернуться на хутор.

Вой, раздавшийся совсем близко и гораздо отчетливее, чем раньше, развеял обнадеженное настроение Талии. Она оглянулась по сторонам, но вокруг была только белая пустыня…

Не зная, что думать - то ли опасаться неведомой напасти, то ли винить свой утомленный отсутствием нормального сна и питания мозг - Талия отправилась в обратный путь насколько могла быстро.

Она прошла примерно половину, когда вой повторился еще более отчетливо. Талия вновь огляделась и заметила вдалеке черное существо с красными точками вместо глаз. Существо стояло неподвижно, расстояние не позволяло Талии рассмотреть, кто это. Точно, что это был не мертвяк, у них глаза не красные, да и рано еще для них. На живого зверя “нечто” тоже было не похоже.

Талия достала топоры и двинулась навстречу с неизвестным существом, которое ждало ее неподвижно. Вблизи оно выглядело как крупная черная собака, красные глаза светились и выглядели неестественно. У Талии мурашки пробежали по коже, хотя ее было сложно напугать. Приготовив оружие, она встала в боевую стойку.

Черный пес поднял голову к серому небу и снова завыл. Что ж, по крайней мере эта загадка раскрыта: именно его она слышала весь день. Не предупреждая более, зверь бросился на Талию с нечеловеческой скоростью. Она увернулась, полоснув по боку собаки топором. Точнее, должна была полоснуть. Топор прошел сквозь тело зверя, никак ему не повредив.

Размышлять об этом Талия не могла, собака нападала снова и снова. Талия уворачивалась, отбиваясь топорами, которые снова не встречали препятствий. Тяжелый рюкзак выматывал, забирая слишком много сил и замедляя. Но времени на то, чтобы сбросить его, не было - противник двигался слишком быстро и прекращать атаку не собирался.

Воительница бы подумала, что этот враг ей кажется, он нереальный, раз попасть по нему топорами она не может. Но вот ей не удалось увернуться полностью и острые зубы полоснули по плечу Талии. Куртка оказалась разорванной и тут же намокла от крови. Боль в плече резанула необычно сильно, как будто тысячи маленьких иголочек сейчас торчали из плеча Талии.

Прошло несколько минут, движение воительницы становились не такими быстрыми от усталости, новые раны приносили нестерпимую боль. Мозг метался в поисках спасения.

В итоге воительница упала на землю, завалившись набок. К ней подлетело призрачное существо и впилось в горло. Несколько мучительных мгновений - агония от боли и невозможности дышать. И темнота…

Глава 2 Сафия

Ночью Сафия записала все, что говорил дракон, и разбудила его только тогда, когда он начал повторяться. Видимо, предсказание шло по кругу, отражая один и тот же фрагмент будущего.

Разбудив дракона, она тут же спустилась за кофе для него, а когда вернулась, господин Эргард уже сидел одетый, хоть и бледный, на кровати. Сафия зачитала то, что он говорил во сне.

— Молодец, что придумала с блокнотом, оставь записи мне, - похвалил дракон, - можешь идти спать, сегодня больше предсказаний не будет.

Но Сафия уснуть не могла долго. Все прокручивала в голове услышанное. Сможет ли император и его войска остановить смертоносную армию? А ведь еще была болезнь без лекарства. Затронут ли все эти ужасы только северную часть страны или доберутся и до юга? И что тогда будет делать Сафия? Даже если дракон научит ее обращаться с даром - оборачиваться в рысь и управлять Чернышом с Диким, какой от этого прок, если весь мир разрушится?

Простыня сбилась в неровный ком, ночная рубашка казалась колючей и чужой, сон все не шел. Вдруг она сейчас отказывается от поездки домой, а это могла бы быть их последняя встреча с семьей?

Проснулась она поздно с мыслями, что, поехав, подставит родных под гнев дракона, а не поехав, возможно, с родными больше не увидится никогда.

Господин Эргард с раннего утра отправился в ратушу разбираться со своими предсказаниями. Сафия его даже не застала. И это делало невозможным отпроситься у него, чтобы отнести на рынок письмо. Когда время перевалило за полдень, к ночным переживаниям Сафии добавились опасения, что господин Ариат раньше закончит торговлю и отправится домой, так и не получив письмо Сафии для родных.

Господин Локкард и Марта тем временем затеяли стирку. Кухарка стирала в тазах постельное белье при помощи артефактов, а дворецкий помогал отжимать и развешивать. От помощи Сафии они отказались:

— Еще руки испортишь, кыш отсюдова, - прогнала ее Марта.

Почему раньше ей можно было заниматься домашними делами, а тут вдруг стало нельзя, Сафия не понимала и чувствовала себя неуютно. Как будто живет взаймы в этом доме, а чем придется расплачиваться и готова ли она будет, Сафия не знала.

— Может быть, на рынок нужно сходить, купить что-то к ужину? - спросила она кухарку.

— Тебе что там, вареньем намазано? - возмутилась Марта. - Побоялась бы соваться туда после случившегося. Иди лучше полежи, бледная ты какая-то сегодня, еще хозяин увидит - будет ругаться, что замучили тебя работой.

Сафия вернулась в свою комнату и села на кровать. На душе было неспокойно, неправильно.

Внезапно ей пришла в голову мысль. Сафия взяла письмо и платок, расшитый Фадилей, сложила их в сумку, сверху посадила Черныша, чтобы он не выдал ее отсутствия и осторожно вышла из дома.

Господин Локкард и Марта стирали за домом - слышались их голоса и плеск воды. Стараясь не выдать себя, Сафия выскользнула за ворота и побежала в сторону рынка. Она отдаст письмо и платок господину Ариату в качестве подарка на свадьбу сестры и незаметно вернется. Сама Сафия этот платок теперь никогда не сможет носить, слишком страшные воспоминания он навевает.

На улицах Тафима было людно: прохожие спешили по своим делам, скрипели повозки, пахло выпечкой и морем. Неужели скоро эта обыденная жизнь закончится и на смену ей придет хаос и разрушение, которые видел в своих снах дракон?

При виде входа на рынок у Сафии тревожно екнуло внутри. Вспомнился мужчина с тростью и его смерть. Неужели это она убила человека? Это пока никак не укладывалось в голове, слишком не вязалось с ее прежней жизнью. Она постояла немного в нерешительности перед входом на рынок и шагнула внутрь - в эту привычную суету и разнообразие. Прилавки с товарами, покупатели всех мастей: от подростков в штанах с заплатками до модно наряженных девушек, решивших совершить прогулку по воскресному рынку в компании строгого вида матерей или старших родственниц. Сафия уже было хотела затеряться в этой разноцветной толпе, когда ее кто-то ухватил за локоть. Она тут же вспомнила про соратников господина с тростью, которые ищут магов природы, таких как Сафия и убивают в угоду своему Хранителю.

Сафия повернулась, готовая сражаться за свою жизнь до последнего, и выдохнула с облегчением. Перед ней стоял господин Эргард. Правда, вид у него был такой злой, что облегчение тут же улетучилось. Длинные светлые волосы дракона растрепались, как будто он очень спешил:

— Господин Эргард! Вы меня напугали, - Сафия постаралась говорить осуждающе, но получилось не слишком правдоподобно.

— Сбежать решила? - сузил глаза он.

— Вовсе нет! С чего вы взяли?

Дракон кивнул на ее сумку из которой выглядывал Черныш. Что ж, если бы она решила сбежать, пожалуй примерно так она бы и выглядела - налегке и с котенком.

— Вы все неправильно поняли. Я хотела вас дождаться, но вы все никак не приезжали, а Марта занята была…

Господин Эргард смотрел на нее ожидая продолжения, по его лицу было непонятно, верит он ей или нет. И Сафия сдалась. Не в силах объясниться словами, она достала письмо для мамы и отдала его дракону.

— Я только письмо хотела передать. У моей сестры свадьба.

Он быстро пробежал по строчкам и на мгновенье задумался. А затем, не дав Сафии опомниться, смял и выбросил письмо в ближайшую урну.

— Но как же… - растерялась Сафия, - надо же сообщить, что я не смогу приехать.

Стало до слез обидно, как будто у нее забрали не только возможность увидеться с семьей, но и такую малость, как передать им письмо, сказать, что она любит и скучает. Поэтому она осталась на месте, когда дракон двинулся вперед. Пройдя несколько шагов и заметив, что Сафия за ним не идет, он развернулся и сказал:

— Пойдем искать твоего господина Ариата, скажешь ему, что на свадьбе будешь, приедешь завтра к вечеру сама.

Сафия сглотнула подступившие слезы и непонимающе моргнула:

— Как это приеду? Вы меня отпустите?

— Нет, - хмыкнул дракон, - но с тобой съезжу. Давно никуда не выбирался из столицы. Свадьба, опять же, будут кормить вкусно, - он хитро подмигнул Сафии, - пошли.

Она покачала головой, не веря в происходящее, но спорить или разбираться дальше не стала, пошла искать господина Ариата, пока дракон не передумал. Они довольно быстро нашли нужную палатку. Господин Ариат торговал глиняными горшками, его семья владела небольшой гончарной мастерской. В основном они продавали товары в своем селе и соседних, но и в город порой выезжали.

— Господин Ариат, - обратилась к нему Сафия, - не нужно передавать письмо маме, я сама завтра приеду, все нормально.

— Сама приедешь? - удивился мужчина, - на чем это?

Сафия пожала плечами. А и правда, на чем она приедет? Она оглянулась, чтобы спросить у дракона, но он уже отошел на несколько палаток назад и общался с каким-то щуплым мальчишкой.

— В общем, передайте, - бросила Сафия и побежала догонять дракона.

Как оказалось, дракон нанял мальчишку с тележкой, чтобы складывать в нее покупки, которые господин Эргард начал совершать в больших количествах. Сафия подумала, что он так собирается в дорогу, хочет иметь запас привычных продуктов. Но когда дракон купил пять палок колбасы и огромный круг твердого сыра, она засомневалась:

— Зачем вы покупаете все эти продукты?

— Как это зачем, - не отвлекаясь на нее, дракон торговался за копченую рыбу с бойкой старушкой. Ее обветренное лицо говорило о том, что она лично участвует в ловле рыбы, - мы ж на свадьбу едем. Нужно стол накрыть, чтобы в грязь лицом не ударить перед односельчанами.

— Так это моя семья накрывает, у нас нет столько денег, чтобы оплатить эти продукты, - Сафия указала на наполовину заполненную тележку.

Дракон повернулся к ней и очень серьезно сказал:

— Ты пока еще не понимаешь свою ценность. И то, что делаешь для меня. Однажды ты поймешь. Но пока просто прими, что я буду заботиться о тебе наилучшим образом.

На это Сафия не нашлась что ответить и просто ходила за господином Эргардом и наблюдала, как он складывает в тележку разные редкие яства, которые в деревне многие и не пробовали никогда. Когда тележка уже наполнилась так, что сверху было ничего не положить, дракон остановился возле палатки с фруктами. Он осмотрел товары придирчивым взглядом, и наконец ткнул пальцем в ящик с апельсинами.

— Возьму все, насыпь в мешок.

— Целый мешок апельсинов? - ужаснулась Сафия

Считать она умела и прекрасно понимала, что даже за месяц не заработала бы столько, чтобы оплатить целый мешок сочных фруктов.

— Тихо! - шикнул на нее не зло дракон. И, подхватив мешок под мышку, двинулся к выходу из рынка, - так, тебе еще платье нужно?

— Нет! - запротестовала Сафия, - у меня есть дома красивые платья, мне ничего не нужно.

— Это свадьба твоей сестры, нужно новое платье, - покачал головой дракон.

Сафия остановилась и посмотрела на него недовольно. Господину Эргарду тоже пришлось остановиться.

— Вы не понимаете, - почти плача заговорила она, - сначала эта вся еда очень дорогая… А потом платье. Что в деревне скажут про меня? Что уехала в город работать, а теперь у нее мужчина, который дает ей много денег? Им вы тоже объясните про мою ценность?

Господин Эргард вздохнул, как будто она сказала какую-то глупость, но спорить не стал:

— Что ж, раз есть платье, значит есть.

И они двинулись к выходу с рынка, где на коновязи стоял Дикий. Вокруг него образовалось пустое место: ни других лошадей, ни людей. Только вороной с гордо поднятой головой. Сафия представила, как он добился такого положения, ведь соседняя коновязь была занята вся, и вдоль забора лошади были привязаны там и тут, и хмыкнула.

Завидев их, Дикий взоржал довольно и попытался сорваться. Но дракон его живо успокоил да погрузил на спину мешок с апельсинами. Остальные покупки так и вез мальчишка в своей тележке, громко пыхтя.

По возвращении в особняк дракон занялся неотложными делами, предупредив, что поужинает вместе с Сафией.

Через час они расположились в беседке. Сафия помогла Марте накрыть на стол: жаркое, салат и слоеные пирожки с вареньем. Было непривычно обедать вместе с драконом: Сафии все казалось, что она неправильно вилку держит или ест неаккуратно. Но господин Эргард ничего не замечал.

Черныш разместился тут же: он уже наелся сметаны на кухне и, довольный, сидел на спинке плетеного кресла Сафии и вылизывался.

Господин Эргард закончил с трапезой, дождался, когда освободится Сафия, и сказал:

— Пришло время для первого урока.

— Будем учиться превращаться в рысь? - подскочила на месте Сафия.

— Не совсем. Начинать нужно не с того, чтобы учиться превращаться в рысь, а с того, чтобы ты научилась осознавать и принимать себя.

Сафия нахмурилась. Дракон говорил вроде бы понятные слова, но она все равно ничего не поняла.

— Зачем это нужно?

— Когда ты находишься в теле человека, то в большинстве случаев одно твое сознание вмещается в одно человеческое тело. Когда же ты обращаешься в рысь, твое человеческое сознание расщепляется на два - рыси и человека. Рысь - это не отдельное существо, она часть тебя. Звериная часть. Более смелая, более быстрая, другая. Очень важно, чтобы в момент расщепления сознания, главной оставалась человеческая часть, но при этом ни рысь, ни человек не отвергали друг друга. Навыки осознавания помогают сохранять тебе ведущую роль, когда ты находишься в теле рыси. А умение принимать помогают избежать конфликтов между звериной и человеческой частью. Из твоего рассказа я понял, что основная твоя ошибка была в том, что ты сдерживала и игнорировала до последнего звериную часть. Оттого она в итоге брала верх и оборот совершался без твоего желания. Упражнения, которые я тебе покажу, помогут избежать подобных проблем. Понятно?

— Угу, - Сафия ловила каждое слово дракона.

— Поэтому сядь сейчас поудобнее, расслабься. И почувствуй каждую часть своего тела от ног и выше…, - господин Эргард сам принял расслабленную позу и закрыл глаза, - наблюдай за своим дыханием. Вдох… и выдох…

Некоторое время они сидели молча. Сафия пыталась расслабиться, но то ухо зачесалось, то ноге неудобно. С дыханием и вовсе выходило странное: стоило к нему прислушаться, как воздуха начинало не хватать, приходилось сбиваться, чтобы вдохнуть или побыстрее выдохнуть. Оттого дыхание получалось вовсе не расслабленным, а скачущим. Сафия приоткрыла один глаз - дракон был неподвижен и безмятежен. У него явно не было проблем ни с дыханием, ни с ушами.

Внезапно он открыл глаза и посмотрел на Сафию. И она могла бы поклясться, что в первое мгновение у него был вертикальный зрачок, но он моргнул, и глаза стали самыми обычными, человеческими.

— Получается? - спросил дракон, - Тогда давай перейдем к следующему упражнению. Оба этих упражнения стоит повторять регулярно. Так часто, как ты можешь, даже если тебе кажется, что у тебя не получается или непонятно, зачем они нужны, - Сафия смущенно кивнула, - Сохраняй созерцательность, но теперь открой глаза. Сначала называй все, что ощущают твои органы чувств, затем переходи на эмоции, и в конце попробуй озвучивать мысли. Не торопись, побудь с каждым ощущением с каждой мыслью или эмоцией, не оценивая, не отвергая или не притягивая, просто созерцая и принимая. Давай я начну, а ты продолжишь. Я вижу Сафию… я слышу шуршание листьев… я ощущаю рукой шероховатость кресла… Продолжай.

Сафия напряглась, забыв, что в этом упражнении тоже важно сохранять расслабленность. От этого смутилась и попыталась побыстрее расслабиться, запыхтев в попытках правильно дышать.

Дракон улыбнулся.

— Просто начинай говорить. Для начала важно попробовать упражнение, освоишь ты его со временем.

— Я вижу… господина Эргарда, - звучало глупо, но дракон ей кивнул, - я слышу мурчание котенка, и на кухне гремят кастрюли…

Какое-то время Сафия называла разные ощущения, поначалу неуверенно, но постепенно расслабилась.

— Теперь эмоции, - вырвал ее из созерцания дракон, - это может показаться сложнее, но постепенно ты привыкнешь. Не нужно называть только эмоции. Продолжай называть ощущения в теле или то, что видишь и слышишь, но добавляй к этому эмоции.

— Я слышу, как Дикий всхрапнул, - продолжила Сафия, - я ощущаю холодный ветер на лице, я чувствую спокойствие и немного стыд?

— Молодец! - похвалил дракон, - добавляй мысли, не оценивай, просто называй и созерцай.

— Я ощущаю усталость в спине, я думаю, что это странное упражнение, оно у меня получается как-то неправильно.

— Продолжай.

— Я чувствую раздражение, я думаю, что это никак не поможет с моим даром, я слышу, как чешется Черныш. Его что-то беспокоит на спине, я чувствую, как она чешется, - голос Сафии зазвучал глухо, - как будто что-то ему мешает, сжимает спину, не дает раскрыться целиком.

— Помоги ему раскрыться, - едва слышно сказал дракон.

Сафия никак не оценивала свои новые ощущения или просьбу дракона, она просто попыталась ее выполнить. Что-то мешало Чернышу, она это чувствовала так, как будто это ее спина чесалась и ломила. И нужно только раскрыться, расправить … крылья. И полететь.

Послышались хлопки кожистых крыльев, а затем оглушительный писк. Сафия открыла глаза и увидела, что Черныш больше не сидит на спинке ее кресла, он летит по саду. Как в ее сне, он превратился в летучую мысшь, но Сафия точно знала, что это Черныш, она просто это видела. А еще чувствовала, что Черныш счастлив до одури, как будто то, что его беспокоило постоянно, наконец-то разрешилось. Он обрел свою вторую ипостась.

— Как это вышло? - спросила Сафия.

— Превращаться для оборотышей, так их называли в народе, довольно естественно. Как и у друидов, и у драконов, у них есть две сущности. Одна преобладает, вторая дополняет. Но с потерей природной магии оборотыши потеряли возможность перекидываться. Как потерял ее и я, - дракон грустно вздохнул.

— А почему не потеряла я?

— Сложно сказать, скорее всего, ты сильный маг природы, в твоей крови сохранилось еще достаточно магии. Будь Теремзет на Ардеа, друидов было бы больше, а ты была бы одним из самых сильных.

— Это значит, что … - Сафия замялась на мгновение, но продолжила, - что я и вам могу помочь снова обратиться в дракона?

Господин Эргард засмеялся, но глаза его оставались грустными:

— Нет, все же для моего обращения сил нужно побольше, чем для котенка. Кстати, Черныш теперь и сам сможет обращаться, без твоей помощи.

— А Дикому я смогу помочь?

— Сможешь, потренируешься немного и поможешь.

На сад опускались сумерки, в них уже едва можно было заметить летучую мышь, которая, впервые обретя крылья, носилась, не веря своему счастью. Сафия чувствовала теперь эмоции Черныша даже на расстоянии. Об этом тоже стоило спросить дракона, но силы закончились вместе с любопытством, оставив чувство удовлетворения. Она справилась, она смогла выполнить это странное упражнение. Она и дальше будет тренироваться и освоит свою магию. И, возможно, когда беда придет в мир Ардеа, Сафия не окажется безоружной и бесполезной, а сможет что-то сделать для защиты близких, для защиты своего мира.

Глава 3. Кристен

— Привет, - раздалось из-за спины.

Кристен повернулась, постаравшись выглядеть непринужденной. Перед ней стоял Сайрус, его короткая борода была аккуратно подстрижена, а широкая шляпа бросала тень на лицо. Таким она и запомнила его, только появилась морщинка между бровей, делавшая его старше.

— Я рад, что ты уже в порядке. Познакомься, это один из моих людей - Мор, - Сайрус указал на худощавого мужчину с темными волосами.

— Мор? - переспросила Кристен, - странное имя.

— Поверь, не только имя, - усмехнулся Сайрус, - но ты привыкнешь.

Мор вежливо улыбнулся, как будто говорили не о нем. Когда Кристен встретилась с ним взглядом, как будто холодок пробежал у нее по спине. Секунда, и он отвел взгляд.

— Предлагаю подняться на дирижабль и взлетать, - продолжил Сайрус, - чем быстрее решим поставленную задачу, тем быстрее сдам вас обратно под защиту специальной службы и буду спать спокойно.

Кристен дернула плечом и первая двинулась к дирижаблю. Она, пусть и не признавалась себе, но ожидала, что Сайрус будет иначе к ней относиться, узнав о ее беременности: проявлять заботу и участие. А он вел себя как ни в чем не бывало, да еще и хотел от нее побыстрее избавиться. Так было вначале их знакомства, неприятно было вернуться к этому снова.

Они поднялись на палубу, где их дожидалось несколько человек. Сайрус представил некоторых из них:

— Это капитан дирижабля Нейтон Карих, - лысый мужчина с длинной седой бородой и в капитанской шляпе кивнул Кристен, - Его команда отвечает за техническую сторону полета. Они доставят нас туда, куда нам нужно, а затем вернут обратно. Моя же команда будет отвечать за вашу безопасность: на земле или дирижабле. Мора ты уже знаешь, познакомься с Грэди и Поттером.

Невысокая девушка с поясом алхимика пожала руку Кристен и повернулась к Вивиан.

— Ключ от лавки я передала Кайле, она сказала, что будет перевозить твои вещи. Надеюсь ты не против.

Вивиан пожала плечами:

— Этот ключ, похоже, живет своей жизнью, он постоянно переходит из рук в руки. Это странно, но похоже ничего тут не поделать.

Тот, кого Сайрус назвал Поттером стоял в стороне - бородатый громила, он кивнул Кристен, но подходить не стал.

Сайрус провел Кристен с Вивиан полную экскурсию по дирижаблю. Показал их каюту на двоих, где уже лежали их вещи, заботливо собранные и доставленные Кайлой.

— Сейчас будем взлетать, давайте пройдем в общую каюту. Заодно обсудим план действий.

Каюта была довольно большая для их компании, поэтому Сайрус с Поттером сдвинули два столика и придвинули к ним стулья, которые закрепили к полу при помощи артефактов. Они расселись вокруг стола и пристегнулись. Кристен села между Вивиан и Грэди. Несколько минут молчания завершились взлетом, который, если бы не изменившаяся в иллюминаторе изображение, прошел бы незамеченным, настолько плавным он был.

Как только дирижабль взлетел, команда Сайруса отстегнула ремни и Кристен с Вивиан повторили за ними. Грэди положила на стол карту Эсталии, бумагу и карандаш.

— Обычно взлет и посадка происходят плавно, но лучше в это время все равно пристегиваться, - сказал Сайрус,- Давайте обсудим имеющуюся информацию. Кристен, расскажи то, что ты знаешь. Кайла ввела меня в курс дела, но ее сведений недостаточно.

Кристен кивнула:

— Наша задача найти двух девушек, которые владеют природной магией. Одна из них находится на севере, а вторая на юге. Как я поняла, первая девушка в опасности. Пожалуй, это все, что я знаю, - пожала плечами Кристен.

Сейчас она уже жалела, что не расспросила толком Техноса, растерявшись из-за его путаных ответов. Им бы сейчас пригодилась любая информация.

Кристен приподняла ладонь и создала схему проявления. Простенькое заклинание, которое ненадолго сделало видимой поисковую нить, ведущую на север. Сайрус вытащил из кармана компас и подошел ближе. Он осторожно взял Кристен за руку и приложил компас к поисковой нити. Получившиеся данные он тут же начал записывать на листке, беззвучно шевеля губами. А Кристен смотрела на его темную макушку, шляпу он снял при входе в каюту, и пыталась убедить себя, что ее совсем не трогают его прикосновения, и ей не важно его показное формальное отношение к ней.

Сайрус тем временем отпустил ее руку и отошел, затем сверил цифры на листке с картой и сообщил:

— Предположительно наша цель находится восточнее Каверхольда, либо в Ледяной пустоши. Я бы предпочел первое, хотя по поводу второго у меня есть некая информация.

— Поделиться не хочешь? - спросила Грэди, - некрасиво скрывать важные сведения от команды.

— Не хочу накаркать, - Сайрус встал и оперся на стол, рассматривая карту, - мне нужно будет свериться с твоей нитью еще несколько раз. Желательно сделать несколько замеров через каждый час, тогда я смогу точно сказать, где находится наша пропажа.

Дирижабль качнуло и Кристен почувствовала, как тошнота подкатила к горлу. Закрыв глаза, она задышала ртом, чтобы стало полегче.

— Ты в порядке? - спросила ее Вивиан, которая сидела ближе всех.

— Тошнит, - призналась Крис.

— Что случилось? - заметив ее лицо и не расслышав разговор Сайрус, - ты себя плохо чувствуешь? Грэди, ее нужно срочно осмотреть.

— Не нужно меня осматривать, - возмутилась Кристен, - меня просто тошнит, с женщинами такое бывает во время беременности. Еще и полет этот.

— Думаю, стоит посадить дирижабль, пока мы далеко не улетели, - напрягся Сайрус.

— Шеф, тише, ты излишне паникуешь, - улыбнулась Грэди, - Кристен права, тошнота - это нормальный симптом здоровой беременности. Давай мы пройдем сейчас с девочками в их каюту, и я осмотрю Кристен. А вы чего-нибудь поедите. Обычно мужчин такое успокаивает.

И они втроем покинули общую каюту, под напряженным взглядом Сайруса.

Грэди зашла к себе за диагностическими артефактами, а затем они направились в каюту Вивиан и Крис. Где Грэди, по-видимому отвечавшая в команде Сайруса за целительство, проверила Кристен вдоль и поперек, а затем озвучила результаты:

— Все с тобой хорошо, ребенок в порядке, хотя большинство моих артефактов его еще даже не может обнаружить. Я дам тебе порошок, разводи его с водой.

— Тошнота пройдет? - мрачно спросила Кристен.

Мутило уже так, что ничего больше не хотелось, только бы все стало как прежде. Как оказывается было хорошо - просто дышать, просто жить и не думать о постоянном чувстве тошноты.

— Может быть и не пройдет. Но ничего не поделаешь. Привыкай, с твоим телом теперь будет происходить множество изменений. Беременность - это большая нагрузка на все органы. Но лечить тебя почти ничем нельзя, потому что это может навредить ребенку. Поэтому придется потерпеть, - и Грэди покинула их каюту, оставив баночку с белым порошком на прикроватном столике.

Вивиан сходила на кухню за водой и развела порошок от тошноты для Кристен. Та выпила в надежде, что мучающие ее симптомы пройдут. Заняться в каюте было особо нечем, поэтому они с Вивиан прилегли на свои кровати, решив немного поболтать.

Оказалось, что у них много общего: обе закончили академию по направлению теоретической магии и даже преподавали, обе часто испытывали одиночество в своей жизни. А еще - природная магия. Вивиан показала тетради бабушки, которые захватила из лавки и рассказала, как они с Адрианом спасали его сестру от окаменения. А Кристен поведала о своем детстве и дедушке Фаро. А затем, проколов палец и используя свечу, призвала Огневичка.

Хоть Вивиан и видела уже огненного элементаля. Но в прошлый раз ей не удалось полноценно познакомиться с Огневичком. Поэтому сейчас она забросала Кристен вопросами.

О, про природную магию они могли бы общаться еще долго. Ведь об этом им больше не с кем было поговорить. Но прошел час и пришлось идти искать Сайруса, чтобы он опять измерил поисковую нить.

Кристен подхватила Огневичка и направилась искать отца своего будущего ребенка. Они с Сайрусом еще ни разу не находились наедине после событий в развалинах. Спросит ли он про ребенка, захочет ли обсудить личные вопросы? Судя по его поведению после близости и сейчас, уже на дирижабле, никаких личных отношений он с Кристен не видит, а значит и ей не стоит надеяться на что-то подобное, лучше сосредоточиться на деле.

Сайрус нашелся в общей каюте. Он был один и что-то отмечал на карте.

— Ты как раз вовремя, я только что получил от капитана информацию о том, какое расстояние мы пролетели, - тут он заметил Огневичка, сидящего на плече Кристен и поменялся в лице, - ты с ума сошла? Зачем ты призвала огненного элементаля?

— А что такого? - растерялась Кристен, - раньше ты не был против его присутствия.

— Конечно, потому что мы не висели в воздухе на деревянной лодке с огромным мешком горючего газа. Я же тебе объяснял про купол…

— Огневичок ничего не подожжет!

— Мы не будем об этом спорить и проверять. Ты просто его уберешь и все, - отрезал Сайрус.

При этих словах элементаль жалобно засвистел и спрятался в волосах у Кристен. По цвету они были похожи, поэтому сложно было сказать, где заканчивается элементаль и начинаются волосы Крис.

— Сними его немедленно, - Сайрус подскочил к Кристен, намереваясь самостоятельно убрать элементаля.

Она отступила, выставив руки вперед.

— Не трогай меня, ты его пугаешь. И если кто-то и представляет опасность в этой комнате, то это ты! Остановись!

Сайрус вздрогнул, но остановился. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, но на лице его ходили желваки, показывающие, как сильно он напряжен.

— Я сейчас его уберу, - сдалась Кристен.

И, сняв элементаля со своего плеча о чем-то с ним тихонько заворковала. Огневичок что-то обиженно пропищал в ответ и развеялся. А Кристен сжала руки в кулаки и повернулась к Сайрусу.

— Ну и какого мертвяка ты так себя ведешь? Даже не предполагала, что ты можешь быть таким…

Продолжать она не стала, но сожаление в ее голосе и так сказало достаточно. Сайрус покачал головой.

— Ты можешь на меня сердиться. Но я отвечаю за твою безопасность.

— Да ты просто чокнулся на этой безопасности! - воскликнула Кристен.

Сайрус насупился, но спорить не стал, а вместо этого сказал:

— Дай я взгляну на твою нить.

Кристен сделала видимой поисковую нить и Сайрус приложил к ней компас, а затем записал получившиеся цифры на свой уже испещренный расчетами листок. Вернувшись за стол, он занялся расчетами, как будто забыв про Кристен. Она раздраженно фыркнула и вышла из общей каюты.

Такое отношение Сайруса было обидным было до слез. Куда испарилась вся его обходительность и дружелюбие. Как будто осталось только одна цель: безопасность. И никаких личных отношений. А она еще ждала, что он будет о ней заботиться и оберегать…

На палубе было безлюдно и прохладно, ветра не было благодаря защитным артефактам. Кристен подумала, что на свежем воздухе ее тошнота хоть немного отступит. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Земля была далеко: деревья, холмы и река - все было таким маленьким. Дирижабль качнуло и это вызвало новый приступ тошноты. Порошок от Грэди тоже не помогал.

Кристен решила вернуться в каюту и вздремнуть. Время потянулось вязкой паутиной. Крис просыпалась, шла в общую каюту, чтобы предоставить свою руку Сайрусу, больше они не разговаривали, стараясь избегать друг друга насколько возможно, и возвращалась обратно, дремать и пытаться справиться с тошнотой.

В середине дня принесли обед, а через несколько часов и ужин. Но из-за плохого самочувствия Кристен только выпила немного кофе. День тянулся бесконечно. Немного спасали их разговоры с Вивиан. Она старалась отвлекать Крис, рассказывая разные истории из детства или академии, но это мало помогало. После ужина в их каюту заглянула Грэди:

— Вы тут как, заскучали? Пойдемте совещаться, Сайрус зовет.

В общей каюте сидела команда Сайруса и капитан дирижабля. Карта на столике была покрыта отметками, а рядом несколько листков с расчетами. Сайрус бросил на Крис долгий нечитаемый взгляд, дождался, когда они с Вив сядут и заговорил.

— Мои опасения оправдались. Судя по расчетам, которые я получил, наша цель сейчас находится в Ледяной пустоши. И я даже могу предположить, кто это. Мне пришло сообщение, что два дня назад из дирижабля, который следовал к железнодорожному тоннелю по ту сторону Хегейских гор, выпало два человека в Ледяной пустоши. По ряду причин поднять их обратно не было возможности, поэтому дирижабль двинулся дальше. Их имена Талия Нортийская и Амодеус Торрес.

— Амодеус? - воскликнула Кристен.

Имя девушки ей было не знакомо, но вот имя своего несостоявшегося жениха она никак не готова была услышать.

— Вы знакомы? - поднял левую бровь Сайрус.

— Да, он… - Кристен вспыхнула. “Он должен был стать отцом моего ребенка” чуть было не вылетело у нее, - Ведь он работает на Специальную службу.

Сайрус кивнул, но сомнение отразилось на его лице.

— Судя по тому, что ты упоминала, нам нужна девушка. Я получил сведения о ней: княжна Хоросского княжества, 19 лет. Не так давно поступила в столичную академию структурной магии. Она получила награду за защиту тебя от нападение вампиров на академию. Ты ее не помнишь?

Кристен нахмурилась и перед ее глазами встала картина, как светловолосая девушка отрубает голову вампиру и та катится по земле. Тошнота подступила к горлу так резко, что заставила Кристен выскочить из каюты и помчаться в сторону туалетной комнаты. Она едва добежала, когда ее вырвало несколько раз.

Умывшись и попив воды из умывальника Кристен немного успокоилась, но как только подумала про Талию Нортийскую, к горлу снова подступила тошнота и пришлось усиленно дышать, чтобы она отступила, тем более что желудок был пуст, а значит спазмы не приносили никакого облегчения.

Через несколько минут Кристен уже достаточно успокоилась и вернулась в общую каюту.

— Ты в порядке? - обеспокоенно спросил ее Сайрус.

Она кивнула и не стала комментировать.

— Хорошо, продолжим. Встает вопрос, как нам забрать их из пустоши?

— Думаешь, они выжили двое суток, а если считать до нашего прибытия и все трое суток? - спросила Грэди.

— На счет Амодеуса я почти уверен, что вряд ли мы увидим его снова живым, при всем уважении. А вот Талия, - живот Кристен снова скрутило от спазма, но она постаралась отвлечься на подлокотник стула, ковыряя его ногтем, - она с детства выезжала в пустошь, она воительница, а значит пустошь ей не нравредит. Так что у нас есть все шансы, если поторопимся. Но, во-первых, при пересечении черты, ограничивающей живую землю, от пустоши, мы все почувствуем себя плохо, хотя мы и находимся над землей. А с учетом того, что у нас есть более уязвимые люди, - Сайрус выразительно посмотрел на Крис, - то идея с тем, чтобы дирижабль залетал на территорию пустоши мне не нравится.

— Даже если залетит, - заговорил до этого не участвующий в диалоге капитан, - мы летим на высоте 500-600 метров. Вы как планируете поднимать вашу “цель” на борт.

— А сесть мы не сможем? - спросил Поттер, до этого не участвующий в диалоге.

Мор и вовсе начищал свой изогнутый длинный меч, никак не реагируя на их беседу. Капитан покачал головой:

— Если сядем, то около суток обратно не поднимемся. А в пустоши эти сутки для нас могут стать последними. На земле магия смерти высасывает жизнь - это вам не шутки.

Сидящие за столом переглянулись.

— Должен же быть какой-то способ, - заговорила Кристен, - мы не можем отказаться от того, чтобы забрать Талию, - она сглотнула, чтобы унять опять поднявшуюся тошноту, - если вы отказываетесь от операции, высадите меня, я сама туда пойду. У меня есть какая-то защита, вдруг этого будет достаточно.

— Мы что-нибудь придумаем, иди отдохни, - снисходительно сказал Сайрус, - на границе с пустошью мы окажемся в 4 часа утра, до этого момента у нас есть время решить, как действовать.

На этом Кристен с Вивиан вышли из общей каюты, оставив остальных искать решение дальше. Ощущение было, что их выдворили, как будто они бесполезны или даже мешают здраво рассуждать. Кристен чувствовала, как злость и беспомощность накатывают на нее. Интересно, если Сайрус решит, что лететь за Талией слишком опасно, он ей, Кристен, хотя бы это сообщит? Или просто развернет дирижабль и, а она узнает об окончании операции глядя в окно поутру?

Глава 4. Кристен и Вивиан

Кристен легла на кровать и закрыла глаза. Дирижабль мягко покачивался и так же внутри покачивалась тошнота, не позволяя вздохнуть свободно.

— Хочешь, я сварю тебе зелье? - спросила Вивиан, - я нашла в тетрадях бабушки как раз подходящее: “от тошнотного состояния во время беременности”. Только мне кажется, Сайрус и Грэди могут не разрешить поить тебя зельями.

— Думаю, ты права. Грэди же сказала, что мне теперь ничего нельзя, раз я беременная. Но нам не обязательно им об этом рассказывать. Ведь так?.

— Мне понадобится кухня, а там меня могут заметить и рассказать Сайрусу , - засомневалась Вив.

— Мало ли какое зелье ты решила сварить, - прищурилась Кристен, - придумай что-то правдоподобное.

— Я могу сказать, что решила опробовать новое целебное зелье. Звучит вполне достоверно, - накрутила Вивиан локон на палец, размышляя, - Тем более что соответствует реальности.

На том и порешили. Травница собрала нужные ингредиенты, которые ей бережно упаковала Кайла в отдельную сумку, и с тетрадью под мышкой отправилась на кухню.

Вивиан

На кухне было тихо и темно. Вивиан включила магическую лампу и огляделась. Три стола по центру, несколько холодильных шкафов вдоль стен, небольшая плитка для разогревания пищи. Питание на дирижабле состояло преимущественно из закусок, консервов и нескоропортящихся продуктов. Для экипажа это было вполне терпимо, если учесть, что время в пути редко превышало пару суток.

Вивиан расположилась за одном из столов. Разложила ингредиенты, отмерила нужное количество. Нашла небольшую кастрюлю и включила плитку. Зелье от тошноты беременных было несложное:

Два листа мелиссы и Усердие новичка

Пять сушеных ягод шиповника и Детское восхищение

Щепотка имбиря и Зарождающаяся дружба

Вода в кастрюльке закипело и Вивиан взяла два листа мелиссы. Она сосредоточилась на воспоминаниях о первом году учебы в академии. Как она раз за разом отрабатывала простые схемы, сидела вечерами в библиотеке и очень старалась во время занятий. Зеленые листики поплыли, как две лодочки и вода под ними засияла!

Второе воспоминание пришло быстро: вспомнилась Алиссия, какая она была десять лет назад. Пухлощекая, веселая малышка, родители которой порой оставляли ее со старшим братом и Вивиан. И однажды, чтобы малышка не скучала, Вивиан скрутила из травы ей куклу, как делала порой для нее бабушка. Алиссию тогда так восхитилась, как могут восхищаться только маленькие дети, еще не искушенные многообразием этого мира.

Вивиан бросила в сияющую воду ягоды шиповника и свечение сохранилось. Это было удивительно, она все еще не могла привыкнуть, что у нее получается.

Третья эмоция поглотила Вивиан с головой.

***

В то лето ей только-только исполнилось одиннадцать лет и впервые она приехала в Заречье на все лето. Раньше они навещали бабушку с мамой, порой Вивиан оставалась ненадолго. Но в этот раз было иначе, мама сразу предупредила, что у нее гастроли, брать с собой Вивиан неудобно, а оставить в Острограде не с кем, поэтому лето она проведет в Заречье.

В целом Вив была не против. Бабушка была добрая и знала много волшебных историй. Они ходили вместе за травами в поля. Вивиан довольно быстро научилась различать названия разных растений и запомнила, когда и какое нужно собирать.

К созданию зелий бабушка ее не подпускала. Говорила: рано. Но не прогоняла, позволяла посмотреть, как варит зелья она сама. Это было невероятно - над котлом поднималось золотистое сияние, бабушка шептала какие-то слова и опускала травы и ягоды в светящуюся жидкость.

Однажды утром, когда Вивиан с бабушкой только позавтракали кашей и травяным чаем, и сели разбирать высушенные травы, чтобы их измельчить, в лавку зашел незнакомый мужчина. Всех покупателей бабушки Вивиан уже успела запомнить. Их было не так-то много, в Заречье все меньше верили в травничество, чаще обращались за помощью в лавку алхимика. Как позже узнала Вивиан, он и стоял на пороге: Ральф Салливан со своим сыном, долговязым и кудрявым, вряд ли сильно старше самой Вивиан.

— Прошу прощения, что отвлекаю вас от трапезы, госпожа Арстени, но дело не терпит отлагательств. - заговорил мужчина уважительно, - Госпоже Таск стало хуже. Мои порошки уже не помогают, я подозреваю, что уже ничего не поможет. Но вдруг у вас есть зелье, которое ее вылечит.

Бабушка поджала губы, продолжая отрывать сухие листья от стеблей.

— Даже если бы было, ты же знаешь Ральф, травничество уже не слишком стабильно, да и госпожа Таск в таком состоянии, что уже слишком поздно. Следовало попытаться раньше, пока болезнь не уничтожила ее тело так сильно.

— Я понимаю, - покачал головой алхимик, - но ее муж, заместитель мэра, был категорически против травничества, он и сейчас не слишком-то за. Но я не буду говорить, что это твое зелье, чтобы не было лишних споров.

— Сделаю, что ж теперь, - решила бабушка, - а там на все воля Хранителей.

— Спасибо. Оставлю у тебя Адриана, он дождется зелья и сразу его мне принесет.

На том и порешили. Бабушка занялась созданием зелья для жены заместителя мэра Заречья, а Адриана оставила помогать Вивиан с травами, чтобы он попусту время не тратил.

— Ты тут на все лето? - спросил Адриан.

— Ну да, - уткнулась в травы Вив.

— Ааа, - протянул он.

Больше они не разговаривали, но неловкость повисла в лавке такая вязкая, что ее можно было ложкой зачерпывать. Когда из мастерской вышла бабушка оба подростка вздохнули с облегчением.

— Вроде получилось, - протянула бабушка пузырек Адриану, - будем надеяться, что поможет.

Парень подхватил пузырек и убежал. Ждать пришлось недолго, на следующий день к ним снова зашел господин Салливан и сообщил:

— К сожалению, ночью госпожа Таск скончалась. Мне показалось, что после вашего зелья ей стало лучше, но, вероятно, мы применили его слишком поздно. Господин Таск рвет и мечет. И ему кто-то сообщил, что я воспользовался вашей помощью. Он теперь считает, что это и послужило причиной смерти его жены. Как бы он чего не натворил. Поэтому сходите за травами с внучкой или еще куда на пару дней. А там он остынет и смирится.

Так они и сделали. Отправились с ночевкой в поля. Питались ягодами, орехами и грибами. Встречали рассветы и провожали закаты. Смотрели на звезды по ночам. В поле звезды оказались гораздо крупнее, чем они были в городе. Поначалу Вивиан было непривычно так долго оставаться вдали от комфортных условий, но уже на второй день она так привыкла, что не хотела возвращаться обратно. Но все же пришлось. Через четыре дня они возвратились в Заречье.

Бабушка отправила Вивиан на рынок за продуктами, а сама занялась новыми травами и наведением порядка в лавке.

На улице стояло прохладное утро и Вив потирала свои плечи, забыв куртку. Рынок еще только просыпался. Да и рынком это назвать можно было с натяжкой - так, несколько постоянных палаток и еще с десяток самодельных, разной степени хлипкости.

Вивиан купила овощи и прошла к мясному прилавку. Бабушка дала не так много денег, поэтому следовало определиться - взять свиные обрезки или кусок курицы. Внезапно кто-то толкнул Вивиан плечом, она развернулась и обнаружила крепкого парня чуть старше себя.

— Ай, осторожнее!

— Цыц, отродье травницы, - выплюнул парень, - это твоя бабка мою маму сгубила. А ты ходишь по улицам города и даже ничего не стыдишься.

Вивиан поняла, что перед ней сын господина Таска, и он не настроен мило беседовать, поэтому она начала пятиться назад, думаю, как ей улизнуть от неприятного разговора.

В это время в голову ее собеседника прилетело яблоко. Отскочив со смачным хрустом, оно покатилось к ногам Вивиан.

— Какого мертвяка, кто это сделал?! - возмутился парень.

Он грозно глянул на Вивиан, но та стояла прямо перед ним и была совершенно не при чем. Тогда парень развернулся и пошел искать обидчика, по одной из улиц и вскоре исчез.

А она вернулась к своему непростому выбору мяса.

— Карасей бери, - раздалось у нее из-за спины.

Вивиан уже решила было, что это вернулся сын заместителя мэра и резко развернулась, но перед ней стоял довольный Адриан и грыз зеленое яблоко. Точно такое же, как лежащее на мостовой.

— Это ты! - возмутилась Вивиан.

— Да, я - это я, - невозмутимо встряхнул кудрявой головой Адриан.

Вивиан вспыхнула, желая уличить парня в хулиганстве, но тут же передумала. Ведь он ее только что выручил, избавив от неприятного разговора.

— Свинина уже не свежая, ее неделю назад кололи, а курица сухая слишком. Зато караси свежие. Дед Агап с утра наловил. Точно тебе говорю, - повторил Адриан, - а Редклифа не бойся. Он задиристый, но не очень умный. Мы еще ему покажем, как обижать травников и алхимиков, - и подмигнул.

— Спасибо, - кивнула Вив, имея в виду и заступничество и совет, которым она воспользовалась.

Обратно к лавке они пошли вдвоем, Адриан забрал у нее покупки, вместо этого вручив еще одно яблоко. Такое же зеленое и неспелое, как предыдущие два. Но Вивиан отказываться не стала. Так она и шла, откусывая яблоко, от кислоты которого сводило язык, и щурилась от солнца, которое наконец-то поднялось и согрело ее. И это парень рядом тоже как будто излучал тепло и надежность. Хотелось, чтобы он почаще пребывал где-то рядом.

***

Щепотка имбиря вместе с “зарождающейся дружбой” оказались в кипящей кастрюле с сияющей жидкостью и Вивиан сняла ее с огня. Осталось дождаться, пока зелье остынет и можно разделить на порции. Получится на три раза. Оставалось надеяться, что это поможет Кристен от тошноты.

На кухню зашла молодая невысокая девушка. Волосы ее были собраны в простой хвост, да и сама она выглядела как-то непримечательно, пока Вивиан не взглянула в ее глаза, они оказались глубокого зеленого цвета и озорной искоркой, которая намекала на характер своей хозяйки.

— Привет, ты должно быть Вивиан, - заявила девушка, - меня зовут Виктория Райз. Но все тут называют меня Тори. И ты так зови.

— Райз? - удивилась Вивиан.

— Даже не начинай! - закатила глаза Тори, - ну да, Сайрус мой старший брат. Но это не значит, что меня на дирижабль взяли только из-за нашего родства. Хотя может и значит. Но я была лучшей выпускницей в своем курсе в училище. Могу даже сама управлять дирижаблей, - она легкомысленно махнула рукой, - да кто ж мне даст?

Вивиан немного растерялась от такой активной беседы, в которой как будто и ее участие было не нужно. Она повернулась к столу и начала наводить порядок, который сама и развела, пока готовила зелье.

— О, ты варила зелье! - восхитилась Тори, - и как получилось? - и не дождавшись ответа, продолжила, - а я в этом полете отвечаю за питание. Представляешь? Меня в училище учили дирижаблем управлять и по мелочи его ремонтировать. Основной ремонт конечно же техномаги осуществляют. А я тут бутерброды готовлю. Ты кстати будешь с сыром или с копченым мясом?

— Давай с сыром.

— Отлично. Сейчас вам сделаю с Кристен. А она какие любит, ты не знаешь?

— Нет, но лучше без сильного запаха, - ответила Вивиан.

— Значит тоже с сыром, - обрадовалась Тори.

Она достала откуда-то хлеб и начала споро нарезать на деревянной доске за соседним столом.

— А кофе будете или чай?

— Кристен любит кофе, но крепкий, наверное, нельзя…

— Да-да, мне сказано, что не больше одной чашки в день и некрепкое. Так что, извините, сделаю ей чаю. А тебе?

— Мне можно на травах, давай я заварю сама. Себе и Крис.

Вивиан насыпала в металлический чайник черную заварку, положила немного ромашки и мелисы, залила кипятком.

***

Кристен

Она лежала в каюте и листала тетради Вивиан с рецептами зелий. Попадались порой весьма любопытные, это хоть немного отвлекало от непрекращающейся тошноты. Наконец дверь каюты открылась и в нее зашла Вивиан, а за ней незнакомая девушка с подносом, на котором стояли кружки с чем-то горячем и тарелка с бутербродами. Крис вздохнула, из-за тошноты есть было практически невозможно, хоть голод и одолевал ее.

— А мы тебе бутерброды принесли, - попыталась порадовать ее Вивиан, - знакомься, это Тори, она умеет даже управлять дирижаблем, но в этом полете за продовольствие на борту отвечает.

Кажется, такое уважительное описание обязанностей Тори на дирижабле очень ее поддержало, потому что она расплылась в счастливой улыбке и затараторила.

— Да, если будет нужно, отвезу вас куда скажете, а пока есть только чай и хлеб с сыром.

— Подожди, - Кристен села на кровати, - ты разбираешься в управлении этой махины? - и получив кивок в ответ, продолжила, - А скажи-ка, можно добиться такого, чтобы не сажая дирижабль, забрать с земли двоих человек и сразу полететь дальше?

— Ого, вот так у вас тут задачки, - Тори поставила поднос с едой на небольшой прикроватный столик и сама села на кровать Вивиан, оказавшись напротив Крис, - дайте-ка подумать. Вообще эти два дирижабля - опытные модели. Были пара десятков до них, но не такие стабильные или удачные. Эти два - самые успешные. Они довольно устойчивы к разной погоде, быстро перемещаются, высоко взлетают и имеют ряд удобств для пассажиров.

Слова Тори звучала как выдержка из рекламной речи, и Кристиан уже было хотела перебить, вернув ближе к делу, но побоялась сбить с мысли новую знакомую.

— Так вот, на одном из опытных образцах довольно успешно работали артефакты нагрева и охлаждения купола. При нагреве дирижабль поднимался наверх, а при охлаждении опускался ниже. И не приходилось выпускать газ из купола, который потом не так-то просто восстановить. Тот опытный образец не используется теперь, потому что у него корпус оказался слишком хрупким. Но сама система нагрева и охлаждения работала-то вполне нормально.

— Сможешь сделать такие артефакты и прицепить к этому дирижаблю? - Кристен пошла в атаку.

— Прям к этому? И чтобы с нуля их собрать или из подручных материааалов? - Тори неистово кусала губу, что-то просчитывая в голове, - можно снять нагревающие элементы с плитки на кухне, а охлаждающие с холодильника. Хорошенько с ними пошаманить и прикрутить к куполу… Не сказать, что это будет легко и быыыстро…

— Сколько времени тебе на это нужно? - Крис наклонилась ближе к Тори, от чего та вздрогнула, вернувшись из мира расчетов и предположений.

— Вы же это не серьезно придумали? Это же чисто гипотетическая задачка? - но увидев на лице девушек серьезный настрой, продолжила, - это будет достаточно рискованное дело… - снова не получив ответ, - думаю, за сутки можно управиться, если всей командой мастерить.

— Отлично! - Крис радостно сжала руку Тори, - спасибо. Пойдем, вернемся в общую каюту, - позвала она Вив.

Уже в темном коридоре, Кристен обратилась к травнице:

— Получилось с зельем?

— Да, вот выпей, - протянула ей Вивиан бутылек, - одной порции должно хватить на сутки. Если подействует, я сделаю запас.

— Спасибо! - Кристен выпила не сбавляя шага.

Затем резко остановилась прикрыв глаза и застыла.

— Все нормально? - встревожилась Вивиан.

Кристен попросила ее жестом подождать, но вскоре открыла глаза и улыбнулась.

— Я могу дышать, представляешь? И меня совсем не тошнит. Просто нисколечко! Ты чудо, ты в курсе?

Травница смутилась:

— Скажешь тоже, просто зелье. Так мы идем?

— Да!

В общей каюте состав присутствующих не изменился. Греди дремала прямо в кресле. Громила читал какой-то огромный фолиант, что совершенно не вязалось с его обликом. Мор делал замысловатую гимнастику. А Сайрус спорил с капитаном корабля.

— Это все не подходит! - возмущался он, - мы не можем тратить время на то, чтобы снижаться, а потом лететь слишком низко все оставшееся время. Это может быть слишком опасно.

Он увидел, что Крис и Вивиан вернулись:

— Все нормально?

— Да, мы придумали способ, как поднять Талию на борт, - заявила Кристен, усаживаясь в свое кресло.

Греди открыла глаза и села прямо, Поттер захлопнул книгу, а Мор подошел к спинке своего кресла и оперся о нее. Такое слишком пристальное внимание смутило Крис, но она решила, что отступать некуда. Не возвращаться же в столицу с пустыми руками. Оставалось надеяться, что Тори действительно хорошо училась в своем училище.

— Нужно сделать нагревательный и охлаждающий артефакт и присоединить их к куполу, чтобы они нагревали и охлаждали газ. Во время нагрева дирижабль будет подниматься выше, а во время охлаждения - опускаться ниже.

— Откуда вы набрались таких бредней, - возмутился капитан, но встретившись взглядом с Сайрусом, который сурово свел брови, поперхнулся, - я хотел сказать, что это слишком сложно осуществить. У нас нет нагревательных и охладительных артефактов и мы не сможем найти их в воздухе. А ведь их еще нужно настроить и прикрепить к куполу, чтобы они стабильно работали. Провести ряд экспериментов. Как вы себе это представляете?

— Артефакты вы можете взять на кухне - из плитки и холодильника. А проверить… - Кристен растерялась, не зная как решить эту задачку без специальных знаний о работе дирижабля.

— А как настроить и проверить - это вы уже сами решите, - внезапно поддержал ее Сайрус, - В вашу команду набрали лучших из лучших не просто так, просто доставить нас с места на место могут и второкурсники летного училища.

Господин Карих скривился, но спорить не стал.

— Дайте мне время до утра и я скажу вам, возможно ли реализовать вашу идею.

— У вас есть время до четырех утра, пока мы не долетели до пустоши, - ответил ему Сайрус и капитан, смирившись, ушел.

Крис удивилась, как легко господин Карих подчинился Сайрусу и как сопротивлялся ее, Крис, предложению. Как бы ей тоже так научиться разговаривать с людьми так, чтобы они ее уважительно слушали. Дядя явно так умеет. И ее отец и дед мог. Одна она выбивается из семьи, избегая общения с людьми.

В это время дверь распахнулась, прервав молчание в каюте, и зашла Тори с подносом, на котором высилась гора бутербродов с мясом и кофейник. Она ловко разместила еду прямо посредине стола.

Кристен, к своему и всеобщему удивлению потянулась к тарелке и взяла с нее сразу два бутерброда. Откусив от первого чуть ли не половину, она с аппетитом начала пережевывать. Тошнота отступила и вернулся аппетит, напомнив, что с момента взлета дирижабля она практически ничего не ела. А еда оказывается такая вкусная! Кристен зажмурилась от удовольствия, а когда открыла глаза, увидела, что остальные тоже жуют и с любопытством на нее поглядывают.

— С тобой все в порядке? - спросил Сайрус.

— Угу, просто проголодалась, - отозвалась Крис, - это мне, я надеюсь, разрешено?

Греди хмыкнула, а Поттер с Мором спрятали улыбки, не желая нервировать своего начальника.

— Ладно, - насупился Сайрус, - всем отбой до четырех утра, - всё, идите спать.

И он даже махнул рукой, чтобы они ушли побыстрее.

Мор подхватил свою кружку с чаем и еще один бутерброд и вышел из общей каюты что-то насвистывая. За ним последовал Поттер.

— Я буду в своей каюте, если понадобится помощь или почувствуешь себя плохо, сразу меня буди, - сказала Греди Крис и тоже ушла.

Кристен же взяла себе еще один бутерброд и впилась в него зубами, когда она оглянулась налево, Вивиан она тоже там не обнаружила. Видимо, скромная подруга тоже ускользнула, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Остались только они с Сайрусом, который внимательно разглядывал Крис, поджав губы.

— Я понимаю, что тебе это задание поперек горла, - сказала Кристен стараясь не звучать обиженно, - лишние проблемы, лишние нервы. Ну ничего, заберем девушек, довезешь нас до горы Роа и вернешься к своей работе и привычной жизни, забудешь все это как страшный сон.

— Все совсем не так, - еще больше насупился Сайрус.

— Не надо, я уже привыкла к подобному отношению. Не стоит обманывать, чтобы сберечь мои чувства, - Кристен встала из-за стола, нацепив на себя независимый вид и вышла из каюты.

Глава 5. Кларисса

Клариса Домингтон наблюдала за тем как капли ударяются по стеклу магомобиля и стекают вниз, оставляя за собой неровные дорожки. Рядом сидел сосредоточенный отец, сегодня он был особенно напряжен и молчалив.

Это было не то же самое молчание между ними, как в последние годы. После их разговора в магомобиле, когда ее исключили из акадмеии структурной магии, Клэр видела, что отец старается с ней общаться. И это “старание” было настолько заметно, настолько показывало, что ему приходится прикладывать усилия, чтобы пожелать ей доброго утра или спросить, как прошел ее день, что от этого становилось тошно.

За последние дни Клэр много думала, размышляя над случившемся в столичной академии. Арен, алхимик, который готовил для нее “Слизь” и “Озверение”, умолчал о силе действия последнего зелья. По его словам, Талия должна была начать вести себя грубо, возможно, с кем-то подраться или разбить посуду. По мнению Клэр, это бы показало окружающим варварскую натуру новенькой.

Но когда после случившегося к Клариссе подошел мастер по физической подготовке, Родриго Соль, и рассказал, что из-за ее глупости чуть не погибли десятки студентов, она сначала не поверила. Решила, что ее запугивают. И даже в кабинете ректора, когда решался вопрос о ее отчислении, в голове были мысли, что в дело вступила мать Талии, княгиня Хоросского княжества и, чтобы с ней не связываться, ректор решил избавиться от Клариссы.

Уже дома Клэр уединилась в библиотеке их особняка с книгой по алхимии и, когда нашла главу про зелье “Озверение”, похолодела. Судя по описанию, человек, который выпил это зелье забывает про все свои страхи и принципы. Он хочет разрушать, убивать, уничтожать все вокруг. И никакие доводы рассудка не могут его остановить. Это зелье было из списка запрещенных к использованию и изучению в академии. Изредка его применяли военные, когда шансов выжить уже не было, оставалось только умереть, забрав как можно больше врагов с собой.

Откуда знал про это зелье Арен и почему предложил использовать именно его, Кларисса не знала. Она теперь вообще сомневалась, что знала что-то про Арена. Ей он казался неуклюжим алхимиком, который учился в академии последний год. Он оказывал знаки внимания Клэр, и она этим воспользовалась, чтобы навредить Талии, считая, что именно она в их паре с Ареном главная. Теперь же, после того как она узнала про Озверение, у нее появились сомнения, не она ли тот человек, которым воспользовались для реализации своих планов.

В одну из ночей, когда они еще не переехали в Коверхольд, Клариссе приснился кошмар. Снова тот день, когда Саймон подсыпал Талии зелье. Парень тогда считал, что это зелье для расстройства желудка. Во сне Талияне встала из-за стола, и не вышла из столовой нетвердой походкой, как это случилось в реальности. Она выпила весь кофе и зарычала как дикий зверь. А затем вскочила, выхватила боевые топоры из сумки и начала ими размахивать. Послышался визг и крики, студенты побежали к двери, роняя друг друга. А Талия все шла и шла, размахивая топорами и однокурсники Клэр падали, сраженные ею. Вот упала Бриенна, соседка по комнате, раненная в грудь, вот топор воительницы настиг Саймона.

Клэр было страшно смотреть на происходящее, но она не могла пошевелиться не только для того, чтобы сбежать, но и чтобы закричать. Так она и сидела, наблюдая как Талия убивает студентов в столовой. Когда в живых никого не осталось, Талия подошла к столику Клэр. Она была вся в крови, явно не своей, а в глазах ее плескалось безумие.

— Это ты их убила, - улыбнулась безумная Талия Клариссе, - ты чудовище!

Кларисса проснулась вся в поту. В комнате было темно и только окно едва заметно светилось. А она лежала и не могла понять, где реальность, а где сон. Может быть то, что она только что увидела и в самом деле случилось. И ее, Клэр, арестовали и заставили выпить зелье правды, чтобы узнать о ее подельниках. И от случившегося и от побочного эффекта этого зелья, она теперь лежит в камере и ей кажется, что ничего страшного не случилось. А на самом деле ее друзья мертвы из-за ее, Клэр, глупости и, чего уж обманывать саму себя, злобности.

Ведь она сама читала в книге, никто не может остановить действие зелье и передумать убивать людей вокруг, после того, как Озверение подействовало. Как же смогла Талия? У нее не было ни артефактов, ни зелий. И то, что она Хоросская воительница никак бы ей не помогло в этом случае. Гораздо правдоподобнее было то, что она и не смогла. И убила всех друзей Клэр. Точнее это Клэр их всех убила.

Кларисса поняла, что она идет по кругу, все больше погружаясь в пучину пугающих мыслей. Она нащупала настольную лампу на стене и щелкнула выключателем.

Свет от небольшого светильника озарил только часть комнаты. Но и этого было достаточно, чтобы Кларисса осознала, что она лежит в своей кровати, дома. Одетая в дорогую сорочку. Никаких камер, никакого артеста.

Но, хоть Клэр и поняла, что сработавшее зелье было всего лишь сном, образ Талии, убивающей всех вокруг, не покидал ее эти дни. Как будто реальность разделилась на две части - та, в которой Талия сумела выйти из столовой, никому не навредив и та, в которой не смогла. И хоть Клэр осознавала, что все остались живы, ей казалось, что вторая реальность тоже тут рядом, она теперь навсегда с ней, куда бы она не пошла.

Магомобиль остановился у чугунных ворот в каменном заборе.

— Зайти с тобой? - спросил отец.

Кларисса покачала головой. Они помолчали несколько секунд.

— Постарайся в этот раз вести себя хорошо, - неуверенно продолжил он, - я обсудил твой вопрос с ректором. Он готов принять тебя на первый курс, но если проблемы повторятся, он не сможет закрыть на это глаза. И я уже вряд ли найду для тебя другую академию магии…

— Я поняла, - оборвала его Кларисса, - все будет нормально. Я пошла.

И не дав отцу сказать ничего более вышла из магомобиля. Сама она не чувствовала уверенности в своих словах. Как будто она была на дне ямы, а нужно было делать вид, что с ней все хорошо. Идти, учиться в академии, знакомиться с другими адептами, жить свою жизнь.

Тем не менее она закинула на плечо сумку и двинулась к кованным воротам, калитка на которых была приоткрыта. Никакой охраны, никакого досмотра, как в столичной академии - заходи кто хочешь.

Внутри территория академии тоже отличалась. В столице дорожки были вымощены гладкой плиткой, в Коверхольде - довольно старым камнем. Туфли то и дело проваливались в выемки между камнями или попадали на сколотый камень. Вдоль основной дороги росли высокие довольно неухоженные кусты и сосны. Отчего атмосфера вокруг выглядела несколько мрачной.

Студентов было почти не видно, все сидели на занятиях в будний день. Поэтому Кларисса двинулась вперед, предполагая, что скоро выйдет к основному зданию академии. Так и вышло, вскоре сосны разошлись и перед ней предстало каменное четырехэтажное здание, увитое плющом, а рядом два двухэтажных общежития, никаких больше строений поблизости было не видно. Значит и студентов в академии Коверхольда было значительно меньше, чем в Невии. Что ж, это было ожидаемо, но все равно непривычно.

Кларисса зашла в центральное здание и узнала у вахтера, где находится кабинет ректора. Хоть отец и переговил лично с главой местной академии, Клариссе все равно надлежало явиться к нему для беседы и за приказом о зачислении.

Внутри академия тоже выглядела не так хорошо, как столичная - высокие потолки, скрипучие лестницы, местами потрескавшиеся стены.

В приемной ректора секретарши не оказалось. Кларисса подождала некоторое время, а затем все же решилась постучаться.

— Заходите, - отозвалось с той стороны.

За столом сидел немолодой хуощавый мужчина. Аккуратно постриженая борода с проседью, коричневый, немного великоватый костюм. И внимательные карие глаза. Ректор академии Коверхольда Каспар Дюваль, пятидесяти лет отроду, из них последние десять лет занимает пост ректора. Кларисса подчерпнула эти знания из местных газет. Так ей было спокойнее, нежели встречаться с незнакомым человеком. В одной из заметок даже встретилась фотография. В жизни господин Дюваль выглядел более нескладным, к тому же имел во взгляде такую мягкость, которую наверняка ценили адепты.

— Кларисса Домингтон, - представилась она, замерев у двери.

— А, Кларисса, дорогая, присаживайся, давай побеседуем.

Она села напротив ректора и замерла. Она готовила себя к нотациям, особенно настраивалась, чтобы выслушать все смиренно и пообещать в конце, что ничего подобного в академии Коверхольда не повторится.И ни в коем случае не спорить. В последние годы ее характер стал слишком вспыльчивым, и она боялась все испортить в первый же день, тогда как ей дали последний шанс.

Господин Дюваль не спешил начинать разговор, он рассматривал Клариссу и казалось, что он видит не только аккуратно уложенные светлые волосы, немного вьющиеся на кончиках. И не яркую косметику, которую Кларисса нанесла на свое лицо. Она делала это всегда в последние годы, но почему-то раньше чувствовала себя красивой, правильной, защищенной. Но сегодня это как будто не помогало. Сейчас же, под внимательным взглядом господина Дюваля, Кларисса чувствовала себя неуместной.

— Я получил твою характеристику из Академии Невии, а так же заключение о совершенном проступке и прочитал бланки допросов.

Кларисса впилась ногтями в ладонь, готовая принять любую боль, но не сказать ничего лишнего в ответ.

— У нас очень спокойная и простая академия, Кларисса. Все самые именитые адепты учатся в Невии. И с твоими данными, тебе самое место было бы там. Но раз так сложилось, что для тебя теперь столичная академия закрыта, думаю, тебе придется привыкать к многим вещам. К более простой форме, скромной косметике, к более скромным перспективам по окончанию академии. Хотя, кто знает, порой адепты меня приятно удивляют. Хотя порой и неприятно, - ректор усмехнулся.

А Кларисса вдруг вспомнила Талию. Как она приехала из своего княжества в столичную академию магии. Где все было иначе, все было не так как у нее дома. Как неуместно она выглядела на занятиях, в столовой, в библиотеке. Тогда это казалось смешным и достаточным поводом, чтобы нападать на Талию. Сейчас же на ее месте оказалась Кларисса, только с другой стороны. Она слишком столичная для этого места, слишком “крутая”. Что ж, это выглядит как заслуженное наказание для нее.

От этих мыслей стало чуточку легче дышать. Если она заслужила наказание, если ей будет сложно - то как будто она может искупить свою вину. Эта удушающая безнадежность не навсегда.

Ректор взял со стола переговорный артефакт, по такому же в столичной академии ректор делал объявление на всю академию.

— Адепта Дюваля прошу явиться в кабинет ректора.

Через пару минут дверь отворилась и зашел худощавый высокий парень. Одет он был просто - серые брюки, белая рубашка и серая жилетка с гербом академии. В прошлой жизни Кларисса посчитала бы его слишком скучным, чтобы обратить на него свое пристальное внимание.

—Отец, ты вызывал?

Парень по хозяйски прошелся по кабинету и сел на стул недалеко от Клэр. На нее он взглянул заинтересованно, даже удивленно. Видимо ее внешний вид и в самом деле был здесь не слишком привычным.

— Да, Лукас, познакомься, это Кларисса. Она с сегодняшнего дня будет учиться в нашей академии. Я рассказывал тебе про нее.

Во взгляде Лукаса появилось понимание, и он посмотрел на Клариссу уже без прежнего интереса, а скорее со снисхождением и даже осуждением.

— Я хочу, чтобы ты помог ей освоиться у нас. А так же присмотрел, чтобы в этот раз ничего плохого не случилось.

Лукас напрягся, но спорить не стал.

— Я понял, - только и сказал он.

— Что ж, тогда вы можете идти. Помоги ей засселиться в общежитии и покажи академию. Я сообщу господину Сандерсу, что ты пропустил его занятие по уважительной причине.

И они вышли из кабинета ректора вдвоем с Лукасом.

— Сначала библиотека, - сказал он не глядя на нее и двинулся в сторону лестницы.

Кларисса пошла за ним молча, но внутри нарастало раздражение. Она ожидала нотаций от ректора, ожидала испытательного срока или более строгих правил. Но вот так вот - приставить к ней няньку, который теперь будет постоянно с ней ходить и следить. Это было ужасно неприятным, показывающим всю степень недоверия к ней.

Тем временем они спустились на второй этаж и зашли в большие дубовые двери, за которыми оказалась библиотека. Из-за своего прилавка выглянул пожилой библиотекарь

— Лукас, ты что-то хотел?

— Да, у нас новенькая, выдайте ей учебники для первого курса.

— Да, конечно, - не спросив ни приказала о зачислении, ни имени новой адептки, библиотекарь удалился за учебниками, оставив, их с Лукасом наедине, в тишине и среди книг.

Парень выглядел недовольным и по-прежнему не смотрел на Клариссу.

— Ты можешь не возиться со мной, - попыталась она избавиться от надоедливой няньки, - я сама могу получить книги и заселиться в общежитие.

Лукас все же взглянул на нее, как на что-то грязное или глупое.

— Ты должно быть не понимаешь. Я отвечаю за то, чтобы ты ничего не натворила в нашей академии. И мне бы не хотелось облажатьсяв этом деле.

— Но ведь это поручил тебе отец, вряд ли он тебя серьезно накажет если что. Да и ты всего лишь адепт, тебе не доплачивают за то, чтобы возиться с новенькими.

— Мне жаль, что для тебя важен только страх наказания или деньги. В другом случае ты бы не стала стараться выполнить порученное тебе задание хорошо. Но у меня другие приоритеты, - и он отвернулся от нее к окну.

А Кларисса вспыхнула. “Вот, зануда! Кичится своим правильным поведением. А ее считает человеком более низкого сорта.”

Высказать свои мысли в слух она не успела, пернулся библиотекарь со стопкой книг, которые тут же подхватил Лукас и, поблагодарив библиотекаря, двинулся к выходу.

— В общежитие, - бросил он Клариссе опять не глядя.

Она решила ответить ему взаимностью и игнорировать его пристутствие насколько это возможно. Да она бы с ним и не заговорила, будь ее воля, а теперь приходится мириться с его пристуствием.

Они посетили общежитие, где Лукас оставил учебники, а Кларисса свою дорожную сумку, переложив пару учебников, которые нужны были сегодня, в рюкзак поменьше.

Затем Лукас отвел ее на первое занятие, которое давно уже шло.

— Это Кларисса Домингтон, она новенькая, - объяснил он преподавателю и пропустил Клариссу в класс, - я зайду после занятия, дождись меня, - бросил ей и ушел.

Преподаватель, молоденькая скромно одетая женщина, кивнула Клариссе, и продолжила урок. Ничего другого не оставалось, кроме как зайти и сесть на свободное место.

Кларисса заняла место подальше от учительского стола и приготовилась слушать. Иторию структурной магии, а именно на этот урок попала Клэр, в академии Коверхольда преподавали не хуже, чем в столице и Кларисса довольно быстро включилась в занятие, даже поднимала руку, чтобы ответить на вопросы преподавателя . Раздражали только другие адепты, которые периодически оглядывались на Клариссу и хихикали. Одеты они были просто - в костюмы серого и коричневого цвета. Длинные юбки у девушек и простые прически.

Вся форма Коверхольдской академии состояла из жилета и пиджака серого цвета с гербом академии. Остальную одежду можно было одевать по своему усмотрению. И большинство адептов носили скучные костюмы серого и коричневого цвета. И только Кларисса сидела в короткой красной юбке, которую одела еще дома, выделяясь и вызывая недоумения у своих однокурсников. Вообще-то она и сама не собиралась идти в этой юбке на занятия. Ожидала, что ей выдадут форму, и она наденет форменную юбку или брюки, в зависимости от того, что будет лучше на ней смотреться. Но вышло так, что форма коверхольдской академии не предусматривала подобных предметов гардероба и пришлось идти в том, в чем приехала.

Когда занятие закончилось, Кларисса не торопясь двинулась за другими студентами. Судя по оброненным ими фразам, они направлялись в столовую на обед. В коридоре ее догнал запыхавшийся Лукас.

— Я же сказал, меня дождаться! - высказал он свое недовольство.

— Что же ты будешь с каждого занятия меня провожать на другое?

— Да, именно так и планирую.

— Это глупо, - закатила глаза Кларисса, - мне придется тебя постоянно ждать, да к тому же, будет выглядеть как будто я хожу под конвоем. Разве это поможет мне быстрее освоиться в академии и завести друзей? - попыталась схитрить она.

— Меня это мало касается. Главное, чтобы ты не натворила бед, как это сделала в своей акадмии, - отрезал Лукас.

— Тогда и меня мало касаются твои сложности, - повела плечом Кларисса, - я обещала твоему отцу не нарушать правила академии. Слушаться тебя не обещала. Поэтому я буду уходить с занятий когда захочу и куда захочу и общаться с тобой более не вижу смысла.

И она развернулась и пошла в сторону столовой, игнорируя все остальные попытки Лукаса с ней заговорить. Кларисса взяла еду на раздаче. Всем выдавали одно и то же, в отличии от столичной академии, где был выбор блюд, особенно если прийти пораньше. Здесь же всем положили суп с капустой и картошку с котлетой. Кларисса выбрала столик, где оставалось всего одно свободное место, хоть соседи и не были слишком рады ее пристуствию, но противиться не стали. А вот Лукасу, который стоял на раздаче позади нее, пришлось сесть в другое место.

Но поел он быстро, поэтому когда Кларисса вышла из столовой, он уже был готов сопровождать ее на следующее занятие. Так и прошел весь день. Она пыталась ускользнуть от своего провожатого, а он находил ее и шел следом, выразительно пыхтя. Больше они не разговаривали.

Когда все занятия закончились, Кларисса отправилась в общежитие и Лукас двинулся следом, но она закрыла дверь в свою комнату у него перед носом и с видом победителя завалилась на кровать. Честно сказать, наличие провожатого ее ужасно утомило за этот день. И представлять, что весь ближайший год он будет ходить за ней по пятам было нестерпимо.

К счастью соседка у Клариссы оказалась всего одна - скромная невысока девица, которая пришла довольно поздно и уселась с учебниками на кровать. Клэр попыталась завязать с ней беседу, но дело не пошло, девушка, ее звали Оста, отвечала односложно или отмалчивалась, а потом и вовсе заявила:

— Не надо со мной разговаривать, Лукас сказал, что у меня могут быть проблемы в академии, если я буду с тобой общаться. Твоего друга из прошлой академии исключили, а других серьезно наказали. И если твой отец достаточно высокопоставленный и сможет снова замять дело с твоими проступками, то мои родители - простые люди, да и по тесту у меня не такие высокие балы. Вряд ли меня возьмут в другую академию, если исключат из этой.

Больше они не общались. Кларисса лежала перед сном и думала, интересно, Талия чувствовала в академии себя так же одиноко, как она Клэр сейчас? Почему-то казалось, что нет. Воительница как будто не замечала осуждения и неприятия от однокурсников, действовала целеустремленно и совсем не жалела себя. Не то, что Кларисса, которая расклеилась после первого же дня в новой академии. По ее щеке стекла слезинка. Сейчас все случившееся в столичной академии выглядело для Клариссы иначе. И ее поведение не поддавалось никакому оправданию.

Глава 6. Жена полковника.

Таисия смотрела на скрипку. На абсолютно идеальные линии, изящные изгибы, блестящий корпус. Даже трогать было страшно такую красоту. Не то, что представлять, что эта скрипка теперь ее, Таисии.

Скрипку принесли накануне. В ее день рождения. Таисия как и обычно не планировала никак праздновать то, что она еще год прожила в этом мире. Для нее это не было какой-то радостью, скорее очередной отсечкой.

Но Лео жаждал поздравить мать. Он со своим преподавателем уже неделю что-то готовил и прямо с утра вручил ей большую открытку, на которой были приклеены бумажные цветы. Кое-где виднелся клей, да и цветы были вырезаны неровно, но открытка была чудесная и она порадовала Таисию, на мгновение выдернула из ее мира безнадежности и отсутствия жизни. В мир, где есть обычная семья, мама, папа и их сын. И в день рождения мамы все пытаются ее порадовать. Такой казалось бы обычный образ, но такой сложнодостижимый для Таисии.

Еще большей неожиданностью было получить подарок от мужа, который сейчас служил где-то далеко. Незнакомый мужчина вручил ей продолговатую небольшую коробку, обвязанную разноцветными лентами, и удалился. Таисия пыталась сначала развязать каждую ленточку, но Лео так не терпелось увидеть, что же ей подарил папа, что она и сама поддалась его нетерпению и разрезала оставшиеся ленты ножницами. И обнаружила внутри скрипку. Такую желанную, как оказалось, ведь Таисия даже самой себе не могла признаться, что хотела скрипку. И уж подавно, она не ожидала, что муж сделает этот подарок сейчас. Когда их семейная жизнь казалось бы подходила к концу.

В последние годы Таисии все сложнее давалось поддерживать видимость благополучия. Делать вид, что у них все нормально в семье. Когда она только выходила замуж за полковника Лексина, хоть она себе в этом и не признавалась, в глубине души она надеялась, что этот брак изменит ее жизнь. Она больше не будет чувствовать себя такой одинокой и такой неправильной.

И поначалу это как будто получалось. Они провели прекрасный отпуск у моря. Много гуляли и разговаривали. И даже в постели все было хорошо, хотя за это Таисия боялась больше всего.

После отпуска Таисия переехала в военную часть к мужу. Пару дней прошли в хлопотах по дому, новому дому. Лексин во всем помогал молодой жене, поддерживал ее желание сделать его квартиру в военной части уютной и обжитой. На третий день Таисия в первый раз отправилась в местный магазин одна. Она была воодушевлена своей новой жизню и надеждами на то, что старое забыто и больше не появится.

На улице было много незнакомых мужчин в военной форме, это вызвало внутреннее напряжение, но Таисия постаралась прогнать от себя неприятные мысли и смело шагнула в дверной проем магазина.

Внутри пахло конфетами и колбасой. Продавщица отоваривала молодого мужчину у прилавка. И в какой-то момент ушла вглубь магазина, в поисках последней пачки печенья.

Мужчина оглянулся и оценивающе посмотрел на Таисию. Ее сердце ухнуло и бешено забилось, но она постаралась этого не показать и повернула лицо правой стороной к незнакомцу, чтобы он не увидел шрамы, Таисия всегда так делала, когда чувствовала себя неуютно. Мужчина улыбнулся ей и сказал:

— Откуда такая красавица в нашем городке? Не желаешь ли прогуляться? У меня сегодня выходной. Я и вина возьму.

В глазах потемнело и Таисия выскочила из магазина, припустив в сторону дома. За ней, конечно же, никто не побежал. Вечером, когда полковник Лексин вернулся домой с службы, стараясь не засиживаться допоздна, как раньше. Таисия уже сидела на своем чемодане. Она озвучила ему решение жить в своей квартире в столице. На все вопросы она отвечала упрямым молчанием. А когда Лексин попытался обнять жену, дернулась и посмотрела на него испуганным взглядом.

Именно этот взгляд, затравленного зверька и стал последней каплей. С ним Лексин спорить не смел. Ни сейчас, ни потом. Таисия это еще тогда поняла. Он взял повозку и отвез жену в Невию. А к утру уже вернулся в военную часть, не успев в ту ночь даже поспать.

Так и началась их раздельная жизнь. Таисия ненавидела себя за то, что испугалась понапрасну. Ведь тот военный явно не хотел ничего плохого. И вообще, как только в части бы узнали, что она жена полковника, в ее сторону никто бы даже не посмотрел криво. А даже если бы кто и взглянул, Лексин сумел бы с этим разобраться. Это Таисия прекрасно понимала. Но поделать все равно ничего не могла. И ненавидела себя трусость.

А еще за то, что она самая ужасная жена на свете. Лексин никогда не был с ней груб. Не повышал голос и не обижал как-то специально. Да, порой он совершенно не знал, как с ней общаться, но делал все, чтобы ей было хорошо - давал деньги на еду и вещи, покупал какие-то подарки, хвалил ее. И как будто даже любовался ей порой, что и вовсе было странным, учитывая ее шрамы. Но это тоже подливало боли в чащу раскаянья и ненависти к себе. С каждый годом чаша становилась все больше, и Таисия тонула в ней, видя мужа как свозь толщу воды: все дальше, уже и не дотянуться.

Пару месяцев назад ей даже пришла в голову мысль о разводе. Она была такая манящая и искушающая. Больше не придется винить себя в том, что она, Таисия плохая жена. Не придется стараться быть лучше и каждый раз испытывать поражение. Получила Таисия развод, она могла бы жить с сыном, своей одинокой тихой жизнью и никому бы не было до нее дела.

Но сама Тася подать на развод не смогла бы. Это было бы предательством по отношению к Лексину. А значит все, что ей оставалось - это надеяться и в то же время бояться, что он сам решится на этот шаг. Ведь он еще достаточно молодой мужчина, успешный и привлекательный. Так зачем же он мучается с ней, если многие женщины в Эсталии готовы были бы с ним провести жизнь.

И в последний его приезда Таисия чувствовала, что в муже что-то изменилось. Ей даже казалось, что он услашал ее мысли и они больно ранили его. Он смотрел на Таисию с тоской, а когда обращался к ней, видно было, уже не верил, что она живо откликнется. И Таисия поняла - вот оно, свобода совсем близка.

Страшно стало до ужаса. Но и мучить Лексина она больше не хотела, ему будет лучше без нее. Поэтому она все выходные дни мужа старательно избегала общения с ним, проявляла холодность и безразличие. А когда он, съездив во дворец, сообщил, что уезжает надолго, испугалась и расстроилась. Как будто невмоготу было обижать Лексина своей отстраненностью и хотелось уже разрешить их отношения побыстрее, не откладывая, и теперь придется все отложить до его приезда. А еще, что Лексин может не вернуться из своего похода.

Этого Таисия боялась каждый раз, когда ее муж переезжал из столичного военного городка вместе со своим полком. И жила, боясь каждого письма - вдруг в нем будет написано, что муж ее погиб, защищая Эсталию. К счастью, муж писал редко, а больше ни от кого писем не приходило. Единственный, кто еще был дорог Таисии - младший брат Маркус, но тот предпочитал общаться лично.

Скрипка лежала на столе в открытом футляре и манила, искушала и звала к ней прикоснуться. И Таисия не удержалась. Она протянула руку и погладила блестящий корпус, коснулась струн, тонкого гриф. Не верилось, что эта скрипка для нее. Таисия ждала, что Лексин совсем перестанет с ней общаться, заведет любовницу или подаст на развод. Но он подарил ей скипку…

Таисия осторожно, боясь дышать, приподняла свой подарок и прислонила к подбородку, как это делали настоящие музыканты. Руки казались кривыми, плечо не поворачивалось как надо. Как будто она, Таисия, была слишком несовершенна для этого подарка. Но она все же взяла в руку смычок и, едва касаясь, провела им по струнам. Раздался неприятный скрежет.

Благо Лео сейчас не было дома, он занимался грамматикой в подготовительном классе, куда его отдала Таисия в этом году, иначе он бы прибежал на звук и тоже захотел попробовать играть на скрипке. А Тасе хотелось насладиться своим подарком в одиночестве. Не желая сдаваться и признавать, что скрипка ей совершенно не походит, она провела смычком по струнам еще раз, и еще. И сжалась от скрежета, который издавал ее музыкальный инструмент.

Почтовый артефакт, который лежал тут же на столе звякнул, оповещая, что пришло письмо. Таисия отложила скрипку и открыла артефакт. Она хотела, чтобы это письмо было от Лексина. И не хотела этого.

Вчера, когда ей принесли подарок от мужа, она поддавшись чувствам написала ему слова благодарности. Хотя запрещала себе отвечать на его письма, чтобы не создавать ложных надежд. Но вчера она не удержалась. И теперь расплачивалась за свою импульсивность.

С утра пришло уже три письма от Лексина, он спрашивал про сына, про нее, про скрипку. Про себя писал скупо и это тревожило. Либо он в безопасности и писать не о чем, либо он боится ее тревожить. Спросить Таисия не решалась, боялась, что это убедит его, что она хорошая жена и беспокоится о нем.

Таисия открыла новое письмо:

“Хочу послушать как ты играешь на скрипке. Наверняка это очень красиво. И ты красивая, когда играешь.”

Неловкие комплименты подняли целую бурю в душе Таисии. Зачем? Зачем он так пишет. Разве не должен он давно обидеться на ее молчание и остыть?

Желая задеть его и в то же время поделиться своей болью, Таисия быстро написала:

“У меня ужасно получается играть на скрипке. Вместо музыки скрежет и скрип. Ты зря мне ее подарил, она не для меня”.

И быстро отправила, пока не успела передумать. Как только свякнул почтовый артефакт, сообщая о том, что письмо ушло, Таисия пожалела о своем поступке. Ведь Лексин не виноват, что у него такая жена, зачем же его обижать лишний раз. Но дело было сделано, письмо ушло на другой край страны, или где он там был со своими солдатами.

Таисия пошла собираться, пора было идти за Лео. Он занимался при школе до обеда. Кроме грамматики им преподавали основы счета, физкультуру и учили буквы. Лексин был против, чтобы так рано отдавать сына на занятия. Но Таисия решила, что Лео это будет только на пользу. Сама она не сможет научить мальчика всему необходимому.

На улице стояла рання осень, люди куда-то спешили. А Таисия шла и думала, что ответила на письмо мужу, да еще так резко. А вдруг он сейчас идет в бой и перед этим прочитает ее письмо? И это будет последнее, что она ему сказала. Лучше бы она как и прежде ничего не писала. Всю дорогу до гимназии, где занимался сын, а потом и обратно, она пыталась придумать, как можно исправить эту ситуацию. И каждый раз упиралась в то, что либо она снова обидет Лексина, либо даст ему ложные надежды на их хорошие отношения и опять же обидит в итоге. Ловушка.

Дома оказалось, что ее метания были бессмысленны, потому что в почтовом артефакте уже лежало письмо от мужа. Пока Лео переодевался в своей комнате, Таисия достала лист бумаги:

“Это совершенно нормально, что новое дело не получается. Тебе стоит найти учителя, возьми деньги со счета и оплати. А после многократных тренировок у тебя получится красивая музыка, я уверен.”

Муж писал сухо, как и всегда, но от его слов и поддержки стало тепло на душе. Таисия представила, что она будет учиться играть на скрипке и зажмурилась. Это было из другого мира, не того, в котором она жила обычно. Разве может такое сбыться, что она будет играть на этой прекрасной скрипке? Разве это про нее, Таисию? Сама бы она точно не решилась ни на что подобное, но раз Лексин подарил ей скрипку и говорит найти учителя, то и отступать как-то неловко. А значит завтра она пойдет в консерваторию и узнает, кто дает уроки. Она снова зажмурилась, боясь поверить, что счастье может случиться с ней.

Глава 7. Оливер

Оливер проснулся с рассветом. Наспех умывшись и сбегав до туалета, он пошел проверять, высохла ли форма полковника. Со штанами все было отлично, а вот мундир был влажноват. Оливер перевесил его на солнце, которое только-только всходило.

Ничего, сегодня полковник Лексин наденет запасной мундир, а завтра высохнет этот. Главное, успеть убрать, если вдруг дождь соберется. Оливер присел на крыльце, ожидая полковника. И тот вскоре появился, аккуратно одетый и сосредоточенный.

Подождав, пока полковник закончит с умыванием, они отправились на пробежку. Оливер привык сопровождать своего командира везде, где только было возможно.

Обычно в походе это давалось проще - Оливер сам готовил для полковника, стирал его вещи и чистил обувь, убирался в походной палатке или доме, в котором жил полковник, передавал записки или устные поручения офицерам.

Писал Оливер плохо и с ошибками, на что постоянно ворчал полковник Лексин. В свободное время он учил ординарца и только его стараниями Оливер научился в свое время грамоте.

У них с полковником существовал извечный спор: Лексин пытался спровадить Оливера учиться в военное училище,чтобы полностью передать ему обязанности ординарца, по сути секретаря при полковнике. но тот наотрез отказывался удаляться от своего командира, с трудом отпуская его даже в отпуск к семье. В свою очередь Оливер предлагал найти на должность ординарца кого-то другого, граммотного и обученного, а его оставить на должности денщика, который решает только бытовые вопросы при командире. Но тут уже упрямился полковник, считая что другого ординарца ему и не надобно. В итоге Оливер старался за двоих - помогая и в бытовых вопросах полковнику, и пытаясь, насколько может, решать задачи ординарца. А полковник засиживался допоздна, потому что не мог делегировать простую писанину Оливеру, учитывая его проблемы с грамотностью. В итоге официально полковник числился и без денщика и без ординарца, а Оливер числился рядовым в первом батальоне.

В этот раз ординарцу приходилось непросто. Еще по приезде его подозвал офицер, в роте которого он числился и сообщил, что несмотря на задачи ординарца, Оливер должен посещать все учебные занятия вместе с его ротой. А о полковнике якобы позаботятся женщины из деревни. Они и еду приготовят, и порядок в комнатах наведут, да и вещи будут содержать в чистоте. И поначалу Оливер даже воспринял подобные изменения с энтузиазмом: он будет учиться военному делу вместе с другими солдатами, а его командир будет под присмотром.

И ординарец погрузился в учебу - строевая подготовка, стрельбища, полоса препятствий. Только вот все равно вещи полковника доверить никому не смог - а вдруг испортят чего, где он в этой глуши новые сапоги найдет такого же качества? Да и за остальными делами приглядывал. В комнатах полковника и вправду убирали по-честному, да и кормили вкусно. Но уже ко второму дню стало понятно, что одна из деревенских девушек положила глаз на его полковника. Красивая девушка, яркая.

И это было совершенно недопустимо, ведь полковник был женат! И Оливеру сложно было представить, что его безупречный командир вдруг может завести любовницу или даже развестись с женой ради молоденькой Миры. В это не хотелось верить, этого нельзя было допустить. Полковник был для Оливера всем и даже больше.

Семь лет назад случилось то, что разделило жизнь Оливера надвое. Ему тогда только исполнилось четырнадцать. Он жил со своей семьей в степях на границе Эсталии. Племя Оливера кочевало вместе со стадом овец и лошадей, переезжая каждые несколько месяцев. Скот вытаптывал и съедал имеющуюся растительность в одном месте, и необходимо было перегонять его на новое. У племени Оливера были свои места для стоянок и привычный маршрут, по которому они шли каждый год, не ища лучшей жизни, не теряя той хрупкой стабильности, которую может себе позволить кочевник.

Оливер помнил себя еще совсем маленьким, как он целыми днями то бежал, то шел за повозкой во время перехода племени с одной стоянки на другую. Это не было как-то особенно тяжело. Все дети кочевников были к этому привычны. Поначалу малышей еще сажали в повозки, но по мере взросления они привыкали передвигаться на большое растояние на своих ногах, если в семье не было достаточно лошадей для каждого ребенка.

В ту зиму племя Оливера остановилось на зимовку в привычном месте. Взрослые ставили утепленные юрты. Подростки помогали по мере сил. Оливер был самым младшим в своей семье, поэтому он обычно присматривал за стадом овец, которым владела его семья. Его братья и сестры давно выросли и обзавелись своими семьями и маленькими детьми. Один он оставался с уже пожилыми родителями.

Сам день нападения лихаев Оливер не помнит. Как будто самое страшное стерлось из его разума, защищая от слишком сильного потрясения. В себя он пришел уже на коне тогда еще капитана Лексина. Как Оливеру рассказали много позже, его поселение сожгли, а его самого нашли со стадом овец, которое убежало от огня далеко в степь.

Отряд капитана Лексина тогда занимался разведкой. Издалека они увидели столб дыма вдалеке, а когда подъехали ближе, от поселения уже ничего не осталось - только выженная степь и остовы юрт. Лихаи тоже убрались восвояси, забрав скот и людей с собой.

Возвращаясь к крепости, капитан Лексин заметил стадо овец, бредущее по степи, и истощенного паренька, который держался за мех животных и только так оставался на ногах. Капитан усадил его полубессознательного на своего коня и напоил.

И они двинулись в крепость, где квартировался специальный отряд капитана Лексина. Там Оливера попытались сдать на кухню, пристроить к делу, так сказать, пока он остается в военной части. Но он как привязанный ходил за капитаном Лексиным, так и не произнеся ни слова после своего спасения. То ли так сказалось потрясение после нападения лихаев, то ли что-то иное, Оливер и сам сейчас сказать не мог, то время он помнил довольно смутно. А через пару недель Лексин привез его в довольно крупный город и оставил в местном приюте для детей.

— Здесь тебе будет лучше, - сказал он Оливеру напоследок, - тебе учиться надо. А воевать еще рано.

Отряд Лексина закупился на рынке перед отъездом, а когда они выехали за ворота, то там их ждал молчаливый Оливер.

— Я не могу тебя забрать с собой, - сказал ему Лексин, - возвращайся в приют. Мне пора уезжать.

— Нет, - выдавил из себя парень.

Это были первые его слова после нападения лихаев на его поселение.

Он был готов бежать за своим спасителем через всю степь, потому что капитан спас ему жизнь, а долг жизни для кочевника - это святое. И пока он не вернет этот долг Лексину, жизнь Оливера значения иметь не будет. Всего этого Оливер не произнес вслух, но, видимо, Лексин и сам увидел в его глазах что-то такое, с чем спорить было бесполезно. Поэтому вновь посадил его на своего коня и отправился обратно к крепости.

На боевые задания, Оливера в те годы, конечно, никто и не брал, зато он исправно следил за вещами капитана, готовил для него еду, убирался в его комнате. А еще каждый раз выходил посмотреть, когда привозили освобожденных пленных от лихаев. Искал своих, но так никого и не встретил.

Через пару лет с очередным нашествием лихаев было покончено, и они ушли глубоко в степь, зализывать раны и готовиться к очередному нашествию.

А капитана Лексина повысили, и еще раз. В итоге количество подчиненных у него выросло многократно. А Оливер так и остался при полковнике Лексине, следуя за ним туда, куда отправляли его полк. А на отдых возвращаясь в столичный гарнизон.

Среди солдат Оливера не любили, его раскосые глаза, смуглая кожа выделялась на фоне остальных, за что его прозвали “лихаем”. Это раздражало, потому что все было совсем наоборот, это лихаи уничтожили его племя, и он их ненавидел всей душой. Но Оливер ни с кем не спорил и не ссорился. Его мнение было неважно и сам он был не важен, пока не выплатит долг. Даже его настоящее имя не имело значения. Лексин назвал его Оливером, так и не добившись настоящего имени.

И вот сейчас Оливер пытался совместить все свои обязанности - учиться стрелять из нового оружия и воевать по-новому, и не забыть про полковника, на которого нацелилась эта глупая девчонка из деревни.

Второй день подряд он носил обед и ужин полковнику в штаб, чтобы тому не пришлось поздно вечером заходить на кухню и оставаться наедине с Мирой. Из-за этого ординарец не успевал поесть между занятиями сам. Спасали сухари, рассованные по карманам военной формы. Он грыз их, заглушая голод в течение дня, в надежде на то, что ночью, когда он приведет форму полковника в порядок и проводит Миру до деревни, на кухне его общежития останется еще хоть что-то. Вчера ему повезло, на дне котелка Оливер нашел пару картофелин, да с обеда остатки супа. Суп был уже пустой, ни мяса, ни овощей, но ординарец нарезал в бульон картошку и получилось очень даже неплохо.

Сегодняшний день тоже прошел в заботах. В обед удалось перехватить вареную свеклу с хлебом, а ужин остался только в мечтах Оливера запахом гречневой каши с мясом, когда он пробегал мимо общежития. Вдруг да остнется каша к ночи, когда он закончит все свои дела и вернется?

От того Оливера порадовало, что женщины из общежития офицеров вышли все вместе, даже Мира была среди них. Четыре молоденькие девушки что-то обсуждали между собой и смеялись, женщина средних лет не участвовала в их беседе постоянно, но порой вставляла шутки или замечания, показывающие, что слушает она своих подопечных внимательно. И только Мира шла молча, не интересуясь, ни беседой своих подруг, ничем вокруг.

Оливер решил проводить женщин до ворот военного городка. Обычно кто-то из деревенских приходил за ними, чтобы проводить до деревни. Это было на руку Оливеру, чем быстрее он закончит со своими делами, тем быстрее вернется на кухню общежития, в поисках еды.

Но в этот раз никто не явился за женщинами. И они тихой гурьбой двинулись по дороге, освещаемой луной.

— А где их охрана? - спросил Оливер Джона, сотрудника специальной службы, с которым они обычно провожали Миру.

— Так их уже не первый день не провожают. Дорога с той стороны хорошо охраняется. Да и по горам патрули натыканы, не пройдешь просто так.

— А не просто? - насупился ординарец, - Надо проводить.

— Ну раз надо, то пошли, - не стал спорить Джон.

Они шли позади немного в отдалении. Девушки заметили их присутствие, похихикали, да забыли. Мира же не обратила на присутствие Оливера никакого внимания. Она вообще игнорировала его с того самого первого разговора. Как будто он был каким-то неважным и неинтересным. И хоть Оливер и так знал это про себя, но было почему-то обидно.

Так и шли они всю дорогу до деревни, Оливер грыз свои сухари, да сердился на Миру, за ее глупость и нежелание забыть про полковника. А ему, Оливеру, теперь точно голодным остаться придется, потому что пока он вернется с этой неспешной прогулки, уж точно на кухне ничего не останется.

И, конечно же, Оливер с Джоном не ожидали, что на них нападут уже у самой деревни. Точнее, напали на женщин, а они просто ничего не успели сделать. Шестеро вампиров спикировали девушек и, подхватив их под подмышки, унесли в небо. Джон достал какой-то жезл из-за пазухи и хотел было открыть огонь по нападавшим, но Оливер его остановил:

— Ты что, в девушек попадешь же.

К ним уже спешили двое часовых, дежуривших у деревни.

Не сговариваясь, они вчетвером побежали вдогонку улетающим вампирам. Из-за тяжелой ноши те летели низко, едва не касаясь верхушек деревьев. А порой и огибая их. Довольно быстро стало понятно, что из четверых “бегуны” здесь только двое - Оливер и один из деревенских. Тогда ординарец предложил:

— Мы бежим следом. А вы поднимаете тревогу. Ты в деревне, а ты в военном городке.

На удивление остальные послушались. И погоня продолжилась, но теперь их осталось двое. Парень был некрупный и явно часто бегал по местным лесам, потому что бежал хорошо, совсем не выдыхался. Оливер же вспомнил юность, когда он часами мог бежать по степи и не уставать, и даже поймал удовольствие от бега, когда ты несешься со всех ног и чувствуешь свободу. Удовольствие закончилось довольно быстро. Наверху раздались крики, и одна из девушек полетела вниз, ударяясь о ветки крупного дуба. Когда они с деревенским парнем подбежали ближе, девушка уже лежала на земле и постанывала от боли.

— Яра, живая? - кинулся к ней парень.

— Конечно, живая, я бы им еще показала, если бы не уронили, - несмотря на боль девушка была настроена по-боевому.

Оливер ее быстро осмотрел и понял, что Яра сломала ногу и о сражении с вампирами речи идти не может. Да и, слава хранителям, те не стали возвращаться за упавшей девушкой.

— Поможешь ей добраться до деревни? - спросил Оливер своего коллегу по забегу.

— Конечно, ты дальше побежишь?

— Надо же узнать, куда они их тащат.

— Благослови тебя Теремзет, - кивнул ему парень, и на этом они расстались.

Теперь Оливер бежал один. Тишину ночи нарушал только треск веток под ногами и его пыхтение. Все же давно он столько не бегал, тело отвыкло. В голове было пусто, и только одна мысль билась там, как последняя картофелина в большой кастрюле. “Это я во всем виноват. Думал плохое про Миру, поэтому она и пострадала. Да пусть я лучше никогда больше есть не стану, но с ней все хорошо будет”.

Оливеру пришлось постараться, чтобы нагнать вампиров, которые успели отлететь достаточно далеко, пока он задержался с Ярой. Но в итоге он их нагнал и бежал еще около часа. В горах это было гораздо сложнее, чем в степи: много камней и сучьев под ногами, да к тому же приходилось бежать, то в гору, то с горы. Второе было, казалось бы, проще, но в темноте и опаснее.

Под конец Оливер бежал на чистом упрямстве, гоняя в голове нелепую мысль, что раз он виноват в похищении Миры, то и сдаться не имеет права.

Наконец, вампиры приземлились на склоне горы и повели девушек к входу в пещеру. Те сопротивлялись и кричали, за что получали тычки и оплеухи. Оливер чуть было не выбежал им на помощь, но сдержался с большим трудом. Шестерых вампиров ему не одолеть, а он сейчас единственная надежда девушек на спасение.

Наконец-то всех женщин завели в пещеру. А значит, нужно было возвращаться в военный городок. Оливер сгрыз последний сухарь и на дрожавших от усталости ногах двинулся в обратную дорогу.