Хранитель сердца моего

Глава 1

Аннотация: Она – пришелица, иномирянка, которую обвиняют в заговоре против короля. Он – могущественный маг, Хранитель мира и света. Она всем кажется опасной. Он тот, кто должен проверить и обвинить ее. Она – простая женщина. Он – тот, кто дал священную клятву никогда не любить. Они по разные стороны. Им не суждено быть вместе. Но нити сплетаются, а старые тайны зовут...

Друзья! Перед вами нетипичная история о попаданке, у нее нет супер-дара, а принцы не падают к ее ногам. Но есть кое-что другое: сильная и запретная любовь, препятствия и Тайны. Много тайн).

1

Когда я попала в другой мир, то и понятия не имела, чем это все обернется. Да и сложно предугадать дальнейшие события, если ты внезапно оказываешься в иной реальности.

Особенно, если ты ничего не помнишь. Прямо как в дурацких мыльных операх. Никогда не любила такие приемы в кино.

Но это жизнь. И я ничего не помнила. Нет, свою биографию, имя и прочее я знала по-прежнему. Амнезия коснулась лишь момента моего перемещения в другой мир.

В моем сознании сохранились две картинки. Вот я стою на кухне в своей квартире, в джинсах, кофте и домашних тапочках, попиваю кофе и думаю, как прожить этот день. А через миг – словно моргнула – я уже на поляне посреди странного леса в окружении крылатых тварей, подозрительно похожих на поросят.

У меня было такое ощущение, будто я уснула у себя на кухне, а проснулась здесь, в ином мире. Проснулась от своего крика. Да, я кричала, что попала в другой мир.

Именно так. «Я в другом мире!»

Вот еще одна загадка – откуда во мне сидела такая уверенность, что я в другом мире? Ведь еще вчера я была типичным представителем двадцать первого века. И точно не верила в существовании каких-либо других миров. Реальность мне казалась обычной, с серыми оттенками и без чудес.

Но все же я была в другом мире.

Я не успела и моргнуть, как на мой крик прибежали суровые мужчины. После пары бессмысленных вопросов и действий, они схватили меня. Надели на руки оковы, велели склонить голову и молчать, иначе будет больно.

И повели во дворец к королю. Да, так они и сказали. К королю.

Наверное, именно по дороге я впервые и поняла, что у меня амнезия.

Возможно, думала я, украдкой глядя по сторонам, я просто сошла с ума. Немудрено. Вполне ожидаемый финал для меня. Ну а что. Двадцать семь лет, неудачница в глазах окружающих – ни семьи, ни карьеры, три года терапии у психолога, шесть месяцев на антидепрессантах. Что еще можно было ожидать? Свихнулась.

Вот только ощущения были настоящие. Запахи реальными, тычки стражников и их грубые выкрики – тоже.

Пока я пыталась вспомнить хоть что-то и найти разумное объяснение, меня привели во дворец.

Это был самый настоящий дворец из сказок. Мозаичный пол менял переливался и менял цвет. Золотисто-белые стены увешаны картинами и гобеленами, в воздухе плавали лампы и свечи. У стен стояли люди и с любопытством разглядывали меня.

Один из стражников дернул меня за цепь так сильно, что я упала навзничь и тихо охнула от боли.

– Лежать, – грубо сказал он, – идет его величество.

Я подчинилась и зажмурилась, в надежде, что сейчас эта иллюзия развеется, и я окажусь у себя дома.

Послышались чьи-то быстрые шаги, шелест ткани, приветственные выкрики и чей-то шепот. А потом на долгие мгновения – тишина.

– Поднимите ее, – услышала я властный голос с хрипотцой.

Именно в эту секунду я поняла, что понимаю все, что они говорят. Все, до единого звука, хотя язык мне не знаком. Еще одна загадка.

Меня рывком поставили на ноги. С левой ступни слетела тапка, и я так и стояла, босая и испуганная.

В шагах десяти от меня возвышался постамент с огромным троном в центре. Подле него стояли трое. В центре – поджарый брюнет с сияющей короной на голове. От блеска золота и серебра в его одежде рябило в глазах. Взгляд хмурый, высокомерный. Король.

Справа от него – высокий и тощий мужчина с колючими маленькими глазками. Губы кривятся в презрительной гримасе.

И последний, слева от короля. Высокая фигура укрыта темным плащом, а лицо скрыто капюшоном. В руке зажат посох или что-то похожее на него.

– Кто ты такая? Назови свое имя, – приказал мне тот, что стоял справа от короля.

Те немногие, что были в зале, молчали, жадно слушая каждое слово. Мое сердце бешено билось, а в горле пересохло от волнения и испуга. Я боялась, черт возьми, очень боялась. Недобрая атмосфера царила в этом сказочном месте.

– Лиза, – прохрипела я и добавила громче, – меня зовут Елизавета.

Король нахмурился и что-то прошептал фигуре в плаще.

– Что за странное имя, – сказал король задумчиво и окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, – мои люди доложили, что у тебя нет метки. И что ты якобы из другого мира. Это так?

– Как они могли доложить? – ошарашенно прошептала я, – они же все это время были рядом, вели сюда и не отлучались…

– Не твоего ума дело! Отвечай его величеству! – рявкнул один из стражников и так сильно дернул за цепь, что в запястье у меня что-то хрустнуло, и я вскрикнула от боли.

«Боже, боже, куда я попала», – думала я, глотая слезы обиды и страха.

– Прекрати мучить ее, – внезапно произнес человек в плаще твердым и спокойным голосом. Через секунду волна облегчения разнеслась по телу. Боль исчезла, оставив после себя легкое жжение.

– Наш король задал тебе вопрос, – чуть мягче произнес стражник, – отвечай, ну же.

Я сглотнула, переводя взгляд с короля на тощего мужчину и на фигуру в плаще.

– Я не знаю, о какой метке идет речь, – тихо ответила я, задержав взгляд на фигуре в плаще, – и, судя по всему, я действительно из другого мира.

Я неловко пожала плечами. Больше добавить мне было нечего. Где-то в глубине души я надеялась, что вот-вот проснусь в своей постели.

Тощий с глазами-пуговками спустился с постамента и сделал два шага в мою сторону.

– Как ты попала сюда? Почему одета как мужчина? – голос у него был скрипучий, и каждое слово он словно вырывал из горла и сплевывал. Враждебный тип. По нему сразу видно – хорошего не жди.

Он сделал еще шаг в мою сторону, и я инстинктивно попыталась обхватить себя руками.

– Я не помню, как очутилась здесь, – тихо произнесла я, – вообще ничего не помню. Я была у себя дома, а потом внезапно оказалась в том лесу. Увидела летающих существ, испугалась и закричала.

– Но при этом ты кричала, что попала в другой мир, – с кривой усмешкой сказал тощий.

– Да…

Хотелось бы мне знать, куда именно я попала.

– В твоем мире, – сказал король, – говорят на том же языке, что и мы?

Все жадно смотрели на меня, я кожей осязала все эти взгляды, цепкие и любопытные. Меня охватило дурное предчувствие.

– Нет, – с выдохом ответила я, – у нас много разных языков, но язык, подобный вашему, я не слышала.

– Как же ты можешь говорить на нашем языке?

Прекрасный вопрос. И меня он тоже очень волнует. Как и все происходящее.

– Я не знаю, – с глубоким вздохом ответила я, – это странно, но у меня такое ощущение…Словно я всю жизнь знала этот язык, но никогда им не пользовалась. Словно знания моментально попали в мою голову.

Поднялся тихий ропот и перешептывания. Кажется, всех сильно взволновали мои слова. Тощий со скрипучим голосом подошел еще ближе.

– Ты говоришь на нашем языке так, словно прожила здесь всю жизнь, – медленно произнес он, – но все же у тебя нет метки. Скажи, как ты ее удалила? – он подошел ко мне вплотную и посмотрел в глаза. От него веяло враждебностью, – как ты удалила метку? И кто подослал тебя?

Я хотела ответить, но чей-то крик из толпы заглушил меня.

«Убейте ее! Убейте!»

«Посадите ее в темницу!» – крикнул еще кто-то, и зал заполнился гневными возгласами и выкриками. От ужаса я онемела. Это какой-то кошмарный сон, дикое мракобесие! За что меня убивать? За что?

– ДОВОЛЬНО! – громогласно, на весь зал, раздался голос. Тот самый, что приказал тюремщику прекратить истязать меня.

В зале воцарилась тишина. Казалось, люди даже дышать перестали – такой силой обладал этот голос. Я посмотрела вперед. Король и таинственная фигура в темном плаще смотрели друг на друга так, словно вели беззвучный разговор.

– Моран, прошу тебя, проверь… – тихо сказал король, глядя на меня.

Тот кивнул и медленно подошел ко мне, опираясь на витой посох.

– Пролан, отойди в сторону, – властно сказал он тощему. Тот беспрекословно подчинился. Мои тюремщики тоже с почтенными поклонами отошли назад. Я осталась стоять одна.

Молчание. Весь зал замер в ожидании.

– Знаешь ли ты, кто я? – сказал Моран и откинул капюшон.

Странно, но я была почти уверена, что он намного старше. Но я ошиблась. На вид ему было чуть больше тридцати. Светло-русые волосы, орлиный нос, коротко стриженая борода. От него исходила необъяснимая сила, энергия, название которой нет в моем мире.

Я растерянно покачала головой.

– Что ж…Приступим, – пробормотал он и положил ладонь на мой лоб.

Теплая волна спокойствия и умиротворения растеклась по жилам. А затем я посмотрела в его глаза. Голубые, проницательные…и смутно знакомые. Захотелось плакать. И в то же время стряхнуть с себя его ладонь и убежать прочь. Он шептал какие-то слова, пристально глядя в глаза. Не выдержав его взгляда, я зажмурилась, и две теплые слезинки скатились по лицу. Все вокруг перестало существовать. Лишь его теплая рука, звучный голос и взгляд холодных глаз.

Вот каково было мое первое впечатление о нем. Я не знала, сколько это длилось. Может, час, а может, и несколько секунд. Время остановилось. Весь мир замер. Так мне казалось. Такой силой обладал этот человек.

А затем все переменилось, и мир стал прежним. Моран убрал руку, я открыла глаза. Люди молчали. Король и тощий, Пролан, взирали на меня. Первый – с недоверием и любопытством. Второй – с неприкрытой злобой и презрением.

Дикая, дикая ситуация… Господи, куда же меня занесло? И как выбраться отсюда?

Моран еще несколько мгновений изучающе смотрел на меня, затем резко развернулся и подошел к королю. Покачал головой и что-то прошептал ему. Пару секунд они вели тихий разговор. В этот момент решалась моя судьба. И отчего-то мне казалось, что именно слова Морана сыграют решающую роль. Кто же он такой?

Наконец, король величаво поднял руку. Все затаили дыхание.

– Подданные мои! У нас нет причин не верить этой женщине, – произнес король, – впрочем, как и верить тоже. Снимите с нее оковы! – приказал он стражникам.

Проклятые оковы на моих руках исчезли.

– Ради безопасности Эбергарда и своей собственной безопасности она отправляется в Цитадель света, где и будет тщательно проверена. Немедленно!

Он замолчал, взмахнул рукой и, резко развернувшись, пошел к выходу. Следом за ним засеменил Пролан и вооруженная охрана.

Остальные люди тоже начали расходиться. Не прошло и минуты, как зал опустел. Остались только я и Моран.

Я стояла неподвижно, не зная, плакать или смеяться. Меня не убили на радость толпе, что уже хорошо. Но отправляли в какую-то цитадель, куда совсем не хотелось.

Хотелось в безопасное место, домой.

Моран медленно подошел ко мне. Его губы беззвучно шевелились. Постепенно он перешел на шепот. Его глаза ярко светились бело-голубым огнем. Послышалось шипение, и пол под ногами Морана засиял странными символами. Я испуганно попятилась.

– Подойди, – сказал Моран и протянул мне руку.

Я не хотела делать этого, совсем не хотела. Но и оставаться в этом зале, с этими кровожадными людьми тоже. Не велик выбор, из двух зол пришлось выбирать меньшее. Я сделала робкий шаг и оказалась рядом с Мораном. Он положил руку на мое плечо и что-то произнес.

Окружающий мир разорвался на осколки. Вокруг не было ничего, мы словно плавали в вакууме, темном и беззвучном.

Но под ногами снова появилась твердая поверхность. Мы оказались в другом месте. В темноте вырисовывались каменные постройки и деревья. Какие-то люди спешили к нам.

– Где мы? – хриплым голосом спросила я.

– Добро пожаловать в Цитадель света, – ответил Моран и отошел от меня. К нему подбежали двое мужчин, и он им что-то сказал, указав на меня рукой. А затем, щелкнув пальцами, растворился в воздухе

Глава 2

Все-таки меня заперли в темнице. Как того требовали некоторые во дворце. Сначала меня заставили подниматься на верх какой-то темной и бесконечно высокой башни. А затем закрыли в тесной комнатушке с крошечным окном под самым потолком.

В комнате этой не было ничего, кроме кровати, табурета со столом да свечи, которая волшебным образом сама загоралась в сумерки, и сама тухла с рассветом.

Словом, самая настоящая камера.

А утром, после беспокойного сна, я проснулась от чьего-то пристального взгляда. Меня внимательно разглядывал юноша с блестящими черными глазами.

Я инстинктивно натянула одеяло до подбородка, а незнакомец широко улыбнулся. Улыбка у него была искренняя и красивая. Даже в комнате стало чуть светлее. Первый человек в этом мире, кто одарил меня улыбкой. Я неуверенно улыбнулась в ответ.

– Доброе утро, – все еще улыбаясь, сказал он, – меня зовут Галвин.

– А меня Елизавета. Можно просто Лиза.

– А ты хорошенькая, Лиза, – простодушно сказал он.

Я смущенно улыбнулась. Никогда не считала себя красавицей. Единственное, чем я гордилась, так это своими волосами: светло-русыми, длинными и густыми. Глаза у меня большие и цвет меняют в зависимости от настроения и освещения. То серые, то голубые, то зеленые. Да и фигура не предел мечтаний: средний рост и средний вес. Словом, обычная.

– Спасибо, – протянула я и поднялась с кровати, – а ты кто? Мой тюремщик?

– Тюремщик? – воскликнул он, – что ты, нет! Я ученик хранителя. По правде говоря, мне нельзя здесь находиться. Но весть о том, что в цитадели находится человек из другого мира, всех взбудоражила. Мне не терпелось взглянуть на тебя. Ты выглядишь, как мы.

Он казался разочарованным. Я усмехнулась.

– Ты ожидал увидеть у меня три головы? Или что-то в этом духе? – спросила я.

Галвин прошелся по комнате и прикоснулся к стенам.

– Ну, одежда у тебя точно странная, – ответил он и улыбнулся, – я ожидал какой-то иной ауры от тебя. Но ты…Такая же, как мы.

– Приятно слышать, – сказала я и села на табурет, – зачем же тогда держать взаперти такую же, как вы? Почему я здесь, не скажешь?

Я очень пыталась сохранить дружелюбный тон, Галвин-то не был виноват в моем заточении.

Он подошел к двери и виновато улыбнулся.

– Извини, я не могу ответить. Мне не то, чтобы разговаривать с тобой, мне здесь находиться запрещено.

– Хотя бы скажи, что это за место и кому принадлежит? Кто такой хранитель?

Он остановился и присел на табурет.

– Ты в Цитадели света. Это самое легендарное и защищенное место в мире, а хранитель стоит во главе цитадели. Он…

Дверь с громким скрипом распахнулась, и в камеру вбежал тонкий мальчишка, держа в руках поднос. Следом за ним вошел угрюмый мужчина. Галвин замолчал на полуслове и смущенно улыбнулся.

– Ну вот, – прошептал он, – незамеченным пройти сюда не получилось. Как всегда.

Он кивнул мужчине и пулей вылетел из камеры.

Мальчик, упорно стараясь не глазеть на меня, водрузил поднос на стол и вышел.

Мужчина остался. Он сразу напугал меня. Лицо изрезано глубокими морщинами, глаза бесцветные и пустые. Пугающие. Он окинул меня презрительным взглядом и сел на табурет.

Из-за пояса он вынул кинжал с черным лезвием и вонзил в столешницу. Несколько секунд я зачарованно глядела на подрагивающий кинжал, а затем медленно опустилась на кровать.

Мужчина мельком взглянул на меня и кинул на стол лист бумаги и перо.

– Итак, – резко, без приветствия, начал он, – как твое имя?

– Елизавета, – сказала я, переведя взгляд на кинжал. Он все еще подрагивал, что противоречило всем законам природы. Этот кинжал чем-то напоминал маятник.

– В какой провинции Эбергарда ты родилась?

Я молчала, глядя на него с недоумением.

– Я не совсем понимаю вас, – ответила я.

Раздался легкий скрип. Перо, небрежно брошенное на стол, взвилось в воздух и быстро чиркало по бумаге.

– Так, значит, ты родилась за пределами Эбергарда? – резко сказал мужчина, – назови место, где ты родилась.

Перо дописало предложение и зависло в воздухе. Кинжал монотонно дрожал. Мне стало не по себе. Это же допрос, поняла я, но какой-то жуткий и странный.

– Я родилась в Саратове, – тихо сказала я, – это в России.

Перо быстро записало мои слова. Мужчина неодобрительно хмыкнул.

– И где же находится это место? На карте сможешь показать?

– Что-то я не вижу здесь карты, – буркнула я и демонстративно обвела комнату взглядом.

– Объясни на словах, в какой части света оно находится? За Вечным морем или за Красными горами? Или, может, в великой пустыне Рафи?

Он думает, что я родилась в их мире, поняла я.

– Мне не знакомы эти названия.

Мужчина несколько секунд молчал, глядя на подрагивающий кинжал.

– Где твоя метка? – сказал он.

Я шумно вдохнула и выдохнула.

– Я не знаю, что это. Никакой метки у меня нет. Послушайте, вы меня так допрашиваете, будто я сделала что-то плохое! А я вообще ничего не понимаю, где нахожусь, как сюда попала…

– Так, значит, ты из другого мира? – флегматично перебил меня он.

Он напоминал бездушную машину. Я кивнула.

– И как ты попала в наш мир? Магических сил у тебя для этого нет.

Я прикусила губу от приближающегося отчаянья.

– Я уже говорила! Я не помню! Сначала я была дома, а потом оказалась в лесу. Может, вместо того, чтобы допрашивать, вы поможете мне вернуться в мой мир?

Мужчина сощурился.

– Так тебе помог кто-то? – произнес он тем же флегматичным тоном, поглядывая на дрожащий кинжал, – кто-то провел тебя в наш мир? Кто это сделал? Назови имя, и мы поможем тебе, – его голос стал обманчиво вкрадчивым, – найдем его, и он вернет тебя в твой мир. Так кто же привел тебя? Имя.

Повисла долгая пауза. Перо замерло над бумагой. Мужчина выжидающе глядел на меня. Кинжал по-прежнему дрожал. Я выдохнула.

– Я не знаю, – тихо ответила я.

Кинжал резко замер, а перо упало на стол. Мужчина подскочил с табурета.

– Лжешь, – прошипел он, – ты лжешь. Ты знаешь, кто привел тебя. Видишь этот кинжал? Он знает, где правда, а где ложь. Назови имя!

Последнее слово он проревел.

– Я не помню! – крикнула я, – Не помню! Ничего не помню! Я просто хочу домой!

Тишина. Кинжал снова стал колебаться из стороны в сторону. Мужчина мельком взглянул на него, и его взгляд снова стал флегматичным и пустым.

– Ты не помнишь, – сказал он, – и это истина. Значит, истина и то, что ты из другого мира. Так? Ты действительно из другого мира?

– Вы уже спрашивали, – устало ответила я, – да, это так. И в моем мире так с людьми не обращаются.

Мужчина хмыкнул.

– Для чего ты оказалась здесь? В чем цель твоего перемещения?

Я спрятала усмешку. Мне и самой хотелось знать.

– Не знаю.

– Какие твои дальнейшие планы?

Его вопрос поставил меня в тупик. Столько всего произошло, что четких планов у меня пока не было, я пыталась прийти в себя и осознать, что не сошла с ума.

– Конкретных планов у меня нет, – ответила я, – пожалуй, обрести свободу и найти возможность вернуться домой. Это все.

Мужчина молчал, изучая меня. Кинжал успокаивающе дрожал.

– И это истина. Строила ли ты какие-то планы против короля Торланна, его королевства и подданных?

Я не сдержалась и фыркнула. Серьезно? Они полагают, что я на такое способна?

– Конечно же, нет! – воскликнула я, – я даже не знала, как зовут вашего короля, не говоря уж о большем.

Кинжал дрожал.

– На этом пока все, – сказал мужчина и вырвал из столешницы кинжал, – на столе твоей обед.

Перо само залетело к нему куда-то в карман, а бумагу он аккуратно сложил и молча вышел.

На подносе были ломоть хлеба и кувшин с водой – настоящая роскошь после суток голодания. По крайней мере, меня не заморят здесь голодом, что уже радовало. Я жадно съела все без остатка, умыла лицо ледяной водой, и жизнь стала казаться чуть светлее.

В конце концов, я была жива. А, значит, еще есть шанс.

Глава 3

Следующие дни прошли как в туманном сне. Я спала, я ела то, что мне приносили. Часами смотрела в окно на меняющееся небо. Пела вслух песни, чтобы как-то успокоить нервы и делала легкую гимнастику, чтобы унять бессильную злость.

Больше с допросами никто не приходил. Я даже жалела об этом. Какое-никакое разнообразие в этом унылом месте. Когда песни и физические упражнения не помогали, я начинала молотить кулаками по двери и кричать, чтобы меня выпустили. Требовала, чтобы мне дали ответы на мои вопросы и кричала еще что-то про свои права… Меня всегда игнорировали. Никто не подходил к двери, даже если я выкрикивала проклятия и оскорбления.

Я была грязная, полуголодная и злая. Я мечтала о горячей ванне и сытном ужине. О своей теплой постели. Но больше всего о свободе.

Однажды, когда я в очередной раз молотила по двери, она неожиданно распахнулась, и в комнату вошел Моран.

Я не ожидала увидеть его. На этот раз он был одет во все черное, что придавало ему большей мрачности. Выражение лица было спокойным и непроницаемым. Он казался непоколебимым как скала.

Моран беглым взглядом окинул мою камеру и нахмурился. Сделав два шага к узкому окну, он что-то беззвучно произнес и начертил в воздухе какой-то знак.

В окно влетел огромный ворон и сел мужчине на плечо. Моран что-то шепнул ему. Ворон раздраженно каркнул и вылетел.

Все это время я зачарованно наблюдала за ним.

– Мне жаль, что тебе пришлось провести некоторое время здесь, – с выдохом сказал Моран, сел на табурет и вперился в меня ледяным, завораживающим взглядом.

Я тоже робко села на край кровати.

– Спасибо, конечно, за сочувствие, – сказала я с сарказмом, – но мне бы хотелось знать, за что я здесь. Почему меня держат как преступницу? Где я? Что это за место? Меня убьют?

Все это я выпалила на одном дыхании. Последний вопрос волновал меня больше всего. Моран сверкнул глазами.

– Нет, пока ты здесь, тебя не убьют, – медленно произнес Моран, – ты находишься в Цитадели света. Это главный оплот магии и мудрости. А также самая надёжная тюрьма. Цитадель света расположена на территории королевства Эбергард, но не принадлежит ему. Короля Торланна и его советника Пролана ты уже видела. Король и его советник считают, что ты представляешь опасность. Это одна из причин, почему ты здесь.

– Какую опасность я могу представлять? – воскликнула я, – я из другого мира и хочу только одного – вернуться домой! Могли бы и гостеприимство проявить, а не обращаться со мной, как с преступницей. В этой камере только крыс не хватает для полноты картины!

Моран внимательно, изучающе смотрел на меня. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Равнодушный и холодный. Отчего-то это еще сильнее разозлило меня. От досады я сдула выбившуюся на глаза прядь.

– Видишь ли, – сказал он спокойно, – все не так просто. Преступница ты или нет, еще предстоит выяснить. У тебя нет метки, и ты утверждаешь, что прибыла из другого мира. Этого достаточно, чтобы некоторые при дворе короля Торланна считали тебя опасной.

– Что за метка? – спросила я, – что это такое?

– Метка дается каждому с рождения. Невидимая обычному взору, она показывает, где человек родился, какими способностями обладает, есть ли у него искра и так далее. Метку практически невозможно удалить, а те немногие, кому удавалось сделать это, были отъявленными мерзавцами и преступниками. Честному человеку нет нужды удалять метку.

Я нахмурилась.

– Ну и что с того? Я и не удаляла ее. У меня нет метки, потому что я родилась в другом мире, это же очевидно. Почему бы вам просто не отправить меня назад, с помощью вашей магии? – сказала я.

Сердце мое отчего-то бешено билось, и стоило больших трудов скрыть свое волнение.

Моран откинулся назад и оперся спиной о стену.

– Если ты действительно из другого мира, то возникает еще больше вопросов. Как ты попала сюда? – сказал он, – искры, то есть магических способностей, у тебя нет и в зачатке, я это понял еще во дворце короля. А для того, чтобы пересечь границу миров и остаться при этом в живых, надо иметь колоссальные силы. Но у тебя их нет, значит, кто-то помог тебе. Мы хотим выяснить правду. Или ты удалила метку или кто-то привел тебя. Кто?

Он испытующе посмотрел на меня.

– Я не знаю, я уже говорила об этом! Я ничего не помню!

Моран встал и прошелся по камере, подошел к окну. Раздался тихий шелест, и в окно влетел ворон, в клюве он держал крохотный сверток. Моран взял сверток из клюва, бегло прочитал и убрал в складки плаща. Он почесал ворона по голове, а птица, издав странный утробный звук, села ему на плечо и посмотрела на меня. Глаза ворона ярко сияли синим пламенем.

Мужчина и ворон уставились на меня. Их взгляды были в чем-то похожи: внимательные, холодные и завораживающие.

– Скажи мне, что ты помнишь? – произнес Моран.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох-выдох. Меня тревожил этот человек, и его ворон тоже. Чувствовала себя глупо.

– Помню, – тихо сказала я, не открывая глаз, – что была дома, у себя на кухне. Я завтракала… А дальше мои воспоминания обрываются, словно… словно их вырезали из моей памяти. Через мгновение я уже оказалась в том лесу. Такое ощущение, что я уснула дома, а проснулась уже здесь, в вашем мире.

Хотела бы я вспомнить, как оказалась в этом мире. Казалось, что именно в этом кроются все ответы, в том числе и тот, как спастись.

Но увы.

– Ты кричала, так? – голос Морана был на удивление успокаивающим.

Мои веки дрогнули, но глаза я так и не открыла.

– Да, – сказала я чуть тише, – кричала, что я в другом мире.

– Откуда ты знала это? Как поняла? – его интонация стала чуть настойчивее.

Я распахнула веки. Моран неподвижно сидел и внимательно смотрел на меня. Изучал.

– Не знаю, я просто была уверена, вот и все. Да и к тому же рядом летали существа, которых в моем мире просто быть не может. Все здесь выглядит иначе. Это чувствуется.

Моран снова сел на табурет. Его ворон пронзительно смотрел на меня. Не у каждого человека такой осмысленный взгляд, как у этой птицы.

– Твой мир сильно отличается от нашего?

– Да.

– Какая магия там преобладает? – Моран скрестил пальцы рук. Пальцы у него были длинные, и я на несколько секунд зависла, глядя на его ладони. Черт знает что творилось со мной в присутствии этого человека. Он меня и успокаивал, и волновал одновременно.

«Наверное, так влияет его магия на меня», – подумала я, а вслух сказала:

– В нашем мире нет магии. Вообще. Есть наука, технический прогресс и ни капли волшебства.

Моран хмыкнул и некоторое время молчал. У меня было к нему много вопросов, но отчего-то я робела и тоже хранила молчание.

– Твоя семья, наверное, очень волнуется, – неожиданно произнес он, – кто ждет тебя дома?

– Никто. У меня нет семьи, – сухо ответила я и отвернулась к окну. Разговаривать об этом не хотелось. Жаль, что нельзя превратиться в птицу и улететь куда-нибудь.

Моран нахмурился и задумчиво потер подбородок.

«Он слишком много хмурится», – пронеслось в моей голове, и я удивилась этой мысли. Внезапно стало интересно, какая у него улыбка.

– Мне очень жаль.

Я удивленно заморгала.

– Спасибо, – сказала я и слабо улыбнулась, – хоть кто-то сказал мне доброе слово в этом мире. Как долго меня будут держать здесь?

– До тех пор, пока мы не выясним все обстоятельства, до тех пор, пока не узнаем истину, – медленно произнес Моран, задумчиво стуча по столу пальцами, – пока это все, что я могу сказать тебе.

Я хотела спросить, про то, что будет потом, когда все выяснится, но внезапно произнесла совсем другое:

– Кто такой хранитель? Кажется, он главный и его все боятся.

Глаза Морана сверкнули веселой искоркой, но он ответил тем же серьезным тоном:

– Его боятся далеко не все. Хранитель – тот, кто охраняет и возглавляет Цитадель света и все, что она собой олицетворяет. Хранитель отмечен светом высших. С помощью магической силы и знаний он защищает мир от хаоса и тьмы. И этот человек – я.

Я застыла. В груди что-то замерло и, с громким ударом сердца, перевернулось. Моя интуиция затрепетала подобно птице в клетке. В глазах потемнело. И где-то на задворках сознания чей-то голос произнес: «Опасайся его. Опасайся хранителя».

Я встряхнула головой, желая отогнать эти странные мысли. Видимо, сказывалось пребывание взаперти.

– О, – неуверенно произнесла я, – так, значит, это тебя я должна благодарить за столь гостеприимный прием.

Я обвела красноречивым взглядом тесную камеру и почувствовала на себе пристальный взгляд Морана. В его ледяных глазах угадывалось что-то вроде любопытства. Так смотрят орнитологи на птиц. Или натуралисты на бабочек.

Он изучает меня, поняла я, и мне стало не по себе.

Неожиданно Моран приблизился ко мне настолько близко, что я почувствовала его дыхание. Он внимательно смотрел мне в глаза и слегка нахмурился.

– Странно, – задумчиво произнес он, – в первую встречу мне показалось, что у тебя серые глаза. Но сейчас они темно-зеленые…

Меня накрыла очередная волна предчувствия. Дурного предчувствия. Перехватило дыхание.

– Не показалось, – тихо ответила я, – это у меня с рождения.Глаза меняют цвет в зависимости от настроения или освещения. Бабушка шутила, что у меня глаза-хамелеоны.

Вспомнив бабулю, я загрустила. Именно ее чаще всего не хватало. А сейчас особенно.

Моран шумно выдохнул и отошел от меня.

– В моем мире это верный признак искры, – произнес он, – и все же никаких магических сил в тебе нет. Это странно.

Он переглянулся с вороном. Я вообще очень сомневалась, что этот ворон – просто птица. Он выглядел мудрым и немного пугающим.

Я пожала плечами. Жаль, что у меня нет этой пресловутой искры. Было бы легче, наверное, сбежать.

– Но я не из вашего мира, – с нажимом сказала я. – Может, для вашего мира это странно, а для моего – норма. Просто физиологическая особенность и не более.

– Слишком много странностей, – задумчиво произнес Моран и посмотрел на ворона. Тот едва заметно кивнул, – да. Пора.

Последние слова были сказаны ворону. Моран развернулся и подошел к двери, которая все это время была распахнутой.

– Ты права, – сказал он, обернувшись, – мы не проявили к тебе должного гостеприимства. Пора это исправить.

Он уже было отвернулся, но я громко окликнула его.

– Моран! А ты можешь вернуть меня домой, в мой мир?

Я с надеждой смотрела на его широкую спину.

– Нет.

Он развернулся и вышел за дверь, оставив ее широко открытой.

Не успел выйти Моран, как в камеру ворвался Галвин, довольный как кот, объевшийся сметаны.

– Лиза, – воскликнул он и указал рукой на выход, – идем! Мне велено отвести тебя в другие покои.

Он перешел на сбивчивый шепот.

– Ох, что сейчас творится в Цитадели! Хранитель только вернулся из заграничной поездки и страшно зол. Представляешь, оказывается, его прислужники неверно поняли и заперли тебя здесь, в этой жуткой камере. А должны были поселить в другом месте. Там тебе понравится больше, – он широко улыбнулся, – а еще он узнал, что я проник к тебе. Разумеется, узнал, он же хранитель! И отправил именно меня проводить тебя в комнату. А я так боялся, что меня накажут за это. Так, иди за мной и ничего не бойся!

Я слушала его рассказ с улыбкой. Такой милый юноша. И принес мне первую хорошую новость. Гляди, все скоро и наладится.

Мы долго петляли по бесконечным коридорам, проходили через десятки дверей. И, наконец, вышли в просторный светлый зал, в каждой стене которого было по две двери. Галвин объяснил, что во многих залах испокон веков именно восемь дверей, либо восемь окон. А крепостные стены, как и камень, из которого сложены башенки и дворец, пропитаны магией.

«Восемь – сакральное число», – многозначительно сказал он, проведя меня через одну из дверей.

Масштабы Цитадели поражали воображение. Это был не просто пресловутый замок с хозяйственными постройками, нет! Больше Цитадель напоминала небольшой такой городок.

Пока мы шли, Галвин вполголоса рассказал, что Цитадель света была построена в далекие времена, еще до того, как образовались многие нынешние королевства. Она стала средоточием магии и мудрости. А также защитой от хаоса, пришествие которого предсказывали многие пророки.

– Первый Хранитель Цитадели, – говорил он, – был выбран на собрании магов и королей десяти государств. Им стал глубокий старец, мудрый и обладавший сильной искрой высших. Сейчас мы это называем просто магией. Он исполнял предначертанное еще долгие годы, пока…А, вот мы и пришли!

Галвин распахнул передо мной дверь и провел в комнату. Она была определенно лучше той камеры, в которой меня держали. Никакой соломы на полу. Высокие арочные окна, увитые растениями. Стены и пол каменные, не грязно-коричневые, а гладкие и светло-серые. Широкая кровать, массивный стол и стул с изящными подлокотниками. Вместо огарка свечи – лампы в изогнутых подставках. И завершали всю эту дивную обстановку узкий шкаф да овальное зеркало. Зеркало! Я боялась даже мельком взглянуть в него – столько времени без ванны и расчески.

Галвин словно прочел мои мысли и произнес, подведя к еще одной двери:

– Это тебе должно понравиться, – он распахнул дверь и пропустил меня внутрь.

Это была ванная комната! Но вовсе не такая, к какой я привыкла в своем мире. В центре размещалась круглая купель, покрытая мрамором и разноцветными камнями. Из кранов била вода. На металлических крючках – хлопковые полотна. На низеньком столике – стеклянные флакончики и бутыльки.

– Чудеса-а-а-а…– восторженно произнесла я и повернулась к Галвину, – а с чего вдруг такая честь мне?

– А почему нет? – ответил он, – да, кстати! Тебе следует переодеться. Женщины в нашем мире не носят мужскую одежду. Это считается верхом неприличия. Я, конечно, ничего против не имею, но многие в Цитадели возмущены твоим видом. В шкафу ты найдешь все необходимое, – он улыбнулся самой обаятельной улыбкой, – я тебя оставлю. Думаю, тебе не терпится принять ванну, – он понизил голос до шепота и весело добавил, – да и не помешало бы!

Ванну я принимала, пожалуй, несколько часов.

После мытья я обнаружила в шкафу одежду, неброскую и простую. Примерила светло-серое платье из незнакомой мне ткани, тонкой, но при этом плотной. Оно было с длинными рукавами, глухим воротом и струящейся юбкой.

К вечеру мне принесли ужин, на этот раз разнообразнее и сытнее. Дверь теперь никто не запирал. Я приступила к еде, когда вошел Галвин и попросил присоединиться к трапезе. Конечно же, я согласилась. Пока он был единственным, кто относился ко мне как к нормальному человеку.

Некоторое время мы ели молча.

– Галвин, – сказала я с улыбкой, – расскажи про ваш мир. Все-таки я совсем ничего не знаю про место, куда попала. Это будет справедливо, правда? Расскажи про ваше королевство, про короля. Про хранителя…

На последних словах я отчего-то глупо покраснела.

Галвин кивнул, сделал глубокий глоток воды и произнес:

– Наше королевство называется Эбергард. Как гласит легенда, Эбергард был основан тремя братьями, которые пришли сюда из далеких земель, что за Чистыми горами. Один из братьев был великим магом, второй – сильным воином, а третий – мудрецом. Магия, сила и мудрость – вот три основы, на которых держится наше государство. Наш нынешний король, Торланн, происходит от самих основателей королевства. Как и его предки, он мудр и силен, магия же теперь доступна не каждому. Я читал, что давным-давно почти все люди обладали магией, даром высших. Но со временем этот дар стал вырождаться, – он замолчал и задумчиво взглянул в окно, – но что-то я отвлекся… Эбергард – одно из десяти древних государств, которое принимало участие в первом собрании при выборе Хранителя Цитадели. И хотя Цитадель света и находится на территории Эбергард, она не принадлежит ни ему, ни какому другому королевству. Здесь действуют свои законы. Короли и вожди часто советуются с Хранителем, он принимает участие во многих важных делах мира и оберегает людей от приспешников хаоса и тьмы. Сохранение мира – одна из его обязанностей.

– Складывается впечатление, что Хранитель всесилен, – пробормотала я.

– Нет, Хранитель не всесилен, – ответил Галвин, – но в Хранители всегда выбирают того, чья искра сильна и ослепительна. Всю свою жизнь Хранитель посвящает Цитадели света, служению миру и борьбе со злом. Каждый из хранителей привносил что-то новое, открывал новые законы магии и пополнял библиотеку. Моран увеличил библиотеку уже на треть. Ему легко удается находить древние книги по всему миру. Он сам много пишет и читает, – он улыбнулся, – иногда мне кажется, что он никогда не спит.

Галвин говорил с искренним восхищением.

– Ты говорил, что являешься его учеником, – сказала я, – значит, что ты тоже когда-нибудь станешь Хранителем?

– Это значит лишь то, что моя искра достаточно яркая, чтобы меня мог обучать сам Хранитель. Во мне много магической силы, так говорят, по крайней мере. Но я ее пока слабо ощущаю и не всегда могу ею управлять. Конечно, есть вероятность, что когда-нибудь я мог бы стать следующим Хранителем. Но я не уверен, что хочу этого. И никогда не хотел.

– Почему?

– Это тяжкое бремя, – вздохнул он, – жизнь того, чье имя было названо как имя нового Хранителя, навсегда меняется. Отныне он должен служить всему миру и блюсти законы Цитадели, света и магического мира. Он навсегда покидает родной дом и не может завести семью. Цитадель становится его спутницей жизни, а накопленные знания и деяния – детьми. Тот, кто становится Хранителем, дает много клятв и обетов, один из которых – не иметь семьи и никогда не связывать себя любовными узами.

– О… – неопределенно протянула я, и на миг меня коснулась неясная тоска. Но только на миг.

Наш разговор прервал ворон, который принес какое-то послание Галвину. Он тут же ушел.

Я же легла спать и впервые за долгое время выспалась.

Глава 4

Следующие дни принесли много изменений. Теперь у меня была комфортная комната, ванная с постоянно журчащей водой, даже гардероб с добротной одеждой.

Мне позволили выходить из своей комнаты и гулять по территории Цитадели. Правда, для меня был закрыт доступ в два места: в библиотеку, куда я страстно желала попасть, как только узнала о ее существовании, и в крыло, которое принадлежало Хранителю

Тревога, то смутная, то отчаянно-острая не покидала меня. Ответов, как и воспоминаний, у меня не появлялось. А вопросов становилось все больше. Меня волновало, что я ничего не помню о том, как попала в этот не дружелюбный мир. Волновало, как вернуться домой. Волновало мое туманное будущее.

Хуже всего было то, что я ничего не могла поделать. Ничего! Громадная территория Цитадели незримо охранялась. Да и куда мне было бежать – не зная ни мира, ни его обычаев, ничего! Мое вынужденное бездействие нервировало. Я хотела заняться хоть чем-то, желательно тем, что будет как-то связано с моим волшебным спасением. Хотя на волшебство я, конечно, особо не надеялась.

Ничего не оставалось, как бесцельно слоняться по комнате, по саду, да по пустым коридорам. Если изредка там встречались ученики хранителя, то они тут же разбегались при виде меня. Словно я их чем-то пугала.

Единственным человеком, кто не избегал меня, был Галвин. Более улыбчивого и оптимистичного парня я не встречала. Он часто улучал минутку, чтобы поздороваться и перекинуться парой слов. Не думаю, что я была интересна ему, как девушка. Скорее, как инопланетянка.

Однажды на закате пришел Моран. Я уплетала свой ужин, глядя в широкое окно на яркое лиловое небо. Когда он бесшумно вошел в комнату, я чуть не поперхнулась. Его приход стал для меня полной неожиданностью. Еще большей неожиданностью была мысль, что я рада его видеть.

Видимо, это было написано на моем лице, потому что Моран едва заметно улыбнулся и вместо приветствия пожелал приятного аппетита. Хотя аппетит у меня пропал напрочь.

– Я бы хотел побеседовать с тобой. Расскажи мне о своем мире, – сказал он, садясь в кресло.

– Что именно тебя интересует?

Глаза Морана ярко сверкнули, на мгновение я увидела свое отражение в больших зрачках.

– Все, – спокойным и беспристрастным тоном ответил он, – меня интересует все.

Я задумалась, устремив взгляд за горизонт. С чего начать? С названия планеты? Со страны, в которой жила? С описания людей и нравов, с истории?

– Мой мир отличается от твоего, – вздохнув, ответила я и перевела взгляд на Морана, – и в то же время между ними есть много общего. Там, где я жила, нет королей, хранителей и невидимых меток. Там нет магии и крепостей. Там не запирают человека без причины. У нас это противозаконно…

На этих словах Моран хмыкнул, но ничего не сказал. Он лишь чуть подался вперед, переплетая длинные пальцы у подбородка.

– В моем мире больше свободы, – неуверенно продолжила я, – женщины и мужчины равны. Женщины часто занимаются мужскими занятиями.

Я замолчала, не зная, что говорить дальше. Продолжать можно было бесконечно: начиная от истории, заканчивая достижениями в науке. Но что-то мне подсказывало, что Морана интересует другое.

Хранитель пристально смотрел на меня, изучая. Подался чуть вперед и тихим, но уверенным голосом произнес:

– А кем была ты? Кем ты была в своем мире без магии, где женщины выполняют мужскую работу?

Никем.

Это первое, что пришло на ум. Конечно, этого я не сказала. А кем я была там? Здесь я пленница, но и там свободной себя не чувствовала, хотя и наплела хранителю о свободе. Меня всегда мучало чувство некой раздвоенности. Словно во мне не хватает важной детали, частицы чего-то важного, что делает людей цельными.

Моран по-прежнему пронзал меня своим ледяным взглядом. Не выдержав, я отвела глаза и подошла к окну. Солнце почти село, и в углах комнаты сгущались тени.

– Я просто жила, – тихо ответила я, стараясь придать голосу уверенности, – работала. К чему-то стремилась…

– Но кем ты была? – нетерпеливо перебил меня Моран.

Его вопрос поставил меня в тупик. Я обернулась и взглянула на него. Его глаза ярко блестели в полумраке, а я рассеянно подумала, почему еще не горят свечи в комнате.

– Собой, – ответила я, пожав плечами.

Женщиной, которая посещала психолога. А последние месяцы пила антидепрессанты. Вот кем я была на самом деле – не собой. Но говорить этого хранителю я не стала. Да и депрессия моя казалась теперь какой-то блеклой и незначительной на фоне последних событий. Глупой даже.

– Твои глаза изменили цвет, – задумчиво произнес Моран. – Уже в третий раз за вечер.

И как он это заметил в таких-то сумерках? И почему не горят свечи и лампы?

Я молчала. Хранитель встал с кресла и едва махнул рукой. Тут же вспыхнули свечи и загорелись настенные лампы. Словно мысли мои прочитал.

– И все же меня интересует, – твердо сказал он через минуту молчания, – чем ты занималась в своем мире, кто были твои друзья, как проходили твои последние дни, до того, как ты попала сюда.

– Так все-таки ты веришь, что я из другого мира?

Моран не ответил на мой вопрос и подошел ко мне, взглянув в окно на темное небо.

– В твоем мире такое же небо? – спросил он, не глядя на меня, – такие же деревья и звезды?

Я с удивлением посмотрела на него. Сейчас в нем было мало от высокомерного и могущественного мага, больше он походил на обычного мужчину. Эта мысль внезапно смутила меня, и я тут же отвернулась от него.

Несколько секунд мы молчали, глядя, как на темно-лиловом небе загораются звезды. Наши плечи почти соприкасались, и на миг мне показалось, что мы уже много лет знакомы. Но только на миг.

– Не такое красивое, – прошептала я, не глядя на него, – и звезд ночью почти не видно. По крайней мере, там, где я жила. Думаю, ты очень счастливый, что каждую ночь можешь видеть всю эту красоту.

Моран резко повернулся и посмотрел мне в глаза. В его взгляде промелькнуло нечто такое, отчего у меня екнуло в груди.

– Ты должна вспомнить, как попала сюда, – отрывисто произнес он, – а я должен помочь тебе.

Он подошел к двери и обернулся.

– И в твоем мире есть магия, Елизавета. Иначе бы в наш мир ты никак не попала. А теперь следуй за мной.

Он повернулся и вышел из комнаты, а мне ничего не оставалось, как идти за ним следом. После молчаливого шествия по темным коридорам и пустынным залам, мы оказались на улице, на заднем дворе. Уже стемнело. Из сада доносился стрекот сверчков. Откуда-то выбежала одна из живущих здесь собак и залаяла.

–Тихо! – ласково сказала я, повернувшись к собаке, – тс-с-с! Тише, глупенькая, ты же всех разбудишь!

Собака тут же замолчала и лизнула мою руку. Моран удивленно посмотрел на меня.

– Это привычка с детства, – ответила я на его безмолвный вопрос, – меня этому научила бабушка. Она говорила, что животные чувствуют настроение людей. Надо им только показать, что ты не злодей, – я встретилась с ним взглядом и замялась, – ну …что-то вроде того… Неважно…Так куда мы идем?

Моран прищурился и изучающе смотрел то на меня, то на собаку, ни говоря ни слова.

– Любопытно, – вымолвил он, наконец.

– И что же здесь любопытного?

Моран ничего не ответил. Вместо этого он стал чертить посохом на земле непонятные символы, которые тут же загорались ярко-синим светом. Струящиеся полоски света образовывали прозрачную сферу вокруг Хранителя. Он жестом пригласил войти меня в круг и коснулся моего плеча.

Я зажмурилась. А когда открыла глаза, мы были уже в другом месте. Нас окружали многовековые деревья, чьи корявые ветки, словно руки, тянулись к небу, усеянному миллионами звезд. Ноги щекотала густая трава и дикие цветы. Вдалеке пару раз ухнула сова. Рядом в кустах пробежало какое-то животное. Возможно, белка. Мы были в лесу. В темном и дремучем, как в детских сказках, что читала мне на ночь бабушка.

– Почему мы здесь? – спросила я.

– Потому, что ты попала в наш мир неподалеку от этого леса. Мы должны найти именно то место, где граница была пересечена.

– Но я не уверена, что узнаю его. К тому же, здесь темно.

–Ты его почувствуешь, – сказал Моран, – идем! Держись за мою руку, ты можешь упасть или, хуже того, попасть в ловушку для крарков.

– Кто такие крарки?

– Лесные вредители. Истребляют мелкий скот, питаясь их кровью. Некоторые могут напасть человека. Ну же, идем!

Он протянул ладонь, и я крепко вцепилась в нее обеими руками. Его ладонь была твердой и теплой. Надо же, а я думала, она такая же ледяная, как и его глаза…

Моран шел так быстро, что я еле поспевала за ним. Несколько раз спотыкалась об огромные корни деревьев, что торчали из земли. Пару раз чуть не упала.

– Нельзя ли немного помедленнее, – задыхаясь от быстрой ходьбы, сказала я ему в спину, – и почему нельзя было прийти сюда днем?

– Потому что днем я занимаюсь другими делами, – отрезал он.

Вскоре перед нами открылась небольшая поляна. Сотни светлячков кружили над нами. Словно яркие огни гирлянды, они освещали поляну и тихонько звенели. Вдали виднелись очертания низких построек с остроконечными крышами. Мы были неподалеку от какой-то деревни.

– Мы на месте. А теперь можешь закрыть глаза, – тихо сказал он и положил ладонь на мою голову.

Я повиновалась.

Перед закрытыми глазами закружились зеленые и желтые огни, исполняя странный танец. Тело пронзил сковывающий холод. Каждая жилка, каждая клеточка превратились в лед. Мне стало страшно. А затем резко все исчезло. Мягкое тепло растопило стужу внутри тела, и в груди засияло маленькое солнце.

Я открыла глаза и оглянулась. Морана нигде не было. Светлячки и очертания деревни исчезли. Я оказалась в другом месте. Здесь не было ни деревьев, ни травы, ни неба – ничего. И ни единого звука…

Я сделала робкий шаг вперед и ахнула. Воздух передо мной зашевелился и покрылся рябью, как вода при сильном ветре. Рябь сгущалась, воздух становился светлее и приобретал прямоугольные очертания.

«Это дверь, – поняла я, – дверь в воздухе».

Ее очертания светились в темноте, словно свет лился из щелей. Меня непреодолимо влекло к ней. Я шагнула вперед. Раздался громкий щелчок, яркая вспышка света ослепила меня.

Я зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, то увидела, что стою в длинном черном коридоре. В коридоре из черного стекла. Оглянулась – двери, через которую я шагнула, уже не было. Впереди же, в сотнях метрах, виднелись очертания такой же двери в воздухе.

«Мне нужно туда», – мысленно сказала я себе и сделала шаг вперед. В этот момент тишину разрезали сотни голосов. Они шептали, пели, молили, кричали, смеялись и рыдали. Ужас овладел мной. Ужас, что я останусь навеки в этом черном месте. Превращусь в безликий голос.

И я побежала.

Из стен и пола заклубился черный туман. Он извивался у моих ног, из него появлялись прозрачные руки. Десятки рук! Они хватали за подол платья, за ноги и руки.

Голоса стали громче. Они умоляли меня. Они звали меня. Они требовали меня остаться. Я знала, что если упаду, то туман поглотит меня, а эти руки разорвут на части. Но я бежала. Дверь становилась все ближе, а голоса все громче.

Осталось десять метров… Восемь …пять … два метра…

Еще рывок…

Я подбежала к двери и остановилась. Голоса резко стихли, коридор погрузился в сон. Я шагнула вперед, ожидая, что окажусь дома. Как только моя нога пересекла порог двери, раздался оглушающий хохот. Он доносился отовсюду и даже в моей голове. Я закрыла уши руками и закричала, стараясь заглушить этот дьявольский смех в своей голове. Я кричала и кричала, из носа потекла кровь…

Чьи-то руки схватили меня, я стала отбиваться, по-прежнему не открывая глаз.

– Нет! Нет! Нет! – кричала я, смахивая с себя цепкие пальцы. Издалека гулким эхом раздался чей-то голос. Знакомый голос… Он звал меня.

– …открой глаза, – еле слышно говорил он, – открой же глаза…

Я не хотела этого делать. Я была уверена: если открою глаза, обладатель жуткого смеха тут же отдаст меня во власть черного коридора и туманным рукам.

–…открой глаза, – спокойно повторял голос, – это я. Моран.

Моран? Кто это? Моран! Это же… Я открыла глаза. Хранитель склонился надо мной с озабоченным видом. Я лежала на влажной земле, запрокинув руки. Я была на той же поляне. Вот только теперь занимался рассвет.

– Что…Что это было? – голос мой охрип от пронзительного и долгого крика, – это был проход в мой мир? Почему я снова здесь?

– Это был не проход. Это твои воспоминания о нем, но большая их часть до сих пор скрыта, – ответил он.

– Ты хотел выяснить, кто перевел меня через границу миров, ведь так? – сказала я, – но нам это не удалось. Я никого не видела. Только слышала смех. Страшный смех и жутко злой. А еще там были сотни рук, – меня передернуло от воспоминаний.

– Я видел это, – лаконично произнес Хранитель.

– Ты видел мои воспоминания? Как тебе это удалось?

– С помощью магии, конечно, – он нахмурился и задумчиво прошелся по поляне. – Многое в твоей истории скрыто. Либо кто-то намеренно скрыл твои воспоминания о твоем перемещении сюда, либо это сделала ты сама. Коридор, через который ты прошла и попала в наш мир, не похож на обычную границу. Кто-то привел тебя сюда…необычным способом.

Он потер подбородок и пристально посмотрел на меня, словно пытаясь увидеть меня насквозь.

Я сделала пару шагов и пошатнулась. Меня все еще била мелкая дрожь, а ноги не слушались.

– Ты еще слаба. Возвращение твоих воспоминаний заняло больше времени, чем я предполагал. Тебе надо набраться сил. Неподалеку деревня, там мы перекусим и вернемся в цитадель.

Мы уже подходили к деревне, когда заметили покосившуюся хижину из потемневшего от времени дерева. Окна были прикрыты ставнями, а дорога к дому поросла бурьяном. Если бы не дымок, что шел из маленькой трубы, я бы решила, что жилище давно заброшено.

– Это нам подойдет, – пробормотал Моран.

Я недоуменно посмотрела на него.

– Но почему? – спросила я, – разве не лучше пойти в деревню? Наверняка, там есть какой-нибудь трактир. В вашем мире ведь есть трактиры?

– Есть, – сухо ответил он, – но лучше, чтобы нас пока не видели.

Он подошел к хлипкой двери и постучал. Послышались шаркающие шаги, дверь отворилась, и перед нами предстала необъятная старая женщина. Она была высокой и круглой, седые волосы на лбу перехвачены цветастым платком. Женщина окинула нас цепким взглядом карих глаз и произнесла низким гортанным голосом:

– Чего вам?

– Приветствую, добрая женщина, – сказал Моран, – мы забрели сюда в поисках хорошей и сытной пищи. Не найдется ли у тебя чего-нибудь для нас? Я заплачу.

Старуха окинула его внимательным взглядом, затем посмотрела на меня. Она громко цокнула языком, и неожиданно ее губы растянулись в улыбке.

– Конечно-конечно, – сказала она, – проходите, добрые путники. У меня вот-вот будет готов пирог.

Мы вошли внутрь. Хижина на удивление оказалась просторной внутри. Стены, пол, потолок, незамысловатая мебель – все было сделано из дерева. В доме пахло молоком, свежей выпечкой и сухими травами, которые повсюду были развешаны небольшими связками.

Старуха предложила нам сесть за грубо сколоченный стол, а сама удалилась в другую комнату. Моран молчал и выглядел глубоко задумавшимся, я же, напротив, озиралась вокруг и жадно рассматривала обстановку. Здесь было темно, но при этом очень уютно.

«Я бы могла жить в подобном месте» – внезапно подумала я.

Женщина вернулась с широким подносом в руках. Она поставила перед нами кувшин с молоком, пару кружек, круглый хлеб и блюдо с тушеным мясом. Разлив молоко по кружкам и нарезав хлеб, старуха хитро сверкнула глазами и произнесла:

– Так что же привело самого Хранителя в дом простой травницы?

Кусок мяса застрял у меня в горле. Я закашлялась и изумленно взглянула на нее, а затем на Морана. Вид у него был совершенно невозмутимый.

– Меня привел голод, – спокойно ответил он и откусил большой кусок хлеба, – у тебя отличная стряпня, травница. Сколько ты хочешь за свое гостеприимство?

Старуха потерла руками и засмеялась.

– Ах, Хранитель! От твоих слов мое сердце стынет. Всегда ли ты был таким? Мне не нужны деньги, в моем возрасте золото уже ничего не значит. В благодарность я прошу немногого – беседы со старой одинокой женщиной, – с этими словами она ткнула на меня пухлым пальцем, – я хочу говорить с ней!

Я нервно хихикнула и посмотрела на Морана. Его лицо не выражало ровным счетом ничего, он все с тем же спокойным видом жевал пирог.

– Хорошо, – только и ответил он и громко отхлебнул из кружки, – я подожду на улице.

Старуха расплылась в довольной улыбке.

– Конечно, – весело произнесла она, – но после я бы хотела и с тобой побеседовать. Разве ты откажешь старой женщине в такой скромной просьбе?

Моран кивнул, не торопясь доел свою порцию и вышел из дома. Старуха дождалась, пока за ним закроется дверь и после этого поднялась со стула и скрылась на кухне. Спустя некоторое время она вернулась, вновь неся поднос. Только на этот раз на нем были лишь три чашки.

– Я приготовила травяной чай, – пропела она, – ничто так не располагает к приятной беседе, как хороший чай. А уж я-то знаю толк в травах. Чай старой Мэнни известен на всю округу. Как тебя зовут, девочка?

– Лиза.

– Лиза…– задумчиво повторила Мэнни и нахмурилась, – выпей-ка чаю, Лиза.

Она протянула мне чашку. Я вдохнула аромат, и от пряного запаха закружилась голова. Я сделала робкий глоток. Вкусная смесь мелиссы, ромашки, чабреца и чего-то еще приятным теплом влилась в меня. Стало хорошо и легко. Старуха Мэнни смотрела на меня с довольной улыбкой.

– Пей, милая, пей! – сказала она, – Мэнни знает, что тебе сейчас нужно немного легкости и радости.

Я сделала еще глоток, и еще. В голове прояснилось, волна счастья накрыла меня. Я сделала еще пару глотков и засмеялась, глядя в темные глаза травницы Мэнни.

– Да, – продолжала она, – смейся, девочка, смейся…Ведь скоро тебе предстоит плакать. Трудные времена тебя ждут. Время обретений и время потерь. Время краткого счастья и время расплаты за него. Старая Мэнни все видит, – она перестала улыбаться и, хмуро глядя мне в глаза, добавила, – дай мне свою руку.

Я поставила чашку и протянула ладонь. Мэнни обхватила ее своими большими теплыми руками и закрыла глаза. Минут пять травница сидела неподвижно, лишь закрытые веки иногда вздрагивали. Она распахнула глаза и посмотрела на меня немигающим взглядом.

– Ты нездешняя, – медленно произнесла она, – ты из далекого края. Настолько далекого, что даже до луны ближе, чем до твоей земли.

Она поднесла мою руку к своему носу и шумно вдохнула. Мэнни обнюхивала мою кожу, как собака обнюхивает чьи-то следы. Я зачарованно следила за ней и не могла вымолвить ни слова. Травница провела пальцем по тыльной стороне ладони и пробормотала тихо, будто говорила с самой собой:

– Хм… Интересная кровь…Интересная…– затем, устремив на меня свой взор, твердо произнесла, – твои родители мертвы. Давно мертвы.

Я кивнула. Это правда. Они умерли, когда мне только-только исполнилось шестнадцать.

– У тебя есть враги. Видимый и невидимый. Скрытый и явный, – следующие слова она произнесла шепотом, – одного их них ты сможешь одолеть только когда откроешь глаза. Это причинит тебе боль.

В тот момент я плохо понимала смысл ее слов, но слушала внимательно, стараясь запомнить каждую сказанную фразу наизусть.

«Скрытый и явный, – повторяла я про себя, – открыть глаза».

– И запомни: ты никому не должна рассказывать о том, что я прочитала по твоей ладони и глазам. Это может навредить тебе.

Я ошеломленно кивнула, хотя и не понимала, чем мне может навредить это размытое предсказание, даже если я кому-то расскажу о нем.

– Ты сомневаешься, – прищурившись, произнесла Мэнни, – но я понимаю. Такова молодость. Но послушай-ка совета старой женщины. Молчи. Любое слово, сказанное тобой невзначай, может принести много бед. Поэтому держи язык за зубами, девочка. Особенно о том, что я поведала тебе.

– Хорошо, – прошептала я.

– Вот и славно, – уже веселым тоном произнесла травница, – боюсь, Хранитель там уже заскучал. Не дело это.

Мэнни с тихим стоном поднялась и вышла из комнаты. Я услышала, как скрипнула дверь, а через секунду старуха вернулась с Мораном. Он выглядел немного озадаченным.

Они сели за стол: Моран рядом со мной, старуха – напротив. Мэнни так же, как и мне, протянула Морану чашку с чаем. Я поднялась было, чтобы покинуть комнату, но травница схватила меня за руку и остановила.

– Останься, девочка. Негоже тебе одной бродить по местной дороге, – произнесла травница тихим, но властным тоном.

Я пожала плечами и села на место. На самом деле, не особо-то и хотелось уходить. Очень уж интересно было, что она Морану предскажет.

Мэнни внимательно следила за Хранителем. После того, как он сделал несколько глотков, она начала говорить, обращаясь теперь к нему:

– Ты мудр и силен, Хранитель. Твоя искра высших чиста и ослепительна. О твоей проницательности ходят легенды. Но порой ты не видишь дальше собственного носа. Изменения уже начались…

Она протянула руку, чтобы взять его ладонь, но он опередил ее и схватил ее за руку первым.

– О чем ты говоришь? – резко спросил он, – что ты знаешь?

– Я знаю лишь то, что говорю, – невозмутимо ответила Мэнни, не выпуская руку, – а говорю я то, что вижу. Порой видения мои четкие и ясные, порой – размытые, словно в черном тумане, – от последних слов я вздрогнула.

– Продолжай, – сказал Моран.

– Нити уже переплетены, – шепотом произнесла травница, – плетется новый узор на полотне судьбе. Много нитей и жизней будут повязаны в нем. Это уже началось… Будь осторожен, Хранитель, – голос ее становился громче, – и будь зорким. Порой разума и глаз недостаточно, чтобы увидеть.

Моран внимательно слушал. Он накрыл своей ладонью ладонь старухи и тихо спросил:

– Видишь ли ты другие нити в узоре? Видишь ли ты их лица или имена?

Но Мэнни шумно втянула воздух и произнесла:

– Ты требуешь от меня слишком многого, Хранитель. Я сказала все, что увидела. А теперь выпей-ка еще чаю, – она придвинула ему чашку, – он прогонит дурные мысли и подарит благость. Даже самым прославленным магам порой требуется простые человеческие радости, – с этими словами она подмигнула ему.

Моран изучающе смотрел на нее, а после взял чашку в руки и стал пить чай медленными глотками. С каждым глотком лицо его смягчалось, морщинки на лбу разгладились, а губы растянулись в легкой улыбке.

– Ты тоже допивай свой чай, девочка, – обратилась Мэнни ко мне.

Я сделала большой глоток и блаженно улыбнулась. В тот момент мне казалось, что в мире нет ничего, кроме этой уютной кухоньки, пожилой травницы с ее волшебной стряпней, да Хранителя с ледяными глазами, которые, впрочем, теперь вовсе не были холодными. От них веяло теплом и светом, как и все вокруг. Я смотрела на Морана, на то, как он смакует каждый глоток напитка и непроизвольно улыбалась. Моран поймал мой взгляд и улыбнулся теплой улыбкой.

Мэнни хитро поглядывала на нас и тихо посмеивалась. Так мы и сидели втроем за столом да пили чай. Травница принесла хрустящий пирог с малиной и взбитыми сливками, которые таяли во рту.

Ярко светило солнце, птицы вовсю щебетали за окном. В воздухе пахло тихой радостью и уютом. Больше ничего необычного Мэнни не говорила, и мы непринужденно разговаривали о погоде, о том, что в этом году весна рано пришла, о том, будет ли год урожайным да какими целебными свойствами обладают листья ежевики.

Точнее, разговаривали Мэнни и Моран, я же слушала их с открытым ртом. Было так уютно и светло, словно я попала домой.

Но чай был выпит, а местные новости рассказаны. Настало время уходить. Старая травница проводила нас до дверей.

– Благодарю тебя, травница Мэнни, за теплый прием и хороший завтрак, – произнес Хранитель, – как еще я могу отплатить за твое гостеприимство?

Старуха ухмыльнулась и, указав на меня пальцем, тихо произнесла:

– Не причини ей вреда, – я удивленно посмотрела на нее, – вот еще одно, о чем я прошу тебя.

Ее слова нисколько не удивили Хранителя. По крайней мере, лицо его оставалось абсолютно невозмутимым. Он молча кивнул в ответ. Мэнни, казалось, удовлетворил его кивок. Оба замолчали, не говоря больше ни слова. Но меня это не устраивало.

– Но почему? – не выдержала я, – почему вы говорите так?

Мэнни перевела на меня взгляд и ласково потрепала по щеке.

– Потому что ты такая же, как я. А теперь уходите. Легкой дороги!

Я открыла рот от изумления. Все слова прощания вылетели из головы. Я хотела остаться и еще поговорить с этой женщиной, но Моран уже взял меня за руку и вывел на заросшую тропу. Он шел вперед решительным шагом, я нехотя шла следом, постоянно оглядываясь на Мэнни, которая продолжала стоять на крыльце и смотреть нам вслед. Неожиданно она вскинула руку и прокричала:

– Ты еще придешь ко мне! Я буду ждать тебя, – и она скрылась из виду.

«Ты еще придешь ко мне». Эти слова были обращены мне. Я знала это.

– Моран, – сказала я, – что она имела в виду, когда говорила, что я такая же, как она?

– Возможно, она увидела в тебе дар травницы, – ответил он, замедлив шаг.

– Травницы? – удивилась я, – но я не разбираюсь в травах или в растениях, или в чем-то подобном. Меня никогда не привлекало ничего подобного. Она просто ошиблась.

– Мэнни никогда не ошибается, – с улыбкой ответил Моран, – уверен, что ты любишь деревья и лес. Тебя слушают собаки. А еще тебе понравилось в доме травницы.

– Как? Как ты узнал, что мне там понравилось? – спросила я с удивлением.

– На твоем лице все было написано, – ответил он.

– Да я же была сама серьезность! – воскликнула я и после минутного молчания добавила, – неужели это было так заметно?

Он с улыбкой кивнул. Настроение у него было явно хорошее. Видимо, еще волшебный чай травницы действовал.

– И часто на моем лице читаются мои эмоции? – спросила я.

– К сожалению, не всегда.

Я хмыкнула и некоторое время шла молча, наслаждаясь прохладной свежестью леса и ароматом диких цветов.

– Что тебе сказала травница? – прервал затянувшееся молчание Моран.

– Я не могу сказать тебе. Она запретила мне делать это. Но ничего нового я не узнала. Сплошные загадки, – ответила я.

– Это в духе провидицы, – с едва уловимой улыбкой произнес Моран.

– Так ты знал, кто именно живет в этой хижине? – осенило меня, – знал, кем является Мэнни?

– Возможно.

– Да ты хитрец! И ты не будешь допытываться, что она увидела и рассказала мне? – спросила я.

– Нет, – спокойно ответил Моран, – ее видения предназначались только для тебя одной.

Он удивил меня. Такого ответа я ожидала меньше всего. Я ничего не ответила, и мы молча продолжили путь по узкой дороге, все дальше ступая в лесную чащу.

– Кстати, почему мы не перемещаемся? – спросила я.

– Потому что иногда полезно просто прогуляться в прохладном лесу. Так почему бы не воспользоваться случаем? – он смотрел прямо мне в глаза и улыбался. В его глазах отражалось утреннее солнце, которое согревало меня до глубины души. Я улыбнулась и кивнула в ответ.

Мы неспешно шли по лесу в полном молчании. Я не знала, что на меня действует: чай ли травницы, или присутствие мага, но на душе вдруг стало спокойно и легко. Будто и не было впереди пугающей неизвестности. Будто и не было ни страхов, ни вопросов. Только легкость. Только лес. Только я и этот человек. Все больше и больше притягивающий меня, хотя признаваться себе в этом я не собиралась.

Глава 5

Солнце уже было в зените, когда мы переместились обратно в Цитадель и оказались в моей комнате. Некоторое время мы молча стояли друг напротив друга.

Что-то изменилось в нем. Взгляд стал иным. А мне до чертиков хотелось, чтобы он стоял вот так близко как можно дольше. Не нужно было ни слов, ни взглядов.

Меня это успокаивало. Я говорила себе, что это потому, что он Хранитель, это воздействие его магической силы и не более. Не более.

Шум и крики в коридоре заставили нас вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.

– Хранитель! Хранитель! – голоса становились громче.

– Мне нужно идти, – тихо сказал Моран, – я…

Но он не закончил фразу. Нахмурился, щелкнул пальцами и растворился в воздухе. Комната тут же стала слишком просторной, холодной и пустой.

«Это просто переутомление», – решила я и отправилась в купальную комнату. Горячая ванна всегда была лучшим способом привести мысли в порядок.

Галвин ворвался без стука в комнату, когда я стояла перед зеркалом и расчесывала волосы.

– У меня есть новости! – воскликнул он, – и они касаются тебя!

– И что же это за новости? – спросила я невозмутимо.

– Хранителю пришло послание из столицы. Король пригласил нас быть его гостями.

Я удивленно вскинула брови и спросила:

– Что значит «нас»?

– Это значит, меня и тебя, – он довольно заулыбался.

Я стала ходить по комнате. От этой новости не было радостно, как Галвину. Еще недавно люди короля хотели убить меня, или, в лучшем случае, посадить под замок. А теперь я гостья?

– Могу я отказаться от приглашения? – спросила я.

Улыбка сползла с лица Галвина.

– Конечно же, нет! – сказал он, – ты оскорбишь этим короля. И потом, разве это приглашение не является свидетельством доверия короля?

– Я так не думаю, – медленно произнесла я, – и не разделяю твоего восторга.

Галвин нахмурился.

– Послушай, – сказал он, подходя ближе ко мне, – я радуюсь не потому, что еду во дворец короля и буду там развлекаться на ужинах да танцах, хотя, признаться, это вовсе не вызывает у меня отвращения. Нет, я радуюсь потому, что это, в первую очередь шанс для тебя! Шанс показать людям, какая ты есть на самом деле. Показать, что ты всего лишь жертва обстоятельств. А не пешка в чьей-то игре.

– Так обо мне думают? – спросила я, – что я пешка в чьих-то руках?

– А ты еще не поняла? – ответил он, – поездка в столицу – твой шанс обрести свободу. Я имею в виду настоящую свободу, а не ту, что есть у тебя сейчас.

Он был прав. Я была ограничена стенами этого места. А мне хотелось познать этот мир и, в конце концов, найти способ вернуться домой.

– В твоих словах есть смысл, – сказала я ему, – да…Ты совершенно прав.

Я улыбнулась и присела на край стола.

– Так что? Когда мы едем? Мне уже можно собирать вещи?

Он улыбнулся и сел рядом, болтая ногами.

– У нас в запасе неделя. Хранитель решил, что на этот раз мы поедем как обычные люди. В повозках, запряженных лошадьми. Тебе удастся посмотреть наши края. Уверен, ты полюбишь эти земли. Их невозможно не полюбить.

Он двумя пальцами дотронулся до моей юбки и ощупал ткань.

– Вещи собирать тебе не нужно. В столице приобретем тебе пару готовых платьев. В этом появляться во дворце… Да любая посудомойка пришла бы в ужас от такого платья, – он рассмеялся, – не обижайся. Но правда, этот жуткий серый цвет тебе ни идет.

Я наигранно возмутилась. Но затем рассмеялась вместе с ним. На Галвина невозможно было злиться. Это был самый милый и добрый парень, которого я когда-либо встречала

***

Прошло несколько дней, и обитатели Цитадели готовились к поездке в столицу. Я же эти дни гуляла по саду, наблюдала, как работают послушники Хранителя, изучала жизнь вокруг. Я страстно мечтала попасть в библиотеку – думала, раз понимаю здешний язык, то вполне смогу и читать. Но туда доступ был закрыт.

Изредка я видела Галвина, но чаще всего он был загружен учебой, и то и дело появлялся, нагруженный свитками и увесистыми книгами.

Очень часто я ловила на себе взгляды обитателей Цитадели. Они со мной не заговаривали, но я чувствовала, что меня изучают, за мной наблюдают. Поначалу меня это напрягало, но со временем я привыкла к этому, и почти перестала обращать внимание на это.

Только один человек меня смущал и заставлял нервничать. Моран. Его взгляды я тоже часто ловила на себе. Я могла гулять по саду, рассматривать цветы, а он стоял вдалеке и смотрел на то, как я склоняюсь к бутонам, как провожу ладонью по шершавой коре деревьев.

Иногда я останавливалась и перехватывала его взгляд, пронзительный и сильный. Казалось, что он сможет прочесть всю мою душу, заглянуть в самые глубины подсознания. Меня пугало это, я совсем не хотела этого. Но с другой стороны, где-то в глубине души я страстно этого желала. Мы часто играли в гляделки. Иногда я делала вид, что не замечаю его, иногда игнорировала, иногда – смотрела в глаза и шутливо махала рукой. Все зависело от настроения.

Наверное, не стоило вести себя так неосмотрительно с Хранителем. Но дело в том, что порой я видела в нем не могущественного мага, а простого человека. Ну, может, не совсем простого, но человека.

И несмотря на то, что в нем было нечто пугающее, я хотела узнать его лучше. Было в нем что-то притягательное, будоражащее воображение. Было интересно, кто скрывается за этой холодной и непроницаемой личиной. Порой настолько, что я даже на время забывала, что нахожусь в другом мире, где у меня нет ни друзей, ни союзников.

Однажды, когда я играла с собакой на заднем дворе, ко мне незаметно подошел Моран. Несколько секунд он молча наблюдал за тем, как пес лижет мое лицо и руки. Затем присел рядом и погладил собаку.

– Тебя слушают все собаки, что живут здесь, – тихим тоном произнес он. Я повернула голову в его сторону и улыбнулась.

– И тебе здравствуй, Хранитель, – с легкой насмешкой сказала я, – разве в этом есть что-то удивительное?

У меня было хорошее настроение – так всегда бывало после общения с животными. Я по-прежнему улыбалась, поглаживала одной рукой собаку и смотрела на Морана.

Он рассеянно гладил пса с другой стороны и смотрел мне в глаза. На долю секунды меня посетило острое чувство дежа вю. Казалось, все это уже когда-то было со мной, когда-то очень давно. Сотни, тысячи лет назад точно так же мы сидели друг напротив друга и гладили дворовую собаку.

– Удивительно, – задумчиво, слегка охрипшим голосом произнес Моран и моргнул. Дежа вю развеялось, оставив после себя легкое недоумение. – Да, это удивительно, что тебя любят собаки. Этому псу, – он потрепал собаку по холке, – девять лет, и за все эти годы он никого не подпускал к себе, кроме меня.

– Девять лет! – воскликнула я. Пес перевернулся на спину, и я почесала его живот, – надо же, а выглядит он, так, словно ему год или два. Это тоже магия?

Я по-прежнему чесала пузо пса и улыбалась. Моран протянул руку и погладил животное.

– Я нашел его в лесу на другом конце мира, когда странствовал, – прикрыв глаза, сказал он, – у него была сломана лапа, и одному свету известно, как щенок оказался в самой чаще леса. Я исцелил его, и вместе мы прошли немало дорог… Хорошие были времена.

Его губ коснулась легкая улыбка, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. Я ошарашенно смотрела на него, боясь сделать лишнее движение. Хранитель только что сказал что-то о своей жизни. И я была права – он все-таки человек, а не маг изо льда и холода.

– Так, значит, это твой пес, – тихо сказала я, – а ты его хозяин. Ты знаешь, что собаки похожи на своих владельцев? Значит, он копирует тебя, и, как и ты, никого к себе не подпускает.

Моран перевел на меня взгляд. В глазах вспыхнули голубые огоньки.

– Любопытная теория, – задумчиво ответил он, не сводя с меня глаз, – так значит, он, подобно мне, не подпускает к себе никого…Кроме тебя?

Последние слова поставили меня в тупик, я глупо заморгала и отвела глаза, позабыв все, что собиралась сказать. Некоторое время я молчала, чувствуя на себе его взгляд и не понимая, почему эти слова вызвали такое смущение.

– Думаю, – произнесла я, наконец, – у тебя с твоим псом было увлекательное путешествие.

Я больше не смотрела на него, и увлеченно гладила собаку.

– Это так, – сказал Моран, – и с тех пор мы добрые друзья. И все-таки, как тебе это удалось? Почему он подпустил тебя к себе?

Я подняла на него глаза. Хранитель смотрел на меня с любопытством.

– Никакого секрета нет, – ответила я и встала на ноги, – просто я люблю животных, вот и все. А они это чувствуют. И, наверное, не видят смысла обижать того, кто их любит.

Моран тоже поднялся на ноги и встал напротив меня, пес крутился между нами, радостно виляя хвостом.

– Так просто, – задумчиво, пристально глядя мне в глаза, произнес Моран, – значит, весь секрет в том, чтобы просто любить?

Я непроизвольно улыбнулась и кивнула. Хранитель улыбнулся в ответ.

– Многим следовало бы у тебя поучиться, Елизавета.

Несколько минут так и стояли, молча глядя друг другу в глаза. Пес бегал вокруг нас с довольным видом, высунув язык. Вдалеке слышалось пение птиц. Все остальное словно померкло, исчезло. И казалось, что нет ничего более правильного, чем просто стоять под лучами солнца, смотреть друг на друга и разговаривать о собаках и любви… И снова это острое, как нож, чувство дежа вю…

Внезапно пришла мысль, что в других обстоятельствах, в моем мире, мы вполне смогли бы подружиться с Хранителем. А здесь же… Здесь…

– Мне пора идти, – прервал молчание Моран. – Спасибо за приятную беседу.

Он щелкнул двумя пальцами и растворился в воздухе, оставив меня с довольным псом.

Мысли набегали одна на другую. Я болтала с Хранителем, словно мы сто лет знакомы. Он немного рассказал о себе. Он поблагодарил меня за беседу!

– Чудеса, да и только, – прошептала я, потрепала собаку и побежала в замок.

Глава 6

Через несколько дней мы отправились в путь в двух крытых повозках. В одной ехала я, во второй – Хранитель с Галвином и еще одним послушником, имя которого я не знала.

Нас сопровождали несколько вооруженных всадников. Словом, кортеж наш был очень скромен, и никто бы не догадался, что в одной из повозок сидит сам всемогущий Хранитель Цитадели света.

– Помпезность и роскошь нужны королям и высокородным, – сказал Галвин, – Моран же предпочитает оставаться в тени.

Я была рада возможности посмотреть на королевство. Всю дорогу я ехала, высунувшись по пояс из окна. Мимо пробегали крохотные деревушки с яркими остроконечными крышами, каменные города с высокими постройками, наполненные шумом горожан и пением местных девиц, цветочные поля, густые леса с темными деревьями.

Иногда по ночам я видела странных существ: некоторые были похожи на огромных жирных гусениц с длинными ножками, другие – на крошечных фей.

Были там и большие сиреневые бабочки, от взмаха крыльев которых раздавался тихий звон, встречались и привычные мне животные: белки, лисицы, голуби…

Это был причудливый, прекрасный мир, в котором удивительным образом перемешались волшебство и реальность, привычное и необычное…

Мы ехали быстро, останавливаясь на ночлег в трактирах и гостиницах. Морана большую часть времени я не видела. Почти всегда он сразу уходил в отведенную ему комнату и ужинал там в одиночестве. Мне же компанию за ужином составлял Галвин, развлекая рассказами о деревнях и городах. Иногда он садился ко мне в повозку и смешил шутками.

Наше путешествие подходило к концу. Мы остановились в очередной придорожной гостинице. Всем нам следовало хорошенько выспаться, ведь на следующий день мы должны прибыть в столицу.

Наступил вечер, за окном горели фонари. Я сидела за столом у окна в общем зале гостиницы и украдкой наблюдала, как Хранитель что-то говорил вооруженным охранникам, после чего вышел из зала в их сопровождении. Галвин убежал расплатиться за комнаты и заказать ужин. Другого послушника тоже нигде не было видно. Я осталась предоставлена самой себе.

«Интересно, – думала я, – они настолько глупые, что оставили меня здесь одну? Или настолько мне доверяют? Я ведь с легкостью могу сбежать».

Ну, конечно, не с легкостью. Все-таки у меня не было ни денег, ни знаний – ничего, что могло бы помочь выжить в этом мире. Я вздохнула и подперла щеку рукой. Побег – глупая затея. Нужно найти другой способ обрести свободу. И вернуться домой.

Послышался звук отодвигаемого стула.

– Наконец-то ты пришел, – весело произнесла я, ожидая увидеть Галвина.

Но когда повернула голову, то увидела вовсе не его. Передо мной сидел карлик, вальяжно развалившись на стуле. На круглой голове грива всклоченных синих волос, глаза прозрачно-зеленые, с короткими синими ресницами. И синяя с проседью борода до пояса. Я ошеломленно разглядывала его.

«Да это же вовсе не карлик!» – пронеслось в моей голове.

– Вы гном! – воскликнула я. Кого-кого, а встретить гнома я была пока не готова.

Гном прищурился и произнес ворчливым хриплым голосом:

– Я – гном?! Ты с луны свалилась, что ли? Как можно сравнить меня с этими грязными землекопами? Я – дэфор! Даже ребенок знает это.

Я смущенно молчала. Вообще-то этот дэфор не далеко ушел от истины, заявив, что я упала с луны. В каком-то роде так и было.

– Извините, – дружелюбно сказала я, – устала с дороги. К тому же я ожидала увидеть своего друга, а не вас.

Гном рассмеялся скрипучим смехом.

– И где же твой дружок?

Я ничего не успела ответить, как гном повернулся в сторону стойки и крикнул:

– Эй, Брол! Пойди-ка погляди, какую красавицу я обнаружил, – он снова закатился в смехе, – эта малышка перепутала меня с гномом.

Я проследила за взглядом дэфора. Человек, к которому он обращался, стоял за стойкой. Лица не было видно, высокую фигуру скрывал потрепанный плащ. Брол медленно обернулся и посмотрел на меня усталым взглядом. На вид ему было около сорока. Худое, вытянутое лицо. Мешки под серыми глазами. Седая щетина. Потрескавшиеся губы обнажены то ли в улыбке, то ли в оскале.

– Перепутала с гномом, говоришь, – шелестящим голосом произнес Брол.

От его голоса стало не по себе. Не переставая улыбаться, мужчина медленно двинулся к моему столу.

Я стала глазами искать кого-нибудь из нашего кортежа. Ни Морана, ни Галвина, ни охранников поблизости не было. Незнакомые люди сидели в зале, кто с едой, кто с выпивкой. Некоторые с интересом наблюдали за Бролом. Мне это нравилось все меньше и меньше. Я перевела взгляд на карлика. Или дэфор, как он себя назвал. Он сидел с беззаботным видом и раскачивал ногами, как ребенок. Я выдавила из себя улыбку.

– Извините, – сказала я, – мне стоит пересесть за свободный стол.

Я приподнялась со стула, но карлик схватил меня за запястье и крепко сжал.

– Отчего же, – прошептал он, – разве ты не хочешь составить нам компанию за ужином?

– У меня уже есть компания. Извините, – ответила я, пытаясь высвободить руку. К столу приблизился Брол. Он молча передвинул меня ближе к окну и сел рядом, загораживая собой проход.

– Друг мой, – лениво произнес он, обращаясь к карлику, – ты делаешь даме больно. Отпусти ее руку.

Дэфор нехотя повиновался.

– Брол, ты помнишь того гвардейца из королевской стражи? – заговорщически произнес дэфор, – мы его тогда знатно напоили. Помнишь его пьяные россказни, которым мы не поверили?

Брол сухо кивнул. Я переводила взгляд с одного на другого. Не нравилась мне эта парочка. И где же Галвин, черт его побери?

– Я, пожалуй, оставлю вас, – как можно более приветливым тоном произнесла я, – приятного вечера.

Я поднялась со стула и хотела выйти из-за стола. Брол схватил меня за руку.

– Сядь, – властно произнес он.

Было в его голосе нечто такое, что заставило меня беспрекословно подчиниться. Я глубоко вздохнула и села на место, украдкой поглядывая в сторону двери. В конце концов, в зале полно людей. Вряд ли эти двое сделают мне что-то плохое при посторонних. О том, что их намерения недобрые, моя интуиция вопила.

– Не так давно с нами приключилась интересная история, – произнес Брол, окидывая меня взглядом, – в одной из столичных таверн мы познакомились с королевским гвардейцем. Он был явно не в духе. Мы с другом решили развеселить его и угостили хорошим вином из Мэйриина.

– О, да! – вставил задорно карлик, – самое сладкое и самое крепкое вино в мире.

– И не из дешевых, – сказал Брол, – гвардеец пил и становился веселее. В благодарность он рассказал нам прелюбопытную историю.

Брол замолчал и перевел взгляд на мои руки, что я крепко сцепила в замок. Я не моргая смотрела на него, стараясь придать лицу самое невозмутимое выражение, на какое только была способна.

– Хочешь узнать эту историю? – шепотом спросил Брол и мрачно улыбнулся.

Я сглотнула. Единственное, что сейчас я хотела – это оказаться как можно дальше от этой странной парочки. Я не произнесла ни слова и неуверенно кивнула.

– Гвардеец рассказал, как прошла его смена. Ничего необычного не было до наступления вечера. Но в сумерки он услышал женский крик, доносящийся из Затерянного Леса. Вместе с товарищем он поспешил на крик. Сначала они думали, что на кого-то напал крарк. Но они ошиблись.

Брол замолчал и снова взглянул на мои руки, затем перевел взгляд на мое лицо.

– Ты бледна, – сказал он, – и так крепко сжала ладони. Тебя что-то встревожило?

Да меня тревожит абсолютно все! И этот тип со своим карликом, и история, которую он рассказывает, и то, что никто из моих спутников до сих пор не вернулся.

– Нет, – солгала я, озираясь по сторонам, – просто устала с дороги.

– Что ж, – произнес Брол, – избавлю тебя от подробностей. Гвардеец сказал нам такое, что просто не умещалось в сознании. Он сказал, что в лесу обнаружил девушку. Которая прибыла в нашу столицу прямиком из другого мира.

Он сделал многозначительную паузу и взглянул на меня. Эту историю я прекрасно знала. Я постаралась сделать удивленное лицо.

– Это невозможно, – мой голос дрожал.

Но это вполне можно было списать на изумление. Я в очередной раз окинула взглядом помещение. Никто не появлялся. Куда же все запропастились?

– Вообще-то возможно, – с хитрой улыбкой произнес Брол и внезапно дотронулся до моих волос, – какие чудесные волосы. Длинные, блестящие. Большие глаза. Есть, чем гордиться…Ах, да! Гвардеец подробно описал, как выглядела та девушка. Хрупкая фигура, длинные волосы, огромные глаза. Странная мужская одежда и отсутствие метки.

Я с ужасом следила за тем, как Брол трогает мои волосы. От волнения перехватило дыхание. Усилием воли заставила себя отвести глаза. В очередной раз вперилась взглядом в зал. Ни Морана, ни Галвина, ни остальных знакомых лиц я не видела. Где же их носит, черт побери, когда они особенно нужны?

– Для чего вы все мне это рассказываете? – спросила я, не переставая озираться по сторонам.

– Покажи мне свою метку, – резко произнес Брол.

– Что?

Дэфор хрипло засмеялся и схватил мое запястье. Его руки были липкие и грубые. Меня передернуло.

– Лучше не спорь с ним, сладкая, – угрожающим тоном произнес карлик, – покажи свою метку, и мы отстанем от тебя.

– Метка не видима человеческому глазу, – как можно более спокойным тоном произнесла я, переводя взгляд с Брола на дэфора, – даже если я покажу вам ее, вы ничего не увидите.

– О, Брол сможет увидеть, – весело ответил карлик и подмигнул мне, – давай же, покажи ее. Ты ведь знаешь, где она находится?

Я знала это только приблизительно. Где-то в районе предплечья. По крайней мере, именно это место оголили мне королевские гвардейцы, когда поймали в лесу.

– Я не собираюсь ничего вам показывать! – ответила я, поднимаясь со стула.

Надо выбираться отсюда и поскорее. Надо найти Галвина и остальных. Твердая рука Брола перехватила меня за талию. Силой он усадил меня за стул.

– А теперь ни звука, – произнес он ленивым голосом, – сейчас ты последуешь за нами.

Ага, как же.

Я попыталась встать. Но ноги не слушались меня. Тело словно парализовало. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Как бы я не старалась, тело не подчинялось мне.

«Что он сделал со мной? – пронеслось в моей голове, – мне нужна помощь!»

Позабыв обо всем на свете, я открыла рот, чтобы закричать, позвать на помощь. Но губы оставались плотно сжаты, зубы крепко стиснуты, язык приклеен к нёбу.

«Что за черт?»

Я снова попробовала крикнуть, выдавить из себя хоть слово, но не издала ни звука. Я непрерывно силилась пошевелиться, вымолвить хоть короткий звук, но все было тщетно. От бессилия и злобы по щекам текли слезы. Я не шевелилась. Я молчала. Единственное, что я могла – это прожигать Брола ненавидящим взглядом.

– Думаю, нам пора уходить, – с легкой насмешкой произнес Брол и поднялся со стула. Карлик засеменил следом.

– Что ты сидишь? – с деланным удивлением сказал Брол, – ты идешь с нами.

Меня охватил страшный зуд. Ноги сами зашевелились, руки оперлись о столешницу стола. Мое тело, словно марионетка, неловко поднялось и сделало несколько шагов в сторону выхода.

«Нет! НЕТ!»

Сознание билось в истерике. Я собрала всю свою волю, все свои силы, надеясь преодолеть эту зловещую силу, что управляла моим телом…и ничего. Губы растянулись в улыбку, ноги послушно ступали следом за Бролом, руки безвольно висели вдоль туловища. И лишь горячие слезы бессильной ярости жгли кожу.

Глаза бегали из стороны в сторону, надеясь наткнуться хоть на кого-то, кого я знаю. На кого угодно, кто мог бы мне помочь. Но на кого бы ни наталкивался мой взгляд, все тут же отводили глаза и занимались каждый своим делом. Никого не было рядом, кто мог бы помочь.

Мы подошли к выходу. Что-то мне подсказывало, что самое страшное ждет впереди.

Оказавшись на улице, Брол резко свернул за угол. Я послушно следовала за ним. Он и его синеволосый прихвостень шли впереди, даже не оглядываясь –настолько были уверены, что я никуда не денусь. Впрочем, в этом они не ошибались. Мое тело полностью подчинилось приказу Бролу. К счастью, разум все еще принадлежал мне. Я должна придумать, как вырваться из этих гипнотических оков.

Брол вывел нас к заднему двору гостиницы. Неподалеку располагалась конюшня.

– Вот мы и на месте, – произнес Брол, глядя на меня, – встань прямо!

Ноги тут же приросли к земле, а тело вытянулось вверх. Спина прямая, плечи расправлены. Бабушка бы похвалила меня за такую осанку. Брол улыбнулся и вальяжно подошел ко мне.

– Хорошая девочка, – произнес он и погладил меня по руке. Мысленно меня передернуло. Тело же никак не среагировало.

Мужчина улыбнулся и одним движением сдернул с меня дорожный плащ. Следом за этим он прикоснулся к моей левой руке. Послышался легкий треск. Краем глаза я заметила, что рукав платья оторвался. Сам. Без чьей-либо помощи.

– А теперь позволь взглянуть на твою метку, – галантно произнес Брол.

Вот же мерзавец!

Мужчина прошептал несколько слов и возложил свою руку на мое предплечье, вторую – на лоб. Горячая волна пробежалась по телу. Предплечье и в районе солнечного сплетения адски жгло. Через секунду все кончилось. Брол широко раскрыл глаза и воскликнул:

– Потрясающе! Это просто потрясающе! Метки нет, – он взглянул на карлика, и оба закатились в громком смехе. От этого смеха стало не по себе.

– Так, значит, тот идиот не солгал, – тихо произнес Брол, – ты из другого мира!

Карлик подошел к нам и стал ощупывать мою руку с таким видом, словно увидел нечто удивительное.

– Брол, – сказал дэфор, продолжая ощупывать мою кожу, – а что, если она просто удалила метку?

– Это невозможно, – уверенно ответил Брол, – для этого нужно обладать колоссальной силой, а у нее нет ни намека на магию. Посмотри, какая она послушная. Можем сделать ее нашей комнатной собачкой. Как тебе такая идея?

Оба снова разразились в смехе. Меня охватила паника. До последней минуты я наблюдала за всем происходящим словно со стороны, но сейчас их смех привел меня в чувства.

«Надо бежать! Бежать сейчас же!» – думала я, силясь пошевелить хоть одним мускулом. Тщетно. Все было тщетно. Чертов Брол околдовал меня так, что гипнотизерам и не снилось.

– Мне это по душе, – смеясь, произнес карлик, – но сначала пусть нас проведет в свой мир.

Мои глаза округлились. Зачем им в мой мир? Что задумали эти чертовы извращенцы?

– Молчи, идиот! – гневно ответил Брол. Улыбки на его лице уже не было, – нам пора перемещаться, пока не обнаружили ее пропажу.

Что? Перемещаться? Нет-нет-нет! Тогда о спасении можно навеки забыть. Никто не найдет меня. Никто и не будет искать меня. Я испуганно смотрела на обоих, но они словно позабыли о моем существовании.

Брол раскинул руки и начал шептать слова заклинания. Они совсем не походили на те, что я уже слышала раньше от Морана…

Моран! Внезапно что-то щелкнуло внутри меня. Сердце затрепетало, а тело накрыло мягкой волной, унося все мысли. Остались одни ощущения. Чувства на грани интуиции. Не осознавая, что делаю, я закрыла глаза и мысленно позвала его.

«Моран!»

Слезы струились из-под закрытых век.

«Моран! Пожалуйста, мне нужна твоя помощь!»

Голос Брола становился все громче. Слова все призывней. Мои глаза по-прежнему были закрыты, но я чувствовала кожей, как завибрировал и сгустился воздух вокруг. Еще пару мгновений, и круг для перемещения будет готов.

«МОРАН! ПОМОГИ МНЕ! СЕЙЧАС ЖЕ!»

Внезапно что-то с громким свистом пролетело мимо моей щеки. Раздался жуткий грохот. Послышались грязные ругательства карлика. Я открыла глаза и выдохнула с облегчением. Слева от меня стоял Хранитель. С его ладоней струился ярко-синий свет, который плотной веревкой опутал Брола и карлика.

– Моран, какая встреча! – весело произнес Брол, словно встретился с ним в где-нибудь в таверне, – чем обязан?

Хранитель ничего не ответил и повернулся ко мне.

– Отойди в сторону, – сказал он ледяным тоном.

Если бы это было так просто. Я по-прежнему стояла столбом, не в состоянии пошевелиться.

– Отойди же в сторону! – взревел Моран.

Я сделала очередную попытку. Бесполезно. Я не могла ничего сделать, только смотреть на него умоляющим взглядом.

«Не могу! – мысленно говорила я, – не могу ни говорить, ни двигаться».

Хранитель перевел взгляд на Брола.

– Ты связал ее чарами подчинения, – сказал он спокойным тоном, – применил запретное заклинание. Нарушил закон Цитадели.

– Я не принадлежу Цитадели, – сплевывая, выкрикнул Брол, – будь она проклята со своими законами! Будь проклят ты, Хранитель!

Моран поднял выше руки. Синий свет сплел прозрачную паутину вокруг Брола и карлика. Оба кричали проклятия и оскорбления. Хранитель небрежно крутанул рукой, и их голоса исчезли. Губы обоих шевелились, но они не издавали ни звука. Словно невидимым пультом отключили звук. Я удовлетворенно вздохнула. Поделом мерзавцам. Послышались шаги. К нам подбежали Галвин, второй прислужник и охранники Морана.

«Как нельзя вовремя, – с сарказмом подумала я, – где ж вы раньше были?»

– Гектор, – обратился ко второму прислужнику Моран, – эти двое нарушили закон Цитадели. Ты должен немедленно доставить их в серую тюрьму. Возьми с собой нескольких людей. Галвин поможет тебе в перемещении. И проследи за тем, чтобы они не издавали ни звука. Они меня порядком утомили.

Гектор молча кивнул. Он и Галвин схватили Брола и карлика и переместились. Все исчезли, кроме Хранителя. Он стоял, повернувшись ко мне спиной. Я хотела шагнуть к нему, но мое тело по-прежнему было в оцепенении.

Я испуганно заморгала. А что, если я навсегда останусь стоять так? Словно услышав меня, Моран обернулся и подошел ко мне. Правую руку возложил на мой лоб, закрыл глаза и прошептал несколько слов. Тело обмякло, и я с трудом удержалась на ногах.

– Как ты? – тихо спросил Моран, все еще держа ладонь на моей голове.

– Не…– прохрипела я, – не очень…бывало и получше.

Я попыталась сделать шаг, но ноги дрожали, а тело качалось из стороны в сторону.

– Сейчас ты не сможешь идти самостоятельно, – сказал Моран, – побочное действие заклятия.

– А что…

– Говорить тоже не рекомендуется, – прервал меня Хранитель.

Он приблизился ко мне и неожиданно взял на руки, как пушинку. Я обхватила его за шею, пытаясь унять дрожь и успокоить дыхание.

Дрожала я вовсе не от заклинания Брола. Сердце бешено колотилось. Тело покалывали мелкие мурашки. А я мысленно молилась, чтобы Моран не заметил этого. Или списал бы на остаточное действие заклинания. Я тайком взглянула на его лицо. Оно не выражало ровным счетом ничего. Он спокойно нес меня, шагая уверенным шагом. За все это время мы не проронили ни слова. И лишь мое сердце гулко билось в такт его шагам.

Моран принес меня прямиком в комнату. Ненадолго оставил одну, а вскоре вернулся в сопровождении хозяйки гостиницы. Женщина несла в руках широкий поднос с едой. Не говоря ни слова, она водрузила его на стол и покинула помещение.

Как только за ней закрылась дверь, Моран сел за стол и разлил вино по кубкам. Я молча наблюдала за ним, боясь сказать хоть слово. Мне казалось, что для полного спокойствия нужно только это – смотреть на него. Следить за каждым его жестом, взглядом. Слушать его дыхание.

– Не составишь мне компанию за ужином? – спросил Моран.

Я вздрогнула и, ничего не ответив, села напротив него. Аппетита не было. Я вяло потянулась к своей тарелке. Вкуса еды я не чувствовала. Вино, которое я пила жадными глотками, казалось водой. Всего вокруг было ненастоящим, словно подернутым дымкой. Все, кроме Морана. И его пристальных, голубых глаз.

– Расскажи, что произошло, – сказал он, неотрывно глядя мне в глаза.

Я шумно вздохнула и сбивчиво рассказала все, не утаивая ни малейшей подробности. После того, как я закончила, Моран некоторое время молчал, хмуро глядя куда-то в сторону.

– Кто они такие? – спросила я, – этот Брол его сообщник? Он назвал себя дэфор.

– Дэфоры – раса, что населяет наши земли. В большинстве своем это миролюбивые создания, не помышляющие ничего дурного. Но бывают и исключения, – нахмурившись ответил Моран, – а Брол…Когда-то мы были товарищами. Вместе учились в Цитадели. Но со временем наши пути разошлись.

– Они решили, что я могу провести их в свой мир, – задумчиво сказала я, – для чего им это понадобилось? Что им нужно в моем мире?

Моран ответил не сразу. Он медленно потягивал вино из кубка, неторопливо стучал длинными пальцами по столешнице.

– Пока об этом можно только догадываться, – хмуро ответил Моран, – возможно, к этому Брола подтолкнула его давняя страсть.

– И какая же?

– Страсть к власти. Он всей душой стремился стать новым Хранителем Цитадели света. Когда же это не произошло, Брол просто сбежал, разорвав все связи с цитаделью и старыми друзьями. Жажда власти омрачила его разум.

– Значит, он захотел обрести власть в моем мире? – я с ужасом смотрела на Морана, – с его способностью управлять людьми. Страшно представить, что могло бы быть, если бы ему удалось пересечь границу.

– Он уже перешел все дозволенные границы, – жестко сказал Моран, – связал человека чарами. Нарушил закон магического мира, один из главных запретов Цитадели. Теперь ему не удастся избежать наказания.

– Что с ним будет? – спросила я, – вы посадите его в тюрьму?

– Этого недостаточно! Его сила велика, и рано или поздно она причинит гораздо больший вред, чем сегодня вечером, – Моран нахмурился, – я намерен лишить его искры.

Я расширила глаза.

– А такое возможно? – спросила я, чувствуя необъяснимое волнение.

Моран еле заметно кивнул, нахмурившись еще сильнее.

– Как это происходит?

– Болезненно, – сухо ответил Моран, – это все, что тебе следует знать, Елизавета.

Он отвел глаза и стал задумчиво поглаживать брошь, прикрепленную к плащу. Брови сдвинуты, губы плотно сжаты. Внезапно захотелось увидеть, как его серьезное лицо преображает улыбка. Захотелось услышать его смех. Увидеть, как смягчаются черты его лица.

– Просто Лиза, – ни с того ни с сего сказала я и глупо улыбнулась. Моран вскинул брови и взглянул на меня непонимающим взглядом.

– Что? – спросил он.

– Зови меня Лиза, – тихо сказала я, уже без улыбки, – пожалуйста.

– Хорошо, Лиза. – Еле слышно произнес Моран, глядя мне в глаза.

Порой казалось, что он видит меня насквозь. Видит мои страхи, надежды, эмоции. Настолько проницательным и глубоким был этот взгляд. И удивительно знакомый.

Каждый раз, заглядывая в его ледяные глаза, я чувствовала это. Совершенно необъяснимое ощущение, что давно его знаю. Десятки лет знаю эти глаза, холодные и притягательные. Возможно, у меня просто разыгралась фантазия. Я отмахнулась от навязчивых мыслей и произнесла самым непринужденным тоном, на какой только была способна:

– Кстати, как ты меня нашел? Еще секунда, и Брол бы перенес меня в другое место. Ты подоспел как нельзя вовремя.

Моран ничего не ответил. Он по-прежнему смотрел мне в глаза, переводя взгляд на губы, волосы, руки…Я почти кожей осязала его взгляд.

«Он касается меня взглядом», – внезапная мысль ворвалась в мое сознание. Безумная мысль, но такая сладкая, манящая… Сердце бешено забилось, дыхание сперло, во рту пересохло, и я непрестанно облизывала губы.

«Один только его взгляд так на меня действует. А что будет, если он прикоснется ко мне? Прямо сейчас, – думала я, как в тумане, – наверное, я тут же сойду с ума».

Со мной определенно что-то было не так в его присутствии. Я постаралась взять себя в руки. Сконцентрироваться. Дышать глубже. Не смотреть на него так жадно. И гнать прочь шальные мысли. Моран нахмурился и встал. Наваждение тут же исчезло.

– Это не имеет значения, – тихо ответил он, направляясь к двери, – главное, что я нашел тебя. Спокойной ночи.

Он развернулся и вышел из комнаты. Оставил наедине с сумбурными мыслями.

«Главное, что я нашел тебя». Его голос эхом звучал в голове.

Я легла на кровать и закрыла глаза, надеясь унять в теле дрожь, которую вызвали его последние слова.

«Это просто воздействие его магической искры на меня», – успокоила я себя и провалилась в сон.

Глава 7

На следующее утро вернулся Галвин. На мои вопросы о Броле и карлике он сухо ответил, что оба под стражей. О том, куда он сам вчера запропастился, Галвин сказал что-то невнятное, пробормотав что-то про деньги и лошадей. Я плохо разобрала его слова, и перестала донимать расспросами. Галвин был не в духе, и явно не спал всю ночь. Морана я увидела лишь мельком, когда мы садились в повозки. Остаток пути я ехала в полном одиночестве.

Ночью мы прибыли в столицу. Город встретил нас светом уличных фонарей и запахами апельсина и корицы. Вдоль аллей росли лимонные деревья и розовые кусты. Повсюду летали светлячки, и то тут, то там появлялись редкие прохожие.

Королевский дворец был виден с любой точки города. Белоснежный, с голубыми прожилками, высокими шпилями и подвесными мостиками, он внушал невольное благоговение.

Во дворце нас встретили и отвели в покои.

На следующий день Галвин принес мне сверток с платьем и заявил, что вечером будет королевский прием. И я тоже должна там быть.

– Не волнуйся, – сказал он на мой вопрос, как себя вести, – и просто будь собой. Побольше улыбайся и почаще молчи. Во время ужина не подходи к королевскому столу, только если король сам не пригласит тебя. Не заговаривай с ним первой, только, если он сам к тебе обратится. И не забывай говорить ему: «Ваше величество», – он улыбнулся, – вот и все. Ничего сложного.

К вечеру я была готова. Никогда не считала себя первой красавицей, но платье из струящейся синей ткани сотворило чудо. Глаза казались ярче, распущенные по плечам волосы – светлее, кожа – прозрачнее.

Женщина-прислужница привела меня к овальным дверям зала, где было уже пиршество, да там и оставила. Я стояла в нерешительности, не зная, что делать. Так бы я и простояла, наверное, до самого утра, но один из гвардейцев распахнул дверь и легонько толкнул меня внутрь.

Перед глазами открылся большой зал, сияющий огнями ламп и свечей. Бело-золотые стены украшены гобеленами и гербами. В центре, у дальней стены, восседал король с самыми приближенными людьми. Хранитель, конечно, был в их числе.

Вдоль стен сидели все остальные. Было многолюдно и очень шумно. Голоса людей смешались со звуками музыки, что лихо отыгрывали музыканты. Десятки пар танцевали в центре зала, между ними ходили колесом и прыгали акробаты.

– Лиза! – ко мне подошел Галвин, – пойдем, я покажу тебе где сесть.

Он подвел меня к столу, что располагался в углу зала.

– Ты тоже за этим столом сидишь? – спросила я у него.

– Нет, я сижу вон там, – и Галвин указал на стол, что стоял совсем близко у королевского. Вид у юноши при этом был виноватый. Меня осенило, что столы и сидящие за ними располагались в определенном порядке, который зависел от их ранга и положения в обществе. Чем ближе к королю – тем выше положение. Все, как в нашем мире.

Я улыбнулась и села на свободное место между пухлым мужчиной и пожилой женщиной, которая громко хохотала над чьей-то шуткой.

Галвин убедился, что я удобно расположилась и оставил меня. Все вокруг радовались и веселились так, словно это была чья-то свадьба. У меня же подобного настроения не было. Как и аппетита тоже. Я смотрела в одну точку, считая минуты в ожидании того, чтобы этот пир поскорее закончился.

– Милочка, а у тебя чудной вид! – эти слова произнесла пухлая женщина, что сидела рядом.

Внезапно за столом стало тихо, и все взгляды устремились на меня. Я непонимающее взглянула на нее, а затем на всех остальных.

Мужчины смотрели на меня с интересом, некоторые похабно улыбались. Женщины же глядели с неодобрением, плотно поджав губы. Поначалу я не поняла, что она имела в виду. Но затем обратила внимание, как выглядели остальные дамы.

Все до одной были одеты в светлые платья из воздушных тканей. Мое же – темное, плотное. На их головах причудливые прически с переплетением множества кос, лент, камней. Мои же волосы распущены. По сравнению с их роскошными одеждами и прическами я выглядела в лучшем случае крестьянкой. Мой вид разительно отличался от их, и они этого не одобряли.

– Благодарю. Я не знакома со столичной модой.

– А откуда же ты? – допытывалась пышнотелая дама.

– Издалека, – лаконично ответила я и отхлебнула вина из кубка. За столом послышались шепотки. Люди, не стесняясь, глазели на меня так, словно у меня было две головы.

От дальнейших расспросов спас Галвин. Он пришел и сел рядом, беззастенчиво отпихнув мужчину справа.

– Я подумал, – бодро сказал он, отпивая вино, – что сейчас тебе особенно нужен друг. К тому же у меня там компания попалась не очень веселая.

– Спасибо, – прошептала я, – ты пришел вовремя. Меня уже начали спрашивать, откуда я родом.

– Вообще-то все здесь знают, откуда ты прибыла. Каждый здесь в курсе, что ты из другого мира.

– Тогда к чему весь этот спектакль? – удивилась я.

– Таковы люди, – спокойно ответил он, – особенно в столице. И особенно при дворе короля.

Я хмыкнула и стала рассматривать танцующих. Ко мне подошел рослый мужчина лет тридцати и предложил потанцевать. Я вежливо отказалась и продолжила тихо беседовать с Галвином.

И после этого все словно с ума сошли. Я то и дело ловила на себе беззастенчивые взгляды, в которых читался немой укор. Меня рассматривали так, словно я оскорбляла их одним своим видом. Ко мне еще несколько раз подходили мужчины с предложением потанцевать. Некоторые из них были сделаны в достаточно грубой форме. После того, как я в очередной раз вежливо отказалась, Галвин раздраженно произнес:

– Налетели, как стервятники…

– Меня пугают эти люди, – прошептала я, – увидев меня впервые, многие из них желали мне смерти. Теперь эти же люди жаждут со мной танцевать. Я для них как чудная диковинка. Как странная зверюшка, которую внезапно стало модно заводить. Таким людям нельзя доверять, они могут предать в любой момент.

– Они просто люди, – ответил Галвин, – а людям свойственны слабости. Будь к ним снисходительнее. Не все из них хотели твоей смерти, и уж тем более не все воспринимают тебя как зверюшку. Уверен, многие приглашали тебя потанцевать просто потому, что ты хорошенькая.

Я сделала еще глоток вина и от скуки украдкой поглядывала в сторону королевского стола. Сначала внимательно оглядела короля, его советника, того самого, что увидела в самый первый день.

Затем я перевела взгляд на Морана. И замерла с ошарашенным видом. Хранитель громко смеялся, откинув голову назад. Вплотную к нему сидела пышногрудая женщина и что-то говорила и говорила ему, отчего он все сильнее смеялся. Она тоже смеялась, обнажая прекрасные зубы. Казалось, для них все остальное перестало существовать – так им весело было. И так близко друг к другу они сидели.

Кровь прилила к лицу. Виски пульсировали. Я не могла оторвать от них глаз. Я даже не моргала. Моран словно почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня. Улыбка по-прежнему играла на его лице.

«Отведи глаза. Отведи сейчас же», – гневно говорила я себе, но ничего не могла с собой поделать. Обида, горечь, злость на него и на саму себя – все перемешалось во мне в тот миг.

Меня кто-то задел локтем, и я, наконец, вышла из оцепенения и перестала смотреть на Хранителя. Но эмоции не утихали. Странные эмоции, сильные. Я знала, что за эмоции это были. Ревность. Проклятая ревность внезапной стихией проникла в мое сердце. Я ревновала его. Это было ненормально.

Пожалуй, я окончательно свихнулась.

Или просто насочиняла ерунды. Он может разговаривать с кем угодно, как угодно смеяться, успокаивала я себя. Меня это не волнует. Нет и нет. Это не ревность, это просто вино. И волнение от всего, что произошло.

Поэтому, когда меня в очередной раз пригласили танцевать, я согласилась с самой кокетливой улыбкой, на какую только была способна. Не самый умный поступок, знаю…

Мой партнер по танцу был высок, молод и смешлив. Он закружил меня в быстром танце, то подхватывая за талию и поднимая к потолку, то беря за руку и кружа вокруг себя. После того, как танец закончился, мой кавалер галантно провел меня к столу и даже поцеловал руку.

– Что ты такое творишь? – зашипел Галвин, когда мой партнер по танцу удалился.

– А что такого? – спросила я с самым невинным видом, – я просто немного веселилась. В конце концов, мы на пиру.

– Да за вами весь зал наблюдал.

– Что ж, им выпала уникальная возможность лицезреть, как неуклюже танцует зверюшка из другого мира, – выпалила я, – я не вижу ничего предосудительного в этом. В конце концов, здесь все танцуют.

– Но до этого ты отказала в танце нескольким очень важным лицам! И теперь они могут увидеть в этом скрытый смысл, – сказал Галвин, – отказывая в танце одному, ты должна была отказать всем, чтобы никого не оскорбить.

– Ах, вот оно что! – громко произнесла я, – ты мог бы меня и предупредить об этом. В моем мире танцу не придают такого большего значения. У нас танец – это просто танец.

Я уставилась в кубок, пытаясь скрыть раздражение. Галвин внимательно смотрел на меня.

– Твое настроение переменилось. Что произошло? – спросил он, глядя на меня пронзительным взглядом.

– Ничего! – рявкнула я и тут же испытала чувство вины. Галвин не был виноват в моем дурном настроении. Он всегда был так добр ко мне. Я смягчила тон и продолжила:

– Извини, пожалуйста. Я просто немного устала и перенервничала. Сам понимаешь, все эти взгляды, шепотки…

Галвин кивнул и пожал мне руку.

– Могу ли я присесть? – раздался над нами женский с хрипотцой голос.

Я повернулась. Возле нас стояла молодая женщина и улыбалась легкой улыбкой. Если бы меня попросили охарактеризовать ее одним словом, я бы уверенно сказала только одно: «Роскошная».

И это правда. Все в ней было роскошным: фигура с плавными изгибами, вьющиеся каштановые волосы, черные глаза с длинными ресницами, красивый изгиб губ. Если бы ее увидела Моника Белуччи, она бы зарыдала от зависти.

Несколько секунд я безмолвно таращилась на незнакомку, после чего кивнула. Женщина грациозно села и, глядя на меня с интересом, произнесла:

– Меня зовут Аланда Миррен. А ты, должно быть, и есть та самая пришелица из другого мира?

Она была первой, кто в этот вечер назвал все своими именами. Безо всяких «откуда ты родом» и прочего. Мне ее прямолинейность понравилась.

– Это верно, – ответила я и улыбнулась, – мое имя – Елизавета.

– Бедняжка. Представляю, как тебя утомили эти лицемерные выскочки. Вились вокруг тебя и глазели, как коршуны. Хорошо, что не съели, – она произнесла это тихо, но так, чтобы все сидящие за столом услышали ее, – могу представить, что ты чувствуешь. Я и сама когда-то была в подобной ситуации.

– Вы тоже из другого мира? – спросила я, зная уже ответ. Она покачала головой, – в таком случае вряд ли вы меня понимаете.

– Отчего же, прекрасно понимаю. Много лет назад и на меня глазели. Обо мне шептались, меня презирали, считая сам факт моего присутствия оскорблением. А потом эти же люди искали моего общества так же рьяно, как избегали ранее, – она произнесла это с обворожительной улыбкой, словно говорила о чем-то приятном, – и, кстати, ты можешь обращаться ко мне по имени и на «ты».

– Хорошо, Аланда, – сказала я, – так почему же люди избегали твоего общества?

– Потому что я была не из их круга, – ответила Аланда, – я из обычной фермерской семьи. Никто в нашем роду не обладал ни богатством, ни влиянием, ни магией. Так было до тех пор, пока один высокородный и влиятельный человек не увидел меня в поле, когда я помогала отцу собирать урожай. На следующий день он увез меня в свой замок и сделал любовницей при живой жене. Мне было шестнадцать. Ему – за пятьдесят. Я для него была трофеем, дорогой игрушкой, которую он наряжал, дарил драгоценности и земли, выводил в свет. Где все, конечно, ворочали от меня нос. До тех пор, пока он не овдовел и не женился на мне. Так я стала госпожой. А эти прихвостни, – она обвела взглядом сидящих людей, – внезапно испытали ко мне приступ дружеских чувств. Ну а теперь я сама вдова, – она улыбнулась, – влиятельная, богатая и, наконец-то, свободная.

– Но почему ты все это рассказываешь мне?

– Рано или поздно ты бы узнала о моей истории. Люди здесь страсть, как любят сплетни и грязные подробности, – ответила она, недобро сверкнув глазами, – так что лучше услышать правду из моих уст.

Она мне нравилась. Наверное, из-за своей прямолинейности, хотя при других обстоятельствах это выглядело бы неуместно. Но только не в этом мире, и не в этой ситуации. Я посмотрела в ее красивое лицо и улыбнулась. Неосознанно мой взгляд переметнулся туда, где сидел король и хранитель. Аланда проследила за моим взглядом и тихо произнесла:

– Хранитель – красивый мужчина, не так ли? – в ее глазах играли хитрые искорки.

– Никогда не рассматривала его в этом качестве, – холодно ответила я.

Аланда тихо засмеялась.

– Он очень красив. Многие девицы в королевстве рыдали, когда Моран дал клятву и надел плащ Хранителя. А сколько сердец было разбито от одного его взгляда! Ах, Моран… – она посмотрела на меня серьезным взглядом, – будь осторожна, милая. Я видела, как ты на него смотришь. Меня не провести, ведь я тоже женщина. И прекрасно знаю, что это такое.

Мы изучающе смотрели друг на друга. Доверять ей свои мысли я не собиралась. Но Аланда мне определенно нравилась. Она отличалась от других. Поэтому вместо того, чтобы все отрицать или строить из себя дурочку, я просто улыбнулась ей и спросила, знакома ли она с Галвином.

Аланда протянула ему руку, которую он мягко пожал и произнесла игривым тоном:

– У Хранителя все ученики такие красивые и высокие?

– Я не привык слышать комплименты от дамы, особенно от такой, как вы, – ответил ей Галвин с хитрой улыбкой, – это я должен говорить слова восхищения. Но ни одно слово не в силах описать всю вашу грацию и красоту.

Аланда и Галвин начали полный флирта разговор. Вскоре они уже ни на кого не обращали внимание. Искры между ними так и летали. Я в их беседу не влезала и рассеянно разглядывала зал и акробатов.

Центральные двери раскрылись, и в зал кто-то вошел.

«Кто-то запоздал с визитом», – лениво подумало я, разглядывая вошедшего. Это был мужчина. Очень высокий и стройный. Полы голубого камзола развевались при каждом шаге. Серебристые длинные волосы. Торчащие заостренные уши.

«Стоп! – закричала мысленно я, – это что, эльф??!»

Почему-то эльфов в этом мире увидеть я не ожидала. К тому же такого, который выглядел именно так, как я рисовала себе в воображении. Я восторженно смотрела на него, потеряв дар речи. Казалось, окружающие не замечали его, не обращали внимание, на то, как он грациозно и плавно двигается.

«Ну конечно, эльфы для них – привычное дело!» – подумала я, по-прежнему глядя на нового гостя.

Проходя мимо нашего стола, он замедлил шаг и повернулся в мою сторону. Словно услышал мои мысли. Лицо у эльфа было вытянутым и красивым какой-то жесткой, сверхъестественной красотой. А глаза…Большие, кошачьи, без зрачков глаза. Они сияли серебристым холодным светом и прожигали насквозь, выжигая разум до горстки пепла. Дикий ужас обуял меня. Голова закружилась, и показалось, что сердце вот-вот остановится.

Эльф подошел ближе, ухмыльнулся и произнес задумчивым тоном:

– Интересно…

Затем круто развернулся и направился в сторону короля. Я по-прежнему смотрела пустым взглядом на танцующие пары. В голове было горячо и пусто, как в выжженной пустыне. Аланда потрясла меня за руку.

– Что с тобой, Елизавета? – вид у нее был озабоченный.

– Ничего, все в порядке. Просто я устала, – ответила я. Рассказывать о своей странной реакции на эльфа я не хотела, – пожалуй, мне стоит пойти спать.

– Да ты же бледнее луны! – воскликнула Аланда, – я провожу тебя. Давай же, Галвин, милый, помоги мне!

Он встал изо стола и помог мне подняться. Я понятия не имела, какой у меня был вид в тот момент, но судя по всему, неважный, раз они так беспокойно переглядывались между собой.

Я сделала несколько шагов и покачнулась. Галвин вовремя ухватил меня за локоть. Аланда взяла за другой, и они медленно повели меня к выходу. Все вокруг смотрели на нас. Казалось, даже музыка стихла.

«Чудесно, – думала я, – теперь они решат, что я перебрала вина».

Но мне было уже все равно. Я хотела поскорее оказаться в постели, подальше от любопытных глаз. Подальше от королей, Хранителей, дэфора, эльфов. Подальше от этого мира…

Глава 8

Я проснулась от яркого солнца. За окном щебетали птицы, где-то вдалеке журчала вода. Первые секунды я не могла понять, где нахожусь. Но в голову тут же вторглись воспоминания о вчерашнем вечере, утомительном и трудном.

Перед глазами всплыло лицо эльфа, и я поежилась. Интересно, почему на меня так подействовал его взгляд? Или, может, дело было в том, что он заговорил со мной? Либо просто сказалось переутомление от всех событий, что произошли за последнее время.

Я глубоко вздохнула и с трудом заставила себя встать с постели. Что делать дальше и куда идти, я не знала. Выходить из комнаты не хотелось. На душе по-прежнему было тоскливо. Остался неприятный осадок после вчерашнего вечера. А тело болело так, словно меня всю ночь били.

Раздался легкий стук в дверь, в комнату вошла молодая женщина.

– Доброе утро, – сказала она, опустив глаза, – мне приказано помочь вам одеться и проводить в обеденный зал.

Возражать я не стала, и женщина помогла мне принять ванну, надеть платье и причесала волосы. После всех приготовлений мы вышли из комнаты, спустились вниз по лестнице, петляя по бесконечным коридорам.

– А кто будет в обеденном зале? – спросила я.

– Его величество, разумеется, – произнесла прислужница с гордостью, – и его свита.

Женщина привела меня в обеденный зал. Если можно было его так назвать. Больше это место было похоже на небольшой, но роскошный сад, расположенный под крышей на мраморных колоннах.

За овальным столом в центре зала сидели король с королевой, его советник, рядом – Моран, Галвин, Аланда и еще несколько человек, чьих имен я не знала.

Очень узкий круг людей для королевского завтрака. Очень. И я в числе приглашенных. Пожалуй, я бы страшно обрадовалась, если бы не было так страшно. Я подошла к столу и остановилась в легком замешательстве, не зная, что делать.

«Раз не знаю, как действовать – буду импровизировать», – решила я и обратилась к королю:

– Доброе утро, ваше величество.

– Приветствую, – протянул король, – понравился ли тебе вчерашний ужин? Я заметил, ты по достоинству оценила наши танцы.

Ну вот, опять. Такое ощущение, что танцы для них – повод для свадьбы, не меньше. Я улыбнулась:

– Благодарю, ваше величество. Мне понравилось все. И яства, и танцы, и приветливые люди, – в этом, конечно, я врала по полной.

Король улыбнулся одними губами и рукой указал на одно из свободных мест. Я села. Аппетита не было совсем. Кофе бы…

Аланда шепотом поздоровалась со мной и спросила, как мое самочувствие. Я заверила ее, что чувствую себя прекрасно. Галвин широко улыбнулся и подмигнул. Я улыбнулась ему в ответ и перевела взгляд на Морана. Он, как всегда, был сдержан и холоден. Хранитель смотрел на меня непроницаемым взглядом. Как обычно. Я вспомнила, как заливисто он вчера смеялся с той женщиной, и на меня напало раздражение на саму себя. От этого волнение усилилось, я уставилась глазами в стол. Всеобщее молчание затягивалось.

«Что я вообще здесь делаю? – думала я, – что за безумие? Надо как-то сбежать отсюда. Надо что-то придумать».

– Как тебе спалось? – Галвин прервал мои бессмысленные рассуждения.

– Чудесно…Чудесно… – рассеянно ответила я и вновь посмотрел на Морана. («Ну почему я все время смотрю на него? Почему?!»), – а где эльф?

За столом повисла мрачная тишина. Галвин откашлялся и изумленно спросил:

– Э…Какой еще эльф?

– Это шутка такая? – ответила я, – тот, что вчера приходил во время ужина. Высокий, с большими сверкающими глазами.

Все уставились на меня. Пора бы уже привыкнуть к этим осуждающим взглядам. Один из людей короля что-то зашептал ему и Морану.

– Где ты видела его, расскажи, – властным, но тихим голосом сказал Хранитель.

Я посмотрела ему в глаза. В холодные, равнодушные голубые глаза, не выражавшие ровным счетом ничего. Постаралась придать своему голосу непринужденный тон:

– Он вошел в зал незадолго до того, как я ушла. Направлялся прямо к столу, где сидели вы, ваше величество, – я криво улыбнулась королю.

– Говорил ли он с кем-нибудь? – требовательно спросил Хранитель.

– Со мной, – ответила я и тут же поняла, что не следовало говорить об этом. Многие за столом ахнули, некоторые взирали на меня, так словно я была самым страшным в мире чудищем.

– Что он сказал?

– Да ничего особенного. Проходя мимо нашего стола, он остановился, посмотрел на меня и сказал: «Интересно!» И все…

– Все? – переспросил король, – больше он ничего не добавил?

– Нет, – ответила я, – «Интересно». Одно слово. И все.

Казалось, даже птицы слушали наш разговор. Настолько притихшими и внимательными были все за столом. Вид у многих был потрясенный. Мне это нравилось все меньше и меньше. Похоже, я сказала что-то неприемлемое…

–Ты говорила что-то про его глаза, – произнес Моран металлическим тоном. В этот раз я не решилась взглянуть на него.

– Да, – ответила я, – глаза у него большие и вытянутые, как у кошки. И без зрачков. Что-то среднее между белым и серебристым. Они сияли. Словно из глаз струился свет. Ну а после я удалилась в свою комнату.

Я решила не упоминать, что этот эльф напугал меня до такой степени, что по коже мурашки бегали.

– Ответь, откуда ты знаешь, что это был эльф? – спросил король, – разве в твоем мире есть эльфы?

– Нет, в нашем мире эльфов нет, – ответила я, – так же, как нет магии и королевств. Но у нас есть много преданий и сказок об эльфах и феях. О них написано много книг, а читать я всегда любила.

– Но как ты определила, что это увидела именно эльфа?

– Благодаря описаниям, что читала в книгах. Высокий рост, светлые длинные волосы, заостренные уши, невероятная красота.

Атмосфера за столом становилась все более мрачной. Некоторые взволнованно перешептывались между собой. Я пыталась прислушаться, о чем все шепчутся, но не понимала ни слова. Король что-то вполголоса говорил Морану. Он в ответ кивал и изредка бросал на меня взгляды. В его глазах читалась тревога…Что-то было явно не так.

«Тебе следовало молчать», – сказал внутренний голос. Я не могла не согласиться.

– Откуда ты так хорошо знаешь наш язык? – раздался чей-то грубый голос.

Я посмотрела на его обладателя. Толстый и низкорослый человек сидел левее Галвина. Он вперился в меня маленькими серыми глазками, в которых читались неприязнь и отвращение.

– Меня уже много раз спрашивали об этом, – спокойно ответила я, стараясь не замечать его злобный оскал, – я не знаю. Ваш язык я не учила. Он просто появился во мне, словно я с самого рождения разговаривала на нем.

Толстяк брезгливо сморщился и обратился к Морану:

– Хранитель, при всем моем уважении…Но почему это, – он указал на меня пальцем, словно я была каким-то мерзким насекомым, – сидит среди нас? Разве не следует держать ее подальше от людей, пока не выяснится, что она такое? Как можем мы верить ее словам? Она может быть кем угодно. Лгуньей, предательницей, затаившимся врагом! – толстяк уже размахивал руками, переходя на визгливый крик, – и даже если она на самом деле пришла из другого мира, то она – порождение зла! Чистое зло! Ведь только злобное отрепье могло увидеть эльфийскую мерзость!

– Довольно! – прервал его король и обратился к Морану, – Хранитель?

Моран ответил толстяку, не меняя своего обычного выражения лица:

– Это человек, Парек. Такой же, как ты и я. Она не лжет. Это все, что тебе следует знать. Остальное я буду обсуждать только с королем.

Меня охватило оцепенение. Я переводила взгляд с Морана на толстяка и обратно. Они обсуждали меня так, словно я была некой причудливой зверюшкой, диковинкой, и моя жизнь зависит от их прихотей и суждений!

«Порождение зла»? Я?

«Она не лжет», – эхом раздавались в моей голове его слова.

Они изучают меня, наблюдают за мной, как ученые наблюдают за подопытными крысами. И на что я могла надеяться? О чем думала? Две слезинки предательски скатились по щеке, упав на белоснежную скатерть. Я быстро вытерла щеки и решительно встала.

– Ваше величество, благодарю за чудесный завтрак и ваше радушие, но я уже сыта, – мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки и выдавила из себя улыбку, – вы не будете возражать, если я оставлю вас?

Король холодно кивнул. Путь от стола до выхода казался бесконечно длинным. Десятки глаз жгли мою спину. И пара голубых, холодных глаз. Ну почему, почему это стало так важно для меня? Я выпрямила спину и подошла к выходу.

Главное, сохранять спокойствие. Но как только я оказалась в коридоре, скрытая от любопытных глаз, тут же перешла на бег.

***

Какое-то время я бесцельно слонялась по саду. Через несколько часов вернулась в комнату и стала нарезать круги по комнате. Меня терзали злость, обида, горечь и бессилие что-либо изменить.

Пытаясь успокоить нервы, я схватила первый попавшийся предмет в руки – расческу, что лежала на столике у кровати, и принялась яростно расчесывать волосы.

Раздался стук в дверь, и безо всякого разрешения в комнату вошел Галвин, смущенный и улыбающийся.

– Интересное занятие? – он указал на расческу, – я знаю, чем тебя отвлечь. Хочешь, покажу тебе одно место?

Я согласилась, и Галвин привел меня в картинную галерею. Она отличалась от наших. Хотя бы тем, что картины плавали в воздухе, некоторые просто висели неподвижно.

Мы прошли несколько шагов вперед, и он подвел меня к одному из портретов. На нем была изображена печальная женщина.

– Хорошая работа! – рассеяно сказала я, оглядывая зал, – а пойдем вон тот пейзаж посмотрим.

Я потянула его за рукав в сторону другой картины.

– Погоди! Разве ты ничего не замечаешь?

– Нет, – искренне ответила я.

– Вглядись, – он подвел меня ближе к портрету, – эта женщина очень похожа на тебя.

Я пригляделась. Сходства, на мой взгляд, было мало.

– Галвин, может, и эта дама и похожа на меня, но лишь в общих чертах. Разрезом глаз, пожалуй. И только, – ответила я.

Я еще раз взглянула на изображенную женщину, на ее нарисованные глаза, которые вовсе не были похожи на мои. И внезапно все поплыло перед глазами.

– Что-то…мне…не…– просипела я и, разом потеряв все силы, упала на пол.

Галвин подбежал и подхватил меня. Голову пронзила тупая, ноющая боль. Глаза заслезились, зрение утратило остроту, а с горла хлынула какая-то жидкость. То ли слюна, то ли кровь. Стало жарко, очень жарко! Мне казалось, я горю, я сгораю изнутри.

Жидкость все текла и текла из моего рта, по шее и груди. А я думала о том, что испортила такое чудесное платье. Все плыло, летело и плясало перед глазами. Все вокруг горело, и я горела. Горела, затапливая своей слюной и кровью свое же платье.

Издалека, подобно отзвукам эха, я услышала голоса. Голос Галвина. Он звал меня по имени, а потом так громко прокричал: «Хранитель!», что головная боль усилилась в сотни раз и разорвалась на мелкие осколки.

Я пыталась сказать Галвину что-то про платье и про то, что меня надо бросить в воду, чтобы потушить огонь во мне. Но язык не слушался, я позабыла все слова, которые когда-либо знала. В голове появлялись разные образы: забрызганное кровью и слюной платье, фонтан с холодной водой, пылающий огонь, женщина на портрете…

Больно…Больно!

И его лицо…

– М…Моран … – кажется, прохрипела я и погрузилась в горячую тьму.

Глава 9

Я плавала в огне и боли. Голова болела. Тело горело. Но будто бы чуть меньше. Иногда я приходила в себя и слышала, как какие-то люди ходят рядом и тихо переговариваются. Глаза я не открывала. Боялась. Что будет больно, и что огонь воспылает с новой силой. В темноте спокойнее. Плыви себе и плыви…Я снова впадала в забытье, а там было еще приятнее…

– Что это может быть? – услышала я чей-то баритон над головой.

– Щетка для волос, – ответил знакомый голос, – она расчесывала ей свои волосы, когда я пришел.

– Жестокий способ. Он приносит жертве страшные муки.

– У нее есть шанс?

И я снова уплыла в темноту и забвение…Изредка тело прорезала боль, меня вновь охватывал огонь и нещадно пожирал.

Порой в пылающую черным огнем темноту проникали чьи-то голоса. Они звали меня, требовали вернуться…Но зачем?

Я плыву в темноте. Мне больно, очень больно. Я умираю…Умираю…

И слова…

– Нет! – чей-то голос врывался во тьму, – открой глаза!

Чей-то властный, чей-то знакомый голос…Я была рада его слышать и не рада. Не открою глаза. Я плыву в темноте…Я хочу умереть, потому что мне больно, и я горю…

Внезапная прохлада пронзила горячую тьму. Голубой свет манил меня издалека, звал, настойчиво и властно…Глаза, голубые, холодные сияли в темноте. Надо идти к ним…Идти к свету, к спасению…

И снова темнота.

А затем яркая вспышка света…Нет, не света, огня! Адского пламени! Я в аду! Я горю! Я слышу, как трещат мои кости, и плавится кожа…

…И чей-то далекий голос, идущий из запредельных глубин, позвал меня по имени. Не властно. Просто позвал. Будто просил. Этот голос…

– М-м-м…Моран… – то ли выдохнула, то ли прохрипела я, – ты спас меня?

И совсем рядом, у самой щеки, его голос, спокойный и твердый:

– Да.

Я улыбнулась. И в этот раз упала в свет.

***

Когда я пришла в сознание, то увидела возле кровати колченогий столик с банками, флаконами, зельями, книгами. Высокий худощавый мужчина в темно-синем одеянии склонился надо мной. Он проверил мой пульс, затем внимательно осмотрел глаза и лицо.

– Хорошо…Хорошо, – бормотал он, – вы меня видите?

Я кивнула и попыталась спросить, сколько была без сознания, но он жестом прервал меня:

– Для начала вам следует немного поесть и выпить это, – он протянул глиняную чашу с каким-то отваром. Я с трудом выпила его, превозмогая головокружение и тошноту. После того, как поела супа и выпила еще какой-то настойки, наконец, почувствовала, что могу говорить.

– Спасибо, – произнесла я слабым голосом. Лекарь скупо улыбнулся, – сколько я пролежала так?

– Около пяти дней.

– Пять дней! Но что…что это было? – спросила я и непроизвольно коснулась своей головы. И только в этот момент заметила, что на голове у меня повязка. Вся голова была перебинтована узкими полосками ткани.

– Что?.. – прошептала я, трогая голову.

– Яд, – флегматично ответил лекарь, – в щетке для волос было смертоносное количество яда, часть которого скопилась в ваших волосах и неизменно убила бы, несмотря на все наши старания.

В голову пришла внезапная догадка.

– Вы остригли мне волосы? – спросила я.

– Не совсем, – неожиданно весело ответил он, – часть волос выпала уже к вечеру первого дня, а остальное просто сбрили.

«Я лысая», – равнодушно подумала я. Лысая…Зато живая. Это было главным. Слабая, еще с трудом шевелившая конечностями, но живая.

– Хранитель? – спросила я, – можно ли его позвать?

Лекарь с интересом посмотрел на меня и нахмурил лоб.

– Хранителя нет во дворце, – сухо ответил мужчина.

– Ясно, – промычала я, – а Галвин?

– Я уже послал за ним, скоро он придет. Юноша очень волновался за вас.

Я замолчала и прикрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Кто-то пытался отравить меня. Но кто? Кому это понадобилось?

«Да кому угодно», – угрюмо шепнула интуиция.

Верно. Это мог сделать даже тот толстяк, что кричал и тыкал в меня пальцем во время завтрака. Это мог быть любой из тех, кто сидел на пиру и косился на меня. Любой, кто считал меня мерзким и недостойным жизни существом.

Мои размышления прервал скрип двери. В комнату вбежал Галвин. Он в два рывка преодолел расстояние от двери до кровати, сел на край кровати и сжал мою руку.

– Хвала небесам, ты очнулась! – сказал он и, как обычно, улыбнулся.

Порой мне казалось, что девиз Галвина: «В любой непонятной ситуации – улыбайся. И в понятной тоже».

– Что? Что произошло? – спросила я, – лекарь говорил про какой-то яд…

Галвин бросил на мужчину гневный взгляд.

– Об этом позже, – сказал Галвин, – сейчас важно то, что ты пришла в сознание. Как ты себя чувствуешь?

Чувствовала я себя плохо. Меня мутило, кружилась голова, а еще было невыносимо тоскливо. Хотелось увидеть Морана. Но его здесь не было. И лишь Галвин, как настоящий друг, был рядом и смотрел с искренним волнением. И о чем я думала? Я слабо улыбнулась и произнесла:

– Ну…Теперь я лысая.

– Тебе пойдут платки, – сказал Галвин, – в нашем мире есть женщины из далекого королевства, которые специально бреют головы.

– Они воительницы?

– Скорее, отшельницы. Я дам тебе почитать книги о них, когда ты будешь полностью здорова.

Он был таким добрым, таким искренним. Он был хорошим другом.

– Спасибо тебе. Спасибо за все, – сказала я и сжала его руку.

Вдруг в воздухе заискрило, все пространство на секунду озарилось светом, и у подножия кровати появился Моран. Выглядел он несколько потрепанным и изнуренным.

Хранитель взглянул на меня, улыбнулся, сделал пару шагов. Его взгляд упал на мою руку, которую по-прежнему сжимал Галвин. Улыбка сползла с лица Морана, и он принял свое привычное, каменное выражение лица.

В комнате повисла тишина.

Я открыла рот для приветствия, но Галвин опередил меня, вскочив на ноги, и воскликнул:

– Хранитель! Ты явился раньше! Надеюсь, все прошло успешно?

– Вполне, – ответил Моран и взглянул на меня, – я вижу, что ты пришла в себя…

– Да, – перебила я его, – и мне кажется, что ты…

– Тебе не стоит сейчас много говорить, – прервал он меня, – набирайся сил.

Моран положил на мой лоб ладонь, теплую, твердую. Приятное тепло и спокойствие разлились по всему телу.

– Спи… – тихо и властно сказал он и еле слышно добавил, – я рад, что ты жива.

– А я рада, что ты здесь, – то ли прошептала, то ли подумала я и погрузилась в спокойный и глубокий сон.

Сны были мягкие и тягучие, как сладкий зефир. Мне снился Хранитель, он улыбался мне невероятной улыбкой, которую я никогда прежде. Моран протягивал мне руки, я бежала, смеясь, к нему и никак не могла приблизиться. Затем все потемнело, и черноту разрезали светящиеся миндалевидные глаза. Эльф с пира смотрел на меня, и повсюду раздавался его голос: «Интересно…Интересно…Интересно…» Голос становился все громче, а интонация все мрачнее.

– Моран!Моран! – звала, кричала я во тьме, – спаси меня! Моран!

Но его нигде не было. Я расплакалась и, вздрогнув, проснулась.

Розовый свет с окна падал на лицо, а возле кровати стоял он, Моран, плотно сжав губы.

Хранитель хмурился и молчал. Некоторое время я непонимающе озиралась по сторонам, затем стала внимательно изучать свои ладони. Я поняла, что чувствую себя лучше: голова не болела, меня не мутило, остались лишь слабость и лютый голод.

И появилось еще кое-что. Необъяснимое желание подняться сию же минуту и бежать, бежать без оглядки, подальше от этого замка, этого розового света и даже от него. От этого хмурого мужчины, к которому меня и тянуло, но он же меня и пугал. Чем? Я не знала.

– Я хочу есть, – сказала я, – а после уехать отсюда…Подальше.

– Тебе принесут ужин, – ответил Моран.

– Не стоит. Я могу сама встать и отправиться на кухню…Кстати, где здесь кухня? – сказала я.

– На кухне едят лишь слуги. Не пристало…

– Мне пристало, – оборвала я его и вздохнула, – я не являюсь ни высокородной, ни слугой. Я – никто. Здесь, по крайней мере. Так что кухня – вполне подходящее место.

Моран нахмурился еще сильнее.

– Хорошо. Хочешь на кухню – пойдешь туда. Но уехать отсюда пока не получится. Король и его советники хотят задать тебе несколько вопросов, – сказал он немного раздраженным голосом.

Мне не понравилась интонация, с которой он это произнес. Что-то подсказывало, что это будет не самая приятная беседа.

– И о чем меня будут спрашивать? – спросила я.

– Это будет касаться покушения на твою жизнь. И еще кое-о-чем, – раздражение в его голосе усилилось.

– Об эльфе, – пробормотала я и зачем-то добавила, – он мне снился.

Моран изменился в лице и наклонился ко мне.

– Когда? – резко спросил он.

– Сегодня… Сейчас. Незадолго до моего пробуждения. Во сне я видела его лицо и слышала те слова, что он сказал мне в тот вечер. Думаю, я все еще под впечатлением от того вечера. А еще… – я замолчала, глубоко вдохнула и на выдохе продолжила:

– А еще мне снился ты.

Больше ничего говорить я не стала и уставилась в его глаза. Мы молча смотрели друг на друга бог знает, сколько времени. Мысленно и взглядом я рассказывала ему свой сон, как звала, как бежала к нему. А он…

– Я догадался, – сказал он вслух, и лицо его прояснилось, – я услышал твой зов. А когда появился в твоей комнате, ты еще спала, вот и я решил…

– Хранители могут чувствовать чужие сны с их участием? – спросила я. Такая перспектива меня не очень радовала.

– Нет.

– Тогда почему? – спросила я. Меня это взволновало, но я стремилась не подавать вида.

– Не знаю, – тихо ответил Моран, – это необъяснимо. Так же, как и твое появление здесь.

– Наверное, это эмпатия, – сказала я, произнеся последнее слово на своем родном языке.

– Что это значит? – спросил он.

– Эмпатия – слово из моего мира. Способность ощущать эмоции и чувства других людей, а также их настроение. Особенность некоторых людей – никакой магии, – улыбнулась я.

– В нашем мире с этим не согласились бы. У нас есть люди, которые умеют чувствовать настроение других существ. Таких немного, и я не отношусь к их числу. Чувства и мысли окружающих можно прочитать и без волшебной способности. В этом смысле я больше полагаюсь на разум и жизненный опыт.

– Другого ответа от хранителя я и не ожидала, – ответила я, непроизвольно растягивая губы в улыбке, – и все-таки. Может, ты меня услышал, потому что я каким-то образом передала тебе часть своих мыслей? Часть своих будущих снов? При прикосновении…или еще как-то?

– Возможно, – медленно произнес он, – но, в таком случае, это будет первый случай в истории.

– Уникальный, – улыбнулась я, – как и все произошедшее со мной.

– Уникальный… – тихо повторил он, глядя мне в глаза.

В его взгляде я увидела нечто такое, отчего внутри у меня все задрожало и, каждая клеточка тела пришла в танцующее движение. Его взгляд не был взглядом заинтересованного мужчины, в этом взгляде не было ни желания, ни влечения – ничего такого…Но в нем был свет. Какой-то удивительный, мягкий свет, от которого по телу разлилась радость. Я не могла, да и не хотела говорить. Моран тоже молчал. Казалось, мы даже не дышали.

А затем он моргнул, слегка вздрогнул и произнес обычным сдержанным тоном:

– Твой сон можно будет обсудить позже, когда вернемся в Цитадель. Мне пора. Будь готова к завтрашней встрече с королем. За тобой придут.

– Постой! – сказала я, – не уходи. Нашли ли того, кто пытался отравить меня?

– Нет.

– Но есть хотя бы какие-то догадки, кто мог это сделать?

Моран нахмурился и молча покачал головой. Затем резко развернулся и вышел из комнаты.

Через какое-то время я нашла в себе силы подняться и отправиться на поиски кухни. Там меня встретили несколько человек, в том числе совсем юные поварята в огромных колпаках.

При виде меня дети разбежались в разные стороны. Сначала я решила, что их напугал мой вид: худющая, бледная, с перевязанной головой и потрескавшимися до крови губами. Но затем заметила, что и взрослые поглядывали на меня с опаской. Они избегали моего взгляда, на все вопросы отвечали отрывисто и односложно. И все время переглядывались между собой, пока я ела кашу с топленым молоком. Мне были не рады.

После я отправилась в купальную комнату. Мытье оказалось непривычно быстрым. Отсутствие волос явно экономило время. Я обтерлась хлопковым полотном и посмотрела в зеркало. Худая, бледно-желтая, лысая…Я выглядела ужасно. Без преувеличения. Ну и к черту! Поскорей бы вернуться в Цитадель света, а потом…

«А что потом?» – спросил мой внутренний голос.

Я замерла. Меня пугал этот вопрос. Потому что я не знала. «Потом» можно искать ответы и возможности вернуться домой. Либо привыкать и остаться здесь. Оба варианта одинаково страшили и тревожили.

Я не была уверена, что хочу назад, так как всю свою жизнь чувствовала себя там чужой. В чужом месте, в чужой жизни. Но и этот мир не принимал меня, для него я была еще более странной и инородной, чем для своего. К чему стремиться? Куда двигаться? Я не знала. Потом – будет потом. «Буду решать проблемы по мере их поступления», – подумала я и отправилась спать.

Глава 10

Следующим утром, легко позавтракав, я начала приготовления к предстоящей беседе. Не без труда надела простое платье с закрытым воротом, стремясь хоть как-то скрыть худобу. На голову повязала расшитый цветами платок, который обнаружила в шкафу. Наверняка, Галвин позаботился об этом. Несколько раз умывала лицо ледяной водой, чтобы немного придать румянца щекам. Тщетно. Вид у меня был изнуренный и больной. Махнув рукой, я села в кресло и принялась терпеливо ждать, когда кто-нибудь явится за мной.

Через десять минут пришел угрюмый мужчина и молча провел в зал, где меня уже ожидали.

Это помещение разительно отличалось от остальных. В нем было всего одно окно, и потому там стоял полумрак. Горело несколько свечей, что добавляло большей мрачности. Да и лица людей не выражали никаких теплых эмоций. Они сидели за овальным столом. Король, его советник Пролан, тот самый, что хотел моей смерти при первой же встрече, Моран и женщина с вытянутым лицом. К ним присоединился тот, что меня привел. Все они молча взирали на меня. Я смутилась и тихо сказала:

– Доброе утро, ваше величество, Хранитель…

Голос мой дрожал. Сесть мне никто не предложил, поэтому я так и осталась стоять, крепко сцепив руки. Первым заговорил Пролан:

– Некоторое время назад ты обмолвилась, что видела эльфа со светящимися глазами. Верно?

– Да.

– Кто рассказывал о тебе о них? – спросил он.

Я вздохнула и попыталась кратко объяснить, что читала об этом в книгах в моем мире. Некоторое время они молчали. Затем Пролан вновь заговорил:

– А в ваших книгах ты читала что-либо о светящихся глазах, которые так тебя поразили?

– Нет, – ответила я, крепче сцепив руки, – не помню…

Он вышел изо стола и прошелся по комнате. Прямо-таки прокурор во время судебного заседания.

– Может, кто-то из нашего мира рассказывал тебе об этом? – сказал он, остановившись напротив меня.

– Нет. Со мной, в принципе, немногословны здесь, – я попыталась улыбнуться. Не очень получилось. Все происходящее больше напоминало допрос, чем простую беседу. И я совсем не понимала, в чем же была виновата.

– А не могла ты придумать эту историю, чтобы привлечь к себе внимание? – с насмешкой спросил Пролан, внимательно изучая мое лицо.

На мгновение я онемела от возмущения и почувствовала, как загорелись щеки.

– Что?! – воскликнула я, – чего-чего, а внимания здесь у меня в избытке! Я ничего не выдумывала, это полная чушь!

– Ты оскорбляешь советника короля, милочка! – взвизгнула женщина с вытянутым лицом.

Я с изумлением посмотрела на нее. Что она несет?

– Я не… – начала было я говорить, но она прервала меня, раздраженно взмахнув рукой.

– Ты только что сказала, – с ехидной улыбкой произнесла она, – что Пролан сказал чушь. Что ты имела в виду? Что он лжец? А, может быть, глупец?

Я растерялась и все же ответила:

– Я не имела в виду ни того, ни другого. У меня не было цели оскорблять кого-либо.

Женщина усмехнулась и произнесла высоким противным голоском:

– И все-таки твои слова говорят об обратном…

– Достаточно! – неожиданно для меня произнес Моран и посмотрел на женщину, – Элайя, разве ты не видишь в каком она состоянии? Она еще не пришла в себя после отравления. Не стоит искать тайный смысл в ее словах.

Он повернул голову и обратился ко мне:

– Присядь.

Никакого света в тот момент в его глазах не было. Пугающий и властный, вот какой он был. Но все-таки Моран заступился за меня.

Я села. Пролан продолжил свой допрос. Иначе назвать это действие было бы просто глупо.

– Кто отравил тебя? – спросил он и снова принялся шагать по комнате.

Мне стало смешно. Просто театр абсурда! Еле сдерживая смех, граничащий со слезами, я ответила:

– Я не знаю.

– Откуда у тебя взялась щетка для волос? – Пролан остановился и встал рядом со мной.

– Я не знаю, – стараясь сохранять спокойствие, ответила я.

– Почему именно ей ты воспользовалась, хотя у тебя были другие? – голос Пролана становился громче.

– Я не знаю.

Он подошел еще ближе и наклонился к моему лицу. Глаза его горели недобрым огнем.

– Как ты попала в наш мир? – громогласно произнес Пролан, – кто привел тебя?!

– Я НЕ ЗНАЮ!

Он отошел на несколько шагов назад и усмехнулся.

– Успокойся, – приказным тоном сказал советник.

Я вскочила со стула, меня пробирала мелкая дрожь. Все происходящее казалось безумным бредом.

– Послушайте, – начала я говорить, – я не имею никакого понятия, как оказалась здесь. И меня это не радует так же, как и вас. Я нахожусь в чужом мире, где мне нет места, в мире, где все смотрят на меня, как на уродца. Я не знаю, как мне вернуться домой, и смогу ли я когда-нибудь сделать это. А еще больше недели назад кто-то хотел меня убить, и я чуть не умерла. Кстати, это было больно! Почему бы вам не заняться поиском настоящего преступника вместо того, чтобы допрашивать меня так, словно это я совершила тяжкое преступление. Но в чем моя вина? Объясните! Объясните же!!!

Я замолчала, так как чувствовала, что если скажу еще слово, то просто расплачусь от гнева и бессилия. Я обвела взглядом сидящих за столом и уставилась в крошечное окно.

Улететь бы куда подальше…Свободы. Мне хотелось свободы. Я поняла, что по-прежнему являюсь пленницей, просто темница сменилась. Поток моих бессвязных мыслей прервал его голос. Голос Морана:

– На самом деле, кое-какие подозрения в твоей вине есть.

Я замерла, по-прежнему глядя в окно немигающим взглядом. Я моргнула, и две слезинки скатились по лицу.

– Скажи ей, Хранитель, – с придыханием сказала Элайя, – посмотрим, что она на это ответит.

Я украдкой вытерла слезы и взглянула прямо ему в глаза.

– И правда, скажи, – тихо сказала я, – в чем моя вина?

Он переглянулся с королем и произнес, отчетливо проговаривая каждое слово:

– Эльфы действительно существуют в нашем мире. Но многие годы мы не поддерживаем никаких отношений. На это есть причины. Почти все они выглядят именно так, как ты описала. За исключением глаз. Светящиеся глаза – признак самых высокородных и могущественных эльфов.

– И что же в этом такого? – слишком резко спросила я.

– А то, – ответил Моран, не глядя на меня, – что при желании они могут становиться невидимыми и оставаться зримыми лишь для тех, кто с ними скреплен печатью. Или сговором.

Я все еще не понимала.

– Даже если так, – громко произнесла я, – то что же в этом преступного?

– Хранитель выразился слишком мягко, – вставила Элайя, – наши расы не просто не поддерживают отношения. Наши расы – злейшие враги, которые лишь несколько десятилетий, как не воюют.

– Но это временно, – сказал Пролан.

– Да, как и всегда, – со странной улыбкой ответила Элайя.

Несколько секунд я переваривала услышанное. Одно дело – быть чужестранкой, пришелицей из другого мира. И совсем другое – потенциальной изменницей.

Я почувствовала резкую слабость и села на стул. Господи, что же это такое? Я молчала. Говорить больше не хотелось. Вообще. В памяти внезапно всплыли слова травницы Мэнни. «Держи язык за зубами», – говорила мне она. Ох, ну почему я не запомнила этот совет? Тогда бы точно умолчала об эльфе. Но уже поздно. Все слова сказаны, и меня считают предательницей. Союзницей их злейшего врага. По крайней мере, понятно, почему меня хотели отравить. У меня появился новый вопрос:

– Если так, если вы считаете меня виновной, то почему не позволили мне умереть? Зачем нужно было исцелять меня от яда?

– О! – произнесла Элайя, – да потому, что кое-кто не верит, что ты в сговоре с эльфом. А некоторые убеждены, что ты сделала это сама, когда поняла, какую ошибку совершила, рассказав всем про эльфа. Либо тебе приказал сделать это твой хозяин…

«Ужас…Ужас», – мысленно повторяла я.

Мне казалось, что я попала в очередной безумный сон. Все их обвинения, все их доводы были безумны. Но не лишены при этом логики. Меня посетила ужасающая мысль: если они вылечили меня от яда, будучи при этом убеждены в моей виновности…То, следовательно, приготовили для меня более страшное наказание. Более мучительное. Которое они исполнят сразу же после того, как вытянут из меня все подробности.

Чем больше я смотрела в их лица, тем сильнее убеждалась в своей правоте. Мне следовало защищаться, каким-то образом опровергнуть все их обвинения, какими бы абсурдными они ни казались. Довольно быть слабой и плаксивой. Я глубоко вдохнула, выдохнула и произнесла:

– Я согласна, что ваши обвинения логичны и не лишены смысла.

При этих словах Элайя громко цокнула языком и усмехнулась. Я продолжила говорить, стараясь не обращать внимание на ее сарказм:

– На вашем месте я бы думала так же. Но правда в том, что я не виновата. Я никогда не видела этого эльфа до того вечера. Я не была и не нахожусь ни с кем в сговоре. Если бы это было так, стала бы я так беспечно говорить во всеуслышание о том, что видела эльфа?

– Да ты просто тронулась умом при перемещении в наш мир, – перебила меня Элайя, – вот и начала болтать о своем хозяине.

Я проигнорировала ее слова и продолжила твердым голосом:

– Кроме того, я не стала бы убивать себя при помощи яда, и никаким другим способом. Мне слишком дорога моя жизнь. Я не знаю, как доказать свою невиновность…Моя вина лишь в том, что я сижу здесь, хотя должна находиться в другом месте, в другом мире. Я попала сюда не по своей воле. И понятия не имею, как оказалась здесь! И почему увидела этого эльфа, тоже не знаю! Клянусь, я никогда не видела его прежде. И не вступала ни с кем в сговор. Я на такое просто не способна.

Я выдохнула. Плакать не стала. Может, позже, но в тот момент я была больше злой, чем печальной. Элайя что-то шептала Пролану, тот кивал и хмурился, затем он наклонился к королю и что-то ему сказал. Король же обратился к Морану и сказал тихо, но так, чтобы всем было слышно:

– Может, пришла пора подвести ее к зеркалу и дать камень?

– Не думаю, что зеркало что-то покажет, – сказал Моран, – к тому же мой человек опрашивал ее с помощью кинжала истины.

Я, не отрывая глаз, следила за обоими. О каком зеркале и камне шла речь? Мы встретились взглядом с Мораном.

«Вот сейчас я точно зареву, как глупая девчонка», – подумала я и жалко улыбнулась ему. Сама не зная, зачем. Это вышло непроизвольно. Неожиданно он улыбнулся мне в ответ – на доли секунды уголки его рта поднялись вверх, а у глаз образовались тонкие морщинки. На доли секунды. А после он вновь принял мрачное выражение лица. Но этого вполне хватило, чтобы появилась маленькая искорка надежды.

– О, Моран, – сладко улыбаясь, перебила его Элайя, – ты всегда был идеалистом…

– Но раз Ваше Величество желает, – повысил голос Моран, – я проведу ритуал с зеркалом.

Король кивнул и обратился ко мне:

– Ступай.

Я неловко кивнула и направилась к выходу.

«Разве можно ее так просто отпускать? Ее следует заточить!» – услышала я визгливый голос Элайи за своей спиной.

Что ей ответили, я не расслышала – входная дверь за мной уже закрылась. В коридоре было тихо и безлюдно. Страшно хотелось в сад, на воздух, но что-то подсказывало, что лучше поспешить в свою комнату. Точнее, в камеру. Самую комфортную камеру в мире.

Глава 11

Остаток дня я провела в своих покоях. Я то ходила по комнате быстрыми шагами, то замирала у окна и смотрела на порхающих бабочек.

Несколько раз заставляла себя уснуть, но тщетно. Кружилась голова и снова тошнило. Я не знала, отчего именно: от яда ли, или от волнения.

Мне то хотелось сбежать сию же минуту, то сделать вид, что ничего не случилось. Ко мне никто не заходил, и никто не принес еды. Я сидела голодная, нервная, дерганая и слабая, когда дверь открылась, и вошел Моран. Он кивнул мне и сказал:

– Сегодня мы отправляемся в Цитадель.

– Где будут проводить какой-то ритуал с зеркалом? – усталым голосом спросила я.

– Да, к тому же твои слова проверят на искренность, – ответил он.

– Что это за зеркало такое? – сказала я и вперилась в него взглядом.

– Зеркало показывает истинную сущность человека. А также его намерения, – нехотя ответил он, – зеркало не дает скрыть правду.

– Какое чудесное зеркало, – сказала я и опустилась на стул. Сил стоять почти не было, – в нашем мире на него был бы спрос. Но раз так, то почему нельзя было сразу отвести меня к этому зеркалу? Для чего нужно было устраивать этот допрос?

Он глубоко вздохнул и произнес:

– Потому что некоторые ритуалы требуют подготовки. Иные же проводятся только в Цитадели. Король не мог отправить тебя на проверку, не услышав мнение советников. А те для начала пожелали тебя опросить.

Моран направился к двери. Прикоснувшись к дверной ручке, он обернулся и сказал:

– Через час Галвин перенесет тебя. Будь к этому времени готова.

– Моран, подожди! – воскликнула я и поднялась на ноги, – вы говорили, что эльф становится видимым для тех, с кем скреплен печатью. Значит, ее можно как-то обнаружить, верно?

– Это так, – сухо ответил Хранитель.

– Так почему бы не проверить меня? – сказала я, подходя ближе к нему, – что для этого требуется? Оголить предплечье, вытянуть руки, закрыть глаза? Проверь меня, даже если это будет больно! Проверь, и ты увидишь, что никакой печати эльфа на мне нет!

Я стояла почти вплотную к Морану, глядя на него с надеждой и странным волнением, готовая к тому, что он положит руку на мой лоб, сотворит какое-нибудь заклинание, или сделает еще что-то подобное. Но Хранитель не шевелился. Он отстранился и спокойно произнес:

– Я уже проверял тебя. В первый же день твоего появления здесь. Печати эльфа на тебе нет.

Я почувствовала внезапное облегчение, словно скинула с плеч тяжелую ношу. Улыбнулась и радостно воскликнула:

– Разве это не доказывает, что я невиновна?

Моран в ответ не улыбнулся. Он пристально изучал меня с хмурым видом.

– Нет, – сухо вымолвил он, наконец, и вышел, хлопнув дверью.

Я непонимающе уставилась на нее. Улыбка сползла с моего лица. Внезапная радость и облегчение тут же исчезли, не оставив и следа. Злость, обида и что-то еще неясное захлестнули меня.

Через минуту пришел Галвин. Не мешкая, он начертил знаки перемещения, прокричал заклинание, и мы перенеслись в Цитадель.

Я огляделась по сторонам. Стояла глубокая ночь, кругом ни души. Мы сделали пару шагов, как перед нами появились Хранитель и Пролан, окруженные яркой вспышкой света. Оба тяжело дышали, у Пролана из уха текла кровь. Он повернулся и бросился на меня, хватая за шею.

– Ты, мерзкая тварь! – кричал он и сдавил сильнее мое горло, – это ты, ты все устроила, ты их подозвала!!!

Я захрипела и замолотила руками его по спине и голове, но он лишь сильнее сжал меня и выкрикивал ругательства. В глазах потемнело.

«Вот и смерть моя», – успела подумать я.

Послышались звуки борьбы, все вокруг озарила яркая вспышка красного света и отбросила Пролана в сторону.

– Пролан, ты нарушаешь приказ короля, – холодно произнес Моран, – ее запрещено трогать до того, как мы не выясним всю правду.

Пролан уже поднялся на ноги, и крикнул, гневно глядя на Хранителя:

– Я вершу правосудие! Эта тварь чуть не убила нас, она в сговоре с грязными эльфами. Лучше уйди с дороги, Моран, и дай мне закончить начатое.

– Это не правосудие, Пролан, – спокойно произнес Хранитель, – это самосуд. Ты нарушаешь приказ короля, и ты знаешь, что бывает с теми, кто решился пойти против его воли.

Пролан с отвращением посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Хранителя и расхохотался:

– Да ты защищаешь ее, Моран! Она что, твоя девка? Для этого ты держишь ее в Цитадели? – он не прекращал смеяться, – что за жалкое зрелище! А этот сопляк, – он указал пальцем на Галвина, – он тоже ею пользуются, да? На правах любимого ученика?

– Не смей говорить так! – крикнул Галвин и побежал было к Пролану, но Моран магией привязал его на месте, и Галвин не мог сделать ни шага, нелепо размахивая руками.

Пролан все хохотал и хохотал, как безумный. Моран молча взирал на него, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он повернулся в сторону Галвина и жестом заставил его молчать. Затем его взгляд обратился ко мне, и на секунду его лицо переменилось. Я взглянула в его глаза, на мгновение мне передались все его эмоции. Волнение. Гнев. И что-то еле уловимое, похожее на… Нежность? Мои глаза удивленно расширились, Моран тут же отвел взгляд и обратился к Пролану:

– Ты оскорбил меня, оскорбил моего ученика, оскорбил мою гостью. Может, ты забыл, с кем говоришь? Я – Хранитель Цитадели света. Ни один король не смеет говорить со мной так. Ты вел себя неподобающе мужчины, – он щелкнул двумя пальцами и добавил, – исчезни.

Воздух прорезал свистящий звук, который все нарастал. Черная масса, появившись из воздуха, направлялась прямо к Пролану. Это были вороны. Сотни огромных черных птиц со сверкающими синими глазами кружили над его головой и били крыльями по лицу и телу.

Миг – и сотни черных клювов обхватили Пролана за одежду, кожу, волосы. Он закричал. Он молил о прощении, он угрожал, он торговался. Но было поздно. Черные вороны подняли его над землей и исчезли вместе с ним, озарив все вокруг красной вспышкой света.

Я ошарашено смотрела в то место, где только что был Пролан. Галвин по-прежнему стоял неподвижно, прикованный магией Морана. Сам же Хранитель медленно подошел ко мне и прикоснулся к шее, туда, где совсем недавно были руки Пролана.

– Боль пройдет, – тихо произнес он.

В этом я не была уверена. Некоторая боль не проходит никогда. Но шея действительно перестала болеть.

– Спасибо, – одними губами прошептала я.

«Если бы ты был просто мужчиной. Просто мужчиной. Не магом, не Хранителем», – думала я, глядя ему в глаза.

Он, словно услышав мои мысли, отпрянул, повернулся к Галвину и освободил его от невидимых пут.

– Хранитель! Куда ты его отправил? – спросил Галвин.

– В низины, – ответил Моран.

– В низины? – встревоженно произнес Галвин, – но, Хранитель! Он же... Он же там погибнет! Мне, конечно, Пролан совсем не нравится. Но все же… Он – один из главных советников короля. Это же пре… – голос его снизился до шепота, – преступление против короля.

– Преступлением было оскорблять меня, – ответил Моран, – за что он и понес наказание. И не волнуйся, Пролан не погибнет там, побродит по низинам день-два, а после вороны принесут его прямиком в столицу.

Я подошла к ним. У меня было много вопросов.

– Что произошло? – сказала я, – почему Пролан набросился на меня?

– Кто-то вмешался в наш процесс перемещения, – не глядя на меня, ответил Моран, – кто-то невидимый. Этот некто вошел в круг и стал перемещаться вместе с нами. Мы обнаружили его только тогда, когда он попытался переместить нас в другое место. Я противостоял ему. Мы зависли в пространстве межвременья.

– Что такое межвременье?

– Во время долгого пребывания в межвременье чары ослабевают. Поэтому постепенно стал появляться силуэт незнакомца. Тогда-то Пролан и набросился на него с кинжалом, между ними завязалась борьба. Пролан ранил незнакомца, тот в ответ полоснул его по уху. Если бы не хаос межвременья, он бы убил Пролана. Он успел сбежать, мы переместились сюда.

– Сбежал из круга перемещения? – удивленно воскликнул Галвин, – но как такое возможно?

– Это невозможно, – сухо ответил Моран, – так же, как и попасть в круг во время перемещения.

– Но кому-то это все-таки удалось, – прошептала я.

Моран резко взмахнул рукой.

– Довольно об этом, – сказал он, – Галвин, отправь послание королю. Сообщи о произошедшем, но без лишних подробностей. Не забудь сообщить, что нам нужен новый наблюдатель вместо Пролана. Невиновность Елизаветы до сих пор вопросом.

С этими словами Хранитель ушел, взмахнув полами своего темного плаща.

Мы с Галвином переглянулись.

– Что еще за наблюдатель? – шепотом спросила я.

– Пролан должен был быть им. Наблюдать за тем, как будут проходить ритуалы.

– Что это будут за ритуалы?

– Зеркало. Камень. Сосуд. Сначала тебя подведут к зеркалу. Оно покажет твои намерения и сущность. Затем черный камень вложат тебе в руку. Он заставит тебя говорить только правду. После этого ты отопьешь из сосуда памяти. Он выудит из тебя воспоминания и покажет их тем, кто будет присутствовать при ритуале. К сосуду редко прибегают, так как воспоминания в сознании человека изменчивы и не всегда показывают то, что было на самом деле. К тому же, это очень болезненная и неприятная процедура, – ответил Галвин, – мне очень жаль.

– Почему будут применять сразу три ритуала? Разве не достаточно одного этого камня? – спросила я.

– Пролан настоял на этом, – ответил Галвин, – король поддержал его.

Мне стало страшно. Я совершенно не хотела делиться своими воспоминаниями с кем бы то ни было. И намерениями тоже. Мне совершенно не хотелось, чтобы кто-либо узнал о них. Особенно Хранитель. Особенно.

– Галвин, – сказала я, – а что такое низины? Куда отправил Хранитель Пролана?

Галвин нахмурился и понизил голос.

– Низины – древнее и заброшенное место на краю света, – ответил он, – это место пустоши, сумрака и живых теней. Когда-то задолго до появления нашего королевства, там были огромные города, которые населяла мудрая раса. Те немногие, кто побывал в низинах и сумел вернуться живым и в здравом рассудке, утверждают, что видели там руины древних зданий и змеистые дороги. Это гиблое место.

– Ты сказал, что Пролан там может погибнуть…

– Да, – со вздохом сказал Галвин, – но Хранитель там не раз бывал и отправил его со своими воронами. Уверен, он позаботился о том, чтобы Пролан там не сгинул.

– Зачем Хранителю бывать в низинах?

Галвин пожал плечами и ничего не ответил. Больше допытываться я его не стала, и мы разошлись по своим комнатам. Остаток дня я только и думала, что о низинах да древних городах. А ночью мне приснились живые тени. Кровожадные и злые.

Глава 12

Следующим утром, когда я сидела за завтраком, дверь в комнату отворилась, и безо всякого разрешения вошел Галвин. Как всегда, он широко улыбался. Все ему нипочём. Мне бы так.

– Доброе утро, – сказал он, оглядывая меня веселым взглядом, – я привел тебе гостей.

– Гостей? – недоуменно переспросила я, – это очередная шутка?

– Точнее, гостью, – раздался женский с хрипотцой голос из-за спины Галвина.

А через мгновение в комнату вошла Аланда. Она небрежным жестом сняла с себя пурпурный плащ, стянула перчатки и теперь стояла в роскошном алом платье, усыпанном камнями и кружевами. Одним словом, великолепна.

– Аланда! – воскликнула я, – как же я рада тебя видеть! Но как ты оказалась здесь?

Она подошла ко мне и приобняла, обдав ароматом духов.

– А кто мне мог запретить? – ответила она, – я –Аланда Миррен, мое имя кое-что да значит. Галвин, милый, не мог бы ты оставить нас наедине. Сам понимаешь, как женщины любят поболтать о всяких пустяках, вряд ли тебе будет интересно с нами.

Галвин улыбнулся и поцеловал ей руку, сверкая глазами. После вежливо попрощался с нами и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним, и мы остались наедине.

– Как ты оказалась здесь так скоро? – спросила я.

– Меня переместил маг, который служит нашей семье, – ответила она.

– О, разумеется. Об этом я как-то не подумала, – сказала я, – и что же, этот маг живет с вами?

– Нет, конечно, – с улыбкой произнесла Аланда, – он живет со своей семьей.

Почему-то стало грустно. Аланда внимательно посмотрела на меня и произнесла:

– Ты думала, что все маги дают клятву? – спросила она. Я кивнула, – это не так. Клятву приносит лишь Хранитель. Остальные маги могут спокойно заводить семью. Жену, любовницу, десять любовниц, если захочется. Это не возбраняется. И лишь Хранитель выше этого. Выше семьи, выше любви…Это несправедливо, не так ли?

Я нахмурилась и пристально посмотрела ей в глаза, пытаясь понять, что ею движет. Она спокойно отвечала на мой взгляд, улыбаясь дружелюбной улыбкой.

– Зачем ты пришла, Аланда? – спросила я, – неужели о магах разговаривать?

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Я пришла, потому что хочу с тобой подружиться, – ответила она, – вижу, тебя это удивляет. Далеко не все в нашем мире такие злобные шакалы, как Пролан и эта карга Элайя. Есть и другие. Такие, как я…И как Моран.

Услышав его имя, я непроизвольно вздрогнула. Аланда заметила это и, оглядываясь по сторонам, произнесла более тихим голосом:

– Надеюсь, нас не подслушивают?

– Не знаю, – ответила я, – но не исключаю такой возможности.

Аланда подошла ко мне почти вплотную и зашептала на ухо:

– Послушай, мне абсолютно все равно, видела ты эльфа или нет. Кто-то говорит, что ты можешь быть скреплена с ним печатью. На это мне тоже наплевать. Что-то есть в тебе такое…что расположило меня к тебе. Я хочу тебе помочь. Наверное, потому что когда-то и сама нуждалась в помощи.

– И чем же ты можешь помочь мне? – тоже шепотом спросила я.

– Кое-кто доложил мне, что тебя будут проверять с помощью камня и сосуда. Камень будет мучить тебя болью, если ты соврешь. А сосуд высосет из тебя воспоминания, и ты превратишься в овощ. В безликую тень. Ничто не будет ни радовать, ни волновать тебя.

– Что?!

– Тебя об этом не предупреждали?

– Галвин упоминал об этом вскользь. Но я ничего не знала о воздействии сосуда! Это же ужасно!

– Вот именно! – сказала Аланда, – были случаи, когда после ритуала с сосудом люди начисто лишались воспоминаний. Ты понимаешь, что это значит? Ты не будешь помнить своего прошлого. Ты забудешь всех, кого знала, любила. Ты потеряешь свою жизнь! Тот, кто не имеет прошлого, не имеет и будущего. После такого долго не живут.

– Но что мне делать? – с ужасом спросила я.

– Я слышала, что ритуал с сосудом памяти могут отменить, если первые два ты пройдешь успешно. Зеркало – меньшее зло. А вот камень…

– И что же с ним не так?

– С ним все в порядке. Но любую твою ложь, которую обнаружит камень, Пролан расценит как повод для сомнений. А после этого он с радостью будет выуживать с тебя воспоминания, до тех пор, пока твое сознание не станет пустым.

– Но я не опасаюсь этого камня, – ответила я, – я намерена говорить только правду. Это в моих же интересах.

Аланда посмотрела мне в глаза и хитро улыбнулась уголками губ.

– Не сомневаюсь, – шепотом ответила она, – но что, если Пролан спросит тебя о Хранителе? Ты не думала об этом?

Я раскрыла рот и тут же закрыла. В первую секунду захотелось прикинуться дурочкой и сделать вид, что я не понимаю, о чем она говорит. Но, поразмыслив, я поняла, что это бессмысленно. Аланда давно раскусила меня.

– Пролана не будет, – спустя долгое молчание ответила я.

– Это не имеет значение. Даже если наблюдателем будет другой человек, он в любом случае будет из шайки Пролана. И будет задавать те вопросы, которые интересны Пролану.

– Но при чем здесь Хранитель вообще? – выпалила я и тут же понизила голос, – зачем им спрашивать меня о нем?

Аланда усмехнулась и покачала головой.

– Неужели ты думаешь, – произнесла она, – что только я одна заметила, как вы смотрите друг на друга?

Мое сердце бешено забилось.

– И как же мы смотрим друг на друга? – с волнением в голосе прошептала я.

– Как на самое желанное и недосягаемое сокровище в мире, – уже без улыбки ответила Аланда.

– Тебе просто показалось, – ответила я, – он не может смотреть на меня так.

– При этом ты ни слова не сказала о себе, – задумчиво произнесла Аланда.

Я вздохнула и прикрыла глаза рукой. Оговорилась. Я должна была сказать: «Мы». «Мы не можем смотреть так друг на друга». Выдала себя с головой. Аланда мягко убрала мою руку и взглянула в глаза.

– Послушай, – произнесла она, – я не осуждаю тебя. Я тебе сочувствую.

– Спасибо. Так что же мне делать? Говорить правду? Даже если будут спрашивать о глубоко личных вещах?

Аланда хитро улыбнулась.

– Вовсе нет, – сказала она, – ты должна попытаться обмануть камень.

– Но как такое возможно?

– Говори завуалировано. Так, чтобы это было правдой, но никто бы не понял истины. Не давай односложных ответов. И перед ритуалом выпей это.

Она сунула руку в расшитый жемчугом кошелек и протянула розовый флакончик.

– Что это? – недоверчиво спросила я.

– Ничего особенного. Одна из травяных настоек, что я иногда принимаю. Она подарит тебе спокойствие и равнодушие, – ответила Аланда, – это успокоит твой разум и поможет пройти проверку.

Я взяла флакон из ее рук и быстро спрятала под подушку.

– И все-таки, – сказала я, – почему ты помогаешь мне?

– Потому что могу, – ответила Аланда. В ее голосе звучала гордость, – а еще я ненавижу Пролана. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем расстроить его планы.

– Какие же у него планы относительно меня?

– Сломать твою волю, – спокойно ответила Аланда, – а после, возможно, и убить. Но думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь.

Я молча кивнула. Добавить к ее словам было нечего. Аланда взглянула в окно и воскликнула наигранным удивленным тоном:

– Свет, уже почти полдень! Я должна покинуть тебя. У меня масса дел.

Я искренне поблагодарила ее и пожала ей руку.

– Главное, будь стойкой, – сказала она и потрепала меня по щеке, – и помни, что ты всегда можешь обратиться к Аланде Миррен за помощью. Что ж, мне пора. Хочу еще повидаться напоследок с Галвином. Какой красавец!

Она задорно подмигнула мне и, послав воздушный поцелуй, вышла из комнаты.

***

Я сидела у окна, крутя в руках флакончик, что преподнесла Аланда. Жидкость в нем пахла травами. Что бы это ни было, пить я его не собиралась. Конечно, мне нравилась Аланда, настолько, насколько может нравиться человек в этом враждебном мире. Но доверия она не вызывала.

Я чувствовала, что она сказала правду, рассказывая о тех испытаниях и проверках, что меня ждут.

Но все же я решила, что ничего пить перед проверкой не буду. Мне скрывать нечего. А если спросят меня о Хранителе…Что ж…Скажу правду. Например, что очень хорошо к нему отношусь и ценю его мудрость и знания. Звучит вполне благопристойно. В конце концов, в этом нет ничего плохого.

Я четко осознавала, что не хочу компрометировать Хранителя. Ни своими взглядами, ни мыслями, ни иррациональными эмоциями. Все-таки это была моя проблема, а не его. Вины Хранителя в этом не было.

Я искренне надеялась, что предстоящие проверки никак не повлияют на Морана и его репутацию.

А моя репутация… Даже становилось смешно, когда я думала об этом. У меня в этом мире и не было никакой репутации. Была только я. Лиза. Человек, которого выдернули из не самого приятного мира и выкинули в другой, более красивый, но и более жестокий.

Я четко решила, что достойно пройду все проверки, чего бы мне это ни стоило. А потом добьюсь того, чтобы меня освободили и начну новую жизнь. Найду работу, спасибо бабуле, которая научила меня шить да вязать. В этом мире эти навыки точно сгодятся. Подыщу скромное жилище, разобью небольшой сад... Непременно узнаю ответы на все свои вопросы. Кто переместил меня сюда и для чего. И, может, мне даже удастся вернуться в свой мир…А если нет – то построю свою жизнь здесь, в этом мире.

Но для начала мне нужна свобода. И уверенность, что меня больше никто не попытается убить. У меня были смутные опасения, что того, кто покушался на мою жизнь, никто не ищет. Что никому нет дела до того, что преступник спокойно разгуливает на свободе и может в любой момент попытаться закончить начатое…По крайней мере, хоть какой-то плюс был в моем заточении в Цитадели. Все-таки какая-никакая безопасность.

Я снова прикоснулась к флакончику и поднесла его ближе к глазам.

«А что, если в нем вовсе не успокаивающий отвар, а яд? – внезапно подумала я, – что, если это и есть главная причина, по которой Аланда приходила ко мне?»

Нет. Это не яд. Она бы не стала поступать настолько опрометчиво, все подозрения сразу бы пали на нее.

Во флакончике была просто травяная настойка.

Но все-таки я вылила в сливное отверстие в ванне всю настойку, до последней капли. Моя совесть чиста. Мне вовсе не требуется успокаивать разум, чтобы пройти испытания. Просто говорить правду, вот и все.

Глава 13

Следующие дни проходили так, словно я никогда не бывала в столице, и не услышала никаких обвинений в свой адрес.

Галвин принес мне книги. Как и следовало ожидать, читать я могла так же легко, как и говорить. Выбор книг был ограничен. В основном это были сказания о великих подвигах славных воинов да истории любви. Вымышленные истории, конечно.

Никаких биографий, географии или реальной истории государства – ничего из того, что меня на самом деле интересовало, Галвин не приносил. Иногда я думала, что от меня намеренно скрывали нужные знания.

Но я все равно была счастлива. Книги – есть книги. Они служили лучшим утешением в эти дни. Рассказы о подвигах я пролистывала, а вот о любви читать было намного интереснее. В этом мире были очень красивые легенды и сказания. Почти во всех книгах, что я успела прочесть, о любви говорилось, как о великом даре богов, который намного чище и сильнее искры высших.

«Этот дар, – читала я, – может стать как спасением, так и проклятием. Душа каждого на этой земле помечена особым знаком, который зазвучит лишь в тот момент, когда встретит такой же знак в другой душе. Все в этот миг изменится, и исполнится предначертанное, написанное на древних скрижалях…»

Так было написано в предисловии одной из книг, что я начала читать. В ней рассказывалась легенда о том, что боги отметили даром любви всех живущих на земле. Этот дар помогал им чувствовать друг на друга расстоянии, передавать мысли и образы, незримо помогать друг другу, даже если между ними раскинулись континенты. Невидимая тонкая нить тянулась между двумя людьми, которую не могли обрубить ни время, ни расстояние.

Поначалу люди наслаждались этим даром и жили в гармонии и счастье. Но всему приходит конец. Сменялись эпохи и цивилизации, и со временем люди изменились, позабыв о даре богов. Жажда богатства и безграничной власти завладела их разумом.

Особые знаки людей меркли, им все сложнее было встретить созвучную душу. Но даже если они находили друг друга, то должны были исправить свои старые прегрешения, что темным следом тянулись за ними из прошлых жизней.

Если же созвучным душам не удавалось преодолеть все преграды, исправить то, что следует и очиститься, то великий дар навсегда покидал их жизнь. Такова была расплата за предательство высшего дара богов.

Дальше в этой книге рассказывалось о влюбленных, которые достойно прошли все испытания, и в итоге жили долго и счастливо, творя добрые дела во славу богов и их дара. Сказка, в общем…

Я захлопнула книгу, подошла к зеркалу и поправила платок на голове. Несколько дней назад Галвин торжественно вручил мне флакон с маслянистой жидкостью.

«Мажь голову два раза в день, – сказал он, – и твои волосы будут расти быстрее».

Я прилежно мазала голову чудо-маслом, и волосы действительно росли с невероятной скоростью.

К моему удивлению, новые волосы вились и стали чуть светлее.Теперь на голове красовались короткие спиральки, едва доходящие до мочек ушей. И хотя моя макушка больше не блестела лысиной, я по-прежнему обматывала ее платком, немного стесняясь нового образа.

Галвин со смехом говорил, что в этом длинном платке я похожа на одну из старух-странниц, что ищут затерянные города.

«Уж лучше быть похожей на странницу, чем на овечку», – подумала я, взяла корзину, кувшин с водой и разбавленной в ней золой и отправилась в сад.

В последнее время, неожиданно для самой себя, я стала ухаживать за цветами, подрезать засохшие веточки, поливать их и удобрять золой с очага, как учила меня бабушка.

Это расслабляло и помогало немного отвлечься от навязчивых мыслей и томительного ожидания предстоящей проверки. К тому же мне ужасно надоело сидеть целыми днями без дела, и хотелось быть хоть чем-то полезной.

Я пришла в сад и решительно направилась к одному кустарнику. Он был сухим, листья давно осыпались, из земли торчали корявые мертвые корни. Я заметила этот куст, когда один из послушников Хранителя хотел его срубить. Я долго просила юношу не делать этого, обещая, что постараюсь выходить растение.

Почему-то я вбила себе в голову, что если куст зацветет, то мои проблемы тут же решатся. Для меня это засохшее растение олицетворяло всю мою нынешнюю ситуацию.

Я сидела на коленях и полола землю вокруг кустарника, когда услышала тихие шаги позади себя.

– Мой ученик поведал, что ты упросила его не срубать растение, – услышала я задумчивый голос Морана. Я впервые его увидела с того момента, как Пролан набросился на меня.

Я неловко поднялась с колен, вытирая руки о полотенце, что захватила с собой.

– Это так, – ответила я, щурясь от солнца, – надеюсь, это не возбраняется?

– Вовсе нет, – сказал Моран, – но почему ты так настойчиво пытаешься ухаживать за этим кустом? Ему уже ничего не поможет. Растение мертво.

– Ты слишком категоричен, Хранитель, – сказала я и провела рукой по сухим веточкам, – в нем еще теплится жизнь. Я верю, что забота и должный уход сделают свое дело. За этим несчастным растением никто не ухаживал, никто не дарил ему любовь и тепло, вот оно и зачахло.

Я замолчала, опустилась на колени и продолжила работу. Неожиданно Моран опустился рядом и стал молча наблюдать за тем, как я ловко вырываю сорняки.

Нас ярко освещало солнце. И хотя я не смотрела на Хранителя, но остро чувствовала на себе его пронзительный взгляд. Мне, как обычно, становилось спокойнее. Казалось, все проблемы растворились, и существовал лишь этот миг. Этот засохший кустарник, мои перепачканные землей руки, да этот мужчина с голубыми глазами.

– Ты думаешь, растение завяло из-за недостатка заботы и любви? – неожиданно произнес Моран, заставив меня вздрогнуть.

– Конечно, – ответила я и взглянула на него, – в конце концов, любое живое существо нуждается в сострадании.

– Даже если это существо сотворило нечто ужасное? – спросил Моран, внимательно глядя мне в глаза.

– Все совершают ошибки, – твердо произнесла я, – и все имеют право на второй шанс. Чтобы исправить то, что сделано. Искупить вину. И начать новую жизнь.

– Твои суждения тоже категоричны, – с улыбкой произнес Моран, – и, к сожалению, наивны. Не все заслуживают второй шанс, и тем более сострадания.

– Я верю в то, что говорю, – сказала я и вырвала очередной сорняк.

– Бессмысленно продолжать этот спор, – спокойно произнес Моран и поднялся на ноги, – если хочешь дальше ухаживать за этим мертвым растением, я не возражаю. Я распоряжусь, чтобы мои послушники дали тебе все, что для этого потребуется.

Он повернулся и стал медленно удаляться. Я тоже поднялась на ноги и направилась за ним.

– Постой, Моран! – вскрикнула я. Хранитель обернулся.

– Мне говорили, – сказала я, – что меня будут проверять с помощью сосуда воспоминаний. А еще, что после этой проверки я забуду все, что когда-либо помнила. Превращусь в тень и…

– Верно, – не дал договорить мне Хранитель, – именно такими бывают последствия от применения сосуда. Но проверять тебя будут только в том случае, если камень и зеркало покажут, что ты действительно в сговоре с эльфом. Если же твоя совесть чиста, то тебе нечего опасаться. Я оставлю тебя, мне пора в столицу.

Он развернулся и ушел.

Что ж, это были хорошие новости. Настроение значительно улучшилось, и я с большим воодушевлением принялась за прополку.

За работой я не заметила, как пролетело несколько часов. Я чувствовала приятную усталость во всем теле. Обвела взглядом результаты своего труда, села на одну из скамеечек и удовлетворенно закрыла глаза.

Поначалу я наслаждалась пением птиц и ароматом цветов. Но затем на смену безоблачным мыслям пришли другие, которые донимали меня и днем, и ночью.

Я в очередной раз думала о серьезном обвинении, что мне предъявили. О том, что меня подозревали в сговоре с врагами королевства. С эльфами.

Мне никак не давала покоя мысль о прошлых войнах между людьми и эльфами. За что они ненавидели друг друга? Что стало причиной этой многолетней вражды? И как такое возможно?

Ведь эльфы… Они такие…милые, что ли. Добрые, светлые. Такими я их всегда себе представляла. Да и люди не монстры. Не все, по крайней мере.

Я пыталась найти хоть какие-то упоминания об этом в книгах, но тщетно. В библиотеку доступ был запрещен, я довольствовалась тем, что приносил Галвин. Но в этих книгах даже намека не было о войне. Словно кто-то стер все упоминания об эльфах и многолетней вражде.

Как-то Галвин случайно обронил, что лучшая библиотека находится в покоях Хранителя. Это была святая святых, и вход туда был разрешен только самым высокородным, избранным из избранных. Уж явно не мне.

Но каждый раз, когда я думала об этом, мне все сильнее и сильнее хотелось проникнуть туда. Подгадать время, когда Морана не будет на месте, взять пару книг и бежать, бежать скорее в свою комнату.

Но в моем блестящем плане были явные пробелы. Во-первых, я не могла знать, когда именно Моран будет вне крыла своей башни, во-вторых, скорей всего, там все усеяно всякими магическими штучками и ловушками.

Я поднялась со скамьи, взяла корзину с инструментами и вернулась назад, прошлась по внутреннему залу, где, на удивление, никого не было в этот час. Стояла странная, непривычная тишина, которую прерывал лишь лай собак, доносящийся с заднего двора.

Все куда-то пропали. Хранитель тоже ушел… Я остановилась, как вкопанная. Раз он ушел, то я смогу попробовать проникнуть в его покои! Конечно, я не собиралась заходить внутрь, это было бы очень опасно, тем более в моем нынешнем положении. Но если бы просто взглянуть, издалека, на что это похоже. Его покои. Его библиотека. Может, она находится не в самих покоях, и доступ туда открыт? Или относительно открыт.

Я подошла к двери и выглянула наружу. Солнце садилось, и Морана нигде не было видно, как и других людей.

Я резко развернулась и побежала к запретному для простых смертных крылу. Туда, где находились покои самого Хранителя. Это крыло отличалось от остальных тем, что его башня уходила высоко в небо, утопая в густых облаках.

Вход в это место мне был запрещен. И я решила отправиться туда именно сейчас. Мысленно я ругала себя последними словами, но при этом не сбавляла шага. Любопытство, желание узнать историю людей и эльфов жгли меня и были подобно зуду, который я не могла игнорировать. Это был глупый поступок. Но я надеялась на свое везение.

Я быстро бежала, постоянно озираясь по сторонам. Никто не встретился по пути. Никто не увидел меня.

Так, по крайней мере, я думала. С каждым шагом вход в крыло Хранителя становился все ближе, а мое положение – все более шатким. В тот момент мной руководила решительность. Или решительная глупость.

Я подбежала к двери и остановилась. Обернулась. Посмотрела по сторонам. Вокруг ни души. Стояла почти осязаемая тишина.

Я глубоко вдохнула и открыла дверь. Петли тихо заскрипели, но мне этот звук показался громом. Я распахнула дверь, подождала несколько минут…и ничего не произошло. Никто не прибежал, не сработали никакие ловушки, которых я опасалась. Обычная распахнутая дверь слегка раскачивалась и словно приглашала войти внутрь.

«А, была – не была!» – подумала я и ступила за порог.

Передо мной открылся самый незамысловатый вид, какой только можно представить. Серые стены, каменный пол, узкая винтовая лестница. Никаких гобеленов, картин, мозаик. Все аскетично и просто. В духе Хранителя. Я провела рукой по перилам и начала свой подъем.

Поначалу это было легко. На каждом этаже я останавливалась и осматривалась. Многие этажи были пусты, на них не было ничего, кроме маленького окошка, больше похожего на узкую бойницу.

На некоторых этажах были неприметные двери. Входить в них я не решалась. Интуиция говорила, что библиотека находится гораздо выше. Возможно, настолько высоко, что придется подниматься не один час.

Я поднималась выше. Дыхание сбилось, мышцы ныли. Считать этажи я давно бросила. Иногда мелькала мысль, что меня могут хватиться и начать искать. Но возвращаться было уже поздно. Почти половина пути была пройдена. Я надеялась на это.

Через еще четверть часа я присела отдохнуть и перевести дыхание.

«Как он поднимается сюда каждый день?» – думала я.

А потом вспомнила, что он умеет перемещаться в пространстве. Мне бы такую способность.

Я поднялась и принялась разминать уставшие ноги. Выглянула в окно. Увидела лишь небо. Смахнув пот со лба, начала уже было подниматься дальше, как услышала чьи-то голоса. Кто-то разговаривал через два, может, три пролета выше. Я замерла. А что, если меня услышат? Тогда уже никакая проверка мне не поможет.

Медленно-медленно, стараясь не дышать, я на цыпочках подкралась к двери, что была на этаже. Обхватила дверную ручку. Повернула. Ничего. Попробовала еще раз, но в другую сторону. Заперто. Спрятаться было негде. Можно было попробовать сбежать вниз. Очень и очень тихо сбежать.

– Как ты посмел закинуть Пролана в низины? – неожиданно раздался голос короля прямо надо мной.

Я прижалась к стене и зажала руками рот.

– Пролан оскорбил меня, – услышала я голос Морана.

Но как он там оказался? Он ведь был внизу, и не мог быть здесь.

«Он просто переместился, дура», – ответил внутренний голос.

Как я могла об этом забыть? Черт! Черт! Если я сейчас попадусь, то подпишу себе смертный приговор. Уже подписала своим глупым поступком.

Король с Мораном были слишком близко и могли услышать мои шаги, если бы я начала спуск. Я закатила глаза. Придется стоять здесь затаившейся мышью и надеяться, что меня не обнаружат. А после, если повезет…

– Но он не простой землевладелец! Он советник короля! Мой советник! Своим поступком ты пошел против короля, ты это понимаешь? – голос короля звенел от гнева.

– Ты забываешь, Торланн, что Хранитель Цитадели света не подчиняется ни одному из королей. Мы долгие годы были добрыми друзьями, но все же я не являюсь твоим вассалом. Следовательно, я не могу пойти против твоего слова, – голос Морана был спокоен. Впрочем, как всегда, – скажи, что будет с тем, кто оскорбит короля? Его ждет наказание, не так ли? А с тем, кто оскорбит Хранителя? Ответ ты знаешь, Торланн. Пролан сделал это нарочно. Он оскорбил моего ученика, оскорбил меня. Усомнился в священной клятве, которую я дал, надев этот плащ. Он виноват, Торланн, и он понес наказание. Ему это пойдет только на пользу.

– Но ты отправил его в низины! В низины! – гневно сказал король, – отправил, не посоветовавшись со мной!

– А разве ты всегда со мной советуешься, когда издаешь указы? Или когда вершишь правосудие?

– Это совсем другое! – ответил Торланн, – я – король. Моран, в любом случае, наказание для Пролана было слишком жестким по сравнению с тем, что он сделал.

– По-твоему, оскорбление и покушение на жизнь человека – недостаточно серьезный проступок? – голос Морана повысился.

– На кого он покушался? – спросил король.

– На Елизавету, он хотел ее задушить. Я остановил его.

Король что-то пробормотал, я услышала шаги взад-вперед, взад-вперед.

– Послушай, Моран, – совсем другим тоном, в котором не была гнева, произнес король, – в столице, при дворе стали появляться слухи. Люди шепчутся, что ты слишком благоволишь к Елизавете. Слишком опекаешь ее. И что твое отношение к ней намного теплее, чем следовало бы. Ты так рьяно помогал лекарю исцелить ее от яда. Скажи мне, как другу, это так?

Повисла долгая пауза.

Сердце забилось быстрее и громче, я даже испугалась, что они услышат это. Крепче зажав рот руками, я внимательно прислушивалась.

– Люди всегда о чем-то шепчутся, – ответил, наконец, Моран. Спокойным и даже насмешливым тоном, – не стоит воспринимать все толки всерьез. Я принес священную клятву, ты сам присутствовал при этом. И ты, как никто другой, знаешь, от чего мне пришлось отказаться, когда я надел плащ Хранителя. Я сделал свой выбор много лет назад. Никто не заставит меня изменить его. Я верен своей клятве, и никогда ее не нарушу.

«Ни семьи, ни любви. Цитадель становится супругой хранителя, а детьми – его знания и мудрость», – вспомнила я слова Галвина.

Внезапная боль тонкой иглой ужалила мое сердце. Я прикусила губу до крови, из глаз хлынули слезы. Они беззвучно капали на руки, платье, пол. А я лишь сильнее сжимала рот, боясь всхлипнуть или простонать от невыносимого разочарования. Они говорили о чем-то еще, но я не слушала, не слышала их. Я застыла, и желала только одного – уйти поскорее отсюда. И жалела, что поднялась сюда. Жалела, что появилась в этой башне. В этом месте. В этом мире.

Неизвестно, сколько я простояла вот так, в одном положении. Может, час. Может, десять минут. Время словно остановилось. Я не слышала, как король с Мораном ушли. А когда заметила, что в здании стоит тишина, то еще очень долгое время не решалась пошевелиться.

Я досчитала про себя до двух тысяч и сделала несколько шагов к лестнице. Тело затекло до такой степени, что я чуть не упала на пол.

Я медленно плелась вдоль стены, держась за нее. Целую вечность я добиралась до лестницы. А когда рука коснулась перил, я стремительно побежала вниз по ступеням. Быстрее! Еще быстрее!

Спуск оказался ненамного легче, чем подъем. От волнения и бега дыхание сбилось. На каждом пролете мерещились тени, которые только и ждут, чтобы схватить и отвести к Хранителю.

Но никто не схватил меня, никто не бежал за мной следом. И когда я, наконец, распахнула дверь и вышла наружу, то увидела, что двор по-прежнему пуст. Я перевела дыхание и спокойным шагом направилась в свою комнату. Мне повезло. Но везение не может длиться вечно. Это я знала точно.

Глава 14

Оказавшись в своей комнате, я тут же рухнула в кресло, задрала подол юбки и начала массировать ступни и голени.

Прошло минут пять, прежде, чем я увидела его.

Моран стоял лицом к окну. На его фигуру падала тень от лимонного дерева. Он неспешно повернулся и медленным шагом подошел ко мне. Лицо его было угрюмым. Он выглядел мрачным и пугающим.

– Что ты делала в моей башне? – спокойным ледяным тоном сказал он.

Я изумленно уставилась на него. Все. Теперь точно конец. Достойный финал для законченной дуры.

– Я…Я…Как ты узнал?

– Неужели ты думаешь, что я не замечу чужого присутствия в своей башне? Что тебе там понадобилось? Отвечай! – в его голосе зазвучали гневные нотки.

Я невольно съежилась. Сама виновата. Остается говорить правду. И надеяться на то, что он не знает, что я стала невольной свидетельницей его разговора с королем.

– Я хотела проникнуть в библиотеку и взять несколько книг, – тихо ответила я, – я бы обязательно вернула их!

– В библиотеку? – с удивлением повторил Моран, – но почему ты не могла просто попросить? Для чего нужно было красться, подобно вору, и подслушивать чужие разговоры?! Когда ты могла просто попросить!

Он почти кричал, и я никогда не видела его в таком гневе. Мне нечего было ответить на это. Этот поступок теперь казался самой большой глупостью, какую только доводилось совершить. Я вцепилась руками в подлокотники и молча смотрела на него.

Моран быстрым шагом подошел ко мне и наклонился.

– Скажи, – сказал он, глядя мне в глаза, – скажи, как могу я верить в твою невиновность, когда ты делаешь все, чтобы доказать обратное? О чем ты думала?

Я вжалась в кресло и на секунду зажмурилась. Он пугал меня. Он стоял совсем рядом, но никогда еще не был так далеко от меня.

Хранитель отошел на несколько шагов и встал, скрестив руки. Больше Моран ничего не произнес. Он ждал моего ответа. Я начала говорить, тщательно подбирая каждое слово:

– Я слышала, что самая лучшая библиотека находится в крыле хранителя. Я хотела взять там несколько книг об истории вашего королевства. Те книги, что дает мне Галвин, не содержат никаких сведений. Мне хотелось узнать больше об этом мире, ведь никто мне ничего не рассказывает. Я сделала это тайком, потому что думала, что ты откажешь в моей просьбе, – я перевела дыхание и тихо продолжила, – я знаю, как это выглядит. Это было очень глупый поступок, но в нем не было злого умысла.

– Это был непростительный поступок, – отчеканил он, – ты утратила мое доверие. Отныне тебе запрещено покидать пределы этой комнаты. А после всех ритуалов и проверок твоей истинной сущности я решу, как дальше поступить.

Он резко развернулся, взмахнув полами плаща, и вышел из комнаты.

Вот и все. Я сделала глубокий вдох и закусила губу до крови. Теперь я официально пленница. В моей памяти вновь вспыли слова о клятве Морана.

Я обвела комнату взглядом и уверенно поднялась с кресла. Что ж…

Робкие надежды порушены, мосты сожжены. Больше никаких слез. Никаких взглядов в его сторону. Никаких тайных вздохов. Никаких мыслей о нем.

Довольно быть плаксивой девочкой. Главная моя цель – доказать, что я невиновна. Доказать, что я ни с кем не состою в сговоре. Главное – выжить. Обрести свободу. И убраться отсюда как можно скорее, чтобы забыть, забыть все, как страшный сон.

Я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Может, это зеркало тоже было не простым? Может, и оно показывало истинную сущность? Но в зеркале я видела лишь себя. Бледную, большеглазую, с покрытой головой платком. Но в глазах больше не было слез. Не было света надежды. Лишь решительность сверкала холодным блеском. Она придавала мне сил. Где-то в глубине души пульсировала боль. Но я проигнорировала ее.

– Довольно. Довольно, – прошептала я и отвернулась от своего отражения.

Пора включать голову. Давно пора.

Я налила воды, опустилась в мягкое кресло и стала размышлять. Итак, что я имею. Я попала в другой мир. Волшебный, но далеко не дружелюбный. Все убеждены, что кто-то помог мне пересечь границу между мирами.

Это было похоже на правду. Самой осуществить подобное мне было не под силу, увы. Так кто же перекинул меня сюда? И главный вопрос – для чего? Какую цель преследовал этот некто?

Я потерла лоб и напрягла память. О перемещении я так ничего и не вспомнила. Даже размытых воспоминаний не осталось. Пришли на ум слова Морана о том, что я могла сама заблокировать эти воспоминания.

Мой психолог говорил что-то о выборочной памяти. Когда подсознание человека намеренно блокирует болезненное воспоминание. Что-то вроде внутреннего защитного механизма, чтобы уберечься от боли или безумия…

Что, если так? Что, если я сама заблокировала свою память? Значит, я могу сама все и восстановить.

– Думай, думай, – зашептала я и закрыла глаза, силясь вспомнить события последнего дня в моем мире, – ну же, вспоминай.

Но ничего не происходило. Я помнила лишь свое утро и чашку кофе. Дальше – чернота и холодный туман.

Что ж, к этому вопросу я вернусь позже.

Что у нас дальше? Эльф, в сговоре с которым меня подозревают. Это обвинение было абсурдным и глупым. Но все-таки я его видела. Почему? Я вновь закрыла глаза и начала вспоминать тот проклятый вечер. В голове появлялись разные образы.

Эльф, идущий по залу решительным шагом…

Смеющееся лицо Хранителя…

Лесная поляна и блеск светлячков…

Туманный коридор и тянущиеся ко мне руки…

Страшный смех…

Травница Мэнни и ее слова…

«Такая же, как я», – так она, кажется, сказала…

Моран, и его изучающий взгляд…

«Это был не проход, – сказал тогда он, – это были твои воспоминания» …

Воспоминания…Видения о том, что уже произошло…

«Она такая же, как я» …

Такая же…Как Мэнни…

Я распахнула глаза и резко поднялась с кресла. Ну конечно же! Старая Мэнни не только травница. Она еще умеет видеть то, что скрыто от людских глаз. Я снова вспомнила проход между мирами в туманном коридоре. Он казался реальным, осязаемым, но не был настоящим. А это значит…

– Я видела не эльфа! – громко воскликнула я, обращаясь к пустой комнате, – я видела воспоминание о нем!

Не свое. Чужое воспоминание. Призрачный фантом. Видение из прошлого, которое я приняла за живого человека. Точнее, за эльфа. Глупо упомянув о котором, я поставила под угрозу свою жизнь и свободу. Но как доказать остальным, что это было просто видение? Увидят ли они это в зеркале? Да и ограничатся ли моими словами? Что-то мне подсказывало, что нет.

– Надо поговорить с Хранителем. Сейчас же все объяснить ему, – сказала я вслух и подбежала к двери.

Распахнула ее, сделала шаг вперед. Мощная воздушная волна отбросила меня назад. Я пролетела несколько метров и рухнула на пол, ударившись головой о стену. Перед глазами вспыхнули искры. Все тело пронзила жгучая боль, и стало тяжело дышать.

«Дыши. Дыши», – мысленно приказывала себе я. Но боль все сильнее опутывала тело, постепенно погружая меня в темноту, пока я полностью в ней не растворилась.

***

Я очнулась от солнечных лучей, что играли на моем лице. С трудом разлепив веки, обнаружила, что по-прежнему лежу на полу, широко раскинув руки.

Тело нестерпимо болело. Я приподняла голову и застонала. Встать на ноги сил не было. Я перевернулась на живот и медленно поползла к кровати. Каждое новое движение, каждый вздох причиняли острую боль. Настолько острую, что я еле сдерживалась, чтобы не закричать.

Я преодолела расстояние в несколько метров за добрые четверть часа. С громким стоном забралась на кровать и осмотрела свое тело. Видимых переломов не было. На это я очень надеялась.

Тело болело от сильного удара о пол. А голова…Возможно, у меня было сотрясение мозга. Но я все же надеялась, что это просто ушиб. И не более.

Я перевела взгляд на дверь, от которой меня отшвырнуло. Моран все предусмотрел. Он не только устно запретил мне покидать комнату, но и сделал все возможное, чтобы мои попытки выйти не увенчались успехом. И вызвали боль. А ведь я могла и погибнуть. Ударься я головой об угол стола, к примеру…

Поверит ли Хранитель теперь моим словам? Поверит ли, что я видела лишь отголоски прошлого? Поверит ли король? Или они больше поверят какому-то зеркалу, чем моим словам. А что, если зеркало покажет этого эльфа, только лишь потому, что в последнее время я много думала о нем?

Я застонала и прикрыла глаза. Если они решат, что я виновна, доверившись своей безумной логике, то что тогда? Они сразу убьют меня? Прилюдно казнят?

«Нет, – жестко ответил мне внутренний голос, – сначала они будут вытягивать из меня сведения, которыми, как они считают, я обладаю».

Да. Поэтому они меня и исцелили. Поэтому Моран и помогал лекарю, как я услышала в его разговоре с королем. Чтобы все выведать. Потому что он уже тогда считал меня…Интересно, в этом мире есть такое понятие, как шпион? В общем, уже тогда он был уверен в моей виновности.

Мои сумбурные размышления прервал скрип двери. Я подняла голову и увидела одного из служителей Цитадели. Тот самый, что запирал меня в первой комнате – камере. Он прищурился одним глазом и скривил рот в насмешке.

– Из столицы прибыл наблюдатель, – прокаркал он, – сегодня на закате состоится первая проверка.

Мужчина ухмыльнулся и направился к выходу. Не дойдя пару шагов до двери, тюремщик резко развернулся и с довольной улыбкой добавил:

– Кстати. Хранитель велел передать, чтобы ты оставила все попытки сбежать, – он мерзко хихикнул и швырнул в меня кожаный бурдюк, – выпей это. До зеркала ты должна дойти своими ногами.

Он засмеялся еще громче и противнее, словно сказал нечто смешное. И вышел из комнаты, по-прежнему смеясь.

Я же дотянулась дрожащей рукой до бурдюка и сделала два больших глотка. Боль не прошла, но стало немного легче. И самое главное, теперь я могла встать.

– Что же. На закате, так на закате. Я буду готова, – вслух произнесла я и поднялась с постели.

«Найти бы платок на голову покрасивее», – промелькнуло в моей голове. Да какой, к черту, платок, когда решается моя судьба!

Через несколько часов я узнаю, насколько хорошо правосудие в этом королевстве. И насколько оно справедливо.

Глава 15

Я стояла у окна и смотрела на дивный пейзаж. Золотисто-розовое солнце утопало в легких облаках. Неистово пели птицы, свежий ветер доносил ароматы лимонного дерева и павшей листвы. Этот мир был прекрасен, как ни крути. Жаль, что мне не удалось найти в нем место.

За моей спиной открылась дверь, и послышались громкие шаги. Я не оборачивалась. Мне до последней секунды хотелось насладится этим видом, впитать в себя этот запах и этот воздух.

– Пора идти, – услышала я голос стражника. Того, что приходил утром. Я обернулась.

– Как вас зовут? – зачем-то спросила я.

– Не твое дело, – с раздражением ответил он и схватил меня за руку. Он сделал резкое движение, и на моем запястье появился полупрозрачный браслет, с длинной тонкой цепочкой.

– Пошевеливайся, – прохрипел он.

И он потащил меня, словно собаку на поводке, к выходу.

Я снова пленница. Я снова в оковах. Видимо, все это должно закончиться так, как началось. Круг замкнулся.

Очень быстро мы пришли во внутренний дворик замка, где уже был Галвин. Он с печалью посмотрел на меня, но не проронил ни слова. Мой тюремщик передал Галвину в руки цепочку от оков и удалился.

«Собачку передали другому владельцу», – пронеслось у меня в голове, и я нервно хихикнула.

– Больше всего на свете я хочу снять их, – тихо произнес Галвин, указывая на мои оковы, – но не могу.

Я в ответ лишь пожала плечами.

– Я сожалею, – сказал он, глядя на меня, – правда, очень сожалею. Не знаю, что там произошло между тобой и Хранителем, но он был очень зол. Но все наладится, все будет хорошо.

«Нет, не будет», – подумала я. Но в ответ лишь кивнула. Галвин еще раз посмотрел на меня и приступил к заклинанию перемещения. И снова голубая сфера, яркая вспышка света, плавание в воздухе…

Еще миг – и мы оказались в громадной пещере. Сверху свисали огромные сталактиты. Стены пещеры были покрыты черными камнями, на них светились высеченные, не понятные мне символы. Впереди высилась отвесная скала.

Над пропастью плавало зеркало в серебряной, почерневшей от времени, оправе. К зеркалу вел мост. Узкий, веревочный, раскачивающийся от порывов ветра. И полупрозрачный. Словно сотканный из света и воздуха.

Галвин шел впереди, я плелась за ним следом. Стены мерцали начертанными символами. Было холодно.

На краю скалы нас ждали трое. Три темных силуэта, которые я поначалу никак не могла разглядеть. Наконец, мы подошли к ним. На мгновение я застыла от удивления. Перед нами стояли Хранитель, король и…Пролан.

Не знаю, кого меньше я ожидала увидеть: Пролана или короля. Но точно знала, что их присутствие ничего хорошего не предвещает. Один – ненавидит меня, а второй – король. А если присутствует король, то дело очень и очень серьезное.

Они молчали. Я тоже не проронила ни слова. Вряд ли мое молчание усугубило и без того шаткое положение.

Перевела взгляд на Морана. Он равнодушно разглядывал браслет на моей руке. А затем поднял на меня глаза. Два куска льда. А не глаза.

– Я должна кое-что сказать, – произнесла я, глядя на Хранителя.

– Говори, – раздался голос короля. Но я не стала поворачиваться в его сторону и начала говорить, стоя в том же положении, и глядя в глаза Морану:

– Ваше величество, я кое-что поняла вчера вечером. Я хотела сообщить об этом Хранителю, – мое лицо скривилось в подобии улыбки, – но мне не удалось. Но это неважно. Важно то, что я поняла. Видите ли, я видела не эльфа. Точнее, не живого эльфа, – я услышала смешок Пролана, но не обратила на это внимание и продолжила говорить, – это было просто видение. Я видела либо то, что произошло в прошлом, либо то, что скоро случится в будущем.

Я замолчала. Никакой реакции.

– Ты могла придумать все, что угодно! – крикнул Пролан и подошел ко мне, – у тебя было достаточно времени для этого.

Он выхватил цепочку из рук Галвина и резко потянул на себя. Нахлынула новая волна боли, и у меня подкосились колени. Но я не издала ни звука.

«Не буду плакать. И кричать не буду, – думала я, чувствуя, как к горлу подступает ком, – не буду вам назло!»

Пролан снова дернул за цепь. Чертов садист явно получал удовольствие от этого. Я стиснула зубы и закрыла глаза. Они все тут садисты, все…

– Довольно, Пролан! – услышала я голос Морана, – ты делаешь ей больно. Отпусти ее. И покончим с этим поскорее.

Раздался легкий щелчок, браслет на руке исчез.

– Ты должна подойти и взглянуть в зеркало, – сказал Моран ничего не выражающим голосом.

Я кивнула и с легкой улыбкой посмотрела на Галвина. Вид у него было встревоженный. Теперь уже мне хотелось сказать ему, что все будет хорошо. Я обвела всех взглядом и неуверенно направилась к зеркалу, крепка держась за перила.

Следом за мной шел Моран. Я чувствовала его ровное дыхание на своей шее. Спокойный, ледяной. Жестокий. Вот какой он на самом деле! А я дура, просто дура!

Сделала шаг вперед. Еще один. Стала напротив зеркала. Хранитель остановился в шаге от меня. Время пришло. Я подняла глаза и взглянула на свое отражение. Подол моего платья развевался на ветру. Платок плотно укутал голову и шею. Лицо бледное и утомленное. Потухший взгляд. В зеркале была я. Просто я. И отражение Морана за спиной.

Я перевела взгляд на него, и услышала странный звон. Он доносился из глубин зеркала. Снова взглянула на себя, и зеркало пошло рябью. Звон усилился, теперь он звучал в моей голове. Темный туман выползал со всех его сторон. Он обволакивал мое отражение, обнимал, как пылкий любовник.

Звон усилился до такой степени, что я зажала руками уши. Отражение в зеркале этого не сделало. Она, то есть я, просто стояла, прикрыв глаза, наслаждаясь прикосновением тумана. Моран подошел ко мне вплотную, и глядя на мое отражение произнес:

– Покажи свои намерения.

Та, что была в зеркале, резко открыла глаза и взглянула на Хранителя. Она стала раскачиваться, а затем вытянула руку и указала пальцем на Морана.

– Покажи свои намерения! – повторил Моран.

Мое отражение в зеркале внезапно повернулось спиной. Под ее ногами появилась каменная дорога. Внезапно тень от ее ног отделилась и поднялась, как человек. С минуту тень и мое отражение смотрели друг на друга…и разошлись в разные стороны. Отражение стало удаляться, постепенно уменьшаясь в размере. До тех пор, пока не исчезло окончательно.

Зеркало теперь отражало только Морана. Моего же отражения не было, словно я…словно я вампир какой-то.

В голове что-то щелкнуло. Я резко развернулась и обхватила Морана за плечи.

– А теперь ты покажи свои намерения! – вскрикнула я и посмотрела в зеркало, – покажи теперь ты свою сущность!

На секунду Хранитель обомлел от неожиданности. Но этого хватило, чтобы зеркало стало покрываться рябью и менять отражение Морана.

В зеркале он постепенно становился моложе. Исчезла короткая борода и темный плащ. Он был юным, очень юным и весело смеялся, глядя на настоящего Хранителя. Но внезапно его смех оборвался, и двойник Хранителя опустил голову и с ужасом посмотрел на свои руки. Они были в крови. Он поднял их высоко над головой и открыл рот, чтобы что-то сказать.

Но в этот миг Моран вышел из оцепенения и стряхнул с себя мои руки.

– Что ты творишь?! – закричал он, тряся меня за плечи, – что ты творишь?!

– А что творите все вы?! Да вы никакого права не имеете! Никто из вас не имел права запирать меня! Никто из вас не имел права проверять меня. Никто из вас не имел права сажать меня на цепь, – мой голос становился громче, – и никто, слышишь, никто не имеет права копаться в моей душе!

– Как и в моей!!! – взревел он.

Раздался оглушительный звон. Я мельком взглянула в зеркало. Теперь оно показывало только нас, кричащих и вцепившихся друг в друга. Звон усилился. Он раздавался не только в моей голове, а повсюду. А затем мы услышали смех. Дьявольский смех. Он перемешивался со звоном. В пещере стояла настоящая какофония звуков.

Внезапно все стихло, так же резко, как началось.

Я снова взглянула в зеркало. Что-то было не так…

Ударила яркая вспышка света, и зеркало взорвалось на сотни мелких осколков. Они разлетелись по всей пещере, вопя на сотни голосов. Они кричали и визжали, словно были живыми. Вонзались в мое тело. А я словно оцепенела и не могла пошевелиться.

– Бежим! – услышала я голос Морана. Он схватил меня за руку и силой потащил к скале.

– Галвин! – кричал Моран что есть мочи, – Галвин! Срочно возвращайтесь назад! Сейчас же!

Галвин тотчас же произнес заклинание, выстраивая вокруг себя голубую сферу. Пещеру озарила яркая вспышка света, и все трое, Галвин и король с советником исчезли.

Мы бежали к скале. Осколки стремительно летали по воздуху. Я оглянулась назад и содрогнулась – мост позади нас исчезал.

– Моран, – сбивчиво заговорила я, – мост исчезает. Мы можем переместиться отсюда?

– Нет, – не оборачиваясь ответил он, – мы успеем добежать.

Путь к скале казался бесконечным. Каждую секунду казалось, что мост под нами исчезнет, и мы рухнем в бездонную пропасть.

Но мы успели. Мост растворился через мгновение после того, как мы ступили на твердую поверхность.

Я перевела дух, и услышала громкий удар. Мерцающий синим пламенем сталактит сорвался с потолка пещеры. Потом еще один и еще.

Я с ужасом посмотрела на Морана. Он уже начал говорить заклинание для перемещения.

Стены в пещере с пронзительным гулом задрожали.

«Скорее же, скорее», – мысленно говорила я ему.

Камни падали один за другим. Из пальцев Хранителя вылетели голубые змейки энергии. Земля под нами задрожала, как при землетрясении.

«Скорее…»

Светящиеся полоски сплетали узор, образуя сферу. Кусок скалы провалился вниз почти у наших ног. Земля ходила ходуном.

«Скорее же!»

Моран поднял на меня глаза и взял за руку. Грохот усилился, и вся пещера пришла в разрушение.

Последняя полоска энергии взвилась в воздух и нарисовала вокруг нас очередной узор. Стена позади обрушилась, засыпая пылью.

Моран произнес слова заклинания. Земля под нами с оглушающим грохотом провалилась…

Мы полетели в зияющую чернотой пропасть. Вслед за камнями и визжащими осколками.

И наступила тьма.

Глава 16

Я плавала в темноте и тумане. Со мной уже было такое. Когда-то давно… Но тогда был огонь, что пожирал мое тело. А теперь вместо пламени – лед. Лютый холод и тьма. Я плавала в ней, я искала выход. И не находила. Я не знала своего имени. Я не знала, что я за существо такое. Я все потеряла. Я все утратила. Потеряла нечто важное…Нечто, без чего не смогу быть собой. Тьма – все, что осталось. И я плыла.

***

– Лиза… – услышала я тихий голос, – Лиза, открой глаза.

Я не хотела подчиняться ему. С закрытыми глазами было комфортно и спокойно. Никаких проблем, никаких вопросов, ответов на которые я не могла найти. Чьи-то руки бережно обхватили меня и приподняли с холодной земли. Стало теплее.

– Лиза, – снова услышала я и распахнула глаза.

Надо мной склонился Моран, держа меня одной рукой за плечи, а второй за голову. Я безотчетно улыбнулась, увидев его. Но через секунду вспыхнули воспоминания о недавних событиях. Подслушанный разговор, воздушная волна, проверка в пещере…Улыбка сползла с моего лица.

Зачем он вообще держит меня? Зачем прикасается? Я не хочу этого! Не хочу!

Я уперлась руками в грудь Хранителя и оттолкнула его от себя. Шатаясь, поднялась на ноги. Моран протянул мне руку, чтобы помочь, но я отмахнулась от него. Потерла слезящиеся глаза и огляделась.

Где я? Вокруг простиралась каменистая равнина. В небе светила тусклая луна. Вдали виднелись очертания черных, как смоль, гор. Никакой растительности, за исключением похожих на скелеты деревьев без листвы. И тишина… Не было слышно ни пения птиц, ни шороха листвы – ничего. Лишь ветер завывал где-то далеко.

Я сделала несколько шагов, пошатнулась и остановилась. На большее сил пока не было, а голова плохо соображала. Я все еще была слаба то ли после удара воздушной волной, то ли после падения в пещере.

В темноте сверкнула яркая вспышка света, и возле меня вспыхнул маленький костер. Не имея больше сил стоять, я нехотя опустилась у огня и стала наблюдать за танцующими язычками пламени. В мыслях царил хаос, и я пыталась хоть немного привести их в порядок. Моран приблизился и сел рядом. Я краем глаза взглянула на него – так же, как и я, он задумчиво глядел на огонь.

– Почему? – неожиданно произнес он тихим голосом.

Я исподлобья взглянула на него непонимающим взглядом, но не сказала ни слова.

– Почему ты велела зеркалу показать мои намерения?

Ах, вот он о чем. Да какая уже разница.

Я отвернулась от него и нахмурилась, ничего не ответив. Вряд ли его бы устроил мой ответ, да и говорить теперь особо не хотелось. Отныне я буду следовать совету травницы Мэнни, да держать язык за зубами. Особенно сейчас. Особенно с этим человеком.

– И почему оно подчинилось тебе? – тихим, но требовательным голосом сказал Моран.

Я посмотрела в его глаза. В них отражались красные язычки пламени, и привычного холодного блеска не было. Мы молча смотрели друг на друга, в его глазах застыл вопрос, ответ на который он терпеливо ждал.

– Почему? – тем же тихим голосом он повторил.

Я отвернулась и уставилась в танцующее пламя.

– Потому что я хотела узнать тебя лучше, – произнесла я безжизненным голосом, – понять тебя.

Это была правда. Я хотела понять, что движет им, что в его голове, в его душе, в его мыслях. А еще я считала, что это будет, как минимум, справедливо и правильно. Справедливо по отношению ко мне. Вслух, конечно, я говорить этого не стала. Потому что хватить уже болтать попусту – это приносило только вред.

– И многое ли ты поняла? – прервал мои размышления Моран. В голосе послышались знакомые металлические нотки.

Перед внутренним взором всплыло его отражение в том зеркале. Молодое, смеющееся… С кровью на руках.

– Не совсем, – сухо ответила я, – а многое ли понял ты из того, что зеркало показало обо мне?

– Достаточно, – лаконично произнес он и снова посмотрел на огонь, – то, что ты сделала в пещере…И то, что произошло после этого, не останется без последствий. Ты это понимаешь?

Голос у него был на удивление тихим и уставшим. Словно он взвалил на себя непомерно тяжелую ношу и долго нес ее без передышки. А теперь просто устал. На мгновение мне странным образом передалось его состояние. Но через секунду эти ощущения развеялись. На смену им пришла злость. Моя собственная злость, не переданная ни взглядами, ни прикосновениями, ни чем-то еще. Никакой чертовой эмпатии.

Я злилась на себя за то, что была ослеплена чувствами, как глупая школьница. Злилась на него за его жестокие поступки. Злилась на этот безумный мир, в котором какой бы шаг я ни сделала, какое бы слово ни сказала, это неизменно оборачивалось против меня. Злилась, что в каждом моем поступке видели преступление и очередной повод обвинить в новых прегрешениях.

– Меня казнят за то, что я хотела узнать твои намерения и сущность? – произнесла я с насмешкой.

Моран помолчал некоторое время и ответил спокойным, ледяным тоном:

– Разве невинному человеку, не связанному сговором с эльфом, нужно знать намерения Хранителя Цитадели света?

«Вообще-то нужно, – подумала я, – если этот невинный человек – женщина на грани нервного срыва».

– Нет, – ответил он за меня, – невиновный человек не будет пытаться узнать планы хранителя, не боясь быть наказанным.

– Я не хотела узнать твои планы, – резко сказала я, глядя на него, – я хотела узнать тебя, Моран. Тебя.

Моран ничего не ответил. Он поднял какую-то сухую веточку, задумчиво покрутил ее в руке, кинул в костер и пристально смотрел, как она сгорает. Затем опустил голову, потер лоб рукой и тихо вздохнул.

– Поразительно, – тихим голосом произнес он, – до чего может довести одна неверная фраза, сказанная невзначай. До чего может довести неведение. До обвинения. До режущих кожу оков. До унизительных проверок. Знай ты о нашем мире больше, вряд ли бы стала говорить об эльфах.

Я с изумлением уставилась на него. Я не ослышалась? Это точно он сейчас говорит? Он головой ударился, что ли?

– Ты веришь мне? Веришь, что я невиновна? – недоверчиво спросила я, глядя в его глаза, казавшиеся теперь темно-синими.

– Тот, кто находится в сговоре с эльфом, не станет говорить во всеуслышание о том, что видел его. Твои предположения о том, что ты увидела чьи-то воспоминания, а не настоящего эльфа, очень похожи на правду…

Я отвернулась и нахмурилась. В чем-то был подвох. Не может он мне верить.

– Но, с другой стороны, – продолжил Моран, – человек, не имеющий скрытых мотивов, не станет тайно забираться в башню Хранителя.

– Но я… – начала я говорить, но Моран прервал меня:

– И уж тем более, невиновный человек ни за что не станет пытаться узнать намерения Хранителя. Невиновный человек не станет требовать зеркало показать намерения и сущность хранителя… Пролану был нужен малейший повод, чтобы заточить тебя в тюрьме. И он нашел его. Ты сама преподнесла ему его на блюдечке. Ему даже ничего делать для этого не пришлось. Для него это – неопровержимое доказательство того, что твои намерения нечисты. Что ты служишь эльфам. Своим поступком в пещере ты подарила Пролану возможность посадить тебя в камеру. Или хуже того, казнить…

Я фыркнула. Судя по всему, в этом мире про презумпцию невиновности не слышали.

– Меня не могут казнить за то, чего я не совершала! – воскликнула я, – это просто абсурдно! И вообще, почему бы этому Пролану, да и всем вам не заняться поиском того, кто пытался меня отравить! Это – настоящее преступление! Меня же обвиняют, следуя какой-то безумной логике и ложным доводам.

– Преступника ищут, – медленно произнес Моран, – я имею в виду того, кто покушался на твою жизнь. Остальное мы можем обсудить позже. Пора уходить.

Хранитель с тяжелым вздохом поднялся на ноги и протянул мне руку. Я этот жест проигнорировала и отвернулась от него. Нехотя встала и осмотрелась. По-прежнему стояла глубокая ночь.

– Разве мы не переместимся, как обычно? – спросила я.

– Нет, – отрезал он, – не здесь.

И решительным шагом направился в сторону гор. Ничего не оставалось, как идти следом. Я глазела по сторонам и раздумывала о том, не сбежать ли сейчас, пока он не видит. Это была очень заманчивая мысль. Вот только бежать было некуда. Пустынная местность, по которой мы шли, была обрамлена горами. В какую сторону я бы не побежала, на моем пути везде вставали высокие хребты. А в одиночку их не перейти. Но как только мы пересечем горы…

– Надеюсь, у тебя хватить здравого смысла не сбежать, – прервал мои размышления Моран, не оборачиваясь, – в этом месте ты непременно погибнешь.

Я хмуро посмотрела ему вслед.

– Ты что, умеешь мысли читать? – не сдержавшись, спросила я и услышала тихий смех.

– Не обязательно уметь читать мысли, чтобы понимать очевидные вещи, – ответил он, не сбавляя шаг.

Я промолчала. Тлеющий позади костер какое-то время освещал дорогу. Но с каждым шагом становилось темнее. Я взглянула на небо. Тусклый месяц находился на том же месте, что и час назад. Небо, деревья и весь унылый пейзаж в этом месте словно застыли в одном мгновении. Как кадр на фотоснимке. Даже ветер однообразно завывал на одной протяжной ноте, как заевшая пластинка. Меня это насторожило.

– Моран, – обратилась я, глядя на его спину, – как скоро будет рассвет?

– Здесь не бывает рассвета, – ответил он, не поворачивая головы, – это место вечной ночи.

Я поежилась. Ночь я любила, конечно. Но здесь она была мрачной, неподвижной. Мертвой. Отсюда хотелось убежать сломя голову. До тех пор, пока над головой не засияет солнце. На бег сил не было. Но все-таки я прибавила шагу и сравнялась с Хранителем.

– Где мы? – спросила я, – что это за место такое?

Вообще-то я должна была раньше спросить об этом. Но меня интересовали более насущные вопросы, да и в голове еще был легкий сумбур.

– В Пограничье. На границе между миром людей и миром теней. Там, – он указал рукой назад, туда, где мы сидели, – дальше за горами находятся низины. А вот за этим хребтом, – теперь он указывал вперед, – уже наш мир. Мир людей, жизни и солнца.

Я посмотрела на то место, куда он показывал. Расстояние до гор было приличное. За день бы одолеть. Точнее, за ночь. О том, как долго мы будем карабкаться по горам, и насколько это будет опасным, я старалась не думать.

– И все-таки, почему бы нам просто не переместиться? – спросила я.

Конечно, я вовсе не спешила вернуться в Цитадель, но и это место большого восторга не вызывало. Кто знает, что за существа могут здесь таиться.

– Потому что магия искажения пространства здесь не действует. Любой, кто решится отправиться в низины, пересечь Пограничье и вернуться, должен пройти этот путь сам. Своими ногами.

– Понятно. Но почему мы оказались именно здесь? Почему не в Цитадели? Это произошло из-за разрушения пещеры? Из-за того, что мы упали в пропасть?

– Потому что я так решил, – твердым голосом ответил он, – а теперь давай помолчим. Побереги силы для долгого пути.

От удивления я сбавила шаг и на мгновение остановилась.

«Потому что я так решил».

Но зачем? Для чего ему понадобилось перемещаться сюда? В это лишенное жизни место? Если бы он хотел бросить меня здесь, то давно бы сделал это. Он мог оставить меня еще там, в визжащей пещере.

Вопросов прибавилось еще больше. А ответов все не было. Сплошной квест какой-то. Я пообещала себе, что найду ответы. А пока предстояло пересечь эту местность с Хранителем, нравилось мне это, или нет. Но как только мы окажемся в мире, полном жизни и солнца, я сбегу. Довольно проверок и новых обвинений! Пока я смутно себе представляла, как сделаю это, но у меня еще было время, чтобы подумать об этом.

Я взглянула на высокую фигуру Хранителя, и проклятая иголочка уколола сердце, заставив на секунду съежиться от нахлынувших эмоций.

«Нет, – твердо сказала я самой себе, – больше никаких чувств. Главное теперь – моя жизнь и свобода».

Свобода. Вот, чего больше всего жаждала моя душа.

Глава 17

Неизвестно, сколько мы шли по этому мрачному царству ночи. Иногда мы делали привал, и Моран зажигал небольшой костер. Пили воду, настоянную на травах. Она придавала сил, но совершенно не спасала от голода. Есть хотелось зверски.

После очередного привала, мы поднимались и снова шли вперед. Каждый раз Моран не гасил костер. Большую часть пути мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Иногда я нарушала эту тишину. Нет, вопросов я больше не задавала. Я тихо напевала песни из своего мира, казавшегося теперь таким далеким. Меня успокаивало собственное пение и отвлекало от однообразного пейзажа и протяжного воя ветра.

– О чем была эта песня? – неожиданно спросил Моран, когда я закончила петь и замолчала. Конечно, он-то моего языка не знал.

– В ней поется следующее: солнце мое, взгляни на меня, – сказала я, переводя слова культовой в моем мире песни на его язык, – моя ладонь превратилась в кулак. Если есть…э-э-э …свечи, дай огня, – пороха в этом мире не было, по крайней мере, такого слова в моем словарном запасе не было. Поэтому я изменила его на «свечи».

– Мне нравятся эти слова. Они наполнены смыслом, – медленно сказал он, – спой еще что-нибудь. Пожалуйста.

Он удивил своей просьбой. Некоторое время я упрямо молчала, не желая выполнять ее. Но давящая тишина и вой ветра действовали на нервы. Не выдержав, я тихо запела очередную песню. Простенькую такую, лишенную глубокого смысла. Зато веселую. Веселья особенно не хватало. Впрочем, как света и тепла.

Так мы и шли. Я пела, Моран молча слушал, иногда спрашивая, о чем была та или иная песня. Если бы не тьма, холод и голод, это вполне можно было назвать приятной прогулкой. Правда, немного изнуряющей.

Расстояние между нами и горами сокращалось. C одной стороны, я радовалась этому. Но с другой, совсем не хотелось спешить. Я опасалась, что Моран переместит нас в Цитадель, как только мы окажемся на той стороне. А если так произойдет, то не останется никаких шансов на побег.

«Но все-таки у меня будет в запасе несколько мгновений, пока Моран выстраивает заклинание для перемещения, – успокоила я себя, – этого времени может хватить для того, чтобы улизнуть».

Конечно, в моем плане были явные пробелы. Но все-таки это был иной путь, помимо Цитадели и Пограничья. Путь к свободе. Меня подстегивали решимость и уверенность, что все получится.

Когда уже все песни, что я знала, были спеты, а вода в бурдюке закончилась, мы наконец подошли к подножию гор. Они были иссиня-черные, кривые и напрочь лишенные какой бы то ни было растительности. До этого дня мне никогда не приходилось карабкаться по горам и покорять вершины. Я панически боялась высоты с раннего детства.

– Они впечатляют, не так ли? – произнес Моран, глядя на горы с восторгом. Я его чувств не разделяла.

– Меня они больше пугают, – ответила я, пытаясь разглядеть вершину, что скрывалась за густыми тучами.

– Эти горы намного древнее нашей расы. Они стоят здесь вечность, пожалуй, с самого сотворения мира, – Моран прикоснулся к холодному камню, – подумать только, сколько всего они повидали…Сколько тайн в себе хранят. Каждый раз, приходя сюда, я думаю об этом.

Я вспомнила о том, как некогда Галвин сказал, что Хранитель бывал в низинах, что были как раз неподалеку.

– Как часто ты бывал здесь? – спросила я, впрочем, не надеясь, что он ответит.

– Достаточно, – сухо ответил он и указал путь рукой, – сюда. Ты идешь первая. Если оступишься – я поймаю.

Я увидела узкую тропу. Глубоко вдохнула и, подавив в себе панику, сделала шаг. Следом поднялся Моран. Я старалась не смотреть по сторонам и тем более вниз. Только вперед и под ноги. Только на узкую тропу, что петляла и змеилась под ногами.

Я не останавливалась. Потому что знала, если остановлюсь, то не выдержу и посмотрю вниз. И умру от ужаса, от своей глупой фобии, от которой тряслись поджилки и потели ладошки.

Лишь присутствие Морана, что молчаливой тенью шел позади, придавало сил и немного успокаивало. Немного. Но этого было вполне достаточно, чтобы преодолеть горный кряж.

Глава 18

Невероятно, но я сделала это. Мы сделали. Пройдя длинный путь, спотыкаясь и чуть не падая от усталости, мы оказались на вершине горы. Вид оттуда открывался просто поразительный.

Слева – черный, безжизненный мир, который освещала вечная луна. Справа – дикий лес, утопающий в предрассветном тумане. Живое и мертвое. Черное и белое. Это был пугающий, но в то же время прекрасный в своей мрачности контраст.

– Теперь можем передохнуть, – сказал Моран, озираясь по сторонам. На его лице не было никаких следов усталости. Он был таким же, как всегда. Спокойное дыхание, равнодушный цепкий взгляд, бесстрастное выражение лица. Как ему это удается?

Моран подошел к ровной площадке, подобрал какую-то веточку и начертил загадочные символы на земле. Закончив, он стал на одно колено, положил ладонь на землю и прошептал невнятные слова. Символы загорелись синим пламенем, и тишину наполнил тихий шелест. Он усиливался, становясь все громче.

Этот звук был шелестом крыльев. Вокруг нас парили десятки воронов. Угольки их глаз сверкали синим огнем.

Один из воронов сел на плечо Морану и склонил голову к его лицу. Вид у обоих был такой…Так радуется домашнее животное возвращению своего хозяина. Моран улыбнулся, одним пальцем погладил ворона по голове и что-то ему прошептал. Ворон два раза каркнул, взмахнул широкими крыльями и взвился в небо. За ним полетели и остальные птицы. Мгновение – и вороны скрылись из виду, а затем и вовсе исчезли.

– Вороны? – только и смогла вымолвить я.

– Да, – с улыбкой ответил он. Я готова была поклясться, что в его интонации было столько любви в тот момент, сколько некоторые за всю свою жизнь не испытывали.

– Что ты ему сказал?

– Сказал, что мы проголодались.

– Разве они смогут помочь?

– Они смогут, – ответил он и создал очередной костер, присел возле него.

– Присядь, – сказал Моран, – ты прекрасно справилась с подъемом. Не каждый мужчина способен выдержать его. А теперь нужно дать отдых ногам.

Я с громким вздохом облегчения села на землю и вытянула гудящие ноги. Мы сидели молча и смотрели на костер, когда вновь прилетели вороны. Один из них подлетел ближе всех, из его клюва что-то выпало.

Хранитель поднял сверток и с улыбкой показал мне его.

Это был холщовый мешок, в котором оказались хлеб, сыр, немного вяленого мяса и вода. Я взяла немного хлеба с сыром и стала жадно есть.

Мысль о побеге не покидала меня ни на минуту. С вершины горы сбегать глупо, конечно. Это верная смерть. Следовало каким-то образом выяснить, когда и где Моран намерен переместиться, и подготовиться к этому.

Но как вытянуть хоть что-то из этого человека? Я перевела взгляд на Морана. Он ласково гладил ворона, затем что-то шепнул ему, и стая скрылась за горизонтом.

Какое-то время мы ели молча. Насытившись, я спросила:

– Где они взяли этот мешок?

Моран улыбнулся. Он так часто улыбался за последние полчаса, что это начинало смущать и настораживать.

– Они взяли это на кухне в Цитадели. Там всегда держат несколько таких мешков с провизией для подобных случаев, – ответил он.

– И часто бывают такие незапланированные путешествия? – спросила я.

– Я – Хранитель. Мне часто приходится бывать в самых разных местах. И кто сказал, что это путешествие было незапланированным? – произнес он и опять улыбнулся.

Я удивленно уставилась на него. Он вел себя непривычно. Хотя бы потому, что много улыбался. К тому же, я была пленницей, подозреваемой во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. Он, по идее, должен был меня на привязи вести. А вместо этого кормит, песни слушает, улыбается.

– И для чего же это путешествие? – спросила я, пытаясь побороть смущение.

Моран проигнорировал мой вопрос и поднялся на ноги. Подошел к самому краю вершины и устремил свой взор на темное Пограничье. Глубоко вздохнул, раскинул широко руки и поднял голову, подставляя лицо прохладному ветру.

Я с интересом наблюдала за ним, ожидая, что сейчас он произнесет какое-нибудь заклинание или что-то вроде того. Но Хранитель молчал, лишь изредка громко вздыхая. Это был вздох…облегчения? Спустя долгое молчание Моран, наконец, повернулся ко мне.

Я взглянула в его лицо…и не узнала. Никогда прежде я не видела его таким. Глаза ярко сияли, складки на лбу разгладились, а уголки рта растянулись в легкой улыбке. В этот момент он выглядел счастливым, по-настоящему счастливым.

– Большинство людей, – спокойным голосом произнес Моран, указывая рукой на Пограничье, – боятся этого места. Так же, как и низин. Ведь там нет ни солнца, ни жизни, ни других людей, – он снова глубоко вдохнул и закрыл глаза, – но именно здесь я чувствую себя по-настоящему живым.

Я с изумлением смотрела на него.

– Почему? – прохрипела я.

– Потому что только здесь я могу быть собой, – Моран грустно улыбнулся и сел рядом со мной.

– И кто же ты?

Он нахмурился и взял бурдюк из моих рук, сделал несколько глотков и устремил взгляд вдаль. В сторону Пограничья.

– Ты знаешь это, – помолчав, промолвил он, – я – Хранитель Цитадели света. Тот, кто должен оберегать мир от хаоса и тьмы. Я был совсем мальчишкой, когда надел плащ Хранителя. Тогда я верил, что смогу изменить мир к лучшему, сделаю его чище и принесу людям свет. Я был идеалистом. Проще говоря, глупцом. Но с годами пришло понимание…и разочарование.

– И это место тебе нравится потому, – тихо сказала я, – что здесь нет людей?

– Нет сотен любопытных глаз обезумевшей толпы, – мрачно произнес он, поднялся на ноги и вновь стал разглядывать Пограничье.

Я тоже встала и приблизилась к нему.

– Но почему ты разговариваешь об этом со мной? – спросила я.

Меня поразил этот порыв откровения от него. От того, по чьей милости я чуть не погибла. От того, кто считает меня преступницей. О том, что он помог лекарю спасти меня от яда, я решила не вспоминать.

Моран обернулся и взглянул мне в глаза.

– А с кем же еще я могу говорить об этом? – невозмутимо ответил он и отвернулся.

Я ничего не ответила, и молча стояла рядом, вглядываясь в бескрайнее царство ночи, где застыла вечная луна. Теперь и мне это место не казалось таким мрачным. В чем-то он был прав. Да, там не было жизни в привычном ее понимании, но там не было и дикого мракобесия, злобной толпы и извращенного правосудия. Лишь вечная ночь и вечное одиночество. Или…

– Свобода… – прошептала я, – ты несвободен, Моран. Так же, как и я. Ваш мир не очень-то отличается от моего. Каждый здесь играет свою роль, и любое отклонение от нормы жестко карается.

Хранитель повернулся и посмотрел на меня пристальным взглядом.

– Свобода? – повторил он, – а что для тебя значит свобода?

Я удивилась этому вопросу, впрочем, как и удивлялась последние несколько часов его странной перемене.

– Быть собой, – ответила я после минутного молчания, – не боясь осуждения. И, конечно, иметь возможность жить там, где хочешь. Делать то, что хочешь и свободно говорить, не опасаясь быть закованной в кандалы и запертой в четырех стенах! Каждое существо имеет право на свободу!

Я отвернулась и стремительно подошла к костру. Дразнит он меня, что ли, такими вопросами? Издевается? Я начала нарезать круги, не обращая на него внимания. К чему все эти разговоры, когда он целенаправленно ведет меня в Цитадель, на новый допрос? К чему это, если вскоре я снова окажусь в камере?

«Нет, этому не бывать!» – подумала я и украдкой взглянула на Хранителя.

Какая-то часть меня хотела просто подойти и обнять его. Глупые, глупые эмоции! Видимо, у этой части напрочь отсутствует разум. Другая же часть желала никогда его больше не видеть.

Единственное спасение – сбежать. И от оков, и от этих непрошенных чувств. Больше я никому не позволю проверять себя. Не позволю унижать допросами и абсурдными обвинениями. Не позволю выставлять на обозрение алчущей развлечений толпе. Нет! Я выберусь. Непременно.

Я расхаживала туда-сюда и не сразу заметила, что Хранитель пристально смотрит на меня. Как долго это длилось? Я придала себе невозмутимый вид и села у огня. Моран подошел ближе, не сводя с меня глаз.

– Пора отправляться дальше, – сказал он, подавая мне руку, – неподалеку здесь есть место, где мы сможем спокойно переночевать.

Я встала и обреченно посмотрела вниз. Спускаться предстояло долго. Бесконечно долго. Но, чем скорее спустимся, тем быстрее появится шанс обрести свободу.

Мы снова отправились в путь узкой тропой. Постепенно менялся ландшафт вокруг. Кое-где появлялись карликовые деревья и чахлая трава. Чем дальше мы шли, тем гуще становилась трава и выше деревья. Мы возвращались в мир людей, солнечного света и жизни. Я была рада этому. Рада, несмотря на то, что в этом мире меня ожидали сплошные трудности.

Когда мы спустились и ступили на землю, уже вовсю светило солнце. Было прохладно и влажно. Перед нами открывался густой непроходимый лес.

Моран шел рядом. Он огляделся по сторонам и повел меня в самую чащу леса. Мы прошли около ста метров, и за стволами вековых деревьев показался дом.

Старый двухэтажный дом из серого камня. Стены его были увиты плющом, забор превратился в руины, а крышу облюбовали птицы для разведения гнезд. Он был явно заброшенным, но при этом не казался ни мрачным, ни отталкивающим. Почему-то хотелось как можно скорее забежать внутрь, да там и остаться.

– Мы на месте, – сказал Моран и повел в дом, который словно ждал нас, глядя темными глазницами окон.

Мы вошли внутрь, и я с изумлением отметила, что разрушение здания никак не сказалось на его убранстве.

Дом внутри и дом снаружи разительно отличались, словно это были два разных места. Здесь, внутри, все было чисто и аккуратно. Ковер на полу. Камин в стене с остатками золы. Массивный диван с плюшевой обивкой. Два кресла, потертый стол. На кухне – все необходимое убранство, очаг и посуда.

За домом явно следили и наводили уборку. Несмотря на скромную обстановку, здесь было по-домашнему уютно и спокойно.

– Как же здесь хорошо! – воскликнула я, поворачиваясь к Морану, – в таком месте я хотела бы жить.

Он как-то почти незаметно дернулся. Зрачки его расширились, глаза потемнели, становясь темно-синими. Многое было в этом взгляде. И изумление, и скрытый гнев, и потаенная боль. Так мне показалось. Но через секунду его взгляд изменился и стал прежним – равнодушно-отстраненным.

– Я покажу тебе твою спальню, – холодно произнес он и повел меня на второй этаж.

Это прозвучало так, словно я была гостьей в его доме. И действительно, чей это был дом? Кто жил в нем раньше? И кто следит за ним теперь? Не вороны же.

Комната, куда привел меня Моран, была маленькой, светлой и уютной. Кровать так и манила, обещая подарить покой и сладкий сон.

Только увидев ее, я поняла, насколько же устала. Просто адски, смертельно устала. Сколько времени я провела без сна? Сутки? Или больше? Я не знала наверняка, но чувствовала, что последние силы иссякли. Не сказав Морану ни слова, и даже не удостоверившись, что он ушел, я с громким вздохом облегчения забралась на кровать и мгновенно заснула.

Глава 19

Снова снился туманный коридор. Безликие голоса звали меня. И я бежала, смеясь и плача одновременно. В конце черного коридора узкий проход. Мне надо туда! Это дверь в другой мир! Я подбежала к нему и остановилась. Знакомая фигура стояла с той стороны, ожидая меня. Я шагнула. И случилось что-то страшное. Сотни голосов слились в единый вой. Я утратила…Потеряла нечто важное. То, без чего не смогу жить.

***

Меня разбудили ласковые лучи солнца и трели птиц. Сновидение растаяло в воздухе. Я силилась вспомнить, чье же лицо увидела во сне, но тщетно.

С пробуждением пришло новое чувство. Ощущение, что при переходе в другой мир я потеряла нечто важное и ценное. Но что? Память? Возможно, но не то. Разум? Я усмехнулась. Нет, причиной этому был вовсе не проход. Так что же? Очередная загадка, которую еще предстояло разгадать. А пока нужно было подумать, как выбираться.

Я сладко потянулась и встала с постели. В доме было тихо, светло и спокойно. Ощущение уюта никуда не делось, а лишь усилилось.

Я пригладила платье в надежде придать себе благопристойный вид, подошла к двери и распахнула ее.

Дом встретил утренней тишиной. Я позвала Морана, но ответа не последовало. Пожав плечами, я решила обследовать второй этаж. Напротив моей комнаты была еще одна дверь. Я подергала за ручку. Заперто.

Прошла дальше по коридору и наткнулась на вторую дверь. Она легко отворилась. Передо мной открылась крохотная купальная комната. В центре стояла круглая ванна. Из кранов журчала вода, приглашая поскорее окунуться в нее и смыть все дурные мысли.

Я закрыла за собой дверь, сняла пыльное платье и платок, и погрузилась в теплую воду. Блаженное тепло разлилось по утомленному телу. В тот момент я даже не задумывалась, как в заброшенном доме может быть купальная комната, и тем более вода. Пролежала в ванной я очень долго и с большим трудом заставила себя встать.

Когда я вновь надела на себя платье, причесала пальцами короткие завитки волос, то почувствовала себя лучше и сильнее. В углу висело зеркало, я подошла к нему и поразилась своему отражению.

То ли ванна подействовала, то ли крепкий сон в мягкой постели, но выглядела я замечательно. Бледность исчезла, щеки окрасил легкий румянец, привычные синяки под глазами пропали, а сами глаза ярко блестели. Да и короткие кудряшки, доходившие теперь почти до шеи, придавали легкости и очарования.

Я весело встряхнула волосами, улыбнулась своему отражению и отправилась на поиски Хранителя.

В доме его не было. Я обошла второй этаж, гостиную и уютную кухню, громко звала его, но так и не обнаружила.

Шестое чувство подсказывало, что он где-то поблизости, и не оставил меня одну в этом лесу, в этом славном доме.

Убедившись, что в доме пусто, я решила обследовать территорию вокруг. Здесь, конечно, было хорошо, но, в первую очередь, я должна была думать о своей свободе. И о том, как и куда сбежать.

Вокруг дома был дикий и запущенный сад. То тут, то там молча кружили вороны. Значит, Хранитель где-то поблизости. Но где? Неужели он так спокойно оставил меня одну, зная, что я могу сбежать?

«Хотя, вообще-то я не одна, – подумала я, глядя на воронов, – вон, сколько соглядатаев. Чем не стражники?»

Да, и наверняка все тут усеяно его волшебными ловушками и штучками.

Я ступила на разбитую дорожку и пересекла ворота дома. Точнее, то, что от них осталось.

Сразу же за ними открывался лес. Пахло травами и древесной смолой, воздух был свеж и прохладен. Птицы пели на разные голоса. Ветер ласково трепал волосы. Этот лес отличался от тех, что я успела повидать в этом мире. Он был приветливый и светлый.

Я шагнула в лесную чащу, бережно касаясь пальцами ветвей и коры. Вспомнила, как обнимала деревья в далеком детстве. Меня охватило безотчетное желание обнять эти деревья, я склонила голову перед раскидистым дубом и порывисто обняла его.

Сотни ускользающих мыслей и образов заполнили меня, но одна была четкая и громкая.

«Я дома, – кричала во мне каждая клетка, – я дома!»

Я блаженно улыбалась с закрытыми глазами, прикасаясь щекой к шершавой и ароматной коре. Было хорошо. Я была почти счастлива.

– Что ты делаешь? – вернул меня в реальность голос Морана.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял напротив и недоверчиво смотрел на меня сверху вниз. Привычного плаща на нем не было. Моран был одет в простую рубашку на шнуровке и темные штаны.

В руках – тушка кролика. Он не был похож на Хранителя Цитадели, каким я привыкла его видеть. Сейчас я видела перед собой просто мужчину. Красивого мужчину и сильного.

– Я просто обнимаю дерево, – непринужденно сказала я и провела рукой по волосам. Он проследил за моим жестом, затем его взгляд скользнул по моим губам и остановился на глазах.

– Твои волосы быстро растут, – задумчиво проговорил он и дотронулся до моего локона. От этого жеста я вздрогнула и затаила дыхание.

– Да, – еле слышно ответила я, – это все благодаря Галвину и тому зелью, что он мне дал.

– С такими кудрями ты похожа на…

–На ягненка, – ответила я и улыбнулась. Моран тихо рассмеялся.

– Я хотел сказать совсем другое.

– И что же? – весело спросила я, внутренне удивляясь своему настроению.

Моран ничего не ответил. Он молча взирал на меня, пронзая насквозь своими невероятными голубыми глазами. Зрачки его расширились, а губы слегка приоткрылись. Он был совсем рядом, от него исходили волны мрачной чувственности. И силы.

Я хотела прикоснуться к нему. Казалось, что если я не прикоснусь к нему сию минуту, то погибну, сгорю от этого всепоглощающего томления. Но я не шевелилась, мысленно проклиная себя за слабость. Моран снова прикоснулся к моему локону. Я оцепенела и прикусила губу.

– Помнишь ли ты наш последний разговор в саду? – отрывисто произнес он. Я вздрогнула и вышла из оцепенения.

– О засохшем кустарнике?

– О том, – ответил он, неотрывно глядя на меня, – что каждый имеет право на второй шанс.

– Шанс исправить то, что сделано, – продолжила я за него, – помню, конечно. Почему ты спрашиваешь об этом?

Моран ничего не ответил. Перевел взгляд на мои губы. Шумно выдохнул, резко отдернул руку и направился в сторону дома.

– Когда нагуляешься и вдоволь наобнимаешься с деревьями, – кинул он мне через плечо, – возвращайся завтракать, тогда и поговорим. Кстати, надеюсь, ты умеешь готовить кролика.

Он скрылся за деревьями, а я так и осталась неподвижно стоять, слушая, как гулко бьется сердце. Обниматься хотелось теперь не только с деревьями.

Я встряхнула головой, чтобы избавиться от этих мыслей и побежала вслед за Мораном. Что-то подсказывало, что разговор предстоит важный.

«Лишь бы остаться здесь еще на денек, – внезапная мысль ворвалась в мое сознание, – остаться хоть ненадолго в этом месте, которое с первого же взгляда показалось родным».

***

Когда я вернулась в дом и зашла на кухню, то увидела поистине завораживающую картину. Хранитель Цитадели света собственной персоной готовил завтрак. Без применения магии. Он стоял над очагом и помешивал длинной деревянной ложкой варево в котелке. Пахло кашей и молоком.

– Кашу и молоко тоже вороны принесли? – спросила я, подойдя ближе к Морану.

– Молоко – да, а зерно уже было здесь, – ответил он и попробовал кашу на готовность.

Моран, готовящий завтрак – зрелище уникальное и, чего греха таить, волнующее.

– Нужна ли моя помощь? – сказала я, закатывая рукава.

– Сейчас – нет. Но обед будешь готовить ты. Кролик в погребе.

Здесь и погреб есть. Интересно, а что еще есть в этом удивительном доме? Может, и библиотека обнаружится? Пока я размышляла о книгах, Моран накрыл на стол, нарезал хлеб с сыром, разложил кашу по тарелкам и предложил мне сесть.

Я была страшно голодна. Вообще, меня удивляло собственное состояние. У меня вновь появился аппетит, настроение было легкое и веселое, что все время хотелось мурлыкать песенки под нос. И щекотало сладкое предчувствие чего-то необыкновенного. События последних дней поблекли, казалось, что ничего плохого не было и не будет. А есть лишь этот дом, этот лес, этот мужчина…

Мы уселись за круглый стол, покрытый старенькой скатертью, и принялись за еду. Солнце освещало кухню, из открытого окна доносились ароматы трав и диких цветов, щебетали птицы, и новая волна умиротворения захлестнула меня.

– Здесь так хорошо, – блаженно протянула я, глядя в окно, – это какое-то волшебное место. Все здесь кажется родным и настоящим. Если бы у меня была возможность, я бы осталась здесь жить.

Моран молча смотрел на меня. В голубых глазах вспыхнули огоньки.

– Чей это дом? – спросила я, – и кто поддерживает здесь порядок?

Моран ответил не сразу. Он отвернулся и долгим взглядом смотрел в окно на чарующий лес. Затем снова посмотрел на меня и тихо ответил:

– Это дом моих родителей.

От изумления я не знала, что сказать. Я все время представляла его великим Хранителем, могущественным магом, но при этом совсем забыла, что в первую очередь он человек. У которого должны быть родители, прошлое.

– Где они сейчас? – так же тихо спросила я.

Он ничего не ответил и отвернулся к окну. Я поняла, что случилось что-то страшное, что-то неотвратимое. Вся утренняя радость мгновенно угасла, уступив место грусти и тоске. Стало ясно, что порядок в этом доме поддерживает он, Моран. А еще, что это не только дом его родителей, но и дом, в котором жил когда-то он сам. Когда был моложе, когда еще не был Хранителем. Дом из его прошлого, которого я совсем не знала.

–Здесь очень уютно, – произнесла я спустя долгие минуты, – но почему дом находится так рядом с границей?

– Мой отец, – ответил Моран, – был очень…необычным человеком. Поэтому после того, как он связал себя священными узами с моей матерью, выбрал это место для их жизни. Когда-то этот дом был полон любви, смеха и песен. Теперь же…

Он не закончил предложение, и тяжелый вздох вырвался из его груди. Столько боли, столько потери было в его голосе, в его взгляде, что я неосознанно протянула руку и прикоснулась к его ладони.

Моран руку не убрал. Наоборот, крепче сжал мою ладонь. Больше мы не проронили ни слова. Просто сидели, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Я чувствовала его эмоции, его горечь, и мне хотелось разделить их с ним пополам. Хотелось забрать все плохое, стереть всю его боль, поглотить в себе без остатка, лишь бы он не был таким печальным. И таким одиноким.

За окном послышалось карканье ворона. Моран взглянул в окно, убрал руку и вышел наружу.

Через некоторое время он вернулся. Теперь его лицо было прежним. Беспристрастным и суровым.

– Сегодня мы проведем еще одну ночь здесь, – сказал он, усаживаясь за стол, – а завтра…Вороны принесут все необходимое, и мы сможем отправиться в путь. Я отправлюсь в Цитадель, а ты – в страну Мэйриин. Я перемещу тебя туда. Там более свободные нравы, поэтому, если ты будешь соблюдать меры предосторожности, вполне сойдешь за местную и легко затеряешься в толпе. В столице я сообщу, что ты сбежала на границе между мирами. Никто не отправится искать тебя. Все посчитают тебя мертвой – мало кому удается выжить на границе. У тебя будет достаточно денег, еды…

– Но почему? – воскликнула я с изумлением. Услышанное просто не укладывалось в голове, – почему ты помогаешь мне? Разве ты не должен доставить меня в Цитадель?

Он слегка наклонил голову и стал внимательно изучать мое лицо. Пробежался взглядом по глазам, губам, слегка коснулся шеи. Поднял руку и дотронулся до моих волос.

– У тебя были прекрасные волосы, – задумчиво сказал он, перебирая мои локоны пальцами, – но ты лишилась их из-за чьей-то попытки убить тебя. А я лишился покоя, до тех пор, пока ты не пришла в себя.

Я замерла. Сотни мурашек пробежали по телу. Во рту пересохло, а сердце забилось так часто, что, казалось, его стук слышен за сотни километров вокруг. Моран убрал руку и продолжил говорить спокойным тоном, глядя мне в глаза:

– Я не могу позволить Пролану или кому-то еще причинить тебе вред. У него твердые намерения пытать тебя, а после убить. Я не допущу этого. Это необъяснимо…Необъяснимо! Я нарушаю все принципы, иду на ложь. Но я не могу поступить иначе. Не могу позволить им убить тебя. Что-то внутри меня твердит, что если они убьют тебя – погибну и я…Понимаешь?

Я молчала. И понимала только одно: мои чувства взаимны. И все-таки…

– Мне никто не может причинить вред, кроме тебя, верно? – произнесла я ледяным голосом.

Моран уставился на меня непонимающим взглядом.

– О чем ты говоришь? – резко сказал он.

Я усмехнулась. Короткая память у него, однако.

– О чем я говорю? – ответила я, – о том, что не понимаю тебя, Моран! Ты не хочешь, чтобы мне причинили вред? А как же воздушная волна, которая меня чуть не убила? А, Моран? Ах, да! Мне же потом дали зелье, чтобы немного унять боль. Видимо, за это я должна быть благодарна. Что ж, почтенный Хранитель, огромное спасибо, что не убили меня! Подумаешь, пролетела пару метров и ударилась головой!

Моран изумленно посмотрел на меня и ничего не ответил. Поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате, задумчиво потирая подбородок. Я молча наблюдала за ним и ждала ответа. Наконец, он остановился и снова сел за стол.

– Это было сделано для твоей же защиты, – задумчиво произнес он, – тот, кто пытался тебя убить, еще не найден. Магическая завеса не должна была так на тебя подействовать, – он замолчал и нахмурился, – ее главное предназначение – никого не впускать и не выпускать. Она может вызвать лишь слабость в теле. Потому тебе и дали то зелье. Чтобы ты восстановила силы. И все-таки, на тебя завеса повлияла по-другому…Так бывает только тогда, если…

Он резко замолчал и задумался.

– Если что?

Глаза Морана сверкнули недобрым огоньком. Брови сдвинуты, и между ними пролегла хмурая складка.

– Пока рано говорить об этом, – произнес он, – как бы то ни было, я не хотел причинить тебе боль, Лиза. Только не тебе. Да, я был зол, когда ты проникла в мою башню. Я был зол, когда ты попыталась сбежать из комнаты, но не настолько, чтобы истязать тебя магией.

Я нахмурилась и закрыла глаза. Молча прислушивалась к своим ощущениям. Во мне боролись самые противоречивые эмоции. И гнев, и тихая радость. Горькая обида и жажда справедливости. Недоверие и потаенная нежность.

– Когда? – тихим голосом сказала я, – когда ты принял решение отправить меня в Мэйриин?

– После разговора в саду, – ответил Моран, – я планировал отправить тебя туда после первой проверки. Я знал, что Пролан ни перед чем не остановится и извлечет из тебя все воспоминания, всю душу до последней капли. Но после случившегося в пещере план пришлось спешно менять. Это даже к лучшему.

Он больше не произнес ни слова и отвернулся к окну. Некоторое время я переваривала услышанное. Меня это и радовало, и огорчало. На душе было горько и тоскливо. Хотелось плакать.

– Спасибо, Моран, но я отказываюсь от твоего предложения. Я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты лгал из-за меня. Я невиновна, и рано или поздно докажу это, чего бы мне это ни стоило. Я отправлюсь в Цитадель с тобой!

Моран резко поднялся из-за стола.

– Ты отправишься в Мэйриин! – прогремел он.

– Нет, я отправлюсь с тобой!

– В Мэйриин! Упрямая девчонка!

– Нет! Я отправлюсь с тобой! – мой голос задрожал, а на глаза выступили предательские слезы, – с тобой и только с тобой! Потому что…Потому что я не могу находиться далеко от тебя.

Я замолчала, отвернулась к окну и быстро смахнула непрошенные слезы.

Он был прав. Конечно, Пролан только и ждет моего возвращения, и никакие доводы не убедят его в моей невиновности. Лучший вариант – скрыться в другой стране. Скрыться навсегда. Но как только я представляла, что больше никогда не увижу Морана…Меня словно начинало разрывать на мелкие кусочки и хотелось орать в голос.

Моран порывисто подошел ко мне, дотронулся до моего подбородка и мягко повернул к себе мое лицо. Он наклонился так близко, что я почувствовала на себе его дыхание. Я неотрывно следила за ним, а губы слегка раскрылись.

– Ты. Отправишься. В Мэйриин, – отчеканил он, глядя мне в глаза.

– Но…

– Довольно! Это больше не обсуждается.

Он отдернул руку от моего лица и, крутанувшись на пятках, решительным шагом вышел из кухни. А я так и осталась стоять, крепко вцепившись руками в подоконник, снова и снова мысленно прокручивая в голове наш разговор.

Он заботился обо мне. Все обиды стерлись после пары его слов и прикосновений.

«Он заботится обо мне, – повторяла я про себя как заклинание, – и скоро мы расстанемся навсегда».

Я отвернулась к окну и впилась глазами в пейзаж. Теперь стало понятно, почему это место сразу же вызвало такие светлые чувства, показалось знакомым и родным. Потому что такие же чувства оно вызывает у него. У Морана. У человека, с которым я непостижимым образом чувствую тонкую связь. У человека, с которым мне никогда не суждено быть вместе.

– Никогда, – вслух прошептала я, и горячие слезы хлынули из моих глаз.

Глава 20

С момента нашего разговора с Мораном прошел день. За это время я прибралась на кухне, приготовила жаркое из кролика, прогулялась в заброшенном саду, но Морана так и не увидела.

На землю опустился вечер, принеся с собой лесную свежесть и прохладу. Я сидела на разбитом крыльце и смотрела по сторонам. Вокруг стояла успокаивающая тишина, которую изредка прерывал шелест крыльев. Вороны были повсюду. Одни летали вокруг дома. Другие неподвижно сидели на крыше и того, что осталось от забора.

– Ну и где ваш Хранитель? – сказала я, обращаясь к воронам.

Птицы, конечно, ничего не ответили, лишь смотрели на меня умными глазами. Словно все понимали и все знали.

Я глубоко вздохнула и поднялась с крыльца. Сидеть дальше смысла не было. Потому я вернулась в дом и неторопливо поднялась на второй этаж. Я уже подходила к своей комнате, когда увидела, что дверь, которая утром оказалась запертой, теперь была приоткрыта, из ее щелей лился мягкий свет. Не сдержав любопытства, я легонько толкнула ее.

Передо мной открылась спальня. Она была значительно больше моей. Стены от пола до потолка были уставлены стеллажами с книгами. В центре – широкая кровать, на которой лежал плащ Хранителя. У окна – стол, заваленный бумагами и перьями.

Собственно, это была самая обычная комната.

Но, во-первых, это была его комната. А, во-вторых, там были книги. Там была информация, так необходимая мне сейчас. Не раздумывая ни минуты, я шагнула внутрь. Подошла к кровати и медленно провела пальцами по его плащу. Перешла к столу и дотронулась до перьев. Приблизилась к книжной полке и стала жадно изучать названия книг.

– Я вижу, это уже становится традицией – тайно пробираться в мое жилище, – услышала я холодный голос за спиной.

Я мысленно чертыхнулась и обернулась. Моран стоял на пороге, скрестив руки и облокотившись о дверной косяк. С его волос стекала вода, оставляя тонкие следы на незаправленной рубахе.

«Он был в купальне», – поняла я и отчаянно покраснела.

– Я… – с глубоким вздохом начала я говорить, – я увидела книги и не смогла сдержаться.

– Ну и как? – с легкой насмешкой в голосе спросил он, – нашла что-нибудь стоящее?

– Кое-что стоящее нашла…– тихо ответила я, неотрывно глядя на капли, что медленно стекали по его рубашке.

Затем я подняла глаза и увидела его лицо. Таким я его никогда не видела прежде. В голубых глазах теперь не было холода. Настоящее пламя бушевало в них. Губы больше не улыбались, брови слегка нахмурены. Он был весь – как натянутая струна. Казалось, даже воздух наэлектризовался от его взгляда. И мне тут же передалось это состояние. Мы молча смотрели, нет, буквально пожирали друг друга взглядами. А затем, не отрывая от меня глаз, Моран порывисто подошел ко мне. Он обхватил мое лицо ладонями и хрипло прошептал:

– И я тоже…не могу сдерживаться больше…

«И не надо», – мелькнула в моем сознании одна-единственная мысль, и в этот миг Моран наклонился ко мне и поцеловал.

Волоски на теле стали дыбом, меня обдало приятным теплом. Я обвила его шею руками и ответила на поцелуй с такой страстностью, какой сама от себя не ожидала. Я не могла насытиться им и его поцелуями.

Казалось, что мои губы были созданы только для того, чтобы целовать его и несвязно шептать его имя. Мои руки – только для того, чтобы жадно обнимать его. Мои мысли – только для того, чтобы думать о нем. Вся я, мое тело, мой разум, моя душа – все только для него одного.

Мы целовались и крепко держали друг друга в объятиях. Весь мир перестал существовать. Лишь он был всем моим миром в тот момент. Его дрожащие руки блуждали по моему телу, а мои руки – по его.

Я прикасалась к его горячей коже под рубашкой, трогала завитки волос на груди, чувствовала частое биение сердца. В такт моему. Словно у нас было одно сердце на двоих. Он нежно спустил мое платье с плеч. Я расшнуровывала его рубашку. Я хотела принадлежать ему. Принадлежать вся, без остатка.

– Моран…– с тихим стоном прошептала я, запуская пальцы ему в волосы. Он на секунду разжал руки и заглянул мне в глаза. А после взял на руки и понес к кровати.

И между нами произошло все то, что обычно бывает между мужчиной и женщиной. Между влюбленными мужчиной и женщиной…

И вся Вселенная остановилась, замерла. Все исчезло, растворилось. Во всем мире существовали лишь мы и наши разгоряченные тела, каждый сантиметр которых был покрыт нежным поцелуем.

Глава 21

Следующее утро я встретила, лежа на широкой груди Морана. Он безмятежно спал, а я прислушивалась к его мерному дыханию и нежно водила пальцем по его коже.

За окном ярко светило солнце, птицы пели так громко, словно воспевали мое настроение и состояние души. Иногда на окно садился ворон и внимательно смотрел на нас своими цепкими глазками. Казалось, он все понимает, и я молча улыбалась ему, как бы говоря: «Видишь, как я счастлива сейчас!»

Я долго пролежала так, наблюдая за спящим Мораном. Боялась пошевелиться и спугнуть этот миг, о котором даже не смела мечтать. Все растворилось в то утро: все вопросы, все страхи, все имена, все клятвы…

А затем проснулся он. Лениво подняв веки, Моран долгим взглядом посмотрел на меня. В его глазах не было ни стужи, ни привычного равнодушия. Они сияли мягким теплым светом. Моран убрал прядку с моего лица.

– Лиза, – сказал он хриплым голосом и улыбнулся, – ты прекрасна. Ты всегда была прекрасной. И когда лишилась волос, и когда впервые предстала пред нами в мужской одежде, и в момент своей болезни. Ты всегда прекрасна для меня.

Он склонил голову и поцеловал меня долгим и нежным поцелуем. Весь мир разлетелся на яркие осколки, и меня заполнило такое счастье, такой восторг, что хотелось кричать, кричать на весь мир о своем счастье и любви.

С постели мы встали далеко за полдень. Смеясь и шутя, вместе приготовили бесхитростный завтрак, вместе приняли ванну. Вместе вышли на прогулку в лес, крепко держась за руки и целуясь.

Мы не покинули дом в этот день.

И на следующий тоже.

Хотя вороны принесли все, что было необходимо Морану, мы словно не замечали этого. Каждую минуту, каждый час мы проводили неразлучно, и большую часть времени – в его спальне.

Мы не говорили ни о прошлом, ни о будущем. Для нас было лишь чудесное настоящее, в котором не было места ни для обязательств, ни для клятв, ни для имен. Имена, титулы, границы – все стерлось.

Во всем нашем мире существовали лишь мы. Мужчина и женщина. Без имен и без прошлого. Мужчина и женщина, которые страстно изголодались по любви, ласкам, доверию и пониманию, и каждый миг пытались насытиться друг другом. Утолить этот любовный голод.

Мы занимались любовью, ели, спали, принимали ванну, гуляли. И так изо дня в день. Он читал мне вслух книги из его коллекции, я пела ему песни. Он щекотал мои пятки, я с визгом хохотала. Он долго смотрел мне в глаза, я целовала его тело.

Порой мы просто лежали молча, переплетая пальцы и глядя в окно. В такие моменты я слышала не только его сердцебиение, его дыхание, но и его душу. Я чувствовала его. Я ощущала, как свои собственные, его настроение, его мысли, его желания. И я знала, что он чувствует меня. В нашем молчании переплетались не только наши пальцы, но и наши души.

Мы наполнялись друг другом, становясь чем-то большим, чем есть. С ним я была лучше, чище. С ним я была настоящей.

Моя многолетняя тоска, что методично пожирала меня, неожиданно исчезла. Пришло смутное осознание, что всю жизнь это была тоска по нему. По Морану…По человеку, которого я любила так, как никогда не любила прежде. По человеку, с которым меня связывала не только постель, а нечто большее и древнее. Нечто такое, что намного сильнее моего понимания. Это даже не любовь. Не судьба. Тонкая нить, что тянулась между нами сквозь расстояния, годы, миры…

Я не хотела думать о будущем. Главным моим желанием было остаться с ним в этом заброшенном, но не забытом доме. Всю жизнь прожить так – любя и слушая его сердце. Это была утопия. Но какая же сладкая!

На восьмой вечер пошел дождь. Мощный ливень хлестал по стеклам и крыше. Я подошла к окну, чтобы закрыть его, в этот момент в дом влетел один из воронов Морана. В своих цепких лапках он что-то держал.

Ворон коротко каркнул, глядя на меня, подлетел к Морану и бросил ему в руки небольшой серый камень. Покружив несколько раз по комнате, ворон сел ему на плечо и с невозмутимым видом уставился на меня. Я молча уставилась на камень, который вертел в руках Моран.

«Вот и все», – пронеслось в моей голове.

– Это послание, – произнес Моран.

Камень воспарил и неподвижно повис в воздухе. Теперь он не был серым, а сиял, переливаясь желтым, белым и красным светом. Все пространство заполонил голос, что доносился из камня. Голос Галвина.

– Хранитель! – голос Галвина был встревоженным, – мы все нуждаемся в вас. На короля было совершено покушение, несколько человек погибло. Преступника не обнаружили. В королевстве начинается паника, поползли разные слухи. Люди шепчутся об эльфах и их приспешниках. Это еще не все. Думаю, что Лиза…

Моран резко схватил камень и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Я так и осталась стоять на месте, пытаясь переварить услышанное. Кто покушался на короля? Что начал говорить про меня Галвин, и почему Моран не дал мне дослушать?

Я стала ходить по комнате из угла в угол. Хотелось выйти, найти Морана и задать все эти вопросы ему. С другой стороны, хотелось остаться здесь, в спальне. И ждать, пока проблемы решатся сами по себе.

«Ты просто трусиха!» – сказала я самой себе, и мой взгляд упал на книжную полку.

Последние несколько дней было не до книг, и я напрочь забыла, что впервые вошла в эту комнату именно из-за них.

Но больше я о них не вспоминала. Да, Моран читал мне, но в основном стихи да старинные легенды. Никакой информации об этом мире, о вражде между эльфами и людьми я так и не получила. Любовь вскружила мне голову и ослепила.

Я подошла к книжной полке и стала внимательно изучать названия книг. Многие из них ни о чем не говорили. «Золотая роза», «Песни странниц», «Сказания о Мэрре», «Величие Эбергарда», «Наставления юным»…

Стоп! «Величие Эбергарда» может оказаться тем, что нужно. Только я взяла книгу, как услышала шаги в коридоре. Глубоко вздохнув, я вернула книгу на место и села на стул в ожидании Морана.

Он стремительно вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Повернулся и молча посмотрел мне в глаза. Я взглянула на него, и внутри меня все оборвалось.

Из этой комнаты вышел Моран, любящий и страстный мужчина. А вернулся Хранитель, холодный и отстраненный маг. Его глаза острыми льдинками пронзали меня. Больше не было в них ни теплого света, ни нежности, ни искорок любви. Он смотрел на меня тем же взглядом, каким взирал в тот день, когда мы впервые встретились. Я сжалась в спинку стула и до боли вцепилась руками в сидение.

«Пожалуйста, не будь таким, – мысленно обращалась я к нему, – после всего, что между нами было».

Моран сделал несколько неспешных шагов ко мне и остановился.

– Наше пребывание здесь подошло к концу, – отрывисто сказал он, – завтра утром я отправлюсь в Цитадель. А ты…

Он подошел ко мне, наклонился и обхватил ладонями мое лицо.

–Ты, – продолжил он, – отправишься в Мэйриин, как я и говорил.

Он убрал руку и стал нервно ходить по комнате. Я молча наблюдала за ним.

– Я должен взять тебя с собой, – говорил он, не глядя на меня, – должен отправить в столицу. Должен помочь Пролану с допросом. Должен извлечь из тебя истину всеми способами. Ведь именно после твоего появления все это началось. Именно ты для многих представляешь угрозу. Я должен это сделать. Я – Хранитель. Я оберегаю мир, – он резко подошел и рывком обхватил мои плечи, – но я не могу…Не могу! Я хорошо знаю методы Пролана. А теперь он не остановится ни перед чем. Я не могу позволить причинить тебе боль. Я не могу отдать тебя в руки королевского правосудия, но и отпустить тоже не имею права! Ты понимаешь? – он сжал мои плечи, – понимаешь, что я нарушаю все свои клятвы? Я поступаюсь основными принципами Хранителя из-за одной женщины. Но иначе поступить я не могу! Не могу… Из-за этого я начинаю сам себя ненавидеть. А порой и тебя...

Он убрал руки с моих плеч и направился к двери. Обернувшись, он произнес сдержанным тоном:

– Завтра я перемещу тебя в Мэйриин. У тебя будут деньги, одежда, пища. И я надеюсь, больше мы с тобой никогда не увидимся.

– Надеешься? – дрожащим голосом прошептала я, – а как же последние несколько дней?

– Это осталось в прошлом, – хрипло ответил он, – а прошлое мертво.

От его слов я вздрогнула, как от удара кнутом. Моран пристально взглянул на меня исподлобья и стремительно вышел, громко хлопнув дверью.

«Прошлое мертво».

Его последние слова еще долго висели в воздухе. Прошлое мертво…Как и какая-то часть меня. Я просидела неподвижно, пока не онемели пальцы. Порыв ветра за окном вывел меня из болезненного оцепенения. Я с трудом поднялась и подошла к стене. Дрожащими руками

Глава 22

Мне было больно. Но я пообещала себе больше не плакать. В глубине души я прекрасно понимала, что счастливые дни с Мораном не будут длиться вечно. Финал был очевиден с самого начала.

Я не держала зла на него, просто не могла. Я была ему бесконечно благодарна за эти несколько дней счастья и любви, что он мне подарил. Он вдохнул в меня жизнь. И волю к жизни. Больше плакать я не собиралась. Как и безучастно ждать, как решится моя судьба.

Я вернулась в свою комнату. В ней было холодно. Занавески развевались от порывов ветра, пустая постель напомнила о вновь прибывшем одиночестве.

Снова одна. Я глубоко вздохнула и села за стол читать книгу. Самое время узнать ответы на все мои вопросы. И придумать, что же делать дальше.

Книга была увесистой, с редкими иллюстрациями и картами местности, она обещала быть интересной.

Начало пространно рассказывало о величии страны Эбергард. Земли здесь плодородные, реки чистые, воздух свежий, жители мирные. В общем, сплошная похвальба и гордость.

Первые главы я пролистала мельком, ничего для себя нового, кроме красочных описаний земель, не нашла. Я читала взахлеб и позабыла о времени.

Узнала, что королевство Эбергард было основано много тысячелетий назад. Потомки первых королей правят до сих пор, их кровь считается священной. Я фыркнула. Знаем-знаем, голубая кровь, приближенные к богу…очень похоже на нашу историю.

Эбергард отличался своей миролюбивостью. Страна редко принимала участие в войнах, но при этом славилась своей армией и магическими силами. Показалось странным, что самое мирное государство обладает самым сильным войском.

От чтения меня отвлек звук скрипнувших петель. Я подняла голову и увидела Морана. В плаще Хранителя, с вороном на плече, в руке держал увесистый мешок.

Моран изучающе смотрел на меня так, словно видел впервые. Мне стало дико смешно. Скорее, это был истерический смех. Он ведь видел меня всю. Он прекрасно изучил все мое тело. Я крепко сцепила зубы и вопросительно подняла брови.

– Вижу, ты все-таки добралась до книг, – спокойно произнес он, подходя ближе, – я принес тебе все необходимое для жизни в Мэйриине.

– О, да, – я криво улыбнулась, – до сегодняшнего дня мне было не до книг. Но теперь стараюсь наверстать упущенное. Надеюсь, ты не возражаешь?

Он ничего не ответил. Моран подошел и сел рядом на соседний стул. Небрежным жестом он взял книгу из моих рук и взглянул на обложку.

– Неплохой выбор, – задумчиво произнес он, – но не самый лучший. Информации здесь мало, а правды еще меньше.

– Это лучше, чем ничего, – сказала я, забирая книгу, – но, может, ты расскажешь правду?

– Может, и расскажу.

– Серьезно?

Легкая улыбка тронула его губы, и он кивнул.

– Почему эльфы и люди враждуют? Что сделало их врагами? – спросила я.

Моран глубоко вздохнул и нахмурился. На секунду показалось, что он не ответит на этот вопрос. Наконец он произнес:

– Тысячелетия назад наш мир был устроен иначе. Десяти королевств на материке не было. Существовало одно большое государство, правили которым высокородные эльфы. Его населяли не только эльфы, но и люди. Лишенные магии, для эльфов они были подобно скоту. Если быть точнее – люди были рабами, а эльфы их хозяевами. Они могли выжечь одним взглядом целую деревню, если у них было дурное настроение. Могли отнимать хорошеньких девушек из семей ради своих утех. А детей отбирать у матерей, чтобы сделать из них живую куклу, а после выкинуть. Они творили ужасные вещи. Упивались своей властью и могуществом, но однажды этому пришел конец. Один из высокородных эльфов как-то проезжал мимо сельской свадьбы. Там он увидел человеческую девушку, прекрасную и юную, и возжелал ее. Она была невестой, ее только-только связали священными узами с любимым человеком. Но эльфу чужды человеческие чувства, поэтому он отнял девушку прямо из объятий жениха и увез в свой замок. Там он сделал ее своей наложницей. Как он с ней обращался, неизвестно. Но прожила девушка в заточении у эльфа пять лет, пока законный супруг не освободил ее.

– Но как ему это удалось? – почти шепотом спросила я.

– Я читал, что ему помогли в этом враги эльфа, другие высокородные. Но доподлинно это неизвестно. И на мой взгляд, это очень сомнительно. Но как бы то ни было, супруг пробрался в замок эльфа, освободил девушку. Но на этом он не остановился. Месть и многолетний гнев двигали им. Он добрался до сакрального источника силы эльфа и похитил ее.

– Источник силы? – переспросила я, – то есть магии?

– Да. Сначала он испил ее, а после погрузился в источник целиком. Магия пронзила его жилы, тело и разум. По силе он стал равен эльфу. С того момента мир изменился. Магия стала частью человеческого мира. А после многолетней войны люди обрели независимость. Потомки этого мужчины основали Эбергард. А эльфы ушли в другие края.

– Так что же, любой желающий может окунуться в этот колодец с магической энергией и стать магом? – спросила я.

– Нет, – ответил он, – и никакого колодца тоже нет. Есть источники, но сейчас у них другое предназначение. Чтобы стать магом, нужно им родиться. Кто-то рождается с малой толикой искры. У кого-то она настолько сильная и яркая, что новорожденный светится изнутри. Потом это свечение, конечно, проходит.

Некоторое время я молчала. Это было интересно, но почему-то меня больше занимала судьба девушки, что похитил эльф.

– Что стало с той девушкой? – произнесла я после затянувшейся паузы.

– Она умерла.

– От старости?

– Нет, – ответил Моран и с грустью посмотрел мне в глаза, – она умерла в тот момент, когда ее супруг испил из источника силы. Ее уничтожила мощная волна магии, что исходила от ее мужа.

– То есть, фактически он убил ее? – спросила я, чувствую острую жалость к неизвестной мне девушке, – убил, а взамен получил силу и власть.

– Это был несчастный случай. Он любил ее. Очень любил. И думаю, наверняка страдал из-за всего случившегося, – ответил Моран, отводя глаза.

Некоторое время мы сидели молча, каждый думая о своем. Меня потрясла услышанная история. Хотя, в ней не было ничего удивительного или шокирующего. Мысли все вращались и вращались вокруг неизвестной девушки, что невольно стала причиной больших перемен.

– Моран, – обратилась я к нему и непроизвольно дотронулась до его руки, – разве тебе не кажется странным то, с какой легкостью муж бедной девушки пробрался в замок эльфа и завладел магией?

– Конечно, кажется. В этой истории много белых пятен. Но ты забываешь, что с тех пор прошли тысячелетия, сменились эпохи и цивилизации. До наших дней дошли лишь легенды, которые передавались из уст в уста. А, рассказывая, люди очень любят что-то приукрасить, а что-то опустить. Всей правды уже никто не узнает.

– И все эти годы эльфы и люди враждуют? Почему? Разве не разумнее было бы заключить перемирие? Тем более, что столько времени прошло? – спросила я.

Моран улыбнулся и на миг прикоснулся к моей руке.

– У эльфов свои понятия о мире. Они хотят властвовать безраздельно, не деля эту власть с другими. К тому же, время для них ничего не значит. Хотя эльфы и не бессмертны, жизнь их значительно продолжительнее человеческой.

– И насколько дольше они живут?

– На тысячелетия, – ответил Моран.

Я ахнула. Я-то наивно полагала, что максимум – двести-триста лет…Но тысячелетия!

– Но ведь это невероятно много! – ошеломленно выдохнула я, – тысячелетия! Это больше похоже на проклятие, чем на дар. Жить из столетия в столетие, накапливать бесчисленные воспоминания, перепробовать все, что только возможно, пока это не наскучит. Ведь рано или поздно наступит пресыщение. Не хотела бы я такой участи.

Моран улыбнулся и ласково прикоснулся к моей щеке. От его прикосновения я вздрогнула и замолчала.

– Ты необыкновенная, Лиза, – тихо промолвил он, – многие люди не согласились бы с тобой. Да, эльфы живут тысячи лет, но это не значит, что они помнят всю свою жизнь с самого появления на свет. Многие из них совершают ритуал забвения, после которого словно рождаются второй раз, познавая заново мир.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я.

– В Цитадели отличная библиотека.

Я подавила вздох и отвела взгляд. Лучше бы не спрашивала. Он напомнил о недосягаемости моего счастья и любви. Я подняла глаза и спросила как можно более спокойным тоном:

– Эльфы хотят, чтобы люди вновь стали их рабами?

– Разумеется, – ответил Моран, – более того, среди людей было немало тех, кто добровольно шел в услужение эльфам.

– Почему? – я пораженно смотрела на него, – раз эльфы были такими чудовищами?

– В надежде получить от них крупицу магии и власти, я полагаю, – ответил он, – не все рождаются с искрой, как я уже говорил.

– С ними эльфы и вступают в сговор? – я напрягла память, – скрепляют печатью?

– Нет, – ответил Моран, нахмурившись, – в сговор эльфы вступают не со всеми, а лишь с самыми преданными людьми. Некоторые семьи поколениями тайно служили эльфам, и столетиями были с ними в сговоре. Но теперь это в прошлом.

Моран замолчал и отвернулся к окну.

– Что же случилось? – тихо спросила я.

– Это грязная страница нашей истории, – медленно ответил он, – когда стало известно о существовании таких семей, по всей стране разнеслась волна ненависти и осуждения. Народ требовал очистить королевство от предателей. Начался период жестокости, допросов и пыток. Все люди, служившие эльфам, были насильно лишены искры. Их магические силы были сожжены предыдущим Хранителем. Многие не выдерживали этого и кончали с собой. После этого большинство опальных семей, включая стариков и детей, были уничтожены. Тех, кого не уничтожили, связали магией и отправили в низины. Никто из них назад не вернулся. Они сгинули там. Кто-то умер от голода. Кого-то поглотили тени. После этого были уничтожены любые упоминания об этих семьях, их имена были стерты, дома разрушены, тела сожжены. На границах и по всему королевству были наложены защитные заклятия от эльфов и их прислужников. Никто из них не может проникнуть на наши земли. Никакая магия не поможет им в этом. Кроме одной…

Внезапная догадка осенила меня.

– Кроме сговора с тем, кто находится уже внутри королевства, – почти не дыша, прошептала я.

Моран сухо кивнул и ничего не ответил. Он все так же внимательно изучал темный лес за окном.

– Но ты ведь знаешь, что я не вступала в сговор с эльфами! – воскликнула я, – ты знаешь!

– Знаю, – тихо произнес он, – но, если ты видела только чье-то воспоминание, значит, в сговор с эльфом вступил кто-то другой. И судя по всему, это произошло не так давно. Видимо, этот человек каким-то образом причастен к покушению на твою жизнь. И на жизнь короля – тоже.

Я молчала. Голова шла кругом. Кое-что стало проясняться, но при этом появилось еще больше вопросов.

– Моран, – тихо начала я говорить, – но раз некто заключил сговор с эльфом, то это полностью снимает с меня вину. Осталось только обнаружить его. А значит, мне не нужно отправляться в Мэйриин. Я последую за тобой в Цитадель, пусть меня допрашивают. Я точно знаю, что невиновна. И твоя совесть будет чиста. Рано или поздно, мы найдем того, кто на самом деле является врагом королевства.

Моран криво ухмыльнулся и посмотрел на меня, как на последнюю дурочку.

– К тому времени, как его найдут, ты уже будешь мертва.

Я открыла рот и тут же прикусила губу.

– Пролан ни перед чем не остановится, – продолжил Моран, – он доказывает свою верность стране и короне. Но делает это слишком рьяно и зачастую жестоко. Поэтому завтра ты отправишься в Мэйриин. А я в Цитадель. Где и буду искать настоящего предателя и того, кто хотел тебя убить.

Он повернулся ко мне и дотронулся до моей руки. Сладко-болезненная дрожь пробежала по телу. Захотелось обнять его. Так, как я обнимала его этой ночью, позабыв обо всех преградах, что нас разделяли. Но я не могла. Он запретил делать это. Словно прочитав мои мысли, Моран нежно провел пальцем по моей щеке, слегка коснулся губ.

– Я хочу извиниться, – еле слышно произнес он, не отрывая взгляда от моих губ, – за то, что сказал сегодня.

– Тебе не за что извиняться, – хрипло ответила я, молясь, чтобы он не отнимал руку с моего лица.

– Нет, есть. Я был несдержанным. Послание, что я получил, вывело меня из равновесия. Оно касалось не только событий в королевстве, но и тебя. Тебе опасно находиться в этой стране. А мне – опасно рядом с тобой. Когда я вижу тебя, то забываю все клятвы, что дал. Забываю, кто я есть. Это неправильно. Но и отдавать тебя на милость Пролана тоже неправильно. Я разрываюсь между долгом и чувством. Я выбрал долг. Я – Хранитель, в этом мое предназначение. Сейчас, как никогда, Эбергард нуждается во мне. В моей жизни нет места ни женщине, ни любви. Ты отправишься в Мэйриин, где будешь в безопасности. Я же отправлюсь в Цитадель, где будет в безопасности моя клятва. Я молю свет, чтобы ты обрела там свое счастье.

Я молчала, уставившись в стол. Меня трясло. Каждое его слово приносило радость и в то же время причиняло боль. Он любит меня. И он отпускает меня. Отказывается от меня. Ради долга. Ради чертовой клятвы. Я судорожно вздохнула. Лишь бы не заплакать. Моран убрал руку с моего лица и медленно направился к двери.

– Моран! – дрожащим голосом вскрикнула я и подбежала к нему. Он обернулся и посмотрел на меня долгим печальным взглядом.

«Ему тоже больно, – пронеслось у меня в голове, – так же, как и мне».

Я долго смотрела на него. На его собранные волосы, на хмурые брови, на блестящие глаза, на плотно сжатые губы. Всепоглощающая волна любви и неизбежной горечи накрыла меня.

– Я принимаю твой выбор, – прошептала я и положила руки ему на плечи, – безоговорочно. Завтра мы разойдемся разными путями. Но сегодня… – я потянулась к нему. – Сегодня не покидай меня. Прошу…

Наши губы соприкоснулись. Он с хрипящим стоном крепко обхватил меня за талию и яростно поцеловал. Не отрываясь от моих губ, он понес меня на кровать.

Когда ты понимаешь, что это в последний раз, все ощущается иначе. Эмоции острее, поцелуи жестче, объятия крепче. Все остальное – как в тумане.

– Я люблю тебя, – шептала я, целуя его тело, – люблю. Люблю…

А он хрипло отвечал, что любит меня.

Я знала это. Как знала и то, что больше эта ночь не повторится, и потому она принадлежала только нам. Лишь вороны да темный лес за окном видели, как неистовы, как счастливы мы были в ту ночь. В нашу последнюю ночь.

Глава 23

Моран крепко спал, раскинув руки на постели. Мне же не спалось. Я лежала, облокотившись на руку и смотрела на его безмятежное лицо. Другой рукой гладила его по груди, едва касаясь пальцами кожи.

Я хотела впитать в себя каждую его черточку, каждую морщинку, каждый мускул. Я хотела навеки запечатлеть его образ в себе, пропитаться его запахом, сохранить на губах вкус его поцелуев.

За окном начинало светать. Близился рассвет. Близился час расставания. Я перевернулась на спину и задумалась. В Мэйриин совсем не хотелось. Но другого выбора не было. А этот вариант был не так уж и плох, если рассуждать логически.

Но отправиться в Мэйриин – значит навеки остаться беглянкой. Каждый день жить в страхе, что кто-нибудь обнаружит, что я из другого мира. Рано или поздно найдется тот, кто захочет проверить у меня наличие метки. Тот, кто как Брол и его синеволосый друг, захочет использовать меня в своих целях. Нет, этот вариант был не для меня. И как бы сильно я не любила Морана, мне не хотелось, чтобы он распоряжался моей судьбой. Ни он, ни кто-либо другой.

Я хотела принимать решения сама. Хотела сама делать выбор. Я имела на это полное право. Ведь я живой человек, и это моя, только моя жизнь! Проводить ее в бегах я не собиралась. Я хотела свободы. Настоящей свободы. Свободы самой принимать решения и выбирать свой путь, пусть он и окажется неверным.

И этот путь вел меня ни в Цитадель, и ни в Мэйриин. Но куда?

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Перед внутренним взором поплыли расплывчатые образы и обрывочные воспоминания.

Моя прошлая жизнь…Вечная тоска и депрессия…Одиночество в пустой квартире…Стражники в столице…Моя первая камера в Цитадели…Смеющийся Галвин…Прогулка по лесу с Мораном…Травница-Мэнни…Королевский пир…Перед глазами снова всплыло лицо старой Мэнни.

Внезапно на ум пришли ее последние слова: «Ты еще придешь ко мне».

Мэнни говорила, что я такая же, как она. А это значит… Я открыла глаза и села на кровати.

– Это значит, Мэнни сможет подтвердить, что я видела воспоминания, а не живого эльфа, – вслух прошептала я, глядя в окно.

Я перевела взгляд на Морана. Он беспокойно зашевелился, но не проснулся. Стараясь не шуметь, я тихо поднялась с постели и на цыпочках подошла к мешку, что вчера принес Моран.

В нем я обнаружила одежду, обувь, бурдюки с водой и пару звенящих кошелей. Действительно, все необходимое.

Я быстро оделась в неприметное платье, накинула сверху плащ с объемным капюшоном, закинула мешок через плечо и тихо подошла к столу. На нем лежала раскрытая книга, та самая, которую я читала вчера. Я помнила, что в ней были нарисованы несколько карт Эбергарда. Невесть что, конечно, да и в топографии я была откровенно слаба. Но все же лучше, чем ничего. Не мешкая более, я закинула книгу в мешок.

За окном становилось светлее. Пора было уходить, пока не проснется Моран. На цыпочках я подошла к кровати и наклонилась к нему.

– Я всегда буду любить тебя, – одними губами прошептала я и поцеловала его.

Моран снова заворочался, и я быстро вышла из комнаты, приказав себе не оглядываться.

Оглянись я разок – и не смогу сделать то, что решила.

Я уже подошла к входной двери, как новая мысль пришла в голову. Бегом вернулась на второй этаж, зашла в комнату Морана, схватила перо с бумагой и дрожащей рукой написала:

«Моран! Прошу, не суди меня за мой побег. Но я не могу иначе. Если сегодня я отправлюсь в Мэйриин, то всю жизнь буду беглянкой. Ты выбрал свой путь, так позволь и мне сделать то же самое. И Мэйриин – не мой путь. Я знаю, как доказать свою невиновность. Я сделаю это. Уже светает, мне пора уходить.

Я всегда буду хранить в памяти последние несколько дней. Никогда ранее я не была так счастлива.

Прощай».

Мне хотелось написать ему длинное послание, в котором бы я рассказала все о своих чувствах и мыслях. Но оно было ни к чему.

К тому же, вчерашняя ночь осталась в прошлом. Сегодня он уже Хранитель. А я…

Я – беглянка и предполагаемый враг королевства. Последний раз окинула взглядом спальню и решительно вышла. По пути к выходу я заглянула на кухню и взяла там несколько кусков хлеба и картошки. Пища пригодится.

Когда я оказалась на улице, стояла оглушительная тишина. Казалось, всё вокруг спит. Вороны по-прежнему несли дозор, каждый на своем месте. Они равнодушно взирали на меня с высоты. Я подняла указательный палец и приложила его к губам. Если вороны поднимут шум, моей затее придет конец. Но вороны молчали. Возможно, они были рады, что я наконец-то ухожу от их любимого Хранителя.

Я оглянулась и мысленно попрощалась с заброшенным домом. С местом, где на короткий миг исполнились мои тайные мечты. И с человеком, которому не суждено быть моим.

– Прощайте, – прошептала я и побежала в самую чащу леса.

***

По моим внутренним ощущениям, я шла несколько часов кряду. Ни на минуту я не останавливалась. Я либо бежала до боли в боку, либо шла быстрым шагом.

Вперед и только вперед, не оглядываясь назад и стараясь не думать о том, что оставила позади. Мне было горько. Черная тоска сжимала горло, хотелось орать до хрипоты. Душа кровоточила, на глаза наворачивались непрошенные слезы.

Но я молчала и не плакала. Стиснув зубы, я уходила все дальше от дома, дальше от Морана, дальше от еще свежих воспоминаний. Сумбурные мысли плясали в голове.

Я жутко устала и хотела спать. Я не знала, где нахожусь, так как еще не разу не сверилась с картой в книге. В первую очередь нужно было уйти так далеко, чтобы Моран не нашел меня и не отправил в Мэйриин. А после…

Я бежала до наступления сумерек. Меня окружал лес. Становилось прохладно. Делать нечего – придется провести ночь в темноте, дрожа от холода. Я надела на себя еще одно платье и второй плащ.

Свернувшись калачиком, облокотилась на покрытое мхом дерево и опустила голову на колени. Холодная ночь вступила в свои владения. Лес погрузился во тьму. Зубы стучали от холода. Сон не шел. Малейший шорох, любое дуновение ветра заставляли меня вздрагивать и озираться по сторонам.

Я поднесла заледенелые ладошки ко рту и стала дышать на них, чтобы хоть как-то согреться. Попыталась привести мысли в порядок. Итак, я сбежала от Морана. Точнее, сбежала от перемещения в Мэйриин. Я находилась в незнакомом лесу глубокой ночью. Конечно же, я заблудилась. Куда я бежала, в какую сторону – понятия не имела. Как и не знала, в каком направлении идти дальше.

Да, я знала, что это был глупый, безмерно глупый поступок. Отказаться от безопасности и выбрать это… Но я не могла поступить иначе. Что-то внутри удерживало меня здесь, в этой стране.

Что-то говорило мне, что я обязана остаться. И выжить любой ценой. Одной из причин был Моран. Стоило лишь на мгновение представить, что нас разделяют сотни тысяч километров, страны и континенты, как тут же тупая боль молотом била по голове и цепко сжимала сердце. Становилось так больно, что нечем было дышать.

Мы не можем быть вместе. Но, по крайне мере, мы могли бы жить в одной стране, дышать одним воздухом, смотреть на одни и те же звезды. А для этого я должна доказать свою невиновность. Очистить свое имя и жить, не боясь, что сегодня-завтра за мной придут.

Я должна выяснить, кто и для чего переместил меня в этот мир. Узнать, кто пытался убить меня. У меня было слишком много вопросов, ответы на которые отныне я решила находить сама. И во всем этом мире мне мог помочь один человек. Тот, что ждет меня где-то на другом конце королевства. Старая Мэнни сказала, что я еще приду к ней.

Что же, самое время исполнить ее пророчество.

Именно травница сможет подтвердить, что я обладаю тем же даром, что и она – видеть прошлое или будущее. Именно она сможет подсказать, как действовать дальше. И, возможно, она знает, как этот дар развить и продемонстрировать.

Если бы она меня научила, я бы смогла доказать королю и его свите, что невиновна. Что видела не эльфа, а лишь фантом прошлого. Возможно, я бы смогла увидеть и ту часть своего прошлого, которая была скрыта от меня черным туманом.

Если бы…У меня было слишком много «если». Слишком много вероятностей, и никакой уверенности.

Но меня подстегивала жажда справедливости. Осталось дело за малым – добраться до Мэнни. Оставаясь при этом незамеченной. Задача не из легких, учитывая, что я не знала даже, в какую сторону идти. Как и не знала названия деревни, близ которой живет травница.

Зато я знала, что деревня эта находится неподалеку от того места, где я пересекла границу между мирами. А это случилось где-то поблизости от столицы. Следовательно, и деревню, и дом травницы нужно искать там же.

В опасной близости от столицы. Там наверняка полно стражников и людей Пролана. И если меня обнаружат…Я передернулась и вспомнила о заброшенном доме. Лучше не стоит думать об этом. Выбор сделан. Теперь предстоит идти только вперед.

Поблизости ухнула сова. Над головой раздался шелест крыльев. Я подняла голову и увидела темный силуэт птицы, что кружила над моей головой.

– О, нет, – тихо простонала я, – только не это.

Черный ворон размахивал крыльями и молча взирал на меня с высоты. Я не знала наверняка, умеет ли Моран общаться с птицами, и могут ли вороны как-то передавать ему увиденное. Но мне это определенно не нравилось.

– Послушай, – шепотом сказала я, обращаясь к птице, – если ты из свиты Морана, то лучше лети-ка отсюда подальше. И оставь меня в покое. Я иду своим путем, прошу, не мешай мне.

Ворон медленно опустился и сел мне на голову. Я застыла. А что, если он сейчас просто выклюет мои глаза? Но он не стал делать этого. Посидев пару мгновений, он встрепенулся и подлетел к моему лицу и впился в меня взглядом синих глаз-бусинок.

Я тоже смотрела ему в глаза, не моргая. Это было безумие какое-то, но я была просто уверена, что этот ворон понимает все и даже больше. Что он не просто умная, нет, он самая мудрая птица в мире. Мудрее большинства людей. И, несомненно, мудрее меня.

Ворон взмахнул крыльями, протяжно каркнул и взвился ввысь, оставив после себя два кружащих в воздухе пера. Не отдавая себе отчета, я судорожно поймала оба пера и засунула их за пазуху.

Мгновенное спокойствие и долгожданное тепло разлились по телу, словно рядом со мной был Моран. Он всегда так на меня действовал. Я оглянулась по сторонам. Ворона нигде не было. На тело напала приятная расслабленность. Блаженно улыбнувшись, я закрыла глаза и уснула.

Глава 24

Я проснулась на рассвете. Тело онемело, ноги и шея затекли. Но по-прежнему было тепло. Наскоро перекусила хлебом, запив его водой. Затем достала книгу и стала внимательно изучать карту.

Названия поселений были написаны мелким шрифтом, и многое было непонятно. Но после долгого изучения я все же обнаружила то, что меня интересовало. Я увидела, где находится столица, а также расположение гор и леса, в котором обитала.

Если верить карте, левее леса протекала река, на берегу которой раскинулась деревушка. Туда и следовало отправиться. Там я могла бы купить еды и, если повезет, нанять повозку.

Я убрала книгу в мешок, поднялась на ноги, сделала несколько шагов и остановилась. А куда мне идти? Да, деревня и река находятся левее леса. Но где находилась я?

Ориентироваться в лесу и определять стороны света я не умела. В конце концов, я была типичным представителем двадцать первого века. Смартфон и интернет были мои подсказчиками. Но сейчас у меня не было ни того, ни другого. Была лишь старая книга, да мои не самые обширные познания.

Пришла в голову совершенно безумная, лишенная всякого смысла идея. Я вытащила одно из перьев, что по-прежнему были у меня за пазухой, и поднесла его к губам.

– Ты согрело меня, – прошептала я, закрыв глаза, – так помоги мне и сейчас, прошу тебя! Покажи, куда мне стоит идти. Покажи направление, пожалуйста!

Я разжала пальцы, подула на перо и открыла глаза. Оно плавно витало в воздухе, медленно опускаясь на землю. Внезапный порыв ветра закружил его в своеобразном танце. Перо заметалось вокруг меня и поплыло назад и влево. Оно еще некоторое время неподвижно висело в воздухе, а затем легко опустилось на землю.

– Что ж, как скажешь, – прошептала я, подойдя к перу и убирая его обратно за пазуху, – видимо, я совсем сошла с ума, раз беседую и советуюсь с пером.

Я огляделась по сторонам и бодро пошла в сторону, что указало перышко. Так хотелось верить, по крайней мере.

Прямо как в сказке. Только вместо блюдца с наливным яблочком у меня было перышко. Даже два. И они неплохо согревали. А, возможно, меня грела сама мысль, что эти перья принадлежали ворону Хранителя.

Идти было просто. Я ощущала удивительную легкость в теле, словно провела ночь на мягкой перине, а не на мерзлой земле, прислонившись к дереву. Пейзаж вокруг был однообразным. Широкие стволы деревьев, корявые ветки-лапы, изумрудный мох, да прошлогодняя листва под ногами. Все-таки мне этот лес нравился. Было в нем что-то уютное, что-то свое.

Я услышала странные звуки, что раздавались впереди из-за раскидистых кустов. Похожие на скрип и протяжный скулеж. Я остановилась и прислушалась. Звуки были совсем рядом. Встав на колени, я подползла к кустам и раздвинула их.

Перед моими глазами предстала небольшая полянка, над которой летали два пузатых существа с прозрачными крыльями. Они были размером с собаку, с выпученными прозрачными глазами и держали палки в своих коротких руках-лапах.

Кажется, именно их собратьев я увидела, когда оказалась в этом мире. Существа издавали противные скрипящие звуки.

Несмотря на нелепый вид, выглядели они воинственно. Я попятилась было назад, как вновь услышала тонкий скулеж. Приглядевшись, я заметила, что один из пузатиков держит в своей лапе пушистый комочек белоснежного цвета. Именно он и поскуливал.

«Это что, щенок?» – подумала я, глядя во все глаза.

И внезапно поняла, что пузатые создания собираются им полакомиться. Комочек протяжно взвизгнул, и я готова была поклясться, что услышала в его голосе мольбу и страх.

Что же делать?

Здравый смысл говорил, что нужно бежать сейчас же, пока эти существа не заметили меня. Но я не могла, просто не могла. В этом мире было так много несправедливости. И если я сбегу, то ее станет еще больше.

Я отвернулась и стала шарить взглядом по земле. Очень быстро обнаружила то, что было нужно. Подняла увесистый камень. Прицелилась. Вытянула руку…и остановилась. Если промахнусь, они могут просто улететь, и мне никогда не догнать их.

«Значит, буду действовать иначе. Была – не была!»

Я вскочила на ноги и побежала на поляну, прямо на пузатое существо. На того, в чьих руках был щенок.

Не останавливаясь, я накинулась на него и со всей силы ударила камнем по голове. Раздался протяжный крик. Второй лупил меня своей палкой, что есть мочи.

Я не чувствовала ударов. С каким-то диким остервенением я молотила камнем существо по голове, телу до тех пор, пока его пальцы не разжались. Скулящий комочек упал к моим ногам и затих.

Второй по-прежнему бил меня палкой и хрипло кричал. Наверное, звал своих сородичей. Не обращая на него внимание, я подхватила щенка на руки. Почувствовала новый удар по голове. Перед глазами заплясали звездочки, а в ушах зазвенело.

Вот же зараза! Да что же за твари в этом мире живут! Все так и норовят причинить вред! Меня охватила ярость. Да такая, что в груди запульсировало от гнева. И она придала сил.

Держа одной рукой щенка, я повернулась к крылатому существу, замахнулась и ударила его камнем. Резко развернулась и побежала вперед, крепко прижимая к себе теплый комочек.

От удара стучало в висках. Но я чувствовала в себе такой прилив сил, что бежала без остановки очень долго. Злость застилала глаза. Кажется, я даже бормотала ругательства. Иногда по щекам текли слезы гнева.

Тихий стон привел меня в чувства и заставил остановиться. Я присела на землю. Поскуливающий комочек робко высвободился из моих рук и посмотрел на меня огромными светло-зелеными глазами.

Это был вовсе не щенок, хотя и похож на него. Таких животных в своем мире я не видела. Маленький, круглый. Пушистая белоснежная шерсть в узкую красную полоску. Длинные ушки-кисточки. Розовый нос-кнопочка. И клыки. Внушительных размеров.

– Привет, – прошептала я и ласково погладила его по голове, – я – Лиза.

Пушистик обнюхал мою руку, приоткрыл пасть, высунул острый язычок и лизнул мою ладонь. Два раза. Я улыбнулась.

– Мне тоже приятно познакомиться, – произнесла я.

Животное взглянуло на меня умными глазками и снова заскулило. Меня осенило, что он, наверное, голоден. Порывшись в своем мешке, я извлекла кусок хлеба и протянула ему. Я не была уверена, что щенок захочет это есть. Что-то подсказывало, что этот малыш предпочитает мясо. Но все же это лучше, чем ничего.

– Держи, – прошептала я, – это все, что у меня есть.

Щенок недоверчиво понюхал хлеб, а затем аккуратно взял его с моих рук. Съел. Правда, без удовольствия.

Я снова погладила его по мягкой шерстке. Он довольно прикрыл глаза, зевнул, и в эту секунду крохотное пламя вырвалось из его широко раскрытой пасти.

Я отдернула руку. Меня он не опалил, к счастью. Что это за создание такое? Причудливая смесь снежного барса, собаки и…дракона? Да, щеночек явно питается мясом. Хищник. Опасный. И в то же время еще детёныш.

Я взглянула на небо. Пора отправляться в путь. Выпив воды, я поднялась на ноги и обратилась к щенку:

– Так, малыш. Я тебя освободила, теперь можешь возвращаться в свою стаю. А мне пора идти дальше.

Я отвернулась и решительным шагом пошла вперед. Через какое-то время услышала тихие шаги рядом. Обернулась. Щенок бежал позади меня, весело высунув розовый язычок.

Я широко улыбнулась и замедлила шаг. Он бодро подбежал ко мне и уткнулся головой в колени. Я погладила его по холке.

– Хорошо, – прошептала я, заглядывая ему в глаза, – только постарайся меня не сжечь.

Щенок моргнул, словно соглашаясь, и лизнул меня в щеку. Мы отправились дальше, сквозь густую чащу леса. Я шла впереди, мой новый спутник – следом. А вдвоем было не так уж и страшно. И не так одиноко.

Так мы и прошли, не останавливаясь, почти весь день. Интуиция подсказывала, что идти осталось совсем немного. На закате я вышла к узкой и быстрой реке, через которую был перекинут дощатый мост. На другом берегу маячили крохотные сельские домики.

Я остановилась, села на корточки перед пушистиком. Ласково прикоснулась к нему и тихо прошептала:

– Здесь мы должны попрощаться, малыш.

Он взглянул на меня блестящими глазами и тихонько заскулил. Мне и самой хотелось скулить и плакать.

– Послушай, я не могу взять тебя с собой. Там, – я указала рукой в сторону моста, – живут люди. И не все они добрые. Уж я-то знаю. Впереди может ждать что угодно. Я даже не знаю, смогу ли дойти до конца. И не могу подвергать тебя опасности.

Щенок заморгал и заскулил еще протяжнее. Я тихо всхлипнула и прижала его к себе.

–Тише, тише, – прошептала я, – все хорошо. Беги обратно в лес. Здесь твой дом. Здесь ты свободен.

Тоска, моя старая подруга, сжала сердце. Но довольно уже плакать. Пора бы уже привыкнуть.

Я разжала объятия. Щенок лизнул меня два раза. Взглянул умными глазками. Развернулся и убежал в лес.

«Может, когда-нибудь мы еще встретимся», – с грустью подумала я.

Мне очень хотелось взять его с собой. Но я понимала, что не могу себе это позволить. Я даже не была уверена, проснусь ли завтра утром. Но больше всего я не была уверена в людях, что населяли этот мир.

Кто знает, может, они и таких, как пушистик, считают опасными? Охотятся на них или истребляют. Меня бы это не удивило. И как бы горько не было, но свой дальнейший путь я должна проделать одна. Не подвергая опасности невинное создание.

Я вытерла слезы, поднялась на ноги. И, накинув на голову капюшон, направилась в деревню.

Глава 25

Меня встретили крохотные домики, что аккуратными рядами выстроились вдоль вымощенной дороги. Вокруг цвели розовые кусты и лимонные деревья, расточая дивный аромат.

В воздухе сверкали светлячки. То тут, то там доносилось дружное пение. Воздух был чист и свеж. Деревенька была поистине сказочной. Местом, в котором бы хотелось остаться подольше. Гулять до глубокой ночи, слушать сверчков, купаться в прохладной реке, ухаживать за розами, да петь песни дружной семьей. Идиллия, которую мне не суждено постичь.

На площади я нашла небольшую таверну, где и заночевала.

Следующим утром после плотного завтрака я узнала у трактирщика, где могу нанять повозку. Он предложил воспользоваться услугами его дядьки. А днем я уже сидела в открытой повозке рядом с лохматым стариком, который постоянно улыбался.

Первое время мы ехали молча, что меня вполне устраивало. Извозчик ерзал на сидении, несколько раз оборачивался и глядел на меня. Не выдержав, он произнес:

– И для чего же юной девице ехать в столицу?

– Еду учиться, – сухо ответила я. Собственно, это не было ложью.

– Охо-хо! – весело произнес извозчик, – девице учиться! Ну и блажь! Девице следует быть рядом с домом. Следить за хозяйством, лечить людей, рожать…Тьфу ты, учиться! И чего только нынче не удумают.

Он рассмеялся на удивление заразительным и добрым смехом. Я невольно улыбнулась в ответ, хотя ничего смешного не находила. Старик взлохматил и без того взъерошенную гриву и сказал:

– Я уж грешным делом подумал, что ты того…в танцовщицы податься собралась. Многие сельские девушки так делают. Были порядочные, простые…А как в столицу перебираются, да танцульки эти в головы себе вбивают, так все. Считай, подменили человека! Гордячками ходят, про родных забывают. А-а-а! – он вздохнул и махнул рукой.

– Танцовщицы? – спросила я с опаской, – что же они танцуют?

Извозчик в очередной раз посмотрел на меня с той же улыбкой на лице.

– Ты чего, с луны свалилась?

Я усмехнулась. Дядька-то был не далек от истины. Может, плюнуть на все да рассказать ему правду? И посмотреть, будет ли он смеяться.

– Меня воспитывали в строгости, – ответила я, на всякий случай потупив взор, – многие вещи от меня утаивали.

– Хм, – задумчиво произнес мужчина, – а идея-то неплохая. Я б и своих так воспитал, коли бы они помладше были. Но поздно уже. Вот дождусь, как внуки появятся, и тогда…

– Так что за танцовщицы? – мягко напомнила я ему.

– Ишь, какая любопытная! – сказал он, – девицы в столицу приезжают, да там учатся пляскам этим, будь они неладны! Как научатся, танцуют в красивых нарядах для высокородных, да живут с другими танцовщицами в больших домах. Всякое говорят про них. И ничего хорошего! Лучше уж тебе учебой заниматься, чем этим! А вернее всего – возвращайся-ка ты домой. К семье. Вот тебе мой совет. Я дольше прожил, больше знаю.

Я промолчала. Семьи у меня не было. Некуда мне возвращаться, увы…

Долгое время мы ехали молча. Я разглядывала проплывающие мимо цветочные поля, одинокие деревья да редкие дома, что попадались по пути. Солнце было высоко в зените, и становилось жарко. Но я упорно не снимала плащ, как и капюшон.

– О, гляди-ка! – прервал молчание извозчик, – королевские гвардейцы. Частенько стали появляться в наших краях.

Я невольно съежилась и взглянула в ту сторону, куда указывал извозчик. Поодаль от дороги, возле невзрачной гостиницы, стояло трое гвардейцев. Они были вооружены и о чем-то расспрашивали местную женщину. Один из них повернул голову и посмотрел на нашу повозку. Я тут же отвела взгляд и стала смотреть прямо перед собой.

«Это просто совпадение, – думала я, – они здесь вовсе не из-за меня».

– Ищут кого-то, – произнес извозчик.

Если бы он сейчас посмотрел на меня, то сразу бы понял, кого именно. Мне хотелось сжаться в комок и стать невидимой.

А ведь мой путь только начался! Что будет, когда я окажусь ближе к столице? Там-то гвардейцев пруд пруди. Надо как-то взять себя в руки. Успокоиться.

– Мне тоже не по себе от них, – сказал извозчик, глядя на меня, – я честный человек. Но как вижу их, то чувствую себя собакой, что украла мясо. А они вроде как хозяева, которые вот-вот начнут меня палкой бить.

– Угу, – только и смогла вымолвить я.

– В столице их еще больше! И чего тебе она сдалась, а? Сидела бы на месте. Эх, молодежь…Вечно тянет вас на приключения, – он махнул рукой, – я и сам был такой. Как только вырос да окреп, сразу в столицу поехал. Денег хотел много заработать, планы строил. Святая простота…

– И что же случилось потом?

– Промаялся там год, и вернулся в родные края. Встретил свою супругу, благослови ее свет, детишек родили. Мы прожили простую, честную жизнь…А, вот мы и приехали, – он спешил коня и остановился у одиноко стоявшего дома у дороги.

Извозчик бодро спрыгнул с повозки и помог мне спуститься.

– Здесь наши дороги разойдутся, – сказал он уже без улыбки, – в этой гостинице ты сможешь нанять другую повозку и доехать прямиком до самой столицы.

– Спасибо вам, – ответила я и сунула ему две монеты. Я направилась к двери, но он меня остановил.

– Послушай старика, – сказал извозчик, – не стоит тебе соваться в столицу. И остерегайся гвардейцев – не любят они приезжих. Особенно иноземцев. Неверное направление ты выбрала. Неверный путь. Но уже ничего не поделаешь, верно? Что сделано – то сделано.

Я с изумлением посмотрела на него.

– Я же говорил, – продолжил он, – я дольше прожил, больше знаю. Следи за птицами и никому не доверяй.

Он с озорством подмигнул и протянул небольшой кожаный мешочек:

– Держи, это тебе пригодится. Ну, легкой дороги, пришелица!

Старик резко развернулся и бодрым шагом отправился к повозке, насвистывая простенький мотив.

А я так и стояла, удивленно глядя, как он уезжает, и пытаясь осмыслить его последние слова. Стая птиц взметнулась в воздух и улетела высоко за облака.

Старичок-то непростой. Либо это просто совпадение. Только вот не верила я в совпадения, особенно в этом мире.

Затем, словно очнувшись, я взглянула на кожаный мешочек, что сунул старик. В мешке, завернутый в плотную ткань, оказался кинжал. Узкий и широкий, размером с мою ладонь. То, что нужно в этом неприветливом мире!

«Спасибо, – думала я, глядя на пустую дорогу, – спасибо, кем бы вы ни были!»

Но скоро я поняла, что вышла в деревню, что находилась неподалеку от Пограничья. Других населенных пунктов поблизости не было. А, следовательно, старик мог легко догадаться, что я вовсе не та, за кого себя выдаю.

***

Следующие несколько недель моего путешествия промелькнули как в туманном сне. Я добиралась на повозках от одной гостиницы до другой. От деревни до города. Нигде подолгу не задерживалась. Мыслей тоже никаких не было.

Меня гнало вперед гнетущее предчувствие. Каждую минуту свербело чувство, что я упустила нечто важное. В груди ныло, и меня не покидало мрачное ожидание чего-то неизбежного.

Расстояние между мной и Мэнни сокращалось.

В сумерках я прибыла в небольшой городок. Я уже знала, что это моя последняя остановка, следующей после которой будет нужная деревня. Извозчик высадил меня неподалеку от центральной площади. Оттуда доносились веселые крики и звуки музыки.

– Что там такое? – спросила я извозчика.

– Ежегодная ярмарка, конечно, – ответил он и уехал восвояси.

Ярмарка…Большое скопление людей. Песни и пляски. Только этого сейчас не хватало. Выдохнув, я пошла в сторону площади, именно там располагались гостиницы и трактиры.

Меня оглушил сонм звуков. Женские и мужские голоса слились в громкий гул. Повсюду играла музыка. Скрипки, арфы…

На площади стояли яркие палатки. Акробаты в блестящем трико прыгали через горящие кольца, люди ахали и аплодировали. Торговцы наперебой предлагали свои товары. Старухи в расшитых бахромой платках уговаривали купить чудо-зелья. Девушки в красных платьях соблазнительно танцевали, извиваясь как змеи.

Плечистый мужчина одной рукой поднимал смеющуюся толстушку и перекидывал ее на другую руку, словно мячик. Дети, смеясь и с восторгом визжа, смотрели представление кукольного театра. Собаки радостно лаяли. Птицы в клетках у палаток щебетали им в такт. В воздухе пахло пивом и пряностями. Люди толкались, смеялись и пели пьяными голосами.

– Потанцуй со мной, красавица! – чей-то низкий голос вырвал меня из раздумий, и в ту же секунду большие руки обхватили меня за талию.

– Я не танцую, – ответила я и посмотрела на обладателя голоса. Передо мной стоял огромный мужчина. Как бык.

Широченные плечи, мускулистые руки. Взъерошенные каштановые волосы, насмешливые карие глаза. Щетина на выдающемся подбородке. Бык-самец. Или варвар. Мне такие нравились, когда мне было лет восемнадцать. Плохие парни с притягательной внешностью. Сейчас же от подобных персонажей я была не в восторге. Слишком самонадеянные и, как правило, не обремененные большим умом.

– Да что ты говоришь, красавица! Сегодня грешно не танцевать, – насмешливо сказал он и ловким движением откинул мой капюшон, – о, да ты и впрямь ничего! Ну же, потанцуй со мной, просто так я от тебя не отстану.

В подтверждение своих слов он крепче сжал меня своими лапищами и закружил под разнузданные звуки скрипки. Ничего не оставалось, как подчиниться. Кто знает, что у него на уме, может, он вообще не приемлет отказа? Еще разозлится и поднимет шум. А мне это не нужно.

Я вздохнула и позволила увести себя в быстром деревенском танце. Он кружил меня стремительно и резко. Я была тряпичной куклой в его цепких руках. Перед глазами мельтешили другие танцующие пары, смеющиеся дети, торговцы, акробаты…

Казалось, эта безумная пляска никогда не закончится. Наконец, он меня поставил на землю и убрал руки. Воспользовавшись этим, я тут же побежала к ближайшей гостинице, которую заприметила ранее.

– Постой, милая, – варвар-самец схватил меня за руку, – как твое имя?

– Ли…Лия, – я сказала первое, что пришло на ум, и, высвободив руку, пошла прочь от него.

– А меня зовут Дантар, – крикнул он мне вслед, – еще увидимся, Лия!

И он рассмеялся громогласным смехом, заглушая музыку и голоса людей.

«Это вряд ли, – подумала я, входя в гостиницу, – утром я уже уеду с этого вертепа».

Глава 26

Но на следующее утро я не уехала.

И через день тоже.

Ежегодная ярмарка, будь она неладна, оказывается, второе по важности событие в этом городе. Празднуют с размахом и положенными выходными. Почти как у нас – Новый Год. Все жители устраивают массовые гуляния, пьют, едят, поют…И далее по списку. Все извозчики, как один, отказались везти меня, сколько бы денег я не предлагала.

– Это святой и древний обычай – никто не должен покидать город в дни ярмарки, – объясняла мне Рина, хозяйка гостиницы, в которой я застряла, – но вы не волнуйтесь, госпожа. Через несколько дней мой супруг отвезет вас. А пока можете еще погулять по ярмарке. Я слышала, что сегодня вечером будут выступать заклинатели душ.

– Кто такие заклинатели душ? Что они делают? – спросила я, попивая горячий травяной чай за стойкой.

– Я о них многое слыхала, но вживую никогда не видела, – с придыханием ответила Рина, – говорят, своим шепотом они могут управлять душой человека. Они могут заставить увидеть человека сны наяву. Вообразить и почувствовать то, чего нет на самом деле. Ах, это так интересно!

– Они маги?

– Нет! Магической искры у них нет. Заклинатели душ обладают другим даром…

– Ага, – скептически продолжила я за нее, – даром внушения.

Или гипнотизеры по-нашему. Рина хотела ответить что-то еще. Но тут хлопнула входная дверь. Женщина подняла глаза и неестественно восторженным тоном вскрикнула:

– Дантар! Рада видеть, очень рада видеть! Очень! – казалось, она сейчас расплачется от умиления, – вам как обычно?

Дантар? Знакомое имя…Это, случайно, не тот?..

Я обернулась и увидела того самого мужлана, что танцевал со мной. Вот же черт! Я тут же уставилась в свою чашку и втянула голову в плечи. Лишь бы не заметил.

Практически не дыша, я медленно поднялась со стула и сделала пару шагов в сторону лестницы.

– Лия! Вот мы и встретились! – услышала я почти над самым ухом.

Что за напасть! И как он умудрился так быстро дойти до стойки? Я застыла как вкопанная и медленно-медленно повернулась к нему.

– А, привет! – непринужденно сказала я.

– Так ты здесь остановилась? – сказал Дантар, глядя на меня с насмешкой.

– Как видишь, – сухо ответила я и направилась к лестнице.

– Не выпьешь со мной, а, красавица?

Меня этот тип начинал раздражать. Наглый, невоспитанный, грубый. Ничего не ответив, я гордо пошла в свою комнату.

По правде говоря, последние дни я старалась не оставаться наедине со своими мыслями и в комнате сидела редко. Стоило оказаться в одиночестве, как черная тоска холодными пальцами сжимала сердце. Все внутри кровоточило, словно от меня отрезали жизненно важную часть. И чем дальше я уезжала от того дома и леса, тем хуже становилось. Словно его присутствие поддерживало во мне силы. Теперь же они с каждым днем истончались.

Чтобы как-то отвлечься, я в очередной раз принялась за чтение книги. Надо было больше книг брать с собой. Не подумала я об этом. Да и о многом другом тоже.

Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

«Наверное, это Рина», – подумала я и открыла дверь. Лучше бы я этого не делала. Передо мной стоял Дантар, скрестив руки на груди и нагло улыбаясь. Пока я приходила в себя от удивления, он по-хозяйски вошел в комнату и уселся на единственный стул.

– Что тебе нужно? – спросила я, прищурившись.

– Рина сказала, что тебе не терпится попасть в столицу.

Вот же болтливая дура!

– Допустим, – сухо ответила я, – дальше что?

– Я могу тебе в этом помочь, – уже без улыбки сказал Дантар, – на закате мы с братом отправляемся в столицу. Можем взять тебя с собой.

– А как же ярмарка, праздник?

– Никогда особо не чтил здешние традиции, – сказал он, оглядывая меня с ног до головы. Меня передернуло.

– Сколько? – спросила я.

Он удивленно посмотрел на меня, а затем довольно улыбнулся.

– А ты не ходишь вокруг да около, сразу к делу. Один поцелуй – вот моя цена.

На мгновение я потеряла дар речи от возмущения. В других обстоятельствах, возможно, мне бы это даже польстило. И в другой жизни тоже.

От гнева щеки мои запылали, а в голове стали всплывать самые грязные ругательства, что я когда-либо знала.

Дантар серьезно смотрел на меня. А затем неожиданно расхохотался так, что из глаз хлынули слезы.

– Ладно-ладно! Шучу я, красавица, – потирая веки, сказал он, – видела бы ты себя в гневе. Глазенки выпучила, щеки горят, а из уст вот-вот польется праведная брань. У-ух, какая злая! – и он снова залился в смехе.

Что за беспардонный тип.

– Шутку я оценила, очень остроумно, – процедила я, – а теперь назови цену. Какая плата за то, что вы меня довезете до нужного места?

– В тройном размере, – уже серьезно ответил Дантар, – в конце концов, в этой забегаловке ты потратишь больше, ожидая, пока извозчики снова начнут работать.

– По рукам, – ответила я, – треть плачу сразу, остальное, когда прибудем на место. И больше никаких шуточек. И никаких «красавиц». На меня такие слова не действуют.

– Как скажешь, кра…то есть Лия, – он поднялся со стула и протянул мне свою огромную ладонь, – по рукам.

Я помедлила, с недоверием глядя то на него, то на него руку. Была – не была. И уверенно пожала руку Дантара, после чего он ушел, напевая похабную песню. Когда за ним закрылась дверь, я проверила, прочно ли прикреплен кинжал к поясу, и села за стол. В конце концов, какая разница, с кем ехать?

В этом мире любая старушка представляет для меня не меньшую угрозу, чем нахальный бугай.

***

На закате за мной зашел Дантар и, после того, как я заплатила аванс, повел к своей повозке. На деле это оказался крытый фургон, запряженный парой гнедых.

– Будешь сидеть спереди со мной и моим братом, – сказал Дантар, подводя меня ближе к фургону.

– А что внутри?

– То, что никому нельзя видеть и трогать, – серьезно ответил он, – особенно хорошеньким девицам. А ну-ка, запрыгивай! Я тебе помогу.

Я залезла в повозку и села с краю скамеечки, обитой мягкой тканью. На другом краю сидел паренек в широкополой шляпе и что-то упорно разглядывал в небе. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

– Приве-е-ет, – слегка заикаясь произнес он и дотронулся до моего плаща.

На вид ему было лет двадцать-двадцать пять. Но выражение лица было детским. Серые глаза наивные и в то же время глупые. Влажные от слюней губы скривились в подобии улыбки. Он поднял скрюченные пальцы к Дантару и обратился к нему:

– Дантар! Б-брат! Она…Она поедет с нами, да?

– Да, с нами, – угрюмо ответил Дантар и запрыгнул в повозку, усаживаясь между нами.

Его брат захлопал в ладоши и радостно засмеялся. Совсем как ребенок. Он резко перестал смеяться и принялся дергать меня за край юбки, перегибаясь через Дантара.

– Меня зовут Тэмми, – с широкой улыбкой произнес он, – а тебя как зовут? Ты будешь со мной дружить?

– А меня зовут Лия, – мягко ответила я, – конечно, я буду дружить с тобой.

– Это хорошо! У меня мало друзей, – не отпуская моей юбки, произнес Тэмми, – никто не хочет дружить со мной. Дантар говорит, что они все и..идиоты. А я думаю, что это из-за моей шляпы.

– Думаю, он совершенно прав. Только идиоты не захотят дружить с тобой. А шляпа у тебя замечательная, – ответила я и краем глаза взглянула на Дантара.

Тот смотрел прямо перед собой и улыбался. Кто бы мог подумать, что этого громилы и нахала окажется такой брат.

Очень быстро город остался позади. Стемнело. Мы быстро ехали по темной дороге, проезжая мимо лесов и полей. Над нами плыла полная луна. Высоко в небе кружили птицы.

Пару раз попадались светящиеся синие существа со множеством крыльев. Завидев их, Тэмми хлопал в ладоши и восторженно кричал. Дантар, глядя на брата, тихо посмеивался и трепал его по голове.

Я смотрела на убегающую дорогу, мускулистых лошадей, кроны деревьев и улыбалась.

Внезапно мне стало удивительно спокойно и легко на душе. Словно все встало на свои места. Все было правильно. Впервые с того утра, как я покинула дом и Морана, безмятежная легкость разлилась по моему телу и сознанию.

Я двигалась вперед. Я знала, чего хотела. И на данный момент у меня была неплохая компания. Даже Дантар почти не раздражал, хотя порой и отпускал пошлые шуточки. Зато красавицей больше не называл и поцелуя не требовал.

– Ли-я. Ли-я, – по слогам произносил мое вымышленное имя Тэмми, – а ты всегда теперь будешь с нами, да?

На секунду я опешила и не знала, что сказать. Это то же самое, что честно ответить ребенку на вопрос, а умрет ли когда-нибудь мама. Мы с Дантаром переглянулись. Он пожал плечами, мол, сама думай. Вздохнув, я ответила ласково:

– Нет, Тэмми. Я не смогу всегда быть с вами.

Блаженная улыбка сползла с его лица. Он озадаченно заморгал, в глазах появились слезы.

– Но мы всегда будем хорошими друзьями, – поспешно добавила я, – обещаю.

– Правда? – тут же повеселев, спросил он, – и ты не будешь называть Тэмми дурачком?

– Я скорее язык свой съем, чем назову тебя дурачком.

Тэмми снова захлопал в ладоши, а затем долго упрашивал меня ни в коем случае не съедать язык. Иначе он не сможет разговаривать со мной. Он так разволновался, что я уже пожалела о том, что так сказала. И только после долгих заверений, что я так не сделаю, он наконец успокоился и стал с улыбкой смотреть на луну.

– Ты добра к моему брату, – тихо произнес Дантар.

– Тебя это удивляет?

– Да. Многие его и за человека-то не принимают. Родителям добрые люди советовали утопить его в реке…

– Ужас! В моем мире к таким людям другое отношение…– я прикусила язык, осознав, что чуть не выдала себя.

– В твоем мире? – с интересом переспросил Дантар.

– В моем городе, – поспешно ответила я, – в городе, откуда я родом.

– И откуда же ты родом?

– Издалека, – сухо ответила я.

Он как-то подозрительно хмыкнул и на некоторое время замолчал.

– А в столицу зачем едешь? – сказал Дантар.

– А что у тебя в фургоне? Покажешь? – с легким раздражением ответила я.

– Намек понял, – с широкой улыбкой ответил Дантар, – больше вопросов про твою родину не задаю. А ты не лезешь с расспросами про мой фургон. Идет?

– Идет, – ответила я, и дальше мы ехали молча. Теплый ветер нежно трепал волосы. Мерный стук колес убаюкивал. Я сама не заметила, как уснула, уронив голову на свой мешок.

Глава 27

– Ли-я! Лия! Просыпайся, – тормошил меня за плечо Тэмми.

Просыпаться совсем не хотелось. Во сне было спокойно. Никаких горьких мыслей, никаких воспоминаний, никаких вопросов вроде: «Почему это случилось именно со мной». Прекрасное забвение.

Я нехотя разлепила глаза. Солнце уже вовсю светило. Наш фургончик подъезжал к какому-то городу. Дантар смотрел на меня уже привычным насмешливым взглядом.

– Как спалось, красавица? Здесь мы остановимся. – Он указал на каменную постройку с пошарпанной вывеской, – перекусим, сменим лошадей. Кстати, я говорил, что за обед платишь ты?

Ну и наглец, этот Дантар!

– Об этом ты, видимо, забыл упомянуть, – ответила я, – вымогатель чертов!

Он расхохотался. Тэмми, видя его веселье, тоже рассмеялся и захлопал в ладоши. Дурдом какой-то, ей-богу.

– Нравится мне, когда ты злишься, – все еще смеясь, сказал Дантар, – вид у тебя потешный. Этакая воинственная козявка. Ладно, не кипятись. Обеды здесь недорогие. И потом, я и так взял с тебя скромную плату за проезд до столицы.

– Плата в тройном размере! – воскликнула я, – это просто жульничество.

– Я повез тебя в столицу, когда другие отказывались. Не будь букой. Тем более, Тэмми проголодался.

Тэмми закивал и пропел тонким голосом: «Тэмми голоден, очень голоден».

– Хорошо, – со вздохом сказала я, – но только ради Тэмми. И, кстати, везти до столицы меня не надо. Моя цель – деревня неподалеку.

– И как же она называется? – спросил Дантар.

– Она называется…– я замялась, – называется…Минуту…

Я открыла свой мешок и, порывшись в нем, извлекла уже изрядно потрепанную книгу. Некоторое время я торопливо пролистывала ее. Затем, отыскав нужную страницу, ткнула карту в лицо Дантару.

– Вот, – сказала я, – примерно сюда мне нужно. Я не могу разобрать название, очень мелко написано.

Дантар не смотрел в книгу. Вместо этого он уставился на меня со странным выражением лица.

– Ты была там раньше? – спросил, наконец, он.

– Не совсем, я была поблизости, – сказала я.

– И ты не знаешь, как называется деревня? – он прищурился, – ну хотя бы, как называется наша славная столица, ты в курсе?

– Что за вопрос! Кто ж не знает название столицы? – с невозмутимым видом ответила я.

– И как же?

– Салитар, – спокойно ответила я. Что-что, а это я знала отлично. Как и историю войны между эльфами и людьми.

– А полное название? – уже с откровенной издевкой спросил Дантар.

Какое еще полное название?! В книге написано только одно слово – Салитар, и ничего больше. А что, если это проверка? И Дантар только что это выдумал?

– Послушай, может, хватит задавать глупые вопросы? Тэмми голоден, впрочем, как и я, – ответила я, спрыгнула с повозки и подала руку Тэмми, – идем, Тэмми. А если твой братец хочет, то пусть и дальше сидит здесь, и перебирает в памяти названия городов и деревень Эбергарда.

Тэмми бодро спрыгнул с повозки, одной рукой взял меня за руку, словно ребенок, второй снял шляпу и стал весело размахивать ей. Мы пошагали к таверне. Дантар ухмыльнулся и пошел за нами следом. Больше с расспросами он не приставал.

В зале таверны было пусто. Нас встретила худенькая девушка лет восемнадцати с бледным и печальным лицом. Увидев ее, Дантар широко улыбнулся.

– Приветствую тебя, красавица! Угостишь меня сладеньким? – обратился он к ней и подмигнул.

Я закатила глаза. Девушка испуганно взглянула на него и убежала в глубь зала.

– Что я не так сказал? – удивленно спросил Дантар.

– Ты просто напугал бедную девушку своим видом, – ответила я, направляясь к стойке.

– По-моему, вид у меня просто отличный, – самодовольно сказал Дантар, – я ведь красавец, правда, Тэмми?

Тэмми широко улыбнулся, закивал головой и нахлобучил свою дурацкую шляпу на голову Дантара.

– Но не такой красивый, как Тэмми, – сказала я, снимая с Дантара шляпу и возвращая ее Тэмми, – особенно в этом изящном головном уборе.

Тэмми радостно взвизгнул и уцепился за мою юбку. Ребенок, великовозрастный невинный ребенок.

Так мы и подошли к стойке: я, в темном плаще и накинутом до бровей капюшоне, Тэмми в нелепо большой шляпе и довольно улыбающийся Дантар. Пришелица, сельский дурачок и наглый великан. Святая троица просто. То еще зрелище. Видимо, то же подумала и пухлая хозяйка таверны, взирая на нас с неприкрытым изумлением.

– Хозяйка, – громогласно обратился к ней Дантар, – нам нужен обед на три персоны. Мясо должно быть лучшим, хлеб свежим, а вино сладким. Мы щедро заплатим.

Я хмыкнула и толкнула его в бок локтем. Конечно, заказывай, не стесняйся, Дантар. Платить-то придется не тебе.

– Ах да, и пирог с малиной и сливками подай. Люблю сладкое, – продолжил он, глядя мне в лицо. Жулик.

Хозяйка предложила нам сесть и тут же засуетилась. Помогала ей та напуганная девушка. Она с кротким видом приносила еду и сразу же уходила, игнорируя улыбки и комплименты Дантара. Его это, впрочем, не останавливало.

– Оставь в покое девушку, – зашипела я на него.

– А ты что, ревнуешь, что ли? – весело спросил Дантар, потягивая вино.

Я закатила глаза. Ну откуда в нем столько самонадеянности?

– Другой фразы я от тебя и не ожидала услышать, – с сарказмом ответила я, – уверена, многие в восторге от твоих манер. Но я не из их числа. И эта девушка – тоже. Ты ее просто пугаешь.

– Не пугаю. Она слишком робкая…

– Нет, пугаешь!

Мы начали спорить. Тэмми, не прекращая жевать полным ртом, с интересом наблюдал за нами. Резкий хлопок двери прервал наши пререкания. Замолчав, мы оба посмотрели на вошедших.

Сердце упало. В таверну вошли трое королевских гвардейцев. Окинув взглядом помещение, они слаженно направились прямиком к стойке.

Один из них спросил о чем-то хозяйку. Я напрягла слух, но ничего не смогла разобрать. Зато могла прекрасно видеть, как активно жестикулирует хозяйка таверны. Неожиданно она вскинула руку и указала прямо на нас.

А через секунду один из гвардейцев уже направлялся к нашему столу. Мы переглянулись с Дантаром. Он уже не улыбался. Глаза его были серьезными, а на лице играли желваки. Лишь Тэмми с беззаботным видом поглощал очередную порцию пирога. Гвардеец подошел и обратился к Дантару.

– Приветствую, – сказал он, – ваш фургон во дворе стоит?

– И вам хорошего дня, – спокойно ответил Дантар, – фургон мой. Он чем-то помешал?

– Что в фургоне? – спросил гвардеец, игнорируя вопрос Дантара.

– Там всякий хлам и наши скупые пожитки. Переезжаем. Опротивело то захолустье, в котором мы жили.

Гвардеец обвел нас взглядом, ненадолго задержался на Тэмми, нахмурился, а затем остановился на мне.

– Вам холодно? – резко спросил он.

– Что? – я непонимающе подняла на него глаза.

– Вы сидите в плаще и в капюшоне. Вот я и спрашиваю: вам холодно? На дворе-то тепло, а здесь еще теплее.

Дантар не дал мне ответить. Он по-хозяйски обнял меня за талию и притянул к себе.

– Конечно, моей женушке не холодно, – бодро произнес он, глядя на гвардейца, – но я собственник. Не люблю, когда все пялятся на то, что принадлежит мне. Моя красавица показывает свои прелести только мне. Правда, милая? – он наклонился поцеловал меня в щеку, уколов своей щетиной.

Я в ответ кивнула и уставилась в свою тарелку.

Гвардеец постоял еще немного возле нас и отошел, пожелав хорошего дня.

У меня отлегло на сердце. Я повернулась к Дантару и прошептала одними губами: «Спасибо». Тот лишь пожал плечами и снова принялся поглощать еду со зверским аппетитом.

Наконец, с обедом было покончено, лошади поменяны, и мы были готовы дальше отправляться в путь. Дантар проверил, хорошо ли подкованы лошади, заглянул в фургон, помог забраться мне и Тэмми, и, к моему огромному облегчению, мы отбыли из этого города.

Чем дальше от гвардейцев – тем спокойнее. Я не была уверена, что они искали конкретно меня. Ведь, если Моран сдержал свое слово, то меня все считают без вести сгинувшей. Но вот то, что они искали врагов королевства – это наверняка. После покушения на короля вряд ли бы они бездействовали. Повезло еще, что они не стали проверять метки. Иначе мое путешествие подошло бы к концу.

– Ну что, расскажешь свою историю? – прервал мои размышления Дантар.

– Нет у меня никакой истории, – огрызнулась я и уставилась на дорогу.

– Как же…А чем тебя тогда так напугал гвардеец? – сказал Дантар, – кстати, могла бы и поблагодарить за то, что избавил тебя от объяснений.

– Я тебя уже поблагодарила. И с чего ты взял, что я испугалась гвардейца?

– Да у тебя же на лице все написано было, – весело ответил Дантар, – я бы тебе посоветовал научиться контролировать свои мысли. Потому что они сразу отображаются на твоем лице.

Я вздохнула. Что-то подобное я уже слышала от Морана. Моран…Где ты сейчас, любимый мой? Его лицо, его ледяные глаза отчетливо стояли перед внутренним взором. Как же хотелось прикоснуться к нему. Всего на мгновение. Наполниться самой и наполнить его…

– О чем я и говорил, – дружески толкнул меня Дантар, – а сейчас тебя что-то опечалило. Грустные воспоминания?

Ох, ну что за прилипала! Я нахмурилась и повернулась к Дантару.

– Послушай, Дантар. Если мне не изменяет память, то мы не договаривались, что во время поездки будем откровенничать и рассказывать друг другу слезливые истории нашей жизни. Я не расспрашиваю тебя, ты не расспрашиваешь меня, хорошо?

– Так значит, я угадал? И твоя история все-таки слезливая? – со смешком произнес Дантар.

– Ты неисправим, – со вздохом ответила я, пряча улыбку.

Дантар уже не нервировал меня так, как поначалу, и теперь даже немного нравился. И его наивный брат тоже. Славная у нас была компания. Славная и странная.

Больше всего нравилось, как проходит наше путешествие. Тэмми развлекал нас своими рассказами и таким ужасным пением, что мы с Дантаром хохотали до слез. Что, впрочем, совсем не обижало Тэмми. Наоборот, он заливался вместе с нами, громко хлопая в ладоши.

Иногда мы останавливались посреди какого-нибудь поля, чтобы размять затекшие ноги. Тэмми собирал полевые цветы и, краснея и заикаясь сильнее обычного, преподносил их мне. Я всегда благодарила его и неизменно поправляла его съехавшую набок шляпу.

Тэмми был чистым и светлым созданием, и я не понимала, как люди могли презирать его. Дантар же по-настоящему любил брата. Я видела это по тому, как он обращается с ним, как заботливо кутает Тэмми холодной ночью, как ласково смотрит на него. Это было удивительно и совершенно не сочеталось с грубоватым видом Дантара.

– А ты не такой уж и ужасный тип, – сказала я Дантару.

Мы ехали уже несколько часов кряду с момента последней стоянки. Солнце садилось за горизонт, раскрашивая небо в лиловые и красные полосы. Слева начиналась дубовая роща. В воздухе пахло скошенной травой и дорожной пылью. Тэмми тихо посапывал, положив голову на плечо брату.

– А ты не такая уж и зануда, – ответил Дантар и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ и прикрыла глаза. Было спокойно.

«Может, это и есть моя судьба, – лениво подумала я, – ездить по миру, пересекать города, дороги, села…А Морану – охранять и защищать этот мир». Я расслабленно выдохнула и погрузилась в мягкий сон.

Мне снился Моран. Впервые с того момента, как я сбежала. Он с укоризной смотрел на меня, словно я была в чем-то виновата.

«Я не виновата! Ни в чем не виновата!» – кричала я, пытаясь приблизиться к нему. Но каждый раз, как я делала шаг ему навстречу, он тут же удалялся от меня. Чем ближе я хотела быть к нему, тем дальше он становился. Я бежала и бежала к нему, пока он постепенно не превратился в еле различимую точку и не исчез вовсе.

«Нет, нет! Не покидай меня! Не покидай, пожалуйста!» – кричала я в пустоту. Кричала и плакала.

– Лия! –Дантар тряс меня за плечо, – Лия!

– Меня зовут по-другому, – сквозь сон пробормотала я и открыла глаза. Стояла глубокая ночь. Дантар склонился надо мной с озабоченным видом.

– Ты стонала и плакала во сне, – сказал он.

– Просто дурной сон.

– Угу. Я так и понял, – ответил он, – и какое же твое настоящее имя?

Я потерла глаза и лоб. Язык мой – враг мой. Что еще я могла сказать? Вдруг я говорила во сне? Называла имена…

– Это не имеет значение. Ведь это просто имя, верно? Зови меня по-прежнему Лией.

– Все-таки хотелось бы узнать твое настоящее имя, Лия, – ответил Дантар, делая ударение на последнем слове.

– Хорошо, – решительно ответила я, – я назову свое имя…После того, как ты покажешь, что же находится в твоем фургоне.

Он тихо, чтобы не разбудить Тэмми, хохотнул.

– Что ж, как скажешь. Лия – так Лия, – ответил Дантар и перевел взгляд на дорогу.

– Вот и славно, – удовлетворенно произнесла я, – а ты чего не спишь, кстати? Или таким, как ты, сон не нужен?

– Я поспал пару часов, мне этого достаточно. Мы уже близко, не хочу тратить время на сон.

Я удовлетворено кивнула и снова закрыла глаза. На этот раз я спала без сновидений.

Глава 28

Меня разбудил резкий толчок. Открыв глаза, я увидела, что наша повозка стоит на месте. Близился рассвет, но небо было еще темным и мрачным.

Ни Дантара, ни Тэмми рядом не было. Позади фургона слышались тихие голоса. Я неуклюже поднялась на ноги и спрыгнула на землю. Крадучись и почти не дыша, заглянула за повозку да так и застыла. Позади фургона был Дантар, Тэмми нервно переминался с ноги на ногу, а напротив них стояли двое гвардейцев. Кого-кого, а их я узнаю в любое время суток. Я прислушалась к разговору.

–…переезжаете с семьей, – донесся до меня голос одного из гвардейцев. Что-то знакомое было в нем.

– Я это уже говорил одному из ваших, – раздался недовольный голос Дантара, – на кой черт вы нас остановили?

– Соблюдай приличия! Ты говоришь с людьми короля, – сказал тот же гвардеец. Где же я слышала этот голос?

– Прошу извинить, – сдержанным тоном ответил Дантар, – сказывается ночь без сна.

– Открывай фургон! – скомандовал гвардеец.

– Там одно старье и хлам, – ответил Дантар. В его голосе слышалось беспокойство.

– Открывай немедленно!

– Хорошо, – со вздохом сказал Дантар, – Тэмми, иди на свое место. Я скоро вернусь.

Послышалась какая-то возня и звук шагов. Я увидела Тэмми. Вид у него был напуганный. Но завидев меня, он широко улыбнулся и раскрыл рот для приветствия.

Нет, Тэмми, только не сейчас!

Я поднесла указательный палец к губам и покачала головой.

Тс-с… Тэмми, только ничего не говори, пожалуйста.

Он тоже преподнёс палец ко рту, засмеялся и закричал:

– Ли-я! Лия проснулась! Дантар, погляди! Лия проснулась и делает смешное лицо.

На секунду стало тихо.

Послышались чьи-то шаги. Один из гвардейцев подошел ко мне и, не говоря ни слова, грубо взял за локоть и подвел к Дантару и второму гвардейцу. Они стояли спиной к нам.

Второй гвардеец обернулся. Я узнала его. Он был одним из тех людей, что поймали меня в лесу, заковали в кандалы и привели к королю. Мысленно я молилась, чтобы он не узнал меня. В этом немного помогали темнота да надвинутый на глаза капюшон.

– А, вот и ваша супруга проснулась, – ехидно сказал он, оглядывая меня с ног до головы, – сударыня, не будете ли так любезны снять капюшон?

Я помедлила. Делать этого совсем не хотелось. Но, с другой стороны, моя медлительность могла вызвать лишние подозрения. Потому я уверенным жестом скинула капюшон и посмотрела гвардейцу прямо в глаза. Несколько секунд он, сощурившись, изучал меня. Затем подошел поближе и заглянул в мое лицо.

– Это лицо кажется мне знакомым, – задумчиво произнес он.

Внутри меня все сжалось в тугой узел. Я метнула быстрый взгляд на Дантара. Он стоял, нахмурившись и скрестив руки.

– Сударыня, вы не возражаете, если я проверю вашу метку?

«Все. Надо бежать. Сейчас же», – первая мысль, что пришла в голову.

«Сохранять спокойствие. И попытаться выкрутиться», – вторая и более здравая.

– Разве это так необходимо? – как можно более непринужденным тоном спросила я, искоса поглядывая на Дантара. Он стоял с совершенно каменным лицом, глядя то на меня, то на гвардейца.

– Это крайне необходимо, – елейным тоном сказал гвардеец, – сейчас в королевстве непростые времена, и мы обязаны проверять всех жителей.

Ничего не оставалось, как обреченно кивнуть. Через несколько минут это кончится. Гвардеец подошел ближе и обратился к своему товарищу:

– Я проверю метку, а ты посмотри, что в фургоне. Чем быстрее закончим с этим, тем скорее вернемся в гарнизон.

Не выпуская моего запястья, он отвел меня в сторону, ближе к лошадям.

– Вытяните левую руку, пожалуйста, – произнес гвардеец официальным тоном.

Я покорилась. Гвардеец снял с шеи синий камень на длинной цепочке и поднес его над моей рукой. От него исходили волнообразные круги, они пронизывали мою руку и предплечье. Я зажмурилась.

В отдалении послышались шорох и скрип. Внезапно стало тихо, очень тихо. Все звуки исчезли. Казалось, даже сам воздух застыл.

А затем произошло сразу несколько вещей.

– Метки нет! – зашипел первый гвардеец, хватая меня за руку, – ты! Я вспомнил тебя!

– ААА! – раздался крик второго гвардейца, – Ромен, сюда, срочно иди СЮДА! У него в фургоне…

Договорить он не успел. Послышался грохот и звуки борьбы. Кто-то бежал к фургону.

Первый гвардеец, не отпуская хватки, направился к повозке и потащил меня за собой. Перед фургоном лежало бездыханное тело его товарища.

Дантара поблизости не было. И куда он запропастился?

Где-то вдалеке тихо поскуливал Тэмми.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – взревел гвардеец.

Ярость настолько переполняла его, что я чувствовала ее пульсацию. Я ожидала, что он сейчас отпустит руку и бросится на поиски Дантара, проверит фургон, осмотрит своего товарища…

Но неожиданно весь его гнев обрушился на меня.

– Ах ты, сука иноземная! Подстилка эльфийская! Где твой дружок?

– Понятия не имею, – спокойно ответила я, – как помните, я находилась все это время рядом с вами.

– Ты еще смеешь насмехаться надо мной, мразь! Я это быстро исправлю! Посмотрим, придет ли твой дружок на подмогу! – Выкрикнул он и наотмашь ударил меня по лицу.

От неожиданности я ахнула. Во рту появился соленый привкус. Губа была разбита. Он ударил еще. Настолько сильно, что я упала на пыльную дорогу. Острая боль заполонила собой все вокруг. В голове все плыло, обрывки мыслей хаотично сменяли друг друга.

Где же Дантар?

Где-то в небе шумно взлетела стая птиц.

Птицы…Следить за птицами…

«У меня же есть кинжал», – проникла в замутненное сознание мысль.

Слабой рукой обхватила я пояс и кое-как извлекла кинжал из ножен. Крепко зажала в руке и, вложив в руку все остатки силы, вонзила кинжал в ногу гвардейца. Он истошно закричал.

Я облокотилась руками о землю. Встала на ноги. Меня шатало в разные стороны. Перед глазами плыли круги. Ничего страшного. Надо просто идти. Я сделала несколько шагов, и резкий удар остановил меня. Проклятый гвардеец! Очередная пощечина – и я рухнула на землю.

Откуда-то издалека послышался голос Дантара. Он что-то говорил, но я не могла разобрать.

– Лия! – истошно вопил Тэмми, – ЛИЯ! Нет!

Тэмми подбежал к нам. Шляпа слетела с его головы. Волосы были взъерошены, в глазах слезы и неприкрытый ужас.

– Тэмми, нет, – слабым голосом, глотая собственную кровь, прошептала я, – не надо…

Тэмми налетел на гвардейца сзади и обхватил его руками.

– Не делай больно Лие! Не делай! – закричал Тэмми и неловко ударил того в грудь кулаком. Гвардеец оттолкнул его. Тэмми отшатнулся и чуть было не упал. И снова налетел на гвардейца.

–Убери свои руки, идиот! – крикнул гвардеец и ударил Тэмми кулаком.

Тот упал, распластавшись на спине. Я попыталась подползти ближе к Тэмми.Над головой что-то громко просвистело. Раздался удивленный стон.

Мерзавец затих.

Я подняла голову. Гвардеец лежал на земле, ноги и руки его были чем-то связаны. Он был без сознания. Со рта стекала тонкая струйка крови. Над ним высился разъяренный Дантар. В руках он держал ярко-красный хлыст.

– Никто не смеет называть моего брата идиотом! – отчеканил он.

Дантар подошел к брату и помог ему встать. Затем он присел на колени рядом со мной. Двумя пальцами откинул волосы с моего лица и тихо охнул.

– Чертов ублюдок! – сказал Дантар, – ничего…Мы тебя вылечим, Лия…Или как там тебя зовут. Сможешь подняться? Давай-ка облокотись на меня. Вот так…Хорошо.

Он помог мне встать. Все тело дрожало от боли, страха и чувства беспомощности. Тэмми подошел с другой стороны и по привычке схватился за мою юбку.

– Ли-я…Лия, – повторял он тихим и дрожащим голосом, – мы тебя вылечим. Вылечим.

Я выдавила из себя подобие улыбки.

– Нужно скорее уезжать отсюда, – произнес Дантар, оглядываясь по сторонам, – скоро настанет рассвет.

Мы поковыляли к передней части фургона. Тэмми шел впереди, мы – следом. Дантар усадил меня, откуда-то достал лоскутное одеяло и укутал им, как ребенка. Посадил Тэмми. Запрыгнул сам. Взял в руки вожжи…

– Подожди! – закричал Тэмми, – моя шляпа! Я потерял ее где-то там.

– Тэмми, мы должны уезжать. Я куплю тебе новую шляпу в городе, – хмурясь, ответил Дантар.

– Но ведь это моя счастливая шляпа! Ты знаешь! Так мама говорила, – голос Тэмми вновь задрожал, на глаза выступили слезы, – я…я знаю, где она. Я быстро!

Не дожидаясь одобрения брата, Тэмми спрыгнул с повозки и убежал. Прошло тридцать секунд…Минута…Две минуты…Я взволнованно смотрела по сторонам. Но, к счастью, Тэмми вернулся. Он победоносно размахивал шляпой и довольно улыбался.

– Там едут всадники, – с улыбкой сказал Тэмми, указывая рукой в обратном направлении.

Мы с Дантаром переглянулись. На дороге лежали два гвардейца, если кто-то сейчас проедет, у нас будут очень и очень большие неприятности. Послышался стук копыт вдалеке.

– Тэмми, быстро в повозку! – скомандовал Дантар. Тэмми послушно запрыгнул в фургон, и мы, наконец, тронулись.

Топот копыт позади становился все отчетливей и громче.

Все будет хорошо. Все обойдется.

А стук копыт все ближе и ближе.

Не обойдется…

– А ну стой! – крикнул чей-то властный голос, – стой! Иначе я применю разрушительную магию!

Нас нагнали. Я повернула голову. Справа ехали вооруженные всадники. Гвардейцы.

Не обошлось…

Дантар посмотрел мне в глаза и улыбнулся самой грустной улыбкой, которую я когда-либо видела на его лице.

– Сейчас я остановлюсь, – тихо сказал он, – и как только я это сделаю, беги.

– Что? – с изумлением прошептала я, – Дантар, а как же вы с Тэмми? Ты можешь отдать им меня, и сказать, что тела тех гвардейцев – моих рук дело. Вы легко отделаетесь, если повезет.

– Но ведь это не так, верно? – все еще улыбаясь, ответил Дантар, – за нас с Тэмми не беспокойся. Не впервой.

– Но почему? Почему ты мне помогаешь?

– Из-за любопытства. Обещай при следующей встрече рассказать мне свою историю.

Я едва заметно кивнула. Отчего-то захотелось плакать. Знакомое чувство потери обрушилось на меня.

Снова послышался приказ остановить фургон.

– Приготовься к прыжку, – сказал Дантар. Он подмигнул, натянул поводья, и лошади остановились.

– Беги, – шепнул мужчина.

Я обхватила двумя руками свой мешок и соскользнула с повозки. Ноги подкосились, но я не упала. Падать и стонать от боли буду позже.

Набрала побольше воздуха в легкие и побежала. Прямиком в лесную чащу, которая словно меня и ждала. Каждый шаг отдавался тупой болью в голове. Но я ни на секунду не снизила скорость. Я очень хотела жить. И свободной быть – тоже. Позади слышались голоса. Но прерывал их всех один, пронзительный голос.

– ЛИ-Я! ЛИЯ! – кричал Тэмми мне вслед. Кричал и плакал навзрыд.

Глава 29

И снова лес. И снова я убегаю.

Первое время я бежала, не оглядываясь. Мне мерещилась погоня и злые голоса позади. Каждый шаг отдавался мучительной болью. Левый глаз распух и непрерывно слезился. Руки и ноги саднили.

Когда рассвело, я окончательно выбилась из сил и рухнула на землю. С трудом перевернулась на спину и устремила глаза в небо. Небо чужого и враждебного мира. Вокруг было тихо. Никакой погони, никаких злых голосов. Дантар задержал их. Но какой ценой? Что с ними теперь? Что с бедным Тэмми?

Лишь бы они были живы, лишь бы у них все было хорошо…Пожалуйста…Пожалуйста!

Почему это произошло именно сейчас? Когда я почти обрела покой и уверенность. Встретила хороших людей, которых хотела бы назвать друзьями. Словно неведомый рок повис надо мной, не давая ни завести друзей, ни быть с любимым человекам… Я со свистом вздохнула. Небо постепенно светлело. Без единого облачка, прозрачное, светло-голубое полотно. Холодное и бесконечное. Как глаза Морана.

– Моран…– прошептала я, обращаясь к небу, – мне горько без тебя…Я словно умираю…

Я не плакала. Какой в этом смысл? Душа моя рыдала, до одури, навзрыд. Но глаза оставались сухими. Я спрячу эту боль подальше от посторонних глаз. Подальше от самой себя. И пусть человека, вдохнувшего в меня жизнь, не было рядом, у меня все еще была любовь к нему. Болезненная, острая, невозможная…и в то же время спасительная любовь. Дарующая боль и силу одновременно. Я не сдамся. Не умру в этом лесу.

Неимоверными усилиями я заставила себя подняться на ноги. Одной рукой держась за влажный от росы валун, достала перо ворона.

– Помоги и в этот раз, пожалуйста, – прошептала я, касаясь пера губами.

Как и в первый раз, подула на него.

Перо взмыло в воздухе, пролетело чуть вперед и упало к моим ногам. Я спрятала его и снова отправилась в путь.

Сил на бег уже не было. С каждым пройденным шагом становилось все хуже. Слабость усиливалась. Перед глазами плыло. Губы пересохли. Я хотела пить, но боялась, что если остановлюсь, чтобы достать флягу с водой, то больше уже не смогу идти.

Я ковыляла, как дряхлая старуха. Из груди раздавался хрип. Тело било в ознобе.

Солнце поднималось все выше. Лес постепенно редел. Впереди виднелись густые заросли. Когда я подошла и раздвинула их, из моей груди вырвался облегченный вздох. Дантар был прав, говоря, что мы уже совсем близко. Я пришла на ту самую поляну, где была с Мораном.

Следующий отрезок пути был как в тумане. В болезненно-красном тумане. Было больно. Было горячо. Было холодно. Несколько раз я падала. Затем каким-то чудом находила в себе остатки сил и вставала на ноги.

Я подобрала прочную ветку и после шла, опираясь на нее. Мне везло – никто не встретился по дороге. Никто не заметил, как я подошла к дому старой травницы.

Моих сил хватило ровно на то, чтобы доплестись до крыльца дома. Подойдя к двери, я рухнула на колени и встать больше уже не смогла. Веткой, что была у меня в руке, постучала в дверь. И замерла.

Тишина. Постучала еще раз.

«А что, если ее нет здесь? Что, если она уже умерла?» – от этой мысли я ужаснулась. Нет, не надо так думать. Я закрыла глаза и опустила руки.

– Пожалуйста, – шептала я, – откройте, это я. Это я…

С тихим скрипом дверь отворилась. Я подняла голову. Старая Мэнни, в том же платке, возвышалась надо мной, скрестив руки. Но только увидев меня, она опустилась на колени рядом.

– О, свет! – сказала она, – что с тобой сделали, девочка?

– Помогите…пожалуйста, – успела я прошептать. Мои последние силы иссякли. Глаза закрылись, и я погрузилась во тьму.

***

Я пришла в себя, лежа на жесткой кровати в светлой комнате. Сквозь мутные стекла пробивались лучи солнца. По стенам были развешаны пучки сухой травы. Ноздри щекотал запах выпечки и пряностей.

Тело по-прежнему болело, но озноб прошел, и чувствовала я себя лучше. Ноги были перевязаны узкими полосками ткани, пропитанными какой-то травяной мазью. Травница позаботилась обо мне и обработала раны. Интересно, как ей удалось дотащить меня до кровати? Но сейчас это было неважно.

Я поднялась с постели и шаткой походкой направилась на кухню. Я знала, что Мэнни ждет меня там. Она сидела за кухонным столом и помешивала ложкой отвар.

– Садись, – не глядя на меня, буркнула она. Я села напротив нее и некоторое время молча наблюдала за ее выверенными движениями.

– Спасибо, – наконец, вымолвила я.

– Не за что, – ответила она, – ты должна была прийти, и вот ты здесь.

– Да, – я обвела взглядом кухню, не зная, с чего начать, – мне нужна ваша помощь. Я надеюсь, вы меня просветите в кое-каких вопросах. Очень важных для меня.

Она прекратила помешивать отвар, отложила ложку в сторону и вперилась в меня цепким взглядом.

– Позже, девочка. Сначала Мэнни накормит тебя и исцелит раны, – сказала она. – У тебя много, очень много ран, – она поднесла руку и дотронулась до моей груди, – и там тоже болит. Но душевные раны исцелить я не в силах.

Мэнни подвинула ко мне чашку с отваром.

– На, выпей. Сейчас я принесу тебе поесть.

Я, не раздумывая, выпила горьковато-кислый отвар. В голове моментально прояснилось. Боль исчезла.

Затем с аппетитом съела овощной суп и хлеб, что приготовила Мэнни. Она заставила меня съесть и кусок пирога, уверяя, что от него поднимется настроение. То ли действительно пирог был волшебным, то ли подействовала ее сила убеждения, но после обильной трапезы чувствовала я себя так, словно никто не бил меня накануне.

– А теперь, – усаживаясь напротив, сказала Мэнни, – можем и поговорить.

Я сцепила руки в замок, чувствуя легкое волнение. Ведь сейчас многое зависело от Мэнни и того, что она скажет. Согласится ли на мою просьбу обучить своему дару. Надежда разгоралась в моем сердце. Надежда на то, что с меня снимут все обвинения. Надежда на мою свободу. Надежда на то, что я смогу хоть изредка, хоть издалека видеть Морана… Я решила не только развить свой дар видеть скрытые вещи, оправдать и доказать свою невиновность, но и остаться жить в этом мире. Ведь здесь живет он…

– Когда мы первый раз пришли к вам с Мо…с Хранителем, – начала я говорить, – вы сказали, что у меня очень необычная кровь.

– Ты любишь его, – резко прервала меня Мэнни.

От неожиданности я забыла, что хотела произнести.

– Что? – вырвалось у меня, – кого?

– Ты любишь его, – уверенно повторила Мэнни, – любишь Хранителя.

– Я…не…– я с глубоким вздохом тряхнула головой и посмотрела ей в глаза. – Да. Вы правы. Я люблю его.

– Я знала это уже тогда, – с печальной улыбкой сказала травница, – в нашу первую встречу. Мне жаль тебя, девочка. Ни одна женщина на свете не может любить Хранителя. Такая любовь не принесет ничего, кроме горечи и пепла. Хранитель стоит значительно выше простых смертных. Его призвание предопределено. Его жизнь посвящена свету и людям. В ней нет и никогда не было места для земной любви. И вы никогда, никогда не будете вместе. Вам даже находиться рядом друг с другом нельзя, девочка!

От ее слов пробежал холодок. Я закрыла уши руками, я не хотела это слышать! Каждое ее слово ударяло меня.

– Я знаю! Знаю! – воскликнула я, – прекратите!

Она удовлетворенно кивнула.

– Я рада, что ты это понимаешь. Но вот что, девочка. Твоя любовь противоестественна. Ты должна вырвать ее из своего сердца, как сорняк. Вырвать с корнем и выбросить. Иначе она иссушит тебя, лишит сил и разума, – травница перешла на шепот, – Мэнни может помочь тебе в этом. Я могу приготовить для тебя отвар. Особенный отвар…Всего несколько глотков – и твои воспоминания о нем развеются как дым. Ты забудешь все: его имя, его лицо, все, что с ним связано. И когда в следующий раз ты его увидишь, то уже не узнаешь. Ты исцелишься от этой любви.

Я пораженно молчала. Ее предложение казалось заманчивым. Забыть его... Не оплакивать мысленно больше будущего, которого у нас никогда не будет. Не вспоминать мгновения счастья, что были в прошлом. Не искать повсюду его глаза в настоящем.

Я отвернулась к окну. Вот по той тропинке мы вместе шли. А за этим столом пили травяной чай с Мэнни и смеялись. Потом много чего произошло, но влюблена я была уже тогда. Наверное, я влюбилась уже в первый день нашей встречи. В первую же минуту. А теперь… Выпить – и забыть. Нет памяти – нет боли.

– И нет любви… – задумчиво произнесла я, поворачиваясь к Мэнни, – спасибо вам большое за помощь. За то, что предложили мне. Но я отказываюсь. Да, моя любовь болезненна и причиняет страдания. Но она не противоестественна! Она чистая! Моя любовь никогда не иссушит мой разум. Она меня наполняет. Она дает мне силы к борьбе. И пусть она несчастливая, но это самое ценное, что у меня есть. Не стоить пытаться отнять у меня и это.

Я замолчала, исподлобья глядя на Мэнни. Глаза ее ярко блеснули, а губы растянулись в улыбке. Она встала со стула и подошла к шкафу.

– Хорошо. Очень хорошо, – произнесла она, – боль способна не только истязать дух, но и придавать сил. Если ты сможешь справиться с этой болью, значит, сможешь справиться и со всем остальным.

Я ошарашенно взглянула на нее.

– Вы меня проверяли?

– Проверяла, – весело ответила Мэнни, усаживаясь на стул и протягивая мне тонкую веточку дерева, усеянную горстью оранжевых листьев, – возьми ее в руку. И не выпускай, пока не закончим разговор.

Она положила мне в ладонь ветку. Ничего необычного я не почувствовала. Ветка и ветка. Я зажала ее в руке и повторила свой первый вопрос:

– Мэнни, в прошлый раз вы сказали, что у меня какая-то интересная кровь. Что вы имели в виду?

Мэнни нахмурилась и сжала губы в тонкую полоску. Она ответила не сразу.

– Запах, что исходит от твоих вен и жил, я не встречала много лет, – сказала травница, – очень древняя кровь… Хранящая в себе память далеких предков и их историю. Историю, что погребли под руинами, засыпали прахом и затопили кровью.

– Я не понимаю… – прошептала я.

– Что же тут непонятного, девочка? – сказала Мэнни, – в твоих жилах течет кровь древних людей, которые тысячелетиями населяли эти земли.

Не может быть. Это не правда. Это очень злая шутка! Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

– Это невозможно, – просипела я, – вы же увидели, что я из другого мира.

– А разве это мешает тебе иметь предков из этих краев? – с усмешкой спросила Мэнни.

Нет и нет. Я не верю. Это невозможно, невозможно!

Я поднялась со стула, не выпуская при этом ветки из рук, и заметалась по кухне. Мысли налетали одна на другую, я никак не могла сконцентрироваться. Это не может быть правдой, не может! Но что-то упорно подсказывало мне, что это так оно и есть.

– Предположим, – вслух начала я рассуждать, – что какая-то моя пра-пра-пра-прабабка удивительным образом попала в другой мир. То есть, в мой. Познакомилась с моим пра-пра-прадедом. У них родились дети, а затем у них дети. И так, спустя десятки или сотни поколений, родилась я. Хорошо, это возможно. Гипотетически…Я допускаю, что кто-то из моих далеких предков жил здесь, хотя это и кажется невероятным.

Я посмотрела на Мэнни и снова села за стол. Травница хитро улыбалась.

– Твои рассуждения ошибочны, – произнесла она, – твоя кровь чистая. Она не смешивалась с кровью иноземцев из других миров. Никогда. Именно поэтому ты понимаешь язык, на котором мы говорим. Это твой родной язык, что передался тебе с молоком матери.

У меня отвисла челюсть.

– Вы хотите сказать…– медленно произнесла я, – что мои родители…Родом отсюда?!

Последние слова я выкрикнула. Эта информация не укладывалась в голове.

Мэнни в ответ лишь кивнула и внимательно следила за мной.

– Но почему они переместились? Кто они на самом деле? Кто они – мои предки? Я родилась в этом или в другом мире? Если в этом, то где моя метка?! – я буквально кричала, чувствуя, что вот-вот то ли рассмеюсь, то ли заплачу.

– А на эти вопросы тебе придется ответить самой. Я не знаю, – сказала Мэнни.

– Но вы сказали что-то про то, что история моих предков в руинах, покрыта пеплом и так далее. Значит, вы знаете, о ком именно идет речь? – нетерпеливо произнесла я, стараясь успокоиться и взять себя в руки.

– Я сказала тебе все, что могла, – спокойно ответила Мэнни, – больше ничего не скажу. Какой твой следующий вопрос.

– Еще вы говорили, – сказала я, поглаживая пальцами веточку, – что я такая же, как и вы…

– Это так, – произнесла Мэнни, вставая из-за стола, – а не выпить ли нам чаю?

– Хорошо, но…

– Сначала я приготовлю чай, – прервала меня травница, – тебе нужно немного расслабиться, а мне, наоборот взбодриться.

Она захлопотала за столом, напевая под нос простенький мотив. Что-то сыпала в чашку, что-то резала ножом, что-то растирала ладонями и помешивала длинной ложкой. Словно ведьма, что готовит колдовское зелье.

Несколько минут приготовлений – и на столе стоят две чашки с ароматным травяным чаем. Я сделала первый глоток и моментально успокоилась.

– Ну что ж, – отхлебывая из своей чашки, произнесла Мэнни, – теперь можем продолжить наш разговор.

– Очень вкусный чай, Мэнни, – с благодарностью сказала я, – мы остановились на том, что я такая же, как вы. По крайней мере, так вы говорили.

– Верно. Такая же, как я, – повторила Мэнни, сделала глоток из чашки и блаженно прикрыла глаза.

Я молчала, ожидая, что сейчас последует продолжение, и травница расскажет все о моем даре, и как его развить.

Мысленно я уже предвкушала, как научусь всем премудростям и покажу свои умения во дворце короля. Докажу свою невиновность. Я почти наяву видела, как Пролан публично приносит свои извинения, моя репутация очищена, и я живу долго и счастливо. Где-нибудь неподалеку от Цитадели света. Конечно.

Я мечтательно вздохнула и взглянула на Мэнни, в ожидании ее рассказа. Но травница молчала и беспечно попивала чай.

– Мэнни, – вкрадчиво сказала я, – раз я такая же, как и вы…Значит, у меня тоже есть дар видеть скрытые от людских глаз вещи. Видеть будущее, прошлое… Или чьи-то воспоминания, к примеру. Так?

Она открыла глаза и с удивлением посмотрела на меня.

– Старая Мэнни в первую очередь травница, девочка, – ответила женщина, – дар провидицы во мне не так сильно развит, как дар слышать растения. Тем же даром обладаешь и ты. Ты – прирожденная травница. Та, что может говорить с травами и деревьями. Ты и сейчас слышишь их шепот, но пока неразборчивый.

– Но, – озадаченно сказала я, – как же дар провидицы? Разве не это вы имели в виду?

Мэнни засмеялась шелестящим, как осенние листья, смехом.

– Такого дара у тебя нет, девочка, – уверенно произнесла она, – и никогда не было.

Я часто заморгала. Это вовсе не то, что я ожидала услышать. Совершенно.

– Я не понимаю…– почти шепотом произнесла я, – я уверена, что у меня было видение. Я видела чье-то прошлое. Или воспоминание. Может, это был просто единичный случай, исключение из правил?

Я с надеждой смотрела на нее. Мэнни печально покачала головой.

– Но кто сказал тебе, что ты видела фантом? Часто люди внушают себе, что видят то, чего нет на самом деле. Обманываются сами, чтобы избежать мучительной правды, – твердо сказала Мэнни, – в тебе нет ни малейшей искры магии, ни зародыша дара провидицы. Тебе дано видеть лишь то, что показывают твои глаза. И не больше.

– Это значит, что я увидела то, чего никогда не было? Плод моего воображения? – сокрушенно сказала я, – дорого же мне этот мираж обходится…

– Я не говорила, что это был плод твоего воображения, – ответила Мэнни, – но ты вообразила, будто увидела прошлое, или будущее. А это не так. Ты ошиблась, девочка.

И судя по всему, фатально. Я вздохнула и стала разглядывать веточку, что держала в руке. Никакого шепота, как утверждала Мэнни, я не слышала.

Да, я любила растения и деревья, обожала бывать в лесу, но ненамного более, чем любой другой человек. Так всегда считала. Больше всего меня волновал сейчас не дар травницы, которым я якобы обладаю, а мое видение эльфа. Не могла же я увидеть настоящего эльфа, просто не могла! Но раз это было не прошлое и не будущее, то что тогда?

Я была настолько уверена, что обладаю даром предвидения, что даже не рассматривала другие варианты. Я верила, что отправиться к Мэнни – прекрасная затея, которая решит мои проблемы.

Как же я ошиблась! И что делать теперь? Куда отправляться? Где искать доказательства своей невиновности? Просто сидеть и ждать, пока Моран разыщет настоящего предателя? Того, кто заключил сговор с эльфом, покушался на короля, и на мою жизнь тоже? На это могут уйти месяцы. Этот вариант мне не нравился.

Я взглянула в окно. Накрапывал дождь. Мелкие капли били по мутному стеклу, оставляя грязные подтеки. Трава и листья на деревьях взволнованно трепетали на ветру.

– Погода сменилась, – мрачно произнесла Мэнни, поднимаясь со стула, – тебе нужно отдохнуть. Отправляйся в постель.

– Но я не хочу спать, – запротестовала я.

– Хочешь. Как только твоя голова коснется подушки, ты погрузишься в сон. Мэнни позаботилась об этом, – она хитро улыбнулась, – да не забудь взять с собой веточку. Это поможет тебе.

– Для чего нужна эта ветка?

– У каждой травницы есть свое растение, созвучное ее душе. Оно оберегает ее и направляет при должном обращении. Я думаю, – помолчав немного, сказала Мэнни, – это – твое растение. Ты слышишь его шепот?

Я покачала головой и зевнула.

– Вы мне что-то подмешали в чай? Приготовили какой-то отвар для крепкого сна? – спросила я, мало что понимая из ее слов.

– Я приготовила то, что нужно сейчас твоей душе, – глядя пронзительным взглядом, ответила Мэнни, – к тому же, погода меняется. Значит, уже пора.

– Но я не…

– Довольно вопросов, девочка! Делай, что я говорю. Мэнни желает тебе добра, хотя и сама не понимаю, почему.

Она демонстративно развернулась и вышла из кухни. Догонять и расспрашивать ее было бесполезно. Ничего не оставалось, как поплестись в комнату. Спать совсем не хотелось. Голова гудела от навязчивых мыслей и бесконечных вопросов. Все так же крепко сжимая ветку в руке, я улеглась на кровать. Подушка пахла мятой и сиренью.

«Приятный запах», – успела подумать я и моментально уснула.

Мне снова снился этот сон…

Я стояла в черном коридоре. Сотни рук тянулись ко мне снизу. Они цепляли за ноги, жадно гладили мою кожу. От стен раздавался шепот. Манящий и сладкий, он звал меня идти вперед. Идти и подчиниться.

«Нет ничего слаще этой неизвестности», – говорили нараспев невидимые голоса.

«Нет ничего лучше этой судьбы», – шептали стены.

Шепот усиливался. Такой приятный, такой убаюкивающий, как шелест волн. Радостное предвкушение забилось в моем сердце.

Пора! Я раскинула руки, как птица, и сделала шаг в темноту. Навстречу рукам и голосам. Навстречу сладкой неизвестности. Впереди маячил светлый проход.

Эта дверь ждала меня. Ее открыли специально для меня. Потому что я особенная. Я с восторгом захихикала, с нетерпением ступая дальше. Чем ближе становилась дверь, тем громче звучали голоса и ласковее были руки.

Я рядом. До двери осталось несколько шагов. Шаг. Второй… Внезапно все голоса стихли. Руки исчезли. Остались темнота и дверь.

– Наконец-то, – услышала я властный голос.

Знакомые глаза сияли в темноте. Я иду, иду! Сделав два последних шага, я рывком прыгнула в проем и… открыла глаза.

В нос ударил запах сирени и чабреца. От сухих трав на стенах расползались тени. Руку что-то больно укололо. Я опустила глаза и увидела, что веточка сломана пополам. Одна половинка черная, обуглившаяся. Вторая – самая обычная.

Приближались сумерки. Я была по-прежнему в доме травницы Мэнни. Перед глазами пронесся мой сон. Коридор, руки, глаза…

Я резко подскочила с кровати. Я вспомнила! Вспомнила, кто привел меня в этот мир.

Глава 30

Уже час я металась по комнате, не зная, что предпринять.

Я то подходила к окну и долгим взглядом смотрела на унылый пейзаж, то подбегала к двери, но на пороге замирала и возвращалась обратно.

Что делать? Куда идти? Кому рассказать о том, что я вспомнила? Сначала думала рассказать Мэнни. Но чем мне сможет помочь старая травница? Она лишь может обучить тому, что знает. Она не говорила этого, но внутренним чутьем я знала, что это так. Мэнни не оставит меня в беде. Пока не оставит…

Битый час я ломала голову над этой задачей. И неизменно всплывал один ответ. Кричащей красной нитью пронизывая мое сознание. Лишь с одним человеком я могу поговорить. Лишь один человек выслушает меня.

– Моран… – с отчаянием прошептала я, глядя в окно.

Я должна рассказать ему. Должна отправиться в Цитадель.

«А что будет потом? После того, как ты расскажешь ему всю правду?» – язвительно произнес внутренний голос.

– Да не знаю я! – закричала я в пустую комнату и упала на колени.

Это злая ирония. Насмешка судьбы, которая мне не оставляет ни выбора, ни малейшей надежды.

Дверь распахнулась, в комнату вошла Мэнни. Она покачала головой и помогла мне встать на ноги. Не в силах больше сдерживаться, я уткнулась в ее теплую грудь и расплакалась.

– Тише, тише, – приговаривала она, ласково гладя меня по голове.

Но от этого стало еще хуже, и я разревелась в голос.

– Я…я увидела во сне, – всхлипывая, бормотала я, – увидела, что…

Я снова зашлась в плаче.

– Я знаю, девочка, знаю, – мягко отвечала Мэнни.

Я освободилась из ее объятий и подняла на нее опухшие глаза.

– Что мне делать? – спросила я. Голос, как и все тело, дрожал.

– То, что велит тебе совесть.

Я промолчала. Похлопала себя по щекам. Сделала еще один круг по комнате. Села на кровать. Взяла в руки поломанную веточку.

– Это я, верно? – тихо сказала я, указывая на ветку, – эта сломанная веточка олицетворяет меня, ведь так? Я сломалась на две части, когда пересекла границу между мирами.

Мэнни кивнула. В глазах ее стояли слезы. Внезапная усталость навалилась на меня.

– Почему вы печалитесь?

– Потому что мне жаль тебя, девочка.

– Эта сломанная ветка мертва. Никакая сила не сможет воссоединить ее части, – пустым голосом произнесла я, – скоро она окончательно высохнет, последние листья на ней увянут, и она обратится в прах…Как и я. Это неизбежно. У меня осталось мало времени, так?

Мэнни ничего не отвечала. Из ее черных, таких мудрых и теплых глаз, потекли слезы. С едва заметным раздражением она смахнула их и подошла ко мне. Травница села рядом и взяла ветку из моих рук.

– Времени, действительно, немного, – со вздохом ответила она, – но иногда ветку сажают в плодородную почву, хорошо поливают, и она дает новые ростки.

– Эта ветка ростков не даст. В этом у меня нет никаких сомнений.

– Но ты можешь хотя бы продлить срок, – мягко сказала Мэнни, – и помни, девочка, твоя вера влияет на твою жизнь. Веришь в то, что ветка высохнет и умрет – так и будет…

– Мэнни, мы ведь сейчас говорим не о растении. Мы говорим обо мне и моей жизни? – перебила ее я. Она в ответ кивнула. – Значит, чтобы не завянуть так же скоро, как вырванная с корнем трава, я должна кое-что предпринять. Мои действия продлят мою жизнь?

– Все зависит от того, каким ты путем пойдешь, – произнесла травница.

– Каким же путем мне пойти!? Скажите! – я подскочила с кровати.

– Я не знаю ответ на это вопрос, – спокойно ответила Мэнни, словно не видя моей вспышки гнева, – только тебе решать. Никто не сможет прожить твою жизнь за тебя. Выбор пути только за тобой.

У нее был такой участливый вид, такой мягкий голос, такая почти материнская забота, что мне стало стыдно за себя. Я подошла к ней и порывисто обняла.

– Извините меня, Мэнни, простите, – горячо зашептала я, – я запуталась…Совсем запуталась. Но вы так добры ко мне. Спасибо, что помогаете и не гоните прочь.

Мэнни похлопала меня по плечу.

– Ты должна принять решение, девочка.

– Да, – ответила я, – я уже давно решила. Как отсюда добраться до Цитадели света? Мне нужно поговорить с Хранителем.

– Добраться самостоятельно, даже на самых быстрых лошадях тебе не по силам, – ответила Мэнни после минутного раздумья, – и вдобавок, это опасно. Живет у нас в деревне один маг…Не самый сильный. И не самый честный. Думаю, за хорошую плату он сможет перенести тебя туда. Надеюсь, у тебя есть деньги? Старая Мэнни никогда не была богатой.

Я вспомнила о мешке, который додумалась взять с собой и кивнула.

– Я отправлюсь к нему прямо сейчас. А ты сиди здесь, девочка, – привычным тоном сказала Мэнни, – да не высовывайся, пока я не вернусь.

Спустя час Мэнни вернулась. Следом за ней в комнату вошел сгорбленный человечек в сером плаще. Я отдала ему все деньги, что у меня были, а травница добавила в качестве платы несколько редких настоек.

Долгих прощаний с Мэнни не было.

– Спасибо, Мэнни, спасибо вам за все, – шептала я, – когда-нибудь я постараюсь вернуть вам долг.

– Не стоит, – ответила она, – главное, не дай завянуть ветке. Главное – выживи.

Она отстранилась от меня и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

А старичок начертил круг, прочитал заклинание, и мы переместились.

Мы оказались у края каменной дороги. Я озиралась по сторонам, но местность не узнавала.

– Куда вы меня перенесли?

– Туда, куда и требовалось. Вон там, – старик указал рукой вперед, – начинаются ворота Цитадели. В Цитадели повсюду установлена защита. Никто не может проникнуть на ее территорию без позволения Хранителя.

Я взглянула туда, куда указывал старик. В пятистах метрах от нас начиналась крепостная стена.

– И как же мне попасть туда? – спросила я.

– Пешком, – с противным смешком ответил маг и растворился в воздухе.

А я так и осталась стоять, глядя то на ворота и башни Цитадели, то на дорогу. Близилась ночь. Я должна была попытаться проникнуть внутрь, но если меня обнаружат, то могут просто не дать поговорить с Хранителем. Сразу отправят к Пролану, например. Или просто убьют.

Но другого выбора не было. Мне нужен был Моран. Неосознанно я достала два пера и крепко сжала их в руке.

– Пора, – прошептала я и отправилась в путь.

Каждая клеточка моего тела противилась этому. Все мои инстинкты вопили об опасности и требовали повернуть назад. Какая-то часть сознания говорила о том, что я должна бежать сейчас же. Бежать без оглядки, как можно дальше. Дальше от Цитадели. Дальше от Хранителя.

«Дура! Тебя ждет верная смерть», – тихо произнес внутренний голос.

«Знаю», – ответила я, упрямо шагая вперед.

Я знала, что подвергала себя огромной опасности. Знала, что вероятность того, что я останусь свободной или просто живой, практически равнялась нулю. Я знала, что впереди меня ждет расплата...

Ведь это я, именно я заключила сговор с эльфом! Это я согласилась на сделку с эльфом в обмен на то, что он проведет меня в сказочный, волшебный мир.

Это я радостно бежала по коридору в другой мир, где, смеясь и сверкая глазами, меня ждал высокородный эльф. Именно я подарила возможность эльфу гулять по королевству, совершить покушение на короля, пусть чужими руками, и развязать новую войну. Пролан, этот жестокий человек, оказался прав.

Я – предательница. Я – эльфийская прислужница. Я – та, кого называют врагом королевства.

Вот, что я вспомнила благодаря травнице. Какие-то воспоминания об этом были еще обрывочные и смутные, другие же – отчетливые, словно это было вчера.

Я вспомнила, как мою кухню заволок густой и темный туман, а из него вышел нечеловечески прекрасный эльф, сверкая глазами. Пришло смутное осознание, что печати сговора на мне нет и не было. Для нашей сделки она и не требовалась. А еще странные слова эльфа, что-то про «право рождения». Он заключил со мной сделку по праву рождения…

Я вспомнила, как радостно бежала по коридору между мирами навстречу новой жизни.

Вспомнила и сам переход. Мучительный, болезненный, почти смертельный. Что-то пошло не так… Моя душа раскололась надвое, как только нога коснулась земли Эбергарда.

Я потеряла, утратила часть самой себя. И судя по ветке, та часть моей души была темной, черной, как обуглившаяся половинка веточки.

Это была одной из главных причин моей амнезии. Но страшнее было другое: часть воспоминаний все еще была скрыта от меня. Что-то мне подсказывало, что именно потерянная половина моей души скрывает их в себе. Я утратила их вместе с ней. Возможно, навсегда.

Где теперь ее искать? Что она из себя представляет, и жива ли до сих пор, я понятия не имела. Перед глазами вновь пронеслась сломанная пополам веточка. Я перестала быть полноценным человеком в момент перехода.

А была ли? Все смешалось в голове: мысли, чувства, образы, воспоминания…

Правда лавиной обрушилась на меня, сметая веру и надежду на счастливый исход.

Хотелось вопить, рвать волосы на голове. Чувство вины, стыда, обреченность и бессильная ярость на саму себя хлестали изнутри. В голове всплывали размытые образы, чьи-то фразы и слова Морана, что я сама могла заблокировать память при переходе. Как же он был прав.

При мысли о Хранителе, меня захлестнула новая волна отчаяния. Мечта хотя бы изредка видеть его навеки погребена. Убита моей же собственной глупостью, которую я так долго не помнила.

И вот я, предательница, иду прямиком к Хранителю Цитадели света, чтобы рассказать ему всю правду.

Глупость? Да, самоубийственная. Но помимо перехода в другой мир и сделки с эльфом, я вспомнила кое-что еще. И должна рассказать об этом. Чтобы хоть как-то исправить то, что совершила.

Ворота были в нескольких шагах от меня. Я не заметила, как пришла к ним. Стояла тишина, изредка прерываемая гортанным криком воронов. Я остановилась, вглядываясь в смутные силуэты птиц.

«Еще не поздно передумать», – пронеслось в моей голове.

Нет, слишком поздно. Иного пути нет, да и никогда не было. Я бросила прощальный взгляд на небо и смело шагнула в ворота.

Глава 31

Двое служителей Цитадели держали меня за руки и вели к замку. Третий шел впереди, постоянно оглядываясь.

Только я пересекла ворота, как эта троица появилась словно из ниоткуда. Не говоря ни слова, они схватили меня и жестом приказали идти. Словно ждали. Я не противилась. Была рада и тому, что на меня не надели оковы.

В голове было туманно, сумбурные мысли заглушались кричащими эмоциями. Я плохо различала дорогу, спотыкалась, и хотела только одного – увидеть Морана. В последний раз. Хотя, следующую нашу встречу я представляла иначе.

Мы пересекли двор и вошли в замок. Пройдя плеяду коридоров, залов, оранжерей и лестниц, мы оказались в башне. В той самой, куда я проникала тайком. Я вздохнула с каким-то мучительным облегчением. Значит, меня все-таки ведут к Хранителю.

Подъем был не таким трудным и долгим, как я ожидала. С помощью магии мои конвоиры переместили нас на один из верхних этажей. Двое, что держали меня за руки, остались на месте. Третий кивком головы велел следовать за ним.

Мы поднимались узкими винтовыми лестницами, которые освещали яркие лампы, горящие синим огнем. Иногда мужчина оборачивался, проверяя, иду ли я следом. Но у меня даже мысли не возникало сбежать.

Я упрямо шла за ним, шаг за шагом. Не чувствуя ни усталости, ни боли в ногах. Мрачная решимость вела меня и придавала сил. А еще нестерпимо хотелось увидеть Морана. Пусть и при таких обстоятельствах.

Мы поднялись на последний этаж и остановились. Ни окон, ни дверей не было. Лишь голые стены, освещенные светом ламп, да высокий купол крыши.

Мужчина подошел к одной из стен и прикоснулся к камню. Он что-то прошептал и убрал руку. Стена исчезла, вместо нее появился широкий коридор. В нем было настолько светло, что у меня заслезились глаза.

В конце коридора была одна-единственная дверь. Неприметная и узкая, как большинство дверей замка. Но я чувствовала, что за этой дверью находится он. Моран. Я осязала кожей его присутствие. Ощущала тепло его рук. И почти явственно слышала его дыхание.

Мы приблизились. Дверь сама распахнулась перед нами. Мужчина схватил меня за запястье и провел внутрь.

Огромное помещение, такое же светлое, как и коридор. Десятки окон, за которыми бушевала гроза. Бесчисленные полки с книгами, на которых царственно восседали вороны.

Почти полное отсутствие мебели, в центре – светящийся постамент. А перед ним стоит он… Хранитель. В темно-синем плаще, руки сцеплены в замок. В глазах отражаются огоньки ламп.

Холодный и беспристрастный. Именно таким я его увидела впервые. Именно таким вижу и в последний раз. Круг замкнулся. Меня пробрало какое-то безумное веселье, на грани истерики. Я закусила губу до крови, чтобы не рассмеяться или, хуже того, не расплакаться.

– Хранитель, она явилась сюда четверть часа назад, – сказал мой провожатый, – я решил, что будет правильным сразу привести ее к вам.

– Ты поступил верно, – ответил Моран, – а теперь оставь нас.

Мужчина подобострастно поклонился и вышел.

Мы остались вдвоем. Я не решалась поднять глаза. Некоторое время мы молча стояли, не шевелясь. Он – у этого причудливого постамента. Я – в двух шагах от двери.

Теперь, когда он был так близко, моя решительность рассказать всю правду улетучилась. Только сейчас я поняла, что самым страшным для меня были ни камера, ни пытки Пролана, ни смерть.

Самым страшным было сказать ему, кто я на самом деле. Самым страшным было его разочарование во мне. Которое неизбежно превратится в презрение, а, возможно, в холодную ненависть.

Но если я струшу сейчас, и не скажу то, ради чего пришла, то сама себя начну презирать. Хватит быть трусихой и дурой! Я дотронулась до лифа, до того места, где были спрятаны перья ворона и подняла глаза. Наши взгляды встретились. По телу пробежала дрожь. Моран первым нарушил затянувшееся молчание.

– Твое лицо… – он не договорил.

А я и забыла, что на моем лице сияет огромный синяк, и разбита губа.

– Это…Один из королевских гвардейцев постарался, – нехотя ответила я, – но это неважно. Моран, я пришла, чтобы…

– Хранитель, – холодно перебил меня он.

Я непонимающе заморгала.

– В этом месте ты должна называть меня только так.

Я дернулась, словно от удара. Боже, как же больно! А ведь я еще не сказала самого главного. Нервно сглотнула и постаралась взять себя в руки.

– Хранитель, – произнесла я, глядя ему в глаза, – я пришла сюда, чтобы рассказать нечто очень важное.

Моран сделал несколько шагов вперед и стал медленно расхаживать вокруг постамента.

– Неужели? – с сарказмом сказал он, – и о чем же именно ты хочешь поведать? Может, о том, как сбежала, пренебрегая моей помощью? Или о том, как блуждала по лесу и чудом не погибла? Или о том, как тебя схватили королевские шавки и избивали?

Он резко подошел ко мне, дотронулся до моего лица и взглянул в глаза. На секунду кожу под глазом словно укололи сотни иголочек, через мгновение ноющая боль прошла, а ссадина затянулась.

Моран по-прежнему взирал на меня. Губы сузились в тонкую ниточку, в глазах полыхал недобрый огонь.

– Кто это сделал? – почти шепотом сказал Моран, не убирая руки с моего лица, – кто этот мерзавец? Ты сможешь узнать его?

От его прикосновения стало только хуже. Раскаленная боль пронзила меня насквозь. Мысли и чувства трепетали, как пойманные птицы. Я покачала головой.

– Это не имеет значения, – прошептала я, – это уже в прошлом.

Хранитель резко отдернул руку и отошел от меня на несколько шагов назад. Я стояла в странном оцепенении. Я не могла ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.

Меня раздирали в клочья мысли, чувства, воспоминания. Пронзительный крик ворона вывел из ступора. Ворон метался по залу и что-то выкрикивал на своем птичьем языке.

Моран нахмурился и что-то тихо произнес птице. Ворон прокаркал в последний раз и стремительно вылетел в окно.

Я перевела взгляд на Морана, он выглядел озабоченным. Но уже через секунду принял свой обычный вид. Тот самый – морозный и чужой. И все-таки любимый… Я тряхнула головой. Довольно. Пора начинать свою исповедь.

– Хранитель, – произнесла я спокойным и тихим голосом, – я сбежала в тот день, чтобы выяснить правду. Я хотела узнать о своем даре видеть прошлое, будущее или чужие воспоминания. Я надеялась, что смогу найти и предъявить доказательства своей невиновности. Доказать, что на самом деле я видела не живого эльфа, а лишь фантом. Только один человек в этом мире мог помочь мне в этом, направить меня и открыть этот дар…

– Старая травница, – пробормотал Моран.

– Да, – продолжила я, – и мое путешествие оказалось не напрасным, хотя и не самым простым. Я узнала правду. И хочу тебе ее открыть.

Я замолчала. Признаваться в том, что я совершила, было невыносимо. Трудно и больно. Мой конец совсем близок, я чувствовала это. Но мне повезло – я успела насладиться коротким счастьем взаимной любви.

Моран внимательно смотрел на меня. Я заглянула ему в глаза и, к своему удивлению, увидела в них необъятную печаль. Словно он тоже чувствовал эту безысходность и скорую гибель.

– Что тебя тревожит, Лиза? – неожиданно мягким голосом произнес он, – почему ты замолчала?

Я набрала побольше воздуха в легкие, сжала руки в кулаки и отчетливо сказала:

– Потому что я знаю, кто привел меня в ваш мир. Знаю, кто заключил сговор с эльфом. Знаю, кто пытался меня отравить. Я знаю, кто совершил покушение на короля. По крайней мере, имя одного из этих людей.

Хранитель переменился в лице. Он подошел ближе, не сводя с меня ледяных глаз.

– Продолжай, – пугающе-спокойным тоном сказал он.

От его интонации пробежал холодок.

«Назад пути нет. Назад пути нет», – как мантру, повторяла мысленно я. Быть сильной и смелой. Надо быть. Я сделала шаг вперед к Морану, вскинула голову и твердым голосом произнесла:

– Вспомнить мне помогла Мэнни своим отваром и веткой, что дала. Я уснула, держа эту ветку в руке. А когда проснулась, то вспомнила… Вспомнила, что в этот мир меня привел эльф…

Моран подскочил ко мне и вцепился руками в плечи. Глаза его сверкали так же, как бушующие молнии за окном.

– Ты…Ты вступила с ним сговор? – хрипло сказал он, сдавливая мои плечи.

Я не вырывалась из его рук, не пыталась ослабить хватку. Стоя неподвижно, я смотрела в его глаза и не могла вымолвить ни слова. По щекам потекли слезы.

– Да, – прошептала я.

Моран разжал руки и отошел от меня. Слезы уже лились нескончаемым потоком.

– Он говорил что-то про право рождения, – сдавленно продолжила я, – что я скреплена с ним незримой печатью по праву рождения. Воспоминания об этом еще смутные и расплывчатые…

– Но почему?! – взревел Моран. За окном прогремел оглушительный гром, и вспыхнули новые молнии, – Почему?!

Я вздохнула. Потому что я была на грани, когда явился этот чертов эльф. Меня пожирала черная депрессия, та самая, клиническая. Я долгие месяцы сидела на таблетках. Я ненавидела себя, ненавидела мир, ненавидела людей. Но как это объяснить человеку, в мире которого нет такого понятия, как депрессия.

– Моран… Хранитель, этот эльф появился в тот момент, когда я была уже на грани. Я жила в тоске и безысходности, не видя в жизни ни малейшего просвета. И тут появляется он и рассказывает о мире, где есть магия, гармония, красота… И что для того, чтобы туда попасть, нужно всего-то заключить с ним сделку. Я согласилась, не раздумывая. Но я не знала, клянусь, я не знала! – Я уже не шептала, а почти выкрикивала каждое слово, – я не знала, чем это обернется! Я не знала, что эльф переместит меня в королевство своих врагов! Я не знала, что он затевает, как и не знала, что он желает развязать новую войну!

Моран молчал. Он неподвижно стоял, скрестив руки, и казался еще выше и спокойнее обычного. Лучше бы он кричал и хватал меня за руки, тряся за плечи. Но он был убийственно спокоен и равнодушен.

– Ты не знала, – медленно произнес он, – и все-таки ты это сделала. Твое неведение не избавляет тебя от ответственности.

– Да, – ответила я, – знаю. Но это далеко не все, что я хотела рассказать. О том, как мы вступили в сговор, у меня пока обрывочные воспоминания. Но сам переход я теперь помню прекрасно. Он прошел не совсем гладко. Что-то пошло не так. Что в итоге и сломало меня…

Моран нахмурился.

– Продолжай…– сказал он, прищурившись.

– В этом разобраться мне тоже помогла Мэнни и ее веточка. К моменту встречи с эльфом, я жила в тоске и безысходности. Во мне словно что-то надломилось. Что-то в душе… Я не была целостным человеком, я словно состояла из поломанных кусочков. Видимо, это и сыграло свою роль при пересечении миров. Моя душа разделилась надвое в месте надлома. Сломалась пополам, как та ветка, что дала травница. Какая-то часть моей души, возможно, летает где-то по этому миру. Либо она застряла в коридоре между мирами. Либо уже мертва…

– Поэтому ты ничего и не помнила, – задумчиво произнес Моран, – я догадывался об этом. Догадывался, но не хотел в это верить. Каждый раз, когда у меня возникала такая мысль, я тут же ее отметал. Ты знаешь, в чем главная опасность человека с разорванной душой?

– Да. Этот человек умрет. Но ведь это неизбежность, не так ли? Судьба… Как бы не повернулись события, меня в любом случае ждала смерть. Даже если бы не разделилась моя душа, рано или поздно меня бы казнил Пролан. Не вступила бы я в сговор с эльфом, умерла бы в своем мире от всех тех лекарств, что принимала. Но уже поздно рассуждать о том, что было бы, поступи я иначе. Теперь я хочу рассказать, что еще вспомнила. Помнишь, когда я впервые упомянула про эльфа? Я сказала, что эльф, глядя на меня, произнес одно слово. «Интересно». На тот момент я говорила правду, потому что только это слово и помнила. Но на самом деле, эльф сказал гораздо больше…

Я запнулась и почувствовала внезапную слабость. В горле пересохло, а в глазах потемнело. И эту темноту прорезали два светящихся глаза. Глаза эльфа.

В голове шелестел его голос: «Не смей…Не смей».

Липкий страх сковал меня. Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Моран подбежал ко мне, поднял на руки и усадил на стул. Он приложил руку к моему лбу и прошептал заклинание.

Страх отступил. Глаза снова стали различать свет и лицо Морана.

Я должна быть стойкой. Ради него. Ради себя. Ради своей любви. Я должна рассказать все, несмотря на страх и слабость.

– Спасибо, – прошептала я, – спасибо тебе за все, Хранитель.

Моран до боли сжал мою руку и тут же резко отпустил ее. Он холодно сверкнул глазами и рывком отошел от меня.

– Продолжай свой рассказ, Лиза, – беспристрастным тоном произнес Хранитель.

Я судорожно вздохнула, поглаживая руку, которой он только что коснулся. Он стоял в нескольких шагах от меня, но теперь нас разделяла необъятная пропасть. Теперь и навсегда…

Закрыла глаза и снова вспомнила тот вечер, королевский пир и танцы…

Вспомнила, как распахнулась дверь, и в зал вошел эльф. Вспомнила, как он по-хозяйски оглядывал все вокруг. Затем приблизился к столу, где я сидела.

Он улыбнулся недоброй улыбкой и произнес: «Надо же, какое поразительное совпадение! Два моих союзника сидят рядом друг с другом, как старые друзья. Пируют, развлекаются, в то время, как один из врагов находится в одном с ними зале, сидит на троне, который не принадлежит ему! Пора показать, кому и чему вы служите на самом деле. Кто же из вас выкажет большую верность? Интересно…»

Глаза эльфа сверкнули так, что мне стало плохо. Эти воспоминания вызывали физическую боль и острое чувство стыда.

Я распахнула глаза. Моран был напротив меня, рука его покоилась на моей голове. Переживая заново тот вечер, я даже не заметила, как он подошел. Я посмотрела в его глаза и прочитала в них потрясение. Внезапное осознание пришло ко мне.

– Ты все увидел? – прошептала я, – увидел сейчас мои воспоминания, как и тогда, на поляне?

Он молча кивнул, не двигаясь с места.

– В тот вечер я познакомилась с Аландой, – тихо сказала я, – именно с ней я разговаривала, когда появился эльф. Именно она проводила меня в спальню, когда мне стало дурно. Она же присутствовала на завтраке, когда я во всеуслышание сказала об эльфе. Думаю, отравленную щетку для волос подложила в комнату именно она. Отличный способ выказать свою верность.

– Скорей всего, она пыталась тебя убить, опасаясь, что ты выдашь ее, – произнес Моран, – но я не понимаю одного…

– Чего?

– Для чего эльфу понадобилось заключать сделку с тобой, если у него уже была Аланда, он и без тебя мог спокойно перемещаться по королевству? Зачем эльфу заключать сговор со второй женщиной? Это не похоже на них… – задумчиво произнес Моран.

– Может, он вступил с ней сговор позже? – предположила я, – как бы там ни было, ей нужно помешать. Думаю, в покушении на короля она играла не последнюю роль.

Я замолчала и только сейчас заметила, что Моран по-прежнему держит руку на моей голове. Я пробежалась взглядом по его запястью, предплечью, шее, мысленно целуя каждый сантиметр...

Коснулась взглядом подбородка, губ и остановилась на глазах. В них теперь не было ни холода, ни равнодушия. Они были полны печали и затаенной боли. Я видела, чувствовала это. Чувствовала, как саму себя.

– Что теперь со мной будет? – шепотом спросила я, не отрываясь от его глаз.

Что теперь будет с нами?

Моран нахмурился и медленно покачал головой. Ничего хорошего. Но больше всего пугало не наказание, не смерть. Больше всего меня ужасало то, что я не увижу его более. Не взгляну в его глаза, не прикоснусь к его руке, не услышу его голос.

В горле стоял ком. Я всхлипнула, и горячие слезы потекли по щекам. Моран поднес ладонь к моей щеке и вытер их. От этого жеста сердце готово было разорваться. Я дотронулась до его руки и закрыла глаза. А слезы все капали и капали.

– Моран…– прошептала я. Меня била дрожь. Казалось, я вот-вот закричу во весь голос, выплесну всю свою боль через этот крик. Он был так рядом...

– Моран…– как заклинание, повторила шепотом я. Мое личное заклинание. Наполняющее жизнью и светом.

Я почувствовала на себе его дыхание. В груди что-то перевернулось. Открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова, а через секунду он уже крепко сжимал меня в объятиях.

– Лиза, – еле слышно шептал он, – я не дам им тебя убить. Не дам.

Я уткнулась носом в его широкую грудь и обнимала его настолько сильно, насколько хватало сил. Я хотела раствориться в нем. Хотела, чтобы этот миг длился вечно. Это было неправильно. И он, и я это знали.

Я – женщина. Он – тот, кто дал клятву не любить. Я – предательница. Он – Хранитель мира и людей. Нам никогда не суждено быть вместе. Никогда.

Но эти чувства были сильнее нас. Мы были связаны незримой нитью, были отражением собственных чувств. Мы были разные и в то же время дополняли и наполняли друг друга. Мы были единым целым друг с другом.

И мы оба знали, что в этом мире, в этой жизни нам не суждено любить друг друга так, как хотелось бы. Это было неправильно. Это было невозможно.

Я не видела будущего. Знала, что больше никогда не увижу Морана. И сейчас хотелось лишь одного – как можно дольше обнимать его, позабыв на мгновение о той пропасти, что нас разделяет. Обнимать и слушать его сердце.

Так мы и стояли, крепко сжимая друг друга в объятиях, не произнеся больше ни слова.

– Хранитель? – чей-то изумленный возглас заставил нас отпрянуть друга от друга.

В самом центре зала стоял Галвин, вокруг него все еще колыхали волны магической энергии. Волосы у него были всклочены, взгляд растерянный.

Увидев его, я искренне улыбнулась. Несмотря на всю ситуацию, я была рада его видеть. Он всегда был добрым и хорошим другом в этом враждебном мире.

– Галвин! – улыбаясь, произнесла я и сделала к нему несколько шагов. Галвин же не шелохнулся и взирал на меня странным взглядом.

На его лице застыла улыбка, больше напоминающая маску. Сделав пару шагов, я остановилась. Что-то не так было в его взгляде.

– Что ты здесь делаешь? – властно произнес Моран позади меня.

Галвин перевел на него взгляд и шагнул к нему навстречу.

– Я принес важные вести, Хранитель, – ответил он, – они касаются эльфа и ее, – он махнул рукой в мою сторону.

От этого жеста стало не по себе. В его тоне сквозило пренебрежение. Я всматривалась в его лицо, в его глаза, взгляд которых стал жестким и колючим, и не узнавала прежнего Галвина.

– Я спрашиваю тебя не о цели твоего визита, – холодно произнес Моран, – я спрашиваю о том, как ты переместился прямо в мои покои без моего позволения?

Голос был обманчиво спокоен. Я чувствовала, как в его душе бушует буря, готовая вот-вот вырваться наружу.

Очередная серия молний осветила небо. Гром ударил с такой силой, что зазвенело в ушах. Я переводила взгляд с Морана на Галвина и обратно. Они стояли друг напротив друга, воздух вокруг них был наэлектризован, готовый в любой момент взорваться.

Теперь я видела перед собой не Хранителя и его лучшего ученика, а двух соперников. Сильных и опасных соперников. Неожиданно Галвин засмеялся тихим смехом.

– Я переместился с помощью магии, конечно, – насмешливо ответил он и резко развернулся ко мне, – Лиза, как хорошо, что ты здесь. Это многое упрощает…

Внезапная вспышка синего света сбила Галвина с ног и приковала к стене. Моран стоял почти со скучающим видом, из его рук лились потоки магической энергии. Моран подошел ближе к нему, не отпуская при этом рук. Воздух стал морозным и звенящим. Изо рта шел пар.

– Отвечай, – сказал Хранитель, пристально глядя на Галвина, – как ты обошел мою защиту?

Галвин снова засмеялся. От этого смеха побежали мурашки. Неожиданно он выкрикнул заклинание, и магические путы Хранителя исчезли. Галвин рухнул на пол, но тут же поднялся на ноги.

– Я больше не служу тебе, Хранитель. Ты не достоин этого священного призвания, – ответил Галвин и взмахнул рукой.

Яркая вспышка красного света стрелой вылетела из его ладони и сбила меня с ног. Галвин продолжил говорить, вновь и вновь отражая удары магической энергии, что насылал Моран:

– Ты нарушил клятву, Хранитель. Ты был ослеплен. Какая-то простая смертная сделала тебя слабым, – Галвин повернулся и подмигнул мне, – миру нужен новый Хранитель.

– Ты, конечно, имеешь в виду себя? – усмехаясь, спросил Моран.

Галвин ответил что-то еще. Но я не слышала ни его голоса, ни голоса Морана. Я не видела ни вспышек света, ни молний за окном.

Перед глазами калейдоскопом поплыли воспоминания: пир в королевском дворце, глаза эльфа…В голове зазвучали слова Хранителя:

«Зачем эльфу вступать в сговор со второй женщиной?»

Внезапная догадка осенила меня. Простая и страшная. Эльфу не нужна вторая женщина. Эльфу нужен Хранитель. Свой Хранитель, который бы помог ему в его дьявольских планах. Именно Моран был его главной целью.

– Моран! – истошно завопила я, – это была не Аланда! Это Галвин! Он служит эльфу!

Внезапная тишина поглотила зал. Казалось, даже гроза утихла, хотя молнии непрестанно вспыхивали за окном.

Моран обернулся ко мне. В эту минуту новая вспышка красного света пронзила пространство и ударила Хранителя в грудь. Он отлетел назад на несколько метров и рухнул на пол. От ужаса я закричала.

– Замолчи, – прошипел Галвин, надвигаясь на меня. Глаза его горели алым пламенем, из рук исходили легкие горячие волны, – в первую очередь я служу свету. Я борюсь с хаосом. Мой наставник направляет меня в этом, наделяет силой. Вместе мы одолеем хаос и изменим этот мир к лучшему.

Да он просто сошел с ума. Превратился в фанатика.

– Ты хотел сказать: «Мой хозяин»? – ехидно произнесла я, украдкой поглядывая на лежащего Морана, – но оговорился? Покушение на жизнь других людей – тоже во имя света и добра?

– Замолчи! – крикнул Галвин, – кто ты такая, чтобы судить об этом? Мелкая пешка, прислужница, подстилка! – он подходил все ближе и ближе, – а ведь именно из-за тебя Хранитель нарушил клятву. Из-за тебя забыл свой священный долг. Кто меня осудит за то, что я сделаю? Меня будут восхвалять!

У меня появилось недоброе предчувствие.

«Беги!» – кричали все мои инстинкты.

Я медленно попятилась. Воздух стал горячим и сухим. Вокруг Галвина летали раскаленные искры. Он приблизился ко мне и остановился, взирая сверху вниз.

– Твоя миссия уже выполнена, – зловеще улыбаясь, произнес он, – даже немного жаль…Ты мне нравилась. Но что поделаешь, долг зовет.

Он распростер руки в стороны, красные искры из его ладоней превратились в огненные шары. Галвин закрыл глаза, беззвучно произнес заклинание. Воздух завибрировал. Я снова попятилась и бросила взгляд на Морана. Господи, лишь бы он был жив. Помоги ему, свет…

– Мой наставник меня не осудит, – произнес Галвин и выставил вперед ладони.

Воздух пульсировал и звенел. Стало жарко. Краем глаза я заметила какое-то движение позади Галвина. На секунду отвела взгляд и с трудом сдержала вздох облегчения. Моран стоял за спиной своего послушника. Глаза Хранителя пылали яростным огнем.

Губы его шевелились. Хранитель вытянул руки, из пальцев вылетели морозные волны…

В тот же миг Галвин, не оборачиваясь, громко щелкнул пальцами и выкрикнул:

– ИСЧЕЗНИ!

Меня одновременно обожгло льдом и огнем. Голоса Морана и Галвина смешались, превратившись в один звенящий гул.

Горячий воздух обвил меня невидимыми руками. Стало нечем дышать. Глаза закрыли чьи-то липкие ладони. В ноздри ударил запах жженого дерева.

«Это сгорает моя ветка, – пронеслось в моей голове, – это я сгораю».

Обжигающие руки еще крепче вцепились в мое тело и затянули в темноту. Все вокруг закружилось, завертелось, мир разлетелся на сотни осколков и потонул в тишине. Я разлетелась вместе с ним. Густая тьма поглотила меня.

***

Меня разрывало на куски. Я распадалась на атомы и молекулы, смешиваясь с атомами воздуха. Я превратилась в пыль. Стала прахом… Так мне казалось. Я не ощущала своего тела, не слышала своих мыслей. Обжигающий вихрь крутил меня. Душераздирающий шум, скрежет и металлический визг заполонил все вокруг. Казалось, я сама стала этим адским гулом.

Внезапно все стихло. Пришли первые ощущения. Болела голова. Тело горело, как после ожогов. Вены пульсировали. Я раскрыла глаза и наощупь поднялась на ноги. Поначалу ничего не увидела. Вокруг была кромешная тьма. Осязаемая кожей тишина.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Прищурившись, я озиралась по сторонам. Прошло еще несколько минут, прежде, чем мои глаза смогли ясно разглядеть, где я находилась.

Здесь было вовсе не темно. Вокруг простиралась каменистая равнина. Вдали свистел ветер. Одинокие голые деревья со скрюченными ветвями стояли тут и там. На небе покоилась неподвижная луна. Далеко на горизонте проступали очертания черных гор.

Я знала эту местность. Магия Галвина занесла меня в Пограничье между мирами. Значит, еще не все потеряно. Я по-прежнему жива, и знаю дорогу назад.

Я с облегчением выдохнула и улыбнулась себе кривой улыбкой. Шатаясь, сделала шаг вперед. Свист ветра усилился. Я нахмурилась и пошла дальше. Шум становился все громче. Странно, в прошлый раз такого не было. Шаг вперед. И еще…

Вшшш…

Ветер пронесся прямо за моей спиной. Я обернулась и застыла на месте. Это был вовсе не ветер.

Горячие вихри воздуха кружились, извивались как змеи. Они становились все шире, все раскаленнее. Медленно-медленно я отступила назад. Набрала побольше воздуха в грудь и побежала к горам. К спасительному свету. Вихрь преследовал меня, обжигая лодыжки. Неожиданно стало тихо.

«Неужели мне удалось оторваться?» – подумала я. В эту же секунду горячий плотный воздух обвился вокруг моих ног и поднял высоко над землей.

– Нет! – закричала я и задергала ногами.

Бесполезно. Вихрь поднимал меня все выше и выше над землей, стремительно унося дальше от черных гор, дальше от границы. Голова и руки болтались в разные стороны. От скорости звенело в ушах.

«Вот и все», – с удивительным спокойствием подумала я, глядя, как проплывает подо мной земля.

Вихрь поднял меня выше настолько, что деревья внизу превратились в еле различимые пятна. Закружил в разные стороны, пронес над горами.

Он все кружил и кружил мое тело, меняя направление, скорость и высоту. Постепенно снижаясь, протащил меня по земле. Глаза были по-прежнему закрыты. Внезапно свист вихря затих, его хватка ослабла, а после исчезла.

Я лежала на животе, не шевелясь, закрыв голову руками. Было тихо, очень тихо. Открыла глаза и с трудом поднялась на ноги. Вихрь исчез.

Где я? Куда он меня принес?

Я озиралась по сторонам. Вокруг простиралась почти такая же каменистая равнина, что и в Пограничье. Кое-где росла пожухлая трава. Луны на небе не было. Светало, близился рассвет. Далеко на горизонте виднелись неясные очертания. Что это? Очередные горы?

Я пригляделась и ахнула. Это вовсе не горы. Там, вдалеке, высились каменные руины древних построек. А под ногами были не просто камни. Это остатки дороги. От изумления я села на землю и уронила голову на колени.

Галвин не убил меня. Нет. Он сделал кое-что похуже. Отправил меня в низины. В царство живых теней и древних руин. В место, откуда возвращались единицы. Я обреченно застонала и закрыла глаза. Так мне и надо. Поделом. Достойная расплата для предательницы...

Стоп–стоп–стоп!

Я еще жива! Сердце все еще бьется в моей груди, кровь все еще бежит по моим венам. Я вскинула голову и поднялась на ноги.

– Отсюда возвращались единицы, – вслух произнесла я, – но ведь возвращались же! И я буду в их числе.

Огляделась по сторонам и решительно направилась прямиком к руинам.

Я выживу, чего бы мне это ни стоило. Исправлю свои ошибки. Узнаю всю правду о своих предках и моем рождении. Я разрублю эту печать, что скрепила меня с эльфом. У меня все еще была моя жизнь и моя любовь. И на этот раз я не откажусь от них так просто. На этот раз я буду бороться до конца.

Землю коснулись первые лучи солнца. Занимался рассвет. Я улыбнулась, подставляя лицо свету, и пошла вперед.

Вперед, навстречу своему будущему. К черту прошлую жизнь в другом мире. К черту прошлые ошибки.

Как сказал мой возлюбленный, прошлое мертво.

Глава 32

Воздух здесь был иным. Более густым и плотным. Обволакивающим. На небе мягко светило солнце, подернутое серой дымкой.

Теперь все выглядело не так уж и мрачно. Древний тракт поблескивал гладкими камнями.

По обеим сторонам высились колонны и бесчисленные руины. Некоторые из них потемнели от времени, и вот-вот рассыплются в прах. Другие же выглядели почти целыми. Они так и притягивали взор. Белые, серые, голубые, коралловые постройки из необычного материала. Твердого, как камень, но блестящего, как стекло.

Некоторые из них были совсем крохотные, и чем-то напоминали древние амбары. Иные выглядели как полноценные дома в несколько этажей. Ни дверей, ни стекол на окнах не было.

Стояла удручающая тишина. Эти руины манили к себе. Так и хотелось прикоснуться к этим древним, как сама земля, стенам и прочувствовать все то, что они в себе скрывают.

Сколько людей здесь жило? Что с ними стало? Почему эти некогда прекрасные города теперь населяют живые тени? Хотелось узнать это. Раскрыть все тайны этих заброшенных руин. Хотелось настолько, что я на мгновение забыла о своей печали и о том, почему оказалась здесь.

– Но я должна помнить, – вслух сказала я, – всегда помнить о своих ошибках. Чтобы исправить то, что было сделано.

Впереди ждала бесконечная дорога. Куда она вела, я не знала.

Моран говорил, что далеко не каждый может пересечь низины и вернуться в мир живых.

Возможно, одной из причин были масштабы этого места. Здесь можно было плутать до бесконечности, пока не умрешь от жажды и голода. Или хуже того, от живых теней. Что они из себя представляли, я не знала. И, честно говоря, совсем не хотела знать.

Меня все сильнее одолевало желание узнать историю этого места, раскрыть все его тайны и загадки. Я была как-то связана с низинами. Это была необъяснимая уверенность, которая крепла с каждым сделанным шагом, с каждым новым вздохом.

Солнце медленно приближалось к горизонту. Я старалась не думать о предстоящей ночи, и твердо шла вперед, изредка останавливаясь, чтобы размять уставшие ноги.

На глаза попалась очередная древняя постройка. Назвать ее руинами язык не поворачивался.

Это было широкое двухэтажное здание, с огромными, на всю стену, окнами. Куполообразная крыша и некогда белые стены были испещрены знаками и символами.

Было в этом здании что-то манящее, что неудержимо влекло меня. Не вполне осознавая, что делаю, я направилась прямиком ко входу.

«Там могут таиться тени», – предостерег меня внутренний голос.

– Да, – хрипло пробормотала я и шагнула внутрь.

Внутри стоял полумрак, тусклый свет падал из пустых окон. Мебели не было.

От моих шагов клубами поднималась пыль. На стенах были выгравированы рисунки, большая часть которых стерлась от времени.

Я приблизилась к одной из стен и провела по рисунку ладонью. Тело от макушки до пят пронзил легкий разряд, словно ударило током. Волоски встали дыбом, а перед глазами заплясали искорки.

По венам растекались струйки горящей энергии. Они пронизывали мое тело, разум и мысли.

Я перестала ощущать себя и будто слилась с этим древним домом, став его частью. В голове звенело.

– Этот дом ждал меня, – неожиданно для самой себя произнесла я и открыла глаза.

И с удивлением обнаружила, что стою в центре комнаты. Руки были широко раскинуты, а голова опущена вниз. Как я отошла от стены? Я этого даже не заметила…

Встряхнула головой и огляделась. Из окон сияли бескрайние низины. Небо окрасилось в лиловые цвета. Близился закат. А, значит, совсем скоро предстоит провести ночь в этом загадочном месте.

Но я не спешила наружу. Что-то удерживало меня здесь, заставляло задержаться подольше.

Я медленно направилась к выходу и увидела узкую лестницу, что вела на второй этаж. Некоторых ступеней не было, выглядела она ненадежной. И все же я подошла к ней и начала подниматься.

«Что ты творишь?» – отчаянно завопил здравый смысл.

Я отмахнулась. Терять-то особо нечего. Ну, кроме жизни, конечно же.

Второй этаж занимала огромная комната. Белые стены словно и не знали столетия забвения и разрухи.

На полу был причудливый узор из кругов, которые образовывали спираль. В центре этой спирали – круглая выемка. Похоже, что некогда в ней располагался камень.

Я неуверенно шагнула вперед. Голову заполонили голоса. Они что-то тихо и невнятно шептали. Я испуганно застыла.

«Я схожу с ума? – подумалось мне, – нет, не схожу…Это такое место».

Шепот усилился.

Женские голоса. Это были женские голоса. Они говорили что-то…Тихо и ласково. Я открыла глаза и снова шагнула вперед. Нога коснулась спирали на полу. Голоса стали отчетливее и громче.

– Войди…– призывали они, – Прикоснись…Прикоснись…Мы ждали тебя…Войди…Прикоснись…

Теперь они звучали не только в моей голове, но и заполонили все пространство. Казалось, даже эти стены обрели голос.

Здравый смысл вопил, требуя немедленно убежать из этого дома.

Но я не могла. Неведомая сила влекла вперед, к самому центру спирали на полу. Как в тумане, я приблизилась к выемке. Опустилась на колени и прикоснулась к ней. Безликие голоса умолкли. Воцарилась такая пронзительная тишина, что я могла слышать биение сердца.

Я касалась узора на полу, глядя в окно. Солнце неумолимо клонилось к горизонту.

– Ну, – неуверенно сказала я, обращаясь к стенам, – что дальше?

Стены ответили угрюмым молчанием. Может, мне все это показалось? Эти голоса, ощущения? Может, это были галлюцинации?

Я рассматривала отверстие на полу. Оно было круглым и вытянутым, и по форме напоминало яйцо. Внутри начертаны крохотные символы, или буквы на незнакомом мне языке. По крайней мере, они не принадлежали языку, на котором разговаривали в Эбергарде.

Я провела пальцем по надписи, и меня снова пронзил легкий электрический разряд. Перед глазами потемнело. Стали появляться разные образы, которые быстро сменяли друг друга, как кадры на пленке.

Я видела женщин с золотыми волосами. Они пели высокими голосами, подняв руки над головой.

Картинка сменилась, и перед моим взором предстала другая, ужасающая. Огонь, что неистово пожирал дома и целые улицы. Я слышала крики и детский плач. На глаза выступили слезы.

Через мгновение жуткая картина сменилась другой. Теперь я видела мужские фигуры, закутанные в темные плащи. Они тоже пели, и пение их больше напоминало молитву. Затем они раскинули руки, из них полился ядовито-желтый свет. Раздался душераздирающий крик. Это видение пропало так же внезапно, как появилось.

На смену ему пришло другое. Эту картинку я уже видела. Перед моими глазами предстали низины, такие, какими они были сейчас. Лишенные людей, голосов, жизни…За одним исключением. На горизонте маячила далекая фигура, ступая по древнему тракту. Что-то темное и плотное преследовало ее, обступая со всех сторон. Тени…

– Исправь, – прошептал печальный женский голос, – исправь, Лиза.

Услышав свое имя, я вздрогнула и отдернула руку. Видения рассеялись, как дым.

Ко мне вновь вернулись зрение и способность мыслить. Я ничего не поняла, из того, что увидела. Видимо, мне показали часть прошлого. Но кто сделал это? Что все это значило?

Я поднялась на ноги.

В комнате стало темнее, лишь узкий участок в центре по-прежнему оставался светлым. Сгущались сумерки. Я выглянула в окно. Солнце было у самого горизонта. Пора уходить с этого места, пока не наступила ночь.

Обернулась, сделала несколько шагов…да так и застыла на месте.

У самого входа, с обеих сторон, сгустилась тьма. А из нее, протягивая руки и безмолвно открывая рты, на меня взирали силуэты, плотные и темные, словно сотканные из черного дыма.

Живые тени, поняла я и пронзительно закричала.

Глава 33

Сколько я кричала – минуту или час, неизвестно.

Я кричала и пятилась назад, к крохотному островку в центре комнаты, куда еще падал свет.

«А что будет, когда солнце сядет?» – ужасающая мысль проникла в голову. Наверное, меня поглотят тени. Таким и будет мой бесславный конец в этом чуждом мире.

Я остановилась, неотрывно глядя на тени.

Внезапно произошло нечто такое, что заставило меня замолчать. Я услышала тихий шепот. Шелестящий, как осенние листья. Темные силуэты открывали свои рты или то, что от них осталось, и пытались мне что-то сказать.

То, что тени еще и говорящие, стало неожиданностью.

Но, прислушавшись, я поняла, что это был даже не шепот, а утробный стон, невнятный и бессмысленный.

Становилось все темнее, а теней все больше. Скоро они заполнят всю комнату. И что тогда?

Руки дрожали от ужаса, а мысли застыли.

Так, надо бы успокоиться, как бы невероятно это ни звучало.

Но это же живые тени! Живые!!! Они сожрут меня!

Чертова паника…

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Выдохнула. Еще раз. И еще. Стало чуть лучше.

«Думай, Лиза, думай, – мысленно повторяла я, – как отсюда выбраться».

Но в такой ситуации думалось плохо. В голове роились лишь обрывки мыслей.

Становилось все темнее. Солнце на миг застыло у самого края горизонта. И, блеснув на прощание красным лучом, скрылось. Наступила тьма…

Тени зашелестели, как старый пергамент, и стали медленно наступать на меня.

«Вот и все, – подумала я, – прощай, любовь моя, прощай, Моран, где бы ты сейчас ни был».

Не отдавая себе отчета, я засунула руку в лиф платья и вытащила потрепанные перья ворона, что все это время были со мной. Крепко зажав их в руке, я опустилась на колени и закрыла глаза.

Не хотелось смотреть, как тени подступают ко мне.

Воздух вокруг зашевелился. Холодный и смрадный, как в склепе. Что-то дернуло подол платья. Другая рука прикоснулась к шее. Это вывело меня из оцепенения.

– Нет! – вскрикнула я, открывая глаза и вскочив на ноги, – еще не все потеряно! Я еще жива, слышите! Я жива!

Тени на миг словно оторопели и убрали свои полупрозрачные лапы. Я выпрямилась и замахала руками.

– Прочь! Прочь от меня!

Надо бежать, срочно! Но куда? Повсюду тьма…

«Через окно», – прошептал внутренний голос, на удивление спокойный и сдержанный.

Тени вновь оживились, приближаясь ко мне. Кожей я чувствовала мороз, исходящий от них. А еще зверский голод. Тени были голодны… Я знала это.

– Прочь, во имя света! – неожиданно для самой себя крикнула я и ринулась к окну.

Замерла у окна на секунду. Второй этаж. Впереди приличная высота и бескрайние ночные низины. Позади – голодные тени. Как ни крути, безопасного пути нет.

К черту! Я, не оглядываясь, спрыгнула.

Острая боль тут же отдалась в лодыжках и коленях. Я застонала и опрокинулась на спину. Главное, чтобы ничего не было сломано. Ощупала ноги. Перелома вроде не было, но болело так, что из глаз хлынули слезы.

За спиной послышался тихий шорох, он неумолимо приближался. Тени. Они были повсюду.

Что же делать?

Бежать! Другого выбора не было.

Стиснув зубы, с трудом поднялась на ноги. Бежать я не могла. Чудо, что вообще смогла стоять, не падая.

Хромая на левую ногу, я заковыляла в сторону дороги. Отчего-то казалось, что там безопаснее.

Каждый шаг отзывался болью. По щекам текли слезы. Но страшно больше не было. Жажда жизни, твердая уверенность, что еще не все закончено, вели меня вперед, заставляя делать следующий шаг.

Тени все наступали. Казалось, что они играют со мной. Словно им приносило удовольствие медленно, но верно загонять меня в угол. Они двигались почти вальяжно, будто понимали, что в итоге я никуда не денусь от них. И рано или поздно, тени настигнут меня. Настигнут и поглотят.

Надо заставить себя побежать… Как бы ни было больно.

Я истошно заорала от боли, сжала руки в кулаки и перешла на бег. Самый мучительный бег в своей жизни.

У самой шеи, где вились волосы, я ощущала дуновение ветра. Нет, это был вовсе не ветер. Сумрачные руки касались кожи, будто заигрывая со мной.

Я ускорилась. Запнулась об острые камни. И распласталась на земле.

«Как в дешевом ужастике», – успела подумать я и почувствовала прикосновение к лодыжкам.

Десятки ледяных рук трогали меня. Перебирали волосы, цепляли за платье, хватали за шею. Торжество было в их невнятном шепоте. Я свернулась в калачик. Закрыла лицо руками. Из разжатого кулака выпали два потрепанных пера.

Внезапный порыв ветра подхватил их и унес высоко в небо.

«Даже перьев теперь у меня не осталось», – последняя мысль, что пришла в голову.

Мое сознание стало погружаться во тьму и холод. Словно мой разум, мои чувства и душу высасывали. Меня поглощали… Тени приступили к долгожданному ужину.

Над головой послышался громкий шелест.

Тени затрепетали. Раздался визг, все вокруг пришло в движение. Невидимые руки отпустили меня, перестали хватать и шарить по телу.

В голове прояснялось. Я услышала громкий звук, похожий на…крылья?

Гортанное карканье прорезало тишину, я почувствовала, как от меня отпрянули тени. Открыла глаза. Подняла голову. Прямо надо мной кружил огромный ворон, сверкая ярко-синими глазами. В клюве он держал два пера. Те самые, что я так долго и бережно хранила.

– Ты…– прохрипела я и с трудом поднялась на ноги, – это ты…

Договорить я не смогла и разревелась, глядя на птицу, как на самое дорогое в мире существо. Ворон тихо каркнул, подлетел ко мне и уселся на плечо. Склонил голову и провел клювом по моей щеке. Дрожащей рукой я прикоснулась к птице и нежно погладила по мягкому оперенью.

– Я… я так рада…так рада тебя видеть!

Ворон снова каркнул и посмотрел в сторону заброшенного дома. Я проследила за его взглядом. Под окном и у двери сгустились тени, плотно прижавшись друг другу. Они тянулись ко мне, но их словно сдерживала некая сила, не давая приблизиться.

– Да, – произнесла я, обращаясь к ворону, – надо уходить.

Я вытерла слезы и медленно побрела к дороге. Ворон все это время сидел на моем плече и крутил головой в разные стороны.

Боль по-прежнему сковывала тело. В голове еще было туманно. Но страха больше не было. Тихая радость и облегчение пришли ему на смену. Только один человек мог отправить сюда ворона. А, значит, с ним все в порядке.

«Моран жив, – повторяла я про себя, с любовью глядя на ворона, – жив…И это главное».

Глава 34

Ковыляя, я добрела до разбитой дороги. Ворон сидел на плече, глядя цепким взглядом по сторонам.

Он спас меня от теней. Как ему это удалось, я не имела ни малейшего представления. Сейчас волновало только одно: мое спасение. Выживание в этом сумрачном месте. Провести здесь ночь и не погибнуть. И придумать, как раздобыть огонь. Что-то подсказывало, что именно свет является лучшим оружием против теней. Но ворон отпугнул их чем-то другим. Чем? Может, птица говорящая и поделится своими секретами?

– Спасибо, – хрипло промолвила я, глядя на ворона. Тот посмотрел на меня умными синими глазами и коротко каркнул. Моя благодарность принята, поняла я.

– Как ты меня нашел? Как разогнал теней? – шепотом спросила я, впрочем, слабо веря, что птица ответит. И не ошиблась. Ворон легонько клюнул меня в плечо и кивнул головой, иди, мол, вперед, да помалкивай.

И я шла… Превозмогая боль, усталость и голод. Решимость и острая жажда жизни поддерживали меня, придавали сил, заставляя идти вперед, несмотря ни на что.

На небе сияла огромная луна, какой я никогда прежде не видела. Она прекрасно освещала путь.

По обеим сторонам дороги клубились тени, издавая ворчливый шепот. Они тянули ко мне свои призрачные руки, но не касались, словно некая сила сдерживала их.

Я подошла к разрушенному колодцу, в котором давным-давно не было воды, а разбитые временем стены поросли травой. Участок вокруг него был хорошо освещен, но главное, поблизости не было теней.

– Здесь мы и остановимся, – вслух произнесла я, обращаясь к ворону. Он каркнул в знак согласия.

Я опустилась на холодную землю и прислонилась к колодцу. Ворон склонил голову к моей щеке, да так и замер, не переставая при этом оглядывать местность. Я устало прикрыла глаза.

Последние силы оставили меня. Я судорожно выдохнула и мгновенно уснула.

***

«У тебя есть враги. Видимый и невидимый. Скрытый и явный. Одного из них ты сможешь одолеть, когда откроешь глаза, – шептала во сне травница Мэнни, – скрытый и явный…Открыть глаза…Открой глаза, девочка!»

Вздрогнув, я проснулась. Светило солнце, подернутое легкой дымкой. Стояла тишина. Я огляделась по сторонам и поднялась на ноги. Ворона нигде не было. Я упорно всматривалась вдаль, в надежде найти его, но увы… Он улетел.

Или просто померещился, как и те видения в доме.

Как бы там ни было, я снова осталась одна, наедине с бескрайними низинами и дорогой, что неизменно вела вперед и вдаль. Надо двигаться дальше. Вперед и только вперед.

Я медленно шла, вспоминая сон. Слова травницы Мэнни отчетливо звучали в голове.

«У тебя есть враги. Скрытый и явный…»

Теперь-то я поняла, что значили ее слова. Явный враг – это, конечно же, Пролан.

Или Галвин? Воспоминание о нем принесло боль и укол разочарования. Ведь я искренне считала его другом, одним из немногих, кто хорошо ко мне относится. Как же я ошибалась! Насколько же глупой и слепой была! Нет, Галвин точно не явный враг, нет…И все-таки враг, по чьей милости я оказалась здесь. Что с ним теперь? Что с Мораном? Я надеялась, что Галвин побежден и заперт в камере. Мысль о том, что он стал новым Хранителем, я решительно прогоняла.

Итак, явный враг – Пролан. Его я больше не боялась, теперь его фанатизм и рвение к правосудию казались даже смешными.

А вот скрытый враг… С этим сложнее, намного сложнее. Ведь скрытый, невидимый враг – это я сама. Точнее, та темная часть моей души, которая откололась при переходе и где-то бродит по этому миру.

Что она из себя представляет, как выглядит, я не знала. Равно как и то, есть ли у нее какие-то мысли и чувства. Но то, что она опасна, и то, что она еще жива, теперь я знала наверняка.

Я это чувствовала. Перед глазами снова всплыла сломанная пополам веточка. Ее невозможно соединить – так я думала раньше. Но теперь во мне поселилась вера, что еще не все потеряно. Из сломанной ветки можно вырастить нечто новое. В этом мире возможно все.

Солнце поднялось выше. Удивительно, но я совсем не чувствовала усталости. Самое поразительное, мне было даже комфортно в этом месте.

Постепенно менялся пейзаж. Листва стала гуще. Широких деревьев больше, а дорога – лучше, словно по ней и сейчас ездили повозки. Я посмотрела вдаль и запнулась от увиденного. Впереди виднелись очертания древнего города, стены и ворота блестели на солнце.

«Он из стекла, что ли?» – первая мысль.

«Туда-то мне и нужно!» – вторая, ошеломительная мысль.

Даже не мысль, а громкий крик интуиции.

И я побежала. Высоко над головой раздалось гортанное карканье. Я подняла голову и улыбнулась. Ворон вернулся. Он кружил надо мной, хлопая крыльями. Резко спикировал и сел на мое плечо. В его клюве был зажат небольшой мешок. Я остановилась и протянула руку к нему.

– Что это?

Ворон, конечно же, ничего не ответил и уронил мешок на землю прямо перед моими ногами. Я подняла его и одним рывком открыла. В нем оказалось немного хлеба, вяленое мясо, бурдюк с водой…и небольшой черный камень, самый обычный – такие тысячами лежат на берегу реки.

– Ты сам это принес, или тебя Хранитель послал? – спросила я, усаживаясь прямо на землю и откусывая большой кусок хлеба.

При мысли о Моране внутри все сжалось в тугой узел. Нет, не время грустить. Такую роскошь я оставлю на будущее, когда решу более насущные проблемы.

Насытившись, я по-прежнему сидела на земле и крутила камень в руке. Что это за камень? Для чего он? Черный камень…Внезапно я вспомнила слова Галвина о проверках на истину. Зеркало. Камень. Сосуд.

«Черный камень вложат тебе в руку. Он не даст тебе соврать», – так, кажется, он говорил.

Хм…Если это действительно камень правды, то его вложил в мешок только тот, кто имеет доступ к нему.

– Моран, – прошептала я и с облегчением вздохнула.

Значит, с ним все в порядке. Но для чего мне камень правды? Особенно здесь? Кого мне проверять на истину? Ворона, что ли? Живые тени? Саму себя? Этого я не знала, увы.

Я спрятала камень в лиф, туда, где когда-то лежали перья, и отправилась дальше. Ворон полетел рядом.

Сияющие стены древнего города манили, безмолвно приглашая войти внутрь. Чем ближе я подходила к ним, тем больше поражалась тому, как хорошо они сохранились.

Белоснежные, полупрозрачные и такие сверкающие. Тысячелетия они стояли в забвении. А как они, интересно, выглядели, когда их населяли живые люди?

Чем ближе я была к стенам, тем сильнее хотела познать их историю. Разгадать загадки и тайны города, словно они были тесно связаны со мной, моим прошлым и будущем.

С каждым шагом моя уверенность в этом росла. Как и вера в то, что я оказалась здесь не случайно. Сама судьба привела меня в низины.

Глава 35

Они действительно были из стекла. Из самого прочного стекла на свете. Я прикасалась к матовым белоснежным стенам уже несколько минут и никак не могла оторваться.

Ворон летал надо мной и каркал, словно подгоняя.

Передо мной раскинулись огромные ворота в город. Там, где некогда был вход, зияла огромная дыра. За ней вилась каменная дорога, тоже белого цвета. Я вошла внутрь.

Ни один город в моем мире, ни один город в Эбергарде не сравнится с тем, что открылось перед моими глазами.

Повсюду были стеклянные дома, полуразрушенные дворцы с колоннами из белого камня, громадные статуи, фонтанчики и акведуки. Все вокруг было светлым и прозрачным.

Некоторые постройки остались целыми, словно время не коснулось их. Другие же превратились в древние развалины. Стояла пронзительная тишина. И хотя этот город был мертв, он не казался ни мрачным, ни пугающем. Наоборот, в нем и сейчас слышались отголоски жизни и света.

«Вот, где был истинный свет, Моран», – подумала я с грустью.

Глядя на эти пустынные улицы, я почти наяву видела, как по ним ходили люди, ездили повозки (или, может, даже колесницы), бегали дети, сновали торговцы, важно расхаживали маги…

А что теперь? Пустота и забвение. Прах и живые тени.

Горечь и печаль проникли в мой разум. Я ощущала потери всех этих жителей, как свои собственные.

Что же произошло? Почему эти прекрасные города оказались заброшенными? Почему их теперь населяют живые тени? Откуда они взялись? Их кто-то создал? Ответов я не знала, но была твердо уверена, что произошло нечто страшное. Нечто непоправимое.

– И несправедливое, – пробормотала я, вглядываясь вдаль.

Ворон согласно каркнул на мою реплику и кивнул головой на дорогу. Иди, мол…

Я быстро пошла вперед. Меня подгоняло неясное предчувствие чего-то важного. Предчувствие, что скоро обрету то, что искала всю свою жизнь. Чем дальше я шла, тем крепче становилась моя уверенность в этом.

Я крутила головой в разные стороны, и острое чувство дежа вю пронизывало меня. Ощущала себя так, словно уже была в этом месте. Когда-то очень давно…Или бывала здесь во сне. Много раз… Вон, тот квадратный фонтанчик с разрушенной статуей я точно уже видела. И вон то двухэтажное здание с круглым входом тоже до боли знакомо.

– Исправь… – прошептал печальный женский голос позади меня, – исправь, Лиза…

Я вздрогнула и обернулась. Никого не увидела. Ворон пристально смотрел на меня.

– Ты слышал это? – спросила я, – слышал голос?

Ворон кивнул и прищурил один глаз. Я прикоснулась к нему и ласково погладила по голове. Хорошо, что у меня теперь есть такой умный спутник. Жаль, что говорить не умеет. Хотя, нет, умеет, конечно. Это я не понимаю его.

Больше женский голос не раздавался, и я спокойно шла вперед, раздумывая о последних событиях.

Вспоминала последнюю встречу с Мораном. Мысленно прокручивала его слова. Вспоминала Галвина. Какой глупец! Впрочем, я и сама была полной дурой, плывущей по течению жизни, когда вступила в сговор с эльфом.

Как я могла осуждать Галвина, если и сама была не без греха. С другой стороны, я никого не пыталась убить, в отличие от него.

Странно, но я не злилась на Галвина. И даже была благодарна за то, что он отправил меня сюда, в низины.

Хотя это место было, пожалуй, самым опасным, населенным жуткими тенями, мне здесь даже нравилось. Я чувствовала, что оказалась здесь не случайно.

Я должна была здесь оказаться. Какой бы путь я ни выбрала, какое решение бы ни приняла, рано или поздно я бы стояла здесь, на древнем тракте…

Я должна что-то исправить. Голоса низин просили об этом. Что? Пока неясно, увы.

На самом деле, исправить предстоит многое. Найти свою потерянную часть души. Часть, несомненно, темную и непредсказуемую. Найти и одолеть. Исправить последствия своих прошлых поступков.

Нет, вымаливать прощения у короля Торланна, Пролана и остальных я не собиралась. Как и не собиралась появляться в столице.

Еще нужно было узнать тайну прошлого своих предков, тайну своего рождения. Теперь я знала, что тому миру, в котором прожила долгие годы – миру технологий, интернета и науки, я не принадлежу. И никогда не принадлежала.

Но и к миру, в который попала по воле эльфа и своей глупой прихоти, я тоже не относилась. Не была его частью. Оба этих мира были для меня чужими.

Но здесь…В низинах…Я словно вернулась домой…

Я замедлила шаг, прикрыла глаза и вдохнула воздух полной грудью. Моран был прав. Только здесь и можно почувствовать себя по-настоящему живым человеком.

Ворон тихо прокаркал и провел крылом по моей щеке. Я открыла глаза и посмотрела на него. Он повернул голову влево и глядел немигающим взглядом на огромное здание.

Высокое, с сотнями мелких ступеней и гладких колонн. Чем-то оно напомнило храм из картинок в книгах по истории древнего мира. Но всех храмы древнегреческих богов были просто жалкой пародией по сравнению с этим великолепием!

– Туда-то мне и нужно, – прошептала я и побежала. Просто не могла не бежать.

Я пробежалась по ступеням и замерла у громадного овального проема. Стены были испещрены загадочными символами, похожими на те, что я видела в старом доме.

Над самим входом была круглая выемка, такая же, что в доме. Раньше в ней что-то было. Возможно, какой-то камень.

– Ну что, мой друг, – обратилась я к ворону, – вперед, на поиски ответов!

Ворон кивнул и крепче вцепился лапками в плечо. Я погладила его и вошла внутрь.

Храм был полон многолетней пыли.

Стены, пол, потолок – все было разрисовано картинами. Краска давным-давно стерлась, и что на них изображено, я разглядывать не стала. Некая сила вела меня вперед, в глубь храма. Я решительно прошла один зал, второй…И оказалась перед узкой винтовой лестницей без перил.

К горлу подступила тошнота, а интуиция завопила, что нужно сейчас же поворачивать назад. Сейчас же!

Перед глазами все поплыло и стало темно. Чей-то голос вдалеке кричал, звал меня по имени. Требовал немедленно уйти и никогда не возвращаться.

«Ты…погибнешь здесь, – шелестел он, – это…убьет тебя…»

Неожиданно темноту прорезали глаза Морана. Как вживую, я видела его лицо, печальное, задумчивое.

– Лиза, иди вперед, – услышала я голос Морана, – иди, и ничего не бойся.

Темнота стала гуще, в голове раздался звон, который перемешивался с таинственным шепотом и голосом Морана. Я уже ничего не различала из того, что они говорили. Где-то вдали каркал ворон. Я ничего не видела. Темнота окутала все вокруг.

Я зажала уши ладонями, встряхнула головой и закричала, что есть мочи:

– Замолчите!

Внезапно все стихло. Темнота рассеялась. Ко мне вновь вернулось зрение. Я ошарашенно посмотрела по сторонам. Такой же пустой храм, так же пылинки летают в воздухе. Ворон неподвижной фигурой сидит на плече…

Что происходит? Я схожу с ума? Или это так действуют низины на разум любого, кто осмелился войти сюда? Я перевела взгляд на лестницу.

– Я должна все исправить, – твердым голосом произнесла я, обращаясь к стенам, – и больше я не боюсь.

Глубоко вдохнула и ступила на потемневшие от времени ступени. Ворон одобрительно каркнул и легонько клюнул меня в плечо.

Поддерживает, поняла я и улыбнулась слабой улыбкой.

***

Я стояла посреди комнаты с выходом на балкончик. Повсюду были разбросаны черепки посуды, остатки статуй и бюстов, куски камней, обгоревшие части одежды, почерневшие кубки, чаши, несколько монет…

Словом, здесь царил хаос и упадок. Ничего угрожающего для жизни я пока не увидела.

Так, и что мне с этим делать? Я прошлась по комнате, разглядывая разбросанные предметы, выглянула в окно. Солнце еще достаточно высоко. Теней можно пока не опасаться. Пока…

Еще раз обошла комнату и наклонилась, чтобы поднять какой-то кубок. Тогда-то я и заметила ее. Очередную выемку на полу.

В отличие от тех, что я видела ранее, она была меньше. Но такой же формы, по периметру начертаны крохотные символы.

Я наклонилась ближе, смахнула мусор. Здесь была не одна выемка. Несколько таких же овальных отверстий в полу, но разных размеров, выстроились в ровный круг. Я пересчитала их. Ровно восемь штук.

– Восемь – сакральное число, – задумчиво произнесла я, вспомнив слова Галвина.

Я провела пальцем по отверстиям. В них что-то располагалось раньше. Нечто очень важное, ценное.

Нечто уникальное.

Нечто такое, что давным-давно было утеряно, и лишь избранные могут владеть этим.

«Я часто бывал в низинах», – вспомнились мне слова Морана.

Внезапная догадка озарила меня.

Ну конечно! И как я раньше не догадалась об этом?

Я сунула руку в лиф платья и достала черный камень. Провела по гладкой поверхности. Камень завибрировал и стал светлее.

– Вот, где твое место, – прошептала я, глядя на камень, и осторожно вставила его в одно из отверстий.

Вибрация усилилась, камень начал менять цвет, становясь сначала темно-синим, затем красным, затем желтым…И так до тех пор, пока не побелел.

Грянул оглушительный звон. Ворон протяжно закаркал, размахивая широкими крыльями. Я неотрывно смотрела на камень. Звон усилился и резко пропал. На смену ему пришли те же женские голоса. Они что-то невнятно шептали. Позади раздался шелест и противный скрип. Он приближался.

«Тени», – равнодушно отметила я.

Тени сгущались из углов комнаты. Им не был страшен дневной свет, вопреки всем законам физики.

Они медленно приближались, что-то нашептывая на незнакомом языке. Я не боялась их. Эти тени не хотят меня поглотить.

Они хотят рассказать свою историю.

Я расслабленно сидела на полу, глядя на то, как приближаются тени.

А ворон все каркал и каркал…А тени все ближе…

«Исправь, – шептал женский голос, – исправь, Лиза».

Тени обступили меня со всех сторон.

Пора!

Я вытянула руки, словно ожидая объятий. Почувствовала ледяное прикосновение десяток ладоней. Они обнимали меня. Тесно сжимали в своих морозных объятиях…

Нашептывали…

Я перестала ощущать свое тело.

Я стала частью их.

Я – тень.

«Исправь», – просили они меня, утягивая во тьму.

Я растворилась во мраке. Мир разлетелся на осколки. Все смешалось: прошлое и будущее, правда и ложь, тайное и явное…

– Все было совсем не так, – произнес тот же печальный женский голос, – смотри!

И я смотрела. Я стала прошлым.

Глава 36

В тесной комнатушке перед овальным зеркалом сидела прекрасная девушка. Она с отрешенным видом наблюдала за тем, как пожилая женщина ловко укладывает ее длинные черные волосы.

– Красная лента для богатства, – приговаривала женщина, вплетая ленту в косу девушки, – зеленая для здравия, желтая для радости, синяя для чистоты. Вот, готово!

Женщина наклонилась к девушке и приобняла ее за плечи.

– Погляди на себя, Этайн, – бодро произнесла она, – ты будешь самой красивой невестой. И счастливой женой. Айрем – лучший жених во всей округе.

Девушка ничего не ответила и посмотрела на женщину хмурым взглядом. Из синих глаз потекли слезы.

Женщина недовольно хмыкнула и дернула Этайн за косу.

– А ну прекрати слезы лить, глупое создание! Еще не хватало, чтобы у тебя распух нос, – сказала женщина, – идем. Скоро начнется священная церемония.

Она схватила девушку за руку и силой потащила к ее выходу.

– Перестань делать это, – прошептала Этайн.

Громче говорить она не могла, а последние силы были на исходе. Девушка с трудом подняла руку, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Но силы были неравны. Женщина лишь крепче сжала ее.

– Прошу, – шепотом сказала Этайн, глядя на женщину с мольбой, – не делай этого. Не выдавай меня за него…Прошу…Пожалуйста, мама…

Хлесткая пощечина заставила девушку замолчать.

– Упрямая ослиха! Прекращай артачиться, – взвизгнула женщина, – или выпьешь столько отвара, что даже не запомнишь первую брачную ночь! А мы ведь не хотим этого, верно?

Женщина вытащила из кармана пузырек с отваром и потрясла им перед глазами девушки. Этайн съежилась и замолчала.

Отвар этот славился тем, что не только лишал человека сил и голоса, но и памяти. Чем больше выпьешь отвара – тем сильнее пострадает память. А воспоминания – единственное, что осталось у Этайн. Ими она не могла пожертвовать. Ее мать молча наблюдала за ней и довольно ухмыльнулась.

– Вот и славно, – сказала она, – а теперь идем. И вытри слезы, это тебя не красит.

Она распахнула дверь и вывела Этайн во двор.

Их встретили возгласы сельчан. Подруги и родичи Этайн запели на разные голоса. Они воспевали ее будущую семейную жизнь. Дети радостно хлопали в ладоши и кидали под ноги невесты бутоны цветов. Все вокруг были довольны и счастливы. Все, кроме самой невесты.

Вскоре явился отец жениха. Он нес в руках серый камень – символ надежности их рода. Скоро Этайн станет одной из них.

Отец жениха взял девушку под руку и повел в сторону лужайки за домом. Поющие односельчане двинулись следом. Этайн шла, не разбирая дороги. Глаза застилали слезы, а мысли ее были очень далеко.

Процессия подошла к лужайке, украшенной яркими лентами и цветами. В центре был длинный стол с яствами.

А за ним, у раскидистого дерева, стоял жених и довольно улыбался. При взгляде на него, у Этайн снова выступили слезы. Она с тоской посмотрела на ясное небо.

«Где же ты, любимый, – думала она, – ведь ты обещал».

Невесту подвели к жениху, и вложили ее руки в его. У их ног положили родовой камень. Свадебная церемония началась. Этайн вполуха слушала клятву Айрема и украдкой смотрела по сторонам.

Она до последнего надеялась, но увы…

Ладони жениха и невесты связали разноцветными лентами. Толпа восторженно закричала. Посыпались лепестки цветов и зерно. Церемония состоялась. Священные узы брака были скреплены.

«Не пришел», – с горечью подумала Этайн, когда ее усаживали за стол рядом с женихом. С мужем.

Она с отрешенным видом наблюдала, как поют и танцуют ее подруги, как заливисто смеется ее мать, как по-хозяйски ее поглаживает новоиспеченный муж…

Час за часом она смотрела на пир, которому не была рада. Уже ничему не рада. Никогда. Этайн закрыла глаза, в надежде забыться хоть на миг.

Внезапная тишина вывела ее из оцепенения. Раздался чей-то женский крик. Этайн вздрогнула и подняла глаза.

Пронзительная радость охватила ее. Над землей парил мужчина. Высокий и красивый какой-то сверхъестественной красотой. Длинные серебристые волосы развевались на ветру. Темно-зеленые, как утренний лес, глаза сверкали недобрым светом.

«Любимый, – с облегчением подумала Этайн, – ты пришел».

Она попыталась встать, но тут же со слабым стоном села на место. Сил у нее уже не было. Видимо, мать добавила еще отвара в ее напиток.

Началась паника. Люди в ужасе метались по лужайке. Женщины в спешке хватали своих детей и тащили их в дом. Мужчины что-то кричали. Кто-то дернул ее за руку. Как в заторможенном сне, она повернула голову и увидела, что Айрем пытается увести ее. Она попробовала вырваться. Куда там…

Яркая вспышка света озарила лужайку и отбросила мужа Этайн в сторону.

Теперь она одна сидела за длинным свадебным столом и завороженно глядела на мужчину. Он подлетел ближе, коснулся ногами земли и подошел к девушке.

– Этайн, любимая, – прошептал он, прикоснувшись к ее щеке, – чем тебя опоили?

– Это…Это неважно, – слабым голосом прошептала Этайн, – главное, что ты пришел. Ты пришел.

– Да, – только и сказал он. Подхватил девушку на руки и взлетел в воздух.

– Нет! – раздался разъяренный крик Айрема снизу, – она моя!

Мужчина ничего не ответил. Он крепче сжал Этайн в своих объятиях, и они исчезли, озарив небо яркой белой вспышкой.

Айрем схватил родовой камень со стола и бросил его в ту сторону, где только что они были. Камень покатился и ударился о священное дерево. Но что такое камень против высокородного эльфа? Ничего…

Глава 37

Я распахнула глаза, первое время не понимая, где нахожусь.

В моей руке был зажат черный камень. Камень правды… Мысленно я пребывала на той лужайке. Перед глазами все еще проплывала сельская свадьба.

Я встряхнула головой и огляделась по сторонам. В комнате царил полумрак, но теней нигде не было. Ворон гордо восседал на карнизе и внимательно смотрел на меня.

«А ведь он понимает даже больше, чем большинство людей», – подумала я, поднимаясь на ноги.

Во всем теле была легкая слабость, словно это меня опоили отваром, а не Этайн. Я достала из мешка кусок хлеба, наскоро съела его и запила водой. Подошла к окну и устремила взгляд на мертвый город.

– Этайн… – вслух произнесла я и посмотрела на ворона, – что значило это видение, друг мой? Какое оно имеет отношение к этому месту?

Я снова мысленно прокрутила увиденное: эту свадьбу, эту несчастную девушку, которую насильно отдавали замуж…

Внезапно перед глазами всплыло лицо Морана. Как наяву, я видела его глаза, слышала его голос. И вспомнила, как мы беседовали в заброшенном доме. Вспомнила, как он рассказывал о том, почему началась война между эльфами и людьми.

– Все было совсем не так, – задумчиво произнесла я, глядя на ворона. Тот одобрительно каркнул, взлетел и уселся на мое плечо.

Совсем не так. Да, эльф похитил девушку с ее собственной свадьбы. Но она сама желала этого. Он сделал это лишь потому, что любил ее. Потому, что они любили друг друга. Я видела это по их глазам, слышала по их интонациям, чувствовала по их прикосновениям. Так же на меня смотрел и Моран. Я шумно вздохнула.

Не время сейчас для грусти!

И все-таки было грустно. И за себя, и за Этайн…Ведь она вовсе не была наложницей эльфа. Она была его возлюбленной. И, судя по той истории, что я знала, счастливы они были недолго.

Этайн и эльф погибли, прожив вместе несколько лет. Или не погибли? Я напрягла память. Общеизвестная история гласит, что девушка умерла, после того, как ее муж испил из источника силы.

Но вот погиб ли эльф? Этого, увы, я не помнила. Мне врезалось в память, что девушка умерла – настолько поразила ее история.

А потом началась многолетняя вражда…

Я призадумалась. А были ли эльфы действительно такими чудовищами? На самом ли деле они творили такие зверства: убивали ради забавы, сжигали взглядом целые поселения?

Что-то подсказывало, что нет. Если уж такая мелочь, как похищение со свадьбы настолько извращено, то что уж говорить о большем.

– Историю пишет победитель, – задумчиво произнесла я, глядя на птицу, – в этой же истории многое скрыто. Многое извращено. И слишком много несправедливости, – я задумчиво теребила волосы, – что же это за мир такой, где влюбленные не могут быть друг с другом?

И все-таки, почему я увидела именно это видение? Как это связано с низинами? И, главное, как связано со мной? Какое отношение Этайн имеет к этому месту? Я снова взглянула в окно, на пустынный мертвый город.

– Потому что она жила здесь, – пробормотала я еле слышно, – и здесь же умерла.

Стоило это произнести, как тонкая иголка уколола сердце, и внезапная тоска охватила меня. Настолько, что хотелось закричать в полный голос. Несправедливость. Слишком много несправедливости в этом мире.

«Исправь, – прошелестел в моей голове нежный голос, – исправь, Лиза».

Верно. Исправить нужно многое. И этот мир тоже. Вот только как?

Что именно я должна исправить в этом месте? Я не знала, но чувствовала, что это очень и очень важно. Важнее всего на свете. Важнее моей жизни.

Почему же я увидела именно Этайн и ее свадьбу? Почему?

Почему же?

Ответ пришел сам собой. Потому что с этого все началось. Это событие было настолько важным, что его отголоски и по сей день слышатся в низинах. Бедная, бедная Этайн…

Ворон легонько клюнул меня и вывел из раздумий. Я слабо улыбнулась и погладила его по голове.

– Да, надо уходить, – сказала я, – солнце садится.

Последний раз окинула взглядом помещение и поспешила к выходу. Откровенно говоря, я понятия не имела, куда идти дальше.

Вперед. Остается только идти вперед.

Я вышла на улицу и огляделась. Дороги, дороги, древние постройки, заброшенные дворцы и домики…

Я шагала по главному тракту, размышляя обо всем, что произошло. Что стало с жителями этого города? Почему они покинули родные края? И какое ко всему этому имеет отношение Этайн?

Сплошные загадки и вопросы. Чем дольше я находилась в этом мире, тем больше их становилось. У меня уже голова шла кругом от тайн.

Раздался тихий шорох. Он доносился откуда-то с обочины. Я посмотрела в ту сторону и выругалась вслух. Тени!

Несколько маленьких теней ютились у края дороги. Солнечный свет им был не страшен. Руки ко мне не тянули и ничего не шептали. Они выглядели…напуганными?

Я сделала робкий шаг и приблизилась, чтобы рассмотреть получше.

«Лишь бы не поглотили», – пронеслась в голове мысль.

Я ее проигнорировала и наклонилась, разглядывая темные силуэты. При виде меня тени прижались друг к другу, глядя пустыми глазницами. Маленькие. У некоторых просматривались коротенькие юбочки, полупрозрачные косички и шапочки, тонкие пальчики на темных руках.

– Бог ты мой, – выдохнула я и удивленно заморгала, – да это же дети!

Дети-тени… Полупрозрачные темные дети... И выглядели они очень напуганными.

Пронзительная жалость и сострадание укололи сердце. Детей, пусть и неживых, я здесь увидеть не ожидала. Я разглядывала их одежду, фигуры. С каждой минутой становилось больнее. Кто с ними сотворил такое? Что произошло?

Ведь это же просто-напросто дети! Невинные создания, которые по чьей-то жестокой воле должны влачить безумное существование в этом мертвом месте… Вечно! Непрошенные слезы потекли по щекам.

Я неосознанно протянула руку, чтобы прикоснуться к маленькой призрачной девочке. Ворон гортанно каркнул. Я вздрогнула, и тени разлетелись в разные стороны. Одни укрылись в стенах разрушенных зданий, другие просто испарились.

Ворон клюнул меня в голову и указал в сторону неба. Солнце было у края горизонта. А, значит, пора продолжить путь. Я бросила прощальный взгляд на храм, на обочину, где скрывались тени и устремилась дальше.

Стемнело. Меня ждала еще одна ночь в этом позабытом светом месте.

Ночь была светлой. Дорогу освещала молочная луна.

Усталости я не чувствовала и неизменно шла вперед, разглядывая город. При свете луны он был особенно прекрасен. И ни разрушенные дома, ни пустые мертвые улицы не портили этого очарования.

Страха тоже не было. То ли на меня так действовало присутствие ворона, то ли видения. То ли я просто начинала сходить с ума.

Я шла по дороге, удивляясь тому, что еще не увидела ни одну тень. Может, их здесь нет? По крайней мере, таких, которые жаждут пожрать живого человека?

Неприятный шорох впереди стал ответом. Я пригляделась и замерла. В нескольких метрах от меня сгущалась темная масса, прямо в центре дороги.

Обойти их никак нельзя. Эти тени точно ничего хорошего не предвещали. Они были больше, темнее, гуще…И определенно опаснее.

«Бежать!» – завопил разум.

Я сделала было шаг и передумала. Бежать смысла нет. Тени быстрее меня, и я только привлеку внимание, разогрею их аппетит.

Почти не дыша, я медленно-медленно попятилась назад. Еще один шаг назад, и еще.

Надо только отойти чуть дальше, уйти с дороги и укрыться в одном из домов. Я пятилась и неотрывно следила за тенями. Черная масса стояла неподвижно.

Сделала еще один шаг назад…

Поднялся громкий шелест. Словно тысячи пергаментных листов поднял сильный ветер. Шелест нарастал, черная масса взлетела в воздух…И с громким свистом обрушилась на меня.

Стало темно и холодно. Я ничего не видела и не чувствовала. Тени кружили стремительным потоком. Где-то вдали каркал ворон. Я слышала шелест его крыльев. Тени что-то шептали. Хватали за руки, волосы, платье.

– Довольно! – крикнула я, размахивая руками.

Внезапно все стихло. Темнота исчезла. Ко мне вернулось зрение. Тени окружили меня со всех сторон. Но теперь они меня не трогали и безмолвно взирали со всех сторон.

Что происходит?

Я услышала чей-то смех. Поразительно знакомый смех. По телу пробежал неприятный холодок. Тени расступились. В круг вступила темная фигура и медленно подошла ко мне. Я взглянула в ее глаза и пронзительно вскрикнула.

Смеясь недобрым смехом, ко мне приближалась полутень. Более живая, чем остальные. Более плотная. И более опасная. Опаснее всех на свете. Я с ужасом смотрела на нее. На себя…

Прямо передо мной, ухмыляясь и сверкая глазами, стояла…я.Мое живое отражение. Моя вторая частичка души. Темная и страшная.

– Вот мы и встретились, – звонким голосом произнесла она и улыбнулась.

– Давно пора, – хрипло ответила я.

– Что ж, начнем, – прошелестела она.

Да. Вот и пришло время исполнить пророчество Мэнни.

Глава 38

Первые минуты мы стояли неподвижно, рассматривая друг друга. Она – с ухмылкой и неприкрытой злобой. Я – с интересом и недоверием. Когда я поняла, что часть моей души отделилась при переходе и бродит где-то, то представляла ее себе несколько иначе. Я думала, что это некая эфемерная сущность, без сознания и тела.

Как же я ошибалась! Фатально. Она была реальной. Темной. Длинные волосы развевались на ветру и были прозрачными. Голые руки – наполовину из теней, наполовину из плоти. И судя по ее застывшей ухмылке, сознанием она явно обладала. Сильным сознанием.

Но хуже всего было то, что я оказалась не готова к этой встрече.

Здесь, в низинах… В окружении теней…

И сама она, часть моей души, стала тенью.

Почему?

И как ее одолеть?

Она подошла ближе и протянула руку. Дотронулась до моего лица. Повеяло могильным холодом.

– Выглядишь неважно, – протянула она довольным голосом. Улыбка сползла с ее лица, взгляд стал колючим и злым.

–Уж получше, чем ты, – парировала я, – по крайней мере, я не превратилась в ходячую тень.

Она задрала голову и оглушительно расхохоталась. Боже, неужели у меня такой жуткий, истеричный смех?

– Да что ты знаешь о тенях? – произнесла она, – ты, слабая неудачница и трусиха?

Ох, ну и зараза!

– Вообще-то я – это ты. А ты – это я, как в старой песне, помнишь? – ответила я, краем глаза наблюдая за тенями, – значит, ты настолько же слаба, насколько и я.

Она ничего не ответила и прошипела, как змея. Взмахнула руками, и тени, что до этого стояли неподвижной стеной, начали медленно приближаться. Они окружили меня плотным кольцом. Выбежать из круга нереально.

«Да и не нужно, – поняла я, – я должна одолеть ее. Победить или погибнуть».

Ворон, что все это время молча сидел на моем плече, громко каркнул, взмахнул крыльями и взвился высоко в небо.

Я подняла голову и отрешенно наблюдала за тем, как он поднимается все выше и выше, пока не превратился в еле различимую точку. Так и должно быть. Этот путь я должна пройти одна. Без его помощи. Мудрая птица все-таки…

Тени приблизились настолько, что я кожей осязала холод, исходящий от них. Моя ожившая частица души стояла ко мне вплотную. Наши лица почти соприкасались. Я взглянула в ее глаза и невольно отшатнулась. Столько ярости и ненависти было в них, что на миг стало страшно.

Но только на миг.

Она склонила голову к моему уху и горячо зашептала:

– Видишь ли, в чем дело. Я должна тебя победить. Только так я обрету полную силу. Ты – слабая часть, ненужная в новой жизни. Прощай.

Она широко улыбнулась и отступила назад. Снова взмахнула руками и пропела что-то на незнакомом мне языке. Тени зашелестели. Все громче и громче. Они уже кричали…

И обрушились на меня. Я упала на землю.

Секундное помешательство. Темнота. Холод. Ничего не видно. В ушах стоит противный шорох. Мысли улетучились. Разум погружается во тьму…

«Она решила расправиться со мной с помощью теней», – единственная связная мысль промелькнула в голове. Через секунду ее уже смел темный и холодный вихрь. Он поглощал меня. Погружал все глубже и глубже на дно вечного сумрака…

Тени пожирали меня.

Все смешалось: шелест, крики, холод, тьма… Где-то далеко пронзительно каркал ворон.

В пустом сознании играла старая песня.

«Я – это ты. Ты – это я, и никого не надо нам…»

А ворон все каркал и каркал.

«Это очень важная песня», – поняла я и ухватилась за ее слова, как за соломинку.

Найти в себе силы. Бороться. Не дать теням себя поглотить.

«Я – это ты…»

Свет, помоги мне…

Тени облепили меня. Я не могла разобрать, где их руки, а где мои…Все звуки смешались, превратившись в оглушительный гул. Крики, шелест, карканье, песня в голове.

– ДОВОЛЬНО! – прокричала я и попыталась подняться на ноги, – замолчите сейчас же!

Стало тихо. Все еще ничего не видя, я дрожащей рукой вытащила черный камень и сжала его в ладони. Вытянула вперед руку и стала размахивать им, как факелом. Увидев камень, тени завизжали и отпрянули. Ко мне вернулись зрение и способность мыслить.

Шаткой походкой я подошла к своему ожившему отражению. Схватила ее свободной рукой за плечо. Заглянула в черные от ярости глаза и произнесла:

– Я – это ты, ты – это я!

Поднесла камень к ее груди и плотно прижала.

– Ты знаешь, что это, – сказала я, не выпуская ее из крепкой хватки, – это камень правды. Скажешь ложь, и он принесет мучительную боль. А так как сейчас он касается нас обеих, следовательно, ни одна из нас не сможет солгать. Ответь, почему ты оказалась в низинах?

– С какой стати я буду отвечать? – прошипела она, – я тебя уничтожу!

– Не получится, – с улыбкой ответила я, – ты не сможешь существовать без меня…Как и я без тебя. Мы – единое целое.

– Нет! Нет! – истошно завопила она.

– Да, – тихо ответила я и крепче сдавила плечо, – я не хочу побеждать тебя. Я тебя прощаю…

Она резко замолчала и уставилась на меня изумленным взглядом. Глаза изменили цвет, превратившись из черного в серый. Я разжала руку и отпустила ее.

– Прощаю и принимаю, – прошептала я, неотрывно глядя на нее, – принимаю все то зло, что так долго копилось в тебе. Всю ту боль и ненависть…Прощаю…

Она тихо охнула, и ее фигура стала истончаться. Она становилась все прозрачней, все размытей…До тех пор, пока не превратилась в туманную дымку.

Камень выпал из моей руки, а я, как завороженная, наблюдала за своей темной половиной души. Через мгновение она стала призрачной тенью. Тихо прошелестела, поднялась в воздух над моей макушкой и острой стрелой вошла в мое тело. Да так и осталась в нем.

Вспыхнула яркая вспышка света, в ушах зазвенело. Ноги подкосились. Сотни ускользающих образов заполонили мое сознание. В глазах потемнело, и я потеряла сознание.

***

Когда я пришла в себя, уже вовсю светило солнце. Теней нигде не было. На моей груди восседал ворон и внимательно смотрел цепкими глазками.

– А, вот и ты, – прохрипела я и поднялась на ноги. Достала бурдюк с водой и сделала несколько глотков. В голове чуть прояснилось. Память услужливо подкинула события минувшей ночи. Моя темная половина души, тени…

Травница Мэнни слукавила. Она не сказала, что побеждать мне придется саму себя. Ту часть, которую я долго отвергала. Хранила на самых дальних и темных затворках души. И нужно было не победить. А всего-то принять. И простить.

– И обрести целостность, – произнесла я вслух и прислушалась к своим ощущениям.

Я стала другой. Более злой. Более сильной. Но при этом оставалась собой. Во мне смешалось темное и светлое, доброе и злое. Я стала собой.

– Наконец-то я нашла себя, – обратилась я к ворону.

Тот перелетел, уселся мне на плечо и указал головой на землю. Я опустила глаза и увидела черный камень. Камень правды. Он слегка вибрировал и переливался разными цветами. Медленно наклонилась и подняла его. Камень был горячим.

– Еще не совсем, – услышала я самого уха гортанный голос.

Я с изумлением перевела взгляд на ворона. Это он сейчас говорил со мной? Больше ничего подумать я не успела, так как камень завибрировал еще сильнее. Вспыхнул ярко-алым светом. Очертания древнего города исчезли. Все заволокло туманом. Какая-то часть моего сознания шевельнулась, и через секунду ко мне стали приходить воспоминания…

Все то, что хранила в себе моя темная половина.

Все то, что долгие годы было скрыто от меня.

Воспоминания о моем прошлом. Моем рождении. О моих настоящих родителях.

Я тихо охнула и опустилась на колени.

– Закрой глаза и смотри, – прокаркал ворон.

Глава 39

Все было совсем не так…

Мое рождение ознаменовалось грозой. Молния ударила в дерево и спалила его дотла. Когда бабушка, мать моего отца, взяла меня впервые на руки, крошечную и сморщенную, она сказала, что это знак. Дурной знак.

«Жди беды», – прошептала она хриплым голосом отцу. Это были первые слова, что я услышала в своей жизни. Конечно, они стерлись из памяти, как и все, что видит и слышит младенец. Но они не исчезли, лишь скрылись глубоко в подсознании. Там, где обитала моя темная половина. Она-то и хранила их бережно, чтобы когда-нибудь показать.

И теперь видения далекого прошлого, моего прошлого, сменяли друг друга, как кадры на кинопленке.

Моя семья…Настоящая, родная… Мама, хрупкая и длинноволосая. Глазами я пошла в нее. Отец, поджарый мужчина с серыми цепкими глазами. Бабушка, с длинными седыми косами, строгая и угрюмая. Они любили меня. Они ждали моего рождения.

Мы жили в большом доме из светлого камня. Я вспомнила сад, в котором постоянно возилась бабушка. Она всегда брала меня с собой, и я неумело помогала ей. Я вспомнила заливистый смех мамы, когда она увидела меня с перепачканным землей лицом.

«Наша малышка быстро растет», – сказал отец. Кажется, мне было года два.

Я вспомнила, как в нашем доме часто устраивались тайные собрания. Красиво одетые люди собирались в гостиной и при свете свечей о чем-то шептались.

Они замышляли что-то…И мои родители тоже. Сколько мне было? Три? Я тайком пробиралась из своей спальни, чтобы посмотреть на прекрасных дам.

Однажды я спряталась за дверью и слушала, о чем говорят взрослые. Там-то меня и застал один господин. Он отличался от остальных. Очень высокий, с длинными серебристыми волосами и пронзительно-зелеными глазами… Голос его был подобен звуку хрустальных колокольчиков. Волшебный голос. И сам господин был волшебен. Он аккуратно поднял меня на руки и ласково погладил по голове.

«Знаешь, кто я?» – с улыбкой спросил он меня.

Я покачала головой, завороженно глядя в его нечеловеческие глаза.

«Я друг твоей семьи», – ответил он.

Видение сменилось другим. И лучше бы я его не видела.

Я спала в своей расписанной узорами спальне. Меня разбудила нянька, молодая девушка с испуганным лицом. Глаза ее были полны слез.

Не говоря ни слова, она укутала меня в одеяльце и подхватила на руки. Я посмотрела в окно. Ночное небо было озарено разноцветными вспышками.

Снизу слышались крики и чьи-то вопли. Я испугалась и расплакалась. Позвала маму. Няня зажала мне рот рукой. Выбежала из комнаты, сбежала по лестнице…Снова истошные крики…Женский визг…

Мы оказались на улице. От увиденного я разревелась в полный голос. Земля была усыпана мертвыми телами. Некоторые были залиты кровью, другие – обуглившиеся, как поленья в нашем камине.

Я увидела нашего конюха. Он безжизненным взглядом смотрел в небо. Рядом лежало бездыханное тело его сына. Я завизжала…

Нянька вторила мне, позабыв обо всем на свете. А затем случилось страшное…

Я увидела папу. Мертвого, с прожженной насквозь грудью. Откуда ни возьмись выбегали люди. Я знала, что это злые люди, и от них нужно спрятаться. Но нянька, что по-прежнему держала меня на руках, словно застыла.

А люди все окружали нас. Они расступились, и к нам подошел высокий мужчина, в темном плаще. С витым посохом в руках. Следом за ним двое людей кого-то вели за руки. Подойдя ближе, швырнули их на землю. Это были моя мама и бабушка.

«Мама!» – завопила я. Она подняла на меня глаза. Слезы струились по ее щекам.

Мужчина в темном плаще медленно подошел к ней и опустил руку на ее голову.

«Предатели королевства должны быть наказаны», – сказал он зычным голосом.

Из его ладоней заструился ярко-красный свет. Он пронизывал маму насквозь. Она истошно закричала. Через миг ее фигура истончилась и превратилась в горстку пепла.

«Мама! Мамочка!» – вопила я сквозь слезы.

Бабушка подлетела ко мне и выхватила из рук няньки.

Мужчина с посохом подошел ко мне и заглянул в глаза. Он был страшным. Седая борода. Черные угольки глаз. Я испуганно отвернулась и уткнулась в теплую грудь бабушки.

«Пощади, прошу! – молила бабушка, – она ведь еще совсем дитя! Пощади ее!»

Я робко подняла голову и украдкой взглянула на мужчину. Он помолчал с мгновение. Затем сложил руки на груди и произнес:

«Я – Хранитель и служу во славу света. Посему сжигать старуху и дитя не стану. Помни о моем милосердии».

Бабушка крепче прижала меня к себе и бормотала слова благодарности.

Вспыхнула яркая вспышка света, еще одна…

«ИСЧЕЗНИ!» – раздался громкий голос.

Что-то темное подхватило нас. Раздался чей-то визг. Плач. Бабушка кричала. Я рыдала от ужаса. Нас трясло и мотало в разные стороны. Нас куда-то несло…

Еще одна вспышка.

Дикий страх.

Темнота.

Видение остановилось, словно на невидимом пульте нажали паузу.

И появилось новое видение из моего прошлого.

Мой рот был забит пылью. Я плакала и звала маму. Ее нигде не было. Рядом сидела бабушка. Она не шевелилась и смотрела в одну точку. Она пугала меня. Но еще страшней было место, где мы оказались. Повсюду разрушенные дома. Пугающие. Что-то темное затаилось там внутри.

Я прижалась к бабушке. Она вздрогнула, взглянула на меня. Крепко обняла, что у меня перехватило дыхание…и зарыдала. Завыла. Как волк, загнанный в капкан.

Видение сменилось, и пришло следующее, последнее воспоминание.

Мы находились в том же страшном месте. Вокруг нас бродили люди. С ними было что-то не так. Они менялись…Становились темными, страшными…

Мои пальцы похолодели, я не чувствовала их. Посмотрела на свои руки и заплакала. Они стали темными, холодными, прозрачными. Как те существа, что приходили к нам ночью.

Бабушка держала меня на руках. Какой-то господин приближался к нам. Увидев его, я вскрикнула от радости. Это тот самый, с длинными волосами. Друг семьи. Он подошел и ласково потрепал меня по волосам.

«Бедное дитя», – прошептал он, глядя на меня печальными глазами.

«Нас лишили магии. Выжгли дотла. Удалили наши метки. Лишили рода, – произнесла бабушка, – мы проиграли».

«Нет! – возразил друг семьи, – не проиграли».

«Как ты можешь говорить такое, Фарел? – дрожащим голосом сказала бабушка, – посмотри на мою малышку! Превращение уже началось. Ее поцеловала тень. Уже слишком поздно».

Друг семьи посмотрел на меня озабоченным взглядом и тихо произнес:

«Нет, не поздно. Переход вернет ей первоначальный вид. Приготовься, Зила, я отправлю вас туда, где никто из них не найдет».

Услышав эти слова, я отчего-то задрожала и снова заплакала. Мне хотелось домой, к маме и папе.

Он наклонился и взглянул мне в глаза.

«Не печалься, – тихо сказал он, утирая мне слезы, – когда-нибудь мы еще встретимся. А до тех пор пусть жажда мести наполняет тебя. Это придаст тебе сил».

Вспыхнула очередная вспышка света, видения поблекли, и мое сознание погрузилось во тьму…

А затем некая сила выдернула меня и вернула в настоящее.

Глава 40

Меня сотрясали рыдания. Я плакала и плакала. Казалось, я выплакала все слезы, что накопились во мне за годы тоски и депрессии. Нос распух, глаза превратились в узкие щелочки.

Что-то больно укололо меня в плечо. Я подняла глаза и увидела ворона. Он терпеливо смотрел на меня, словно ожидая, когда я проревусь и обрету способность говорить.

Постепенно эмоции утихли, оставив лишь тупую боль и упадок сил. Я равнодушным взглядом окинула низины.

Солнце тускло освещало заброшенный город. Сколько длилось по времени мое странное пребывание в прошлом? По ощущениям – несколько лет. Но по факту могло и пяти минут не пройти. Это было неважно. Все было неважно…

Где-то в глубине души я догадывалась об этом. Но признаваться в этом самой себе было страшно. И мучительно больно.

Я взглянула на ворона и дрожащей рукой прикоснулась к нему. Он смотрел на меня тем же терпеливым, мудрым взглядом. Я должна выговориться. Хоть кому-то. Пусть даже птице. Зато самой мудрой в мире. Должна. Иначе просто сойду с ума.

– Все было совсем не так, – хриплым от слез голосом сказала я ему, – теперь я знаю правду. Горькую правду. Я родилась в этом мире. Мои настоящие родители, – я судорожно вздохнула и подавила рыдания, – как и моя бабушка, как и их друзья, были в сговоре с эльфами. Были их союзниками. Кто-то предал их. Выдал. Я помню, как Моран рассказывал о массовых казнях всех, кто был в сговоре с эльфами. Это коснулось и моей семьи. Они пришли в наш дом. Ночью. И убили! Убили их всех! А мою маму…Мою маму убил Хранитель. Тот, что был до Морана. Он сжег ее! Превратил в прах.

Ворон молчал и внимательно слушал.

– А затем, – продолжила я говорить, – он лишил меня и мою бабушку магии. И отправил нас в низины. Мы бы погибли здесь. Или превратились бы в тени…Если бы не старый друг семьи.

Я замолчала и прикрыла глаза. Все паззлы информации, что была у меня, выстроились в ровную картинку.

И теперь стало ясно, почему эльф выбрал именно меня для перехода в этот мир. Стало понятно, почему Моран не обнаружил на мне печати сговора. Даже то, что мои глаза меняют цвет, теперь имело логическое объяснение.

Все просто. Моя семья была одной из многих семей, которые поколениями были в союзе с эльфами.

Мы были с рождения скреплены невидимой печатью. Когда началась массовая зачистка, и мои родители были убиты, а мы с бабушкой перенесены в низины, эльф помог нам.

Невероятной магией, такой, что неподвластна и Хранителю, он отправил нас в другой мир. Где я и обрела новых родителей. Моя же родная бабушка всегда была рядом, пока была жива.

Как это произошло, как ей удалось убедить чужих людей воспитывать меня, как родную, да еще и самой принимать участие в моем воспитании, я не знала. Да и неважно это было сейчас. Меня интересовало другое…

А были ли эльфы на самом деле такими монстрами?

Ворон вновь клюнул меня в плечо. Я открыла глаза и взглянула на него, затем перевела взгляд на обочину.

Только тогда я заметила, что у одного из валунов ютятся тени. Те самые, маленькие. Тени-дети…

Страшная догадка пришла в мою голову. Я медленно приблизилась к ним и стала внимательно разглядывать их призрачные ручки, детскую одежду, что давно превратилась в лохмотья из тени. Их пустые черные глаза…

«Это дети всех тех, кто был в сговоре с эльфами», – поняла я, и новые слезы горечи и боли потекли по щекам. Все уцелевшие.

Их, как когда-то и меня, отправили в низины на верную смерть. Они не погибли. Но и живыми не были. Превратились в тени. Остались вечными детьми. Такая участь могла постигнуть и меня.

В горле застыл крик. Хотелось вопить, орать на всю округу от той боли и несправедливости, что обуяли мной. Ведь они всего лишь дети! Просто дети! Невинные создания. За что? За что?!

Откуда такая жестокость у тех, кто сотворил с ними такое? И хотя я была частью этого мира по рождению, я его не понимала. Решительно не понимала. Чем дольше я смотрела на крошечные тени, тем сильнее крепло во мне новое чувство.

Гнев. Чистый гнев и жажда справедливости. Жажда мести. Никогда дети не должны платить за ошибки своих родителей. Никогда. Ни в этом, ни в любом другом мире. Это бесчеловечно.

– Пора уходить, – раздался хриплый голос у самого уха. Я вздрогнула и посмотрела на ворона.

– Как давно ты стал говорящим? – спросила я.

– Я всегда был таким, – невозмутимо ответил он, – просто ты меня раньше не слышала.

– И что же изменилось? – спросила я, хотя и знала ответ.

Изменилась я. Обрела целостность, когда воссоединилась со своей темной половиной души. Все просто. Теперь многие вещи, что до этого были загадкой, стали ясны.

Ворон едва заметно кивнул. Неужели он и мысли читать умеет? Я устремила взор вперед, на уходящую за горизонт дорогу. Повернулась к ворону и вымученно улыбнулась.

– У тебя есть имя?

– Конечно. Меня зовут Грун. А теперь идем, Лиза. Наш путь только начинается.

Я кивнула. И хотя в моей голове роились сотни вопросов, задавать я их не стала. Сил совсем не было. Ворон уселся на мое плечо, и мы отправились дальше. Навстречу будущему. И поиску новых ответов.

***

Я собралась было идти дальше, но остановилась. Мое тело теперь ощущалось иначе. Словно я – не я. Я чувствовала себя больше, чем есть. Словно мое естество, моя внутренняя суть выходили далеко за пределы тела.

Это было странно. Но волнительно. И приятно. Моя темная половина, годами скрытая от сознания, теперь свободно разливалась по мне, наполняя и забытыми воспоминаниями, и утраченными знаниями, и так долго отвергаемыми эмоциями. Гневом, страхом, ненавистью, жаждой справедливости. Кто я была без этих чувств? Хорошая девочка. Не знающая себя. Отвергающая себя. Но кто я теперь?

– Кто же я? – прошептала я вслух.

Низины, как и ворон, ответили угрюмым молчанием. Я закрыла глаза и прислушалась к себе – к полноценной, новой версии себя. Вместе с темными сторонами, болезненными воспоминаниями во мне появилось еще кое-что.

Сила. Настолько отчетливая, настолько яркая, что на миг стало страшно. Но только на миг.

Сами низины дали мне ее. Невероятным стечением обстоятельств, цепочкой печальных событий они подарили мне то, о чем, наверное, многие и не мечтали.

Когда я была совсем крохой, предыдущий Хранитель выкинул меня и бабушку в низины. Он полагал, что, в лучшем случае, мы погибнем. В худшем – станем безликими тенями. Что и стало происходить со мной.

Я вновь вспомнила, как мои пухлые детские пальчики становятся темными и полупрозрачными. Меня поглощали тени.

Если бы не эльф, что перенес нас в другой мир, я бы уже не была человеком. Он думал, что при переходе между мирами превращение прекратится, и тень, что проникала в мое тело, исчезнет.

В чем-то эльф оказался прав. Превращение прекратилось. Моя плоть стала прежней. Вот только тень не исчезла. Она проникла в мое сознание, в мою душу – в ее темную половину. Тень стала частью меня.

Вот почему моя темная половина говорила с тенями. Вот почему они слушали ее и повиновались. Вот почему я слышала все эти голоса… Я была неразрывно связана с низинами. Какая-то их часть живет во мне вот уже много лет. И требует справедливости.

Но меня интересовало вот что. Если отделенная от меня темная часть души могла говорить с тенями, то значит, смогу и я. Надо только попробовать. А для этого надо найти тени. Много теней. Я огляделась по сторонам, взглянула на Груна и бодро произнесла:

– Грун, а не желаешь ли сходить со мной вон в тот дом? – Я указала рукой на одну постройку.

В ней не было окон, лишь узкий вход. Свет не проникал в нее. То, что надо.

– В тот дом? – проворчал Грун, – зачем тебе это понадобилось? Тебе следует идти по дороге, и только вперед.

– Неужели? – сказала я и решительно направилась в сторону дома.

Позади послышались ругательства Груна. Я усмехнулась. Ругался он знатно.

Дом становился ближе, и я уже слышала легкий шорох. О, да! Тени там точно были. И я искренне надеялась, что там прячутся вовсе не беспомощные дети-тени. Хотелось встретить кое-кого побольше. И поопаснее.

Я была все ближе, шорохи все громче. Да, тени там просто кишели. На мгновение волоски на коже стали дыбом. Кровь резко прилила к щекам. Меня охватило странное возбуждение. Наверное, то же чувствует гонщик на трассе перед началом заезда. Адреналин, возбуждение и дикое веселье.

– Это точно будет весело! – вскрикнула я и вошла в темное помещение.

Их было много. Большие и маленькие. Неподвижные и двигающиеся. Тени-дети и тени-пожиратели.

Сначала они не шевелились. Через миг набросились на меня. Голодные. Цепляли за юбку, капюшон, дергали за волосы. Шептались между собой. Готовились к долгожданному ужину.

Я не двигалась. С моим сознанием ничего не происходило. Я не падала во тьму, как прежде. Я не чувствовала ничего, кроме холода призрачных рук и легкой досады оттого, что у меня нет перчаток.

Тени недоумевали. Почему я еще не упала? Они ведь так голодны. Их шепот усилился.

– О, вынуждена вас разочаровать, – сказала я, широко улыбнувшись, – боюсь, вы останетесь без ужина. Видите ли, дорогие мои, я одна из вас.

Тени на миг замерли, приблизились, словно принюхиваясь… И резко отпрянули. Зашелестели, зашептали.

Поначалу тихо, неразборчиво.

«Надо сконцентрироваться, – поняла я, – чтобы разобрать, что же такое они лепечут».

Я закрыла глаза, отогнала назойливые мысли. Вдох-выдох. Есть только я. Истинная я. И тени. Мне не страшно. Не страшно. Тени шепчут, шепчут…

Слова на древнем языке. Мертвом языке. Постепенно странная тарабарщина, которую они говорили, стала приобретать смысл. Незнакомые буквы становились объемными, складывались в причудливые слоги. Превращались в слова. Наливались смыслом.

Ах, как же они истосковались!

Они так голодны.

Вечность во мраке.

Вечность в беспамятстве и тьме.

И помнят лишь то, что они что-то утратили. Помнят лишь то, что они позабыли нечто важное.

Они позабыли себя.

Мне это было знакомо.

Я им сочувствовала. Теперь я видела перед собой не страшные тени, а своих несчастных братьев и сестер, заключенных в тюрьме древнего проклятия.

Я опустилась на колени. Тени обступили меня со всех сторон. Маленькие, дети-тени, прижались к моим коленям. Большие поглаживали по волосам с каким-то трепетным благоговением. Они уже не шептали. Они терпеливо ждали. Ждали, когда я скажу хоть слово.

– Вы забыли свет, – уверенно произнесла я, слегка касаясь призрачной девочки, – вы боитесь его. Но и существовать без него не можете.

Тени взволнованно зашевелились. Они боялись света. И в то же время тянулись к нему. Может, именно поэтому они жаждали поглотить все живое, в надежде впитать в себя хоть крупицу жизни. Крупицу света.

Я внимательно разглядывала их, вслушивалась в их безликие голоса. С легким удивлением отмечала, что они все разные. Как люди. Кто-то из них провел здесь целую вечность, кто-то – несколько десятилетий. Некоторые из них были пугливы, иные – кровожадны. Они все были разные, все уникальные.

– Ну что, – прошептала я, протягивая к ним руки, – расскажете свою историю?

Они возбужденно зашелестели. Словно только этого и ждали. Кому, как не мне выслушать их? Кому, как не мне понять?

Крохотная тень, судя по всему, девочка в прошлом, прильнула к моей груди. Остальные неподвижно стояли, словно ожидая чего-то. Вдалеке послышался женский, уже знакомый голос.

«Исправь», – шептал он.

Боковым зрением я увидела шевеление. Через единственную дверь в дом влетела еще одна тень. Женская. Она обхватила мою голову ледяными руками. Прикоснулась губами к щеке. Зашептала прямо в ухо. Она говорила на древнем языке. Но я понимала ее. Понимала каждое слово.

И внимательно слушала, мысленно представляя себе все то, что рассказала древняя тень.

Глава 41

Некогда, может, пять или десять тысяч лет назад, стоял город. Город Брилэйн. Никто толком и не помнил, кто его построил. Местные жители верили, что Брилэйн был всегда. Говорили, что создали его высшие существа, с помощью могущественных светлых сил.

Славился город своими стеклянными дворцами, вечно зелеными садами, фонтанами с исцеляющей водой и широкими белыми дорогами.

Со всех концов мира съезжались туда, чтобы поглядеть на это чудо. Кто только не жил в этом городе! Эльфы, дэфоры, гномы, люди – все расы мирно сосуществовали друг с другом. Магия для них была обыденном делом.

Каждый привносил что-то свое в устройство города. Со временем Брилэйн разросся до огромных размеров. В его окрестностях появлялись другие города и села. Жизнь вокруг кипела.

Город был независимым. Не было во главе короля, все важные дела решал городской совет. И люди, и эльфы, и гномы – вместе принимали важные решения.

Проходили столетия, а город процветал, превратившись в независимое государство. Со временем начались изменения.

Темная Бездна незаметно прокралась в стены города. Она захватывала разум жителей, совращала их, нашептывала во сне гнусности. Бездна развращала. Разделяла. Внушала людям зависть, алчность и властолюбие.

Работа Бездны была медленной, но кропотливой. Стали появляться недовольные среди людей. Они считали, что эльфы незаслуженно обладают большей силой и долголетием.

Появились недовольные и среди эльфов. Они считали, что достойны большего могущества. И те, и другие жаждали одного: власти.

Не все были плохими, но и не все были хорошими. Мир Брилэйна раскололся. Но прошло еще несколько столетий, прежде, чем он умер.

Однажды сын человеческого мага, Айрем, увидал в лесу юную девушку и возжелал ее. Настолько, что решил жениться на ней, несмотря на протесты семьи.

Ему было безразлично, что девушка не питает к нему тех же чувств. Он хотел только ее. Айрем стал одержимым ею. Родители девушки дали согласие на их союз. Мужчина был счастлив и окрылен.

До тех пор, пока высокородный эльф не похитил невесту прямо со свадебного пира. Это изменило Айрема. Это изменило все.

Он не желал мириться с поражением. Гнев и ненависть поглотили его душу. Бездна проникла в самое его сердце. Она нашептывала Айрему, что он может достичь большего. Не только отомстить проклятому эльфу, но и обрести истинное могущество. Перекроить мир. Построить свое государство, где ни эльфы, ни силы света не будут ему докучать.

Мир, в котором одно лишь упоминание об эльфах станет преступным. Мир, в котором только он, Айрем, будет решать, что правильно, а что нет.

Бездна обещала Айрему такие силы, о которых он и не смел мечтать. С такими силами, шептала Бездна, возможно все. Месть будет сладкой. И поистине страшной.

Взамен нужно всего ничего: впустить детей Темной Бездны в Брилэйн. Очень уж они изголодались по жизни.

«Не волнуйся, – шептала ему Бездна во сне, – ни ты, ни твои союзники не пострадают».

Спустя месяцы долгих уговоров, безумных ночей, когда Бездна навещала его, Айрем в конце концов согласился.

Если у него будут сила и власть, его будут бояться и уважать. Ни одна девица не посмеет сбежать от него. Ни один эльф не посмеет бросить ему вызов.

Прошло несколько лет. Айрем, с братьями и отцом собрал союзников. Они подготовили все для ритуала. В одну из лунных ночей они собрались у подножия гор и начали страшный обряд. Надев на себя темные мантии, мужчины встали в круг и запели песнь призыва. Они пригласили детей Бездны – фоморов, впустили их в мир света и жизни.

Бездна взамен даровала Айрему силу, да такую, о которой он и мечтать не смел. Сбылись его чаяния. Он обрел истинное могущество и построил новое государство.

Что же стало с Брилэйном – нетрудно догадаться. Дети Бездны, темные и холодные существа, проникли в город и пожирали все, что попадалось им на пути.

Полыхали пожары, дети плакали, женщины кричали, мужчины сражались, эльфы противостояли, как могли. Избранные женщины с искрой магии собирались в круг, поднимали руки к небу и произносили защитные заклинания, призывая к свету и высшим силам. Темные существа кружили, поглощая все живое.

Длилось это долго.

Бездна победила. Постепенно солнце угасло, и на затихший город опустился тихий сумрак.

Кому-то из жителей Брилэйна удалось скрыться, сбежать. Многих поглотила тьма. Остальных же ждала участь похуже: они превратились в тени.

В ком-то до сих пор тлеет уголек света, некоторые же давно позабыли свою истинную сущность и стали похожи на детей Бездны, превратившись в прожорливые тени. В создания, желающие поглотить саму жизнь и свет. С этими тенями я была хорошо знакома.

Прошли годы, столетия, и низины стали такими, какими я видела их сейчас. Айрем же стал королем нового королевства.

Память о тех страшных событиях стерлась, а любое упоминание об этом уничтожилось. Историю, как водится, переписали подчистую.

Вот, что поведала мне призрачная тень, изредка показывая яркие образы далекого прошлого.

Когда она замолчала, я некоторое время сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Затем, поддавшись внезапному порыву, повернулась к тени и прикоснулась к ее руке.

– Скажи, – прошептала я, – как твое имя?

– Этайн, – прошелестела она.

Меня пронзила догадка.

– Это ты? Ты поцеловала меня в детстве? – прошептала я.

– Да, – ответила она и тут же растворилась в воздухе.

***

Этайн. Та самая, чью свадьбу я видела. Этайн. Она не погибла. Стала тенью. Тысячелетия жила здесь, в низинах, не ведая ни покоя, ни радости.

И все же она сохранила в себе частичку света. История, которую она поведала, конечно, жуткая и печальная. Но какое она имеет отношение ко мне? Что и, главное, как я должна исправить? Картина в моей голове становилась все более ясной, но по-прежнему оставалось много вопросов.

У ног что-то блеснуло. Приглядевшись, я подняла кольцо, что внезапно появилось рядом. Массивный перстень из потемневшего от времени серебра, украшенный темно-синим камнем.

Несмотря на то, что перстень был очень старым и потертым, мне он показался самым прекрасным украшением, что я когда-либо видела. Несколько секунд я разглядывала его с застывшей улыбкой, а затем надела на средний палец.

Перстень оказался впору. Я безотчетно надавила на камень, он слегка приподнялся, и под ним оказалось крошечное отверстие. Наверное, когда-то там был вставлен чей-то портрет. Или спрятан яд.

Может, Этайн оставила его для меня?

Я улыбнулась и поднялась на ноги. Тени молча взирали на меня.

– Если Этайн еще здесь, – задумчиво произнесла я, глядя на них, – то что тогда стало с ее возлюбленным?

Безумная идея пришла в голову. Чем больше я размышляла над ней, тем больше она мне нравилась. К тому же я хотела знать всю правду. Не только о судьбе Этайн, но и судьбе своей семьи. Мне было важно знать, за что они боролись, ради чего оставили свои жизни. Ради магии и власти, как гласит официальная история?

О, в это мне верилось с трудом. Магия у моих родителей была. Насчет власти не уверена, но простыми людьми они точно не были. Значит, ими двигало нечто другое. Что? Лишь один человек мог дать ответы на эти вопросы. Точнее, не человек. Эльф.

Я взглянула на тени. Они по-прежнему взирали на меня, словно ожидая, что же я скажу дальше. Я хотела было выйти наружу, но передумала.

Судя по воспоминаниям этот эльф, Фарел, был другом моей семьи. Вот только он точно не был моим другом.

Питай он ко мне хоть малую толику дружеских чувств, не бросил бы одну на растерзание королевского совета. Не позволил бы Галвину совершить покушение на меня. Рассказал бы сразу всю правду обо мне и моей семье. Нет. Эльф точно мне не друг. Его следовало опасаться. Вот только как защититься от него и его сил?

Тени зашелестели и прильнули к моим ногам. Почти как кошки. Ласковые, своевольные. Они-то меня не оставят одну. Они нуждаются во мне, я чувствовала это. Я мельком взглянула на найденное кольцо, и меня осенило.

– Знаете, в чем особенность теней? – произнесла я, обращаясь к ним, – в том, что даже самые огромные тени могут поместиться в спичечном коробке. Или в кольце…

Я нажала на камень в перстне и раскрыла потайное отверстие.

– Ну что, поможете мне? Это будет нашим маленьким сюрпризом для любого, кто захочет меня вновь обидеть, ударить или убить, – сказала я и вытянула руку вперед.

Тени на секунду замешкались, а затем одна за другой подлетели к кольцу и скрылись в нем.

Когда все тени поместились в перстне, я закрыла его. Теперь у меня есть свой ящик Пандоры. Точнее, кольцо. Это получше кинжала.

Моя темная половина души удовлетворенно вздохнула. Ей было спокойнее, когда тени рядом. И мне тоже. Я не собиралась задействовать их без нужды. Но в случае опасности они помогут. Теперь я знала это.

И все-таки стоило проверить, слушают ли меня тени, прежде, чем предпринимать следующие шаги.

Я отошла к дальней стене комнаты и прошептала на древнем языке: «Выйдите и защитите меня». Открыла перстень и стала наблюдать, как тени стремительным порывом вылетели из крохотного отверстия и окружили меня плотным кольцом.

День назад я бы оцепенела от их присутствия, но теперь наоборот, чувствовала себя как за каменной стеной. За темной и холодной стеной.

– Хорошо, дорогие мои, – прошептала я, – если мне будет грозить опасность, вы поможете?

Тени согласно зашелестели. Помогут. Но и я должна им помочь. Как? Понятия не имела, правда, были кое-какие смутные догадки по этому поводу.

Я чувствовала, что очень скоро выясню это.

Прикоснулась к одной из теней, той, что некогда была ребенком, потрепала по призрачным волосам. Вытянула вперед руку, приглашая теней присоединиться ко мне. Не издав ни звука, они вернулись в кольцо и притихли.

– Вот и славно, – сказала я, поправила перстень и вышла наружу. Грун внимательно смотрел на меня, стоя на камне.

– Что ты задумала? – резким голосом прокаркал он, – и что это за кольцо на твоем пальце?

– А, это небольшой подарок, – весело ответила я.

Грун подлетел ко мне и больно клюнул в плечо.

– Немедленно сними его! Ничего нельзя брать в низинах, любая вещь здесь таит в себе опасность!

Я повела плечом, желая смахнуть птицу.

– Скажи это Хранителю, – ответила я тем же веселым тоном, – камень правды он взял именно здесь, ведь так?

Ворон ничего не ответил, перелетел на другое плечо и склонил голову к моему лицу.

– Хранитель – совсем другое дело. Он обладает искрой высших и может противостоять силам, что обитают здесь, – хрипло прошептал Грун у самого уха.

– Ну, вашей хваленной искрой высших я не обладаю. По вине Хранителя, кстати. Правда, другого. Того, что был до Морана. Но и у меня есть кое-что.

– И что же это?

– Неужели ты не понимаешь, Грун? Ты ведь мудрая птица! – ответила я, – меня поцеловала тень, когда я была еще ребенком. Отметила меня. Морану силу дали высшие, мне же ее подарили сами низины. А теперь извини, я хочу кое-что сделать.

Я решительно направилась в сторону одного из заброшенных домов. С каждой минутой ко мне приходили все новые знания. По большей части они были расплывчатые и мутные. Но кое-что я поняла. Раз я была связана сговором с эльфом, то смогу призвать его.

Давно пора ответить на мои вопросы.

Дойдя до каменных построек, я остановилась. Опустилась на колени, закрыла глаза. Прикоснулась ладонями к вискам. Сосредоточилась и громко произнесла:

– Фарел, высокородный эльф, тот, с кем я скреплена печатью по праву рождения, я призываю тебя!

Глава 42

Ничего не происходило. Конечно же.

Этот мир был волшебным, но далеко не сказочным. Я уже давно поняла, что мгновенных чудес, добрых помощников и сказочных фей ждать не стоит. Все здесь было как-то извращено. Не было ли это следствием того, что совершил Айрем? Возможно.

Я сидела прямо на земле, скрестив ноги, и смотрела по сторонам. Нигде даже намека не было на то, что приближается эльф. Возможно, ему требовалось время, чтобы появиться здесь. Все-таки низины – особое место.

Я раскрыла мешок и начала отрешенно есть уже изрядно почерствевший хлеб, запивая водой.

Странно, но я перестала чувствовать голод и жажду, и ела только по привычке. Словно сами низины, или тени питали меня. Подлетел Грун и клюнул в голову.

–Ай! – вскрикнула я, потирая затылок, – ты что творишь?

– Это ты что вытворяешь? – проворчал он, перелетая на плечо, – с тенями болтаешь, как с друзьями, кольцо это на себя надела, еще и эльфа вызвала! Ты что, совсем разум потеряла?

– Скорее, я начинаю его обретать, – спокойно ответила я, – прекрати ворчать, Грун, пожалуйста. Лучше скажи, это Моран прислал тебя ко мне?

При мысли о Моране у меня все сжалось внутри. Но теперь боль была не острая, как прежде, а приглушенная. Словно прошли долгие годы с момента нашей последней встречи.

– А ты сама как думаешь? – спустя несколько секунд сказал Грун и взлетел на пару метров надо мной.

Ах, опять эти недомолвки! Как же надоело-то!

– Да что с вами всеми не так в этом мире? – крикнула я и кинула в него недоеденный кусок хлеба, – что за привычка говорить загадками и на вопрос отвечать вопросом? Неужели так сложно дать четкий ответ и сказать все, как есть? Что ты, что Хранитель, что Мэнни – все словно сговорились!

Я поднялась на ноги, подбоченилась и вперилась в ворона взглядом. Он подлетел прямо к моему лицу, клюв раскрыт, глаза сверкают. Готова была поклясться, что в эту секунду он улыбался. Улыбающийся ворон – это что-то новенькое.

Грун вернулся на мое плечо и произнес насмешливым тоном:

– Какой смысл отвечать на вопрос, если ты сама прекрасно знаешь ответ.

– Знаю, но хочу услышать это от тебя, – прошептала я.

– Да, – прохрипел Грун, – это Хранитель отправил меня. Найти тебя и помочь выбраться отсюда. Между прочим, если бы не я, ты бы давно уже сгинула!

– Я знаю, и безмерно благодарна тебе, Грун. Тебе и Хранителю.

Я помолчала несколько секунд, а затем произнесла слегка взволнованным голосом:

– У него… У него все хорошо? Моран сумел победить Галвина?

– Конечно, – с нескрываемой гордостью сказал Грун, – это же Хранитель! Галвина заперли в Серой тюрьме. Даже жаль его. Толковый был мальчишка, только глупый. Совсем обезумел от идеи спасти мир.

– И что же, теперь все как прежде? И Хранителю ничего не грозит?

– Хранителю всегда что-то грозит, – прокаркал ворон, – надо быть полным идиотом, чтобы не понимать этого. Да и времена сейчас наступили неспокойные. Люди шепчутся об эльфах и их приспешниках, гвардейцы короля словно с цепи сорвались, проверяют каждого жителя. Всех подозревают в предательстве и измене. На улицах столицы стали появляться безумцы, что прорекают приближение хаоса. А по мне, так он давно уже наступил.

Я хмыкнула и погладила Груна по голове.

– Мудрая ты все-таки птица, Грун, – сказала я, улыбнувшись.

– Мне ли не знать, – важно произнес он, – о, погляди! Вот и приближается тот, кого ты призвала. Зря ты это затеяла, Лиза. Чует мое сердце, что добром это не кончится.

Я подняла глаза и увидела, как у горизонта вибрирует и сгущается воздух. Вдоль дороги клубился светло-серый туман, из которого вышел высокий силуэт и направился в мою сторону.

Я крепко вцепила руки в замок и посмотрела на ворона.

– Ты со мной, Грун? – еле слышно произнесла я, – ты не бросишь меня?

– Как будто у меня есть выбор, – ворчливо ответил он, – ты ведь пропадешь без меня, глупая девчонка.

Я улыбнулась, перевела взгляд на дорогу и спокойно наблюдала, как приближается эльф. Он не шел, а плыл над землей, неотрывно глядя на меня сверкающими глазами. Через несколько мгновений он приблизился и встал напротив меня.

– Вот мы и встретились, Лиза, – произнес он ледяным тоном.

– Здравствуй, Фарел, – ответила я и непроизвольно прикоснулась к кольцу.

В конце концов, со мной были тени и Грун. Больше я не боялась.

Глава 43

Фарел казался выше, чем представлялся в моих воспоминаниях. Глаза сияли, не было в них ни зрачков, ни радужки – лишь сплошная белизна. Выглядело это жутковато.

Но я так долго пробыла в этом мире, и столько всего насмотрелась здесь, что уже не боялась этого эльфа, как прежде. Правда, немного волновалась. Но виду не подавала.

Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга. Я неосознанно спрятала руки за спину. Не хотелось, чтобы эльф заметил кольцо. Даже Грун, мой ворчливый спутник, безмолвствовал, вцепившись лапками в плечо.

– Ты призвала меня, – нарушил молчание Фарел.

– Да, – ответила я таким тоном, словно мы говорили о погоде, – хотела задать пару вопросов. Мы связаны с тобой, ведь так? Правда, непонятно, почему ты раньше не ответил на них.

Эльф нахмурился и сузил глаза, через мгновение они стали нормальными. Почти человеческими, светло-зеленого цвета. Я вспомнила, что возлюбленный Этайн в моих видениях тоже был зеленоглазым.

Но это точно был не Фарел. Да, и цвет волос, и цвет глаз, и рост подходили. Но черты лица были иными. У Фарела они более жесткие, острые. Нет, это точно был не он.

– Вообще-то я уже давал тебе ответы на многие вопросы, – с неохотой протянул эльф.

Давал? Когда? Об этом у меня воспоминаний не было.

– Я не верю тебе, – спокойно ответила я.

– Ты просто этого не помнишь.

Я усмехнулась. Он решил, что раз у меня была временная амнезия, то теперь можно внушить все, что угодно, сказать то, чего не было на самом деле. Наверное, очень удобно все списывать на мою потерю памяти. Возможно, пару недель назад я бы поверила ему.

– Ко мне вернулись мои воспоминания, Фарел, и в них нет ничего из того, что бы хоть немного напоминало нашу беседу, – спокойно ответила я, – ответов от тебя не было. Я не верю тебе.

– Не веришь, – еле слышно, словно самому себе, повторил эльф, – не веришь…

Он резко подскочил ко мне и произнес ледяным голосом:

– Не веришь. По-твоему, все эльфы монстры, да? Настолько тебе запудрили мозги в Цитадели? Так я тебе покажу!

Фарел положил руки на мои плечи, глаза его снова засияли серебристым светом. Губы что-то беззвучно произносили. Несколько секунд я завороженно смотрела ему в глаза, а затем взглянула на землю. У моих ног клубился туман…

Что? Он опять решил отправить меня в другой мир? Ну уж нет! Довольно с меня этих игр! Я отпрянула, сделала несколько шагов назад, но в этот момент руки Фарела подхватили меня и швырнули прямо в пасть тумана. В глазах поплыло. Почва под ногами исчезла, и тело болталось как вакууме.

«Ну вот, опять», – только и успела равнодушно подумать я, а через миг ноги снова почувствовали твердую поверхность. В нос ударили десятки разных запахов. Ароматы цветов, дикого меда, запах скошенной травы и малины.

«Ароматы счастья», – пронеслось в моей голове, и я открыла глаза.

Вокруг простирались покрытые зеленью холмы. На них буйно цвели самые разные цветы и травы. Прямо за холмами виднелся густой лес, вход в который украшала увитая лепестками арка.

Послышался звук прибоя. Обернувшись, я увидела море. Золотисто-желтого цвета, звуки которого напоминали тихую, смутно знакомую мелодию. До слез.

Несколько секунд я зачарованно смотрела по сторонам, вдыхала этот дивный запах, пыталась впитать в себя этот спокойный и чарующий пейзаж.

Легкая боль в плече вернула меня в действительность. Это ворон крепче вцепился в плечо. Мой мудрый Грун все еще был со мной. Я улыбнулась ему и обратилась к эльфу:

– Где мы?

– В стране эльфов, – ответил Фарел, – я согласен дать тебе ответы, но только на своей территории.

Я скрестила руки на груди, стараясь сохранять спокойствие. Очарование этого места все больше воздействовало на меня. Невольно хотелось раскинуть руки, пуститься в пляс и запеть песню во славу света.

Так, стоп! Что это со мной? Какие-то эльфийские чары? Конечно, они довольно приятные, но поддаваться им не стоит. Нельзя здесь ничему и никому доверять, каким бы радужным все не казалось.

Я сделала глубокий вдох и сконцентрировалась на своем дыхании. Обычно это помогало.

– Что ж, страна эльфов, так страна эльфов, – постаралась я сказать непринужденным тоном, – всегда мечтала путешествовать. А теперь, раз ты принес меня сюда, то скажи, что тебя связывало с моими родителями?

– Прежде познай наше гостеприимство, – сверкнув глазами, сказал Фарел.

– Спасибо, но я уже сыта по горло гостеприимством этого мира, – произнесла я, поглаживая кольцо на пальце.

Я чувствовала, как тени насторожились, словно ожидая чего-то. Меня успокаивало их присутствие.

«Интересно, что будет, если выпустить их здесь?» – подумала я, но тут же отмахнулась от этой мысли. Плохая она, недобрая. Не стоит уподобляться существам этого мира.

– Эльфы – не люди, – прервал мои размышления эльф и взял за локоть, – идем.

Я пошла за ним следом. Интуиция подсказывала, что вреда он мне не причинит. По крайней мере, пока. Раз такой вежливый, значит, я ему для чего-то нужна. И надо пользоваться этим, пока есть возможность. Для чего именно нужна – пока неясно.

Когда мы подошли к арке, раздалось многоголосое пение. Словно сам воздух, сами деревья пели, ведь кроме нас, больше там никого не было.

За аркой простирался непроходимый лес, но стоило нам пройти ее, как он тут же исчез, а вместо него появилась широкая дорога, вдоль которой ровными рядами росли деревья.

Вдали виднелись голубые, белые и стеклянные дворцы. При взгляде на них я невольно вздрогнула – так сильно они напоминали стеклянный город в низинах.

Мы молча шли по дороге, и я кожей чувствовала на себе сотни любопытных глаз. Интересно, часто ли здесь бывают люди? Что-то подсказывало, что нет.

Спустя полчаса эльф привел меня к витым воротам. Сразу за ними начинался сад. Слышалось пение птиц, в фонтанах журчала вода. И ароматы…Снова эти дивные ароматы скошенной травы и меда.

Фарел распахнул створки и провел меня к одному из фонтанов. В его центре стояла белоснежная статуя, изображавшая крылатую женщину. У бортиков оказалась скамейка с мягкой обивкой. На нее мне и предложил присесть эльф.

После эльф хлопнул в ладоши и произнес слова на незнакомом мне языке. Судя по всему, на эльфийском. Он разительно отличался от того языка, на котором со мной говорили тени.

Перед нами возникла девушка в золотисто-розовой тунике. Она с любопытством смотрела на меня большими васильковыми глазами, а затем, словно очнувшись, взмахнула руками.

Появился небольшой круглый стол. Еще один взмах рукой – и на нем уже стоит пузатый графин, два бокала и блюда с едой. Запах от них шел такой, что закружилась голова.

Да, местечко явно воздействовало на простого человека. Очаровывало, причем в буквальном смысле. Девушка ушла, и мы, наконец, остались одни.

– Ну, теперь-то мы можем говорить? – нетерпеливо сказала я.

– Да, но прежде отведай эльфийского вина. Клянусь, ты никогда не пила ничего чудеснее, – мелодичным голосом сказал эльф, – оно тебя взбодрит и подарит радость.

– Благодарю, – фальшиво улыбаясь, ответила я, – но я не чувствую ни жажды, ни голода.

Фарел улыбнулся в ответ, налил вина в свой бокал и демонстративно выпил.

– Ты обидишь нас своим отказом, – спокойно произнес он, – прошу, выпей со мной. У меня нет цели навредить тебе.

Я посмотрела на бокал, перевела взгляд на Груна. Вопросительно подняла брови. В конце концов, он мудрее меня, хоть и птица. Ворон склонил голову к моему уху и тихо прохрипел:

– Ты можешь выпить. Эльфы не могут навредить своим гостям. Но тебе лучше поторопиться, Лиза, время здесь течет по-другому.

По-другому? Как? Быстрее, медленнее, стоит на месте? Спрашивать я не стала – верила ему на слово. Раз говорит, что следует поторопиться, значит, так и есть.

А если для этого требуется выпить глоток эльфийского вина – хорошо. В конце концов, я была на земле эльфов. Надо бы поскорее узнать то, что меня интересует да выбираться отсюда.

Я подняла бокал и сделала несколько глотков. Сладкий, с ароматам пряностей, вкус. В голове посветлело, а в теле появилась удивительная легкость, словно я превратилась в перышко. Снова захотелось подняться и закружиться в танце.

В этом месте точно были какие-то чары. Я недоверчиво взглянула на вино и отодвинула бокал в сторону. Не надо больше пить его, а то еще пару глотков, и точно начну хихикать и петь глупые песенки.

А песни я пою только Морану. Пела. При воспоминании о нем, стало грустно и тоскливо. Я поймала себя на мысли, что в низинах почти не тосковала по нему, потому что постоянно чувствовала его, словно он был рядом.

Здесь же, в эльфийской стране, я совсем не ощущала своего любимого, будто между нами растянулись целые континенты или даже миры…

А что, если эльфийская страна действительно находится в другом мире? Не зря Грун сказал, что время здесь течет иначе.

– Вкусное вино, благодарю, – произнесла я, – теперь можем поговорить?

Фарел кивнул, сплел пальцы между собой и взглянул на меня скучающим взглядом. Выглядел он так, словно ему все в этом мире безразлично, и он страшно разочаровался в жизни.

Так это было или просто казалось? Кто разберет этих эльфов? Моран говорил, что они живут сотни и тысячи лет. С таким возрастом может наскучить все на свете.

Но, откровенно говоря, сам Фарел меня мало волновал. Больше интересовала моя собственная история, и еще что же, собственно, я должна исправить в низинах.

– Что связывало тебя с моими родителями? – сказала я, чувствуя, как забилось сердце. Господи, лишь бы он ответил прямо, без загадок!

– С твоими родителями, как и с другими твоими предками, меня связывала печать, – спокойно сказал эльф.

– Почему мои родители служили тебе?

– Служили? – скривился Фарел, – какое мерзкое слово, как же оно свойственно миру людей! Твои родители не служили мне, они были моими союзниками. Те, кто скреплены печатью сговора, помогают и хранят верность друг другу. В этом союзе нет ни хозяев, ни прислужников. Мы были равны друг другу.

– О, какой замечательный союз! – воскликнула я, – выходит, наш с тобой союз держится на тех же принципах? Приятно слышать! Жаль только, что помощи твоей я не увидела. А, может, просто не там смотрела?

– Я помог тебе дважды, – равнодушно сказал Фарел, – первый раз, когда спас тебя и Зилу от смерти в низинах, второй – вернув тебя в этот мир. Ты же почти выдала меня, сообщив обо мне во всеуслышание. Сложно доверять и помогать человеку, который практически предал тебя.

Хм. Логично, однако. Вот только не верила я в его благородные мотивы. Он отправил меня в другой мир только для того, чтобы однажды вернуть назад и получить возможность разгуливать по Эбергарду.

– Если бы на тот момент я знала всю правду, Фарел, – сказала я таким же спокойным тоном, – ничего бы подобного не произошло. Никто не узнал бы о том, что ты ходишь по дворцу, и никто бы не заключил меня в камеру.

– Ты знала правду, не моя вина, что ты обо всем забыла.

Вот же подлец! Я вздохнула и закрыла глаза, почувствовав внезапную усталость. Мне до одури надоели все эти недомолвки, недосказанности. Надоела чудная и странная логика этого мира. Хотелось теперь просто одного: покоя. И правды.

– Знаешь, Фарел, – сказала я, открыв глаза и улыбнувшись, – мне уже все равно, говорил ты мне что-то или нет. Если да, то повтори, будь добр. Расскажи, что связывало тебя и моих родителей, помимо печати? Какую цель вы преследовали?

Эльф изучающе взглянул на меня, затем перевел взгляд на Груна, на мгновение поморщился, но тут же принял прежнее, скучающее выражение лица.

И чем ему мой друг не угодил, интересно?

– С тобой птица Хранителя, – металлическим тоном произнес Фарел, – а ведь именно по воле Хранителя ты потеряла родителей.

– Знаю, но Моран здесь ни при чем, – сказала я более высоким, чем обычно, голосом. Говорить с кем-то о Хранителе было тяжело, – он бы никогда поступил таким образом. Нынешний Хранитель не так жесток.

– Ты уверена в этом? – с легкой насмешкой сказал Фарел.

– Да, – твердо сказала я.

Я верила в это, верила в Морана, и в то, что он не ослеплен фанатизмом, как многие в этом мире.

– Хорошо. – Прервал мои размышления эльф, – каждый имеет право на ошибки. В свое время мы тоже совершили немало ошибок, что и привело к убийствам моих союзников. Хотел бы я спасти всех, но увы. Одно слово предателя – и наши заветные цели рассыпались как карточный домик.

– Какие цели? – тихо спросила я.

Удивительно, но я увидела, как стал меняться Фарел в лице. Ему было трудно говорить об этом. Неужели и у него есть человеческие эмоции?

Фарел закрыл глаза, словно борясь сам с собой. Судорожно вдохнул и произнес на выдохе:

– Восстановить Брилэйн. Вернуть его к жизни и свету.

Восстановить Брилэйн? Низины?

Несколько секунд я смотрела на него, не моргая. А затем неожиданно для него, да и для самой себя, задрала голову и громко расхохоталась.

Эльф и даже Грун уставились на меня, как на сумасшедшую. Я же ничего не могла с собой поделать: такое дикое, на грани истерики, меня пробрало веселье. Я смеялась и смеялась, из глаз хлынули слезы, а живот немного покалывало.

– Я сказал что-то смешное? – ледяным голосом сказал Фарел. Я взглянула на его такое важное, сосредоточенное и немного пафосное лицо и снова прыснула от смеха.

– Ох, извини, – весело сказала я, утирая слезы, – это просто…просто…

Но не успела я договорить, как эльф схватил меня за запястье и резко притянул к себе.

– Что это такое? – прошипел он, – откуда это у тебя?

Улыбка застыла на моем лице. Фарел выглядел очень и очень разъяренным. Вытянутые глаза сияли сильнее прежнего, губы скривились в гневном оскале.

– О чем ты говоришь? – сказала я, вырывая руку. Сумасшедший.

– О кольце! – крикнул он, пытаясь вновь схватить меня за руку, но я оказалась проворнее, – откуда оно у тебя?

Ах, мой перстень. Я поднялась со скамьи и отошла от эльфа на безопасное расстояние. Вовсе не хотелось, чтобы он вырвал кольцо и ненароком выпустил моих теней. Они и так разволновались, бедные. Еще дел натворят…

– Это – подарок, и кольцо теперь принадлежит мне, – сказала я, пятясь от эльфа. Вид у него был сейчас крайне болезненный. Нестабильный, я бы даже сказала.

– Кто?! – вскричал Фарел так громко, что все вокруг словно застыло от страха, – кто дал его тебе!? Отвечай!

Я мельком взглянула на Груна, перевела взгляд на перстень. Тени тихо перешептывались между собой и были очень взволнованны. Кроме меня их никто не слышал.

Какая-то часть меня, несомненно темная, твердила, что я должна солгать. Придумать что-нибудь, что угодно, но не говорить эльфу, как мне досталось кольцо. Другая же часть шептала о том, что лучше сказать все, как есть.

Я молчала, слушая и дыхание Груна, и шелест теней, и голос интуиции…

А потом внезапно вспомнила Морана и наш давний разговор в саду. Перевела взгляд на Фарела. Отчетливо поняла, что он эгоистичный лжец, такой же, как и многие в этом мире. Но лжец несчастный и отчаявшийся – это было видно по его глазам, которые вновь стали прежними.

Солгу – и стану такой же, как все они. Не сразу, но рано или поздно. Как фанатичный Пролан, трусливый король, злобные и зарвавшиеся гвардейцы, как ослепленный и запутавшийся Галвин…

Нет! Никакой лжи. Пусть здесь так не принято, но я буду говорить правду. Прямо и без недомолвок.

– Мне дала его Этайн, – сказала я и посмотрела эльфу прямо в глаза. Фарел дернулся, как от удара, и в одно мгновение стал словно ниже и меньше. Слабее.

– Этайн? – одними губами повторил он, – ты видела ее? Говорила с ней?

Внезапная догадка пронзила меня. Почти наяву, я услышала тихий шепот в голове: «Исправь».

Но этого не может быть! Это невозможно! Ведь прошло столько лет, и тот эльф в моих видениях выглядел совсем иначе.

– Не может быть, – повторила я вслух, глядя на Фарела широкими глазами, – это был ты? Ты – тот, кто похитил Этайн? Я видела совсем другого…

Я удивленно заморгала и, почувствовав резкую слабость, села на скамью.

– Видела? – переспросил хриплым голосом он, – ты видела тот день?

– Да, – тихо сказала я, – она показала мне. Но это был не ты. Не ты…

Фарел криво ухмыльнулся, дотронулся длинными пальцами до своего лба и провел ими по лицу. Одно плавное, почти небрежное движение ладонью – и его лицо изменилось. Те же волосы, тот же, светло-зеленый, цвет глаз…А черты лица другие. Знакомые, черт возьми.

Теперь передо мной сидел не просто Фарел, а загадочный эльф, возлюбленный Этайн, тот самый, кого я увидела в видениях далекого прошлого.

Повергнутый и побежденный. Отчаявшийся и несчастный. Словно не было этих тысячелетий забвения и новой эры, что наступила после становления Айрема.

Но как? Как он жил все эти столетия, эпохи без любимой? А смогла бы я на его месте сохранить чистоту души, не ужесточиться и не впасть в безумный гнев от осознания, что мой любимый превратился в тень?

Предаваться воспоминаниям, видеть на месте нашего дома руины, населенные бесплотными тенями и не иметь сил изменить это. Жить так, из года в год. Вечно! По мне – это адские муки, а не жизнь. Впрочем, Этайн досталось еще больше.

– Это был я, – произнес ослабевшим голосом Фарел, словно вид кольца забрал у него все силы.

– При желании, – продолжил он говорить, – эльфы могут менять свой лик. И теперь, – Фарел жестом руки вернул себе прежний облик, – это мое настоящее лицо, под которым меня знают многие.

Я почти с восторгом смотрела, как легко и быстро преображается его облик. Он менял лица так же просто, как одежды. Мне бы так. Тогда можно было бы ничего не опасаться.

– Она дала тебе кольцо, – задумчиво произнес Фарел, – выбрала тебя…Почему именно ты?

В его голосе звучали знакомые высокомерные нотки.

– Почему бы тебе самому не спросить ее об этом? – с вызовом произнесла я и на всякий случай сжала кольцо пальцами.

– Да потому что она не говорит со мной! – взревел эльф с таким отчаянием в голосе, что невольно стало его жаль.

Как долго он держал в себе эти эмоции? И почему Этайн не говорит со своим возлюбленным? Потому ли, что девушка превратилась в тень, или этому есть иная причина?

«Потому что он предал ее», – уверенно шепнула моя теневая половина.

– Ты жаждешь подарить низинам свет, – произнесла я, почувствовав внезапный прилив сил, – свергнуть Торлана, вернуть Этайн…

Я замолчала и призадумалась, внимательно изучая эльфа. Готова поклясться, что свет – далеко не главная цель Фарела.

Как мне казалось, единственное, чего хотел эльф – это вернуть свою женщину. Любить столько лет…Это вызывало невольное восхищение. Поразительное терпение! Пытаться сделать это тысячи раз, и тысячи раз терпеть поражение… Оптимизм на грани безумия. Я бы на его месте уже свихнулась, честное слово!

– Мы с союзниками хотели, – сказал спустя затянувшееся молчание эльф, – восстановить Брилэйн, вернуть ему первозданный облик. Свергнуть потомков нечестивого Айрема. Установить свою, законную власть.

– Но зачем это понадобилось моим родителям? Для чего они так рисковали?

Эльф усмехнулся.

– Ты еще не поняла? – сказал он, – Брилэйн – родина твоих предков. Там – твой истинный дом и дом твоих родителей, там черпали силу и знания твои предки. Некоторым удалось сбежать, и все эти годы они желали возродить город. Исправить то, что совершил этот подонок, Айрем.

Несколько минут я ошарашенно молчала, переваривая услышанное. И все тут же встало на свои места. Вот почему мне там было легко, вот почему в низинах я чувствовала себя как дома. Я и была дома. И все же…Низины уже мертвы.

– Как долго вы пытались сделать это? – прошептала я, – неужели вы не понимаете, что с тех пор, как пал Брилэйн, прошли тысячи лет, мир изменился! Как бы ты не желал, ты не вернешь миру прежний облик, не вернешь людям прежнее мышление! Это невозможно.

– Восстановить Брилэйн. Освободить тени – вот, что главное. Нынешние устои мира меня мало волнуют.

– Тысячи лет тебе не удавалось сделать это, так что же изменилось сейчас? – с сарказмом сказала я.

– Не тысячи, – тихо произнес Фарел.

– Что?

– Я пытаюсь сделать это всего пару столетий.

Пару столетий? А чем он, интересно, занимался предыдущие несколько тысяч лет, пока Этайн была заперта в темнице низин и хаоса? Разрабатывал планы по освобождению любимой и захвату Эбергарда?

Я с негодованием взглянула на эльфа. Видимо, он прочитал по моему лицу все мысли и эмоции.

– Об этом Этайн тебе не рассказала? – сказал Фарел.

– Нет, – ответила я и кратко поведала все, что мне стало известно в низинах. Говорить ему правду я не опасалась. Чувствовала: теперь Фарел точно не сделает мне ничего плохого. Эльф в моих руках. Ведь только я могу разговаривать с его любимой-тенью.

– Я испил из сосуда памяти, – скривившись, сказал Фарел, после того, как я замолчала, – когда осознал, что она, моя Этайн, превратилась в тень…Когда понял, что все мои попытки вернуть ее – тщетны. Я не мог ни слышать, ни видеть ее. Не мог прикоснуться. Я сгорал. Это адские, адские муки! Я желал себе смерти и не мог умереть.

По мне, так это и было самым настоящим предательством. Бросить любимую, стереть из памяти, чтобы начать жить новой жизнью. А его возлюбленная тем временем жила, окруженная тенями, в вечной тюрьме страданий и тьмы. Я могла понять страдания эльфа, но его малодушный поступок совсем не вызывал уважения.

Но вслух я сказала иное:

– А потому ты выпил из сосуда, желая все забыть…Что же вернуло тебе память?

Фарел смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Видимо, думает о далеком прошлом, поняла я. Он вскинул голову и взглянул на меня: прежним, скучающим и высокомерным взглядом.

– Довольно об этом, – жестко произнес он, – сейчас важно другое. Если ты видела Этайн, говорила с ней, значит, тебе под силу то, к чему мы так долго стремились.

– И к чему же вы так долго и безуспешно стремились?

– Вернуть Брилэйну прежний свет не под силу ни могущественным магам, ни высокородным эльфам. Мы пытались сделать это сотни раз. Когда жители Брилэйна поддались силам Бездны, высшие разгневались и не стали помогать им в той битве, в наказание за все их грехи. Они наложили на низины сдерживающее заклятие, которое можно разрушить, но…

– Ну? – нетерпеливо сказала я и заерзала на месте, – как его разрушить? Заклятие это? В чем подвох?

– Никто не знает, как его разрушить, – нехотя сказал эльф, видимо, тяжело было признавать собственное бессилие, – есть древнее пророчество, которое откроет тайну и поведает, как вернуть низинам свет. Чтобы его прочесть, нужны особые камни. Мне не достает трех: камня правды, камня лжи, камня забвения. Один из них находится в Цитадели света, второй – в замке короля, третий… на твоем кольце. Но даже когда все камни окажутся вместе, никто не сможет прочесть пророчество, ибо оно на языке фоморов – детей Темной Бездны. Для любого существа он представляет леденящий душу шелест и скрип…Пару столетий назад мы с союзниками уже пытались прочесть его, но тщетно. С тех пор многое изменилось, и некоторые камни были утеряны или украдены… Но, если ты говорила с Этайн, значит, сможешь понять и язык теней. К тому же в тебе течет древняя кровь… Ты прочтешь пророчество.

Больше это было похоже на приказ, чем на просьбу. Все-таки власть Фарел любил и привык командовать.

Я призадумалась. Камни, камни… Вообще-то у меня был не один, как думал эльф, а целых два.

Каждый из них обладает волшебной силой. Камень правды не дает солгать. Камень забвения, я была уверена, что именно он на моем кольце, видимо, стирает воспоминания.

Камень лжи во дворце. Иначе как мог Торланн и его предки столько лет жить во лжи. О том, что у меня есть второй камень, я решила пока не говорить. Пусть это будет моим маленьким секретом.

И о том, чтобы прочесть пророчество…Об этом мне говорили голоса низин? Этого требовала Этайн?

«Да», – уверенно сказала моя темная половина.

Именно в этом заключается моя миссия. Вот только я ничего этого не хотела и не просила! Возвращать забытым землям свет – это, знаете ли, сомнительное развлечение. И вовсе не то, о чем я мечтала.

Мне хотелось совсем иного, более приземленных вещей: иметь свой уютный дом, жить с любимым мужчиной, заниматься тем, что душа пожелает и не опасаться за свою жизнь и свободу…Какой уж там свет и древние пророчества!

Я украдкой взглянула на Фарела. Вид у него был печальный и в то же время недовольный. А ведь сейчас он всецело зависит от меня! Убить не сможет, приказать тоже – иначе читать пророчество будет некому.

Бедолага, наверное, сейчас страшно жалеет и корит себя за то, что бросил меня одну, когда я оказалась в этом мире.

Может, отказать ему? Пусть себе мучается до скончания веков. Мысль соблазнительная, да вот только перед глазами вновь замаячили воспоминания о детях, что превратились в тени. Они-то точно нуждаются в свете и освобождении. Невинные создания ничем не заслужили такой адской участи.

Но и о себе забывать не стоит.

Я мысленно перебрала свои желания. Мечта жить с любимым так и останется навеки несбыточной. Я почти свыклась с этой мыслью, но она все еще приносила тупую боль.

Моран сделал свой выбор, хотя, у него и не было никакого выбора. И будущего у нас тоже не было. Но иметь свой дом, жить спокойной жизнью…

– Хорошо, – сказала я после долгих раздумий, – я помогу тебе. Но только взамен на одну услугу.

– Чего ты хочешь?

– Хочу, – с довольной улыбкой произнесла я, – чтобы ты изменил мое лицо. Так же, как свое меняешь. Уверена, тебе это под силу. Хочу, чтобы у меня был свой дом и небольшой сад. Хочу, чтобы никто из королевской свиты не узнал меня. Также мне нужна метка, скажем, травницы. Так, вроде бы все. В общем, я читаю твое пророчество, а ты обеспечиваешь мне спокойную жизнь с новым лицом. Желательно, симпатичным.

Я задорно подмигнула ему. Первые секунды эльф смотрел на меня ошарашенным взглядом, затем медленно кивнул и вытянул руку ладонью вниз:

– Заключим новую сделку, Лиза, – сказал он, глаза его вновь засияли, – ты получишь все, что потребовала и даже больше. Но поможешь мне не только прочесть пророчество, но и раздобыть камни.

Он по-прежнему держал руку вытянутой, но я не торопилась ее пожать.

– Зачем я тебе в поиске камня? – недоверчиво сказала я, – думаю, со своими магическими силами ты справишься куда лучше и быстрее меня.

– Потому что ты почувствуешь его. Оно поможет тебе в этом, – ответил Фарел, кивая на мой перстень.

Не хочу! Я планировала просто прочесть пророчество! Меня совсем не грела мысль, что снова придется возвращаться в столицу, тем более в королевский дворец, где полным-полно гвардейцев и людей Пролана.

«А еще там может быть Хранитель», – мелькнуло в моей голове, и сердце предательски екнуло. Увидеть его вновь, хоть издалека – сладкая мечта…

– Ладно, – сказала я, уверенно пожимая руку эльфу. Грун больно клюнул меня в макушку, но я даже не обратила внимание на него, – найдем этот камень. Но лицо ты мне меняешь прямо сейчас! И вот еще, что: раз мы отправимся в столицу, я хочу, чтобы ты помог найти кое-кого.

– Не слишком ли много требований? – недовольно сказал эльф.

– Достаточно. Учитывая, что я буду читать для тебя пророчество мирового масштаба.

Эльф снова кивнул, я довольно улыбнулась.

В эту секунду струйки серебристой энергии вылетели из его ладоней и связали наши руки невидимой веревкой. Ладонь обожгло, кровь в венах пульсировала.

«Теперь я вступила в настоящий сговор с эльфом», – с мрачным удовлетворением подумала я, и жжение исчезло.

Мы молча обменялись взглядами. Пора было приступать к выполнению условий нашей сделки.

Глава 44

Уже минут десять я крутилась перед зеркалом, критично разглядывая свое новое лицо. Волосы теперь были чуть ниже лопаток. Вились они уже не так задорно, да и стали чуточку темнее. Глаза остались прежними, хотелось хоть что-то оставить от прошлой себя. Фигура тоже не претерпела никаких изменений.

Все же остальное изменилось кардинально. Я больше не была той Лизой, что привыкла наблюдать в зеркале. Девушка в отражении была мне незнакома. Достаточно симпатичная, молодая, но не я.

И это хорошо. Теперь никто в Эбергарде не узнает меня.

«И даже Моран», – болезненная мысль пронзила меня. Да, не узнает. Пройдет мимо, даже не поняв, что это я, Лиза.

Но что сделано – то сделано. И прошлое мертво. Я отогнала от себя мрачные мысли и снова взглянула в зеркало. Совсем другой человек. Обычная жительница Эбергарда.

Для полноты образа не хватало только новой магической метки, которую эльф пообещал дать мне, как только я прочту пророчество. Хитро задумал.

Грун сидел на резном подоконнике и хранил угрюмое молчание.

– Ну, как я тебе? – весело сказала я, покрутившись перед ним.

– Ужасно! – прокаркал он, – пррросто ужасно! Я уже говорил тебе, что это самое идиотское решение, какое ты только могла принять! Заключила сделку с эльфом, изменила лицо, прибегаешь к обману!

– Знаешь, Грун, – сказала я, подходя к нему ближе и поглаживая по голове, – иногда ради благородных целей приходится поступаться принципами и совершать не самые хорошие поступки.

– Знаю! – сказал ворон, – как долго мы еще пробудем здесь? Я говорил, что время в этих краях течет иначе, и одному свету известно, что нас ждет в Эбергарде.

В эльфийской стране мы пробыли весь день и одну ночь. Фарел показал, насколько гостеприимным может быть его народ. Нам с Груном предоставили прекрасную комнату, накормили хорошим горячим ужином, развлекли очаровывающей музыкой, и я впервые за долгое время приняла ванну.

Одежду мне тоже дали новую. Мое поношенное платье с плащом превратились в пыльные лохмотья. Тяжело было расставаться с платьем. Все-таки его приготовил для меня Моран, когда собирался отправить в Мэйриин. Как же давно это было!

Теперь все изменилось. Остаток прошлого вечера мы с Фарелом обсуждали план проникновения в замок, долго спорили и обменивались злыми взглядами. Словом, новый сговор не сделал нас друзьями.

Мне предстояло найти камень, прочесть пророчество. А воплощает его пусть кто-то другой. Фарелу это под силу. Учитывая, что он терзается муками совести, только он и должен будет это сделать.

Я во всем этом принимать участие не хотела.

Эльф поведал, что после того, как снова попал в Эбергард, то заключил много новых сделок. Союзников у него, как оказалось, теперь было достаточно.

Фарел сказал, что с их помощью можно попасть в замок короля. Вот только проблема была в том, что я не была ни высокородной, не обладала ни титулами, ни званиями, и просто так меня никто не пропустит во дворец.

Но у меня были кое-какие мысли на этот счет.

Больше волновало то, как и где искать этот камень лжи.

Прежде, чем прочесть пророчество, я потребовала от эльфа, чтобы он нашел Дантара и Тэмми. Я не собиралась с ними разговаривать, просто хотела убедиться, что с ними все в порядке.

Два чудаковатых брата не бросили меня в беде. Более того, я успела к ним привязаться. Мне казалось, что этих двоих я могла с уверенностью назвать своими друзьями.

А если с ними случилась беда…Я помогу им. С помощью эльфа, разумеется.

Грун перелетел с подоконника на мое плечо и хрипло произнес:

– Никак не могу привыкнуть к твоему новому лицу.

– А что еще мне оставалось делать, Грун? – прошептала я в ответ, – не могла же я вечно скитаться в низинах. Рано или поздно мне пришлось бы вернуться в мир людей. А с моим прежним лицом это равносильно самоубийству. Зато, как только выполню свою часть сделки, смогу вздохнуть спокойно. И начать новую жизнь.

Ворон демонстративно вздохнул и отвернулся.

– Грун, – ласково обратилась я к нему, – но ведь это та же я! Ты же не оставишь меня только потому, что мое лицо стало другим? Мне с тобой спокойнее, знаешь ли.

– Не оставлю, – буркнул ворон, – ты без меня пропадешь.

Хотя тон у него был по-прежнему сварливым, слышались едва уловимые довольные нотки. В этом был весь Грун.

Я хотела еще поболтать с ним немного, но громкий хлопок двери прервал меня. В комнату ворвался Фарел, даже не удосужившись постучать.

Облаченный в серебристый камзол, волосы развеваются, глаза сияют победным светом.

– Пора! – сказал он, – отправляемся в Эбергард прямо сейчас.

***

Пройдя туманный переход, мы оказались в самом сердце столицы. Был поздний вечер. Мимо сновали редкие прохожие. Издалека раздавались звуки флейты.

Несколько гвардейцев прошли совсем рядом, почти задев плечом Фарела. На нас они не обратили никакого внимания. Эльф для них был невидим, а я – очередной простолюдинкой, что решила прогуляться перед сном.

Столица давила на меня. Хотя в прошлый раз я пробыла здесь совсем недолго, все-таки воспоминания об этом были еще свежи и болезненны.

Я задумчиво смотрела на мерцающие огни ламп, вечернее небо. Перевела взгляд на деревья, и только тогда заметила, что листвы на них нет. Вообще. И было намного прохладнее. Словно наступила поздняя осень. Странно, а ведь я раньше и не задумывалась о временах года в этих краях.

– Грун, – еле слышно произнесла я, рассматривая голые ветви деревьев, – здесь что, наступила осень?

– Хуже, – угрюмо ответил он, – зима. Лиза, пока мы были в гостях у эль…

– Тссс! Не стоит называть имен, – прошипела я.

– Пока мы гостили у твоего нового товарища, – ехидно продолжил ворон, – в Эбергарде прошло полгода. Примерно. Я предупреждал тебя, что время там течет по-другому!

Грун раздраженно каркнул и взвился высоко в небо.

Полгода! А ведь я пробыла в эльфийской стране сутки! А что было бы, задержись я там подольше? Страшно представить.

– Фарел, – одними губами сказала я, убедившись, что поблизости никого нет, – что все это значит? Полгода прошло!

Эльф встал напротив меня и взглянул своими серебристыми глазами.

– Тем лучше для тебя, – прошипел он, – за это время о тебе все позабыли, а слухи обо мне приутихли. Уверен, тебя давно считают мертвой. Никто не выживет в низинах, проведя там столько времени. Поэтому ты ни у кого не вызовешь подозрений, когда появишься во дворце.

Сказать в ответ было нечего. Конечно, на ум приходили ругательства и проклятия, но я решила благоразумно промолчать.

Полгода! За этот срок могло произойти что угодно! Где теперь искать Дантара и Тэмми? Все ли с ними в порядке? И Моран…

По крайней мере, в одном эльф прав: никто не выживет в низинах, находясь там так долго. И, скорей всего, для многих в Эбергарде я теперь мертва…

Я судорожно вздохнула и постаралась отвлечься от дурных мыслей. Сейчас не время грустить, надо действовать. Фарел прервал мое затянувшееся молчание:

– Завтра будет очередной королевский прием, это самое удачное время, чтобы попасть в замок. А пока мы остановимся в доме одного из моих союзников.

Эльф привел меня к неприметному каменному дому, в котором горело всего одно окно. К тому времени Грун уже вернулся ко мне и хранил угрюмое молчание.

Мы вошли без стука. Огромный мужчина лет шестидесяти в широком фартуке встретил нас. Он молча кивнул и провел нас в тесную комнатку на втором этаже. Эльф обошел помещение, словно проверяя на наличие опасностей. Начертил на стенах незримые знаки, которые ярко вспыхнули и тут же погасли.

– Теперь тебе здесь ничего не грозит, – сказал он, подходя к двери, – я поговорю с хозяином дома и скоро вернусь.

Когда за Фарелом закрылась дверь, ворон полетал по комнате, затем уселся мне на колени и прошептал:

– Лиза, я полетал по городу, послушал, что говорят люди… Этот эльф оказался прав. Ни о нем, ни о его приспешниках, ни о странной пришелице не вспоминают. Сейчас людей волнует лишь празднество во дворце короля, да чья-то свадьба.

– Хорошо, – меланхолично ответила я уставилась в крошечное окно.

Мне в одночасье стало безразлично, кто и что говорит, и кто там решил сыграть свадьбу.

Мысли мои вновь и вновь вращались вокруг Морана. Только появившись в столице, я почувствовала его. То ли воспоминания так на меня повлияли, то ли он был где-то рядом…

Но какая разница. Будет лучше, если мы не встретимся. А даже если встреча произойдет…Он меня и не узнает. Думать об этом не хотелось. Это было тяжело. Больно.

– Грун, – тихо произнесла я, не глядя на него, – а Хранитель в городе?

– Судя по всему, нет, – ответил он.

– Хорошо, – сказала я, испытав одновременно и облегчение, и разочарование, – ты ведь не искал его? Не собираешься полететь к нему?

Грун подлетел к моему лицу и пристально посмотрел в глаза.

– Ты грустишь, Лиза, – задумчиво произнес он, – нет, я не полечу к нему. Сейчас ты нуждаешься во мне гораздо больше, чем он.

Я слегка улыбнулась и погладила его по блестящему оперению. Судорожно вздохнула, и две предательские слезинки скатились по щеке. Как же тяжело находиться в этом городе!

– Да, Грун, нуждаюсь, – прошептала в ответ, – очень нуждаюсь…

Некоторое время мы молчали, глядя в окно. Каждый думал о своем.

– Ну, и что ты задумала? – спустя долгое время сказал ворон, – как собралась проникнуть в замок?

Я широко улыбнулась:

– Буду танцовщицей во дворце. Точнее, сыграю роль танцовщицы.

– Танцовщицей? – недоуменно переспросил Грун.

– Да. Однажды один хороший человек рассказал, что многие девицы приезжают в столицу, чтобы стать танцовщицами. К тому же, когда я была на королевском пиру, видела нескольких из них. Поэтому я переоденусь в подходящий наряд и без труда попаду в замок.

– А танцевать-то ты умеешь?

– Ну…как сказать, – неопределенно протянула я, – вообще-то нет. Но, думаю, это и не потребуется. Если этот прием будет таким же, как в прошлый раз, то я легко затеряюсь в толпе.

– Ничего глупее я еще не слышал! – возмущенно сказал ворон, – это даже не план, а ерунда какая-то! Ты хотя бы понимаешь, какой опасности подвергаешь себя? А если тебя схватят стражники, пока ты будешь разгуливать по дворцу, в поисках этого проклятущего камня? Ох, чует мое сердце беду. Зря ты во все это ввязалась, Лиза, зрррря!

– Ты забыл, мой дорогой Грун, что на этот раз я буду не одна. Фарел будет со мной. На этот раз он не даст меня в обиду. И вот еще что. Я хочу тебя попросить завтра не сопровождать меня. Это сразу же привлечет ко мне ненужное внимание.

– Знаю, – проворчал он, – в замок с тобой я не полечу. Но буду неподалеку, в одном из королевских садов.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Фарел. Следом за ним семенила полная женщина. Она принесла поднос с едой. Молча водрузила его передо мной и так же молча вышла. Я равнодушно посмотрела на ароматные блюда. Аппетита не было вовсе. Перевела взгляд на эльфа.

– Так значит, танцовщица? – сказал он, усаживаясь на свободный стул, – неплохо придумано.

– Подслушивать нехорошо, Фарел.

– Это в целях твоей же безопасности.

Ну-ну. Так я ему и поверила. Все-таки подленькая натура у этого эльфа. И как Этайн полюбила его? Впрочем, чужая душа – потемки, и не мне их судить.

Вместо упреков я едва заметно кивнула. А после мы еще раз обсудили все подробности нашего плана по захвату камня. Звучало смешно, если бы еще это было так же легко и просто, как мы себе представляли. Но увы…

Глава 45

На следующий день я проснулась поздно, когда время завтрака давно прошло. Полночи не могла уснуть, мысленно прокручивая наш разговор с Фарелом и борясь с нарастающим волнением. Знала: предстоящий день будет решающим в моей судьбе.

Когда же, наконец, уснула, то впервые за очень долгое время увидела во сне Морана. Он смотрел сквозь меня и не видел. Сколько бы я его ни звала – все было тщетно. Моран не слышал меня. Не видел. Не узнавал. Я перестала существовать для него.

Проснулась вся в слезах. Грун молча покачал головой, взирая на меня. Я взглянула в его синие глаза, и на миг мне почудилось, что он все понимает, все знает. Видит каждую мою эмоцию, каждую невысказанную мысль. Совсем как Хранитель…

Я печально улыбнулась ворону и поднялась с постели. Наскоро позавтракала. Выглянула в окно и тихо ахнула. Пошел снег. Совсем как в моем мире: пушистые хлопья плавно оседали на землю.

– Вот и настоящая зима пришла, – прошептала я, – и это хорошо…Снег скроет грязь, воздух станет свежим и вкусным. И все мы снова начнем верить в чудеса…

Сердце туго сжалось. Мне отчаянно захотелось к своей бабуле. Прямо сейчас. Прижаться к ее теплой груди, разреветься, как маленькая девочка, и пожаловаться на весь белый свет. А она бы только поглаживала меня по голове, и приговаривала, что все будет хорошо. И что ее Лиза со всем справится.

«Ты должна гордиться тем, кто ты есть», – с гордостью говорила мне она.

Словно наяву, я услышала ее низкий голос и на миг даже ощутила теплые ладони на своей щеке.

«Помоги мне, бабушка, – мысленно сказала я, – я очень нуждаюсь в тебе».

Замолчала. Невидящим взглядом вперилась в окно. И постепенно успокоилась, глядя на летящий снег.

Все будет хорошо. Все будет хорошо. Это просто грустный сон. А еще я сильно соскучилась по бабушке.

У меня было такое чувство, что я стою на пороге чего-то важного. Сделаю шаг вперед – и все изменится. Изменится навсегда. И отступать было уже поздно.

– Пора, – громко сказала я, отвернувшись от окна, – Фарел, появись!

***

Наши приготовления были спешными и на удивление слаженными. Люди эльфа раздобыли наряд танцовщицы. И хотя тот старик, что когда-то подвозил меня, говорил, что наряд откровенный, на самом деле это было не так.

Обтягивающее красное трико, поверх которого я надела такого же цвета полупрозрачные шаровары и что-то вроде туники. На голове закрепила тонкую шаль, что спадала ниже спины. Она напоминала фату, и я нервно хихикнула, взглянув на себя в зеркало.

Грун подлетел ко мне, тихо пожелал удачи и стремительно вылетел в открытое окно. Я закуталась в подбитый мехом плащ, и мы с Фарелом вышли на улицу.

Давно стемнело, и снег поблескивал от света уличных фонарей. В воздухе пахло выпечкой и корицей. Люди радостно ходили по узким дорогам, дети носились, играя то ли в салочки, то ли в снежки.

Никто не обращал на меня внимания, пока я уверенным шагом приближалась ко дворцу.

Фарел сказал, что для слуг и артистов есть отдельный вход. Нужно просто сказать гвардейцу, что я из дома Танцующих Стрекоз, и меня спокойно пропустят. На это я очень надеялась. Если начнут проверять метку, то нашему плану придет конец.

Мы подошли ко дворцу. Кареты и богато украшенные паланкины прибывали одни за другими. Разряженные в пух и прах люди важно поднимались по широкой лестнице, где их подобострастно встречали слуги. Пир предстоял знатный.

Я отвернулась и засеменила ко входу для прислуги. Незримый для остальных, Фарел шел следом. Как он и говорил, дверь охраняли два гвардейца. При виде них я поежилась, но поспешила взять себя в руки.

– Я из дома танцующих стрекоз, – произнесла я уверенным голосом, – пришла, чтобы исполнить танец для нашего правителя.

Гвардейцы гоготнули и оглядели меня с головы до ног.

– Из дома танцующих стрекоз, – сказал один из них, – что-то не припомню тебя. Новенькая?

«Уф, какой молодец, за меня придумал оправдание», – с облегчением подумала я и кивнула.

– Ты припозднилась, новенькая, – весело сказал он, – твои сестры уже здесь. Поспеши. И, может, я посмотрю твой танец.

Он подмигнул мне с самым непристойным видом. Я призывно улыбнулась и вошла внутрь. Как только за мной закрылась дверь, вздохнула с облегчением.

– Ну что, – прошептала я, обращаясь к Фарелу, – куда теперь?

– Надо подобраться ближе к покоям короля, думаю, камень хранится где-то там.

Я огляделась по сторонам и пошла вперед по узкому коридору, который ярко освещали настенные лампы. Никого, кроме нас, не было. Хороший знак.

Прошла коридор, поднялась по винтовой лестнице. Фарел шел позади меня, указывая дорогу.

Еще один лестничный пролет пройден. Еще один безлюдный коридор. Повернула налево…И почти вплотную столкнулась с Проланом. От неожиданности и испуга я невольно отпрянула, позабыв, что выгляжу теперь совсем иначе.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я…я танцовщица из дома танцующих стрекоз, – залепетала я, опустив глаза, – я новенькая, и заблудилась. Никогда прежде не была в таком большом замке!

Для пущей наглядности я расстегнула плащ, показав Пролану свой фирменный наряд.

Он оглядел меня с подозрительным интересом, и его рот растянулся в довольной улыбке.

– Новенькая? – почти с восторгом сказал он, – замечательно! Идем, пташка, я провожу тебя в общий зал.

Пролан схватил меня за локоть и повел в сторону лестницы. Я кинула беспомощный взгляд в сторону Фарела. Надеясь, что он как-нибудь избавит меня от общества королевского советника.

Но было поздно. В коридор, словно по взмаху волшебной палочки, набежали люди, в основном прислуга. Избавиться от Пролана теперь было нельзя. Повсюду свидетели.

Я обреченно вздохнула и позволила Пролану вести меня за собой. В конце концов, все не так уж и плохо. Не будет же он все время находиться рядом, и рано или поздно сядет за королевский стол, тогда-то я и сбегу.

Но в душе нарастало волнение. И чем ближе мы были к залу, тем сильнее оно становилось. Сердце оглушительно билось, и казалось, что его слышат все вокруг. Щеки раскраснелись, а дыхание сбилось. Волнительно. Страшно. До дрожи в руках.

Мы пришли. Пролан и я стояли напротив той самой двери, перед которой я некогда замирала в нерешительности. Эльф топтался рядом. В этот раз он, видимо, решил следовать за мной по пятам, чтобы в случае чего вызволить из беды.

«Вот только я уже в беде», – промелькнуло в моей голове.

Гвардейцы распахнули двери, и сонм звуков на мгновение оглушил меня. В зале было полно людей, играла задорная музыка скрипок и флейт. Слышался чей-то смех, восторженные голоса. Пахло корицей, жареным мясом и вином.

Пролан величественно вошел внутрь, многие приветствовали его криком. Я же так и стояла, как вкопанная, боясь сделать шаг.

Эх, прав был Грун. Зря я все это затеяла… Может, сбежать сейчас, пока Пролан не видит? Но только я подумала об этом, как советник короля тут же обернулся и произнес с хитрой улыбкой:

– Что же ты стоишь, пташка? Заходи, скоро начнутся ваши танцы. Да сними уже этот невзрачный плащ.

Я неуверенно кивнула, скинула плащ, который тут же подняли гвардейцы, и медленно вошла внутрь.

Огляделась, увидела у одной из стен группу девушек, одетых почти так же, как и я. Делать нечего – придется подойти и встать рядом с ними.

Почти бегом, стараясь не привлекать к себе внимание, я подошла к девушкам. Спряталась за их спинами, прислонилась к стене и перевела дух.

Танцовщицы не обращали на меня никакого внимания и бурно обсуждали между собой мужчин, что собрались в зале. Одна безутешно вздыхала по какому-то то ли лорду, то ли принцу. Ах, мне бы их проблемы!

Некоторое время я просто стояла, глядя под ноги и невольно прислушиваясь к беспечным разговорам девушек. Затем все-таки подняла голову и окинула взглядом помещение.

Фарел расхаживал по залу, время от времени бросая на меня нетерпеливые взгляды. Людей собралось в этот раз еще больше, чем в прошлый. В воздухе витали всеобщее веселье и радость.

Я изучала лица гостей. Заметила Аланду, она, как всегда, была великолепна. Перевела взгляд на королевский стол.

За ним сидели король со своим супругой, Элайя, та самая, что хотела заточить меня в тюрьме, Пролан и еще несколько незнакомых мне людей. Морана с ними не было. Я громко выдохнула, чувствуя облегчение вперемешку с легким разочарованием.

В третий раз окинула взглядом помещение, чтобы удостовериться, прислушалась к своим ощущениям. Да, Хранителя не было. Ни в замке, ни в столице…Где же он?

Музыка сменилась, стала быстрой и игривой. Две девушки, что стояли рядом, пересмеиваясь между собой, выбежали в центр зала и начали танцевать, извиваясь в такт музыке, как две змеи.

Ого! Так я точно танцевать не сумею…

Я завороженно смотрела на них, а затем пересчитала тех, что еще не танцевали. Девять девушек. Я десятая, и последняя. Значит, надо ускользнуть, пока не наступит моя очередь.

Иначе всем сразу станет ясно, что никакой танцовщицей я не являюсь. Вот только как сбежать, не попавшись на глаза Пролану?

Снова внимательно оглядела зал. И, о чудо! Заприметила еще одну дверь в противоположной стене. Гвардейцы ее не охраняли, это хорошо. Значит, надо дождаться, когда начнутся парные танцы, незаметно пересечь зал и скрыться за ней.

Я поймала взгляд Фарела и легким кивком указала на ту дверь. Он кивнул в ответ и встал возле нее, как незримый страж.

Осталось только дождаться, когда кавалеры начнут приглашать дам.

Две танцовщицы закончили свой танец под бурные аплодисменты. Игриво улыбаясь и кланяясь, они легкой походкой вернулись на место.

Снова заиграла музыка… Смутно знакомая, где же я ее слышала? Я опустила голову и слушала ее, невольно улыбаясь. Какой приятный мотив…

Неожиданно раздался легкий хлопок, и музыка смолкла. В зале стало поразительно тихо.

«Что происходит?», – подумала я, подняла голову и увидела, как расступились танцующие пары.

Ноги мои подкосились. Я прижалась спиной к стене, чтобы не упасть. И неотрывно смотрела в центр зала, где теперь, держа витой посох в руках, стоял он. Моран.

– Я немного задержался, – услышала я до боли знакомый голос, – прошу извинить.

Сердце бешено билось, гулкий стук отдавался в висках. Ладони мои дрожали, и чтобы не вскрикнуть, я прикусила губу до крови.

Я обо всем забыла. Фарел, пророчества, камни…

Забыла обо всем и жадно глядела на его широкую спину, на то, как он медленно приблизился к королевскому столу и сел на свое место.

А сердце бьется, бьется…

Я так давно его не видела…Свет, я не думала, что это будет так тяжело.

Но он здесь! Он жив! Он по-прежнему Хранитель! Значит, у него все хорошо. Это главное. Это самое главное.

Такой родной и такой далекий…

И я смотрела на него, позабыв обо всем на свете. Просто ничего не могла с собой поделать.

Моран сидел, слушая Элайю, и смотрел прямо перед собой. Вскинул голову, окинул равнодушным взором зал, сидящих в нем людей. Бегло пробежал глазами по шумным танцовщицам. На секунду остановился на мне… Все тем же равнодушным, холодным и ничего не выражающим взглядом… А затем снова посмотрел на королевскую свиту.

Сердце, сделав два гулких удара, остановилось.

Он не узнал меня. Не узнал. И никогда не узнает.

Меня полоснуло такой острой болью, что стало трудно дышать. Я крепко сжала ладони в кулаки. Прикусила губу. Почувствовала вкус соленой крови.

Я ведь понимала, что он не узнает меня… Почему же так больно?

Потому что где-то в глубине души жила призрачная надежда. Надежда, что Моран увидит во мне Лизу. Увы…

– Лиза! – словно из далеких глубин услышала я голос Фарела, – пора уходить!

Да, пора… Еще минуточку. Еще разок посмотрю на него. Хочу запомнить каждую его морщинку, каждую дорогую мне черточку лица. Хочу, чтобы его образ навечно запечатался на внутренней стороне век.

Еще разок…

Рассеянно кивнула Фарелу и вновь устремила жадный взгляд на Морана. Мысленно прикоснулась к небритым щекам, провела пальцами по волосам, дотронулась к губам… Заглянула в голубые, не видящие меня, глаза…

Мысленно попрощалась с ним. В который раз! И в этот миг почувствовала его. Настолько ярко, сильно, как никогда прежде. Все его эмоции, ощущения заполнили меня, став моей частью.

Голоса, музыка, эльф, король и свита – все исчезло. Теперь я видела только Морана и слышала его чувства, как свои собственные. Скука, печаль, опустошенность, тоска… Горечь и острое чувство потери. Боль. И растущая злоба, почти ненависть. Черная, разрушительная, грозящая сжечь душу дотла, превратить ее в безжизненную пустыню.

Я чувствовала это. Погрузилась с головой в его эмоции. Почти ничего не соображала, глядя на него немигающим взглядом.

«Нет, только не злоба, – неожиданно для самой себя подумала я, глядя на него, – не будь таким, Моран, прошу! Гони эту ненависть, этот яд. Ты не такой, я знаю, что не такой».

Я повторяла, как молитву, желая только одного – стереть его печали. Уничтожить боль и эту ненависть.

«Ты не такой».

Неожиданно Моран вздрогнул, словно пробудился ото сна. Поднял изумленные глаза и стал нетерпеливо смотреть в зал, словно выискивая кого-то взглядом…

«Мне надо уходить! Сейчас же!»

Но это было выше моих сил. Я не могла и просто глядела на лицо любимого мужчины. В этот миг он посмотрел в мои глаза. Пристально, не моргая. Едва заметно дернулся. Зрачки расширились, во взгляде промелькнуло удивление и скрытая печаль.

– Лиза!!! – раздался разъяренный голос Фарела, – сейчас или никогда!

Я вздрогнула, заставила себя отвести взгляд от Морана и побежала к эльфу, который прожигал меня глазами.

Не обращая внимание на танцующие пары, я подбежала к двери, толкнула и оказалась в очередном коридоре. Выдохнула.

– Почему так долго? – возмущался Фарел, – тебя заколдовали, что ли? Стояла как зачарованная. Мы сюда не для развлечений пришли!

– Да, – тихо ответила я, посмотрела с тоской на закрытую дверь и пошла следом за эльфом.

Искать этот чертов камень. Надо освободить всех теней и Этайн. Пусть хоть кто-то в этом мире получит счастье и покой…

Глава 46

Я чувствовала себя опустошенной, рассеянно идя следом за Фарелом. Даже не смотрела по сторонам. Изредка на моем пути попадались слуги, никто из них обращал на меня внимание. Во дворце был такой ажиотаж, что никому не было дела до какой-то танцовщицы.

– Чувствуешь что-нибудь? – вырвал меня из раздумий Фарел.

– Я похожа на ищейку? – ехидно прошипела я в ответ, – ничего я не чувствую.

– Посмотри на кольцо, – потребовал он.

Я опустила взгляд на перстень. Ничего необычного с ним не происходило. Тот же цвет металла, тот же темно-синий камень. Лишь тени были немного взволнованы – они чувствовали присутствие жизни, света. Это будоражило их, соблазняло…

Если открою кольцо – беды не миновать. О том, что со мной мои призрачные друзья, я эльфу так и не сказала. Как и о том, что камень правды тоже у меня. Это было моим маленьким козырем против Фарела, которому я нисколечко не доверяла.

– Кольцо никак себя не проявляет, – прошептала я.

Фарел изменился в лице, глаза вновь засверкали, губы скривились в гневном оскале. Представляю, как ему не терпится поскорее найти камень и узнать пророчество. Что он чувствует, интересно, когда счастье так близко?

Как ни странно, но я понимала и его злость, и нетерпение. Но помочь ничем не могла, увы. Королевский дворец просто огромен, на поиски камня могут уйти годы, если мы даже примерно не будем знать, где он находится. Этот камень лжи…

Камень лжи. Камень правды был в Цитадели, потому что она была в этом мире олицетворением света, жизни, правды…

Значит, камень лжи должен быть в таком месте, где ложь произносят чаще, чем правду. Там, где она не только нужна, но и оправдана. Это может быть либо общим залом, где все друг другу льют лесть в уши, либо кабинетом совета короля.

– Думаю, – прошептала я, – нам нужен кабинет, где король проводит заседания со своими советниками.

Эльф кивнул, и мы снова отправились блуждать по замку, пересекая коридоры, лестницы, подсобные помещения и этажи.

Кабинет совета находился на третьем этаже. И, конечно, оказался заперт. Повезло, что его хотя бы не охраняли гвардейцы.

– Ну, что теперь? – прошептала я, – ты сможешь попасть внутрь и поискать камень?

– Мы вместе попадем в кабинет, – спокойно ответил Фарел и выставил ладони вперед, – здесь наложена магическая защита, но я ее устраню.

Я нетерпеливо наблюдала, как эльф шепчет какие-то заклинания, колдуя над дверным замком и время от времени посматривала по сторонам. Волновалась, что в коридоре снова пробежит кто-нибудь из королевских слуг. Тогда точно не отвертеться.

Но нам, на удивление, везло. Пока Фарел снимал защитные заклинания, никто не появился. Несколько минут ожидания – и замок, тихо щелкнув, отворился.

В кабинете стоял полумрак, и лишь благодаря снегу за окном там было хоть что-то видно. Я вошла внутрь и тут же почувствовала легкое жжение на среднем пальце. Перстень стал горячим и слегка вибрировал.

Я прошла вдоль стен, прикоснулась к круглому столу. Послышался едва уловимый звон, манящий и притягательный.

Ведомая им, я безотчетно подошла к массивному шкафу и раскрыла стеклянные створки. Кольцо на пальце обжигало кожу, а тени взволнованно затрепетали. Чтобы немного их успокоить, я накрыла перстень рукой и прислушалась. Тишина. Интуиция упорно молчала.

Шкаф был забит до отказа книгами, свитками, бумагой, перьями, каменными статуэтками и миниатюрами. Камень мог быть спрятан где угодно. Но в шкафу явно что-то было…

Я вытащила наугад книгу, пролистала.

– Что ты делаешь? – сказал Фарел и вырвал ее из моих рук, – мы здесь затем, чтобы найти камень, а не читать книги!

– Знаю, – тихо ответила я и поднесла кольцо к уху. Мои тени что-то шептали, взволнованными и отчаянными голосами.

«Его здесь нет, – услышала я шелестящий голос, – он был тут, мы еще чувствуем его запах».

Тени умолкли и успокоились.

– Камня здесь нет, – сказала я, повернувшись к Фарелу, – нужно уходить, пока нас не обнаружили.

– Но ты почувствовала его! – вскрикнул он, – почувствовала! Значит, он здесь, и мы должны найти его!

– Я почувствовала лишь то, что он был в этом месте, – сказала я в ответ и решительно направилась к двери.

Подойдя к ней, остановилась. По коридору кто-то шел быстрым шагом.

Нехорошо…

На цыпочках, стараясь не дышать, я прислонила ухо к двери и прислушалась. Ох, как не вовремя! Оставалось надеяться, что это бродят слуги короля, и в кабинет они не войдут. Шаги подозрительно приблизились к двери и затихли.

Я с отчаянием посмотрела на Фарела и прошептала:

– Ты вроде бы летать умеешь. Думаю, самое время уносить ноги.

Эльф, не говоря ни слова, подхватил меня за талию и поднялся над полом. Подлетел к закрытому окну. Я же неотрывно смотрела на дверь. Ручка повернулась… Еще секунда, и меня увидит тот, кто войдет сюда.

Фарел распахнул окно…

В этот самый миг раскрылась дверь.

Я успела разглядеть лишь темный силуэт, как эльф стремительно вылетел в окно и понес меня дальше от замка.

Повезло. И это было странно. Обычно в этом мире со мной случалось иначе.

Слава свету! Слава теням!

Интерлюдия. Моран

Моран

3 месяца назад.

Моран любил бывать в тайной библиотеке Цитадели света. Ему нравился запах старинных фолиантов, осязаемая кожей тишина и отсутствие вечно снующих туда-сюда людей.

В сотый раз он приходил сюда в поисках ответов. Он и сам не знал толком, что именно искал. Любую информацию, связанную с низинами. Сколько он себя помнил, его всегда интересовали, манили эти забытые светом места. Возможно, эта тяга передалась ему от отца.

Отец Морана пытался разгадать тайны низин и посвятил этому всю свою жизнь, за что и поплатился…

А, возможно, дело было в том, что он сам родился в этих местах. Это было одной из тайн, которую так тщательно скрывал Хранитель ото всех. Ему часто казалось, что искра высших, что была у него, досталась ему не просто так. Рождение в низинах усилило ее. Эти места всегда были пропитаны особой магией и древними, темными силами… Возможно, именно они и погубили родителей.

Хранитель нахмурился и отогнал прочь от себя дурные воспоминания. Обычно ему это легко удавалось. Прятать скрытые душевные порывы, ранящие эмоции не только от мира, но и от самого себя.

Моран всегда считал, что в жизни лучше полагаться на разум, чем на изменчивые чувства.

Но некоторое время назад делать это стало намного труднее. Возможно, он просто устал. Разочаровался во всем, во что верил когда-то. И все его цели, надежды, принципы и планы казались теперь незначительными и тусклыми.

Эти усталость и скука пришли к нему не сразу, но одолевали последние несколько лет. Радость и юношеские амбиции, которые были с ним, когда он только надел плащ Хранителя и дал клятву, давно сменились равнодушием и ледяным спокойствием.

Вечный штиль, вечная промерзлая пустыня – такой была его душа последние годы.

Власть и сила со временем утомили, а политические интриги разочаровывали. И все-таки у него все еще были твердые взгляды и убеждения, вера в свое истинное призвание.

Свет, мир, люди – вот, ради чего старался жить Хранитель, твердо руководствуясь принципами и клятвами.

Пока не появилась она.

Пришелица, предательница, изменница.

Смешная, странная, упрямая, порой глупая.

Простая женщина. Он с десяток повидал таких. Многие из них побывали в его постели еще до того, как он произнес слова Священной клятвы.

Но в этой женщине все было не так, как в остальных.

Он видел в ее глазах свет. Каждый раз, заглядывая в них, он мог легко угадать, какие эмоции она испытывает, какие мысли роятся в ее голове. Порой он даже чувствовал это.

Он прочувствовал это в первую же встречу, когда она появилась в королевском дворце в нелепом наряде. Поначалу это вызвало любопытство и легкое удивление. Именно поэтому он решил забрать ее в Цитадель света. Тогда, в далеком прошлом, Моран понимал, что оставь он девушку в столице, и ее век будет недолгим.

Даже самому себе он не мог признаться, что в первую очередь думал не о ней, а о себе.

Она вызывала в нем давно позабытые и совершенно новые чувства. Напоминала дни давно и рано ушедшей юности.

Каждый раз, глядя на нее, он испытывал сильное, необъяснимое притяжение. Чувствовал ее так, словно между ними была протянута невидимая нить. Нить, сотканная из света… Он даже всерьез стал подумывать о том, что сказки о людях с уникальным следом души – не сказки вовсе.

Он противился этому, видит свет, противился изо всех сил!

Его влечение к этой женщине было неправильным, противоречило всем принципам, всем клятвам, что он дал. Противоречило его мировоззрению.

Порой он злился на себя за слабость, когда невзначай касался ее руки. Порой злился на нее, когда она смотрела на него огромными глазами, заставляя забыть о том, кем он является.

И однажды она все-таки заставила его забыть об этом…

Забыть о том, что он Хранитель, связанный вечной клятвой с Цитаделью и священным долгом.

Несколько дней он был просто мужчиной. Без имени, без звания. Мужчиной, который любил. Мужчиной, который отказался от любимой женщины ради долга. Ради света.

Да только свет больше не радовал. Ничто не радовало. Но выбор был очевиден. Когда-то, много лет назад он принял такое же решение. Когда стало известно, что Высший совет выбрал его в качестве нового Хранителя, Моран без раздумий принял свое призвание и покинул девушку, на которой планировал жениться после окончания обучения в Цитадели. Это было трудное решение, но верное.

Служение миру стоит выше людских привязанностей. Так его учили…

Хранителю нельзя любить женщину. Тем более, если она предательница и связана с эльфами.

На самом деле, он догадывался об этом с самого начала. Он считал, что в самой сложной загадке верным ответом будет самый простой и очевидный. А самым логичным объяснением, почему Лиза увидела эльфа, был сговор.

В глубине души он всегда знал это, многое говорило в пользу этого. Знал, но не хотел верить, отсекал эту мысль каждый раз, когда она приходила ему в голову.

Предательница! Когда она явилась к нему в Цитадель побитая, изнуренная, печальная и сообщила эту новость, он пришел в ярость.

Свет, как же он был зол! На нее за этот недопустимый, глупейший поступок. На себя, что был так слеп. Он не мог заключить ее под стражу, как того требовал закон. Это было выше его сил. Причинить ей вред было равносильно самоубийству. Моран намеревался отправить ее в Мэйриин.

И все бы удалось, если бы не Галвин.

Когда же Хранитель понял, куда отправил Лизу Галвин, едва не обезумел от ярости и гнева. Видит свет, он был близок к тому, чтобы убить мальчишку, уничтожить его, превратить в прах. Но разум возобладал. Как всегда.

Морану потребовалось немало сил, чтобы одолеть мальчишку. Чуть меньше потребовалось для того, чтобы связать его язык немеющим заклятием.

Хранитель понимал, что как только люди короля узнают о произошедшем, тут же явятся, чтобы допросить Галвина.

Моран не хотел, чтобы он разговаривал. Никто не должен был узнать, что Лиза на самом деле связана с эльфом сговором.

Ушло много времени и на то, чтобы отстоять право держать Галвина, как пленника, именно в Цитадели, а не в столице, как того требовал фанатичный Пролан. Король и его советники практически поселились в Цитадели и по много часов допрашивали Галвина, недоумевая, почему он молчит.

Одно радовало: новость о том, что Галвин служил эльфу, заставила всех забыть о существовании Лизы.

Моран понимал, что незаметно отправиться в низины он не мог. Он послал на поиски Лизы своего самого лучшего ворона.

Грун был особенным и выделялся среди остальных птиц. Он был на несколько столетий старше Хранителя, всегда с легкостью мог найти человека, а еще у Груна была искра света, которая отпугивала тени. Редчайшее явление среди птиц.

Моран считал ворона своим другом. Только другу он мог доверить поиски Лизы. Хранитель чувствовал, что она жива. А когда вернулся Грун и кратко сообщил, что нашел Лизу, Моран испытал огромное облегчение.

Он передал ему немного провизии для Лизы и камень правды. Этот камень когда-то нашел его отец в низинах, и Хранитель знал, что он поможет Лизе справиться с тенями, которые населяют эти мрачные места.

Грун должен был вернуться на следующий день и отвести Морана к Лизе. Но не вернулся. Ни на следующий день. Ни через день.

Они исчезли. Его старый друг и любимая женщина. Сгинули в низинах. В этом виноват был лишь он, Хранитель. И его слепая самонадеянность.

С тех пор его жизнь словно разделилась на «до» и «после». Каждый день по много часов он проводил в библиотеке. Отправлялся в низины, где не прекращал поиски. Безрезультатно.

И лично следил за тем, чтобы куст, за которым так рьяно ухаживала Лиза, поливали и удобряли. Но растение оставалось сухим и безжизненным. Ни один лист не распустился за все это время, ни одна почка не набухла.

Но Моран гневно отсекал любые попытки вырубить кустарник, с каким-то сумасшедшим остервенением снова и снова пропитывал корни магией, в надежде когда-нибудь увидеть зеленые листья.

Это все, что у него осталось от нее. Сухой куст и воспоминания.

***

Настоящее время.

Очередной королевский прием. Очередная порция лести, лжи и лизоблюдства. Пир алчности и тщеславия. Все те же лица, те же разговоры.

Моран не хотел идти туда. Не хотел видеть эти самодовольные лица, которые только и делали, что кичились своим богатством и титулами. Но пора. У него есть еще незавершенные дела.

Окинув взглядом низины, Хранитель тихим голосом призвал своих воронов.

– Ничего? – спросил он, когда они окружили его.

Вороны хранили молчание. Ничего…Никаких следов Лизы и Груна.

Больше шести месяцев прошло с тех пор, как он перестал получать вести от Груна. Шесть месяцев с тех пор, как он перестал чувствовать ее. Его опыт, его знания и внутреннее чутье, которые никогда не обманывали, говорили о том, Лизы нет. Нет в мире света. Нет в мире теней. Он не ощущал ее, не видел во снах, как раньше. Это могло говорить лишь об одном – она мертва. Никто не продержится в низинах так долго.

Мертва.

Одно слово. Шесть букв. И этого достаточно, чтобы разрушить весь его мир.

Поначалу он не верил. Ждал Груна, затем, наплевав на обязательства Хранителя, стал наведываться в низины сам. Раз за разом. Отправлял своих верных крылатых помощников. Раз за разом, как безумец. И не находил ничего.

Он не хотел в это верить.

Но затем, слушая свои ощущения, понял: Лизы нет. Осознание пришло ранним прохладным утром. Словно чей-то тихий голос прошептал ему это. И что-то внутри оборвалось. Сломалось.

Он по-прежнему выполнял привычные действия, принимал участие в совете короля, посещал другие страны для решения спорных вопросов, но все это потеряло смысл.

По привычке, болезненной и беспощадной, Моран скрадывал время и посещал низины, надеясь найти хоть что-то… Какой-то след, клочок одежды, перья Груна, но тщетно.

Моран последний раз окинул взором низины, хлопнул в ладоши. Десятки воронов обхватили его со всех сторон и перенесли в Цитадель.

Там, облачившись в плащ Хранителя и взяв витой посох, Моран сотворил заклинание перемещения. Пора было отправляться на прием в столицу.

Секундное пребывание в Межвременье… И Хранитель стоит посреди широкого зала. Музыка смолка, гости, как обычно, устремили на него свои взгляды. Порой восхищенные, а порой и откровенно завистливые. Как же они его утомили…

Сухо извинившись за опоздание, Моран подошел к столу. Торланн вполголоса поинтересовался допросом Галвина. Пролан плотоядно пожирал глазами стайку танцовщиц. Элайя громко расхваливала новый сорт вина.

Глупцы! Какие же они все самодовольные глупцы!

Хранитель посмотрел на танцующие пары. Вспомнил, как некогда по этому залу кружил в танце Лизу какой-то хлыщ. Как же он был тогда на нее зол, сам не понимая, почему. Вернее, он все прекрасно понимал, но не хотел себе в этом признаваться.

Принципы. Он всегда ставил принципы выше всего на свете. Выше семьи, выше друзей, выше жизни.

И вот результат. Все довольны в этом карнавале жизни. Танцуют, смеются, юные танцовщицы обсуждают мужчин. И лишь одного человека не хватает здесь. Одного и самого главного. Который, как оказалось, и был для него самой жизнью.

Но поздно, поздно.

Хранитель опустил голову, краем уха слушая болтовню Элайи. Что за самодовольная женщина!

Внезапная ярость нахлынула на него. Настолько сильная и стремительная, что он еле сдержался, чтобы не наброситься на эту глупую женщину. Ему нестерпимо захотелось ткнуть ее лицом в тарелку, лишь бы прервать ее бессмысленную болтовню.

Злость. На грани ненависти. Он был готов поддаться этому чувству. Злость на косность мышления придворных Эбергарда, тщеславие Пролана…Злость, уничтожающая ненависть к самому себе.

Он виноват, только он. Не сберег, не оказался рядом…

Чем дольше он смотрел на этих людей, всеобщее веселье и радость, тем сильнее удивлялся…Ему внезапно стало странно и непонятно. Он не мог понять, почему этот мир не разлетелся на осколки, когда не стало Лизы? Как может по-прежнему светить солнце, как может существовать весь этот мир, когда умерла она? Разве это справедливо? Да провалиться ему в чертоги Бездны!

Внезапно звуки музыки приглушились. Все цвета размылись и потеряли четкость. Тихий, едва различимый голос раздался в его голове:

«Пожалуйста, Моран, не будь таким».

Словно прекрасный призрак ворвался в этот зал и решил добить его фантомным шепотом. Что это? К нему подступило безумие?

Громкая фраза вторглась в его сознание:

«Ты не такой, Моран, я знаю, что не такой».

Лиза? Лиза!

Болезненная дрожь полоснула тело. Дернувшись от звука дорогого голоса, Моран поднял глаза. Ему не могло показаться.

Может ли быть такое, что она жива? Может ли быть такое, что она где-то здесь? Невозможно…

И все-таки Хранитель впился глазами в толпу, надеясь найти ту, что шепотом напомнила ему о том, кто он есть. Пробежался глазами по сидящим гостям, окинул взглядом танцующие пары, перекинулся на щебечущих танцовщиц…

Внезапно наткнулся на печальные и напуганные глаза. Ее глаза. Другое лицо, другие волосы, совершенно другая женщина…

Но глаза! Знакомый свет, который когда-то поразил его в самую душу, мягко блестел. В зеленых глазах этой девушки быстро промелькнули отчаяние, страх, боль и…нежность?

«Не может быть! – кричал ему разум, – этого просто не может быть! Это не она! Ты принял желаемое за действительное!»

Может, это просто самообман? Он так желал увидеть ее живой, так часто думал о ней, что в итоге разум сыграл с ним злую шутку? И он увидел глаза Лизы в глазах совершенно чужой девушки?

Все мысли промелькнули за пару секунд, а его охватил целый спектр эмоций: все та же тоска, любопытство, боль и надежда…

«Я сейчас подойду к ней, – неожиданно для самого себя подумал он, глядя на танцовщицу, – нет, нельзя…Но я должен».

В эту секунду девушка едва заметно дернулась, перевела быстрый взгляд на противоположную стену и побежала. Мелкими шажками, старясь не задевать танцующих. Стараясь никому не попасться на глаза. Впрочем, никто и не обращал на девушку внимание, кроме него самого. Танцовщица подбежала к двери и быстро проскользнула через нее.

Интересно…

– Моран, – прервал его размышления король, – мне нужна твоя помощь.

Хранитель повернулся к Торланну. Ему не понравилась интонация короля. В его голосе звучали нотки волнения и тревоги.

– Помощь? Какого рода? – сказал он в ответ.

Торланн наклонился к Хранителю и быстро зашептал:

– Я бы хотел установить дополнительную защиту на один предмет…

– Торланн, у тебя целая свита магов, – нетерпеливо глядя на дверь, сказал Моран, – почему бы им не заняться этим?

– Потому что в защите этого предмета нужны особые навыки. Я думаю, только ты сможешь справиться с этой задачей, – с мольбой сказал король.

Хранитель с любопытством посмотрел на короля, снова перевел взгляд на дверь, за которой скрылась девушка. Она не могла далеко уйти…

– Дело касается всего Эбергарда, Хранитель, – настаивал король, – и безопасности всех людей.

Моран нахмурился, слушая короля и глядя на неприметную дверь.

Безопасность Эбергарда. Или тайна, которую скрывает эта танцовщица с глазами Лизы.

Принципы или любимая женщина? Точнее, все, что напоминает или связано с ней.

Обязательства или стремления души?

Король выжидающе смотрел на Хранителя.

Очередной выбор. Хотя, выбора и нет.

Отвернувшись от злосчастной двери, Моран взглянул на короля и спокойно произнес:

– Хорошо, Торланн. Мы обсудим это позже. А сейчас я хочу кое-что проверить.

Не дожидаясь ответа, Моран поднялся изо стола и медленным шагом направился к двери, за которой скрылась девушка. Ему хотелось бежать, и он еле сдерживался, чтобы идти спокойным и размеренным шагом. Слишком много глаз было устремлено на него, слишком много вопросов могло возникнуть.

Но только оказавшись за дверью, в узком коридоре, Хранитель ускорился. Девушки нигде не было. Она могла скрыться где угодно, в конце концов, могла просто покинуть помещение.

Закрыв глаза, Хранитель сложил ладони на груди и шепотом призвал своих воронов. Раскрыл первую попавшуюся дверь и распахнул окно. Десятки птиц уже кружили у карниза, безмолвно ожидая приказаний.

– Ищите девушку, – сказал Моран, – она должна быть где-то поблизости. В красном наряде танцовщицы из дома танцующих стрекоз. Невысокая, стройная. Большие глаза. На голове длинная красная вуаль. Она чем-то напугана, я чувствую это.

Вороны, согласно каркнув, взвились в небо и разлетелись в разные стороны. Одни облетали окрестности дворца, другие – заглядывали в окна. Кто-нибудь из них обязательно обнаружит ее.

Птицы Хранителя – особенные, они всегда находят то, что нужно.

Моран вышел из комнаты и направился по коридору. Сидеть на месте он не мог. Он и сам не мог толком понять, для чего ищет эту девушку. Чего добьется, когда найдет ее. Что спросит? Или она каким-то образом связана с Лизой, или он просто сходит с ума

– Хранитель! – раздался тихий голос за спиной.

Обернувшись, Моран увидел короля. Тот спешно шел к нему, позади него семенили два гвардейца

– Думаю, нам стоит поговорить прямо сейчас, – сказал король, поравнявшись с ним, – позволь, я проведу тебя в кабинет.

– Почему именно туда?

– Потому что там нас никто не услышит, – тихо сказал король.

– К чему такая спешка, Торланн? – сказал Моран. Ему явно что-то недоговаривали.

– Не стоит говорить об этом здесь, – прошептал король, – идем. Это крайне важно, Хранитель.

И все-таки принципы и обязательства вновь победили, мрачно отметил Моран и спокойно отправился в сторону кабинета.

Король и его гвардейцы шли рядом. Изредка Хранитель поглядывал на окна и по сторонам, надеясь увидеть своих воронов или подозрительную танцовщицу. Но никто, кроме спешащих слуг, не встретился им на пути.

Оказавшись возле двери кабинета, они остановились. Король собрался уж было его открыть, но Хранитель жестом остановил его. Что-то не так… Моран ощущал присутствие магии. Кто-то недавно использовал искру. Он приложил руки к двери, закрыл глаза. Так и есть. Опечатывающая магия была сломана. Незадолго до них здесь кто-то уже побывал. Или по-прежнему находится внутри.

– В чем дело, Хранитель? – шепнул король.

Ничего не ответив, Моран прикоснулся к дверной ручке и медленно раскрыл дверь.

В кабинете было пусто, стоял полумрак, который рассеивал свет из окна. Следом за ним вошел король и закрыл за собой дверь, оставив стражу снаружи.

«Здесь был кто-то», – отметил про себя Хранитель и подошел к окну. Он пристально вгляделся в темное небо, но ничего не увидел, кроме падающего снега.

Внезапная усталость навалилась на Морана, и он понял, что ему совершенно безразлично, кто и для какой цели был здесь. Он страшно устал от этого всего. И все-таки, король ждал его помощи. Опять.

– Так и о чем же речь? – произнес Моран, легким движением руки зажигая свет, – что ты хочешь защитить, Торланн?

– Семейную реликвию, – нехотя сказал король и уселся в кресло, – древний артефакт, что достался мне от предков. Его сила заключается в том, что он выявляет врагов королевства.

Моран слушал короля и внимательно следил за его выражением лица.

«Лжет, – понял Моран, – он лжет».

– Что он из себя представляет? Я знаю почти обо всех артефактах, – сказал Хранитель.

– Это камень. Небольшой камень серого цвета. Если им завладеет кто-то, то это навредит всему Эбергарду.

«И снова ложь», – меланхолично отметил Моран, чувствуя горечь разочарования. Торланн всегда был его другом. Слышать ложь от него было неприятно и странно. Подозрительно.

Камень… Моран знал, что все артефакты в виде камней так или иначе связаны с низинами. Камень правды, что он послал Лизе, когда-то нашел его отец. Много лет назад.

Его посетила смутная догадка, связанная со старыми легендами, что рассказывал отец, когда Моран был еще ребенком.

«Восемь камней соединить, чтоб тайну старую раскрыть», – так, кажется, звучали слова из старой сказки.

Но какой именно камень был у Торланна? И почему все эти годы дружбы он молчал об этом?

Камень лжи, разумеется, понял Моран и усмехнулся.

Так, значит, правление Торланна держится исключительно на лжи? Занятная мысль. Впрочем, в политике всегда так.

– Почему ты решил, что камень нуждается в дополнительной защите? – сказал Хранитель вслух, пристально глядя на старого друга.

– Просто предчувствие, – нехотя ответил король и отвел глаза.

«Третья ложь», – отметил Хранитель, и новая волна гнева поднялась в его душе. Закрыв на мгновение глаза, он подавил в себе эти эмоции и произнес обычным спокойным тоном:

– Торланн, я не стану помогать тебе до тех пор, пока ты не скажешь правду. Я знаю тебя много лет и легко могу определить, когда ты лжешь. Так ответь мне: почему камень нужно оградить чарами именно сейчас?

Король неуверенно прошелся по кабинету, прикоснулся к столу, бумагам, затем с глубоким вздохом произнес:

– Он говорил со мной. Камень говорил со мной во сне. Он поведал, что кто-то хочет его похитить, и это повлечет за собой огромные потрясения для всех.

– Хорошо, – решительно ответил Моран и подошел к выходу, – через день после захода солнца я сделаю это.

– Но почему так поздно? Нельзя ли сделать это скорее?

– Нет, – твердо сказал Хранитель и открыл дверь, – у меня есть дела поважнее.

– Но что может быть важнее Эбергарда? – с отчаянием крикнул ему вслед Торланн.

«Лиза», – с горечью подумал Хранитель и молча вышел из кабинета.

Ему нужно срочно созвать воронов и в очередной раз отправиться в низины. А затем он поставит защиту на артефакт, но такую, что никто, кроме него самого, не сможет ее снять и взять камень. Даже король. Особенно король.

Глава 48

И снова мне снились странные сны. Я то летала, то бродила среди темных развалин. Все было разрушенным, мрачным… Восемь светловолосых женщин окружили меня, запели тонкими голосами. Их фигуры постепенно истончались, становились темнее, до тех пор, пока не превратились в тени, а их дивное пение – в скрипящий шепот. Они склонились ближе и в одноголосье прошептали:

«В подземелье! В подземелье камень сокрыт».

Я резко открыла глаза, в голове все еще звучал тихий шепот.

– Фарел! – я громко позвала эльфа, – появись!

Эльф не заставил себя долго ждать, словно все это время находился у моей двери. Он подошел вальяжной походкой и вопросительно взглянул на меня.

– Я знаю, где лежит камень, – прошептала я, – в подземелье замка. И я понятия не имею, как нам туда попасть.

– Ты уверена в этом? – сказал Фарел, – эта задача сложнее. В подземелье полно стражи, и незаметно проскользнуть не получится. Я подумаю об этом.

Больше ни говоря ни слова, эльф вышел из комнаты, а я вновь легла спать, на этот раз без сновидений.

***

Я сидела в комнате и пила уже вторую чашку горячего чая.

По столу важно расхаживал Грун и время от времени бросал на меня странные взгляды. Эльфа я выгнала из комнаты, сказав, что хочу побыть одна. Это было правдой.

Я никого не хотела видеть, все еще пребывая под впечатлением от вчерашнего вечера во дворце и, конечно же, от встречи с Мораном. Грун снова кинул на меня многозначительный взгляд и остановился.

– Ну что? – не выдержав, сказала я, – ты хочешь что-то сказать мне? Так говори, не тяни!

– Пока вы безуспешно ходили по дворцу, – ответил он, – я нашел твоего дружка, о котором ты рассказывала.

– Ты нашел Дантара? – воодушевилась я, – где? И как ты его нашел?

– Это было нетрудно, – важно произнес он, – нахального верзилу и его чудаковатого братца в огромной шляпе сложно не заметить.

Я невольно улыбнулась. Значит, с ними все в порядке. Каким-то чудом им удалось избавиться от тех гвардейцев, и даже шляпа не пострадала.

– Вот только он нехороший человек, – продолжил говорить ворон, – и водится с плохими людьми.

– Ты не прав, Грун! – воскликнула я, – где они? Я хочу их видеть! Пожалуйста, скажи, где они?

Ворон помолчал некоторое время, словно обдумывая, отвечать на этот вопрос или нет. Но затем неохотно промолвил:

– Они живут в гостинице на окраине города. Лиза, ты никогда не слушаешь моих советов, но послушай хотя бы сейчас: не связывайся с этим человеком. Он водит дружбу с опасными людьми.

– Дантар и со мной дружбу водил, – отрезала я, – меня, кстати, тоже многие в этом королевстве считали опасной. Поэтому прости, Грун, но я снова не послушаюсь твоего совета. Ты покажешь мне, где эта гостиница?

– Как будто у меня есть выбор, – проворчал ворон.

Я благодарно погладила его по оперенью, чувствуя радость от того, что скоро вновь увижу двух братьев. Что бы Грун не говорил, а мне они искренне нравились. Эти двое в свое время спасли меня, а еще они были намного лучше большинства людей в этом мире. И никто не смог бы меня переубедить в этом.

Я позвала Фарела. Когда он явился, сообщила, что отправляюсь в город на прогулку. Эльф был страшно недоволен, и это слабо сказано. Чтобы хоть как-то успокоить его, я позволила ему сопровождать меня. В конце концов, лишней защита точно не будет.

Так, пребывая в приподнятом настроении и раз за разом прокручивая встречу с Мораном, я накинула теплый плащ и вышла из дома. Меня ждал новый день в Эбергарде. Полный сюрпризов. Приятных и не очень.

***

В сопровождении Груна и эльфа я отправилась в гостиницу, где остановились Дантар и Тэмми.

Признаться, я и сама толком не знала, для чего мне это было нужно. Хотя ворон и сказал, что с ними все в порядке, мне хотелось убедиться в этом лично. А еще до одури не хватало друзей в этом мире.

Да, у меня есть ворон. С ним приятно, особенно когда он не ворчит. Но и в живом человеческом участии я очень нуждалась, особенно сейчас, на пороге очередных важных изменений в жизни.

Второй день шел снег, и на улице было свежо и прохладно. Я шла бодрой походкой, плотно завернувшись в теплый плащ. Больше всего мне нравилось, что никто из прохожих не обращает на меня внимание и не показывает пальцем. Даже тени притихли, словно почувствовав мое воодушевление и тихую радость.

Гостиница оказалась неприметным серым зданием с потертой от времени вывеской. С трех сторон его окружали густо посаженные деревья. Людей вокруг не было. Если бы я хотела спрятаться от кого-то, то лучше места просто не найти.

Я распахнула дверь и оказалась в общем зале. Стояло раннее утро, и посетителей было мало, трактирщик с меланхоличным лицом натирал стол. Заказала себе кусок пирога, горячий травяной чай и села за стол. Сначала я хотела спросить о Дантаре, но затем отмахнулась от этой глупой затеи.

Я решила подождать, пока он с Тэмми выйдет завтракать. Посмотреть на них, убедиться, что с ними все хорошо и убраться восвояси.

Пустая трата времени? Возможно. Но я так долго пробыла в низинах, окруженная тенями, что страшно соскучилась по людям. Мне было приятно просто сидеть, потягивая ароматный чай, прислушиваться к разговорам редких посетителей и смотреть в окно на снежный пейзаж.

Фарел сидел напротив и барабанил длинными пальцами по столешнице. Грун ждал снаружи, чтобы не привлекать внимание.

Ждать пришлось долго. Я пила уже вторую чашку чая, когда услышала знакомый громкий смех. Не оборачиваясь, услышала уверенные шаги прямо за своей спиной.

Они молча сели за стол. Дантар, как обычно, смеющимся голосом заказал себе мяса и вина. Второй его спутник молчал.

«Сейчас только взгляну на Тэмми и уйду», – улыбаясь самой себе, подумала я и обернулась.

Тэмми не было. А напротив Дантара сидел подозрительный тип в черном капюшоне до бровей. Вид у него был пугающий, и я мысленно согласилась с Груном. Человек явно опасный. От него так и веяло мрачностью.

Этот некто сидел с Дантаром, и что-то нашептывал ему. Но где же Тэмми? Ох, и прав был Грун. Снова прав… Не место мне здесь, зря я пришла сюда, глупая.

Вот только я не собиралась уходить отсюда. Ко мне пришла очередная безумная затея. Наверное, я была уперта в своей глупости.

Я решила остаться и проследить за Дантаром. Мне было важно узнать, где Тэмми. Именно его судьба волновала больше всего.

Мой разум кричал, что я должна уходить немедленно, что это плохое место.

Затем пришла неожиданная мысль: а зачем Грун вообще рассказал мне о Дантаре, зная мой характер? Может, он специально сделал это?

Ведь ворон прекрасно понимал, что я отправлюсь сюда, несмотря на все его доводы. В конце концов, хотел бы обезопасить меня – просто бы промолчал.

Ох уж, этот мир Эбергарда! Ох уж, эти недомолвки и загадки.

Дантар, громко засмеявшись над какой-то шуткой, поднялся изо стола и направился к выходу. Его спутник остался сидеть на месте. Краем глаза я наблюдала, как Дантар скрылся за дверью. Посмотрела на эльфа, пытаясь мимикой и взглядом указать ему на дверь.

Фарел, похоже, не отличался большой сообразительностью. Я глубоко вздохнула, прошептала одними губами: «Скоро вернусь», кинула монету на стол и побежала к выходу. Распахнула дверь и услышала знакомый раскатистый смех, что доносился откуда из-за деревьев.

Грун появился словно из ниоткуда и уселся на свое почетное место. То есть, на мое плечо.

– Что ты опять задумала? – произнес он хриплым голосом.

Я ничего не ответила и бодрой походкой пошагала в сторону дикого сада. В конце концов, мой вид не вызывал подозрений: просто горожанка, которая прогуливается по заснеженным улицам. К тому же внешность у меня была другой, если Моран не узнал меня, то Дантар и подавно.

Снова раздался смех, и я ступила на узкую тропинку. Прошла несколько метров. И увидела, как огромный снежок летит прямо в мою голову.

К счастью, я успела увернуться, поэтому снежок угодил не в голову, а в плечо, сбив бедолагу-Груна с ног. Точнее, с лапок. Ворон раздраженно каркнул и взвился в воздух.

В меня прилетел еще один снежок, а черед секунду я увидела хохочущего Дантара, следом за которым, спотыкаясь и заливисто смеясь, бежал Тэмми. Все в той же дурацкой шляпе, раскрасневшийся и довольный.

– Гляди, Д..Дантар, – воскликнул он, – я попал в девушку.

– Это плохо, Тэмми, – поучительным тоном сказал Дантар, не глядя на меня, – подойди и извинись перед дамой.

Я замерла в легкой нерешительности и наблюдала, как неловкой походкой ко мне приближается Тэмми. Улыбка сползла с его лица. Он явно смущался и был немного растерян. Потер рукавом нос и произнес тихим голосом:

– И…извините, я просто играл.

Подошел еще ближе, пристально посмотрел на меня, удивленно расширил глаза и пронзительно закричал:

– Лия! ЛИЯ!

Он резко подбежал и чуть не сбил меня с ног, крепко обняв своими худыми руками за плечи.

– Ли-я, Ли-я, Ли-я, – непрерывно повторял он, уткнувшись холодным носом в мою щеку, – я знал, что ты вернешься, я знал!

Несколько секунд я неподвижно стояла, руки безвольно повисли по бокам. Но после очередного его «Лия» не выдержала. Крепко обняла Тэмми, как любимого младшего брата, и прошептала:

– Да, я вернулась, Тэмми. Я здесь…

Горячие слезинки скатились по щеке, оставив жгучий след.

Впервые за долгое время пребывания в этом мире это были, наконец-то, слезы радости. Радости от того, что снова увидела этого чистого душой человека, которого я давным-давно полюбила, как брата. Радости оттого, что он меня узнал. Увидел Лию, или Лизу – неважно. Он увидел меня.

Крепко обнимая Тэмми, я не заметила, как к нам приблизился Дантар и, обхватив брата за плечи, оторвал его от меня.

Он окинул меня хмурым и недоверчивым взглядом. Несколько секунд мы оба хранили молчание. Тэмми вновь подбежал ко мне и вцепился пальцами в юбку. Так же, как делал это, когда мы вместе ехали в повозке.

– Тэмми, – тихо произнес Дантар, не спуская с меня глаз, – разве ты не видишь, что это не Лия?

– Ты что, б…брат, дурак, – с тихим смешком ответил Тэмми, – это она, Лия!

Я переводила взгляд с одного на другого, подняла голову, посмотрела на летающего ворона. Прости, Грун. Но, кажется, совершать глупости – мое кредо по жизни.

Затем я посмотрела Дантару в глаза и спокойно произнесла:

– Вообще-то меня зовут Лиза. Здравствуй, Дантар. С меня один должок…Хочешь, расскажу тебе занятную историю?

Глава 49

Порой казалось, что моя голова уже вся усеяна шишками от клевков, которыми так часто награждал меня Грун. Когда я поприветствовала Дантара, ворон пулей спустился с неба и стал рьяно клевать меня, ни говоря ни слова при этом, кстати.

Еще через несколько минут подоспел эльф, по-прежнему незримый для других, и начал шипеть про камни, пророчества и что-то еще про человеческую глупость.

Я не обращала на них никакого внимания. И все прекрасно понимала и про глупость, и про древние пророчества. А еще осознавала, что соскучилась по Тэмми, что вцепился в мою юбку, и ласково заглядывал в глаза.

Потому я приняла предложение Дантара выпить чаю и последовала за ним в гостиницу. Эльф и ворон обреченно отправились следом.

В общем зале уже не было того подозрительного спутника Дантара, мы поднялись на второй этаж и расположились в узкой комнате. Заказали горячий чай с апельсиновыми дольками, и я начала говорить.

Разговор был долгим. Я рассказала о том, что явилась из другого мира. Рассказала о том, что родилась здесь. Рассказала о заключении в Цитадели.

Умолчала о том, как мне удалось заполучить новое лицо, о своих призрачных подопечных и, конечно, о Моране и своих чувствах к нему. Это было глубоко личным, и никто не должен был знать об этом.

Дантар слушал молча, время от временя бросая косые взгляды на ворона.

– Знаешь, – спустя долгое молчание произнес он, – у меня были подозрения, что ты нездешняя, но что бы из другого мира… Такое я себе и представить не мог! Но, с первого же взгляда, как я увидел тебя, понял, что у тебя необычная история. Послушай, а этот эльф, что привел тебя в наш мир, на самом деле такой могущественный?

– Не знаю, – медленно произнесла я, внимательно оглядывая Дантара, – почему ты спрашиваешь о нем?

Дантар некоторое время молчал, хмуро глядя на безмятежного брата, который с блаженной улыбкой смотрел то на меня, то в окно.

– Пожалуй, я бы тоже заключил с ним сделку, – признался он, наконец.

– Что? Ты с ума сошел, что ли? – воскликнула я, – это дурацкая затея, Дантар!

– Смешно слышать это от тебя, Лия, то есть, Лиза, – с привычной насмешкой произнес Дантар.

Ну уж нет! Никаких сделок, сговоров я не позволю ему заключать! Да, эльфы не такие жуткие монстры, какими их рисует официальная история, но Фарел точно не подарок, и доверять ему не стоит. Уж я-то знала это лучше многих.

– Интересно, – раздался задумчивый голос эльфа, который по-прежнему был невидимым для других, – новые союзники мне не помешают… Особенно сейчас, когда мы поняли, где находится камень.

– Нет! – вскрикнула я эльфу.

Но было уже поздно.

Убийственно улыбаясь, Фарел сделал плавное движение рукой и стал видимым для всех.

Тэмми радостно вскрикнул и захлопал в ладоши, Дантар грязно выругался и схватился за кнут, ворон презрительно каркал, одна я сохраняла молчание, понимая, какая же все-таки дура, и в какую заваруху невольно втянула двух братьев.

Эльф вальяжной походкой прошелся по комнате и остановился напротив Дантара.

– Ты хочешь заключить сделку? – вкрадчивым тоном произнес он, холодно улыбаясь, – но что ты можешь предложить мне?

Просто змей-искуситель, не меньше.

Дантар, казалось, был нисколько не удивлен. Словно каждый день в его комнате появляются эльфы и прочие подозрительные существа. Он окинул Фарела взглядом и по-хозяйски откинулся на стуле.

– Свою силу, – спокойно сказал он, – свои навыки и умения.

– Хорошо, – довольно произнес эльф, в предвкушении потирая руки, – но что ты потребуешь взамен?

– Разум, – сухо ответил Дантар, – верни разум моему брату. Я не смогу всегда быть рядом с ним и оберегать его…

– Я не смогу сделать это, если он родился таким, – тихо сказал эльф, опустив глаза. Мне показалось, или в его голосе проскользнули нотки сочувствия? У Фарела?

Дантар поднялся со стула, подошел к Тэмми и ласково потрепал его по голове.

– Он родился нормальным, – помолчав, сказал Дантар, – но стал таким еще в детстве.

Я молча смотрела то на эльфа, то на Дантара, все больше убеждаясь, что на самом деле Дантар хороший. Лучше большинства людей в этом мире. Ему можно было простить все только за то, как он заботится о брате.

Повисла угрюмая пауза. Через пару секунд Фарел протянул руку ладонью вниз и торжественно произнес:

– Я верну твоему брату разум. Постараюсь сделать все, что в моих силах. Но и ты должен помочь вернуть мне кое-что.

«Прав был Грун, – пронеслось в моей голове, – я совершаю только глупые поступки. И теперь по моей вине Дантар будет связан со всем этим».

Словно застыв, я с какой-то странной отрешенностью наблюдала, как эльф и Дантар пожали друг другу руки. Они только что заключили сделку. Если что-то пойдет не так, это будет моя, только моя вина.

Грун подлетел и сел на плечо. Наклонившись к моему лицу, едва слышно прохрипел:

– Я вижу, что ты расстроена. На самом деле все не так уж и плохо, Лиза. Лишней помощь в поиске камня точно не будет.

Мне ничего не оставалось, как слабо кивнуть.

Эльф повсюду расставил магическую защиту, удобно расположился в кресле и принялся рассказывать Дантару, что от него требуется.

Глядя на всё со стороны, я пыталась понять, кто же из нас самый глупый в этой комнате? Я, потому что пришла сюда и рассказала всю правду? Дантар, потому что заключил сделку? Или эльф, который решил доверить важное дело чуть ли не первому встречному?

Все трое. Все трое мы словно внезапно потеряли разум. Потому что, несмотря на глубокие различия, нас объединяло одно: отчаяние и невозможность достичь желаемого. Отчаяние оттого, что мы никак не можем изменить то, что было сделано в прошлом. Отчаяние и безрассудное желание как можно скорее все исправить. Именно отчаяние толкнуло нас на эти глупые поступки.

Но, кто знает, может, сама судьба свела нас троих в этой комнате?

Ведь ничего в этом мире не происходило просто так.

Глава 50

Следующие полчаса Фарел без зазрения совести посвятил Дантара во все свои планы. Спокойно поведал о том, что ему нужен камень, рассказал, где его искать.

Он точно обезумел, другого объяснения его поступку у меня просто не было. С другой стороны, что можно ожидать от того, кто последние несколько сотен лет тщетно пытается вернуть любимую? Любой бы уже потерял не только терпение, но и разум.

– Наша задача заключается в том, – меланхоличным голосом говорил эльф, пока Дантар потягивал уже третью чашку чая, – чтобы незаметно пробраться в подземелье, не привлекая внимание стражи. Если они поднимут шум, или начнется драка – наш план провалится с треском.

– Думаю, – веселым тоном, словно речь шла о каких-то пустяках, сказал Дантар, – с этим я могу справиться.

– Как, Дантар!? – не выдержав, воскликнула я, – совсем спятил, что ли? Ты собрался драться с гвардейцами?

– Зачем же, – сказал он и подмигнул мне, – я не идиот. К тому же еще не все девицы королевства побывали в моих руках! У меня кое-что есть! Идем!

Он поднялся с кресла и жестом предложил идти за ним, приказав Тэмми сидеть в комнате.

Втроем мы вышли на улицу, ворон вылетел следом. На улице давно стемнело, вокруг не было ни души. Дантар обошел здание гостиницы и приблизился к конюшне. Распахнул широкие створки, и перед нашими глазами предстала крытая повозка, та самая, на которой мы когда-то путешествовали по стране.

Дантар с довольной ухмылкой подошел к фургону и распахнул створки. Поначалу я ничего не увидела. Грун уселся на мое плечо и прошептал:

– М-да…Странную ты себе компанию выбрала, Лиза.

Я ничего не ответила и вгляделась в фургон. Раздалось легкое шипение, а через мгновение, извиваясь и сверкая желтыми глазами, выползли две змеи ярко-оранжевого цвета.

– Не может быть, – с восхищением выдохнул эльф, – где ты их нашел? Это ведь то, о чем я думаю?

Я непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Чем, интересно, Фарел так восхищен? Вряд ли бы он обрадовался так обычным змеям.

– Заклинательницы. – С нежностью в голосе сказал Дантар и погладил одну из змей, – один из моих талантов – находить редкие вещи и создания.

– Кто такие заклинательницы? – шепотом спросила я обоих, испытывая легкое раздражение оттого, что все еще так мало знаю об этом мире и его обитателях.

– Это редкий вид змей, – сказал Дантар, закрывая фургон, – один их укус – и ты в течение часа можешь зачаровать любого человека, превратить в покорного кролика. Свою способность заклинательницы передают всего лишь один раз. Второй их укус смертелен для человека. Я берег их для особого случая…И, думаю, он настал.

– И ты хранишь их здесь? – вставил эльф, – в месте, куда может залезть любой нечистый на руку и украсть их?

– Видимо, ты не понял, – спокойно ответил Дантар, – это мои змеи, и подчиняются только мне. Любой, кто залезет в фургон, будет тут же ими задушен.

Некоторое время мы молчали. Наконец, я не выдержала и произнесла:

– И кого же они должны укусить?

– Не волнуйся, твою нежную шейку никто не покусает, – весело сказал Дантар, выводя нас из конюшни, – это буду я. В конце концов, в прошлом я уже испробовал на себе яд заклинательниц.

Я внимательно посмотрела на него, перевела взгляд на эльфа. Да от одной мысли, что змея прикоснется холодными и острыми клыками к шее, мороз по коже пробирал.

Здорово, конечно, что Дантар так любезно предложил свою помощь, вот только это неправильно. Здравый смысл противился тому, что я решила за одну секунду, но я и так давно перестала быть осторожной.

– Не согласна! – сказала я Дантару, – тебе нечего делать с нами в подземелье. Этим мы только привлечем внимание. Так что пусть змея укусит меня.

– Но у тебя нет моей силы, моих навыков, – возразил Дантар, – что, если случится что-то непредвиденное?

– Я справлюсь. В конце концов, я не одна. К тому же мы не собираемся поднимать шум, а сделаем все тихо и по-быстрому. Поэтому просто расскажи, как действует яд заклинательницы, и что мне нужно делать.

– Ты ненормальная! – то ли с восхищением, то ли с неодобрением воскликнул Дантар и широко улыбнулся.

– В этом ты абсолютно прав, – пробормотала я и тоже улыбнулась. Улыбка лучше всего скрывала мое разгулявшееся волнение.

***

Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, я дала себе обещание ничему не удивляться в этом мире. На деле это оказалось намного сложнее. Вот и сейчас, сидя в комнате Дантара, я все больше и больше удивлялась хитросплетениям судьбы и тому, что она связала между собой разных людей и не только.

Полночи мы обсуждали план по захвату камня. Звучало смешно, но на деле было страшно. Мы решили не тянуть с этим делом, и отправиться во дворец на следующий день на закате. Четко распределили роли и действия каждого. На словах все выходило гладко, на деле…На деле, как всегда.

После того, как все разошлись по комнатам, я легла в постель, но никак не могла уснуть, снова и снова возвращаясь мыслями к Морану.

Было даже забавно, что больше всего я волновалась не за удачность нашей операции, не за свою жизнь, а за то, что Хранитель не узнал меня. Но тем и лучше. Он давно отказался от меня, и его миссия в этом мире совсем иная.

Я же, как только покончу с этими древними пророчествами, заживу, наконец, спокойной жизнью. Разобью сад, научусь премудростям травницы… И стану свободной. Главное, преодолеть, сделать этот последний рывок. Набраться сил и мужества.

Следующий день прошел как в туманном сне. Я что-то говорила, что-то ела, что-то читала, но волнение и странное нетерпение не давали сосредоточиться.

Казалось, это возбуждение коснулось не только меня, но и Фарела с Дантаром. Даже Грун беспокойно летал по комнате, время от времени бросая на меня хмурые взгляды.

Дантар отвел меня к фургону, где под его чутким контролем змея-заклинательница подарила мне укус. В шею, как я и боялась. На мгновение напало оцепенение, в глазах потемнело, а язык онемел.

– Яд начал свое действие, – сказал Дантар, внимательно глядя на меня, – теперь тебе стоит только взглянуть в глаза любому человеку, и он сделает то, что от него требуется. Только на мне не пробуй.

– Не буду, – не глядя ему в глаза, сказала я, – скажи, в тот день, когда на нас напали гвардейцы, змеи уже были в твоем фургоне?

– Да, – нехотя ответил Дантар, – одна из заклинательниц чуть не выползла наружу, пришлось изрядно попотеть, чтобы успокоить ее и запереть в повозке.

– Это я поняла…Но почему ты не использовал их яд в тот раз? Ты запросто мог зачаровать догнавших нас гвардейцев и внушить им все, что угодно.

– Да потому, – ответил с самодовольной улыбкой Дантар, – что я знал, что могу прекрасно справиться с ними сам, стоит ли тратить драгоценный яд на пару паршивых псов? К тому же, я понятия не имел, что нас нагонят другие гвардейцы. Еще есть вопросы? Время поджимает.

– Да, – ответила я, – расскажешь мне про Тэмми, когда все закончится?

– Непременно, – с теплой улыбкой сказал Дантар, – а теперь пора. Близится закат.

Вскоре появился эльф, и мы направились во дворец, время от времени поглядывая по сторонам.

Как же волнительно, как страшно! Но отступать было поздно. Радовало лишь то, что я была не одна.

Фарел хорошо знал дворец и уверенно привел ко входу в подземелье, который охраняли стражники. Разумеется, эльф был невидим, я же, глубоко вдохнув, подошла к гвардейцам.

– Пропустите меня внутрь, – сказала я дрожащим голосом, – и тут же забудьте навеки о том, что видели и слышали меня.

Стражники зачарованно глядели на меня, дружно кивнули, раскрыли дверь и впустили внутрь.

Мы спускались все ниже, следуя по темным сырым коридорам. Изредка нам встречались гвардейцы, которых я легко зачаровывала. Кольцо на пальце ярко светилось и обжигало кожу. Тени вопили, чувствуя близость камня. Теперь я твердо знала, куда следует идти. Ниже. Он где-то там, у самой земли.

Камень рядом, совсем рядом.

Спустились на последний этаж. Коридор тускло освещали факелы, по обеим сторонам – бесчисленные камеры с железными дверями.

Куда же идти? Я замерла и закрыла глаза. Эльф терпеливо ожидал, когда я скажу хоть что-то.

Мои чувства словно разделились. Я медленно приблизилась к дальнему концу коридора и остановилась у двух невзрачных дверей.

Прикоснулась к одной из них. Камень завибрировал. Подошла ко второй, прикоснулась к двери и чуть не вскрикнула от боли: перстень накалился и стал невыносимо обжигающим. Тени вопили и метались внутри кольца.

– Камень там, – превозмогая боль, сказала я.

Дверь, конечно же, была заперта.

Фарел, не говоря ни слова, подошел к двери, прошептал несколько заклинаний, и она отворилась. Эльф сделал шаг вперед, но мощная воздушная волна откинула его назад, ударив о противоположную стену.

– Проклятье! – прошипел он, поднимаясь, – на дверь наложена магическая защита. Я не могу пройти внутрь.

– Значит, попробую сама, – прошептала я, сделала неуверенный шаг вперед…и ничего не произошло. Вздохнув с облегчением, я вошла внутрь.

Дверь за мной плотно закрылась. Я бросила на нее быстрый взгляд и оглядела помещение. Времени у меня было мало.

С виду это была обычная камера с каменными стенами, ржавыми цепями, да тускло светившими лампами.

Где же камень? Я сосредоточилась, закрыла глаза. Прикоснулась к стене, ко второй…Ничего. Где искать крохотный камень? Опустила глаза и взглянула на каменные плитки.

Да, он где-то в полу. Тени сказали, что он находится близко к земле. Я стала обшаривать плитки, одну за другой, ползая на коленях. Руки дрожали от волнения и спешки.

Поначалу я ничего не чувствовала и не находила. Лишь подойдя к краю стены, ощутила пальцами легкое жжение. Кольцо изменило цвет, засияло красным пламенем. Кожу жгло адски, настолько, что от боли текли слезы.

Стиснув зубы, я обхватила горячую плитку и пыталась расшевелить. Ничего не выходило, она не сдвинулась ни на миллиметр.

Что же делать? Тени бились в истерике, словно желая вырваться наружу. А, может…

Я безотчетно повернула ладонь и прислонила камень на перстне к плитке. С тихим скрежетом она отодвинулась и приподнялась.

Под ней, на бархатной ткани лежал простой серый камень. Камень лжи. Я нашла его! Я сделала это! Внутренне возликовав, схватила его и спрятала за пазуху.

Ну, все прошло не так уж и страшно. Я быстрой поступью побежала к двери…И услышала громкий скрежет за спиной. Раздался гневный и знакомый голос:

– Ты кто такая и что здесь делаешь?

Черт! Ненавижу его! Ненавижу. И всегда узнаю голос того, кто так жаждал моей смерти. Пролан. Не оборачиваясь, я потянула дверную ручку, но Пролан схватил меня за локоть и со всей силы швырнул на пол.

Тихо охнув, я подняла глаза и увидела в одной из стен вторую дверь. Потайной ход. Ну почему, почему я не догадалась об этом раньше?

Надо выбираться. Но как? Фарела не позвать, это поднимет лишний шум, и наш план рассыплется как карточный домик. Да и внутрь он зайти не сможет.

Не сводя с Пролана глаз, я начала медленно отползать к двери.

– Отпусти и забудь меня, – сказала я тихим голосом.

Он склонился надо мной и внимательно взглянул в глаза.

– Забыть? О чем ты вообще лепечешь?

Проклятье! Действие яда закончилось! Теперь-то я точно влипла по полной.

– Знакомое лицо, – с презрением произнес он, – а…ты же та пташка, новенькая танцовщица…Вот только что-то мне подсказывает, что ты не танцовщица вовсе. Поглядим…

Наступив ногой на мою руку, он достал из кармана длинный медальон на цепочке и поднес к руке. Обхватил меня за шею. Я же неотрывно глядела, как покачивался медальон. Предплечье на миг обожгло, и по телу пробежалась теплая волна.

– Метки нет! Нет метки! – безумным голосом прокричал Пролан и крепче вцепился в мою шею, – ты! Это ты! Грязная подстилка! Теперь никто не спасет тебя, мразь! Ты здесь одна!

Он задрал голову и оглушительно расхохотался. Безумец, фанатичный безумец и садист.

Вот только я больше не боялась его.

Пролан навалился на меня всем телом и сдавил пульсирующую артерию. В глазах потемнело, а из горла вырвался сдавленный хрип.

Ну уж нет! Я не собираюсь умирать здесь, сейчас, от рук этого сумасшедшего.

«Сделай это, – шептала моя темная половина, – сделай…Давно пора».

Да.

Я перевела взгляд на правую руку. Дрожащим большим пальцем прикоснулась к камню на кольце. Надавила…

– Видишь ли, – с трудом прохрипела я, нажимая сильнее на камень, – я не одна.

Еще один, третий нажим, и кольцо отворилось.

– Взять, – заплетающимся языком сказала я.

Тени с оглушающим свистом вылетели из перстня и набросились на советника короля.

Пролан пронзительно закричал от ужаса и упал на спину. Мои призрачные подопечные обрушились на него, предвкушая долгожданный ужин.

С тихим стоном я поднялась на ноги и шаткой походкой приблизилась к двери. Крики Пролана становились все тише, шелест теней – все довольней.

Обернулась и взглянула на них. Пролана не было видно под темными силуэтами.

На один миг захотелось, чтобы они иссушили его, поглотили его душу без остатка, превратив в бесплотную тень…Но кем я стану после этого? Нет, я не готова пойти на убийство, пусть и чужими руками. Это манящая мысль, но тем она и пугала.

– Довольно! – обратилась я к теням и вытянула вперед руку, – пусть живет. А теперь возвращайтесь назад.

Тени замерли, недовольно поворчали, но все-таки медленно залетели обратно в кольцо, одна за другой.

Как только все тени оказались внутри перстня, я осторожно подошла к Пролану. Он лежал, распластавшись на спине и глядел в одну точку. Грудь медленно поднималась и опускалась, а на лице застыла пугающая улыбка.

Я пулей подбежала к выходу и услышала тихие шаги со стороны потайной двери. Сюда направлялся кто-то еще. Надо бежать, повторять эксперимент с тенями мне не хотелось. Я прикоснулась к ручке, распахнула и выбежала наружу.

Фарел нетерпеливо ходил около двери, покусывая губы от волнения и нетерпения.

– А теперь, – прошептала я, – хватай-ка меня и летим отсюда скорее!

Эльф обхватил меня за талию и поднялся над полом. Пролетел один этаж, второй и, наконец, вылетел через узкое окно наружу. На свободу.

– Осталось найти еще один камень, – прокричал он, – нужно отправляться в Цитадель!

– Нет! – ответила я, – он уже у меня. Надеюсь, остальные камни при тебе. Летим в низины, Фарел, прямо сейчас. Давай покончим со всем этим поскорее.

Интерлюдия. Моран

Очередной поход в низины ничего не дал. Безрезультатно в сотый раз. Хранитель отправлялся туда скорее по привычке, беспощадной и болезненной, хотя разумом прекрасно понимал, что это тщетные попытки.

Вороны, которых он отправил на поиски загадочной танцовщицы, ничего не нашли.

Странно, но Морану казалось, что птицы словно не договаривают ему чего-то. Либо он уже становится параноиком.

Вороны и впрямь вели себя странно и были немного отстраненными. К тому же, им всегда удавалось найти то, что требовал Хранитель. Но не в этот раз…

Хранителю в последнее время все казалось странным: и поведение птиц, и волнение короля, и ложь придворных, и, конечно, девушка с глазами Лизы…

Его стали донимать беспокойные сны. Каждую ночь ему снились низины, наполненные светлыми силуэтами и дивным пением. И каждый раз сон заканчивался тем, что низины поглощали тени – черные и хрипящие.

Моран знал, что эти сны что-то значат. Но что именно, пока понять не мог. Разум его уже не был таким же холодным, как прежде. А эмоции все чаще и чаще брали верх.

Самое поразительное, что Хранителю стало нравиться это. Это привносило немного хаоса в его размеренный прежде внутренний мир, придавая жизни вкус и цвет.

«Возможно, хаос – совсем не то, чему нас учили долгие годы в Цитадели. Возможно, хаос – и есть неизменная часть жизни», – подумал Хранитель и впервые за долгое время улыбнулся.

Подумать только! Еще несколько лет назад он бы отринул эту мысль, как нечистую! А теперь… Теперь все меняется.

Моран окинул взглядом тайную библиотеку и выглянул в окно. Мягкие лучи солнца скользили по стеклу, окрашивая стены в золотые тона. Приближался закат. Внезапно Хранитель испытал давно позабытое чувство. Надежду, такую же мягкую и незаметную, как эти солнечные лучи.

Возможно ли? Кто знает, может, это очередные игры утомленного разума?

Но довольно размышлений. Близится закат, а, значит, пора отправляться в столицу и наложить защиту на камень лжи.

Моран накинул синюю мантию, ударил посохом по полу, а через мгновение растворился в воздухе.

Он появился прямо в кабинете короля. Торланн уже ожидал его, сидя в одиночестве за огромным столом. Хранитель поприветствовал его легким кивком и произнес:

– Полагаю, все готово. Отправимся прямо сейчас к камню. Кстати, где он находится?

– В подземелье, – нервно ответил король, – ты снова опоздал, Хранитель. Раньше такого не было.

– Все меняется, – спокойно сказал Моран, пристально глядя ему в глаза, – и довольно об этом. Отведешь меня к камню?

– Камень в подземелье. Пролан уже ждет тебя внизу, он все тебе покажет и поможет, если в этом будет необходимость. Я же останусь здесь. У меня есть кое-какие дела.

Король улыбнулся вымученной улыбкой, подошел к шкафу, нажал на одну из многочисленных статуэток, и шкаф с тихим скрежетом отодвинулся. За ним оказался проход.

«Потайной ход, – подумал Моран, храня при этом невозмутимое молчание, – что еще от меня скрывает король?»

– Этот потайной вход ведет прямо в камеру, где сокрыт камень, – сказал Торланн, – она находится в самом низу.

Моран кивнул, последний раз взглянул на короля и, не говоря ни слова, покинул кабинет и начал спуск по слабо освещенным лестничным пролетам.

«Интересно, для чего король отправил Пролана вперед? Не скрывают ли они от меня что-то», – думал Хранитель. Разум подсказывал, что его догадка верна.

Задумавшись, Моран выглянул в узкое окно и увидел, как в небе мелькнуло что-то черное.

Что делают его птицы здесь в этот час? Хранитель подошел ближе и пригляделся. Так и есть: одинокий ворон парил, то приближаясь к стенам замка, то отдаляясь. Птица была явно встревожена. Что-то не так…

Хранитель отвел взгляд и посмотрел на темные ступени. Пролан может и подождать. Он чувствовал, что сейчас важнее узнать, чем встревожен ворон.

Более не мешкая, Моран прислонил ладони к стеклу, прошептал несколько слов заклинания, и стекло исчезло.

Хранитель мысленно призвал ворона.

Раздался легкий шелест, ворон влетел в окно и молча сел на левое плечо Хранителя.

– Что ты делаешь здесь? – шепотом произнес Моран.

– Я должен сообщить тебе нечто важное, Хранитель, – так же тихо ответил ворон, – мои братья видели Груна!

– Груна? – неожиданно громким голосом сказал Моран, – где? Когда?

– Четверть часа назад, неподалеку от стен этого дворца, – ответил ворон, – но где он сейчас, мы не знаем.

– Но почему… – пораженно прошептал Хранитель, – почему он до сих не прилетел ко мне? Почему не явился на мой зов?

– Он и на наш зов не откликнулся, Хранитель, – с печалью в голосе сказал ворон, – мы звали его, мы были так счастливы его видеть, но он словно не слышал нас. А завидев, тут же взвился высоко в небо и скрылся.

– Не понимаю… – задумчиво произнес Моран, глядя в окно.

– Грун всегда был своевольным, – сказал ворон, – думаю, у него есть на то свои причины.

Хранитель глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза, привычная усталость снова вернулась к нему.

– Это все, что ты хотел мне сообщить? – сказал спустя некоторое время Моран.

– Да, – ответил ворон, – мои братья разлетелись по столице в поисках Груна, я же решил сразу направиться к тебе, чтобы сообщить эту весть.

– Благодарю тебя, – искренне сказал Хранитель, – а теперь лети! Меня ждет неоконченное дело.

Ворон тихо каркнул и стремительно вылетел в окно. Хранитель же отправился дальше, в потайную камеру, непрестанно думая о Груне и его странных поступках. Он чувствовал одновременно и печаль, и надежду. Ведь если Грун жив, то…

Его размышления прервали приглушенные крики, что раздавались снизу. Судя по всему, кричал Пролан. Хранитель нахмурился, прислушался и перешел на бег.

Там, с Проланом, находился кто-то еще. А это не предвещало ничего хорошего.

***

Когда Моран подбежал к двери камеры, было уже тихо. Подозрительно тихо. Хранитель вошел внутрь и резко остановился, увидев неподвижное тело советника на полу.

Медленно приблизился к нему, опустился на колени и внимательно осмотрел Пролана. Тот был жив, но совершенно невменяем.

Стеклянный взгляд, застывшая безумная улыбка, с уголка рта стекала слюна, скрюченные пальцы указывали на что-то сверху. Зрелище малоприятное.

Хранитель толкнул его в плечо и громко позвал по имени. Никакой реакции. Позвал еще раз, и еще. Наконец, Пролан слегка повернул голову и посмотрел на него затуманенным взглядом.

– Ы-ы-ы! – прокричал Пролан и оглушительно расхохотался, – Те…Те…Тени! Тени! Це…це… целовали тени!

Хранитель с отвращением посмотрел на него и поднялся на ноги. Он сделал еще несколько попыток заговорить с Проланом, но это было бесполезно: советник по-прежнему выкрикивал одно и то же слово, раз за разом, и не переставал смеяться безумным смехом.

Моран отошел от него и увидел приподнятую каменную плитку, под которой лежала бархатная ткань. Судя по всему, там-то и был спрятан камень. Но сейчас его нет. И Пролан обезумел.

– Тени! Тени! – снова прокричал советник, и Морана словно пронзило молнией.

Тени, камень, древние сказки, новости о появлении Груна…Внезапная догадка пришла к нему. То, что случилось с Проланом, очень похоже на воздействие низин…

Но это просто невозможно! Этого не может быть. И все-таки все его ощущения, чувства говорили об обратном. Она была здесь. Была минуту назад!

– Не может быть… – вслух прошептал Хранитель и подбежал ко второй двери, – Лиза…

– Может, – раздался хриплый голос Груна за спиной, – здравствуй, друг.

Глава 52

Низины. Мертвая земля, лишенная жизни и радости. Странно, но я даже скучала по этим краям.

Фарел перенес нас в стеклянный город, и мы стояли у того самого храма, где я когда-то увидела образы далекого прошлого.

Я испытывала странное волнение и легкую дрожь, пританцовывая на месте, пока эльф соберется с духом, чтобы войти внутрь. Это удивляло больше всего: обычно он проявлял нетерпение, торопился, а теперь замер в нерешительности, словно робкий подросток.

– Идем же, – не выдержав, сказала я и потянула его за рукав.

Фарел вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах читался страх. Вот те раз! Эльф боится. Вот только боялся он, видимо, не теней, не того, что услышит в пророчестве, а возможной встречи с Этайн.

Боялся, что она его не простит.

– Да, – тихо вымолвил он и вошел в храм.

Я отправилась следом. Мы быстро пересекли пустые залы, поднялись на второй этаж по старой лестнице, и оказались в том самом помещении, где я уже была в прошлом.

Пожалуй, в глубине души я всегда знала, что вернусь сюда, вставлю недостающие камни в отверстия на полу и увижу…Что? Очень скоро мы выясним это.

Медленно, почти не дыша, я приблизились к центру зала, который освещал тонкий луч света. Тени в кольце взволнованно затрепетали, словно почуяв большие перемены.

«Потерпите, дорогие мои, – мысленно обратилась я к ним, – скоро вы станете свободными».

Фарел опустился на колени и поочередно вставил в отверстия на полу пять камней. Поднял голову и произнес усталым голосом:

– Теперь твоя очередь, Лиза.

Сердце гулко билось. Дыхание участилось, а ладони вспотели. Я волновалась, страшно волновалась…И в то же время мне было удивительно хорошо.

Я приблизилась к эльфу и села рядом. Вставила вибрирующий камень правды. За ним – покрасневший камень лжи. Осталось только мое кольцо.

– Думаю, тебе стоит отойти, – прошептала я, не глядя на эльфа. Он мгновенно повиновался и прильнул к дальней стене.

Я сняла с пальца кольцо, на мгновение задумавшись, а не выпустить ли тени?

Но затем пришло четкое осознание, что они на своем месте, и без них мне не прочесть пророчество.

Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и прислонила перстень к последнему, самому маленькому отверстию.

Тишина.

Первые секунды ничего не происходило. Раздался легкий щелчок, и тени, что затаились в кольце, вырвались наружу. Закружили вокруг меня, плотно облепили кожу, целовали холодными губами, шептали…

Затем, одна за другой, прошли сквозь мое тело, обдав черным холодом.

«Услышь», – раздалось откуда-то сверху.

Я раскрыла глаза, подняла голову. Яркий луч света вспыхнул синем пламенем и пронзил меня насквозь.

Кажется, я закричала. Так больно, холодно и страшно мне стало. Перестала чувствовать свое тело, перестала видеть, слышать. В голове на протяжной ноте раздавался громкий звон.

А затем все резко стихло.

Вокруг уже не было ни стен древнего храма, ни летающих теней – ничего. Сплошной мягкий свет без конца и края, теплый и убаюкивающий.

С четырех сторон приблизились женщины с золотыми волосами. Взглянули на меня ласково, взялись за руки и в один голос произнесли:

– Услышь…

Через мгновение закружили в медленном хороводе и запели слова пророчества. На древнем языке детей Бездны:

Истинная сила прольет свет

На те места, где счастья нет.

Где хаос развратил людей,

Оставив призрачных теней

На муки вечные страдать,

Покоя им нигде не знать.

Но правду всю лишь тот узнает,

Кто поражение признает.

Кто потеряет – тот найдет.

А кто отдаст – приобретет.

Тому будет сила дана,

Кто от нее откажется сполна.

Я шепотом повторяла мелодичные слова, и, казалось, они отпечатались в моем сознании, пропитали мои мысли и тело.

Внезапно стало тихо, и я, наконец, раскрыла глаза.

Все тот же пыльный зал, эльф стоял с широко раскрытыми глазами и, кажется, даже не дышал.

– Ты слышал? – тихо сказала я. Эльф вздрогнул, словно очнулся от долгого сна и неуверенно кивнул.

– Слышал, – прохрипел он, – но не понял ни слова. Ты бормотала на незнакомом мне языке. Его звуки были такими ужасными, и словно всю мою душу высасывали. Страшный язык…

Я недоуменно посмотрела на него. Никогда он еще не выглядел таким напуганным и потерянным.

– Нет, это прекрасный язык, – искренне ответила я, – один самых прекрасных языков, что я когда-либо слышала.

– Язык детей Бездны! – сплюнул Фарел и снова стал прежним, – ответь, что они тебе сказали? В чем древнее пророчество? Как я смогу освободить Эт…все эти заблудшие души?

«Да плевать ему на заблудшие души», – подумала я и вслух перевела ему то, что пропели женщины. Рифмовать, конечно же, не стала. Обойдется Фарел этот.

Несколько секунд он стоял в замешательстве, а затем медленно приблизился ко мне, наклонился и попытался вытащить камни из отверстий.

– Не стоит этого делать, – я схватила его за руку и остановила, – они должны остаться здесь. Здесь их место. Фарел, я выполнила свою часть сделки, теперь твоя очередь. Метка. Мне нужна метка, помнишь?

Эльф выглядел странно и немного пугающе. Он несколько секунд смотрел на меня, а затем сказал:

– Скажи, что значит это пророчество? Объясни мне! Что значат эти слова?

– Лишь тот прольет свет на низины, – начала говорить я, хотя и сама мало понимала суть пророчества, – кто обладает истинной силой. Сила эта будет тому дана, кто от нее откажется. Добровольно, как я полагаю.

– Я не понимаю! – взревел эльф и подбежал к выходу, – не понимаю!

Он скрылся в коридоре, а мне ничего не оставалось, как пойти за ним следом, слушая его крики и ругательства.

Я тоже мало что понимала, кроме одного: эльф в ярости. А мне срочно нужна моя метка и новый дом. И для этого нужно привести его в чувства. В конце концов, я выполнила все, что от меня требовалось. У нас не было договоренности, что я буду еще и расшифровывать пророчество.

Выйдя наружу, я увидела, как Фарел яростно нарезает круги по дороге, время от времени пиная камни.

– Что все это значит? – снова крикнул он, увидев меня, – я должен отказаться от силы, так?

– Видимо, да, – как можно более мягким голосом сказала я.

– Моя сила – в моей магии, в моем долголетии, – продолжал кричать эльф, – но я не могу отказаться от нее. Это просто невозможно!

Он подбежал ко мне, схватил за плечи и начал трясти, выкрикивая не своим голосом:

– Это невозможно! Понимаешь это? Магия, долголетие – суть эльфов! Мы не можем отказаться от этого, так же, как не можем заставить солнце светить ночью! Я хочу сделать это! Хочу…Но я бессилен в этом…Бессилен…

Он опустил руки и упал на колени. Спрятал лицо в ладонях и затих. Было слышно лишь неровное дыхание.

Мне было его жаль. Искренне. Так близко быть к разгадке, узнать способ вернуть любимую, чтобы понять, что ему не под силу сделать это.

Сила, или искра не исчезнет по желанию человека или эльфа. Ее может выжечь только очень могущественный человек, как Хранитель, к примеру.

Но дело в том, что это уже не будет добровольным отречением от силы. Замкнутый круг. Я не знала, как помочь Фарелу.

Но больше всего меня беспокоил не он. А все многочисленные тени, для которых я так желала освобождения, покоя. И что теперь? Все зря?

Проделать такой путь, чтобы понять, что все усилия были напрасными? Внезапная пустота поселилась в моем сердце.

Я невидящим взглядом окинула низины и безотчетно пошла по дороге, сама не зная, куда.

Устала, страшно устала.

Пусто, тоскливо. Слезы застилали глаза, и все очертания стали нечеткими и размытыми. Но мне было все равно…Это же низины. Почти как родной дом. Тихий, населенный тенями, лишенный голосов жизни.

Глава 53

Ко мне подлетел Грун.

– Неужели ты думаешь, что это конец? – сказал он, – это только начало. Твоя кровь, Лиза…Ведь это все – твои места, места твоих предков. Попроси их…

Он кивнул в сторону теней. Я поняла, о чем он.

– Покажите мне, – прошептала я, – покажите, где жили мои предки.

Тени зашелестели и устремились вперед, я поспешила за ними. Несколько поворотов, несколько минут бега, и я остановилась у большого участка земли. Кое-где пробивалась трава, виднелись остатки плиты. Чуть поодаль – восемь колонн, выстроенных в круг. Давно уже обветренные временем и полуразрушенные. А рядом – дом. Вернее, то, что от него осталось.

Когда-то он был большим и белым. Фасад был почти разрушен, крыша отсутствовала, а там, где были колонны и ступени, теперь лишь развалины.

Я сделала шаг вперед и ступила на землю, что когда-то принадлежала моим предкам. Меня захватила яркая волна ощущений. Гул в голове нарастал, кровь разгоралась, стало жарко, и я почувствовала, как во мне разливается сила…Сила моего преданного и забытого рода. Я закрыла глаза и увидела, как этот дом и эта земля выглядели прежде.

Эти колонны были вроде алтаря. Здесь цвел сад, а вон там, слева, плескался фонтан. Крыша была острой, а стены увивали розы. Здесь часто звучал смех, а вот горе пришло лишь однажды…И смело за собой все.

Мне повезло. Моим далеким предкам удалось спастись. Им пришлось бежать, бросив дом и все, что было дорого. Чтобы сотни и сотни лет жить в забвении, страхе и мечте все возродить.

Это – моя земля. Мой дом.

Я чувствовала это, и кровь моя отзывалась на зов земли. Раскрыв глаза, я подошла ближе к дому и опустилась на колени. Нашла подходящий камень с острым краем и с силой надавила на ладонь. Покапала кровь.

Сжав и разжав несколько раз кулак, я раскрыла окровавленную ладонь и прижала ее к сухой земле. Она жадно впитала капли моей крови.

Я прикрыла глаза. Моя земля. Мой род. Моя кровь…

Всю свою жизнь я ощущала себя неприкаянной, брошенной. Когда умерла бабушка, стало совсем темно и тошно жить. Я нигде не находила себе места, и часто хотелось бежать, бежать, но я сама не знала куда.

Теперь знаю.

Моя депрессия, моя тоска – это не только тоска по Морану. Но и по дому, по моему истинному дому и семье.

И вот я здесь.

У руин, того, что разрушили предки нынешнего короля. Здесь ничего, кроме праха и тлена. Как жестоко. Как несправедливо. Я вздохнула и прикусила губу. По щекам потекла слеза.

– Все потеряно, – прошептала я, – все потеряно…

И вдруг что-то произошло. Поднялся теплый ветер, ласково коснулся моей шеи. Земля загудела…

– Лиза…– прошептал кто-то за моей спиной, – детка моя…

Медленно-медленно я повернулась. И оцепенела. Лишь слезы бурным потоком текли. Моя бабуля, моя любимая бабушка стояла передо мной. Жемчужно-прозрачная, светлая и сияющая. Самый прекрасный призрак на свете.

Ее косы трепетали, выглядела она моложе, чем в последние годы своей жизни в том мире, на ней было здешнее платье. А глаза…Глаза казались живыми.

– Деточка моя, – ласково произнесла она, – ты не одна, Лизонька, ты не одна. Ничего не потеряно. Все можно исправить, все можно возродить. Эта земля, этот дом твои. Они долго спали и никогда не были мертвы. Ведь смерть, моя девочка, это лишь начало новой жизни. И ты пробудила ее. Верни себе ее. Верни себе право на эту землю. А мы поможем тебе. Мы всегда с тобой рядом!

– Мы? – только и смогла я прошептать.

Бабушка улыбнулась и кивнула. В воздухе что-то прозвенело. Рядом с ней стали вспыхивать яркие звездочки, одна за другой. Они стали увеличиваться, разрастаться, превращаясь в фигуры …

Я заревела в полный голос.

Ко мне подходили светящиеся, прозрачные силуэты. Мама…Папа…Дядя…Дедушка…Бабуля.

Я не могла вымолвить ни слова, беззвучно роняя слезы на землю. Призрак мамы опустился рядом со мной на колени. Рядом с ней оказались папа, бабушка и дедушки. Мои родные, настоящие, кровные…

– Не плачь, доченька, – прошептала мама и коснулась моей щеки, – моя малышка…Я так горжусь тобой! Мы все гордимся. Я всегда с тобой рядом, моя маленькая. Всегда…

Ее приобнял папа.

– Гляди, как она выросла, – с гордостью сказал и взглянул на меня, – твой дом здесь. Верни ему жизнь и наполни этот дом смехом. Здесь твое место, твоя земля! Ты должна с гордостью носить свое имя и во всеуслышание заявить о своих правах. Пришла пора. А мы будем рядом. Мы всегда рядом, доченька.

Бабушка улыбнулась и коснулась моей щеки. По коже пробежали мурашки.

– Не бойся, – прошептала она, – больше тебе нечего бояться, Лизонька.

– Я не боюсь, – сказала я и вытерла слезы. Бабуля, мама и папа встали и подняли меня на ноги. Мама и папа зашли за мою спину и положили руки на мои плечи, мама – слева, папа– справа. За их спины встали бабушки и дедушки, за их спинами – их родители. И так – длинными-длинными рядами мои родичи вставали за мной спиной, прозрачные, светлые, сильные и любящие.

И стоило им коснуться меня, на этой родной, нашей земле, как в меня влилась небывалая Сила. Сила моего рода, сила крови. Сила нашей любви. Они надежно стояли за моей спиной.

И теперь – я знала это – они мне никогда не дадут упасть. Больше я не одна.

Я скользнула взглядом по руинам дома и улыбнулась. Обернулась к предкам и крикнула:

– Я верну наши земли. Верну то, что принадлежит мне по праву. Обещаю.

Послышались крики одобрения, а в меня новой волной влилась энергия и сила. Еще какое-то время я купалась в любви и свете родных. А потом, послав на прощание воздушные поцелуи, они медленно исчезли под лучами солнца.

Лишь бабуля оставалась со мной дольше остальных.

– Ты всегда была сильной девочкой, – шепнула она, – даже в своей слабости. У тебя все получится, детка. Я верю в тебя. Верю.

Она махнула мне рукой и растворилась.

Я с облегчением выдохнула и обвела нежным взглядом дом и сухую землю. Пора уходить. Но я знала, что скоро вернусь.

Обернувшись, я увидела Груна. Он сидел на древнем валуне, раскрыв клюв.

– Ты знал? – спросила я.

– Конечно.

– Но откуда?

Он взлетел и уселся на мое плечо.

– Разве ты не знала, что вороны – самые умные птицы?

***

Я прошла несколько шагов, прежде чем увидела это.

Да так и остановилась как вкопанная. Грун взмахнул крыльями и улетел.

Впереди, в метрах ста от меня, маячила густая темная масса, постепенно приближаясь. Это были вовсе не тени.

– Что?.. – прошептала я и тут же замолчала, от неожиданности прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.

Вороны. Это были вороны. Десятки, а то и сотни, они медленно приближались, шелестя огромными крыльями. Неужели это?..

Черная масса стремительно приближалась. Я неотрывно смотрела на летящих птиц.

Стояла звенящая тишина, которую прерывал лишь шелест крыльев. Секунда – и птичья стая остановилась в двух метрах от меня. Птицы, как по команде, разлетелись в разные стороны, оставив лишь человека, что принесли.

Я судорожно выдохнула, но не могла произнести ни слова, не могла пошевелиться. Я оцепенела и жадно смотрела на него, не моргая. Смутно осознавая, что по щекам текут слезы.

Может ли быть так, что я просто сошла с ума после пророчества? И низины, как беспощадные пустыни, показывают мне лишь желанный мираж. Самый желанный на свете.

Моран стоял напротив меня. Птицы кружили вокруг него. Как и я, он был неподвижен и не проронил ни слова.

Я настолько была ошарашена этим видением, что позабыла обо всем на свете: о Фареле, пророчестве, тенях, о том, что у меня другое лицо.

Какая разница? Я увидела своего любимого, пусть это даже призрачный мираж, фантом – это было неважно! Важно было лишь то, что я вновь смотрела в его глаза. Я видела его и даже чувствовала.

Сколько я простояла вот так – в молчаливом оцепенении, неизвестно. Может, несколько секунд. А, может, несколько лет. В низинах время всегда ощущалось иначе.

– Лиза, – неожиданно произнес он.

Я вздрогнула и до боли закусила губу. Он назвал меня по имени? По имени? Он настоящий! Это не фантом! Стоит совсем рядом, смотрит на меня и зовет по имени. Кажется, сердце сейчас разорвется.

– Моран, – дрожащим голосом произнесла я, – ты…Ты узнал меня?

Он едва заметно кивнул, порывисто подошел ко мне. Обхватил мои плечи ладонями, заглянул в глаза. Всего на миг… Провел большим пальцем по щеке. Шумно выдохнул и крепко прижал к себе.

– Жива… Жива… – еле слышно бормотал он, не выпуская меня.

Да и не нужно было. Я прижалась к нему сильнее, ощущала тепло его тела, слышала его сердцебиение, вдыхала его запах и понимала: вот он. Настоящий. Родной. Рядом со мной.

Весь остальной мир, все проблемы – все вокруг растворилось и поблекло. Остался лишь он. Моран. Мой Моран, его теплые руки да сбивчивое дыхание на моей шее.

И нет большего счастья, чем знать, что он рядом, совсем рядом. Единственный. Любимый.

Время застыло. Исчезли низины, все преграды, вопросы. Остались только мы, и наша общая на двоих радость. Радость, что мы встретились.

Неизвестно, сколько прошло времени…

Гортанный крик Груна вывел нас из этого волшебного оцепенения. Он летал и что-то несвязно ворчал.

Усилием воли я заставила себя оторваться от Морана. Обхватила его лицо ладонями, взглянула в глаза. Голубые, но не холодные, нет! Открыла рот, чтобы что-то сказать…Но не смогла. Расплакалась. Моран вытер мои слезы и снова прижал к себе.

– Лиза, – горячо зашептал он, – я чуть не обезумел…Я почти обезумел. Я был готов убить Галвина за то, что он сделал с тобой. За то, что отправил тебя сюда. Больше всего я боялся никогда тебя не найти. Никогда не увидеть тебя. Боялся, что потерял тебя навсегда. Когда я решил, что ты умерла, во мне словно что-то сломалось…Но сейчас, сейчас все изменилось. Понимаешь?

–Да, – только и смогла вымолвить я, обнимая его крепче, – но как ты узнал меня? Как…

Остального я просто не могла вымолвить. Какое счастье – видеть его рядом! И как больно осознавать, что вскоре мы вновь расстанемся. Мы по разные стороны в этом мире.

– Твои глаза…Я вижу в них твою душу. Вижу тебя, – тихо сказал Моран, – больше я не позволю тебе исчезнуть. Не позволю скитаться одной неведомо где. Не позволю тебе умереть…Больше я не оставлю тебя.

От услышанного в груди что-то перевернулось и с громким гулом ухнуло вниз. Стало горячо. Жарко. Волнительно. И страшно. За него.

– Не оставишь? – переспросила я, поднимая на него глаза, – а как же твоя клятва, Моран?

Он разжал свои объятия, обхватил меня ладонями за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

– То, что ты говорила в старом доме, это правда? – тихо сказал он, пристально глядя на меня.

Перед моими глазами снова пронеслись далекие воспоминания о нескольких днях и ночах, что мы провели вместе, позабыв обо всем на свете. Говорила я ему тогда многое. И в основном, что люблю. Люблю его. Я глубоко вздохнула и прикоснулась к его груди.

– Разве ты не чувствуешь? Не видишь? – прошептала я, – то, что я говорила – единственная истина, в которой я не сомневаюсь. Единственная правда в этом мире. Во всех мирах.

– Но почему? – со странным надрывом сказал он, – дело в моей силе?

Я прикрыла глаза и убрала руку. Как он может думать такое?

– Дело в тебе, Моран, – сказала я, – в тебе! Мне неважно, сколько у тебя искры, и есть ли она вообще. Мне важен ты. Просто ты. Человек. Моран – мужчина. А не Моран – Хранитель.

– Если я стану простым человеком, – медленно произнес он, – без власти, ты по-прежнему будешь… любить?

Последнее слово он прошептал, словно сам до сих пор не верил, что такое возможно. Словно само слово было для него чем-то инородным, странным. Пугающим.

– Да, – ответила я, – конечно, да! Но почему ты говоришь об этом? Уж не думаешь ли ты…

Договорить я не смогла, на меня напало такое сильное волнение, что задрожало все тело, а в голове снова послышались тихие женские голоса. Голоса низин. Моран взял меня за руку и сказал:

– Еще мальчишкой я решил полностью отдать свою жизнь служению свету и миру. Цитадели…Но после того, что случилось, после того, как Галвин отправил тебя сюда, на верную смерть, я многое понял. Как я могу защищать весь мир, если даже не смог сберечь любимую женщину? Как можно служить миру, если он теряет весь смысл без тебя? Я должен служить свету. Но что есть свет без истинной любви? Просто слово. И если для того, чтобы познать всю полноту света, всю полноту любви, мне нужно отказаться от плаща Хранителя…Что ж, я готов.

С этими словами он отошел от меня на несколько шагов назад. Поднес руку к украшенной камнем застежке, дернул и одним движением сорвал с себя темно-синий плащ.

– Лиза. Я люблю тебя… И я отрекаюсь от клятвы, – твердым голосом произнес он, пристально глядя мне в глаза.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Небо озарило яркой вспышкой света, словно пролетела комета. А за ней еще одна, и еще. Через мгновение уже все небо, все вокруг сияло разноцветными огнями. Они пронизывали воздух и уходили широкими лучами в землю. Появились голоса. Десятки, сотни голосов. Тихие, но настойчивые, они что-то шептали, становясь все громче.

Я оторопела от увиденного и смотрела на небо. Но затем, очнувшись, перевела взгляд на Морана, улыбнулась. Сделала шаг ему навстречу…

Голоса все громче, небо все ярче.

Еще шаг вперед к нему…

Доля секунды.

Очередной белоснежный луч пронесся с неба. И вонзился прямо в Морана, ударив точно в грудь. Он тихо охнул, взглянул мне в глаза, сделал полшага…И рухнул на землю.

Кажется, я закричала. Завопила. Завыла.

Кажется, я подбежала к нему и упала на колени.

Кажется, я легла на его грудь и слушала его сердце. Тормошила. Что-то говорила.

Плакала. Кажется…

Я плохо осознавала. Как в тумане. Как в призрачном кошмаре. Моран, лежит неподвижно на земле. Я рядом на коленях и рыдаю. И голоса, оглушающие женские голоса вокруг…

Внезапно все стихло. В этой кромешной, пугающей тишине раздавались лишь мои всхлипывания. Даже вороны безмолвствовали, с тоской глядя на бездыханное тело Хранителя.

Глава 54

Темно. Мои глаза были закрыты. Я лежала на груди Морана и пыталась услышать его сердцебиение.

Но не слышала.

Я не хотела подниматься. Не хотела открывать глаза. Не хотела думать. Просто лежать на его груди, плотно сомкнув веки – вот все, чего я желала. В неподвижном, застывшем молчании. Без страха. Просто оцепенение.

Сколько я пролежала так? Казалось, вечность. Мучительную вечность.

Лишь шорох крыльев где-то извне заставил меня пошевелиться. Но не открыть глаза. Острые коготки впились в мою спину. Над головой раздался ворчливый голос Груна:

– Вы долго тут лежать собираетесь?

Нехотя я приподнялась и открыла глаза. Грун перелетел на грудь Морана. Внимательно взглянул в его безмятежное лицо, перевел взгляд на меня.

– Он не мог погибнуть! – прокаркал он, – не мог!

Именно его пронзительный, гортанный крик вывел меня из оцепенения. Вернул мысли и зрение.

Конечно, не мог! Не здесь, не сейчас. Не в низинах.

Не вставая с колен, я вновь дотронулась до Морана. Провела дрожащей рукой по небритой щеке.

Она была теплой…Нет, он жив. Конечно же, жив. Он не может оставить меня одну! Не может умереть! Он заслуживает жизни, долгой и счастливой… Пусть без меня, главное, он должен жить.

Возможно, это расплата за то, что он отрекся от клятвы? Возможно, произошло нечто такое, что лишило его сил, искры? И сейчас он просто без сознания?

Я в очередной раз провела пальцами по его щеке, стала покрывать поцелуями его лицо, руки, шею…

Вдруг произошло нечто такое, что заставило меня застыть. Вена на шее Морана вздулась. Шевельнулась, и засияла так, словно в его жилах течет не кровь, а…

– Чистый свет, – прошептала я.

В этот миг все тело Морана засияло так, что на глаза выступили слезы. Из его груди раздался хриплый стон, веки приоткрылись. Из них полился мягкий свет.

Воздух завибрировал, и все вокруг заполнилось голосами. Женскими голосами. Теми самыми, что звали меня. Теми самыми, что пели песни в пророчестве. Истинные голоса низин. Поначалу это был невнятный шепот. Но с каждой секундой он становился все громче, все отчетливее.

– Лишь тот обретет истинную силу, кто добровольно откажется от нее, – мелодично пели они.

Я ошарашенно смотрела, как голоса обретают призрачную форму. Туманные женские силуэты сплотились вокруг Морана. Восемь прозрачных женщин с длинными волосами.

«Восемь – сакральное число», – проскользнула мысль.

Они взялись за руки и запели. Самую прекрасную и чистую песню, которую я когда-либо слышала.

Я завороженно слушала их печально-нежное пение. Слезы текли по щекам. Ко мне пришло осознание. Пророчество сбывается. Прямо на моих глазах.

Пение стало громче. Из распростертых рук женщин полился ласковый свет. Он обнял Морана и приподнял его тело. Очередной хрип вырвался из его груди. Он вскрикнул, и ослепительно яркая вспышка ударила мне в глаза. Невидимая воздушная волна сбила с ног. Я упала на землю и прикрыла глаза.

Пение стихло.

«Лишь тот обретет истинную силу, кто добровольно откажется от нее», – повторяли голоса в моей голове.

Я открыла глаза, да так и ахнула от увиденного.

Моран стоял на пыльной дороге. Вокруг него вспыхивали яркие лучи света. Он повернул ко мне голову, широко улыбнулся.

– Теперь я понимаю, – произнес он, раскинул руки, из его пальцев полились белоснежные волны энергии. Волны чистого света. Они извивались, становились все больше, все шире, дотронулись до сухой земли…

Вспыхнула еще одна вспышка. Откуда ни возьмись, стали появляться тени. Сотни, тысячи теней. Они завороженно тянули руки к свету. И как только касались его, тут же преображались, постепенно превращаясь в светлые силуэты.

Я чувствовала все их чувства, мысли. Предвкушение, давно забытая радость, и самое главное – свобода. Свобода! Моран освободил их.

Маленькие и большие, взрослые и дети, кровожадные и напуганные – все они менялись, становились светлыми и воздушными, как летние облака.

Снова раздалось женское пение, и светлые силуэты, что некогда были тенями, один за другим, воспарили в небо и постепенно исчезли, растворившись в солнечных лучах.

Изменился воздух и даже запах. С виду низины были прежними: забытые земли, усеянные руинами. Но теперь в них были жизнь и свет. А, значит, все изменилось. Рано или поздно, их снова будут населять люди, эльфы, дэфоры. Рано или поздно, Брилэйн вновь обретет былое величие.

Я слабо улыбнулась, медленно приблизилась к Морану и посмотрела в его глаза. Живой! Родной… Не говоря ни слова, я кинулась к нему, крепко обняла и долго-долго бормотала о том, что люблю. О том, что он дороже всего на свете.

Мы не выпускали друг друга из объятий, пожалуй, целую вечность. Самую приятную и сладкую вечность.

– Лиза…Моя Лиза… Я видел тебя в темноте, когда потерял сознание. Ты звала меня, звала на свет. И я вернулся, – спустя какое-то время хрипло произнес Моран.

– Если бы ты не вернулся, я бы отправилась за тобой. Хоть во тьму, хоть в Бездну, – прошептала я и тихо всхлипнула.

Моран тихо засмеялся и ласково провел по моим волосам.

– Я вернулся. И больше не покину тебя, – серьезно сказал он, а через несколько секунд добавил, – в тебе есть тень. Раньше я этого не чувствовал.

– Раньше я была другой.

– Как и я, – просто ответил он, словно не удивившись моему ответу, – странно, что эта тень не исчезла вместе с остальными.

– Это неизменная часть меня, – с улыбкой сказала я, – без нее я не буду полноценной личностью.

– Ты права. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что истинный свет невозможен без тьмы. Как и тьма невозможна без света.

– Да, – сказала я, крепче прижимаясь к нему, – и у всего этого есть один прародитель.

– Бездна, – продолжил за меня Моран, и мы оба рассмеялись.

К нам подлетел Грун и сел на мое плечо.

– Моран, – прошептала я, – есть еще кое-что…Мои предки жили здесь. Это – моя земля. Мне хорошо тут. И я хочу вернуть себе то, что принадлежит мне по праву. Я не хочу больше скрываться и стыдиться своего имени. Я – та, кто я есть, и я…

Он не дал мне закончить, поцелуем накрыв рот.

– Я с тобой, Лиза, – хрипло прошептал он на ухо, – отныне и всегда. С тобой.

– Думаешь, мы справимся?

– Справятся ли они! – прогорланил Грун, – только если я буду рядом! Карр! Лиза, погляди-ка лучше на эльфа. Кажется, у него проблемы.

Ох, я же совсем о нем забыла! Забыла обо всем, увидев любимого.

– Я сейчас, – нехотя освободившись из объятий, прошептала я и побежала к храму.

Там, стоя на коленях, рыдал Фарел. Перед ним неподвижно замерла светлая фигура, в очертаниях которой легко угадывалась Этайн. Я осторожно подошла к эльфу и прикоснулась к плечу. Вздрогнув, он поднял голову и посмотрел на меня отчаявшимся взглядом.

– Помоги мне, – еле слышно произнес он, – скажи ей, прошу, скажи! Может, она послушает тебя.

Он повернулся к Этайн и обратился к ней:

– Не покидай меня! Прошу… прошу, не оставляй меня!

Последние слова он прокричал, и в них было столько боли, столько отчаяния, что на глаза выступили слезы.

Я подошла ближе к Этайн. Она ласково улыбнулась мне. Я открыла рот, чтобы сказать то, что просил эльф, но, взглянув ей в глаза, тут же закрыла. Внезапное понимание пришло ко мне. Чистое и ясное, как сама Этайн.

Я повернулась к Фарелу и произнесла мягким голосом:

– Фарел, ты любишь ее? Любишь Этайн?

– Больше всего на свете! – прокричал эльф, поднимаясь на ноги.

– Тогда отпусти ее, – я коснулась его плеча, – понимаешь, она устала. Тысячелетия Этайн была заперта в тюрьме низин и собственных воспоминаний. Пока ты был в беспамятстве, она была здесь, в окружении теней и каждый день, каждый миг боролась за свою душу, за свою память. Но сейчас ей нужен свет и покой…

– Не могу… не могу, – обреченно сказал эльф, по его щекам текли слезы.

Но, казалось, он даже не замечал их. Фарел медленно приблизился к Этайн, прикоснулся к ее призрачной косе. Упав на колени, прошептал:

– Прости меня, прости…Прости, что был слаб. Прости, что рано сдался и оставил тебя одну. Прости…

Этайн молча наблюдала за ним, опустилась рядом с ним на колени и ласково провела рукой по его голове. И, заглянув ему в глаза, произнесла тихим и мягким голосом:

– Фарел, любимый…Я простила тебя.

Эльф вскинул руки, словно желая крепко обнять Этайн, но вместо этого едва заметно кивнул и прошептал:

– Главное для меня – твое счастье, если вечный покой в высшем мире сделает тебя счастливой… Я буду только рад. Прощай.

Этайн улыбнулась:

– До свидания. Не печалься, мой милый Фарел. Мы еще встретимся. Когда высшие посчитают, что пришло время, когда я сама все забуду сполна, приду в новом теле сюда. А теперь мне пора! Я так долго ждала свободы и света!

Радостно засмеявшись, она взвилась в воздух, закружила в небе и резко приблизилась ко мне.

– Спасибо вам, – прошептала она, – я верила, что вы справитесь. Для этого высшие и привели вас сюда.

Весело смеясь, она раскинула руки, как крылья, и поднялась высоко в небо, блеснула яркой звездочкой и тут же исчезла.

Некоторое время я завороженно смотрела в небо, а когда опустила глаза, увидела Морана, что стоял неподалеку и улыбался мне самой теплой улыбкой.

Сердце радостно подскочило, а душа пела. Хотелось кружиться в танце и восторженно кричать.

Я улыбнулась любимому и подошла к Фарелу, что по-прежнему стоял на коленях.

– Ну же, вставай, – похлопав его по плечу, сказала я, – все не так уж и плохо, верно? Все-таки это еще не конец. Еще есть незавершенные дела. Давай же, Фарел! Погляди вокруг! Тени свободны! Без тебя этого бы никогда не случилось.

Эльф поднялся на ноги, обреченно посмотрел на меня и безжизненным голосом сказал:

– Она тоже свободна…Ты права. Права…Пора отправляться в столицу. Дантар ждет.

Моран приобнял меня за плечи.

– Готова вернуться туда еще раз? – спросил он. Я решительно кивнула. Теперь я не боялась. Теперь я не одна.

И будто в подтверждении моих слов, рядом возник силуэт бабули. Она с одобрением взглянула на Морана.

– Молодец, прошел проверку, – шепнула она мне на ухо, – а теперь, детка, пора вернуть свое. И свое истинное лицо ты тоже должна носить с гордостью. Ведь оно было дано тебе природой и предками.

Она коснулась призрачным пальцем моего лба, на миг меня заволокла дымка и ослепила. Когда вернулось зрение, бабушки уже не было, а Моран смотрел на меня с любовью и нежностью.

– Твое лицо, – он нежно провел по моей щеке, – оно стало прежним.

Не говоря больше ни слова, мы крепко обнялись. Впереди нас еще ждал путь в столицу, ибо правда не могла больше ждать. Но теперь мы были вместе.

Прилетели вороны, Грун, Моран, Я и эльф перенеслись. Наш путь продолжался.

Глава 55

Мы явились в королевский замок на рассвете. Поразительно, но в столь раннее время дворец уже не спал. Словно предчувствовал грядущие перемены. А они должны быть.

Мы переместились прямо в главный королевский зал. Мы – это я, Моран, Фарел и Грун. Король и вся его свита уже были в сборе. Зал был переполнен придворными и гвардейцами. Королевского советника, Пролана, не было. Он сошел с ума и теперь боится собственной тени. В буквальном смысле. Это сказал Грун. Он знал многое из того, что другим неподвластно, и я только сейчас стала понимать, какую важную роль он играл в нашей истории.

Король ерзал на своем троне, плотной стеной его окружила стража. На краткий миг – по желанию Фарела – мы были невидимы, но ворон каркнул, кто-то вскрикнул, и чары невидимости пали.

Мы стояли в центре. Моран – справа от меня, Фарел – слева. Грун летал рядом. Сердце мое бешено стучало, а в груди жгло нетерпение.

Король побледнел и приподнялся с кресла.

– Моран, – сказал он, – ты посмел привести сюда эльфа и изменницу!

Моран взял меня за руку и сощурился, глядя на Торланна.

– Она не изменница, – твердо, на весь зал, объявил он, – а моя возлюбленная.

Моран повернулся ко мне, ласково улыбнулся и поцеловал. Кто-то громко ахнул, а среди людей пробежала волна ропота.

– СТРАЖА! ПРИДВОРНЫЕ МАГИ! – заорал взбешенный король, – взять их! Взять изменников!

Моран вздохнул, оторвался от моих губ и с шепотом: «Так ничему он и не научился», небрежно взмахнул рукой. Мощная волна света нахлынула на бегущих на нас гвардейцев и отбросила назад.

Выбегали придворные маги, атаковали раз за разом, насылая то огненные вихри, то ледяные струи, то громадных змей. Но тщетно. Каждый их удар, каждое заклинание Моран отражал легко, играючи.

Эльф покачал головой и скрестил руки.

– Идиоты, – процедил он, глядя на полубезумных магов, – еще не поняли, что в Моране теперь совсем иная сила.

Я улыбнулась, залюбовавшись моим мужчиной. Да, теперь в нем была искра магии совсем иного толка. Смесь света и тени низин, крупинка Бездны и лавина Любви. Нашей с ним любви. Что могут сделать все эти люди, погрязшие во лжи, против него? Ничего.

Вскоре и они это поняли. Гвардейцы отступили, маги смиренно склонили головы. Король дрожал на своем троне.

– А теперь, – произнес Моран, глядя Торланну в глаза, – послушай Лизу. Все вы послушайте!

Я выступила вперед. Грун гордо сел на мое плечо. За спиной – я знала это – стоит вся моя семья, весь мой род. Незримый для других, но не для меня. И теперь я была готова громко, во весь голос, заявить о себе.

– Меня зовут Лиза, – отчетливо произнесла я и окинула взглядом притихших людей, – я из рода Фрей, почти уничтоженного годы назад. Моя семья, мои предки жили в этих краях и населяли Брилэйн. Но по приказу короля мою семью убили, а земли отобрали. Я требую справедливости. Требую вернуть свои земли, свое имя назад!

Король подскочил с трона и затряс рукой.

– Как? Как ты смеешь? Твои предки служили эльфам, были их прислужниками, жалкими рабами!

– Мы никому не служили. Мы были союзниками, – я обвела зал глазами, – наша цель была единой: восстановить Брилэйн, восстановить правду.

– Брилэйн? – раздался вдруг из толпы женский голос, – что это?

– Низины, – ответил Моран и приобнял меня, – древний город, который погубили предки короля Торланна. У них был камень, что давал власть и силу, но теперь… – он посмотрел на короля, – теперь его нет. И все изменится.

– Нет! Нет! – как безумный, закричал король, – стража, маги! Взять их! Чего вы стоите как олухи? Ну же, схватите их, схватите эльфа! Он враг, они все – враги. У нас с ними война, война!

Эльф закатил глаза и покачал головой.

– Глупые, глупые люди, – пробормотал он и невесело рассмеялся, – зачем нам, эльфам, воевать с вами? Ваш век так короток, что пока я пью нектар и танцую, мой враг просто умирает от старости, – он посмотрел на людей, – нам нет нужды воевать.

– Это все ложь! Ложь! – король кричал и брызгал слюной.

– Ложь – это то, чему учит ваша история, – громко сказала я, – все, что вы говорите – ложь. Ведь на самом деле когда-то давно эльфа и человека свело не насилие, а любовь…

Стоило мне произнести эти слова, как восемь призрачных женщин появились и закружили вокруг короля. Они запели нежную песнь, восславляя истину и любовь. Все в зале замерли, зачарованно слушая их. Король оторопел. Но в какой-то момент схватился за голову, стянул корону, швырнул ее на пол и убежал прочь.

Фигуры женщин летали по залу, нежно касаясь лиц людей. Постепенно пение стихло, а женщины исчезли. Люди стали приходить в себя, тихо перешептываться и шевелиться.

Из толпы робко вышел мужчина и подошел к эльфу.

– Извините, – застенчиво сказал он, – а это правда, что время в ваших краях бежит иначе?

Фарел кивнул.

– Поразительно! А то, что ваши женщины могут исцелить песней?

– Не все, – ответил Фарел и неожиданно улыбнулся, – но наши песни пропитаны магией.

И тут всех как прорвало. Они стали подбегать к Фарелу и задавать ему вопросы, пожимать руку, знакомиться и приглашать в гости. Ведь все эти люди видели сейчас легенду! Все эти годы никто из них не встречал настоящего эльфа, считая их врагами.

Но враг был здесь только один – ложь.

Я оглянулась и с изумлением обнаружила, что все вокруг – зал, убранство преобразилось. Исчезли гобелены и ковры, коричневые стены и щиты. Сквозь огромные окна лил мягкий свет, растворяя в себе остатки обмана.

Я повернулась к Морану и улыбнулась.

– Идем? – сказал он.

– Да, – я крепче взяла его за руку, и мы вышли из зала, навстречу солнцу и новому дню.

Эпилог

Я стояла перед зеркалом и внимательно разглядывала себя. Сегодня я выглядела прекрасно. Сегодня – особенный день.

На мне было надето ярко-голубое платье с широкой струящейся юбкой, в волосы вплетены крохотные цветы и разноцветные ленты: красная для богатства, зеленая для здравия, желтая для радости, синяя для чистоты и последняя, белая – для света.

Сама бы я никогда не смогла сделать себе подобную красоту, в этом помогали девушки, с которыми я недавно познакомилась. Они вплетали цветы в косы, пели веселые песни и пересмеивались.

Я последний раз взглянула на свое отражение, нанесла пару капель духов на запястья, глубоко вдохнула и вышла из комнаты. Задумчиво провела рукой по стенам. Стены моего дома. Мой дом. Так непривычно звучит. Так приятно ласкает слух.

Я вернула свою землю, и теперь на руинах родового гнезда стоит новый дом, почти точная копия старого. С помощью магии Морана и Фарела его построили очень быстро.

С тех пор я вижу эльфа почти каждый день. Первое время после освобождения теней он был жутко подавлен. И я хорошо его понимала. Но затем в нем словно что-то щелкнуло, и он теперь почти живет в низинах, пытаясь восстановить и отстроить город заново. Хотя…Низин больше нет. Есть Брилэйн, вечный город, величественный и светлый.

Теперь его заполнили другие эльфы, дэфора и люди. В какие-то считанные дни после падения Торланна и его отречения, Брилэйн стали населять новые жители. Руины исчезали, на их месте вырастали дома, а сухие сады снова пышно цвели.

Работа там кипела день и ночь. То и дело слышались звуки инструментов, веселое пение, детский смех. Сюда стекались со всего мира. Из Эбергарда – тоже, но меньше. Вот-вот на трон взойдет новый король. Он пригласил в столицу эльфов и их королеву, так что все жители королевства праздновали это событие. Там все наладится. Все будет хорошо.

Так сказал мне Моран…Мой Моран, простой мужчина. Бывший Хранитель, а нынче маг, который вскоре станет преподавателем магических искусств. Брилэйн нуждается в школах.

Я встряхнула головой и вернулась в реальность. Прошла по светлому коридору, прислушиваясь к своему сбивчивому дыханию.

Было тихо, но с улицы раздавался приглушенный смех. Улыбнувшись, я вышла наружу и села на каменное крыльцо.

Солнце было почти у самого горизонта, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Раньше я не любила розовый цвет, но сейчас мне он нравился и, пожалуй, хорошо подходил моему настроению.

Раскатистый смех пронесся совсем рядом, а через мгновение из-за деревьев вышел Дантар, раскрасневшийся и довольный. Он заметил меня и тихо присвистнул. А затем, улыбаясь, подошел и сел рядом на ступеньки.

– Выглядишь великолепно! – с широкой улыбкой сказал он, – волнуешься?

– Немного, – честно сказала я, – хотя нет, я ужасно волнуюсь. Видишь, даже руки слегка дрожат.

Я продемонстрировала ему свои ладони. Дантар обхватил их своими широкими руками и крепко сжал. Посмотрел в глаза и мягко сказал:

– Думаю, это приятное волнение. В конце концов, мы с Тэмми рядом.

– Где он, кстати?

– Скоро подойдет, – с хитрой улыбкой сказал Дантар.

Больше мы не произнесли ни слова и расслабленно смотрели на небо, проплывающие облака, густую листву.

Вскоре послышались тихие шаги. Повернув голову, я увидела Тэмми. На нем была новая шляпа, более нарядная и не с такими широкими полями. В руках он нес небольшую корзинку.

– Вот, купил все-таки! – весело прокричал он, – Лиза! Ты очень красивая сегодня.

– Но только сегодня, – сказал Дантар и громко расхохотался, взглянув на мой рассерженный вид, – а все-таки злишься ты забавно. Ох уж, эти выпученные глазенки!

Ладно-ладно, пусть шутит. Я не особо-то и злилась. И на самом деле, была счастлива, что они рядом. Тэмми приблизился к нам и сел по другую сторону от меня.

– Как ты себя чувствуешь? – ласково спросила я Тэмми и поправила чуть съехавшую шляпу.

Дантар, как и обещал, рассказал, что же стряслось с его братом. Родители братьев занимались разведением сребро-коз. Вещи из их шерсти отличались невероятной прочностью. Шерсть они поставляли многим высокородным домам, в том числе и тем, кто был связан с эльфами.

Прошлый Хранитель и люди короля расправлялись со всеми, кто был хоть как-то связан с эльфами и предателями. Не обошли они и семью Дантара. Убивать их не стали, как и выселять – так как сговором все-таки они связаны не были. Но в назидание (это слово Дантар сплюнул, когда рассказывал) прокляли всю их семью – лишили магии их и все последующие поколения. Дантару, как и его родителям, было на это наплевать – искры в них не было вовсе.

А вот Тэмми… Когда он родился, то даже светился – настолько в нем была сильна искра. Его не только прокляли, его лишили магической силы. А вместе с ней – и разума. Он рос, а сознание оставалось детским.

Фарел не обманул и выполнил свою часть сделки, вернув Тэмми разум. Я при этом не присутствовала. Но Дантар потом рассказывал, что это было одно самых волшебных зрелищ, что он когда-либо видел. Эльф прикоснулся ко лбу Тэмми, прошептал несколько слов, и Тэмми стал меняться. Улыбка сползла с лица, взгляд стал осмысленным. Некоторое время он молчал, недоверчиво глядя то на Фарела, то на брата. А затем бросился на Дантара, крепко обнял его и сказал всего несколько слов: «Я больше не дурак».

Но на деле все оказалось не таким уж и сказочным. Тэмми заново изучал мир, уже с точки зрения взрослого человека, и порой ему было морально тяжело.

Часто он запирался в комнате и проводил там много времени в одиночестве. Говорил, что таким образом привыкает к мыслям. А еще он читал, много и все подряд. Тэмми стал серьезнее и чуть печальнее, но для меня он был по-прежнему самым добрым и чистым мальчиком.

– Я чувствую себя хорошо, – спокойно произнес Тэмми и взглянул на меня ясным взглядом, – вот, купил для тебя. Прочитал, что они придают уверенности.

Он протянул мне корзинку, в которой оказались крупные фиолетовые ягоды.

– Спасибо, Тэмми, – я сунула одну ягодку в рот.

Послышалось тихое пение, доносившееся за деревьями. Руки задрожали еще сильнее, а во рту пересохло. Кажется, ягоды не помогли. Я взглянула на небо, затем перевела взгляд на Дантара.

Я так страшно волновалась, что даже говорить не могла.

– Пора, – с улыбкой сказал Дантар, встал на ноги и подал мне руку, – идем, Лиза. И помни, сегодня – твой день.

– Да, – сказал Тэмми и встал с другой стороны, – и ты самая красивая…и светлая.

Я взяла обоих братьев под руки, и мы медленно пошли по узкой тропе, что петляла меж деревьев.

Пение становилось громче, а мое волнение сильнее. Казалось, все вокруг слышат, как гулко стучит мое сердце.

Мы прошли около ста шагов, свернули налево и оказались на месте. На миг я запнулась и остановилась, глядя по сторонам. Увидела юных девушек, они нежно пели и улыбались.

Вокруг летали мерцающие светлячки и тихо звенели. Раздавался аромат цветов и диких трав. Воздух сиял, искрился и пел. Как чудесно!

Передо мной стелилась узкая дорожка, усеянная синими листьями. Она вела к гладкому озеру, на берегу которого стоял он. Моран. В белой рубахе, темных штанах, и широко улыбался, глядя на меня.

Только на меня одну.

Я на секунду зажмурилась, ущипнула себя за палец и вновь открыла глаза.

Неужели это происходит со мной? Это правда происходит со мной! Снова посмотрела в глаза любимому мужчине, задрожала сильнее. Да, это приятное, самое приятное в мире волнение.

– Готова? – прошептал Дантар и, не дожидаясь ответа, крепче стиснул мою руку и медленно повел по дорожке.

Я ничего не видела вокруг, и смутно слышала радостное пение и звон светлячков. Смотрела в такие родные, такие ласковые глаза и словно плыла к нему, чувствуя себя больше, чем я есть.

Дантар подвел меня к Морану, аккуратно вложил мои руки в его и вернулся к брату.

Мы не произнесли ни слова, жадно смотрели друг другу в глаза и крепко держались за руки.

К чему слова, как я могла выразить все то, что чувствую? Любовь, счастье, трепет, умиротворение…Все это ничто по сравнению с моими эмоциями. С нашими эмоциями. Одними на двоих.

К нам подошел маг в светлом плаще, обвязал наши ладони белой лентой, прикоснулся по очереди к макушкам и торжественно произнес:

– Сегодня я, Аурэль Винкор, с благословления высших, связываю этого мужчину и эту женщину священными узами брака. Отныне и навсегда они – единое целое, как два конца этой ленты. А теперь произнесите клятвы.

Моран, все так же пристально глядя мне в глаза, слегка провел большим пальцем по моей руки и тихо произнес:

– Лиза… Ты – кровь моя, ибо имя твое струится по венам моим. Ты – плоть моя, ибо живешь в моем сердце и разуме. Ты – свет мой, ибо всегда ведешь меня сквозь тьму. Ты – свобода моя, ты – душа моя. Отдаю тебе свое сердце, свое тело, свою жизнь, свою душу, чтобы отныне двое стали единым. И навсегда.

Я широко улыбнулась и не своим голосом повторила клятву. В груди разлилось мягкое тепло и заполнило все тело, разум и мысли. Хотелось кричать и петь на весь мир о том, как я счастлива! Счастлива!

Но я молчала и крепко держала любимого мужчину за руку. Он был взволнован так же, как и я. Кажется, даже наши сердца быстро бились в унисон.

Маг произнес еще несколько слов. Кто-то подал нам бокал вина. Не отрывая друг от друга глаз, мы сделали по три глотка.

Послышались радостные крики, которые перебивало громкое карканье.

Я взглянула на небо и увидела, как стая воронов во главе с Груном кружит над водой. Помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй, задержавшись взглядом на облаках.

Возможно, где-то там высоко, в ином и лучшем мире, сидят мои родные. Взирают на меня с небес и радуются вместе со мной. На миг мне показалось, что в небе мелькнула знакомая призрачная фигура, но она тут же растворилась с порывом ветра.

К нам подбежал Тэмми. Крепко обнял меня и весело сказал:

– Поздравляю, Лиза!

К нему присоединился старший брат, Фарел, девушки, что пели песни. Затем подошли пару старых, еще со времен учебы, друзей Морана. Последней была Мэнни. Она украдкой смахнула слезы и крепко прижала к себе.

– Вот и выросла новая веточка, – сказала мне она на ухо, – хорошая ветка, крепкая. И даст отличные плоды.

А больше никого и не было. Я сама захотела скромную свадьбу.

Затем был ужин и танцы прямо на берегу озера. Но мы с Мораном недолго там пробыли. Нам не терпелось остаться наедине. После того, как все снова вышли танцевать, он взял меня за руку и молча вывел к лесной лужайке. Прочитал заклинание перемещения, а через мгновение мы были уже в другом месте.

Хотя было уже темно, я сразу узнала это место. Сердце защемило от теплых и таких острых воспоминаний. Но он теперь рядом, со мной. И мне больше не больно.

Мы стояли на крыльце того самого заброшенного дома, где впервые открылись друг другу. Моран взмахнул рукой, в воздухе вспыхнули яркие огоньки, да так и летали, освещая все вокруг.

– Как красиво, – прошептала я и сделала шаг вперед, – что ты сделал с ним? Дом выглядит как новый.

– Я подумал, – мягко ответил он, – что это место лучше всего подойдет…Для нашей первой брачной ночи.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в шею. По телу пробежала приятная волна. Затем Моран прикоснулся пальцами к подбородку, притянул к себе мое лицо, несколько секунд смотрел в глаза, а затем жадно поцеловал. Я обвила его руками, желая как можно крепче прижаться к нему, желая впитать в себя вкус его губ, его объятий, его запах без остатка.

Он – мой. А я – его. Мы – одно целое.

Оторвавшись от моих губ, Моран ласково провел по щеке и хрипло произнес:

– Я хочу тебе кое-что показать.

Он взял меня за руку и повел за дом, где разросся дикий сад. Провел по едва заметной тропинке, приобнял сзади за плечи и прошептал:

– Погляди, я перенес его с Цитадели сюда.

Сначала я ничего не увидела, но затем поняла, о чем он говорит. Громко ахнула и даже захлопала в ладоши от радости. Видимо, от Тэмми переняла. Набросилась на Морана и начала целовать его щеки, лоб, шею, губы. Он засмеялся, подхватил меня на руки и понес в дом.

Я бросила последний взгляд на куст, который показал Моран. Широкие листья тянулись к небу, на тонких стебельках распустились белые крупные цветы, расточая дивный аромат.

Мой куст, который все считали мертвым и бесполезным, расцвел. Расцвел и больше никогда не завянет, уж я об этом позабочусь.

Мой куст расцвел. А, значит, теперь все будет хорошо.

Конец.

Дорогие читатели! Спасибо, что прошли этот долгий и увлекательный путь со мной и героями книги. Надеюсь, вам понравилось путешествие. Спасибо каждому из вас, что читали, за поддержку и отзывы. Вы - лучшие! С наступающим вас, дорогие мои! Желаю вам истинной любви и света, и чтобы в вашей жизни был ваш Моран, готовый ради вас на все.)))