Хранитель мира

Глава 0

Летний полдень накрыл Манхэттен удушливым саваном. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом, а бетонные каньоны улиц гудели от нескончаемого потока машин. Жёлтые такси агрессивно сигналили, где-то под ногами скрежетал металлом состав подземки, а тротуары задыхались от обилия тел — потных офисных клерков с ослабленными галстуками, одуревших туристов и уличных музыкантов, чьи саксофоны выли ленивые джазовые импровизации.

Над суетой доминировали рекламные билборды. Огромные, агрессивно-яркие, они продавали спортивные кроссовки, новые голографические гаджеты и сверхлюдей. Обладатели невероятных способностей взирали на город с высоты двадцати этажей: Стражи Земного Шара застыли в выверенных пиарщиками позах, Омни-Мэн демонстрировал свою квадратную челюсть и непроницаемо-уверенную ухмылку, а рядом красовались новички, которых пресса ещё даже не успела окрестить.

На углу Пятой авеню и Сорок второй улицы, прямо над входом в «Банк Манхэттена», пульсировало циклопическое табло «Нью-Йорк Ньюс Нетворк».

— Добрый день, Нью-Йорк! — Темнокожая ведущая в строгом синем жакете излучала отточенный позитив. — С вами Саманта Рид. Сегодня пятница, двадцать пятое июля, и я рада сообщить, что аномальная жара наконец-то отступает. Синоптики обещают приятные двадцать пять градусов, так что смело планируйте ужины на открытых верандах.

Переложив бумаги на столе, женщина сменила тон на подчеркнуто-уважительный:

— К главным новостям. Сегодня в центре состоится открытие Музея Героев — первого выставочного комплекса, посвящённого истории защитников человечества. Инициатива, обсуждавшаяся последние два года, наконец реализована, и двери комплекса распахнутся уже в эти выходные.

На экране замелькали кадры футуристического здания из стекла и стали с исполинской ротондой и статуями Стражей у входа.

— Полностью профинансировал проект человек, чьё имя стало синонимом поддержки геройского сообщества, — вещала Саманта. — Тот, кто на заре новой эпохи вложил колоссальные ресурсы в создание инфраструктуры для защитников Земли. Центры подготовки, передовые лаборатории, клиники для пострадавших — всё это его заслуга. Там, где остальные видели лишь богоподобных спасителей, он разглядел обычных людей, тоже нуждающихся в помощи. Я говорю о Викторе Морроу.

В кадре появился седовласый мужчина. Аккуратная эспаньолка, короткая стрижка, пронзительные стальные глаза. Несмотря на свои пятьдесят с лишним, он излучал хищную уверенность человека, привыкшего безжалостно контролировать каждую переменную реальности. Серый костюм-тройка сидел безупречно.

Камера взяла его крупным планом на фоне строящегося комплекса. Голос Морроу звучал негромко, но гипнотически весомо:

— Я искренне горд, что теперь каждый сможет прикоснуться к наследию тех, кто вложил свою суть, пот и кровь в защиту нашего общества. — Он сделал выверенную паузу. — Надеюсь, это место станет моим личным «спасибо» каждому, чьи деяния заслужили зал славы. И одновременно я хочу дать цель тем, кто только начинает свой путь. Докажите нам и себе, что ваши усилия не напрасны. Я и мой фонд вас полностью поддержим. Мир всегда будет нуждаться в героях. Как и люди в нём.

Экран вернулся к ведущей, которая с лёгким смешком добавила:

— Чего ещё ожидать от человека, прозванного «Хранителем или строителем мира»? А теперь к другим новостям. Уже второй месяц успешно функционирует...

Договорить она не успела.

Билборд над банком угрожающе затрещал. По матрице поползла паутина слепящих электрических разрядов. Прохожие задрали головы; толпа недоуменно загудела. Спустя секунду табло взорвалось фонтаном битого пластика и искр, осыпая тротуар смертоносным дождём.

Из густого чёрного дыма вывалилась фигура.

Человек плавно левитировал над асфальтом, окружённый потрескивающим ореолом чистой энергии. Бледная кожа, тяжёлый взгляд исподлобья и жёлтый облегающий костюм, по которому змеились бело-желтые молнии. Курск — безжалостный русский наёмник и живой генератор колоссальных объемов электричества — вернулся в игру.

— Да-да-да, вам что, больше не о чем трепаться!? — прорычал он с отчетливым грубым акцентом, злобно тыча искрящимся пальцем в догорающие остатки экрана. — «Морроу то, Морроу сё»! Задрал уже!

Его грудь тяжело вздымалась. Дуги энергии хлестали по воздуху, оставляя резкий привкус озона и жжёной изоляции.

Снизу, от искороженных дверей банка, раздался ледяной, раздражённый бас:

— Курск! Какого хрена ты там устроил шоу?! Спускай свой зад сюда, пока Стражи не нагрянули!

Говоривший выглядел пугающе. Наемный убийца из азиатского криминального синдиката, известный как Магнатака, не стал марать руки мешками. Вокруг его фигуры, подчиняясь безупречному феррокинезу, смертоносным роем парили восемьдесят восемь титановых пластин. Острые как бритва края металла тихо гудели, готовые в любую секунду превратить кого угодно в кровавое решето. Рядом жался тощий, дёрганный подельник с рюкзаком, набитым банковскими упаковками наличности.

Курск скривился, сплюнул под ноги и рявкнул:

— Плевать я хотел на куш! Я два года гнил в изоляции, варился в собственном дерьме, а когда вышел — тут всё стало каким-то... стерильным! Герои, музеи, фонды! — Его голос сорвался на визг. — Где крики, Магнатака?! Где паника?! Мне нужно слышать, как эти мрази боятся! Я хочу чувствовать хаос! Да это блять половина удовольствия от работы!

Феррокинетик посмотрел на светящегося наёмника как на бешеную псину, которую давно пора усыпить.

— Ты совсем мозги сжёг? О ком ты несёшь?

— О них! — Русский широким жестом обвёл улицу. — О гражданских! Они должны визжать и разбегаться!

Магнатака не ответил. Лишь одна из титановых пластин угрожающе провернулась вокруг своей оси. И в этом звенящем молчании Курск наконец осознал то, что должен был заметить с самого начала.

Тишина.

Ни паники. Ни истошных воплей. Ни топота тысяч бегущих ног.

Только треск пожирающего билборд пламени и гул брошенных автомобилей на перекрёстке.

Он медленно выпрямился, гася напряжение. Улица была абсолютно пуста.

Двери такси распахнуты настежь. Перевёрнутая тележка с хот-догами источала запах горелых сосисок. Витрины кафе зияли разбитыми стёклами — результат не мародёрства, а экстренной, звериной спешки. И ни одной живой души вокруг.

— Какого ху... — прошептал Курск, чувствуя, как по спине ползёт липкий холодок.

Тяжёлый, ритмичный грохот заставил его вздрогнуть.

Из изуродованного банковского хранилища вышел Титан. Массивная фигура одного из злодеев была полностью покрыта толстым слоем непробиваемой каменистой брони. Каждый его шаг заставлял асфальт стонать. В одной руке он без видимых усилий нёс три пудовых брезентовых мешка с деньгами.

Глубокие, мрачные провалы глазниц каменного лица смерили русского абсолютно безразличным взглядом.

— Какой вклад, — прогудел Титан, и звук его голоса напомнил скрежет жерновов, — такая и доля.

Он прошёл мимо истеричного напарника, не сбавляя шага. Подошёл к затонированному фургону у обочины, швырнул мешки в багажник и лишь затем обернулся.

— Ты ничего не получишь. Ты опоздал на дело, привлек ненужное внимание и профукал свою часть. В следующий раз думай головой, если в ней хоть что то осталось.

Наёмник вспыхнул. Воздух вокруг него снова наэлектризовался, волосы встали дыбом.

— Да пошёл ты, каменюка! Я... Да почему здесь вообще никого нет?!

Титан молчал несколько секунд. Грубая порода начала медленно втягиваться под кожу, обнажая лицо крупного афроамериканца. Он массировал переносицу, всем своим видом выражая изнеможение человека, тянущего на своих плечах немалый груз.

— Ты новости вообще смотришь? — тяжело вздохнул он.

— Я только откинулся с Острова! Уж извини, там где я чалился кабельное не проводят!

Титан снова выдохнул, цепко сканируя пустую авеню. Его взгляд остановился на противоположной стороне улицы.

— Вон, смотри.

Курск проследил за жестом. У кирпичной стены здания, вцепившись в кожаный портфель, жался забытый клерк. Обычный парень в мокрой от пота рубашке, не успевший эвакуироваться. В его глазах плескался первобытный животный ужас.

На губах злодея расцвела хищная улыбка. Смертоносное напряжение радостно затрещало на кончиках пальцев.

— О-о-о... А вот это уже по-нашему...

Он двинулся к жертве. Клерк судорожно вжался в стену, но внезапно кладка за его спиной прошла неестественной рябью. Глухой кирпич поплыл, образуя гладкий мерцающий проём. Человек просто провалился сквозь него, и преграда мгновенно схлопнулась обратно, не оставив ни единой трещины.

Курск замер с занесённой рукой. Медленно обернулся к боссу.

— Что это за херня сейчас была?

Титан даже не усмехнулся. Он сел за руль фургона.

— Добро пожаловать в новый Нью-Йорк.

Машина сорвалась с места, оставив растерянного электрокинетика стоять в одиночестве под дождём из догорающего пластика.

---

Виктор Морроу сидел в своём кабинете на верхнем этаже «Морроу Тауэр», небрежно покручивая в руке бокал с янтарным бурбоном. За панорамными окнами раскинулся вечерний Манхэттен — бескрайнее море огней, бетона и человеческих амбиций. Там, внизу, догорали последствия очередной стычки, но на высоте сотого этажа это казалось лишь мелкой рябью на воде.

Кабинет дышал сдержанной властью. Тёмное дерево, строгие линии, встроенный камин и абстрактное полотно в сизо-серых тонах. Хозяин империи скинул пиджак и ослабил узел галстука.

На плазменной панели шла прямая трансляция. Молодой репортёр вещал на фоне желтой полицейской ленты:

— ...благодаря оперативности Стражей инцидент исчерпан. Завтра задержанные отправятся в тюрьму строгого режима. Пострадавших среди гражданского населения нет.

Камера выхватила оригинальный состав величайшей команды супергероев планеты. Бессмертный, скрестив руки на груди, парил над землей с каменным, непреклонным лицом ветерана бесчисленных войн. Рядом возвышалась Воительница, небрежно опираясь на свою легендарную тяжелую булаву. Чуть поодаль стоял Красный Рывок — его силуэт казался слегка размытым даже в состоянии полного покоя, выдавая колоссальную внутреннюю кинетическую энергию, готовую вырваться наружу в любую долю секунды.

Спасённые люди покидали скрытые зоны. Многие махали в камеру, выкрикивая:

— Спасибо, мистер Морроу!

— Спс, господин хранитель!

На лице Виктора проступило едва заметное удовлетворение. Он сделал глоток.

— Установленная два месяца назад Система Предупреждения и Спасения, или СПС, доказала свою абсолютную эффективность, — продолжала студийная ведущая. — Подземные убежища и скоростные лифты корпорации «Морроу Индастриз» позволяют эвакуироваться практически из любой части города всего-то за какие-то 10 секунд. Процент жертв сегодня — ноль. И всё это благодаря человеку, которого справедливо окрестили Хранителем мира.

За спиной миллиардера бесшумно открылась дверь.

Вошла его секретарша, Джейн Хиро. Строгий тёмно-синий брючный костюм подчёркивал точёную фигуру. Пепельно-серебристые волосы были стянуты в безупречный узел, а за тонкими стёклами очков скрывались проницательные светло-зелёные глаза. Она была единственной во всей корпорации, кто знал, за какие ниточки дергает её босс.

— Господин Морроу, отчёты по инциденту... — начала она деловым тоном.

Виктор поднял указательный палец, даже не оборачиваясь. Этот жест красноречиво требовал молчания. Джейн осеклась.

— ...восстановительные центры, психологическая помощь — всё это доступно абсолютно бесплатно, — разливался елейный голос с экрана. — Спасибо вам, Хранитель мира.

Ухмылка Виктора стала шире, обнажая мальчишеское самодовольство, совершенно не вязавшееся с образом сурового бизнесмена.

Экран погас.

Морроу лениво повернул голову. Джейн стояла возле массивного стола, сжимая в руке пульт. Её лицо выражало высшую степень профессионального скепсиса.

— Вы опять делаете это лицо, — холодно констатировала она.

— Какое ещё лицо? — Виктор пригубил напиток.

— Вот это. — Женщина обличительно ткнула в него пультом. — Которое появляется каждый раз, когда вас называют «Хранителем мира». Вы буквально купаетесь в этом обожании.

Он вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла.

— Джейн, мне кажется, или в твоём голосе звучит осуждение?

— Я констатирую факты, сэр. Как ваш секретарь, обязана напомнить: откровенный нарциссизм — не лучшее качество для лидера глобальной корпорации.

Виктор тихо рассмеялся, отставляя стакан на полированную столешницу.

— Тебе нужно срочно расслабиться. Сбросить напряжение. Перестать быть такой... Серьезной. Иначе с твоим характером ты распугаешь всех потенциальных ухажеров.

Пауза повисла в воздухе тяжёлым грузом.

Секретарь сделала два выверенных шага вперёд и опустила папку на стол. Раздался резкий, хлёсткий хлопок.

— Это вам следовало бы быть серьёзнее, господин Морроу, — произнесла она ледяным тоном, сквозь который прорвалось едва уловимое раздражение. — И слышать советы о личной жизни от одинокого старикашки... весьма иронично.

Виктор вскинул бровь. В его глазах мелькнула искра подлинного уважения.

— Туше.

Она встала рядом, ожидая приказа.

Черты лица мужчины заострились, взгляд стал жёстким и режущим. Температура в кабинете словно упала на несколько градусов.

— Что по расписанию дальше? — сухо спросил он.

***

Вечерний Нью-Йорк был прекрасен в своей бесконечной, неугомонной суете. Огни небоскрёбов отражались в стёклах автомобиля, когда чёрный «Майбах» Виктора Морроу плавно катил по вечерним улицам. За рулём сидел он сам — в расстёгнутой рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами, открывающими сильные предплечья. Салон наполняла тихая музыка — джаз, что-то из пятидесятых, с мягким саксофоном и приглушённым контрабасом.

Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидела Джейн. Её строгий костюм сменился более расслабленным нарядом — лёгкое платье тёмно-зелёного цвета, а серебристые волосы, которые она распустила, свободно спадали на плечи. Без очков она выглядела моложе и уязвимее, но всё равно сохраняла ту самую ауру которая выдавала в ней человека, привыкшего держать всё под контролем.

Машина остановилась у высотного жилого комплекса в Верхнем Ист-Сайде. Пентхаус на верхнем этаже, подарок от компании на пятилетие её работы — Виктор помнил тот день, потому что это был единственный раз, когда Джейн не нашлась что сказать.

Он заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Сегодня был большой день, — сказал он. — И ты справилась на отлично. Я надеюсь, ты сможешь отдохнуть в эти выходные.

Джейн не спешила выходить. Она сидела, глядя прямо перед собой, на огни города за лобовым стеклом, и её пальцы машинально теребили ремешок сумочки.

— Виктор, — сказала она наконец, и он отметил, что она назвала его по имени. Не «господин Морроу», не «босс» — просто Виктор. Это случалось редко. Очень редко. — Я... я купила новый сорт кофе. Очень вкусный. Недавно привезенный из Коста-Рики.

Он молчал, ожидая продолжения.

— Я могла бы... угостить вас сегодня вечером. — Она наконец повернулась к нему, и в её светло-зелёных глазах промелькнуло что-то, что он не мог не заметить. Что-то между надеждой и страхом. — Кофе и, может быть, разговор. Не о работе.

В салоне повисла тишина. Джаз продолжал играть — саксофон выводил меланхоличную мелодию, заполняя пространство между ними.

Виктор смотрел на неё несколько долгих секунд. Он видел её насквозь — всегда видел, с того самого дня, как она пришла на собеседование десять лет назад, молодая, амбициозная, готовая свернуть горы. Он видел, как она росла, как становилась жёстче, как училась прятать эмоции за профессиональной маской. И он видел то, что скрывалось за этой маской сейчас.

Он улыбнулся. Мягко, тепло, но с той самой ноткой грусти, которую он никогда не показывал на публике.

— Сегодня и правда был тяжёлый день, — сказал он. — Увидимся в понедельник, Джейн.

На мгновение в её глазах что-то погасло. Но она быстро взяла себя в руки — профессионал до мозга костей — и коротко кивнула.

— Да, конечно. Хороших выходных, господин Морроу.

Она вышла из машины и захлопнула дверцу — чуть громче, чем нужно. Виктор проводил её взглядом, наблюдая, как она идёт к подъезду, и её спина была прямой, а шаг — твёрдым. Но он знал, что как только она войдёт внутрь, эта спина согнётся, а шаг замедлится.

— Ха-а-а, — выдохнул он в пустоту салона, когда дверь подъезда закрылась за ней. — Пожалей старика, девочка.

Он завёл двигатель и тронулся с места, не замечая, что Джейн, стоя у двери своего пентхауса, так и не вошла внутрь. Она смотрела вслед удаляющемся свету, пока его габаритные огни не растворились в море городских огней.

— Старый дурак, — прошептала она себе под нос.

Но в её голосе не было злости. Только усталость. И что-то ещё.

***

Шумный, пульсирующий огнями мегаполис остался позади, сменившись ровным гулом шоссе и спокойными, утопающими в зелени пригородами. Чёрный авто плавно свернул на ухоженную улицу и остановился перед аккуратным двухэтажным домом, ничем не отличающимся от десятка соседних. Идеальный газон, припаркованный семейный автомобиль — классическая американская мечта, за которой скрывалось нечто гораздо большее.

Виктор заглушил двигатель, достал с заднего сиденья свой пиджак и, небрежно перекинув его через плечо, направился к крыльцу. Короткий стук в дверь.

Спустя несколько секунд щелкнул замок, и на пороге появилась хозяйка. Дебби Грейсон — женщина корейско-американского происхождения со стройным спортивным телосложением, чьи тёмные волосы были небрежно собраны на затылке. На ней была простая домашняя одежда, но её карие глаза, как и всегда, излучали острый ум и какую-то фундаментальную, заземляющую уверенность.

— Виктор! — её лицо озарилась теплой, искренней улыбкой. — Рада тебя видеть! Проходи скорее.

— Добрый вечер, Дебби. Надеюсь, не слишком поздно, — Морроу мягко улыбнулся в ответ, переступая порог. — Нолан дома? Мы договаривались встретиться.

— Он собирается. Проходи в гостиную.

Внутри дом пах ужином и уютом — тем самым человеческим теплом, которого так не хватало в стерильных пентхаусах Виктора. В гостиной работал телевизор. На диване, развалившись в типичной подростковой позе, полулежал парень. Одной рукой он листал ленту в телефоне, а вторым глазом косил на экран, где мелькали кадры какого-то вечернего шоу. У него были тёмные волосы с характерным «вдовьим пиком» и легкие тени под глазами — следы выпускных экзаменов или, возможно, первых ночных вылазок.

Услышав шаги, Марк Грейсон оторвался от экрана и обернулся.

— Дядя Виктор! — парень тут же отложил телефон и, неловко распутывая длинные ноги, поднялся навстречу гостю.

Они обменялись крепким рукопожатием. Морроу окинул парня оценивающим, слегка насмешливым взглядом. Марк снова вытянулся, почти достигнув отметки в сто восемьдесят сантиметров.

— Дьявол, Марк, ты опять подрос, — Виктор прищурился, примеряясь к его макушке. — Ещё немного, и будешь смотреть на меня сверху вниз. Чем Дебби тебя кормит?

Парень самодовольно ухмыльнулся, выпятив грудь.

— Секретная диета чемпионов.

— Ну-ну, чемпион, не задавайся, — раздался из коридора глубокий, рокочущий бас.

В гостиную вошел хозяин дома — высокий, монументально сложенный мужчина с густыми усами и проседью на висках. Нолан Грейсон, величайший герой Земли, одетый в простую повседневную куртку, выглядел так же внушительно, как и в своем бело-красном плаще.

Не сбавляя шага, Нолан подошел к сыну, играючи обхватил семнадцатилетнего парня огромной ладонью поперек туловища и без малейших усилий оторвал от пола, словно тот ничего не весил, демонстрируя толику своей сверхчеловеческой мощи. Свободной рукой он крепко пожал ладонь Виктора.

— Рад видеть, Вик. А этот малец скоро и правда станет таким же здоровенным, как его старик, — Нолан усмехнулся, глядя на болтающегося в его хватке сына.

— Так и есть! — с энтузиазмом поддакнул Марк, совершенно не смущаясь своего положения, и в его голосе прозвучал тот самый наивный, искренний идеализм молодости. — Я стану не менее крутым героем чем отец.

Виктор рассмеялся, качая головой, Дебби тепло улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. Нолан, издав добродушный смешок, аккуратно поставил радостного сына на пол.

— Ладно, герой, не разнеси дом, пока нас не будет, — бросил Грейсон-старший. Он повернулся к жене, коротко поцеловал её и кивнул Виктору. — Выдвигаемся?

Попрощавшись с семьей, двое мужчин вышли в прохладную летнюю ночь, сели в машину и направились к следующей точке своего маршрута.

Их остановкой стала неприметная улица не так далеко от района Грейсонов. Старое кирпичное здание с вывеской ателье выглядело так, словно застряло в прошлом веке. Виктор и Нолан синхронно достали из багажника по массивной упаковке крафтового пива, подошли к двери, и тяжело постучали.

Замки щелкнули. На пороге возник престарелый мужчина с намечающимся брюшком, одетый в свою неизменную, слегка эксцентричную рабочую рубашку. Арт Розенбаум — гениальный инженер и создатель экипировки для элиты метачеловеческого сообщества — удивленно вскинул брови.

Вместо приветствия Нолан и Виктор молча подняли свои картонные упаковки с пивом на уровень глаз. Арт расплылся в широкой улыбке и отступил в сторону, впуская гостей.

---

Спустя полчаса трое мужчин сидели на старых, но удобных шезлонгах на плоской крыше ателье. Ночная прохлада приятно остужала кожу, где-то внизу шумел редкими машинами город, а в руках у каждого запотевала открытая банка ледяного пива.

Разговор тек лениво, перескакивая с темы на тему, пока не свернул на события минувшего вечера.

— Серьезно? — голос Арта прозвучал донельзя удивленно, он даже перестал крутить банку в руках. — Она прямым текстом предложила тебе зайти на кофе...

— Ага, — отчужденно отозвался Морроу, делая большой глоток.

— И ты просто уехал?

— Вроде того...

Портной шумно выдохнул, потирая переносицу.

— Нолан, — обратился он к Грейсону, — если мне сейчас до одури сильно хочется смазать ему по физиономии, это же не делает меня плохим человеком, верно?

Омни-Мэн, который последние пять минут меланхолично рассматривал звездное небо над городом, словно выискивая там что-то знакомое, медленно повернул голову.

— А? Что? — переспросил он, явно упустив нить разговора.

Арт лишь закатил глаза, промолчал и сделал долгий глоток.

Виктор покрутил банку, глядя на пену, и всё же решил объясниться:

— А что, по-твоему, я должен был сделать, Арт? Мне уже шестой десяток пошел. Ей и тридцати нет. Да и помимо разницы в возрасте... ты хоть представляешь, как это будет выглядеть со стороны? Что о ней скажут, если узнают? «Секретарша в постели босса». Классика жанра.

Тут в разговор наконец решил включиться Нолан.

— Ты сделал для этого мира больше, чем девяносто девять процентов всех живущих людей, Вик. Принес порядок, спасший тысячи жизней. Бояться осуждения какой-то кучки идиотов с камерами — нелепо.

Морроу скосил ироничный взгляд на величайшего героя планеты.

— Легко рассуждать о чужом мнении, когда ты — сильнейший и известнейший парень на Земле, способный пробить кулаком гору.

— Ну, к моей известности ты приложил руку не меньше моего, финансируя кампании Стражей.

— Эй! — возмущенно вскинулся Арт, едва не расплескав пиво. — А кто, по-вашему, сшил этот чертов костюм, благодаря которому тебя вообще узнают на улицах?!

Раздался дружный смех, разрядивший атмосферу. Виктор откинулся на спинку шезлонга, глядя на огни ночного города.

— Дело не только в прессе, — уже тише и серьезнее добавил Морроу. — Я просто не хочу, чтобы она тратила свою молодость на меня. Да и, будем честны, печально будет склеить ласты через десяток-другой лет, оставив такую красавицу не пойми какому ублюдку. Слушай, Нолан... — Виктор криво усмехнулся. — Если я умру, а она найдет себе кого-то, и этот кто-то окажется полным мудаком... скинешь его с орбиты?

Грейсон сделал глоток пива. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, словно его попросили передать соль.

— Да. Без проблем, — ответил он ровным, лишенным малейших сомнений голосом.

На крыше повисла странная, звенящая тишина. Виктор и Арт синхронно повернули головы, покосившись на друга. То, с какой ледяной простотой и отсутствием эмпатии прозвучало согласие на убийство, выбивало из колеи.

Заметив их взгляды, Нолан моргнул.

— Шутка.

Морроу медленно выдохнул.

— Тебе бы поработать над мимикой, дружище.

Арт согласно закивал, делая вид, что его не пробрал холодок.

---

Ближе к полуночи посиделки подошли к концу. Арт, ощутимо покачиваясь и бормоча, что у него еще полно работы с новыми композитными тканями, уковылял вниз по лестнице.

Оставшись на улице, Нолан размял плечи и посмотрел на Виктора.

— Подбросить? — предложил он. — Могу взять тебя под мышку, а твою машину — в свободную руку. Донесу до самого дома, не успеешь и глазом моргнуть.

— Спасибо, обойдусь, — Виктор усмехнулся, открывая дверцу машины. — Я вполне в состоянии вести.

Грейсон окинул его слегка сомнительным, сканирующим взглядом, но настаивать не стал.

— Хорошо. Бывай, Вик.

С тихим хлопком, преодолевающим звуковой барьер, Омни-Мэн взмыл в ночное небо, за секунду превратившись в едва различимую точку среди звезд.

Виктор проводил его долгим, нечитаемым взглядом. Иллюзия расслабленности, которую он поддерживал весь вечер, осыпалась пеплом. Он сел в машину, завел двигатель и выехал на пустую трассу.

Примерно через полчаса езды пейзаж за окном сменился на глухую индустриальную зону. Автомобиль свернул к закрытой территории, выкупленной Морроу много лет назад через подставные фонды. Миновав автоматизированный охранный пост, Виктор загнал машину в подземный гараж.

Он вошел в массивное здание, полностью скрытое под слоями броневой стали и сенсорных экранов. Лифт опустил его глубоко под землю, в огромную лабораторию, оснащенную по последнему слову техники. Воздух здесь был стерильным и холодным, наполненным гулом серверов и бульканьем растворов в прозрачных цистернах.

Виктор медленно шел между рядами сложной аппаратуры. Внезапно позади него с глухим, тяжелым стуком приземлился массивный объект.

Морроу даже не вздрогнул. Он спокойно повернул голову. Прямо над ним возвышался трехметровый амбал с синей кожей, облаченный в остатки рабочей одежды.

— Как продвигается работа, Маулер? — ровным голосом спросил Виктор.

Синий гигант утробно усмехнулся, обнажив квадратные зубы.

— Сюда, босс, — раздался другой голос из глубины комплекса.

Пройдя дальше в сопровождении первого гиганта, Виктор увидел второго. Абсолютно идентичный первому Близнец-Маулер — гениальный ученый в теле монстра, — носящий поверх своей туши белый лабораторный халат и маленькие защитные очки, что-то быстро вводил в планшет.

— Приветствую, господин Морроу, — Маулер-ученый сверился с показаниями на экране и хищно улыбнулся. — Интеграция ДНК завершена. Стабилизация клеток в норме. Проект почти готов к пробуждению.

Виктор остановился. Хоть он и старался держать лицо, кадык нервно дернулся. Он отчетливо сглотнул, чувствуя, как по венам растекается жгучее предвкушение.

Он подошел вплотную к главному, самому огромному резервуару в центре зала. В густой, подсвеченной зеленоватым светом амниотической жидкости плавало обнаженное человеческое тело, опутанное десятками датчиков и трубок жизнеобеспечения.

Тело парня, чьи измененные черты лица, строение мышц и даже линия роста темных волос были поразительно, пугающе похожи на сына его лучшего друга. Клон Марка Грейсона. Гибрид человеческой и вильтрумитской генетики, созданный в тайне от всего мира.

Виктор положил ладонь на холодное стекло резервуара. Взгляд его стальных глаз стал одержимым, а единственная мысль, пульсирующая в голове, затмила все остальные проблемы этого вечера:

«Наконец-то!»

Глава 1: Затянувшийся пролог

Резкий, пронзительный писк разорвал тишину спальни.

Не мелодия. Не приятный перезвон. Именно писк — механический, настойчивый, беспощадный, ввинчивающийся прямо в висок. Виктор всегда ставил именно такой сигнал. Никаких поблажек. Никакого «ещё пять минут». Время шло с первой секунды бодрствования.

Мужчина открыл глаза и хлопнул ладонью по прикроватной панели. Звук оборвался, уступив место глубокой, ватной тишине.

Спальня медленно наполнялась светом. Система умного дома, отследив движение хозяина, запустила утренний протокол: с едва слышным механическим гулом поползли в стороны тяжёлые ставни, впуская в комнату субботний рассвет. Створки затемнённых штор разошлись до конца, открывая панораму утреннего Манхэттена — бетонного лабиринта, покрытого лёгкой дымкой.

На стене ожила плазменная панель. Стройная метеоролог с безупречной укладкой уже рассказывала о погоде:

— Доброе утро, Нью-Йорк. Сегодня двадцать шестое июля, суббота. Как мы и обещали вчера, жара наконец отступила. За окном комфортные двадцать четыре градуса по Цельсию, переменная облачность...

Морроу сел на кровати, спустив босые ноги на холодный пол. Седые волосы растрепались после сна, но взгляд серых глаз уже обрёл привычный фокус. Миллиардер провёл ладонью по лицу, ощутив под пальцами жёсткую щетину, и бросил короткий взгляд в окно. Город внизу только просыпался — редкие машины, первые смельчаки-бегуны в парке у реки, да чайки, лениво кружащие над Ист-Ривер.

Пентхаус на верхнем этаже «Морроу Тауэр» занимал весь этаж — решение, которое бизнесмен принял много лет назад, когда стало ясно, что делить пространство с соседями он не готов. Слишком много секретов и того, что должно оставаться скрытым от посторонних глаз.

Хозяин квартиры поднялся и направился в ванную. Утренний ритуал был выверен до автоматизма.

Сначала зарядка. Никаких тренажёров и гантелей — только собственный вес, только работа суставов и сухожилий. Отжимания, приседания, планка, растяжка. Пятьдесят три года — возраст, когда тело начинает мстить за каждую пропущенную тренировку. За двадцать пять лет в этом мире Виктор ни разу не пропустил утренний комплекс, будь то обычный вторник или утро после нападения очередного Кайдзю.

Тело слушалось безупречно: сухое, жилистое, покрытое сетью мелких шрамов от старых травм. Да, не физиология супергероя. Но это был максимум, который мог выжать из себя обычный человек.

Закончив с отжиманиями, Морроу перешёл к душевой. Горячая вода смыла остатки сна, и спустя десять минут он уже стоял перед зеркалом, застёгивая манжеты светлой рубашки. Без пиджака, без галстука — суббота позволяла вольности. Мужчина провёл расчёской по седым волосам, поправил эспаньолку и усмехнулся своему отражению.

«Ну здравствуй, старина».

Кухня встретила приглушённым светом и тихим гулом кофе-машины. Готовить миллиардер привык сам. Не потому, что не мог позволить себе повара — штат прислуги в здании имелся, — а потому, что это давало иллюзию свободы. Собственные руки, собственный выбор ингредиентов, собственное время.

Омлет со шпинатом, тосты, двойной эспрессо без сахара. Сев за островной стол, Виктор коснулся сенсорной панели — перед ним ожил встроенный экран, транслирующий утренние новости.

— ...окончательные цифры по вчерашнему инциденту, — вещала ведущая. — Благодаря системе СПС эвакуация гражданских лиц заняла рекордное время. Стражи задержали преступников в течение семи минут после срабатывания сигнализации. Пострадавших нет.

Морроу откусил тост, даже не взглянув на экран. Он и так знал, что там покажут: жёлтая полицейская лента, корреспонденты, несколько спасённых гражданских, которые будут взахлёб благодарить «Героев».

— Стоит отметить, — продолжала ведущая, — что установленные корпорацией «Морроу Индастриз» убежища на данный момент охватывают более восьмидесяти процентов городской территории. Аналогичные системы уже монтируются в Чикаго, Лос-Анджелесе и Хьюстоне.

Бизнесмен допил кофе и выключил экран. Хорошие новости — это, конечно, приятно. Но пора было переходить к тому, ради чего он, собственно, существовал.

Аккуратно загрузив посуду в мойку — въевшаяся привычка всё оставлять в идеальном порядке, — Виктор направился в кабинет.

Рабочее пространство встретило запахом дорогой кожи, полированного дерева и старой бумаги. Массивный дубовый стол, стеллажи до потолка, камин, в котором никогда не горел огонь. Морроу прошёл мимо всего этого великолепия к дальней стене, заставленной стеллажом с антикварными фолиантами — настоящими, не бутафорскими, купленными на аукционах за десятки тысяч долларов. Пальцы легли на корешок «Истории упадка и разрушения Римской империи» Гиббона. Он потянул книгу на себя, и с тихим щелчком часть стеллажа отошла в сторону, открывая гладкую металлическую панель.

Ещё одно прикосновение к сенсору — панель разъехалась, обнажая сканер сетчатки. Виктор наклонился к окуляру, и спустя секунду система подтвердила:

— Доступ разрешён, господин Морроу.

Массивная дверь, замаскированная под кирпичную кладку, скользнула в паз. Мужчина шагнул во тьму, и за его спиной проход мгновенно захлопнулся.

Это помещение не значилось ни в одном плане здания. Его не видела ни одна инспекция. Стены из свинцового композита блокировали любые известные формы сканирования — теплового, рентгеновского, электромагнитного. Воздух здесь был сухим и прохладным, с отчетливым привкусом используемых фильтров.

В центре комнаты стоял один стол — старый, дубовый, покрытый царапинами и потёртостями. Не роскошный предмет интерьера, а рабочая лошадка, помнящая прикосновения пальцев на протяжении десятилетий.

Виктор опустился в кожаное кресло. Оно приняло его вес с тихим, почти человеческим вздохом. Откинувшись на спинку, он на мгновение прикрыл глаза.

Тишина.

Здесь, в этом скрытом от мира убежище, не было слышно ни шума города, ни голосов сотрудников, ни гула новостных каналов. Только собственное дыхание и тихое, почти неслышное гудение климатической системы.

Морроу открыл глаза и обвёл взглядом стол. Поверхность была завалена бумагами, папками, заметками. Распечатки новостных статей десятилетней давности соседствовали со схемами генетических модификаций. Карандашные наброски костюмов, какие-то цифры, имена, даты. Со стороны это могло показаться хаосом, но для Виктора каждая бумажка лежала на своём месте. Он мог с закрытыми глазами найти любой нужный документ.

Но сейчас мысли были заняты другим.

Взгляд стальных глаз замер где-то на уровне стены, но фокус был рассеян — бизнесмен смотрел не наружу, а внутрь. В прошлое. В тот момент, с которого всё началось.

Двадцать пять лет.

Целых двадцать пять лет.

Морроу медленно выдохнул. Затем губы дрогнули. Из горла вырвался короткий, сухой смешок. Ещё один. Ещё.

— Ах-ха... Ха-ха-ха...

Смех нарастал, переходя в истерику. Он закрыл лицо ладонями, плечи затряслись. Звук, который вырывался из груди, был не радостным — это был смех человека, слишком долго державшего всё внутри. Смех, замешанный на усталости, напряжении и абсурдности происходящего.

— АХАХАХАХА!.. А-а-ха-ха-ха-а-а...

Веселье оборвалось так же внезапно, как началось. Виктор опустил руки и откинул голову, уставившись в белый потолок. Грудь тяжело вздымалась. Лицо, только что искажённое истерикой, стало пустым, почти безжизненным. Только глаза остались живыми — и в них плескалась старая, застарелая боль.

«Может, я всё-таки мёртв?»

Он задавал себе этот вопрос тысячи раз. И до сих пор не нашёл ответа.

---

В тот день Виктор, кажется, был даже моложе Джейн.

Странное чувство — прокручивать в голове воспоминания двадцатипятилетней давности как вчерашний день. Память сохранила абсолютно всё.

Белое пятно света. Головная боль, словно череп треснул пополам. И когда он открыл глаза — комната была чужой. Запах был чужой. Даже воздух казался другим — более плотным, насыщенным, словно перед грозой. Телевизор работал на заднем плане, и юноша, ещё не понимая, где находится, увидел на экране человека в старомодном костюме. Тот парил над водой, вытаскивая из затонувшего парома людей, а корреспондент захлёбывался от восторга.

Бессмертный. Один из будущих Стражей Земного Шара.

Мысли Виктора тогда соответствовали абсурдности ситуации — бред. Сон. Линкольн, летающий над рекой? Серьёзно?

Но сон не заканчивался. Ни через час, ни через день, ни после.

Ладно, геройскую тематику он ещё мог притянуть за уши — всё-таки комиксы и игры были страстью его прошлой жизни. Но чем дальше, тем меньше это походило на фантазию воспалённого мозга. Он искал логику. Искал объяснение. Перебрал десятки вариантов.

Морроу поморщился, вспоминая те первые дни.

Вариант первый: призыв в другой мир. Попаданец, избранный, магия, ритуалы — классика жанра. Он десятки раз прокручивал воспоминания: никаких магических кругов, богинь с предложениями, артефактов. Просто проснулся в чужой постели, в чужом городе, в чужом времени. Никакой магии.

Виктор усмехнулся про себя. Обидно было бы — попасть в другой мир и не получить читерских способностей. Хотя... кто сказал, что знание канона — не читерская способность?

Вариант второй казался более правдоподобным. С каждым годом — всё более. Он умер. Просто умер во сне — сердце остановилось, инсульт, аневризма, кто знает. И это — его загробная жизнь. Лимб. Чистилище. Или... ад.

Осознание того, куда именно он попал, ударило наотмашь.

Если это действительно ад, то он чертовски изобретателен. Дать человеку знание о будущем, поместить в мир, где боги ходят среди людей, где цивилизации рушатся за недели, а затем оставить без сил, без способностей — просто наблюдателем. Чтобы он видел всё это, знал, что грядёт, и ничего не мог изменить. Тонкая пытка. Изысканная. Виктор бы оценил её, если бы она не была направлена на него самого.

Морроу помнил тот момент почти физически — как кровь отхлынула от лица, как задрожали пальцы, как перехватило дыхание.

Неуязвимый. Invincible. Вселенная, где людей убивают пачками, где супергерои гибнут десятками за одну арку, а планетарные угрозы исчисляются не штуками, а дюжинами. И он — просто человек. Маленький, хрупкий, смертный. Один чих не того существа — и его нет.

Он помнил ту обиду. Жгучую, иррациональную, почти детскую.

С самого детства Виктор любил супергероев. Эти силы, эти возможности, эти полёты сквозь облака. Собирал комиксы, смотрел фильмы, играл в игры — и каждый раз представлял, каково это: проснуться и понять, что ты можешь больше, чем обычный человек. Что ты не один из тысяч муравьев. Что ты способен воспарить.

Помнил, как смотрел на Бессмертного в тот первый день. Тот держал над головой обломок парома весом в сотни кило и даже не напрягался. Виктор смотрел и чувствовал... зависть. Чёрную, удушающую зависть. Если бы это был его родной мир, он бы просто вздохнул и пошёл дальше — фантастика, всё не по-настоящему. Но здесь это было реально. Летающий человек был реален. Его сила была реальна. А собственная слабость Виктора — тоже реальна.

Мужчина произнёс это вслух — тихо, почти шёпотом, одними губами:

— Как же было обидно...

На кой чёрт он попал в этот мир? Чтобы снова быть наблюдателем? Смотреть, как другие творят историю, пока сам жмётся в стороне? Отсюда и мысли про ад. Не физические муки — душевные. Зависть, которая съедала изнутри. Знание того, что он никогда не сможет встать с ними в один ряд.

Морроу замолчал. В комнате снова стало тихо.

Впрочем, пока всё шло по плану — может, это не ад, а второй шанс? Только не надо об этом думать слишком много. Сглазишь ещё.

Вариант третий он старался не рассматривать всерьёз. Психушка. Он лежит где-то в палате с мягкими стенами, пускает слюни, а мозг услужливо строит для него этот мир — такой детальный, логичный, реальный. Но если это иллюзия, она слишком хороша. Слишком последовательна. И реальна...

Иллюзия не могла быть такой полной.

Виктор отбросил лишние мысли. Третий вариант — тупиковый. Если это иллюзия, то какая разница? Он всё равно в ней живёт. Лучше исходить из того, что происходящее реально.

Хозяин кабинета выпрямился в кресле и перевёл взгляд на стол. На бумаги.

Их было много. Десятки, сотни листов, исписанных мелким, убористым почерком. Имена — те, что ещё не прозвучали в новостях, но уже известны ему. События — те, что ещё не произошли, но произойдут с неумолимостью часового механизма. Даты, явки, места, ключевые точки сюжета — всё, что он сумел восстановить по памяти за эти годы.

Каждый шаг был продуман. Каждое решение просчитано. Он не мог позволить себе расслабиться ни на секунду — потому что в этом мире расслабление означало смерть. Или, что хуже, поражение...

Шло время. И однажды Виктор осознал, где именно находится, кем является в этой реальности и какими возможностями располагает. И это оказалось на удивление просто.

Морроу вспоминал, как нашёл документы. Свои документы — с тем же именем, с той же фотографией, на которой было его же лицо. Альтернативная версия его самого. Тот же человек, но выросший в мире, где супергерои — не выдумка, а часть повседневности.

Он просто попал в альтернативную версию себя. Никакой магии. Никакого перемещения душ в чужие тела. Просто однажды утром проснулся, и реальность вокруг изменилась. Может, он всегда был здесь, просто не осознавал? Может, та, прошлая жизнь была сном?

Эта мысль тогда немного успокоила. Истерика схлынула, и начались размышления.

Двухтысячные. Мета-люди ещё не так распространены. Геройство только-только начинает проникать в общественное сознание. Местный Супермен ещё не прибыл на Землю. Главный герой не рождён. Мир находится в состоянии относительного покоя.

И у него появился шанс.

Виктор помнил тот момент ясности. Момент, когда на смену панике пришёл холодный, расчётливый азарт.

Если он знает, что будет дальше, то может подготовиться. Может занять позицию, с которой его не сдвинут ни герои, ни злодеи, ни сам чёртов Трагг. Да, он не умеет летать. Не может поднимать горы. Но у него есть голова на плечах и огромная фора во времени.

И он решил попробовать.

Первым делом — активы. Спасибо альтернативной бабушке и прочим предкам, оставившим ему кое-какую недвижимость. Морроу продал всё. Квартиру, дом, участок за городом. Собрал все доступные средства. Разделил их на два потока.

Первый — строительство. Бизнесмен знал, что с каждым годом мета-людей будет всё больше, а значит, будет больше разрушений, больше жертв, больше потребность в восстановлении. И оказался прав: строительный бум накрыл страну как раз тогда, когда Виктор был готов его возглавить.

Второй поток — геройский пиар. Морроу стал тем, кого пресса потом назовёт «Фанатом номер один». Вкладывал в общественное мнение о героях, создавал профсоюзы, отстаивал их интересы в правительстве. Поднимал их статус с «опасных фриков» до «защитников человечества». И когда волна популярности пошла вверх, он просто оседлал её.

Мерч, лицензии, контракты. Деньги текли рекой.

А потом, через пять лет после его появления, прилетел Нолан.

Вот тогда Виктор точно понял, в каком именно временном промежутке находится. Омни-Мэн. Вильтрумит. Опаснейшее существо на планете, которое через двадцать лет убьёт Стражей и едва не прикончит собственного сына. А пока — величайший герой Земли.

Морроу знал, что должен быть рядом с ним. Не просто рядом — в кругу доверия.

Это заняло годы. Осторожные шаги, общие знакомые, пересечения интересов. Сначала — деловые контакты. Потом — неформальные встречи. Арт Розенбаум, с которым Виктор сошёлся на почве финансирования его ателье, стал мостом. Через портного получилось выйти на Нолана и его семью.

Годы. Многие годы он терпеливо находился рядом с этим существом. Улыбался, шутил, строил из себя того самого муравья, которого видел в нём Нолан. Жал руку тому, кто мог разорвать человека пополам одним пальцем. И ждал.

За это время Морроу собрал всё, что нужно. Волосы Марка, слюна с бутылки, из которой мальчишка пил. Кровь с пластыря на бейсбольной игре.

Миллиардер улыбался и терпеливо ждал.

Потом были Маулеры. Найти их оказалось непросто, но деньги решают многое. А огромные деньги решают почти всё. Он нанял их за сумму, которая могла бы купить небольшой остров. Перед ними стояла задача: создать клона на основе генетического материала Марка Грейсона — но с модификациями.

Виктор снова посмотрел на бумаги перед собой. Схема ДНК, испещрённая пометками. Процентное соотношение, которое он высчитывал и подбирал месяцами.

Он не собирался довольствоваться полумерами. Простой клон Марка? Нет. Этого было мало. Морроу приказал им усилить вильтрумитскую составляющую и оставить лишь десять процентов его собственной, человеческой ДНК. Ровно столько, чтобы сохранить человеческую природу и все вытекающие из неё преимущества.

Кто же знал, что полная генетическая перестройка займёт десять лет?

Десять лет ожидания. Десять лет, в течение которых Виктор продолжал поддерживать хорошие отношения, спонсировать Стражей, строить убежища и играть роль доброго дядюшки Вика.

И вот теперь...

Он перевёл взгляд на настенные часы. Старые, механические, с римскими цифрами — подарок Арта на какой-то из дней рождений. Стрелки показывали начало десятого.

Морроу медленно выдохнул. Поймал себя на том, что пальцы сжаты в кулаки — да так, что костяшки побелели. Расслабил их. Провёл ладонью по лицу.

Взглянул на своё отражение в тёмном экране выключенного монитора. Седые волосы. Морщины в уголках глаз. Время, которое не скрыть никакими процедурами.

Виктор поднялся с кресла. Расправил плечи. Взгляд стальных глаз снова стал жёстким и собранным. Секунда слабости прошла. Теперь — снова работа.

Покинув тайную комнату, он закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок. Сканер сетчатки мигнул зелёным. Стеллаж с антикварными книгами встал на место, и кабинет снова выглядел как кабинет респектабельного бизнесмена, а не тайное логово заговорщика.

Морроу подошёл к панорамному окну. За стеклом просыпался субботний Нью-Йорк — такой же, как вчера, такой же, как будет завтра. Для всех остальных людей этот день ничем не отличался от прочих.

Но для Виктора Морроу он был последним днём перед началом событий, которых он ждал много лет.

Глава 2: Первое впечатление

Гонконг тонул в мерзком, непрекращающемся дожде. Густая морось превращала свет неоновых вывесок в размытые цветные пятна на мокром асфальте, а воздух был тяжелым от запаха улицы, сырости и перекаленного масла.

Узкая улочка на окраине города жила своей ночной жизнью. Под хлипким брезентовым навесом уличной забегаловки сидел парень. Тёмные, чуть растрепанные волосы намокли на концах, а простая серая толстовка с натянутым капюшоном и темные джинсы делали его совершенно неприметным в толпе уставших клерков и редких туристов. Он с абсолютно отрешенным видом жевал рамен, лениво подпирая щеку рукой, и наблюдал за тем, как пожилой повар за тележкой тэппанъяки виртуозно жонглировал лопатками, шинкуя овощи прямо на раскаленном металле. Это монотонное зрелище было единственным, что хоть как-то убивало разъедающую скуку.

Парень зачерпнул пластиковой вилкой порцию лапши. В тот самый момент, когда он поднес ее к губам, в скрытом микронаушнике раздался короткий электронный щелчок.

Он едва заметно повел челюстью, принимая канал связи.

В ухе зазвучал знакомый глубокий мужской голос. Спокойный, размеренный, с легкой хрипотцой человека, который спал меньше, чем следовало бы: — Есть подвижки?

Парень замер с лапшой у рта. Вздохнул так тяжело, словно на его плечи рухнул небоскреб, и процедил в ответ единственное слово, в которое умудрился вложить весь спектр человеческого презрения: — Нет.

На другом конце повисла секундная пауза. Собеседник явно уловил настроение, но решил проигнорировать этот выпад. — Дополнительные средства нужны?

Вместо ответа парень демонстративно громко, с чавканьем, втянул в себя лапшу прямо в микрофон.

Связь снова заполнилась тишиной, прерываемой лишь шумом дождя и шипением масла на жаровне. Наконец, мужчина на той стороне не выдержал. Раздался тихий, усталый вздох. — Что случилось?

Парень резко бросил вилку в пластиковую миску, оставив недоеденный ужин на хлипком столике. Он поднялся, накинул капюшон глубже на глаза и, засунув руки в карманы, быстрым шагом отошел в сторону глухого, темного переулка, подальше от посторонних ушей.

Убедившись, что в радиусе десяти метров только мусорные баки и бездомный кот, он выплеснул всё, что копилось последние несколько часов. — А то ты, блядь, не в курсе? — зашипел он, меряя шагами лужи. — Я сижу тут, как в какой-то дешевой корейской дораме. Под дождем. В палатке с едой. Караулю злого деда из мульта про дракона-подростка!

В динамике раздался короткий, плохо сдерживаемый смешок: — Пфф...

— Ну вот и я о том же! — всплеснул руками парень, его голос сорвался на возмущенный полушепот. — Мы торчим здесь вслепую. Единственное, что у нас есть — это абстрактный отрезок времени, когда эта чешуйчатая ящерица решит выползти из своей норы и начать разносить мегаполис!

— Мы знали, на что шли. К чему сейчас эти сцены? — уже серьезнее спросил мужчина.

Парень сжал кулаки. Костяшки побелели, а по предплечьям пробежала едва заметная дрожь от избытка дурной, бурлящей энергии. Он зажмурился, пытаясь подавить это абсолютно иррациональное, сжигающее изнутри раздражение. — Да ебучие гормоны! — выдохнул он, прислонившись затылком к холодной кирпичной стене. — Мозгами я всё понимаю, но тело... Оно просто не слушается. Главное — вообще не получается сдержаться.

Мужчина на том конце связи помолчал. Он прекрасно знал природу этой проблемы. Разум взрослого, расчетливого человека оказался заперт в теле, чья биология сейчас переживала настоящий ядерный взрыв пубертата, усиленный генетикой одной из самых агрессивных рас во вселенной. — Чертовы подростки, — философски констатировал голос.

— Даже не начинай, старик! — огрызнулся парень, предупреждающе подняв палец, хотя собеседник не мог его видеть. — Только попробуй прочитать мне лекцию про переходный возраст.

Он сделал глубокий вдох, втягивая сырой воздух, и заставил себя успокоиться. Тон стал более деловым: — Ладно. Давай рассуждать логически. По нашим данным, это дерьмо должно случиться вскоре после семнадцатилетия Марка. У нас два варианта: либо мы своими телодвижениями уже пустили сюжет по пизде эффектом бабочки, либо это произойдет в самое ближайшее время. Если придется торчать здесь еще нед...

Договорить он не успел.

Земля под кроссовками содрогнулась. Сначала это было похоже на вибрацию метро, но спустя долю секунды переулок накрыло оглушительным, первобытным ревом. Звук был такой силы, что стекла в соседних зданиях жалобно зазвенели, а несколько витрин на главной улице осыпались крошкой.

Парень резко развернулся, выскочив из переулка.

Там, в нескольких кварталах от него, разрывая низкие дождевые облака, в небо взмыло чудовище. Колоссальный китайский дракон, 10ки метров в длину, покрытый изумрудной чешуей, извивался в воздухе, круша хвостом верхние этажи небоскребов. Бетон и стекло водопадом сыпались на паникующие улицы.

А вокруг монстра, оставляя за собой инверсионный след, уже носилась красно-белая точка. Омни-Мэн. Сильнейший герой Земли двигался на сверхзвуке, нанося удары, которые эхом грома раскатывались над Гонконгом.

Парень замер, не отрывая взгляда от неба. Дракон, вопреки своим гигантским размерам, оказался пугающе маневренным. В тот момент, когда вильтрумит зашел на очередной вираж, тварь резко изогнулась всем телом. Дракон крутанулся вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов и, набрав чудовищную кинетическую энергию, хлестнул хвостом.

Удар пришелся точно в цель.

Омни-Мэн не успел сгруппироваться. С глухим, тошнотворным звуком удара плоти о непробиваемую чешую, красно-белый силуэт сорвался вниз. Герой на колоссальной скорости врезался в бетонную эстакаду, пробил ее насквозь и рухнул на проезжую часть. Как брошенный мячик, он отскочил от асфальта, прошил насквозь стеклянный фасад офисного здания, вылетел с другой стороны и с грохотом впаялся в дорожное полотно, оставляя за собой глубокий продольный кратер из искореженного металла, вывороченных труб и кусков асфальта.

В наушнике висела абсолютная тишина. Мужчина на другом конце Земли тоже слышал этот грохот через микрофон.

.

.

.

— С меня мороженое, — наконец произнес голос, нарушив молчание. — Удачи, Сет.

Парень слегка размял шею, чувствуя, как бурлящая внутри кровь наконец-то находит выход. Губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке. — Ага. Спасиб.

Сет чуть согнул колени и оттолкнулся от земли.

Легкий толчок подбросил его на пару тройку метров и в процессе его подхватила собственная сила полета. С оглушительным хлопком преодоленного звукового барьера парень взмыл в ночное небо, устремляясь прямо к ревущему над городом чудовищу.

***

Осознавать себя клоном — странный, сбивающий с толку опыт. Особенно на первых порах. Память хранила абсолютно всё: прошлую жизнь, въевшиеся привычки, образ мыслей. Это походило на вечный осознанный сон, где ты точно знаешь, кто ты такой, но отражение в зеркале упрямо твердит обратное. Разум Виктора верил в собственную подлинность, однако на периферии сознания всегда маячила тягучая, фантомная тоска старика, запертого в чужом теле.

Впрочем, эта тоска выветрилась на удивление быстро. Молодое тело, бурлящее энергией, просто не оставляло места для экзистенциальных кризисов, особенно на контрасте с привычным увядающим организмом. А о возможностях вильтрумитской физиологии и говорить не приходилось.

Воспоминания о недавних тренировках в огромном подземном комплексе до сих пор казались кадрами из фантастического кино. Фигура, на безумной скорости маневрирующая над полигоном. Металлические преграды, хаотично вырастающие из пола и стен. Реакция на голых рефлексах: уход в штопор, рывок к противоположной стене, мгновенная смена вектора. Бесконечные попытки выжать из мышц абсолютный максимум, пока тело, окончательно растратив ресурс, не вспахивало искусственный грунт финишной прямой. И даже лежа на дне неглубокой траншеи, тяжело дыша, этот новый человек не мог стереть с лица искренней улыбки.

Физиология этой расы не признавала стагнации. Тело развивалось, и результат был виден сразу. Потолок возможностей постоянно сдвигался вверх, заставляя Сета хоть немного, но понимать, почему вильтрумиты так искренне считают себя высшим видом во вселенной.

Десять лет ушло на воссоздание и выращивание оболочки. К началу основных событий тело достигло биологического возраста в семнадцать-девятнадцать лет. Далеко не худший результат. Оптимальная форма для того, чтобы дебютировать на мировой сцене как самостоятельная единица.

"И этот многолетний, просчитанный до мелочей путь привел именно к этой секунде."

Переодевшись в заготовленный костюм прямо в воздухе, я парил высоко над темными водами залива. Битва Омни-Мэна и дракона сместилась от плотной застройки к побережью.

Я поднял ладони. По пальцам бежала легкая, пульсирующая дрожь. Не от страха — от бурлящего в венах волнения. Я крепко сжал кулаки и широко улыбнулся, глядя вниз. Момент, к которому я шел, планируя каждый шаг добрую половину своей жизни, разворачивался прямо подо мной.

Раскинув руки в стороны, будто обнимая холодный ночной воздух, я камнем рухнул вниз. Усилием воли я подключил левитацию, многократно ускоряя свое падение. Мир вокруг смазался. Воздух уплотнился, а затем взорвался с оглушительным хлопком преодоленного звукового барьера. Я шел по наклонной траектории, выставив ноги вперед, целясь точно в гигантскую изумрудную голову, которая как раз вынырнула из-под облаков.

Удар получился зрелищным.

От столкновения во все стороны разошлась плотная ударная волна, разорвавшая завесу дождя. Мои ботинки впечатались в чешую с такой силой, что дракон захрипел, и мы вместе рухнули прямо в темные воды залива. Тяжелая туша увлекла меня на глубину пары десятков метров, прежде чем мы с глухим гулом врезались в прибрежное морское дно, подняв облака песка и ила.

Я не стал задерживаться внизу. Вода на поверхности мощно забурлила, и спустя секунду я вырвался из водоворота, зависнув в паре метров над неспокойными волнами.

Омни-Мэн, наконец стабилизировавший свой полет, плавно опустился рядом. Он цепко окинул взглядом новый костюм — в глазах вильтрумита на долю секунды промелькнуло узнавание цветовой гаммы, но комментировать он это не стал. — Хороший удар, — ровным басом произнес величайший герой Земли.

— Благодарю, сэр, — ответил Сет, стараясь звучать уверенно. — Однако не отвлеки вы его, сомневаюсь, что он позволил бы так просто по себе попасть. — Он слегка замялся, протягивая руку в перчатке. — Хранитель.

Господи, как же нелепо и театрально это прозвучало вслух. Видимо, эта мысль слишком явно отразилась на его лице, потому что Нолан коротко хмыкнул, пожимая ладонь. — Омни-Мэн. Поначалу всегда так, потом привыкнешь.

— Спасибо, — Сет неловко почесал затылок свободной рукой.

Они молча зависли над водой под моросящим дождем. Грейсон-старший скосил взгляд на темные волны под их ногами. — Так ты его победил?

Сет тоже посмотрел вниз. — Да вряд ли.

Словно в подтверждение этих слов, вода угрожающе вспучилась, закипела белой пеной, и из пучины с оглушительным ревом вырвалась разъяренная морда дракона. — И зачем я это сказал... — тихо пробормотал парень.

Нолан лишь меланхолично пожал плечами и, не тратя времени на разговоры, рванул навстречу чудовищу.

***

Битва не стала легкой прогулкой. Одно дело — разносить тренировочные манекены в стерильном подземном комплексе, и совсем другое — пытаться усмирить многотонную мистическую тварь, наделенную собственным интеллектом и первобытной яростью.

Сет едва успел выставить блок, когда вынырнувшая из залива изумрудная туша врезалась в него на полном ходу. Удар был такой силы, словно в грудь на полном ходу въехал товарный поезд. Парня отбросило назад, он несколько раз пробил спиной гребни волн, словно пущенный по воде камень, прежде чем смог затормозить, вспахав ногами водную гладь.

Воздух со свистом вырвался из легких, перед глазами на секунду поплыли черные пятна. Вильтрумитская физиология мгновенно погасила боль, но сам факт пропущенного удара отрезвлял лучше ледяной воды.

Омни-Мэн не стал дожидаться, пока напарник придет в себя. Величайший герой Земли работал с пугающей, механической точностью. Никаких лишних движений, только короткие, смазанные из-за огромной скорости рывки и глухие, сотрясающие воздух удары, оставляющие на чешуе монстра глубокие вмятины.

Сет стиснул зубы и рванул обратно в бой.

Схватка затянулась. То, что поначалу казалось быстрым перехватом, превратилось в изматывающий марафон. Они кружили над заливом долгие часы, уводя разъяренного дракона всё дальше от густонаселенных районов Гонконга. Это было частью плана Виктора: перехватить мистера Лю — старого киборга-преступника, способного высвобождать из своего тела этого астрального зверя, — до того, как тот успеет нанести критический урон городу. В оригинальной временной линии этот инцидент привел к огромным разрушениям. Сейчас же каждый спасенный квартал, каждая сохраненная жизнь работали на репутацию «Хранителя», создавая ему идеальный фундамент перед надвигающимся мировым кризисом. Вскоре Марк Грейсон обретет свои силы, запустив цепь необратимых событий, и к этому моменту Сет должен прочно закрепиться в статусе героя первой величины.

Но сейчас мысли о глобальном планировании вытеснялись банальной физической усталостью. Сет тяжело дышал. Мышцы, несмотря на их генетическое совершенство, начали наливаться свинцом. Десять лет адаптации в капсуле и спарринги с машинами не могли полностью заменить реальный боевой опыт и выносливость. Дракон, казалось, тоже начал сдавать позиции — его движения потеряли первоначальную резкость, а рев стал более хриплым, — но мистическая природа позволяла твари черпать силы из неизвестных источников.

В какой-то момент Сет совершил ошибку. Попытавшись зайти со слепой зоны, он слишком сильно сократил дистанцию.

Пространство вокруг внезапно потемнело. Гибкое, бесконечно длинное тело дракона совершило невозможный для законов физики кульбит, и плотные изумрудные кольца сомкнулись вокруг парня.

Мир сузился до удушающего капкана. Чешуя, твердая как алмаз и горячая, словно доменная печь, сдавила грудную клетку. Сет инстинктивно уперся руками во внутреннюю сторону колец, пытаясь сдержать давление, но тварь продолжала скручиваться. Раздался неприятный, влажный хруст — ребра начали не выдерживать чудовищного пресса. Воздух закончился. В глазах лопнуло несколько капилляров.

Выше, в сером дождевом небе, завис Омни-Мэн. Заметив, что новичок попал в захват, Нолан инстинктивно дернулся вперед, чтобы нанести спасительный удар... но внезапно остановился.

Сознание Сета сузилось до одной примитивной задачи — выжить.

Губы парня растянулись, обнажая стиснутые зубы. Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык, перешедший в оглушительный крик.

Мышцы на руках Сета вздулись, ткань нового костюма опасно затрещала. Он перестал пытаться просто сдерживать давление — он начал раздвигать кольца. Миллиметр за миллиметром. Секунды растянулись в вечность. Дракон бешено заревел, чувствуя, как его абсолютная хватка трещит по швам, но ничего не мог поделать. С финальным, яростным усилием Сет резко развел руки в стороны.

Кольца чудовища с оглушительным хрустом разлетелись в разные стороны, отбрасывая массивную тушу прочь.

Нолан, наблюдавший за этой сценой сверху, едва заметно прищурился. Челюсть вильтрумита напряглась, скулы заострились. Он видел нечто, заставившее многовекового воина мысленно поставить напротив имени Хранителя невидимую, но очень отчетливую метку.

Сет не стал тратить время на передышку. Жадно хватая ртом холодный воздух, он оттолкнулся от пустоты и белой-красной молнией метнулся к дезориентированному дракону. Вложив в удар всю оставшуюся злость и инерцию полета, он впечатал кулак прямо в массивное брюхо твари.

Ударная волна разогнала облака. Дракона отбросило назад и вверх — по идеальной дуге, прямо в сторону зависшего Омни-Мэна.

Нолан не стал медлить, мгновенно включаясь в командную работу. Он принял эту подачу: спикировал навстречу летящей туше и, провернувшись в воздухе для максимального ускорения, нанес сокрушительный апперкот в челюсть чудовища. Глухой звук удара прокатился над морем, и дракона подбросило еще выше, в стратосферу.

Герои переглянулись. Никаких слов, никаких лишних жестов — только короткий, синхронный кивок.

Они одновременно рванули вверх. Два инверсионных следа красной спиралью закрутились вокруг падающего монстра, набирая колоссальную скорость. Разойдясь в противоположные стороны, они взяли дракона в "клещи".

Удар произошел одновременно с двух флангов. Сет и Нолан, превратившись в живые бронебойные снаряды, на полном ходу врезались в изумрудную тушу, прошивая её насквозь.

Раздался оглушительный треск. Тело мистического ящера не выдержало двойного кинетического шока. Оно разорвалось пополам, но вместо крови и внутренностей в воздухе вспыхнула яркая вспышка. В следующую секунду останки колоссального дракона магически распались, осыпаясь в темные воды залива густым, светящимся зеленым пеплом.