Хранитель маяка

Пролог

В маленьком городке наступила осень, и вместе с ней пришли ожидаемые проливные дожди, сопровождаемые сильными порывами ветра. Мрачная картина бушующего моря, видимая через окна просторной гостиной огромного дома, и вновь забарабанившие капли дождя по стеклам создавали идеальную обстановку для долгожданной встречи юных слушателей.

В такие дни, у дома на самом берегу моря, в окнах которого горели лампы с теплым светом, возникала атмосфера таинственности и мистического прикосновения к реальности. Вполне вероятно, что эту таинственность создавал сам хозяин дома, который любил в такую пору укутываться в теплый плед и садиться на террасу, откуда открывался прекрасный вид на бушующее море и его бьющие волны о высокий старый маяк.

Каждый ныне живущий человек в городке относился к хранителю маяка с глубоким уважением. Как самые порядочные соседи, при прохождении мимо его дома они неизменно поднимали свои зонты и, отыскав глазами одиноко сидящего старика, уходили лишь после того, как приветственно махнули рукой. История его жизни была всем известна, и поэтому люди находили его чуть ли не ожившей легендой. В душе у них после встречи возникало странное тепло, несмотря на непогоду, и это чувство не угасало еще долгое время.

Ему было около девяноста лет, но никто не осмеливался назвать его точный возраст. Дети вообще верили в его бессмертие и сочиняли много историй о том, как он прожил тысячи лет, искренне веря в правдивость слов, которые до них доходили от других детей. Именно поэтому они любили дождливые осенние дни намного больше, чем летние солнечные, ведь в такие дни, после школы, им разрешалось навещать его и, устроившись в тёплой гостиной у камина, слушать тихий голос старца.

Старичок заходил в комнату, опираясь на деревянную трость, обводил глазами детей, с радостью отмечая для себя все больше увлечённых слушателей. Затем он проходил к своему креслу у камина, убирал в сторону свою трость и тихо начинал рассказ о своей жизни. В эти моменты дети сидели, затаив дыхание, боясь нарушить нависшую идиллию рассказа своим дыханием, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть слово полушепотом. Такой тишины у детей не смог добиться никто, кроме него — уважаемого бессмертного хранителя маяка. И не важно, что на самом деле он вовсе не бессмертен.

— Это произошло очень-очень давно... — тепло улыбнувшись своим преданным слушателям, начинал он с самого начала историю о своей жизни. — Я бы сказал, что тогда я был в том же возрасте, что и вы, ребята, а то и младше...

У старика действительно было много интересных рассказов, полных приключений и опасностей, тайн и интриг. Маленькие слушатели, боясь пропустить очередной поворот событий, старались сесть как можно ближе. Но не только им были интересны эти истории. Взрослые также приходили с не меньшим восторгом, ожидая продолжения очередного рассказа.

— Мой род со стороны отца издавна наследует обязанности хранителя света маяка. Однако мой отец в юности не горел желанием продолжать эту традицию, воспринимая её как нечто устаревшее и незначительное. Поэтому он решил покинуть родные места в поисках чего-то более яркого, чем тускнеющий свет старого маяка.

В глазах его отразились искры неодобрения столь глупого, на его взгляд, поступка, но эта искра исчезла так же быстро, как и появилась. Он продолжил свой рассказ с ровным тоном и улыбкой, явно намекающей на то, что давно понял и принял проступок отца.

— Возможно, не будь в его характере бунтарской натуры, он, вероятно, никогда бы не встретил мою маму — аристократку с белокурыми локонами, живым смехом и яркими глазами. — Старик улыбнулся, точно вспоминая влюбленные глаза своих родителей на протяжении всей их жизни. — Он, будучи из хорошей и состоятельной семьи, быстро завоевал расположение её и её родителей и вскоре женился. Я появился на свет не позднее чем через год после их свадьбы, и, не желая больше оставаться в большом городе, мои родители решили вернуться в уютный городок и приобрели этот дом, несмотря на имение родителей отца.

Старик выдержал небольшую паузу, давая юным и взрослым слушателям понять, насколько ему важны события, произошедшие до его рождения. Если бы его отец не совершил побег от обязанностей, он бы никогда не встретил любовь всей своей жизни — мать его сына и дочери, прекрасную Маргеред, чьи черты лица можно было увидеть в нем, его сестре и их детях.

— Этот дом они находили прелестным, что в их понимании означало некий простор и свободу, красоту вида на море и саму историю дома. Поговаривали, что дом принадлежал лишь одному роду и передавался по мужской линии; здесь до них жила самая счастливая из семей, но у них родилась только дочь. Несмотря на то что девочка росла в любви и вышла замуж за любимого человека, дом всё же отошёл к дальнему родственнику и впоследствии был продан моим родителям.

Старик замечал нетерпение в глазах детей, как они завозились на своих местах, и улыбнулся. Он понимал, что они пришли не ради начала его жизни, а для того, чтобы услышать, что скрывается дальше.

— Вы же не думаете, что я просто так начал говорить о своём доме? — таинственным шёпотом произнёс он, мгновенно возвращая интерес слушателей. — Моя мать не скоро открыла мне часть своей жизни после переезда, и я уверен, что она не рассказала мне даже половины всей истории. Но тот рассказ... легенда нашего дорогого городка, которую вы все хотите услышать, зародилась именно в стенах этого дома. Но дойдём мы до него немногим позже, ведь моя история началась совсем в другом месте.

Старик указал на маяк, который находился вдали от берега, прямо посреди бушующего моря. В эту самую секунду на него обрушилась новая волна, полностью накрыв его водой, но крепкие стены одинокой башни без труда выдерживали любую непогоду. Ведь за ним присматривал тот, кто сидел напротив детей в этой самой комнате — сам хранитель маяка.

Легенда о морской деве

Впервые я увидел её, когда мне было около одиннадцати лет. Тогда, будучи ребёнком, я проиграл друзьям какой-то спор, и мне велено было дойти до маяка и постучать в его двери три раза.

Эта городская легенда существовала еще задолго до рождения моих родителей. Если спросить, то никто и не вспомнит, от кого она пошла. Легенда гласила, что если трижды постучать в древние двери, то старый хранитель этого места зажжет свет, и из бездны океана появится великолепная женщина. Мало кто имел счастье увидеть её, но те, кто всё же смог это сделать — в основном моряки, — описывали её удивительную красоту. Однако спустя несколько дней после встречи с ней море неизменно забирало этих людей, и о них больше никто никогда не слышал.

К нашему рождению, к сожалению, маяк уже закрыли, и нам запрещали к нему подходить. Причин было много, но родители упорно перечисляли только три из них: во-первых, мост к маяку пришел в негодность, и мы могли случайно упасть в море; во-вторых, иногда море бушевало, и нас могли снести волны; ну и, в-третьих, сам маяк тоже уже был довольно старым, и то и дело сыпались камни с его крыши и стен. Взрослые боялись, что, когда мы будем там, он может окончательно обрушиться.

Тем не менее, будучи любознательными и смелыми детьми, мы неустанно пытались обойти эти запреты. Регулярно устраивали споры на тему, кто быстрее добежит до моста, кто доплывет до его середины, кто сможет дойти до тех самых дверей и зажжет свет, то есть постучит — маяк пустовал уже очень давно. Но чаще нам не везло: береговая служба безопасности не отлынивала от своих обязанностей и сутки на пролёт следила за тем, чтобы такие пронырливые дети, как мы, не ступили на прогнившие доски моста.

Однако мне повезло, если это вообще можно назвать везением. Стоял конец августа, небосвод окрасился в красно-оранжевые оттенки заката, и медленно начали опускаться сумерки. Мы с ребятами оббежали весь берег и, едва дыша, свалились на горячий песок вблизи того самого моста. Я точно не помню, на что мы тогда спорили, возможно, даже на то, что мне не удастся добежать до тех дверей. Но я помню вид с берега на тот маяк на фоне света заката и опустившихся на его стены сумерек. Выглядело мрачновато.

Обстоятельства сложились в мою пользу: спокойное море, смена береговой охраны, на пост заступил новый сотрудник, и напарнику, к его большому огорчению, была уготована роль наставника. Приходилось объяснять и показывать все по сто раз, проходя по окрестностям, чуть ли не в пять раз медленнее, чтобы новичок мог все разглядеть и запомнить. По-хорошему, следовало бы выделить еще одного человека, но кто мог предугадать, когда ребята начнут новый спор?

Мы дождались, пока охранники удалятся из виду, а произошло это, когда солнце скрылась за горизонтом, и луна стала единственным источником света. Не теряя времени, мы подбежали к мосту. Вблизи он казался намного страшнее: прогнившие доски, при каждом прибое мост качало из стороны в сторону и издавал такие звуки, что вплавь было куда безопаснее. Впервые тогда меня посетила мысль, почему взрослые не додумались просто снести этот мост, если не хотели, чтобы мы там играли. Но отступить значило струсить, что било по репутации куда больнее, чем если бы все опасения родителей осуществились. Поэтому я сделал первый шаг.

Я не боялся ни призраков, ни русалок, ни загадочного хранителя-сторожа, которого никто не мог описать. Я верил, что эта легенда — всего лишь выдумка. Дойдя до середины моста, единственное, чего я боялся, — это звуков, словно он вот-вот рухнет. Сердце бешено колотилось о ребра, дыхание сбивалось, а бодрый ветер играл с моими чуть отросшими волосами, которые отец то и дело хотел подстричь, но всё никак не мог поймать время. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смог с облегчением наступить на каменный выступ у маяка и, оглянувшись, приветственно махнуть возбужденным друзьям на берегу. Никому еще не удавалось дойти до конца, а мне это удалось.

Вид открывался завораживающий. Лунный свет отражался на водной глади, создавая волшебные блики и отблески в море. Небосклон был усеян множеством звёзд, среди которых искрились падающие звёзды. Тёмная каменная башня маяка передо мной, выстоявшая немало штормов и, противореча словам взрослых, показывающая, что выдержит еще столько же, больше восхищала, чем пугала. За спиной покачивался мост, а в городе мерцали огоньки уличных фонарей. Мне рассказывали о тех опасностях, которые подстерегают сторожей маяка, но только ради этого вида я бы и сам не прочь забраться на вершину этой башни и зажечь маячный свет.

По легенде, прекрасная дева должна была явиться после того, как зажжется свет. Но не успел я подойти к двери, как за башней заметил женский силуэт. Лунный свет придавал ей ореол загадочности, и именно этот свет дал мне возможность разглядеть её. Она стояла ко мне спиной, неподвижно; по одежде можно было подумать, что она пришла из прошлого века — такую я видел на старых потертых фотографиях своих предков в фотоальбомах.

Девушка стояла на самом краю выступа и смотрела вдаль, где поднималась полная луна. Её плечи подрагивали, как будто её одолевала печаль, но я не слышал никаких звуков плача. Она нервно сжимала пальцами край юбки своего длинного платья. Ее волнистые волосы, касавшиеся плеч, и теплый шарф, не подходящий для летней погоды, навсегда запечатлелись в моей памяти, а ветер, который всё ещё трепал мои волосы, никак не мог коснуться её. Девушка стояла, словно не ощущая погоды, словно была не здесь, где поднялся ветер, способный испортить её идеальную прическу. Она оставалась на месте, и я тоже не мог сдвинуться с места. Неясно, почему я боялся тогда, что она исчезнет, если я хоть как-то проявлю себя.

Позади меня зажёгся свет, и я так и не смог дойти до двери и постучать три раза. Всего на секунду я отвернулся от девушки, чтобы взглянуть на ослепляющий свет прожекторов береговой охраны. Похоже, они уже подошли к посту и заметили меня. Когда я повернулся обратно к загадочной деве, я увидел лишь пустоту там, где она стояла всего секунду назад.

Луна стояла уже достаточно высоко, ветер также игрался с волосами, море было спокойно, и слышался лишь звук волн, которые ударялись о камни вокруг старого маяка. Я подошёл к месту, где совсем недавно стояла девушка, и не мог поверить, что стал свидетелем ожившей легенды.

Меня забрали минут через десять на лодке. Охрана что-то говорила, прибежали взволнованные родители, друзья хотели узнать подробности, но я решил сохранить все в тайне. С возрастом мои друзья потеряли всякий интерес к городской легенде, события того вечера стерлись из их памяти, а я, в отличие от них, снова возвращался к месту, где когда-то стоял шатающийся прогнивший мост, смотрел на одинокий маяк вдалеке, и все гадал, пришла ли она снова и дождалась ли того, кого ждала столько лет. Так или иначе, она изменила мою жизнь, открыв для меня завесу потустороннего и связав меня с историей. Отучившись, я стал тем, кто появляется там, куда другие боятся ступить, раскрывая то, на что другие закрыли глаза. Жизнь неуклонно мчалась вперёд. Мне уже девяносто один год, и я смог изменить представление жителей о свете маяка. Самая любимая история моих детей, внуков и правнуков — это о том, сколько тайн я знаю и встречал ли я снова ту самую деву, и кого же она ждала. Ну что ж, скажу я, улыбнувшись: старики любят рассказывать о своей жизни.

Судьбы хранителей

Увлеченные рассказом слушатели с грустью взглянули в сторону окна, где медленно начали опускаться сумерки, что предвещало скорое завершение вечера. Мелодия звуков дождя, сопровождающая повествование таинственного жителя их городка, словно уловив намерения старика завершить изложение своей жизни на встрече с прекрасной девой, прекратилась. Юные слушатели со вздохом поднялись со своих мест и, поблагодарив уважаемого старца, покинули комнату.

Впечатлённые дети, сопровождаемые более взрослыми слушателями, всю дорогу обсуждали те моменты, которые поразили их больше всего. Остановившись на склоне, ведущем к их домам и откуда открывался лучший вид на маяк, они задумчиво уставились на него, словно пытаясь разглядеть женский силуэт под башней, на которую обрушивались мощные волны, хотя прекрасно понимали, что увидеть её им не суждено. Многие, услышав рассказы старика, пытались также засвидетельствовать мистическое проявление в реальности, но только старику были известны тайны её пришествия из потустороннего мира.

За окном уже совсем стемнело, когда пожилой мужчина грустно взглянул на тлеющие угольки в камине. С каждым мгновением угольки мерцали всё слабее, словно решаясь потухнуть в следующую секунду. Старик вздохнул и, опираясь на свою сухую трость, медленно поднялся с места. Выйдя из теплой гостиной в просторную прихожую, где повеяло прохладой, он заметил, как дом опустел после ухода детей, и как было бы чудесно, если бы время двигалось чуть медленнее. Ведь в таком случае, вероятно, у них было бы больше возможностей для совместного времяпрепровождения.

Пройдя в комнату, чуть менее просторную, чем гостевая, он зажёг свет и, постукивая по деревянному полу, направился к столу, на котором стояли высокие стопки древних книг. Их обложки и страницы были изношены от многолетнего использования, тем не менее, они не утратили своей значимости. Более того, эти книги были последней надеждой мужчины на спасение дорогого ему человека.

— Снова изучаешь старые записи, пропуская ужин? — послышался расстроенный голос любимой внучки из прохода в комнату.

— Лучшая пища — это пополнение знаний, — проговорил старик, не поднимая головы, бегая глазами по строкам пожелтевшей страницы.

— Но не для твоего истощенного организма, — вздохнула внучка, подходя к столу и хватая книгу. — Доктор точно сказал: нужно больше отдыхать и хорошо кушать.

Позволив внучке забрать книгу, он поднял свои глаза и взглянул на неё. Она была младшей из его внуков, за исключением правнуков. У неё были правильные черты лица, светлые волосы и живые, яркие глаза. К моменту своего двадцатипятилетия она стала всё больше походить на свою прабабушку в юности, но едва ли он мог сказать, что она была точной её копией. В чертах лица девушки и в том, как она с юных лет проявляла мудрость, несвойственную, на его взгляд, её возрасту, он видел живое воплощение своего давнего призрачного друга.

— Попроси Хелен принести ужин в мой кабинет, — со вздохом проговорил он, осознавая, что внучка, вероятно, с этим не согласится. — Я отужинаю тут.

— Дедушка, ужинать будем в столовой, — сказала внучка тоном, не допускающим возражений. Старик другого и не ожидал, характером она пошла точно в него. — Разве ты не желаешь провести со мной время?

Внучка вернулась в дом всего неделю назад, впервые после двадцатилетнего отсутствия. Дом принял её как долгожданную гостью, даже, можно сказать, как будущую хозяйку. С её приездом дом изменился, ушла печать одиночества и отречения от остального мира. Она едва ли не сразу принялась за украшение фасада и озеленение территории вокруг дома. Хотя менее чем через неделю наступила осень, к удивлению окружающих, цветы, которые должны были остаться на зиму, распустились, а трава, ожидаемая лишь в следующем году, действительно позеленела.

Соседи были озадачены её внезапным появлением, но вскоре стали замечать состояние уважаемого ими старика, который на протяжении почти семидесяти лет охранял сердце их удалённого городка. Мужчина преклонного возраста начал сдавать по здоровью, и, несмотря на то что рядом с ним чуть ли не круглые сутки были служащие его дома, присмотреть за ним было некому. Эту роль на себя взяла его загадочная младшая внучка. Лишь ей непонятным образом удавалось уговорить старика поесть где-нибудь за пределами его кабинета, а также не засиживаться слишком долго на обдуваемой ветрами террасе дома.

Сидя в столовой с окнами, открывающими вид на современный городок, сохранивший свою загадочность, что привлекала его в молодости, он, смотря на мерцающие огоньки уличных фонарей, все больше погружался в ностальгию о былых временах, чему не был особо рад, считая, что так пропускает настоящее и не видит будущее. Именно поэтому столовую он посещал гораздо реже, чем остальные комнаты своего огромного дома, расположенного вдали от городской суеты, рядом с успокаивающим морем, где время, казалось, застывало.

— Дети тебя очень любят, — сказала девушка, не зная, с чего начать разговор. Она заметила уставший и грустный взгляд дедушки, устремленный в сторону окна и хотела отвлечь его. — Похоже, твои рассказы их впечатляют гораздо больше, чем сказки, которые читают им родители перед сном.

— Сказки в их возрасте кажутся им выдумкой взрослых, которые сочиняют их ради развлечения и пробуждения воображения маленьких детей. Вымышленные персонажи теряются на фоне настоящих людей, которые говорят, что реальность может оказаться гораздо более многогранной, чем кажется на первый взгляд, — ответил ей старик, принимаясь за пищу. — Ты в свое время, как и они, любила усаживаться ко мне на колени и слушать о тех приключениях, на которые меня отправляла жизнь.

— О, я помню, как любила те вечера! — оживилась внучка, радуясь тому, что дедушка решил поддержать разговор. — Хотя, к сожалению, после переезда многое уже стерлось из моей памяти.

— Ты была совсем малышкой, и удивительно уже то, что ты хоть что-то можешь вспомнить, — добродушно усмехнулся мужчина. — Тебе было всего пять, гораздо младше тех ребятишек, которые навещают меня в холодные вечера.

— Ты, должно быть, был расстроен внезапным решением моего отца о переезде, — затронула она болезненную тему, не дающую ей покоя с давних пор. — Я до сих пор помню, как он кричал в то утро о каких-то небылицах, о которых ты говоришь. Был ли ты разочарован тем, что дети решили не продолжать традиции, существовавшие с момента постройки этого маяка?

— Едва ли я мог винить его в намерениях защитить своего ребёнка, когда на кону стояла её жизнь, — ровным тоном ответил он, глядя ей в глаза. — Я был бы более разочарован, если бы они решили не идти своей дорогой, а продолжать мою.

— О какой угрозе идет речь? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Море в тот год разбушевалось сильнее, чем когда-либо, — уклончиво ответил он, отводя взгляд в сторону. — Твои родители были вынуждены покинуть родной дом, надеясь уберечь... своих детей.

— Но почему ты не поехал с нами, и почему отец так сильно ругался?

— Я также покинул дом, но в совершенно противоположном направлении, ища выход из сложившейся ситуации, — грустно улыбнулся он. — Твой отец был убеждён, что покинув эти края, они смогут избежать участи, которую им готовила судьба.

— Его убеждения были верны?

— Увы, он лишь отсрочил неизбежное, — покачал головой старик, отложив столовые приборы. — Как сказала одна из моих давних знакомых из рода ведьм: «Вскоре маяк призовет нового хранителя, и тогда все встанет на свои места. Завершение обретёт свое начало».

К сожалению, мужчина сам не мог найти должного объяснения словам древних ведьм. Они всегда говорили фразами, которые путали еще больше, и, вероятнее всего, произносили их лишь для того, чтобы запутать еще сильнее, создавая вопросы, на которые, увы, не было внятных ответов. Говорила ли предсказательница о смерти как о завершении, или же началом служило завершение истории, он не знал. Старик многие годы искал на них ответы, но всегда натыкался лишь на стену неизвестности.

На протяжении двадцати лет, с той злополучной ночи, когда над небом взошла полная луна, мужчина пустился на поиски, отчаянно пытаясь спасти дитя. Время шло: луна сменялась, убывала, исчезала, возрастала и вновь освещала воды своей полнотой. Море успокоилось, ветра улеглись. Однажды он даже смог убедить себя в том, что произошла всего лишь случайность и девочке ничего не угрожает. Но теперь, спустя годы, отмечая вновь возродившееся буйство природы и глядя в глаза той, чья судьба тесно переплеталась с историей маяка, он боялся. Впервые за свою многолетнюю жизнь он испугался, что не сможет найти выхода и что эти невинные глаза будут утеряны в морской пучине навсегда.

Встреча с луной

После того как дедушка покинул стол и направился в свой кабинет после ужина, Мика, убедившись в его хорошем самочувствии и не найдя причин оставаться рядом с ним, решила подняться к себе в комнату. Поднимаясь по деревянным ступенькам лестницы, девушка была погружена в глубокие размышления. Она думала о сдержанных ответах своего дедушки и о том, как он избегал подробностей, касающихся их общего прошлого. Эти моменты не ускользнули от её внимательного взгляда, и теперь она была уверена в правильности своего решения — искать ответы именно в том доме, где всё когда-то началось.

Комната, которую ей предоставил хозяин дома, принадлежала Мике в её раннем детстве. Хотя к моменту её приезда комната была изменена и перепланирована, она все же смогла это понять, опираясь на свои детские воспоминания. Из слов домоправительницы она узнала, что комната оставалась нетронутой на протяжении многих лет, и только ей хозяин дома позволял переступать её порог, словно боясь, что другие люди смогут навредить священной памяти, хранящейся в этих стенах. Однако, как только пришло извещение о скором приезде внучки, помещение потерпело внезапное вторжение и большие изменения, как будто желая скрыть некоторые детали из её детства.

Мика повернула ручку двери и аккуратно открыла её, после чего вошла в комнату, включив свет. Взгляд девушки медленно пробежался по комнате, и в её сознании невольно начала возникать картина былого — она вспоминала, как когда-то стены этого помещения были украшены её детскими рисунками. Теперь же, опираясь на вкусы и предпочтения самой девушки, стены были перекрашены в светлые и спокойные оттенки. Кровать, как и остальная мебель, была заменена. Все остальное, что хранилось в комнате в память о прошлом — игрушки, её рисунки и первые книжки — было вывезено в неизвестном направлении. В результате, когда Мика вернулась, она оказалась в абсолютно пустом помещении, за исключением мебели. Тем не менее, это едва ли расстроило девушку. Вскоре после её возвращения комната наполнилась множеством книг, содержание которых было похоже на те, которые читал её дедушка.

Приготавливаясь ко сну, мысли девушки то и дело возвращались к разговору в столовой. Слова её дедушки: «Едва ли я мог винить его в намерениях защитить своего ребёнка, когда на кону стояла её жизнь», всё не давали ей покоя. Он сказал «её», и она не могла не заметить заминку в продолжении его слов о защите детей. У родителей девушки к моменту переезда было всего двое детей: её старший брат, на шесть лет старше, и она сама. Только спустя три года после переезда появился на свет младший брат. Не оставалось сомнений, что в разговоре речь шла именно о ней. Так какая угроза нависла над ней, из-за которой родителям пришлось спасаться бегством? И почему дедушка говорил об отсрочке? Значит ли это, что угроза не миновала её?

Догадка кольнула девушку, и она решительно подошла к столу, где рядом с кучей ветхих, потертых временем книг, взятых из дедушкиной библиотеки, лежала маленькая записная книжка. Этот дневник, совсем крошечный по сравнению с массивными томами, на протяжении многих лет служил ей местом для записи всех фрагментов тех сновидений, которые её преследовали уже на протяжении долгого времени. После того как она внимательно пролистала все страницы, на которых ощущался приближающийся кошмар, девушка остановилась на самой последней. На этой странице она собственноручно изобразила старый маяк, который приснился ей перед приездом в этот дом. Рядом с маяком стояла одинокая женщина, силуэт которой до сих пор едва ли привлекал её внимание.

Встревоженная новым открытием, Мика подошла к окну и аккуратно отодвинула шторы, открывая вид на одинокую башню маяка, стоящую под лучами растущей луны, выглядывающей из-за тёмных дождевых туч. К её огромному разочарованию, или, возможно, даже к облегчению, у подножия башни никого не оказалось, что заставило девушку шумно выдохнуть и поднять взгляд на луну.

В этот момент луна полностью исчезла за облаками, но как только она снова появилась, к ужасу Мики, в комнате начал мигать свет, а затем он отключился, оставив девушку в кромешной тьме, освещаемой лишь тусклым светом частично видимой луны.

Вопреки всем рациональным мыслям, которые возникали у неё при просмотре фильмов ужасов, она не торопилась покидать комнату. Вместо этого, лишь вскользь обратив внимание на окружающую темноту, она сосредоточилась на луне. Завороженно протянув руку, Мика, словно прикоснувшись к свету, улыбнулась своим ощущениям. Луна будто приветствовала её и была рада новой встрече. Открыв окно, девушка впустила в комнату осеннюю прохладу, свежесть которой принес недавно прошедший дождь.

Ветер, как самый озорной друг, словно ожидавший возможности проникнуть в комнату, ворвался внутрь, едва коснувшись штор и подола её длинного ночного платья. Он устремился по поверхностям комнаты, пробежавшись по всем страницам её открытого дневника, как будто ища подсказку её мыслей, а затем направился к книжному шкафу. Однако, не найдя ничего увлекательного, ветер вернулся к ней, принося девушке небольшой дискомфорт.

Тихий шепот луны, которая будто бы обращалась к ней с какой-то просьбой, и звуки прибоя морских волн поглотили всё её внимание. Тем не менее, эти магические влияния недолго удерживали девушку под своим воздействием. Внезапно её разбудил громкий сигнал уведомления, раздавшийся от телефона. Мика, вздрогнув, отвернулась от окна и посмотрела в ту сторону, где лежало устройство. В тот же миг свет снова замерцал, а затем ярко вспыхнул, ослепив девушку на несколько секунд.

Не желая верить в «магические небылицы», как любил утверждать отец по поводу всего необъяснимого, Мика, не придавая значения произошедшему, подошла к телефону и переключила своё внимание на сообщение, которое отправил ей её брат.

— Как идут дела? — спрашивал он.

— Ты был прав, — ответила она, — они что-то скрывают.

Дисплей телефона снова загорелся, уведомляя о поступлении нового сообщения.

— Отец рассержен твоим возвращением туда, — писал брат. — Позвони ему, он выглядит обеспокоенным.

— Надеюсь на твою красноречивость, — напечатала она и нажала на «отправить».

Её сообщение осталось прочитанным и без ответа.

Семья Мики, вопреки представлениям местных детей, считалась самой обычной, как и другие семьи детей уважаемого хранителя маяка. Отец пошёл по стопам своего отца, изучая историю и археологию. В настоящее время он работает профессором в самом финансируемом университете их города, что позволяет ему иногда уезжать в научные экспедиции со студентами. Его увлечение наукой не позволяло допускать мысли о возможности потусторонних проявлений. Таким образом, всё, что не было доказано наукой, по его рассуждениям подвергалось определению «магические небылицы», что объясняло его натянутые отношения со своим отцом. Мать, в отличие от строгого и холодного характера отца, имела теплую и чувствительную натуру. Это позволяло ей получать огромное удовольствие от своих выступлений в маленьком театре, где зрители высоко ценили её эмоциональность и талант. И даже если спектакли не выходили за пределы этого театра, что было связано с финансовыми ограничениями для гастролей, она высоко ценила свою работу.

Старший брат собрал в себе все лучшие качества своих родителей: сдержанность отца и теплоту матери. Это позволяло ему смотреть на общие дела с холодной головой и принимать решения так, чтобы не ранить окружающих. Он также унаследовал от деда дар убеждения, чему даже отец порой не находил, что противопоставить. Мать же не поддавалась эмоциональным всплескам, а Мика видела в нём поддержку и участие в своих бедах. Младший брат, родившись в период, когда отец начал погружаться в свои исследования, а мать была занята многочисленными репетициями (иногда, впрочем, забирая с собой и младшего сына), не отличался хорошим поведением. Учась сейчас в университете, куда его приняли только из-за рекомендации отца, он вел разгульный образ жизни, оправдываясь эмоциональным истощением и непонятными детскими травмами.

В их большой семье, состоящей из четырёх детей дедушки, двенадцати внуков и трёх правнуков, Мика всегда выделялась. Она была замкнута, не общалась с другими, не проявляла интереса и не показывала своих эмоций. В школе её за всё это прозвали чудачкой. Скорее всего, так и было. Ведь в ночь на своё шестнадцатилетие она пережила свой первый кошмарный сон. Проснувшись в панике, с криками и содроганием от воспоминаний о том, что ей приснилось, она переполошила весь дом. Только в эту ночь отец проявил большую осведомлённость о потустороннем, и едва придя в себя, вопреки своим суждениям и обиде на родителя, набрал номер своего отца. А эмоционально подавленная мама сидела в уголке, потерянно уставившись в пустоту и совершенно позабыв о слезах. Именно тогда в сознании Мики вспыхнуло подозрение, но ответов она не получила. Но это продлилось всего одну ночь. После этого отец, как и прежде, начал говорить, что всё это чушь, и предложил сходить к психологу, если сны не прекратятся. А мать сидела у подножия кровати, тихо пуская слезы, гладила её по волосам, приговаривая словно мантру: «Бедное моё дитя», когда думала, что дочка уже заснула. Лишь брат не разделял скептицизма своего отца и пытался разобраться со снами своей младшей сестры.

Выбрав в университете медицинский факультет с уклоном в психологию, что, на удивление, было одобрено отцом, брат пытался найти ответы самостоятельно, прося сестру записывать все её приключения и, по возможности, рисовать то, что она запомнила. Однако рисунки не приносили особой пользы: локации менялись, силуэты растворялись в памяти. Только ворон, преследующий её в каждом сне, и таинственный луч света, исходящий откуда-то извне и словно указывающий ей путь, оставались её вечными спутниками.

Так было до тех пор, пока старший брат не убедил её взглянуть на всё без страха и по возможности искать ответы в самом сне. Вопреки убеждению брата, что ничего страшного не произойдёт, ведь это всего лишь сон, девушка давно осознала, что блуждает на грани двух миров, и всё это — реальность. Она никак иначе не могла объяснить, почему раны, которые она получала во сне, каким-то образом появлялись на её теле. Если сначала она всё списывала на случайность, то этих случайностей становилось слишком много, чтобы не признать очевидное.

Размышляя обо всем этом, Мика снова подошла к окну и посмотрела на луну. Однако, вопреки своим опасениям, а может, даже надеждам, луна оставалась безмолвной, а свет в комнате горел так же ярко, как и прежде, не подавая никаких признаков того, что вот-вот погаснет. Девушка подошла к выключателю и несколько раз щелкнула им, проверяя, исправно ли работают лампы, но даже в этом случае она осталась в недоумении. Не привиделось ли ей всё это? Почему именно сейчас? Она уже неделю живёт здесь и не сталкивалась ни с какими трудностями. Тем не менее она быстро нашла этому объяснение, вспомнив, что ни разу не открывала шторы, предпочитая искусственный свет ламп естественному освещению.

— Брат, а призраки существуют? — напечатала она брату, но, перечитав своё сообщение, стерла всё и написала: — Как можно узнать, что человек сошёл с ума?

— Кто-то вызывает подозрения? — быстро ответил брат.

Смотря на мигающий курсор рядом с полем нового сообщения, она не знала, что ответить. Вместо этого девушка убрала телефон на зарядку, выключила свет и забралась на кровать, в надежде, что сон придёт очень скоро, и она сможет отложить свои мысли до завтра.