Хранитель. Книга 2

Часть 1. Глава 1

Aut cum scuto, aut in scuto Со щитом или на щите

Массивные туманно-цветистые деревья, растущие по обеим сторонам широкой землистой аллеи с намеченными колеями, тронул ветер, и в ту же секунду в небе закружились сотни желто-оранжевых листьев разной формы. По молочному от облаков небу нельзя было угадать время суток. Даже солнце, обычно яркое и довольно крупное, терялось за пеленой, давая о себе знать лишь небольшим, стыдливым круглым свечением. Осенний ветер подул еще раз, приподнимая края темно-серого плаща мужчины, одиноко стоящего в центре аллеи поодаль от двухэтажного дома с треугольной крышей, к которому эта аллея вела. Дом стоял одиноким уже давно: краска на стенах и балясинах выцвела и потрескалась, стекла окон посерели из-за многолетнего слоя пыли и грязи, черепица была замусорена листьями, ветками, занесенной ветром землей, — присутствие людей не ощущалось, однако пустующим дом не был, только не для Ландора.

Он долго стоял, несфокусированно глядя на дом. Его голова была свободна от мыслей, все было как будто заморожено под пробирающим ветром нового сезона. Все, кроме…

Ландор осторожно пошел вперед. Его притягивал и в то же время отталкивал дом, его деревянный фасад, резное крыльцо, украшенное силуэтами зверей, эти скрипящие ступеньки, эта дверь… С каждым шагом Ландору громче слышался смех и веселые беседы, сильнее ощущалось тепло и уют, и каждый шаг давался ему все сложнее и сложнее, будто ненасытная грязевая лужа сковывала его движения и желания. Мысленно он поворачивал назад, а тело несло его вперед. Одна покосившаяся ступенька из светлого дерева, справа прямоугольное окно, серое и заросшее паутиной, с кривой трещиной, скрип второй ступеньки, шершавый холодный поручень, зацепившийся за ногу лист и — дверь, деревянная, темная, холодная и неприступная. Она возвышалась над ним, пугая и приманивая одновременно.

Правой рукой Ландор выудил из кармана ключ и привычным движением вставил его в замочную скважину. Левая рука быстро потянулась к железному кольцу, но застыла в нескольких сантиметрах. Ландор не мог войти, не мог себя пересилить. Как сейчас, так и восемь лет назад, когда впервые вернулся к дому после... того случая.

Опять подул ветер, опять завыли деревья, опять посыпались листья. Ландор отвел взгляд от двери и посмотрел на небо. Темные тучи, надвигающиеся с запада, прорезали молочное небо. Мужчина снова ощутил холодный ветер и запах листвы и стремительно ринулся подальше от этого запретного места.

Начался второй месяц осени 5998 года. Ландор, натянув сильнее капюшон, запрыгнул на гнедую лошадь и поскакал в замок немноголюдными улочками через строящийся приют для животных, поле для их выгула и городской парк.

Приближаясь к замку Хранителя, Ландор окончательно сбросил с себя пелену забытья и вернулся к действительности. К такой, какая она есть на самом деле. Он проехал через железные ворота, прорезающие высокую каменную стену, въехал во внутренний дворик, весь засыпанный щебнем, кроме дорожки, ведущей к массивной железной остроконечной двери, по обе стороны от которой висели огненные носители в виде головы саламандры. Мрачный конюх взял поводья лошади, а Ландор спрыгнул с нее и молча понесся через холодные, сдавливающие коридоры, по темным сырым нескончаемым лестницам в свои покои. Он с силой оттолкнул громоздкую дверь и вошел в комнату. Запах алкоголя, теснившийся с темнотой из-за зашторенных окон, шквалом обрушился на него. Ландор кинул плащ на перекошенную вешалку и направился к столу, преодолевая стопки книг и папок, рядом с которыми лежали вчерашние бутылки. Раздражение протекало по его телу, как яд, полученный от дрянной змеи. Шкаф с приоткрытыми дверцами вечно перекрывал ему дорогу к окну, такому древнему и бесполезному, из которого все время дуло остервенелым воющим ветром, а над неудобным дубовым столом с жуткими углами висел уродливый канделябр. Сев в такое же безобразное бордовое кресло, Ландор с силой поставил локти на стол и больно схватил себя за корни волос. Так он просидел несколько минут. Когда он мучительно открыл глаза, то ему с трудом удалось разглядеть в этой комнате свои нависшие волосы, руки, себя всего. На его месте сидел жуткий, болезненный мужик, чьи причмокивающие губы требовали быстрее утолить жажду. На шатающихся ногах он добрел до маленькой тумбочки, скрывающейся за наваленными на ней вещами, открыл перекошенную от частого дергания дверцу и выудил оттуда толстый графин с янтарной жидкостью. Жадно отхлебнув добрую часть, мужик небрежно вытер рот грязным рукавом и ядовито обвел взглядом кабинет. Щелкнув языком, побрел за стол, на котором башней громоздились документы, требующие разборки.

Спустя полтора часа работы в его покои вошла Кира. Он поднял голову и почему-то сощурился. Затем закрыл глаза и, подавив волну странного помутнения, снова, но мельком взглянул на нее, поднеся руку к глазам. Кира, привыкшая видеть Ландора в берлоге, но не смирившаяся с этим, пробралась к окну, придерживая длинную легкую синюю юбку, и, положив на заваленный комод бумаги, дернула штору, позволяя свету проникнуть в этот склеп. Ландор, продолжая прикрывать глаза рукой, хриплым голосом протянул:

— Ты опять? — и, смотря на противоположную, привычно темную стену, добавил: — Не надоело?

— Ответ мой будет такой же, как и всегда — нет, не надоело. — Кира зафиксировала штору, грациозно повернулась к Хранителю и улыбнулась.

Ландор фыркнул и как будто на глазах посветлел:

— Все нормально у меня со зрением.

— Естественно, — буднично согласилась девушка и коварно добавила: — потому что оно, — она указала большим пальцем на окно, — открыто, а не сливается со стеной.

Ландор неуверенно выглянул из-под руки-козырька и, более-менее привыкнув к свету, бросил взгляд на Киру.

— Еще что-нибудь устроишь? — поинтересовался он.

Кира сделала вид, что прослушала вопрос, и начала осматривать кабинет и дверь, ведущую в спальню.

«Сегодня грязнее обычного, — думала девушка, — значит, сегодня-завтра он пойдет туда, — повернулась к Ландору и, еще раз всмотревшись в его лицо, поняла, что ошиблась. — А, нет. Сегодня ходил».

Вслух она ответила следующее:

— Ничего необычного не устрою. Все, как всегда.

Ландор уныло закивал. На мгновение лицо Киры изменилось. Наблюдая за Ландором, видя его обреченный взгляд при виде незашторенного окна, растрепанные волосы, опущенные уголки рта, скрытые за двухдневной щетиной, она почувствовала, как в ее душе огоньком всколыхнулось нечто приятное, теплое. Она не думала признаваться Ландору по нескольким причинам, поэтому старалась максимально контролировать свои эмоции и тем самым айпейрон, но в такие моменты блок слетал и она забывалась. Забывшись и в этот раз, Кира стояла, слегка склонив голову набок, на лице играла полуулыбка, а сияющие сиреневые глаза с фиолетовыми вкраплениями с нежностью следили за Ландором. Тот убрал руку от лица и поднял на нее воспаленные от плохого сна глаза. Мгновенно вернув обычный образ, Кира взяла бумаги с комода и передала их ему. Ландор тут же потемнел.

— Это отчет о предстоящих выборах министра социальной политики, — сказала она и поправила рукава белой блузки, которая удачно сочеталась с ее длинными волнистыми темно-русыми волосами со светлыми прядями. — Господин Валентин сдаваться не намерен, как ты и предполагал.

Мрачное лицо Ландора ожесточилось, и он нервно улыбнулся:

— Посмотрим, — и принялся бегло знакомиться с содержанием. — О, даже они подали заявки!

— Да, кандидатов много, — согласилась Кира и зачитала Хранителю расписание на сегодня.

— Почему день такой свободный? — поинтересовался Ландор, не отрываясь от текста.

— Две встречи были перенесены еще позавчера из-за…

— А! Я вспомнил, — он жестом прервал ее, — не продолжай.

Ландор отложил листок на стол и задумался. Отдал Кире несколько поручений и опять посмотрел на список кандидатов.

— Есть еще поручения? — дописав последнее слово, спросила Кира.

— Нет, это все.

— Хорошо. Тогда я организую тебе завтрак.

Ландор скривился и уставился на Киру, демонстрируя вполне определенное отношение к ее предложению. Она сделала вид, что не заметила его реакцию, вежливо попрощалась и ушла. Несмотря на незашторинное окно, в комнате заметно потемнело.

Кира спускалась по лестнице и продумывала меню. В такие дни, как этот, она не может оказать ему настоящую поддержку. Единственное, что ей доступно, — радовать его чем-нибудь вкусненьким. И в этот раз она собиралась подать его любимые блюда. Девушка быстро преодолела еще один пролет.

Уже несколько лет Кира работает помощницей Хранителя, и эта работа ее вполне устраивает. Раньше она хотела научиться управлять айпейроном, потому что узнала о такой своей способности, для этого она поступила в военное училище. Но при всей любви к подвижности и справедливости, при всем желании помогать — работа стражника не ее. Да, ей нравится использовать магию и совершенствоваться, но в качестве работы это представить сложно и, честно сказать, неприятно. Ей нужно что-то поспокойнее, что не заставит часто думать о неблагоприятном исходе. И хорошо, что Ландор в свое время настоял, чтобы она поступила в ВАГО[1]. Там Кира получила хорошее образование и смогла попробовать себя в новом амплуа. И, несмотря на то что работа, которой она занимается, ничем другим, кроме «работой», назвать нельзя, обязанной или скованной она себя не чувствует. Ненормированный график, разнообразие задач и проблем не дают заскучать и погрязнуть в рутине вопросов. Эти вопросы не хочется слушать, не то чтобы на них отвечать. То место, которое Кира заняла, ее полностью устраивает. А истинное призвание она может найти позже.

Чем ближе Кира подходила к кухне, тем ярче становился аромат домашних, вкуснейших блюд, которые могли согреть даже самую оледенелую душу. Девушка с предвкушением сделала три коротких стука в дверь и открыла ее. Коллектив радостно встретил Киру широкими улыбками.

— Доброе утро! — по-домашнему тепло улыбнулась девушка, чувствуя уют, переполняющий кухню.

— Кирочка! Заходи, дорогая, присаживайся! — позвала Мария, ее личная слуга с самого первого дня. — Твои любимые пирожки только что подоспели!

Марии было уже пятьдесят пять лет, но выглядела она моложе. Волосы лишь слегка тронула седина, хотя она немаг.

— Здорово! — радостно воскликнула Кира.

Руслан и Лидия, помощники на кухне, начали освобождать место на столе, чтобы девушка смогла сесть. Кира поручила Василию, пожилому личному повару Ландора, который работал еще на его родителей, приготовить завтрак. И пока он этим занимался, девушка вдоволь наслаждалась нежнейшей мясной запеканкой, пышнейшими пирожками со смородиной и ароматнейшим фруктовым чаем.

Когда завтрак был готов, Кира с Русланом поспешила наверх. Он донес завтрак на подносе до двери в покои Хранителя, а затем передал его девушке.

Полный поднос еды Ландор встретил с таким же горячим воодушевлением, как и всегда:

— Ну вот зачем так много? — пробурчал он за горами бумаг и папок, обреченно смотря на первое, второе блюда и десерт. — Завтрак должен быть легким.

— Вчера твой ужин прошел без моего контроля. И ты съел столько, сколько хотел. — Она бесцеремонно преодолела баррикаду и поставила поднос на стол перед Ландором.

— Угу.

— То есть вообще нисколько. Значит, за завтраком ты заодно и поужинаешь.

Ландор не нашел что ответить, поэтому лишь недовольно фыркнул.

— И посмотри: это все, что тебе нравится! Приятного аппетита! — от всей души пожелала Кира и по обыкновению принялась наводить порядок в обители хаоса. Только ей Ландор доверял эту работу.

Рабочий день продолжил течь своим чередом. Встречи, документы, совещания и следующая партия документов. Справедливо было заметить, что бумажной, скучной волокиты почти всегда было намного больше. И так проходил каждый день на протяжении нескольких лет.

*** *** ***

Утро Пенелопа встретила, как всегда, в столовой своего дома. Она сидела за большим деревянным столом в домашней одежде и читала письма. За окном стояла туманно-сонная погода, и без чашки бодрящего кофе Пенелопа не могла обойтись. Сделав глоток мягкого напитка из белой толстой кружки, девушка взяла следующий конверт и сразу же узнала почерк отца.

— Интересно, что же он пишет, — мыслила вслух Пенелопа и извлекла письмо.

После описания погоды, здоровья и того, как обстоят дела в особняке, девушка дошла до рассказа о планах. Тут она узнала неожиданную новость: ее родители собираются приехать в Авилон на несколько дней.

— Четвертого числа? Значит, уже сегодня, — произнесла она и продолжила читать.

Как ты смотришь на то, чтобы встретиться 5/VIII?

— И почему же не четвертого? — задалась вопросом девушка.

Она отлично знала, сколько времени занимает дорога от их загородного дома до столицы и что ее мать не любит путешествовать в темное время суток.

— Приедут они, как всегда, днем. У них есть какие-то планы? — размышляла Пенелопа и, повинуясь внутреннему чутью, написала письмо в авилонское поместье родителей. Затем она вызвала управляющего и попросила его отправить письмо.

— Да, госпожа, — повиновался седой мужчина семидесяти лет в круглых очках. — И смею напомнить вам, что экипаж уже готов.

— Хорошо, — с этими словами Пенелопа пошла собираться на работу.

Служанка помогла девушке переодеться в бирюзовое платье с v-образным вырезом и свободной юбкой и сделала прическу. Пенелопа накинула на плечи светлый кардиган, который отлично оттенял длинные темно-каштановые волосы девушки, и направилась вниз. Перед выходом она обратилась к управляющему:

— За тумбочкой Бастиана я нашла тайник со сладким. Проследи, чтобы он резко не опустел.

— Прошу прощения, госпожа. Я думал, что все проверил.

— Маленький хитрюга, — улыбнулась она и вышла из дома.

Проходя по дорожке к карете, Пенелопа почувствовала взгляд и, обернувшись, посмотрела на второй этаж. Ее сыновья, шестилетний Адриан и четырехлетний Бастиан, уже проснулись и махали маме ручкой. Пенелопа, улыбаясь, помахала им в ответ.

Через некоторое время она уже была в Министерстве — здании, где раньше заседало Временное правительство. Девушка довольно быстро включилась в процесс и не заметила, как пролетело время.

— Входите, — произнесла она, отрываясь от документа.

В кабинет вошел гонец.

— Доброе утро, светлейшая. Вам доставили письмо, — и направился к Пенелопе передать его.

— Благодарю, — произнесла она и сразу посмотрела на отправителя. Письмо пришло от управляющего авилонским поместьем ее родителей. — Можешь быть свободен.

Гонец поклонился и ушел.

Девушка открыла конверт, принялась читать и в следующее мгновение усмехнулась.

— Ужин с Ландором, значит, — произнесла она и прислонилась к спинке стула, чтобы спина и шея отдохнули. — Так вот почему он забронировал весь этаж в «Априке». Так, ладно. — Она вновь села ровна и вернулась к работе.

В четыре часа дня Пенелопа поднималась в Зал Заседаний на совещание, которое должен был посетить и Хранитель. Она преодолела закрытую от посторонних спиральную лестницу с забежными ступенями и подошла к резной двери из красного дерева с железными вставками. Стражники открыли ей двери, и Пенелопа вошла в Зал Заседаний. Из открытых окон струился свежий воздух, смешиваясь с едва уловимым ароматом жасмина. На огромном овальном столе стояли кувшины с водой, а напротив каждого кресла, приставленного к столу, стоял бокал. Оглянувшись, Пенелопа отметила, что пришла одна из последних. Она поприветствовала всех, заняла место возле двери и принялась с остальными ждать Хранителя с его помощницей. Спустя десять минут они прибыли.

Ландор молча кивнул на приветствие всех присутствующих, быстрым шагом направляясь к своему месту во главе стола. Кира пыталась поспевать за ним, стуча каблучками и неся в руках стопку бумаг.

— Уже все собрались? — он обвел взглядом зал и, остановившись у своего стула, положил руки ему на спинку. — Отлично. На повестке дня мероприятие в ВАГО и уровень здравоохранения и образования на малонаселенных территориях, — говорил он, пока Кира наполняла его бокал водой. — Остальные вопросы рассмотрим, если успеем. Начинайте, — велел он и, выпив воды, сел.

Мероприятие, которое подготовили совместно департаменты науки и образования и здравоохранения, должно пройти через несколько дней. Но в данный момент оно Пенелопу не так волновало, как внезапный приезд ее родителей. Столько лет прошло, столько событий, и они решили наведаться именно сейчас. Поймав себя за тем, что совершенно не слушает своих подчиненных, Пенелопа налила воды в бокал и выпила ее. Холодная жидкость мигом остудила разум девушки и настроила ее на работу. Дослушав до конца доклад, она подняла руку.

— Госпожа Пенелопа, вам слово, — велел ей Хранитель своим обычным рабочим тоном.

— Я бы хотела несколько трансформировать систему поощрения. Кроме медалей, награждать победителей дополнительными баллами, которые они могли бы использовать, чтобы улучшить успеваемость по тому или иному предмету. А чтобы студенты разумно использовали баллы, установить лимиты. Баллы, которые можно будет использовать не только на предмете физкультуры, послужат отличной мотивацией и заинтересуют большую часть студентов.

— Мне нужно детальное описание вашего нововведения с учетом всех нюансов.

— Естественно. Прошу передайте, — Пенелопа протянула папку своему соседу.

Кира получила доклад и передала его Ландору. Тот, окинув его взглядом, положил рядом с собой и произнес:

— Следующий.

Около шести часов вечера совещание было закончено. Пока остальные собирались, переговариваясь, Пенелопа подошла к Ландору:

— Я слышала, что вы сегодня ужинаете с моими родителями. Не сочтете за дерзость, если я присоединюсь к вам? — и она вежливо улыбнулась.

Ландор молча выслушал ее, немного нахмурившись, а затем продолжил собирать папки в стопку.

— Разве вы не приглашены?

— Нет. Но я хотела бы узнать, что вынудило моих родителей спустя столько времени вернуться в Авилон.

— Вы не можете их спросить напрямую?

— Нет, не могу.

Ландор сильнее нахмурился, задумавшись, и погодя произнес:

— Не думаю, что они скажут то, что хотели, если вы будете там. — Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Верно. Я просто буду ужинать за соседним столиком, — она опять улыбнулась.

Он, размышляя, окинул взглядом уже пустую аудиторию и выдохнул.

— Ужин в полвосьмого в ресторане «Априка». Столик на втором этаже возле камина. Придите раньше.

— Благодарю, — опять улыбка.

Ландор мазнул по ней взглядом и направился к выходу, где его ждала Кира.

[1] ВАГО – это Высшая академия Государства Огня.

Глава 2

Ресторан «Априка» появился несколько лет назад и в довольно короткое время завоевал популярность. Внешне он представлял собой двухэтажный дом из светло-желтого камня с ажурными кремовыми занавесочками и террасой, расположенной с противоположной от входа стороны. Терраса с видом на аккуратный садик пользовалась большим успехом у посетителей и почти всегда была забронирована на пару-тройку дней вперед, однако работала она исключительно в теплое время года или когда от прохлады мог спасти легкий плед.

Одной из запоминающихся черт ресторана были сезонные украшения и блюда. Например, осенью преобладали композиции из всевозможных кремовых, желтых и красных цветов, помещенных в стеклянные вазы, на дне которых лежали желуди или скорлупки от орехов. Также для декора использовались палочки корицы или засушенный цитрус, но именно гвоздем программы они становились в зимний период времени. На стенах висели дивные картины местного художника, с которым владелец ресторана познакомился на рынке больше десяти лет назад.

Меню в «Априке» пестрило разнообразием: в ней даже можно было заказать янтовицу и бомбочки — изделия из дрожжевого теста с начинкой из карамелизированного острого перца. Этот факт до сих пор вводит в ступор обеспеченных и привилегированных людей, поскольку они считают подобные напитки и блюдо крестьянскими. При этом, несмотря ни на что, янтовица и бомбочки всегда пользуются спросом.

Зная родителей, Пенелопа приехала в ресторан на сорок минут раньше. Хотя Ландор забронировал весь второй этаж, девушка без проблем заняла боковой столик у окна, который находился по соседству с местом, где должны разместиться ее родственники. Второй этаж ресторана рассчитан на посетителей, которые любят приватность и готовы за нее доплатить, поэтому столики там огорожены друг от друга плетеными из лозы и засушенных цветов стенками. Таким образом, Пенелопу не было видно, а специальная настойка, которой пропитали лозу, позволяла уединиться и в айпейроновом поле.

Когда Пенелопа покончила с обедом, на втором этаже показались ее родители и чуть позже Ландор с Кирой. Причем о появлении матери Пенелопа сначала узнала по запаху духов, настолько яркому и тяжелому, что спутать его с другими запахами представлялось невозможным.

Стражники обеих сторон заняли свои посты. После церемониального приветствия, в котором чудесным образом объединились полное игнорирование Киры и нарочитое к ней дружелюбие, официант получил заказ, и затем начался разговор.

— Госпожа Аделаида, господин Аскольд, о чем вы хотели поговорить? — Ландор сразу решил перейти к делу.

Аделаида, постаревшая, с поседевшими волосами, собранными в модную высокую прическу, в ярком из органзы платье, кокетливо захохотала и произнесла:

— Ваше Светлейшество Хранитель Ландор, к чему подобная манерность, если перед вами ваши близкие родственники?

Пенелопа закатила глаза.

«Ты еще заставь называть себя и папу — «тетя» и «дядя»».

Запах духов, «зримым» ореолом окутывающий госпожу Аделаиду, вынудил Киру тихонько прочистить горло. Еще раз и еще. Даже вода не помогала. Ландор перевел взгляд на девушку, и секунду спустя послышался взволнованный голос матери Пенелопы:

— Дорогая моя, вам нездоровится?

— Нет, все хорошо. Извините за беспокойство, — ответили Аделаиде, которая уже успела потерять интерес к произошедшему. Кира располагающе улыбнулась, как того требовал ее образ, и допила воду.

Ландор, чье обоняние тоже переживало не лучшие времена, проигнорировал слова «тети» и повторил вопрос, чтобы быстрее во всем разобраться.

Аскольд, над которым время было не так безжалостно, как над его женой, воспользовался ее секундным замешательством и перенял инициативу на себя.

— Ваше Светлейшество, — уверенно произнес он. — Это касается гильдии[1] «Лесоруб».

— Слышал, — кивнул Ландор, — вырубка лесов.

— Да, — согласился Аскольд, — но на самом деле, — он осмотрелся и придвинулся ближе, — она процветает на кое-чем другом, — шепотом закончил мужчина и опять осмотрелся, хотя в зале других посетителей не было.

Аделаида театрально ахнула, мол, вот видите, какие дела творятся! А Пенелопа недовольно поморщилась, поскольку, в отличие от Ландора и Киры, вообще ничего не услышала.

Отец Пенелопы продолжил:

— Это ростовщическая гильдия. Она выдает деньги под огромные проценты тем людям, которые по определенным причинам не могут воспользоваться банком светлейшего Ивана Прокофьевича. Например, беднякам, безработным, пьяницам, бывшим преступникам... Они, естественно, выплатить долг не могут, поэтому начинают работать на гильдию и… — он опять перешел на шепот, недоверчиво покосившись на стражников Ландора, — выполняют определенного рода услуги.

Ландор медлил, обдумывая услышанное, а Кира тем временем налила воды и сделала несколько глотков. Она в большей степени скептически отнеслась к новости, и театральность Аделаиды лишь укрепила это мнение.

Пенелопе же на сей раз долетела общая суть разговора, и она задумалась.

— Откуда у вас такие данные? — спросил Ландор напрямую у Аскольда.

Аделаида кокетливо замялась, мол, это все нюансы, все знают, как дела делаются, но Аскольд юлить не стал.

— Дочь одного такого должника послали служить в нашем доме. Мы случайно узнали.

— Совершенно случайно! — моментально вставила Аделаида. — Ах, эта мерзавка!..

— Затем навели справки, — просто добавил Аскольд, не дав жене закончить.

Теперь скептицизм Киры поубавился. Пока Пенелопа вспоминала всех служанок в родительских имениях, Ландор не спешил делать выводы и задал еще один вопрос:

— Почему вы не обратились в соответствующий орган, а решили все рассказать мне лично?

«И попросили встретиться вне замка», — закончил мысленно он.

Аскольд и Аделаида замялись, и после небольшой паузы мужчина ответил:

— Надежнее.

— Понял. Эту информацию следует проверить. Но если это так…

— Да, Ваше Светлейшество! Да! — затараторила Аделаида, узрев свой звездный час. — Вы представляете, какой ужас! — и продолжила тише, поняв намек Ландора: — Поэтому мы сразу примчались к вам! Доложить!

Аскольд положил руку на плечо жены, чтобы она замолчала и он мог сказать:

— Мы будем вам содействовать.

В это время два официанта, которых успели проверить стражники, принесли заказ и удалились. Пока Аскольд дополнял рассказ деталями, перебиваемый иногда Аделаидой, которая «знала лучше», официант принес напитки, и все принялись ужинать. Однако запах еды было дано ощутить не всем.

— Кто еще знает о вашем расследовании? — вдруг спросила Кира.

— Хм-м, — задумались родители Пенелопы.

— Мы вдвоем, четверо стражников и еще один человек, — погодя ответила Аделаида.

Ее муж утвердительно кивнул.

— Не следует привлекать больше людей, — заметил Ландор.

— Да, мы понимаем, — без лишнего сомнения ответил Аскольд.

— Мы сделаем так, как скажете вы, — с жаром заверила Аделаида.

После этого все вернулись к ужину, иногда прерываясь на легкую беседу, особенно разгоревшуюся после второго бокала вина. Вскоре Ландор ушел в размышление, и с Аделаидой и Аскольдом переговаривалась Кира, которую соизволили вновь заметить.

—…правильно Вы сделали, Ваше Светлейшество, навели порядок в стране! Уровень ее культуры разительно вырос! — громогласно тараторила Аделаида. — Даже наша Пенелопа повзрослела и перестала приносить проблемы! Это же так? — она понизила голос, переводя взгляд с Киры на блуждающего Ландора и обратно.

Кира пыталась подобрать приемлемый ответ, как послышался твердый голос Хранителя:

— Она прекрасно справляется со своими обязанностями. Так что не беспокойтесь.

— Да, госпожа Пенелопа опора нашего Государства, — подтвердила Кира.

Аскольд пытался остановить жену, но не преуспел, поскольку она опять заговорила:

— Это великолепно! Просто изумительно, как время меняет человека! Уверена, что под вашим влиянием мог бы измениться и Адрио, если бы он не уехал неизвестно куда!

Атмосфера резко изменилась. Хранителя перекосило, и Аскольд, заметив это, быстро прервал жену:

— Любимая! Прошу прощения, Ваше Светлейшество, — обратился он к Ландору. — Моя жена становится сильно разговорчивой после вина….

Ландор придал лицу сдержано-снисходительное выражение, а Аделаида, поняв, что наговорила лишнего, предприняла попытку извиниться.

— Уверена, что светлейшая ничего плохого не умела в виду, — произнесла Кира после нее. — Время меняет не только людей, но и весь мир! Его Светлейшество долгое время работал над повышением уровня культуры и образования! Открытие школ, академий, — она загибала пальцы. — И количество книг в библиотеке…

И завязалась новая, безопасная беседа.

Остаток ужина прошел без происшествий. Кира, продолжая разговор с Аделаидой и Аскольдом, повела их вниз к экипажу в сопровождении охраны, а Ландор с оставшимися двумя стражниками пошел к Пенелопе, которая как раз выходила им навстречу. Их взгляды пересеклись… и, как показалось девушке, мнения тоже.

— Услышали, что планировали? — холодно поинтересовался Хранитель.

— Да, господин Ландор, — она утвердительно кивнула, обратившись к нему не так, как полагается. — Кроме дела о ростовщиках, у вас с моими родителями будет минимум еще одна встреча.

— Почему вы так думаете? — он вопросительно на нее посмотрел.

— Подобная новость о ростовщиках с неба не падает, — задумчиво говорила она. — И судя по рассказу отца, было проделано хорошее расследование… Они собираются вернуть свое положение, которое утратили, когда погиб мой брат. Пытаются быть полезными, — со вздохом подытожила она.

Ландор обратил внимание на птицу, которая села на подоконник по ту сторону окна.

— Спасибо за отличный отзыв о моей работе, — вдруг поблагодарила Пенелопа, улыбаясь.

— Я сказал правду.

— Знаю, — просто ответила девушка и попыталась продлить разговор. — Вам понравилось мясо по-южному?

Ландор перевел на нее удивленный взгляд.

— Это новый рецепт. Мясо маринуется в пиве с добавлением розмарина, — говорила она, видя, что Ландор застыл как статуя.

— Необычный вкус, — он ответил единственное, что пришло ему в голову.

— В целом вам понравилась кухня? — Пенелопа быстро задала следующий вопрос, мило улыбаясь.

Однако Ландор успел прийти в себя и тоном, подчеркивающим дистанцию, произнес:

— Она неплоха. С этим можно вас и ваш ресторан поздравить. Кстати, я ознакомился с документом, который вы мне предоставили, и одобряю вашу идею. Позже я пришлю письмо с моими рекомендациями.

— Да, конечно, — ответила Пенелопа немного растеряно.

— Что ж, я пойду. Всего наилучшего, — попрощался с ней Ландор и направился к выходу.

— Господин Ландор! — позвала его девушка.

Он остановился и посмотрел через плечо.

— Заглядывайте сюда почаще. Здесь, на втором этаже, есть отдельная комната, где вас не будут беспокоить другие посетители.

— Не думаю, что смогу, но благодарю за приглашение, — вежливым тоном отказал Хранитель и ушел.

Пенелопа сцепила руки впереди себя и расстроено посмотрела на закрывающуюся дверь.

Когда Ландор спустился вниз, увидел родителей Пенелопы, которые, как оказалось, ждали его. Выслушав лесть в свою сторону, Ландор попрощался с ними и уехал первым.

Рассматривая вид из окна, Кира задумчиво произнесла:

— Ландор, ты спросил господина Аскольда и госпожу Аделаиду, почему они не обратились в «соответствующий орган». Почему? Ты же ему не доверяешь.

Хранитель хитро улыбнулся, глядя на девушку, и лишь сказал:

— Думай.

*** *** ***

Пенелопа проработала в «Априке» примерно до девяти вечера. Закончив с делами, она взяла с собой бомбочек, две бутылки янтовицы и поехала домой, одолеваемая грустными, но в то же время счастливыми, далекими воспоминаниями.

На Авилон уже опустилась ночь, укрыв город темно-серым из-за туч одеялом, скрывающим луну и звезды. На улице было по-осеннему прохладно, немного промозгло, периодически дул ветер. Листья деревьев безжизненными клочками свисали с крючковатых сучьев, тянущихся к земле с жухлой, жиденькой травой. Но во всей этой хмурой и сырой атмосфере увяданья сияли круглые фонари на железной изящной ножке, приковывая к себе взгляд. Их яркий, теплый свет скрашивал окружающую неприветливость и горечь, насыщая их уютом и вызывая трепетный отклик. Так, свет одного фонаря вылавливал как будто склонившуюся в танце изящную веточку с веером из очаровательных листочков. Чуть поодаль, над вторым фонарем, блистало облачко из желтых листьев с гнездышком на нем, а еще дальше свет, пробиваясь через переплетение веточек, приобретал форму сердца, словно сияющего во тьме. Пенелопа, прислонившись к окну кареты, с замиранием сердца наблюдала за оживающими в желто-оранжевых облачках картинами и за тем, как такая привычная, обыденная аллея, отражая мокрыми камушками свет фонарей, преображалась в красочный, мерцающий разнообразными огоньками, наполненный уютом путь.

Как будто загипнотизированная, Пенелопа продолжала созерцать, ощущая, как очищается сознание от навалившихся проблем и переживаний, поднимается настроение и тепло умиротворения разливается по всему телу. Игриво сверкнув глазами в сторону бомбочек и янтовицы, девушка не удержалась и все распаковала. Откусив кусочек от мягонькой дрожжевой булочки с начинкой из карамелизированного острого перца, которая просто тает во рту, и сделав глоток холодной темной янтовицы, которая к остринке добавила приятную горчинку, Пенелопа ощутила до боли любимый вкус, и вся оставшаяся грусть, обида и злость покинула ее в виде слез.

Когда карета доехала до двухэтажного особняка, Пенелопа с обновленной душой выпорхнула из нее, готовая вернуться в строй.

Управляющий домом встретил Пенелопу и помог снять пальто.

— Госпожа, не щадите вы себя.

— Работа, — пожала она плечами. — Как дети?

— Уже спят. Сегодня Вы будете ужинать?

— Нет, я поужинала в «Априке». На сегодня можешь быть свободен, — произнесла она и, взяв сумку с вкусненьким, поспешила на второй этаж.

Переодевшись в домашнюю одежду, Пенелопа зашла по очереди в детские. Адриан и Бастиан уже крепко спали, поэтому Пенелопа поцеловала их в лоб, поправила одеяла и направилась в кабинет, где ее уже ожидало письмо Ландора.

*** *** ***

В начале десятого Кира спускалась с покоев Хранителя в свою комнату, в которой поселилась девять лет назад. Девушка уже сбилась со счета, сколько раз ей предлагали и сколько раз ее пытались заставить переселиться в просторные покои, но она успела обустроиться и привыкнуть к комнатке с прилегающим и давно рабочим туалетом, поэтому раз за разом продолжает отказывать. Да и, по сути, к чему одному человеку огромные хоромы? Ведь чем больше свободного места, тем больше его хочется заполнить чем-то… или кем-то. Поэтому Кира не хотела лишний раз сыпать соль на рану.

Да, Киру устраивало место, которое она занимала, но не совсем по душе были некоторые обстоятельства.

— Так, хватит! — взяла себя в руки Кира и отошла от стены, которую в задумчивости подпирала несколько минут.

Мурлыкая под нос незатейливую мелодию, девушка переоделась в домашнюю одежду, умылась, заварила себе зеленый чай и, усевшись на кровати и закутавшись в плед, принялась читать книгу, на обложке которой была изображена обнимающаяся пара.

Прочитав несколько глав, Кира вздохнула и, отложив книгу, принялась готовиться ко сну. Напевая песню о любви, девушка вернулась в кровать, затушила свечи, укрылась по самый подбородок и закрыла глаза, готовясь с минуты на минуту погрузиться в блаженный сон. Она расслабилась, почувствовала знакомое покалывание в конечностях и ощутила, что находится уже в шаге от мира сновидений. Но, как известно, в темноте рождаются не только монстры и страхи, но и темные думы, плодовитости которых позавидуют сами кролики. И теперь вместо долгожданного сна и отдыха Киру ждали переживания из-за выборов, сомнения в деле о ростовщиках и страхи, что это правда, угрызения совести из-за неправильных поступков, приступ стыда из-за ошибок и плохо подобранных слов, злоба на врагов Ландора и ее собственных, поиск смысла жизни и огромная доля самокопания, — и все это циклически повторялось раз за разом. В начале третьего ночи девушка плюнула на все, зажгла свечу и вернулась к чтению книги.

[1] В этом мире гильдия — аналог компании.

Глава 3

Скача на одной ноге, пока на вторую натягивала носок, Кира чертыхалась и пыталась заспанными глазами рассмотреть, сколько же минут у нее осталось в запасе. Успеет ли она хотя бы нормально причесаться. Даже сфокусировавшись и четко видя перед собой, куда показывает минутная стрелка, Кира никак не могла сосредоточиться и вычесть разницу — уж настолько тяжелый и густой был туман в ее голове после сна. В конце концов, она просто продолжила методично собираться, наматывая километры по комнате, которая была раза в два-три меньше кабинета Ландора.

Собравшись, Кира метнулась к двери, врезалась в уже помятый косяк и вылетела в коридор. Девушка наспех закрыла комнату и со всех ног помчалась в покои Ландора: она не могла позволить себе опоздать.

Пролетев этажи, Кира преодолела часть коридора и притормозила у дверей в покои. Она поздоровалась с дежурными стражниками, поправила жакет и спокойно вошла, перед этим постучав. Ландора она нашла по торчащему хохолку за горой книг, папок и бумаг.

— Доброе утро, — как можно бодрее и позитивнее поздоровалась девушка и улыбнулась.

Над темно-фиолетовой папкой, до которой еле-еле доходил свет от огненных носителей, на Киру сразу же уставилась пара угрюмых глаз с такими же темными фонарями. Потом эти глаза покосились на зашторенное окно, и голос полный энтузиазма вопросительно прогудел из недр книжных завалов:

— Уже утро?

Кира поспешила к окну впустить свет.

— Да, оно так быстро наступило.

— Ну, на кого наступило, — философски изрек Ландор, — а на ком потопталось…— проворчал и зевнул.

Штора, которую явно со всей любовью пригвоздили к подоконнику, чудом смогла высвободиться, и комнату заполнил свет. Хранитель издал какое-то шипение и, морщась, отвернулся.

— Ты сегодня плохо спал? — беспокойным голосом спросила Кира, пробираясь через завалы обратно к протоптанной тропинке и демонстрируя чудеса равновесия и гибкости.

«Уровень твоего айпейрона понизился…» — подумала она, не желая произносить это вслух.

— Вообще не спал, — буркнул он и, откинувшись на спинку кресла, потер глаза. — Я лег… Думал, усну… А потом как полезли мысли в голову… Короче, я решил вернуться к работе, — и смачно так зевнул.

Кира не выдержала и тоже зевнула, прикрыв рот рукой. Ландор перевел на нее взгляд и хмыкнул:

— Что, и ты тоже? — и опять зевнул.

— Нет, я все же смогла немного поспать, — ответила девушка и протерла слезящиеся от зевоты глаза. — Кофе? — просто предложила она.

— Кофе, — кивнул мужчина, — да покрепче.

— Сейчас будет…

И она дернулась в сторону выхода, как вдруг остановилась и в следующее мгновение предложила:

— А знаешь, пойдем вместе!

— А? — не понял Хранитель.

— Говорю, пойдем вместе на кухню. Там всегда такая бодрая атмосфера. Кофе сварят прямо при тебе. Именно так, как ты захочешь. А пока мы будем ходить, здесь все проветрится. Свежий воздух и все такое!..

Ландор смешно поджал губы и принялся что-то усиленно обдумывать, из-за чего на его лице начали сменяться разные выражения — от страдальческого до задумчиво-заинтересованного.

— Пойде-ем! — бодро пропела Кира. Робким, но желанным движением пригладив хохолок на голове Ландора, уверенно схватила его за руку и, улыбнувшись, потянула за собой. Ландор забавно поморщился, но встал и пошел.

Девушка придавила стопки бумаг книгами, чтобы из-за ветра они не разлетелись, открыла окно, приложив немало сил, и вышла с Ландором из его покоев.

— Никого не впускать, — приказал Хранитель Огня тоном, не терпящим неповиновение, и собрано, напряженно, будто готовый к броску, последовал за Кирой на кухню, в ее святая святых, совершенно не подозревая, что там не только сварят кофе, но еще и накормят.

А зря.

— Вот, — Мария придвинула к Ландору еще одно блюдо с ароматнейшим яством, — и это попробуйте. Надеюсь, вам понравится, — немного дрожащим от волнения голосом говорила женщина, теребя край фартука. Затем она встала в струнку рядом с остальными поварами и помощниками и принялась ждать, затаив дыхание.

Ландор, грозно и величественно восседая на стуле у стола, ломящегося от изобилия вкусных блюд, скептически повел бровью. Все работники кухни молча и напряженно от волнения ждали, когда Хранитель Огня наконец-то попробует блюда. Ведь он впервые за все это время лично пришел на кухню! Работники были так тронуты его вниманием, что старались во всем ему угодить. Они еще немного побаивались его, но не окружить его теплом заботы не могли.

Хранитель окутал себя аурой самого главного человека в стране и медленно обвел взглядом стол, не спеша с выбором. Все замерли, начиная бояться, что он не приступает к еде, потому что ни одно блюдо ему не нравится и не вызывает аппетит. И только Кира, заметив мельчайшие изменения в мимике Ландора, узнала страдальческую мордашку, которую заставляют поесть и которая пытается отыскать самую маленькую порцию. А мужчине, как назло, навалили всего да побольше. Кира, осознав, что лишь она понимает истинную реакцию Ландора, тихонько порадовалась.

Хранителя начала напрягать пауза, и он, выбрав какую-то оранжевую жидкую штуку, потянулся к ней ложкой.

— Это тыквенный крем-суп, — назвал блюдо Василий. — Мы использовали тыкву не с резким запахом, чтобы не перебивал аромат специй и сливок.

— Я предложил добавить немного… — рассказывал Руслан, перечисляя ингредиенты и способы их обработки, как в середине его небольшой речи прозвучало звонкое «дзень».

Ландор, недоумевая, посмотрел вниз на тарелку и замер в немом шоке.

— Что случилось? — все спохватились и придвинулись поближе.

— Пусто, — изумленно пробормотал Хранитель, не отрывая глаз от виднеющегося дна.

— О, святой айпейрон! Сейчас принесу добавки! — засуетилась Лидия. — Как же мы так!.. Мало вам положили!..

— Вкусно? — на выдохе спросил Василий, и несколько пар ушей навострились.

Ландор медлил. Он не спеша зачерпнул оставшуюся капельку супа и поднес ко рту. Ощутив во рту тонкий вкус тыквы с нежностью сливок и пряной ноткой, он задумался. Ведь ничего необычного в этом сочетании нет, простые ингредиенты, но…

Хранитель перевел взгляд на Василия, затем на Марию, Киру, Руслана и Лидию, которые светились предвкушением…

Ландор снова посмотрел в тарелку.

Но так, как суп был приготовлен… И светлая обстановка с обилием запахов…. И любящая атмосфера…

Как дома…

«Нет!» — резко отдернул он себя со всей силы и бросился прочь от ненавистных, отравляющих жизнь эмоций.

Быстро придя в себя, Ландор придал лицу оттенок официальной вежливости.

— Неплохо, — наконец произнес он сдержанным тоном, заставившим всех ощутить дистанцию между собой и ним. — Но мне нужно спешить. Добавку не нужно, — он быстро встал и двинулся к выходу. — Кира, принеси мне кофе в кабинет.

— Д-да, хорошо, — запнулась она, не понимая такую резкую смену настроения.

Остальные с тревогой смотрели на него, перебирая в памяти все свои слова и действия и думая, что причина в них.

Ландор в два шага оказался у двери, открыл ее и вдруг замер.

— Спасибо, — тихо поблагодарил он, не поворачиваясь, и поспешил удалиться.

Хранитель несся в астрономическую башню, не замечая ничего вокруг и всем сердцем желая, чтобы так же без проблем и лишнего можно было двигаться по намеченному пути.

Через несколько дней Ландор получил доклад от порученца и утром следующего дня, переодевшись в одежду обычного крестьянина, отправился туда, что когда-то было деревней Недобытки. Его неизменно сопровождали двое стражников — Дилан-следопыт и Сергей, маг Огня. Киру он завалил бумажной работой и уехал, словом не обмолвившись о цели поездки.

*** *** ***

Лошадь с наездником медленно приблизилась к краю скалы, звонко стуча железными подковами по голому камню. Стоял угрюмый, безмолвный полдень. Осенний ветер подхватил края дешевой накидки и потянул их за собой, а затем резко спикировал вниз, в пропасть, изредка касаясь скалистого склона, и свободной птицей помчался к безлюдной долине, где виднелись одинокие деревья с пожелтевшими, частично опавшими листьями, заброшенный колодец, присыпанный землей, текла змеей небольшая речушка, огибая еще дальше, на севере, обгоревшие руины деревеньки — почерневшие каркасы домов, поваленные куски забора, разбросанные, затоптанные предметы быта и огромный холодный камень, стоящий поодаль и служащий надгробием для всех погибших жителей. Ветер потрепал траву у камня, мазнул по серой земле, подняв небольшой столб пыли, по пути затронул тканевый огрызок в покосившемся дверном проеме и через пустую глазницу избы устремился обратно, постепенно набирая высоту, к фигуре всадника, одиноко виднеющейся на вершине скалы на фоне свинцового неба.

— Приехали, — вымолвил Ландор и, развернув лошадь, направил ее к ждущим позади стражникам, тоже одетым по-крестьянски.

Не нарушая молчания, всадники поехали вниз по извилистой дорожке к мостику. Перебравшись на другой берег, они продолжили путь по скале к прямой дороге, ведущей к долине. Примерно через час они обосновались у реки, чтобы напоить лошадей и перекусить.

Ландор, сидя на земле, без особого интереса жевал хлеб с куском мяса, и смотрел вдаль. До деревни оставалось пятнадцать-двадцать минут, если ехать быстро. А от нее до Гохуса еще полтора часа. Вспомнив ростовщиков, Ландор оскалился и велел всем выдвигаться.

Стражники нехотя убрали остаток перекуса и встали. Сергей начал собирать вещи и упаковывать паек. Дилан засыпал землей костерок, стряхнул с рук крошки и пошел к лошади.

Медленно проезжая вдоль того, что осталось от деревни, всадники осматривались, как вдруг их взгляд притянул к себе камень-надгробие. Спешившись, Ландор подошел к монументу и начал протирать от земли надпись, ощущая у основания вырезанных букв необычный эластичный материал. Он убрал руку и внимательно посмотрел на субстанцию, отдающую зеленинкой. Раньше он такого не встречал. Почтив память погибших, более задерживаться на развалинах Ландор не стал и направился в Гохус.

Разбойники, которые разорили деревню и сожгли ее дотла, давно получили по заслугам. Однако место, где стояла деревня Недобытки, до сих пор пустует, несмотря на все условия, и люди продолжают обходить его стороной. Раньше Ландор думал, что это из-за страха и суеверия, однако теперь он не был так в этом уверен.

Примерно в четыре часа дня всадники въехали в Гохус. Это был обычный, даже невзрачный, городок, стоящий недалеко от холма, покрытого густым лесом, у той же реки, что и Недобытки.

Пообедав в местной таверне, мужчины условились о времени и месте встречи и, разделившись на две группы, отправились собирать информацию. Дилану как обладателю самой бандитской наружности и такого же характера предстояло спуститься в нищенский район, а Ландор и Сергей не спеша направились к небольшой площади, где прямо на брусчатке местные поставили свои палатки или столики и торговали, кто чем мог.

На первый взгляд гостям показалось, что на базарчике покупателей было хоть отбавляй. Однако немного понаблюдав, Ландор заметил, что большая часть людей, которая загораживает проход, — сами же продавцы, почему-то не стоящие за прилавком.

Хранитель поморщился.

Мужчины решили разделиться, чтобы не привлекать внимание.

Проходя мимо ряда с глиняной посудой, как будто пытаясь найти «то самое», Ландор вслушивался в разговоры, жужжащие со всех сторон. Большинство разговоров сводилось к обсуждению торговли, упоминанию семейных проблем и дел насущных, но о политике Ландора и некоторых министров говорили все, разнося ее в пух и прах.

Пока Сергей, намеренно разбавив свою речь просторечиями, расспрашивал продавца о супнице, Ландор взял в руки приглянувшуюся чашку с геометрическим рисунком и начал рассматривать ее со всех сторон.

— Красивая чашка! ­— тут же подоспел бородатый продавец. — Прочная, сделана из отличной глины! Стоит всего два медяка. Но новому клиенту я сделаю скидку! Всего один медяк!

— Я похожую видел в соседней деревне за двадцать копеек. Но только на ней не было скола, — ­ Ландор повернул чашку сколом к продавцу и усмехнулся.

Продавец побагровел, продолжая таращиться на наглого крестьянина, и вдруг закричал:

— Ну так и катись в эту деревню, надутый нищенка!

Остальное Ландор пропустил мимо ушей, уже перейдя на другой ряд. Просматривая изделия из дерева, он продолжал прислушиваться к разговорам, окруживших его, словно рой пчел. Через несколько столов ему повезло.

— Да, опять все пропил! — плаксиво жаловалась средних лет женщина, переходя на визг. — Все, что заработал, сразу же пропил! И что мне делать?! Как быть?!

— Вот козел! ­­— ругала мужика подруга того же возраста. — Я ведь предупреждала, что так легко от горлышка не отучится!

Женщины стояли у прилавка прямо на проходе, и не было понятно: или продавец отлучился, или кто-то из них стоит не там, где надо. А может, они обе продавщицы.

Ландор встал у соседнего прилавка и, взяв в руки деревянный половник, напоминающий лебедя, поинтересовался, сколько он стоит.

— А может, тебе у них занять? — полушепотом предложила вторая женщина. — Им-то можно не деньгами отдавать. Вон у тебя сколько товара! Все равно мало покупателей. Или дело какое сделать?..

Первая женщина задумалась, а потом тем же плаксивым голоском начала что-то вещать, как увидела подошедшего к ее прилавку Ландора и гаркнула чистым контральто:

— А ну не стой здесь! Все равно ни хрена покупать не будешь! Мне уже рассказали о тебе! А ну шуруй отседова, пока я тебе не зарядила! — и замахнулась ступкой.

— Шо зеньки вылупил!? — подключилась подруга продавщицы. — ВАЛИ! Кому сказали! — и, вооружившись скалкой, сделала недвусмысленный шаг вперед.

Ландор немного оторопел от такого теплого приема, но быстро пришел в себя и удалился. Ему напрочь отбили желание разыгрывать из-за себя заинтересованного покупателя.

В восемь вечера вымотанные Ландор и Сергей вернулись на постоялый двор, где оставили своих лошадей. Молча поужинав, мужчины легли спать в небольшой комнатке для двух человек.

Рано утром состоялся подъем. Ландор встал и к своему удивлению обнаружил, что выспался, несмотря на скрипучую узкую кровать, странный запах, исходящий от постельного белья, и сквозняк. Пока Хранитель приводил себя в порядок, Сергей заказывал завтрак у хозяина двора. Вернулся он вместе с Диланом, на лице которого красовалась новая ссадина. Но настроение у него было превосходное, значит, подрался с удовольствием.

— Тут я понял, что отходить в сторону этот бычара не хочет. И я как зарядил!.. — Дилан смачно замахнулся, чтобы продемонстрировать свой триумф, пока Сергей закрывал дверь на ключ.

— Раз все на месте, давайте начнем, — Хранитель пресек историю стражника. Что-что, а рассказывать о своих боевых приключениях он любил. С деталями и сопутствующим театральным представлением.

— А… Ладно, Сер, — Дилан назвал коллегу по кодовому имени, — я позже расскажу.

— Да не надо, — Сергей попытался отмахнуться.

— Не сомневайся, — заверил Дилан и доверительно положил руку на плечо напарника.

Ландор, сидя на стуле у стола, молча наблюдал, как двое подчиненных садятся на соседнюю кровать.

— Сер, докладывай.

— Гильдия действительно процветает, — начал стражник. — Многие стремятся в ней работать, но берут не всех.

Ландор кивнул, тоже подтвердив этот факт.

— Когда я общался с местными, — продолжил он, — большинство с уважением отзывались о гильдии.

— А еще они боятся переходить ей дорогу, — вставил Дилан. — Один бродяга рассказал, что тех, кто рубит лес на их территории, заставляют отрабатывать. Это если повезет, — уточнил он. — Одной компании, например, не повезло, и ее случайно нашли, когда дождь размыл почву.

Ландор молча анализировал новый факт, приложив руку ко рту.

— Ладно, дальше, — погодя скомандовал он.

— О ростовщиках я ничего не узнал, — признался Сергей.

— Я слышал, как одна женщина советовала другой занять у них, — Ландор сделал тот же акцент, — деньги в обмен на товар или услугу. Услышал, что не всегда нужно отдавать им долг деньгами. Подозреваю, они говорили о той самой гильдии.

— Я, кстати, узнал, что в этом городе и обычные граждане пользуются ее услугами. Банка Ивана Прокофьевича же нет, — Дилан развел руками.

— А может ли быть, что в Гохусе есть еще ростовщики, кроме «Лесоруба»? — предположил Сергей.

— Нет, мне сказали, здесь только «Лесоруб».

Ландор молча слушал доклад и затем задал вопрос:

— Дил, ты смог узнать то, о чем я тебя просил?

— За кого вы меня принимаете? — хитро оскалился мужчина, из-за чего стал больше походить на разбойника. Собственно, прошлая профессия оставила на нем свой отпечаток. — Недобытки пустуют из-за гильдии «Лесоруб». Она посылает должников, чтобы те отгоняли от территории тех, кто желает там поселиться или работать, — он намекнул на проект Ландора.

— Причина?

— Точную причину не узнал, но я узнал, кто заказчик.

Хранитель голодным волком уставился на Дилана, затаив дыхание.

— Это господин Валентин, — с улыбочкой ответил стражник.

— Уверен? — выдохнул Хранитель.

— Определенно. Следы его правой руки я почую за километр, даже если ветер будет дуть не в мою сторону, — и самодовольно хмыкнул.

Не сводя глаз с Дилана, Ландор приподнял уголки рта в оскале.

— Отличная работа, — наконец произнес Хранитель. ­— Через два часа выдвигаемся. Тебе хватит отдохнуть? — он спросил у Дилана.

— С лихвой, — заверил стражник и, откинувшись на спину, умостился на кровати, блаженно подложив руки под голову и закрыв глаза.

Закончив все дела, Ландор со стражниками направился к внешним городским воротам. Но, проезжая мимо базарчика, расположенного на площади, Ландор неожиданно спешился и подошел к самому крайнему прилавку, за которым торговал мужчина в простенькой одежде. И почти сразу же взгляд Ландора приковала к себе чашка с рельефным вертикальным узором в виде мягких волн. Она была средней вместительности, с округлой крышечкой, украшенной легким орнаментом. Взяв изделие в руки, мужчина сомневаться не стал.

— Сколько с меня? — спросил он.

— Пятнадцать копеек, — ответил продавец.

Отсчитав три монеты из кошелька, Ландор положил их на ладонь мужчины и двинулся к стражникам, попутно засовывая чашку в сумку. Тут он услышал тихий возглас.

— П-постойте… — позвал его продавец, протягивая руку.

Хранитель обернулся.

— За хорошее отношение, — сказав это, он вернулся к лошади и, запрыгнув на нее, поехал с Сергеем и Диланом обратно в Авилон.

Вот иллюстрация к этой главе

Первый абзац второй части главы (после звездочек) я писала под эту замечательную музыку - https://www.youtube.com/watch?v=M8HB2nP0VBg&t=3645s Слушать с 15:33-17:53, а начинать читать примерно с 16:07-16:13 (слова «а затем резко спикировал вниз» читать с 16:32-16:33).

Глава 4

В тот же день, когда Ландор со стражниками уехал в Гохус, а Кира утопала в бумажной волоките, Пенелопа обессиленно сидела в своем кабинете в Министерстве, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза рукой.

— Да что не так с этой погодой? — провыла она, мучаясь от головной боли уже который день подряд. ­— Тебе что, сложно быть нормальной? Ох…

Пульсирующая боль в висках ни на секунду не утихала, не давая возможности девушке перевести дух.

Вдруг раздался стук в дверь, чей звук по громкости был сродни удару кувалд по железу в просторном пустом помещении. Пенелопа, зажмурившись, поморщилась.

По своему обыкновению тихая дверь открылась с резким скрипом, по звучанию похожим на то, что обычно сопровождает акт вандализма в сервизной лавке, и в кабинет влетела помощница Пенелопы — рыженькая нехуденькая девушка, студентка-практикантка из ВАГО, — со стаканом в руках.

— Госпожа Пенелопа, вот лекарство!

— …давай… — ожив, она протянула руку и сразу же нащупала стакан.

Залпом выпив жидкость, Пенелопа отдала стакан помощнице и, откинувшись на спинку стула, напряженно принялась выжидать.

— …ты пока можешь быть свободной. Иди, — слабо прошептала министр, еще не отошедшая от скрипа двери. — Только тихо, — в эти слова она вложила почти все свои силы.

— Да, госпожа, — так же шепотом ответила помощница и медленно, поэтому бесшумно, покинула кабинет.

День у Пенелопы начался премерзко.

Через пятнадцать минут боль начала потихоньку стихать, предоставляя место «надоедливой гадости» всяким нехорошим мыслям. В особенности под раздачу попала погода, которая спутала все планы Пенелопы и сдвинула график.

«Хотя какой график? — мысленно буркнула министр. — К чему я должна уложиться, если дата… командировки опять неизвестна? Даже не знаю, волноваться или…»

Неожиданно раздался робкий стук, и в приоткрывшемся дверном проеме показалась виноватая мордашка помощницы. Затем девушка неуверенно произнесла:

— Из-звините, что тревожу… Но прибыл господин Валентин. Он просит аудиенции с вами.

Сказать, что Пенелопа была удивлена, — ничего не сказать. Она несколько секунд молчала, все обдумывая, а затем спокойно-холодным тоном велела:

— Передай ему, что я приму его через десять минут.

— Да, госпожа.

Когда дверь закрылась, министр громко выдохнула, очистив голову от навязчивых мыслей, и принялась приводить себя в порядок, чтобы в назначенное время предстать в подобающем виде и образе. Перед таким человеком в особенности недопустимо показывать слабину.

Никки, помощница Пенелопы, ступала по ступенькам на немного дрожащих от волнения и усталости ногах, ведя за собой кандидата в министры социальной политики. Высокий стройный мужчина в сдержанном камзоле ритмично ступал следом и, в отличие от девушки, был совершенно спокоен. Он молчал, слышен был лишь звук его шагов, твердых и уверенных, пока Никки, запыхавшаяся и раскрасневшаяся из-за пробежек по ступенькам туда и обратно по несколько раз, ступала не так высокопородно. Эта атмосфера ее напрягала. Она пыталась контролировать свой шаг и дыхание, чтобы не выглядеть слишком контрастной к уважаемому гостю, но ей это удавалось не совсем так, как хотелось. Взбираясь по лестнице, ведущей уже на третий этаж, Никки вдруг успокоилась, как это нередко с ней бывает, и, мысленно плюнув на все, просто продолжила двигаться к цели.

«Ведь все — люди и все могут запыхаться и устать. Что в этом такого? — рассуждала она. — Правильно. Ничего такого».

И ей как будто полегчало.

Поднявшись на нужный этаж уже без особого труда, Никки так же не спеша повела гостя к кабинету Пенелопы, чтобы дать возможность лекарству лучше подействовать. Подойдя к двери, она постучала и, услышав разрешение входить, открыла дверь.

— Проходите, пожалуйста, — уважительно произнесла она, не смотря посетителю в лицо.

— Благодарю, — услышала она низкий голос и, вдруг отчетливо ощутив на себе взгляд, длившийся одно мгновение, непроизвольно подняла голову, но увидела лишь спину мужчины, входящего в кабинет министра.

— Добрый день, господин Валентин, — произнесла Пенелопа и вежливо улыбнулась вошедшему гостю.

Это был мужчина тридцати четырех лет, с иссиня-черными немного вьющимися волосами, небольшими глазами серо-зеленого цвета, острым подбородком и выделяющимися скулами и носом. Красавцем его нельзя было назвать, однако необычная внешность и манера себя держать приманивала взгляды, если того хотел он сам. Господин Валентин, не отрывая глаз от Пенелопы, ответно поздоровался, полуулыбаясь:

— Приветствую вас, госпожа Пенелопа, — и вежливо кивнул.

Атмосфера в кабинете сразу же начала меняться, подстраиваясь под гостя, но министр моментально пресекла это, взяв инициативу в свои руки. Все-таки это ее территория.

— Присаживайтесь, — она указала рукой в сторону кресел, стоящих у стены возле журнального столика, и прошествовала туда. — Что вам предложить: чай или кофе?

— Прошу не утруждайтесь: много времени я у вас не отниму, — он размеренными шагами подошел к креслу. — И прошу прощения, что не предупредил вас заранее о визите. Я был груб.

— Не будьте столь самокритичны, господин Валентин. Так какова же цель вашего визита? Утолите мое любопытство, — Пенелопа опять вернула себе первенство, использовав фразу ей не характерную, но отлично вписывающуюся.

— Я незамедлительно это сделаю, — спустя пару секунду ответил господин Валентин, у которого в голове почему-то всплыл образ Ивана Прокофьевича. — Дело в том, что я и моя супруга Камилла хотим организовать ужин в нашем доме. Точные дата и время пока неизвестны. Ориентировочно это произойдет через полторы-две недели в среду или четверг. Будут приглашены мои друзья, коллеги, наши с вами общие знакомые, и для меня с Камиллой было бы большой честью, если бы вы смогли присутствовать на нашем скромном празднестве. Повод: пятилетие нашей гильдии, но это лишь формальность, — с полуулыбкой добавил он.

«Действительно, большая честь», — подумала Пенелопа, никак не отразив эти мысли на лице.

— По этой причине я предпочел нанести вам личный визит, а не передать через порученца. О деталях я сообщу в письме.

— Благодарю за приглашение, — вежливо ответила Пенелопа. — Я его обдумаю.

— Буду признателен, — улыбнулся господин Валентин.

И, перекинувшись еще несколькими фразами, мужчина собрался уходить.

— Что ж, не смею больше вас задерживать. Благодарю, что уделили время, — он встал.

— Не стоит.

Попрощавшись, господин Валентин покинул кабинет, тем самым дав бурлящей атмосфере помещения успокоиться. И в этот же момент вежливая улыбка сползла с лица Пенелопы, явив свету истинное отношение к происходящему. Разминая мышцы рта, девушка направилась к своему рабочему месту и, сев, начала по памяти прогонять разговор.

— Искры саламандры, вот это наглость! — воскликнула она. — Пригласить меня! Он ведь даже не из побочной ветви!

Через некоторое время в кабинет вошла Никки с подносом.

­— Чай? — зазывающе улыбнулась она.

— С удовольствием! — ответила Пенелопа, успев поубавить пыл.

Пенелопа и Никки сидели в креслах, а на журнальном столике стоял поднос с пирожными и полупустым чайником.

Отпив вкуснейшего черного чая с долькой апельсина и апельсиновой цедрой, Пенелопа почувствовала себя намного лучше. И голова больше не болит, и мерзкий тип на горизонте не маячит, и поработать можно.

— Кстати, помощник господина Валентина такой же, как он сам? — задала она вдруг мелькнувший в ее голове вопрос.

— Из того, что я слышала, немного похож. Скользкий тип, — ответила Никки и сделала глоток чая. — Только внешность более приятная.

— «Слышала»? — переспросила Пенелопа. — Его сегодня не было?

— Нет, я и сама удивилась, поэтому спросила об этом у господина Валентина. Ну, не в лоб, конечно… — и Никки покраснела, припоминая крайне смущающую, глупую ситуацию.

Пенелопа отпила чая, чтобы скрыть незлую усмешку, и произнесла:

— Так где он? Неужели уволился?

— Нет, господин Валентин ответил, что он не тиран, чтобы ежедневно держать при себе помощника.

— Ясно.

Допив чай и доев пирожные, Пенелопа и Никки вернулись к работе.

*** *** ***

Вечером следующего дня Кира спускалась к себе в комнату, уставшая, но с чувством выполненного долга: она покончила со всей порученной работой. Остановившись у окна, освещаемого с двух сторон факелами, она положила руки на холодный шершавый подоконник и посмотрела вдаль. Во тьме ночной благодаря огням угадывался контур Главной дороги, ведущей к замку, городских улочек, лавок и таверн. А справа, скрываясь под покровом беззвездного, грязно-синего неба, где-то вдали находился разлом, изменивший жизнь многих. Тот самый разлом, в который Кира уже спускалась. Девушка выдохнула, чтобы избавиться от накативших эмоций и образов, и пошла к себе в комнату.

Сидя на кровати и читая книгу, Кира настолько погрузилась в чтение, что не с первого раза услышала стук в дверь.

— Секундочку, — громко сказала она и, выбравшись из кокона одеяла, накинула на плечи шерстяной кардиган.

Она подошла к двери и открыла ее.

— Ландор! — воскликнула Кира, улыбаясь не совсем так, как обязывала себя. — Ты приехал! Н-но, — запнулась она, заметив, во что он был одет, — это…

— Обычная одежда для обычной прогулки, — он пожал плечами и измученно усмехнулся.

— Прогулка, говоришь? — переспросила она, обиженно прищурившись, и жестом пригласила гостя войти в комнату. — А я, между прочим, о прогулке только и мечтала!

Ландор, войдя внутрь, остановился у вешалки и повернулся к Кире, которая продолжала игриво сыпать обвинениями, закрывая дверь.

— Целых два дня с утра до вечера разбиралась с этими бумагами! Без-вы-лаз-но!

— Да? — на лице у Ландора было ни капли сочувствия. — Я тебе дал всего лишь мою дневную норму. Кто ж виноват, что ты так медленно работаешь?

Кира нервно рассмеялась.

— Я-то?

— Да, ты, — усмехнулся Хранитель. — И я уверен, что с утра до вечера ты не работала и отвлекалась. То поесть, — он начал перечислять, — то перекусить, то шторы раздвинуть…

Кира, насупившись, скрестила руки под грудью.

—… то проветрить, — продолжал Ландор, не сводя с нее глаз, — то прибраться.

— Ха! За это ты вообще должен мне спасибо сказать! — и сделала шаг навстречу. — Где это видано, чтобы правитель жил в таком свинарнике!

— Спасибо, — просто произнес Ландор, не нарушая зрительный контакт, а затем коварно добавил, сверкнув глазами: — за то, что назвала мои покои свинарником. За это ты подарок не получишь, — и он развернулся, чтобы уйти, но Кира схватила его за руку.

— Какой подарок? — вкрадчиво спросила она, заглядывая ему в глаза.

Ландор, не поворачиваясь, криво улыбнулся и ответил, продолжая смотреть на дверь.

— Понятия не имею.

— Совести ты не имеешь, а не понятия, — в шутку фыркнула она, преграждая мужчине путь. — Где мой подарок? — и широко улыбнулась.

— Действительно, какой подарок, если у меня нет совести? — и хитро усмехнулся, с вызовом взглянув на нее.

Кира пару-тройку секунд пыталась найти, что ответить, замерев с приоткрытым ртом, а затем покраснела и смущенно рассмеялась:

— У тебя есть совесть!

— Да-а? — улыбаясь, протянул он. — А что у меня еще есть?

— Покои-несвинарник!

Ландор затрясся от смеха, совершенно забыв о долгом путешествии, ростовщиках и делах господина Валентина. В этот момент как будто был только он и она.

Кире тоже стало смешно, и она хихикнула.

— Значит, подарка нет? — лукаво заметил Ландор.

— И подарок есть! — округлив глаза, моментально добавила девушка.

Новый приступ смеха. Продолжая смеяться, Ландор открыл сумку и достал оттуда чашку с крышечкой.

— Держи.

С замиранием сердца Кира взяла двумя руками подарок и принялась его с трепетом рассматривать. Эти нежные волны, мягкие переходы, аккуратную проработку деталей…

— Красота! — искренне восхитилась девушка и, подняв голову, встретилась взглядом с Ландором. Он уже какое-то время нежно смотрел на нее, а затем, подняв руку, погладил ее по голове.

Чувствуя аккуратное, почти невесомое касание теплой ладони, девушка ощутила, как по спине побежали мурашки, приятно покалывая. Она стояла, завороженная человеком перед ней, и не могла отвести от него взгляд.

— Отлично потрудилась, — нарушил он медовую тишину спустя мгновение и отстранился. — Мне пора идти.

С болью открывая створки их мирка и впуская окружающую действительность, Кира согласилась.

— Хорошо, спокойной ночи, — улыбнулась она, не до конца скрыв грусть в глазах.

— Спокойной ночи, — пожелал ей Ландор и ушел.

Хранитель, не сбавляя темпа и не обращая внимания на усталость, спешил в свои покои, чтобы закончить со всеми делами. Было уже начало десятого. Стражники, встречая правителя, отдавали ему честь, на что Ландор или отвечал кивком, или никак не реагировал. Четыре стражника, дежурящие у двери его покоев, громко поприветствовали Ландора.

— Вызвать ко мне Везгара, — скомандовал Хранитель одному из дежурных и, резким движением открыв дверь, вошел в покои.

Через несколько минут явился глава стражи Везгар. Хранитель оторвался от письма и, кивнув на приветствие, велел:

— Доложить обстановку за то время, что меня не было.

— Ворота замка были закрыты: никого не впускали и не выпускали. Попыток прорыва не было, рядом с территорией никого замечено также не было. Госпожа Кира почти все время была в ваших покоях, трижды в день почти в одно и то же время — на завтрак с 8:10 до 8:46, обед с 13:15 до 14:00 и ужин с 18:47 до 19:23 — ходила на кухню, ночевала у себя. Ничего подозрительного рядом с ней не было обнаружено.

Ландор, все осмыслив, кивнул.

— Дальше.

— Госпожа Пенелопа каждый день в районе 9:30 утра покидала дом. С 10:00 до 17:12 она работала в Министерстве, вчера обедала с 14:08 до 15:01 в ресторане «Априка», сегодня обедала с 15:07 до 15:46 в своем кабинете. Ее помощница два дня подряд ходила в медкабинет, чтобы взять для госпожи лекарство от головной боли. Сразу после работы госпожа Пенелопа отправлялась домой. Дети занимались эти дни дома с проверенными учителями, гуляли во внутреннем дворике в сопровождении стражников и няни. Рядом с домом никакой подозрительной активности замечено не было.

Тут Везгар сделал паузу, на которую Ландор остро отреагировал, и продолжил:

— Вчера днем в 12:17 госпоже Пенелопе нанес визит господин Валентин.

Медленно выпрямляясь на стуле, Хранитель сложил руки перед собой, скрестив пальцы. Молчание стояло чугунное.

— С этого нужно было начинать.

— Виноват, — быстро произнес Везгар.

— Причина визита?

— Выясняем.

Ландор молчал.

— В Министерстве, — решил продолжить глава стражи, — господин Валентин находился тридцать две минуты, из которых десять минут он ждал в холле. Визит нанес лично, помощника Евсея при нем не наблюдалось. Его уже четыре дня нет в Авилоне. Местонахождение выясняем.

— Не стоит. Я знаю, где он. Ладно, — чуть позже выдохнул он, — дальше.

Везгар продолжил докладывать, упомянув в том числе и семью Евграфа, живущую в Ит-Тобе.

­— Вот письменный вариант доклада, — глава стражи передал в руки Хранителя бумажный свиток, также содержащий список лиц, с которыми встречались упомянутые в докладе люди.

— Хорошо. С завтрашнего дня возвращайтесь к обычной охране замка.

— Так точно.

— Можешь быть свободен.

Везгар поклонился и ушел.

Хранитель еще некоторое время сидел молча, все обдумывая. Затем он написал письма, которые утром поручит гонцу доставить тем, кому доверяет. Закончив со всеми делами, Ландор окинул взглядом приведенный в порядок кабинет и, улыбнувшись, пошел в спальню. На часах было уже начало третьего.

Глава 5

Настал день мероприятия в ВАГО. Пенелопа ехала в карете в академию и смотрела в окошко. Погода в этот день стояла поистине прелестная: солнечно, сухо, не холодно и не жарко.

— Идеально для эстафет, — обрадовалась Пенелопа, наблюдая за сменяющимися красно-желтыми деревьями и гуляющими детьми.

Она хотела отвлечься от навязчивых мыслей и как следует насытиться положительными эмоциями, чтобы отлично выступить, но у нее это получалось с переменным успехом.

«Сегодня вечером нужно написать ответ господину Валентину, — промелькнуло в ее голове. — Я достаточно потянула время, чтобы отказ выглядел вежливым».

На подъезде к академии экипаж девушки пристроился к веренице других карет и скорость заметно упала. Пока девушка повторяла свою речь, колонна гостей въехала в приакадемный парк.

«Давненько я здесь не была», — протянула Пенелопа, с нежностью рассматривая любимое место во время студенчества. Сразу столько воспоминаний пронеслось перед глазами — и приятных, и грустных.

Экипажи все приближались к воротам, ведущим на территорию самой академии. Улыбнувшись теплым моментам, Пенелопа отодвинулась от окна и достала из сумки зеркальце, чтобы проверить внешний вид. Вскоре до девушки донеслись громкие аплодисменты и звуки музыки — только что из экипажа вышел Ландор. Спустя некоторое время карету покачнуло вбок, и девушка начала готовиться к выходу.

Экипаж остановился, Пенелопа приняла помощь слуги и вышла из кареты под аплодисменты студентов, одетых в спортивную форму, преподавателей и других гостей. Так поприветствовали всех прибывших.

Пенелопа вошла в холл академии и осмотрелась. Высокие расписные потолки, лепнина, статуи в полный рост и бюсты выдающихся ученых. А на стене внушительный портрет основателя ВАГО — Петра. Величественная лестница, ведущая на второй этаж, и часть стен были украшены флажками и гирляндами, создавая атмосферу настоящего праздника.

— Госпожа Пенелопа, — услышала она сзади себя и обернулась.

К ней подошел Рик, министр здравоохранения. Это был мужчина роста выше среднего с каштаново-рыжими волосами и с маленьким рубцом от ожога на правой щеке. Мужчина не был крупный, но и худощавым его нельзя было назвать. Светло-карие глаза мужчины демонстрировали его как человека решительного и с твердым характером.

— Чудесно выглядите. Позвольте вас провести в актовый зал, — он галантно подал ей руку.

— Буду признательна, — улыбнулась в ответ Пенелопа, и они прошествовали на второй этаж, где находился актовый зал.

Некоторые зрители уже сидели в зале и вполголоса весело переговаривались. В специальной ложе Пенелопа заметила Ландора с Кирой, ректора и еще несколько людей, принимающих участие в организации. Они что-то обсуждали, посматривая на сцену. Девушка перевела на нее взгляд и не заметила то, что могло бы вызвать сильную реакцию. Посередине сцены висел плакат с названием мероприятия, по бокам его обрамляли гирлянды и прочие украшения в умеренном, по мнению Пенелопы, количестве.

«Может, они другое обсуждают», — решила девушка.

— Вы здорово придумали провести спортивную олимпиаду, — прервал паузу Рик. — Уделить больше внимания спорту в центре науки.

— Вы меня перехваливаете, — ответила Пенелопа, чувствуя укол совести, ведь все это было придумано не ради студентов. Она бросила взгляд на Ландора и продолжила вести беседу с Риком, направляясь с ним к лестнице, ведущей в другую ложу. В ложе, где был Хранитель, не осталось места.

Торжественная часть прошла на ура, и даже сама олимпиада, к удивлению Пенелопы, возымела большой успех. Однако настоящая цель так и не была достигнута, и это девушке не давало покоя. Пенелопа стояла в коридоре, поджидая Ландора. Возле нее ходили студенты и гости, а Ландор все не выходил из актового зала. Устав стоять на месте, девушка решила пройтись. Она медленно шла по коридору, рассматривая картины, висящие на стенах, любуясь лепниной и росписью, которые никак не изменились со дня ее выпуска. Отвлекшись на пробегающих мимо детей, Пенелопа не заметила, как подошла к одной, особенной картине. На ней была изображена битва на зимнем озере между кланом Огня и воинами-кочевниками уже несуществующей страны. Однако, кроме красок, на этой картине было еще кое-что. Пенелопа приблизилась к картине и, присмотревшись, нашла бело-желтоватые пятнышки. В следующую секунду она с головой окунулась в событие прошлого.

9-й месяц 5978 года со дня Бэллюса

Пятнадцатилетний Ландор, худощавый короткостриженый парень, недавно прыгнувший в росте, вышел с одногруппниками из аудитории, где некоторое время назад закончилась лекция по факультативному предмету[1]. Он шел по коридору и возмущался:

— Законспектируйте три главы, каждая из которых каких-то двадцать страниц, — передразнивал он старого преподавателя, — и напишите реферат на страниц пятьдесят, лучше семьдесят.

— И еще этот реферат нужно не читать, а рассказывать! — поддержал его одногруппник, у которого еще ломался голос.

— Ага! — воскликнул Ландор. — По факультативу! Это издевательство! У меня и так завал с этими языками!.. Уф-ф… — он надавил себе на больное. — Мне что, чтобы с людьми общаться в академии и на улице, все пять стилей нужно знать?! Захочу что-то купить в булочной и буду думать: а какой стиль нужно использовать, чтобы меня поняли? Публицистический или художественный? Хм-м! Да я просто возьму и скажу: «Хочу вот это. Сколько с меня?»! Все всё понимают. Так зачем выеживаться?

— Нельзя использовать диалектизмы и просторечия, — передразнивала одногруппница. — Они дешевят язык и его носителя.

— Хочу и буду использовать! — заявил Ландор.

— Да! — в один голос поддержали его одногруппник и одногруппница.

— На одно правило сто исключений! — продолжал возмущаться Ландор. — Попросили бы математиков правила написать. Тогда уж точно все было бы четко и ясно! Сколько, кстати, до следующей пары?

— Меньше десяти минут, — ответил одногруппник, посмотрев на настенные часы.

— Агр-р! — прорычал Ландор. — Мяч не погоняем.

— Ага. И все из-за кое-кого! — пробурчал друг.

— Как же она меня достала! — не унимался Ландор. — Вот какого черта она начала спорить с преподавателем в конце занятия?! Из-за нее нас задержали!

Как только он договорил, что-то тяжелое прилетело ему в голову, хлюпнуло и скатилось вниз, и холодная вязкая вонючая жижа начала стекать по его волосам, капать за пазуху и на пол. Рык застрял в горле Ландора от жуткого напряжения. Он резко обернулся и сверкнул глазами на стоящую за ним Пенелопу, тринадцатилетнюю худенькую девочку с карэ, ниже Ландора на пару сантиметров. Она стояла и ядовито улыбалась, а заметив, что Ландор покраснел от злости и стиснул зубы, улыбнулась еще шире и жестче.

— Что уставился на меня? — высокомерно спросила она, скрестив руки. — Я целилась в кучу мусора и попала точно в цель. Где мои аплодисменты?

Студенты, идущие по коридорам, остановились, чтобы понаблюдать за этой картиной.

— Ты с ума сошла?! — опешила одногруппница Ландора.

— Ах ты, дрянная мелюзга-а!!! — закричал Ландор, схватил с пола бумажный пакетик с кефиром, который ненавидел лютой ненавистью с самого детства, и угрожающе под одобрительные возгласы одногруппников начал приближаться к ней. — Я. Этот. Проклятый кефир. Сейчас тебе за пазуху засуну!!!

И он рванул было к ней, как другой парень, более смуглый, немного выше и с короткими каштановыми волосами, удержал его за руку.

— Ландор, прекрати, — спокойно произнес Адрио, проходивший мимо. — Не видишь, что ей нравится доводить людей? — и, почувствовав специфический запах кефира, добавил: — Тебе нужно в туалет отмыться.

— Ох, ладно! — гаркнул Ландор, метая испепеляющий взгляд на Пенелопу, а затем забросил пакет с кефиром куда-то за спину. Пока пакет делал кульбит, несколько брызг кефира попали на картину.

Заметив Адрио, Пенелопа скривилась, гордо развернулась и ушла.

— Как же она меня р-раздр-ража-ает! — зарычал Ландор, нервно шагая. — И ты меня раздражаешь своим спокойствием! — ткнул он пальцем в друга.

— Почему я должен портить себе настроение из-за нее? — так же спокойно спросил он. — И вообще, просто не обращай на нее внимания, как я, игнорируй.

Ландор вытер рукой голову и, подавив рвотный рефлекс, фыркнул:

— К черту ее, пойдем в туалет! Мне нужно смыть с себя эту гадость, пока меня не вырвало. Ненавижу кефир. Только гадкие люди могут пить эту гадость, — и подавил еще один рвотный рефлекс, из-за которого у него заслезились глаза. — Например, Пенелопа. Фу-у-у! Б-р-р! Оно затекло мне в штаны-ы! — паника просочилась в его голос, и Ландор проворно заковылял в ближайшую ванную комнату.

Адрио, подавив смешок, поспешил к ящичку друга, чтобы принести тому спортивную форму.

— Когда я научусь управлять температурой тела, — гневно бубнил Ландор себе под нос, ковыляя, — сделаю так, чтобы у нее при всех вспотели подмышки! Вот чтоб были два таких огромных мокрых пятна! Вот будет ржака! — и злобно засмеялся.

Пенелопа тепло улыбалась, держа в руках пакетик кефира, который достала из сумочки. Выдохнув, она повернулась, чтобы пойти обратно к актовому залу, и вдруг увидела Ландора. Он стоял поодаль и, кажется, смотрел на картину с битвой на озере. Пенелопа не смогла разобрать его выражение лица, но его взгляд мало походил на равнодушный. В следующее мгновение Ландор посмотрел на девушку.

Не нарушая зрительный контакт, Пенелопа направилась к нему и как бы невзначай переложила пакетик из одной руки в другую. Этот жест не остался незамеченным, и Ландор произнес:

— Я думал, вы больше не пьете кефир.

— Я при вас его не пью, потому что знаю, что вы не переносите его запах, — ответила она, мягко улыбаясь, и добавила: — Он очень полезный.

Ландор сжал губы и ничего не ответил.

— Помните преподавателя по ОБЖ[2], господина Иоанна? — поинтересовалась Пенелопа. — Мы вместе ходили к нему на факультатив.

— Помню, — подтвердил Ландор.

— Мне вдруг вспомнилось, как он любил задавать писать большие рефераты… — протянула девушка, и Ландор понимающе кивнул, — но зато мало задавал конспектировать…

— Я бы не сказал, что мало, — возразил Ландор. — по три-четыре главы каждую пару.

— Да? — Пенелопа изобразила искреннее удивление.

Ландор кивнул и добавил:

— Он называл это «письменной памятью», или как-то так.

— Наверное, я перепутала с преподавателем биологии. Он точно мало давал конспектировать.

— Зато каждое занятие нужно было перерисовывать органы и прочие элементы организма.

— Да-а… Я до сих пор помню, сколько промучилась над скелетом человека, — произнесла Пенелопа, и Ландор, не сдержавшись, тяжело вздохнул, качая головой.

— Я так и не смог его нарисовать...

— У многих были проблемы с его предметом. А помните плакат с надписью «биолог-садист»?

Ландор зажевал улыбку и кивнул.

— Конечно, помню.

— Где же студенты его наклеили? — Пенелопа начала оглядываться, а затем перевела взгляд на Ландора и добавила, хитро усмехнувшись: — Интересно, остался след от скотча или нет. Хм… Там? — она в сомнении указала рукой на коридор, откуда пришла.

— Нет, в том крыле, — он указал в обратном направлении.

Вдруг донеслось неподалеку:

— Вы не видели Его Светлейшество?

Ландор тут же обернулся. Пенелопа попыталась вернуть на себя внимание:

— Не хотите посмотреть? — и легонько дотронулась до локтя Ландора. Девушка знала, что он был одним из авторов того плаката.

Но возможность была потеряна. Ландор вежливо отказался и хотел было попрощаться, но Пенелопа предприняла еще одну попытку:

— Как вы думаете насчет того, чтобы отметить успех мероприятия? Я знаю отличное место, которое вам точно понравится.

— Нет необходимости. Но вы с остальными можете поехать. Завтра у вас всех выходной.

Пенелопа сжала губы.

— Вы тоже принимали участие, — она не сдавалась. — Будет справедливо, если и вы присоединитесь.

На мгновение взгляд Ландора изменился. Это продлилось всего секунду, и девушка не успела определить, что это было за чувство: то ли чувство неудобства, то ли печаль, то ли отстраненность, то ли нечто иное.

— Благодарю за приглашение, — произнес он вежливо, — но не уверен, что смогу найти время. Мне нужно идти. Всего наилучшего.

Пенелопе пришлось приложить небывалое усилие, чтобы достойно отреагировать на отказ и айпейроном не отпугнуть от себя.

— Конечно. До встречи, господин Ландор, — вежливо улыбнулась она.

Когда Ландор ушел, Пенелопа быстрым, насколько могла, шагом направилась к экипажу, чтобы уехать и перестать сдерживать и перекрывать настоящие эмоции.

«Если бы этот старый пень не вмешался, у меня бы получилось! — думала Пенелопа, сидя в несущейся карете. — Я видела его взгляд! Мне не могло показаться! — радовалась девушка. — Нет, мне точно не показалось!»

*** *** ***

Следующим утром Пенелопа, одевшись в нарочито повседневную одежду, свитер с брюками, отправилась в замок, чтобы «случайно» столкнуться с Ландором в Зале Хранителей. Последние несколько лет он все официальные встречи проводил исключительно там, в свой же кабинет впускал только определенный круг лиц. Сегодня, по данным Пенелопы, Ландор как раз должен провести встречу в Зале.

Когда карета остановилась, девушка поправила хвост — прическу, которую она в последний раз делала неизвестно когда, — и направилась в Зал походкой человека, у которого выходной. Поздоровалась со стражниками, перекинулась парочкой фраз со знакомыми, посмеялась над шутками и, наконец, добралась до нужного этажа. Стража, как всегда, стояла на своих местах. По подсчетам девушки, встреча должна скоро закончиться, и она уверенно направилась к стражникам, одновременно прислушиваясь к звукам.

Тишина ее насторожила.

Девушка ответила на приветствие стражников и спросила:

— Встреча Хранителя уже закончилась?

— Так точно, — подтвердили они.

Пенелопа сдержанно улыбнулась и, придерживаясь легенды, вошла в Зал.

«Искры саламандры!» — выругалась девушка и подошла к окну.

Она посмотрела на Главную дорогу, думая увидеть отъезжающий экипаж человека, с которым была назначена встреча с Хранителя, однако дорога была пуста.

«Ах, неужели тот экипаж принадлежал не ему!» — злилась она, как вдруг послышались быстрые шаги.

Дверь открылась, и в Зал вошел Ландор. Увидев девушку, он на секунду замер.

— Приве… — начала она, обрадовавшись, но Ландор ее перебил.

— Добрый день, госпожа Пенелопа.

Улыбка осталась, но глаза девушки потускнели.

— Да, приветствую вас, господин Ландор.

Мужчина уже подошел к одному из стеллажей, нашел на верхней полке нужные хроники и принялся листать.

Пенелопа вновь посмотрела в окно, но вскоре поддалась соблазну и бросила взгляд на Ландора. Он стоял возле шкафа, полностью погрузившись в чтение. В следующее мгновение перелистнул страницу, пробежался глазами по записям и сдвинул брови. Пенелопа, собравшись духом, медленно подошла к соседнему стеллажу и, не смотря в сторону Ландора, стоящему в метре от нее, выбрала книгу для чтения.

— Так и знала, что она здесь, — себе под нос произнесла девушка, делая вид, что размышляет вслух.

Некоторое время они молча читали. Затем Ландор поставил на полку хроники и начал водить пальцем в поисках следующих. Но вдруг отдернул и развернулся к выходу. Пенелопа произнесла:

— Пока вы не ушли, я хотела бы сказать, что сегодня днем у меня встреча с родителями.

Ландор остановился и повернулся к ней лицом.

— Если вы хотите, — продолжала девушка, — я могу задать им интересующий вас вопрос. Например, по поводу поддержки кандидатов в министры социальной политики.

Ландор обвел взглядом гардину.

— Нет, нет необходимости. Благодарю.

— Точно? Мне несложно, — она поставила книгу на полку и направилась к Ландору.

Он нахмурил брови, смотря ей в глаза, и произнес:

— Госпожа Пенелопа, я хотел бы внести ясность в один вопрос.

Пенелопа насторожилась, но виду не подала.

— Я вас слушаю, господин Ландор, — располагающе улыбнулась она.

— Я хотел бы попросить прощения за то, что ранее вел себя некорректно и затрагивал темы, касающиеся вашей личной жизни. Работа должна ограничиваться исключительно работой, и я намерен придерживаться этого принципа безукоризненно. В свою очередь я хочу того же и от вас. Поэтому настоятельно прошу вас соблюдать рабочую дистанцию. Сейчас это просьба. Надеюсь, до приказа не дойдет.

Пенелопа ничего не ответила, смотря в одну точку.

— Что ж, я пойду. До свиданья.

Когда Ландор приблизился к двери, девушка не своим голосом, грудным, произнесла:

— Тогда почему вы ничего не сказали по поводу моего обращения к вам? Вас устраивает, что я к вам обращаюсь «господин Ландор», а не «Ваше Светлейшество»?

Ландор не сразу ответил, стоя к ней спиной. Затем он повернулся и спокойным тоном заявил:

— Тем, кто долгое время со мной работает, допустимо использовать обращение «господин Ландор». Это не касается только вас лично.

— От других я подобного не слышала.

— Потому что они соблюдают дистанцию, — ответил Ландор и покинул помещение.

*** *** ***

Вернувшись домой, Пенелопа долгое время не выходила из спальни. Раньше она в таких случаях рассматривала украшения, но сейчас даже это не помогало ей успокоиться и настроиться на позитивный лад. Днем, когда у детей закончились занятия, она пообедала с ними и пошла гулять в лесу. Встречу с родителями перенесла на завтра, поскольку ей хотелось отдохнуть, а не участвовать в очередной битве.

Позднее в дом Пенелопы прибыл гонец. Управляющий отнес письмо в кабинет хозяйки и направился на кухню проконтролировать ужин, ведь скоро должна была вернуться Пенелопа с сыновьями.

Вечером, попивая черный чай с молоком, Пенелопа поочередно читала письма и отвечала, если было на то желание: после догонялок с детьми сил у нее практически не осталось. В основном письма касались работы, парочка была от родственников и еще несколько приглашений на званые вечера. Все они были скучными и в некотором плане однотипными. Пенелопа лениво потянулась к последнему письму и, увидев от кого оно, со злым любопытством развернула. В следующее же мгновение уголки ее рта потянулись вверх, а глаза заблестели ехидством. Не медля ни секунды, Пенелопа уверенно чиркнула на листке запоздалый ответ господину Валентину. Она решила принять его приглашение.

[1] Такие предметы могут изучать группы разных курсов.

[2] ОБЖ — основы безопасности жизнедеятельности.

Глава 6. Конец ч.1

Пенелопа почувствовала, как карета остановилась. Вокруг доносились голоса, ржание лошадей, а звук стука копыт, наоборот, отсутствовал. Девушка расправила платье цвета заледеневшего глубокого озера и вдруг услышала стук в окошко кареты. Она отодвинула шторку и увидела стражника.

— Да? — спросила Пенелопа, приоткрыв окошко, и закуталась в накидку.

— Госпожа Пенелопа, из-за пробки придется постоять минут пять-семь.

— Хорошо.

Однако стражник не спешил уходить. Он замялся, что-то обдумывая, и вскоре произнес:

— Госпожа, я боюсь, что в той части Авилона, куда мы направляемся, нет театров. Не могли бы вы уточнить название театра, и я проверю его адрес.

Пенелопа кокетливо улыбнулась.

— Неудивительно, что вы не знаете, ведь он недавно открылся. Поэтому не беспокойтесь и возвращайтесь на место.

— Да, госпожа, — немного растеряно произнес стражник и отступил.

«Уверяю, это еще тот театр», — подумала девушка и усмехнулась.

Вскоре карета возобновила путь. Пенелопа периодически посматривала в окошко, чтобы контролировать дорогу, и думала о предстоящем праздничном ужине. Дневной свет плавно перетек в вечерний сумрак, а затем в права вступила ночная темнота, и стражники принялись освещать путь с помощью огненных носителей. Карета выехала на одинокую дорогу, пролегающую среди полей, и аккуратно поехала по ней к лесу, освещаемому слабым светом растущей луны. Пенелопа полностью доверилась кучеру и перестала так часто следить за дорогой. Все равно из-за тьмы почти ничего не было видно.

Через некоторое время из-за далеких деревьев вынырнули огни трехэтажного особняка. С приближением кареты все заметнее и заметнее становилось очертание дома, детали фасада и изящных статуй, украшавших крышу. Пенелопа могла бы отнести этот особняк с прилегающим большим садом и компактным зданием для прислуги к владению члена главной ветви, если бы не знала, что нынешний хозяин магией не владел.

Подъезжая к особняку по мощеной широкой дороге, Пенелопа слышала звуки музыки и голоса. Вскоре карета остановилась, Пенелопа вышла и осмотрелась. Дом действительно был роскошным, но не таких внушительных размеров, как казался издалека: за счет третьего этажа компенсировалась его относительно небольшая протяженность. У входа в дом шеренгой стояли слуги и стражники. Статный мужчина в костюме подошел к девушке и, поприветствовав, галантно пригласил войти в дом.

С улыбкой поблагодарив управляющего, Пенелопа направилась к двери. Стражники последовали за ней.

— …господин Валентин, это невероятно! — вдруг послышался бас незнакомого мужчины, и Пенелопа краем глаза заметила, как ее стражники напряглись.

— Госпожа Пенелопа, — тихо обратился к ней один из них.

Она остановилась и лукаво взглянула на него.

— Естественно, вы все идете со мной, — произнесла она, не дав стражнику продолжить. — Как я могу вас оставить на этом холоде? — она хитро улыбнулась и вошла через парадные двери в особняк господина Валентина.

Внутреннее убранство особняка выглядело не менее роскошно, что лишь укрепило догадки Пенелопы о финансовой силе господина Валентина. Хотя не только финансовой… Каждый изгиб мебели, каждый сантиметр лепнины и каждый сияющий рисунок на холодно-белых обоях как будто кричал о том, кому он принадлежит. Пенелопа не была магом, но даже она прекрасно ощущала атмосферу, царящую в особняке. То же самое ощущение у нее было, когда господин Валентин пожаловал к ней с визитом. Если бы она не знала, кто хозяин особняка, то, оказавшись здесь, сама бы без труда догадалась.

«Какой же сильный у него айпейрон… — размышляла девушка, рассматривая интерьер.

Резко почувствовав на себе взгляд, Пенелопа посмотрела в сторону, откуда он исходил, и увидела хозяина дома, идущего к ней под руку с молодой особой.

«Действительно, кто же еще это мог быть», — подумала девушка и осветила лицо торжественно-радостной улыбкой.

Господин Валентин направлялся к ней неспешным шагом. Положение его головы, осанка, взгляд — все это можно было описать тремя словами: уверенность, успешность, покровительственность. И этот образ совершенно не вязался с тем, кем Валентин был по происхождению. Порой девушке казалось, что и с происхождением у него не все так однозначно.

Рядом с Валентином шла черноволосая смуглая девушка в ярко-красном платье. Ей было двадцать девять лет, но благодаря большим темно-карим глазам, обрамленным длинными ресницами, и маленькому носику ей можно было дать не больше двадцати пяти. Держала она себя кокетливо, но больше ничего Пенелопа не могла добавить: уж больно всепоглощающа была аура у Валентина.

— Госпожа Пенелопа, — поприветствовал ее хозяин приема и галантно поцеловал руку. — Благодарю, что почтили нас своим присутствием. Прошу вас познакомиться с моей женой Камиллой.

— С радостью, — Пенелопа, улыбаясь, перевела взгляд на девушку в красном платье.

Камилла широко улыбнулась и произнесла мягким голосом:

— Госпожа Пенелопа, для меня большая честь познакомиться с вами. Мой муж рассказал о недавнем мероприятии в Высшей академии Государства Огня. К сожалению, посетить его не удалось, однако мы слышали, что оно имело большой успех. Позвольте вас с этим поздравить.

— Благодарю, — улыбнулась Пенелопа и, выразив слова поздравления, завела вежливый разговор о гильдии и доме. Валентин и Камилла, гордясь обоими детищами, с удовольствием его поддержали.

Пенелопа не могла позволить себе узнать об особняке заранее, иначе бы ее уловка с театром не сработала, поэтому на празднование она приехала практически не подготовленной. Та крупица информации, которой она обладала, касалась самой гильдии и некоторых гостей. Одной из приглашенных оказалась соперница Пенелопы в ресторанном деле — госпожа Валерия. Это была женщина средних лет с густыми серо-русыми волосами, маленькими глазами и выдающимся носом. Она стояла в группе незнакомых Пенелопе лиц и хихикала, прикрыв рот рукой. Ее темно-зеленое платье напомнило девушке диетическую пасту, которую намазывают на хлеб. Пенелопа зажевала едко-высокомерную улыбочку и отвела взгляд.

— А теперь позвольте вам представить одну из любимых коллекций жены, — произнес господин Валентин, вывив Пенелопу их размышлений. Он направился по коридору в сторону помещения, где, судя по убранству, будет проходить празднество. К их группе присоединились и другие гости, в том числе госпожа Валерия.

— Узнаю шань-шуй[1] в исполнении Гу Сяоюань, — произнесла она мелодичным голосом, когда госпожа Камилла перешла к новой картине. — Меня поражает, как с помощью одного цвета можно создать произведение искусства. Сдержанная элегантность, — подытожила она, еле заметно метнув взгляд в сторону Пенелопы. — Думаю, лишь настоящие мастера способны на такое.

«Опять она пристала к моему художнику», — пронеслось в голове Пенелопы.

— Гу Сяоюань действительно мастер, — согласилась министр науки и образования и мягко улыбнулась, тем самым затушив подкинутый исподтишка огонек, и ее слова тут же подхватила госпожа Камилла.

Вскоре к обсуждению подключились еще две дамы и один джентльмен. Господин Валентин же тем временем молчал, наблюдая за женой. В его взгляде читалась гордость и еще что-то — трудноуловимое, загадочное. И при этом Пенелопа обнаружила, что исчез натиск его давяще-авторитарного айпейрона, как будто он предоставил жене возможность показать себя, но бдительность не терял.

Следуя за хозяевами и другими гостями по просторному коридору, Пенелопа не забывала о своих стражниках. То, что они выполняют особый приказ Ландора, девушка прекрасно знала, однако она никак не могла позволить, чтобы он узнал о ее местоположении ближайшие пару-тройку часов. Интуиция и здравый смысл подсказывали предотвратить это. В перерыве между разговором о картинах и художниках один из стражников Пенелопы приблизился и попросил выделить ему немного времени.

Пенелопа отошла в сторону.

— Что вы хотите мне сказать?

— Госпожа, — тихо произнес он, — мне необходимо проверить расположение экипажа и кучера. Позвольте выйти ненадолго.

— Я надеюсь, — прошептала Пенелопа, сократив расстояние, — вы помните, кто ваш официальный работодатель? От одного моего письма зависит, будет ли у вашей карьеры будущее, — она бросила на него взгляд, раскаленный как сталь. — Доложите, где я была и с кем, исключительно после окончания вечера. Выполнять.

— …да, госпожа, — повиновался стражник.

— И если это действительно так важно, экипаж с кучером проверьте, когда подадут десерт.

— Слушаюсь, госпожа, — произнес стражник и занял свое место.

Пенелопа вернулась в общество хозяев дома и гостей.

— В тот же период он написал «Мелодию весеннего ветра», — произнесла она, обратно вливаясь в беседу. — В ней особенно четко виден новый вектор развития. Эту картину мне посчастливилось приобрести пару лет назад. — И она кинула взгляд на своих стражников, которые тихо, еле заметно переговаривались. Поймав взгляд одного из них, Пенелопа зрительно передала ту же угрозу, и он кивнул, повинуясь.

Беседа плавно перетекла в зал. Постепенно все гости сели за накрытый стол, и Пенелопа еще раз окинула их взглядом.

«Владелица ресторана, владелец аптек, — перечисляла девушка, — владелец лавок с духами… Этих двоих я недавно видела в департаменте коммерции. Уверена, у остальных тоже есть свое дело, — подытожила она. — И что-то мне подсказывает, что здесь единицы хоть как-то приближены к верхушке побочной ветви, а некоторые и вовсе не из клана».

Когда сменилось музыкальное сопровождение, начался праздничный ужин. Сначала почти все внимание было приковано блюдам, время текло медленно, и сквозь него приглушенной нитью тянулась беседа на безобидные, маловажные темы. Одни считали своим долгом не позволить тишине за столом затянуться, а другие придерживались противоположного мнения и не отказались бы от компании молчания. Однако чем больше длился ужин, тем занятнее он становился.

Захватив вилкой кусочек мясного рулета, Пенелопа принялась его пережевывать и, распробовав, отметила, что острота начинки лишь слегка проигрывала остроте темы, которую поднял один из гостей — владелец аптеки, господин Уильям, если девушка правильно запомнила его имя. Лукавая безмятежность, витающая в особняке, наконец, начала сходить на нет, обнажая истинную причину этого вечера, раскаляющуюся с каждой минутой. Не потребовалось много времени, чтобы она приобрела такой же сочно красный цвет, как вино из вишни, которое с удовольствием пригубила Пенелопа.

— Я бы предпочел открыть еще одну лавку от моего имени, нежели зарегистрировать ее на жену, — произнес полный мужчина в темно-сером сюртуке, — проблем было бы меньше. Но в таком случае налог вырастит вдвое, а то и втрое.

— Знакомая ситуация, — устало протянула женщина в желтом платье. — Как хорошо, что некоторым посчастливилось с этим не столкнуться, — улыбаясь, добавила она голосом, пропитанным ядом.

Пенелопа задумчиво обвила взглядом гостей и заметила, как большая их часть натянуто улыбнулась, еле заметно опустив уголки губ, как будто выражая отвращение. Потом уже Пенелопа узнала, что подобного ограничения нет у главной ветви и верхушки побочной (и то не у всей).

— С расширением дела всегда сложно, — прервал многозначительную паузу господин Валентин. — Помню, как долго нам не удавалось найти новое поле для плотневки.

Госпожа Камилла кивнула.

— И еще больше времени заняло его оформление, — продолжил он.

— Оформление справки о доходах? — догадалась госпожа Валерия.

— Верно, и других документов. Предстояло доказать платежеспособность, то, что земля не будет простаивать, и прочее.

— Да, нелегкий это труд — доказать, что достоин доверия, — заметил владелец лавки с духами, и послышался смешок какой-то женщины.

— К сожалению, это так, — согласился господин Валентин и погодя добавил обманчиво мягким тоном: — Чем не обладаю, тем не обладаю.

По залу пробежали смешки, маскируемые под кашель.

— Вот — корень всех проблем, — сдержано улыбнулась госпожа Валерия и подняла бокал, к которому тут же подоспел слуга и налил еще вина.

— Недавно несколько гильдий боролись за разработку одного продукта, и мой знакомый проиграл по той же причине, — произнес господин Уильям довольно резко.

— К сожалению, во многих вещах мерилом выступает не талант.

— Во многих? — насмешливо протянули, но почти сразу были заглушены.

— Особенно когда при изготовлении вещей айпейрон не требуется, — саркастично пробасил грузный мужчина.

Смешки стали чуть более открытыми.

Вскоре все встали из-за стола и направились в гостиную, чтобы отдохнуть после основных блюд. Дама в желтом платье принялась музицировать за роскошным фортепиано, а госпожа Камилла — петь. Мужчины же тем временем сидели на софе и беседовали о скачках, изредка посматривая в сторону женщин.

— Браво! — раздалось, когда песня закончилась.

После нескольких выступлений настала продолжительная пауза.

­— Госпожа Пенелопа, не желаете продемонстрировать ваши таланты, — произнесла госпожа Валерия, когда ее голос могло услышать как можно больше присутствующих.

Девушку тут же начали подбадривать.

«Гадюка!» — пронеслось в голове Пенелопы, но на лице не отразилось ни намека на злость.

— Госпожа Валерия, только при условии, что вы будете петь под мой аккомпанемент, — улыбнулась она и мысленно добавила: «Тогда не будет слышно не только мои корявые переходы, но и остальные звуки. Часа так три».

Краем глаза Пенелопа заметила, как дрогнула рука госпожи Камиллы, и послышались сдавленные вздохи. По лицу хозяйки приема и еще некоторых гостей было видно, что они осведомлены о возможностях связок госпожи Валерии.

Госпожа Валерия расцвела, готовая выступить в любую секунду. Пела она редко, поскольку для этого требовалось особое желание и настрой, и сейчас наступил тот самый момент. Однако этого категорически не хотели остальные гости.

— Всенепременно! — победоносно улыбнулась госпожа Валерия, порываясь уже встать рядом с инструментом. — Какую композицию вы сможете сыграть лучше всего? — не позабыла уколоть она.

— Мне нужно время подумать… — с улыбкой произнесла Пенелопа, пронзив женщину испепеляющим взглядом.

Перешептывание гостей стало громче.

— Как жаль, что мы опять не сможем выступить, — вдруг послышался горестный голос одной молодой девушки. — А мы так долго ждали, — и ее нижняя губка дрогнула.

Все внимание обратилось к ней. Госпожа Валерия отнеслась с пониманием и предложила Пенелопе выступить после намеченного дуэта, рассчитывая, что к этому времени Пенелопа определится. Девушка и ее мать, как могли, выручали присутствующих под их молящие взгляды: то одна играла, а другая пела, то наоборот, то обе играли и пели. И вот, когда вежливое терпение госпожи Валерии истончилось до фитиля, готового воспламениться, в гостиную вошел слуга и объявил о том, что десерт подан.

Послышались вздохи облегчения.

— Наконец-то получится отведать тот самый пирог, о котором вы столько рассказывали! — громко произнесла Пенелопа, стараясь сдержать большую часть ликования.

Гости радостно загудели и группками направились в зал. Тем временем госпожа Камилла, подхватив под руку госпожу Валерию, успокаивала ее, ведя в зал, и заверяла, что в следующий раз первой петь будет именно она. Пенелопа тоже решила внести свою лепту и, выжив из себя весь актерский талант, подбадривающе произнесла:

— Еще не раз вы сможете продемонстрировать ваш исключительный талант.

— Благодарю, госпожа Пенелопа, — послышалась в ее голосе искренность.

Оказавшись в зале, девушка отметила, что атмосфера переменилась. Что конкретно изменилось, сложно было определить, но все ощущалось… по-другому. Пенелопа окинула взглядом подвесные канделябры.

«Дело ли в освещении?» — подумала она неуверенно.

Пенелопа села за стол, ломящийся от всевозможных тортов, пирожных, пирогов. На нем в ажурных вазочках лежали и фрукты в шоколаде, и сладости, которые девушка ни разу не видела. И ее вдруг осенила догадка.

«Может, Валентин еще кое-что оставил на десерт?» — она кинула взгляд на хозяина вечера, идущего под руку с супругой к своим местам во главе стола. В подтверждение мыслей девушки айпейрон господина Валентина начал сгущаться.

— Дамы и господа, перед тем как вы приступите к этим замечательным десертам, которые с особой ответственностью выбирала моя дорогая супруга, я прошу вас уделить мне немного времени, — он поднял бокал шампанского и обвел гостей взглядом сытого хищника, притягательного, доминирующего и пока что не опасного. Атмосфера в зале, наполненном его айпейроном, полностью подчинилась своему хозяину, заставив все внимание сконцентрировать лишь на нем.

Гости тоже взяли бокалы и устремили взгляд на господина Валентина, возвышающегося над столом.

— За сегодняшний вечер о нашей гильдии было сказано множество теплых слов. Пять лет — это немалый срок, хотя у меня еще сохраняется ощущение, что начали мы не так давно — буквально год или два назад. По пути нашего развития мы столкнулись с большим количеством трудностей, скрытых нюансов и открытых предубеждений. Впрочем, вы прошли через то же самое.

Краем глаза Пенелопа увидела, как одни гости кивнули, а другие опустили голову. Господин Валентин продолжал:

— На протяжении последних пяти лет я не раз ловил себя на мысли, что мне не хватает опыта и знаний, мне не хватает собеседника, который на своем пути сталкивается с теми же трудностями. Взгляд со стороны в любом деле очень важен, особенно, если этот человек имеет опыт в той же сфере, а значит, он может дать дельный совет. И если бы раньше у меня появился такой собеседник, я уверен, что избежал бы некоторые проблемы или решил бы их с меньшими потерями. Однако не только в этом ценность подобной дружбы. В мире сильных нужно быть сильным. Но если ты носитель клейма слабого, немага, — уточнил он, — то есть два выхода. Первый — пытаться выжить самостоятельно, четко видя над собой потолок, который нельзя передвинуть, и подчиняться сильному. Второй способ — объединиться с такими же слабыми. Медведя может завалить стая собак. Такова сила взаимопомощи коллег. Дамы и господа, — он сделал небольшую паузу, — мы пригласили вас сюда, чтобы также объявить о намерении создать союз между нашими гильдиями и предприятиями. Я уже подготовил документ, где описал видимую мной модель нашего взаимовыгодного сотрудничества. Прошу вас ознакомиться с ней. — И слуги подбежали к гостям.

Получив свой документ, Пенелопа посмотрела по сторонам и заметила, что количество текста у ее соседей разное.

«Индивидуальный подход, значит» — усмехнулась она и принялась изучать.

— Союз немагов? — погодя произнесла женщина в желтом платье. — Экономический? — она хитро прищурилась.

Господин Валентин хищно усмехнулся и лаконично ответил:

— Не только.

В конце ужина, когда все начали расходиться, господин Валентин подошел к Пенелопе и произнес:

— Госпожа Пенелопа, надеюсь, вам пришелся по душе сегодняшний вечер? Я заметил, как вы оживились после возвращения в зал на десерт.

— Я хорошо провела время на всем мероприятии, — вежливо улыбнулась девушка, желая увести разговор от союза немагов.

— Рад это слышать, — он слегка наклонил голову. — Что вы думаете о моем предложении?

— Мне нужно его обдумать. Уже так поздно и единственное, что хочется, — вернуться домой и отдохнуть, — Пенелопа позволила усталости слегка проявиться в ее взгляде.

— У нас есть несколько свободных комнат для гостей, — учтиво предложил хозяин дома.

— Благодарю за предложение, но меня ждут дети.

— Понимаю. Я уже распорядился передать вашему кучеру, что в километре от нас на дороге есть опасный поворот. Будьте предельно осторожны. И если — не дай святой айпейрон! — что-то случится, дайте нам знать. Мы в сию минуту вам поможем.

— Благодарю за заботу, господин Валентин, — мягко улыбаясь, произнесла Пенелопа.

— Меня учили не поворачиваться спиной к людям. Особенно к тем, кто меня зовет.

— У вас замечательные родители, — ответила девушка, догадываясь, что слова эти были сказаны не просто так, и, попрощавшись с хозяевами дома, вышла из особняка в сопровождении стражников.

Пенелопа шла к карете, чувствуя, что некоторые слова господина Валентина и других все же нашли отклик в ее сердце.

*** *** ***

Следующим утром Пенелопу в добровольно-принудительном порядке доставили к Хранителю.

— Я вам говорил не ехать? — холодно спросил мужчина, сидя в кресле за столом и перекладывая бумаги. Мороз, исходящий от Хранителя, заставил бы Пенелопу замерзнуть, если бы не тот факт, что в кабинете было жарко, как в бане.

— Не говорили, — просто ответила Пенелопа и, не дожидаясь, когда Ландор после грозного взгляда перейдет к более решительным действиям, поправила: — писали. Вы писали, а не говорили лично.

Ландор поиграл желваками, смерив ее взглядом.

— Разве я не писал не ехать? Так почему же ты..?! — злясь, начал он, но так же резко отдернул себя и принялся засовывать стопку бумаг в малюсенькую папочку, явно не предназначенную для таких масштабов.

Пенелопа зажевала улыбку и расслабленной походкой направилась к столу.

— Не думаю, что эта папка подходит. Лучше использовать вот эту, — она взяла канцелярский предмет со стопки книг, стоящей на полу. — Давай я помогу.

— Нет, я сам! — рыкнул Ландор, импульсивно пытаясь совладать с размерами папки и бумаг, и, краем глаза заметив, как Пенелопа нагло улыбается, не выдержал: — Пепел мне на голову, Пенелопа, какого черта?! — и, бросив на стол ненужный мусор, уставился на нее.

Разрываемый на куски, Хранитель с последних сил сдерживал себя, чтобы не наговорить лишнего. Он физически и морально заставлял себя молчать. Но при этом видеть усмехающееся лицо Пенелопы, которую явно забавляет вся эта ситуация, было невыносимо, раздражающе… вызывающе! Ландор попытался отвлечься и для этого перевел взгляд на стопки бумаг, но как только он это сделал, услышал вкрадчиво-удивленное:

— А что не так?

— Я сейчас расскажу тебе, что не так!!! — в забытье кричал Ландор, не слыша себя. — Я приказал тебе не иметь дело с этим Валентином!!! И вместо этого ты поперлась к нему на ужин и завела знакомства!!! Как ты думаешь, что из этого меня не устраивает?!!

— Я должна была отказаться от таких возможностей?! — закричала в ответ Пенелопа, чувствуя клокочущую ответную реакцию на ярость.

— Каких еще возможностей?! — Ландор рывком поднялся и оперся руками о стол, скомкав под пальцами лежащие бумажки, готовые в любую секунду загореться.

— Увидеть, как ты не пытаешься отвести от меня взгляд!

Внутри Ландора что-то ухнуло, гнев и страх потускнели, а слова, готовые сорваться с языка, исчезли без следа.

— И услышать, как обращаешься ко мне на «ты», — спокойнее добавила девушка, не нарушая зрительный контакт.

Хранитель тяжело дыша продолжал молчать, не сводя с нее глаз.

— Хочешь продолжить этот разговор? — спросила Пенелопа. — Тогда найди для этого время и место! К слову, сегодня после пяти я абсолютно свободна, — и, развернувшись, она уверенным шагом направилась к двери.

У нее горели уши, пылали щеки, тряслись руки, внутри все клокотало и плавилось, словно под демоновым огнем, но чувство долгожданной победы, переполняющее ее, окрыляло и возвращало утерянные силы невероятно мощным потоком.

— Твердолобый варан! — проскрежетал Ландор, видя, как силуэт Пенелопы скрывается за закрывающейся дверью. За той самой дверью, которую ему неистово захотелось спалить, разнести в щепки, уничтожить до пыли!.. Чтобы ее больше не существовало!

[1] Шань-шуй (山水) — традиционная китайская пейзажная живопись с изображением гор (山 — «шань») и воды (水 — «шуй»). Горы символизируют мужское начало, а вода — женское.

Часть 2. Глава 1

5-й месяц, 5989 год со дня Бэллюса

Стоял прекрасный летний день. Солнце светило высоко, и его свет, пробиваясь сквозь ветви нередкого хвойного леса, яркими узорами ложился на песчаную землю, припорошенную иголками и шишками, холодные валуны и два экипажа, которые не спеша ехали по неровной лесной дороге, покачиваясь и периодически подпрыгивая на кочках. Кучеров разморила ленивая атмосфера полудня, и они, окутанные успокаивающим запахом хвои, немного сонно вели по дороге кареты с эмблемами храма Равновесия. Эти кареты были частью подарка монахам, которые помогли спасти Государство Огня от эпидемии негативного айпейрона.

В первой карете ехали отец Даниил и отец Иннокентий. Пока первый спал, второй бодрствовал и умиротворенно любовался природой. Отец Иннокентий чувствовал себя отлично, как будто ожил или заново родился, и восполнял потерянное время, созерцая прекрасное. Иная же атмосфера царила во второй карете.

Адрио сидел напротив Клода и Семена и, отвернувшись, невидящими глазами смотрел в окно, как будто природа его, и правда, интересовала. Дорога уводила все дальше от замка Хранителя и все ближе к храму Равновесия. Все дальше от одной жизни и все ближе к другой.

Все при любой возможности пытались оказать Адрио поддержку, поднять ему настроение, говорили, что все образуется, но мужчине все это было не нужно. Жить одной жизнью, а потом резко все потерять… Почему так произошло? Что делать дальше? Ждать, когда все образуется? Или сорваться с места и вернуться? Но что за этим последует? Не сделает ли он хуже? Все эти вопросы роились в его голове, заглушая остальные мысли. Адрио уже дважды пытался поговорить с Ландором, достучаться до него, но почему-то это все только усугубило. Он сказал что-то не то? Сделал что-то не то? Если да, то что именно? Адрио не понимал.

Все ждали от Адрио конкретных действий, конкретной позиции, а он и сам не знал, что делать дальше. Что же тогда он может им дать? Мужчине хотелось побыть одному и молча, в своем темпе во всем разобраться. Однако отойти в сторону, попросить дать ему время он не мог. Для солдата показать слабину сродни смерти. А для командира — погубить весь отряд, людей, которые доверили ему свою жизнь. Адрио ни в коем случае не мог этого допустить. Поэтому он находился рядом со всеми, что-то отвечал, даже если это было трудно. Даже если этого совершенно не хотелось.

Так прошел пятый или шестой (или седьмой?) день в пути. Адрио точно не знал. До храма Равновесия оставалась еще примерно половина. Время тянулось так медленно и так быстро одновременно…

И вот они уже меньше двух недель живут при храме Равновесия. За это время Адрио несколько раз порывался вернуться или кинуться на поиски того, кто управлял господином Артемом. Или им управляло несколько людей? Адрио не знал, кто это, сколько их, как и где их искать. Думал, что походу разберется. Однако до этого так и не доходило — или его останавливали, или он сам возвращался. Адрио никогда бы не подумал, что способен испытывать такие сильные эмоции и что они могут быть неподвластными его контролю. Это все было впервые.

От Пенелопы скоро должно прийти ответное письмо, однако ощущение радости было омрачено взявшейся из неоткуда тревогой. Почему появилось это чувство? Что могло произойти? Адрио решил дождаться письма, чтобы все узнать, однако чувства беспокойства, страха, злости, сожаление не отставали от него ни на шаг. Такой огромный спектр чувств обрушился на него, ослепив, оглушив своей массой и напором. Ни разу за всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного. Адрио даже не мог предположить, что он способен столько всего чувствовать одновременно. Он оказался уязвимым перед самим собой. И если он не может с собой справиться, то что говорить об остальном?

Адрио сидел на земле, опершись о какой-то камень. На согнутое колено он положил руку, а сверху на нее — голову и закрыл глаза, уже не в силах противостоять чувствам загнанности и уязвленности.

— Ты выбрал самое лучшее место для обзора, — сзади послышался голос отца Иннокентия.

Адрио надеялся, что тот пройдет мимо, но нет — все-таки решил подойти. Но бывшему главе стражи уже было все равно.

Отец Иннокентий тем временем присел около него в позе лотоса, аккуратно расправил мантию и посмотрел перед собой.

— Великолепный пейзаж.

«Пейзаж?» — пронеслось в голове Адрио, но проверять он не стал. Просто поднял голову и уставился на траву под ногами, делая вид, что просто отдыхает. Ответить что-то было тяжело. И, кажется, момент уже был упущен.

— Великолепный, правда? — старик настойчиво требовал ответа.

— Да, — вынужденно отозвался Адрио, глядя в одну точку.

— Трава под нами тоже хороша, — после паузы согласился отец Иннокентий. Адрио по голосу понял, что тот усмехнулся.

Молодой мужчина посмотрел на то, что было под ним. Из темной сухой земли выбивались тысячи зеленых травинок разной длины. Возле них кое-где лежали камушки, веточки. Чуть поодаль пробегала пара муравьев.

«Обычная трава», — подумал молодой мужчина.

— Надеюсь, мы не сидим возле муравейника, — озабоченно проговорил отец Иннокентий, видимо, проследив за взглядом Адрио.

Молодой мужчина начал осматриваться. Справа земля выгибалась небольшой волной и была покрыта зеленой травой. Впереди росла та же трава, но чуть дальше виднелись камни и голые участки земли, которые почти сразу уходили куда-то вниз. Муравейников не было. Адрио посмотрел слева, за отцом Иннокентием, — тоже ничего.

— Муравейника нет, — отрапортовал Адрио.

— Хорошо. Местные муравьи еще те звери, — опять прозвучал легкий смех, не свойственный отцу Иннокентию.

Не доверяя собственным ощущениям, Адрио повернул голову и посмотрел на собеседника в упор. Нет, перед ним все же сидел отец Иннокентий и это действительно был его код айпейрона.

Дернувшаяся на заднем фоне ветка привлекла внимание Адрио, и он увидел, как по столбу сосны спустилась белочка и, метнув пушистым хвостиком, побежала вглубь леса, хвойного, светлого и спокойного.

Тем временем монах, не поворачиваясь, умиротворенно произнес:

— А вот и закат…

— Угу, — Адрио отвлекся от леса и перевел взгляд на собственные руки. Он отлично знал, как выглядят закаты, поэтому…

— Каждый раз разный, — вдруг услышал он настойчивый тон монаха и, прервав поток мыслей, все же кинул взгляд на небо.

Над Адрио расстилалось голубое небо, слегка припорошенное белыми облаками. И чем ниже мужчина опускал взгляд, тем серее становилось небо и тем плотнее и темнее — облака, которые постепенно в некоторых местах начинали светиться золотым. На самом же серо-фиолетовом горизонте в окружении тяжеловесных облаков цвета пороха красным диском светилось солнце.

«Закат как закат», — подумал Адрио и устремил взгляд еще ниже, на землю, не понимая, почему его не могут оставить в покое хотя бы тут.

На некотором расстоянии от холма, на краю которого сидели он и отец Иннокентий, компактным обжитым участком виднелась территория храма Равновесия. Стояли одноэтажные и двухэтажные домики, расстилались сады и огороды, а посередине возвышался сам храм. Он был с крепкими, мощными стенами из серого камня, бойницами и куполом, который давным-давно в целях безопасности сделали темным и матовым. Все указывало на то, что храм был построен много веков назад — во времена разделения единого народа империи на кланы. Он был один из немногих, которые смогли выстоять войну 5461-5465 гг. В отличие от этого древнего строения, все остальные дома выглядели более жизнерадостно, поскольку были построены намного позже — после войны — на полуразрушенной из-за сражения территории.

Адрио заметил, как из храма характерной походкой вышел его отец и поспешил куда-то через сады. Он обошел монахов, общающихся посередине дороги, далее завернул за угол и прошел мимо работающих на огороде мужских фигур.

«Это Клод и Семен?» — предположил Адрио, а затем обратил внимание на странное, угловатое здание, в которое зашел отец.

— Что это за здание? — вдруг вырвалось у мужчины, и он указал рукой.

«Я его раньше не видел», — пронеслось в его голове.

— У меня, конечно, дальнозоркость, — последовал ответ, — но уже не настолько хорошая, — монах слегка улыбнулся. — Но я отлично помню расположение домов. Опиши мне здание, которое тебя интересует.

— Одноэтажное. Находится рядом с двумя двухэтажными, слева от сада с беседкой.

— Это склад, — уверенно ответил отец Иннокентий.

— Склад? — искреннее удивился Адрио, ведь он довольно часто проводил там время.

— Да, с высоты птичьего полета все выглядит иначе, — спокойным голосом заметил отец Иннокентий. — А знаешь, кто там живет? — и указал пальцем в сторону длинного двухэтажного здания, окруженного садами.

— Хм, — задумался молодой мужчина, видя знакомое строение. — Там живут монахи? — предположил он, больше руководствуясь логикой и немного надеясь на удачу.

— Верно.

Далее разговор зашел об окрестностях: прилегающих лесах, холмах и водоемах. В этом Адрио лучше разбирался, поскольку уже некоторое время изучал территорию для улучшения обороноспособности и защиты от стихийных бедствий. Сегодня он поднялся на холм по той же причине.

Находясь на самой высокой точке, Адрио видел поселение монахов, как на ладони. И многие отдельные здания и участки, мимо которых он просто проходил каждый день, стали систематизироваться в его голове в виде карты.

— Да, — согласился отец Иннокентий на очередную реплику Адрио, — но если есть возможность посмотреть на местность со стороны или с высоты, то лучше это обязательно сделать. Так картина приобретет законченный вид.

— И так легче разделить местность на секторы, — поддержал Адрио, понимая, насколько глуп был ранее, что бродил по всем этим улочкам и улицам, как слепой потерянный котенок.

— Согласен, — ответил отец Иннокентий и заметил, глядя вдаль: — Замечательное место с замечательным обзором.

— Я несколько раз мимо него проходил, — тихо поделился Адрио, тоже окинув взглядом пейзаж, в котором он уже отлично разбирался.

— Просто иногда нужно остановиться и осмотреться, — пожал плечами отец Иннокентий.

— Точно, — согласился молодой мужчина.

— Заодно так можно набраться сил и подправить здоровье, — чуть тише добавил монах умиротворенным тоном.

Адрио не сразу ответил. Зная цель беседы, которая не меняется на протяжении недель, он начал подозревать, что отец Иннокентий не просто так это сказал.

— Ваша болезнь уже отступила, — все-таки произнес Адрио и, увидев взгляд отца Иннокентия, удостоверился, что ранее сказанные слова касались не монаха. — Я здоров и полон сил, — моментально сообщил молодой мужчина, но почему-то прозвучало это не так уверенно, как он планировал и прокручивал в своей голове.

— Болеть может не только тело, но и душа, — спокойно парировал отец Иннокентий. — А если что-то болит, это нужно лечить.

— Нужно, — подтвердил Адрио, — но сейчас это не главное. Если удастся выкроить время, то тогда можно. Есть список приоритетов.

Отец Иннокентий сдержано вздохнул и сразу же задал вопрос:

— Как долго солдат сможет пробежать с ранением?

— Смотря, какое ранение и куда бежать, — логично заметил молодой мужчина. Он с подросткового возраста работал стражником, поэтому имел представление о возможностях раненых солдат.

— В ногу, — лаконично ответил монах. — Путь неблизкий.

Для Адрио было чрезвычайно мало деталей, поэтому он уточнил:

— Значит, солдат в состоянии сам двигаться?

— Да.

— Ногу можно задействовать при передвижении или приходится использовать палку для опоры?

— Можно задействовать, — чуть погодя ответил отец Иннокентий, поняв, что отец Даниил был прав и одними абстракциями не обойтись.

— Понял, — кивнул Адрио и задал следующий уточняющий вопрос: — Кровь идет какого цвета?

Замешательство на лице отца Иннокентия заставило Адрио объяснить, зачем ему эта информация:

— От цвета зависит тип кровотечения. Например, если кровь ярко-красная и бьет фонтаном, то это артериальное кровотечение. В таком случае нужно моментально оказывать медицинскую помощь, иначе человек умрет.

Видя, что разговор начал клонить не в ту сторону, монах решил сменить тактику:

— Если ранение в ногу и нет артериального кровотечения, солдат некоторое расстояние сможет пробежать, да?

— Да, — подтвердил Адрио.

— А если рану не лечить, то она загноится, тогда сколько времени он сможет быть в строю? — более уверенно спросил отец Иннокентий.

— Если рана сама не заживет, то да — загноится. Солдат будет менее эффективный.

— А если это не просто солдат, а командир? — ввернул отец Иннокентий, вывив разговор на нужную дорожку.

Адрио, задумавшись, опустил глаза. Затаив дыхание, монах принялся ждать ответа, надеясь, что его собеседник не захочет уточнить ранг, кто противник и какой этап сражения, но благо все обошлось.

— Я уже потерял месяц, — тихо, с болью ответил Адрио. — Куда еще больше?

— Все это время ты не лечил рану, а старался не обращать на нее внимание. Вот на это ты потратил целый месяц. Тебе стало хуже, а значит, и лечиться придется дольше. Это была заведомо неправильная тактика, — заявил отец Иннокентий и посмотрел на бледного, ошарашенного Адрио.

Монах понимал, что последняя фраза была лишней, но он не смог сдержать себя по одной причине. Он поморщился и все же добавил тоном, искрящимся виной:

— Если бы я остановился на некоторое время и не противился помощи, считая, что сам смогу справиться, то не отстранился бы от жизни на полтора месяца. Возможно, я бы смог помочь и в таком случае некоторые события закончились бы немного иначе. Понимаешь?

Адрио перевел взгляд на отца Иннокентия и чуть погодя кивнул, однако он не мог не заметить кое-что:

— Но вы же насыщали замок благословением. Благодаря вашей помощи лекари так быстро изобрели лекарство. Вы внесли огромный вклад. Неужели вы жалеете из-за этого?

— Я признателен, — немного отстраненно ответил монах, всякий раз чувствуя неловкость из-за похвалы. — Но я имел в виду время после очищения астрономической башни. Адрио, не всегда остановка — это слабость, а умение продолжать — сила. Нужно уметь различать, когда необходимо остановиться или сделать передышку, а когда — продолжить бороться. Особенно это важно, когда решение проблемы находится далеко за горизонтом.

— Вы думаете, что те, кто хотят скинуть Ландора, — настолько серьезные противники?

— Борьба за власть вечна, — парировал монах, печально улыбнувшись одними уголками губ.

Наступила тишина, прерываемая лишь щебетом птиц и стуком клюва дятла по дереву.

Адрио все обдумал и заявил:

— Я понял.

— Хорошо, — улыбаясь, кивнул отец Иннокентия и с облегчением выдохнул.

— Что мне нужно делать? — спросил молодой мужчина решительным тоном.

— Для начала давай вернемся к остальным и поужинаем, — ответил отец Иннокентий на фоне позднего заката.

Впервые за столько время Адрио ощутил, как в его душе с хаосом проносящихся диких эмоций появился небольшой уголок спокойствия и безопасности.

— Пойдемте.

Глава 1.2

Пенелопа практически поселилась в кабинете в резиденции, разгребая дела, свалившиеся на нее из-за роспуска Временного правительства и потери трех ее членов. Первую неделю она была даже рада завалу, но время шло, одна работа сменялась другой, а действительно серьезные проблемы как были, так и остались. И если раньше девушка не была морально готова к долгой встрече с новой версией Ландора и не знала, как к нему подступиться, чтобы поговорить по душам, то сейчас, по прошествии менее двух недель, все это начинало казаться запоздалым и неосуществимым. Как будто время ушло.

Пенелопа сидела в кабинете, склонившись над бумагой, и сосредоточенно писала очередное послание. Помещение, в котором находилась девушка, было средних размеров, с темной мебелью, громоздким канделябром и двумя высокими окнами, через которые пасмурной дымкой падал свет очередного дня.

После недели простоя Пенелопа несколько раз пыталась поговорить с Ландором, но все попытки заканчивались, даже не начавшись: или он, получив документы, выпроваживал ее из кабинета со словами «не смею вас задерживать», или, когда она шла к нему в нерабочее время, его не было на месте. Пенелопе даже казалось, что Ландор специально ее избегает. Один раз она даже поинтересовалась у Киры о местонахождении Ландора, и та ответила, что понятия не имеет, где он. Однако женское чутье подсказывало, что кое-кто, кого Хранитель держит рядом с собой, просто выгораживает его, а, значит, нагло врет Пенелопе в лицо. Это раздражало не на шутку, однако девушка ничего не могла поделать. Другое чутье подсказывало, что ворваться в покои Ландора и устроить скандал будет стоить ей же дороже. Так она не сможет вернуть Адрио в Авилон и помирить его с этим разбушевавшемся поганцем.

Адрио…

Больно было осознавать, что он находится далеко. Пенелопа чувствовала, что ему так же плохо, как и ей. Конечно, ведь все пошло под откос. Однако там далеко он на свободе, в безопасности, а это самое главное. Так что можно и потерпеть.

Пенелопа твердо поставила точку и отложила перо в сторону. Окинула взглядом аккуратно написанный текст и, не найдя ни единой ошибки, оставила высыхать чернила, а сама подошла к окну и заглянула в него. Во дворике у цветущей клумбы стояла одинокая карета, коновязь пустовала, и в конюшне находились лишь лошади гонцов. Складывалось впечатление, что все вокруг вымерло, и эта атмосфера немоты и затишья замерла, как воздух в душный день.

Девушка еще некоторое время постояла у окна, представляя во дворике то, что когда-то было, и, вдруг резко отвернувшись, вернулась за письменный стол. Вскоре она попросила служанку приготовить чай, и на том перерыв был закончен.

Ужинала Пенелопа в любимом ресторане своего студенчества — элитном, идеально чистом, с первоклассными блюдами, спокойной музыкой в исполнении профессиональных музыкантов, выдрессированными официантами. Осилив лишь половину ужина, девушка расплатилась и поехала в замок. Было уже начало двенадцатого, а Пенелопа уже вернулась в свои покои. Обессиленная, она моментально уснула.

Служанка разбудила девушку как обычно в восемь утра. Открыв глаза, Пенелопа ощутила чугунное нежелание вставать. Оно давило на нее необъятной массой, приковав к кровати. Не имея физических сил сопротивляться, девушка закрыла глаза, как будто время не пришло. Однако вскоре ее начало расталкивать чувство ответственности, напоминая, что работа есть работа. Если она ее не сделает, никто ее не сделает.

Открыв глаза, девушка вспомнила, что утро в последнее время полюбила больше, чем вечера. Значит, утро ни в коем случае пропускать нельзя.

— Пора вставать, — прошептала она и, прочистив горло, начала подниматься.

Спальня, в которой находилась Пенелопа, была темная, заваленная книгами и папками. Вообще, покои были местом, где просто находились разные вещи девушки и где она ночевала. Каких-либо особых чувств к помещениям, отданным в ее распоряжение, она не испытывала. Дом? Нет, судя по словарному определению ее покои не подходили под описание. Это было не то место, куда она хотела бы возвращаться просто так.

Пенелопа вновь прочистила горло и, перед тем как начать приводить себя в порядок, вызвала служанку и попросила подать ей чай с молоком.

В последнее время Пенелопа предпочитала завтракать не в основной столовой, дорого украшенной, с резными столами и стульями, фресками, гобеленами и другими произведениями искусства, а в небольшой столовой для стражников. В этом месте всегда завтракал Адрио, поэтому там до сих пор чувствуется его присутствие. Пенелопа не знала причину, было это из-за его айпейрона, который, возможно, он все же там оставил, или нет, но нечто успокаивающее, умиротворяющее витало в столовой. Точно такое же ощущение возникало у девушки, когда Адрио находился рядом.

Таким же неизменным напоминанием об Адрио служил и его стул во главе стола в этой столовой — его до сих пор не смели занимать. Причем это стало происходить без какой-либо договоренности, просто нельзя и все. Даже если все другие стулья были заняты, солдаты предпочитали стоять, но не занимать его место. Это касалось и временно исполняющего обязанностей главы стражи — Везгара.

Спускаясь вниз, Пенелопа предвкушала завтрак в окружении стражников, с которыми уже некоторое время приятельствует. Как оказалось, у них было несколько общих тем для разговоров, совпадали некоторые ценности. Да и вообще их компания была ей близка в последнее время. С девушкой даже недавно поделились, что уже какое-то время в чисто мужской айпейрон столовой внедрился ее айпейрон.

Спеша по пустому коридору к столовой, Пенелопа начала улавливать мужские голоса. Она сильно опоздала на их завтрак, поэтому была приятно удивлена, что в столовой еще кто-то остался.

— … думаешь? — четко разобрала Пенелопа лишь последнее слово. Говорил стражник по имени Никита. Девушка узнала его по голосу.

— Да, — ответил второй голос, принадлежащий Антону, и послышался вздох, — госпожа Пенелопа настояла на его отъезде…

Девушку как будто хлестнуло холодным ветром, и она замерла в нескольких метрах от дверного проема.

— Эх, не нужно было это делать, — послышался голос третьего стражника, Игоря. — Командир и господин Ландор дружат еще с академии. Как будто за это время у них разногласий не было. Порешали бы все. А вообще, один махач — и проблема решена.

— Это ты так проблемы решаешь, — уколол его Никита.

— А что? Не работает что ли? — возмутился стражник и громко поставил чашку.

— Да работает-работает… — пошел на попятную товарищ.

— Ну вот. Способ старый, как мир, — заявил Игорь, поучая.

— Но, может, не у всех работает, — предположил Никита.

— Не все могут со стороны на это смотреть, — вставил Антон, и послышался звук, как мужчина отхлебнул. — Госпожа Пенелопа не смогла.

— Же-енщины… — протянул Игорь и тоже отхлебнул.

— Госпожа Пенелопа пыталась помочь, — возразил Никита.

— А ты че так за нее заступаешься? — спросил Игорь, явно ухмыляясь. — Малец, тебе ниче не светит. Она девушка командира.

— Да я просто… — залепетал Никита и запнулся. — Я уверен, что она не хотела навредить. Это же видно!

— А я и не говорил, что она хотела навредить, — парировал Антон и подавил отрыжку. — Я имел в виду, что это было поспешное решение.

— Ага, — согласился Игорь. — Поосторожничали.

— И теперь господин Ландор ненавидит командира, — вздохнул Антон под грустное «угу» Никиты.

— Чего? — спросил Игорь, не совсем понимая.

После паузы последовал ответ:

— С добрым утром. Ты же с нами сидел. Чем слушал? — вопросом на вопрос ответил Антон. — Он думает, что командир сам уехал, а не то, что его заставили это сделать.

Пенелопа развернулась и ушла. Услышать то, что так часто крутиться в ее собственной голове, было болезненно, мучительно…

Девушка прибавила шагу и поспешила к себе в покои, отдав приказ приготовить карету. Вскоре она уже ехала в резиденцию министров, подперев рот рукой, и размышляла.

«Поосторожничала ли я? — задалась она вопросом, не обращая внимания на сменяющиеся пейзажи за окном. — Нужно ли было дать им больше времени? И больше верить в них?»

Звук ритмичного стука копыт по брусчатке разлетался по округе, цепко удерживая нить рассуждения в одном направлении. Вопросы крутились в голове, настырно напоминая о себе и ни на секунду не отпуская.

«Почему я вообще решила, что так будет лучше?»

Карета, покачнувшись, сделала поворот и поехала дальше.

«Конечно, противостояние между Хранителем и главой стражи — это не обычная мужская драка» — подумав это, Пенелопа вдруг ощутила, что карета остановилась. Оказывается, уже приехали.

Девушка вышла из нее и направилась в свой кабинет, по дороге в который раз прогоняя в голове образы и воспоминания двухнедельной давности. Вспомнив, как Ландор при разговоре на любую тему, которая каким-либо образом касается Адрио, старался его не упоминать, как будто он перестал существовать, Пенелопа вновь услышала в голове голос Антона:

«Он думает, что командир сам уехал, а не то, что его заставили это сделать».

«Это я заставила его уехать, так пусть он ненавидит меня!» — пылало в ее голове.

Чувство противоречия продолжало нарастать, сплетаясь с мысли и эмоциями в один клубок, который все увеличивался и увеличивался в размерах. Однако самым ярким чувством, который и дал цвет этому клубку, был страх. Страх, что Пенелопа сделала только хуже и все испортила.

Девушка поднялась на свой этаж и, преодолев коридор, вошла в кабинет.

«Святой айпейрон, — взмолилась она, закрыв за собой дверь, — почему нельзя пролистать жизнь как книгу и узнать, как будут дальше разворачиваться события, что к чему приведет, а не… тонуть в неизвестности…»

— Смогла бы это предсказать госпожа Амадея? — озвучила вопрос, впервые за две недели вспомнив председателя.

Не имея сил стоять, девушка направилась к рабочему столу. Вскоре донесся стук в дверь.

— Войдите, — произнесла Пенелопа.

— Доброе утро, госпожа Пенелопа, — зайдя, поздоровалась с ней служанка по имени Марфа. Полненькая женщина лет сорока, с пушистыми каштаново-рыжеватыми волосами, собранными в аккуратную прическу.

Девушка, не желая называть это утро добрым, приветливо кивнула.

— Марфа, я не успела позавтракать, — тихо-хриплым голосом произнесла Пенелопа. — Накроешь для меня завтрак через полчаса-час?

— Как вам угодно, госпожа. Что именно вы желаете?

— На твое усмотрение, — Пенелопа махнула рукой.

— Сделаем. Чай с молоком? — чуть погодя уточнила служанка.

— Да, — подтвердила девушка.

Пожелав Пенелопе продуктивного дня, женщина вышла. А девушка принялась знакомиться с содержанием новых писем. Через некоторое время она накинула на плечи кардиган, висящий в шкафу, и принялась отвечать. Среди всех писем было одно самое проблемное — официальное письмо Управленческого совета по делам просвещения. Не все его представители были рады получить в «начальники» кого-то значительно младше восьмидесяти лет, поэтому медлили с назначением личной встречи и началом какой-либо совместной работы. Это было неприятно, но ожидаемо. Пенелопа действительно была слишком молода, но это не означало, что она вообще ни в чем не разбирается.

«Что же они раньше ничего против моего возраста не имели?» — задалась она вопросом.

Через некоторое время Марфа принесла завтрак. Первым делом Пенелопа потянулась к чашке с чаем. Сделав глоток, Пенелопа ощутила, что как будто проглотила ежа, и прокашлялась.

— Что это? — глухо спросила она, морщась.

— Что стряслось, госпожа? — напугано спохватилась служанка.

— Не чай, а еж.

Марфа, с секунду подумав, быстро произнесла:

— Прошу прощения, госпожа. Я сейчас же приготовлю вам другой чай. Одну минуту.

— Да, спасибо, — прохрипела девушка, а затем добавила: — Не извиняйся.

Когда Марфа вернулась с новым чаем, Пенелопа худо-бедно поковырялась в завтраке. Вроде все было вкусное, но аппетит так и не появился.

— Держите, госпожа. Самый лучший чай, — добро расхваливала напиток служанка.

С опаской взяв чашку, Пенелопа все же поднесла ее ко рту и сделала глоток. К счастью, он и правда оказался замечательным — очень мягким, смазывающим, согревающим. Девушка сделала еще один глоток. Вдруг показалось, что он немного «покусывет» горло, но все равно было очень вкусно.

— Нравится? — улыбаясь, спросила служанка, прекрасно видя довольную мордашку Пенелопы.

— Да, — с уверенностью заявила девушка.

— Я положила сливок и меду. Как раз то, что нужно.

Девушка понимающе кивнула и, еще немного отпив, сразу же почувствовала мягкое, нежное облачко во рту, а затем разливающееся по телу тепло.

— Еще что-нибудь изволите?

— Нет, ничего. Можешь идти, — с легкостью произнесла девушка и искренне поблагодарила.

Дальше работа потекла своим чередом.

*** *** ***

Вечером того же дня Пенелопу вызвал к себе Ландор. Девушка, захватив с собой папку, вышла из кабинета и, спускаясь вниз по лестнице, начала обдумывать грядущую встречу. В этот раз она не собиралась упустить возможность вывести разговор в правильное русло. К тому же примерно через месяц у Адрио День рождения, нужно успеть к этой дате.

Сев в карету, девушка продолжила размышлять, посильнее завернувшись в кардиган. Через двадцать минут она уже поднялась на нужный этаж и направилась к двери в покои Ландора. Сняв с себя кардиган и передав его дежурившему стражнику, Пенелопа вошла в покои.

Ландор сидел за своим столом, погруженный в работу и сразу ее не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Пенелопа точно не знала, но это было не важно.

— Добрый вечер, Ваше Светлейшество, — еще раз поздоровалась она, но намного громче и увереннее.

— Не стойте у двери и передайте мне бумаги, — не отрываясь от письма произнес Хранитель спокойным, властным тоном.

Пенелопа недовольно сомкнула челюсть, но, мгновенно взяв себя в руки, уверенной, неспешной походкой направилась к столу. Остановившись около него, она сначала окинула взглядом то, что интересовало Хранителя больше министра, с которым была назначена встреча, и затем задержала взгляд на виске Ландора. Через пару секунд Хранитель резким движением отложил перо и, подняв голову, сразу же вперился взглядом в глаза Пенелопы. Она, цепко ухватив зрительный контакт, победоносно улыбнулась и протянула руку с папкой документов.

— Держите. Не хотела вас отвлекать.

Надменность искрила в глазах Хранителя, и он, взяв папку, произнес:

— Можете идти, — и потянулся к перу.

— Есть несколько вопросов, которые я хотела бы обсудить, — произнесла девушка.

Дописывая третье предложение, Хранитель небрежно ответил, не поднимая головы:

— Оформите их в письменном виде и отправьте мне.

— Дело не терпит отлагательств.

— Вы не в состоянии своевременно справляться со своими обязанностями? — морозным холодом полыхнул ответ.

— То, что я хочу обсудить, касается письма, которое пришло сегодня утром, — металлически произнесла девушка, почувствовав озноб.

— Никто не будет за вас выполнять работу. Ступайте.

Жар полыхнул в области головы и грудины, в то время как конечности сковал холод. Пенелопа замерла в бессилии.

— Вы меня не слышали? Ступайте и не мешайте другим.

— Я отправлю вам письмо, — хрипло, болезненно произнесла девушка, развернулась и направилась к выходу.

Не прощаясь, потому что разговор не был окончен, Пенелопа вышла в коридор и, забирая из рук стражника свой кардиган, услышала сзади торопливые шаги. Это летящей походкой приближалась Кира.

— Всем добрый вечер еще раз! — радостно прозвенел ее голос.

Пенелопа повернулась и поздоровалась в ответ, лицемерно улыбаясь и наблюдая за счастливой улыбкой гостьи. Медленно надевая кардиган, Пенелопа наблюдала через закрывающийся дверной проем, как Ландор моментально отвлекся от работы и, улыбаясь Кире, что-то ей охотно отвечал.

Стражник, полностью закрыв массивную дверь, вернулся на пост.

«Объявилась пару месяцев назад и стала дороже старых друзей? Малолетняя дрянь!»

Пенелопа гневно развернулась и направилась в свои покои.

*** *** ***

Утро следующего дня было просто отвратительным. Пенелопа лежала, прикованная к кровати невероятным бессилием и головной болью. Помимо всего прочего и с горлом было что-то не так. Отмахнувшись от надоедливых увещаний служанки, девушка после снадобья от головной боли поднялась с кровати и, легко одевшись, потому что ей было невероятно жарко, начала спускаться в столовую. Однако, не доходя до нее, девушка остановилась, вспомнив подслушанный вчера разговор. Стыдно было идти туда и встречаться с людьми, которым подпортила жизнь, поэтому Пенелопа направилась сразу на кухню, чтобы перехватить немного еды. Раньше она так не делала, но перекусить уж очень хотелось. Дойдя до двери, девушка услышала мерзкий смех гостьи из храма и остановилась. Пенелопа сейчас была не в лучшей форме, чтобы встречаться с ней, поэтому развернулась и сразу же направилась к карете.

Парясь в легком платье и мучаясь от того, что ноги категорически отказывались согреваться, Пенелопа делала свою работу. Что-то перекусила, попила невкусный чай, помощи от которого был с гулькин нос, и продолжила работать, периодически кашляя.

Днем к девушке вбежал гонец и передал, что Хранитель в срочном порядке вызывает ее к себе. Она вышла из-за стола и поехала к нему, совершенно не подозревая причины вызова.

— Что это такое?! — он грозно швырнул письмо в сторону Пенелопы.

Девушка как в тумане услышала его слова и медленно, насколько позволяла ее энергия, взяла с края стола раскрытое письмо.

— Я вижу, у вас предостаточно времени! — едко заметил Хранитель и что-то там еще сказал, но Пенелопа его не слушала.

«Вчера он никуда не спешил», — промелькнуло в ее голове.

Девушка уже начала отвечать, как вместо слов вылетел небольшой кашель.

— Это письмо от управителя господина Василия, — чуть погодя спокойно ответила девушка.

— Вы все это время читали имя отправителя?! Где он сейчас и куда направляется?! Глаза разуйте и читайте внимательно!

«В степь? Почему? Он ведь должен быть в Долроме…»

— Он отправился в экспедицию в южную степь на полгода, — тихо произнесла Пенелопа, не понимая, почему он не получил ее письмо.

— Я составил список преподавателей, которых хочу видеть в ВАГО, и теперь узнаю, что один из самых важных кандидатов не получил приглашение!

«Я что, забыла ему написать?!» — в растерянности думала Пенелопа, ощущая усилившийся жар.

— Я направлю почтового сокола…

— Где он его искать будет? Там что, есть почтовая башня?

— Тогда гонец…

— Гонца я уже отправил, — надменно процедил он. — А теперь скажите, пожалуйста, я что, должен за вами всю работу перепроверять, а? Чтобы таких сюрпризов не было?

— Я… Прошу прощения.

— Если вы даже с таким пустяковым делом справиться не в состоянии, как я могу быть уверен, что важными задачами все будет так, как надо? Мне подобный риск ни к чему. Поэтому с сегодняшнего дня вы понижены в должности до обычного госслужащего. Опыта наберетесь.

Пенелопа медленно подняла взгляд на Хранителя и высокомерно на него посмотрела.

— А замену мне вы уже нашли?

— Это вас не касается, — ответил он, презрительно ухмыльнувшись.

— Значит, не нашли, — сделала вывод Пенелопа. — Давайте помогу. Бандил? Вы его уволили и отослали в другой город. Может быть, вы? Уверена, у вас много свободного времени. Нет? Или, может быть, Кира? Она столько времени у вас проводит, неужели до сих пор ничему не научилась?

— Выговорились? А теперь ступайте отсюда, чтобы я больше вас не видел. Будьте признательны, что я вам разрешаю здесь жить.

Девушка смерила его взглядом.

— Теперь я понимаю, что правильно сделала, отослав отсюда Адрио, — говорила она, наблюдая, как искажается яростью лицо Хранителя, а он сам привстает, — иначе бы он здесь загнулся. С вашими-то закидонами.

— Стража! — рявкнул он. — Выведите ее отсюда!

Дверь открылась, а Пенелопа, кинув взгляд за спину, вновь посмотрела на Хранителя.

— В камере меня не будет слышно, да. Или, может, — она жестом показала отсечение головы, — чтобы наверняка? Что? Не уверены еще? — и она разразилась хохотом, смешанным с кашлем. — Ладно, я пойду, — позволила страже взять себя под руки. — Как решите, что будете со мной делать, дайте знать. В письменной форме! ­ — выкрикнула напоследок.

Пошатываясь, Пенелопа ступала вниз по ступенькам и была даже немного благодарна, что ее вели стражники. Кашель не останавливался, все тело пылало, кроме вечно замерзших ног. Стражники что-то ей говорили, потому что через туманную завесу до девушки долетали слова «у вас жар», «лекарь», но ей было все равно. Все, что можно было испортить, она испортила. И ко Дню рождения Адрио ничего не изменится. Голова продолжала кружиться, тело ломило, и ноги плохо слушались. Не пустив стражников в покои, Пенелопа сама добралась до кровати, рухнула на нее и моментально отключилась. В этот же день стало известно, что у Пенелопы лихорадка, а еще через пять дней из замка Хранителя в больницу Дельфиниума был направлен почтовый сокол. Лимад не справлялся.

Глава 2

— Нет, правее! Еще правее! — указывала Пенелопа слугам, наблюдая, как те вешают картину в коридоре. — Да, вот так хорошо. И теперь повесьте так же остальные картины.

— Слушаюсь, госпожа, — в один голос сказали близнецы-блондины.

Пенелопа, удовлетворенно улыбнувшись, направилась в огромную гостиную, которая с недавних пор появилась в замке Хранителя. Вообще, в замке много чего появилось: и библиотека в пять этажей, и озерцо посередине столовой, и зеркальные полы, и помещения, как в особняке Огня в Дельфиниуме.

Проходя по широкому балкону и наблюдая за застывшим городом, Пенелопа краем глаза уловила силуэт. Из-за поворота вышел парень лет шестнадцати, с черными волосами, голубыми глазами и озорной улыбкой.

— Вадим, — обратилась к брату Пенелопа, — вот ты где. Почему тебя не было на завтраке?

— Я гулял, — ответил парень то, что девушка подумала.

— Давай сейчас вместе погуляем по городу.

— Давай, — он кивнул.

— Только сначала нужно найти Адрио и Ландора. Ты их не видел?

«Адрио в библиотеке?» — подумалось девушке.

— Адрио в библиотеке, — ответил Вадим.

Улыбнувшись, Пенелопа подошла к брату, взяла его под руку, и они вместе пошли в библиотеку по зеркальной лестнице. Мимо пробежал Гаврила в обнимку с картой, а где-то сзади послышался голос Ивана Прокофьевича:

— Это каркадэ, дорогой мой Гаврила. Не желаете попробовать?

Не оборачиваясь, Пенелопа с Вадимом продолжили путь, переговариваясь на разные темы, и вскоре оказались в библиотеке. Адрио, как и предполагала девушка, сидел на книжной полке высотой в трехэтажное здание и листал книгу.

— Адрио! Спускайся! — кричала девушка. — Пойдем гулять!

Молча отложив книгу, мужчина спрыгнул с полки и приземлился на пол, подняв облако пыли и распугав снующих читателей. Это был очень высокий, крупный мужчина-брюнет с метровым хвостом, развивающимся, как змея, и татуировкой на щеке и руках.

— Пойдем.

— Ты Ландора не видел?

— Он с семьей отдыхает у пруда, — он озвучил мысли Пенелопы и, подойдя к ней, приобнял.

— Думаю, — произнесла девушка, положив голову к нему на грудь и закрыв глаза, — они не будут против, если мы украдем его на полчасика.

— Да, не будут против, — в один голос произнесли Адрио и Вадим.

И они вместе пошли на задний двор к пруду. Там Ландор с женой и дочкой кормили лебедей, а его родители сидели на покрывале на лужайке и наблюдали. Хоть выглядели все эти люди иначе, девушка все равно была рада увидеть их и эту семейную идиллию, поэтому несколько минут просто стояла и наблюдала за ними со стороны. То же самое делали и Адрио с Вадимом. Вскоре высокий худой блондин с коротковатыми волосами посмотрел в сторону зрителей и пошел к ним.

— Я могу погулять с вами полчаса, — произнес он, улыбаясь серо-белыми глазами.

— Отлично, — улыбнулась девушка в ответ. — Давайте сократим путь.

В этот же момент пейзаж изменился и Пенелопа с парнями оказалась на городской площади. Герои прогуливались по вымершим улочкам, общались на разные темы и смеялись. В какой-то момент обычные дома сменили такие же, но выцветшие, как будто нарисованные простым карандашом.

— Нужно вернуться за барьер, — взволнованно проговорила девушка, — там безопасно.

И как только они это сделали, вдалеке в небе материализовался сиреневый туман и начал плыть в сторону города.

— Опять она, — проворчала Пенелопа и выругалась. То же самое сделали и парни.

Стоя в нескольких метрах от барьера на защищенной территории, Пенелопа презрительно наблюдала за незваным туманом. Он нагло полз в сторону чужой территории, как вдруг на его пути возник прозрачный, переливающийся на солнце барьер. Туман нахлынул на него, но не смог пробить. Тогда он попытался пройти левее или правее, но и там возник барьер и перегородил путь. Через некоторое время борьба прекратилась и туман исчез, а городской пейзаж впереди компании выцвел. Теперь граница проходила уже сзади Пенелопы и парней.

— Когда она уже отлипнет? — зло проговорил Вадим, а Ландор и Адрио поддержали.

— Того же жду, — согласилась Пенелопа сама с собой и посмотрела на парней.

Более-менее точные копии Адрио, Ландора и брата стояли перед ней, озвучивали ее мысли и делали то, о чем она думала. Девушку не все устраивало, но она была готова закрыть на это глаза, лишь бы они были рядом.

«Чудесный сон», — подумала она, удовлетворенно наблюдая за его персонажами.

— Нужно возвращаться в замок.

В эту же секунду пейзаж поменялся и Пенелопу уже окружали картины и гобелены в гостиной. Парней рядом с ней не было, но девушка отлично знала, где они и что делают: Вадим где-то гуляет, Адрио что-то читает в библиотеке, а Ландор кормит лебедей вместе с семьей. Все дни были почти одинаковыми. Если и были отличия, так только сознательные — те, которые Пенелопа сама захотела внести. Однако…

Девушка посмотрела на небо, виднеющееся за окном.

… было и то, на что она влиять категорически не могла. Как будто оно не было продуктом ее осознанного сновидения.

Следующие дни протекали по заданному сценарию. (А, возможно, это были и не дни, а сменяющиеся акты пьесы). Друзья вместе гуляли, общались, играли в игры и смеялись. И вот, сидя за столиком на крыше замка и попивая чай, который был абсолютно безвкусный, Пенелопа перевела взгляд на отца Даниила, крупного старца, сидящего рядом, и вдруг увидела золотой туман.

— Что это такое? — удивилась она, недовольно сдвинув брови.

— Что это такое? — задался вопросом отец Даниил, тоже не выражая восторга.

Золотой туман накатился на барьер и начал двигаться по нему, покрывая. Не пробившись, туман исчез и вдруг возник с другой стороны, нахлынув на барьер. Затем он поменял локацию и повторил попытку. Диаметр защищенной территории уменьшался, но туман не пропускал. И вдруг одновременно возникли два тумана — золотой и сиреневый, — и они оба начали бороться с барьером, пытаясь прорваться сквозь него.

— Да как они посмели?! — возмутилась Пенелопа, встав. — Прекратите немедленно!

Два тумана, неподвластные желанию творца сна, как падающие огромные камни начали атаковать барьер, пытаясь найти лазейку и проникнуть внутрь. А город под их напором стал стремительнее выцветать. В конце концов, когда туманы исчезли, весь город и леса сзади и по бокам замка выцвели, а сам барьер начал проходить уже посередине Главной дороги с ториями, захватив задний двор и небольшую часть территории замка рядом. Произошедшее напугало девушку, ведь это означало, что замок в опасности.

Следующие несколько дней, или актов в пьесе, Пенелопа пыталась найти способ защитить замок от вторженцев или, если не расширить, хотя бы укрепить барьер. Но ничего не получалось. И вот, так и не найдя решения, Пенелопа почувствовала возвращение врагов. Защитный барьер над замком снова начали атаковать золотой и сиреневый туманы, но в этот раз не было водных наплывов или двух летающих камней. Тысячи мелких звезд обрушились на купол как дождь.

— Не покидать стен замка! — кричала Пенелопа своим проекциям. — Всем собраться в Зале Хранителей!

Мысленно управляя своими персонажами, девушка бежала в Зал, как вдруг до нее из неоткуда донесся мужской шепот: «Прошу…».

Остановившись, Пенелопа огляделась, но все персонажи по заданному сценарию просто бежали в Зал и говорили и кричали только то, что должны были. Проекции остановились, тем самым вывив Пенелопу из раздумий, и она скомандовала:

— Всем в Зал!

— Всем в Зал! — начали повторять за ней.

«А мне нужно в астрономическую башню», — подумав это, девушка стремглав понеслась наверх.

Оказавшись в той самой комнатке, Пенелопа осмотрелась. Сквозь стеклянные стены и крышу было видно, как под натиском звездного дождя уменьшался купол. Половина замка уже была обесцвечена.

И вдруг пейзаж поменялся. Пенелопа оказалась на бескрайней облачной равнине, а над головой висело неподвижное закатное небо, посылая вниз мягкий обволакивающий свет.

— Еще не наигралась? — вдруг раздался сзади нее до боли знакомый голос.

Пенелопа резко обернулась и увидела Вадима. Только он выглядел иначе: не как ее персонаж, а намного натуральнее. Как точная копия. Двадцатилетний парень, выше Пенелопы на полголовы, стоял, засунув руки в карманы штанов, а его карие глаза насмешливо следили за сестрой.

— Я здесь не играю.

— Ну да, — кивнул он, ответив очевидным Пенелопе образом.

Парень лениво осмотрел место, где они находились, и вдруг сделал выпад огнем. Девушка моментально отразила удар своим огнем и победоносно улыбнулась.

— Ха! В этом мире и я маг!

Вадим усмехнулся и указал кивком за спину Пенелопы.

— Что там? — нахмурилась она, не сводя глаз с брата, иначе он другой финт вытворит.

— А ты посмотри.

Нехотя, чуть погодя девушка все же кинула взгляд за спину, но там ничего не было.

— Внизу, — насмешливо подсказал ей брат.

Посмотрев вниз, Пенелопа увидела золотого зверька, что-то среднее между хорьком и кошкой. Зверек сидел и жалобно смотрел девушке прямо в глаза.

— Как он сюда попал? Неужели барьер уже пал?

— Нет, просто кто-то отвлекся.

«Да, я тоже об этом подумала», — пронеслось в голове девушки.

Вадим тем временем лениво, неторопливо обошел Пенелопу с правой стороны и присел возле зверька.

— Кажется, он пришел с миром, — и начал гладить его.

— С чего ты решил? — буркнула Пенелопа, повернувшись к нему, и задержала взгляд на странном металлическом браслете брата.

— А что указывает на обратное? — ответил вопросом на вопрос Вадим.

Девушка промолчала, насупившись, но присела рядом.

­— Что это за браслет? — поинтересовалась Пенелопа.

— Ты у меня спрашиваешь? Я же знаю столько же, сколько и ты, — ответил он, хитро сверкнув глазами. — И озвучиваю твои мысли.

­— Какой-то ты слишком осознанный, — недоверчиво пробурчала Пенелопа.

— Наверное, потому что ты лучше освоилась в роли творца, — искрила неприкрытая насмешка.

Парень перевел взгляд на золотого зверька, взял его в руки и передал Пенелопе.

— Зачем он мне? — спросила она, обхватив зверька руками, и посмотрела прямо на его мордочку. Его большие круглые глаза виновато и с мольбой смотрели на нее.

— Как знать… А вообще, — тут голос Вадима лишился беззаботности, а взгляд посерьезнел, — ты бы свои амбиции применила в реальном мире, а не в этом ничтожном сне — пьесе для одного актера. Или ты забыла, откуда пришла?

Девушка ошарашенно моргнула.

— Замок Хранителя — это твой дом, а правящая ветвь — твоя семья. И никто не смеет высылать тебя на задворки. Может, хватит прятаться в этом убогом месте и заниматься чем попало, а пора идти в наступление? Ты родилась в главенствующей семье или где? Подготовку какую прошла?

— Но меня перевели в побочную ветвь… — озвучила то, что обычно пыталась замолчать.

— А ты вернись обратно. Правительство — это такое место, где можно разные законы писать и издавать, если ты не знала. И если тебе и Ландору я еще как-то более-менее доверяю, то всяким милостивым государям, которые свели меня и не только меня в могилу, — нет. Так что я как бывший Хранитель надеюсь, что вы им государство не отдадите.

Вадим посмотрел на сестру и быстро отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил. Вдруг зверек положил лапку на ключицу Пенелопы, заставив обратить на себя внимание. Этот жест показался девушке милым, и захотелось ощутить, насколько мягкие у него подушечки лапки. В этот же момент Пенелопа почувствовала нечто приятное и теплое, исходящее от зверька. Неожиданно небо прорезал маленький лучик света и, аккуратненько, стыдливо подлетев поближе, соединился со зверьком. Сидя так и наблюдая за светящимся, пульсирующим лучом, девушка через некоторое время начала ощущать себя немного энергичнее.

— Я же говорил, что он пришел с миром, — нарушил тишину Вадим и посмотрел на сестру.

— Кажется, да, — чуть погодя согласилась Пенелопа еще хриплым голосом и хлюпнула носом.

Брат и сестра еще посидели в тишине несколько минут, как первый произнес:

— То, что ты сейчас член побочной ветви, не сильно ограничило тебя в правах, как я заметил. А если права почти те же, то чем ты ниже тех, кто остался в главной ветви? К тому же одно дело иметь власть формальную, а другое дело иметь власть фактическую. У тебя второй случай.

— Меня уволили с поста министра, — возразила Пенелопа.

— Всего-то, — парировал Вадим. — Так-так-та-ак, — вдруг протянул он и указал рукой в небо.

Проследив за рукой, девушка увидела, как вместе с золотым лучом летит сиреневый.

— Саламандру за ухо! — прорычала Пенелопа, готовая обороняться.

Когда луч подлетел на достаточно близкое расстояние, девушка, собрав пополнившуюся энергию барьера, создала зеркало и отразила луч, направив восвояси. Вдруг перед глазами встали нависающие над ней мужские руки, а некто с длинными жемчужными волосами с визгом отлетел в противоположную серую стену и приземлился на комод.

— Тише-тише, — услышала девушка знакомый мужской голос и увидела светло-русую прядь волос, перед тем как вновь очутиться в облачном пространстве.

Вадим слева от нее истошно хохотал.

— Ну ты даешь! — выдал он и опять залился хохотом, повалившись на спину.

— А нечего ко мне лезть! — фыркнула Пенелопа и хмуро уставилась на зверька. — Еще раз такое сделаешь — и следом улетишь! — обратилась она к нему.

Тот кивнул, продолжая смотреть на нее круглыми глазенками, полными мольбы, и положил на нее две лапки, прося довериться еще раз.

— Хорошо, — буркнула девушка.

Золотой луч соединился со зверьком, и энергия вновь потекла в девушку.

— Кто-то напал и убил семью Ландора, — после молчания произнесла Пенелопа, — и… тебя нет. И этот кто-то, как я понимаю, собирается прибрать власть к своим рукам. Что бы ты посоветовал сделать?

— Обратить внимание на «Феникс», — мигом ответил Вадим и хитро добавил: — Это я тебе как твоя проекция советую.

Девушка закатила глаза, а брат продолжил:

— А вообще я не тот, у кого нужно спрашивать совет. Неприятно это признавать, но я был кошмарным правителем и политиком. Сейчас-то я это понимаю, а тогда нет, — он забавно поджал губы.

— Только не говори, что это мои мысли, потому что ты — моя проекция.

— Ну, я всегда был проекцией, не только здесь. Потому что я есть проекция, — хитро и наигранно торжественно добавил он, насмешливо сверкнув глазами, но затем посерьезнел: — А ты — нет, поэтому тебе здесь делать нечего, — сказав это, он встал.

— Ты уже уходишь? — спохватилась Пенелопа и почувствовала сжимающее сердце грусть.

— Да, я же не нанимался тебя развлекать.

— Рада была тебя увидеть, — прошептала девушка.

— А я как-то не очень. Отвлекла от дел насущных, — и начал уходить.

— Каких еще дел? — усмехнулась она, чувствуя, как защипало глаза.

— Мне нужно где-то погулять, — обернувшись, нарочито серьезным тоном произнес Вадим, задрав нос как дельфинианский сноб, — книгу полистать и лебедей покормить, — и в ту же секунду он расхохотался.

— Хватит ржать с моего сна! — смеясь, возмутилась Пенелопа и ощутила, как кровь прилила к щекам.

— Святой айпейрон, неужели это все, что могло прийти тебе в голову? — сокрушался он, отступая. — Почему не скачки, дуэли, красивые и сексуальные… ну, для тебя парни, а для меня девушки; полеты, битвы с монстрами? Почему именно эта нудятина? Хорошо хоть не занятия в академии, а то я бы свихнулся!

Пенелопа смеялась сквозь слезы.

— В следующий раз…

— Даже не думай, — Вадим остановился, а его тон мгновенно посерьезнел. — Чтобы ближайшие лет сто у меня на горизонте не маячила.

— Хорошо, — кивнула Пенелопа и погодя тепло добавила дрогнувшим голосом: — А ты изменился…

— Я ведь просто проекция в твоем нудном сне, — хмыкнул Вадим, наклонив голову, и вдруг протянул, не сконцентрировано глядя вдаль: — Лебеде-ей кормить… Как хорошо, что не я занимался этим идиотизмом. Я просто, — он сделал паузу и посмотрел Пенелопе прямо в глаза, — где-то шлялся! ­— развел руками.

Пенелопа расхохоталась, становясь красной, как помидор. Вадим немного понаблюдал за сестрой и шутливо произнес:

— Значит, вот такого ты обо мне мнения.

— Нет, конечно. Просто ты все время где-то пропадал, а чем ты занимался, я не знала, поэтому…

— Все ясно с тобой, — он усмехнулся.

— Извини, — смеясь, проговорила Пенелопа смущенно.

— Не-а, не из… — он запнулся и, передумав, произнес: — и ты меня. А теперь просыпайся! — он окатил сестру энергией, и последовала вспышка.

В следующее мгновение девушка увидела перед собой темный потолок, неясные образы людей, склонившихся над ней, услышала, как ее позвали по имени, а затем погрузилась в обычный, безмятежный сон.

Магический зверек

Глава 2.2

Следующие сны Пенелопы отличались от предыдущего — затяжного и полностью осознанного. Они напоминали неясные обрывки эпизодов со своим собственным сценарием или просто тихие моменты забытья. И вот, спустя некоторое время девушка открыла глаза и увидела не очередную картину драматурга, а обыкновенный потолок. Серые камни разных размеров складывались в привычный узор, поэтому девушка моментально узнала потолок своей собственной спальни.

Пенелопа попыталась убрать одеяло, как почувствовала, что ее руку больно кольнуло. Нахмурившись, она повернула голову направо и увидела возвышающуюся капельницу, а, сконцентрировавшись на заднем фоне, заметила спящую медсестру. Незнакомая девушка двадцати с чем-то лет с вьющимися рыжими волосами и в медицинской униформе дремала на софе, подперев голову рукой, а возле нее лежала раскрытая книга. За окном стояла ясная погода вроде бы позднего утра. Но Пенелопа могла и ошибаться.

Девушка решила привстать и, когда начала это делать, почувствовала, насколько тяжело, сложно было двигаться. Сложилось впечатление, что ее тело стало чугунным или все мышцы разом ослабли. Или и то и другое. Кряхтение девушки разбудило медсестру, и та, мигом спохватившись, подлетела к кровати.

— Госпожа Пенелопа! Наконец-то вы..! Как вы себя чувствуете?

— Тяжелой, — призналась девушка. — Помоги сесть…

— Д-да, секундочку…

Медсестра помогла девушке занять сидячее положение и подложила под ее спину подушки. Пенелопа с удовольствием откинулась на подушки и облегченно выдохнула: после такого физического усилия действительно хотелось отдохнуть. А еще стало жарко.

— Вы что-то хотите? Пить? Есть?

Вопрос застал девушку врасплох, и она призадумалась.

— Не знаю. Пока ничего не хочу. Хотя нет, открой немного шире окно. Здесь душновато.

— Да, секундочку. Мне нужно позвать лекарей, — произнесла она, зафиксировав окно. — Вы не против, если я выйду ненадолго?

— Иди.

Медсестра вылетела из покоев, а Пенелопа принялась осматриваться. В спальне успели похозяйничать: возле кровати стояли две софы и стол, на котором лежали лекарства и медицинские приспособления. Вспомнив о капельнице, Пенелопа посмотрела на голую руку и нахмурилась, заметив, какой она была тощей и сероватой. Потом осмотрела вторую руку и решила посмотреться в зеркальце, как услышала шаги.

В спальню быстрым шагом вошли Лимад, лекарь Николина из больницы Авилона и еще двое незнакомых мужчин.

— Госпожа Пенелопа! — радостно воскликнул Лимад. — Как вы себя чувствуете?

— Сносно. Слабость только ощущается.

— И не удивительно! — воскликнула Николина, чьи раскрасневшиеся щеки свидетельствовали о том, что ей пришлось пробежаться или непривычно быстро пройтись. Николина была полной женщиной лет семидесяти, с короткими тонкими седыми волосами и круглыми глазами. — Вы нас изрядно напугали.

— Госпожа Пенейлоп, — произнес с отчетливым дельфинианским акцентом худощавый мужчина лет восьмидесяти, курносый, с высоким лбом, — наконец-то появилась возможность с вами познакомиться. Меня зовут Альберт, я заместитель главврача в больнице Дэльфинниума. А это мой интерн Рик, — он вежливым жестом указал парня лет двадцати-двадцати пяти с каштаново-рыжими волосами, тот вышел вперед и кивнул головой в знак приветствия.

— Рад видеть, что вы идете на поправку, — произнес он.

— Благодарю, — вежливо произнесла Пенелопа.

И разговор плавно перетек к осмотру. Лекари начали производить над Пенелопой разные медицинские манипуляции, периодически задавая те или иные вопросы. В ходе разговора девушка узнала, что болеет она «давненько», но все ужасное уже далеко позади. Альберт и Рик, как верно предположила девушка, приехали в Авилон, чтобы помочь Лимаду и остальным врачам (но, как оказалось, ехали они дольше, чем помогали). Этот факт заставил Пенелопу задуматься, однако именно изумило ее то, что последовало чуть погодя: девушке сказали, что отдыхать ей придется много, потому что процесс реабилитации долгий и ускорять его нельзя. Какая может быть долгая реабилитация (да и вообще реабилитация) после больного горла и высокой температуры, Пенелопа понятия не имела, но решила довериться. Все-таки она не медик. Вскоре осмотр закончился, и лекари, пожелав девушке хорошенько отдохнуть, ушли до поры до времени, приговаривая, что сейчас отдых — лучшее лекарство. Девушку оставили на медсестру и личную служанку по имени Варвара, которая принесла обед.

— Госпожа, я так рада, что вам наконец-то стало лучше! — светясь, говорила служанка, устанавливая небольшой столик с обедом прямо на кровати. Варвара была нехуденькой девушкой тридцати лет с густыми черными волосами и голубыми глазами. — Приятного аппетита!

— Спасибо, — поблагодарила Пенелопа, взирая на бесформенное нечто крайне непонятного цвета, подрагивающее в тарелочке самым неприглядным образом.

Когда служанка тактично отошла в сторону и села на софу рядом с медсестрой, Пенелопа решилась притронуться к «блюду».

Попробовав ложку абсолютно безвкусной жижи, девушка с облегчением выдохнула и, прислушавшись к организму, продолжила ею запихиваться. Когда она увидела свое бесформенное отражение на бортике полупустой тарелки, вспомнила, что ранее хотела посмотреться в зеркало и потянулась к тумбочке. Девушка открыла ящик, достала из его недр зеркальце и, увидев в отражении труп кикиморы, молча убрала предмет обратно в ящик и вернулась к поеданию жижи. Настроение немного испортилось.

После обеда девушка пыталась уснуть, но ей все время что-то мешало: то кровать слишком теплая, то слишком мягкая, то душно, то холодно, то тело онемело. Отлично понимая, что все проблемы сводятся к одному самому неприятному запрету — нельзя вставать с кровати, — Пенелопа попросила, а затем пару раз пыталась аргументировано доказать, почему ей нужно пройтись. Но на все она получала категорический отказ. Единственное, что ей разрешалось, — это ходить в туалет, но назвать прогулкой такие походы язык не поворачивался. Разозлившись, Пенелопа взяла книгу с тумбочки и принялась читать, но все строки пролетали мимо, как вода через сито. Желание по-настоящему размяться с каждым часов возрастало с новой силой. Раньше такого с девушкой не было.

К вечеру Пенелопе осточертело лежать, сидеть, полулежать и полусидеть на кровати и разминка рук и спины только все усугубила. Девушка отослала служанку и медсестру по разным поручениям и хотела уже встать и пройтись, как на службу заступила новая партия надзирателей. В конце концов, отослав всех медсестер, медбратьев, служанок и слуг, которых ей изволили приставить, по поручениям в разные части Авилона, Пенелопа с замиранием сердца встала с кровати и с наслаждением прошлась. Движения были немного неуклюжими, но зато такими долгожданными. Она прошлась до одной софы, потом до другой, обошла их обеих, а желание двигаться продолжало раскочегариваться. Девушке даже начало казаться, что чем больше она двигается, тем больше ей хочется двигаться. Она не переставала чувствовать, как тело оживает, а айпейрон начинает как будто оттаивать. Хотя физически, действительно, ей было тяжеловато.

Подойдя к окну, Пенелопа остановилась и принялась наблюдать за природой, работниками замка и думать о том, что давненько не видела людей, снующих по своим делам, и насколько приятно разговаривать с теми, у кого есть своя точка зрения (если это, конечно, не касается запрета покидать пределы кровати). Девушка не понимала, почему вдруг это стало для нее таким диковинным, ведь само собой люди — не куклы, но…

«Возможно, это из-за того, что я долго болела и отвыкла от социума, — подумала Пенелопа. — Надо бы узнать, как долго я была в бессознательном состоянии? Если я отсутствовала целую неделю, то работы накопилось очень много, — и вдруг запнулась, вспомнив события последнего рабочего дня. — Хотя какая работа, меня же уволили».

Хмуро вспоминая Ландора и разговор с ним, Пенелопа задалась вопросом:

«Интересно, он соизволил побеспокоиться или все время провел с этой Кирой и не заметил, что я заболела?»

Девушке уже надоело стоять у окна, и она решила пройтись по всей комнате. Заодно уйти от мерзких воспоминаний и мыслей. Проходя мимо книжной полки, Пенелопа почувствовала, что двигаться стало намного легче. Она остановилась и эксперимента ради принялась разминать руки, потом поделала легкие наклоны и уже намеривалась перейти к приседаниям, как услышала отдаленный звук открывающейся двери и приближающиеся к спальне шаги.

«Уже вернулись?» — подумав, Пенелопа поспешила к кровати, почти сразу об этом пожалев.

Плюхнувшись на кровать, девушка продолжала ощущать головокружение, а пелена на глазах стала темнее.

Послышался стук в дверь.

— Войдите! — произнесла Пенелопа, начиная потихоньку приходить в себя.

— Госпожа, а вот и сервиз! — послышался радостный голос служанки, и через пару секунд Пенелопа увидела, как та держит перед собой коробку. — Все, как вы хотели: прозрачный, в виде лотоса! Вы не представляете, но именно сегодня он поступил в продажу!

— Я так рада, — горевала Пенелопа, выдавив из себя радостную улыбку. — Спасибо.

— Да! — служанка-шатенка с веснушками задорно направилась к девушке. — Торговец уже упаковывал сервиз для ярмарки, как я его выкупила!

— Ярмарка? — удивилась Пенелопа. — Так скоро?

— Почему скоро? Самое время, конец пятого месяца же.

— Как конец?! — изумилась девушка, резко подскочив.

— Госпожа, вам нельзя вставать! — кинулась к ней служанка вместе с сервизом.

— Какое сегодня число? — потребовала Пенелопа.

— Двадцать четвертое, — ответила она, поставив коробку с хрупким содержимым на тумбочку.

— Что?! — изумилась Пенелопа. Она искреннее считала, что это «давненько» исчисляется максимум неделей, потому что последние несколько лет у нее было отменное здоровье, а тут…

«Я же не отправила Адрио подарок на День рождения! И еще даже не выбрала надпись для гравировки! Он не успеет прийти вовремя!»

— Госпожа, с вами все хорошо? ­— разволновалась служанка. — Я сейчас позову лекаря. Подождите, пожалуйста!

— Нет! Стой! — Пенелопа успела схватить ее за руку, хотя раньше у нее такой молниеносной реакции не было, и произнесла: — Не нужно звать. Ты лучше расскажи, чем я болела три недели.

— Я… — не уверенно начала служанка, — не знаю всех подробностей. Знаю только, что вы никак не просыпались. И лекарства вам не помогали, поэтому вызвали лекарей из самого Дельфиниума!

— И благодаря их усилиям мне стало лучше…

— Ну-у… эм-м… не совсем… — замялась служанка.

Пенелопа уже намеривалась узнать, что та утаивает, как послышался стук в дверь.

— Войдите, — разрешила Пенелопа.

Смуглый парень восемнадцати лет вошел в спальню, двигаясь немного зажато, и смущенно глядя в пол произнес:

— Госпожа Пенелопа, я нашел часы с кукушкой, но без кукушки. Как вы и просили, выпрыгивает хорек. Мастер сделал за отдельную плату.

— Превосходно, — улыбнулась девушка натянуто и поблагодарила.

Распаковывая часы и другие предметы, которые принесли подоспевшие слуги, служанки, медсестры и медбратья, Пенелопа отодвинула вопрос на второй план. А когда же в комнату один за другим начали вносить какие-то подарки, девушка окончательно забыла, что хотела что-то спросить.

После распаковки подарка от родителей, которые в письме попросили прощение, что не смогли приехать, и пожелали скорейшего выздоровления, девушка с меньшим энтузиазмом принялась доставать и читать письма других отправителей. Как и ожидала, большинство адресантов были из главной и побочной ветвей клана, поэтому Пенелопа, читая оды о себе и залихватские пожелания скорейшего выздоровления, отчетливо представляла истинный смысл их слов. И если сами пожелания не вызывали у девушки каких-то особых эмоций, то имена отправителей, почтивших ее своим вниманием, читала она с интересом. Однако когда в комнату внесли следующий подарок, Пенелопа в ту же секунду узнала отправителя.

Великолепный букет в пастельных тонах моментально стал центром комнаты, магнитом притягивая к себе не только взгляды, но и трепетные вздохи. Нежно-розовые и нежно-сиреневые пионы с легкими, как перышко, лепестками сочетались с изящными кремовыми пионовыми розами, обрамленными веточками сирени белого и аметистового цветов со спящими бутонами; кое-где ласково выглядывали миниатюрные розовые розочки, а свежести и сочности добавляли букету мягкие зеленые шапочки вибурнума, — и все это было подвязано лаконичной белой атласной лентой с аккуратными кончиками.

Получая букет, Пенелопа незаметно для себя приосанилась, не сводя с него глаз и невольно улыбаясь. Запах, который и так заполнил всю спальню мягким облачком, вблизи раскрылся фейерверком деталей. Пенелопа сидела на кровати, окутанная чарующим ароматом цветов, свежим, с водными нотами, немного сладковатым и нежным. Она достала аккуратную открытку, подписанную изящным почерком, и молча прочитала:

Замечательный букет Прекрасной даме…

Дорогая моя Пенелопа,

С нетерпением жду тот момент, когда Вы расцветете, словно букет изысканных цветов, и осчастливите нас своим долгожданным возвращением. Убежден, Вы будете стократ пленительнее, чем мой скромный презент.

Искренне Ваш И.П.

Пенелопа, улыбаясь, отложила открытку и еще раз окунулась в созерцание прекрасного букета, как через некоторое время заметила нечто сверкающее в веточке сирени между бутонами пиона и розочек. Аккуратно раздвинув цветы, девушка восхищенно ахнула. Это была изящная брошь в виде пятилепесткового цветочка сирени. Пенелопа улыбнулась еще шире, почувствовав приятное тепло, разливающееся по всему телу.

Остаток дня прошел просто замечательно.

*** *** ***

Проснулась Пенелопа рано утром оттого, что ее айпейрон бурлил и требовал активности. Девушка всегда была тяжелой на подъем и «предпочитала», повинуясь природе своего организма, все несколько раз обдумать, учесть все нюансы, а только потом уже действовать, затратив четко определенное количество энергии и не больше, однако сегодня все было по-другому. Когда мысль о выборе надписи для гравировки только промелькнула в голове, Пенелопа уже выпорхнула из кровати и принялась пролистывать поэтические книги в поисках идеальной цитаты, а прелестный аромат восхитительного букета этому только способствовал. И если раньше Пенелопа могла час сидеть на месте и думать (максимум могла поменять позу), то сейчас она резво перерывала уже второй шкаф, но при этом делала все тихо, чтобы не разбудить дежурную медсестру, мирно сопящую на софе. Мышцы у Пенелопы все-таки ныли, но при этом ни о каком отдыхе не могло идти и речи. Бурлящий айпейрон был категоричен, как и поджимающий срок.

Так ничего и не найдя, Пенелопа остановилась и присела на кровать.

— А, может, написать качества Адрио, которые мне… кх-кх… импонируют… — шепотом размышляла девушка, краснея.

Она встала с кровати и начала письменно перечислять его качества.

— Нет, плохая идея, — через некоторое время пробурчала она и после паузы пошла в свою гостиную. Там тоже хранились книги, но менее любимые и нужные.

Проходя мимо комода, стоящего у двери, девушка остановилась. Комод переместился немного вперед и вбок.

«Похоже, его подвинули, чтобы пронести софы» — подумала она и перешла в другую комнату.

Когда девушка перерыла уже половину первого шкафа, ей вдруг вспомнились стражники, разговоры с ними и завтраки.

«Может, они хотят что-то отправить Адрио? Если да, то можно все поручить одному гонцу», — закончив думать, Пенелопа вынырнула из собственных мыслей и обнаружила, что уже на всех порах мчится в столовую стражников, где как раз должен начаться завтрак утренней смены. И при этом она успела немного привести себя в порядок.

Пролетев мимо и не заметив какого-то жителя замка, Пенелопа спустились по лестнице и остановилась у двери в столовую. Отдышавшись, спокойно зашла.

В помещении было пока только трое стражников — Никита, Сергей и Антон. Они встретили девушку радостно, но с недоумением.

— Госпожа Пенелопа! — воскликнул Никита, который до этого, как и остальные, стоял как свеча и был готов отдать честь. — Это вы? Но что вы тут делаете? Разве вам уже можно покидать покои?

— Сегодня я планирую отправить Адрио подарок на День рождения, — сразу пошла в атаку Пенелопа, чтобы увильнуть от неудобного вопроса. — Вы хотите ему что-то передать? Письмо, например.

Сергей и Антон выглядели неуверенными, а Никита засветился энтузиазмом.

— Хорошая идея! — закивал он.

— Когда вы планируете отправить гонца? — для общей информации уточнил Антон.

— Сегодня днем или вечером. Зависит от того, как скоро будет готов подарок, — ответила девушка.

«И как скоро я выберу цитату для гравировки», — горько добавила она.

— Тогда сегодня как можно быстрее передам вам письмо, — заверил Никита.

— Госпожа Пенелопа, — вдруг произнес Сергей, выйдя вперед, — мы еще вчера хотели вас навестить и рассказать кое-что, но нас не пустили.

— Точно, — тихо протянул Никита и беспокойно посмотрел на девушку.

— Что произошло? — металлически спросила Пенелопа, чувствуя тревогу.

Сегодня, 17.05, я опубликовала блог о том, как выбирался букет. Другими словами, пара строк о трудности жизни автора ХD Заходите почитайте:) Там еще фотография самого букета.

Глава 2.3

— Что произошло? — металлически спросила Пенелопа, чувствуя тревогу.

— Неделю назад вам пришло письмо от командира, — продолжил Сергей. — Поскольку вы были без сознания, ответил Везгар. Он написал, что вы серьезно заболели и до сих пор не пришли в себя, поэтому… Госпожа?..— взволнованно произнес он, увидев, как Пенелопа побледнела.

Девушка молчала, судорожно размышляя, а затем спросила:

— Когда вы отправили письмо?

Сергей нахмурился, пытаясь вспомнить, зато ответил Антон:

— Вроде бы восемнадцатого числа.

— Да, точно, — подтвердил Никита.

— Значит, ответ придет сегодня или завтра, — высчитала она, зная, как работает соколиная почта. — Или уже пришел.

— Мы вчера направили сокола с письмом, где написали, что вы пришли в себя, — вставил Никита, но девушка его не услышала.

Пенелопа, закусив губу, размышляла, а затем быстро выпалила:

— Письмо занесите как можно быстрее. Я сегодня выезжаю к нему.

— Что?! — воскликнули одновременно Никита и Антон.

Сергей неуверенно посмотрел на нее и возразил:

— Вам недопустимы такие нагрузки. Ехать шестнадцать дней.

— Мне все равно, — твердо заявила Пенелопа. — Никита, я жду письмо, — с этими словами она вышла из столовой и поспешила к себе, не обращая внимания на физическую усталость, контрастирующую на фоне бушующего айпейрона. Трое стражников поспешили провести ее, а заодно отговорить от затеи, но все было без толку.

— И не вздумайте сболтнуть лекарям или кому-либо о моем намерении, — пригрозила она, подходя к двери своих покоев. Девушка остановилась и, развернувшись, заглянула им в глаза. — Я все равно поеду, — отчеканила она.

Стражники взволнованно переглянулись и промолчали, еще до конца не решив, как поступить.

Тут дверь в покои резко открылась, чуть не попав по Пенелопе, и навстречу вылетела заспанная, перепуганная медсестра со спутанными каштановыми волосами. Увидев Пенелопу, она замерла и перевела дух.

— Госпожа! — воскликнула она с оттенком придушенной истерики в голосе. — Почему вы здесь? Вам нельзя вставать!

— Я решила провести время за разговором, — отмахнулась девушка и предостерегающе сверкнула глазами в сторону стражников, вполне определенно давая понять, что она от них ждет.

Стражники, сославшись на службу, поспешили удалиться, предварительно пожелав Пенелопе скорейшего выздоровления. Девушка вошла в покои под взволнованные речи медсестры о том, как важно соблюдать постельный режим после затяжной болезни.

— Вика, я все понимаю, — в конце концов, не выдержала Пенелопа. — Но мне надоело все время лежать. Небольшая прогулка зла не сделает.

— К физическим нагрузкам нужно возвращаться постепенно! Особенно в вашем случае!

Однако Пенелопа не слушала ее, полностью погрузившись в мысли о гравировке. И айпейрон ее как-то успокоился.

«Если не фраза, то можно нанести символический рисунок...»

Вике, в конце концов, надоело разговаривать со стеной и, насупившись, села за рабочее место, чтобы приготовить лекарства. Нужно было уже звать Лимада, но оставлять пациентку одну она не хотела. Мысль о том, чтобы попросить Лимада провести разъяснительную беседу, казалась медсестре уже не такой плохой.

Вскоре пришла Варвара, готовая приступить к работе. Ее приход и крик хорька в часах напомнили Пенелопе о ходе времени. Поняв, что больше тянуть нельзя, Пенелопа достала из ящика стола чистый лист и написала на нем тот вариант гравировки, который все время напоминал о себе, хотя и был посредственным. Затем она нарисовала сосновых веточек и шишек и, сложив вчетверо, вместе с футляром и мешочком с деньгами вручила Варваре.

— Передай это мастеру Степану. Я тебе о нем говорила. Пусть сделает сегодня как можно скорее. Заплати ему тройную цену.

— Да, госпожа.

Личная служанка уже собиралась уйти, как Пенелопа ее остановила.

— Стой! Давай мне, — с этими словами она забрала лист бумаги, переписала и пересовала надпись, добавив одно слово, и, раскрасневшись, вернула служанке. — Все, теперь точно иди. И позови сюда Ладу.

«Может, надпись глупая и странная, но… Может, ему все же понравится…»

Поручив Ладе купить айпейроновый носитель для букета, чтобы сохранить его красоту надолго, Пенелопа выпила лекарство, легла на кровать и принялась продумывать план. Через некоторое время пришел Лимад и начался осмотр. Он обрадовал Пенелопу тем, что она быстро идет на поправку, и рассказал, что уже через месяц-полтора она сможет вернуться к обычной жизни, если будет следовать предписаниям.

«Какой такой обычной жизни?» — с горечью подумала она и отвела глаза.

— Госпожа Пенелопа, — серьезно начал Лимад. — Сегодня утром стражники видели, как вы бежали по коридору.

Девушка отвлеклась от размышлений и настороженно посмотрела на Лимада, а медсестра Вика и вовсе ошарашенно уставилась на нее.

— Так вот я хочу сказать, что вам запрещены такие резкие и сильные нагрузки. Дайте время айпейрону, — он запнулся, — лучше приспособиться. Надеюсь, мне не придется это повторять, иначе я приставлю к вам больше медсестер.

— Хорошо, — холодно произнесла Пенелопа, не отводя глаз от лекаря.

После ухода Лимада Пенелопа погрузилась в мрачные размышления и не заметила, как пролетела пара часов. В дверь постучали.

— Войдите, — откликнулась Пенелопа.

— Госпожа, — в дверном проеме показалась голова Никиты, — я принес, — и показал в руке толстый свиток.

Пенелопа криво улыбнулась, переводя взгляд со свитка на мужчину и обратно.

— Давай.

Никита прошел мимо сидящей на софе медсестры и протянул Пенелопе свиток.

— Вижу, желающих оказалось много, — загадочно посмотрела Никите в глаза.

­Он усмехнулся, и вдруг его лицо переменилось.

— Госпожа Пенелопа, — взволнованно начал он, — может, вам лучше…

Девушка грозно сверкнула глазами.

— …отправить письмо соколом, а не гонцом? — сглотнув, продолжил он. — Так будет быстрее.

— Я уже все решила, — металлически ответила девушка, давая понять, что больше не намерена повторять, и добавила, чтобы медсестра, которая навострила уши в их сторону, ничего не заподозрила: — К тому же, кроме письма, я собираюсь отправить подарок. Его сокол не поднимет.

— Хорошо. Я сразу не подумал, — отступил Никита и, попрощавшись, ушел.

«Да и чем мне здесь заниматься?»

Пенелопа угрюмо посмотрела на дверь, через которую ушел Никита, и перевела взгляд на свиток, который вблизи казался еще больше. Улыбаясь, девушка потянулась положить свиток в ящик, как увидела на тумбочке восхитительный букет Ивана Прокофьевича. Вспомнила записку, и улыбка стала еще шире. Затем Пенелопа открыла ящик и, положив свиток, достала оттуда брошку, которую вчера ночью положила в коробочку с важными вещичками. С удовольствием приколола к себе подарок и принялась ждать Варвару, которая не заставила себя долго ждать.

— Спасибо, — произнесла Пенелопа, беря в руки футляр. — Наведи пока порядок на книжной полке.

— Да, госпожа.

Открыв футляр и увидев результат работы, Пенелопа удовлетворенно кивнула, улыбаясь. Все, как она и хотела.

Теперь оставалось самое трудное: покинуть замок.

Пенелопа осмотрела стол, на котором стояли разные пузырьки с лекарства и медицинские приспособления, и позвала медсестру:

­— Вика, у меня немного кисть болит, — она демонстративно поводила правой рукой, — ты можешь сделать мне какой-нибудь компресс?

Медсестра тут же подошла, осмотрела руку и, попросив подождать, вышла из покоев.

— Варвара, — позвала ее Пенелопа, как только дверь закрылась, — быстрее подойди сюда.

Девушка вернула книгу на тумбочку и подбежала.

Сначала Пенелопа заглянула служанке в глаза, а затем доверительным тоном произнесла:

— Я прошу тебя помочь мне.

Варвара опешила и моментально согласилась:

— К-конечно! Я все сделаю!

Пенелопа, помедлив, удовлетворенно кивнула.

— Я должна сегодня же отправиться в храм Равновесия, поможешь мне?

— Н-но… — запнулась девушка и начала перебирать в руках юбку платья, — вам нельзя.

— Это очень важно для меня. Очень, — добавила она хриплым голосом. — И хочешь поехать со мной?

Варвара молчала, судорожно размышляя.

— Хорошо, — согласилась она к глубочайшему облегчению Пенелопы. — Но если по дороге вам станет плохо, мы тут же повернем обратно. Вы согласны?

Пенелопа криво улыбнулась.

— Да. Теперь нужно собрать мои и твои вещи. Только самое-самое необходимое. В зеленый сундук.

— В зеленый? — удивилась служанка.

— Да, остальное нам докуплю по дороге. Быстрее. И никому ни слова.

Варвара мигом бросилась к шкафу.

За несколько секунд до возвращения медсестры сундук уже был сложен. Поверх всех вещей лежал подарок Адрио и свиток. И Варвара с новым поручением выбежала из покоев, чтобы позвать человека, который давненько не появлялся в замке Хранителей.

Станислав — гонец и по совместительству газетчик — сидел в кресле-качалке в душном кабинете в резиденции министров и задавался грустным вопросом: почему о нем все забыли? Появился в третьем месяце, выполнил поручение, принеся новости по поводу Съезда Хранителей и прибытия монахов из храма Равновесия, и больше ничего важного в его жизни не случилось. Новостей и события больше не было что ли? Например, Альфред, его давний соперник, преспокойно разъезжал по всей стране, не имея ни минуты покоя. Честно говоря, иметь только одну минуту отдыха Станислав никогда не стремился, но мучиться от безделья и чувства собственной неважности тоже как-то не радовало.

Полулежа в кресле-качалке, Станислав лениво раскачивался. Коричнево-золотое подобие камзола еще больше натянулось на его упитанном теле, а пуговицы с опасной стабильностью продолжали целиться в разные стороны, готовые выстрелить в любую секунду.

Неожиданно в дверь кабинета постучали. Станислав перестал раскачиваться и замер.

«Показалось?» — пронеслось в его голове.

Через несколько секунд опять раздался стук. От удивления шея Станислава вытянулась, глаза округлились, а на устах заиграла озорная улыбка.

«Неужели..?»

— Войдите! — крикнул он слишком громко и чересчур радостно.

Дверь открылась, и в кабинет вошла черноволосая девушка.

— Здравствуйте, — деловито произнесла она, — вы Станислав?

Мужчина уже подскочил с кресла и подлетел к девушке-возможной клиентке.

— Да, это я. Чем могу служить? — выпалил он вопрос, не дав возможности гостье передумать или развернуться и уйти.

Девушка отшатнулась назад, окинула его недоумевающим взглядом и после паузы произнесла:

— Меня зовут Варвара. Госпожа Пенелопа наслышана о вашем недюжинном таланте, — повторила она заученное выражение, — поэтому считает, что…

— ДА! — выпалил он, взяв голубоглазую спасительницу за руки и заглянув ей в глаза. — ГОТОВ!

Варвара отпрянула от такого напора, ошарашенно таращась на газетчика и, услышав подозрительный скрип, с опаской покосилась на пару верхних пуговиц. Более-менее придя в себя, она решила договорить:

— …возможно, именно вы сможете справиться с поручением.

— Да! — он светился счастьем и готовностью работать. — Хоть сегодня! Сейчас!

Менее чем через полчаса Варвара, до сих пор пребывающая в нервном напряжении, уже была в спальне Пенелопы и передала записку, где было написано, что транспорт и по совместительству прикрытие прибудет в положенное время.

Пенелопа удовлетворенно улыбнулась и легла на кровати отдохнуть, безмятежно наблюдая, как медсестра корпит над новым лекарством и компрессом.

Начался обед. Сидя на кровати с очередной неаппетитной сероватой жижей, Пенелопа прислушалась к разговору Варвары и двух слуг.

— Этот сундук? — послышался мужской голос.

— Да, он, — подтвердила личная служанка.

— Ух-х, — донеслось небольшое кряхтение, — господину Станиславу читать и читать.

— Да, он готовит умную статью, — подтвердила Варвара, а Пенелопа тем временем аккуратно промокнула губки салфеткой.

После обеда был осмотр, и настало время побега. Пенелопа, зевнув, легла на кровати, как будто готовясь ко сну, и предложила медсестре пойти тоже отдохнуть или где-то развеяться. Варвара, которой поручили прибраться в гостиной, доверительно шепнула, что позаботиться о госпоже, и медсестра все же решила немного пройтись и подышать свежим воздухом.

И вот Пенелопа с Варварой вышли из покоев и направились по коридору к лестнице. Карета с сундуком уже дожидалась недалеко от ворот, сбоку у ветвистых елей, а Станислав живо исполнял свою роль, перерисовывая каменные фигурки саламандр и других животных, украшающие фасад замка.

Пенелопа двигалась за спиной Варвары. Не доходя до дежуривших стражников, стоящих к ним боком, девушки юркнули на лестничный пролет и начали быстро спускаться. Услышав приближающиеся шаги и разговор, Пенелопа опять пропустила вперед Варвару.

— Да, нужно овощей заказать, — послышался голос Лидии, а затем возле прохода показалась часть ее спины.

— Закажи побольше картошки, и поменьше морковки. Ее мало едят, — говорил Руслан, а Лидия зашуршала, что-то доставая из сумки.

— Вот, посмотри. Что еще добавишь?

Пенелопа и Варвара быстро прошмыгнули мимо них и, повернувшись спиной, поспешили вниз. Азарт возрастал с каждой секундой, и айпейрон Пенелопы, поддавшись атмосфере, начал закипать. Подходя к последней лестнице — широкой, ведущей прямо к выходу из замка, — Пенелопа услышала тихое: «Стройся! Господин Ландор идет!».

Девушки мигом замерли. Варвара напугано посмотрела на Пенелопу, вцепившись в ее предплечье.

— Идем, — твердо решила Пенелопа и потянула служанку, взяв ее под руку.

«Пусть только попробует что-то сказать против. Он мне больше не начальник».

И Пенелопа, готовая рвать и метать, с рвущимся наружу одичавшим айпейроном решительно вышла из укрытия и уверенно поспешила вниз по лестнице, наблюдая, как двое стражников быстро открывают ворота, не смотря в их сторону. Другие стражники стояли ровные, как стрела, у основания лестницы и отдавали честь. Ландор пока не появился.

Пенелопа с гордо поднятой головой и семенящая рядом Варвара пролетели мимо первой пары стражников и, услышав вырвавшийся удивленный возглас, уже приближались ко второй паре. Они стояли боком по обе стороны от выхода и тоже отдавали честь. Поравнявшись со стражниками и краем глаза увидев изумленное лицо одного, Пенелопа криво усмехнулась и вылетела из замка вместе с Варварой.

В нескольких шагах от выхода уже поджидала карета, а возле ее — Станислав, готовый на все свершения прямо здесь и сейчас.

— Светлейшая! Добрый день! — радостно поздоровался он, резво открывая дверцу кареты.

— Предобрый, — удовлетворенно кивнула Пенелопа и начала уже садиться в карету, как вдруг сзади донеслось:

— Госпожа! — к ней спешила раскрасневшаяся Вика. — Вы куда?! — запыхавшись, кричала она, продолжая бежать. — Вам нельзя!

Пенелопа выдохнула и повернулась к ней.

— Вам … нуж-но, — медсестра остановилась рядом, — кх-кх… вер-нуться в спа-льню! — с трудом говорила она, пытаясь отдышаться.

Пенелопа спокойно произнесла:

— Выбирай, или ты едешь и приглядываешь за мной, или остаешься здесь и все объясняешь остальным.

— Что? — ее глаза округлились, а язык из-за волнения начал заплетаться. — Куда… ехать?

Тут медсестру запихнули в карету, и в следующую секунду она, Варвара, сверкающий от счастья Станислав и Пенелопа покинули территорию замка.

«Конечно же, он не отдал приказ меня не выпускать», — подумала Пенелопа и счастливо улыбнулась, предвкушая встречу с Адрио.

Глава 3

По проселочной дороге с вдавленными колеями ехал одинокий экипаж. Большие деревянные колеса то наезжали на кочки, то съезжали в ямки, заставляя карету подпрыгивать и раскачиваться из стороны в сторону. Пенелопа, сидя в карете, пыталась наблюдать за закатом, который то и дело скакал перед ее глазами. Вдруг правое колесо скатилось в ямку и разрезало лужу — вода фонтанчиком брызнула во все стороны, заставив Пенелопа отпрянуть от окошка. Напротив нее дремал Станислав, прислонив голову к мягкой стенке кареты, а рядом с ним сидела все еще хмурая, как туча, Вика и смотрела в окно, сложив руки под грудью. Пенелопа тоже вернулась к созерцанию.

Дорога, по которой ехал экипаж, пролегала через поле, заросшее всевозможными травами и мелкими цветочками. Вокруг жужжали и сновали туда-сюда насекомые, и кое-где пролетали мелкие птички с коричневым оперением и причудливым хохолком. Карета вновь заходила ходуном, и Пенелопа, чувствуя подступающую тошноту, закрыла глаза и попыталась вздремнуть.

Небо уже залилось пестрыми красками позднего заката, а до постоялого двора было еще ехать и ехать. Путешествие, действительно, было очень утомительным. Приходилось часами сидеть в раскачивающейся карете, не было возможности полежать, отдохнуть, даже нормально вытянуть ноги. Конечно, экипаж каждую ночь останавливался на постоялом дворе и днем на дороге делал маленькие остановки, но этого было недостаточно. Такие поездки учили терпению и щедро дарили время на размышления. Айпейрон Пенелопы бушевал намного реже, хотя энергичность, не свойственная девушке, как была, так и осталась. Из-за нее сложновато было высиживать часы в карете. И по той же причине на каждой остановке Пенелопа наматывала круги по ближайшей округе, размышляя о разных вещах.

В смерти Вадима обвинили членов главной ветви; большинство подозреваемых казнили, а оставшихся отправили на каторгу. Однако позже раскрылось, что в убийстве брата, эпидемии негативного айпейрона и смерти семьи Ландора была замешана в основном побочная ветвь. Тем самым главная ветвь себя реабилитировала, а побочную теперь ждут нелегкие времена.

«Почему некоторые представители побочной ветви решили охотиться на Хранителей и их семьи? Побочная ветвь все равно не сможет взрастить Хранителя. Нет нужного количества айпейрона. Так почему?» — размышляла Пенелопа, выходя из кареты.

Было уже десять часов вечера, когда экипаж прибыл на постоялый двор. Перекусив, все легли спать, а утром после завтрака путешествие продолжилось.

С каждым новым днем тяжести дороги переносились все легче и легче, и Пенелопа даже начала привыкать к такому ритму, однако к следующему событию она совершенно не была готова. Да, Пенелопе уже приходилось ехать сутками напролет и ночевать в карете во время пути, когда делегация Огня возвращалась в Авилон после Съезда Хранителей, но она еще ни разу не ночевала в карете где-то в лесу без должной охраны. Точнее, вообще без охраны. А все потому, что из-за проливного дождя размыло дороги. Кучер решил выиграть время и срезать через лес, и там карета окончательно увязла в грязи.

И вот, сидят в карете пять человек — Пенелопа, Варвара, Вика, Станислав и нерадивый кучер, — одно лицо угрюмей другого, а вокруг ночная чернота, барабанит дождь и гром гремит.

При слабом свете разряжающегося огненного носителя ситуация казалась Пенелопе еще более мрачной и плачевной.

«Хотя куда уж больше», — мысленно пробурчала Пенелопа и попыталась уловить пейзаж за окном.

— Утром придется толкать карету, — нарушила тишину Варвара, и женская половина пассажиров с вполне определенным намеком посмотрела на кучера и Станислава.

— Конечно-конечно, — виновато закивал головой кучер — мужичок шестидесяти лет, с черными волосами, покрытыми сединой, усами и большой родинкой на щеке.

Станислав, прикинув глубину грязевого пруда, с мужеством поборол страдальческий вздох и попытался придать своему лицу оттенок героического равнодушия.

— Да, будем, Савич, толкать, — сказав это спокойным тоном, он не удержался и кинул взгляд на голубоглазую даму, сидящую напротив него. Дама по-своему трактовала взгляд и спросила у него:

— Что?

Станислав моментально стушевался, залился краской и замотал головой:

— Нет, ничего.

Пенелопа вопросительно посмотрела на него, потом перевела взгляд на Варвару, сидящую между ней и Викой, и, потеряв интерес, прислонилась головой к стенке кареты, обитой подушечками. Она посмотрела на темное окно, в котором виднелось ее отражение. По стеклу с внешней стороны стекали ручьи дождевой воды, от каркаса кареты громко отскакивали капли дождя, и этот звук, смешиваясь с шелестом веток на ветру и раскатистым громом, заполнял собой все пространство нескончаемой мелодией. Пенелопа закрыла глаза и через мгновение провалилась в сон.

Утро выдалось отвратительным во всех отношениях. Во-первых, спать в сидячем положении умел только кучер, все остальные только дремали, находясь в пограничном состоянии между сном и явью, и при любом сильном звуке моментально просыпались. Во-вторых, ужасно болело все тело. Нельзя было ни ноги вытянуть, ни сесть бочком, ни голову нормально положить. В-третьих, экипаж еще сильнее увяз в грязи, которой стало по колено, и, естественно, ничего не успело высохнуть из-за застилающих небо веток деревьев.

Пока Савич, Станислав и пришедшая на помощь Варвара безуспешно пытались вытолкать карету, а Вика на козлах отдавала команды лошадям, Пенелопа, чувствуя, что айпейрон уже перешел в стадию бурления, решила пройтись и остудить голову.

— Госпожа, вы куда? — выкрикнула Вика, когда девушка уже успела отойти на несколько метров.

— Поищу тех, кто сможет помочь! — ответила Пенелопа первое, что пришло в голову, и, лучше подобрав платья с грязным подолом, направилась к более сухому месту, чвякая, хлюпая, чвырькая и издавая другие звуки, которые не должны сопровождать благовоспитанную даму.

— Хоть бы ногу не подвернуть…

Грязь успела коварно заползти в сапожки, и теперь при ходьбе Пенелопа чувствовала, как ее ноги, замерзшие от влаги и холода, скользят туда-сюда внутри обуви, которая ко всему прочему прибавила в весе. Девушка, пытаясь сдерживать клокочущий айпейрон, подавила рык и, в очередной раз наступив на ногу, почувствовала под пяткой нечто маленькое и острое.

— Ай! — взвизгнув, она резко перенесла вес на другую ногу и, поскользнувшись, начала падать.

Послышался треск платья. В следующее мгновение Пенелопа вцепилась в ветку каштана и с горем пополам восстановила равновесие. Постояв так немного, чтобы прийти в себя, девушка выдохнула и, окинув безразличным взглядом надорванный подол платья, выпрямилась.

«Как он туда попал? — удивилась девушка и начала искать глазами место, где можно сесть и расшнуровать сапог, который сейчас был похож на обувь крестьянина — валенки, только не шерстяные, а грязевые.

Заметив неподалеку относительно сухой булыжник, Пенелопа начала пробираться к нему, стараясь не становиться на левую пятку. Шла она медленно, опираясь на стволы деревьев и цепляясь за ветки. Наконец, умостившись на камне, девушка услышала какой-то топот. И звук этот доносился не со стороны кареты, находящейся уже в несколько десятках метров от нее.

— Или показалось? — задумчиво произнесла девушка и прислушалась, посмотрев за спину. — О, вот опять! — вновь услышала звук

Вспомнив о нежелательном госте в сапоге, Пенелопа поставила ногу и почему-то никакого дискомфорта не ощутила. Как будто камушек поменял локацию.

Топот копыт становился все отчетливее. После минуты раздумий Пенелопа решила пойти навстречу всадникам и, если они не опасны, попросить о помощи. Импровизированная дорога уводила постепенно вверх, и пройдя вперед несколько метров, лавируя между деревьями, девушка встала за упавшим деревом, чьи корни подняли в воздух огромный земляной пласт, и выглянула.

Вскоре показался первый всадник и быстро нырнул за деревья, но и этой секунды было достаточно, чтобы узнать его. Пенелопа вылетела из укрытия и закричала так громко, как могла:

— А-адри-ио-о-о!!! — и бросилась к нему навстречу, абсолютно позабыв о грязи, хлюпающих и скользких сапогах, боли в мышцах и мучительных неделях.

Выбежав на лесную дорогу, Пенелопа увидела скачущих к ней Адрио, Клода, Семена и отца Даниила.

Растерянность на лице Адрио сменилась изумлением, а затем — радостью. Остановив лошадь, он мигом приземлился на землю, за несколько шагов сократил расстояние и заключил девушку в объятия.

— Как?.. — выдохнул он.

Обнимая Адрио, слушая, как дико бьется его сердце, чувствуя его тепло, запах, даже если он был смешан с потом, Пенелопа с каждой секундой наполнялась спокойствием. И неизвестно почему ей в голову пришла странная мысль «Он настоящий лучше всяких трехметровых».

— Мы ехали к тебе в храм Равновесия, — произнесла девушка, не отстраняясь от него. — Как хорошо, что мы не разминулись. Но почему вы здесь? — она подняла голову и заглянула в его глаза, которые, казалось, не видела уже несколько лет.

— После письма Везгара мы сразу же поехали в Авилон. Думали, что отец поможет тебе. И когда ехали по дороге, почувствовали сильный выброс айпейрона Ландора и повернули. Но… — он запнулся и серьезнее посмотрел на Пенелопу — почему у тебя его айпейрон?

— Что? — не понимающе спросила Пенелопа. — В смысле?

Адрио молчал, пытаясь подобрать слова, как вдруг его выручило тактичное «кх-кх».

— Возможно, — произнес отец Даниил, сидя на лошади и стараясь не сильно вмешиваться в разговор, — из-за болезни тебе пришлось сделать переливание айпейрона, — и, поняв, что момент он все-таки испортил, подъехал на лошади поближе.

— Переливание айпейрона? — переспросила девушка, отодвинувшись от Адрио и немного покраснев.

— Я так предполагаю. А тебе не сказали? — отец Даниил искренне удивился.

— Нет, — Пенелопа замотала головой. — Мне сказали, что у меня была высокая температура и больное горло. Хотя, действительно, — она задумалась,— теперь многое начинает проясняться. Я не знала, что такое вообще возможно…

— Я видел несколько упоминаний в заметках военных врачей, но такая техника не практикуется в медицине, потому что очень сложно найти донора, чей айпейрон подойдет по своей природе айпейрону пациента. Даже айпейроны родственников не всегда совместимы. У тебя не было ощущения какого-то… диссонанса между физической природой твоего тела и природой айпейрона? Скажем, твоя активность немного изменилась?

— Да, ­ — твердо произнесла Пенелопа, полностью удостоверившись в предположении отца Даниила, — еще как было и есть сейчас.

— Значит, это оно, — подтвердил отец Даниил, криво улыбнувшись, и его внимание привлек силуэт.

Пенелопа обернулась и увидела Варвару, стоящую поодаль от них.

— Вы ехали в Авилон … — Пенелопа запнулась, — еще по какой-то причине? — спросила она у Адрио.

Он усмехнулся.

— Нет, только из-за тебя.

Пенелопа, опустив взгляд, густо покраснела и не смогла зажевать улыбку.

— Тогда поехали в храм вместе, — она вновь посмотрела на него. — Но сначала нужно вытащить карету. Она полностью увязла.

— Сделаем, — произнеся это, Адрио запрыгнул на лошадь и с улыбкой протянул Пенелопе руку. — Запрыгивай.

Девушка засмеялась и, подобрав юбку, поставила ногу в стремя, подтянулась. Затем Адрио комфортно усадил ее в седле бочком и, крепко обняв за талию, направил лошадь в сторону Варвары. Отец Даниил и стражники последовали за ними.

— Тут недалеко ехать. Карета вон там, — она указала рукой.

— Я вижу только карету, — чуть погодя произнес Адрио. — А где стражники?

— Их нет. Я совсем забыла о сопровождении, когда сбегала из замка, — и гордо подняла подбородок.

— «Сбегала»? — он удивился и, криво улыбаясь, посмотрел на Пенелопу.

— Да, лекари требовали, чтобы я с постели не вставала целую неделю! А лучше две. И старалась не двигаться! Они понятия не имеют, насколько это мучительно! Практически невозможно! — и Пенелопа принялась в красках рассказывать свои впечатления за те полтора дня, что она провела в замке перед отъездом.

Карета продолжала стоять в грязи, не сдвинувшись ни на сантиметр. Адрио, подъехав поближе и оценив масштаб проблемы, скомандовал всем пассажирам вернуться в карету, а стражникам — начать выпаривать воду, двигаясь от внешнего края грязевого «пруда» до самих лошадей.

— Вы не будете тянуть карету? — искренне удивился Савич, сидя на козлах.

— Будем, но позже.

— Сынок, а мне что делать? — спросил отец Даниил, когда Клод и Семен добирались до позиции.

— Мы будем остужать землю. Пенелопа, ты останешься здесь или сядешь в карету? — спросил он и, увидев выражение ее лица, усмехнулся. — Хорошо, тогда приступим.

Первыми шли Клод и Семен, выпаривая воду, а за ними на некотором расстоянии следовали Адрио и отец Даниил, вытягивая тепло из земли. Спустя некоторое время всадники закончили прокладывать твердую дорогу к четверке лошадей, и вскоре карета была вытащена из оставшегося грязевого пруда.

Скача впереди всех, Семен и Клод продолжали следить за дорогой, «прокладывая» ее, где необходимо, за ними ехал Адрио с Пенелопой, а еще дальше — отец Даниил.

— Значит, ты сбежала от Лимада и других лекарей? — уточнил Адрио.

— Нет, я сбежала именно из замка. Странно, конечно, что этот поганец не выставил у дверей в мои покои стражников, которые в нашу последнюю встречу вывели меня из его кабинета под руки, — рассказывала Пенелопа, разгорячаясь с каждой секундой, что даже не заметила, как рука Адрио крепче обхватила ее талию, — но думаю, что он просто забыл об этом. И он бы еще меня в тюрьму посадил, только — вот жалость какая! — я заболела! Ты знаешь, что он меня уволил? — злость начала кипеть с новой силой. — ­Точнее, не уволил, а понизил до обычного госслужащего. За то, что я забыла послать приглашение одному профессору! И кто, извините меня, после работы во Временном правительстве и министром пойдет работать обычным госслужащим? Он свихнулся! Меня избегает, отвечает на отвали, смотрит, как на врага, — рычала она, чувствуя бурлящий айпейрон. — Можно подумать, что он просто стал нелюдимым и злым, если только не знать, как он общается с этой Кирой.

Адрио молчал, сжав челюсти, а сзади отец Даниил нервно прочистил горло.

— Терпеть ее не могу! Она заняла место нас обоих! Вечно ходит и улыбается, как будто мир так прекрасен! Она что, по сторонам вообще не смотрит?! Все время покрывает и защищает его, как будто я враг и могу ему навредить! Я — враг?! Что я им сделала?! Она в замке жалкие три месяца, пока я вкалывала на государство минимум три года!

Адрио сильнее нахмурился.

— Ты сказал, что у меня его айпейрон? — вдруг продолжала она, чувствуя, как энергия клокочет внутри нее. — То есть, он был моим донором? Смех да и только! Он не хочет тратить на меня свое драгоценное время, так с чего бы ему тратить на меня свой айпейрон? Он даже не навестил меня, когда я пришла в сознание. А, может, он и правда был моим донором, только незаметно для себя! Знаешь, сдал айпейрон для другого человека, а его дали мне. Или чисто ради компенсации. Забери и исчезни. Вот, что я тебе скажу: то, что ты уехал из этого сумасшедшего дома, — тебя спасло! Нужно было и мне с вами уехать.

— Ты бы не уехала, — Адрио подал голос.

— Но сейчас я здесь. И возвращаться не планирую. Он хотел, чтобы нас не было, так пусть теперь наслаждается! Хорек неблагодарный! — и Пенелопа продолжила делиться впечатлениями, найдя, наконец, родственную душу, которой можно довериться и выговориться.

Она больше не была одна.

*** *** ***

31-й день 5-го месяца 5989 года со дня Бэллюса

Ландор неизменно сидел за своим столом, заваленным книгами и стопками бумаг, и работал. Он написал уже половину обращения, как вдруг услышал отдаленный удар грома, продолжительный, но ненавязчивый. Тихо зашумел дождь. Через несколько минут опять раздался раскат грома, такой же деликатный, а вслед за ним робко полились высокие ноты пианино, которые с каждой секундой становились все громче и складывались в грустную, но нежную и убаюкивающую мелодию. В следующее мгновение на фоне приглушенно раздались аккорды на октавы ниже, мягко слившись с отдаленным шумом дождя. И ласковый голос запел привычную колыбельную. Эхом раздавался детский смех…

Порыв ветра поднял край исписанного листа бумаги, тем самым вывив Ландора из гипнотического состояния, и он увидел, как в конце последнего написанного предложения расплывалось черное чернильное пятно. Мелодия вмиг замолкла, оставив дождь шуметь в одиночестве. Ландор быстро поставил перо в чернильницу, скомкал обращение и выбросил его в ведро. Затем он резко встал, подошел к шторе и, дернув ее в сторону, увидел приоткрытое окно. Не обращая внимания на пейзаж по ту сторону стекла, Ландор закрыл окно, задернул штору и вернулся на рабочее место.

Неожиданно раздался стук в дверь.

Прочитав код айпейрона, Ландор узнал ответственного за соколиную почту, и произнес:

— Войдите.

В кабинете показался высокий и худощавый мужчина тридцати-сорока лет с короткими черными волосами.

— Ваше Светлейшество, вам доставили письмо.

— Давай уже, — произнес Ландор, сделав поспевающее движение рукой.

Получив свиток, мужчина раскрыл его и принялся читать.

Госпожу Пенелопу видели 28-го числа на постоялом дворе в Максимовке. По всей видимости, она направляется в храм Равновесия.

Ландор презрительно усмехнулся и, подняв глаза, заметил почтового.

— Ты еще здесь? — его вопрос повеял холодом.

— У вас больше нет никаких поручений? — спросил он и сглотнул.

— Нет.

— Тогда прошу прощения, — и, откланявшись, почтовый быстро покинул кабинет.

Оставшись один, Ландор откинулся на спинку кресла и хмуро посмотрел перед собой. Вокруг не было ни души, стояла гробовая тишина, и только дождь тихим шепотом периодически пробивался через оконную раму.

— Что ж, этого следовало ожидать.

Тут перед глазами встала картина из прошлого: Пенелопа, улыбаясь, пронеслась по коридору мимо Ландора, смотря только перед собой.

Тишину резко нарушил громовой удар кулаков по древесине. Ландор, опершись о поверхность стола, навис над ней, тяжело дыша. Его рот был искажен презрительной усмешкой, больше похожей на оскал.

Сквозь бушующие эмоции и рваные мысли прорезались слова бывшей подруги:

«Теперь я понимаю, что правильно сделала, отослав отсюда Адрио».

Ландор сильнее, насколько позволяла восстановившаяся энергия, сжал кулаки.

— Я же говорил, что они вскоре исчезнут, — прохрипел он, обращаясь к самому себе. — Но вместо смерти их забрало время. Да будет так.

Мужчина порывисто покинул покои и направился быстрым шагом в астрономическую башню.

«Только попробуйте попасться мне на глаза».

*** *** ***

Вечером того же дня в кабинет Хранителя горделивой, неспешной походкой вошел пожилой мужчина ста четырех лет[1] и прошествовал в центр комнаты. Он был одет в яркий сюртук оранжевого цвета с золотой вышивкой, а его белые длинные волосы, собранные в низкий хвост атласной лентой золотого цвета, ниспадали на спину.

— Добрый вечер, Ваше Светлейшество, — поклонившись, поздоровался вошедший раскатистым от природы голосом, пристально глядя на Хранителя через свои узкие очки в виде двух половинок. Правую руку он почтительно, но с достоинством приложил к груди на уровне сердца.

Ландор оторвался от письма и ответил пожилому мужчине тем же взглядом.

— Добрый. Господин Клементий, где документы, которые вы должны были прислать сегодня днем?

— Работа еще не окончена, мой порученец все пришлет вам на следующей неделе.

Хранитель откинулся на спинку стула и сложил руки под грудью.

— Вам трех дней оказалось мало? — ядовито недоумевал он.

— Как я уже говорил, — спокойным, властным тоном начал господин Клементий, — объем работы требует как минимум неделю, Ваше Светлейшество. Если вы хотите, чтобы все было сделано качественно.

— Господин Клементий, я не предложил вам и вашим сотрудникам выполнить работу за три дня, я приказал. И вы опять осмелились не уложиться в положенный срок. Скажите, пожалуйста, вы до сих пор считаете, что достойны занимать пост министра образования и науки? Знаете, на него претендуют многие.

Профессор вздернул подбородок, однако предательские красные пятна начали проявляться на его лице. Поправив очки морщинистой рукой с тремя перстнями, он произнес спокойным тоном, силой воли придав голосу ноты уважения:

— Ваше Светлейшество, смею вас заверить, что я заинтересован в отличном результате так же, как и вы. В ближайшее время все будет готово. Прошу прощения, что заставляю вас ждать.

— Вы настаиваете дать вам последний шанс? — Ландор наклонил голову на бок.

— Да, — чуть погодя процедил министр.

Хранитель окинул господина Клементия взглядом и после паузы произнес.

— Так уж и быть. Не хотелось бы, чтобы бывший глава совета профессоров ВАГО настолько быстро покинул желаемый пост.

Господин Клементий стиснул челюсти.

— Ступайте, — выдохнул Ландор. ­— Я жду документы послезавтра.

— Как скажете, Ваше Светлейшество, ­— процедил господин Клементий и немедленно покинул кабинет, уже не в силах сдерживать бушующий айпейрон.

Ландор проводил министра высокомерным взглядом и, когда дверь захлопнулась, нахмурился и уставился в дверь, думая о своем. Однако внезапный стук в дверь вывел Хранителя из размышлений.

— Войдите, — позволил он, узнав айпейрон исполняющего обязанности главы стражи.

В кабинет быстрым шагом вошел Везгар — темнокожий высокий мужчина с заплетенным коротким колоском — и, поприветствовав правителя как положено, передал письмо.

— Ваше Светлейшество, это доклад команды Алексея.

Ландор мигом развернул письмо и принялся читать.

Дочь господина Артема мертва. Ее тело было найдено на дне оврага в лесу за городом Свиголка.

«Сначала бабку задушили, а теперь это…» — размышлял он.

— Следов борьбы нет, — читал Хранитель про себя, — следов связывания тоже… Предположительно, сорвалась по неосторожности… Везгар, — громко произнес он, оторвавшись от доклада, — отправь на помощь еще отряд. Но пусть начнут поиски со стороны Ильска. Сына Артема нужно найти живым во что бы то ни стало. Действовать нужно очень быстро.

— Так точно!

— Проверьте окружение Лизаветы и Олега. Возможно, они что-то знают.

Везгар сделал короткий кивок. Ландор окинул взглядом весь доклад и после нескольких секунд размышлений задал вопрос:

— Как продвигаются поиски жены Артема?

— Пока без зацепок.

— Ищите лучше, — грозно велел Хранитель и чуть погодя принялся размышлять: — Выгнал из дома и стер все следы, чтобы собственные дети не нашли… — и презрительно усмехнулся.

— Мы все сделаем, — заверил Везгар и, вспомнив, добавил: — Ваше Светлейшество, мы нашли человека, который видел их няню несколько лет назад. По словам служанок, она и жена господина Артема были близки. Возможно, она сможет помочь.

— Это хорошо, — кивнул Ландор, несконцентрировано глядя в стену напротив, и, переведя взгляд на Везгара, произнес: — Ты можешь идти. И направь ко мне Лимада.

— Слушаюсь.

«Отправлю его на анализ трупа Лизаветы».

Везгар поклонился и покинул покои Хранителя. Зная, что Лимад обычно обитает в лазарете, мужчина решил направиться туда, как вдруг почувствовал его код айпейрона примерно этажом ниже. Спустившись, Везгар увидел лекаря. Тот опирался на перила и тяжело дышал.

— Господин Лимад, — произнес стражник и поприветствовал, — Его Светлейшество хочет видеть вас.

Лекарь кивнул, переводя дух после долгого подъема по ступенькам.

— Хорошо, — наконец, произнес он. — Я как раз, — он сделал глубокий вдох, — шел к нему. Кстати, ты … не видел Киру?

— Нет.

Лимад прочистил горло, вытер рукавом пот со лба и попросил:

— Если вдруг увидишь ее, передай, чтобы … ко мне зашла.

— Как скажете.

Мужчины попрощались и разошлись по своим делам, а Кира тем временем была готова многое отдать, чтобы ощутить твердую почву под ногами.

Еще несколько недель назад Кира твердо решила закончить дело о погибшей семьи Ландора, и единственный способ, который она видела, — добраться до дна древнего разлома, достать тела и достойно похоронить их. Девушка так до конца и не поняла, почему стражники не смогли спуститься на самый низ. Слишком глубоко? Сплошная тьма? Или там промышляет какая-то живность? Киру это все не пугало, как и предостережения стражников не лазить туда, поэтому она начала готовиться к операции.

Первый поход Кира запланировала еще в начале 5-го месяца, но из-за болезни Пенелопы и попыток стать ее донором пришлось все отложить. По этой же причине она не смогла съездить в храм Равновесия за своими вещами и питомцами. Однако проблема вскоре решилась: Ландор предложил послать слуг, чтобы они доставили все необходимое, и Кира нехотя, но согласилась. Друзьям, с которыми она не сможет встретиться, решила послать письмо.

Из-за подготовки к поступлению Кира смогла выкроить время на спуск лишь в субботу 31-го числа. Днем после занятия с репетитором девушка перекусила и, оседлав лошадь, направилась к разлому.

Сократить путь не удалось из-за прошедшего накануне дождя, поэтому девушке пришлось ехать обходными путями и потратить на дорогу вдвое больше времени. Объехав знакомую скалу где пару месяцев назад нашли труп убитого бандита, Кира остановила лошадь и осмотрелась.

В нескольких метрах от нее проходила пустынная дорога, вдоль которой кое-где были разбросаны валуны, росли скудные кусты и мелкая растительность, а еще дальше, в паре-тройке метров, начинался древний разлом. На противоположном берегу виднелись такие же валуны и лес, а где-то вдалеке проглядывалась почтовая башня, стоящая у оживленных улочек Авилона.

Удостоверившись, что поблизости никого нет, не считая порхающих птиц и маленькой ящерицы, замершей у соседнего куста, Кира спрыгнула на землю, привязала лошадь к дереву, взяла снаряжение для спуска и направилась к краю разлома.

Древняя трещина в земле шириной около пятнадцати метров выглядела так же неприветливо, как и в прошлый раз: неровные и слоистые земляные стены, торчащие, как руки, корни деревьев, еле различимый пушок сухой травы, а в самом низу виднелась черная пелена холодной пустоты.

— Ох… — протянула Кира, вглядываясь. — Я почему-то думала, что там не так глубоко…

Продолжая всматриваться во тьму, девушка пыталась прикинуть глубину, но чем больше она смотрела вниз, тем глубже и опаснее становился разлом. Нервно проведя пальцами по ладоням, Кира почувствовала влагу и принялась вытирать об себя вспотевшие ладошки.

Она резко выдохнула и бодро произнесла:

— Так, хватит, — и с этими словами начала готовиться к спуску.

Закрепив веревку на дереве, девушка подергала ее со всей силы и, удостоверившись, что все крепко держится, начала укомплектовываться. Она надела на себя страховочную систему, каску с огненным носителем, чтобы отпугивать возможную живность, привыкшую к мраку, повесила на пояс флягу с водой, крюки, сменные огненные носители, положила в кармашек жилета кусочек мела, предварительно прокатав его во влажных руках, и окинула взглядом разлом и территорию возле него. Зевак по-прежнему не было.

Резко выдохнув, Кира схватилась посильнее за канат и начала спускаться вниз.

За два неполных месяца в военной академии Кира получила определенную подготовку, однако одно дело лазать по канату в специально оборудованной зоне или в оврагах, где видно дно, а другое дело спускаться в разлом с пугающей чернотой где-то там внизу, похоронивший на своем дне не один десяток жизней.

Аккуратно перебирая руками и переступая ногами, девушка медленно спускалась вниз, не до конца осознавая, что именно она это делает, а не совершенно другой человек. В какой-то момент у Киры даже возникло ощущение, что она наблюдает за своими действиями со стороны.

Ладони продолжали потеть, и девушке пришлось остановиться, чтобы воспользоваться мелом. Зафиксировавшись, Кира дрожащей рукой открыла кармашек и, достав оттуда мел, начала неуверенным движением катать его в руке. Желудок начал сжиматься. Вдруг девушка неуклюже дернула кистью и кусок мела улетел куда-то вниз. Вторая рука, которой она держалась за веревку, моментально вспотела еще сильнее. Кира, так и не услышав звука падения мела, судорожно схватилась свободной рукой за веревку и из-за этого покачнулась в бок. Душа мгновенно ушла в пятки, а темная пустота продолжала тянуть к себе, вниз. В такт скрипнула веревка. Девушка почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем загрохотало в ушах, подзывая приступ тошноты.

Вцепившись в веревку до белизны костяшек, Кира продолжала висеть над пропастью, всем грохочущим сердцем желая, чтобы под ногами появилась твердая почва. Но не та, которая на дне разлома. А может, та почва вообще не твердая, дна же не видно…

Тошнота усилилась, и в унисон заныл живот.

Кира принялась лихорадочно вспоминать, как учили в академии справляться с паникой и страхом, но затем поменяла тактику и представила, как сидит в замке на подоконнике и решает задачки по арифметике. Раскрытие скобок, умножение, сложение… Поиск неизвестного…

Через некоторое время действительно полегчало и девушка выдохнула. Повисев еще пару минут, Кира поняла, что к спуску нужно подготовиться основательно. На одном энтузиазме разлом не одолеть.

И девушка полезла наверх.

[1]Выглядит примерно на шестьдесят пять лет.

Глава 4

Прошло около недели с того момента, как Ландор узнал о смерти дочери господина Артема. Лимад и стражники так и не обнаружили каких-либо зацепок, поэтому поимка Олега, ее брата, казалась чуть ли не последней соломинкой. Но, увы, этот шанс вскоре испарился.

Олег найден повешенным в том же лесу в километре от таверны «Лесник». При нем была предсмертная записка, где он признается в убийстве бабушки и сестры. Записка прилагается.

Ландор пробежался глазами по свитку и, не выдержав, во всей силы ударил кулаком по столу, заставив перо с чернильницей звонко подпрыгнуть. Порывистым движением он открыл измятую записку со следами грязи и капель и зачитал вслух:

— «…поэтому не выдержал и убил их… Во имя святого айпейрона простите меня и похороните их как следует…»

Ландор отложил записку и, задумавшись, хмуро посмотрел на Везгара, после спросил:

— Вы проверили почерк?

— Я уже направил человека найти образец почерка Олега. Также скоро будут готовы результаты АППА[1].

Хранитель кивнул и задал следующий вопрос:

— Что рассказали хозяева таверны и посетители?

— Вел себя агрессивно, лез на рожон, — начал перечислять Везгар.

Ландор тем временем нашел нужную часть отчета и тихо зачитал вслух:

— Был как будто не в себе. Хм-м, — задумался он, — похоже, конечно, на состояние аффекта.

Затем он пробежался глазами по записям Лимада. Тот отметил, что Олег был в состоянии сильного алкогольного опьянения.

— Самоубийство из-за чувства вины, — обобщил Ландор и оскалился. — Как оригинально. А ты что думаешь, Везгар?

— Это соответствует показаниям управителя.

— Да, это верно, — холодно подтвердил Ландор, вспомнив слова управителя о слабостях Олега и его вспыльчивом характере. — Однако…

«…сбегали из поместья вместе, — мысленно продолжил он размышлять, — а потом по дороге ему захотелось всех убить и утопить кучера в канаве. При этом управитель, который, я уверен, более посвящен в дела Артема, жив. Почему? Не логичнее было бы от него избавиться? Или Олег на самом деле в порыве гнева их убил, а я лишь не хочу принимать этот факт? — Ландор горько усмехнулся, как вдруг вспомнил о человеке, который самовоспламенился на его глазах. — Только «Феникс» мог применять технику самосожжения. Значит, он тоже связан с эпидемией негативного айпейрона. Они похищали людей с огненной язвой, возможно, чтобы как можно дольше сохранить в секрете негативный айпейрон. Тогда, может, они также похищали здоровых людей для опытов. Как и наемники Артема. Да, вполне вероятно. И чтобы замести следы, избавились от семьи Артема. Но…».

Ландор поставил руки перед собой, скрестив пальцы.

«Но причем тут мои родители? Если Артем и те, на кого он работал, с самого начала собирались избавиться от Хранителя, — думал он, — зачем было убивать тех, кто никогда бы им не стал? Логичнее было бы убить меня… Так почему?»

— Везгар! — громко произнес Ландор, вынырнув из долгих размышлений. — Когда доставят господина Феликса?

— Через три-четыре дня. Но из-за дождя, думаю, они приедут позже.

«Есть время», — подумал Ландор.

— Хорошо. Через час я выезжаю в поместье родителей.

«Возможно, в свое время они что-то узнали…»

*** *** ***

Ночную черноту леса сменило блеклое свечение туманной луны на фоне темно-серого из-за туч неба. Карета в сопровождении всадников, следуя за светом огненного носителя, покачиваясь, выехала из леса и направилась по заброшенной, каменистой дороге через поле, потерявшее со временем знакомые черты. В следующий миг лунная дымка скрылась за тучей, и все погрузилось во тьму, заставив огненный носитель сиять еще ярче.

Поскрипывая, экипаж преодолел поле, утопающее в гигантской траве, и вынырнул на чуть более ухоженную дорогу. Вязкая тьма постепенно спадала, и в конце дороги начала угадываться массивная каменная ограда с железными воротами, а за ними, поодаль, лунный мираж обнажил высокие каменные пики заброшенного поместья.

Карета остановилась. Два всадника спешились и, приложив силу, со скрипом открыли ворота, через которые сразу же проехала карета. Мимо дома садовника по круглой дороге она обогнула огромную, заросшую сорняками клумбу, и остановилась у крыльца двухэтажного широкого поместья, имеющего форму легкого полумесяца.

Ландор вышел из кареты и осмотрелся. Поросшая травой неровная брусчатка, потерявшие форму кусты, раскидистые деревья с пышными кронами, перекошенные ступеньки с обвалившимися со стен камнями, мрачные холодные стены с черными нитями трещин и зияющая чернота высоких остроконечных окон.

Ландор медленным, нерешительным шагом направился к входу, физически ощущая навалившуюся на него тяжесть эмоций. Поднявшись по лестнице, мужчина остановился. Мощная, обитая железом дверь возвышалась над ним, тая за собой то, от чего он убежал прочь шесть лет назад.

Он достал из кармана ключ, крупный, шершавый, увесистый, с нанесенным асимметричным орнаментом. Выдохнув, Ландор вставил ключ в щеколду и, приложив усилие, попытался провернуть. Не с первого раза, но механизм сработал, и эхом раздался глухой звук отпирающегося замка. Ландор потянул на себя дверь, но она не поддалась. Не позволив стражникам оказать помощь, Хранитель, крепче взявшись за латунную вертикальную ручку и начал за нее тянуть. Скрипя, царапая каменный пол, дверь раз за разом продвигалась наружу, обсыпая мужчину занесенной ветром землей и кусочками обветшавшей отделки и выпуская спертый, кислый воздух на годы забытого места.

Помедлив, Ландор шагнул за порог во тьму и замер. Воспоминания, картины прошлого вихрем окутали его сознание, и он, как будто открыв глаза, увидел дом в первозданном виде — пронизанный солнечным светом, с наполированной светло-коричневой плиткой на полу, сверкающими чистотой белыми стенами, на которых весят ухоженные картины; туда-сюда снуют улыбчивые слуги, а у лестницы на втором этаже стоят обнимающиеся мужчина и женщина, оба с короткими волосами и в походных костюмах. Он — высокий, черноволосый и с легкой небритостью, она — миниатюрная, светловолосая и с озорной улыбкой.

— Ваше Светлейшество? — в который раз окликнул Сергей Ландора, вглядываясь во тьму дома.

— Да, — прохрипел Хранитель, выходя из лабиринта воспоминаний и чувств и видя перед собой печальную версию некогда родного дома. — Дом проветрить. Можете занять любые комнаты на первом этаже. Я буду на втором. Меня не беспокоить до утра.

— Так точно, — и с этими словами стражники принялись выполнять распоряжение.

Ландор зажег в руке огонь и, освещая им путь, не спеша принялся подниматься по лестнице наверх. Половицы скрипели и прогибались, паутина, овивающая балясины, колыхалась при каждом шаге мужчины, принуждая пауков искать место более спокойное.

Пройдя по знакомому и одновременно чужому коридору, Ландор остановился у двери и толкнул ее, закашлявшись от поднявшегося облака пыли. При свете огня мужчина увидел погребенные под пылью и паутиной свои покои. Те же шкафы, канделябры, письменный стол с неудобным стулом, когда-то любимый диван и ненавистное фортепиано… Ландор медленно двигался вдоль комнаты, рассматривая все, и остановился у загнутого угла ковра, затем перевел взгляд на острую выступающую часть резного камина. Вспомнив происшествия из детства, Ландор усмехнулся и, обойдя мерзопакостную парочку, вошел в свою спальню.

Центром комнаты была внушительных размеров кровать с балдахином. Увидев ее, Ландор моментально ощутил себя ужасно уставшим после пятнадцатичасовой дороги и, не обращая внимания ни на что больше, поплелся к ней. Как только его голова коснулась подушки, застеленной дорожным плащом, он уснул.

Проснулся через пару-тройку часов из-за удушающей боли в голове. С кряхтением встав с кровати, он, освещая путь огнем, добрался до сумки, где вроде бы должно лежать обезболивающее, и начал рыскать в ней, перелопачивая карман за карманом.

— Святые небеса…

Ландор со злостью поставил сумку у окна, зажег рядом канделябр и, наконец, пузырек нашелся. На глаз накапал лекарство во флягу с водой и потряс ее. Выпив лекарство, он с облегчением посмотрел на окно и понял, почему ему было так плохо.

— Тупоголовый идиот, — в сердцах выругался он, — забыл окно открыть.

Поочередно отворив все окна, Ландор лег на кровать и принялся ждать, когда лекарство подействует. Мягкий свет настольных канделябров ложился на деревянные пыльные опоры балдахина, шкаф, комоды и другие предметы мебели, заставляя их мистическими тенями отображаться на освещенных стенах и потолке.

— Одна и та же вещь, — принялся рассуждать мужчина, — может отбрасывать разные тени, но тень всегда будет только тенью, в то время как вещь первородна и постоянна. Стоит переставить вещь с одного места на другое, как она покажет себя с новой стороны. И одновременно с этим меняется отношение. Сначала вещь не нравилась, затем понравилась. Или наоборот: сначала ее любили, а затем возненавидели. Сначала поддерживали, а потом резко перестали, — его голос ожесточился. — Значит, они, — перед глазами всплыли образы Адрио и Пенелопы, — видели лишь мою тень, а не меня самого. Стоило мне поменять место, как они отвернулись, — он резко встал и, схватив зажженный канделябр, направился в покои родителей.

Ландор, погруженный в собственные мысли, несся дальше по коридору, отбрасывая на обветшавшие стены разнообразные тени: от надменного великана с длиннющими руками до злобного карлика с уродливым крючковатым носом.

«Есть только два полюса, — размышлял Ландор, — северный и южный, положительный и отрицательный, — бесцеремонно распахнув дверь, он вошел в покои родителей. ­— То, что важно, и то, что и яйца выеденного не стоит».

Окинув критическим взглядом содержимое помещения, мужчина открыл все окна, а затем направился к месту, где родители хранили семейную хронику.

— Начну с нее.

Ландор подошел к старинному массивному шкафу из темного дерева с золотистым отливом. На его толстых лакированных полках со скругленными бортиками теснились разнообразные книги примерно одной высоты. Этот шкаф, как и остальные, возвышался над Ландором, доходя до самого потолка. Мужчина поставил на ближайшем комоде, таком же крупном и темно-коричневом, канделябр, выхватил из неосвещенного угла стул и поставил его рядом со шкафом.

Под весом Ландора мягкое сиденье скрипнуло, а опоры и ножки слегка хрустнули. Выпрямившись, мужчина принялся шарить рукой в глубине одной из полок. Его макушка касалась нависающей шторками паутины, а пауки, не ожидая вторжения, прытко зашевелили лапками, расползаясь по углам, и вскоре затихли в тени, выжидая.

— Не то, — про себя бубнил Ландор, выудив первую книгу. — И это не то. Да где же оно?

Передвинув стул, мужчина опять встал на него и продолжил поиски.

— И это…

Выругавшись, Ландор предпринял еще одну попытку, но на другой полке, находящейся выше.

— Ага, наконец-то! — радостно воскликнул он, нащупав знакомые квадратные заклепки на корешке.

Расчистив место, Ландор вытащил тяжеловесную немалых размеров рукопись, облаченную в узорчатую броню из позолоченного железа. Ландор спрыгнул со стула, заставив пламя свечей дрогнуть, и положил книгу на письменный стол со встроенными тумбами вверху и внизу и специальной подставкой под канделябр. Вернувшись с зажженным канделябром, Ландор осветил аккуратный стул неизвестного из-за пыли цвета и с едва уловимым растительным узором и сел на него. Ландор принялся перелистывать толстые, шершавые страницы с пожелтевшими концами. Года пролетали один за другим, запечатлеваясь в памяти бесконечно сменяющимся калейдоскопом и несколькими памятным событиями. Перевернув очередную страницу, Ландор замер.

«5983 год», — погодя прочитал он крупную уставную надпись на шмуцтитуле.

Ландор, пересев на более удобный диван вместе с рукописью, перелистнул и принялся изучать события одно за другим, вчитываться в каждое слово. За его спиной в вытянутом распахнутом окне темно-серую небесную гладь робко тронул первый луч. Он рос, с акварельной нежностью окрашивая небо в светлые тона. Начал различаться контур туч, затем их прогнали белые облака, медленно плывя по голубому небу. Наступило раннее утро.

Ландор, прислонив голову к спинке дивана, мирно спал, а раскрытая семейная хроника лежала на его ногах, грозясь съехать на пол и всех разбудить. Мужчина во сне слегка пошевелил ногой, тем самым убедив рукопись воплотить угрозы в жизнь. Сначала она бочком проехалась чуть ниже, а затем, потеряв точку опоры, шурша соскользнула и рухнула со смачным грохотом. Ландор как ошпаренный вылетел из сна и встал, пытаясь разглядеть врага заспанными глазами. Сон туманился в его голове, а все тело, особенно левая часть, ломило из-за неудобной позы, но огонь обволок его руки крепко. Наконец, увидев виновника поганого пробуждения, Ландор тихо выругался и, развеяв огонь, переложил рукопись на столик.

— Хоть цела, — пробубнил он, хмурясь, и направился вниз перекусить.

*** *** ***

Ландор сидел за столом в родительских покоях и изучал содержимое семейных хроник. Он медленно перелистнул страницу. Затем, спустя некоторое время, еще одну. И еще.

Прочитав следующую запись, мужчина нахмурился.

«Еще один конфликт с Аскольдом и Аделаидой, — подумал он и презрительно сжал челюсть. — Если бы не признание Артема, я вполне решил бы, что виновники они. Мотивов множество».

Увидев запись за 8-й день 5-го месяца, Ландор горько усмехнулся.

Ландора пригласили работать писцом в гильдию господина Ильи в Дельфиниуме, но он отказался, сославшись на то, что предпочитает остаться в Авилоне.

«И все же я поехал, желая убраться подальше от Авилона», — подумал он и вздохнул. — Но я вернулся. Лучше бы этого не делал».

Ландор перелистнул страницу и уперся взглядом в следующие строки:

Нам отказали в предоставлении помощи для исследования синяки, сославшись на то, что «те, кто не проявляют должного уважения к иерархии, не должны пересиливать себя и пользоваться ее благами».

— А я и не знал, что все так плохо было… — опешил Ландор и почувствовал приступ стыда, припоминая свои слова по поводу этой же иерархии и привилегированности.

Лекарь Бенеш и исследователи из ВАГО и Дельфиниума также отказались, выразив поддержку главенствующей семье. Очень жаль, что Лимад более не работает в замке. Хотя, возможно, это к лучшему.

— А потом эта главенствующая семья казнила Бенеша и других приближенных в замке, — заметил мужчина и продолжил изучение, одновременно посматривая на рабочие записи родителей.

12-й день 6-го месяца. Сегодня мы выяснили, что синяка прекрасно себя чувствует при температуре +30 градусов и влажности воздуха 78%. Мало того, она зацвела! Взяли образцы для исследования.

20-й день 6-го месяца. Регенерирующие свойства синяки увеличились почти в 2,5 раза.

— Может ли их смерть быть связанной с этим растением? — мыслил вслух Ландор, пробегая глазами по записям. — Мазь из синяки недешевая из-за сложности выращивания. Простые люди не могут ее себе позволить. И на более эффективную мазь можно поднять цену. Да, я думаю, что причина в этом. Как Артем связан с синякой?

Ландор проглатывал заметку за заметкой, страницу за страницей и, дочитав до конца, принялся ходить по покоям, цепляясь за снующие мысли в голове.

— Судя по записям, они направлялись к синяке, но она может расти только в теплицах. Так почему же они возвращались по дороге с Волжина Яра? Почему они туда поехали? Какая может быть причина?..

Еще некоторое время Ландор пытался найти ответ, сопоставляя факты и выуживая собственные воспоминания, но так ни к чему и не пришел. Чтобы отвлечься, мужчина решил разобрать письма, которые взял с собой из замка. Он убрал все записи и семейную хронику в настольную тумбочку с овальными горизонтальными ручками, достал пачку писем из другого ящика и начал их перебирать, раздумывая, с какого начать. Подложив письмо от госпожи Властемиры под низ пачки, он замер.

Письмо от Адрио.

Он держал конверт, подписанный почерком Адрио. Письмо со скругленными концами. Значит, доставил сокол.

Ландор бросил стопку на стол и уставился на нее. Мысли тихо роились в его голове, наползая одна на другую, толкаясь и пинаясь. Они бесновато набрасывались друг на друга, пожирая и заглатывая, пока в сознании не осталась лишь одна: «Почему он написал мне?»

Порывистым движением Ландор взял письмо и застыл.

«Ему есть, что мне сказать? — острыми зубами впился вопрос. — И почему именно сейчас?»

Хранитель сжал в руках письмо.

«Что его вынудило написать мне спустя столько времени?» — пылала одна единственная мысль с окровавленным ртом.

Он резко вскрыл конверт, звонко развернул письмо и принялся его читать.

Ландор,

Давай встретимся и все решим. Выбирай время и место. Я приеду. Отправь ответное письмо Римом. Это касается только тебя и меня.

Адрио

Рука рывками сжимала письмо в гармошку и дрожала. Дым заструился между пальцами, и запахло паленым.

— Вот значит как… Именно из-за нее ты решил написать… Эта причина…

Ландор громко припечатал письмо в стол и, найдя чистый лист бумаги, начал писать ответ. В следующую секунду он скомкал лист и выбросил. Начал заново. Опять не то. И опять. С силой зашвырнув скомканную бумагу к остальным, он встал и подлетел к комоду.

Перелопачивая ящики в поисках тайника отца, Ландор услышал, как в дверь постучали.

— Ваше Светлейшество, с вами все в порядке? — донесся голос. — Мы услышали какой-то шум.

— Не мешаться!!! — рявкнул Ландор, обернувшись. — Я хочу побыть один!!!

Он вывернул наизнанку очередной ящик. Рывками перерывал его содержимое, отбрасывая свечи, перья, чернильные пузырьки, губки, какой-то кристалл и прочие вещи. Ничего не найдя, Ландор захлопнул ящик, но он не закрылся. В щели показалась часть держателя для каких-то вещей. Распахнув ящик, мужчина принялся неаккуратными движениями укладывать вещи так, чтобы ящик можно было закрыть. Но у него никак не получалось. Приспособление мешало.

— Вместо того чтобы помогать, мешаешь! — прорычал Ландор и закинув держатель в соседний ящик, громко захлопнул его, а потом и другой ящик.

— Какая, искры саламандры, синяка?! Конечно же, дело не в ней! — он принялся рыскать в другом ящике.

Карманные часы, лакмусовые листики, пипетки, кисти. И небольшая лупа. Она лежала, прислоненная к темному ребру вывороченного ящика, и что-то отражала.

Мужчина брезгливо взял лупу, свободно вращающуюся на штативе, конец которого имел отверстия для прикручивания. И поднес ее поближе, сжимая в руке. Лупа показала Ландору перевернутое чудовище со злобно перекошенным глазом и темной кривой вместо рта.

Мужчина кинул лупу обратно в ящик, но она отскочила от края и упала на пол. От лупы отлетела рукоятка, хрустнуло крепление, и звонко выпала линза.

— Нет-нет-нет, — спохватился он и принялся поднимать все отпавшие детали и собирать лупу.

Ландор встал и посмотрел на то, что получилось. Треснувшее круговое крепление, запыленная с царапинками лупа на шатающемся штативе. Вспомнив о держателе, он принялся искать его. Однако, когда открыл вроде бы нужный ящик, приспособления там не оказалось. Ландор положил туда лупу и открыл ящик, где в прошлый раз нашел держатель. Но и там его не было. Тут взгляд Ландора привлек кристалл, тусклый, с уродливыми тенями, который обычно используется вместе с…

Резко зашвырнув кристалл в ящик, Ландор со всей силы врезал по комоду ногой и заорал:

— Да что я делаю не так?!!

Хранитель начал рыскать по шкафам, комодам и комнатам в поисках того, чего и сам не понимал. А мысль о тех самых вещах возвращалась и возвращалась, ни на секунду не умолкая. В конце концов, он рухнул на пол и закрыл лицо руками.

— Неужели я что-то делаю не так?.. — волком взвыл Ландор.

*** *** ***

Вечером того же дня Ландор сел за стол и написал ответ, состоящий всего из трех слов: «Живите своей жизнью», — и отправил его стражником.

— Так будет лучше для всех, — произнес он, стоя в своей спальне и глядя в окно. Поверх неухоженного газона легла картина прошлого: подростки Ландор и Адрио практикуются в драке на огненных мечах, бегая по всему саду. — Завтра же девятое…

Следующим утром стражники, сопровождающие Хранителя, стояли во дворе с запряженными лошадьми у экипажа, и переговаривались. Все уже было готово, оставалось только дождаться Ландора, который решил заглянуть к себе в покои перед отъездом и заодно проверить, плотно ли закрыты все окна.

Один из стражников весело пошутил, и все взорвались хохотом. Когда он стих, из поместья донесся звук, как будто обо что-то запнулись, а после гневно раздалось:

— О, шалость буйствующих ветров,

Что наделила жизнь отрадой!

О, нежность милых берегов,

Что служит гению наградой!.. [2]

*** *** ***

— С Днем рожденья! С Днем рожденья! — скандировали все, а затем дружно потянулись кружками с янтовицей к центру импровизированного стола.

— Спасибо, — со смущенной улыбкой произнес Адрио и отпил добрую часть.

— Вкусно! — воскликнул отец Даниил, радуясь, что янтовица знакомого мастера стоила потраченного времени на дорогу.

Компания сидела в тени одинокого добротного дуба вокруг покрывала с блюдами, выложенными в тарелках разной масти. В самой большой посудине аппетитно громоздилось жареное на костре мясо кабана, которого утром поймал Адрио. Приготовлением дикого животного занимался лично Семен и никого к процессу не подпускал. Только командиру разрешил помочь при разделке. Рядом с мясом дикого кабана стояли глубокие и плоские тарелки с аккуратно разложенными овощами, добытыми Станиславом в ближайшей деревеньке. Помидоры, огурцы и часть сладких перцев оставили свежими, а кабачки и оставшиеся перцы Станислав поджарил на костре. Еще на покрывале красовались тарелки с немудреными десертами из ягод, сладких корений и целебных растений. Все собирала и готовила Вика, но несколько процессов разделила с Пенелопой, параллельно обучая ее азам.

Неподалеку от импровизированного стола на костре мягко кипел казанок с ухой, рыбу для которой наловили Клод и кучер, а в углях пеклась картошка. Пока Савич помогал Варваре в готовке, Клод вместе с Адрио ходил за дровами.

На свежем воздухе все расходится на ура, даже обычная кашка или черствый сухарь. Но в этот раз блюда просто растворялись в воздухе.

— Передайте, пожалуйста, янтовицы, — попросил Станислав ответственного за выпивку.

— Да, сейчас, — отозвался отец Даниил и, взяв в руки бочонок, с загадочным видом потряс его. — Возьми пока это. Сейчас принесу еще, — он встал и, напевая какую-то песенку, энергично направился к реке, где охлаждался второй бочонок.

Тут захохотали Адрио, Клод и Семен.

— Да, все так и было, — погодя произнес Семен, смеясь.

Чуть погодя он опять поделился забавной историей и последовал новый всплеск мужского хохота, разбавленный женским звонким смехом.

Пенелопа, смеясь, потянулась к десерту. Сначала девушка хотела отметить День рождения в деревне, поселиться в какой-нибудь избе с кухней и другими удобствами, но сейчас, видя, как светится лицо Адрио и как он смеется, она поняла, что походное празднование было идеальным вариантом, несмотря на гору сопутствующих трудностей.

В часов шесть вечера, когда все набирались сил перед вторым заходом, Пенелопа, улучив момент, взяла под руку Адрио и повела его прогуляться по лугу.

— Не спеши ты так, — попросил Адрио, тяжело ступая после плотного обеда.

— Хорошо, — согласилась девушка и повела плечом в попытке скинуть с себя сверлящие взгляды, которые уже порядком надоели.

Адрио и Пенелопа шли по дорожке через небольшой луг с высокой, по колено, растительностью. Они молчали, но молчание это было вызвано не отсутствием тем для разговоров, напряжением или неловкостью, а, наоборот, легкостью и спокойствием.

Луг закончился, и начался негустой лиственный лес.

— Там дальше есть опушка на возвышенности, — произнесла Пенелопа и указала рукой. — Пойдем туда. Там прелестный вид.

— Давай. Мне это место тоже понравилось.

— Думаю, было бы замечательно там посмотреть на ночное небо. Если, конечно, дождь не нагрянет.

Мужчина усмехнулся.

— Да, лето выдалось дождливым.

— И холодным. Совсем на лето не похоже.

Общаясь на простые темы, Адрио и Пенелопа вышли на опушку, поросшую зеленой и желтоватой травой, кустарниками и какими-то мелкими цветочками. Вдалеке виднелись луга, небольшие холмы и река. Они прошлись вдоль опушки и остановились у поваленного старого дерева.

— Я сейчас, — сказала она, отпустив его руку, и подошла к раскидистому дереву с дуплом, находящемуся в паре-тройке шагов от «скамьи» из дерева.

Выудив из дупла тканевый сверток, Пенелопа развернула его и, достав деревянный футляр с геометрической резьбой, повернулась.

— С Днем рождения! — улыбаясь, поздравила она и протянула подарок.

Адрио задорно улыбнулся, быстро взял футляр и с любопытством заглянул внутрь. На атласной ткани цвета сосновых иголок лежал нож длиной около двадцати пяти сантиметров с черной рукояткой и в такого же цвета ножнах.

Адрио восхищенно выдохнул. Достав подарок из футляра, он усмехнулся и посмотрел на девушку глазами полными ребяческого восторга.

— Это засапожник, — произнесла Пенелопа, самодовольно улыбаясь, и, забрав футляр, чтобы не мешал, положила его на поваленное дерево. — Рукоятка обмотана шнурком из кожи. Он впитывает влагу и не дает ножу скользить в руке.

Адрио вынул засапожник из ножен, украшенных геометрической вышивкой, и задержал взгляд на рукоятке.

— По этой причине, — продолжала Пенелопа, — я не стала рассматривать варианты, где была рукоятка из оленьего рога.

Адрио рассматривал подарок, прямую форму его клинка, приподнятый кверху кончик.

— Ширина клинка чуть больше одного сантиметра, — говорил Адрио, крутя засапожник с заостренным с двух сторон лезвием. — Обух около трех-четырех миллиметров.

— Да, — кивнула Пенелопа, доверившись. — На вершине рукоятки есть … специальный ремешочек.

— Темляк, — подсказал Адрио, проверяя баланс.

— Да. С помощью него можно быстро вынуть нож и не потерять его во время боя.

— Рукоятка немного тяжеловата, — проговорил Адрио, вертя засапожник в руке.

— Возможно. Я проконсультировалась со стражниками и кузнецом. Они мне посоветовали несколько вариантов, и я выбрала этот.

«Он был самым красивым и с нормальной рукояткой, — думала девушка. — Остальные выглядели просто ужасно, особенно тот изогнутый с мелкой рукояткой в виде ручки от шкафа моей прабабушки. Не представляю, как бы ты его держал в своей руке».

— Но она удобная, — закончил мужчина и провернул нож. — Хорошо лежит в руке.

Лицо Пенелопы расплылось в улыбке.

— Верно, — удовлетворенно кивнула девушка и с серьезным видом добавила: — Рукоятка очень важна. И сам нож очень презентабельный. Ножны, кстати, из бычьей кожи. И еще посмотри сюда, — она подошла поближе и указала рукой на навершение. — Тут гравировка, — и, затаив дыхание, посмотрела на Адрио.

— Да, видел.

«Что?.. То есть как «да, видел»?!», — мысленно возмутилась девушка и неосознанно сверкнула глазами.

— А ты прочитал, что там написано? — вкрадчиво поинтересовалась она, чувствуя крадущуюся обиду.

— «Наш уютный край», — ответил он, не читая, и тепло улыбнулся. — Мне нравится.

— И чем же? — недоверчиво пробурчала Пенелопа, расстраиваясь, пока он вкладывал засапожник в ножны.

Адрио внимательно посмотрел на девушку, вчитываясь в айпейрон, и нежно обнял ее, обхватив за талию и плечи.

— Тем, что край — наш, — после паузы раздумий ответил он.

Девушка довольно улыбнулась и, обняв в ответ, решила рассказать причину, почему захотела сделать гравировку.

— В рукописи «О ратном деле» Архипа Хлыстоносца было написано, что каждое применение оружия должно иметь причину. И причину благородную. Защита семьи, малой и большой Родины.

— Поэтому «уютный край»… — догадался Адрио.

— Да. Хлыстоносец говорил, что защитник Родины, семьи ими и защищаем. Часть защищает целое, а целое — часть. Поэтому я выбрала такую гравировку и вид оружия. Для тебя они идеально подходят.

Адрио со вздохом покрепче обнял Пенелопу, прислонился щекой к ее волосам и тихо произнес:

— Спасибо. Мне очень приятно. Правда, подарок — то, что надо.

— Я рада, — отозвалась она, прислушиваясь к его дыханию и вдыхая его аромат с терпкими нотками костра. Чуть погодя она кое-что вспомнила и произнесла: — И для тебя еще кое-что есть. Стражники передали, — произнеся это, она нехотя отстранилась от Адрио, подошла к тому же дуплу и вынула свиток.

— Держи.

Сев на поваленное дерево, Адрио положил нож на футляр, развернул свиток, и оттуда вылетел еще один свиток, но поменьше, и впечатался в Пенелопу. Она инстинктивно обхватила его руками и передала мужчине.

— О! Я и не знала, что их два, — и села рядом.

Адрио принялся читать с серьезным лицом, ожидая увидеть привычный рапорт, но с каждым новым абзацем, написанным отличным от предыдущего почерком, деловой настрой растворялся, сменяясь смятением, глаза округлялись, а щеки и уши заливались румянцем. Он усмехнулся, пару раз хохотнул. Задорно улыбаясь, перешел ко второму свитку. Приложил руку ко рту. И закрыв глаза тыльной стороной ладони, тихо засмеялся.

Пенелопа обняла его за шею и поцеловала в румяную щеку. Медленно. А когда он убрал руку, не отстранилась, с нежностью рассматривая черты счастливого именинника.

Он посмотрел ей в глаза, перевел взгляд на приоткрытые губы. Притянул к себе и поцеловал. Уютная опушка, скрытая от любопытных глаз, сверкала на солнце и переливалась всеми цветами зелени и счастья.

[1]АППА — анализ психоэмоционального поля айпейрона, применяемый для исследования состояния человека при совершении какого-либо действия, имеющего отношение к расследуемому преступлению. Точность данных зависит от «свежести» преступления.

[2] Цензура.

Вот арт, который поможет понять, что же творилось в особняке родителей Ландора

А это сам особняк

И кстати, вы расшифровали стишок?)

Глава 5

— Это не я! Честно, не я-я! — вторил господин Феликс.

Мужчина сорока лет[1] сидел на стуле, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку. Его щегольской кафтан канареечного цвета с огненно-алой вышивкой на манжетах и по планке был ярким пятном на фоне удручающе темного и унылого помещения допросной.

Везгар сидел напротив господина Феликса, поставив локти на стол возле рабочих записей. Он был сосредоточен на работе и не обращал ни малейшего внимания на то, что ее не касалось, из-за чего господин Феликс уже к середине допроса взгрустнул.

Насупив выщипанные бровки, мужчина в канареечном кафтане сжал губы гармошкой и спустя мгновение устало провыл:

— Зачем мне вообще убивать его семью, а? Его самого, каюсь, несколько раз подумывал… И пару раз задумывал, — его лицо тронула кошачья усмешка. — Но дете-ей?!.. Ни-ког-да! Я джентльмен, и на семьи соперников не перехожу! — он горделиво поднял подбородок, а после нахмурился и зевнул. — Ну, сколько вы еще меня держать будете, а?.. Я уста-ал, мне нужен свежий во-оздух и солнечный све-ет! — он обвел брезгливым взглядом помещение, где, кроме стола и двух стульев, ничего не было, и капризно скривился: — Но вам, мракофилам, этого не понять! Один огненный носитель? Один?! Это что за условия?! У меня гардеробная с летней обувью такого же размера, как эта комната, и там светят четыре носителя!

— Господин Феликс, — остановил его Везгар спокойным, но не признающим ослушания голосом, когда разговор сильно вильнул в другую сторону, — говорите по существу. Это последнее предупреждение.

Мужчина в канареечном кафтане цокнул языком и закатил глаза.

— Ну тогда что вы еще от меня хотите, а? Я же сказал, мы соперничали из-за дамы. И она, чье имя я как джентльмен упоминать, естественно, не буду, не досталась ни одному из нас. Так какой смысл меня подозревать?

— Тогда кто, по вашему мнению, мог желать смерти его семье? С кем господин Артем был в конфронтации? — добавил стражник. — В последнее время часто виделся и был в близких отношениях?

— Вы хотите, чтобы я сдал его окружение? — господин Феликс выдержал паузу, не сводя с Везгара глаз. — Так сразу бы и сказали. Записывайте, — повелительно махнул рукой. — Госпожа Светлана из главной ветви клана, имение Светличных в Тисове. Сестра бывшей жены господина Артема, госпожа Роксана, имение Ботвенных в Брегодухове. Господин Луар из имения Рено, тоже главная ветвь… — и он назвал еще несколько имен, а позже кратко прокомментировал каждое. Везгар все старательно записывал, иногда задавая уточняющие вопросы.

Вскоре допрос закончился и господин Феликс летящей походкой направился к выходу, но вдруг остановился и задумчиво произнес:

— Кажется, я что-то забыл упомянуть… Ах, да! Точно! — он обернулся и, придав лицу непоколебимой серьезности, произнес: — Если бы я знал, что господин Артем предатель Родины, я бы его остановил как добропорядочный гражданин. Но, увы, мое доброе сердце меня подвело… — он поднял вопрошающий взгляд к кривому потолку. — Ах, матушка, зачем вы так хорошо меня воспитали, что я вижу в людях только хорошее?.. — и на этой торжественной ноте господин Феликс выпорхнул их мрачных стен допросной.

Вскоре за ним вышел Везгар и направился к Хранителю. Поднимаясь по лестнице, он услышал приближающийся топот и нечленораздельное разъяренное фырканье.

— Я не мультифункциональный! — донеслось более четкое бурчание. — Я философ! Профессор философии, а не арифметики! — грозно шипел голос под ритмичное топанье.

По перилам скользнула рука с пальцами-сардельками, и на лестнице показался полный лысеющий мужчина восьмидесяти пяти лет[2]. Заметив Везгара, он замолк, круглыми глазами полными страха уставившись на него. Усы философа подпрыгнули вверх, придав его лицу обезьяньи черты. Спустя неловкое мгновение лицо расплылось в подобострастной улыбке, глаза вязко заблестели и мужчина почтительно поклонился.

— Многоуважаемый господин Везгар! Здравия вам желаю! — говорил он, отражая лбом солнечный свет.

— Добрый день, господин Мефодий, — поздоровался заместитель главы стражи в ответ, щурясь и прекрасно ощущая пропитанный фальшью и страхом айпейрон человека напротив. Даже у господина Феликса айпейрон так сильно не диссонировал.

Министр науки и образования засмеялся, широко улыбаясь, и спустился на ступеньку ниже, медленно продвигаясь к выходу.

— Благо дарю вам за пожелание, — приторно произнес он, не прекращая улыбаться и нервозно всматриваясь в Везгара. Сам же заместитель главы стражи был спокоен и равнодушно смотрел в ответ, однако это не мешало господину Мефодию узреть в его лице и упрек, и пренебрежение, и насмешку. — Что ж, не смею вас более задерживать. Вас ожидает Его Светлейшество.

Везгар молча поклонился и продолжил путь.

— Ну, что сказал коллекционер слухов и компроматов? — осадил Хранитель, как только стражник вошел в его кабинет. Он стоял у книжного шкафа и поочередно ставил книги на одну из полок.

— Дал наводку на несколько человек, — ответил Везгар и передал записи.

— Отлично.

Ландор, взяв бумаги, пробежался взглядом по их содержимому и запнулся на одном имени.

— Господин Луар? — нахмурился он, медленно возвращаясь к рабочему месту. — Никогда о нем не слышал… Хм-м… Из Дельфиниума? Не встречал его там. Может, он приехал после восемьдесят шестого. Подданные должны быть представлены своему правителю, особенно если это главная ветвь. Отправь всем повестку и проверь алиби господина Феликса и его приближенных.

— Будет сделано.

— Как продвигаются поиски няни и жены Артема? — спросил Ландор, явно давая понять, что хочет услышать, а что говорить категорически не стоит. И темные круги под глазами на сером лице этому только способствовали.

— Стражники отправились на предполагаемое место жительства няни. Я жду донесение.

— Понял. Нашли зацепки в деле Олега?

— К сожалению, нет, Ваше Светлейшество, — Везгар кивнул головой в качестве извинения. — Все указывает на суицид.

Ландор недовольно промолчал, смерив взглядом.

— Сенсоры не смогли ничего найти? Очевидно же, что это не суицид.

— Прошу прощения.

— Старайтесь лучше. Можешь идти.

— Слушаюсь, Ваше Светлейшество.

«Мне что, нужно лично отправиться на место преступления? Адрио бы…» — Ландор резко замолчал и после медленно выдохнул, отгоняя ненужные мысли.

— Как я могу поехать на Съезд Хранителей в следующем месяце, если в стране недавно был почти что переворот? — размышлял он, угрюмо смотря на поверхность стола. — Родственники и приближенные Артема мрут, как мухи, проблема с налогообложением из-за неурожайности, да еще и эти министры… И это если не учитывать все остальное, — он откинулся на спинку стула и страдальчески потер переносицу. — Ехать нельзя. Не ехать тоже нельзя. И как поступить?

Ландор подпер голову рукой и принялся искать решение.

— А если попросить отсрочку? Но на сколько? В идеале, конечно, на год или два, чтобы все успело устаканиться, но о таком нельзя писать. Или можно? Нужно посоветоваться с Пенел… — он осекся и зло нахмурился.

Мужчина резким движением достал календарь с дневником и принялся составлять приблизительное расписание.

— Ну, вот, получается, можно в 10-м месяце выкроить дней двенадцать. А, нет, только одиннадцать… Но если ехать и по ночам, останавливаться только… Ох, — Ландор недовольно выдохнул. — Если бы только можно было оставить страну на человека знающего. Например, Банд… — он замолк, сжав зубы.

Это было последней каплей. Ландор вскочил с места и понесся в Зал Хранителя, чтобы остудить голову. Оставаться в душном кабинете совершенно не хотелось.

Выйдя на лестничную площадку, Хранитель заметил светловолосую макушку этажом ниже. Сосредоточившись на окружающем айпейроне, Ландор узнал Киру и поспешил к ней.

— Ландор! — жизнерадостно воскликнула девушка.

— Привет, — быстро улыбнулся он, внимательно осматривая ее одежду. — Почему на тебе скалолазный костюм?

— А, — она немного стушевалась, вильнув глазами в сторону, — я иду тренироваться.

— Я ничего не имею против твоих тренировок, поэтому не нужно бояться мне об этом говорить, — серьезным тоном произнес Ландор, отлично ощущая неуверенность и страх девушки.

Кира залилась краской и смущенно улыбнулась.

— Однако я видел твои результаты по контрольным работам, — строго продолжил он. — И они далеко не самые лучшие. Так что возвращайся в комнату и занимайся. Вступительные экзамены уже в конце месяца.

— Н-но!

— Никаких «но». Живо! — по-родительски настоял Ландор.

Кира насупилась, но ничего не сказала и поплелась в комнату.

«Не нужно было заходить в Зал Хранителя, — мысленно бурчала она. — Не попалась бы ему на глаза».

*** *** ***

Пенелопа сидела на стареньком деревянном пирсе, окунув ноги в теплую воду озерца, и отдыхала от дневной жары. Первые два месяца лета были прохладными, временами даже холодными, и дождливыми, зато на последнем месяце сезон решил отыграться. Как только Адрио, Пенелопа и остальные прибыли в храм Равновесия, температура резко увеличилась, а осадки с ветрами так же резко прекратились, не дав возможности героям хотя бы немного адаптироваться к новым погодным условиям. Солнце палило нещадно каждый день, сведя дееспособность к минимуму. Образ жизни Пенелопы с каждой неделей стремился к ночному. Даже Адрио, жаворонок по своей природе, теплолюбивый и, как он сам однажды пошутил, жароустойчивый, тоже сдвинул свой график. Жара разморила всех и вся, поэтому ни о каком долгом и напряженном физическом и умственном труде не могло идти и речи. Прогулки, посиделки и чтение в прохладных стенах библиотеки при храме — вот, что в основном составляло расписание Адрио и Пенелопы в их первом за три года отпуске. Зато Станислав, ужаленный энтузиазмом, пытался сопротивляться погодным препятствиям, поэтому носился по территории храма и округам и собирал уникальный материал для статей. Он считал, что теперь-то точно отнимет первенство у Альфреда. Варвара, в жизни не видевшая ничего, что не было связано с работой в замке Хранителя, частенько составляла Станиславу компанию, чему он был несказанно рад. Тем временем Вика потихоньку знакомилась с местной медициной и изучала лекарственные растения. В этом ей с удовольствием помогал отец Даниил и другие монахи. А Клод и Семен упражнялись и ходили на прогулки с местными барышнями. Иногда герои собирались все вместе и ужинали, как, например, сегодня вечером.

Пенелопа расправила края льняной подстилки, на которой сидела, и, услышав всплеск, быстро взглянула на озеро. Слева из-за камышей величественно выплыли два лебедя и начали бодро принимать ванну: чистили перышки, хлопали крыльями, поднимая брызги воды, окунали мордочку. С давних времен лебеди были олицетворением добра, мудрости и самой жизни. Сейчас же девушка наблюдала за птицами и силилась понять, почему с некоторых пор брат начал ассоциироваться у нее с лебедями и, что самое странное, с их кормежкой.

— Что они хоть едят? — задалась вопросом Пенелопа, продолжая смотреть на птиц и ощущать внутри не обычную всепожирающую пустоту, пульсировавшую из-за потери брата и шанса нормально поговорить с ним, а нечто теплое и веселое. — Лебеде-ей кормить, — вдруг пропела она и сама удивилась своему порыву.

«Ничего не понимаю… Неужели это из-за отпуска? — гадала девушка, водя ногами в воде. — И хочется вернуться в замок… Но как это можно сделать при нынешнем состоянии Ландора? Допустим, я могу вернуться ненадолго. Я имею полное право жить там, поскольку я близкая родственница последних трех Хранителей, но как Адрио? Без него я не поеду»

Пенелопа вздохнула и посмотрела на водную гладь, блестящую на закатном солнце. На глубине угадывались водоросли и тина, а на поверхности проплыл одинокий листик березы.

Вдруг в воде неподалеку промелькнула рыба. Пенелопа мигом вытащила ноги из воды и поставила на подстилку.

Сзади послышался шелест веток и последовал звук неспешных шагов.

— Почему так долго? — девушка обернулась к Адрио.

Он, улыбаясь, шел по пирсу и взглядом указал на поднос в руках. Лицо Пенелопы расплылось в улыбке.

— Претензия снята.

Адрио усмехнулся и присел рядом.

— Вода холодная? — спросил он и поставил позади поднос с аккуратно разложенными фруктами, двумя чашками чая и влажным полотенцем, чтобы вытереть руки.

— М-м-м!.. — ликовала она, выбирая, с чего бы начать. — А! Нет, не холодая. Рыба проплыла.

— Они не кусаются, — заверил Адрио, снимая с себя сапоги и поочередно опуская ноги в воду, — так что не бойся.

— Да-а? То «не держи так ноги, иначе тяпнут за палец», то «не кусаются»? Ты уж определись.

Адрио состроил невинную гримасу и, ополоснув руки, взял виноградинку. Прожевав, он сказал:

— Лебеди питаются рыбой. Наверное, поэтому она плывет в нашу сторону.

— Рыбой? — удивилась девушка. — Я думала они травоядные.

— Да, еще я видел, как они едят водоросли и ряску, — он задержался взглядом на воде и будничным тоном произнес: — Вот еще рыба.

Девушка хищно улыбнулась.

— Там ведь ничего нет.

Не поворачиваясь, Адрио нахмурил брови и напрягся, как будто перед прыжком:

— С шипами? Раньше я таких не… — услышав всплеск воды, мужчина победоносно усмехнулся и посмотрел на Пенелопу, которая успела упаковаться на пирсе.

— Ах ты! — возмущенно воскликнула девушка и толкнула его в плечо. — Так нельзя пугать!

Адрио разразился хохотом, запрокинув голову назад. Щеки и уши Пенелопы залились румянцем. Не только из-за злости, но и из-за обиды.

— Извини, — произнес он сквозь смех и, обняв девушку, притянул к себе, и посадил на колени, — не смог удержаться.

Пенелопа ничего не ответила, лишь положила руки на его руку, боком чувствуя вибрирующий смех мужчины, и вскоре от обиды не осталось и следа.

— Будешь? — Адрио показал в руке виноградинку.

— Да, — и она открыла рот.

Поедая фрукты и запивая зеленым освежающим чаем, Пенелопа и Адрио сидели на пирсе, обнявшись, и наблюдали за лебедями, грациозно скользящими по водной глади.

Адрио первым услышал стук копыт. Он обернулся и посмотрел в сторону храма, сконцентрировавшись на поле айпейрона.

— Что такое? — спросила Пенелопа и, прислушавшись, тоже уловила отдаленный звук.

— К нам едет гонец из Дельфиниума, — ответил он. — Я пойду встречу его.

— Из Дельфиниума? — переспросила Пенелопа, вставая с его коленей. — Я с тобой.

Они прошли босыми ногами по пирсу, оставляя мокрые следы, вышли на лужайку и остановились под деревом. По тропинке к ним приближался всадник, одетый по-дельфиниански.

— Господин Адрио! — донесся голос.

Адрио махнул поднятой рукой в знак приветствия.

Всадник, проскакав еще пару десятком метров, остановил лошадь и, спешившись, быстрым шагом подошел к Адрио.

— Господин Адрио! Как я рад, что, наконец, нашел вас! — позабыв о всяких формальностях, говорил Кирилл, юный парень лет двадцати, с каштановыми короткими волосами и пышными бровями. — Госпожа Пенелопа! Здравствуйте! — он передал письмо.

— Срочные новости? — догадалась девушка, пока Адрио разворачивал конверт.

— К сожалению, да. Но… — гонец запнулся и почесал затылок, — с запозданием…

— То есть? — нахмурилась Пенелопа, но за гонца ответил Адрио.

— Нападавшие на Евграфа были убиты.

— Что?! — изумилась девушка и заглянула в письмо. — Когда?!

— Ночью с пятнадцатого на шестнадцатое число четвертого месяца, — ответил Адрио, не отрываясь от донесения. — Примерно в это время мы уехали.

— Почему сразу не доложили? — возмущалась девушка.

— Убийство произошло в отделении стражников. Конечно же, о таком хотели умолчать, — произнес Адрио спокойным тоном, в котором был слышен скрежет металла.

— Заместитель отправил вам письмо, — оправдываясь, затараторил Кирилл, — но оно к вам не дошло. Позже мы узнали, что вы уехали, поэтому меня отправили вас искать.

Адрио передал письмо Пенелопе и, скрестив руки перед грудью, задумался.

Подозреваемые в покушении на убийство господина Евграфа, медсестра Ева и неизвестный мужчина, чье имя мы так и сумели выяснить, умерли от остановки сердца в ночь с 15-го на 16-е число 4-го месяца. Их дело уже закрыли из-за отсутствия состава преступления. Следом закрыли дело господина Евграфа из-за смерти обвиняемых.

— Что изволите передать заместителю главы отделения? — спросил Кирилл, первым нарушив тишину.

— Ничего, — резко ответил Адрио, закончив все обдумывать. — Я завтра же выезжаю в Дельфиниум.

— Я с тобой, — тут же вызвалась девушка.

— Нет. У тебя будет другое задание. К тому же ты и сама хочешь вернуться в Авилон.

— Н-но я…

— Пойдем к моему отцу и отцу Иннокентию. Нужно с ними обсудить. Кирилл, — Адрио обратился к гонцу, — ты с нами поедешь в Дельфиниум?

— Я бы с радостью, но у меня еще одно срочное поручение, — понурив голову, ответил юноша.

— Хорошо.

Гонец уехал, а Пенелопа и Адрио собрали вещи, обулись и поспешили к храму. Они молча ступали по лугу, думая о своем. Вечернее солнце светило на небе, впервые за две недели окрашенном в розовые тона. Ласковое тепло прощально ложилось на плечи, потихоньку сменяясь на ночную свежесть.

[1]Он выглядит примерно на двадцать шесть лет.

[2]Он выглядит примерно на пятьдесят два года.

Глава 5.2

Пенелопа хмуро смотрела перед собой, с каждой секундой припоминая все новые и новые фрагменты ее последнего разговора с Ландором.

«Конечно, я хочу туда вернуться, — мысленно призналась девушка, ступая, — и имею на это полное право, но что будет, когда я это сделаю? Действительно, а что тогда будет? Опять игнорирование и одиночество? — страх впился коготками. — Дадут ли мне второй раз так уехать? — когти заскользили, оставляя кровавые полосы. — А если… А если мы больше не встретимся, потому что меня посадят в камеру?»

— Пенелопа? — Адрио остановился и настороженно спросил: — Что тебя пугает?

— Тюрьма, — выдала она и, остановившись, обернулась. — Не хочу там оказаться. Или чтобы ты там оказался.

— Этого не будет, — твердо произнес он, положив руки ей на плечи.

— А ты откуда знаешь? Он же с катушек слетел! Ты его не видел два месяца назад, а я да! — и, осознав, что сказала, разозлилась на себя. — Извини, ты же не по своей воле его не видел…

— Стал бы он отдавать почти весь своей айпейрон человеку, которого ненавидит и хочет посадить в тюрьму? — спросил он, глядя ей в глаза.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила девушка. — «Почти весь»?

— Когда я тебя встретил, у тебя было больше половины его айпейрона. Около восьмидесяти процентов, если верить Клоду. А ведь тебе сделали переливание не в тот же день. Понимаешь, к чему я?

— Сколько?.. — опешила она.

— Стал бы он так рисковать ради человека, которого ненавидит?

Пенелопа молчала, опустив глаза.

— Ну? — спросил он, криво улыбнувшись, и обнял девушку. — Стал бы или нет?

— Не стал бы, — погодя тихо буркнула она.

— Вот именно, — выдохнул он, глядя Пенелопу по голове. ­ — Я ему писал недавно.

Пенелопа подняла на него удивленный взгляд.

— Знаешь, что он ответил? — спросил Адрио.

— …и что же?

— «Живите своей жизнью», — процитировал он и усмехнулся.

— А раньше мы как жили? — проворчала девушка и отстранилась. — Проекциями какими-то?

Адрио развел руками.

— Вот гордый олух! — фыркнула она, сложив руки под грудью. — Хорек обиженный! — не выдержала и, бушуя, потопала к храму. — Ах вот значит как?!

— Пенелопа, — попытался одернуть ее Адрио и поспешил к ней, — контролируй…

— Просто так он от нас не избавится! — ничего не замечая и не слыша, закричала она и со всей силы топнула, навек впечатав слова в землю и заодно непроизвольно выпустив огонь. — Ай! — испуганно взвизгнула и отпрыгнула.

Адрио моментально выпустил руку вперед и потушил огонь.

— Я ведь говорил, чтобы ты была аккуратнее, пока у тебя его айпейрон! — отчитывал он ее. — Следи за эмоциями и движениями!

— Да, я забыла… — виновато протянула она и принялась проверять, не пытают ли у нее ноги или подол платья. — Не так легко к этому привыкнуть… Знаешь, быть магом, конечно, классно, но очень травмоопасно! И ведь нельзя так просто убрать огонь, как в масляной лампе! Вентиль покрутил — и все. Не-ет, это так не работает!

— Необходимы годы тренировок, контроль наставника и работа над собой, — парировал Адрио. — Сразу ни у кого не получается. Ни в какой отрасли.

— Даже у тебя? — она взяла мужчину под руку, и они пошли.

Адрио усмехнулся.

— Даже у меня.

— Но ты же с тринадцати лет работал у дедушки, — возразила девушка.

— Процесс обучения у меня прошел быстрее, — признал Адрио и усмехнулся.

— Я так и знала! — она улыбнулась. — Ах, иногда я завидую твоей способности сохранять спокойствие в любой ситуации, — призналась девушка. — Помню, еще в академии удивлялась, как у тебя это получается.

— У меня это получается само собой, без усилий.

— И это замечательно!

— Когда как… — тихо возразил Адрио и громче добавил: — Кажется, нас уже дожидаются, — и кивком указал на два мужских силуэта, стоящих под вишней у дороги.

Пенелопа всмотрелась вдаль и кивнула.

— Тогда поспешим. Кстати, что ты ему ответил? На то вопиющее письмо.

Адрио усмехнулся.

— «Так и будет», — процитировал он.

Через пятнадцать минут Адрио, Пенелопа, отец Даниил и отец Иннокентий находились уже в келье последнего. Небольшая темная комната была обставлена просто: кровать, стол, стул и комод с вещами. Адрио с отцом стояли у стены, прислонившись к ней, Пенелопа сидела на кровати, закинув ногу на ногу, а отец Иннокентий за столом читал старинную рукопись. Весила она все семь или даже восемь килограмм и выглядела весьма внушительно, особенно на фоне тоненького медного канделябра на три свечи. Еле касаясь, монах скользил пальцем по фактурным страницам, исписанным не особо аккуратным почерком, а Пенелопа и Адрио тем временем пересказывали события, произошедшие в Дельфиниуме.

— Значит, мертвы, — резюмировал отец Даниил. — Интересно получается. На обычного филолога напали необычные люди и умерли необычной смертью в самом охраняемом месте города. Что же такого он успел прочитать или расшифровать?

— Он не знает, — Пенелопа развела руками. — Ландор предположил, что он просто забыл об этом.

Отец Даниил весело рассмеялся, потирая шею.

— Вот умора!

— Рабочий заказ это был, или помощь знакомому, — перечисляла Пенелопа, — или личное любопытство… Три варианта, а круг подозреваемых необъятен.

Адрио кивнул и, скрестив руки под грудью, произнес:

— Я еще в Дельфиниуме просил Евграфа вспомнить, чем он занимался весной, и отправить мне информацию в виде письма, но я так ничего и не получил. Видимо, он забыл. Или письмо пришло после моего отъезда.

Послышался шелест переворачиваемой страницы.

— Ничего не приходило, — отрицательно покачала головой Пенелопа. — Мне бы стражники сообщили.

— Тогда действительно забыл, — весело произнес отец Даниил. — К тому же если он не помнит, что читал и переводил, то вряд ли сможет справиться с твоим заданием, — заметил он и вздохнул.

— В Дельфиниуме я собираюсь провести повторное расследование обоих дел, — произнес Адрио. — Их слишком быстро закрыли, и мне это не нравится.

Девушка согласно кивнула.

— Исчезновения людей из-за огненной язвы, — рассуждал отец Даниил, — покушения на Евграфа и загадочная смерть в отделении стражников. А не один и тот же «Феникс» всему виной?

— Да, я тоже об этом подумал, — поддержал Адрио.

— Совсем забыл спросить! — говорил его отец. — Сенсоры смогли уловить айпейрон фениксовца, который совершил самосожжение?

— Да, — ответил Адрио угрюмо, — но они потеряли след. Множество кодов айпейрона переплелись.

— Ясно. Значит, тупик, — подытожил отец Даниил и поджал губы.

— А если «Феникс» не причем? — задумчиво произнесла Пенелопа. — Вы сказали, — она обратилась к отцу Даниилу, — что солдат принял яд на основе каких-то цветов, он изменил пути айпейрона… — выудила из памяти смутные воспоминания. — Может, именно яд вызвал «технику самосожжения»? И кто-то просто хотел, чтобы мы подумали на «Феникс»?

— Хороший вопрос, Пенелопа, — улыбнулся отец Даниил. — Но мы с Лимадом уже отбросили этот вариант, пока вы были на Съезде. Лепестки цветов «Морсус-мортис» вызывают разрыв органов дыхания, но они еще являются неким ускорителем. Иными словами, они ускорили процесс воспламенения, повлияв на айпейрон. При вскрытии тела мы… — он запнулся и решил не вдаваться в подробности, как выглядели внутренние органы. — В общем, это была настоящая техника самосожжения, просто быстрее протекала.

Отец Иннокентий перевернул очередную хрустящую страницу.

— Хм-м… Допустим, за нападением на Евграфа, — продолжила девушка, — исчезновениями и смертью той парочки стоит «Феникс». Почему все эти преступления не раскрыты? Неизвестны преступники? Никто не жаловался на исчезновения стражникам? Действительно так легко проникнуть в отделение стражников и кого-то убить? Даже если работали профессионалы, как это все удалось скрыть?

— Поэтому я и хочу поехать в Дельфиниум, — ответил Адрио, — чтобы все выяснить. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Возможно, им кто-то помогал. И в случае исчезновений тоже: известия о них не проходили всю вертикаль и не доходили до меня, — последние слова он сказал холодно и отстраненно.

— Нельзя все контролировать, сынок, — решил подбодрить его отец Даниил. — К тому же люди бывают разные. Как говорится, в семье не без урода.

— Я не думаю, что побочная ветвь смогла бы все это скрыть, — продолжила мысль девушка. — У нее нет столь широких возможностей, как у главной ветви. К тому же Авилон и Дельфиниум — две столицы. Это города главной ветви, ничто там не происходит без ее внимания. Может, кто-то, кто покрывает все это, — тот самый человек (или группа людей), на которого работал господин Артем? Ландор уверен, что над ним кто-то был. Если это так, возникает вопрос: зачем «Фениксу», который выступает против магов, помогать главной ветви, где одни маги? Были, конечно, единичные случаи, когда маги Огня выступали на стороне «Феникса». Но все они как один были выходцами из семей, которые в будущем не произвели бы на свет магов.

Отец Даниил задумчиво закивал.

— Нужны доказательства, что господин Артем на кого-то работал, — возразил Адрио. — Сейчас их нет. Однако то, что ты говоришь, имеет смысл. Как они не могли об этом знать? Или они оказались в неведении, как и мы, — напряженно произнес Адрио, отец Даниил уловил дуновение его айпейрона и нахмурился. — Если же Ландор ошибся, — продолжил рассуждать он, — и главная ветвь не причем, то картина преступления в Авилоне складывается вполне логично. «Феникс» помогал побочной ветви в борьбе с главной, но из-за случайной находки Киры все пошло не по плану. Преступники решили реабилитироваться и напали на семью Ландора, но, в конце концов, их нашли и казнили.

— «Феникс» выступал не столько против магов Огня, — в разговор вступил отец Иннокентий, отвлекшись от рукописи, — сколько против политического устройства. В частности, против деления на привилегированных, то есть тех, кто владеет магией, и непривилегированных, тех, кто ею не владеет, и против верховенства первых. Мне сложно судить о нынешнем «Фениксе». Пока нет прямых доказательств, что это действительно он. К тому же если «Феникс» и сохранился, то он мог измениться за эти полвека. Однако некоторые моменты все же узнаваемы. Например, эксперименты над айпейроном. «Феникс» вполне может иметь непосредственное отношение к созданию негативного айпейрона, ведь до этого у них уже был удачный опыт. Эксарманс — их изобретение.

Пенелопа удивленно ахнула: ни в одной книге не было это написано. Адрио, вспомнив слова мага Земли, понимающе кивнул.

— И ты права, Пенелопа, — добавил отец Иннокентий. — Не все преступления смогла бы скрыть побочная ветвь, даже ее верхушка. Особенно из-за политики последних лет. Возможно, «Феникс» заодно с кем-то из главной ветви.

— Значит, вы хотите сказать, — настороженно начал Адрио и попытался облачить в слова то, во что и сам до конца не верит, — что одни члены главной ветви выступили против других членов главной ветви и «Феникс» работает на одну из сторон?

— И для этого главная ветвь использовала побочную? — уточнила Пенелопа и переглянулась с Адрио.

— Предположительно, да, — ответил обоим монах.

— Ну дела-а!.. — восхищенно протянул отец Даниил и хотел было присвистнуть, но сдержался, вспомнив, что находится в помещении.

Отец Иннокентий задумался:

— Игра на соперничестве, уничтожение врага его же руками. Раньше они так не поступали, — и постучал пальцем у одной из строчек рукописи, где говорилось об этой организации. — «Феникс», в отличие от ветвей, научился на собственных ошибках.

— Это все нужно проверять, — заявил Адрио.

— Абсолютно согласен, — кивнул отец Иннокентий. — Ведь все, что мы здесь сказали, пока только домыслы.

— Довольно реалистичные, — вставил отец Даниил. — Вы так сказали, что я уже начинаю в это верить!

— Отец Даниил, — добродушно пожурил его монах под смешок Адрио и Пенелопы.

— Значит, — успокоившись, серьезным тоном начала девушка, — судя по предыдущим преступлениям, нам нужно начать поиски с тех, кто не хочет, чтобы Хранители рождались по линии Александра.

— Это вся главная ветвь, — отец Даниил развел руками и улыбнулся.

— Да, — Пенелопа нервно усмехнулась, — круг подозреваемых еще сужать и сужать.

Вечером состоялся праздничный ужин, организованный по инициативе отца Даниила. Гвоздем программы стало блюдо из свинины, приготовленное Семеном по рецепту, который ему дала знакомая. Мясо еще полусырое невероятно благоухало, что отец Даниил по такому случаю достал из своих запасов лучшую темную янтовицу. После ужина герои сели вокруг костра и начали петь песни под гитару. Станислав исполнял веселые мелодии для шуточных песенок, а Клод — походные и грустные. Пенелопа сидела рядом с Адрио и, положив голову ему на плечо, наблюдала за танцующим огнем. Адрио тихонько подпевал и наслаждался атмосферой. Его рука покоилась у нее на талии.

Этот вечер ознаменовал возвращение приключений.

*** *** ***

К полудню следующего дня все было готово к отъезду. Пенелопа стояла у кареты и дожидалась Адрио, отца Даниила и отца Иннокентия. В тени дома весело переговаривались Семен, Клод и пять девушек.

— Госпожа Пенелопа! — позвала ее Вика, подходя поближе. — Они уже идут!

— Где? — девушка обошла Станислава и Варвару, которые что-то увлеченно обсуждали, и начала всматриваться вдаль.

Вдруг резкий порыв ветра поднял облако пыли. Девушка отвернулась, закрыв лицо рукой.

— Ну и ветер! — воскликнула Вика, прикрывая глаза.

Когда пыль немного осела, Пенелопа вновь посмотрела вперед.

— А! Вижу. Наконец-то.

Мужчины неспешно шли по улочке, переговариваясь, и Адрио, увидев Пенелопу, махнул рукой. Тут раздался залихватский смех самой голосистой местной барышни, и он оказался таким заразительным, что вскоре его подхватили остальные члены компании.

Тем временем отец Даниил, отец Иннокентий и Адрио подошли к карете.

— Да, — ответил монах на вопрос, который Пенелопа не расслышала из-за хохота, — монаху Демьяну. Он мой добрый знакомый, поэтому поможет. Я попробую здесь поискать более раннюю информацию о «Фениксе», — сказал он намного тише. — Если найду, отправлю вам. А пока воспользуйтесь этими записями, — он указал взглядом на свиток в руках Адрио.

— Благодарю за помощь. Будьте аккуратны, — произнес Адрио.

— Разумеется. Легкого вам пути, — пожелал монах всем.

Станислав спохватился и тоже начал прощаться. Его примеру последовали Варвара и Вика.

— Спасибо большое за кров и материал для статей! — взволнованно благодарил газетчик.

— Не стоит, — сдержанно улыбнулся отец Иннокентий.

— Все, мы выезжаем, — скомандовал Адрио. — Семен! Клод! — и кивков указал на лошадей.

— Так точно! — мигом отдали честь стражники, расправив плечи и придав лицу серьезно-мужественное выражение с элементом фатализма. Местные девушки смотрели на них восторженно, затаив дыхание.

Семен и Клод начали важно проверять седло и все ремни, как бы невзначай поигрывая мускулами и жонглируя военной терминологией к месту и не совсем. И тут они обернулись и посмотрели в чисто поле, всем своим видом демонстрируя готовность с достоинством вступить в бой с многотысячной армией. Вот прям сейчас. Все это сопровождалось девичьими ахами, охами, вздохами и увещеванием беречь себя и поскорее возвращаться. Клод и Семен еще больше ломали бы комедию, да их поторопил Адрио. Оседлав лошадей, стражники посмотрели на девушек, как будто пытаясь запечатлеть в своем сознании их образы.

— Извините, барышни, — тихо вымолвил Семен. — Нам пора ехать.

— Служба, — закончил Клод.

И на этой торжественной ноте, которую не испортил даже доносящийся из кареты смех, они поехали следом за Адрио и отцом Даниилом, а после отъехала карета.

Через два дня настало время разделиться.

Адрио и Пенелопа стояли у кареты, пока остальные водили лошадей на водопой.

— Я совсем не подумал, — виновато говорил Адрио, — что ты не успеешь вернуться в замок к своему Дню рождения. Извини.

— Ерунда, ­— отмахнулась Пенелопа, — я все равно хотела его отпраздновать в Дельфиниуме. Мне очень понравилось, как мы в прошлый раз проводили там время. Сможешь… — девушка загадочно улыбнулась и сделала шаг вперед, — там все организовать?

— Постараюсь, — Адрио улыбнулся в ответ и обнял девушку за талию. — Когда хочешь отпраздновать?

— Сначала я приеду в замок и разведаю обстановку, — она обвела руки вокруг его шеи, — а позже отправлю тебе письмо. Думаю, получится в восьмом месяце только или, может, в девятом.

— Хорошо, — Адрио кивнул и ближе притянул к себе девушку, — я все равно только к концу седьмого месяца туда доберусь.

— Ох, тебе придется ехать почти месяц… — она встала на цыпочки.

— Я привык. Есть время все обдумать, — ответил он, чувствуя ее дыхание.

Пенелопа усмехнулась и коснулась своими губами его. Он ответил на поцелуй, сначала нежно и осторожно, а затем более настойчиво, пытаясь насытиться перед долгой разлукой. Пенелопа прижалась к Адрио всем телом, желая утонуть в его объятьях и продлить миг, когда он рядом.

Сидя уже в карете вместе с Викой, Варварой и Станиславом, Пенелопа смотрела на Адрио и отца Даниила. Они верхом на лошадях о чем-то разговаривали. Фигурой отец и сын были похожи: оба высокие, широкоплечие, с мощной спиной. И цвет глаз одинаковый — зеленый, однако все остальное отличалось. Адрио был немного смуглым, а отец Даниил — светлым. Голова у отца была больше, а волосы чуть светлее. Еще отличалась форма глаз и рта.

«В маму многим пошел», — подумала Пенелопа и попыталась собрать ее образ.

— Не волнуйся, я позабочусь об этом, — тем временем уверял сына отец Даниил.

— Спасибо.

— Легкого пути! И будь осторожен, — пожелал отец Даниил.

— И вы, — кивнул Адрио и скрепил обещание рукопожатием отца и сына. Махнув рукой Пенелопе, припавшей к окошку кареты, он отдал приказ выдвигаться.

«Что ж, — подумала девушка, выдохнув, — пора и нам ехать».

На перепутье в центре поля трое всадников устремились на запад, а карета в сопровождении отца Даниила двинула на север.

Глава 6

Начало 7-го месяца, 5989 год со дня Бэллюса

Поздний вечер. Плотное одеяло грозовых облаков застелило небо, всей своей необъятной массой давя на земную поверхность и грозя выпустить на нее холодный, содрогающий кости дождь. Три лошади преодолели вброд маленькую речушку и галопом устремились вдоль холмистых полей дальше на запад. Всадники искали место, где можно заночевать и переждать грядущий дождь.

Вдруг раскатисто ударил гром. Мужчины от неожиданности пригнулись, а лошади, испуганно заржав, дернулись в сторону. Следом подул ветер, раздувая плащи всадников и поднимая пыль и сухую траву, которой припорошило вскопанную землю.

Адрио отвернулся, закрыв лицо рукой, и бросил взгляд на Клода и Семена, пытающихся укрыться от обрушившегося на них пылевого шторма и удержать лошадей.

— Держать строй! — закричал Адрио, перекрикивая завывание ветра и понимая, что нужно как можно быстрее убраться с открытого пространства. — За мной! — с этими словами он пришпорил Родриго и, продолжая прикрывать глаза рукой, повел своих товарищей дальше по дороге.

Стремление найти ночлег во время бушующей стихии напомнило Адрио один разговор.

— Почему вы решили убить семью Хранителя? — Адрио, сидя на стуле в допросной, задал очередной вопрос магу Земли, не позволяя ему вернуть над собой контроль.

Иностранец кинул злой взгляд на главу стражи и процедил на довольно хорошем авилонском:

— Потому что светловолосый дух не должен быть Хранителем. Это было предупреждение.

Адрио нахмурился, и ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вернуть свой айпейрон под абсолютный контроль.

— Его выбрал Дар, — уверенно огласил глава стражи официальную версию. — Так почему же он не должен быть Хранителем?

Маг Земли нетерпеливо отвернулся от Адрио, не желая говорить то, что для него очевидно.

— Решение Дара — это закон, — произнес глава стражи. — Ни один человек не имеет право это оспаривать. Особенно ты. Ты гражданин другой страны, поэтому у тебя здесьнет никаких прав.

— Я помогал людям Государства Огня. У них есть права. У них должна быть свобода.

— «Свобода»? — переспросил Адрио, не понимая, но решил повременить. — Твои товарищи считали, что Ландор не должен быть Хранителем?

— Да.

— Кто еще?

— Все. Так все считают, — гордо добавил маг, приподняв подбородок, и язвительно добавил: — Но вы этого не видите. Благодаря нам дух обнажил себя.

Айпейрон внутри Адрио полыхнул. Глава стражи выдохнул и после паузы поинтересовался:

— Вы опросили все население? Именно так вы узнали, что все жители Государства Огня не уважают решение Дара?

— Да, — погодя бросил маг Земли.

— Ты лжешь, — уверенно возразил Адрио, чувствуя его айпейрон. — Кто вам передал мнение народа?

Иностранец не посчитал нужным отвечать.

— Тот, кто помог тебе приехать сюда? — спросил Адрио и моментально почувствовал любопытное изменение в айпейроне мага Земли. — И это он сказал в качестве предупреждения убить женщину и маленького ребенка?

Айпейрон заключенного заполыхал гневом.

— Нет! — отрезал он.

Глава стражи усмехнулся.

Прогремел очередной раскат грома, и вскоре за ним начали срываться крупные дождевые капли. Адрио, не сбавляя темпа, ехал по дороге и продолжал всматриваться вдаль в поисках места, где можно укрыться. Однако, кроме холмов, взору ничего не открывалось. Становилось все темнее. Капли дождя начали срываться все чаще, орошая темную сухую землю.

«В крайнем случае, — размышлял Адрио, проводя рукой по коню, чтобы оказать ему поддержку, — можно будет создать укрытие из холма, но… — он окинул взглядом природу, — надеюсь, до этого не дойдет».

Огибая очередной холм, Адрио вдруг заметил нечто угловатое, покатое, похожее на навес. Оно пряталось за цепью пригорков.

— Направо! — скомандовал Адрио, чувствуя, что цель близко, и направил туда Родриго.

— Значит, для тебя это оскорбление, а не помощь людям Государства Огня. Ты так сильно уважаешь человека, который просто-напросто переправляет человеческий товар? — холодно спросил Адрио, наклонившись вперед. Он нащупал слабое место иностранца и решил на него надавить.

Айпейрон заключенного, в отличие от него самого, не молчал.

Посмотрев иностранцу прямо в глаза, глава стражи тихо, но четко размеренно произнес:

— Я могу сделать так, чтобы у тебя появилась возможность лично выказать ему уважение. Здесь. В тюрьме. Будете гнить в соседних камерах, — и усмехнулся.

Маг Земли, попытавшись подвестись, дернулся на стуле, что-то крича на своем языке, а затем харкнул в сторону Адрио.

— Ты плохо умеешь контролировать айпейрон, даже когда спокоен, — констатировал факт Адрио, откинувшись на спинку стула подальше от плевка. — А уж тем более не умеешь его скрывать. Твои товарищи тоже, — добавил он, вспоминая, какой неслабый айпейроновый след был в их логове под землей у раскола. — Так как вам удалось его скрыть во время нападения и побега?

Адрио продолжал чувствовать злость, смятение, напряжение мага Земли, но их уровень был недостаточным, чтобы иностранец раскололся. Глава стражи был близок.

Дождь усиливался. Порывы ветра хлестали по мокрым рукам и лицу мужчин, заставляя содрогаться от холода.

Адрио, сосредоточившись на собственном айпейроне, начал вырабатывать тепло. Клод и Семен принялись делать то же самое. Эта техника требовала точности и сильной концентрации, поскольку при малейшей ошибке могла нанести непоправимый вред организму. Сосредоточившись на выполнении этой техники, всадники продолжили путь.

Вдруг в километре от них за пригорком показалась деревянная крыша и в ту же секунду исчезла — ее перекрыл холм.

— Нам туда! ­— закричал Адрио и направил лошадь по дорожке вдоль заброшенных полей, чтобы сократить путь.

Становилось все темнее и темнее. Мокрые растения, трепещущие под порывами ветра, сливались воедино и напоминали неспокойный, бескрайний, темно-зеленый океан под тяжелым серо-черным небом. Нескончаемый ветер и растения, хлещущие по лошадям и ногам всадников, заставляли иной раз забыть, что осень только началась.

Мужчины достали огненные носители и принялись освещать путь.

Протоптанная дорожка, по которой они ехали, начала быстро сходить на убыль и, в конце концов, превратилась в заросшую узкую тропинку, еле заметную в зеленом океане, уходящем вниз по небольшому склону. Адрио приказал остановиться и, оценив ситуацию, медленно двинулся дальше по тропинке, которая, ко всему прочему, была ужасно скользкая из-за дождя.

Адрио, полностью согревшись, закончил применять технику и начал более внимательно всматриваться вдаль в поисках дома. Из-за цепи холмов мужчина повел товарищей в обход, поэтому он мог только предполагать, где находится дом.

— Клод! — окликнул сенсора Адрио. — Ты чувствуешь людей?

— Нет, здесь только мы, — сразу же ответил мужчина, успев прочитать айпейрон ближайшей территории.

— Значит, придется так искать, — тихо подытожил мужчина.

Наконец увидев знакомый холм со следом оползня, Адрио повел лошадей левее, надеясь с минуты на минуты обнаружить строение.

— Лимад, — позвал Адрио, войдя в лазарет, — ты тут?

— Да… — послышался тихий голос где-то под столом.

Вдруг за поверхность стола ухватилась рука, и вскоре над ней показалась голова.

— Карандаш упал, — лекарь продемонстрировал в руке беглеца с шапочкой и шубкой из пыли. — Кажется, кто-то выполняет свою работу не качественно.

— Похоже на то. Ты меня звал?

— Да. Мы детальнее изучили трупы и кое-что обнаружили, — произнес Лимад, вставая. — Дверь я предлагаю закрыть, — заметил он и поставил карандаш в деревянную подставку.

Адрио молча закрыл дверь и подошел ближе к лекарю.

— У них всех были проблемы с нервной системой, — начал Лимад, разгребая бумаги. — Сначала я подумал, что это из-за наркотических веществ. Кира же рассказала, что у бандита, который дежурил в пещере, зрачки странно реагировали на темноту — они были суженными. Но у наркоманов обычно зрачки расширенные, а айпейрон переходит в возбужденную стадию и приобретает специфические черты. Также такой айпейрон легко обнаружить. Однако этих бандитов не могли найти, потому что они не оставляли айпейрон. Я слышал, что ты с отрядом обнаружил одно из мест, где они прятались. Их айпейрон там есть?

— Да, там след отчетливый, — ответил мужчина. — Но это был след обычного айпейрона, без влияния наркотика.

— Все сходится, — кивнул Лимад. — Поэтому я предполагаю, что на нервную систему повлиял не наркотик, а то, что способно скрывать айпейрон.

Адрио нахмурился, размышляя.

— Но это еще не все, — продолжил лекарь. — Дело в том, что этот препарат, скрывающий айпейрон, — будем так это называть — не просто влияет на нервную систему. Он разрушает ее. Если бы Ландор не убил их, они бы все равно вскоре умерли. Процесс уже был запущен, — и после паузы он задал риторический вопрос: — Зачем принимать подобное тем, кто так старался не попасться?

Перед всадниками предстал деревянный покосившийся домик, по темной крыше и стенам которого струилась дождевая вода. В окнах дома не горели огни, однако и без этого было понятно, что там уже давно никто не живет. Рядом с домом стоял полуразрушенный сарай со знакомой крышей.

Всадники, утопая в грязи, подъехали к сараю, заросшему травой, и привязали лошадей под уцелевшей крышей, склоняющейся над крепкими стенами. Это место могло защитить лошадей от ветра и дождя.

Хлюпая по грязевым лужицам под проливным дождем, мужчины добрались до дома. Адрио потянул на себя дверь, но она не поддалась.

«Разбухла из-за влаги», — пронеслось в голове Адрио.

Тогда он с силой рванул ее на себя, и мужчины вошли внутрь.

Маг Земли заставлял себя молчать, ненавидя болтливый язык, который в его племени уже бы отсекли. Воин напротив него спокойно сидел, показывая клыки и всем своим видом демонстрируя, кто хозяин. Но у Камо больше нет хозяина. Он теперь свободный человек. И никакая клетка не отнимет это у него. Кровь пустит, голову положит, но останется свободным.

Тем временем звериный взгляд воина продолжал следить за ним. Он ждал, когда появится возможность вцепиться Камо в шею. Нет, Камо не даст ему такого шанса. Камо не подставит шею. Однако следующий вопрос застал его врасплох, как песчаный скорпион.

— Как давно у тебя нервный тик?

Только после вопроса маг Земли обратил внимание на то, что у него дрожит левый уголок рта. Мужчина зло посмотрел на воинственного зверя, в его ясные глаза.

— Замечал за собой, как руки или ноги резко перестают слушаться?

Тут в памяти мужчины всплыл случай, когда его напарник случайно зашвырнул крышку от фляги и не смог объяснить, почему так произошло. Вероятно, это происки духа. Из-за этого их могли обнаружить, поэтому пришлось сменить первоначальный маршрут, о котором договаривались с хозяином, и разделиться. Камо и двум белым поручили пустить псов по неверному пути. И вспомнилось, как в руку Камо вселился дух и приказал ему схватиться за стакан и не отпускать его.

— Значит, было, — воин показал клыки.

Нет, Камо больше не произнесет ни звука.

— А другие проблемы у тебя или твоих товарищей ты не замечал? Проблемы со зрением, например, обонянием… Появлялось желание умереть?

Камо моментально увидел перед собой страшное отражение прошлого. Горин, брат, которому друг Камо перед смертью доверил родовое тайойо[1], перестал владеть собой и с криком бросился под стрелу.

— Так, значит, его убили свои же, — воин сделал правильный вывод. — Ты же о трупе на скале подумал, да?

— Дух вселился в его тело и заставил пойти на стрелу! Его не хотели убивать! — вырвалось у Камо раньше, чем он осознал это.

— Дух? Ты имеешь в виду Хранителя Ландора? — воин задал глупый вопрос.

— Нет! Другой!

— Допустим, — ему ответили. — А знаешь, почему так произошло? Почему он бросился на стрелу?

— Почему? — тот же дух овладел Камо и заставлял его отвечать воину.

— Потому что вы выпили яд. Препарат, который вам дали, чтобы скрыть айпейрон, был недоработанным. Он убивал вас изнутри. И скоро ты из-за него умрешь. То, чем ты так сильно гордился пару минут назад, стоило того?

Камо не мог поверить.

— Вы должны были умереть, — продолжал воин. — Никто не хотел и не планировал оставлять вас в живых. Ты говорил о свободе? У тебя ее больше нет!

— Камо дали слово! — яростно закричал он, нарушив клятву и огласив имя врагу. Он чувствовал себя преданным. Он осознал, что его поманили свободой, как глупого пса куском мяса!

— Тобой воспользовались! — зарычал тигром воин. — Послали на верную смерть тебя и твоих товарищей! Открой глаза!

Камо болезненно ощущал яд, растекающийся по его венам. Дух начал терзать его тело сильнее.

«Камо обманули гиены! Знал ли он, что ждет Камо?»

— Кто дал приказ убить семью Хранителя? — воин вцепился в приоткрытую шею Камо. — Или ты все равно продолжишь это скрывать?! Из-за вас мой друг лишился жены и ребенка! Они никому ничего плохого не сделали! Ландор потерял то, чем так сильно дорожил! Как ты дорожишь тем, что тебе обещали дать, но не дали! — кричал воин, видя его насквозь своими орлиными глазами.

— Камо сказали, что это ради свободы! Что так огненные маги освободятся от недостойного духа! Сказали, что так я, наконец, перестану быть рабом! — кричал он, ощущая, как кровоточит его душа, как гиены разрывают его тело на куски.

— Кто отдал приказ?! Отвечай! — воин резко встал и ударил руками по столу.

— Камо не видел эту гиену! Камо знает, что это был мужчина! Наш вожак видел его, но светловолосый дух его убил!

— Когда он его видел?! Как его зовут?!

— За полтора дня до убийства женщины и ребенка! Имени не назвал!

У Камо все дрожало, голова невыносимо болела, его тошнило. Он чувствовал, как его имя начало трескаться.

«Мало времени! Камо говорил, что мало времени!»

— Камо говорил, что мало времени… — повторил он вслух слова, такие же острые, как когти стервятников.

«Воин прав. Клыки его остры и белы. А у Камо затупились. Камо больше недостоин жить», — подумал он и поднял глаза на воина.

— Ты победил, воин.

Взгляд воина изменился.

— Лекарь! — закричал он, обернувшись. — Быстрее сюда!

— Воин не знает, что Смерть быстрее Жизни? — прохрипел маг Земли, оседая.

Воин уже стоял рядом с ним, а вбежавший шаман пытался соперничать со Смертью. Сознание мутнело. Имя рассыпалось…

— Вы впервые работали на того мужчину? — спросил Адрио, пытаясь получить еще одну зацепку. — Гиену, — моментально уточнил он.

— Нет…

— Раньше вам тоже давали мало времени на подготовку?

— Нет! — что есть мочи прохрипел маг Земли, и капли крови скатились по его подбородку.

Видя все это, Адрио понимал, что лекарь ничем не сможет помочь. Жизнь и время ускользали сквозь пальцы, как вода.

— Где твой вожак встречался с гиеной? — быстро спросил глава стражи.

— Возле этого города… — прошептал иностранец. — Лес…

— Точное место знаешь?

Маг Земли повел головой, показывая, что не знает.

— Где вы взяли препарат, который скрывает айпейрон?

Камо что-то невнятно промямлил, и Адрио нагнулся.

— Повтори!

— …жаку дали … во вр...я вс…речи...

В следующую секунду имя «Камо» исчезло. Бездыханное тело мага Земли обвисло на стуле. Адрио со злостью оттолкнул стол и покинул помещение.

Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи: крыша протекала в нескольких местах, все отсырело, пованивало гнилью. Но лучше уж это, чем ничего.

Выбрав наименее поврежденный участок дома, мужчины начали устраиваться. Пока Семен ходил за оставшимися вещами и перевязывал лошадей ближе к стене, Клод и Адрио подставили под дырки в потолке более-менее уцелевшие посудины, которые нашли на кухоньке, сгрудили в соседнюю комнату все гнилые тряпки и начали высушивать пространство с помощью магии Огня, выпаривая воду и тем самым подогревая помещение. Семен, вернувшись, положил свой огненный носитель на сухое место на шкафу, соорудил из двух наименее гнилых табуреток столик и положил на них то, что составит ужин.

Стихия продолжала бушевать: лил дождь как из ведра, сверкали молнии, гремел гром, завывал ветер. А трое мужчин тем временем сидели на покрывалах в сухом теплом помещении, освещаемом огненным носителем, и умиротворенно, с аппетитом поедали походные пайки, запивая все горячим ароматным чаем.

Утро вечера мудренее.

[1]Тайойо — оружие, которое представляет собой два небольших округлых диска, соединенных между собой, и упругую веревку, которая намотана между ними. Веревка может достигать четырех метров.

Интересный факт. Это самая первая глава Части 2, которую я написала (и сейчас она отъехала аж на шестое место:) ) У нас тогда целыми днями лил дождь как из ведра, что почву размывало. Ветер хлестал, и все было зеленым зелено. Пахло просто бомбически. Раньше я терпеть не могла дождь, а с возрастом чувство изменилось на диаметрально противоположное. Короче, природа вдохновила:)

Глава 6.2

Конец 7-го месяца 5983 года со дня Бэллюса

На кладбище имени Андолин Великолепной собрались люди в черных траурных кимоно. Они по очереди подходили к серой могильной плите с роковым числом 19/VII и возлагали цветы. Вокруг росли вечнозеленые кедры, над всем висело яркое солнце, и лишь по бодрящему ветру и теплым накидкам можно было определить, что стояла осень. Ландор сидел, сгорбившись, на скамье в нескольких метрах от могил, опустив голову на скрещенные кисти рук. Вязкой туманной завесой стоял шум от разговоров, который отходил на второй план всякий раз, когда кто-то подходил к Ландору и лично выражал ему соболезнования.

— Твои родители, Ландор, были замечательными людьми! Жаль, что их больше нет… — голосом полным трагизма произнесла полная женщина сорока с копейками лет и всхлипнула. Ее восхитительные сережки и колье ярко переливались на солнце, однако не источали тот магнетизм, которые покорил многих мужчин на приеме в честь удачной помолвки ее дочери.

Ландор ничего не ответил и не поднял головы, чтобы не дать повода госпоже Карле задержаться. За ней придут другие, и такими темпами эта каторга не закончится никогда.

— Ландор, — послышался мужской хрипящий голос, — мои искренние соболезнования. Это потеря для всех нас.

— Ландор…

— Ваше Светлейшество! — в очередной раз окликнул Иван Прокофьевич, и Ландор очнулся.

— Д-да, я вас слушаю.

Они сидели за столом в Зале Хранителя. Солнце светило в окна, отражаясь на полу яркими прямоугольниками. Ландор сидел спиной к незатопленному камину и задумчиво смотрел на Ивана Прокофьевича, пытаясь вспомнить, о чем тот докладывал. Затем он перевел взгляд на чашки с черным чаем и сделал глоток из своей.

«Чай еще не остыл. Значит, я пропустил не так уж и много».

— Ваше Светлейшество, боюсь, я утомил вас своим докладом, — произнес Иван Прокофьевич и плавно отложил бумаги. — Или есть то, что вас беспокоит?

— Нет, — соврал Ландор и отпил чая. — Неделя насыщенная.

— Понимаю, — мягко кивнул Иван Прокофьевич, окинув Хранителя взглядом. — Что ж, если у вас нет вопросов к моему предложению, то не буду более отнимать у вас время.

Ландор кивнул.

— Да, меня все устраивает. Только я хотел бы, чтобы отчет о работе фермерской гильдии приходил каждую неделю на протяжении первых трех месяцев. Если результат меня устроит, отчет можно будет делать реже.

— Как скажете, Ваше Светлейшество.

Иван Прокофьевич, собрав бумаги, встал и произнес:

— Все же я возьму на себя смелость порекомендовать вам немного отдохнуть. Знаете, свежая голова способна на многое.

— Я постараюсь, — тихо согласился Ландор. — Если будет время.

— Время всегда можно найти, было бы желание или мотивация, — заметил Иван Прокофьевич. — Все равно Съезд Хранителей перенесли на неопределенный срок.

Ландор ничего не ответил.

— И, я надеюсь, — продолжил Иван Прокофьевич, — вы сможете выкроить время и для главной ветви. Она так просит встречи с вами…

Ландор непонимающе сдвинул брови.

— Я не получал от них никаких писем, ­— ответил он.

Иван Прокофьевич лишь улыбнулся, вежливо наклонив голову, и, попрощавшись, удалился.

Ландор еще некоторое время силился понять, что имел в виду Иван Прокофьевич, но, так и не разгадав, встал и направился к себе в покои.

«Надеюсь, теперь меня туда пустят», — подумал он, закрывая за собой дверь.

Тем временем Кира вытащила из его покоев позвякивающий мешок мусора и передала его Марии, поджидающей у двери.

— Вот. Принесите еще одно ведро воды, — сказав это, девушка быстро вернулась к работе. До возвращения Ландора оставалось минут пять-десять, а она даже не начала мыть пол.

Кира еще раз прошлась влажной тряпочкой по столу и другим предметам мебели, которые любят собирать пыль, убрала с пола еще одну книжную башню, найденную за шторой, и принялась мыть пол. Через настежь открытые окна залетел очередной порыв ветра, принеся с собой палитру осенних ароматов. Но Кире было все равно. Она опустилась на колени и подлезла под тумбочку, чтобы там все тщательно вымыть. Чувствуя, что не достает до стены, девушка легла на пол и в ту же секунду заметила под соседним шкафом закатившуюся бутылку.

«Да что с ним такое? — злясь, думала она. — Почему он начал так много пить?»

Выдохнув, Кира легла на пол возле шкафа и начала тянуться к пузику бутылки. Постучала возле донышка пальцем, тем самым повернув горлышко к себе, и вытащила за него.

Вымыв тряпку, Кира взяла ведро с уже грязной водой, облепленную паутиной бутылку и направилась к выходу. Тут двери в покои открылись, и показался Ландор.

— Ты еще не закончила? — вяло спросил он, тем самым вывив девушку из себя.

Она, насупившись, подошла поближе, молча всучила ему ведро с бутылкой, взяла ведро с чистой водой и, буркнув: «Еще нет», — закрыла за собой дверь.

«Надо было разрешить слугам здесь убираться, тогда бы не ждал столько! Превратился в не пойми кого, живет непонятно где, — мысленно бурчала девушка, моя пол пока только в спальне. — А еще меня контролирует. За собой бы следил!»

Поменяв воду в который раз, Кира вернулась в кабинет.

«Мне еще нужно три сочинения написать на завтра и законспектировать восемь глав», — ворчала Кира, орудуя шваброй и со стыдом вспоминая случай, который произошел на днях.

Она поменяла воду и вновь вернулась.

— Почему меня сразу не предупредили, что я буду самой старшей в группе? — бурчала она, выжимая тряпку. — Самая старшая и самая туп… — и недовольно выдохнула, чувствуя, как горят уши и щеки.

Сначала девушка просто хотела немного прибраться в покоях Ландора, раз слуг он категорически отказался впускать, но в процессе работы она обнаружила, что это не такой уж и плохой способ сбросить стресс. Заработать новый, если учесть масштаб работы, но и сбросить старый.

— Чем чаще буду прибираться, тем меньше будет работы. Идеально, — резюмировала она, полоща тряпку в ведре.

Через некоторое время девушка закончила и направилась на кухню хорошенько пообедать, потому что после уборки ее одолевал зверский голод. Ландора по дороге она не встретила, но странный взгляд стражников, дежуривших на этаже, заметила. Так и не поняв, что означал их взгляд, Кира пожала плечами и принялась спускаться по лестнице, мурлыча под нос веселую песенку.

*** *** ***

— Ах, бедняга Ландор остался совсем один! — сокрушалась женщина, стоя в нескольких метрах от него.

— А как же его тетя и дядя? — возразил мужчина.

— Тетя и дядя? — тихо переспросила женщина с явной насмешкой. — Зачем им еще один побочноветковец? Глупости не говори, — и захихикала.

— Он хотя бы магией владеет, так что толк есть, — поддержала разговор другая женщина.

— Прими мои соболезнования, Ландор, — рядом опять прозвучала ненавистная фраза и, как обычно, осталась без ответа.

Приглашенные продолжали подходить и жалить Ландора своими чистосердечными пожеланиями, желая исполнить долг как следует. Вот послышались приближающиеся шаги очередного доброжелателя. Однако ядовитые слова не последовали: этот кто-то молча сел рядом и не заговорил. Ландор сконцентрировался на айпейроне и узнал код.

— Уходи… — тихо безжизненным голосом попросил он Пенелопу. — Я хочу побыть один.

— Нет, — упрямо отказала девушка.

— Что, тоже пришла надо мной поиздеваться?

— Я возвращаю тебе долг. Так что можешь не благодарить.

Ландор не сразу ответил, пытаясь понять, о чем она говорит.

— За ферму? — предположил он.

— Да. Пока я здесь сижу, остальные к тебе не подойдут.

Ландор приподнял голову и посмотрел в сторону гостей. Они надменно, презрительно смотрели на Пенелопу, но подходить не решались.

— Спасибо…

— Я же сказала, не благодари, — Пенелопа посмотрела на измученное лицо соперника.

Ландор уткнулся лбом в скрещенные кисти рук.

— Когда Адрио приедет? — погодя спросила девушка, зная, что главная ветвь его побаивается.

— Не знаю, — ответил Ландор и поставил подбородок на кисти рук. — Обещал быть до шести.

Напротив приземлились три голубя, и Пенелопа и Ландор принялись наблюдать, как голубь-самец начал вертеться около голубок.

— Что планируешь делать? — после нескольких минут молчания спросила Пенелопа.

— Закончить со всем и уехать отсюда. Куда, еще не знаю. Возможно, в Дельфиниум. Мне там предлагали работу.

— Попробуй, — протянула она. — Может, понравится. Все равно лучше, чем быть здесь.

Ландор немощно усмехнулся.

— Дожили. У меня и тебя мысли сходятся…

— И такое бывает. А вот и Адрио, — бодрее произнесла она, видя, как Адрио шел между могилами, сокращая путь, и на плече нес походную сумку. — Теперь я пойду. Успехов на новом месте, — она встала со скамейки.

— И тебе.

Ландор вздрогнул и проснулся. В астрономической башне потемнело, а из открытого окошка хлестко веял вечерний осенний холод. Ландор откинулся на спинку стула подальше от сквозняка и потер глаза. Шея и спина назойливо ныли, голова гудела, словно улей, однако сон от себя так и не отпустил: айпейрон Пенелопы продолжал мерещиться.

Ландор встал и закрыл окно, которое из-за порывов ветра открылось еще сильнее. Закрыв глаза, он начал разминать шею, а заодно и анализировать поле айпейрона в стороне, где располагались его покои.

­— Киры нет, — вслух он констатировал факт. — Можно возвращаться.

Ландор не торопливо собрал вещи и пошел к себе, ожидая, когда из головы выветрится сонный туман и жужжащий айпейрон Пенелопы.

Ландор уже спустился по винтовой лестнице, однако жужжание только усилилось. Он недовольно сдвинул брови.

«Стоит подумать о том, чего боишься — и оно начинает преследовать, — размышлял мужчина, спускаясь по обычной лестнице. — Стоит поверить в существование чего-то — и везде можно найти его след, — он преодолел еще один этаж. ­— И теперь мне не перестает мерещиться ее айпейрон, — раздраженно закончил он, ступая по коридору. — Дожили».

Пока Ландор прогонял в голове события лета, ноги сами принесли его на второй этаж.

«Я им сказал жить своей жизнью», — думал он, быстрым шагом приближаясь к центральной лестнице, которая вела прямиком к выходу из замка.

До Ландора начали долетать веселые голоса предположительно с первого этажа.

«Они ответили, что «так и будет», — он метнулся к дверям. — Если «так и будет», значит, они никогда не…»

Ландор замер в дверном проеме. В холле первого этажа стояла Пенелопа, отец Даниил и еще несколько людей, включая прислугу и стражников. И они все бодро переговаривались.

«Тогда почему?..» — задался вопросом Ландор, не понимая, что происходит.

Вдруг Пенелопа отвлеклась от разговора и посмотрела на Ландора. Она что-то произнесла и с гордо поднятой головой направилась к нему. Шла она небыстро, но со свойственной ей уверенностью, твердо ступая на каждую ступеньку. Девушка поравнялась с ним и с полуулыбкой произнесла:

— Господин Хранитель, я вернулась. Благодарю, что решили встретить лично.

— Вы не уведомили о своем приезде, — парировал он. — За чем вернулись?

— Зачем? — девушка широко улыбнулась, весело глядя на Хранителя. — Потому что это мой дом, и я хочу здесь жить. Мне нужна была реабилитация после болезни, поэтому я и уехала. А вы что подумали? Что я уехала навсегда? — она сделала паузу и с улыбкой всмотрелась в лицо Ландора. — Глупости какие. Я ведь говорила, что здесь мое место.

Ландор ничего не ответил, смотря то на Пенелопу, то на интерьер замка.

— Так оно и будет, — услышав ответ, он поднял на девушку глаза и сразу же пожалел об этом.

Ландор быстро отвел взгляд и произнес:

— Министрам запрещено покидать Авилон без моего разрешения. Из-за вашей болезни, — он кинул на нее взгляд, — я сделаю исключение, но впредь подобное будет заканчиваться увольнением. С завтрашнего дня приступайте к своим обязанностям министра науки и образования.

Пенелопа улыбнулась и с достоинством произнесла:

— Сочту за честь.

Ландор еле заметно кивнул и поспешил удалиться.

*** *** ***

Пенелопа еще несколько секунд смотрела Ландору вслед, а затем усмехнулась и перевела взгляд на отца Даниила, Вику и Варвару, поднимающихся к ней на второй этаж. Не успела Пенелопа произнести и слова, как к ней подбежали несколько слуг, которым поручили позаботиться о прибывших.

— Да, и перенесите наши вещи. Они у кареты, — ответила Пенелопа, и часть слуг поспешила вниз.

— После долгой дороги хорошо бы перекусить, — заметил отец Даниил, обращаясь к служанке.

— Да, конечно! — заверила она. — Я сообщу поварам. Позвольте проводить вас в ваши покои.

— Благодарю, но я бы хотел сначала навестить старину Лимада.

— Госпожа Пенелопа, — обратилась к ней Вика. — Если моя помощь вам не нужна, я тоже хотела бы спуститься в лазарет.

— Конечно, можешь идти, — спокойно разрешила девушка. — И передай Лимаду, что ты выполняла мой приказ.

Вика сдержанно улыбнулась.

— Можете не беспокоиться.

Пока Варвара решала оставшиеся вопросы со слугами, отец Даниил подошел к Пенелопе и тихо спросил:

— Как все прошло?

Его взгляд был лишен привычной веселости.

— Он вернул мне мою должность! — радостно прошептала она.

— Это хорошо, — улыбнулся отец Даниил, но сделал это сдержанно, поскольку он, в отличие от девушки, почувствовал бушующий айпейрон Ландора, хоть и в общих чертах. — Если будут проблемы, — серьезно начал он, — говори мне.

Пенелопа, смущенно улыбнувшись, кивнула.

— Вы тоже.

— Хорошо. Интересно, сокол успел доставить письмо Хранителю? — задался вопросом отец Даниил.

— Я спрошу у стражников, — ответила Пенелопа. — В любом случае, если еще не доставили, то доставят на днях. Соколы Епископа одни из самых быстрых. Кстати о стражниках… — она кинула взгляд на ближайших дежурных.

Отец Даниила усмехнулся и произнес:

— Пойду обрадую Лимада.

— Ох, он, наверное, на меня злится… — вспомнила девушка и виновато поджала губы.

— Думаю, да, — честно ответил отец Даниил. — И еще ему будет интересно узнать о результатах операции. Особенно о том, что тебе удалось создать огонь. Отвлеку его этим, — он заговорщицки подмигнул.

— Благодарю, — коварно улыбнулась Пенелопа.

Они попрощались, и отец Даниил ушел. Пенелопа отошла в сторону и, улыбаясь, демонстративно постучала ноготком по свитку, торчащему из ее саквояжа. Стражники первого и второго этажей, равнодушно несущие пост, зажевали улыбки, отлично поняв намек. Спустя пятнадцать минут Пенелопа находилась в небольшом служебном помещении, полностью забитом стражниками. Стояла тишина выжидания. Честь прочесть содержимое свитка возложили на Никиту. Он, стоя в окружении стражников, с серьезным видом раскрыл свиток храма Равновесия — длиной около метра и шириной тридцать сантиметров — и торжественно зачитал обращение командира:

— «Спасибо за пожелания. Тронут. Служите Родине. Я вернусь, когда закончу».

И настало восхищенное молчание, на фоне которого трепетно вздохнула Пенелопа.

Глава 7

15-е число 7-го месяца, 5989 год со дня Бэллюса

На следующий день после приезда Пенелопа сидела в своем кабинете и перебирала бумаги, ознакамливаясь с нынешним положением дел. Девушка сильнее укуталась в кардиган и сделала глоток горячего чая из рифленой фарфоровой чашечки, украшенной рисунком цветов сливы. Оба окна в ее кабинете были широко распахнуты, позволив прохладе осеннего дождя и запаху опавших листьев наполнить помещение. Ее предшественник, профессор арифметики Ростислав, покинул пост несколько дней назад и, помимо парочки нерешенных дел, оставил после себя вполне ощутимый запах крепкого алкоголя и сигар. Пенелопа прекрасно знала о любви профессора к курению — не раз видела его в парке ВАГО с сигарой, да и на занятиях от него ими попахивало, — однако тяга к алкоголю стала для нее настоящим открытием. И не меньше удивления ей принесло письмо от Управленческого совета по делам просвещения. Все его члены, а также некоторые ведущие профессора из академии Дельфиниума единогласно поддержали кандидатуру Пенелопы на пост министра науки и образования и пожелали крепкого здоровья и долгих лет службы.

«Кто бы мог подумать, что существуют проблемы, которые имеют свойство решаться самостоятельно», — подумала Пенелопа и довольно улыбнулась.

Девушка перешла к другому документу и сделала глоток уже подстывшего чая.

— Хм.. А разве?.. Почему бюджет сократили? — задалась вопросом Пенелопа, вчитываясь в документ. — В начале пятого месяца он точно был выше… — и она достала из ящика стола папку за второй месяц лета, чтобы проверить предположение.

Дождь сильнее припустил, звонкой дробью ударяясь о стекла, и Пенелопа встала, чтобы закрыть окна.

Часом позже состоялось совещание министров, которое инициировала девушка. Оно проходило в просторном зале, где ранее собиралось Временное правительство. За овальным столом, кроме Пенелопы, сидели еще четыре человека: министр здравоохранения, заместитель министра хозяйственных уделов и природных ресурсов, а также главы департаментов защиты и обороны, казначейства и правоохранения, которые курирует лично Ландор.

— Год неурожайный. Из-за холодов посевы сдвинулись, дожди все вымыли, а жара все спалила, — объяснял господин Астафий, заместитель министра хозяйственных уделов и природных ресурсов. Это был коренастый мужчина семидесяти шести лет[1], с редкими светло-русыми волосами и еле заметными бровями. — Поэтому крестьяне и помещики не могут выплачивать налог в полном объеме.

— Поэтому бюджет сократили… — поняла Пенелопа.

— Верно, — кивнул господин Гапей, глава казначейства. Из-за худобы и острых скул он выглядел старше своих лет, хотя ему было всего пятьдесят восемь. — Пришлось войти в их положение.

— Неужели все настолько плачевно? — спросила девушка, сомневаясь. — Когда я проезжала хозяйственные поля, они не выглядели голыми и пустынными. Напротив, был хороший урожай.

Господин Астафий нервно заерзал в кресле.

— Госпожа Пенелопа, раз на раз не приходится. Видимо, вам попались те поля, которые природа пощадила. Но, к величайшему сожалению, так не везде. Далеко не везде.

Пенелопа промолчала.

— Мы отправляли инспекторов в проблемные уделы, — вставил господин Гапей. — И они все подтвердили. Ужасная ситуация.

— Но не менее ужасно поведение некоторых людей в подобных условиях, — вставил господин Мелентий, шестидесяти двухлетний[2] глава правоохранения, и еще больше опустил уголки губ, обрамленные паутиной из морщин. Его черные, кое-где поседевшие волосы были зачесаны назад и тщательно напомажены. — В одной из деревень на юге устроили поджог. Пострадал сарай и поле. Виновника до сих пор ищут. Некоторые утверждают, что это был приказ господина Игоря из соседнего имения. У него и господина Ярослава, на земле которого находится эта деревня, не раз были разногласия.

— Кошмар! — воскликнула госпожа Алена, министр здравоохранения, округлив и так далеко не маленькие глаза. Маленький рост, глаза и вьющиеся каштановые волосы знатно скрадывали возраст женщины, иногда делая ее, тридцати восьмилетнюю даму, похожей на подростка. — Разве так можно?

— Конечно, нет, — возразил он, презрительно окинув взглядом министра здравоохранения.

Она недовольно сверкнула глазами и после паузы холодно заметила:

— Это был риторический вопрос.

Господин Мелений сделал вид, что не услышал ее слов, и отпил чая.

Вскоре совещание закончилось и Пенелопа вернулась в свой кабинет, но ненадолго.

— Добрый вечер, госпожа Пенелопа, — поздоровался Станислав, входя. — Прошу прощения за беспокойство.

— Ничего страшного, — устало отмахнулась девушка и подошла к книжному шкафу. — Говори, что хотел.

— В Авилон вернулась госпожа Ладимира.

— Прабабушка? — изумилась Пенелопа, замерев.

«Она вернулась? Почему так скоро?» — думала девушка, поднеся руку ко рту.

— Да. Госпожа Ладимира желает поужинать с вами и Его Светлейшеством в шесть вечера в замке.

Пенелопа кинула беспокойный взгляд на часы. Они показали начало шестого.

«Дорога от Северного королевства до нас занимает около трех месяцев. Сейчас седьмой месяц, значит, она выехала в четвертом месяце. Или возникли проблемы в королевстве, или она получила письмо отсюда… Письмо туда можно доставить самое быстрое за месяц. Быть может, она приехала из-за эпидемии?» — предположила девушка.

Станислав молча стоял у двери, ожидая указаний, и рассматривал прекрасную статуэтку саламандры, которая стояла у окна. Его статья о каменных фигурках, украшающих фасад замка, не возымела успех, однако ему самому пришлась по душе.

— Станислав, — окликнула его Пенелопа и в полголоса спросила: — Как продвигается дело, которое я тебе поручила?

Газетчик, оглянувшись на закрытую дверь, сделал пару шагов к девушке и тихо ответил:

— Я уже встретился с родственником одного из пропавших без вести. Сейчас обхожу его знакомых. Надеюсь, смогу найти человека, который последним его видел.

— Будь предельно осторожен, — серьезно произнесла Пенелопа, смотря прямо в глаза.

— Да, все будет как надо, госпожа, — уверенно заявил Станислав. — Я умею маскироваться. К тому же отец Даниил дал мне эксарманс и ароматическую настойку, которая удерживает эмоции на одной волне. Так мой код айпейрона полностью не раскроется.

«Ха! Альберту о таком даже не снилось!» — мысленно ликовал он.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Ни в коем случае не рискуй.

— Да, госпожа. Будут еще какие-то указания?

— Нет, можешь идти.

Без пяти шесть Пенелопа, переодевшись в теплое коричневое платье, вошла в столовую замка. Ландор уже сидел во главе стола и, услышав шаги, перевел взгляд на девушку.

— Добрый вечер, — поздоровалась Пенелопа первой, и, к ее приятному удивлению, последовало ответное приветствие. Девушка не могла просто так взять и не воспользоваться шансом, поэтому беззаботным тоном произнесла: — Я была удивлена, когда узнала о приезде прабабушки. Меня заранее не предупредили. А вас?

Ландор поднял глаза на Пенелопу и вновь опустил их, принявшись разглядывать жареного поросенка, лежащего на подстилке из запеченного картофеля.

— За час. Если это можно назвать «заранее», — ответил он, произнеся отчетливо в нос «м» и «н».

Пенелопа согласно кивнула.

— Раньше она предупреждала хотя бы за два-три часа. Прадедушка будет?

— Не знаю, — холоднее ответил он.

— Вы заболели? — она внимательнее посмотрела на Ландора.

Ландор поднял на Пенелопу недовольный взгляд, бессловно напоминая о дистанции.

— Немного, — нехотя, с морозным холодом ответил он, тем самым давая понять, что разговор пора прекращать.

— Выздоравливайте, — как ни в чем не бывало пожелала Пенелопа. — В это воскресенье важное событие, и вы должны быть в форме, — заметила она, заботливо глядя на Ландора.

— Благодарю.

Девушка удовлетворенно улыбнулась, ведь их беседа давненько не проходила в такой дружеской обстановке.

«Адрио оказался прав», — с теплотой подумала она, удостоверившись, что Ландор не настроен к ней враждебно, как было до этого. — Как он там?.. Надеюсь, ему не приходится каждый день ночевать на улице в такую непогоду… Попадаются ли по пути постоялые дворы или деревеньки?.. — она вздохнула. — Так, хватит! Адрио сильный и со всем справится!..»

И погрузившись с головой в приятные воспоминания и грезы, девушка не заметила, как в какой-то момент Ландор медленно поднял на нее недоумевающий взгляд и подозрительно прищурился. Тут глаза Ландора округлились, и он попытался переключиться на другую волну айпейрона. Налил себе вина и залпом выпил. Затем налил еще раз и повторил попытку сконцентрироваться на другом коде.

Вдруг тишину зала нарушил стук шпильки по каменному полу, ритмичный и уверенный. Вскоре атмосфера в столовой начала меняться, а вибрации в поле айпейрона смогла отдаленно уловить даже Пенелопа. Все-таки сила Хранителя передалась по линии Ладимиры. Ее мать — Хранитель Владислава, предшественница Александра.

Дверь распахнулась и показалась Ладимира в сопровождении слуг. Это была высокая стройная женщина восьмидесяти семи лет[3] с идеальной осанкой, темно-каштановыми длинными, кое-где поседевшими волосами, лежащими волнами на боку. Она выглядела даже младше Аделаиды, матери Пенелопы и Вадима, и лицом Пенелопа была на нее больше похожа, только в разы младше и нос поменьше. Ладимира была одета в легкое летнее платье темно-фиолетового цвета с иностранной, рунической, вышивкой.

Пенелопа и Ландор одновременно встали из-за стола и поприветствовали старейшего члена семьи.

— Добрый вечер, — ответила она с северной мелодикой в голосе.

Отдав приказ слугам уходить, Ладимира вновь посмотрела на правнуков и, направившись к ним, произнесла:

— Не стойте. Присаживайтесь.

В помещении остались лишь Ландор, Пенелопа и Ладимира.

— Ладимира, — Ландор неспешно направился к ней навстречу, — ваш приезд стал для нас приятной неожиданностью. Однако я как хозяин замка обеспокоен тем, что покои, в которых мы планируем разместить вас, не были подготовлены должным образом. Посему прошу прощения, — и отодвинул стул, галантно приглашая Ладимиру сесть.

Ладимира задержала взгляд на лице Ландора и, еле заметно прищурившись, полуулыбнулась.

— Я уверена, — произнесла она, садясь и все так же улыбаясь, — что слуги прекрасно справились со своей работой, Хранитель Ландор. Ведь в их обязанности входит быть готовыми к непредвиденным обстоятельствам и качественно выполнять работу за любое отведенное им время, — «ё» в ее произношении вышла долгой и шумящей.

— Всегда нужно стремиться к совершенству, — заметил Ландор и вернулся к своему стулу.

— Но не потеряться в погоне за ним.

— Я рада видеть вас, — сдержано улыбнулась Пенелопа, вклиниваясь в их разговор, — но позвольте спросить, что стало причиной вашего скорого возвращения. Неужели возникли проблемы на Севере?

— Нет, — возразила она, накладывая себе салат. — В середине четвертого месяца я получила письмо от госпожи Амадеи, в котором говорилось, что Огнь обрел своего Хранителя[4], — она перевела взгляд на Ландора. — Как я могла проигнорировать подобное событие?

— Вы так быстро добрались! — изумилась Пенелопа, на секунду прекратив нарезать отбивную.

— Я уже была в море. Просто поменяла курс. Однако я и предположить не могла, — Ладимира сделала паузу, — что к моменту моего приезда в Авилон такое знаменательное событие отойдет на второй план.

Ландор принялся нарезать мясо в тарелке.

— Как я вижу, вас уже успели ввести в курс дела, — произнес он.

— Да, — согласилась Ладимира и взяла бокал, подложив мизинец под основание, — но несколько вопросов у меня все же осталось, — и сделала глоток.

— Могу я узнать, какие вопросы? — осторожно поинтересовалась Пенелопа, бросив взгляд на прабабушку, и тоже взяла бокал вина.

Женщина улыбнулась, и ее улыбка напомнила Пенелопе ядовитую усмешку Ландора, не предвещающую ничего хорошего.

— Мне стало любопытно, что вынудило главную и побочную ветвь объявить правительству экономический бойкот…

Ландор и Пенелопа поперхнулись вином.

— … и почему вы с этим ничего не делаете, — закончила она и перевела на правнука взгляд, такой же опасный, как снежная буря. — В особенности, я хочу задать эти вопросы вам, Хранитель Ландор. Но также меня интересует, — тут она посмотрела на Пенелопу, — почему в трудный для государства час представитель правительства не стоял по правую руку от Хранителя, а наслаждался отдыхом в живописных местах? На эти вопросы я хочу получить ответы сегодня же.

Ландор откинулся на спинку стула, скрестив руки под грудью.

«И, я надеюсь, вы сможете выкроить время и для главной ветви. Она так просит встречи с вами…» — в его голове всплыли слова Ивана Прокофьевича.

«Мы в тот день говорили о фермерской гильдии, — думал он. — Неужели дело в…»

— Вы имеете в виду, что помещики уклоняются от уплаты налогов? — предположил он вслух.

— Верно.

Ландор нахмурился и холодно произнес:

— Но мы посылали инспекторов…

— … которых благополучно подкупили, — закончила за ним Ладимира. — Подобную работу следует поручать проверенным людям.

— Вы говорите об уделах, которые не платят налоги в полном объеме и объясняют это трудным положением из-за плохой урожайности? — предположила Пенелопа, и ей кивнули в ответ. — Сегодня на совещании мы касались этой темы, — и девушка рассказала о том, что видела, когда возвращалась в Авилон.

— Рада слышать, что прогулка принесла хоть какие-то плоды, — едко заметила Ладимира.

Пенелопа недовольно сжала зубы.

— Я отправлю людей повторно проверить уделы, — заявил Ландор.

Ладимира кивнула.

— Выясню, кто уклоняется, и приму меры, — закончил Ландор.

— Показательно разберетесь с одним, чтобы запугать других?

— Да, — кивнул он.

— Допустим, а потом что будете делать? — поинтересовалась прабабушка. — Приставите людей следить за каждым уделом? Их вычислят и переманят на свою сторону. Или вы к каждому инспектору приставите инспектора? — спросила она, скептически подняв бровь.

Ландор промолчал.

— Уже пройден тот этап, когда можно было поступить так, как вы предложили. А этот вариант может иметь тяжелые последствия, — отреагировала Ладимира, прочитав айпейрон Ландора, который полыхнул жестокостью. — Удельные помещики уже действуют слажено. Что им помешает объединиться и пойти против центра с оружием? Это чревато государственным переворотом и междоусобицей. Это то, что вы хотите?

— Конечно, нет, — процедил Ландор, пытаясь найти лучшее решение.

«Может ли быть, что те, кого мы ищем, имеют отношение к экономическому бойкоту?» — размышляла Пенелопа. — Вся главная ветвь действует слажено и никто ни на кого не донес? Или просто мы об этом не знаем? Как о пропавших без вести из-за огненной язвы».

Ладимира подняла бокал с вином, медленно отпила и посмотрела поверх него на правнучку.

— Пенелопа, какие ваши мысли по этому поводу?

— Эм-м, — девушка попыталась заполнить чем-то паузу. — Сначала я хотела бы узнать, какие помещики уклоняются от уплаты налогов и действительно ли все так слажено. Например, я слышала о поджоге в деревни, которая принадлежит господину Ярославу. Говорят, что, возможно, это был приказ его конкурента.

Ладимира молча слушала, Ландор еле заметно кивнул.

— Затем, когда найдем нужных помещиков, узнать их требования, — несмело продолжила она. — И на их основе построить диалог. Если он возможен, конечно, — и после паузы более уверенно произнесла: — Я думаю, диалог возможен. Они действуют медленно, поэтому на диалог могут быть настроены. Иначе они бы не стали устраивать бойкот и выжидать месяцы, а напали бы сразу.

— Или они в процессе подготовки к вооруженному восстанию, — вставил Ландор. — Например, как было при «Восстании пяти западных уделов» на территории клана Молний.

— Но тогда отношения между кланами были нейтрально-дружественными, не считая конфликт клана Молний и клана Земли[5], — возразила Пенелопа. — Поэтому ситуации отличаются.

— У нас закрыты границы, — парировал Ландор, — поэтому новость через них не просочится. Единственный способ — передать через Дельфиниум, но с этим можно что-то сделать.

— Но это не отменяет возможность диалога, — настаивала на своем девушка.

— Нет, не отменяет, — отчеканил Хранитель. — Но с учетом амбиций главной ветви в основе диалога должна лежать жесткая вертикаль, иначе его воспримут как уступок.

— Я это не отрицаю, — процедила Пенелопа. — Раньше члены главной ветви занимали должность советников. Сейчас они на официальном уровне обычные помещики или градоначальники, и это сделало их более маргинализированными, поэтому я и хотела узнать… — тут она замолчала, увидев, как Ландор изменился в лице.

— В этом причина? — он спросил, обратившись к Ладимире, которая с полуулыбкой сделала глоток вина. — Они хотят вернуть свои позиции в правительстве?

— Возможно, — уклончиво ответила Ладимира.

Пенелопа переводила взгляд то на прабабушку, то на Ландора.

— Должность советника? — предположила она.

— Исключено, — отрезал Ландор, черкнув ножом по тарелке. — Но… так оставлять тоже нельзя… Согнать бы их в одно место и..! — он запнулся и, жестко улыбнувшись, произнес: — На днях я займусь этим вопросом.

— Я буду ждать результатов, — кивнула Ладимира, — и твоего, Пенелопа, объяснения, — и, окинув взглядом стол, она с досадой заметила: — Все остыло.

Следующим утром Сергей, Антон, Никита и Игорь, переодевшись в обычную одежду, отправились в ближайшие проблемные уделы, чтобы разведать обстановку. В еще несколько уделов слуги и стражники по поручению Ландора отправили своим знакомым письма. Оставалось дождаться вестей.

*** *** ***

В библиотеке резиденции министров было немноголюдно. Стоял поздний вечер, и большинство студентов и преподавателей уже вернулись домой. Оставшиеся несколько человек плавно распределились по читальным залам и сидели тихо-тихо, что обнаружить их можно было, только если встать и пройтись. Тишину в библиотеке нарушал лишь стук дождя по оконным стеклам да едва уловимое потрескивание камина в главном зале. Такой же успокаивающей была атмосфера полумрака, которую то тут, то там развеивал свет одиночных огненных носителей. Один из таких носителей стоял на столе в самом дальнем углу библиотеки. Его свет озарял две небольшие стопки книг, папку с бумагами и спинку резного лакированного стула из темной древесины. Прямоугольные тени от спинки падали на книжный шкаф, стоящий позади, и девушку в коричневом платье, которая потянулась к одной из верхних полок, чтобы поставить книгу. Пенелопа вернулась за стол, ближе придвинула стул и взяла в руки одиночный лист, лежащий в тени стопки книг.

«Так, их я проверила, — девушка медленно скользила пальцам по списку подозреваемых в убийстве Вадима. — И этого… Ага, нашла».

Пенелопа отложила список и, взяв папку, принялась искать дело господина Юлия из имения Давицких.

— Нашла.

Имя: господин Юлий из имения Давицких.

Дата рождения: 18 число 9-го месяца 5925 года.

Принадлежность к ветви: главная ветвь.

Родственные связи: двоюродный внук господина Рогволода из имения Давицких, мужа Хранителя Владиславы Великодушной…

Статус: признан виновным в заговоре и отправлен на рудники на пожизненное.

Содержание вины: …

Пенелопа принялась читать Содержание вины, где детально описывалось, когда с кем и почему встречался господин Юлий, что делал и т.д.

Закончив ознакамливаться, девушка сдвинула брови.

— Значит, его вина в том, что он несколько раз встречался с помощником господина Георгия и сотрудничал с ними? — резюмировала девушка и задумалась: — Хм… Если повторное расследование докажет, что господин Георгий невиновен, то его, его помощников оправдают посмертно. Тогда, вероятно, оправдательный приговор получит и господин Юлий. А ну-ка, — она выудила из папки дело главного подозреваемого.

Имя: господин Георгий из имения Долградовых.

Дата рождения: 8 число 12-го месяца 5900 года.

Принадлежность к ветви: главная ветвь.

Родственные связи: потомок госпожи Аглаи из имения Долградовых, тети Хранителя Мефодия Смелого…

Статус: признан виновным в заговоре и казнен.

Содержание вины: зачинщик заговора и государственного переворота…

Пробежавшись глазами по развернутому описанию его действий, Пенелопа резюмировала:

— Звучит убедительно, если только не знать, что настоящие заказчики неизвестны и все еще на свободе.

Девушка отвлеклась от чтения и перевела взгляд на книжный шкаф, который стоял напротив.

«Он был главой советников Хранителя. После смерти Вадима он стал самым влиятельным человеком в стране. Только по этой причине на него решили повесить убийство? — размышляла девушка, смотря на сверкающий корешок одной из книг. — Если представители главной ветви борются друг с другом, то произошедшее с советниками можно назвать зачисткой. Почему они стали неугодными?.. Особенно господин Георгий…»

— Нужно узнать о нем и его политике побольше. И уделить особое внимание тем, кого обелили в ходе расследования, — в полголоса заключила Пенелопа и принялась собираться домой под ленивый шепот дождя.

[1]Он выглядит примерно на пятьдесят пять-шестьдесят лет.

[2]Он выглядит примерно на сорок лет.

[3]Она выглядит примерно на лет сорок пять.

[4] Ладимира процитировала известную поэму Нестора «Огни святаго», написанную в 5107 году в честь появления Хранителя Огневлады.

[5] Здесь идет речь о соперничестве клана Молний и клана Земли в 5382 году за часть территории, которую омывает Хианское море. Согласно версии клана Молний, к главам пяти уделов, находящихся на этой территории, пришел человек из клана Земли и начал подталкивать к мятежу. Центр напал первым, тем самым не дав пяти уделам лучше подготовиться. Вскоре восстание было придушено. По мнению клана Молний, в случае успеха пять уделов отделились бы и клан Земли прибрал бы себе их территории. По версии клана Земли, клан Молний незаконно занял территорию у моря, однако клан Земли, зная это, не опустился бы до нечестной игры. По мнению клана Земли, клан Молний обвинил его в своей же несостоятельности. Историки бывшей империи до сих пор не пришли к единому выводу на этот счет. Спустя несколько лет языковед Хва Гуан заметила, что в клане Земли после «Восстания пяти уделов» появилось вопиющее выражение «оказаться драконом», которое имеет значение «создать о себе высокое впечатление, не соотносимое с реальностью». Трактовки появления этого выражения расходятся. После войны 5461-5465 гг. спорную территорию забрало себе Государство Растений, но при этом потеряло часть западной и восточной территорий, которую присоединили к себе Государство Земли и Государство Молний соответственно.

Глава 7.2

К началу восьмого месяца Адрио со спутниками добрался до Дельфиниума, и в следующий же день они отправились в местное отделение стражников. Впервые за полторы недели погода выдалась хорошей: не шел дождь, было и не холодно, и не жарко, пахло свежестью и мягко светило солнце. Адрио с Семеном и Клодом въехали на территорию отделения стражников, огражденной каменной стеной, и направились по широкой дороге к мощному пятиэтажному зданию из серого камня — главному корпусу. Помимо него на территории стояло еще два корпуса — столовая с кухней и складом и казарма, а между ними располагалось поле для тренировок.

После войны Дельфиниум объявили нейтральной территорией и разделили на шесть отдельных районов, обнеся их стеной. Каждый район должен был защищать интересы своего государства, поэтому первыми в Дельфиниуме поселились военная верхушка и солдаты. Таким образом, центральным местом каждого района стал военный штаб. Ныне эти здания служат отделениями стражников. Число казарм по всему городу со временем сократилось, и теперь на территории отделения разрешалось иметь лишь одну казарму. Остальные здания или отводили под нечто другое, или вовсе сносили. В Огненном районе, например, одну из казарм отвели под столовую с кухней и складом.

Мужчины оставили лошадей у коновязи и направились к входу в главный корпус. Стражники, которые встречались по пути, останавливались по стойке смирно и отдавали честь. Одновременно с этим из здания вышел невысокий черноволосый мужчина, выглядевший лет на тридцать, нашел глазами идущего навстречу Адрио и, полуулыбнувшись, отдал честь.

— Вольно, — так же по-приятельски улыбнулся Адрио.

Клод и Семен поприветствовали, как положено, заместителя главы отделения.

— Вольно. Рад вас видеть, господин Адрио, — произнес он.

Адрио кивнул, мол, тоже рад.

— Глава отделения на месте? — спросил он.

— Да. В своем кабинете. Я вас проведу.

— Благодарю, — произнес Адрио и вошел в здание. — Кто руководил расследованием дела №89С-4-7? — погодя спросил он, направляясь через зал ожидания к лестнице.

— Стражник Василий, — ответил заместитель.

Адрио задал еще несколько вопросов и, поднявшись по лестнице на второй этаж, велел Семену и Клоду остаться в коридоре, а сам вошел в кабинет главы отделения. Заместитель вернулся к себе.

За несколько лет работы главой стражи в замке Хранителя и членом Временного правительства Адрио привык к определенному отношению к себе. Несмотря на то что он родился «спокойным», как говорил его отец, и не очень хорошо разбирался во всех нюансах, касающихся эмоций, с годами он смог набраться опыта и заполнить некоторые пустоты в проблемной сфере. Например, отличать грани лживости и заискивания стало для него сущим пустяком. Однако сейчас, будучи в натянутых отношениях с Хранителем, Адрио получил возможность лучше познакомиться с новым чувством и его гранями — с плохо скрываемым высокомерием.

Глава отделения стражников в Дельфиниуме сидел напротив Адрио, откинувшись на спинку стула, и скучающе рассматривал картину на стене, которая Адрио показалась похожей на результат пищевого отравления. Господин Анджей, мужчина пятидесяти восьми лет[1], наклонил голову набок, тем самым подставив черные кудри-пружинки под лучи солнца, и произнес, растягивая слова:

— Как я понимаю, светлейший желает самолично расследовать дело. Извольте полюбопытствовать, связано ли это с тем, что вы не до конца верите в наш профессионализм? — его янтарные газа сверкнули.

— Господин Анджей, — спокойным тоном произнес Адрио, — я приехал ознакомиться с материалами дела, которое касается моего друга. Я задержал подозреваемых и привел их. И некоторое время назад узнал, что они умерли в отделении стражников. Вполне естественно, захотеть узнать, что именно произошло.

Глава отделения усмехнулся и после паузы произнес с некоторой долей иронии:

— Действительно, вполне естественно… — он окинул его взглядом и лукаво добавил: — И разве я могу проигнорировать вашу просьбу.

Господин Анджей встал и неспешно направился к боковой двери. Открыв ее, обратился к своему помощнику — коренастому мужчине с жиденькими волосами тускло-черного цвета:

— Проведи светлейшего в Архив и покажи ему дело №89С-4-6 и 7.

— Так точно, — помощник встал и уважительно пригласил проследовать за ним.

Адрио молча встал и пошел, не обращая внимания на Анджея и говорливость его айпейрона. Собственно, в данный момент его айпейрон и эмоции, которые он выражал, почти не отличались.

— Я в Архив, — уведомил спутников Адрио. — Вы пока можете быть свободными. Встречаемся внизу, когда я подам сигнал.

— Так точно! — в один голос произнесли Клод и Семен и направились к стражникам. Еще перед походом в отделение Адрио поручил им проанализировать айпейроновое поле и собрать информацию у самих стражников.

Адрио и порученец господина Анджея прошли по коридору к лестничной клетке и поднялись на четвертый этаж. Дальше лестница находилась за закрытыми железными дверями, у которых дежурил стражник с непроницаемым лицом. Увидев Адрио и помощника главы, он быстро открыл двери и поклонился, приглашая пройти. Адрио вслед за мужчиной поднялся на последний этаж, немалая часть которого была отведена под Архив, и, миновав секции А и Б, остановился у одного из стеллажей секции С.

Помощник выудил из полки две папки и передал их Адрио.

— Светлейший, это дела, о которых вы просили.

— Благодарю, — произнес Адрио.

— Будут какие-нибудь поручения?

— Нет, можете идти.

Помощник поклонился и ушел. Адрио направился к столу и, сев за него, открыл первую папку.

Дело №89С-4-7 обстояло следующим образом. Стражник Петр первым обнаружил, что обвиняемые в покушении на убийство господина Евграфа мертвы.

16/IV 5989 г. в 6 утра согласно расписанию я начал обход. Примерно в 6:10 я обнаружил, что мужчина из камеры 6 мертв. Он лежал на кровати, одна рука была на груди, а другая лежала вдоль туловища. Глаза закрыты, уже началось трупное окоченение. Дверь в камеру я сам открывал, внешних признаков взлома не обнаружил. Решетка в окне была цела. Я хотел позвать остальных, но решил проверить женщину из камеры 2. Она тоже оказалась мертва, лежала на кровати на правом боку, подтянув к себе ноги. Глаза были приоткрыты, левую руку прижимала к груди. Ее камера тоже была закрыта, внешних признаков взлома не обнаружил. Решетка была на месте.

Петр позвал напарников, с которыми вместе дежурил на четвертом этаже. Это были стражники Митий, Егор и Дмитрий. Митий последним видел обвиняемых живыми.

В 10 вечера 15 числа 4-го месяца 5989 года я начал вечерний обход согласно расписанию. Когда я проходил мимо заключенного в камере №6, он, как обычно, лежал на кровати, смотрел в потолок и молчал. Медсестра из камеры №2 сидела на кровати и плакала. Увидев меня, она подбежала ко мне и начала молить выпустить ее. Говорила, что не виновата, мужчину того не знает и т. п. С момента заключения под стражу (с 14-го числа 4-го месяца 5989 года) она плакала и повторяла одно и то же, поэтому я тогда подумал, что она ведет себя, как обычно.

Около двух часов ночи стражник Егор делал ночной обход. Он сознался, что просто удостоверился, что заключенные на месте, и не проверял, живы ли они. В айпейроновом поле ничего подозрительного не обнаружил, однако он не сенсор.

Вскоре после тревоги на место прибыли сенсоры. Они обследовали каждый сантиметр камер 2 и 6, всего отделения стражников и прилегающей территории и обнаружили слабый след чужого кода айпейрона на внешней стене здания на этаже, где держали заключенных, и недалеко от ограды. Сама магическая защита стояла без каких-либо вмешательств. Допрос стражников, охранявших территорию, ничего не принес: они ничего не заметили. Стражники Аристарх и Глеб с первого этажа, Дмитрий со второго этажа и Олаф с третьего этажа, чьи рабочие столы стояли у окон, слышали, как в начале одиннадцатого вечера мимо отделения прогуливались трое мужчин. Их алиби на момент смерти обвиняемых подтвердились. Остальные дежурные не заметили ничего необычного во время дежурства. Сенсоры провели АППА, и его результат подтвердил невиновность дежурных всех этажей. Однако их все равно отстранили от работы: за непрофессионализм и поскольку чем старше преступление, тем больше погрешность у АППА. Лекари прибыли на полчаса позже, чем сенсоры. Они установили, что обвиняемые в покушении на убийство умерли от остановки сердца между двумя и тремя часами ночи. Причина остановки у обоих: оторвался тромб.

«Следы от уколов не обнаружили, в организме препаратов не нашли, тогда почему у двух людей…— размышлял Адрио и вздохнул, глядя на дату начала и закрытия дела, разницу между которыми составляла три дня. — Не нравится мне все это».

Еще один след айпейрона преступника обнаружили через две улицы. Свидетелей тоже не нашли, поэтому поиски застопорились.

Вечером Адрио со спутниками вернулся в отель, а рано утром следующего дня через Клода он передал Полю, его брату, работающему в Дельфинианском отделении стражников, кое-какое поручение.

*** *** ***

Отель, в котором поселились Адрио, Клод и Семен, находился поодаль от центра города. Это был узкий трехэтажный дом, внешне ничем не отличающийся от других домов, расположенных на той же улице, — из камня кремового цвета, с вытянутыми прямоугольными окнами и коричневыми металлическими держателями для цветочных горшков. С другой стороны дома находилась конюшня, где постояльцы могли держать своих лошадей, а также там стояла карета для аренды. Поскольку в спальных районах запрещалось использовать разного рода вывески, существовало лишь два ориентира, по которым можно было найти отель: номер дома, 18Б, и наклоненный бордюр у проезжей части. Естественно, этот бордюр — следствие злосчастной аварии — не давал покоя местным жителям и управляющему и нарушал идиллию порядка. Его несколько раз пытались поставить как подобает или заменить на новый, но результат был один: все падало. После очередного «съехавшего» бордюра управляющий сдался. И если местные жители не были довольны, то приезжие устроили пир. Адрио, Клод и Семен, случайно попав на пир в день своего заселения, не совсем понимали причину праздника, но позже они заметили, что отыскать отель по покосившемуся бордюру представлялось в разы легче, чем различить нумерацию в миниатюрных ромбиках.

Вдоль кремовых домов шел молодой человек, одетый в черный плащ с отлетной кокеткой на спине. Завидев вдалеке двух прогуливающихся под руку дам, он поправил на голове черную шляпу, влажную из-за недавнего дождя, и расправил приподнятый отложной воротник. Тут его взгляд упал на покосившийся бордюр и мужчина негромко воскликнул:

— О! Почти пришел, — и бодрее зашагал по мокрой брусчатке, облепленной желтыми листьями березы.

В миг заметно потемнело. С неба раз за разом срывались капли нового дождя, и, когда мужчина вошел в дом под номером 18Б, город накрыл настоящий ливень. Консьерж провел мужчину к третьему номеру и удалился, когда дверь открыл Клод.

— Здоров, брат! — радостно улыбнулся вошедший, и они с Клодом обнялись, похлопав друг друга по спине.

— Проходи, — произнес Клод, продолжая улыбаться. — Командир в гостиной.

Поль, высокий двадцати трехлетний мужчина с темно-каштановыми волосами, собранными в низкий хвостик, был очень похож на старшего брата, только кожа была светлее и волосы длиннее. Он передал Клоду шляпу и плащ и, вспомнив о бумагах, вынул их из внутреннего кармана.

Поль вдруг замер, поднял нос вверх и шумно вдохнул, блаженно улыбаясь.

— Вот это запах! — радостно протянул он и еще раз вдохнул. — Понятия не имею, что это, но пахнет вкусно!

Клод хмыкнул.

— В столовой поменялись повара или всему виной запах в вашем отделении? — заметил он, неприятно припоминая айпейроновый душок, который остался после какого-то гражданского.

Поль состроил гримасу и вошел в гостиную. Адрио стоял у окна и, услышав шаги, обернулся.

— Добрый вечер, светлейший! — поздоровался Поль, встав по стойке смирно, и отдал честь.

Адрио ответно кивнул.

— Вольно, — произнес он и указал рукой на кресло и диван, стоящие рядом с ним и скрадывающие почти все пространство в комнате, которая и так не выделялась особыми размерами.

— Светлейший, — Поль протянул бумаги, — это то, что вы просили: личные дела стражников, список всех посетителей отделения за четырнадцатое и пятнадцатое числа и их дела.

Дверь из кухни открылась, и в гостиную вошел Семен, вытирая руки о полотенце. Его каштановые волосы были подвязаны банданой, а на фартуке, мелковатом для габаритов мужчины, виднелись свежие пятна жира. Запах, который последовал за Семеном из кухни, был просто изумительным — тандем мясного и грибного ароматов, кислинка соленого огурчика и сочного помидорчика и освежающие нотки укропа и другой зелени.

— Список посетителей отделения? — задумчиво переспросил он. — Гражданских?

— Да, — ответил Клод, прислонившись к стене.

— А зачем? — не совсем понимал Семен и, наконец, вытерев руки, засунул полотенце в карман фартука.

— Есть вероятность, что кто-то из них имеет отношение к убийству, — ответил Адрио и начал объяснять: — Два человека умерли по одной и той же причине приблизительно в одно время. При обыске у мужчины все изъяли, а у медсестры ничего не нашли. Значит, то, что их убило, принес сам убийца. Вопрос: как он прошел всю охрану территории отделения стражников, охрану главного корпуса, где на каждом этаже дежурят по четыре человека, и нашел, где сидят те двое? — он сделал паузу, обвел взглядом стражников и продолжил, не услышав ответа: — Есть несколько вариантов. Первый вариант — кто-то из стражников исполнитель, — он загнул палец, и Поль недовольно поморщился, — второй — кто-то из стражников помог, третий — стражники действительно ничего не заметили, а местоположение подозреваемых определили по айпейрону. Поль, на каком расстоянии и за какое количество времени ваши сенсоры могут пробиться сквозь фонящий щит[2] главного корпуса?

— Павел поставил рекорд — восемьдесят три метра семьдесят два сантиметра. А время… Хм-м, — задумался Поль, — вроде бы понадобилось двадцать семь минут. Около того. Но смотрящие среагировали бы, если бы заметили, что кто-то стоит неподвижно слишком долго.

— Поэтому сенсор или стоял на улице и придумал какую-то уловку, или отправился в отделение как гражданский, — Адрио демонстративно поднял список, который принес Поль. — Второй вариант мне кажется более вероятным. И в отделении, кстати, мог работать и не сенсор. Однако, — нахмурился он, — все равно остается вопрос, как убийца преодолел столько охраны и остался незамеченным.

— Наши бы не стали помогать преступникам и уж тем более убивать, — еле слышно проворчал Поль.

— Я тоже хочу в это верить, — парировал Адрио, — но нужно проверить все варианты.

«Особенно если дело так быстро замяли», — мысленно продолжил он.

— Теперь я понимаю, — закивал Семен.

— Эй, — окликнул напарника Клод, — у тебя что-то на кухне тарахтит.

— А-а! — Семен ринулся обратно к печке.

Пока с кухни доносились звуки готовки, в гостиной висело молчание. Адрио знакомился с содержанием бумаг, а братья обдумывали то, что сказал командир.

Через некоторое время до Адрио, Клода и Поля доплыл восхитительный аромат свежеприготовленного ржаного хлебушка с пряным шлейфом кориандра, и довольной походкой вернулся Семен.

— Ужин готов, — доложил он.

— Хорошо, — произнес Адрио, отвлекшись от бумаг. — Вернемся к разговору. Клод и Поль, на вас проверка стражников. Список я составил. Узнайте, кто что делал четырнадцатого и пятнадцатого числа четвертого месяца. Принесите дела тех, кто уволился или умер этим летом или в начале осени. Или его перевели. Это тоже проверить, — он положил на край стола часть личных дел, которые принес Поль.

— Так точно! — одновременно воскликнули братья.

— Клод, на тебе дополнительно анализ айпейронового поля там, где не успел в прошлый раз. Я еще думаю, под каким предлогом тебя отправить в отделение.

— Есть! — ответил стражник как можно энергичнее, чтобы скрыть досаду от скорой встречи с душком. Клод не был привередой, но этот запах его просто убивал.

— Потерпишь, — произнес Адрио, обращаясь к сенсору. — Семен и я проверим гражданских, которые приходили в отделение, и медиков. Находим что-то подозрительное, — обратился он ко всем, — роем до конца. Суть задания ясна?

— Так точно, командир! — в один голос воскликнули стражники.

Адрио удовлетворенно кивнул.

«Если приказ и выполнил стражник, то замять дело мог только глава отделения», — подумал Адрио и хотел было продолжить логическую цепочку, как его отвлек тихий шелест.

— У-ужи-и-ин… — прошептал Семен.

Адрио не стал возражать. Встал и направился на кухню.

[1] Он выглядит примерно на тридцать лет.

[2] Фонящий носитель (профессионализм — «фон») — это носитель, который используется для размытия айпейронового поля в том или ином здании (территории и т.д.), чтобы сенсоры и другие маги извне не могли определить, кто там находится. Радиус действия у фонящих носителей около полуметра, поэтому обычно их встраивают в стены и иногда в крышу здания, тем самым образуя фонящий щит. Изобретение появилось сравнительно недавно и с каждым годом дорабатывается.

Глава 8

Конец восьмого месяца, 5989 год со дня Бэллюса

Вечернее солнце уже на треть скрылось на оранжево-красном небосводе, посылая последние лучи небольшой деревеньке, окруженной сосновым лесом, и прилегающим холмам, плавно переходящим один в другой на запад на протяжении нескольких километров, пока их не прервала одиноко стоящая скала. Ее острая вершина пикой вонзалась в небо, отбрасывая еле заметную, тонкую тень на небольшое озерцо. Вдруг из-за скалы вылетел темно-серый сокол с почтовым футляром на спинке и, расправив крылья, начал парить по направлению к виднеющемуся вдалеке городу, такому миниатюрному и компактному с высоты птичьего полета.

Под соколом дикие поля плавно перешли в сельскохозяйственные, и, когда до Брегодухова оставалось несколько сотен метров, он пошел на снижение.

Вскоре сокол миновал сторожевую башню, пролетел пару-тройку десятков домов и, сверкнув белым брюшком в вечернем сумраке, влетел в окно почтовой башни.

Через некоторое время из башни выбежал гонец, худенький подросток, и, оседлав лошадь, поскакал в дом советника заместителя градоначальника. Он лавировал по местным улочкам, освещенным факелами, пересек парк и по узкой ночной дороге добрался до ворот небольшого трехэтажного дома, кое-где подсвечиваемому факелами. В окнах горел свет — хозяин еще бодрствовал.

— Письмо для господина Бандила! — громко доложил гонец несущим вахту стражникам.

Почувствовав взгляд, он еще раз посмотрел на дом и увидел в окне второго этажа черноволосого мужчину в белой рубахе.

Бандил с хмурым лицом следил за тем, как стражник взял письмо и направился к дому, и пытался угадать, что же на сей раз случилось в этой дыре.

Кинув взгляд на чашку с остывшим чаем, Бандил выдохнул и пошел к двери.

Комната, в которой он находился, была завалена мебелью и предметами интерьера — статуэтками, блюдцами, декоративными подушечками, картинами, вышивкой и прочим — и больше походила на музей, нежели на гостиную. И если гостиная была похожа на музей, то остальные комнаты особняка, кроме спальни, напоминали шкатулку, доверху набитую всякими безделушками. Этот особняк принадлежал дальней родственнице Бандила, ныне покойной, и он, когда его сослали в Брегодухов, решил воспользоваться правами наследника и поселиться в нем, совершенно не подозревая, что скрывается за оберткой. После первого осмотра дома Бандил попытался найти другое жилье, но, увы, — все остальные особняки или были заняты, или разваливались. Из уважения к последней воле родственницы Бандил решил ничего не менять в особняке. Скрепя сердцем, он готов был смириться со всем, пока не узрел спальню. Тут его мужская сущность взбунтовалась. Бандил приказал вынести почти всю мебель и весь декор, оставив только комоды, кровать, на которой поменяли балдахин, и еще по мелочи. Все, что унесли, он приказал сложить в одной из комнат. Все равно он не был женат и гостей не любил.

Спустившись по скрипящей узкой лестнице на первый этаж, Бандил вышел в холл и вновь расправил плечи. Высота потолков во всем доме была значительно меньше той, к которой он привык за годы жизни в Авилоне, но зато можно было выровняться. На лестницах же такой возможности не было.

— Господин, вам письмо, — торжественно продекламировал седовласый управляющий, чопорно держа золотой поднос с белым конвертом посередине.

— И что опять? — проворчал он, беря письмо, — Опять канализация забилась? Корова убежала вместе с забором? Или дождь размыл брусчат… — вдруг замолк, увидев, кто отправитель.

— Господин? — окликнул его управляющий.

— До утра не беспокоить, — после паузы сказал Бандил и направился в свой кабинет.

Кабинет, как и спальня, располагался на третьем этаже. Кинув письмо на стол, Бандил подошел к окну и посмотрел на уличный пейзаж, перебирая в руках кисть от штор. С минуту подумав, он вернулся к столу, взял письмо и замер, продолжая прожигать его взглядом. Затем он резко выдохнул, порывистым движением раскрыл конверт и изъял письмо. Пробежавшись по нескольким строкам содержания, Бандил горько усмехнулся.

— Сначала был советников Хранителя, — начал он, — потом стал представителем Временного правительства, затем понизили до советника заместителя градоначальника, а теперь я — почетный экзаменатор. Да ты издеваешься, —прошипел он и твердо решил, что сегодня можно сделать исключение и немного выпить. Как-никак три месяца держался.

Бандил подошел к шкафу с ручками, похожими на рукоятки засапожника, достал увесистый графин с янтарной жидкостью и налил немного в бокал.

— Экзаменатор, — приговаривал он, нервно посмеиваясь. — Для должности министра… — вырвался очередной смешок. — Министра чего? — забыл он и медленной походкой под аккомпанемент скрипящих половиц вернулся к столу.

Бандил поднял письмо и пробежался глазами.

— А, хозяйственных уделов и природных ресурсов, — и замолк, нахмурившись. — Думаешь, раз живу в глуши — значит, в ней разбираюсь? — фыркнул он и поднес бокал ко рту, но, помедлив, резко опустил руку и выплеснул содержимое в пустой кувшин, украшающий и так «пустой» кабинет. — Три месяца хорошо, а четыре лучше, — проворчал мужчина и ушел спать.

Через несколько дней Бандил закончил со всеми делами в Брегодухове и отправился в Авилон.

*** *** ***

Игорь уже как получаса ехал по дороге, держа путь к замку Хранителей. Ехал он медленно, хмуро уставившись на повозки и карету, которые тащились перед ним, загораживая все пространство и не оставляя место для малейшего маневра. Вынужденную колонну возглавляла повозка со старым сухим дядечкой, который не поддавался на уговоры и не ускорялся. А, возможно, он просто плохо слышал. Его лошадь, рыжая с коричнево-черными пятнышками, тоже не сияла молодостью, поэтому ступала неспешно, иногда останавливалась, чтобы передохнуть или перекусить. Игорю, который ехал в самом конце шеренги, мало что было видно, поэтому о причине таких скачков он мог только догадываться. Мечтал он поскорее всех обогнать и продолжить путь в своем темпе, но, увы, пока это было невозможно. Впритык к дороге стояли деревянные заборчики, огораживающие частную собственность местных жителей: огороды, покосившиеся домики и сараи. Пейзаж на окраине Авилона мало походил на городской, однако фактически таким считался. За последние десятилетия город хорошенько разросся, тем самым сократив расстояние до близлежащий деревень, а некоторые и вовсе присоединив к себе. Вот в такой части Авилона и ехал Игорь, периодически чертыхаясь.

Он мысленно досчитывал до трех тысяч, когда из кареты, которая ехала второй в шеренге, донося вой знакомой тональности:

— Останови-итесь!

— Екарный бабай! — ругнулся хозяин повозки, которая шла следом за каретой. — Кому остановок мало?!

— Давайте еще заночуем здесь! — послышался истеричный крик женщины.

Послышались недовольные возгласы, а Игорь, задорно усмехнувшись, вытянул шею, чтобы увидеть, кто будет выходить. Скрипнула дверца, и из кареты вывалился ни живой ни мертвый мужчина в дорожном костюме, который выдавал в нем служивого человека. Его позеленевшее лицо с плотно сжатыми губами выражало крайнюю степень удовлетворения поездкой, а волнистые волосы цвета вороньего крыла переняли у этих птиц и другую особенность — форму их гнезда.

— С меня хватит, — приговаривал мужчина, прижимая руку к солнечному сплетению и ползя в сторону сложенных на улице бочек. — Ненавижу кареты.

Тут Игорь громко захохотал, привлекая к себе внимание.

— Эй, Фельд! — крикнул он, маша рукой. — Братан! Где лошадь потерял?

Фельд, остановившись, поднял голову и исподлобья посмотрел на старого знакомого, с которым учился в одной группе.

— Ничего я не потерял, — буркнул он, подавив рвотный рефлекс. — Я ее одолжил, — и, дойдя до бочек, сложенных у забора, сел на одну из них.

Кучер тем временем выгрузил вещи пассажира, сложил их рядом с ним и вернулся на свое место. Хозяева повозок продолжали тихо возмущаться, но из-за внешнего вида Фельда их раздражение поубавилось. Движение возобновилось.

— Насовсем? — издевательски усмехнулся Игорь, подъезжая к знакомому.

Фельд красноречиво зыркнул на него и, достав флягу с водой, сделал пару глотков.

— Это долгая история, — начал он, проглотив. — Но я тебе ее все равно расскажу, раз уж сам спросил.

Игорь нервно засмеялся, обводя взглядом окружающий пейзаж.

— Вижу, тебе уже лучше. Какими судьбами в Авилоне? На увольнительной? — расспрашивал он, пытаясь увильнуть от рассказа.

— Перевели, — ответил Фельд, снисходительно улыбаясь. — Теперь я буду у вас работать.

— В отделении или в замке? — уточнил Игорь и, поравнявшись с ним, остановил лошадь.

— В замке. Говорят, у вас людей не хватает.

— Да-а? — Игорь задумчиво протянул, спешиваясь. — Не знал, — и посмотрел вперед в надежде увидеть свободную дорогу. Но нет — караван недалеко ушел.

Тут он услышал тихий коварный смех и, предчувствуя беду, настороженно взглянул на Фельда.

— Так вот по поводу лошади…

И Фельд рассказал, что с ним произошло по пути в Авилон. За это время караван успел доехать до места, где дорога начала расширятся, и стражники медленно пошли.

Через некоторое время они дошли до первых каменных зданий.

— Стоп, братан, — прервал его Игорь. — Мы договаривались об одной истории.

— А ты хочешь молча идти? — осадил его Фельд. — Я три с половиной часа молча ехал! С меня хватит! Не хочешь слушать мои истории? Расскажи свои! Или давай поговорим о погоде, — он обвел рукой деревья с золотой листвой. — Осе-енняя романтика!.. — мечтательно протянул он, улыбаясь.

— Горбатого могила исправит, — проворчал Игорь.

— Кстати о могилах. Я тут слышал, у вас эпидемия была. Расскажи что да как. Я, конечно, уже много чего о ней слышал, но, может, ты что-то эксклюзивное добавишь. А ну?

Игорь понял, что выхода у него нет, поэтому принялся судорожно размышлять, как если не избавиться, так сократить мучение. Идея пришла моментально.

— Нужно найти тебе лошадь, — произнес он. — В десяти минутах езды есть конюшня, где можно арендовать скакуна и крепление для вещей. Подожди, я мигом!

— Мы можем вместе пешком дойти, — возразил Фельд с нажимом.

— Меня ждут в замке до вечера, ­— немного приврал Игорь, — так что лучше я съезжу, — и чтобы точно убедить знакомого, добавил: — Как приеду, расскажу об эпидемии.

Фельд нехотя сдался:

— Ладно, договорились, — и, взяв в руки два саквояжа, пошел вдоль дороги, а Игорь поскакал вперед.

Фельд заскучал уже спустя пару минут. Он брел вдоль дороги, неся с собой тяжелые саквояжи, и выглядывал людей, но, к сожалению, на улице и на огородах никого не было. Зато в домах кипела жизнь: он слышал шум посуды, отголоски разговоров, мычание коров и кудахтанье кур. Вскоре Фельд принялся вспоминать содержание писем друзей и в особенности своего племянника, такого же говорливого, как и он сам. Из слухов и писем он и узнал об эпидемии негативного айпейрона, прочих широкомасштабных событиях, а также о небольших и интересных случаях, произошедших на территории Государства Огня. Что-что, а быть в курсе незаурядных событий Фельд любил.

Шел Фельд, скучал, страдал, осматриваясь голодными глаза, как вдруг увидел первого человека — симпатичную девушку в косынке и платье в горошек. Она в довольно быстром темпе шла по дороге, неся в руках необычного вида сумку. Раньше Фельд у дам таких не видел. Покрепче сжав саквояжи в руках, он припустил в сторону девушки, на ходу придумывая темы для разговора.

И вдруг остановился как вкопанный — за девушкой подозрительно следовал какой-то проходимец в длинном потертом плаще коричневого цвета, в черной шляпе и в крупных очках. В памяти Фельда сразу же всплыла история племянника о том, что в Авилоне промышляет извращенец. Только, по словам племянника, извращенец был худым и высоким, а этот имел довольно плотную комплекцию и казался такого же роста, как и сам Фельд, — чуть выше среднего.

— Ах ты гад! — возмущенно прошипел он и мысленно добавил пару ласковых.

Тем временем проходимец, кравшийся по параллельной дороге, остановился у стены дома, как будто в его обувь попал камушек, и украдкой оглянулся. Фельд мигом пригнулся и, выждав некоторое время, аккуратно приподнялся, чтобы разведать обстановку. Проходимец его не заметил и продолжил преследование. Расстояние между тем человеком и девушкой немного увеличилось и теперь составляло четыре дома. Девушка беззаботно шла по улочке, ничего не подозревая.

Фельд решительно оставил саквояжи на земле, прикрыл их скошенной травой, лежащей у забора, и двинулся на проходимца так бесшумно, как мог. И попытался максимально утихомирить свой айпейрон, подпитываемый справедливым негодованием.

Пригнувшись, он перебежал наискосок дорогу и затаился у дома. Выглянул, осмотрел территорию и двинулся дальше. Резко присел, чтобы его не заметил местный житель, остановившийся у окна в своем доме, и, когда тот отошел, возобновил преследование.

Девушка присела поправить обувь, и проходимец остановился у каменной ограды, находясь уже рядом с дорогой, где была девушка, и с наигранным интересом принялся читать объявление.

«Выжидает?» — пронеслось в голове Фельда.

Фельд перепрыгнул через деревянный заборчик, пробежал, пригнувшись, огород и замер у противоположной стены забора. Через щели между деревяшками он смог различить фигуру проходимца. Тот еще стоял у каменной ограды спиной к Фельду и выглядывал. Фельд двинулся немного в сторону и увидел через другую щель, как девушка встала и, отряхнувшись, продолжила путь. Проходимец еле заметно напрягся, как будто выжидая момент, когда можно будет бежать.

Фельд резко встал, перепрыгнул через забор, напугав проходимца до вскрика, за пару шагов сократил расстояние и взял его за грудки.

— А что это мы делаем, а? — злобно прорычал Фельд, яростно выпучив глаза. — Незаконной деятельностью занимаемся?

— Я…я!.. — заикался проходимец, который оказался ниже Фельда, а затем выпалил: — Стою!!! А вы что подумали?!

— Да ты что?! Ну так расскажи, почему здесь стоишь! Но по дороге к отделению стражников! — и потянул его за воротник камзола, плотно облегавшего плотный живот проходимца.

Послышался треск ниток.

— Нет! — запротестовал проходимец и осекся, потому что получилось громче, чем хотел. — Что, запрещено читать объявления? — произнес он грозным тоном. — Вам рассказать, что там написано, чтобы вы отстали от меня?

— Рассказывай-рассказывай, но в отделение все равно попадешь, извращенец бессовестный! — и потянул его, чтобы заломить руку.

— Да как вы смеете?! — воскликнул проходимец и попытался уйти. Из-за этого Фельд разозлился и сильнее потянул его. Проходимец продолжил сопротивляться.

И тут случилось невероятное. Пуговицы, натянутые на камзоле, выстрелили дробью в Фельда, попав ему в лоб, глаз, нос, подбородок и горло.

— А-а! — взвыл он, ослабив хватку, а затем и вовсе убрал руки, хватаясь за больные места.

— Сумасшедший! — грозно пискнул проходимец напоследок и ринулся прочь.

*** *** ***

Станислав несся во всю прыть, лавируя между домами, чтобы найти девушку — дочь пропавшего без вести из-за огненной язвы. Он наконец-то сможет узнать место ее работы, а значит, получит возможность сблизиться с ней и выведать нужную информацию, не привлекая ни к себе, ни к ней лишнего внимания. Станислав надеялся хотя бы в этот раз получить зацепку, а тут к нему пристал какой-то полоумный с вороньим гнездом на голове. На стражника, по его мнению, он явно не смахивал.

Резко остановившись, он вжался в стену. Девушка Инна, за которой он следил, подходила к двухэтажному деревянному дому в конце улицы. На небольшом крыльце стояли две девушки и переговаривались. Увидев Инну, одна из девушек воскликнула:

— Инна! Наконец-то! Почему опаздываешь?

Станислав полностью обратился в слух, настроившись на их диалог.

— Что? У меня же смена начинается в четыре тридцать. Еще примерно пять минут!

— Завтра у тебя смена в четыре тридцать, сегодня четверг! — поправила вторая девушка.

— Ой, мамочки! Извините! — и быстро забежала внутрь.

Станислав выглянул чуть больше и нашел вывеску на здании — «Швейная мастерская».

— Ага! — радостно воскликнул он и развернулся как раз в тот момент, когда на него в прыжке летел полоумный с перекошенным от ярости лицом.

И вот Станислав сидит в камере. На щеке и возле губы краснели ссадины. Его очки разбились, шляпа где-то потерялась, а камзол и вовсе был раскрыт, обнажив рубаху. Зато парик остался, продолжая и дальше выполнять свои обязанности.

Станислав хмуро следил, как полоумный, который, как оказалось, был стражником, яростно обсуждал его со своим товарищем.

«Выглядит знакомо, — подумалось Станиславу. — Игорь зовут? Может, в замке он служит...»

На допросе Станислав не стал рассказывать истинную цель слежки. Все-таки ему доверили выполнять задание государственной важности, а такое обычно держат в тайне. Вместо правды он наплел о поиске работы и так приправил все житейскими проблемами и жалобами, что вызвал аллергию у стражников. Хорошо было то, что у Станислава как у профессионального газетчика в почти каждом отделении стражников, госструктуре и далее по списку был знакомый. И отделение, куда его посадили, не стало исключением. Один из стражников узнал друга по парику и согласился выполнить его просьбу — уведомить госпожу Пенелопу о случившемся и попросить ее о помощи.

Через некоторое время в отделение вошел гонец и направился в кабинет главы. Когда они оба вышли, глава приказал дежурному выпустить Станислава и вернулся к работе.

— Что происходит? — удивился Фельд и, услышав краткое объяснение, воскликнул: — Что? Его что ли? — и ткнул пальцем в сторону Станислава. — Выпустить?

— Именно, — утвердительно кивнул один из стражников.

Фельд окинул Станислава недоверчивым взглядом, когда тот выходил из камеры, довольно улыбаясь и глазами, полными щенячьей радости, смотрел куда-то в окно. Игорь проследил за взглядом, но увидел лишь остановившуюся неподалеку карету, совершенно не примечательную. Стражник посмотрел на искрящегося негодованием Фельда и похлопал ему по плечу.

— Чего уставился? И нам пора.

Фельд что-то неразборчиво пробурчал и вдруг спохватился:

— Мои саквояжи!

Глава 8.2

На Авилон уже спустился вечер. На улицах горели фонари, подсвечивая золотом желтые и красные листья деревьев. Моросил шуршащий дождик, брызгая на окна кареты, в которой ехали Станислав и голубоглазая дама сердца. Они обсуждали сегодняшнюю находку.

— Варвара, — позвал девушку Станислав, — я могу попросить тебя об одолжении?

— Конечно, — без толики сомнения откликнулась Варвара и бросила взгляд на окно кареты, по которому стекающие капли дождя складывались в любопытный узор.

— Меня поймали недалеко от мастерской. Возможно, были свидетели. Не могла бы ты сблизиться с Инной и узнать по поводу исчезновения ее отца?

— Хм-м… — задумалась девушка. — Такое не рассказывают первому встречному… Чтобы она со мной заговорила, нужно как минимум неделю проработать вместе, а у меня выходные и так редко бывают.

Станислав виновато поджал губы.

— Не подумал.

— Я спрошу у госпожи. Думаю, она что-то придумает. Кстати, — Варвара сделала паузу и, не смотря на Станислава, неловким движением убрала прядь с лица, — у стражника, который тебя поймал, шишки и ссадины на лице… Это ты его? — и перевела на него взгляд с танцующими голубыми огоньками.

— Д-да, — ответил Станислав, ведь технически все так и было. — Так получилось.

Варвара сдержано улыбнулась и посмотрела на газетчика так, что тот покраснел. Станислав приосанился и горделиво приподнял подбородок.

Утром следующего дня Станислав отправился в замок Хранителя на встречу с отцом Даниилом. Когда он вошел в одну из комнат лазарета, тот как раз проводил какой-то эксперимент, смешивая ингредиенты в пробирках. И запах стоял не из приятных.

— Доброе утро! — поприветствовал он, пряча нос в воротнике.

— Станислав! — обрадовался отец Даниил, отвлекшись от процесса. — Какими судьбами? — и, услышав шипение, принялся быстро что-то записывать на бумаге.

— Я не отвлекаю?

— Секунду… — и он полностью погрузился в исследование, что-то измеряя и записывая. — Секунду… — приговаривал он. — Можешь присесть…

Станислав кивнул, сел на стул неподалеку и начал тихо как мышь ждать, рассматривая содержание рабочего кабинета отца Даниила. Полки были забиты всевозможными бутылочками, коробочками, приспособлениями, стояли стопки разных книг, записей. На двух столах ситуация была не намного лучше.

— Та-ак… А это… — бубнил под нос отец Даниил.

Станислав знал, что сам Епископ поручил отцу Даниилу исследовать «святотатственный негативный айпейрон, который своим существованием, недопустимом во всех отношениях, оскверняет Великий Айпейрон». Соответствующее письмо некоторое время назад получил Хранитель Ландор и выразил поддержку Епископу.

— Все! — вдруг произнес отец Даниил, вынырнув. — Теперь рассказывай.

— Я пришел по поводу настойки, которую вы мне дали, — и Станислав достал из сумки флягу. — Я бы хотел отлить часть в небольшой пузырек и носить с собой на всякий случай, но перелить сам я не… — он прокашлялся. — Остерегаюсь это делать.

— Понятное дело, — произнес отец Даниил, вставая из-за стола. — Иначе всю комнату заполнили бы пары. Секундочку. Мне нужно взять… — н начал искать по комодам и шкафчикам нужные приспособления.

Дверь в кабинет открылась, и показался Лимад.

— Дань, пришли результаты… — и запнулся, заметив Станислава. — О! И вы тут.

Мужчины поздоровались, и отец Даниил спросил у Лимада:

— Ты не видел отводную трубку?

— Хм… Сегодня утром я взял одну. Вроде бы она была последней. Срочно нужна?

Отец Даниил перевел взгляд на Станислава, и тот ответил:

— Не срочно, — замахал он руками. — Я могу подождать пару дней.

— Хорошо, — произнес Лимад. — Как раз Вика к этому времени закончит.

— Когда в последний раз наносил настойку? — поинтересовался отец Даниил, вчитываясь в айпейрон Станислава.

— Около двух дней назад, — ответил Станислав. — Только я использовал две капли вместо трех. От трех у меня голова гудит.

— Неплохо, — одобрительно закивал отец Даниил. — До сих пор хорошо работает. Продолжай докладывать мне, как настойка в носке.

— Хорошо, — согласился Станислав и, пожелав успехов на работе, ушел.

На выходе из замка его поймала служанка. Она передала письмо от Варвары, в котором говорилось, что госпожа Пенелопа поручила ей выведать информацию у Инны и дала на это пять дней. Условившись о времени и месте встречи, Станислав уехал домой готовиться.

— Вот этот дом, — указал рукой Станислав, одетый как ремесленник. На нем была свободная рубаха, скрадывающая его живот, светлые штаны под цвет парика, дешевая накидка и бандана. — Справа от гнезда аиста. Я буду ждать здесь.

— Поняла, — произнесла Варвара, стоя в старом выцветшем платье и с косой вместо пучка. — Если меня примут, я подам сигнал, чтобы ты не ждал меня.

— Договорились, — кивнул Станислав. — Удачи.

Варвара поблагодарила и уверенным шагом направилась в швейную мастерскую.

«Девушка двадцати лет, — она перечисляла в уме качества объекта, — длинные светло-русые волосы, одного роста со мной, зовут Инна».

Варвара прошла два дома, и до мастерской ей оставалось около семидесяти метров.

«Не замужем. После исчезновения отца переехала жить к тете», — девушка продолжила прогонять факты, сокращая расстояние между ней и мастерской.

Уважительно кивнул в ответ проходящей мимо бабушке, Варвара прошла еще немного и, поднявшись на крыльцо, без колебаний постучала в дверь. Открыли ей не сразу — только после второго стука.

В дверном проеме показалось озадаченное женское лицо. Женщина пятидесяти-шестидесяти лет сильнее завернулась в теплый платок, продолжая настороженно рассматривать Варвару.

— Здравствуйте! — улыбчиво произнесла Варвара.

— Здравствуйте, — ответила женщина неторопливым тоном.

— Это же швейная мастерская? Я хотела бы спросить, можно ли у вас получить работу?

Женщина неуверенно сомкнула брови.

— М-м, это нужно спросить у Люды… — женщина окинула Варвару изучающим взглядом и произнесла: — Проходите, — она пустила Варвару в дом и медленно поплыла к двери у противоположной стены.

Комнатка, в которой находилась Варвара и женщина, выглядела мрачной: стены из темного дерева, низкие потолки, пыльные старенькие сундуки. Все это поглощало почти весь свет, лившийся из окна. Варваре вспомнилась пекарня, в которой она работала до того, как стала личной служанкой госпожи Пенелопы, и она нервно повела плечом, пытаясь скинуть неприятные воспоминания.

— Присядьте, — произнесла женщина, указав рукой на стол, и открыла дверь в просторную комнату.

Она, в отличие от холла, была просторнее и в разы светлее. Варвара выглянула и увидела трех женщин разных возрастов. Они работали за столами, заваленными тканями, разными обрезками и швейными принадлежностями. Где-то в этих кучах стояли фонари. Однако девушки, похожей по описанию, среди присутствующих не было.

— Люду не видели? — спросила женщина, которая встретила Варвару.

— Нет.

— Не-а.

— Не видела.

— Кажется, она вышла в чайную лавку, — послышался голос в углу комнаты, скрывающийся за дверью.

«Значит, их четверо, — отметила она. — Возможно, это голос принадлежал Инне».

Женщина с платком обратилась к Варваре:

— Вы подождете?

— Конечно! — с энтузиазмом ответила девушка, широко улыбаясь.

Женщина кивнула и, закрыв дверь, чтобы не мешать швеям, окинула девушку долгим взглядом.

— Как вас зовут? — спросила она, садясь на соседний стул.

— Варвара.

— Хорошо, Варвара. Меня зовут Галина.

И Галина принялась задавать вопросы о швейных навыках Варвары. Потом она рассказала, что именно они шьют, поспрашивала по этой тематике, и расспрос закончился, когда входная дверь открылась. В холл вошла полная женщина неопределенного возраста: она выглядела и на тридцать, и на шестьдесят одновременно. Ее светлые с сединой редкие волосы были собраны в пучочек, увеличив в размерах и так крупное, щекастое лицо с тоненькими бровками и маленькими глазами, скрывающимися за нависшим веком. Галина вкратце рассказала о Варваре, и Людмила громогласным тоном отрезала:

— Мест нет.

— Пожалуйста, мне очень нужна работа! — начала умолять ее Варвара жалобным голосочком. — У меня есть маленький ребенок…

— У всех нас есть семьи, — громко перебила ее Людмила и рывком открыла дверь, где работали швеи. — Мест нет. Я все сказала.

Варвара начала нервно тереть большой палец об указательный.

Галина и одна женщина-швея с сочувствием посмотрели на Варвару, а еще две бесстрастно шили, не обращая ни на что внимание. Людмила толкнула дверь, чтобы та захлопнулась, но ее придержала чья-то рука.

— Извините, — произнесла четвертая швея, скрывающаяся в углу комнаты. — Я за лентой.

В холл юркнула молодая девушка с длинными светло-русыми волосами и, увидев Варвару, замерла.

— Варя? — изумилась она, хлопая глазами.

— Инна? — опешила Варвара, узнав свою давнюю знакомую, и облегченно усмехнулась. — Так это ты!

— Вот так да! — тоже обрадовалась Инна и обняла девушку. — Пойдем на крыльце поговорим, чтобы другим не мешать. Я на минуту, — обратилась она к Галине.

Девушки вышли на улицу и закрыли дверь.

— Как ты поживала все это время? — спросила Варвара.

— Не знаю, с чего и начать!.. В целом, ничего интересного. Все как у всех, — отмахнулась Инна. — А ты? Больше не работаешь в пекарне?

— Давно уже. Лет десять как. Вот сейчас ищу новую работу, — вставила Варвара, вспомнив о своей легенде.

— Как только у нас появится место, я сообщу тебе! — пылко заверила ее Инна.

— И-инна-а-а!!! — донесся голос Людмилы, заставив девушек инстинктивно пригнуться.

— Ой! Слушай, давай встретимся сегодня в восемь. Или когда тебе удобно? Я просто должна возвращаться к работе…

— Давай завтра или в твой выходной день.

— Завтра между двумя и четырьмя у меня есть время.

— Хорошо. Я видела детскую площадку в той стороне, — указала рукой. — Давай там встретимся.

— Я как раз живу неподалеку, — засмеялась Инна. — В два часа возле площадки. До завтра!

— До завтра!

С веселым распоряжением духа Варвара вернулась к простенькой карете, в которой ее ждал Станислав.

— Взяли? — спросил газетчик, когда девушка садилась.

— Лучше! Инна оказалась моей давней знакомой! Раньше мы жили в соседних домах. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? — воодушевленно говорила она и пересказала несколько случаев, чтобы Станислав точно узнал. — Я так рада снова с ней встреться!

— Получается, что пропал ее отец? — осторожно заметил Станислав, взволнованно глядя на Варвару.

— Я… — осознав, заикнулась она и поднесла руку ко рту, кинув тревожный взгляд в сторону фабрики. — Я как-то не подумала… Думала только о радостной встрече, — и на нее хлынули воспоминания о добродушном дяде Павле, который всегда угощал ее яблоками, большими и такими сочными.

Деликатное прикосновение к плечу вывело Варвару из омута. Станислав заботливо, немного взволнованно и с долей страха смотрел на нее и насколько мог решительно произнес:

— Я найду, кто это сделал.

— Да… — неуверенно отозвалась девушка.

— Вы можете просто так встретиться. Пообщаетесь о том о сем, — он зазывающе улыбнулся, хотя глаза не смогли полностью скинуть с себя пелену грусти, — а об отце я как-нибудь сам расспрошу. Найду другой способ подобраться.

Моментально ее взгляд посерьезнел, и она твердо заявила:

— Нет. Я это сделаю. Нельзя терять время.

Станислав переубеждать не стал. Он знал, на что способна его голубоглазая дама.

*** *** ***

— Проходи! — произнесла Инна, впуская гостью. — Сюда обувь. Вот там тапки.

— Какие из них? — Варвара указала на две пары тапок.

— Те, что больше. Они дядины, а он вернется только вечером.

Варвара сняла плащик и повесила на прибитую деревянную перекладину. Пока гостья разувалась, ютясь в небольшом коридорчике, Инна уже принялась мыть руки в кухоньке.

— Сейчас чаю горячего выпьем, чтобы не заболеть.

Варвара положила на стол гостинец и помогла Инне затопить самовар. Благодаря закинутым в кувшин самовара сосновым шишкам и веточки можжевельника, чай приобрел успокаивающий сосновый аромат. Попивая черный чай и поедая пряники с баранками, девушки рассказывали о своей жизни, и через некоторое время разговор плавно перешел на нужную тему. Услышав новость о дяде Павле и видя сгорбившуюся подругу, Варвара оперлась локтями о стол, как никогда нуждаясь в опоре.

— Когда это случилось? — притихшим, подрагивающим голосом спросила она, вспомнив его улыбающееся лицо с редкой щетиной.

Инна потупила взгляд, нервно перебирая в руках край скатерти. От этого Варваре стало еще хуже, и у нее защипало глаза.

— Двадцать шестого числа одиннадцатого месяца. Я этот день никогда не забуду…

Варвара с болью смотрела на подругу, соглашаясь, ведь такое невозможно забыть.

— Как так получилось? — вопрошала она.

— Не знаю, — тихо ответила Инна и поджала губы. — Он болел огненной язвой. Знаешь такую?

— Еще как знаю, — подтвердила Варвара.

— Совсем худо было. Лекарь ничего путного не посоветовал, — ее голос дрожал. — Приходилось у знакомых узнавать, за лекарствами за тридевять земель бегать — не помогло. Я старалась часто и надолго не отлучаться. И он всегда дома был. А тут я ночью дежурила у его кровати, — она начала рыдать, — на секунду глаза закрыла — и вот!

— Тише-тише… — приговаривала Варвара, обнимая и рыдая вместе с ней.

— Если бы я не заснула!..

— Ты не виновата, — произнесла Варвара, когда смогла приручить голос, и вытерла лицо от слез.

— Еще как виновата! Ушел ночью, небось, за лекарствами или помощью. Зачем же еще выходить было? — Инна встала, чтобы достать новые платочки.

Варвара опустила голову на руку, стоящую локтем на столе.

«Зачем же ты вышел? Почему нельзя было помощи попросить? — разрывалась она вопросами. — Вечно все сам да сам!»

— Спасибо, — поблагодарила она, беря платочек.

Инна вернулась на стул.

— К кому он мог обратиться за помощью? К лекарям же? Они его видели?

— Нет, — девушка замотала головой. — Да и до ближайшего лекаря идти минут сорок!

— Целых сорок минут он собрался идти! Как же это на него похоже! — И обе девушки разрыдались.

— Ему ведь совсем плохо было! Он оделся, да взял мою шапку вместо своей!

— Свою не заметил? Или торопился? — и девушка в который раз вытерла щеки.

— Да как ее не заметить-то? Она красная, как яблоко!

— А, я и забыла, что он яркие шапки любил…

— Ага, никогда не понимала эту его любовь к ярким шапкам, — Инна нервно хихикнула, — а теперь… сама в ней хожу, — и эмоции вновь нахлынули, когда вспомнились наливные яблоки.

Через некоторое время девушки налили себе еще по чашке чая. Голова уже гудела, глаза и нос горели, а третий платочек уже был испорчен. Варвара, не в силах больше плакать, отпила чая и задумалась.

«Или он торопился, или верхнюю одежду взял другой человек. Яркие шапки обычно носят девушки».

— Во сколько часов ты уснула? — прямо спросила она, желая разобраться. — Если он ушел под утро, то его могли увидеть.

— Или в два часа ночи, или в три, — Инну потихоньку успокаивалась. — Я сквозь сон слышала кукушку. И нет, никто его не видел! Я всех опросила. Стражники всех опросили. Ничего!

— Вместо того чтобы службу нести, отдыхали! — разозлилась Варвара. — Какой это участок стражников? Нужно заявить об их некомпетентности! Ведь человека похитили! — гневно воскликнула она и, опомнившись, впопыхах добавила: — Иначе же не объяснить!

— Я тоже так подумала, — поделилась Инна, — но зачем? Долгов нет, в азартные игры не играл, — перечисляла она, — не пил, человек неконфликтный. Я слышала, конечно, что некоторые люди, когда заболевали огненной язвой, исчезали, но исчезали по разным причинам! Одного, например, свои же родственники закопали, чтобы имущество забрать, другой из-за долга сбежал. Так что не думаю, что в эти слухи нужно верить, — и после паузы добавила сквозь слезы: — Не хочу в это верить. Ах, если бы я не уснула!..

Два часа пролетели незаметно. Под конец Варваре и Инне удалось немного успокоиться, и подруги попрощались, пообещав видеться хотя бы раз в месяц. Варвара с опухшими красными глазами и натертым носом шла к дороге ловить извозчика и думала о том, насколько страшная и сложная у сыскников работа.

«Как Станислав выдерживает? — задалась она вопросов и восхитилась им. — Как он сейчас на задании?..»

Варвара была поглощена размышлениями и совсем не заметила, как за ней из тени наблюдал один мужчина.

*** *** ***

Стоял прекрасный воскресный день. Еще утром Адрио отправил Клода и Семена развеяться и хорошенько отдохнуть, однако себе позволить выходной он не мог. Да и отвлечься все равно не получалось. Адрио сидел в кресле, подперев голову рукой, и задумчиво смотрел на листы бумаги, разложенные на столике. Он перевел взгляд на лист с изображением планировки первого этажа отделения стражников, где большая часть была отведена под приемную. Затем взял в руки планировку второго и третьего этажей.

Расследование Клода и Семена еще не закончилось, но то, что они уже успели проверить, не принесло никаких зацепок: никто не умер и не перевелся. Ни один из проверенных стражников резко не улучшил благосостояние или решил какую-то серьезную проблему, четырнадцатого и пятнадцатого числа ни в какой подозрительной активности не был замечен. Анализ кода айпейрона это подтвердил. И Адрио убедился, что само расследование, которое вел Василий, было сделано на совесть, хотя и продлилось всего несколько дней.

Причину смерти тех двоих проверить не удалось, потому что тела кремировали, как принято в Дельфиниуме, однако Адрио, проанализировав айпейрон медиков, подтвердил, что они не солгали. Медики предположили, что убить нападавших можно было на расстоянии, только для этого убийца должен иметь определенный навык контроля айпейрона. Из всех стражников Дельфинианского отделения Адрио знал только одного, кто, предположительно, может так искусно управлять айпейроном, однако у него есть проверенное алиби.

Адрио отложил планировку и перевел взгляд на дела гражданских.

«Мы доставили подозреваемых ночью тринадцатого числа, — размышлял мужчина. — До утра четырнадцатого были в отделении. Днем я туда вернулся и пробыл до вечера. Мои люди несли вахту. В это время никто, кто связан с подозреваемыми, не посмел бы приблизиться к отделению. Утром пятнадцатого мы уехали из Дельфиниума, и ночью их убили. Более вероятно, что на разведку они пошли бы пятнадцатого числа».

Адрио взял в руки крайнюю левую стопку бумаг и сразу открыл на третьей странице.

«Пятнадцатого числа в отделение пришло двенадцать человек, ­— анализировал он. — Две жертвы грабежа, двое жаловались на соседа, три дебошира, три жертвы аварии и двое ее очевидцев. И того шесть дел.

Начать Адрио решил с дела №89В-4-13.

Дата обращения: 15-е число 4-го месяца 5989 года в 9:06 утра.

Имя заявителя: Ерофей.

Дата рождения: 2 число 2-го месяца 5947 года.

Место жительства: Огненный район, ул. Ольшанская, д. 6, кв. 11.

Принадлежность к ветви: -

Семья: есть жена и три ребенка.

Должность: кузнец.

Место работы: Огненный район, ул. Красная, д. 4.

Содержание дела: 14-го числа 4-го месяца в 5989 году около восьми вечера к нему в дом, который находится по адресу, указанному выше, пробрались и украли: мешочек с деньгами, в котором было 4 золотых и 8 серебряных монет, металлические статуэтки — 2 шт., часы настенные — 1 шт., бусы — 2 шт.

«Дело закрыли через пять дней, — думал Адрио, просматривая материалы дела. — Вором оказался рассерженный клиент. Большую часть украденного возместили. Семья магией не владеет».

Адрио взял в руки досье Ерофея.

«Проживает в Дельфиниуме двадцать лет, имеет стабильную работу», — прочитал он и, поразмыслив, положил дело слева от себя. Затем взял в руки следующую стопку документов и приступил к ее изучению.

Дело №89А-4-34

Дата обращения: 15-е число 4-го месяца 5989 года в 12:00 по полудню.

Имя заявителя: Анна из имения Младых.

Дата рождения: 28 число 11-го месяца 5956 года.

Место жительства: Огненный район, ул. Березы, д. 9.

Принадлежность к ветви: побочная ветвь.

Семья: есть муж и два ребенка.

Должность: -

Место работы: -

Содержание дела: Господин Геннадий, проживающий по адресу ул. Березы, д. 8, планомерно не придерживается графика вывоза мусора и выбрасывает его в неположенный день. Просьбы выбрасывать мусор вовремя и поддерживать чистоту игнорирует. Возле мусора были замечены тараканы, которые впоследствии появились в домах 9 и 7 по ул. Ясной. Просьба принять соответствующие меры по отношению к нарушителю порядка.

«С ней пришла женщина, — Адрио просматривал записи. — Она проживает в доме номер семь. Госпожа Элла из имения Кудрявцевых. Она подтвердила слова соседки и расписалась как второй заявитель. Позже к этому делу прикрепили заявления остальных жильцов по улице Березы. Семьи Анны и Эллы из побочной ветви, но далеки от ее верхушки. Магией владеют, значит, могут читать айпейрон», — подумал Адрио и, откинувшись на спинку кресла, потер переносицу.

— Душно, — произнес Адрио и встал, чтобы открыть окно.

Впустив в гостиную свежий воздух, мужчина остался стоять у окна, наблюдая за прохожими. Вдруг вспомнив о письме Виктории, которое недавно доставили, Адрио взял его с тумбочки и начал читать.

Не буду скрывать, что ваше письмо меня удивило. Однако воздержусь от любопытства, хотя оно очень велико. Вы правы, я знакома с госпожой Эллой, госпожой Анной и их семьями. Госпожа Элла — милейшая женщина, с которой мне посчастливилось познакомиться на осеннем балу. Она привлекла мое внимание тем, что громко и на весь балкон назвала моего мужа шарлатаном, поскольку он осмелился поправить ее, сказав, что жену Гандалиона Магнуса звали Элеонора, а не Элеон.

Вторая наша встреча произошла во время ежегодного охотничьего фестиваля. Госпожа Элла, как и я, участвовала в игре, где нужно было за ограниченное время определить, кому принадлежит та или иная вещь. Она угадала одну вещь из пятнадцати и тем самым заняла последнее место. Свой проигрыш она поставила в вину организаторам, назвав их шарлатанами. В дальнейшем в подобных фестивалях госпожа Элла играла роль исключительно наблюдателя.

Муж госпожи Эллы, господин Рональд, — основатель мебельной гильдии «Ворон». Их дело поднялось на определенный уровень и стабильно остается на нем. Господина Рональда все устраивает, поэтому он ничего менять не хочет и не поддается уговорам жены.

Когда комната достаточно проветрилась, Адрио закрыл окно и вернулся в кресло.

С госпожой Анной у нас более близкие отношения. Она помощница управляющего на нашей улице. Цвет и материал штор, вид цветов, форма дверных колокольчиков, фонарей и многое другое выбирает именно она. Госпожа Анна очень ответственно подходит к своим обязанностям и следит, чтобы все своевременно соблюдали порядок. С этой весны она увлеклась компасным феншуем и начала вводить его законы при декорировании. Теперь над каждой входной дверью мы должны вешать лошадиную подкову под определенным углом. Кажется, госпожу Анну вдохновило семейство, чей дом находится по улице Ясной. Лично я не видела, как она использовала магию, но слышала во время беседы, что в школьные годы она довольно хорошо читала айпейрон. Сейчас госпожа Анна все свое время посвящает работе помощницей управляющего, иначе как еще объяснить, что она каждый раз замечает, как я и моя подруга поздно ночью меняем шторы на те, которые нам нравятся.

Муж Анны, господин Родион, работает детским лекарем и читает лекции в академии Дельфиниума. Действительно замечательный человек. Все дети, в том числе и наши, его обожают.

Адрио еще некоторое время читал письмо и, закончив, положил дело, где фигурировала госпожа Анна и госпожа Элла, в левую стопку.

— Дальше… — тихо произнес Адрио и перешел к делу, которое пока зацепило его больше остальных.

Днем в 3:10 в отделение пришли четыре человека, таща за собой пятого, с требованием рассудить. Дело обстояло следующим образом: одна повозка врезалась в другую на перекрестке улиц Горькой и Радово, товар второй повозки упал на лавку с фруктами и большую часть подавил. Свидетелями выступили клиенты хозяйки лавки — мать с ребенком. Причиной аварии было заклинившее колесо в первой повозке.

«Авария… — размышлял Адрио. — Евграф тоже пострадал во время несчастного случая на дороге. И до этого его чуть не сбил извозчик. Может ли сейчас это быть их отвлекающим маневром? — мужчина взял со стола информацию о фигурантах дела. — Согласно данным реестра, они все не маги. Концентрация их айпейрона низкая. Мы с Семеном это проверили. Маловероятно, что с такой концентрацией они могут владеть магией. Однако бывают случаи, когда немаги хорошо чувствуют айпейрон. Даже сенсоры среди них встречаются. Нужно будет это проверить, — решил для себя мужчина и сделал заметку на чистом листе бумаги.

В комнате потемнело, и Адрио встал, чтобы зажечь огненный носитель. Он пересек комнату и открыл дверцу шкафа. Пытаясь нащупать в полумраке новый огненный носитель, Адрио отвлекся от раздумий и заметил, что уже успел хорошенько проголодаться. Установив огненный носитель, мужчина направился на кухню за съестным.

Кухня представляла собой небольшую комнату с печкой, крупным столом, на котором вдоль стенки стояли разные горшочки и посуда, шкаф и каменная тумбочка[1] с толстыми стенами, где хранились скоропортящиеся продукты. Прихватив на кухне понемногу того и сего, Адрио вернулся в гостиную с подносом полным еды.

Жуя первый бутерброд, Адрио опять принялся просматривать информацию о фигурантах дела, которую он и Семен успели собрать.

«Все они проживают в Дельфиниуме, — думал Адрио. — Владельцы повозок испытывали финансовые трудности: владелец второй повозки до аварии, а владелец первой после выплаты компенсации. Однако через некоторое время владелец первой повозки исправил свое положение благодаря тому, что заключил с закусочной выгодное соглашение. Нужно проверить закусочную и владельцев повозок», — Адрио сделал еще несколько заметок и положил дело в правую стопку.

— Так, дальше…

Дело №89В-4-14

Дата обращения: 15-е число 4-го месяца 5989 года в 3:14 дня.

Имя заявителя: Авдотья.

Дата рождения: 19 число 12-го месяца 5900 года.

Место жительства: Огненный район, ул. Цветкова, д. 13, кв. 1.

Принадлежность к ветви: -

Семья: вдова, живет одна.

Должность: продавец булочек.

Место работы: Огненный район.

Содержание дела: 15-го числа 4-го месяца в 5989 году она торговала булочками на площади, в начале третьего подросток украл ее заработок за день. Подростку около 13 лет, у него светло-русые растрепанные волосы, одет в льняную рубаху.

— Подростка-вора не нашли. Согласно данным реестра, она немаг. Соседи и знакомые подтвердили это. Умерла в середине лета из-за болезни, — размышлял вслух Адрио.

Затем он окинул взглядом больничные записи и показание человека, который нашел тело. Поразмыслив, Адрио положил дело в левую стопку и допил чай.

— Теперь эти, — тихо произнес Адрио и приступил к последнему яблоку.

«В семь вечера дежурный отряд стражников задержал троих мужчин, которые устроили разборки в игровом заведении, — думал он, просматривая записи. — Было составлено два дела: одно за драку в общественном месте, второе за мошенничество. Мужчина хотел обмануть новых знакомых, но попался… И при этом один из них владеет магией».

Адрио записал некоторые мысли, поставил левую стопку документов в дальний угол стола и продолжил размышлять над делом нападавших на Евграфа.

[1] Это альтернатива холодильника, только менее мощная. Магу Огня требуется регулярно забирать тепло из этой тумбочки, чтобы сохранять холод. По этой причине такими холодильниками не могут пользоваться семьи, где нет ни одного мага.

Глава 9

Кира, сидя за столом в своей комнате, читала учебник по философии и изо всех сил боролась с желанием зашвырнуть эту книгу куда подальше. Она уже в который раз пыталась прочитать предложение длиною в жизнь и понять его смысл хотя бы на семьдесят процентов, но, споткнувшись на очередной точке с запятой, распласталась посередине абзаца. Логическая цепочка, которую она усердно держала в уме, рассыпалась на части, и все спуталось.

— Да чтоб тебя! — выругалась девушка и оттолкнула книгу. — Мне что теперь, схему рисовать?!

Кира гневно засопела и предприняла еще одну попытку понять предложение, но, не прочитав и пару строк, вскочила с места и решила сменить обстановку. До того она была на взводе.

Захватив с собой учебник и плед, девушка вышла из комнаты. Она прошла по коридору, поднялась на этаж выше и спустя несколько окон добралась до подоконника, который облюбовала еще летом. Он был таким же широким, как и остальные, но немного длиннее, а поэтому удобнее. Кира завернулась в плед, накинув часть на голову, залезла на подоконник и хорошенько устроилась. Откинула голову назад и посмотрела на пейзаж за окном.

Наступил последний месяц осени. Желто-красные кроны, ярким покрывалом устелили город, выделив его на фоне вечно зеленых сосен и елей. Лучи солнца мягко лились в окно, ласково окутывая теплом лицо Киры и правое плечо. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь замечательным мгновением.

Вскоре на солнце наплыли тяжеловесные тучи, и начался каждодневный унылый дождь. Кира, открыв глаза, принялась рассматривать пейзаж за окном и как бы невзначай искать другую причину, которая отсрочит чтение скучного учебника с заковыристыми предложениями. Вот она увидела, как на Главную дорогу, ведущую в замок, завернул экипаж в сопровождении примерно дюжины стражников.

Кира привстала и, когда экипаж въехал во внутренний двор замка, попыталась разглядеть его эмблему. Вдруг она окажется знакомой. Но, увы, нет. Девушка кисло покосилась на учебник по философии, состроила обреченную моську и продолжила грызть гранит науки, периодически выплевывая ненужные, на ее взгляд, кусочки.

Тем временем лакей, держа зонт, открыл дверцу кареты, и на дорожку, покрытую гравием, вышел высокий черноволосый мужчина в черном плаще, накинутом на темно-синий кафтан. Мужчина окинул долгим взглядом фасад замка и потер рукой массивную нижнюю часть лица, покрытую щетиной. Его рот искривился в полуулыбке. Гостю было шестьдесят с копейками лет[1], однако он не следовал моде людей его возраста: не носил яркие кафтаны и не пользовался помадкой, предпочитая объемную укладку, возможную для его коротких волос.

В открытых дверях замка показался Везгар в сопровождении нескольких стражников. Они подошли поближе к карете.

— Господин Луар, — поприветствовал Везгар гостя. — Прошу проследовать за мной.

Луар окинул мрачным взглядом Везгара и, приподняв подбородок, высокомерно улыбнулся.

— Служивые при Хранителе не знают о манерах? — сахарно до скрежета в зубах произнес он, направляясь к Везгару. — Занятно.

Везгар ничего не ответил.

— Пытаешься быть похожим на господина Адрио? — едко предположил Луар, поравнявшись с ним, и отрицательно закачал головой, сжимая при этом губы. — Куда идти? — после паузы спросил он снисходительным тоном.

Мужчины вошли в замок и поднялись в допросную, которая тут же вызвала у Луара ряд вопросов. Он их задал, но, получив в ответ приглашение присаживаться, иронично заметил:

— Ничего лишнего. Что ж, задавайте свои вопросы.

*** *** ***

Шел дождь. Бандил стоял под навесом гостевого дома в ожидании экипажа. Не хотел оставаться в душной комнатушке или его тянуло в замок — он не знал. Однако прекрасно понимал, что более ждать не в состоянии.

Карета наконец-то подъехала.

— Господин! — крикнул кучер, а лакей с зонтом тем временем открыл дверцу. — Извиняйте за задержку! Дорогу размыло.

Бандил быстро сел в карету и скомандовал:

— Ресторан «Красный женьшень»!

— Как скажете, господин. Как скажете, — приговаривал кучер, и в воздухе свистнули поводья.

Бандил смотрел в окно и думал о своем. Одна мысль была тяжелее другой, и время, придавленное этим грузом, тянулось как затвердевающая сталь — медленно, стопорилось на прошлом. Но когда за окном показались знакомые места, Бандил сам не заметил, как все его внимание приковали к себе улочки, по которым он ездил, парки, где любил гулять, таверны, в которых бывал.

«Сейчас нужно повернуть налево, — думал Бандил, не отрываясь от окна. — А вот и ресторан», — он посмотрел на небольшое здание с яркой вывеской.

Карета остановилась, и Бандил вышел из нее.

— Постойте, господин! — встревоженно крикнул лакей. — Дождь! — добавил он, но Бандил уже потянулся к дверной ручке ресторана.

— Я жду вас здесь через час, — произнес мужчина и вошел в ресторан.

Поднявшись по привычной лестнице на второй этаж, Бандил направился к любимому столу, как вдруг заметил знакомого человека. Пенелопа сидела у окна и с задумчивым видом нанизывала овощи на вилку.

Бандил усмехнулся.

— Мне нравится их заправка к салату, — произнес он, подходя.

Пенелопа удивленно подняла глаза и, увидев Бандила, радостно улыбнулась.

— Бандил! Какими судьбами? Садитесь сюда, — она указала рукой на соседний стул.

— Спасибо, — он отодвинул стул и сел. — Мне поручили экзаменовать кандидатов на должность министра хозяйственных уделов и природных ресурсов. Разве вам Ландор не говорил?

Пенелопа поджала губы и неуверенно полуулыбнулась.

— Мы сейчас не так близки.

Бандил недоумевающе уставился на Пенелопу и нахмурился.

— Господин, — голос официантки заставил их отвлечься, — что желаете заказать?

— Э-э… Как обычно, — ответил Бандил недолго думая, — но вместо вина обычный черный чай.

Девушка поклонилась и ушла.

— Я краем уха слышала об экзамене, — произнесла Пенелопа. — Надолго приехали?

— Примерно на недели две-три. Все зависит от кандидатов.

— Вы уже ознакомились со списком? — Пенелопа принялась жевать кусочек мяса.

— Нет. Я даже не знаю, сколько их будет.

Пауза грозилась продлиться еще больше, поэтому Бандил попытался ее чем-то замять:

— Вы когда-нибудь были в Брегодухове? — и поблагодарил официантку, которая принесла бокал и графин с водой.

— Нет, но я слышала, что с каждым годом все больше людей оттуда уезжает.

— Это так, — кивнул Бандил. — Остались одни старики. Много пустых домов.

— Вы там работали все это время?

— Да.

— Я слышала, что вы были в Тисове.

— Проездом, — уточнил Бандил. — Мне поручили передать документы.

— Проездом… — задумчиво протянула Пенелопа. — А вы проезжали мимо сельскохозяйственных полей?

— Конечно. А что?

Пенелопа окинула взглядом помещение, в котором они сидели, и недовольно сдвинула брови. Стол недалеко от них был занят парой.

— Эти поля сильно пострадали из-за засухи? — задала она вопрос обычным тоном, чтобы не привлекать внимание.

— Хм-м… Из того, что я запомнил… Была парочка полей, если ехать по прямой дороге от Тисова в Брегодухов. Но с ними всегда проблемы, так что ничего нового. А! Еще на одном поле пожар случился, — выудил он из памяти. — Но я сильно не обращал внимания. В целом все как обычно. Люди приучены к разному.

— Понятно, — произнесла Пенелопа и сделала глоток чая. — Я тоже слышала о сгоревшем поле. Оно находится где-то на юге.

— А где именно?

— Не помню название деревни.

— В Брегодухов новости доходят с запозданием. Недавно, например, там узнали о новом Хранителе.

Пенелопа хихикнула.

— Лучше поздно, чем никогда.

Бандил кивнул, тоже смеясь.

Вскоре официантка принесла заказ Бандила и он принялся есть.

— Приятного аппетита, — пожелала девушка.

— Спасибо!

Бандил и Пенелопа продолжили делиться небольшими новостями и, когда закончили с обедом, вместе поехали в замок Хранителя.

Проезжая поворот, ведущий к бывшей резиденции Временного правительства, Бандил на мгновение отвлекся от разговора и провел здание взглядом.

— Сейчас это резиденция министров, — рассказала Пенелопа, — глав департаментов и приближенных.

Бандил понимающе кивнул и вернулся к прошлому разговору. Вскоре экипаж Бандила поравнялся с другим экипажем, который ехал в обратную сторону. Мельком взглянув в окно соседней кареты, Бандил увидел черноволосого мужчину. Тот с непринужденным видом что-то читал.

Пенелопа выглянула из-за Бандила и увидела лишь заднюю панель кареты с яркой эмблемой.

— Кажется, это эмблема имения Рено, — произнесла она. — Мне говорили, что господин Луар должен сегодня приехать. Вы его знаете?

— Слышал о нем. Лично не видел. Зачем он приезжал?

Пенелопа вздохнула.

— Есть множество вещей, который вам еще предстоит узнать.

Карета медленно приблизилась к воротам, отражаясь в свежих лужицах, и въехала на территорию замка. Пенелопа направилась к себе в покои готовиться к новому рабочему дню, а Бандил пошел на встречу с Хранителем.

Поднялся на нужный этаж, кивком поздоровался с дежурящими стражниками, выдохнул и постучал в дверь. В ответ последовала резкая искра полузнакомого айпейрона, и Бандил, помедлив в недоумении, вошел в покои.

Хранитель сидел за письменным столом и работал.

— Добрый день, Ваше Светлейшество, — поздоровался Бандил и принялся осторожно вчитываться в айпейрон Ландора, в котором ярко горели ранее неизвестные нотки.

— Секунду подождите, — произнес Ландор холодно-пренебрежительным тоном, не отрываясь от работы.

Тон Ландора и его айпейрон подтвердили слова Пенелопы о нем, и Бандил сильнее напрягся. Он стоял посередине кабинета и рассматривал его новую обстановку, отличную от того, что когда-то было у Вадима и Александра.

— Вот список кандидатов, — вдруг нарушил тишину Хранитель и протянул лист бумаги небрежным жестом.

Бандил подошел ближе и взял его, а Ландор продолжил:

— Количество экзаменов, их содержание, вопросы, формат — все это выбираете вы сами. Через три дня в это же время я жду от вас план. Вопросы есть? — он вновь посмотрел Бандилу прямо в глаза.

— Вы уже выбрали дату первого экзамена?

— Все зависит от вашего плана. Но до конца этого месяца я хочу уже получить нового министра. Еще вопросы?

— Больше нет.

— Тогда ступайте, — и Ландор вернулся к работе, как будто в кабинете уже больше никого не было.

Бандил с секунду помедлил и, попрощавшись, пошел на выход.

Спустя некоторое время Ландор поднял глаза и с задумчивостью посмотрел впереди себя. Затем опустил взгляд на стол. Он достал из ящика стола показание господина Луара и зацепился взглядом на одной строчке.

Г-н Луар и г-н Артем соперничали на рынке полезных ископаемых, в частности они оба занимались добычей железной руды и стекляшки[2].

— Он занимался добычей полезных ископаемых, — мыслил вслух Ландор. — Я слышал о столкновении недалеко от деревни Рябушка несколько лет назад. Может ли быть, что Артем ухватил кусок из-под носа Луара?.. Вот и мотив прикрыться им.

Ландор откинулся на спинку стула и потянулся.

— Так, продолжим.

*** *** ***

Адрио шел по улице не в лучшем распоряжении духа. Слежка за троицей, которая устроила разборки в игровом заведении, не увенчалась успехом: ничто не указывало на то, что они причастны к убийству тех двоих. Это была последняя соломинка, и она с треском рассыпалась. Адрио пытался понять, что же он упустил, что не учел и где именно. Он по которому разу прогонял все факты, но пока так ничего и не нашел. Рядом с ним угрюмо шагал Семен и тоже молчал. Проигрыш за проигрышем его давно начал раздражать. За все это время они вложили столько сил, а толку до сих пор ноль.

Мужчины, не обращая внимания на промозглый холод и противный дождик последнего месяца осени, неспешно преодолели несколько улиц и завернули на свою. Солнце не появлялось в Дельфиниуме еще с прошлых выходных, поэтому представлялось затруднительным или даже невозможным определить без часов, сколько было времени: слишком все однотонно серо и уныло. Те редкие деревья, высаженные в ряд как солдаты, и обглоданные со всех сторон кусты давно потеряли листву и совершенно не отличались от обычных палок. То ли дело в Авилоне — деревьев и прочей растительности на любой вкус и цвет. Настоящий зеленый город!

Адрио кинул взгляд на букеты палок, «воткнутые» неподалеку от покосившегося бордюра, вспомнил родные леса и поля и печально вздохнул. Он и Семен вошли в дом, поднялись на свой этаж и уже подходили к двери, как она резко открылась. В проеме показался Клод с радостным лицом.

— Командир! — воскликнул он, что Адрио аж отпрянул. — Я нашел!

Адрио и Семен быстро вошли в номер, подальше от чужих ушей и глаз.

— Что ты нашел? — спросил Адрио нетерпеливо.

— Айпейроновую сирену[3]! Та вонь в отделении стражников принадлежит ему! И он был в отделении пятнадцатого числа!

— Кто он?

— Глава уличной труппы! Он приходил в отделение забрать пьяных подчиненных, которых выловили из фонтана. Он часто бывал в отделении, но пятнадцатого числа его забыли внести в список посещений. Пробыл в отделении с двух до четырех, поэтому, возможно, он мог что-то заметить!

— Да! — Семен радостно сжал кулак. — Наконец-то!

— Имя, название труппы, местоположение? — перечислял Адрио.

— Филиппо. Руководит уличной труппой «Цветы Филиппо». В пятом месяце уехал из Дельфиниума. Куда, пока не узнал.

— Молодец, Клод! — Адрио положил ему руку на плечо. — Отличная работа!

Клод смущенно улыбнулся, но при этом приосанился.

— Не зря страдал, — похвалил его Семен.

— Я же говорил, что там воняет!

— Остальные, видно, принюхались, — пожал плечами напарник.

Чуть позже Адрио с Клодом и Семеном покинули отель и отправились на поиски Филиппо. Легкий шлейф его айпейрона Клод почуял, как только они доехали до пропускного пункта. В кабинете начальника же аромат заметно окреп. Адрио сделал вывод, что случился конфликт. Господину Марку, хозяину кабинета, не пришлось долго вспоминать, кто знатно потрепал ему нервы этим летом и вспомнил, что тот ему сказал: «Я не желаю более оставаться в мешке с навозом! Я слышу зов искусства! Колокола-колокола-а!». Адрио предположил, что Филиппо имел в виду праздник музыки, и посмотрел на карту в поиске ближайшего города. Им оказался Овница, и, как вскоре выяснилось, айпейрон Филиппо указывал в том же направлении. Шлейф довел мужчин до колодца вдоль основной дороги и сошел на «нет». Видимо, Филиппо успокоился. Спустя несколько дней Адрио, Семен и Клод добрались до Овница и, получив наводку, продолжили поиски. Еще через некоторое время мужчины обнаружили айпейрон Филиппо, который, в конечном итоге, привел их в Стрельницк.

[1] Он выглядит на сорок лет.

[2] Прозрачная глина (в народе — стекляшка) — это довольно прочный прозрачный материал, из которого изготавливают сервизы, сосуды для предметов искусства и носители. Именно о стекляшке говорил Ландор на Съезде Хранителей, когда предлагал Государству Растений наладить совместное производство.

[3]Человек, чей айпейрон обладает невероятной стойкостью и «запахом». Даже не сенсор может почувствовать его на большом расстоянии. Получил название в честь сирены, которую включают при нападении врагов или природном бедствии. Также айпейроновые сирены отличаются особой впечатлительностью: они способны детально запоминать все, что их окружает.

Глава 9.2

Стрельницк заметно уступал Дельфиниуму и Авилону в размере и красоте. Стрельницк представлял собой город-крепость между простирающихся скал и ранее служил пограничным пунктом между Государством Огня, Государством Растений и Государством Молний. Высокие мощные стены, башни с бойницами, тяжелые железные ворота и компактно стоящие домики — вот, что отличало этот город от многих других. Несмотря на то что границу давно передвинули, а военных действий не наблюдалось, Стрельницк все равно сохранил в себе дух того времени. И Адрио было искренне любопытно: удалось ли Филиппо внести в военный Стрельницк атмосферу праздника?

Адрио с остальными шел по улочкам вдвое, а то и втрое уже, чем в Авилоне. Им пришлось оставить лошадей в конюшне, поскольку почти во всем городе, кроме нескольких улиц, запрещалось использовать какой-либо транспорт. В любое другое время это не вызвало бы дискомфорта, но из-за неприятной погоды и того факта, что мужчины давненько не держали во рту кусок съестного, поиски таверны стали каким-никаким, но испытанием. Вокруг теснились небольшие жилые домишки, крошечные мастерские и еще какие-то строения, но таверны или продуктовые лавки не наблюдались. Мерзкий дождик продолжал монотонно накрапывать, а промозглый ветерок ни на секунду не останавливал свой кокетливый танец, хлеща то по переду, то по боку, то он дул исключительно вниз, то порывом поднимал вверх. Погода совершенно не соответствовала первому месяцу зимы, который уже успел наступить.

Через некоторое время Адрио и его команде все же посчастливилось отыскать таверну. Она была узкой, но зато трехэтажной. Внешний вид и обстановка внутри полностью соответствовали друг другу, и ничем другим, кроме как «захудалой», ее нельзя было назвать. Все темное, угрюмое, корявое и вызывающее желание поскорее уйти. Не было ни громких разговоров, ни отборной ругани и смеха, ни звуков потасовок, ни запаха поджаренного мяса — все того, что Адрио, Семен и Клод так любили и что было типично для Авилона, не было и в помине. Однако живот пел дифирамбы, игнорировать такой авторитет было невозможно, поэтому мужчины все же заняли свободный стол. Вскоре нечто угрюмое в черном платье вынырнуло из тени и тихо подплыло. Мужчины быстро сделали заказ, поскольку и выбирать-то было не из чего, и принялись ждать. Позже они этот обед будут вспоминать незлым тихим словом.

— Айпейрон Филиппо не чувствуешь? — спросил Клода Адрио, нарушив гробовую тишину.

— Нет, — ответил сенсор, кладя руку, которой подпирал голову, на стол. — Как почувствую, дам знать. Семен, к чему ты так принюхиваешься?

Мужчина не сразу ответил, шумно вдыхая и морщась одновременно.

— Я вот понять не могу, — опят сделал шумный вдох, — что они успели спалить. Луком и мясом тут явно не обошлось. Но что еще?..

— Может, спросишь у клиентов? — Клод кивнул в сторону двух мужчин, которые сидели у стены спиной ко всем. — Возможно, их блюда и пострадали.

— Нет. Что-то мне подсказывает, — Семен окинул их быстрым взглядом, — что они не настроены на диалог. Ладно, подождем обед. Может, не все так плохо, как кажется на первый взгляд, — с надеждой протянул Семен, откидываясь на спинку стула.

Когда угрюмое нечто расставило тарелки и отплыло восвояси, надежда Семена, как и Адрио и Клода, превратилась в прах.

Три пары глаз с опаской покосились на то, что ныне называлось «блюдом». Пока Адрио и Семен не спешили притронуться к кушаньям, продолжая рассматривать, Клод потыкал коричневые кубики вилкой.

— Это что вообще? — опешил Семен, в упор не видя в своих углях свинину и овощное рагу.

Но с голодухи и не такое пошло. Покинув таверну, мужчины направились по улочке к центру города, где, по словам местных, находился отель.

— Самый простой способ сделать блюдо вкусным, — громко рассуждал Семен, войдя в ажиотаж, — это добавить лука и чеснока! И чем больше — тем лучше! Но они и этого не знают! — сокрушался он, энергично жестикулируя. — Да кто им вообще готовить разрешил?!

— Можно и без чеснока, — вставил Клод. — Не все его любят.

Семен коварно засмеялся в ответ.

— Ты у меня ел его как миленький и даже не заметил! Так что ты давно излечился!

Адрио и Семен разошлись хохотом, не сбавляя темп и оставляя Клода позади.

— Что молчишь? — спросил Семен, смеясь. — Пытаешься вспомнить вкус моих блюд и изменить свое мнение? Не выйдет! — тут он обернулся и увидел позеленевшего Клода. Тот стоял как статуя и судорожно сжимал кулаки. — Тебе плохо?

Адрио взволнованно обернулся.

— Может, воды? — Семен достал флягу.

— Филиппо здесь, — прошептал Клод и сжал в кулаках все свое мужество, чтобы выдержать это испытание.

*** *** ***

Удушающее амбре Филиппо куполом накрыло Клода, перекрыв собой все айпейроновое поле. Запахи неизвестных цветов слились в диком танце, сделав невозможным прочувствовать ноты по отдельности и выделить хотя бы одну доминирующую. Клоду с полной потерей осязания пришлось приложить немало усилий, чтобы пробиться сквозь железный купол и ухватиться за код айпейрона Семена. Его напарник и так был в нервном возбуждении из-за горе-поваров, поэтому он попытался остаться на этой волне как можно дольше.

— Еще был один случай в Авилоне. Я, мой друг и его брат как-то раз пошли в таверну «Кубок», — Семен выискивал из закромов своей памяти все эмоционально напитанные истории, пока шел вместе с Клодом за Адрио. Они не могли оставить командира одного.

Адрио примерно помнил планировку города-крепости и предположил, что Филиппо вернулся в город через вторые ворота. В ту сторону он и повел стражников. Шли они вдоль одинаковых серых домиков, встречая по пути людей с одним и тем же угрюмым выражением лица. Цветочный след театрала становился все ярче, а город стремительно утопал в сумерках. И так не радостная атмосфера мрачнела на глазах, делая город похожим на кладбище.

Клод успешно зафиксировался на Семене, и тот, наконец, смог перевести дух: эмоциональные истории изрядно опустошили его. Мужчины в более быстром темпе прошли через центр города, который представлял собой небольшую площадь со старой брусчаткой. По периметру стоялифонари и торговые лавки, а в центре возвышался памятник основателя. Клод отметил, что в целом город не выглядит старым и разваливающимся, но красок в нем явно не хватает.

Адрио с остальными завернул за угол и направился вдоль улочки навстречу приторному запаху, который и его начал потихоньку выводить из строя. Они прошли несколько улиц и, выйдя на аллею, сразу же заметили ярко-оранжевое пятно в перьях на фоне мрачного Стрельницка. Мужчина неопределенного возраста вышагивал по брусчатке, кисло рассматривая окружающие строения. Его изумрудная шляпа с широкими полами и густыми, мохнатыми перьями подпрыгивала при каждом шаге, как медуза в водах Государства Воздуха.

— А вот и он, — с облегчением произнес Адрио. — Пойдемте.

Клод, чей цвет лица от напряжения сливался с местным антуражем, окинул сирену настороженным взглядом и сильнее сжал кулаки. Теперь, когда враг был близко, он не мог просто так взять и проиграть. Однако небольшой червячок сомнения уже работал над вторым туннелем.

Семен поспешил за командиром, но, увидев, что его напарник замер, взял его под руку и потащил вперед.

— Терпи, брат. Мы на войне!

— Да…

Филиппо заметил идущих в его сторону незнакомых мужчин и подозрительно на них покосился. Но вдруг встрепенулся, высоко поднял подбородок с бородкой в виде завитушки и упрямо, чеканя шаг, пошел навстречу. Его усики подпрыгивали в такт со шляпой, и подбородок поднимался все выше. Тучи айпейрона сгущались.

Когда между Филиппо и Адрио с командой оставалось несколько метров, Филиппо сделал резкий шаг в сторону и демонстративно направился мимо них.

— Постойте! — обратился к нему Адрио, преградив дорогу. — Господин Филиппо, можно с вами поговорить?

— Я вас не знаю, — театральным голосом ответил Филиппо, упорно смотря в сторону. — Мне не о чем с вами разговаривать, — и начал обходить.

— Дер-ржись, — раздался сзади шепот Семена. — Будь мужиком…

Адрио быстро обернулся и увидел совершенно нездоровый вид сенсора. Тем временем Филиппо обогнул Адрио, сделал пару шагов и остановился. Не поворачивая головы, он украдкой посмотрел туда, откуда донесся шепот.

— Что с этим джентльменом? — спросил Филиппо, наблюдая, как Клод оседает, хватаясь за солнечное сплетение. — Отравился?

— Да! — мигом выдал Семен. — В таверне.

— Как вы видите, мы не местные, — поддержал Адрио. — Вы не могли бы подсказать, где тут можно найти лекаря?

­— А у местных такое лицо, что обращаться не хочется, — вставил Семен, провожая взглядом несколько людей, которые прошли мимо и не остановились.

Филиппо понимающе закивал.

— Каменно-бездушные люди! — воскликнул он, задетый за живое. — Хотел у них дом снять для выступлений, так и сарай не дали! Говорят, чужакам не сдают. Да какой я чужак?! — он сплеснул руками.

Клод охнул, и все перевели на него взгляд.

— Идемте, — Филиппо махнул рукой. — Я знаю одного человека, который вам поможет.

Больного взяли под руки и повели за театралом.

— А где вы изволили отобедать? — поинтересовался Филиппо, не оборачиваясь. — Только не говорите, что в навозной под названием «Полный живот»?

— Вывески с названием не было, — ответил Адрио, поравнявшись. — Таверна трехэтажная с...

— Да-а-а… — моментально завыл Филиппо, запрокидывая голову. — Несчастны те, кто учатся на собственных ошибках! Но вам повезло, что меня встретили. Мне и моей труппе тогда пришлось самой спасаться от недуга. Не горожане, а бездушные скотины! Пиршек де Буа в драме «А в городе N» превосходно описал таких людей, изобразив их как животных.

Мужчины завернули на следующую улицу, а Филиппо продолжал сокрушаться:

— Немыслимо! Шестидесятый век на дворе! Поэтому город преотвратительнейший! Если бы возле него была хоть какая-то деревушка, мы бы там остановились, а не здесь! Но, знаете, что самое ужасное?

— Что? — спросил Семен.

— А то, что..!

И под действительно увлекательный монолог Филиппо Адрио с Семеном и Клодом добрались до дома того самого человека, который мог помочь. Седой лысоватый дедушка в крупных очках сразу понял, что Клоду плохо вовсе не из-за таверны, поэтому молча дал нужную настойку, а остальным заварил травяной чай для лучшего пищеварения. Как выяснилось, старик большую часть жизни проработал стражником, поэтому Адрио он узнал, хоть лично и не встречал.

Общаясь на разные темы, Адрио и Семену удалось вывести разговор в нужное русло.

— Порой диву даешься от жизни: насколько она необычайна и предсказуема в одно и то же время! Клянусь сборником Пиршека де Буа, со мной случилась похожая история! Мы — люди иску-у-усства-а, — нежно пропел Филиппо, помогая себе кистью. — Быт и бытие для нас чрезвычайно разные вещи и совмещать существование в этих двух реальностях порою совершенно невозможно! Особенно ясно ощущается разница в тот момент, когда душа сыта идеей, а телу нужен кусок хлеба! Когда приходит муза и душа воспаряет до небес, тело тяжким грузом не может сдвинуться с места! Быт эгоистично поглощает большую часть дарованного Жизнью времени, противясь и-истинному призванию человека — творить! И вот, в один из периодов подобного болезненного дисбаланса мои подчиненные оказались в отделении стражников. Сколько я ни уговаривал, их не хотели отпускать! И ведь ходил я несколько дней подряд! То же в середине четвертого месяца!

— Если вы были днем пятнадцатого числа, то, скорее всего, могли встретить хозяйку лавки, у которой Семен часто покупал фрукты, — заметил Адрио и бросил взгляд на стражника.

— Да, точно! — подхватил Семен. — Женщина средних лет с родинкой у губы.

— Видел-видел! — махнул рукой Филиппо. — Ее видел, и двух мужчин видел, которые подавили ей почти все фрукты, разломали прилавок и умудрились порвать ей правый рукав платья. Один из них был настолько невежественен! Ударения так и плясали!

— Кажется, Клаудия рассказывала о нем. — произнес Семен и поблагодарил старика за добавку чая. — Продавец бочек?

— Да-да, он самый!

— Это же он устроил аварию на дороге? — спросил Адрио. — Позвольте, я вам налью, — обратился он к старику.

— Благодарю, — улыбнулся хозяин дома.

— Нет, виноват был продавец гардин, — возразил Филиппо. — Он въехал в повозку с бочками и еще хотел переложить вину на других! В том числе на дорогу и кота, который якобы ее перебегал! Я за неделю жизни в Стрельницке столько лжи не слышал, как в тот день от него! Да еще по-медвежьи неуклюжий! Задел локтем сухонькую старушку, что та чуть не улетела вместе со своими, к слову, восхитительными пирожками с капустой, и мне с Клаудией ногу отдавил! И даже не заметил, — фыркнул Филиппо, закатывая глаза, но затем не выдержал и от души дополнил рассказ новыми деталями.

За окном вновь моросил мелкий дождик, затмив те редкие проблески не серого цвета. Город начинал засыпать, а со второго этажа старика начали доноситься шорохи и звуки шагов.

— Мои люди проснулись, — заметил Филиппо в середине своего рассказа. — Придется их огорчить, что я так и не нашел места для выступления…

— Не нашли сегодня, найдете завтра, — произнес старик, вставая. — В крайнем случае, проведете еще одно выступление здесь.

— Вы невероятно добрый человек! — восхитился Филиппо и обсыпал его комплиментами.

Старик засмеялся и вышел в комнату, где отдыхал Клод, а Филиппо перевел взгляд на собеседников.

— Безумно прекрасный человек! — продолжал театрал. ­­— И даже не скажешь, что он работал стражником! Не лицемер, как дельфинианские, — перечислял он, — не откровенный хам, как стражник из Стрельницка! Мало того что проскочил раньше меня, — ворчал мужчина, насупившись, — так еще неадекватно отреагировал на мое справедливейшее замечание! Разве то, что он служит градоначальнику Стрельницка, делает его выше других? — тише добавил он, кидая многозначительные взгляды на собеседников.

— И где же вы встретили этого «хама»? — поинтересовался Адрио, повинуясь предчувствию.

Филиппо наклонился и заговорщицки тихо ответил, прикрывая рот рукой с одной стороны:

— В Дельфиниуме! Он спрашивал начальника отделения. Но господина Анджея не было на месте, поэтому он ушел. Но неизвестно, — Филиппо выразительно посмотрел на Адрио и Семена, — куда он ушел. Ведь он торопился!

— Неужели это тоже произошло пятнадцатого числа? — задал вопрос Семен, пытаясь выведать настоящую дату.

— Да! В тот же день!

Тут послышался стук шагов по лестнице и рифмованный диалог, и вскоре показались экстравагантно одетые артисты — две женщины и мужчина.

— Филлипхо! — произнесла румяная женщина с рыжими волосами и с ярким макияжем глаз. — Мой миленький, это твои хости? — с придыханием поинтересовалась она, протягивая ручку в перчатке для поцелуя.

— Да, моя Краснощечка! — он галантно поцеловал руку и представил собеседников. — Они прибыли из Авилона и попали в беду. Ах, как мы когда-то!..

Из-за прихода артистов разговор прервался, и продолжить его так и не получилось, поскольку у Филиппо была запланирована репетиция. Дедушка предложил Адрио, Семену и Клоду переночевать у него, и они с радостью согласись. Было маловероятно, что им удалось бы найти отель по ненастной погоде и в таком «приветливом» городе.

Рано утром до завтрака Адрио и его команда наняли небольшую карету и отправились к отделению стражников Стрельницка, которое как раз находилось в самом конце города — у пропускного пункта. Не доезжая и сотни метров до отделения, Адрио почувствовал в айпейроновом поле то, с чем совершенно не ожидал столкнуться еще раз. Он мигом кинул вопросительный взгляд на Клода, а тот спросил тихим голосом, пронизанным горечью:

— Значит, мне не показалось?

— Что не показалось? — спросил Семен, не понимая.

— Негативный айпейрон, — ответил Адрио и отодвинул рукой шторку кареты.

Глава 10

Ландор не спеша возвращался с прогулки по лесу. Запах хвои заполнил собой все пространство и не мог скрыться ни за запахом сырой земли, ни из-за ветра. Ландор ступал прогулочным шагом и наблюдал за природой, не думая ни о чем. Каменные стены замка уже просматривались сквозь стволы деревьев, оттуда же доносилось ржание лошади и ненавязчивые отголоски какого-то разговора. Вскоре они затихли. Ландор свернул с тропинки на более широкую дорожку и начал уже выходить из леса, как среди спокойной тишины прорезался голос.

— Господин Бандил! Господин Бандил, подождите! — кричал неизвестный мужчина. Его силуэт мелькнул за кустами.

— Разве я уже не дал ответ вашим порученцам? — нетерпеливо рыкнул Бандил, не замедляя шаг. — Я все сказал.

Они приближались к воротам, и Ландор смог разглядеть второго человека. Он был среднего роста, с темными волосами неопределенного цвета, но зато одетый в щегольской наряд алого цвета.

— Господин Бандил, объясните хотя бы причину, почему я не прошел? Возможно, я неправильно выразился! Давайте…

— «Неправильно выразился?» — Бандил резко остановился и сердито взглянул на мужчину. — Господин Феофаний, вы серьезно?

— А что не так, господин Бандил? — нахохлился мужчина, отпрянув.

Ландор остановился у дерева и облокотился на него, чтобы понаблюдать за всей этой картиной. Этого господина Феофания он не знал. Или, возможно, забыл: уж такая у него была невыразительная внешность.

— Я даже не знаю, с чего начать! — воскликнул Бандил. — Хотя нет, есть одна вещь, которая меня особенно впечатлила! Второе задание. Вы предложили использовать указанную местность под поле картофеля и не потрудились узнать, что на ней ничего, кроме редкой травы, расти не может! В той области под землей находится месторождение стекляшки, которое открыли еще два с половиной года назад! Земля из-за стекляшки подогревается. При такой температуре все корни не просто не вырастут до нужных размеров, они просто сгорят! И это не считая газа, который выделяет стекляшка. Говоря простым языком, разве может что-то вырасти над сухой парилкой? Точнее, над камином? Господин Феофаний, у вас было три часа на экзамен и целый шкаф книг, но вы ими не воспользовались! Так что идите и не позорьтесь!

— Да как вы смеете меня оскорблять?! — гневно воскликнул господин Феофаний.

Ландор стоял у дерева, с забавой наблюдая за тем, как Бандил упорно спешит к воротам, игнорируя непутевого кандидата, а тот бежит за ним.

«Сухая парилка? — повторил он и усмехнулся, но вдруг улыбка сползла с его лица, а глаза округлились. — Парилка?..» — мужчина принял вертикальное положение.

— Парник?! — выдохнул Ландор и рванул в свои покои, одержимый внезапно появившейся догадкой.

Он проверил записи родителей и вызвал к себе Бандила, чтобы больше узнать об этой стекляшке.

*** *** ***

Кира скакала на лошади, боясь упустить Ландора из виду. Тот не сбавлял темп ни на секунду и не обращал внимания ни на каменистость узкой дорожки, на которую они свернули, ни на низко растущие ветви деревьев, норовящие хлестнуть по лицу. До Волжина яра, согласно карте, которую девушка успела изучить перед выходом, вела широкая дорога, однако она делала крюк, а поэтому занимала больше времени. Ландор решил сократить путь и повел девушку такими трудноразличимыми тропами, что она лишний раз боялась моргнуть, чтобы, не дай святой айпейрон, не потерять проводника. Кира сама любила сокращать путь, но в данном случае она не отказалась бы проехаться обходными путями. Очень не отказалась бы. А еще лучше — воспользоваться каретой, чтобы точно не остаться где-то одной посреди глухомани без еды, воды и огненного носителя.

Взявшаяся из неоткуда капля метко попала в глаз. Кира зажмурилась, потерла его рукой и, когда опять посмотрела на дорогу, увидела лишь сплошной лес. Сердце заколотилось еще сильнее под аккомпанемент отдаляющегося топота копыт. Холодок пробежал по спине.

— Ла… Ландор! — испуганно позвала Кира, остановив лошадь, и попыталась понять, куда он мог свернуть. Поехал направо или прямо? Или, может, свернул налево?

В следующее мгновение она запустила в небо сферу, чтобы привлечь внимание. И еще раз.

— Ландо-ор!

— Я справа! — тут же раздался ответ.

Кира мигом повернула голову и увидела, как между деревьями ступает лошадь.

— Что случилось? — спросил Ландор, внимательно просматривая дорогу возле девушки и деревья, растущие рядом.

— Не торопись так! Я тебя потеряла! — обиженно воскликнула она.

— Прости. Я просто задумался, — он подъехал ближе. — Извини.

— Хорошо, — смущенно буркнула она. — Долго еще ехать? Не хотелось бы возвращаться, когда стемнеет.

— Полчаса. Может, меньше.

Кира кивнула, мол, приняла информацию.

— Тогда поехали.

Ландор бросил на Киру короткий взгляд и развернул лошадь.

— Мы можем ехать медленнее. Держись рядом.

— Угу.

Девушка пришпорила лошадь и поехала следом. Сейчас, когда Ландор нашелся, она осмотрелась и отметила, что лес на самом деле не такой уж и густой, а дорогу, на которую тогда свернул Ландор, хорошо видно. И если бы она присмотрелась внимательнее, заметила бы его.

Кира покраснела и отвела взгляд.

— Я ошибся! — на скаку закричал Ландор, чтобы Кира услышала. — Нам осталось ехать минут десять!

— Хорошо!

Путь пошел менее напряженно: Ландор не ускорялся и не петлял как заяц, убегающий от голодного волка. Всадники проехали лес и выехали на небольшую опушку. Дальше земля уходила довольно резко вниз, а значит, пришло время оставить лошадей и спускаться на своих двоих.

— А вот и Волжин яр, — торжественно произнес Ландор, не сумев скрыть нотки грусти.

— Ага, — ответила Кира, сосредоточенно привязывая лошадь к ветке дерева. — Я все, — она обернулась и увидела, как Ландор отламывает ветку дерева.

Оставшуюся часть он отрезал с помощью магии Огня и примерил ветку по росту.

— Это тебе, — произнес он и кинул Кире палку.

— Зачем? — поймав, удивилась она.

— Вы в военной академии не ходили по горам?

Ландор нашел еще две палки.

— Нет, а что? Там нужно от кого-то отбиваться?

Ландор усмехнулся и передал Кире вторую палку.

— Примерь по своему росту. Удобно опираться? Или укоротить?

Кира не знала, что именно она должна сделать, поэтому просто поставила ветки на землю, как копья, и, опершись, глубокомысленно уставилась на них.

— Да, нормально, — Ландор спас Киру, самостоятельно ответив на свой же вопрос, и пошел к другому дереву, пострадавшему из-за урагана. — Нам нужно спуститься на самый низ и там все осмотреть, — говорил он, отрезая ветку. — Без дополнительной опоры это будет сложно. К тому же трава еще мокрая.

— А-а…

— Так, теперь смотри, как нужно ими пользоваться, — произнес он и провел небольшой инструктаж. — Понятно?

— Да, — отозвалась Кира.

— Тогда пойдем, — скомандовал Ландор и направился к краю опушки.

Девушка последовала за ним и восхищенно выдохнула, когда ей открылся вид. Древний яр действительно был огромным. Уходящий вниз склон был покрыт густой растительностью, а небольшая тропа, вероятно, протоптанная редкими путниками, змейкой вела в самый низ. То тут, то там лежали валуны разной формы и величины, где-то вдалеке росли лиственные деревья с частично опавшими листьями. Стоял запах влажной земли и гниющих листьев. Солнце спряталось за молочно-серыми облаками, которые все больше затягивали небо.

Ландор и Кира начали спуск. Шли они медленно и молча. Осторожно ступали по земле, помогая себе палками. Вначале Кире было не очень удобно: приходилось помнить, что в руках есть нечто длинное и острое и это что-то нужно постоянно использовать, — но через некоторое время она привыкла. Кира заметила, что благодаря палкам ей не страшна скользкая трава, высокая ступенька и ноги еще не отваливаются от усталости. Весь путь Ландор предупреждал, если на дороге был опасный момент, и изредка давал указания.

Подойдя к высокой ступеньке, девушка поставила одновременно две палки вниз и преспокойно спустилась. Затем поменяла хват, как сказал Ландор, и продолжила спускаться, сосредоточенно следя за дорогой и совершенно не обращая внимания на природу вокруг, блещущую красотой. Каждый шаг, каждое движение рукой — все это полностью поглощало ее внимание. В какой-то момент она начала уставать от такого пристального наблюдения. Девушка сделала очередной шаг, и камень под ее ногой соскользнул вниз. Кира удержала равновесие, а камень поскакал вниз и ударился о ногу Ландора, когда тот повернулся, услышав шум сзади себя.

Ландор поморщился от удара.

— Извини! Сильно больно?

— Ничего. Старайся не наступать на камни. Насколько это возможно.

— Да! Точно все хорошо?

— Точно, — отмахнулся он.

Они продолжили путь. Время для Киры вроде бы шло, а вроде бы и остановилось. Каждое движение, которое она совершало, происходило именно сейчас, а что было раньше — моментально забывалось. Преодолев еще часть пути, Кира заметила, что Ландор остановился.

— Что такое? — поинтересовалась она и осторожненько выглянула из-за его плеча. — Ой…

— Ага. Большая ступенька, — ответил Ландор. — Сначала я.

Он взял обе палки в одну руку, присел и аккуратно спустился вниз. Кира на глаз определила, что ступенька была высотой примерно до метра.

— На склонах нельзя прыгать, — произнес Ландор и занял устойчивую позицию. — Давай. Я тебе помогу, — и протянул руку.

Кира взяла обе палки в одну руку и положила их рядом с собой. Затем она присела, взялась за руку Ландора и сползла вниз. Ландор достал палки Киры и передал ей.

— Спасибо, — она взяла их в руки.

— Не за что.

Ландор пошел первым, а Кира отряхнулась и последовала за ним. Вскоре она услышала:

— Кира!

Девушка моментально подняла голову.

— Здесь был оползень, — он указал рукой куда-то влево. Кире не было видно из-за травы. — Будь осторожной!

— Поняла!

Ландор немного отошел и остался ждать, когда Кира преодолеет опасный участок. Когда девушка спустилась ниже, то во всей красе увидела скрытую за высокой травой трещину в земле глубиной пару метров, а, может, даже больше.

— Ого! — ее глаза круглились.

Ландор кивнул, подтверждая.

Девушка максимально аккуратно обошла стороной трещину смерти и последовала за Ландором. Через некоторое время они достигли дна яра. Оглянувшись, девушка ахнула.

— Вот это да!

— Да, красота! — произнес Ландор, криво улыбнувшись.

— Сколько мы прошли! — уточнила Кира.

Ландор усмехнулся.

— А! Это да. Нам еще подниматься. А подниматься, как известно, всегда дольше. Но, по моему личному опыту, легче.

Кире пока не было известно, легче или, наоборот, труднее, поэтому она промолчала.

— Пойдем! — скомандовал Ландор и повел Киру вглубь яра.

Теперь девушка могла идти, не вперившись взглядом в землю под ногами. Она с интересом разглядывала местную флору и фауну. Вот на ветку села какая-то птичка, а вслед за ней еще одна. А тут с камня спрыгнул какой-то мохнатый зверек и, шурша в высокой траве, убежал прочь.

Кира перешагнула через камень и заметила, что ее штаны уже вымокли до колена. Видно, трава, растущая в яру, не успела до конца высохнуть на редком солнце.

— Справа крапива, — предупредил Ландор, указывая рукой.

— Вижу, — отозвалась Кира, заметив затаившийся кустик со жгучими листочками.

Быстро обошла крапиву и поравнялась с Ландором.

— Куда именно мы идем?

— Впереди есть древний дуб, от которого остался лишь ствол. Родители рассказывали мне о нем. Дойдем до него, а дальше решим.

— Угу.

Ландор окинул взглядом местность и отметил, что деревьев стало меньше. И они стали немного ниже.

— Расскажи, как дела в академии? — вдруг поинтересовался он.

Кира растерялась, не ожидая такого вопроса.

— Ну… Нормально.

Ландор усмехнулся.

— «Нормально», — передразнил он, смеясь. — Что за ответ?

Перед ними возникла лужа. Ландор увидел в стороне поваленное дерево и направился к нему.

— А что ты хочешь узнать?

— Хм-м. Например, какие предметы нравятся, а какие нет? Что легко дается, а что нет? Давай руку.

Ландор помог Кире взобраться на поваленное дерево, и они вместе перешли мокрый участок.

— Я должен понимать, нужны ли тебе учителя, — говорил он. — Скоро родительское собрание, поэтому я хотел бы узнать от тебя, а не от других людей, какие у тебя успехи.

— А-а… — опасливо протянула Кира и принялась вкратце отвечать на вопросы, как можно лучше фильтруя информацию.

Благодаря разговору время пролетело незаметно, и вот Ландор и Кира увидели вдалеке ствол дуба. Ландору тут же вспомнились строки из дневника родителей.

Примерно посередине яра стоил ствол древнего дуба. Он полый внутри и выглядит невероятно красиво. Руслан считает, что красотой там и не пахнет. Одинокий дуб на фоне кустарников и прочей зелени выглядит тоскливо и, может быть, немного загадочно.

«Сейчас тут много разросшихся кустарников, — думал Ландор, направляясь к дубу. — А вот и несколько молодых деревьев. Может, стекляшки больше нет, поэтому природа начала брать свое?»

Ландор бросил палки на землю недалеко от дуба и приблизился к нему. Девушка сделала то же самое. Он приложил руку к дереву и закрыл глаза. Через несколько секунд открыл глаза и тихо произнес:

— Даже их айпейрон сохранился…

— Можно? — девушка попросила разрешения тоже попробовать.

— Конечно.

Ландор отошел в сторону и, закрыв глаза, сконцентрировался, пытаясь почуять еще следы их айпейрона. Но ничего не получилось.

— Как успехи? — спросил Ландор, на что девушка отрицательно покачала головой. — Их айпейрон немного похож на мой. Для меня айпейрон мамы пахнет жасмином, а айпейрон папы имеет более горький аромат, как у какой-то специи. Название забыл.

Пока Кира еще раз пробовала уловить их айпейрон, Ландор достал из сумки рабочие записи родителей о синяке.

— Нет, не получается, — через некоторое время угрюмо произнесла Кира.

— Практикуйся больше, — не отрываясь от чтения, ответил Ландор и достал свою записную книжку с информацией, которой поделился Бандил.

Мужчина поднял голову и осмотрелся.

— Нам туда, — объявил он, указывая рукой.

Ландор пошел к склону яра, перешагивая через сухие ветки, принесенные ураганом, и высокую траву.

«Растений меньше не становится, — отметил мужчина и задумчиво осмотрелся. — А вот деревьев нет».

Ландор продолжил идти, вчитываясь в поле айпейрона, и вскоре он заметил вдалеке знакомый желтый бутон с острыми лепестками. Подойдя поближе, он удовлетворенно полуулыбнулся.

— Астрофилы, — тихо произнес он, наблюдая поляну желтых цветов.

Кира остановилась рядом.

— Это они? На картинке в учебнике по-другому выглядят.

— Художник плохо передал их вид, — парировал Ландор. — Сам учился по этому учебнику.

«Только вот здесь астрофилы чисто желтые и растут вперемешку с травой и другими цветами, — подумал он и носком сапога пригнул зелень, чтобы увидеть цвет почвы. — И земля черная… Рядом с залежами стекляшки почва обычно коричневая и на ней мало что растет, а тут и там целый ковер».

Ландор поднял голову и зацепился взглядом о склон, затем он посмотрел на Киру.

— Пойдем.

Они ближе подошли к вертикальной земляной стене, которая, по всей видимости, образовалась вследствие оползня. То тут, то там торчали разные корни, а на самой вершине росли два дерева, одно из которых уже норовило рухнуть вниз.

— Помнишь, ты мне рассказывала, как с помощью айпейрона определила, что находишься в пещере посередине скалы?

— Да, помню, — подтвердила Кира, и в ее голове не контролировано вспыхнул момент, когда Ландор рубит голову бандиту. По спине проскользнул холодок. — А что?

— Приложи руки и попробуй таким же способом определить, есть ли внутри пещера.

— Хорошо, — и она сделала, о чем ее попросили.

Пока Кира вчитывалась в айпейрон, Ландор опять открыл записи родителей. Он пытался найти хоть какую-то подсказку, в какой стороне они были, но ничего не удалось. Вдруг Кира изумленно воскликнула:

— Есть пещера! — она обернулась и круглыми глазами посмотрела на Ландора. — И немалая!

— Где вход, видишь?

— Сейчас еще раз попробую.

Кира опять сконцентрировалась и принялась потихоньку двигаться по воздушному айпейрону, изучая пространство. Ландор не мог ждать и сам подошел попробовать.

«Не чувствую их айпейрон», — с досадой резюмировал он.

— Кажется, нам туда! — позже воскликнула Кира и побежала в правую сторону.

Ландор поспешил за ней. Они пробирались сквозь заросли, лавировали между валунами и добежали до ивы, чьи ветви водопадом свисали до самой земли.

— Вот! — Кира указала рукой на темное углубление в холме на высоте двух метров.

— Вижу.

Они пробрались через ветви ивы и увидели завал. Кира про себя выругалась, а Ландор медленно подошел поближе и вдруг ядовито усмехнулся.

— Проход заложили, — металлически заметил он.

— Правда? — удивилась девушка. — А, похоже, что природа постаралась.

— Нет, — отрезал Ландор. — Исключено. Есть другие проходы? — быстро спросил он.

— Сейчас поищу, — и с этими словами Кира приложила руки к камням.

Прошло немало времени, когда девушка, наконец, обнаружила нечто похожее на проход. Она рассказала Ландору, и они быстрым шагом двинулись еще правее. Искать проход пришлось довольно долго, однако поиски все-таки увенчались успехом. За разросшимися кустами под поваленным сухим деревом, торчащим из вертикального склона, они нашли лаз.

Когда Кира увидела размер дырки, ее оптимизм как-то поубавился. Не то чтобы девушка боялась замкнутых пространств, но некое чувство, которое, по всей видимости, было инстинктом самосохранения, люто протестовало против этой дырки.

Ландор присел у лаза и начал его осматривать. Порода выглядела надежно, не осыпалась, не была покрыта трещинами. Смущала, конечно, грязь внизу лаза, но выбора не было.

— Я полезу один, — встав, произнес Ландор и снял с себя сумку с плащом. — А ты оставайся здесь.

— Ты посмотри на ее размеры! — воскликнула Кира. — Туда человек не пролезет!

— Пролезу, — возразил Ландор, поднимая сумку, и двинулся вперед.

Кира схватила его за предплечье.

— Может, не надо? Это опасно! Вдруг там что-то живет? А если обвал?

— Все будет хорошо. Не беспокойся.

Ландор убрал руку Киры, присел и начал примеряться, как туда пролезть: сначала ноги, а потом голова или наоборот. Девушка лихорадочно соображала, как еще его можно остановить, но в голову, как назло, вообще ничего не приходило.

— Подожди! — вдруг воскликнула она. — Дай я проверю, есть ли в пещере кто-то или что-то.

Ландор остановился и пригласил рукой. Кира подошла к скале, положила руки и, закрыв глаза, начала изучать местность. Делала она это медленно, чтобы уж точно все исследовать. Удостоверившись, что в пещере ничего нет, она принялась искать более безопасный проход.

— Как я понял, все чисто, — вкрадчиво произнес Ландор, отлично чувствуя айпейрон Киры и понимая, что она задумала.

Девушка нехотя подтвердила.

— М-м… Да. Животных нет. Может, есть насекомые. Я маленькие объекты не различаю.

— Какая планировка у пещеры? — он принялся собирать волосы в хвостик, чтобы не мешали.

— Проход узкий… вначале… А потом он расширяется, — скрепя сердцем ответила девушка. — Пещера огромная, конец я так и не нашла.

— Я так и думал.

В конце концов, Ландор решил лезть вперед головой. Принял положение лежа и, толкая впереди сумку, начал заползать. Грязевая лужа сразу же обдала холодом ладони, потом локти и живот. Ландор подсветил путь огненным носителем и продолжил ползти. Через полметра лаз перешел в более просторную пещеру высотой меньше метра. Ландор намочил ноги, немного поработал руками и, наконец, смог перейти на четвереньки.

— Фух…

Ландор поднял зашлепанный огненный носитель, вытер его о свою рубашку и осмотрелся. Он находился в туннеле, который обрубался черной пустотой. Потолок образовывала глыба, лежащая под углом, но форма стен указывала на то, что туннель был рукотворный.

— Добрался? — снаружи послышался голос Киры.

— Да, — ответил он, стараясь не кричать. — Здесь просторно.

— Я тоже хочу пойти, — вскоре смущенно донеслось.

Ландор усмехнулся, глядя на свою одежду и сумку.

— Хочешь — иди. Если не боишься испачкаться.

Пауза затянулась.

Глава 10.2

— Передумала? — он засмеялся.

Вдруг послышался чвяк, затем несколько хлюпов, а потом показалась сумка с рукой. Кира пыталась ползти как можно аккуратнее, чтобы не вымазаться в грязи полностью, но ей это удавалось с переменным успехом. Ландор освещал Кире путь, стараясь не слепить.

— Ну как ощущения? — с издевкой спросил Ландор, видя выражение лица Киры.

— Мерзко, — ответила она и пустила нервный смешок.

Кира села рядом с Ландором и увидела, что произошло с ее косой. Так обидно ей еще не было. Стараясь не думать о плохом, Кира осмотрелась.

— Это не природная пещера, да?

— Ага. Я думаю, это шахта. Пойдем. Кстати, где ты оставила наши плащи?

— Нашла относительно сухое место с навесом.

— Молодец. А, да. Не вставай.

— Что такое? — спросила девушка.

— Нужно высушить одежду, — и с этими словами он начал выпаривать воду из тканей.

Ландор водил рукой вдоль мокрых участков, вода превращалась в пар и вскоре рассеивалась.

— Ух ты! Я и не знала, что вы так умеете! — восхищалась она, подставляя поочередно ноги и руки.

— Базовый навык, — ответил он, не отвлекаясь. — Тебя согреть?

— …что? — Кира стремительно заливалась румянцем.

— Температуру повысить, — он поднял на нее глаза и в следующую секунду нахмурился. — Подожди… А ты о чем подумала?

— Что ты собираешься костер здесь развести, — в мгновение ока солгала она. — В почти замкнутом пространстве.

— А! Нет, конечно.

— Я при движении согреюсь, так что повышать температуру не нужно.

— Хорошо. Запомни три правила, пока мы здесь находимся: потолка не касаться, — он указал пальцем наверх, — громко не разговаривать и от меня ни на шаг. Запомнила?

— Так точно! — заверила девушка.

Ландор удовлетворенно кивнул.

— Тогда пойдем.

— Угу.

Ландор повесил сумку через плечо и пошел на четвереньках, Кира достала свой огненный носитель и последовала за ним. Постепенно потолок становился все выше и выше, и спустя некоторое расстояние Кира смогла выпрямиться в полный рост. Всю дорогу девушка старалась думать или о грязных волосах, или о том, что в пещере сыро и холодно. Эти мысли могли изменить ее эмоциональный фон, и тогда, возможно, Ландор не догадается, о чем она подумала некоторое время назад. Но Ландор был поглощен другим: чем дольше они шли по туннелям, тем быстрее он увеличивал темп и тем больше молчал. В какой-то момент Кире показалось, что Ландор стал похож на охотничьего пса, который взял след, и вскоре она все больше начала в этом убеждаться. Девушка бежала за ним, не обращая внимания на брошенные тележки, осколки стекла и фрагменты одежды, и уже ясно понимала: он что-то нашел.

Туннели уже давно стали довольно высокими, что Ландору не приходилось пригибаться, но он все равно следил за потолком с его неровностями, торчащими камнями и самым опасным — трещинами. Ведь одно неловкое движение, и можно остаться в пещерах навсегда.

Кира нарисовала очередную стрелочку мелом, чтобы пометить путь, как вдруг Ландор резко свернул в какое-то очередное помещение с опускающимся пещерным сводом с одной из сторон. Он обошел деревянную подпорку и остановился. Спустя пару секунд он присел и что-то поднял.

— Что это? — Кира подошла поближе и увидела прозрачный камень. — Стекляшка?

— Она самая, — грубым голосом ответил он и резко встал. — За мной, — и нырнул в соседний туннель.

Они продолжили петлять, на поворотах делая пометки, чтобы можно было вернуться. Через некоторое время Кира заметила, что в пещере стало тепло. Девушка, конечно, успела согреваться во время бега, но температура в пещере тоже увеличилась.

— Ландор! — позвала она. — В пещере тепло!

— Да, мы недалеко от месторождения стекляшки, — ответил он, не оборачиваясь.

Ландор свернул направо и направился дальше по туннелю, освещая путь. Спустя некоторое время блужданий Кира заметила, что опять стало холодно.

— А тут уже холодно, — произнесла она и резко остановилась, увидев спину Ландора.

Ландор присел, убрал камни и землю и что-то медленно поднял. Он не вставал, поэтому Кира обошла его, чтобы посмотреть.

— Что ты нашел? — спросила девушка.

Ландор перебирал в руке старый, запыленный кусок ткани неопределенного цвета. Местами он был порван, кое-где разошелся на волокна.

— Когда нашли моих родителей, — тихо начал он, — на моей маме не было ее любимого платка. Я долго его искал, но не мог найти. Она всегда его надевала в экспедиции.

Кира не знала что ответить. Эмоции, бурля, поднимались все выше и выше.

— Мне очень жаль… — прошептала она, положив руку на плечо.

— Они здесь были. Обнаружили незарегистрированную шахту этого милостивого государя, и поэтому их убили.

Девушка ужаснулась, ведь он ей говорил, что его родители погибли в результате несчастного случая.

— Твои родители что-то здесь исследовали?

— Да, — уверенно произнес Ландор. — И это что-то мы сейчас найдем.

Он резко встал и начал складывать платок.

— Если платок здесь и его не убрали, значит, в этой части пещеры ходили мало. Есть вероятность, что синяку еще не нашли. Теперь мы должны внимательно прислушиваться. Здесь должен быть источник воды, — Ландор положил платок за пазуху. — Стекляшка работает как природный камин, но воздух из-за нее становится сухим. Синяка же любит сильную влажность. Ищем тепло и подземную реку.

— Поняла.

Ландор закрыл глаза и настроился на поле айпейрона. Оно было бесцветным и неясным, поскольку в шахте уже долгое время не было людей, но среди этого сплошного тумана ярко сияли плащи, оставленные снаружи. Зацепившись за них, Ландор прикинул, в какой части яра он с Кирой находится.

«Северо-западное направление, если считать, что я стою лицом на север, —­ отметил Ландор. — Расстояние примерно такое же, как от первых тории Главной дороги и до замка».

Ландор открыл глаза и произнес:

— Да, нам нужно вернуться и исследовать туннели, где было тепло.

— Хорошо, — кивнула Кира.

И Ландор с Кирой отправились тем путем, которым пришли, благодаря оставленным заметкам. Вернувшись к туннелю, где было тепло, они дошли до его конца и уперлись в развилку. Выбрали правый проход, но через некоторое время обнаружили тупик: туннель был завален камнями. Большую часть завала занимала плита, подозрительно похожая на ту, которая образует потолок, — с таким же черным налетом, монолитная.

— Потолок рухнул, — констатировал факт Ландор, подсвечивая огненным носителем. — На потолке много трещин. Посмотри на срезы плиты, где потолок становится выше, — он указал рукой, — и края плиты, которая лежит внизу. Они совпадают. Вот это природный обвал. Теперь видишь разницу?

Кира кивнула, чувствуя озноб.

— Возвращаемся, — скомандовал Ландор, желая увести Киру отсюда раньше, чем она обнаружит у камней фалангу человеческого пальца.

Ландор и Кира вернулись к развилке и на этот раз пошли по левому пути. Они шли медленно, аккуратно, переговариваясь на обыденные темы и отмечая путь мелом. Туннели вели все ниже и ниже. Иногда приходилось подниматься, но в основном они спускались.

Нечто черное промелькнуло прямо перед глазами, заставив Ландора и Киру с криком отпрыгнуть назад. Ландор поднял огненный носитель и воспламенил другую руку как раз в тот момент, как летучая мышь, хлопая крылышками, влетела в один из проходов новой развилки и слилась с темнотой.

— Это была летучая мышь! — облегченно выдохнул Ландор, успев выругаться.

Он потушил руку и осветил комнату. Вдруг еще где-то мышь затаилась. Кира, оглушенная стуком сердца, плохо расслышала, что сказал Ландор, но догадалась по ситуации и мимике.

— Откуда она взялась? Напугала, — девушка нервно засмеялась.

— Да-а, — протянул Ландор. — Они любят взяться из неоткуда и в самый неподходящий момент. И ведь всегда у них получается застать человека врасплох!

— Ты уже встречал летучую мышь в пещерах?

— Ага, было дело. Предлагаю идти этим путем, — он указал рукой на средний проход. — От него веет большим теплом.

— Хорошо.

Через часа два блужданий Ландор и Кира вышли в довольно просторное помещение и, осветив его огненным носителем, замерли.

— Судя по исходящему теплу, — говорил Ландор, — нам действительно туда.

Кира без энтузиазма смотрела на узкий проход между тремя наклоненными плитами и хотела бросить спасительный взгляд на Ландора в надежде, что он передумает, но перед глазами предстала его спина. Он в этот момент подошел к проходу поближе и подсветил его огненным носителем.

— Он ведет вниз. И, кажется, я слышу, как что-то капает, — Ландор сделал паузу, рассматривая проход. — Вообще, спуститься тут можно, — говорил он, но Кира его почти не слушала.

Она сделала шаг чуть левее и уставилась взглядом на проход. Благодаря стоящему рядом Ландору девушка смогла определить приблизительную ширину прохода — меньше полуметра.

«Лезть по щели куда-то вниз? — изумленно думала она, не имея ни малейшего желания делать это. — А если задеть потолок или стены, то случится обвал, как там! А если там глубоко и мы не сможем подняться?»

— Кира! Ты меня слушаешь? — вдруг раздалось в пещере.

— А? Д-да! — вынырнула девушка из размышлений.

Ландор с сомнением нахмурил брови.

— Пора перекусить, — повторил он во второй раз и сел на землю. — Садись. Тут тепло.

Девушка горестно вздохнула, понимая, что выхода нет и Ландор обратно не повернет, и с опаской села.

— Действительно тепло, — хмыкнула она и, устроившись поудобнее, почувствовала, насколько на самом деле ей хотелось отдохнуть. Ноги ужасно ныли, голова гудела, а живот скручивало от голода.

Девушка достала из сумки булку с мясной начинкой, которую впопыхах приготовила Мария, и по-звериному быстро начала поглощать. Настолько она хотела есть.

Ландор установил поудобнее носитель и, закрыв глаза, потер шею, а затем с удовольствием пошевелил спиной. От частого скрюченного положения они болели нещадно, однако развернуться и поехать в замок Ландор даже как варианты не рассматривал. Он достал из сумки свое подобие обеда и начал жевать. Сначала без особого энтузиазма, но вскоре с диким аппетитом.

Кира выпила воды из фляги, подтянула к себе колени, положила на них руки, а затем — голову.

— Еще минут пять посидим и пойдем, — произнес Ландор, выпрямляя ноги. — Синяка выделяет особый газ, чтобы оставаться эластичной, поэтому… — тут он увидел два круглых глаза над коленями девушки. — Он не опасен в небольших количествах, — сразу же заверил он, — но если долго его вдыхать, начнутся головные боли, головокружение и тошнота.

Кира опустила голову и выдохнула.

— Что такое синяка? Я пару раз слышала от отца Даниила, что это дорогая мазь.

— Синяка — это цветок синего цвета. На его основе делают мазь, поэтому называется она так же.

— Она очень хорошая? Ведь не просто так она так дорого стоит.

— Да, — он подтвердил. — Цена высокая из-за сложности выращивания. Но, возможно, — в его глазах зажглись огоньки, — это скоро изменится. По крайней мере, я надеюсь на это.

«Они были бы очень рады», — подумал он и грустно улыбнулся, смотря на камни перед собой.

Пришло время выдвигаться в путь. Ландор и Кира встали, надели сумки через плечо и подошли к отверстию.

— Я полезу первым, — решительным тоном заявил Ландор. — Делай, как я, и старайся как можно меньше касаться потолка.

— Да, поняла.

Ландор надел носитель как браслет, осветил отверстие еще раз и принялся лезть. Он поставил сначала одну ногу, присел. Держась на руках, он продвинулся туловищем и опустил вторую ногу. Вскоре нырнул в проход, спустился по двум камням вниз и осмотрелся. Помещение, в которое попал Ландор, было менее просторное, чем то, где находилась Кира. Высота пещеры была меньше, и мужчина не мог стоять в полный рост. К мокрым стенам прилегал потолок, покрытый нависающими капельками воды. Было тепло и влажно.

Ландор подсветил проход Кире, и та начала спускаться. Послышался шум скольжения плеча о камень.

— Аккуратно! — предупредил девушку Ландор.

— Д-да… — она сосредоточенно спускалась.

Ступив на пол, Кира шмыгнула подальше от прохода и, обернувшись, посмотрела на него. Ничего не отвалилось.

— Фух! — облегченно выдохнула она и, с секунду помолчав, отметила: — А тут парко!

— Это еще не парко. Пойдем.

Ландор с Кирой пошли по единственному туннелю, который вывел их к очередной развилке. Проверяя ходы один за другим, они исследовали пещеры, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Пару раз пришлось ползти под огромными плитами, проталкивая сумку впереди. Температура и влажность повышались, и через некоторое время они вышли в пещеру, окутанную паром.

— Мы у цели! — возбужденно воскликнул Ландор и ускорил шаг. — Чувствуешь пряно-сладковатый запах? Это синяка!

Преодолев еще одну ступеньку, Ландор повернул налево, прошел несколько метров, разгоняя пар и остановился. Подсветил огненным носителем небольшое отверстие внизу стены, но ничего не увидел. При этом запах синяки стоял отчетливый.

— Нашел? — поинтересовалась девушка, подойдя к нему.

— Мне кажется, она внизу. Секунду, — Ландор открыл сумку и выудил оттуда моток веревки. — Длины должно хватить.

Мужчина привязал браслет с носителем к веревке и начал его спускать через отверстие вниз.

Пустота, окруженная тьмой.

Опять пустота.

И опять.

Ландор не сдавался и упорно опускал все ниже. Он был готов кинуть туда носитель и прыгнуть самому, если нужно будет.

Тут сверкнуло синим, и огненный носитель выудил распустившийся бутон сапфирового цвета.

Кира ахнула, наблюдая открывшуюся поляну сапфировых цветов с милыми лепестками в виде сердца.

— Какая красота! Невероятно!

Девушка радостно вглядывалась вниз.

— Цветы в пещере… Глубоко под землей! Это немыслимо! — она, широко улыбаясь, посмотрела на Ландора и хотела было еще что-то сказать, но не получилось. То ли из-за жары, то ли из-за пара у Ландора блестели глаза. Моргая, он полуулыбался подрагивающими уголками губ.

— Да. Невероятно… — тихо произнес он, не отрывая глаз от цветов.

Кира тактично перевела взгляд на цветы.

— Будешь брать с собой цветок? — спросила она.

— Нет. Я не знаю, как его оттуда достать, — он начал быстро сматывать веревку. — Снаряжение я не брал и специальный костюм тоже. Возвращаемся. Нельзя здесь долго находиться.

— А стекляшка находится еще ниже?

— Да. И судя по тому, что на поверхности растут деревья, она очень глубоко.

Ландор развернулся и медленно пошел в обратном направлении.

— Что-то мне подсказывает, — весело начала Кира, догоняя Ландора, — что уже давно стемнело.

— Переночуем в пещере. Делов-то, — шутя отмахнулся Ландор.

— Ты же сказал, что здесь нельзя долго находиться, — парировала она.

— Здесь, — он указал рукой на пол, — да, а в шахте очень даже можно. Но если не хочешь, можно переночевать в деревни. Есть одна в нескольких километрах от яра.

— Второй вариант мне определенно нравится больше.

Возвращаться Ландору и Кире пришлось долго. Когда они, наконец, вылезли из пещеры на свежий воздух, на небе уже светила луна, окруженная мириадами звезд. Из последних сил Ландор и Кира добрались до лошадей, доскакали до ближайшей деревни и рухнули спать. Вернулись в замок к полудню следующего дня.

Днем Ландор вызвал к себе Бандила. Когда Бандил вошел в кабинет, Ландор сидел на краю стола, и было видно, что он его ждал.

— Добрый день, Ваше Светлейшество. Вы хотели меня видеть?

— Да, — ответил Хранитель, глядя на вошедшего. — Вы знаете, почему я вас отправил в Брегодухов?

Бандил сжал губы.

— Во время поисковой операции, — говорил Ландор металлически холодным голосом, — вы проявили себя как некомпетентный, неуравновешенный, бескомпромиссный человек, что полностью противоречило уровню должности, которая у вас была.

Слова Ландора иглами вонзались в Бандила, заставляя его и морально, и физически ощущать боль.

— Из-за вашего нежелания слушать и думать убийцы моей жены и дочери чуть не скрылись. Своим поведением вы перечеркнули все, чего добились за долгие годы службы.

Бандил опустил голову.

— Вы потеряли хватку, поэтому я не мог вас здесь оставлять. Но… — голос Ландора утратил резкость, — благодаря вашим знаниям должность министра получил толковый человек и я узнал настоящую причину смерти моих родителей.

Бандил поднял голову и ошарашенно посмотрел на Ландора, а тот продолжал:

— За это спасибо. Ваши знания и навыки мне нужны, поэтому оставайтесь в Авилоне в качестве советника министра хозяйственных уделов и природных ресурсов. Не смейте меня разочаровывать. У вас нет права на ошибку. Теперь ступайте.

Считая разговор оконченным, Ландор развернулся и пошел за стол, а Бандил как будто окунулся в озеро грез, продолжая стоять столбом. Ему потребовалось время, чтобы поверить в происходящее.

— Благодарю! — запоздало воскликнул Бандил.

Ландор кивнул и принялся сортировать бумаги на столе, чтобы привести их в небольшой порядок. Бандил еще раз поблагодарил и, когда Ландор на него вполне определенным образом взглянул, покинул кабинет.

Этим же днем Ландор послал отряды стражников во все имения господина Артема. Он приказал им вывернуть дома наизнанку, не щадить ни стены, ни полы, ни потолки, ни мебель, ни предметы искусства, но найти документы и коммерческие соглашения, связанные с шахтой. Превратив особняки в горы мусора, стражники все-таки обнаружили тайники — в стенах, полу и статуе. Помимо шахты у Волжина яра, у господина Артема имелось еще несколько незарегистрированных источников дохода. Вскоре они и все обнаруженные партнерские гильдии и лавки, через которые происходил сбыт товара, были прикрыты, а ответственные лица наказаны. Однако, кроме коммерческих бумаг и золотых монет, в одном из тайников лежала любопытная вещица, которая, по всей видимости, стоила не меньше. Ландору предстояло с ней разобраться.

Глава 11

Адрио в неизменном сопровождении Клода и Семена быстро шел на встречу с главой пропускного пункта. Анализ айпейронового поля показал, что негативный айпейрон находится в районе невысоких строений, а чтобы попасть в эту зону, желательно получить разрешение. Стрельницк — город обособленный и не любит тех, кто хозяйничает без спроса.

Адрио с командой поднялся по деревянной крутой лестнице, встроенной в скалу, на третий этаж и пошел по коридору вглубь здания, расположенного в пещере. Стражники, которых он встречал, все они как один отдавали честь, но при этом чувствовалась некая дистанцированность, как бывает при присутствии «чужого».

Кабинет главы пропускного пункта пустовал.

— Господин Михаил отправился на проверку башни, — ответил один из дежурных стражников и объяснил, куда идти.

— Благодарю, — произнес Адрио и направился туда.

Пройдя по переходу к другой крытой лестнице, Адрио с остальными поднялись в галерею внутренней стены крепости. Дождь сменился мокрым снежком, который, соприкасаясь с землей, моментально таял, не давая белому цвету задержать и на полминуты в царстве серости.

Адрио с Клодом и Семеном прошли по галереи и увидели идущих навстречу мужчин, в одном из которых Адрио узнал господина Михаила. Это был светловолосый крупный мужчина с заметной щетиной, и выглядел он старше Адрио на несколько лет, хотя был, наоборот, на год или два младше. Михаил о чем-то разговаривал со стражником, но, увидев Адрио и остальных, замолчал. Он окинул взглядом гостей и, не замечая спуск вниз, к которому изначально шел, направился к ним.

После сдержанно вежливого приветствия Михаил спросил:

— По какому делу прибыли в Крепость? — он, как и все местные, называл город с оглядкой на его былую славу, которую, впрочем, нередко соотносили и с сегодняшним днем.

Адрио перевел взгляд на русого коренастого стражника, который стоял рядом с Михаилом. Глава понял намек и произнес:

— О нем можете не беспокоиться. Это мой помощник.

— Я приехал встретиться с градоначальником, — ответил Адрио. — В вашем городе находится негативный айпейрон.

— Негативный айпейрон? — удивился Михаил. — Тот самый? У нас?

— Да. Нужно принять меры как можно скорее.

— Откуда у вас такая информация?

— Мы ощутили в айпейроновом поле. В той стороне, — Адрио указал жестом.

Михаил проследил взглядом за рукой и произнес:

— Буду признателен, если вы покажете точное место.

Адрио, Михаил и остальные спустились по лестнице вниз и направились к невысоким строениям, которые, как оказалось, были складами.

— В них хранятся обмундирование, оружие, разные строительные материалы, конфискованные вещи тех, кто собирался пересечь через нас Змеиные скалы, и другое, — рассказывал Михаил, следуя за Адрио и Клодом.

Клод указал рукой направо, и вся группа повернула. Мокрый снег успел перейти в дождь, звонкой дробью отскакивая от крыш складов, выложенной черепицей. Адрио поправил капюшон и встал рядом с Клодом у самого крайнего строения, которое находилось недалеко от ворот и стены, в углу. Мерзкий душок негативного айпейрона исходил именно оттуда.

— Здесь, — произнес Адрио, обращаясь к Михаилу и остальным.

— Открывай, — приказал глава своему подчиненному.

— Есть!

Тот достал связку ключей, которые взял из дежурной комнаты по пути сюда, выбрал ключ и вставил в замок. После двух скрипучих поворотов дверь поддалась вперед. Подчиненный снял нависной замок и открыл дверь.

Склад был довольно миниатюрный и завален разнообразными вещами.

— Здесь хранятся в основном утерянные вещи, — объяснил Михаил, вытирая лицо от дождя, — и то, что не поместилось в другие склады.

— Как часто вы сюда заглядываете? — спросил Адрио, рассматривая содержимое со стороны.

— Редко, — ответил Михаил и спросил: — Где именно находится негативный айпейрон?

Адрио отдал приказ Клоду обследовать склад. Мужчина зажег в руке огонь, надвинул на нос воротник и вошел. Первым, что бросилось в глаза, была пыль. Она плотным серым ковром укрывала полки стеллажей, вещи, которые на них лежали и стояли рядом. Мешки с чем-то твердым и угловатым были свалены в правом углу в окружении кружев паутины, а вдоль этой же стены лежали затупленные копья и замотанные в ткани доски, которые, судя по запаху, были подгнившими.

Клод прошел мимо первого стеллажа, осмотрелся. Затем прошел второй стеллаж, присел и проверил нижние полки с левой стороны и доски с правой. Встал и подошел к третьему стеллажу. Клод повернул голову налево и медленно двинулся вдоль стеллажа, который находился как раз в центре склада. Скверный запах тянулся к двум нижним полкам, вынуждая Клода на свой страх и риск подойти поближе. Оглянувшись, мужчина взял старый молоток с верхней полки второго стеллажа и одернул с помощью него ткань, которой накрыли ближайший ящик с надписью «зима 5988». Там лежали потертые детские рукавички из кожи, шапка из валеной шерсти, что-то похожее на шарф, вязанная крючком кукла и еще по мелочи. Вещи были старыми и со следами использования, но не сморщенными и опаленными. Клод перешел к соседнему ящику с надписью «осень 5988». Там находилась записная книжка, чьи страницы пошли волнами из-за влаги, платок с вышитой каемочкой и еще какая-то вещь, предназначение которой Клоду было неизвестно.

— Тоже чисто, — резюмировал он себе под нос.

На очереди оставалась нижняя полка с двумя ящиками и старой деревянной шкатулкой с железными заклепками. Клод лучше спрятал нос за воротником, присел и откинул ткань с ближайшего к нему ящика — за «лето 5989». Содержимое плохо просматривалось, поэтому мужчина подвинул его к краю с помощью того же молотка и старого башмака, который он взял с соседнего стеллажа. Клод вновь зажег в руке огонь и аккуратно заглянул внутрь. Помимо прочего, он увидел детский башмачок с деформированной боковушкой, рядом с ним лежала гармошка из вещи, которую уже невозможно было определить, и нависающая на ней бутылка, завернутая в темную, потрепанную ткань. Бутылка была подбита у горлышка, и на ее стенке виднелся тонкий потек.

Клод положил вещи на место, вернулся и доложил.

Услышав слова сенсора, Адрио тут же зашел в склад и, увидев бутылку, узнал работу фабрики, с которой работал господин Артем. То же толстое стекло и особая форма горлышка.

— Нужно рапортовать и отправить сокола за лекарством, — резюмировал Адрио, вернувшись.

— У вас с собой его нет? — удивился Михаил.

— Сначала нужно было подтвердить, что негативный айпейрон действительно есть, — ответил Адрио, придерживаясь легенды. — У лекарства ограниченный срок годности.

Михаил понимающе кивнул. Адрио же продолжал:

— На всякий случай этот склад лучше запереть и запретить кому-либо в него входить.

— Понял, принял, — и приказал помощнику запереть склад.

— Еще я хотел бы увидеть список тех, кто проходил через вас этим летом. Вы мне его можете предоставить?

Михаил нехотя согласился и обратился к своему помощнику:

— Доложи обо всем градоначальнику и приставь сюда охрану.

— Есть!

Адрио поднялся вслед за Михаилом в дежурное помещение, в то время как Клод и Семен остались ждать на улице у двери. Двое дежурных стражников стали по стойке смирно и поприветствовали старших по званию как положено.

— Вольно, — скомандовал Михаил. — Отдохните минут десять, — и кивком указал на дверь.

— Есть!

Дверь закрылась с той стороны, и Михаил подошел к столу, в углу которого лежал журнал учета. Он открыл его, пролистал и остановился на четвертом месяце.

— Вот, — произнес он, приглашая Адрио подойти. — В этой графе мы указываем товар, который перевозили, — он указал пальцем и повел им вниз. — Бутылка, значит… Так… Вот! — палец остановился, и Михаил ответил: — Доставляли одежду и самогон. Направлялись на юг.

— Когда это было? — спросил Адрио, всматриваясь в записи.

— Так… — Михаил горизонтально повел пальцем влево и ответил: — Седьмого числа четвертого месяца. Груз принадлежал крестьянину Прохору из деревни Равица. А вот еще один случай и тоже на юг, — заметил он и прочитал: — «Домашняя утварь (сковородки, тарелки, казанки) и продовольственный товар (овощи, спиртные напитки)».

— А это когда?

— Девятнадцатого числа четвертого месяца.

— Девятнадцатого? — настороженно переспросил Адрио, отлично помня роковое семнадцатое число.

— Так точно. Груз принадлежал крестьянину Акакию из деревни Полянка.

Адрио некоторое время молчал, а затем поинтересовался:

— Вы ведете более детальный учет?

— Да, в дежурном журнале. Хотите посмотреть?

— Буду признателен.

Михаил подошел к шкафу, на полках которого ровненько стояли журналы, и достал один из них. Пролистав до нужной страницы, он положил журнал на стол. Адрио подошел и принялся читать.

— Хм… Я помню этот день, — говорил Михаил, пробежавшись глазами по записи. — Тогда убийц семьи Хранителя не могли поймать, поэтому нам приказали перекрыть территорию от Овницы до Летячего.

Адрио привлекли внимание две строки.

Из-за гарнизона солдат, направленных на помощь правительству, в Крепости образовался затор. Случайно задавили двоих людей.

Тем временем Михаил продолжал изучать журнал учета.

— Здесь есть еще четыре случая: один на юг и три на север, — нарушил он тишину и поделился данными.

Адрио пролистал журнал и ознакомился с записями об этих днях, но случай девятнадцатого числа не давал ему покоя.

«Маг Земли говорил, что им дали мало времени на подготовку, — размышлял Адрио. — Связано ли это только с тем, что заказчики хотели их поимки и смерти? Найти преступника — и закрыть дело? А если есть что-то еще?»

Пытаясь отвлечься от гнусного чувства и предчувствия, не желающих уходить прочь, Адрио просмотрел все записи журналов, но ни один человек по имени Акакий не пересек Стрельницк с юга на север.

«Он где-то задержался или дорога занимает несколько месяцев? В нескольких днях пути находится отделенный регион Государства Растений, в котором растет цветок «Морсус-мортис», а дальше уже располагается Государство Молний, где обитает эффокари», — подумал Адрио и захлопнул журнал.

— Благодарю за содействие, — произнес Адрио и передал Михаилу оба журнала.

— Это мой долг, — ответил Михаил и хотел добавить еще что-то, как в дверь постучали. — Вероятно, — после паузы произнес он, — помощник получил ответ от градоначальника.

И Михаил оказался прав. Направляясь в дом градоначальника, Адрио прокручивал в голове все факты, и картина, которая вырисовывалась, нравилась ему все меньше и меньше.

*** *** ***

Светловолосый мужчина пятидесяти трех лет[1] сидел за столом напротив Адрио, и всем своим видом показывал, что не рад встрече. Фигура, габариты и растительность на лице делали его похожим на медведя, а звериный взгляд и интуиция — его вечные спутники — только подчеркивали это. Господин Николай управлял городом с двадцати с копейками лет — после трагической смерти его отца на охоте — и не терпел, когда кто-либо нарушал его правила и лез в дела Крепости. Первое особенно касалось его сына, Михаила, который хоть внешне и выглядел, как молодая копия отца, но характером в него не пошел.

— Господин Адрио, — прогудел голос градоначальника, заглушив все звуки, доносящиеся со двора, — я ненавижу ходить вокруг да около и тратить время, поэтому скажу прямо: дела Крепости вас не касаются. Я благодарен, что вы нашли выродок айпейрона, но дальнейшие действия исключительно за нами.

Адрио предугадал его реакцию и произнес:

— Человек, который провез груз с негативным айпейроном, вероятнее всего, связан с господином Артемом, госпожой Карлой и господином Филиппом. Вы знаете, кто они такие и почему их казнили. Поэтому я должен лично допросить этого человека.

— Допрашивать имеет право только уполномоченное лицо. Вы же, как я слышал, лишились своей должности. И, насколько мне известно, Хранитель Ландор сейчас заинтересован в поимке тех, кто был связан с господином Артемом. Не лучше ли мне лично сдать этого человека властям? Зачем мне посредник? Желаете с помощью меня вернуть себе милость Хранителя?

— Вы хотите, — спокойным тоном произнес Адрио, — чтобы Ландор узнал о том, что ваш город пропустил потенциального преступника?

Последовал резкий выброс по-звериному яростного айпейрона. Градоначальник пронзил Адрио испепеляющим взглядом и процедил:

— Мы. Никогда. Никого. Просто так. Не. Пропускаем. Если мои люди ошиблись, они понесут жестокое наказание.

— Меня не интересует, как вы будете решать вопрос со своими людьми, — парировал Адрио. — Мне нужен человек, который провез негативный айпейрон. То, что в вашем городе есть негативный айпейрон, скрыть не удастся. В Авилоне есть люди, которые могут не только отлично его чувствовать, но и определять его возраст. Поэтому мое предложение следующее: вы мне помогаете с поисками перевозчика, и я допрашиваю его, а я, в свою очередь, достаю вам лекарство от негативного айпейрона. И Ландор об этом не узнает. По рукам?

Николай медлил. Он наклонился вперед и спросил, смотря Адрио прямо в глаза:

— Зачем вам это надо? Чтобы восстановиться в должности? — высказал он предположение и после паузы добавил надменно: — Загладить вашу прошлую некомпетентность, когда в смерти Хранителя Вадима обвинили не того?

Адрио пришлось приложить усилие, чтобы усмирить свой айпейрон.

— Или есть что-то еще? — рот Николая искривился в жесткой улыбке.

Видя выражение лица градоначальника, Адрио показалось, что тот задал вопрос, как будто уже зная ответ.

— А это мое дело, — ответил Адрио с той же интонацией. — Как и ваше дело посылать порученца встретиться с господином Анджеем в день, когда убили двух подозреваемых прямо в отделении стражников.

Надменный взгляд Николая сменился свирепым, а затем всполохнул высокомерием.

— Я заметил, вы любите жонглировать фактами и голословно обвинять. Я причастен к убийству? А доказательства есть?

— Я лишь перечислил факты, и они образовали интересное совпадение. И негативный айпейрон, и встреча с господином Анджеем. Способ убийства и убийца до сих пор не найдены, но дело он закрыл в течение нескольких дней. Хотите узнать мою причину, почему я хочу поймать перевозчика? Тогда назовите свою. Почему вы посылали порученца встретиться с господином Анджеем?

Николай раскатисто рассмеялся, что в просторной комнате было особенно оглушительно.

— Вот вы и показали свое лицо, господин Адрио из побочной ветви.

— Вы тоже из побочной ветви, поэтому не вам это говорить. У меня к вам целых два предложения. Взаимовыгодных. Принимаете?

Николай усмехнулся.

— Если я скажу вам причину встречи, вы мне на слово поверите? Уверен, нет. Второе предложение держите при себе, а вот первое я принимаю. Сколько людей вам нужно?

— Четыре.

— Берите четырнадцать. А лекарства мне три армейских ящика.

— Идет. Но доставлять будем по частям. Когда свяжусь с человеком, который может предоставить лекарство, сообщу график поставок.

— Последняя поставка должна быть до весны следующего года, — категорично заявил Николай и протянул руку.

В следующую секунду мужчины закрепили все рукопожатием.

Когда Адрио ушел, Николая продолжил стоять у камина, держа в руках пузатый бокал с коньяком. Танцующее в бешеном танце пламя отражалось в его звериных янтарных глазах и играло под стать клубившемуся айпейрону.

— Чертов Анджей! — вдруг воскликнул он гневно. — На два фронта играет! — и, резким движением выплеснув содержимое бокала в камин, Николай направился к сыну.

*** *** ***

Адрио с Клодом и Семеном получили специальное разрешение на использование лошадей и отправились в карете, чтобы их забрать. Транспорт, конечно, не довезет и до центра города, но хотя бы часть расстояния мужчинам не придется преодолеть пешком под проливным дождем. А после им предстояло заселение в отель, в котором останавливаются исключительно члены правительства и гости градоначальника.

Всю дорогу Адрио пребывал в смешанных чувствах. С одной стороны, он прочитал айпейрон Николая и узнал, что тот не имеет отношения к убийству медсестры и ее напарника, а с другой — чего ему это стоило…

«Резковато поступил», — хмуро подумал он, глядя в окно.

Карета завернула за угол, обшлепав стены домов и одного прохожего, и поехала дальше.

«Нужно разобраться с господином Анджеем, — перечислял Адрио в уме, — найти перевозчика негативного айпейрона и место, куда он направлялся. Если с первым может понадобиться примерно месяц, то с остальными… — запнулся он, понимая, что на это уйдет очень много времени. — Будь вторая команда…» — подумал он, и вспомнилось, как он с Ландором работал вместе.

В голове Адрио продолжали роиться мысли, периодически вспыхивали фразы «обвинили не того», «семнадцатое число», «девятнадцатое число», «вернуть милость Хранителя», «негативный айпейрон», «дали мало времени», а карета тем временем уже подъезжала к остановке.

— Командир, — голос Клода вывел Адрио из вязкого тумана мыслей, — вас что-то беспокоит?

— Да, — ответил Адрио, не видя смысла лгать сенсору. — Позже введу вас в курс дела, а пока нужно вернуть наших лошадей.

*** *** ***

Пенелопа широко улыбалась, держа в руках письмо от Адрио. После предыдущего письма прошла целая неделя, и она успела ужасно соскучиться. И как на зло не получалось вырваться хотя бы дней на пять в Дельфиниум. Ландор все время подкладывал ей новую работу, как будто чувствуя, что она уже успела закончить старую. И чем быстрее она выполняла, тем быстрее он загружал ее новой. И только часть ее касалась Пенелопиных прямых обязанностей. К слову, похожая ситуация была и у Бандила.

Пенелопа поднесла письмо к лицу и с наслаждением вдохнула его аромат. Первые секунды ей показалось, что, помимо запаха зимней свежести, бумаги и чернил, там еще сохранился его запах. Опомнившись, девушка смущенно хихикнула.

— Так, возьми себя в руки! — произнесла она, но вся серьезность и важность этих слов моментально блекла и рассеивалась из-за лучезарной улыбки.

Не имея сил и желания терпеть, она быстро, но аккуратно раскрыла конверт и достала само письмо. С трепетом развернула и принялась читать. С каждым новым словом, написанным таким родным почерком, не сильно крупным, с небольшим наклоном, с хорошо ощутимым нажимом, Пенелопа улыбалась еще шире, даже если содержание не отличалось особой поэтичностью, а было обычным перечислением бытовых дел. Еще Адрио рассказал об айпейроновой сирене, смешную ситуацию на дороге и встречу со знакомым. Но вдруг размеренное, спокойное повествование оборвалось, и следующие предложения, написанные впопыхах четвертого числа десятого месяца, гласили: «Нам нужно встретиться в Дельфиниуме в ближайшие две недели. Ты сможешь приехать?»

Пенелопа опомнилась перед дверью Ландора, потому что ее остановил стражник, сказав, что сейчас в кабинете находится Ладимира. Те тринадцать минут и сорок две секунды, которые Пенелопа провела под дверью, были самыми долгими за всю ее сознательную жизнь. Когда Ладимира вышла, девушка быстро поздоровалась и влетела в кабинет.

— Вы как раз вовремя, — произнес Ландор вместо приветствия, направляясь к своему рабочему столу. — Ежегодный зимний бал я решил провести тридцатого числа этого месяца. Вот список того, что должно быть выполнено, — он передал ей конверт. — А после него будет первый съезд кандидатов на место в Совете Клана.

— Новость о создании Совета Клана уже начала приносить плоды?

— Да, — он сел за стол, — уже в нескольких уделах чудесным образом нашлась полная сумма для уплаты налога.

— Все они принадлежат семьям из побочной ветви?

— Да, — подтвердил Хранитель. — Но пока бойкот не прекратила и половина уделов.

— Думаю, все разрешится к началу работы Совета. Ваше Светлейшество, — произнесла Пенелопа, и взгляд Ландора похолодел, — мне нужно поехать в Дельфиниум на неделю. Личные обстоятельства. Также я собираюсь посетить мероприятия, которые организует Дельфинианская академия, Храм и ДАТОБ в этом месяце.

— Им недостаточно письма? — металлическим голосом спросил Ландор.

— В Дельфиниуме старые порядки. Для них имеет большое значение личное присутствие, а с нынешним положением вещей нам нужно чаще бывать на публике. К тому же молодежь — это будущее страны, мы должны уделять им особое внимание.

Ландор медлил. По его лицу было видно, что он не в восторге от заявления Пенелопы.

— Пока я буду в Дельфиниуме, могу провести встречу с послом Государства Растений. Я слышала, он сейчас там.

Пауза затянулась.

— Хорошо, езжайте, — нехотя произнес Ландор. — Заодно узнайте, как продвигается дело Евграфа.

— Этим делом уже давно занимается профессионал, ­— победоносно улыбнулась Пенелопа, чуть ли не пропев последнее слово. — Так что не беспокойтесь. Я уезжаю завтра утром, к балу вернусь. До свиданья.

— До свиданья.

Как только Пенелопа вернулась в покои, она написала ответное письмо и поручила стражнику его отправить. Вскоре пришла Варвара и принялась собирать багаж. Пенелопа первым делом достала из комода новое платье сочно синего цвета, туфли и украшения, которые купила специально для празднования Дня рождения в Дельфиниуме. Заряженная прекрасным настроением из-за скорой поездки, девушка тоже начала упаковывать вещи, разговаривая с Варварой на разные темы. И если бы не левое ухо, которое ни на минуту не переставало гореть, этот вечер можно было бы назвать великолепным. Похожим недочетом обладало и следующее утро — Пенелопе казалось, что в ее затылке кто-то пытается просверлить дырку. Наконец, сделав несколько взмахов руки за головой, как будто отгоняя невидимое надоедливое насекомое, Пенелопа села в карету и отдала приказ кучеру ехать. В эту же секунду колонна из двух карет и двух дюжин стражников отправилась в Дельфиниум.

[1] Он выглядит на сорок лет.

Глава 12

Адрио возвращался с утренней тренировки, как увидел стражника Стрельницка, стоящего у ворот гостиницы. Стражник переминался с ноги на ногу и тер замерзшие руки, а его красные щеки и нос горели, как спелые помидоры. Адрио легким бегом направился к нему.

В Стрельницке последние пару дней все больше ощущалась зима: температура упала ниже нуля, земля покрылась коркой льда из-за былых дождей, лужи замерзли и даже кое-где белел редкий снег. Дороги старались чистить от ледяной корки, чтобы избежать аварий и травм, но во многих местах она все равно сохранилась, в том числе и там, где стоял стражник — в уголке рядом с деревом. Увидев Адрио, стражник резко дернулся в его сторону, поскользнулся и шмякнулся на землю. Боку не повезло, но все остальное не пострадало.

— Я в порядке, я в порядке, — приговаривал стражник, молоденький, ровесник Киры.

Адрио, добежав, протянул руку стражнику и помог ему встать.

— Благодарю, командир Адрио! — и, вдруг вспомнив, что забыл поздороваться, впопыхах исправился.

— Ты меня ждал?

— Так точно! Вот письмо от господина Михаила, — паренек как мог быстро достал письмо замерзшими, непослушными руками и передал его Адрио.

— Благодарю.

Но паренек не уходил.

— Командир Адрио, я так рад, что встретил вас! В академиях и в замке все вас поддерживают! Будьте уверены! Успешной миссии!

— …спасибо, — произнес Адрио немного скованно.

Затем паренек-стражник спохватился, попрощался, как полагается, и поспешил в штаб. Адрио некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, не двигаясь с места.

«Он из Авилона?» — пронеслось в голове мужчины.

Паренек опять шмякнулся на льду и, пока пытался встать, мимо него грациозно провальсировала женщина на каблуках.

— Не в первый раз и не в последний, — он отряхнулся и аккуратненько пошел, повторяя за местной жительницей размер шага и положение туловища.

«Если не ошибаюсь, на последних курсах идет практика в отделениях стражников. На жителя Стрельницка он не похож», — размышлял Адрио, а потом развернулся и пошел к себе в номер.

После простого, но довольно вкусного завтрака Адрио открыл письмо и принялся читать. Там говорилось о том, что нашелся стражник, который положил бутылку в склад утерянных вещей. По его словам, бутылка упала во время того, как крестьянин пытался увести повозку вбок и освободить дорогу солдатам. А из-за толпы и шума стражник не смог вернуть бутылку, и крестьянин уехал так. Стражник имени не знал, но запомнил, что у крестьянина был большой горб на спине.

Мы проверили показания стражника и информацию, которой вы поделились. Вы были правы, скорее всего, именно Акакий перевозил негативный айпейрон. Кроме него, все перевозчики алкоголя за это лето уже успели вернуться.

«Или он скоро вернется, или уже нет смысла его ждать, — размышлял Адрио, читая письмо. — Хотя…» — он заметил следующие строки письма.

Судя по данным дежурного журнала, человек по имени Акакий несколько раз ездил через Крепость. Алкоголь был частью его поставок. Интервал поездок: от 3-х до 5-х месяцев. Есть еще и другие Акакии, но описания их внешности и товара меньше подходят нашему случаю.

«Расследование Ландора и казни в день похорон вполне могли отсрочить возвращение, — подумал Адрио. — Возможно, он и жив. Срок в пять месяцев закончился недавно».

Я направил людей расспросить о внешности Акакия.

Адрио еще некоторое время читал письмо, попутно делая заметки, что еще необходимо уточнить и сделать. Когда часы пробили полдень, он вместе с Клодом и Семеном отправился в Дельфиниум, чтобы успеть все подготовить к приезду Пенелопы. И какого же было его удивление, когда стражник на пропускном пункте столицы бывшей империи вручил ему письмо. Адрио зажег в руке огонь и прочитал.

Адрио, я остановилась в особняке делегации Огня. Как только получишь мое письмо, свяжись со мной.

П.

— Когда она приехала? — спросил Адрио у стражника, стоя в нескольких метрах от очереди тех, кто прибыл в Дельфиниум.

— Вчера вечером, командир. Точное время можно в журнале посмотреть.

— Не нужно. Спасибо, — и с этими словами отправился в особняк.

Чем больше он приближался к особняку, тем меньше давала о себе знать дорожная усталость и тем сильнее становилось чувство голода.

Одно за другим пролетали воспоминания о совместных проведенных деньках. И мысль о том, что ближайшие несколько дней ему не придется довольствоваться лишь моментами прошлого, огненным ураганом подгоняла и сжигала все, что могло оказаться у него на пути. Айпейроновый след Пенелопы становился все ярче и ярче, а конь несся все быстрее и быстрее. Беспрепятственно миновав ворота, ведущие на территорию особняка, Адрио за щелчок пальца преодолел весь путь до парадного входа и влетел в холл как раз в тот момент, когда девушка сбежала вниз по лестнице, придерживая рукой края шерстяного платка, накинутого на плечи. Что было дальше, прислуга и стражники не видели.

*** *** ***

Спустившись вместе в столовую, Адрио и Пенелопа подошли к накрытому столу. Адрио убрал с талии Пенелопы руку и отодвинул стул, приглашая сесть.

— Спасибо, — кокетливо улыбнулась девушка и окинула взглядом завтрак. — Так вкусно пахнет!

Адрио занял место по соседству.

— Давно я творожники не ел, — произнес он, улыбаясь.

Пожелав друг другу приятного аппетита, они принялись есть. Завтрак проходил весело и шумно. Хохоча над смешной историей, Пенелопа опустила чашку, чтобы случайно не облиться.

— Кухарка Люба тоже любила поступать по-своему! — произнесла она, когда немного успокоилась. — В детстве у меня были небольшие проблемы со здоровьем, но расторопшу, которую прописал врач, я ни в какую не хотела есть. Так она смешивала ее с гречневой кашей! И я об этом узнала только после ее ухода!

Адрио разразился хохотом.

Вскоре после завтрака они отправились гулять по саду, который в зимнюю пору заиграл новыми красками. Все было устлано снежным мягким ковром, украшенным орнаментом петляющих дорожек. По периметру возвышались холмики укутанных туй, то тут то там стояли припорошенные скамейки, а стилизация под природный водопадик покрылась тонкой ледяной коркой и как будто светилась изнутри. Недалеко от беседки росли вечнозеленые ели и сосны, которые поселились в саду относительно недавно — после Съезда Хранителей. Туи туями, а другие хвойные деревья авилонцам больше по душе.

Пенелопа и Адрио медленно прохаживались по дорожкам и разговаривали, любуясь новыми жителями сада. Пенелопа присела и нежно дотронулась до веточки молоденькой ели, чтобы лучше ее рассмотреть. Укутанные в снежную одежку иголки торчали игривыми букетиками, а под ними висели шишки с налипшими снежинки.

— Красиво! Покажешь мне этот лес с гирляндами из стеклянных шаров? — она обратилась к Адрио, вставая. — Если это настолько красиво, то можно и в Авилоне повторить!

— Отвезу. Ехать всего лишь час. Но придется взять лошадей: карета там не пройдет.

— А сани?

— Снега не так много. Если больше выпадет, тогда поедем на санях. Однако придется ехать в объезд.

— Ерунда! — отмахнулась Пенелопа. — Надеюсь, ближайшие дни будут снежными! Кстати, — вкрадчиво произнесла она, хитро прищурившись, — когда будем праздновать мой День рождения?

На лице Адрио заиграла улыбка.

— Завтра.

— Хорошо, — протянула девушка и сделала шаг вперед. — А подарок?

— Тоже завтра.

— А почему не сегодня, сейчас? — она сделала еще один шаг.

— Всему свое время, — ответил он с той же улыбкой. — Пойдем в беседку, — и направился туда.

Через несколько секунд он почувствовал, как нечто снежное прилетело ему прямо в плечо. И сзади раздалось приглушенное хихиканье. Адрио усмехнулся и повернулся к Пенелопе, и в ту же секунду в него прилетела еще одна снежка. Отряхиваясь, он вкрадчиво спросил:

— И что это было?

— Понятия не имею, — ответила Пенелопа, провокационно лепя еще одну снежку.

— А ну иди сюда! — Адрио резко бросился к ней.

Сад наполнился звонким счастливым смехом. Они носились по саду и кидались снежками, пока Пенелопа не начала валиться с ног от усталости, а ее красные руки — ужасно ныть. Когда она плюхнулась в снег и так и не смогла встать, Адрио подхватил ее на руки и понес в особняк.

Переодевшись в сухую одежду, Адрио и Пенелопа спустились к камину. Они удобно устроились на подушках, вытянули ноги к потрескивающим поленьям и пригубили согревающие напитки, которые приготовила подсуетившаяся прислуга. Они оба не хотели поднимать вопросы, касающиеся работы, но затянувшееся молчание показало, что беседы на другие темы просто не идут.

— Твой папа сказал, что ты заказал большую партию лекарства от негативного айпейрона, — произнесла Пенелопа. — Это как-то связано с твоей спешкой?

— Да, — ответил Адрио и рассказал, что обнаружил в Стрельницке.

Пенелопа слушала молча и лишь под конец поближе легла к Адрио, а он прижал ее к себе.

— Может, отправить несколько стражников из Авилона за тем перевозчиком? — предложила она. Ее голова покоилась на его груди, и отчетливо слышалось размеренное биение сердца. — Кто еще, кроме тебя и Клода, может хорошо чувствовать негативный айпейрон?

— Кира и…

— Эта из храма не в счет, — резко отрезала Пенелопа, перебив.

Адрио помедлил, ощущая колющийся айпейрон.

— Я знаю нескольких, — он начал мягко гладить ее плечо большим пальцем, — но они не те, кто могут так просто взять отпуск на несколько месяцев. Так что поехать должны именно мы.

Пенелопа недовольно выдохнула и поерзала, чтобы улечься поудобнее. Погодя спросила:

— Что планируешь делать с господином Анджеем?

— За ним давно следят мои люди, но пока никаких результатов. Проблема в том, что там, где я буду находиться, нет почтовых башен. Так что связаться со мной будет сложно.

— Какие есть варианты?

— Заранее договариваться о встрече, чтобы успел подъехать гонец.

— Если бы только у нас получилось сделать что-то, что служило бы для соколов ориентиром на таком большом расстоянии…

— Генерал Тэ Джун еще работает над этим, — ответил Адрио и продолжил свою мысль: — Так вот я не уверен, что смогу своевременно реагировать на все, поэтому я хотел бы подключить к этому делу тебя и некоторых авилонских стражников. Справишься?

— Вроде в таких случаях вы отвечаете: «Так точно!»

— Верно, — усмехнулся Адрио и поцеловал Пенелопу в лоб.

— Когда вы планируете ехать? — она заглянула ему в глаза.

— Думаю, мы задержимся до воскресенья.

— А, может, до понедельника? — предложила она, посматривая на его губы. — Новая неделя и все-такое.

— Ты права. Лучше до понедельника, — согласился он, сглотнув. — Пойдем наверх?

— Пойдем.

*** *** ***

Следующий день был для Пенелопы предсказуемым, но при этом не менее счастливым. Адрио повел ее на выставку в галерею, о которой девушка между тем упомянула в переписке, они пообедали в ресторане, который тоже промелькнул в одном из писем, и посетили музей, попавшийся по пути. Но подарка все не было. Девушка понимала, что что-то еще должно произойти, поэтому продолжала ждать. Пару раз она даже перебрала в голове варианты развития событий.

Прогулявшись по вечернему парку, украшенному гирляндами, Адрио и Пенелопа поехали в особняк делегации Огня.

— Уже так стемнело, — произнесла девушка, глядя в окно. — Жаль, что такой замечательный день скоро закончится…

— Не скоро закончится, — возразил Адрио, загадочно улыбнувшись. — Мы еще не были на основном мероприятии.

— …то есть? — погодя спросила Пенелопа, чувствуя ликование. — Что еще на сегодня запланировано?

— Бал.

— Мы идем на бал?! — радостно изумилась Пенелопа.

— Да, — подтвердил Адрио, кивнув.

— Н-но ты же не любишь подобные мероприятия!

«Мягко говоря, не любишь», — мысленно уточнила она.

— Как мы можем пропустить начало сезона зимних балов? — уклончиво ответил он.

И с этого момента день перестал казаться предсказуемым.

Когда Пенелопа вошла в свою комнату, она увидела увесистую коробку с логотипом самого известного магазина одежды. Пребывая в легком шоке, девушка подошла поближе, развязала бант и открыла коробку.

«…быть такого не может», — пронеслось в ее голове.

Не веря своим глазам, она достала из коробки светло-бежевое платье с едва уловимой розовинкой. Плиссированный верх с v-образным вырезом укладывался один на другой, словно лепестки или листья с перепонками, а сразу под грудью шел широкий атласный пояс, обшитый бисером в тон платья. Дальше струилась в меру пышная юбка в пол. Рядом с платьем, в другом отделении, стояли темные туфельки.

Третий стук в дверь Пенелопа все же услышала.

— …а! Да, входите, — произнесла она, не отрывая взгляд от платья.

Показалась Варвара.

— Госпожа, я пришла помочь вам подготовиться к балу.

Пенелопа погодя все же нашла в себе силы отвести взгляд от прекрасного наряда и посмотреть на служанку.

— Хочу поскорее его примерить!

Спустя некоторое время Пенелопа кружилась перед зеркалом, рассматривая платье с разных сторон.

— Пьер шьет только на заказ. Откуда он узнал мои параметры? Я около года у него ничего не заказывала, — произнесла она, наблюдая, как юбка кокетливо обняла ее лодыжки, а затем приняла обычное положение. — Варвара, — девушка хитро покосилась на служанку, — это же ты помогла Адрио?

— Да, госпожа, — слегка улыбнулась она. — Я брала мерки с ваших платьев. Прическу желаете оставить или сделать другую?

— Хм… — Пенелопа осмотрела свою высокую прическу и, не найдя изъянов, произнесла: — Хочу оставить эту. Но… — она коснулась шеи и мочки уха, — здесь не хватает украшений. Достань коробку. Попробую что-нибудь подобрать.

— Госпожа, позвольте сначала пригласить сюда господина Адрио.

Пенелопа уже собиралась отказать, поскольку она хотела предстать перед ним в полном образе, но что-то в мимике и поведении Варвары заставило ее передумать.

— Хорошо, — девушка решила довериться интуиции, — пригласи его сюда.

Адрио вошел в комнату спустя пару минут. На нем был темный, почти черный, костюм дельфинианского, как и платье девушки, стиля, а волосы были собраны в аккуратный низкий хвостик. В руках Адрио держал шкатулку, которую девушка заприметила бы сразу, если бы ее принес кто-нибудь другой.

Адрио окинул девушку долгим взглядом и с хрипотцой произнес:

— Потрясающе выглядишь.

Уши и щеки Пенелопы моментально заполыхали и все, что она смогла сказать, было:

— Ты тоже.

Адрио подошел поближе и протянул шкатулку.

— С Днем рождения. Это мой подарок.

Пенелопа с изумлением посмотрела на Адрио и перевела взгляд на шкатулку.

— Не наряд?

— Он был дополнением.

Пенелопа, не веря в происходящее, улыбнулась и опять взглянула на Адрио. Метнувшись взглядом по его костюму, она заметила, что вышивка на лацканах была такая же, как на ее поясе.

Девушка вновь посмотрела на шкатулку и с предвкушением открыла ее. Внутри на атласной подушечке лежали серьги и ожерелье с камнями, формой и цветом напоминающими цветы сливы, но размером раза в два больше. Сережки представляли собой два лепестка, вертикально соединенных вместе с помощью ажура драгоценного металла. Ожерелье было создано в похожих мотивах и имело удлиненную форму.

— Как только увидел их, сразу вспомнил о тебе. Наденешь?

— С удовольствием, — ее лицо расплылось в улыбке.

Смотрясь в зеркало, стоящее рядом, Пенелопа надела поочередно сережки и произнесла:

— Поможешь?

Адрио взял ожерелье и зашел за спину Пенелопы. Сначала она почувствовала холод металла, а затем легкое касание теплых мужских рук. Кожа моментально покрылась мурашками.

— Готово, — произнес он и посмотрел на ее отражение. — Тебе очень идет.

Пенелопа посмотрела в зеркало и от избытка чувств повернулась к Адрио и обняла его, уткнувшись лицом в грудь.

— Мне очень нравится. Спасибо.

*** *** ***

Зима издавна считалась недружественный сезоном: холод, замершая природа, недостаток солнечного света, борьба за жизнь. Чтобы показать, что зима не страшна и не вечна, одно из первых поколений Хранителей учредило зимний бал. Изначально его проводили в Дельфиниуме один раз в год, но идея настолько понравилась, что через некоторое время количество балов и других торжественных приемов увеличилось, а также начали принимать участия и другие города. Со временем мелкие городишки разрослись и окрепли, уровень жизни увеличился, и зима перестала казаться тихим ужасом с холодным дыханием смерти. Атмосфера праздника и все ее атрибуты стали новым «одеянием» зимы. Одновременно с этим изменилась и сама суть зимнего бала — из демонстрации врагу, что его не боятся, бал превратился в обыкновенный праздник, любимый и взрослыми и детьми. Мороз, который ранее внушал страх, начал ассоциироваться с творцом прекрасного и волшебного. Сейчас, когда кланы стали отдельными государствами, осталась традиция начинать и заканчивать период зимних балов там, где она зародилась, — в Дельфиниуме, хоть и в шести абсолютно разных местах. Именно на самый первый бал 5989 года поехали Адрио и Пенелопа.

Весь Дельфиниум, укутанный гирляндами, сверкал. Экипаж за экипажем двигались по дороге к зданию, где должен состояться бал. В Огненном районе это был дом госпожи Ярославы, старшей племянницы Ладимиры.

— Если я не ошибаюсь, недавно бал тоже проводился у госпожи Ярославы, — говорила Пенелопа, сидя в карете.

— Возможно, — произнес Адрио немного отстраненно. Он сидел напротив нее и следил за температурой в карете.

— Ее дом как нельзя лучше подходит для зимнего бала, — едко улыбнулась она в сторону, не удержавшись. С «тетей» Ярославой ее связывали не самые приятные воспоминания. — Мы, кстати, вместе были, помнишь? Господина Матвея тогда вызвали на дуэль из-за какого-то пустяка.

Адрио начал припоминать.

— Это был господин Евстафий.

— А, точно! Он любит вызывать всех на дуэли, а потом говорить, что все это было шуткой.

— Но дуэль тогда все-таки состоялась. Господин Матвей не захотел отступать.

­— Правда? А почему?

— Не помню. И, кажется, тогда бал проходил не у госпожи Ярославы, у ее брата, — заметил он и, проанализировав айпейроновое поле, добавил: — Мы подъезжаем.

Карета поддалась в бок, объезжая замерзший фонтан, и вскоре остановилась. Когда Пенелопа укуталась в шубу, Адрио вышел из кареты и подал ей руку.

— Благодарю, — Пенелопа улыбнулась и спустилась вниз.

Они стояли прямо перед арочным навесом, ведущим к парадному входу. Навес был украшен гирляндами из красной бумаги и еловых веток и фонариками, а по обоим бокам свисали бусы из огненных носителей. Везде раздавался веселый шум разговоров и цокот копыт по брусчатке, а из самого особняка лилась приятная музыка, которая лишь подготавливала гостей к будущему концерту. Вспышка детской радости моментально распалила сердце Пенелопы и волнами потянулась по всему телу, вызывая дрожь возбуждения. Девушка сжала локоть Адрио, предвкушая сверкающий бальный зал и тот самый танец, который мечтала станцевать с детства с тем, кто теперь стоит рядом с ней. Весь этот опьяненный радостью айпейрон взрывался вокруг Адрио разноцветными фейерверками, окутывал его и тянул за собой туда, где скоро начнется праздник, людный, шумный, но в этом же его изюминка!

— Пойдем, ­— Адрио сделал первый шаг, побуждая девушку идти, что она с удовольствием и сделала.

Управляющий домом в сопровождении слуг поприветствовал гостей и пригласил войти в дом. Там Адрио и Пенелопа передали шубы слугам и после объявления, держась под руку, гордо прошествовали в бальный зал.

Просторное помещение, украшенное лепниной, картинами и канделябрами, которые могли сойти за отдельные произведения искусства, утопало в огнях и замечательной легкой музыке. Большая часть гостей уже прибыла и не без интереса наблюдала за вошедшей парой. Проходя мимо них, Пенелопа с удовольствием ловила взгляды, какими бы они не были, и широко всем улыбалась. Подпитываемая прикованным вниманием к ней и ее партнеру, которое льстило не на шутку, Пенелопа сильнее приосанилась, выше подняла подбородок, положила вторую руку на предплечье Адрио и со счастливой улыбкой заглянула ему в глаза. Ответ Адрио последовал незамедлительно.

Поднос у мимо проходящего слуги опустел на два бокала с шампанским.

— Благодарю, — произнесла Пенелопа, принимая бокал из рук Адрио и не переставая улыбаться. — Скажешь тост?

— Никогда не умел говорить тосты, — признался Адрио и несколько смущенно усмехнулся.

— Тогда за нас! — предложила девушка, шире улыбаясь, и протянула бокал вперед, чтобы чокнуться.

Одна пара отделилась от общей массы и направилась навстречу Адрио и Пенелопе, когда они пили шампанское в своей небольшой, но уютной компании. Женщина была одета в экстравагантное черное платье с кружевами и глубоким декольте, на шее красовалось массивное колье с синими под цвет ее глаз камнями, а уши украшали сережки из того же набора, отлично сочетающиеся с темно-каштановыми волосами, собранными в высокую прическу.

— Ваша улыбка ослепительна, госпожа Пенелопа. Хотите заставить меня ревновать? — произнесла она и метнула кошачий взгляд на своего кавалера.

— Госпожа Властемира, ни в коем случае, — ответила Пенелопа. — Как я могу решиться на подобную дерзость?

Госпоже Властемире, младшей сестре хозяйки поместья, был шестьдесят один год, но, как и все маги, она выглядела младше — лет на тридцать пять. Ее кавалер, голубоглазый шатен с идеальной светлой кожей и длинными густыми ресницами, поцеловал руку своей дамы. По взгляду и некоторым другим признакам угадывалось, что он был младше Властемиры лет на тридцать.

— Это Бейрон, мой нынешний фаворит.

Пары обменялись запоздалыми приветствиями.

— Я была удивлена увидеть вас, господин Адрио, — произнесла госпожа Властемира и кокетливо добавила, жестикулируя пальчиком: — Но следует уточнить, что мое удивление было приятным.

— Благодарю, — последовал короткий кивок.

— Ах, эти лживые слухи! Сказать по правде я ни секунды не верила им. Бейрон, любимый, я оказалась права! — она с улыбкой перевела взгляд на кавалера и провела рукой по его предплечью.

— Да, любовь моя, — ответил он и поцеловал ей ручку.

— Какие слухи? — задал вопрос Адрио с невинным видом. За годы жизни в замке он успел набраться какого-никакого опыта общения с привилегированными.

— Позвольте задать тот же вопрос, — изобразив недоумение, сказала Пенелопа.

— Слухи о том, что ваша, ­— женщина обратила взгляд к обоим, — дружба с Его Светлейшеством разбилась вдребезги и вы впали в немилость! Особенно это касается вас, господин Адрио! Отъезд вас обоих из Авилона пришелся ударом по моему ранимому сердцу! Но как чудесно, что все это оказалось вопиющим недоразумением!

Пенелопа рассмеялась.

— Порой диву даешься, какие слухи ходят! Уже и уехать никуда нельзя, чтобы не возникло двусмысленности!

— Действительно, — поддержал Адрио. — Хотя раньше с этим проблем не было.

— Так значит, Его Светлейшество поручил вам задание? — вмешался в разговор мужчина и, извинившись, что не представился, исправил ошибку.

— Господин Роберт, — обратился к нему Адрио, — я не обсуждаю свою работу по известным причинам, — и учтиво сделал полупоклон, положив руку на грудь.

— Такого ответа более чем достаточно! — восторженно воскликнула госпожа Властемира, и компания засмеялась.

Беседа продолжилась, подпитываемая новыми темами и участниками, и через некоторое время Пенелопа заметила, что Адрио заскучал. Нет, он не зевал или блуждал взглядом по потолку и гостям, но его фигура приняла положение караульного, ответственно несущего службу. При первой же наступившей паузе девушка произнесла:

— Меня всегда поражал масштаб подобных мероприятий. Должно быть, быть хозяйкой очень утомительно. Ни минуты покоя. Госпожа Властемира, вы не видели госпожу Ярославу? Досадно это признавать, но мы до сих пор не поприветствовали ее.

— Сестру? Не вините себя. Ее никак не отпускает госпожа Анна, — женщина закатила глаза. — Вы можете видеть их у третьей колонны, — изящным жестом указала Властемира. — Но неужели вам неинтересно наше общество? — она надула губки.

Пенелопа уже начала отвечать, как Властемира вскинула руками.

— Ах, как грустно стало!.. Я так не могу! Бейрон, пригласи меня на танец! Идите, — она обратилась к Пенелопе и Адрио, — иди-ите, пока я не передумала. Иначе мое сердце начнет разрываться на кусочки, и уж тогда я вас не отпущу!

После прощания пара не спешила сближаться с кем-либо из гостей — к тому же хозяйка мероприятия участвовала в важной дискуссии, — и, как кстати, объявили первый танец.

— Пойдем! — тут же потянула его Пенелопа за руку.

Большая часть пар вышла в центр и под льющиеся звуки музыки закружилась по залу, сменяя танцевальные фигуры, как в калейдоскопе. Когда уже второй танец закончился, Пенелопа и Адрио, смеясь, направились в зону отдыха и по дороге встретили госпожу Ярославу в компании ее дочери и кавалера. Ее высокая нездорово худая фигура легко выбивалась из общей толпы, в отличие от спокойно-морозного айпейрона, который не позволял собеседникам узнать о ней больше, чем она сама позволяла. Этой чертой она была похожа на свою тетю.

— Не рассчитывала, что в этом году посмею проявить неуважение к гостям, — произнесла госпожа Ярослава холодным тоном, контрастирующим с содержанием слов. — Пенелопа, Адрио, рада, что вы решили присоединиться, — тут выражение ее лица, как показалось, несколько смягчилось, хотя синие глаза, обрамленные черными ресницами, продолжали излучать прохладу. Госпожа Ярослава, несмотря на то что была вторым ребенком, возглавила клан отца. Вероятно, это и сказалось на том, что в свои семьдесят лет[1] она выглядела немного старше, чем другие ее маги-одногодки.

Сдержанно ответив на комплименты в сторону организации торжества, госпожа Ярослава произнесла:

— Позвольте представить вам моего будущего зятя — господин Идан из имения Красовских.

Высокий блондин с длинным хвостом, изящной змеей лежащем на плече, вышел вперед.

— Госпожа Пенелопа, господин Адрио, — поприветствовал он с полупоклоном.

— Мы уже встречались на юбилее господина Радомира два года назад, — вежливо ответила Пенелопа и посмотрела на Адрио, который, естественно, его не помнил.

— Очень приятно, — произнес он.

Брюнетка, ниже Идана на голову и похожая на мать всем, кроме худобы и нрава, гордо обвила руку жениха и улыбнулась.

— Еще не было официального объявления о нашем союзе, поэтому держите это в тайне. Сколько раз за сегодня я просила об этом, уже и не помню, — пошутила госпожа Вольга, и засмеялись все, кроме госпожи Ярославы. Из-за поведения дочери ее губы сжались в плотную линию. — Мне любопытно, — продолжила она, оглядывая зал, — каким будет бал в Авилоне. Мы непременно его посетим. Идан участвует в съезде кандидатов на место в Совете Клана, который состоится сразу после него.

— Да? — удивилась Пенелопа и перевела взгляд на жениха родственницы. — Тогда мне следует пожелать вам удачи, — и широко улыбнулась.

— Благодарю.

— Вы тоже будете на зимнем балу в Авилоне, господин Адрио? — поинтересовалась госпожа Вольга, вскинув на него кокетливый взгляд.

— К сожалению, нет. В это время я буду в другом месте.

Раздалось объявление о скором начале нового танца.

— Первые танцы мы пропустили из-за увлекательной беседы с госпожой Анной. Мы обсуждали нынче модный компасный феншуй. Он столь же популярен в Авилоне? — спросила дочь госпожи Ярославы.

— Нет, я впервые о нем слышу, — призналась Пенелопа и вопросительно посмотрела на Адрио.

— Да, я тоже о нем не слышал.

— Как же так?! — воскликнула госпожа Вольга. — Ведь впервые о нем узнали благодаря госпоже Елене, жене господина Евграфа. Насколько я знаю, вы с ним знакомы.

И тут Адрио начал припоминать повернутые под странными углами вещи в квартире Евграфа. Он поднял взгляд на потолок и выловил из общей массы украшений несколько странно висящих вещей.

— Верно, — произнесла госпожа Ярослава, проследив, куда устремлен его взгляд, — фиолетовые гирлянды и красные фонарики я распорядилась повесить в секторе душевного благополучия.

Послышались удары посохом, и беседа быстро сошла на нет. Жених с невестой поспешили занять места в фигуре, госпожу Ярославу также пригласили на танец, а Адрио с Пенелопой направились в зону отдыха.

Сидя за отдельным столиком в дальнем углу балкона, совсем рядом с окнами, Пенелопа и Адрио наслаждались закусками и напитками в комфортном молчании. После перекуса девушка посмотрела на танцующие пары и увидела Луара. Она незаметно осмотрелась и, удостоверившись, что никто лишний не подслушает намечающийся разговор, тихо произнесла сидящему рядом с ней Адрио:

— Ландор ни чем со мной не делится, кроме работы, но, похоже, он продолжает искать заказчиков кое-кого. В прошлом месяце в замок приезжал господин Луар. Дважды. Он сейчас здесь.

Адрио проследил за взглядом девушки и увидел Луара, весело общающегося с двумя мужчинами и одной женщиной. Вспомнив его недавний взгляд в свою сторону, Адрио заметил:

— Он не выглядит, как человек, которого дважды допрашивали.

— То-то и оно, — девушка взяла с подноса пирожное-корзинку с пышным белковым кремом и откусила кусочек. — Очень вкусно. Попробуй, — прожевав, посоветовала она.

Адрио попробовал пирожное.

— Ну как? — погодя спросила Пенелопа, не отгадав реакцию по его лицу.

— Вкусно, — подтвердил он и запил чаем. — Я поручу человеку разобраться.

На балкон поднялись еще люди, и Пенелопа завела разговор о чем-то нейтральном. Адрио время от времени посматривал вниз и через некоторое время заметил Анджея, резво пробирающегося через толпу. Тот задел кого-то плечом, извинился и поспешил дальше.

— Куда ты так внимательно смотришь? — услышал он вопрос девушки.

— Секунду, — ответил он, не сводя глаз с главы Дельфинианского отделения стражников. — Подожди немного.

— Хорошо, — произнесла Пенелопа и взяла чашку.

Тем временем Анджей остановился, осмотрелся и, обнаружив то, что искал, вновь куда-то побежал. Через несколько секунд Адрио узнал, к кому он так спешил. Увидев Анджея, пресмыкающегося перед Луаром, Адрио перевел взгляд на Пенелопу, приступившей к еще одному пирожному — рулету со сливочным кремом и клубникой.

— Что в итоге ответил Лимад? — спросил Адрио, отлично помня разговор.

— Он очень удивился и все-таки признал, что твой папа был прав.

Вдруг на весь зал объявили о скором начале самого главного танца зимнего бала — танца, прогоняющего холод. Все желающие его танцевать направились в центр зала. Адрио, придерживая Пенелопу за руку, помог ей спуститься по лестнице и затем повел ее на свободное место. Заняв свою позицию, Пенелопа почувствовала, как рука Адрио покинула ее талию. Он сделал шаг и встал напротив девушки.

После начального аккорда разговоры стихли. Канделябры вмиг погасли, уступив место факелам, поочередно зажигающимся в такт нарастающей музыки. Мелодия для главного танца отличалась от других, в некотором роде церемониальных и чопорных. Она была ритмичной, зажигательной, пленительной. Сквозь нее яркой нитью проходили те самые древние мотивы, мятежные, способные распалить сердце и сжечь сковывающий его холодный страх. Искры, летящие в такт из-под каблуков и во время хлопков, и огненные узоры[2] сияли по всему залу — и со стороны танцующих, и со стороны зрителей. Сопроводив поворот Пенелопы огненным крылом феникса, Адрио подкинул ее в воздух и подхватил, топнув и окутав пол искрами. Полностью отдавшись мелодии и танцу, Пенелопа и Адрио ощущали несоизмеримый прилив сил. Жар энергии, струящейся по всему телу, и полыхающее чувство храбрости способны были спалить все на своем пути, включая морозное лицемерие и улыбки окружающего их общества. Ведь такова суть танца, прогоняющего холод.

Танец, прогоняющий холод, я описывала под заключительный припев песни Eleni Foureira "Fuego".

[1] Выглядит на сорок два года.

[2] Думаю, следует уточнить, что никто никого поджигать не собирался. Во время этого танца танцоры обязаны придерживаться строгой техники безопасности, и абы кого к этому танцу не подпускают. Использовать огонь во время танца сложно, а делать его безопасным, увеличив концентрацию айпейрона, — еще сложнее, поэтому подобные трюки во время танца могут проворачивать далеко не все. Конечно, потушить огонь может каждый маг, но при малейшем нарушении правил танца следует серьезное наказание. Так что уверяю, там все было безопасно.

Глава 13

Даже прибыв в Авилон, Пенелопа продолжала витать мыслями в уютном особняке в Дельфиниуме. Она старалась не думать о том, что следующая встреча с Адрио произойдет лишь весной, пыталась настроиться на лучшее. И с переменным успехом у нее это получалось. Однако ничто так не поглощало ее внимание, как работа. В покоях Пенелопы, а точнее на письменном столе, девушку ожидал приличного объема список дел, который подготовил Хранитель.

— В целом результаты положительные, — подытожила Пенелопа свой доклад, стоя в кабинете Ландора.

Хранитель молча выслушал и холодным тоном произнес:

— В некоторых случаях более чем. Однако вы кое-что забыли упомянуть.

— Что именно, Ваше Светлейшество? — спросила Пенелопа тоном, подчеркивающим сугубо рабочую атмосферу.

— То, что произошло с теми, кто напал на Евграфа. Вы узнали об их смерти раньше и не уведомили меня. Госпожа Пенелопа, сокрытие информации от Хранителя — не похвальное занятие. Как, скажите мне на милость, после этого доверять вашим словам, не вмещающим всей информации? Или, быть может, у вас есть достойное оправдание? — надменно добавил он, склонив голову набок.

— Да, есть, — уверенно заявила девушка.

— И какое же? — глаза Хранителя сверкнули.

— Специфика распределения обязанностей и, как следствие, сверхурочная работа.

Пока Ландор молчал в недоумении, Пенелопа принялась объяснять:

— Как вы справедливо заметили еще летом, при выполнении пустяковых дел и важных задач не должно быть допущено ни малейшей ошибки, чтобы вам не приходилось все проверять и в принципе выполнять чужую работу. Из-за большого количества проектов я вынуждена работать и в свой единственный выходной. Почти все свое внимание и время я посвящаю работе, а на другие вопросы внимание и память распределяются по остаточному принципу. В результате этого некоторая информация, не связанная с работой, теряется.

Хранитель молчал.

— …то есть вы забыли? — после паузы резюмировал он.

— Совершенно верно, — подтвердила Пенелопа.

«Забыла, что хотела подумать о том, как тебе преподнести информацию в будущем», — сразу же мысленно добавила, чтобы айпейрон не выдал ее ложь.

— За это прошу прощения. И, по правде говоря, я была уверена, что господин Анджей вам давно доложил о случившемся. Ведь это в его отделении произошло убийство.

«Как я и догадывалась, до тебя первое письмо главы не дошло, — подумала Пенелопа. — Ландор, виноват господин Анджей».

В конце концов, ситуация разрешилась. Пенелопа с гордо поднятой головой вышла из покоев Хранителя и направилась к лестнице. Спускаясь по ней, девушка продолжала удерживать свое сознание на нейтрально-вежливой ноте, но, попав в свою комнату, скинула завесу.

«Вот надменный хорек! А сам-то? Ты рассказал хоть что-нибудь о господине Артеме? Показания его родственников? К кому они привели? И как с этим связан господин Луар? Молчишь же!»

Когда эмоции стихли, Пенелопа плюхнулась на кровать, и вдруг в голове всплыл вопрос:

— Если Ландор узнал о Евграфе, то сохранил ли должность господин Анджей? Ах, нужно было спросить у Ландора! Хотя…

Девушка быстро встала с кровати и написала письмо человеку, с которым ее познакомил Адрио перед отъездом. Она решила не расспрашивать Ландора о господине Анджее.

*** *** ***

Перо дикой молнией скользило по бумаге, запечатлевая важнейшие характеристики айпейрона в виде кривых, косых сокращений на всякий вкус и цвет. Кира строчила как заведённая, упорно пытаясь угнаться за профессором и законспектировать как можно больше информации, тем самым жертвуя окончаниями и прочими время затратными вещами вроде длинных завитков у некоторых букв.

— …«является закономерностью» чего? — послышался тревожный шепот соседки.

— …«эмоциональной насыщенности», — ответила Кира, не отрываясь от письма.

— Спасибо, — и перо проворно вставило пропущенные слова.

— Госпожа Оливия, — позвал студент с задней парты, — не могли бы вы, пожалуйста, повторить, что было после... — и он запнулся о взгляд профессора — в ее серо-голубых глазах полыхнул морозный свет, как отблеск не отдыхающей катаны.

— Что вы не успели записать? — спросила госпожа Оливия тихо, но отчетливо.

— Третий пункт, — отозвался студент несмело.

Профессор продиктовала его и продолжила читать лекцию.

Когда пара закончилась, Кира отложила в сторону перо и, громко выдохнув, бессильно откинулась на спинку стула. Она хотела просидеть так вечно, но, к сожалению, последующие две пары никто не отменял. Девушка попробовала пошевелить кистью правой руки, и ее лицо исказила гримаса боли.

— Она зверь! — осуждающе прошипела соседка Киры по имени Эвика, когда профессор скрылась за дверью. Пятнадцатилетняя Эвика, обладательница кудрявых волос кремового цвета, была самая близкая Кире по возрасту. — У меня рука просто отваливается! — и принялась опасливо шевелить дрожащими пальцами.

— Не то слово, — согласилась Кира и тяжело вздохнула.

— Я последние полчаса боялась, что перо просто вылетит из руки! Все испачкается, и конспект придется переписывать! — ее глаза, полные тихого ужаса, округлились.

Кира покачала головой, мол, минуй нас такая напасть, и, сев ровно, начала упаковывать вещи в сумку.

— Как-то раз я так испортила конспект по ее предмету, — продолжала Эвика. — Помнишь? Переписывала всю ночь! И не хватило времени сделать домашнее задание. А потом, как увидела упражнения, поняла, что я бы все равно с ними не справилась! — она нервно рассмеялась. — В каких книгах искать ответы — не понятно!

— Да, это не лекции господина Ярослава, — протянула Кира, складывая канцелярию в пенал, — которую слово в слово можно найти в одном учебнике.

Эвика захихикала и мечтательно посмотрела на потолок.

— Ага, один из лучших преподавателей! Вот бы он ещё давал списывать! Цены бы ему не было!

— Он и так даёт, — возразила Кира, застегивая сумку. — Не думаю, что он не видит, как мы пялимся на ноги, или не слышит, как переворачиваем шпоры.

Эвика притихла и погрузилась в задумчивость, приложив руку к подбородку.

— Может, ты и права. Но не все же такие громкие и невнимательные! — авантюрно усмехнулась она и быстро спросила с радостным предвкушением: — Ты идешь в столовую? Пойдем вместе!

— Давай. Только быстрее собирайся, иначе не успеем.

— Я мигом!

Вскоре Кира с Эвикой спешили по коридору в столовую, обсуждая следующую пару. За окнами валил снег, увеличивая в размерах и так пышные сугробы. Все было белым бело, и лишь кое-где проглядывали каменные ворота в академию, а стволы деревьев уже полностью затерялись.

— Брр, как холодно! — поежилась Эвика, пробежав мимо открытого на проветривание окна. — Если нам опять подадут теплый чай, а не горячий, я его вскипячу! Уж это я умею делать! Согреемся! — счастливо пропела она.

«Тебя согреть?» — вдруг в голове прозвучал бархатный, тягучий голос Ландора, и Кира налетела плечом на проходящего мимо студента.

— Извините, — спохватилась она и побежала дальше.

Ее лицо предательски залилось румянцем, а нахальное воспоминание продолжало клубиться в голове, дополняясь вариантами возможного продолжения.

— … и тогда я поняла, что перепутала строчки! Представляешь? Из-за этого получилась какая-то абракадабра! — весело болтала о своем Эвика.

Однако Кира ее не слушала. Она затрясла головой в надежде прийти в себя, но все случилось в точности да наоборот. Перед глазами встала картина: Ландор, используя магию Огня, водит крепкой ладонью вдоль ног девушки, высушивая ткань штанов. Вспомнился приятный жар, исходивший от его руки, который чувствовался даже несмотря на расстояние в несколько сантиметров. Рука медленно скользит по…

— Там свободный столик! — радостный клич Эвики заставил Киру подпрыгнуть и в секунду развеял туман грез. — Побежали занимать!

Кира крепче прихватила сумку и ускорила шаг, изредка осмеливаясь оторвать взгляд от пола. Эвика поравнялась с двумя студентами-старшекурсниками и, юркнув под рукой одного из них, уселась на стул, а сумку брякнула на второй.

— Занято! — громко объявила она, победоносно вздернув подбородок, мол, территория моя и точка.

Студенты недружелюбно нахмурились и собирались было предъявить права, но, заметив Киру, проглотили недовольствие и молча ушли, мрачно, с толикой злости взглянув на прощание.

— Кто пойдет первой? Ты или я? — спросила Эвика, кивнув в сторону поваров, раздающих блюда. — Или мне сразу за двоих заказать?

— Давай за двоих. Спасибо!

— Хо-ро-шо! Тебе как обычно?

— Остренького хочется.

— Посмотрю что будет! Ах, Кирочка, ты такая красная! — встревоженно воскликнула она, вставая. — Вспомнила, где ошиблась?

— Нет, — Кира рефлекторно подняла руку, чтобы скрыть щеки, — душно здесь.

— Наверное, — хмыкнула Эвика и убежала.

Кира облокотилась о стол и подперла руками лицо, чтобы закрыться. Хаос в ее голове утих, уступив место кипящему стыду. Ей все время казалось, что на нее все смотрят и понимают, о чем она думает. От этого лицо еще сильнее заполыхало, и девушку бросило в пот. Чтобы хоть как-то отвлечься, она отыскала глазами подругу и начала за ней и всей очередью наблюдать, но на долго ее не хватило. Она с силой выдохнула навязчивые эмоции и мысли и достала из сумки увесистую книгу.

На уроке географии несколько недель назад Кира узнала, что у печально известного разлома есть название. Оно редко используется, но все же есть, — Пасть Скорбящих. Из-за завала по учебе, Кира не имела возможности тренироваться и уж тем более совершать спуски в разлом, но почитать о нем могла выкроить время. Девушка нашла нужную страницу с помощью закладки и начала читать.

Согласно автору фолианта, Пасть Скорбящих образовалась задолго до нападения Лагуры. По одной легенде шаман племени взмолил духов спасти их от вражеского войска. В обмен на его жизнь духи разорвали землю, и воины попадали вниз с разинутой из-за вопля пастью. После этого долгое время из разлома доносился скорбящий вой, оттуда и пошло название.

Кира вспомнила местные легенды о призраках, утаскивающих своих жертв в разлом, и поежилась. После приезда в Авилон ей разонравились мистические и прочие зловещие истории. Сделав паузу, она подняла глаза и увидела лавирующую в толпе Эвика с полным подносом. Кира захлопнула книгу и быстро подскочила помочь.

— Ух, — воскликнула Эвика, подставив поднос, чтобы Кира взяла чашки с чаем, — чуть не опрокинула их! Смеху-то было бы!

— Не только смеха, — заметила Кира, обходя сидящего студента. Она ступала очень аккуратно, чтобы не разлить.

— Ой, а что это ты читаешь? — поинтересовалась Эвика и поставила поднос в центре стола. Она повернула голову набок и прочитала название: — «История земли авилонской». Мамочки! И как? Интересно? — полюбопытствовала она.

— Да. Там есть занудные моменты, но я их пропускаю.

— А-а! По какому предмету задали? — Эвика поставила рядом свои тарелки.

— Ни по какому. Самой стало интересно, — уклончиво ответила Кира, сев за стол, и пододвинула к себе оставшиеся блюда.

— Ясненько! А мне вот интересно, в каком платье ты пойдешь на зимний бал! — ее глаза засияли девчачьим любопытством, но в следующие мгновение изумленно округлились: — Ты что, забыла о бале?! Он ведь уже завтра!

Кира ошеломленно уставилась перед собой, уже не замечая, как горят щеки и уши.

— Как же без платья?! — дрожащим голосом вопрошала Эвика, зная, что заказывать нужно заранее. — И без украшений?! И партнера нет!!! — она прикрыла рот рукой и трагически охнула.

— Лучше я не пойду на бал, — сконфуженно произнесла Кира. — Там много людей и…

— Мамочки! Как это можно не идти на бал? А как же романтичный танец с прекрасным парнем?! Ты кружишься в та-анце, — мечтательно пропевала Эвика, подняв руки, как будто танцует с партнером, — юбка развива-ается, украшения блестя-ят, а красавчик держит тебя за та-алию и смотрит только на тебя-я!.. Ах! — трепетно вздохнула она, подтянув к лицу сцепленные руки, и вдруг заявила серьезным тоном: — Тебе определенно нужно пойти! Я одолжу тебе одно из своих платьев! Ты, конечно, выше меня, но, думаю, что-нибудь подберем. Или каблучок пониже.

— Спасибо за предложение, — произнесла Кира, тронутая поддержкой, — но я плохо танцую.

— Главное, чтобы партнер был хороший. Он же ведет, — со знанием дела заметила Эвика. — Сегодня после уроков потренируемся танцевать.

Кира смущенно поблагодарила от чистого сердца.

— Мне в радость! — засияла Эвика. — Я о-бо-жаю балы!

После пар и уроков танца Кира зашла в библиотеку ВАГО, чтобы поменять книгу о разломе: в ее версии одна из страниц потемнела из-за разлитого напитка.

— Ах, негодник! — гневалась библиотекарь, рассматривая варварское пятно с близкого расстояния, придерживая крупные очки. — Святой айпейрон, как так можно?! Сейчас я тебя найду, негодник! — угрожающе воскликнула она, доставая дежурный журнал.

— А можно мне сначала книгу? Я очень спешу, — быстро заговорила Кира, но ее слова остались неуслышанными.

Библиотекарь грозно отыскала номер человека, который брал книгу в прошлый раз и сдавленно вдохнула, как будто икнула от страха. В Кире зажужжало любопытство, и она аккуратненько наклонилась через стойку. Библиотекарь в следующее мгновение захлопнула журнал и участливо залепетала:

— Госпожа Кира, сию же секунду принесу вам все, что вы пожелаете! — и проворной упитанной уточкой поспешила к стеллажам.

Киру озадачила бы подобная перемена настроения, если бы она не заметила, что в прошлый раз книгу брал некто, чье имя начинается на «Лан». И было это около десяти лет назад. Девушка хихикнула, представив Ландора, разливающего напиток на фолиант.

«Должно быть, это был горячий черный чай с сахаром, — размышляла Кира, опершись спиной о стойку, — потому что он его любит». — И новая порция смущения водопадом обрушилась на нее, ведь горячий чай согревает.

Кира рванула с места и принялась ходить взад-вперед по комнатке в ожидании библиотекаря.

«Уверена, что это была досадная случайность! Его кто-то отвлек! — оправдывала его девушка, красная, как помидор. — Ландор — очень аккуратный человек. Он бережно относится ко всем вещам и к книгам в том числе! А на полу у него стоят стопки книг, потому что полок не хватает!»

Вскоре бессмысленно хождение Кире надоело, и она начала вальсировать, вспоминая все советы Эвики. Только вот, кроме советов, вспомнилось и еще кое-что:

«Ты кружишься в танце, юбка развивается, украшения блестят, а красавчик держит тебя за талию и смотрит только на тебя!»

Кире привиделся Ландор, чьи серые, как мятежная буря, глаза томно на нее смотрели, а губы изогнулись в манящей полуулыбке. Он кружился с ней в танце, по-свойски держа за талию… Кира резко остановилась, как вкопанная, и замотала головой.

— Трындец, — сорвалось с ее языка. Это послужило спусковым механизмом, и она смачно ругнулась по всем канонам воинского сообщества.

Лицо ее полыхало, как огненный носитель.

Тем временем гости продолжали прибывать в Авилон, празднично украшенный яркими разноцветными гирляндами в честь зимнего бала. Одна из прибывших карет выделялась на общем фоне вычурностью и в то же время элегантностью. Карета, запряженная белоснежными лошадьми, из-под копыт которых игриво летел снежок, преодолела Главную дорогу и остановилась во внутреннем дворе замка Хранителя. Лакей профессиональным движением открыл дверцу, и Иван Прокофьевич в длинной шубе из лесного хищника спустился на снег. Он обвел замок взглядом и загадочно улыбнулся, с наслаждением вдыхая морозный воздух настоящей зимы. В его груди колыхнуло чувство, что его уже все заждались.

Глава 13.2

Станислав маленькими шажочками ступал по бордюру, расставив руки в стороны и балансируя, чтобы не упасть в глубокую лужу, которая осталась после драки пьяных магов Огня. Магами они были никудышными да и явно не имели родственников в верхушке побочной ветви, но простому люду мороки добавили. Поверхность лужи схватилась коркой обманчивой прочности, а бордюр немного завалился набок, поэтому Станислав, как никогда, нуждался в спокойствии, чтобы его равновесию и концентрации ничего не мешало. Ворона же думала иначе.

Узрев балансирующее нечто в нескольких метрах от дерева, на ветке которого находилось гнездо, птица взлетела ввысь и каркнула так, что напугала не только Станислава, но и мирно трапезничающих воробьев у соседнего крыльца. Станислав опасно покачнулся в одну сторону, потом в другую и, кое-как восстановив равновесие, пошел дальше, не поднимая головы. Опешив от вопиющей наглости, ворона гаркнула во все воронье горло и угрожающе захлопала крыльями. Станислав закачался, приподнял голову и увидел зависшую в воздухе птицу, буравящую его взглядом.

— Кыш! — осторожно замахал он рукой, судорожно пытаясь не упасть в ледяное озеро. — Кыш!

Не вынесла душа вороны нахальства, яростных обид. Взлетела она напротив света, взлетела выше и — кульбит. Злобно крича, понеслась чернокрылая бестия тараном в Станислава. А в отдалении уже слышалось карканье спешащих на помощь собратьев.

В теле Станислава как будто прошелся разряд молнии, предупреждающий об опасности. Только он пригнулся и закрыл лицо руками, как ощутил хлесткую атаку крыльев и услышал яростное карканье. Станислав замахал руками — ворона предприняла стратегическое отступление, чтобы поменять дислокацию. Она продолжала каркать и хлопать крыльями под звуки приближающегося подкрепления. Станислав в ту же секунду сделал два шажка вперед и совершил прыжок через оставшуюся лужу. Приземлился на землю, обмочив пятку одной ноги, и стремглав понесся по улице, прикрывая голову от свирепствующих ворон.

Кое-как оторвавшись от преследователей, Станислав резко завернул за угол и прыгнул в первый попавшийся сугроб. Умостившись бочком в снегу, он повернул голову и увидел летящих ворон. Они покаркали, указывая клювами в разные стороны, потом, видимо, согласовали действия и полетели прямо.

Станислав почувствовал небывалое облегчение, несмотря на дикую пляску мало привыкшего к подобным нагрузкам сердца, и бессильно уронил голову на снег. С закрытыми глазами он пытался отдышаться, в перерыве нервно хохотнул, представив, в насколько нелепую ситуацию он попал.

«Расскажу — не поверят!» — подумал он, переводя дух, и открыл глаза.

Станислав осмотрел место, в котором оказался, и в следующее мгновение, сведя брови, повнимательнее всмотрелся в одну из сторон вынужденного прикрытия. Он протянул руку к снеговой стене возле головы, слегка надавил, и она тут же обрушилась, явив взгляду проход. Тут же из глубины послышалось недовольное ворочание, и кто-то раздраженно воскликнул:

— Сквозняк! — и последовала пара ласковых.

Глаза Станислава ошеломленно округлились, и они округлились еще больше, когда послышался приближающийся шорох.

— Эй! Кто там? — потребовал ответа возмущенный мужской голос.

Станислав сжал губы в ниточку и постарался дышать тише.

— Я знаю, что ты там! Покажись!

Шорох усилился, и Станиславу ничего не оставалось, как чистосердечно раскаяться.

— Прошу прощения!.. — залепетал он не слушающимся голосом. — Я убегал от вор… — запнулся он, — преследователей и…

— Преследователей? — после паузы прозвучал голос уже другой тональности. — Выгляни уже, я не хочу общаться со стеной!

Станислав послушно подполз к «окошку», выглянул и увидел чумазое лицо мужчины с длинными усами, бородой и бровями. Глаза его смотрели решительно, но в них читалась опасливость.

— Да, за мной гнались преследователи, поэтому я прыгнул в сугроб, чтобы меня не заметили. Если бы я знал, что это ваш сугроб, я бы никогда!.. — говорил Станислав, чувствуя, что его изучают.

Спустя самые долгие в жизни газетчика секунды житель сугроба помахал рукой, мол, проехали, и спросил более дружественным тоном:

— Сам-то кем будешь?

— Я Федор. Столяром работаю, — уверенно ответил Станислав, вжившись в сегодняшний образ.

— Столяр? Столяр — это хорошо, — закивал он головой. — А не там всякие министры или газетчики. Бесполезные!

— А вы кем будете? — дипломатично поинтересовался Станислав.

— Я сторожу эти земли, — гордо заявил житель сугроба. — Енакий — мое имя. А вот тебя я вижу впервые. Откуда приехал?

— Из деревни Тополька. На заработки приехал. Но если бы я знал, что тут людей преследуют… — пронизанным страхом голосом произнес он и замолк, в глубине души выжидая ответ.

— Худшие времена уже прошли, — успокаивающе махнул рукой Енакий. — Раньше часто хватали! За день по человек тридцать!

Станислав изумленно выдохнул:

— Что?! Сколько?!

— А то! Бывало и по сто! — и разразился хохотом. — Да шучу я, шучу! Ишь как раскраснелся! Глаза — два яблока! Похищали-то похищали, да не в таких количествах! А сейчас вообще спокойно. Раньше-то я боялся ночью глаза закрыть! Все время ходили-ходили, а потом утром — бац! — и кого-то нету!

— А этот «кто-то», может, еще огненной язвой болел? — возбужденно спросил Станислав. — Я слышал, что была эпидэмия!

— Была-была! Человек пятьсот выкосила, окаянная! И это только в моем районе!

— Да ладно! Все пятьсот? — скептически протянул Станислав. — Шутите? Здесь столько домов нет!

— Не шучу! Правду замалчиваю, чтобы тебя не напугать! — и расхохотался. — Храбришься, да глаза выдают твой страх!

— Скажете тоже! — зарделся Станислав, отводя взгляд. — Так, может, это больных язвой похищали? Чтобы опыты ставить!

— Они исчезали, — закивал Енакий, — но других тоже похищали! И их чаще!

— А зачем здоровых похищать? Опять шутить вздумали?

— Ах, ты, зеленоротый! Не шучу! Правду говорю! Сам видел! — вытаращил он глаза и вытянул голову вперед.

Станислав изобразил на лице недоверия с толикой страха, будто все же допускает, что человек из сугроба может говорить правду. Енакий же разозлился, что усы с бородой заострились, как иголки, побагровел и рыкнул:

— Вот придет за тобой шестипалый человек с черным ногтем, вспомнишь мои слова! Недоверчивая детина!

— Шестипалый человек с черным ногтем? — повторил Станислав. — Он ушиб ноготь?

— В том-то и дело, что нет! — вытянув шею, доказывал свою правоту Енакий. — Отличается! Я, знаешь, сколько на своем веку видел подбитых ногтей? А там точно краска!

— А как вы это разглядели? И при этом вас самого не похитили? — скептически поинтересовался Станислав, чувствуя, что эта информация определенно нуждается в проверке. Или вовсе ее можно отсеять.

Енакий злобно выругался, труся бородой и усами, и ответил:

— В подвале сидел! Из окна смотрел! А тот присел и руку вот так держал! — продемонстрировал он, как свисала кисть.

«Это может быть игра теней. И неизвестно, какое у него зрение», — пронеслось в голове Станислава, но на лице он старательно изобразил выражение, будто его переубедили.

— То-то же! — довольно присвистнул Енакий. — Я, знаешь ли, стреляный воробей! Я во многом разбираюсь! — и пальцем постучал по виску. — Старшим нужно доверять! И слушаться их беспрекословно!

Станислав ответил, мол, ошибался и раскаивается. И задал вопрос увлеченным тоном:

— А где вы видели того человека с черным ногтем?

— На одной из улиц. Не помню, какой, — ответил Енакий, не смотря на собеседника. — Несколько лет прошло!

«Ясно», — подумал Станислав, убедившись в своей правоте, но доверительно закивал.

— Надеюсь, сейчас, и правда, все спокойно. Поверю вам.

— Правильно! — подхватил Енакий. — Доверяй, но проверяй! — и захохотал.

Станислав заворочался и, наконец вспомнив, где он лежит, обратил внимание на ощущения. Только сейчас он заметил, что замерз. И не просто замерз, а задубел.

— Я, наверное, пойду, — произнес он, разворачиваясь и приподнимаясь на локтях. — Рад был с вами познакомиться, господин Енакий.

Житель сугроба горделиво улыбнулся и, насколько позволял обзор Станислава, поднял подбородок.

— Я тоже рад был поговорить. Кстати, а у тебя сестры нет? Тут недавно проходила Марьяна-ткачиха. Вы немного похожи, — Енакий по воздуху обвел пальцем свое лицо. — Только у нее блямба на щеке.

— Вчера меня спутали с братом трубочиста, — весело ответил Станислав, стараясь не выдать волнение. — Или у меня внешность обычная, или где-то есть родственники, о которых я не знаю, — пошутил он, и они оба рассмеялись.

Попрощавшись с Енакием, Станислав начал вылезать и услышал напоследок:

— Ты это..! Заходи, если что!

— Зайду-зайду!

Выкарабкавшись, Станислав поковылял на затекших, заледенелых ногах по улице, а в десятках метрах позади него от дома отделилась тень и бесшумно последовала за ним.

*** *** ***

Отогревшись в захудалой таверне, Станислав поспешил к дому свидетеля, надеясь успеть до темноты. Он лавировал между домами в поисках нужного адреса, пробирался через сугробы и, в конце концов, вспотел так, что по телу потекли ручейки пота, а от жара лица, по ощущениям, как будто исходил пар. Бессильно перевалившись через очередной сугроб, Станислав шмякнулся на снег, еле-еле поднялся на ноги и поплелся к покосившейся избе с заснеженной адресной табличкой. Газетчик тяжело дышал и сейчас больше всего хотел расстегнуться и отлепить от себя мокрую рубаху. Но об этом можно было лишь мечтать.

Станислав дополз до невысокого крыльца и поднялся на него. Через окна с плотным морозным рисунком не проглядывали никакие силуэты или свечение какого-либо источника света, поэтому газетчик без застенчивости подошел вплотную к табличке и протер ее.

«Есть!» — возликовал он и постучал в дверь.

Послышались неспешные шаги, скрип половиц и тихое переговаривание.

— Кто там? — погодя спокойно прозвучал женский голос.

— Добрый день! Я — Федор. Ираклий дома? Мне посоветовали его настойки. Хотел бы прикупить, — уверенным тоном говорил Станислав.

Послышался звук проворачивания ключа, дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме показалась полная женщина с поседевшими волосами и глубокими морщинами вокруг рта. Завернувшись в шерстяной платок и посмотрев по сторонам, она невесело произнесла:

— Он ушел и не вернулся. Какая настойка вам нужна? Теперь я этим занимаюсь.

Станислав печально посмотрел впереди себя и скорбно наклонил голову. Ему предстояло вновь сыграть роль, которую он возненавидел с первых минут ее появления. С каждым новым таким случаем его искренность выцветала, а на ее место приходили заученные слова, правильные эмоции и движения. Люди пережили лишения, делятся трагической историей из собственной жизни, а он вместо сопереживания и соболезнования — проявлений человечности — играет проклятый спектакль, потому что он должен выполнять работу, а не просто болтать. Станислав понимал, что результаты этой работы помогут найти похитителей и защитить обычных людей, и нет другого такого же безопасного способа поиска информации, но это понимание работу не облегчало. Да, он любил вести расследования, искать людей, общаться с ними, примеряя разные образы, но была у его работы и темная сторона.

— Мне очень жаль… — проговорил он приглушенно. — Как же так вышло… Вы обращались за помощью к стражникам?

— Конечно, — кивнула она.

— Куда он мог пойти, что даже они не нашли?.. — задал он риторический вопрос, а женщина пожала плечами. — Может, я чем-то могу помочь в его поисках?

— Нет, спасибо, — ее рот дрогнул в улыбке.

Станислав предпринял еще одну завуалированную попытку, хоть что-то узнать, но тщетно. Она лишь назвала имя друга, с которым ее муж часто выпивал, — Горик. Тогда Станислав купил первую попавшуюся настойку, выразил соболезнование и направился к нему.

Об этом друге он уже слышал и успел вычеркнуть из списка по определенным причинам.

«Ох, маловероятно, что он что-то знает, но вдруг…» — пессимистично размышлял Станислав и, найдя Горика в таверне, не прогадал — тот или не знал, или не помнил, или «ну, брат, давай за знакомство».

Попрощавшись, Станислав направился к выходу из полутемного пованивающего помещения, напоминающего берлогу, и в него врезался один из посетителей, разлив на него пиво. Видя мокрое пятно и вдыхая запах, Станислав брезгливо скривился. Пьяница что-то нечленораздельно промямлил — то ли извинился, то ли, наоборот, послал, — а Станислав молча развернулся и вышел из таверны. Вихрь многочисленных эмоций взвинтился в нем — и разочарование, и злость, и досада, и нервная жизнерадостность.

«День прошел зря, — в итоге пронеслось в его голове, и он, поддавшись эмоциям, со злости ударил по воздуху ногой. — Нет, не день. Уже две недели!».

Тут он с грустью вспомнил Варвару, с которой уже давно не виделся. И все из-за работы. Которая впоследствии оказалась бессмысленной.

«То есть я просто потерял время, — шмыгнув носом, подумал Станислав, ступая прочь и не смотря по сторонам. — Вот бы отведать ее каравай!..»

— Эй, ты! — окрикнул сзади голос, который нельзя было назвать приятным. Это бы козлиный, похмельный голос, не предвещающий ничего хорошего.

Станислав напрягся и, прибавив темпа, обвел взглядом место, где находился. Справа от него стояли деревянные дома с хилым, державшимся на честном слове заборчиком. А, может, и на нечестном, учитывая, в какой район забрел Станислав. В окнах ближайших домов свет не горел, но зато еще дальше какие-никакие отблески свечи виднелись. Слева находилось поле с оставленной, видно, поломанной телегой и еще чем-то, напоминающим табуретку или бочку. Станислав посмотрел на снежную, но в некоторых местах расскользанную дорогу и сглотнул. На улице темнело. Бежать было некуда, и сил оставалось только на возвращение домой.

— Ты что, оглох что ли? Я к тебе обращаюсь! Стоять! — повторил тот же человек, и приближающиеся шаги стали еще громче.

Станислав неуверенно остановился, развернулся и увидел двух крупных незнакомцев с лицами, не изуродованными интеллектом. Один был с бородкой, точно как у козла, а второй — с подбитым, переломанным в двух местах носом и усами.

— Значит, не глухой, — говорил человек с бородкой и знакомым голосом, пока его друг, сопя, продолжал молчать. Они довольно быстро нагнали его. — Дай денег на чекушку. Будь так добр, — ядовито добавил он и выдавил улыбку, бросающую в дрожь, а его слезливые глаза смотрели на Станислава с маниакальным блеском.

«Болван!» — подумал он, поняв, что не нужно было останавливаться.

Бросив быстрый взгляд на таверну, он отверг идею к ней вернуться — незнакомцы преградили путь. Станислав достал сдачу, лежащую в кармане, и протянул руку. Незнакомец с переломанным носом лапищей сгреб все монеты, а его друг, не сводя глаз со Станислава, произнес безапелляционным тоном:

— Остальные.

— У меня больше нет, — ответил Станислав не слушающимся голосом.

— Я сказал: остальные, — проревел он, метнув убийственный взгляд сначала на сумку, выглядывающую из-под плаща, а затем на него самого.

— У меня п-правда больше ничего нет.

Молчаливый громила резким движением притянул Станислава за руку, как бы тот не брыкался, схватился за сумку и рванул ее на себя. Звонко затрещали нитки и ткань, и в ту же секунду громила бросил сумку с оторванной лямкой своему усмехающемуся другу.

— Держи его, — веселым тоном скомандовал бандит и открыл сумку. Начал копаться в ней, сопровождая комментариями и возгласами, пока не достал оттуда два пузырька. Станислав, чьи руки скрутили за спиной, судорожно заговорил:

— Все забирайте, а это оставьте! Молю вас!

— Да-а? — гадко протянул бандит и вальяжно подошел поближе. — А почему это?

Пока Станислав силился придумать объяснение, бандит остановил свой выбор на маленьком пузырьке с красной тесьмой, открыл его и поднес к носу. Станислав знал, что это за пузырек и кто приготовил настойку, поэтому моментально задержал дыхание, побоявшись даже вдохнуть до этого поглубже. Когда бандит, нахмурившись в недоумении, капнул несколько раз на перчатку и поднес к носу, Станислав почувствовал, как его душа переместилась в пятки.

И произошло то, чего он так боялся. Тишину прорезал рев бандита с бородкой:

— А-а-а!!! Я ничего не чувствую!!! А-а-а! — кричал он, размахивая руками и пытаясь вытереть нос перчатками, одна из которых уже была в настойке.

Молчун подсек Станислава, чтобы тот повалился, и подбежал к напарнику. В ту же секунду он беззвучно раскрыл рот и закричал бы, если бы мог. Бандит с бородкой повалился на землю, продолжая орать.

Станислав подорвался и побежал прочь. Он знал, что настойка отца Даниила, позволяющая придерживать эмоции на одной волне и тем самым делать айпейрон не выделяющимся, обладала сногсшибательным эффектом, поэтому использовал один крохотный мазок соломинкой раз в три дня и наносил ее на уровне ключицы.

Обернулся Станислав в тот момент, когда на него налетел молчун. Яростно дыша, бандит повалил его на землю и принялся избивать. Подняв локти для защиты головы, Станислав попытался освободить хотя бы одну ногу, но бандит сидел на нем монолитной стеной. Тут на него налетел какой-то человек, повалил на землю и сделал захват ногами, заключив шею в тиски.

Станислав с болью приподнялся и увидел неуклюже бегущего в их сторону бандита с козлиной бородкой. Тот кричал и матерился, размахивая снятой перчаткой, а затем поскользнулся и упал. Перчатка вылетела из руки и приземлилась прямо на голову упирающегося молчуна. Тот безгласно взвыл, ослабил хватку, чем мгновенно воспользовались, и затих.

— Не дыши! — что есть мочи закричал Станислав спасителю, пытаясь встать на ноги и морщась от боли в боках. — Бежим отсюда!

Спаситель вскочил, повернулся лицом к Станиславу и раздраженно зыркнул на него. Станислав моментально узнал стражника, который закрыл его в участке.

Раскрасневшийся и тяжело дышавший Фельд подлетел к Станиславу.

— Что стоишь, проходимец?! Бежать надо! — и потянул за предплечье. Тут же послышалась мощная брань мужчины с козлиной бородкой.

Убегая, Станислав бросил взгляд на корчившегося бандита. С него слетела вторая перчатка, и Станислав увидел что-то темное там, где должен быть ноготь. Он быстро моргнул — и, вроде бы, обычная рука с пальцами, без темных пятен.

«Наслушался, а теперь кажется» — сделал вывод он и прибавил скорости, чтобы не отставать от Фельда.

Глава 14

Пенелопа спешно спускалась по лестнице, придерживая платье и скользя рукой по перилам. Ритмичный стук каблуков разносился по просторной лестничной клетке и дальше за ее пределами, оповещая ожидающих Пенелопу о скором ее появлении. Пламя факелов, мимо которых пронеслась девушка, потянулись за ней и, затрепетав, вернулись обратно.

Пенелопа торопливо вошла в лазарет и увидела Варвару, сидящую на свободной кровати у двери. Служанка заметила Пенелопу и резко встала, держа у груди сплетенные кисти рук:

— Госпожа! — взволнованно прозвучал ее голос.

— Где он? — взволнованно потребовала она ответа. — Отец Даниил его уже осмотрел?

— Да, но меня попросили не входить и дождаться вас. — Служанка открыла дверь в прилегающую комнатку и пропустила Пенелопу.

Отец Даниил стоял у кровати, склонившись. Услышав шаги и скрип двери, он выровнялся и обернулся.

— Немного подлечить, и будет здоровее всех! — весело произнес отец Даниил, улыбаясь. — У него несколько ушибов и небольшая температура из-за переохлаждения, — перечислил он несерьезным тоном и сделал шаг вбок, чтобы девушки увидели Станислава. Тот лежал укутанный в пуховое одеяло по самый подбородок. — Станислав — настоящий боец!

Варвара подлетела к газетчику, села на край кровати и начала дрожащим голосом его расспрашивать. Пенелопа подошла к отцу Даниилу и шепотом спросила:

— Есть же еще что-то? — и вполне не двусмысленно на него посмотрела.

Отец Даниил кивнул и указал взглядом на Варвару. Пенелопа молча согласилась и принялась ждать. Вскоре расчувствовавшуюся Варвару вывела медсестра Вика, чтобы заодно дать ей успокоительное, и румяный Станислав воодушевленно оповестил:

— Госпожа Пенелопа, я кое-что узнал! — он широко распахнул глаза.

— Ты можешь завтра рассказать, — заботливо предложила она. — Сейчас тебе положен сон.

— Нет! — запротестовал он и осекся. — Госпожа, мне нужно рассказать вам это прямо сейчас!

— Хорошо, — согласилась Пенелопа и присела на стул, стоящий рядом, чтобы Станислав не напрягал горло.

— Я долго думал, достойно это внимания или нет. И все время, как принимал решение не говорить, во мне все протестовало! — и закашлялся. — Поэтому я расскажу. Бр-р, холодно…

— Я принесу еще одеяло, — вызвался отец Даниил.

— Премного благодарен, — отозвался Станислав и обратился к Пенелопе: — Я встретил одного человека, и он рассказал кое-что. Когда он сидел в подвале, он увидел, как какой-то человек кого-то похитил! У этого человека было на руке шесть пальцев! А один из ногтей был черным!

— У похитителя или жертвы? — не поняла Пенелопа.

— У похитителя. Человек, которого я встретил, рассказал, что ноготь у него черный не из-за ушиба! По его словам, он разбирается в травмированных ногтях, и у того человека на ногте была именно краска!

Пенелопа задумалась, поднеся руку к подбородку.

— Ты говорил, — начала она, обдумывая каждое слово, — что не был уверен, что словам этого человека можно доверять. Почему?

— Потому что он все время шутил!

Отец Даниил вернулся с одеялом и накрыл им Станислава.

— Спасибо большое!

— Шутил? — переспросила Пенелопа, желая услышать детали.

— Да! — воскликнул он и сильнее раскраснелся из-за температуры. — Говорил, что по пятьсот человек каждый день похищали недалеко от его сугроба.

Лицо Пенелопы вытянулось. Пока Станислав пересказывал все шутки информатора и где с ним общался, Пенелопа опустила взгляд, чтобы скрыть его, и вкрадчивым тоном поинтересовалась, когда он закончил:

— Его сугроб?

— Да. Вы не поверите, но он там живет!

Пенелопа выдержала паузу, обдумывая слова Станислава, и задала еще один вопрос:

— А как ты оказался в сугробе? Что тебя… — она пыталась подобрать слова, — вынудило туда… залезть?

Станислав отвел взгляд и покраснел еще сильнее. Пенелопа кинула взгляд на отца Даниила, а тот замотал головой.

— Станислав, как ты оказался в сугробе? — повторила она вопрос. — Ты ведь там промерз, разве нет? Это из-за нападения?

— Можно сказать и так, — буркнул он.

— Кто на тебя напал? Бандиты?

— Нет, — партизанил Станислав, надувшись.

— Не бойся, — уговаривала его Пенелопа. — Здесь ты в безопасности.

Станислав надулся еще сильнее.

— Это были вороны, — признался он и натянул одеяло на нос.

Пенелопа сглотнула, почувствовав укор совести, и виноватым тоном произнесла:

— Не беспокойся, я найму отряд стражников, которые разберутся и с бандитами, и с воронами, — заверила она. — Сейчас тебе положен отдых и спокойствие. Поспи и все наладится!

— Но я говорю правду! — возразил Станислав, приподнимаясь. И тут же скорчился от боли в боку. — Вороны действительно на меня напали!

— И я тебе верю! Да, отец Даниил? — она обратилась к нему, и тот заверительно закивал. — Мы верим!

— Это правда-а-а! — завыл он и принялся пересказывать атаку ворон, но его слова не воспринимали всерьез.

Когда Пенелопа и отец Даниил вышли из комнаты, оставив Станислава на медсестру, девушка вздохнула:

— Какой кошмар… Может ли это быть из-за температуры?

— Она не настолько высокая, — возразил отец Даниил и задумался. — Нарушение в его айпейроном поле я не нашел, но теперь думаю, что нужно пригласить специалиста.

— Тогда что вы имели в виду перед тем, как Варвара ушла? — Пенелопа вопросительно на него посмотрела.

— Сломано ребро и растяжение. Но Варваре и той информации было достаточно. Незачем было больше пугать.

Пенелопа согласно кивнула.

— Сломано ребро, как ужасно! — с болью воскликнула она.

— Из того, что я слышал, ему повезло, — поспешил возразить отец Даниил. — Комплекция спасла. Кстати, его сюда доставил стражник по имени Фельд. Нужно у него спросить, что произошло.

— Я так и сделаю. «Фельд» говорите?

— Да.

— Займусь этим. А его слова о человеке с черным ногтем? — после паузы произнесла девушка. — Есть ли в этом доля правды?

— Проверим его айпейрон, — уверенно начал он, — вылечим от простуды, а потом еще раз спросим.

— Хорошая идея, — согласилась Пенелопа. — Пойду поищу Фельда.

*** *** ***

Фельд нес вечернюю службу у одной из лестниц не совсем подобающим образом. Вместо того чтобы стоять по стойке смирно, он то подпрыгивал, то шагал взад-вперед или влево-вправо, то стоял, уткнувшись лбом в стену. Его айпейрон кипел, равно как и мысли в его голове. Все сводилось к одному — нужно доложить.

«Но как? Как мне это преподнести?» — сокрушался он, наворачивая круги возле места службы.

Его же напарник стоял не шевелясь, давно махнув рукой на мечущегося Фельда. Он стоял, безучастно глядя в каменную стену и мечтая о своем, как вдруг услышал хорошо известный звук шпилек. Молниеносно усмирив Фельда и шепнув, что идет госпожа Пенелопа, он вновь вперился в камень, который облюбовал для погружения в грезы, и придал лицу максимальной серьезности и рабочей сознательности.

Девушка вышла к стражникам и, всмотревшись в их лица, спросила:

— Кто из вас Фельд?

— Это я, госпожа! — вызвался стражник, в глубине души радуясь, что госпожа сама к нему пришла.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — и с этими словами направилась дальше по коридору, освещаемому факелами. Он резво последовал за ней.

Остановившись у одного из дальних окон, Пенелопа развернулась к нему лицом и произнесла:

— Я слышала, что ты привел сюда газетчика Станислава и спас его от бандитов. Можешь рассказать подробнее, что произошло?

— Есть! Я услышал крик и побежал на него, — и продолжил рассказ. Он описал внешность двух нападавших и упомянул пузырек, который и обезвредил их.

— Пузырек с ядовитыми испарениями? — переспросила Пенелопа удивленно.

— Да, потому что Станислав закричал, чтобы я не вдыхал. Я пытался узнать побольше об этом пузырьке, но он ничего не рассказал, — щелкнул он языком.

Пенелопа задумалась на мгновение.

— Значит, сможешь опознать нападавших?

— Да, я их запомнил. И помню место, где это произошло.

— Очень хорошо. Еще вопрос: поведение Станислава… — она замолкла в попытке подобрать слова, ­— не вызвало у тебя вопросов? Может, он вел себя как… — и хотела произнести «надышавшийся испарений», но решительное «да» стражника ее остановило.

— Так точно! — подтвердил Фельд эмоционально. — Госпожа, я за ним слежу еще с приезда в Авилон! Мне он с самой первой встречи не понравился! Он крался за девушкой! И у него были явно ужасные намерения! Если бы только его не выпустили из отделения! — сокрушался он. — Госпожа Пенелопа, — стражник чуть наклонил голову, — я уверен, что он работает на какого-то аморального богатея! — доверительно произнес он и, увидев неподдельные изумление в лице Пенелопы, больше воодушевился: — По его же указке этого «газетчика» выпустили! Иначе бы на него точно дело завели! Я вас уверяю! У меня пока только косвенные доказательства, но я все найду! Чуйка меня никогда не подводила! Я наблюдал за девушкой, за которой тот следил, и вскоре после того происшествия она виделась с вашей служанкой Варварой! Варвара уходила после встречи вся в слезах! Инна явно с ней поделилась переживаниями! Преступление на лицо! К сожалению, я не так часто, как нужно, слежу за Станиславом, потому что у меня служба. Вы мне поможете с увольнительными, чтобы я быстрее нашел доказательства преступлений Станислава и доложил обо всем Хранителю Ландору?

Ответила Пенелопа не сразу. Ей необходимо было время переварить всю информацию и подобрать правильный ответ. Она глубоко вдохнула и выдохнула.

— Хранителя тревожить не рекомендую. Он сейчас сильно занят, не нужно взваливать на него еще проблемы. А касательно Станислава… Он же газетчик, поэтому собирать информацию разными способами, в том числе и слежкой, — его работа. Поэтому нужно найти веские доказательства, что он ведет противоправную деятельность и работает на человека, ставящего себя выше закона.

— Вы абсолютно правы, госпожа! Я этим и занимаюсь два месяца.

— Вы сами вели расследование или вам кто-то помогал? — невзначай поинтересовалась Пенелопа.

— Племянник помогал. Он курсант в военной академии. Надежный и сознательный гражданин! Помогал еще летом в поисковой операции.

— Понимаю. Нашему государству очень повезло иметь таких представителей правопорядка.

Со стороны лестнице послышались шаги, а затем голос Везгара. Пенелопа и Фельд посмотрели в его сторону и увидели, как тот, переговорив с дежурным, перевел взгляд на Пенелопу и поклонился ей.

— Пожалуй, я более не буду отвлекать тебя от работы, — кивнув в ответ, произнесла девушка. — Приходи завтра до полудня в мой кабинет в Министерстве. Там обсудим дальнейшие действия.

Фельд усердно согласился.

— И я советую держать все в тайне, ведь, как ты выразился, у аморального богатея везде могут быть уши, — уголки ее рта дрогнули вверх, но она быстро это скрыла.

— Так точно, госпожа!

Попрощавшись с Фельдом, Пенелопа поспешила в лазарет.

— Отец Даниил! — воскликнула она, найдя его одного в комнате. — У нас проблемы!

*** *** ***

Ладимира внимательно вчитывалась в документ, который ей передал Ландор. Она со всей скрупулезностью анализировала каждое предложение, и Ландору начало казаться, что под таким взглядом бумага может воспламениться. По крайней мере, задымиться точно.

— Лучше, — заключила она строгим тоном.

— В чем недочеты? — Ландор нахмурился. Он был уверен, что все учел.

Ладимира молча встала и направилась к шкафу, под завязку забитому папками. Ландор привык, что так легко ответы от нее невозможно получить, поэтому принялся ждать и заодно отдыхать, потому что как минимум час можно уже спокойно вычесть из времени, отведенного на сон. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, уже щиплющие от перенапряжения. В комнате раздавался умиротворяющий шелест бумажных страниц и легкая песня вьюги за окном.

Звук шагов вывел его из дремы, и он открыл глаза в тот момент, когда Ладимира протянула ему папку.

— Здесь фигурирует момент, который мне не понравился, и указаны его последствия.

Ландор молча взял папку, не толстую, как бывало.

«Значит, за час можно и справиться», — обнадеживающе подумал он.

— Я изучу.

Еще некоторое время Ладимира и Ландор обговаривали рабочие моменты — точнее, Ландор озвучивал, а его прабабушка то еле заметно кивала, то укоризненно смотрела, то никак не выражала эмоции, что было неприятнее всего, — а затем она встала, чтобы уйти, и произнесла:

— Этой ночью тебе нужно выспаться. Бал — не место для развлечений и отдыха.

Ландор ни секунды в этом не сомневался и процитировал одну из любимых поэм прабабушки:

— Альберто, ослепленный балом,[1]

Упал на нож, подставленный Вильгамом.

— Огни свечей, улыбки, как алмаз,

Сияли ярче на фоне мертвых глаз.

Тень печали легла на лицо Ладимиры, и, попрощавшись, она покинула кабинет Хранителя. Ландор еще некоторое время не сконцентрировано смотрел впереди себя, а после встал и направился в ванную комнату.

Тем временем в покои Ландора вошла Кира, держа в руках поднос с благоухающим ужином. Она прошла по кабинету, чья вязкая атмосфера рабочего пространства могла довести до тошноты в ближайшие минуты, и, исхитрившись расчистить немного места на столе, поставила поднос. Для надежности еще немного отодвинула бумаги и направилась к окну, иначе ужин мог не добраться до желудка и выйти раньше. Сколько Кира провозилась с окном, она не знала, но судя по приближающимся шагам Ландора, дело заняло не несколько секунд. Дверь открылась, и показался мужчина в темно-бордовом халате и с мокрыми волосами, иголками торчащими вниз.

— Ой, я сейчас закрою! — спохватилась Кира, и бой с окном продолжился, только требования сторон поменялись на диаметрально противоположные.

— Не нужно, — послышалось за спиной. Кира обернулась и увидела на голове Ландора капюшон. — Спасибо.

— Я просто услышала, что ты не ужинал, поэтому принесла, — ответила она, сдавшись и оставив небольшую щелочку. Окно категорически не хотело закрываться. — Приятного аппетита!

Ландор кивнул. Повисла неловкая пауза. Кира перебирала варианты, о чем можно заговорить, перевела взгляд на Ландора и увидела, что он спокойно ест. Мягкий халат очертил спину мужчины и слегка натянулся в районе плеч. Забеспокоясь, девушка быстро перевела взгляд на книги.

— Что тебя беспокоит? — тут же спросил Ландор, дожевав.

Ладони девушки предательски вспотели, а щеки залились румянцем.

— Завтра бал, — подняла она одну из больных тем, чтобы перевести разговор, и заметила, как усталое лицо Ландора потемнело. Сглотнув, она попыталась перевести это в шутку: — А я о нем забыла! — и не так легко, как планировалось, захихикала, взволнованно посматривая в сторону мужчины.

Он отложил ложку и устало потер переносицу.

— Если бы была возможность, — заговорил он печальным голосом, — тебя не задействовать, я бы ей воспользовался. Не сомневайся.

Лицо Киры застыло, как маска.

— Но, к сожалению, тебе придется пойти, — продолжал он, не смотря на девушку. — Мои люди не отойдут от тебя ни на шаг. Полчаса, максимум час побудешь на балу, а после тебя отведут в комнату.

— А мне хочется пойти, — поделилась Кира тихо, попытавшись рассеять недопонимание, и сложила руки под грудью.

Ландор удивленно посмотрел на нее, недоверчиво свел брови и заметил:

— По твоему лицу не скажешь. В любом случае ты будешь в безопасности. Завтра без крайней необходимости покои не покидай, — и вернулся к ужину.

Кира сжала в руке рукав свитера.

— Мне нужно поехать к подруге за платьем. Я забыла подготовиться к балу, и она одолжит мне.

Взгляд Ландора заставил бы ее попятиться, если бы она не упиралась в стену. Ландор проглотил хлеб и в том числе первую реакцию на слова Киры и спокойным, но холодным тоном произнес:

— Все, что тебе потребуется, давно готово.

— Да? — с налетом легкомыслия удивилась Кира. Она не чувствовала радости, хотя по логике должна была.

— Да, — с нажимом ответил мужчина.

У Киры защипало глаза, и ей захотелось поскорее оказаться в своей комнате или хотя бы уйти.

— Что ж, ты ужинай, а я пойду. Меня попросили помочь в лазарете, — и она быстрым шагом направилась к двери.

— Уже поздно, — донеслось до нее неодобрительное.

— Это ненадолго, — отмахнулась она, пожелала спокойной ночи и скрылась за дверью.

В лазарете отец Даниил попросил Киру проверить айпейрон Станислава, и, сколько она не вглядывалась в его поле, ничего подозрительного не находила. Отец Даниил озадачился и ушел в размышления, вслух упомянув, что проблема не в настойке.

— И он давно ее использует. Неужели имеет место быть..? — услышала она, уже направляясь к себе.

Кира неспешно поднималась по лестнице, задерживаясь на неосвещенных участках замка. И когда спустя приличное время завернула в свой коридор, замерла, увидев Ландора, прислоненного спиной к ее двери. Он успел переодеться в удобную, домашнюю, как она называла, одежду, а волосы — собрать в пучок на затылке. Ландор не поменял положение, хотя она отлично знала, что он был осведомлен об ее приходе.

Когда Кира с опаской подошла поближе, он повернулся. На его лице заиграла улыбка, отчасти виноватая, отчасти снисходительно-лукавая.

— Помнишь, что я говорил тебе летом?

— Ты мне много чего говорил, — буркнула она, буравя взглядом стену.

— Про сестру. Ты для меня как сестра, поэтому само собой разумеется, что я забочусь о тебе. В финансовом плане в том числе.

Она, еще хмурясь, посмотрела на него и опять вернулась взглядом к стене.

— Как ты думаешь, — растягивал Ландор слова, аккуратно, с соблюдением дистанции приобняв Киру за плечи, — как выглядит со стороны Хранитель, сестра которого заимствует одежду у подруги? Сразу появится вопрос: а с казной-то что? — он засмеялся.

Кира виновато поджала губы, теперь уж точно боясь отлепить взгляд от стены. Сквозь свитер она почувствовала тепло его рук и украдкой бросила быстрый взгляд на одну из них.

— Это ставит меня в неудобное положение, — закончил он.

— Я поняла, — пересилила она себя и заговорила, смущенно посмотрев на Ландора.

— Хорошо. Так что не дуйся и ложись спать. Завтра очень сложный день.

Теперь пожелание спокойно ночи прозвучало от легкого сердца, и Кире невыносимо захотелось приобнять Ландора в ответ.

[1] Автор поэмы неизвестен, в отличие от события, отраженного там. Член главной ветви попытался пойти против устоев клана, за что и поплатился жизнью. Произошло это на балу в честь его же помолвки.

Глава 14.2

День бала обещал быть сложным и, как дельфинианский джентльмен, сдержал свое обещание. Как только часы пробили полночь, Пенелопа услышала стук в дверь. Ритм и мелодика сразу оповестили, что к ней пришла Варвара. И тот факт, что служанка в очень редких случаях приходит сама так поздно, насторожил еще больше.

— Входи, — велела Пенелопа, откладывая книгу в сторону, и ровно села на кровати.

Показалось обеспокоенное лицо Варвары, которое не предвещало ничего хорошего. Служанка быстро закрыла за собой дверь и заговорила дрожащим от волнения и страха голосом:

— Госпожа, Фельд узнал, что мы со Станиславом близко общаемся! Мы всегда встречались вне замка и здесь соблюдали дистанцию, но сегодня ему рассказали, что я посещала лазарет!..

«Опять этот Фельд! — разозлилась Пенелопа и нервно застучала пальцами по одеялу. — Как он только все успевает?»

— Ты с ним сегодня разговаривала? — спросила она вслух. — Он же должен нести службу.

— Я просто проходила по коридору, а он там стоял. Лучше бы я обошла! — Пенелопа впервые в жизни увидела, как служанка всплеснула руками. Варвара всегда сдержано реагировала на все.

— Расскажи мне в подробностях. И не стой у двери, садись, — девушка указала взглядом на прикроватную скамью.

Варвара порывисто села, сцепив ладони, и пересказала, что произошло.

— …и я сказала, что ничего не знаю, и быстро ушла, — закончила она, и Пенелопа заключила, что много ума не нужно, чтобы догадаться, кем является «аморальный богатей».

Пенелопа сделала глубокий вдох и выдох, принялась массировать виски и погодя уточнила:

— Как себя чувствует Станислав?

— Отец Даниил дал ему жаропонижающее. Сейчас он спит.

— Завтра утром узнаем у него, что именно спрашивал Фельд, и не замечал ли слежки за собой.

— Что?.. — Варвара прикрыла рот рукой.

— Фельд за ним два месяца следил, поэтому сначала нужно узнать как можно больше информации, — Пенелопа сделала паузу. — А потом уже вносить корректировки. До конца ночной смены стражников у нас есть время. Решим этот вопрос, — закончила она уверенным тоном, обращаясь в первую очередь к самой себе.

Когда Варвара ушла в свою комнату, Пенелопа еще долгое время размышляла, пока не провалилась в сон. А забытая свеча догорела сама, испустив напоследок изящную струйку дыма, затерявшуюся во тьме зимнего утреннего неба.

Пенелопа встала до восхода солнца и под предлогом головной боли отправилась в лазарет. Хотя боль на самом деле была, ведь девушка никогда не вставала в такую непростительную рань. По дороге она перехватила полусонного стражника Никиту и попросила об одолжении — занять чем-нибудь Фельда до часов десяти, если он вдруг надумает отправиться в лазарет сразу после ночной смены. Никита без проблем согласился помочь и, что самое приятное, не поинтересовался причиной.

Когда Пенелопа вошла в небольшую комнатку лазарета и увидела Станислава, то опасения по поводу его здоровья сразу же исчезли. Он полусидел на кровати, опершись на подушки, и за обе щеки уминал завтрак, который, судя по сервировке, приготовила Варвара, сидящая рядом на стуле. Отец Даниил, сидя за рабочим столом, увлеченно что-то записывал, попивая чай с необычным ароматом — освежающим, она бы сказала.

— Госпожа, доброе утро, — произнесла Варвара, первой заметив ее.

Тут же подключился Станислав, а отец Даниил, полностью погруженный в работу и ничего не замечающий вокруг, продолжал вести записи и тем самым напомнил Пенелопе кое-кого. Девушка хмыкнула и громко поздоровалась со всеми.

— О, Пенелопа! А как ты здесь оказалась? — удивился отец Даниил, даже подпрыгнув от неожиданности.

— Вы меня не заметили, — мягко улыбнулась она. — У вас еще есть настойка от головной боли и что-нибудь взбадривающее?

— Есть, — подтвердил он, вставая, — но как лекарь смешивать не рекомендую. Сначала одно, через время другое.

— Как скажете, — не стала возражать девушка.

Оставив Варвару со Станиславом наедине, Пенелопа вышла вслед за отцом Даниилом. Пока он направлялся к шкафу с бутылочками и пузыречками, девушка задала давно интересующий ее вопрос:

— А где Лимад? Я несколько дней его не видела.

— Он на задании Ландора, — не поворачиваясь, ответил отец Даниил и открыл дверцу. — Молчит, как партизан, и не рассказывает, что ему поручают, — он перебирал бутылочки. — Но и меня не расспрашивает, чем я занимаюсь.

— Из солидарности?

— Не только. А даже не столько! Он любит держаться подальше от всяких событий и тихо-мирно заниматься лекарством. Нашел!

Отец Даниил подошел к столу и начал наводить лекарство в стакане с водой.

— Однако кое-что я все же смог узнать, — тише добавил он и бросил хитрющий взгляд на Пенелопу, давая понять, каким образом добыл информацию. — Пару часов назад, кстати. Лимад проводил вскрытие сына господина Артема.

Пенелопа ахнула:

— Что?.. Он умер?!

— Судя по записям, есть вопрос: умер он или его убили, — и передал ей готовое лекарство.

Пенелопа поблагодарила и выпила.

— А еще совершенно случайно, — продолжил отец Даниил, а девушка, веселясь, понимающе закивала, — я нашел результаты АППА его предсмертной записки. Почерк его, — начал перечислять он, вспоминая содержание, — айпейрона другого человека нет, доминирующие эмоции: отчаяние и страх. Саму записку я не видел и ее содержание не знаю.

— Значит, или покончил жизнь самоубийством, или под это подстроили.

— Да, — кивнул отец Даниил. — Возможно, вынудили убить себя, потому что яда в его теле не обнаружили. И других веществ, кроме алкоголя, тоже.

— А что же с остальными членами семьи? О них что-нибудь известно?

— Пока ничего не нашел, но не думаю, что им повезло больше.

Вернувшись в комнатку, Пенелопа и отец Даниил сделали вид, что не заметили, как парочка быстро отскочила друг от друга и залилась краской. Наконец, начался разговор, ради которого Пенелопа и встала так рано.

— А я думал, почему иногда меня преследовало ощущение, что за мной наблюдают! — воскликнул Станислав и поежился из-за больного ребра. — Я из-за этого чаще обычного менял образы и прокладывал новые маршруты! Надеюсь, не зря, — он занервничал и потер вспотевшие ладони.

Станислав приложил множество усилий, чтобы позорный случай, когда его поймали, не повторился. Он принялся судорожно вспоминать, не прокололся ли где.

— Совсем забыл! Я же получил расписание Фельда, — отец Даниил достал из ящика стола бумагу и протянул Станиславу. — Ты помнишь, что делал в его выходные?

— Дайте-ка вспомнить… — сказал он, растягивая слова и просматривая бумагу. Вскоре он закрыл глаза, напряг зрительную память и начал просматривать страницы записной книжки, от которых своевременно избавлялся, чтобы не оставлять следов. — Возможно, он видел, как я посетил Павлушу и Енакия. В другие дни я занимался изучением местности и… — он замялся, — не всегда был в мужском образе.

Восхищенный взгляд дамы сердца придал Станиславу уверенности, и он рассказал в деталях о тех днях. Но не успел он закончить, как послышались яростные, торопливые и заплетающиеся шаги по лестнице и грозный голос Фельда:

— Поговори мне еще, балбесина!

— Да отпусти ты его! — прозвучал голос Антона и одновременно с ним смех Игоря.

— От тебя это звучит как двойная угроза! — потешался Игорь над Фельдом в перерыве между смешками.

Пенелопа и все присутствующие затаили дыхание в ужасе.

— Я все равно поговорю с этим «газетчиком»! — требовательно возмущался Фельд, иронично назвав Станислава по профессии. — Он точно не успел покинуть замок!

Отец Даниил в секунду вышел в основное помещение лазарета и закрыл за собой дверь. Почти сразу открылась дверь напротив, и ввалился разъяренный Фельд, держащий Никиту в захвате, а следом вошли Игорь с Антоном.

— Отец Даниил, здрасте! — живо заговорил Фельд. — Станислав здесь же? Там? — указал он подбородком в сторону комнаты, из которой вышел отец Даниил.

— Да, он там, — подтвердил отец Даниил, обведя взглядом компанию. — Отдыхает после приема лекарств. А вы зачем пришли? Поймали прогульщика планового медобследования? — указал он на Никиту. — Я сейчас проверю, так ли это. А ты пока отпусти его.

— Мне нужно поговорить с ним, — гнул свою линию Фельд, но Никиту отпустил. Тот наконец-то разогнулся и, насупившись, потер шею.

— Больному положен покой. Так что приходи после обеда, — настоял отец Даниил и, посмотрев на Игоря и Антона, спросил: — А вы по какому вопросу пожаловали?

— За компанию, — хмыкнул Игорь, в то время как Антон как-то подозрительно уставился на ту самую дверь.

— Хотя подожди… — заметив это, произнес отец Даниил. — Антон, так ведь? Кажется, ты не все анализы сдал. И Игорь, да? По-моему, у тебя тоже проблемы в медкарте. Фельд, — обратился он к стражнику, норовящему преодолеть оборону, — я и твою заодно проверю. Ты же здесь недавно.

Поочередно называемые стражники напряженно выравнивались, и в их глазах начинало читаться желание поскорее уйти. Никита бочком подсеменил к двери, у которой пожалевшими обо всем статуями стояли его напарники. Отца Даниила начали переубеждать, что у них никаких проблем и задолженностей нет, но он был непреклонен.

— Заходите по одному. Буду с каждым в отдельности разбираться. Давайте, — он сделал поспевающее движение рукой, — не задерживайте друг друга и меня в том числе. Фельд, ты первый.

— А почему я?! — возмутился он.

— Потому что твою карту я уже нашел.

Взгляд Фельда на сокровенную дверь изменился с яростного на растерянный, а затем вновь на яростный, но уже основанный на другой причине.

«Вот засада!» — в сердцах выругался он и послушно подошел к столу, за которым уже сидел отец Даниил.

Остальные стражники вышли за дверь, послав коллеге красноречивые взгляды, намекающие на предстоящий серьезный разговор. Игорь при этом ударил кулаком в ладонь.

Когда освободился последний вынужденный пациент, отец Даниил вернулся в комнатку к затаившимся. Прерванный разговор был быстро закончен. Отец Даниил проверил айпейроновое поле, и девушки тихо, как мышки, покинули лазарет.

*** *** ***

Утро Ландора тоже нельзя было назвать удачным. И дело было не в том, что уснул он за полночь и в середине сна его разбудила упавшая башня из книг, которую он по неосмотрительности задел ночью и не поправил. Виной всему было донесение гонца, в котором говорилось об очередном тупике в расследовании дела господина Артема.

Ландор в недовольстве опустил уголки рта, дочитывая письмо.

«Да как можно за полгода ничего не найти?! — прогрохотало в его голове.— Мне что, самолично нужно этим заняться?!»

— Свободен, — грозным тоном приказал Ландор гонцу, напряженному как нить тетивы.

— Есть, Ваше Светлейшество! — выпалил гонец и ретировался.

— Если так и дальше пойдет, то… — замолчал Ландор и потер виски. — Ни на что времени не хватает… — бессильно прошептал он, опустив голову на руки.

Мельтешащие коды айпейрона по замку напомнили Ландору о готовящемся бале, и он встал. Накинув на плечи теплый кардиган, висевший на стуле в спальне, он вышел на балкон. Морозный холод мигом обжог ему лицо, а пронесшийся ветер окатил его бодрящим снежным душем. Похрустывая по снежному ковру, Ландор дошел до парапета и посмотрел на утопающий в предрассветном сумраке город, подсвечиваемый снегом. Скоро в городе забурлит жизнь и настанет время, когда гости неизбежным потоком устремятся в замок.

Окончательно взбодрившись и немного продрогнув, Ландор вернулся в кабинет и взялся за работу, чтобы освободить сегодняшний вечер и утро следующего дня. После бала, на котором соберется элита, которая ведет свою игру, и, вполне вероятно, главный кукловод с помощниками, ему явно понадобится отдых.

*** *** ***

На зеркальной поверхности небольшой фарфоровой чашечки цвета утренней зари отразилось довольное лицо Ивана Прокофьевича. Он неторопливо отстранил от себя чашку, аккуратно держа ее за ручку тремя пальцами, и повернул, чтобы осмотреть ее с другого бока.

— Удивительное изобретение! — восхищался он, согревая помещение улыбкой. — Менять цвет под действием температуры! — и перевел взгляд на слугу. — Ступай, пожалуйста.

Слуга почтительно поклонился и вышел, оставив хозяина наедине с Кирой, которая с аппетитом поедала пирожное с заварным кремом.

­— Да, невероятно красиво! — в перерыве сказала она, жадно поглядывая на другие пирожные на изящной этажерке, и, закончив со своим, потянулась за добавкой.

Иван Прокофьевич мечтательно пригубил свежезаваренный чай, предвкушая вкус не хуже восхитительного аромата, и… передумал глотать. Мужчина в замешательстве поднес руку к напряженным губам и задумался. Теплая жидкость во рту искушала позабыть о манерах, в то время как воспитание резко возражало, хотя все же на долю смягчилось из-за страданий языка.

Кира запила пирожное черным чаем с бергамотом, не рискнув опробовать новинку, и произнесла, не отрывая взгляда от волшебной чашечки:

— Иван Прокофьевич, сказать по правде, есть кое-что, что меня тревожит... — замолкла она и, слыша в ответ внимательную тишину, продолжила: — Бал — это ведь праздник. Но Ландор почему-то относится к нему как к… сражению! Меня хочет охраной окружить. Он же летом наказал всех преступников. Что его настораживает в этот раз?

Кира, наконец, подняла глаза на Ивана Прокофьевича и невольно ахнула: она еще ни разу не видела его таким сосредоточенным. Между бровями углубилась складка, придавая лицу печали с тенью болезненного мучения. Он тяжко вздохнул и сглотнул.

«Его тоже это гложет, — Кира понимающе закивала, не отрывая глаз от наставника. — Что же происходит с Ландором?!» — не на шутку испугалась она.

— Знаешь, Кирочка, — начал Иван Прокофьевич не своим голосом, — порой бывает, что за внешней привлекательностью и чарующим благоуханием, — его взгляд вперился в чашку с чаем, — или окружающей его атмосферой скрывается недостойное содержание, — он поднял глаза на Киру, и его лицо смягчилось. — Иными словами, этикет, манеры — это выходное платье, в которое можно облачить даже самые неприятные вещи. Не все гости желают Ландору добра и поддерживают его, поэтому ему предстоит иметь дело с разными людьми и определить, кто на его стороне, а кто нет.

— А-а-а! — картина перед девушкой начала проясняться. — Вот оно что!

Лицо Ивана Прокофьевича озарила медовая улыбка. Мужчина нанизал на вилочку кусочек пирожного с белковым кремом и с наслаждением съел его.

«Противники Ландора… — думала девушка, отпивая чая. — Кто они такие, если Ландор хочет приставить мне охрану, а у Ивана Прокофьевича было такое лицо!..»

— Таковы реалии тех, кто находится у власти, — после паузы заключил мужчина. — Ландор совсем недавно стал Хранителем. Он только начал идти по такому тернистому пути практически в одиночку…

Кира понимающе кивнула, но затем встрепенулась:

— Госпожа Ладимира помогает, я слышала.

— Это очень великодушно с ее стороны, — заметил Иван Прокофьевич.

— Да. Она очень строгая, но ответственная.

— Госпожа Ладимира и тебе помогает в обучении? — поинтересовался он, делая надрез на пирожном.

— Нет, мне Ландор рассказывал. Я бы не хотела, чтобы она у меня преподавала, — Кира смущенно улыбнулась, сжав руки в замок впереди себя. — Слишком строгая.

Иван Прокофьевич понимающе улыбнулся, внимательно слушая собеседницу.

— У меня есть преподавательница, которая чем-то на нее похожа. Ландору тоже так кажется. Она и у него вела, — добавила девушка и смущенно поджала губы.

— Рад, что у Ландора есть такой друг, как ты, — произнес мужчина. Уголки губ девушки дрогнули вниз, и его глаза заинтересованно блеснули. — Сейчас он нуждается в поддержке, хоть об этом и не говорит.

— Д-да, мне тоже так кажется, — девушка взяла в руку чашку и сделала глоток.

— Ты в свою очередь всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, — улыбнулся Иван Прокофьевич.

— Спасибо, — Кира вновь расцвела.

Беседа вскоре закончилась. Оставшись один, Иван Прокофьевич вызвал к себе порученца. Невысокого роста шатен вежливо поклонился.

— Да, господин.

— Сидор, — Иван Прокофьевич повернулся к окну спиной, — отправь, пожалуйста, весь чай Баландьез, — он бросил быстрый взгляд на свою чашку, — главе отделения стражников в Дельфиниуме господину Анджею в знак моей признательности.

— Слушаюсь, господин.

Глава 15

В окнах замка Хранителя ярко горел свет, озаряя ночную темноту. Белый снег, лежащий у стен, подсвечивал расчищенную дорогу во внутреннем дворике, ведущую к парадному входу. Очередная карета остановилась, и из нее вышли гости в пушистых шубах, из-под низа которых выглядывали яркие наряды. Вышколенные слуги открыли перед ними двери, выпустив звуки музыки и бодрые голоса, которые тут же разлетелись в спокойной глади вечерней тишины.

Кира стояла у окна своей комнаты, сложив руки на холодном подоконнике, и наблюдала за вереницей карет, которая ехала по Главной дороге. В комнате горел дальний огненный носитель, тем самым не нарушая умиротворяющий полумрак у окна. Так девушка простояла долгое время, пока дорога не опустела.

В дверь постучали.

— Войдите, — Кира обернулась и сцепила перед собой руки.

В комнату вошел стражник Сергей.

— Вы можете спуститься в зал.

Еще полчаса назад Кира бы обрадовалась, но не теперь.

«Наконец-то», — подумала она не так радостно.

Шурша длинной юбкой, девушка вышла из полумрака на свет, и бисерная вышивка на ее жемчужно-розовом платье сразу же заблестела, как и аккуратный аметистовый кулончик на ее шее. Небольшие рукава-фонарики выглядывали из-под светлых локонов Киры, которые доходили до запястья с нежным браслетом из того же набора. Кира зажато улыбнулась, от неловкости уткнулась глазами в пол и вновь сцепила руки.

— Не беспокойтесь. Мы обеспечим вашу безопасность.

Кира вскинула на него недоумевающий взгляд.

— А! Да. Знаю, спасибо! — поспешно добавила она.

Сергей удовлетворенно кивнул, отметив, что девушка больше не сжимает себя руками.

Стуча каблучками, девушка вышла из покоев и направилась в зал в сопровождении трех стражников. Ее передние пряди были собраны сзади в хвостик и украшены ажурным листиком из серебра, который был приколот с двух сторон длинной серебряной шпилькой[1] с круглым сиреневым аметистом на конце. От заколки свисали цепочки с аметистовыми капельками. И если вначале они мягко колыхались при каждом шаге, то, чем ближе она подходила к залу, тем задорнее они начинали подрагивать.

«Может быть, — думала девушка, ускоряясь, — все же хотя бы чуть-чуть, капельку это будет похоже на бал, который описывала Эвика».

Все громче и бодрее звучали голоса, все радостнее переливался смех. Кира еще раз ускорила шаг, гулко ступая по каменному полу коридора, и, наконец, остановилась у кованой двери. Когда слуги потянули за ручки двери, девушка невольно затаила дыхание. Свет, который ударил ей в лицо через щелочку, начал расширяться. Когда дверь полностью открылась, Кира завороженно ахнула: зал светился, как будто стоял солнечный день. Везде горели огненные носители, извивались гирлянды, свисали красные бумажные фонарики и разноцветный праздничный дождик. Зал был заполнен людьми в красивых нарядах и блестящих украшениях, а где-то впереди пары кружились в танце под волшебную музыку, которая лилась со сцены.

— Красота! — только и выдохнула Кира, подтянув к груди руки.

— Госпожа Кира, пройдемте, — со спины послышался голос Сергея. — Вас ждет Его Светлейшество.

— …да! — опомнившись, наконец, ответила Кира.

Девушка следовала за Сергеем вдоль стены, стараясь не забывать про этикет, но все настолько завораживало, что хотелось смотреть и смотреть с широкой улыбкой. Украшение на полотке из огненных носителей и гирлянд выглядели так восхитительно, что Кира не могла несколько секунд оторвать от него глаз и даже ради этого запрокинула голову. Насытившись настоящим произведением искусства, Кира вновь посмотрела впереди себя и успела аккуратно обойти пышного мужчину в желтом камзоле, будто она с самого начала контролировала ситуацию, а не шла напролом.

«Ой! — Кире стало неловко. — Нужно быть внимательнее».

Вынырнув из толпы, девушка пробежалась взглядом по гостям, силой воли удерживая себя от долгих рассматриваний женских платьев, и заметила Ландора. Он стоял в изумрудно-золотом камзоле и общался с группой гостей. Его волосы были собраны на затылке в узел и закреплены золотым кольцом с драгоценными камнями. Двое молодых мужчин, схожих между собой, почтительно поклонились и покинули компанию. Ландор продолжал беседовать с молодым мужчиной лет двадцати пяти-тридцати в фиолетовом камзоле, рядом с которым стояла девушка в оранжевом платье, похожая на куколку. Когда она растерянно обернулась, выискивая кого-то, Кира обрадовалась.

«Эвика! — и энергично помахала ей рукой, чтобы она ее заметила.

Подруга тут же заулыбалась и сделала сдержанный жест приветствия. Кира перевела взгляд на мужчину рядом с ней. Он был высоким с короткими темно-каштановыми волосами, небольшими глазами и четко очерченной челюстью. Кира хитро уставилась на Эвику.

«Это что, твой кавалер? — подумала она и получила в ответ вопросительный взгляд, который быстро сменился на изумленный, и Эвика хихикнула в ладошку. — Или старший брат?»

Кира снова посмотрела на мужчину в фиолетовом камзоле и встретилась с ним взглядом. Он, не нарушая контакт, что-то сказал Хранителю, и тот повернул голову в сторону Киры. Взгляд Ландора задержался на ней, медленно спустился вниз, поднялся вверх, очертил лицо. Ландор кивнул, смягчив лицо невесомой улыбкой. Хотя и до этого он не выглядел хмурым.

Подойдя ближе, Кира поприветствовала Хранителя, спутника Эвики и саму подругу по всем правилам. Было непривычно соблюдать церемониальность перед Ландором, даже не столько непривычно, как неприятно — как будто собственноручно возводить стену между ним и собой. После этой мысли девушке захотелось тряхнуть головой, чтобы очистить ее от ненужного, но вместо этого она улыбнулась, услышав от мужчины в фиолетовом камзоле комплимент в свой адрес. Спутником Эвики оказался господин Всеволод, и с близкого расстояния она отметила, что он не был похож на Эвику ничем, кроме голубого цвета глаз. Но даже сам цвет несколько отличался: если у Эвики он был насыщенно голубой, то у господина Всеволода — серо-голубой. Предположение, что он старший брат Эвики, уже не казалось выигрышным.

— Я был рад узнать, что у моей внучки появилась подруга, — говорил господин Всеволод, и улыбка Киры на мгновение застыла, как маска.

«Когда-нибудь я привыкну к тому, что знать всегда выглядит моложе своих лет… — еще под впечатлением подумала она и тоскливо-обреченно добавила: — Я же привыкну?»

— Я и сама была рада подружиться с Эвикой, — Кира искренне улыбнулась и посмотрела на подругу, которая выглядела так, будто готова расплакаться — настолько она была тронута.

Ландор и Всеволод продолжили прерванный разговор об уделах, а Кира и Эвика отошли в сторону поболтать.

— Твой дедушка так молодо выглядит для своих лет! — шепотом поделилась Кира, беря у слуги прохладительный напиток.

— Ну как для своих лет, — хихикнула Эвика и тоже взяла бокал. — Ему скоро шестьдесят.

«Так он — молодой дедушка, — Кира приподняла уголки губ в гордой улыбке. — Так и знала, что ему нет восьмидесяти!»

Девушка отпила сока и еще раз посмотрела на дедушку Эвики. Даже его взгляд не выдавал в нем старика — в глазах будто резвились «огоньки». Единственной вещью, которая не совсем подходила человеку молодого возраста, была брошь — экстравагантный довольно крупный ящер, усыпанный драгоценными камнями. Такое, по мнению Киры, носят люди постарше, если выражаться толерантно.

— Посмотри налево, — кокетливо произнесла Эвика, смотря в совершенно другую сторону. — Компания из четырех человек. Три парня и одна девушка. Парень в бирюзовом камзоле с тебя глаз не сводит, — подруга взяла Киру под руку и мягко повела за собой, что та не сразу сообразила, что происходит. — Прогуляемся в их сторону, чтобы он тебя пригласил на танец. Себе я возьму красненького.

— Подожди! — опомнилась Кира. — Я так не могу! Д-да и в книге по этикету говорится, что нас должны представить!

— Я уже минут сорок наблюдаю за всем, — промурлыкала Эвика и подарила парню в красном камзоле загадочную улыбку. — Еще ни разу не видела, чтобы наши ровесники и те, кто постарше, придерживались этих правил. Наш учебник явно устарел. Улыбнись. На тебя смотрит бирюзовенький.

Кира последовала совету и подняла глаза, чтобы рассмотреть того, кому она, собственно, улыбнулась. Это был высокий худощавый парень с черными волосами и большим ртом. Поймав себя на том, что начала сравнивать его с Ландором, который уже по первым пунктам выигрывал, она густо покраснела и вперилась взглядом в пол. Когда до группы с потенциальными кавалерами оставались считанные метры, сзади послышались шаги.

— Госпожа Кира, — их нагнал Сергей, — Его Светлейшество хочет с вами поговорить.

Сказать по правде, Кира облегченно выдохнула.

— Да, хорошо, — девушка остановилась. — Эвика, если хочешь, можешь меня не ждать, — и виновато поджала губы.

Эвика наморщила носик, но все же согласилась.

— Хорошо. До следующего танца. Ты меня найдешь или я тебя.

Кира вернулась к Ландору и спросила с жизнерадостной улыбкой на лице:

— О чем ты хотел поговорить? — она игриво сцепила руки за спиной.

Ландор тоже сохранял располагающую к себе улыбку, только вот глаза выражали совершенно иное.

— Я говорил не отходить от меня дальше, чем на пять метров. Сейчас представлю тебя некоторым из главной ветви, и тебя проводят обратно.

— Что?! — с обидой выдохнула Кира.

Приподнятое настроение резко провалилось.

*** *** ***

В центре зала танцевало несколько пар. Разбившись в группки по три человека, они вприпрыжку закружили сначала в одну сторону, а потом в другую. Затем мужчины и женщины встали в два ряда друг напротив друга, сделали на месте три шага, вытягивая ногу, и устремились к партнеру под бодрую мелодию. С новой фигурой пары поменялись партнерами, и Пенелопе достался муж Виктории.

— Мы снова встретились, — пошутила девушка, кружась.

Шатен с пышными бровями усмехнулся.

— Только не говорите моей жене.

— Я все слышу! — заявила Виктория с легким дельфинианским акцентом, танцуя рядом с партнером Пенелопы.

Четверо засмеялись.

— Смотрите, это не отец Даниил? — муж Виктории указал кивком в противоположный конец шеренги.

Вновь меняясь партнером, Пенелопа посмотрела в сторону и увидела, как отец Даниил в красном камзоле танцует с привлекательной дамой.

— О! Он все же решил присоединиться.

«А говорил, что работы много», — усмехнулась она и продолжила выписывать фигуру.

— Ты больше не будешь танцевать? — удивилась Виктория, когда танец закончился и заиграл спокойный этюд.

— Сделаю перерыв, — ответила Пенелопа, тяжело дыша. — Прошу меня простить.

Партнер Пенелопы сопроводил ее до фуршетного стола, стоящего у одной из стен в окружении мягких кресел и диванчиков, и хотел было составить ей компанию, как ему мягко напомнили, что он обещал следующий танец другой даме. Оставшись одна, девушка села в кресло с бокалом и с наслаждением выдохнула. Недалеко от нее рядом со столом стояли две женщины. Обе высокие, но одна — шатенка в ярком платье цвета осенней листвы, а вторая — блондинка в льдисто-голубом. Их возраст был раза в два больше того, на сколько они выглядели. Музыка стала тише, и разговор дам зазвучал отчетливее.

— …ей следовало бы уделить больше внимания правилам приличия, прежде чем посещать мероприятие подобного масштаба, — говорила шатенка в красно-оранжевом платье и надменно вздернула подбородок.

— Не будьте столь категоричны, — мягко пожурила ее собеседница. — Ее манеры довольно хороши, учитывая, откуда она родом.

Зазвенел смех.

— Смею предположить, что есть некий господин, чья благодетельная натура не позволила себе пройти мимо еще одной нуждающейся.

— Теряюсь в догадках, кого вы имеете в виду, — засмеялась женщина в голубом платье, прикрывая рот рукой.

— Того, кто устанавливает собственные правила, если общие не устраивают, — решительно заявила шатенка и бросила острый, как лезвие, взгляд в сторону, как показалось Пенелопе, группы мужчин. Среди них ей был хорошо знаком лишь Бандил, чье лицо неприятно исказилось, когда очень полный низкий мужчина с блестящим от жира лицом и слезящимися глазами громко, пошло захихикал, запрокидывая голову со сверкающей лысиной и жиденькими волосенками. Этот мужчина привлек к себе внимание Пенелопы еще во время танца. До нее донеслось недовольное покашливание. Кажется, это была та самая шатенка. С большой долей вероятности они обе смотрели в сторону невысокого господина. Любопытство не позволило Пенелопе и дальше нежится в мягком кресле.

— Госпожа Светлана, госпожа Роксана, — подходя, поприветствовала их Пенелопа с вежливой улыбой. Ей ответили тем же.

— Госпожа Пенелопа, — обратилась к ней госпожа Светлана после обмена любезностями и поправила прядь светлых волос, — позвольте утолить мое любопытство, кто автор вашего прелестного платья?

— Господин Лев, — Пенелопа в сочно синем платье с неглубоким вырезом, расшитым верхом и прозрачно-легкими рукавами-крылышками взяла бокал. ­— Он недавно переехал в Авилон и открыл ателье.

— Должно быть, он один из тех юных дарований, которые только начали вести свое дело, — улыбнулась госпожа Светлана, гордо приподняв подбородок.

Пенелопа широко улыбнулась в ответ, продемонстрировав зубы.

— Да, и он только начал раскрывать свой потенциал. Господин Пьер, — назвала Пенелопа имя известнейшего модельера, — один из его кумиров. Он называет его Мастером, с чем я не могу не согласиться.

— Безусловно, — кивнула госпожа Роксана.

— Воистину это так.

— Видела госпожу Надежду в его платье, — продолжила Пенелопа. — Больше всего меня поразила геометрическая вышивка на рукавах. К слову, очень похожа на ту, которая у вас на поясе, — девушка указала на платье госпожи Светланы, отчего та замерла, а лицо напомнила восковую маску с гримасой доброжелательной вежливости.

Госпожа Роксана хитро усмехнулась и сверху вниз посмотрела на подругу.

— Должно быть, вы ошиблись, госпожа Пенелопа, — напряженным голосом произнесла обладательница скопированной вышивки. — Авторство этой вышивки, как и платья, принадлежит госпоже Матильде.

— Я лишь знаю, у кого заказывала платье госпожа Надежда, — с губ Пенелопы слетела невинная улыбка.

Со стороны послышалось знакомое неприятное хихиканье, вызывающее физический дискомфорт. Дамы поежились.

— Бал в этом году пользуется популярностью, — когда смех прекратился, произнесла Пенелопа. — Столько новых лиц! Вам случайно не знаком господин в желтом камзоле, спиной к которому стоит господин Бандил? — поинтересовалась она у собеседниц.

Дамы вновь повернули головы к группе мужчин, и госпожа Роксана, без удовольствия мазнув взглядом по полному господину с противным смехом, ответила:

— Это господин Игорь из имения Приторников.

— Ему принадлежит один из южных уделов, — добавила госпожа Светлана уже не таким игривым тоном.

— Кажется, припоминаю, — кивнула Пенелопа. — Если я не ошибаюсь, в уделе господина Ярослава, который находится по соседству, этим летом вспыхнул пожар.

— Верно, это именно он, — подтвердила госпожа Роксана, красноречиво выделив последние слова.

— Какая трагедия! Несколько гектаров в пепел!

— Ужасно, — покачала головой Пенелопа, поднесла к губам бокал, и в памяти всплыло следующее:

«Ходят слухи, что господин Игорь приказал устроить пожар, чтобы избавиться от конкурента».

Господин Игорь держал в пухлой склизкой на вид ручонке уже не первый бокал с чем-то крепким и эмоционально разглагольствовал на какую-то тему с представителями побочной ветви, которых Пенелопа видела от силы раз или два. Они с подобострастно вытянутыми шеями и наклоненным вперед корпусом ловили каждое его слово и, казалось, вторили всему, что он говорил, с особым усердием — безапелляционно поддерживали и яростно возражали.

Пенелопа брезгливо поморщилась.

«Если слухи правдивы, то что еще он себе позволял, игнорируя общие правила».

*** *** ***

Многие с удовольствием бы согласились стоять рядом с Хранителем, быть частью его «круга», «подсвечиваемого» вниманием с каждой стороны, участвовать в беседах с влиятельными людьми, многие, кроме…

Кира переступила с ноги на ногу и разгладила подол. Он опять лег не идеально симметричными волнами, и она еще раз его одернула. Вспомнила об осанке и отвела плечи назад, приподняла подбородок.

«Так, а кулон не перекрутился? — Кира мельком взглянула на украшение, затем быстро обвела взглядом окружение, чтобы проверить, не заметил ли кто ее ухищрений. — Ну вот что ты опять на меня смотришь? Отвернись!» — злилась она на мужчину в рыжем камзоле.

Девушка соорудила на лице маску доброжелательного безразличия, выдохнула и настроилась дальше нести службу ненавязчивой декорации. Ключевое слово «ненавязчивой» — чтобы на нее не обращало внимания так много людей, среди которых, как она узнала из разговора с Иваном Прокофьевичем, были потенциальные преступники. Перед такими нельзя давать слабину. Как назло коварно зачесался нос, затем волосами защекотало шею, а позже подключилась коленка. Кира еще раз переступила с ноги на ногу, как бы невзначай почесалась. И все это время ее не покидало выматывающее ощущение, будто все присутствующие следят за каждым ее движением и ждут, когда она ошибется.

Госпожа Аделаида и господин Аскольд, родители Пенелопы, все никак не отходили от Ландора, видимо, желая как можно больше моментов обсудить, раз он, наконец, доступен для личной встречи. А Кире приходилось страдать за компанию. Она с тоской посматривала на Эвику, кружащуюся уже во втором танце.

«Позже попробую еще раз уговорить», — твердо решила она.

Взгляд сфокусировался поверх головы Эвики и выловил у стены двух курсантов в одежде младших стражников.

«Не может быть! — мысленно воскликнула Кира и приподнялась на носочки. — Макс! Натия!»

Друзья из военной академии дежурили у двери с такими серьезными лицами, что остальные стражники на их фоне казались дилетантами.Кира хрюкнула в кулак и быстро сделала вид, будто горло зачесалось. Затем кивнула вслед за Ландором, показывая, что следит за беседой, и украдкой посмотрела на друзей.

Макс, не поворачиваясь к подруге, что-то произнес, и та закатила глаза. Как же защемило чувство ностальгии! Кире невероятно сильно захотелось подойти к ним! Перспектива стоять столбом рядом с друзьями ее прельщала больше. К тому же они не были в центре внимания и находились у стены.

Прошло еще минут десять, когда родители Пенелопы, наконец, раскланялись и удалились.

— Ландор! — прошептала Кира, дотронувшись до его локтя, как только те отошли на достаточное расстояние. — Там у стены мои друзья из академии. Можно мне к ним?

Ландор проследил за взглядом и погодя кивнул.

— Иди, — произнес он и подал знак стражникам.

Меньше чем через полминуты Кира была возле них.

— Привет! — радостно поприветствовала она, выпрыгнув сбоку.

— Мы тебя ни разу не заметили, — невозмутимо произнесла Натия и заулыбалась. — Привет.

— О, здорово! — воскликнул Макс, и Натия бросила на него недоумевающий взгляд.

— Почему вы не сказали, что придете? — с обидой спросила Кира.

— Нам предложили поехать в последнюю минуту, — ответил Макс. — Курсант отравился, поэтому срочно искали замену. Как я мог пройти мимо?

— А раньше спокойно прошел и бровью не повел, — закатила глаза Натия. — Просто он узнал, что за это заплатят, — тише добавила она и усмехнулась.

— Неправда! То есть… то, что заплатят, правда, — поспешно добавил он, — но не поэтому я согласился!

— Да-да-а, расскажи это кому-нибудь другому…

Кира, смеясь, переводила взгляд с одного на другого.

— Святой айпейрон, как же я по вам соскучилась!

— Действительно не из-за денег, — не унимался Макс, хмурясь, — в отличие от тебя.

— А я и не скрывала, что пришла подзаработать, — Натия повернула голову к Максу и задрала подбородок вверх.

— Знаешь, меркантильность до счастья не доведет, — философски изрек Макс.

— Зато доведет до сытного ужина в уютном доме! — отрезала девушка и отвернулась.

Кира ухохатывалась.

— Ребят, не ссорьтесь, — она дотронулась до предплечий друзей. — Кстати, вы узнали, поедете с нами на экскурсию или нет?

— Нам обещали сказать завтра, — ответил Макс. — До сих пор разбираются с полигоном.

— Надеюсь, поедем, — мечтательно протянула Натия. — Там как раз будет ярмарка, — и в ее больших глазах всполохнул огонек.

Парень прочистил горло.

— Жаль, что бедняга Ральф с нами не поедет. Его, кстати, до сих пор не нашли. Уверен, он болел огненной язвой! — говорил Макс, и проходящий мимо Станислав замер.

— Кошмар, — погрустнела Кира, хотя понятия не имела, кто такой Ральф.

— Думаешь, он ею болел? — спросила Натия.

— Ага, — уверенно заявил он.

Газетчик потоптался на месте и пошел, куда ранее направлялся.

*** *** ***

Станиславу в который раз поручили брать интервью у знатных особ для праздничного выпуска газеты, и этот факт до сих пор вызывает у него победную улыбку — ему поручили, а не Альфреду. Никакое растяжение и никакое сломанное ребро не могло заставить Станислава отказаться от оказанной чести и возможности обскакать конкурента.

Он записывал в кожаную записную книжку слова пожилого мужчины в зеленом камзоле и на мгновение отвлекся, чтобы проверить двух дам, к которым он планировал подойти, как только закончит. Пенелопа их покинула, и они переместились на диванчик, поглядывая девушке вслед и переговариваясь.

— Премного благодарен за оказанную вами честь, — дописав, произнес Станислав пожилой паре и почтительно поклонился.

Седая дама в зеленом платье одарила его снисходительным кивком, а ее муж важно-холодным тоном уточнил:

— Когда выйдет газета?

— Завтра в девять утра, светлейший. Ни минутой позже.

Более не удостоив газетчика и взглядом, пожилая пара удалилась. Станислав отошел к стене подальше от любопытных глаз и открыл свою записную книжку.

«Так, господин Афанасий, бывший советник Хранителя Вадима, и его жена — готово, — он вычеркнул их из списка. — Остались… — пробежался по другим именам, затем окинул взглядом гостей и с удовлетворением отметил, что Фельда нигде нет. — Он и не должен быть здесь, ведь ему поручили охранять внутренние ворота. Так-с… Госпожа Роксана, старшая сестра жены господина Артема, и госпожа Светлана, их общая подруга. Теперь вы», — звонко захлопнув записную книжку, Станислав решительным шагом направился к дамам.

Интервьюировать их было одно удовольствие: рассказывали с лишком, приправляли все сплетнями, тем самым внося пикантность в скучный однообразный материал. Работа шла легко и слажено. Поблагодарив дам за интервью, он направился к молодому стражнику, с которым недавно общалась Кира.

«Думается мне, что они курсанты из военной академии», — догадался он, подходя.

— Здравствуйте, — произнес мужчина и протянул руку для рукопожатия. — Меня зовут Станислав, я работаю газетчиком в государственном издании. Мы готовим материал на годовщину борьбы с эпидемией огненной язвы. Насколько мне известно, курсанты военной академии принимали в этом участие. Скажите, вы были среди них?

— Так точно, — подтвердил Макс важно.

— Да, — кивнула Натия.

— Отлично. Не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов?

— Без проблем. У меня для вас есть эксклюзивный материал, — широко улыбнулся Макс.

— Не сомневаюсь, — ответил тем же Станислав.

Натия, стараясь незаметно, закатила глаза.

*** *** ***

Пенелопа, Виктория с мужем и еще несколько человек заливались смехом.

— Вы не преувеличиваете? — осведомилась Виктория.

— Положа руку на сердце, я бы задался тем же вопросом, если бы лично не участвовал в этом! — ответил мужчина с задорными усами.

Пенелопа, хохоча, посмотрела в сторону и заметила Фельда. Он шел вдоль стены, обходил гостей на расстоянии, чтобы не мешать, но даже такой обходной путь не дал усомниться Пенелопе, в чью сторону он идет. Смеяться расхотелось, сердце забило тревогу.

С приближением стражника, Пенелопа взяла эмоции под контроль, надела на лицо дружелюбие и с легкой улыбкой встретила его.

— Светлейшие, мое почтение, — он поклонился.

— Да, Фельд, что ты хотел?

— Не могли бы вы уделить мне немного вашего времени. Это касается одного … неотложного дела.

Пенелопа понимающе кивнула и сжала эмоции в кулаке, чтобы случайно мысленно не выругаться.

— Конечно, — произнесла она приятным голосом и обратилась к компании: — Я сейчас вернусь.

Девушка направилась из зала в коридор, чтобы спокойно поговорить без свидетелей, и бросила взгляд в сторону отца Даниила, который как раз брал напитки для себя и нее. Яркий, практически дневной свет сменился полумраком. Девушка отошла от дежурного и велела:

— Говори.

Фельд молча достал из внутреннего кармана прямоугольный чехол с чем-то или записную книжку — глаза к полумраку еще не привыкли — и поднес ей. Свет от факела упал на знакомую кожаную обложку, и Пенелопу будто обдало ледяным ветром. В руках Фельда была записная книжка Станислава. Эмоции взяли верх, и этого мгновения Фельду хватило.

— Это вы… — прошептал он не своим голосом.

[1] Это традиционная китайская шпилька 发簪 (фа дзан). Они бывают разных видов и форм.

Глава 15.2

Бандил еще никогда не был так близок к срыву добропорядочного поведения, как сегодня. Еще летом он решил, что нужно прекратить потакать разного рода слабостям, и сонная атмосфера глухого Брегодухова прекрасно способствовала становлению нового мировоззрения и образа жизни. Однако то, что позволял себе господин Игорь, в силах было поставить крест на всех стараниях Бандила, поэтому он, чувствуя, что терпение иссякает, поторопился уйти. Бандил понимал, что он не в том положении, чтобы спорить с представителем главной ветви (хотя его внуки уже будут в побочной), да еще и с его «свитой». Ступая по залу на расстоянии от танцующих пар, он припомнил один из принципов нового мировоззрения, который гласил: «Искать положительное во всем, чтобы не погрязнуть в негативе». И Бандил как советник министра хозяйственных уделов и природных ресурсов отметил для себя важный, позитивный, момент — нужно обратить пристальное внимание на деятельность господина Игоря.

— Господин Бандил, куда вы так спешите? — прозвенел кокетливый женский голос, когда мужчина обходил уголок с живыми растениями. — Право, я заинтригована.

Бандил резко остановился и оглянулся в поисках источника знакомого голоса. Повертел головой, параллельно пытаясь вспомнить, кому мог принадлежать этот голос, и заметил улыбающуюся даму в кроваво-красном платье, идущую к нему. Узнавание пришло сразу.

— Госпожа Властемира, — поприветствовал ее Бандил, приблизившись.

— Рада вас видеть, господин Бандил! Невероятно рада, что вы вернулись в Авилон!

— Благодарю, — сухо произнес мужчина, кивнув.

— Ах, вот и напитки! — она плавно, артистично протянула ручку, как балерина на сцене. — Спасибо, мой голубчик!

Господин Бейрон передал бокал, хрустальные стенки которого мягко отразили свет свечей, и молча встал по левую сторону от женщины.

— Вы ведь уже знакомы? — уточнила она, игриво стреляя глазками.

— Да, довелось, — подтвердил Бандил, и мужчины коротко поприветствовали друг друга. — Как поживает ваша матушка?

Улыбка на лице Властемиры несколько увяла.

— Возраст и болезни берут свое. Но давайте не о грустном! — вновь вспыхнула она энергией. — Зачем мы ходим на бал? Чтобы добавить жизни красок! Так давайте насытимся ими! Разве не замечательный для этого миг?

— В самом деле.

Неподалеку послышался шум оживленных разговоров. Компания устремила взгляд в его сторону и заметила идущую под руку пару, приковавшую к себе немало взглядов. Мужчину и женщину окружили другие гости, словно слетевшиеся на свет мотыльки.

— Занятно, — со стороны донесся ревнивый женский голос. — Неужели они снизошли до бала?

— Милый друг, вас могут услышать, — прошипел другой женский голос.

Высокая женщина в ярко-голубом платье сдержано улыбалась, уделяя всем внимание, но стоило одному мужчине из побочной ветви приблизиться к границе допустимого, как на него обрушились искры морозно-презрительного взгляда. Шутка ее мужа, высокого и стройного, всех развеселила, однако Бандил заметил, как тот мужчина напряженно отступил.

— Дорогие мои, Лилия, Гордей! — воскликнула Властемира и поплыла навстречу, а Бейрон за ней.

Бандил тоже был рад видеть сына своего бывшего коллеги — отец Гордея занимал должность советника при Хранителе Вадиме — и пошел к нему.

*** *** ***

Рядом с Ландором стояла угрюмая статуя, и имя ее было — Кира. Болтовня с важными особами ей порядком надоела, а прекрасная бальная музыка и вовсе вгоняла в уныние — то и делала, что дразнила. Разговоры с друзьями и отцом Даниилом ей подняли настроение, но, когда хочется чего-то определенного, аналогами «голод» не «заесть».

Первая с лета встреча с Бандилом подействовала как холодный душ и привела девушку в боевую готовность. То, как ее отчитали в присутствии генерала Тэ Квана, несколько раз ей снилось в кошмарах. Однако Бандил-чудовище, который присутствовал во снах, отличался от Бандила, который стоял напротив. Он был более сдержанным и в некотором плане более собранным. По крайне мере он представлял собой эталон сдержанности и собранности по сравнению с госпожой Властемирой, которая стояла рядом с ним. Эта женщина, чей возраст страшно было предположить, вгоняла Киру в ступор. Неизвестно из какой книги она явилась, хотя за последнее время Кира много произведений прочитала. Ее эксцентричность затмевала все. Девушка даже забыла, что хотела потанцевать. А новость, что она — тетя Эвики, еще больше выбило из колеи, ведь Всеволод и Властемира были совершенно не похожи, кроме парочки элементов во внешности. Рядом с госпожой Властемирой, даже чуть за спиной, стоял господин Бейрон, который очень напоминал Кире собаку из храма Равновесия — такой же преданный и при хозяине. Такие мысли сконфузили девушку, но что поделать, если таково первое впечатление? Следующие две личности казались менее интересными, пока Кира не узнала, кто они. Точнее, кто такая женщина в ярко-голубом платье. Госпожа Лилия — двоюродная тетя Ландора — фигурой напоминала свою бабушку Ладимиру, но в выражении лица и поведении ощущалось больше мягкости. С ней комфортно было находиться. Ее муж, господин Гордей, создавал такое же впечатление. Поэтому Кира силилась отгадать, почему же Ландор общается с ними, как с большинством гостей, — вежливо, с улыбкой, но с соблюдением дистанции. С тем же дедушкой Эвики дистанцированность была, но слабее.

Через некоторое время госпожа Властемира в свойственной ей манере потребовала, чтобы господин Бейрон пригласил ее на танец, и они ушли. Вскоре и Бандил выразил желание более не докучать своим присутствием.

— Ваш отец и мать не смогли приехать? — осведомился Ландор, прогуливаясь с господином Гордеем вдоль стены, на которой висели произведения изобразительного искусства.

— Да, здоровье отца уже не то. Он нуждается в уединении и покое, поэтому уже несколько лет не покидает стен дома, а мать иногда составляет ему компанию.

— Может быть, стоит поменять лекаря? Раньше ваш отец мог похвастаться отменным здоровьем.

— Пожалуй, мне действительно стоит обратить на это внимание, — господин Гордей кивнул с учтивой полуулыбкой.

Вслед за ними шла Кира и госпожа Лилия.

— Когда я в последний раз здесь была, — начала госпожа Лилия, остановившись напротив огромного старинного портрета супругов, — он висел в Зале Хранителя.

Кира впервые в жизни видела эту картину, хотя за последние месяцы побывала почти во всех уголках замка. Там был изображен темноволосый мужчина, который стоял возле кресла, на котором сидела женщина с рыже-каштановыми волосами. Краски потемнели, потрескались, кое-где осыпались, несмотря на защитный айпейроновый носитель.

— К сожалению, — продолжала жена господина Гордея, — в те времена многие вещи, в том числе и рецепт краски, пришлось повторно изобретать. Знания предков были утеряны. Живопись не отличалась практичностью, как другие ремесла, поэтому дела с ней обстояли гораздо хуже. Реставрация лишь слегка замедляет процесс разрушения, — произнесла женщина, осматривая полностью уничтоженный уголок картины. — Это портрет Гандалиона Магнуса и его жены Элеоноры, — подсказала она, заметив потуги Киры узнать это самостоятельно.

— Печально, — выдала Кира, вспомнив, как нужно общаться в высшем обществе, — что мы не в силах сохранить столь ценный предмет искусства.

Госпожа Лилия согласно кивнула, а девушка прищурилась.

— Я видела их портреты в учебниках, они там выглядели по-другому.

— Разные художники рисуют разные портреты, однако ни одна работа не сохранила первоначальный вид. Краски сильно пожелтели. Доподлинно известно, что у Элеоноры цвет волос был таким же, как у вас, — госпожа Лилия перевела взгляд на Киру, а та подняла прядь своих волос. — Кожа была светлая, как молоко. Любопытно, — она вновь посмотрела на портрет, — что еще скрыло время?

Кира перевела взгляд со своих светлых рук на Элеонору. Женщина, чью красоту скрыла кое-где осыпавшаяся краска, смотрела куда-то вперед своими карими глазами-блюдцами.

— Наверное, глаза у нее тоже были светлыми.

— Возможно, — ответила госпожа Лилия, уже несколько секунд смотря ей в глаза. — В памятниках об этом не сказано ни строчки.

Когда господин Гордей и госпожа Лилия отправились наслаждаться балом, Кира предприняла еще одну попытку уговорить Ландора.

— Мне кажется, или здесь стало холодно? — и передернула плечами.

Ландор нахмурился, пытаясь определить, комфортная ли в зале температура.

— Я могу подогреть воздух, ­— в конце концов, предложил он.

— Не нужно тратить айпейрон на всякую ерунду, — отмахнулась Кира. — Как насчет физических упражнений?

Не успела она договорить, как Ландор понял намек и усмехнулся. Затем он подозвал официанта и произнес:

— Принесите чай с имбирем, — и, будто не замечая красноречивый и совершенно не двусмысленный взгляд Киры, продолжил: — С имбирем ничто не сравнится.

— Да ну тебя, — развернулась и ушла.

*** *** ***

Это был не бал, а сплошное разочарование.

«Ведь все же танцуют и веселятся, так почему же мне нельзя?» — Кира расстроенно плюхнулась в кресло у стола и потянулась за успокоительным — шоколадно-вишневым тортиком.

Вскоре официант принес чай с имбирем, который, действительно, был кстати, ведь девушка успела продрогнуть. Жуя, она подняла взгляд и заметила идущую в ее сторону Эвику.

— Ты еще не закончила с обязанностями? — спросила она, садясь рядом и ставя перед собой тарелку с муссовым пирожным.

Кира дожевала, проглотила и излила душу.

— Он тебя не пускает танцевать?! На балу?! — изумилась Эвика, даже просто произнеся эти немыслимые, несочетающиеся слова. — Мамочки! Вот бука! Нет, это просто невозможно! — она начала возмущенно расхаживать взад-вперед. — Нужно что-то делать! Ты должна потанцевать! Уж я — не я, если это не устрою! — жестикулировала она, воинственно сузив глаза.

— Да ладно уже… — обреченно пробубнила Кира, ковыряя вилочкой тортик. — Не трать время, иди повеселись за нас обеих.

— Ну уж нет! — Эвика, топнув, остановилась и резко развернулась. — Когда искать парня, как не сейчас?! Тебе уже семнадцать! У нас в семье в двадцать лет замуж, а в двадцать один рожать!

— Я не хочу в двадцать один рожать! — с круглыми глазами подпрыгнула Кира и побелела.

Эвика послала ей взгляд, мол, да куда ты денешься, а затем призадумалась.

— Слу-ушай, а все же почему он не пускает тебя танцевать? — она приложила ручку к подбородку и села рядом с Кирой за стол.

— Говорит, опасно, — буркнула Кира, вновь уставившись на лакомство.

Сбоку послышался хитрющий смех.

— А для кого опасно?

Кира бросила на подругу недоумевающий взгляд. Лицо Эвики озарила кошачья ухмылка.

— Не понимаю о чем ты, — Кира захлопала ресницами.

Эвика театрально-снисходительно выдохнула и выдала:

— Потому что он не хочет видеть тебя с другими парнями! Не удивляйся ты так и аккуратно! Вилку сейчас выронишь. Уверяю, он тебя ревнует! — с серьезным видом заключила Эвика.

Кира на всякий случай поставила тарелку на стол.

*** *** ***

Пенелопа с ужасом смотрела в темные глаза Фельда и не знала, что делать. Впервые за долгое время ее загнали в тупик, из которого она понятия не имела, как выбраться. Была надежда на отца Даниила, который неизвестно по какой причине решит проверить, с кем девушка вышла переговорить, но она казалась настолько призрачной и неказистой. Да и как это изменит тот факт, что Фельд уже знает правду?

— …почему? — тишину нарушил вопрос Фельда, в тоне которого сквозила растерянность и разочарование.

Негодование вывело Пенелопу из ступора. Она медленно выдохнула, набираясь мужества и настраиваясь на долгий разговор, и произнесла твердым тоном:

— Во-первых, криминальными можно назвать только твои действия.

Лицо Фельда вытянулось, и он заморгал.

— Во-вторых, — получив нужную реакцию, продолжила Пенелопа, — сейчас не время и не места обсуждать подобное. В-третьих, — она протянула руку, сделала поспевающее движение пальцами, и после колебаний ей передали записную книжку, — где Станислав? Он не мог ее потерять.

Стражник замялся. Не вооруженным глазом было видно его метания.

— Фельд, — произнесла Пенелопа властным тоном, — ты не доверяешь своей госпоже?

Фельд с вдохом сжал губы и все же произнес:

— Он на третьем этаже.

— Веди меня к нему. Там поговорим.

*** *** ***

— Выпусти меня сейчас же! — Станислав яростно барабанил в дверь, не видя перед собой ни зги.

— Ага, конечно! — огрызнулся Макс, подпирая стену рядом с наличником. Рядом с курсантом горел один единственный факел, который он сам и зажег. Вокруг никого не было.

— В замке удвоенная охрана! Стражники в любую секунду придут мне на помощь и тебя с Фельдом поймают! Хочешь выйти из тюрьмы в преклонном возрасте?

— Это меня-то арестуют?! — возмутился Макс и ударил кулаком в дверь. — За то, что я поймал предателя?!

— Что-о?! Кто предатель?! Я?! — газетчик со злости хотел пнуть дверь, но попал по стене, и зашипел от боли и досады.

— Ха! Вы поглядите, он еще отпирается! — Макс обвел взглядом пустой коридор. — Как будто мы не знаем, что ты собираешь материал-сенсацию, чтобы слить его врагам Хранителя! И в плату за это ты, наконец, обойдешь Альфреда! Мы знаем, что ты все время с ним соперничаешь! Вот только попробуй сказать, что мы не правы!

Станислав потерял дар речи, даже носок перестал пульсировать.

— Да я!.. Вы что!.. С ума посходили?! Все совсем не так!

— Неужели?! — Макс метнул раздраженный взгляд в дверь. — Ладно Альфред: у вас, газетчиков, не бывает здоровой конкуренции. Но как ты посмел использовать госпожу Пенелопу?! Запудрил мозги служанке и думаешь, что заполучил защиту ее хозяйки?!

Из комнатушки, оборудованной для хранения инвентаря, раздались отрывистые нервные смешки газетчика, больше похожие на выдохи, а затем послышался хохот.

— Вы с ума сошли! Что за теория заговора?! Мы с Варварой просто… встречаемся! — последнее слово он смущенно хрюкнул.

Макс никак на это не ответил. Ему уже давно пора было вернуться на дежурство, а Фельда все не было. Он выглянул в основной коридор, и, когда Станислав перестал шуметь, услышал гулкие шаги, которые доносились со стороны лестницы. Судя по звуку, несколько человек поднималось. Вскоре из-за поворота вынырнул Фельд, подсвечивая путь факелом, а за ним важно шествовали Пенелопа и отец Даниил. Макс быстро занял пост и злобно прошептал двери:

— Все, тебе хана!

Газетчик, конечно, ничего не разобрал, хотя пытался, но звук шагов заставил его приготовиться.

Чем ближе к Станиславу подходила Пенелопа, тем больше ее начинала одолевать неуверенность — как раз и навсегда разрешить проблему, не сболтнув лишнего?

— Свидетели похищения были? — спросила она у Фельда.

— Нет, он сам поднялся наверх, — недовольно пробурчал он в ответ.

— Один стражник под нами, похоже, что-то заподозрил, — объявил отец Даниил, после того как проверил айпейроновое поле.

— Нужно будет решить этот вопрос.

Отец Даниил вдруг весело усмехнулся и, смеясь, замотал головой.

— Комедия!

Пенелопа не видела в этой ситуации ничего смешного, поэтому промолчала. Так они дошли до Макса. Курсант отдал честь.

— Вольно. Выпусти его, — велела Пенелопа.

— Есть!

Заскрежетал замок, послышался скрип дверных петель, и на пороге темной комнаты с малюсеньким окном на противоположной стене показался Станислав. Следов побоев на нем не было, но взлохмаченные волосы и кислая мина демонстрировали в нем человека незаслуженно обвиненного и настрадавшегося. Затем он захорохорился, мол, пустяк, с кем не бывает, и вышел в тускло освещенный коридор.

— Добрый вечер, светлейшая, отец Даниил.

«Что же делать?» — кивнув в ответ, подумала Пенелопа и нервно потерла лоб.

— Кажется, возникло недоразумение, — выступил отец Даниил, дружелюбно улыбаясь. — И, похоже, — он посмотрел на Пенелопу, — без объяснений не обойтись.

Она кивнула, а Макс недоумевающе уставился сначала на них, а потом на Фельда в поисках ответа. Тот напряженно стоял, и сложно было определить, какая у него была поза — обороняющаяся или атакующая.

— Расскажите, что вы успели узнать, — приказала девушка, повинуясь внутреннему порыву.

И Макс рассказал, хотя замкнутость дяди Фельда его несколько настораживала. Оказывается, они взяли увольнительную на полдня, посетили Инну, подругу Варвары, и жену изготовителя настоек и узнали, что их объединяет, — загадочным образом пропал родственник. После этого поймать Станислава на живца не составило труда. Когда весь рассказ закончился, отец Даниил не смог сдержаться и рассмеялся, качая головой. Макс и Пенелопа недоумевали, но зато напряженность Фельда несколько ослабла.

— Мы хотим найти пропавших без вести, а Станислав нам в этом помогает, — просто произнес отец Даниил, и Пенелопа удивилась, насколько легко он все объяснил, не вдаваясь в опасные детали.

Фельд и Макс изумленно воззрились на отца Даниила и Пенелопу, а затем перевели взгляд на газетчика, и тот утвердительно кивнул.

— Н-но тогда почему… — Фельд подбирал слова, — вы сразу не сказали? — выдал он одну из версий вопроса. — То есть я понимаю, что вы, госпожа, не должны перед стражниками отчитываться…

— Вот и ответ, — пожала плечами Пенелопа. — Это задание поручили не вам. К тому же, — она смягчила тон, — после того как меня назвали «аморальным богатеем», мне захотелось промолчать.

Фельд с Максом залились краской, а отец Даниил, который впервые об этом услышал, проглотил смешок. Наконец, напряженность Фельда сменилось облегчением, но тут же его поглотила волна смущения. Он и его племянник начали рьяно просить прощение, и Пенелопа уже подумала, что проблема решилась, как на горизонте возникла еще одна и кокетливо помахала веерочком.

— Позвольте вам помочь! — попросил Фельд.

— Да, позвольте загладить вину, — добавил Макс.

Пенелопа и отец Даниил переглянулись, а Станислав ужаснулся.

«Работать с ними?! — мысленно воскликнул он. — Да ни за что!»

— Мы обдумаем ваше предложение, — примирительно произнесла девушка. — И я хотела бы вас попросить не распространяться об этом.

— Не хочется никого обнадеживать, — добавил отец Даниил.

Пенелопа кивнула, опять невольно восхитившись, как легко отец ее парня обходит острые углы. Вспомнив, что эмоции могут ее выдать, девушка подумала о родственниках пропавших без вести, и ее накрыла грусть.

— Есть!

— Так точно!

*** *** ***

Когда Пенелопа и отец Даниил вернулись в бальный зал, на них накинулись с расспросами. Лишь упоминание зимнего отпуска помогло увести разговор подальше от скользкой темы.

Пенелопа поднесла ко рту бокал с прозрачной пузырящейся жидкостью и на фоне обсуждений краем уха уловила довольно интригующий разговор двух девушек.

— Быть такого не может…

— Да я тебе серьезно говорю!

— Да нет… С чего ты это взяла?

— Все поступки говорят об этом! Ты видела его выражение глаз?

— А что с ним не так?

— Там как раз таки все та-ак!

Желая утолить любопытство, Пенелопа повернула голову в сторону голосов, и между ее бровями пролегла складка недовольства. У колонны стояла Кира и спорила о чем-то с какой-то девушкой в оранжевом платье. Неприятна была ей Кира. Неприятна. Пенелопа отвернулась и сделала еще один глоток.

Мужчины продолжали разглагольствовать на не интересующие ее темы, дамы им с кокетством вторили. Пенелопа и сама вставила парочку фраз. Музыка на фоне стала тише, перейдя от торжественных мотивов к более лирическим, шум от разговоров сбавил громкость, и до Пенелопы долетели новые слова девушки в оранжевом.

— Сейчас уйдем. Подождем, когда он отвлечется. Мой дедушка говорил, что Ландора не стоит бояться, — последовала пауза. — Но мне все равно как-то не по себе, — добавила девушка и нервно хихикнула.

— Не рискуй так из-за меня.

— Все в порядке, — сказала она не так уверенно. — На самом деле мы с ним родственники.

— Серьезно?!

Пенелопа более внимательно посмотрела на подругу Киры, силясь вспомнить, кто она и кем ей приходится. Та продолжала:

— Да, дальние. Может, он не будет сильно злиться. Ты сегодня обязательно потанцуешь! Но только не этот старческий танец, иначе еще решишь, что бал — это скучно.

Пенелопа в задумчивости повернулась обратно к своей компании, погодя бросила взгляд на Ландора. Он увлеченно беседовал с представителями главной ветви, но, стоило Кире двинуться с места, как он тут же слегка поворачивал голову в ее сторону. Между ним и Кирой стояло три стражника, которые, благодаря грамотной расстановке, казалось, наблюдают за всем залом, но что-то девушке подсказывало, что минимум двое следят в основном за Кирой, хоть и не так рьяно, как Ландор. Внутри полыхнуло странное чувство. Оно было не столько сильным, сколько настойчивым, зудящим, и Пенелопа решила поддаться ему.

— А вы были на самом первом зимнем балу этого года? — громко поинтересовалась она у компании. — Он проходил в поместье госпожи Ярославы. Мне его посчастливилось посетить вместе с Адрио. Все было организовано на достойном уровне.

Все с энтузиазмом подхватили новую тему разговора, а где-то сзади послышался быстрый стук каблуков. Участвуя в обсуждении, Пенелопа со злорадством ощущала, как в ее виске нагло, злостно сверлят две дырочки, а щеки продолжают теплеть. Девушка уверенно повернула голову и встретилась взглядом с Ландором. Широко улыбнувшись ему, она подняла бокал, как в честь приветствия или тоста, и отпила часть. Когда Пенелопа вновь повернулась к компании, то увидела впереди, как Кира с подругой спешат через весь зал, чуть ли не сверкая пятками. Вот они уже выбрали себе кавалеров и поспешили занять места в предстоящем танце.

— Что же вас так обрадовало, госпожа Пенелопа? — поинтересовалась дама в красном платье.

Девушка с неприкрытым недоумением посмотрела на женщину и, помедлив, нашлась с ответом:

— Ничего такого. Просто у меня замечательное настроение.

«Да, точно. У меня просто хорошее настроение», — заключила она и поставила на поднос официанта пустой бокал.

Глава 15.3

Жемчужно-розовая юбка развивалась и блестела, как десятки тысяч звезд, белые каблучки звонко отстукивали в такт заводной мелодии. Держась за руки с Эвикой, партнером по танцу и еще несколькими, Кира кружилась в хороводе. Они задорно сходились к центру, отдалялись, а затем сменялись в калейдоскопе со вторым, внешним хороводом. Несмотря на сложность фигур, большое количество поворотом и смен партнеров, Кира отплясывала, как в последний раз, думая исключительно о драгоценном миге танца, который может в любой момент закончиться. Придерживая юбку одной рукой, Кира с партнером в бирюзовом камзоле, хохоча, пробежали через туннель из поднятых рук других танцующих и заняли свое место в самом начале. Следом пробежала Эвика с партнером в красном камзоле и встала впереди. Затем туннель разомкнулся, девушки, кружась, приблизились к парням, и последовал финальный танец-дуэт.

Когда танец закончился, зрители с восторгом зааплодировали. Тяжело дыша, Кира смеялась и тоже аплодировала. Эмоциональный подъем опьянял. Все казалось настолько невероятным, будто она все придумала, стоя в конце зала и наблюдая за другими, но сильная физическая усталость крепко свидетельствовала об обратном, и из-за этого хотелось от счастья хохотать и дарить радостную улыбку остальным.

Эйфория несколько угасла, когда девушка столкнулась взглядом с Ландором, стоящим у колонны в компании гостей. Предстоял серьезный разговор, и убегать от него, как ребенок, она не намеревалась.

— Эвика, — тронула она предплечье подруги, — я пойду.

— Уже? А… — она поджала губу и чуть втянула голову. — Удачи.

— Спасибо, — и, попрощавшись с парнями, Кира ушла.

Чем ближе она подходила, тем неувереннее становилась. Подметая взглядом пол, Кира прошла последние несколько шагов и, подняв голову, виновато улыбнулась со сжатыми губами. Женщина и двое мужчин, с которыми он беседовал, к тому времени ушли.

— Я тут.

— Вижу, — последовал ответ, и Кире показалось, что кто-то впустил в зал морозный ветер.

Кира впервые видела такое выражение лица у Ландора. Он раньше никогда не молчал со сцепленным ртом, будто пытаясь подавить в себе слова. И при этом его код айпейрона каким-то образом продолжал оставаться нейтрально-дружелюбным. По крайней мере, с таким уровнем навыков, которого девушка достигла, он читался именно так.

— Если я буду весь бал находиться рядом, разве это не будет выглядеть подозрительно? — произнесла она тихо. — В военной академии мы изучали искусство конспирации, и там…

— Да мне плевать, что там, — порывисто перебил ее Ландор. — Для послушников из храма и монахов нормально не танцевать. Им не запрещено, но не рекомендуется.

Слова Ландора выбили воздух из груди.

«Послушников?..» — переспросила она, и неизвестно почему появилось чувство, будто ее приравняли к чужаку.

— …но как же отец Даниил?

— Не нужно было тебя брать, — не слушал он ее. — После тоста отправляйся к себе. И не вздумай менять курс.

Выросшая без родителей, Кира была рада найти человека, который будет о ней заботиться как о члене семьи. Но раньше она понятия не имела, что это может быть так… обременительно.

— А зачем ждать тост? — огрызнулась она и направилась прочь из зала.

Кира всю дорогу до комнаты молчала. У порога, не поворачиваясь к стражникам, она произнесла:

— Никого не впускать, даже Ландора, — захлопнула дверь и задвинула засов.

*** *** ***

Ландор следил, как Кира обходит гостей у стены, когда к нему подошла прабабушка Ладимира в серебряном платье с вышивкой, вобравшей в себя элементы северного и огненного стилей.

— Ты чересчур опекаешь Киру, — недовольно заметила она.

Ландор поморщился.

— Может быть, — дипломатично ответил он.

— Зачем ты это делаешь? Хочешь, чтобы все узнали, что она твое слабое место?

— Я не могу по-другому, — после паузы прочеканил он и повернул голову к залу. — К тому же поводы для ухода бывают разные, — заметил Ландор.

Ладимира промолчала.

Мимо них прошел слуга с закусками и остановился рядом с отцом Даниилом. Тот, смеясь, взял себе один, откусил и порекомендовал остальным попробовать. Пенелопа и ее подруга тоже себе взяли. Но тут внимание Ладимиры привлекли к себе другие гости, и ее взгляд потемнел. Холодно-спокойный айпейрон будто закристаллизировался и начал «колоться». Ландор перемену сразу почувствовал. Ему стало любопытно, что стало причиной, и проследил за взглядом прабабушки. В той стороне стояло множество гостей, разбившихся на группки, среди которых были: Бандил, его двоюродная сестра под руку с мужем, Всеволод, Властемира с Бейроном и очень высоким крупным мужчиной, Гордей и Лилия с сыном и господа из Стрельницка. Причина перемены настроения перестала быть тайной. По крайней мере, у Ландора появились определенные догадки.

Бал продолжался. Танцы сменяли друг друга, раздавался звон бокалов и смех. После одиннадцати часов ночи наступила та часть программы, которую многие с нетерпением ждали: бальная музыка начала смолкать, передавая полномочия дирижера вечера игральному столу. Слуги внесли дополнительную мебель, застучали игральные фигуры, зашуршали фишки. За играми наблюдали дамы, сидящие на стульях, и джентльмены, стоящие рядом, однако больше всего гостей столпилось у широкого прямоугольного стола с углублениями, к которому подошел и сам Хранитель.

— Давненько я не играл в гравт[1], — произнес господин Гордей, присаживаясь на стул рядом с господином Луаром.

— Не могу представить вечер выходных без гравта и достойной компании, — заметил его сосед.

— Присоединишься? — спросил господин Гордей у жены, которая тем временем обходила стол.

— Пожалуй, да.

— Госпожа Лилия, вы тоже осчастливите нас своей игрой? — восхитилась госпожа Светлана, устраиваясь напротив Луара вместе с подругой, госпожой Роксаной.

— Почему бы не сыграть? — госпожа Лилия кокетливо пожала плечиками.

— Не хотите сесть рядом с мужем? — поинтересовалась госпожа Роксана.

— Нет, я не хочу, чтобы мы друг на друга ходили.

Гости, в особенности ее муж, заулыбались.

Еще одно свободное место игрока занял господин Афанасий, а прямо за ним для поддержки села его супруга. После щелчка пальцев к бывшему советнику подошел официант и передал напитки.

— Гравт?! — пронзительно прозвучал женский голос где-то за спинами наблюдателей. — Как же я обожаю играть в гравт! Бейрон, дорогой, принеси мне напиток, будь добр.

Толпа расступилась, и показалась госпожа Властемира. Она с лучезарной улыбкой заняла первый попавшийся стул, но затем подскочила и со словами «Нет, я хочу сесть здесь!» пересела. К последнему свободному стулу подошел господин Николай, градоначальник Стрельницка, и начал отодвигать его за спинку, как Властемира, заметив брата, воскликнула:

— Всеволод! Почему же ты не подходишь? Ах! Господин Николай, уступите место моему брату. Я вас молю! — и подалась вперед к нему.

— Сестра, не нужно.

— Если вы настаиваете, — произнес Николая голосом, подобным грому, — то прошу, — он отступил.

Всеволод кивнул градоначальнику, одновременно благодаря и прося прощения, и направился к столу.

— Но кто же хочет занять место судьи? — спохватилась Властемира и начала оглядываться в поисках кандидата, театрально сложив ручки на столе.

— Судьей буду я, — заявил Ландор и величественно сел на стул во главе стола. — Раньше я всегда был обычным игроком, пора попробовать что-нибудь новенькое.

Господин Афанасий склонил голову в знак согласия. Налет почтительности на этом жесте растворился так же быстро, как появился.

— Ваше Светлейшество, вы будете прекрасным судьей! — заверила госпожа Светлана.

— Самый справедливый судья! — донеслось из толпы.

— Это будет величайшая игра! — восхитилась Властемира.

Госпожа Роксана хмыкнула и бросила взгляд на господина Луара, который сидел, откинувшись на спинку стула и небрежно подперев подбородок рукой, и осматривал своих противников.

Слуга поставил перед Ландором ларец с резным орнаментом, тот открыл его, достал несколько стопок тонких дощечек размером пять на восемь сантиметров. Несмотря на толщину, требовалась сноровка, чтобы тасовать такие дощечки. Ландор с этим хорошо справлялся, хотя не обладал навыками профессионального судьи гравта. Пока он тасовал, число наблюдателей пополнилось.

Пенелопа вместе с отцом Даниилом приблизилась к толпе с противоположной от Ландора стороны — ведь за спиной судьи стоять воспрещалось. Девушка прекрасно помнила, чем закончилось его летнее взаимодействие с гостями, и уголки ее губ нервно дрогнули. Она начала быстро прогонять в голове события прошлого дня, однако не смогла вспомнить никаких странных отсутствий Ландора или подозрительной активности стражников, не считая Фельда. Увы, эти факты уверенности не прибавили.

— Как вы думаете, он?..

Отец Даниил отрицательно покачал головой.

— Маловероятно. Его айпейрон не взбудоражен, — так же шепотом произнес он, склонив к ней голову.

Пенелопа промолчала.

Тем временем Хранитель раздал каждому игроку по восемь дощечек, украшенные орнаментом в анималистических и растительных мотивах, и по пять фишек с выгравированным цветком игникуса. С помощью игральных костей разыграли, кто будет ходить первым, и игра началась.

Госпожа Роксана выбрала три дощечки и самодовольно разложила их перед господином Луаром, тем самым задав направление, в котором будут ходить. Господин Луар окинул взглядом комбинацию и надменно поднял бровь. Только после этого он отклеился от спинки стула, на которую опирался, и лениво поднял свои дощечки.

— Госпожа Роксана, вы задали уровень, — прокомментировала госпожа Лилия.

Господин Луар забрал комбинацию, еще больше подняв даме настроение.

— Госпожа Роксана, выбирайте, — произнес судья, проводя рукой над разложенными дощечками. Женщина ответила, он собрал дощечки, мельком взглянул на них, и между бровями пролегла складка разочарования: — Вы уверены?

— М-м… — неуверенно протянула женщина и закусила губу. Она посмотрела на игроков напротив и, столкнувшись с насмешкой господина Луара, с высокомерной твердостью ответила: — Да. Уверена.

— Ваше право, — повел головой Ландор и передал ей дощечки.

Увиденное лишь частично ее удовлетворило — одна из дощечек была самой слабой из коллекции, или масти.

Настал ход господина Гордея. Он собрал комбинацию из двух элементов и разложил ее рядом с господином Всеволодом, тот без проблем отбился, и они оба получили от Ландора недостающие дощечки, перед этим поторговавшись с ним. Одному из них не повезло — Ландору удалось заставить его поменять сильную дощечку на ту, что порядком слабее. Но об этом знал только Ландор, а он делал вид, что совершил благородный поступок.

Комбинация господина Всеволода вызвала у госпожи Властемиры бурную реакцию: как только она не сокрушалась о его нелюбви к родной сестре, но, в конце концов, побила ход, не потратив ни одной фишки, хотя не раз подчеркивала такую необходимость. В этот раз господин Всеволод решил не торговаться с Ландором и просто взял дощечки, которые сразу выбрал, а вот его сестра устроила целое шоу. Когда она все же изволила походить на господина Афанасия, а он смог отбиться с помощью фишки, Ландор заметил:

— Скоро закончится круг, а никто до сих пор не подкидывал. Не порядок.

— Первый круг для разогрева, — лукаво произнес господин Гордей, и игроки поддержали, хитро поглядывая на его жену, на которую как раз должен был ходить господин Афанасий.

Однако госпоже Лилии это не помогло, и она сразу забрала сильную комбинацию, решив не тратить фишки. Господин Афанасий без разглагольствований взял дощечки у судьи и отпил из своего бокала. Госпожа Роксана с легкостью побила дощечки подруги, добрала у судьи недостающие, и настала очередь господина Луара. Только он побил комбинацию госпожи Роксаны, как тут же ему подкинула госпожа Светлана. Стоило ему найти и для этого дощечки, как прилетела еще одна комбинация от госпожи Роксаны. Когда господин Луар отбился, женщины не смогли сдержать неудовлетворение.

— Вы прекрасный игрок, — ядовито заметила госпожа Роксана.

— Благодарю за комплимент, — мужчина приклонил голову, не скрывая смешинки в глазах.

Все молча, с нескрываемым лукавым интересом наблюдали за баталией, и лишь господин Всеволод облачил комментарий в словесную форму:

— Игра становится все интереснее.

Женщины получили недостающие дощечки, причем одной из них достался экземпляр денежной масти, и Ландор передал ей фишку. После небольшого диалога господин Луар получил свои дощечки и, изучив их, походил на господина Гордея. Тот отбился с помощью фишки, но комбинация, которую следом подкинул господин Всеволод, оказалась неподъемной.

— Эх!.. — мужчина потянулся за дощечками, чтобы забрать. Фишка же, если ушла к судье, то не возвращается.

Господин Всеволод походил на сестру легкой комбинацией, та без проблем ее отбила, не забыв при этом вставить свой обширный комментарий. А вот господину Афанасию пришлось несладко, поскольку его начали «топить» сразу трое игроков — госпожа Властемира, ее брат и господин Гордей, — но все же он смог отбиться. Госпоже Лилии повезло еще меньше: против нее выступили четверо — господин Афанасий, госпожа Властемира, госпожа Светлана и ее подруга. Она дождалась, когда все возможные комбинации окажутся перед ней, и молча все забрала.

Наблюдатели с интересом обсуждали баталии между собой, и лишь один из них прохаживался вдоль стола в молчаливой задумчивости.

Госпожа Роксана с легкостью побила комбинацию подруги и потянулась убрать дощечки в «колодец», как напротив нее появилась комбинация господина Луара, которая вынудила ее потерять две фишки. После беседы с судьей мужчину вновь начали «заваливать».

— Вы меня глубоко цените, — заметил господин Луар, обдумывая, чем ходить, и посматривая на их дощечки, которые могут быть использованы в комбинации на порядок сильнее.

Он составил комбинацию, использовал фишку для усиления и вскинул на соперниц насмешливый взгляд, но тут донеслось:

— Позвольте помочь, — произнес господин Афанасий и доложил две свои дощечки.

Господин Луар бросил взгляд на господина Афанасия, затем обвел им комбинацию и молча забрал ее себе. Женщины возликовали. Их радостный щебет подхватили игроки и наблюдатели.

Ландор задумчиво дотронулся кистью до подбородка, перевел взгляд на служанку и приказал ей принести чай. Мужчина раньше часто играл в гравт — в Дельфиниуме для этого собирались целыми компаниями, — однако тогда он и подумать не мог, что с судейского места игра раскроется с совершенно другой стороны. Забота, чем походить и как выиграть, и словесная баталия с судьей, которая могла, как помочь, так и навредить, занимали почти все его внимание, когда поистине любопытные вещи, находящиеся под носом, оставались незамеченными. Господина Луара, госпожу Светлану и госпожу Роксану объединяло то, что они терпеть не могли господина Артема. Однако в гравте обе дамы делали все возможное, чтобы «потопить» господина Луара, бездумно разбрасываясь сильными дощечками и собирая какие-никакие комбинации.

«В чем причина? — задался вопросом Ландор, отпивая горячего свежезаваренного чая.

Вскоре список загадок пополнился еще на одну: почему против госпожи Лилии выступают господин Всеволод, его сестра и иногда господин Афанасий? Ландор не знал причину. Пока не знал. Дела обстояли любопытно и с господином Афанасием. Господин Луар ни разу ему не подкинул, а господин Всеволод и госпожа Властемира после второго хода более не пытались его «потопить», чего нельзя было сказать о супругах.

«Однако их действия имеют простое объяснение — господин Афанасий ходит на госпожу Лилию», — мыслил Ландор, внимательно наблюдая за игроками.

Количество дощечек у судьи уменьшилось примерно на треть, а наблюдателей становилось все больше, что не могли не заметить игроки.

— Ваше Светлейшество, дамы и господа, — обратился к другим игрокам господин Луар, подкидывая госпоже Властемире комбинацию дощечек, — как насчет того чтобы разнообразить наш досуг беседой? Тишина не совместима с гравтом. К тому же глупо сидеть и молчать, когда вокруг нас столько зрителей.

Некоторые наблюдатели выразили слова поддержки.

— Если наша игра пользуется такой популярностью, — произнесла госпожа Лилия несколько насмешливым тоном, — действительно, следует позаботиться о зрителях.

— Поддерживаю! — воскликнула госпожа Властемира. — Господин Луар, я вас поддерживаю во всем, кроме вашей вопиющей склонности мне подкидывать! Скажите, почему вы меня так не любите? — она обиженно подняла фишку.

Господин Луар усмехнулся.

— Сестра, это же игра, — вмешался господин Всеволод и обратился ко всем: — Но что же именно мы будем обсуждать? Я вынужден признаться, теряюсь в догадках, какая тема заинтересует большинство из нас.

Этот вопрос был направлен и к игрокам, и к зрителям. Дедушка Эвики поднял глаза к последним, и послышались варианты.

— Как насчет того чтобы не забывать об игре, — вмешался Ландор с улыбкой, и все внимание переключилось на него. — Господин Луар, комбинация «Хвост павлина» начинается с девятки, а у вас лежит шестерка.

— Ка-ак?! — ахнула госпожа Властемира и перевела ошарашенный взгляд на господина Луара.

Он натянуто улыбнулся и произнес:

— Пардон. Не заметил.

И на него обрушилась лавина возмущения пострадавшей женщины. Кто-то из наблюдателей выразил негодование из-за жульничества, а кто-то, наоборот, раздосадовано фыркнул.

Ландор обвел взглядом игроков и отметил, что как минимум господин Афанасий и госпожа Лилия знали о подмене и молчали.

— Вы меня точно не любите! — вынесла вердикт госпожа Властемира и обратила свое внимание на господина Афанасия. — Стерегитесь! Я разгневана и хожу на вас!

— Как изволите, — ей ответили спокойным тоном.

Тем временем Пенелопа продолжала наблюдать за игрой и, услышав очередную реплику госпожи Властемиры, не смогла сдержать усмешку. Отца Даниила как человека деятельного вскоре после начала игры проняла скука, и он перешел к другому столу, чтобы поиграть самому, а Виктория с мужем уже поднялись к себе. Девушка стояла одна у колонны, обвитой гирляндой. Ноги уже ныли, но садиться и терять отличный угол обзора она не хотела. Слуга подошел к ней, и она поставила на поднос пустой бокал.

— Не знал, что встречу вас у этого стола, дорогая моя Пенелопа, — послышался за спиной голос Ивана Прокофьевича, и девушка обернулась. — С каких пор вы интересуетесь гравтом?

На мужчине был зеленый камзол, отдававший синевой, с темной вышивкой. Лента с тем же орнаментом скрепляла волосы в аккуратный узел.

— Я интересуюсь не гравтом, — возразила Пенелопа и повернула голову к Ландору.

Иван Прокофьевич встал рядом и посмотрел в ту же сторону, что и девушка.

— Забавная вещь — наше восприятие, — прервал он молчание. — Нейтральные и счастливые моменты забываются с непередаваемой легкостью, но зато как сложно и порою невозможно бывает вычеркнуть из памяти то, что отравляет душу.

— Любопытное наблюдение, — задумчиво отозвалась Пенелопа.

— Не только мое, — глаза Ивана Прокофьевича лукаво блеснули, а улыбка его оказалась настолько заразительной, что передалась и девушке. — Один философ провел сопоставительный анализ культуры нашей страны и Северного королевства и отметил, что у нас, например, не принято много говорить о хорошем. Хорошая погода, хорошее событие и т.п. — норма, которую мы ожидаем по умолчанию. А вот то, что отклоняется от нормы, всегда вызывает бурную реакцию. Что больше запомнится и что будет больше обсуждаться: ресторан, в котором блюда и атмосфера такая, какая полагается, или ресторан, в котором заметно пренебрегли санитарными нормами?

Пенелопа нахмурилась.

— К сожалению, второе, — ответила она после раздумий.

— Так работает наше восприятие, — согласился Иван Прокофьевич. — И память.

Поразмыслив, Пенелопа опять посмотрела на Ландора и произнесла:

— Кажется, я поняла, что вы хотели сказать, — ее лицо осветила улыбка облегчения.

Наблюдатели впереди шепотом переговаривались, слева к группке подошел слуга с напитками, и его поднос быстро опустел.

— В этой игре, — после паузы начал Иван Прокофьевич, — больше всего мне нравится то, что есть возможность кооперироваться.

— Да, я вижу, как госпожа Светлана и госпожа Роксана объединились против господина Луара.

— Только лишь это? — хитро уточнил Иван Прокофьевич, повернув к ней голову. — Посмотрите на господина Афанасия. Помните, как он подкинул господину Луару, когда на него ходили эти дамы?

— Да.

— Как вы думаете, кому он тогда помог?

Пенелопа бросила на Ивана Прокофьевича озадачено-удивленный взгляд, а тот загадочно улыбнулся и кивнул на игроков. В этот момент господин Луар подбросил госпоже Светлане дощечку, тем самым усилив комбинацию госпожи Лилии. Женщина побила ее, и он самодовольно, медленно выложил напротив нее еще одну комбинацию, наполовину состоящую из дощечек, которые ранее получил от дам.

— «Двухголовая змея», — объявил он название ошарашенной госпоже Светлане. — Приятно было с вами сыграть.

— Как?.. — выпалила она, и ее лицо исказилось гневом. Женщина раздосадовано цокнула языком, рассматривая свои дощечки, и метнула в господина Луара убийственный взгляд. Ее подруга яростно сжала в руке две дощечки, но промолчала.

— Первый пошел, — донеслось из толпы наблюдателей.

— Ах, как вы грубы! — выступила некая дама в ее защиту.

Госпожа Светлана пренебрежительно отдала господину Луару свои фишки и встала из-за стола.

— Не расстраивайтесь, дорогая! — подбадривала ее госпожа Властемира. — Я за вас отомщу!

— Давайте воздержимся от личных обид. Это всего лишь игра, — произнес судья примирительным тоном, и с ним согласились. — Госпожа Лилия, мы вас прервали. Вы нам рассказывали о… — и Ландор вернул былую тему беседы.

Пенелопа задумчиво наблюдала за игроками, как вдруг услышала слова Ивана Прокофьевича:

— Нужно внимательно относиться к тем, кто предлагает помощь.

— Вы правы, — кивнула Пенелопа, криво усмехнувшись.

Тем временем господин Всеволод пытался отбиться от атаки господина Гордея, господина Луара и госпожи Лилии. В конце концов, у него это получилось, но не без помощи фишек. Он походил на сестру, и господин Афанасий тут же подкинул сильную комбинацию, тем самым заставив ее все забрать и потерять две фишки. У недовольства госпожи Властемиры не было предела. В том же круге господин Луар и госпожа Лилия выбили из игры госпожу Роксану и поделили фишки между собой, а в следующем опять досталось господину Всеволоду и госпоже Властемире.

— «Тройной удар», — непринужденным тоном объявил господин Афанасий, на секунду вцепившись взглядом в глаза брата и сестры, и получил от судьи две фишки.

— Вы слишком много на себя берете, — пробурчала госпожа Властемира, глядя на несколько самодовольное лицо бывшего советника, и обиженно надула губки.

Словесного ответа не последовало, а вот взгляд пожилого мужчины сказал многое. Жена, сидящая за ним, так же молчала, но ее рот искривился в высокомерной улыбке.

— Должен признаться, — произнес господин Всеволод с лукавой улыбкой, — давно я не получал такого удовольствия от игры, — и поднял бокал за господина Афанасия.

«Негласная кооперация, — думала Пенелопа, приложив руку к подбородку, — не единственное, что показывает эта игра. То, как человек действует по жизни, его тактика, проявляется в манере ведения игры. Кто-то действует импульсивно, не заботясь о будущем, а кто-то терпеливо выжидает благоприятный момент, — она перевела взгляд на Ландора, который цепко следил за каждым игроком, будто хотел уловить каждый жест, мельчайшее изменение мимики. — Вполне вероятно, Ландор придерживается того же мнения».

— Не просто так он решил побыть судьей, — последнее предложение она произнесла вслух.

Лицо Ивана Прокофьевича озарила улыбка, в которой читалось и одобрение, и лукавство, и что-то еще.

— Случайность — редкий зверь.

«А ему это идет, — мысленно отметила она и перевела взгляд на двух игроков. — Господин Луар, которого дважды вызывали на допрос по делу господина Артема, и господин Афанасий, бывший советник Вадика, а еще господин Гордей, сын другого бывшего советника… Они заодно или у них ситуативно общий противник?»

Дорогие друзья! Планировала выложить проду на Новый год (хоть не на наш, так на китайский), но несколько затыков в описании гравта, которые по итогу заняли обширный кусок главы, спутали все карты. Совсем скоро эта коварнейшая глава, мучащая меня столько времени, будет наконец-то закончена! Четвертую часть допишу на днях, так что с превеликим удовольствием объявляю о возвращении старого графика - проды по субботам. Ю-хуууу!

Также поздравляю вас с прошедшими праздниками! Сейчас неспокойная пора, навалилась куча проблем, но знайте, что рано или поздно все решится или вы все решите. Главное, работать и не сдаваться. Поэтому я вам желаю оптимизма, упорства и всяких вкусняшек:) Нужно же себя поощрять и подпитывать боевой дух:)

[1] Гравт — это вариация подкидного «Дурака», в которой нужно ходить комбинациями. Количество игроков от двух до восьми; если игроков больше трех, то должен присутствовать судья. Каждому игроку раздается по восемь дощечек и пять фишек. Дощечки делятся на пять категорий («мастей»), одна из которых в гравте называется «денежная». Из дощечек выкладываются комбинации, которыми можно ходить или отбивать ход другого игрока (все зависит от «веса» комбинации). Комбинации могут создаваться коллективно. Если «защитная» комбинация слаба, то можно или сделать выкуп с помощью фишек (количество фишек зависит от ситуации), или забрать себе дощечки, которыми ходил игрок (одними фишками отбиваться нельзя). После каждого хода игроки, у которых менее восьми дощечек, берут у судьи недостающие. Ход можно пропустить за фишку, если не получается создать комбинацию (второй раз пропускает — платит две фишки). Выиграет тот, у кого будет больше всего фишек. Комбинации имеют ограничения по количеству, под конец игры их число зависит от того, сколько дощечек осталось у другого игрока. Судья выполняет функцию организатора, но также может вести «торги», помогать игрокам (получить сильную дощечку) или, наоборот, мешать им. Денежная категория дощечек редкая, но если такая попадется, то ее можно обменять на фишку. Фишки на настоящие деньги/драгоценности не обмениваются. Также есть несколько специальных дощечек для дуэлей. Если такая попадается, то игрок самостоятельно выбирает соперника для игровой дуэли. Дуэлянты делают ставки (фишками). Выигрывает тот, у кого комбинация сильнее.

Глава 15.4

Из задумчивости Пенелопу вывели аплодисменты и всплеск восторгов со стороны стола.

— Господин Афанасий, вам сегодня везет, — произнес Ландор, демонстрируя всем дощечку со скрещенными мечами. — Кого вы вызовете на дуэль?

— Господин Всеволод? — обратился к нему пожилой мужчина без лишних колебаний.

— Сочту за честь, — с дежурной улыбкой согласился он.

— Брат, я буду болеть за тебя всей душой! — с жаром заверила госпожа Властемира, театрально вздернула подбородок и сложила руки перед собой, демонстрируя, в чей она команде.

Господин Афанасий, не поддавшись на провокации Ландора, выбрал последнюю недостающую дощечку и ознакомился с ней.

— Кто же будет секундантом? — поинтересовался судья, переставляя фишки в банке. От неловкого движения одна из фишек подпрыгнула на ребро и покатилась.

— Позвольте вам помочь, — господин Гордей, дотянувшись, поймал фишку. — Если не возражаете, — он обратился к господам, — я буду секундантом, — и передал фишку судье через господина Луара, которому эта идея не пришлась по душе.

Ландор вопросительно посмотрел на дуэлянтов и, не видя возражения, согласился на предложение.

— Ставка? — спросил он.

— Три фишки, — ответил бывший советник и подвинул к центру стола половину накопленных фишек. Господину Всеволоду же пришлось использовать весь запас.

— Никогда не понимала, в чем заключается роль секунданта, — призналась Пенелопа, обращаясь к Ивану Прокофьевичу. — По сути, он обычный наблюдатель, — и повернула к нему голову.

Внимание мужчины, однако, было всецело приковано к игре. Или он смотрел на наблюдателей? Пенелопа не смогла точно определить.

— Он посредник, — прозвучал несколько запоздалый ответ. Иван Прокофьевич повернул к ней голову и усмехнулся: — Не могу припомнить, когда мы в последний раз так общались, напрямую, без посредника.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожено-растерянно уточнила Пенелопа.

Иван Прокофьевич весело рассмеялся, но понять, шутка это была или нечто большее, помешали слова незнакомого мужчины из толпы. Они прозвучали тихо-тихо, но сработали как красная тряпка на быка, щипцами притащив к себе все внимание девушки.

— … Адрио? Угу. Многое удалось бы предотвратить, если бы он тогда не пошел по ложному следу.

— Может, и в этом раз случай поможет, — ответил мужчине женский шепот.

Пенелопа была готова все рвать и метать. Воинственно нахмурившись, она обернулась в поисках тех смертников. На языке уже вертелась парочка завуалировано «ласковых», а голова настроилась на запоминание лиц и всей необходимой для розыска информации, как вдруг на ее предплечье мягко легла рука.

— Разве вам не интересно, каков будет исход игры? — поинтересовался Иван Прокофьевич, смотря Пенелопе прямо в глаза. С его лица пропало прежнее лукавство, и на замену пришло новое выражение. Мужчина будто и хотел помочь, и выжидал, какая же будет реакция.

Под таким взглядом не хотелось совершить оплошность, и именно «оплошностью» теперь Пенелопа видела свою недавнюю реакцию. Выдохнув раздражение, девушка вернулась к наблюдению за игрой. И только когда она расслабилась, Иван Прокофьевич убрал руку.

— Вы приняли верное решение, — послышался голос Ландора. Он передал господину Всеволоду дощечки, и госпожа Лилия приготовилась отбиваться.

— Чем закончилась дуэль? — осведомилась Пенелопа непринужденно.

— Ничья.

Игра началась уже довольно давно, и судья объявил перерыв. Слуги принесли закуски и напитки, и в столе для гравта выдвинули специальные панели для посуды. Круг наблюдателей поредел: одни ушли к фуршету, другие — в зону отдыха, а третьи направились к соседним игровым столам, — однако большая часть зрителей все же осталась, найдя себе на время иной вид развлечения. Пенелопа и Иван Прокофьевич заняли два освободившихся стула. Угол обзора был хуже, но зато с лишком компенсировался комфортными условиями. Пенелопа с тягучим удовольствием перенесла вес с ног и обвела окружающих довольным взглядом. Еще двум наблюдателям слуги принесли стулья, и со стороны стола донесся смех господина Всеволода.

— Это мне напомнило одну историю, которая произошла в Северном королевстве, — произнес он, отставляя чашку с чаем. — Из-за землетрясения сошли лавины и уничтожили деревни и фермы, множество людей осталось без крова. Выжившие крестьяне вместе со старостами и двумя феодалами направили королю Йовану прошение о помощи. В ответ король отправил гуманитарный груз. Позже выяснилось, что не было ни землетрясения, ни лавин, и на том месте находится лишь одна деревня. Весь гуманитарный груз феодалы распродали своим же крестьянам и горожанам. Не по минимальной цене, — уточнил после паузы.

— Превосходно, — саркастично прокомментировала госпожа Лилия.

Госпожа Властемира под впечатлением прикрыла рот рукой.

Со стороны зрителей послышались речи, полные негодования. Они решительно поинтересовались, получили ли эти худшие из людей наказание.

— Получили. Феодалы и все те, кто им помогал. Однако… — господин Всеволод сделал паузу, — через время выяснились еще одни любопытные подробности. Феодалы не могли это осуществить без покровительства более высокопоставленных особ. В конце концов, — он обводил взглядом игроков, — скрытый конец клубка привел к ближнему кругу самого короля, — и задержался на господине Афанасии. — К сожалению, я смутно помню, кем они были, — со смущенной улыбкой произнес он, обращаясь ко всем.

Господин Афанасий оторвал взгляд от господина Всеволода и медленно отпил из своего бокала, не слушая эмоциональные комментарии наблюдателей.

Господин Луар перевел взгляд с бывшего советника на господина Всеволода и обратно, вскинул брови, будто совершил некое открытие, и рывком отклеился от спинки стула.

— Известно, каким образом раскрылась причастность этих покровителей? — поинтересовался он.

— Преданные королю феодалы обнаружили свидетеля и добились повторного допроса тех, кого не казнили, а дальше началось повторное расследование.

Уголок рта господина Афанасия дрогнул в кривой улыбке.

— Простые феодалы против близкого круга короля? — с нескрываемым скептицизмом уточнил он, пристально глядя в глаза господина Всеволода.

— Хороший вопрос, — в ответ усмехнулся мужчина. — Я вам описал общую картину.

— В создании спектакля участвует множество людей, но нам известны лишь имена актеров, — философски изрек господин Гордей.

— Метко подмечено, — с улыбкой согласился господин Всеволод и встретился с ним глазами.

— Благодарю, — господин Гордей ответил той же улыбкой, но более напряженной.

Госпожа Лилия приосанилась, следя за двоюродным дядей, и спросила у него тоном, несколько отдававшим вьюгой — холодной и от снега острой:

— Господин Всеволод, чем же закончилась эта история? Как поступил король?

— Король, моя дорогая племянница, навел порядок в ближнем круге. А сама история не закончена. Всегда будут те, кто будет ставить себя выше короля. И всегда будут те, — он встретился взглядом с госпожой Ладимирой, сидящей на стуле у фуршетного стола в окружении представителей главной ветви, — кто будет его поддерживать, — он, улыбаясь, слегка наклонил голову.

Госпожа Ладимира посмотрела на него с мягкой укоризной и тепло полуулыбнулась. В следующее мгновение все ее внимание направилось на собеседников.

Госпожа Лилия оборачиваться не стала. Понять, о ком шла речь, ей не составило труда. К тому же айпейрон бабушки она прекрасно чувствовала.

— Королю Йовану не о чем беспокоиться с такой поддержкой, — подытожила она ровным тоном, нанизала на вилку оставшийся кусочек канапе с бужениной и положила его в рот.

Вдруг господин Луар громко усмехнулся и покачал головой. Все внимание вмиг переключилось на него.

— Что вас позабавило, господин Луар? — ядовито спросила госпожа Светлана. Она вместе с подругой и двумя джентльменами сидела на месте зрителей, но всем своим видом демонстрировала, что игра для нее не кончилась.

— Мне вспомнилась одна история. Она произошла на нынешней территории клана Растений, — рассказывал мужчина всем и никому конкретно. — А может, и нет. Но это не суть важно, — морщась, как от чего-то незначительного, отмахнулся он. — Дело в том, что священнослужители были негласно разделены на две фракции. Одна фракция поддерживала Епископа, а другая — оппозиционная. Несмотря на поддержку и старания своей фракции, Епископ не смог удержать за собой место и вынужденно ушел в отставку. Так что даже самая крепкая поддержка может не справиться, — обратился он к госпоже Лилии несколько досадливым тоном и после паузы добавил: — Особенно если среди нее есть те, кто лишь играет в верность, — он посмотрел на господина Всеволода, затем перевел взгляд на Хранителя. — Тогда Епископ проиграл из-за этого, — объяснил он всем.

Господин Всеволод задумчиво покачал головой, мол, огорчен этим фактом.

— Господин Луар, — прозвучал резкий голос госпожи Роксаны; казалось, что имя она не произнесла, а выплюнула, — почему же вы не уточняете, каким был этот Епископ? Жаловали ли его? Если он был беспринципным самодуром, то разве монах не поступил правильно? Вы даже имени его не назвали, — она с вызовом вздернула подбородок.

— С удовольствием уточняю, что я говорю о Епископе Пране, а он, как вам должно быть известно, не обладал вышеперечисленными качествами, — с дежурной улыбкой ответил он, снисходительно глядя на женщину.

Госпожа Роксана понятия не имела, кто это. Однако румянец смущения из-за недостатка знаний не умалил ее высокомерие.

— Теперь картина более ясная.

— Что может быть ужаснее, чем получить удар в спину? — госпожа Лилия поежилась.

— Будем надеяться, что подобные люди не посмеют приблизиться к тетушке, — вставила слово госпожа Властемира, и некоторые наблюдатели поддержали. — О, нет! Мне до сих пор страшно! —и она повернулась к Бейрону, чтобы взять его за руку. Он тут же оказался рядом.

— Практика показала, что этим людям можно только посочувствовать, — произнес господин Афанасий, когда слуга забирал его посуду.

— Почему вы так считаете? — поинтересовался господин Гордей и сложил на тарелке столовые приборы способом, который означал окончание трапезы.

— Посочувствовать?! — возмущенно вздрогнула госпожа Властемира. — Как можно таким людям сочувствовать?

Глаза господина Афанасия засмеялись, отблескивая презрением.

— Каждый человек, которого предали, будет бездействовать? Господин Луар, — он повернул к нему голову, — вы ведь говорили о Епископе Пране II?

— Да, все верно, — подтвердил мужчина кивком.

— Позвольте мне закончить вашу историю. Монаха-перебежчика отравили люди Епископа Прана. Это было третьим или четвертым покушением, и оно оказалось удачным для них. И врагу не пожелаешь жить, боясь собственной тени. Я ни секунду не сомневаюсь в госпоже Ладимире и господине Ярославе, — назвал он имя ее мужа. — Они заблаговременно выявят предателя, так что, госпожа Властемира, вам не стоит переживать.

— Уф, благодарю! Вы меня успокоили!

— Ваше благоразумие делает вам честь, — господин Всеволод поднял чашку, как при тосте, и отпил.

— Из всего вышесказанного я могу сделать вывод, — говорил господин Гордей с приободряющей улыбкой, — что Волравии нужно искать другое государство в северных широтах для создания союза.

— Именно, — согласился господин Луар. — Таково устройство пищевой цепи: выигрывают сильнейшие.

Когда увлекательная и познавательная во всех отношениях беседа начала стремительно угасать, Ландор отставил пустую чашку на стол и приготовился к решающим кругам гравта.

«Каков будет финал?..»

*** *** ***

Бурливший праздничной атмосферой замок постепенно погружался в сон. Стражники несли службу в пустом коридоре перед дверью Киры, не впуская ни Марию, ни друзей из академий. Тележка с уже остывшим ужином стояла рядом. Ландор обошел ее и поднес руку к двери, чтобы постучать, как Сергей передал пожелание хозяйки покоев:

— Госпожа Кира закрылась и пожелала, чтобы мы никого не впускали, в том числе и вас.

Брови Ландора удивленно дрогнули вверх, но тут же опустились, и между ними углубилась складка. Он все же постучал в дверь.

— Кира, я…

Послышались торопливые шумные шаги, скрипнула дверь в ванную комнату, затем она захлопнулась, и демонстративно громко зашумела вода. Ландор пытался перекричать воду, но вскоре оставил попытки и ушел.

Ландор спускался по лестнице, когда увидел Пенелопу, поднимающуюся наверх. Он молча прошел мимо нее, не имея желания даже спрашивать, куда она направляется, ведь ее покои в другой стороне, как в спину прилетел вопрос.

— Ваше Светлейшество, как проходит повторное расследование смерти моего брата и госпереворота? Как сестра Вадима я имею право знать.

— Ради брата? — съязвил он, повернув к ней лишь голову.

В ответ он получил взгляд, который подействовал, как ледяная ванна, выдохнул и развернулся корпусом.

— Оно закончилось. С них сняли лишь обвинение в убийстве Хранителя, вина за подготовку переворота доказана.

— Ясно, — кивнула Пенелопа, и ее код айпейрона посветлел. — Спасибо, — просто сказала она и начала подниматься.

Ландор же с места не сдвинулся. Он смотрел, как она преодолевает ступеньку за ступенькой, хотел сказать, что вертелось на языке, но одернул себя.

Пенелопа, думая о своем, поднялась еще выше, вышла на пролет и повернула подниматься дальше, как услышала голос Ландора.

— Госпожа Пенелопа!..

Не ожидая ничего подобного, Пенелопа остановилась и удивленно посмотрела на Ландора, чтобы проверить, показалось ей или нет. Но он смотрел ей прямо в глаза.

— Да? — девушка повернулась к нему корпусом.

Ландор перевел взгляд на стену, сжал губы и неуверенно спросил:

— Что для вас значит бал? Не для вас лично, а в общем… для женского пола, — и посмотрел на нее в поисках ответа.

Пенелопе потребовалось время, чтобы вдуматься в такой неожиданный вопрос. Она оперлась о поручни.

— Способ почувствовать себя красивой и желанной. Это приятно и повышает самооценку. Еще это возможность завести знакомства и повеселиться.

Серьезно-задумчивое лицо Ландора ее позабавило. В голове сразу всплыла картинка недавних событий на балу, и она, соскребя в сердце остатки добра, добавила:

— Особенно большое значение бал имеет у подростков. Бал без танцев считается катастрофой. Вспомните себя.

— О чем это вы? — Ландор вскинул на нее недоумевающе-возмущенный взгляд.

Пенелопа с достоинством его выдержала и с легкой полуулыбкой напомнила один момент из прошлого:

— Я помню, как вы репетировали за колонной, как пригласить девочку на танец. Я за все время столько не получила приглашений, сколько папоротник в горшке в тот день.

Наблюдать за густо покрасневшим Ландором она могла вечно, но решила знать меру.

— Если больше вопросов нет, я пойду. Спокойной ночи.

Получив в ответ нечто, похоже звучащее, и «спасибо», Пенелопа улыбнулась, чувствуя внутри разливающееся тепло. Она развернулась и пошла наверх, а Ландор — вниз.

*** *** ***

Кира продолжала сидеть на кровати, подтянув к себе колени. На ней был тот же наряд, только на плечи накинула шерстяной кардиган. Бал давно закончился, все уже спали, но переодеваться и ложиться спать ей не хотелось. Она выровнялась и начала завязать волосы в спиральку, чтобы не мешали, как тишина за дверью показалась ей уж слишком затянутой. Кира прислушалась, направив ухо к двери, но не услышала ни перешептывания, ни шуршания одежды, ни стука обуви о пол, но при этом казалось, что воздух легонько подрагивает.

«Почему так тихо?» — задалась она вопросом и тихо слезла с кровати.

Подойдя на носочках к двери, Кира приложила ухо, но ничего так и не услышала.

«Ушли? Вот и отлично. Наконец-то оставили в покое», — подумала она и, обувшись, открыла засов, а затем и саму дверь.

В коридоре было пусто, но не тихо, как показалось на первый взгляд. В ночном спящем замке с нежностью лепестков переливалась тихая мелодия, манящая нырнуть в ее мягкий поток. Кира обулась и пошла по коридору, сначала качая головой в такт, а затем двигая плечами и ступая. Девушка спустилась по лестнице и завернула на этаж, где располагался зал. Музыка звучала все громче, а в щели приоткрытой двери пробивался подрагивающий лучик приглушенного света.

Кира бесшумно подошла и заглянула. Зал освещало несколько канделябров и бумажных фонариков, и их свет, отражаясь на разноцветных гирляндах, придавал атмосфере некой интимности.

— Заходи, — донесся голос Ландора. — Так и знал, что ты придешь. Даже быстрее, чем рассчитывал.

Кира сглотнула, неуверенно приоткрыла дверь и с порога выглянула. В зале стоял Ландор в том же нарядном костюме, а недалеко от него сидел смотритель замка Гаврила, которого девушка уже давно не видела из-за загруженного графика. Он играл на клавишном инструменте, не обращая ни на кого внимания, полностью погрузившись в музыку.

— Ты же хотела потанцевать, — он улыбнулся и направился прямо к ней. — Вот. Весь бальный зал в твоем полном распоряжении, — развел руками.

— В нашем, — поправила она, чувствуя, как глаза начало щипать.

— В нашем, — повторил Ландор. — Хорошо, что Гаврила умеет играть, иначе не было бы музыки.

Кира усмехнулась от мысли, что с ним ей и без музыки бы отлично танцевалось. Ландор встал напротив нее гордо, как офицер, и протянул руку, приглашая на танец. Хихикнув от бушующих чувств, Кира вложила в его руку свою и сделала шаг навстречу. Вторая его рука легла на спину ниже лопаток, а она положила руку на его плечо. Стоило сделать первый шаг, и танец потек самостоятельно, как будто на уровне инстинктов. Они кружились по всему залу, не заботясь ни о чем, ведь целый зал принадлежал лишь им двоим. Пламя десятков свечей подрагивало в такт, отражаясь на блестящих поверхностях гирлянд, а две сплетенные тени вторили каждому движению пары и напоминали единое целое.

Завороженная теплом серых глаз Кира кружилась, держа Ландора за руку. Остановившись спиной к нему и ощутив руку на своей талии, девушка продолжила следовать за партнером, плывя по течению мелодии, пробирающей до души. Среди трогательно поблескивающей глади сознания, словно красный бумажный фонарик, вспыхнула мысль: а вдруг слова Эвики о Ландоре не совсем лишены смысла?

Описывала танец под песню Loving Caliber Feat. Mia Niles «I wish you were mine».

Танец Киры с Эвикой и другими описывала под танцевальную мелодию из мультфильма «Рапунцель».

Глава 16

Ландор ступил на утрамбованный снег и, не отходя от кареты, осмотрелся. Место, в котором ему предстояло провести следующие несколько дней, как будто сошло со страниц сказки: крупная деревянная изба с высоким крытым крыльцом, украшенным ажурной, зооморфной резьбой, и коником на крыше. По бокам стояли еще избы, но поменьше, и рядом находился крытый колодец, к которому вела аккуратная дорожка из расчищенного снега. Красные окна изб со ставнями и белыми вышитыми занавесками смотрели прямо на солнце и расстилающееся под ним заледенелое озеро, за которым виднелся лес и вершины гор. Вдруг со стороны озера раздался странный свист, не похожий на полет стрелы или копья. Ландор настороженно посмотрел на ледяную поверхность и вчитался в айпейроновое поле, а стражники заняли свое позиции.

— Ваше Светлейшество! — к нему подошел управляющий и поклонился вместе с другими работниками. — Мы невероятно рады, что вы посетили нас! То, что вы услышали, — добавил он, заметив, куда смотрят прибывшие, — песня льда.

Ландор перевел удивленный взгляд на управляющего.

— Лед умеет петь?

— Д-да, — неуверенно протянул мужчина, не полностью выровнявшись. — Одни говорят, что это поют духи озера, а другие объясняют явление с помощью науки.

— И что же говорят ученые? — поинтересовался Ландор, сразу же отбросив духов.

— Я плохо понимаю, как они это объясняют, — виновато поклонился управляющий, — но мой сын, если вы пожелаете, сможет рассказать, — он почтительно опустил голову. — Вроде бы, это связано с замерзанием воды и движением воздуха. Каюсь, я в этом не разбираюсь… — добавил он с оттенком пренебрежения, невольно показывая, что не доверяет ученым.

— Любопытно, — произнес Ландор спокойным тоном и направился по дороге к избе. Управляющий подобострастно поспешил за ним, чтобы провести до двери и заодно устроить экскурсию.

Хоть это место и было известно как отменный санаторий, Ландор приехал не для отдыха и оздоровительных процедур. Причина заключалась в соседнем уделе, а точнее, в его правлении, поэтому Ландор приехал, чтобы быстро закрыть этот вопрос и более не тратить на него свою энергию и время. К тому же сидеть безвылазно в замке ему окончательно опротивело.

Когда Ландор закончил разбираться с документацией, село солнце и наступила ночь. Сидя в комнате напротив окна, он не переставал улавливать странные, порой зловещие звуки, доносящиеся со стороны озера, подсвечиваемого светом луны.

— Да какая же это песня? — прогудел он хмуро, и в этот момент где-то в лесу раздался треск ветки. Судя по звуку, она была крупной.

«У леса своя жизнь. Или дело в морозе», — подумал Ландор и вернулся к чтению книги, однако вскоре опять ее отложил: тишина все время чем-то прерывалась.

Ландор вчитался в айпейроновое поле и, не обнаружив чужаков и крупных зверей рядом с санаторием, решил прогуляться. Он накинул на себя шубу из серого меха, надел шапку с рукавицами и вышел на улицу, сказав стражникам за ним не идти.

Мороз нещадно щипал за щеки, нос и подбородок, и вскоре они покраснели. Снежинки кружились в свете одиночных фонарей с огненными носителями, и изредка завывал ветер. Дойдя неспешным шагом по хрустящему снежному ковру до озера, Ландор остановился и осторожно проверил прочность льда ногой. Пламя в его руке затрепетало от легкого ветерка. Сделав несколько аккуратным шагов по озеру, он присел и дотронулся свободной рукой до льда, издающего звуки, похожие на вой и свист огромного животного, будто замурованного где-то во тьме глубины. Но анализ айпейронового поля показал, что там ничего такого нет. Это озадачило Ландора еще сильнее, ведь он только код мелкой живности не различает. Вдруг послышался свист бумеранга подо льдом, а сзади раздался звонкий треск древесины. Ландор резко обернулся — и опять на айпейроновом поле все спокойно. Мужчина вчитался в него внимательнее — вдруг человек умеет скрывать свой айпейрон, — но ничего необычного все равно не обнаружил. Только, судя по звуку, одинокий зверь пронесся вдалеке.

Ландор выдохнул паром и вернул внимание озеру. Нескончаемые звуки, которые неизменно напоминали об огромном животном, почему-то не пугали Ландора, а даже наоборот — умиротворяли его. Он вернулся на берег, устроился поудобнее и просидел у озера еще некоторое время, вслушиваясь в звуки, всматриваясь в ночную тьму и напитываясь недостающим спокойствием. С первым воем волка Ландор вернулся в избу и лег спать на печке. В детстве он любил так делать.

Утром он проснулся на редкость отдохнувшим и первым делом вышел на утреннюю прогулку у озера. Стражники последовали за ним. Шагая на берегу по свежевыпавшему снегу, Ландор, щурясь, смотрел вдаль. В могучем лесу, прикрытом снежным одеялом, на почтительном расстоянии друг от друга стояло несколько изб. У одной из них виднелась фигура человека — девушки в кремовой шубе и такой же шапке. Она с усилием, навалившись всем весом, катила снежный шар к шару побольше, на бочке которого чернели две «пуговки». Со стороны леса подул ветерок, прокатился по темной, заледенелой поверхности озера, и закружился снежок, поблескивая на солнце. Ландор задорно отметил, что не зря это место называется санаторием.

На четвертый день пребывания в санатории Ландор выехал в ближайший город по делам. Сидя в карете, застрявшей в пробке, Хранитель обвел блуждающим взглядом местные лавки и снующий народ, как вдруг увидел пожилого мужчину со знакомым лицом. Даже когда карета тронулась, Ландор не смог вспомнить, кем он был. Неприятное чувство неразгаданной загадки, ответ на которую хвостом вилял перед самим носом, беспрерывно жужжало внутри. Ландор на всякий случай вчитался в его код айпейрона и попытался до мельчайших подробностей его запомнить.

Вернувшись в санаторий, Ландор перебрал в голове всех своих знакомых и их знакомых, которых смог вспомнить, но ответа так и не нашел. Он провел свои рабочие заметки, и начал было поглощаться сомнением — может, он что-то пропустил или память сыграла злую шутку, подменив знакомого человека другим лицом, — как вдруг послышалось ржание лошади. Ландор посмотрел в окно и увидел конюха, который вел лошадь по территории санатория.

— Да что я вообще делаю? — спохватился он, отвлекшись. — Сдался мне этот старик! — и, выругавшись, принялся за работу.

На следующий день Ландор отвечал на письмо Киры, которая рассказывала об экзаменах. Не успел он написать и половины, как вдруг один за другим начали доставлять письма-доносы правящей верхушки соседнего, проблемного удела: советники докладывали на градоначальника и своих противников, помещики, старосты деревень обличали друг друга и прочее. Читая всю эту писанину, яростно претендующую на чистосердечное раскаяние и готовность служить Закону, Ландор не мог сдержать презрительной усмешки.

— И что же вы сейчас на это скажете, господин градоначальник? — задал он риторический вопрос и перешел к финальной стадии подавления самоволия и попыток найти «удобного» хозяина.

Люди Ландора получили новые приказы и выдвинулись, а он сам потянулся, сидя на стуле, потом встал и вальяжно подошел к окну, выходящему на лес. Мощные ветви елей, укутанные тяжеловесным снежным одеялом, тянулись вниз к пышным сверкающим на солнце сугробам. Вокруг одного такого сугроба тянулась вереница аккуратных следов — то ли лисы, то ли волка, то ли еще какого-то зверя.

Ландор упорно продирался сквозь сугробы, наплевав и на поднявшуюся наверх шапку и на прилипший к туловищу свитер, и на снег, забившийся где только можно, и на замерзшие ноги.

— Вон она! — Адрио, стоя рядом, указал рукой в сторону лисы, стащившей шарф. Он оперся руками о ноги и начал переводить дух.

— Не уйдет! — закричал одногруппник по имени Владик все еще несформировавшимся голосом, доползая до парней.

Ландор, Адрио и Владик тяжело дыша с красными лицами пролезли сквозь сугробы, глубиной полметра, и на подкашивающихся от усталости ногах двинулись за лисой, ловко лавирующей между деревьями рыжим комочком.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как и возникло. Ландор болезненно отшатнулся от окна и зарылся в работу. Но детали того события продолжали приходить, одна из них — Владик уступил шарф лисе, узнав, зачем она его забрала.

Ближе к вечеру Ландор вернулся к письму Кире. Попивая горячий чай с хвойным запахом и вкусом, мужчина дописывал ответ. Он вновь окинул взглядом ее письмо, проверяя, ничего ли не упустил, и запнулся об одно предложение.

Оказалось, что они символизируют хлеб, а не нетленность бытия, как мы все предположили! Кто бы мог догадаться, что все так просто?

Ландор внимательнее вчитался в «они символизируют», и его осенило. «Они символизируют».

— Онисим! — воскликнул Ландор и ударил руками по столу. Чувство победы, что наконец-то нашелся ответ на мучивший столько времени вопрос, переполняло его, что захотелось подорваться. В то же время ему стало невероятно смешно — насколько необычным образом решилась загадка.

Ландор заходил по комнате.

— Онисим… Этот управляющий. Сергей! — закричал он, и стражник мигом явился.

— Да, Ваше Светлейшество!

— В Серице я видел первого управляющего родовым поместьем Артема. Помнишь, как он выглядит?

Сергей замялся.

— А я как назло не взял с собой рабочую папку, — злясь, процедил Ландор, уперев руки в боки, и, выдохнув, принялся описывать внешность старика и с чем ассоциируется его код айпейрона. — Все понятно?

— Так точно!

— Найти и доставить мне. Все равно уже разошелся слух, где я остановился. Возьми себе в напарники Игоря.

— Так точно! — и Сергей покинул избу.

Ночью Ландор долго не мог уснуть. Сергея и Игоря он не ждал ранее, чем через день, но как же ему хотелось заполучить показания Онисима прямо здесь и сейчас! Скинув с себя одеяло, Ландор оделся и вышел к озеру в надежде, что песня льда успокоит его и в этот раз.

Сидя на привычном месте, Ландор медитировал с закрытыми глазами и словно утопал в загадочных звуках и спящем безмолвии айпейронового поля. Мороз крепчал. Древесина пощелкивала то тут, то там, а робкая метелица шептала где-то позади. Ландор глубоко дышал и поддерживал тепло в своем теле на умеренном уровне. Звуки льда не утихали. Ему представлялся плавающий в ледяном океане кит, о котором когда-то рассказывала прабабушка. Он неторопливо рассекал водную толщину и подавал сигнал сородичам. Иногда над водной гладью со свистом пролетали птицы и ныряли в воду. Уснувшие коды айпейрона слились в одно безымянное поле и умиротворенно окутывали, пронизывали воду, землю, воздух и все остальное, ведь айпейрон был часть всего.

Из состояния медитации Ландора вывел отделившийся от безмятежной массы код айпейрона, и мужчина распахнул глаза. Код был еле уловим, но с каждой минутой сиял сильнее и сильнее. Полностью окрепший код заставил Ландора измениться в лице. Лунный свет отразился в его стальных глазах и осветил волчью ухмылку. Не теряя ни минуты, Ландор встал, размял затекшие ноги и направился в лес в сторону кода Онисима.

Насколько Ландор помнил, за лесом находилась деревня. Возможно, именно там живет Онисим. Город Серица, куда Ландор направил стражников, находился в противоположной стороне от санатория и в паре-тройке часах езды.

— Маловероятно, что они уже успели узнать, где его искать, и тем более доехать, — тихо констатировал факт Ландор, приближаясь к первым высоким елям и постепенно успокаивая дрожащий торжеством айпейрон.

Лес, который прилегал к санаторию, не был настолько густым, как лес у кладбища в Авилоне. Благодаря яркому лунному свету, отражающемуся на снежном покрове, все было относительно хорошо видно. Ландор уверенно ступил на расчищенную дорогу и вскоре скрылся за деревьями.

Ландор живо передвигался по лесу, не задерживаясь на освещенных участках. Ему уже не требовалось применять технику согрева. Через некоторое время анализ айпейронового поля показал, что Ландору пора отдалиться от дороги и пойти в обход. Он, высвободив небольшую часть айпейрона, приподнял одну ногу в колене — и подошву обтянула тонкая прослойка огня. Ландор сильнее сконцентрировал айпейрон и оперся на эту ногу. Тут же подобная прослойка появилась на подошве второй ноги, и Ландор побежал по воздуху над сугробами. Он старался использовать магию лишь при опоре, чтобы его не выдало хоть и небольшое, но свечение.

Ориентироваться в темной части леса, где не проходили основные дороги, стало сложнее, и Ландор сбавил ход, периодически оставляя айпейроновые метки далеко от своего местоположения. Он отчетливо чуял след Онисима, который, судя по всему, был уже близко. Ландор обогнул поваленное дерево и стремительно пронесся мимо опасного, голого участка — движение воздуха, которое он спровоцировал, сдул с веток тоненький слой свежевыпавшего снега. Айпейрон Онисима всполохнул с новой силой уже совсем близко.

Впереди виднелся спад — начинался небольшой овраг, окруженный редко растущими деревьями. Через овраг пролегала дорога, соединяющая санаторий и деревню. Айпейрон, звуки и мягкий свет оповестили, что внизу по дороге шел человек.

Бесшумной поступью волка Ландор приблизился к пышной ели и затаился. Его айпейрон напоминал озеро у санатория: безмятежная непроницаемая ледяная гладь, в темных недрах которой пряталось нечто дикое, будоражащее до мурашек. Мужчина снял шапку, рукавицы и положил их на выступающую плоскую ветвь, чтобы не мешали. Ландор превратился в слух: он различал хруст снега под слабыми ногами старика, неритмичное, рваное дыхание — видно, он уставший — и нервное кряхтение. Ландор переключил внимание на айпейроновое поле — старик действительно нервничал, боялся, в отличие от затаившихся людей по периметру. Рот Хранителя изогнулся в злой ухмылке, обнажив зубы. Ландор сильнее закрыл айпейрон в ледяном коконе, чтобы ничто не могло его выдать, и перевел взгляд на ближайшего человека — мужчину, скрывающегося за валуном на десять часов. Его айпейрон клокотал перенапряжением, несмотря на все попытки человека его усмирить. Второй находился чуть дальше на двенадцать часов — предположительно за заметенным кустом. Его айпейрон гудел нетерпением. Этих двоих Ландор почуял уже давно, а вот остальные обнаружились позже. Третий человек затаился за сросшимися деревьями на три часа. В отличие от айпейрона, он сам раскрыл себя — кажется, замерз. Четвертый человек сидел на дереве на семь часов. Его выдали небольшие ветви, которые никак не двигались при порыве ветра.

В просвете обвалившейся стены оврага ярко засеял факел и мелькнул Онисим. Старый неуклюжий человек в потертой, изношенной телогрейке шел по дороге и излучал, помимо прочего, мученическое желание, чтобы что-то поскорее закончилось, и внезапно появившееся смирение. Ландор сильнее вчитался в айпейроновое поле, но более никого не обнаружил.

«Наживку не будут оставлять в живых, — прозвучало в его голове. — Нужно его изолировать».

Сначала Ландор принялся ждать, когда Онисим преодолеет неудобный участок, однако вскоре он повернул и пошел обратно. Потом вновь повернул. Это внесло корректировки в план.

Ландор отступил, подлетел чуть выше и сделал последнюю метку, оповещающую об его приходе, — поджог и быстро потушил ветку где-то далеко на десять часов, оставив на ней свой айпейрон. Метку заметили. Тогда Ландор направил руки на два разных дерева, возвышающихся возле противников, и принялся испарять снег. Пар-туман, переходящий в снежок, подталкиваемый ветром в сторону противников, не остался незамеченным. Он клубился, увеличивался в размерах из-за новых деревьев, над которыми успел поработать Ландор, туманился и мел, ухудшая видимость и занося мужчин. Более не церемонясь, Ландор растопил снег под и над ближайшим противником и вскипятил воду. Лес пронзил крик боли. Хранитель успел провернуть тот же трюк с тем, кто замерз, и, вылетев из укрытия, огненной волной прикрыл напуганного старика от летящей стрелы лучника, прятавшегося на дереве. Перенаправив огонь, он попытался откинуть человека, сидевшего до этого за кустом, но тот отразил ее магией Огня и запустил в Хранителя огненные копья. Ландор перекувыркнулся и, увернувшись от очередной стрелы, резанул огнем по магу, затем, быстро перенаправив пламя, нанес еще один режущий удар по нему, заставив противника повалиться на спину, а затем добил. Тот же огонь он трансформировал в щит, прикрывшись от стрелы, а затем в лассо и запустил туда, где прятался лучник — пара веток загорелась, и схваченной ногой вперед человек полетел в сугроб и увяз там по шею. Старик, дрожа, сидел за деревом, но что-то в нем было не так: он хватался за горло и сердце. Движением руки потушив дерево, чтобы не привлекать внимание, Ландор вдруг почувствовал приближающийся огонь и, обернувшись, сформировал щит. Обожженный мужчина в мокрой, покрывшейся коркой одежде, перекошено двигался на него с огненным мечом и тяжело дышал. Ландор нанес удар огненным хлыстом и, пока тот отражал, вторым схватился за шею и, добивая, заметил удаляющуюся спину второго обожженного. Ландор хлестнул кнутом сначала по его голове, а затем по голове лучника, оглушая, и побежал к осевшему бледному старику.

Онисим тяжело и рвано дышал, то и дело потирая горло. При виде Хранителя он почтенно наклонил голову. Ландор зажег огонь над ладонью, присел рядом, всматриваясь в его лицо и понимая, что времени все меньше, судорожно спросил:

— Почему вы уволились из поместья Артема? Это случилось осенью в восемьдесят третьем году. Почему? — говорил он.

Старик открыл рот, но вместо слов вырвались нечленораздельные звуки. Он неуклюже двигал челюстью, губами, как будто его рот свело. Глаза блестели от страха и боли. Кряхтя, старик еще раз попробовал что-то сказать, и Ландор смог разобрать «не я» и нечто, похожее на «заставили».

— Артем заставил? — быстро уточнил Хранитель.

Старик отрицательно замотал головой и, опустив руку на снег, после нескольких попыток промычал:

— Н-н-е-н-не о-он… О-он-н-ии!

— Кто «они»?

Опять замотал головой и прокашлялся. Ландор нервно повел головой, понимая, что Онисим не в состоянии отвечать полноценными предложениями. Пытаясь сформировать легкий, но емкий вопрос, он заметил, как рука старика, которую он до этого опустил, тянулась к сапогу. Сильнее и сильнее. Кряхтя и мыча, Онисим посмотрел в глаза Ландора, а затем перевел взгляд на сапог.

— Что-то в сапоге?

В ответ последовал кивок.

Ландор без колебаний запустил руку в сапог и нащупал бумажный квадратик, теплый и влажный. Он вытянул пожелтевшую бумажку, развернул ее. На оборванном куске бумаги торопливо, с ошибками и «о», похожими на «а», было написано следующее:

Надште управяющего Герасима. Он слидил за господинол.

Вскоре Онисим умер. Ландор перевязал уцелевшим наемникам руки и ноги лоскутами одежды, обыскал их и, когда они пришли в себя, допросил. Как оказалось, их наняли через посредника. Получив описание этого человека и еще некоторые детали, Ландор подал знак стражникам и отправился в санаторий.

Дело было далеко за полночь. Ветер стих и словно звуков стало меньше. На черном небе вокруг сияющей луны поблескивали мириады звезд. Ландор устало шел по снежной дороге и периодически вчитывался в айпейроновое поле, отслеживая подчиненных и нет ли кого-то другого рядом.

«Его уволили в год, когда Артем убил моих родителей, — размышлял Ландор. — Уволил не Артем. На его место пришел Герасим, который, по словам Онисима, следил за господином. Велика вероятность того, что Герасим служил тем, кто заставили Артема уволить Онисима. Родители… — запнулся он. — Значит ли это, что Герасим не просто следил за Артемом, но и контролировал его, чтобы он себе лишнего не позволял?»

Спешащие недалеко знакомые коды айпейрона вывели Ландора из задумчивости. Причем два кода двигались отдельно и не со стороны санатория. Игорь и Сергей первыми показались среди деревьев, взмыленные и покрытые снегом.

— Я нашел Онисима, — оповестил их Ландор. — Вы что-нибудь, кроме его местоположения, узнали?

Тяжело дышавшие стражники остановились рядом.

— Так точно, Ва…ше Светлей…шество, — задыхался Игорь. — Он приехал сюда на сле…дующий день пос…ле вас.

Ландор усмехнулся.

— Значит, они сразу узнали, где я. В следующий раз нужно брать меньше охраны.

Вскоре прибыли остальные стражники и, получив указания, поспешили вглубь леса, а Ландор вместе с Игорем и Сергеем направились в санаторий.

Хранитель неспешно шел в нескольких шагах впереди и молчал. Его айпейрон и тело были пропитаны усталостью, но она была не сковывающей, отравленной безысходностью, граничащей с отчаянием, а, наоборот, нежащей, заслуженной, ленивой, как приятная истома.

Игорь усмехнулся и даже слегка прибавил в скорости.

— Что такое? — удивленным шепотом спросил Сергей.

Игорь улыбнулся еще шире и, бросив взгляд на Ландора, с самодовольным видом заявил:

— Я же говорил, что махач — лучшее лекарство!

Эта снежная глава была вдохновлена видосами Йоны (Jonna Jilton), которая живет на севере Швеции в маленьком поселке. О том, что лед поет, я узнала у нее. Она записала звуки на рекордер и выпустила видео. Вот ссылка: https://www.youtube.com/watch?v=8dvR_9_jsv4

А вас эти звуки успокаивают или, наоборот, настораживают? У меня, скорее всего, второе. Я больше люблю шум дождя, вой вьюги и треск камина.

P.S. Если хотите узнать, кто посмел катать снеговика недалеко от Хранителя, заходите сегодня днем ко мне в блог)

Глава 17

В горящий костер полетела ветка и, занявшись голодным пламенем, осветила земляные стены тесной пещеры с давяще низким потолком и двоих мужчин, сидящих у огня. Адрио закинул очередную ветку и бросил взгляд на Семена, повернутого к нему боком. Стражник, наклонившись над плоской частью камня, нарезал мясо для обеда и периодически рассуждал под нос, что он сделает и как. Звуки готовки и потрескивание веток в костре изредка прерывались фырканьем лошадей, стоящих недалеко от входа пещеры — белоснежного и искрящегося из-за буйства метели. Пещера находилась в горе и имела удлиненную форму, резко сужающуюся на противоположном от входа конце. Адрио взял в руки толстую, покрытую копотью палку и пошевелил ветки в костре, чтобы лучше горело.

Заканчивался второй месяц зимы. Команда Адрио и люди господина Николая во главе с его сыном успели проверить территорию в стороне северной границы отдельного региона[1] Государства Растений и направились вдоль его восточной границы, когда спустя несколько дней сенсоры обнаружили код айпейрона, по описанию похожий на код Акакия. Он был нечетким из-за большого расстояния и находился в значительном отдалении от границы. Возле горных массивов и так нелегкая и долгая дорога стала еще труднее: случилась лавина и проход завалило. По расчетам, объезд занял бы больше времени, чем расчистка снега, поэтому команды сделали вынужденный привал. Михаил отлично ориентировался в этих местах и сразу нашел две пещеры, в которых и укрылся отряд.

Адрио размял шею, повел ноющей из-за работы лопатой спиной, плечами и поднял взгляд в тот момент, когда в пещеру вошли Клод, Михаил и два стражника из Стрельницка.

— Хорошие новости, — оповестил их сын градоначальника, отряхивая шапку. — Сегодня-завтра можно будет выдвигаться.

Семен, слушая разговор командира и Михаила, отвлекся от нарезки и увидел, как один из стражников Стрельницка особенно резко и громко струшивал снег с одежды, тем самым вызывая недовольство у стоящего рядом коня. Пришлось встать и подойти, пока отряд не поредел.

— Анис такое не любит, — с нажимом напомнил коллеге Семен, гладя коня и вытирая с него снег.

Стражник с привычно мрачным лицом молчаливо отошел в сторону и сел рядом со своими вещами у стены, не приблизившись к костру. Семен перевел взгляд на Клода и с неприязнью полушепотом прорычал:

— Как со стенкой разговариваю.

Клод пожал плечами, мол, пора бы и привыкнуть, и поделился:

— Мы получили письмо из сторожевой башни. Человека, похожего по описанию на Акакия, видели в деревне примерно в той стороне, где и след айпейрона.

— Хм… Значит, далеко от границы, — сделал вывод Семен. — Сколько до нее ехать?

— Понятия не имею. Я ее название впервые услышал. Спросил у этих, — он кивком указал на стражников Стрельницка, подпирающих стену пещеры, — ничего не ответили.

— Ну, как всегда, — раздражительно закатил глаза Семен.

— Подождем, что командир скажет.

— Угу, — согласился он и, вспомнив об обеде, вернулся за импровизированный стол. — Так, а соль в маринад я положил?

Клод сел у костра, достал потрепанную книгу размером с ладонь и принялся читать, иногда прерываясь и вчитываясь в айпейрон стражников Стрельницка, которые с каждым днем все меньше походили на напарников и все больше — на соперников.

На следующий день отряд возобновил путь. Еще в лагере Адрио с Клодом заметили, что Акакий, если это был он, не передвигался, поэтому все больше крепло подозрение, что на месте они увидят или потерянную вещь Акакия, или его тело.

Дорога, петляющая по полям и холмам, вывела в лиственно-сосновый лес, в котором четко ощущался след. Сначала всадники ехали по протоптанным дорожкам, но после им пришлось пробираться сквозь сугробы.

— Эй! Смотри, куда прешь! — рявкнул Семен, покачнувшись в седле, когда стражник из Стрельницка его подрезал.

Стражник никак не отреагировал, а вот его напарник, который ехать чуть впереди, обернулся с гадкой ухмылочкой.

— Вот же милостивый государь, — рыкнул Семен.

— Не кипятись, — послышался сзади голос Клода. Он сидел верхом на лошади и смотрел вперед обманчиво спокойно. — Они это специально делают.

— Я специально могу ужин им запоганить! Кстати говоря… — помолчал он удивленно с секунду, и глаза коварно заблестели насмешкой, — а почему бы и нет? — и восторженно оскалился.

— У них же свой повар, — напомнил Клод.

— Повар, который каждый мой рецепт пытается повторить и нередко одалживает специи? — Семен вопросительно уставился на напарника. — Ты знал, что у военного повара есть глаза на затылке и на ушах? Мы должны воевать и при этом следить, чтобы зажарка не подгорела! Я все замечаю! Каждое поползновение взгляда в сторону меня и моего казанка! Ну, все! Хана их ужину! — с будоражащим восторгом заявил он и направил лошадь догонять отряд.

Клод оглянулся и, с удивлением обнаружив, что все ушли далеко вперед, поехал догонять Семена.

Адрио почувствовал, что коды айпейрона напарников сдвинулись с места, и переключил все внимание на Акакия. Четкий след становился все ярче, а отсутствие тропинок, голосов и людей подтверждало опасение Адрио. Через некоторое время отряд остановился среди белого плотного ковра снега, от которого, несмотря на свежесть зимнего леса, веяло чем-то давящим до головной боли и тошноты. Михаил отдал своим приказ копать.

На глубине метра-полтора лежало тело человека. И судя по внешнему виду, лежало оно давно. Одежда отличалась от той, которую описывали те, кто видел Акакия, цепочки не было. Зато искривленный позвоночник и изувеченный палец в точности подходили под описание.

— Акакий, — со вздохом резюмировал Михаил, глядя на тело.

«Убит, — мысленно дополнил Адрио, чувствуя отравляющую душу атмосферу рядом с ним. — Возможно недели две назад. И, вероятно, убили свои же», — подсказала ему сила витающего яда. ­

— Теперь мы точно знаем его код, — прервал молчание Адрио, — поэтому легко будет проверить ближайшие окрестности и деревню, в которой его видели.

— Та-ак точно, — согласился сын градоначальника без особой радости.

Тело забросали землей, и отряд выдвинулся. Через десяток метров пути голова полностью прояснилась, и воздух заиграл бодрящей свежестью с успокаивающими аккордами хвои.

Солнце стремительно катилось на запад, и отряд остановился для ночлега. Адрио с Клодом выбрали поваленное дерево, старое и объемное. Пока они расчищали место от снега, Семен занимался костром, попевая веселую походную песенку.

— Ты действительно будешь это делать? — заговорщицки тихо спросил Клод, проходя мимо Семена с лопатой снега.

Усмешки повара было достаточно, чтобы понять, что он настроен серьезно.

— А то! Ужин, как обычно, будет нажористым.

Больше Клод напарника не тревожил. Он и Адрио закончили с расчисткой места и сделали углубление в земле, чтобы расширить пространство. Ветками — сначала толстыми, а затем пушистыми — достроили односкатную крышу и стенку, вдыхая аромат свежего бульона. Сверху и по бокам укрепили снегом, а внизу положили пушистые ветки и на них спальники. Закончить с «хижиной» и ужином все успели до того, как стемнело.

Адрио с аппетитом поедал полевой супчик и с некоторой долей задумчивости наблюдал за Клодом, который сидел в пол-оборота и периодически кидал взгляд на отряд Михаила, и за Семеном, который нарочито упрямо туда не смотрел. У обоих айпейрон еле заметно поблескивал одинаковым оттенком — выжидательно-пакостливым. Потянувшись за очередным ломтиком черного хлеба, Адрио все же осведомился:

— Это не помешает нашей работе?

Стражники обратили озадаченный взгляд на командира и, сменившись в лице, зажевали улыбку.

— Не помешает, — заверил Семен со знанием дела.

Этот ответ устроил Адрио, и он молча и ненавязчиво начал следить за отрядом из Стрельницка. Позже, после ужина, Михаил и Адрио принялись совещаться по поводу дальнейших поисков, а Клод, которому уже надоело ждать результат возмездия, открыл свою потертую книжку и зачитал вслух отрывок, пока Семен готовил маринад для мяса на завтрак. Неподалеку спарринговались стражники Стрельницка, с каждым новым боем сдвигаясь все ближе к команде Адрио. И в тот момент, когда Семен начал укладывать нарезанное кубиками мясо в маринад, рядом с ними повалился стражник, а кусок снега прилетел бы прямо в тарелку с маринадом, если бы Семен вовремя не среагировал.

— Далековато вы от своего лагеря ушли, — проворчал Семен, стряхивая с руки снег. — Вернуться не хотите?

— А? Отвали! — цокнул поваленный стражник и поднялся на ноги.

Он отошел на пару шагов и занял боевую стойку. После начала боя сразу нанес удар противнику, но его блокировали и ударили в ответ, из-за чего пришлось отступить ближе к костру. Другие стражники наблюдали за борьбой со скрещенными руками и, всякий раз бросая взгляд на Клода и Семена, их лица темнели насмешкой. После очередной порции снега и поваленной туши — в этот раз проиграл другой — Клод резко захлопнул книгу и встал.

— А давайте я к вам присоединюсь! Хочется размяться, — и, проходя, придержал за плечо побагровевшего от злости Семена. — Давай с тобой, — он обратился к стражнику, чей код айпейрона давно излучал не самые лучшие эмоции по отношению к нему, Семену и Адрио.

Высокий жилистый мужчина тридцати-сорока вскинул насмешливо брови и вышел вперед.

— Если будет больно, сразу кричи, и я остановлюсь, — сказал он, приподняв уголки рта.

— Только кричи громко, могу ведь и не услышать.

Они прошлись кругом. Столпившиеся стражники зашумели весельем.

— Ты боишься не услышать или проиграть? — уточнил Клод. — Вглядываюсь в твой айпейрон и не могу понять.

Стражник изменился в лице.

— Хваленый сенсор столицы запутался в коде, — пошутил он напряженно, сверля взглядом Клода. — Берт, вся надежда на тебя, — обратился он к напарнику.

Когда смех поутих, донеслось важно из толпы:

— Эх! Не в первой, не в первой…

— Любопытно… — задумчиво протянул Клод и оставил в тишине туманность недосказанности.

— Что еще наощущал? — нетерпеливо бросил спарринг-партнер.

— Нападай, — коротко ответил Клод и сделал поспевающее движение рукой.

Стражник выдохнул, скалясь, и резко двинулся вперед. Первое время никто не производил серьезных атак, вместо этого они примерялись друг к другу, анализировали повадки. С каждым новым кругом они отходили по чуть-чуть от Семена и приближались к лагерю стрельницковцев. И когда стражники, наблюдающие за борьбой, начали это замечать, они встали стеной, тем самым заставляя спаррингующихся оставаться на месте.

Удары стражника Стрельницка постепенно становились слабее и медленнее, а сам он — менее сконцентрированным и ловким. Увернувшись от очередного удара, Клод захватил руку и швырнул соперника прямо в сторону стражников, заставив их монолитной стене переместиться назад.

Стражник ругнулся и как можно быстрее вскочил на ноги.

— Ха! Красава! — громкими, могучими хлопками зааплодировал Семен, который уже успел закончить с мясом и подойти ближе.

Адрио с Михаилом стояли поодаль и тоже некоторое время наблюдали за спаррингом.

В этот раз Клод пошел в наступление. Совершив серию ударов, он ложно замахнулся левой рукой и, когда соперник начал ставить блок, ударил правой и со всей силы пнул ногой, заставив уже не монолитную стену стражников еще подвинуться.

Лицо одного из наблюдателей — того, кто дрался до этого, — исказилось презрением, запятнанной честью. Когда он бросил яростный взгляд на Клода, услышал:

— Эй ты! Да, я тебе говорю! — кричал Семен, указав двумя пальцами на свои глаза, а потом на его. — Мы с тобой следующие!

Бой продолжался. Клод все больше теснил стражника из Стрельницка, а тот все больше допускал ошибок. И даже изредка доносящиеся советы напарников ему не помогали. В конце концов, Клод применил прием «ножницы», повалил соперника и сделал болевой захват руки. Стражник пытался терпеть, но вскоре захлопал рукой по удушающей ноге, показывая, что сдается.

Семен бодро подошел и протянул руку Клоду:

— Молодца!

Клод встал, и они отошли в сторону. Двое стражников из Стрельницка хотели помочь напарнику встать, но тот грубо отогнал их ногой и сам поднялся.

— Да пошли вы знаете куда! — рыкнул он, пылая, и яростным шагом ушел прочь.

— Теперь моя очередь! — возбужденно заявил Семен и вышел на импровизированный ринг. — Давай, — и сделал поспевающее движение рукой.

После боя Семена вечерняя тренировка закончилась, но не из-за того, что было уже поздно и завтра рано вставать, а потому что у всех стражников Стрельницка начали дико, с ревом и рычанием бурчать животы и надуваться. Этот звук порой был настолько красноречив и обманчив, что заставлял прислушиваться к лесной чаще и покрепче сжимать мечи. Михаил с отрядом довольно быстро заняли свои места для ночлега — у кого-то это была палатка, у кого-то самодельная землянка, — а Адрио с Клодом и Семеном сели у костра и налили себе по кружечке горячего компота из сухофруктов.

— Как переварится, пройдет, — еле слышно ответил Семен, посмеиваясь, и бросил взгляд на дежурного, сидящего поодаль с рукой на поющем животе.

— Не знал, что ты с собой всякие отравы носишь, — прошептал Клод и потер шею, глазами выдавая изумление и осознание того, что с напарником шутки плохи.

— А я и не ношу, — возразил Семен и сдвинул брови. — Просто есть вещи, которые лучше не совмещать. Особенно в больших количествах.

Клод облегченно вздохнул.

— Михаил опять предложил разделиться, — приглушенным голосом начал Адрио, когда осушил свою кружку. — Я согласился. Семен и я будем в одной группе, а ты, Клод, выступаешь в группе Михаила. Вдруг что, — он внимательно посмотрел на сенсора, — подашь знак.

— Так точно.

— Следи за ними в оба, а то они могут отмстить за проигрыш собрата, — назидательно вставил Семен.

— Буду, — кивнул Клод и уточнил: — Будет две группы?

— Три. Вероятно, если третья группа что-то найдет, отправит письмо только Михаилу. Это тоже на тебе, — Адрио посмотрел на Клода.

— Ох, — раздраженно вздохнул Семен, — было бы намного легче, если бы никаких помощников у нас не было.

Адрио криво усмехнулся, а Клод согласно закивал.

С рассветом три группы всадников отправились прочесывать территорию. Адрио с Семеном и двумя стражника из Стрельницка и группа Михаила отправились в сторону границы Государства Растений, но к разным сторожевым башням. А третья группа во главе с сенсором Бертом направилась в противоположную сторону — к деревне. Один день перетекал в другой, группы обменивались письмами, но следа Акакия все не было.

Прибыв на место, Адрио с командой поднялся к главе башни.

— Вот, светлейший, — произнес пожилой седоватый мужчина неторопливым, умиротворенным тоном, доставая из старого шкафа тонкий журнал в кожаном переплете. — Все, что здесь происходит, записывается сюда. Но происходит мало чего. Тихое место.

Адрио сел за стол и принялся изучать. Когда фраза «ничего необычного» начала уже болезненно рябить перед глазами, он отвлекся и посмотрел на мощную каменную стену, построенную сотни лет назад.

«Акакия убили, когда он возвращался. Значит, товар уже доставил», — подумал Адрио и повернулся в поисках главы башни. Тот сидел в кресле и блаженно смотрел в окно.

— Господин Серафим, как дела обстоят с продовольствием? Всего хватает?

— Не жалуемся, светлейший, не жалуемся, — убаюкивающим эхом откликнулся стражник.

— А покажите, будьте добры, что поставляют, как хранится, — и Адрио встал и направился к двери.

Серафим передал учетный журнал Адрио и повел его с командой вниз к складу. Сторожевая башня давила унынием и действовала лучше любого снотворного. Темные непробиваемые стены, защищающие границу и стражников, как будто огораживали и от солнца, и от воздуха, и от всего мира. Находясь в башне, Адрио словно потерял счет времени: ему настойчиво казалось, что в башню он прибыл вчера или позавчера, а не буквально два часа назад. Осматривая полки и слушая рассказ Серафима, Адрио не переставал ощущать усталость и желание прикорнуть на кровати. Члены его команды периодически зевали и хлопали слезящимися глазами. Позже Адрио даже спохватился и вчитался в айпейроновое поле, но ничего подозрительно не обнаружил ни там, ни в воздухе. Что-что, а всякие вредные испарения Адрио еще с детства научился распознавать. Воспоминания о папе и его увлечении несколько взбодрили Адрио, и он более свежим взглядом окинул склад-пещеру, в которой они находились.

Пока Серафим рассказывал и показывал, что есть на складе, Адрио анализировал айпейроновое поле. Откинув черное покрывало, он нашел бутылки с алкоголем. Серафим тут же принялся объяснять, что пьют по чуть-чуть и только по праздникам, и не все, а лишь те, кто не дежурят. Адрио случайным образом выбрал три бутылки и передал две подчиненным.

— Откройте.

Форма бутылок была похожа на ту, которую обнаружили в Стрельницке, но не более чем, а внутри оказалась обыкновенная выпивка не самая крепкая и качества ниже среднего. Адрио простучал свою бутылку и еще несколько закрытых — звук был тот же.

Переночевав в башне и даже утром не обнаружив негативный айпейрон и следов передвижения через башню, Адрио отправил письмо Михаилу и с командой выехал на точку сбора.

Тем временем сын градоначальника с остальными находился на складе и обыскивал каждый угол.

— Ничего, — отрапортовал сенсор.

Михаил задумчиво обвел взглядом пространство. Клод тем временем продолжал сканировать айпейроновое поле, сильнее погружаясь в атмосферу и отгораживаясь от разговоров, звуков и прочего, что мешало сосредоточиться.

Он открыл глаза и мысленно констатировал:

«Ничего».

Следующим Михаил приказал осмотреть древние ворота, которые не открывались уже сотни лет. Это были высокие железно-деревянные гиганты, укрепленными айпейроновыми сосудами в виде толстых выступающих нитей. Михаил отдал приказ Клоду осмотреть какой-то крайне подозрительный стеллаж в соседнем помещении и со своим сенсором направился к воротам. Клод настроился на код Михаила и начал делать вид перед другим стражником Стрельницка, что проверяет давно проверенный стеллаж. Переставляя вещи на полке, сенсор чувствовал, как код айпейрона колеблется с минимальной амплитудой, находясь в состоянии спокойствия. В конце, за несколько секунд до того как Михаил направился к выходу, его айпейрон окрасился неудовлетворением и упадническим настроем, который вскоре заметно усилился.

Клод со стражником вышли и доложили о проделанной работе. Команда еще раз проверила конюшню, примыкающую к складу, — причем Клоду поручили работать исключительно у входа, — и Михаил скомандовал выдвигаться к точке сбора. Стражник Стрельницка в последний раз оглянулся и пошел замыкающим, так и не обратив внимания на то, что часть стенки в дальнем углу была холоднее остальных.

[1] Война для Государства Растений закончилась не самым лучшим образом: ее территорию разделили на две части — основную и небольшой регион, между которыми проходит территория Государства Молний. Транспортное сообщение и прочее между частями Государства Растений может происходить только через Дельфиниум, к которому обе части примыкают.

Глава 17.2

На фоне обледенелой крючковатой скалы резво спикировал коричнево-кремовый сокол. Он пролетел над землей, укрытой снежным ковром, и, взмахнув крыльями, сел на руку Михаила. Отряд мигом остановился посреди белоснежной пустыни, и Михаил достал письмо. Клод сидел на лошади поодаль, поскольку ему негласно поручили замыкать колону, но ничтожное расстояние в несколько метров никак не препятствовало чтению кода айпейрона. Слыша шелестящее разворачивание письма, Клод прекрасно различал искорки надежды и нетерпения. Когда шелест закончился, последовала радостная вспышка, и моментально код перекрасился в серые цвета равнодушия.

«Что-то нашли», — заключил Клод и более открыто посмотрел на молчаливого Михаила.

Тот дочитал письмо и, свернув его в трубочку, засунул себе в карман.

— Устроим привал у тех камней, ­— указал он рукой.

И больше ничего не сказал. Всадники двинулись по дорожке, продавленной повозкой некоторое время назад, мимо мелковатого, негустого леса.

Клод знал, что Михаил, как и командир, не был многословным и говорил строго по существу, однако нынешнее молчание отличалось от привычного по двум причинам: равнодушие так быстро не наступает и сокол принадлежал третьей группе. Вдобавок вскоре его айпейрон покрылся туманной завесой, которая бывает при полном отсутствии интереса к чему бы то ни было или при полной изоляции своего айпейронового поля от других. Клоду показался более подходящим именно второй вариант, однако позднее, когда команда добралась до места привала, айпейрон как будто и вовсе потух. Подобное состояние кода Клод еще не встречал, поэтому он засомневался, была ли последняя фаза тоже равнодушием для отвода глаз. За последние месяцы службы с Адрио — человеком, у которого врожденный дар скрывать айпейрон, — сенсор лучше развил чутье, научившись замечать редкие небольшие колебания его эмоций, которые случались, когда он был поглощен чем-то и забывался. Например, когда Адрио ехал в отель Стрельницка после первой встречи с его градоначальником, во время отъезда из Авилона или когда он бывал с Пенелопой. Во всех случаях читались эмоции, однако еще ни разу айпейрон не был именно потухшим и словно вдавливающимся куда-то вниз.

«Что он сейчас чувствует?» — озадачился Клод, украдкой наблюдая, как Михаил с сосредоточенным видом пишет ответное письмо.

Клод с остальными сидел у костра, сушил носки и обувь и грел ноги. Он пытался направить все свое внимание на Михаила, чтобы прочитать его, но стражники Стрельницка все время чем-то отвлекали, что было еще более странно, ведь обычно команду Адрио игнорировали, намного реже в ее сторону отпускали словесные издевки.

— Подай хворост, — вдруг попросили его, а не сидящего неподалеку земляка.

Клод взял, на его взгляд, достаточное количество веток на ближайшие минут пятнадцать, ведь дольше они сидеть, скорее всего, не будут, и передал.

— Еще дай. Мало, — ответил стражник, сопровождая претенциозным жестом.

— Сколько? — спокойно спросил Клод.

Стражник ответил после паузы, в течение которой буравил Клода презрительным взглядом.

— Столько же.

«Специально не дают мне его прочитать?» — предположил сенсор, набирая хворост и передавая его стражнику.

Краем глаза заметив, что готовое письмо помещается в специальный футляр на спинке сокола, Клод незаметно пошевелил в кармане некий предмет, и птица тут же издала звук. Михаил замешкался, но, закрутив крышку, выпустил сокола. Птица взмыла в небо и растворилась в облаках. То же самое произошло и со вторым соколом, которому поручили нести другое письмо, однако, помимо небольшого крика, он еще взмахнул крыльями и отступил. Михаил пробубнил что-то невразумительное, но с большим подозрением не отнесся. Закончив со всеми делами, он встал и подошел к костру.

— Третья группа, — произнес сын градоначальника, — обнаружила следы Акакия. Мы сейчас выдвигаемся туда. Письмо господину Адрио тоже отправлено, — обратился он к Клоду и приказал всем сворачиваться и выдвигаться.

Клод приятно удивился, однако в том, что его командир обо всем узнает, он не сомневался.

*** *** ***

Прошло несколько дней, и команда Михаила прибыла в деревню под названием Риса. Это была обычная, внешне ничем не примечательная деревенька средних размеров. Михаилу и его команде выделили места для ночлега, а староста Федор — бородатый старичок, не худой, но и не упитанный, — вдобавок вызвался провести светлейшему экскурсию, в течение которой вскользь упоминал, в чем деревня нуждается.

— Хорошее поле! — хвастался он, широко раскинув руки, как будто в порыве обнять горизонт. — Плодородное, матрь! Печаль хапает, бо часть продукта всей час передерживается и пропадает… — вздохнул он и объяснил: — У нас старые кобыляки и инструменты. Тяжко работать…

— Разберемся, — произнес Михаил, пополнив список важных дел еще на один пункт.

За ними следовал стражник из Стрельницка, а Клод тем временем гулял неподалеку, не в силах усидеть на одном месте. Он не понимал, почему командир и Семен до сих пор не приехали. Они давно должны были получить письма.

«Неужели что-то случилось? Опять демонова лавина?» — гадал он, потирая кончик носа, щеки и подбородок, которые начали замерзать. Использовать технику согрева без острой необходимости он не любил.

В айпейроновом поле не ощущался код Семена и двух других стражников Стрельницка, которых определили с ним в одну команду. В то же время айпейрон Михаила и других нынешних напарников оставались в состоянии покоя, а, значит, для них отсутствие другой команды не было чем-то неожиданным. Третья группа стражников, которые первыми прибыли в Рису, тоже была на месте, сославшись на легенду, что они отдыхают перед отправкой на границу. Их сокол уже успел вернуться, то есть Адрио с письмом ознакомился и отправил его по адресу.

Хрустя по снегу, Клод завернул за угол старенькой, но ухоженной избы и столкнулся с четвертым членом команды, сенсором по имени Виго, который стоял у крыльца, вперившись в мужчину жестким взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он напряженно, преграждая путь.

— Следую команде «отдыхать», — бросил Клод.

— Возле лавки со следом Акакия? — уточнил стражник и скрестил руки перед собой.

— Хочу посмотреть, чем там торгуют, — он пожал плечами и попытался пройти, но опять не получилось.

— Ты меня за дурака не держи, — опасно прогудел Виго, разъедая взглядом, словно кислотой. — Наш командир первым туда войдет.

— Мы оба сенсоры. Так, может, вместе пойдем? Я посмотрю свое, ты посмотришь свое. Это будет выглядеть менее подозрительно, чем твои попытки отогнать меня отсюда. Некоторые уже заинтересовались нашим разговором. Чувствуешь?

Стражник Стрельницка сильнее нахмурился, ощущая в пятнадцати метрах от себя пару деревенских, излучающих опасливое любопытство, поиграл желваками и молча, тяжело ступая, направился в лавку, находящуюся в соседней избе. Клод последовал за ним.

Лавка занимала одну из комнат избы и выглядела, как что-то среднее между музеем и складом ненужных вещей, которые жалко выбросить. На одних полках — правда, малочисленных — все было расставлено по категориям, а на других царил полный беспорядок — посуда теснилась с гребнями, принадлежностями для шитья, специями и прочими предметами, которые Клод видел в руках женщин, но представления не имел, зачем они.

Мужчина шестидесяти лет с редкой бородкой и в коричневой телогрейке появился в дверях комнаты и сально-доброжелательно улыбнулся покупателям, засветив отсутствие одного зуба.

— Доброго здоровья, бравые! Как служба?

— Как обычно, — уклончиво ответил Клод, рассматривая вещи на полках у двери.

Молчание затянулось, поскольку второй сенсор не горел желанием общаться, поэтому Клоду пришлось отдуваться самому:

— Вы как поживаете? Разбойники не беспокоят?

— Слава айпейрону, такая участь миновала, — махнул он рукой и отвлекся на шум за стенкой. — Вы смотрите, выбирайте, а я сейчас вернусь, — и исчез в проеме. — Эй, что у тебя происходит?

— Шкатулка съехала, — угрюмо донеслось в ответ, и мелькнула неповоротливая фигура.

Тем временем оба стражника остановились у наклоненного вперед шкафа, замусоренного всевозможными вещами, а выше, на стене, висели на тесемках вязаные куклы. На одной из них — девочке с двумя косичками — тлел айпейрон Акакия.

«След старый», — сделал вывод Клод и, заметив, что вернулся хозяин лавки, вслух спросил:

— Сколько стоят эти куклы? — он указал рукой на девочку и соседнюю куклу мальчика в соломенной шляпе.

— Извиняюсь, но они не продаются, — извиняющимся тоном сказал продавец, и его айпейрон по-особенному не отреагировал. — Весь товар на полках. Гляньте-ка на эти, — он подошел, выудил из глубин нижней полки соломенное чучело, и предложил его.

— Не нужно, спасибо. А что это у вас? — и кивком указал на куклы. — Обереги?

— Да. Еще бабка моя начала собирать. От эти вот остались от нее, — показывал он, — а от эти четыре — от родителей.

— А где вы остальные купили?

— Торговцы бывают проездом. Там-то и прикупил.

Пока Клод мало-помалу добывал информацию у продавца, сенсор Стрельницка остановился у плетеной корзины и с неподдельным интересом принялся рассматривать женские рукавички. Скоро, однако, вспыхнул айпейроновый сигнал Михаила, приказывающий возвращаться, поэтому разговор пришлось заканчиваться.

— Всего доброго! Спасибо за покупку!

Сенсор из Стрельницка молча кивнул и вышел, засовывая в карман женские рукавички. Клод попрощался и пошел следом.

«В этой деревне, по словам очевидцев, раза два в год останавливался Акакий, поэтому нет ничего необычного в том, что лавочник купил у него товар, — рассуждал Клод, ступая вдоль забора между избами. — Его код айпейрона полностью соответствует эмоциям, которые он показывает. Торговец — есть торговец», — мысленно хмыкнул он и вслух спросил, решив попытать удачу:

— Заметил что-то необычное?

Последовал ехидный смешок. Не оборачиваясь и не сбавляя темп, Виго ответил:

— Я в любом случае тебе ничего не скажу.

— Вы больше не пытаетесь делать вид, что мы работаем в одной команде? — и бросил на его насмешливый взгляд.

— Мы с самого начала не были одной командой. У нас разные цели.

— Насколько разные? — с издевкой полюбопытствовал Клод, поравнявшись. Чаша терпения грозила вскоре наполниться до краев. — Вы планируете наладить производство негативного айпейрона?

— Конечно, нет.

— Тогда что? Скажи, мне стало интересно!

— Дураком прикидываешься? — раздраженно рыкнул сенсор, бросив на Клода взгляд, и пошел дальше. — Мы ищем негативный айпейрон, чтобы очистить имя Крепости, — и после паузы едко добавил: — А не выслужиться.

— Выслужиться? — повторил Клод и резко схватил сенсора за плечо, заставив остановиться. — С чего такие выводы? — зло процедил он, буравя взглядом.

Тот нехотя развернулся, всем видом показывая отвращение и большое одолжение.

— А есть смысл с тобой спорить по этому поводу? — и грубым движением смахнул руку. — Нам приказано вернуться. Прояви уважение к моему командиру и не заставляй его ждать, — с этими словами Виго развернулся и пошел.

У Клода в голове роилось толпище разных мыслей, что бы он хотел сказать в ответ или сделать, но понимание последствий жесткой веревкой сдерживало, вынуждая не лезть на рожон. Сенсор из Стрельницка прочитал его код, обернулся, не останавливаясь, и произнес:

— Если все уяснил, не путайся у нас под ногами и ничего не предпринимай. Я и мои товарищи с тебя глаз не спустим, — и, презрительно усмехнувшись, скрылся за углом.

«Да где же вы?» — разозлился Клод, взглянув в сторону далекого леса, и направился к отряду Михаила, чтобы ни на грамм не облегчить им работу своим отсутствием.

Однако, судя по всему, самое важное стражники успели обсудить к приходу их обоих. Разговор в избе шел вяленько и почти что ни о чем. Виго рассказал о лавке со следом Акакия, не упомянув ничего такого, что не было известно Клоду, и Берт, лучший сенсор Стрельницка, подтвердил его слова. В конце Михаил огласил решение остаться в Рисе еще на пару дней, чтобы «подождать господина Адрио», и вскоре подали поздний обед. Ели стражники в основном в тишине, иногда проскальзывали некоторые разговоры, но они быстро обрывались. Клод отлично знал, что все ждут его ухода, поэтому упорно делал вид, что не понимает намеков: что не слышит двусмысленных пауз между словами, не ощущает враждебных взглядов и не замечает оттенки окружающего его айпейрона. К слову, ничего подобного не исходило от Михаила: он молча ел и его айпейрон опять потух. Вдоволь поиздевавшись над «коллегами», сытый Клод великодушно решил покинуть стол. Открывая дверь на улицу, он слышал, как демонстративно ожила беседа.

— Эти деревенские так смешно разговаривают!

— Смешно? Да ни черта не понятно, что они там метелят! Староста еще более-менее, а остальные!..

— Да как сказать. Лавочник тоже понятно разговаривает, — вставил голос Виго. — Может, тебе такие попались?

— Ага! — вспыхнул сарказм. — Всего лишь полдеревни! И еще половина молча сдрыснула!

— Потому что тебя увидела. Это повод задуматься!

И стражники захохотали.

Клод закрыл за собой дверь и бодрым шагом направился подальше от избы.

«И то верно! Как же я раньше не заметил? Для жителя далекой деревни, в которую наведываются четыре-пять раз в год, он слишком хорошо разговаривает на литературном авилонском языке, — размышлял Клод, спеша к месту своего ночлега. — Филиппо говорил, что нужно постоянно практиковаться, чтобы не потерять навыки. А этот разговаривал без запинок, не подбирал слова, а спокойно их использовал! Он не местный?».

Клод вышел на край деревни и запустил айпейроновый сигнал в сторону, где, как он высчитал, должна находиться его команда. Затем вернулся в избу, где ему предоставили жилье, и лег на кровать, чтобы не вызвать подозрение у команды Михаила. Клод думал о том, что всю информацию ему предстоит добывать в одиночку и тайком. И действовать он решил уже этой ночью.

Когда деревенские легли спать, стражники Стрельницка еще некоторое время бодрствовали. Особенно сосед Клода, Виго, никак не ложился: он то вещи гладил, то ботинки оттирал, то перебирал сумку. Клод полусидел на кровати с книгой Пиршека де Буа в руках и все время чувствовал себя экспонатом, за которым наблюдают. Так долго играть на публику Клоду не представлялось, поэтому ко второму рассказу спокойствие уже на треть сменилось раздражением. Ни сосредоточиться, ни нос нормально почесать… В отместку Клод начал демонстративно зевать и, когда цель заразить зевотой надзирателя осуществилась, отложил книгу и укрылся одеялом. Возня соседа продолжалась еще полчаса, а затем скрипнула кровать, и зашуршало одеяло. Клод сонно перевернулся на бок — спиной к кровати Виго — и принялся выжидать, не забывая поддерживать безмятежно-засыпающее состояние, чтобы сенсор не почувствовал подвоха. Через час он проанализировал айпейрон Виго и, заметив, что тот всего лишь претворяется спящим — хоть и очень удачно, — продолжил ждать. Кто кого брал измором — не понятно, но через часа два в комнате послышался самозабвенный храп. Айпейрон подтвердил, что сенсор уснул, и Клод бесшумно встал с кровати. Обувшись, он подложил под одеяло сумку и зимнюю шубу, накинул на себя телогрейку, которую надевал под низ, и направился к двери, избегая скрипучих половиц. Тихонько открыл дверь и юркнул на улицу.

Клод как будто провалился в прорубь — ночной морозный ветер пробирал до костей. Пожалев, что не взял рукавички, сенсор бодрячком побежал к дому Акакия, параллельно применяя технику согрева. На небе светил полумесяц, и света, отраженного от снежного ковра, вполне хватало, чтобы не использовать огонь.

Естественно, Клоду не сказали, в какой именно избе останавливался Акакий, однако он смог подслушать разговор двух стражников и через него узнал о нескольких важных деталях. Во-первых, дом находился «у черта на рогах», во-вторых, он был «дряблее, чем моя теща», в-третьих, у одного окна ставень висел на последней петле, потому что «я навернулся с лестницы, а хвататься нужно было за что-то». Нужная изба нашлась моментально, и даже айпейрон стражников сохранился, несмотря на попытки его минимизировать и обесцветить. Все благодаря лестнице.

В окнах не горели огни, и анализ айпейронового поля уведомил, что изба пустует. Клод обошел весь дом — одноэтажный, с высоким фундаментом и с боковым крыльцом — и, не обнаружив никаких следов, вошел внутрь. Зажженный огонь в руке осветил все небольшое прямоугольное помещение. Захламленные кровать и стол стояли у стены рядом с тяпками, лопатами и прочими земледельческими инструментами. На полу лежали стога сена, мешки с чем-то сыпучим, а на печи — старые тряпки. Клод аккуратно прошелся по избе, вчитываясь в каждый сантиметр, и через некоторое время у печи под плотным ковровым ароматом сена уловил слабый оттенок кода Акакия. Подойдя поближе, Клод внимательнее вчитался и нашел, что след был именно на печи, а не на определенной вещи.

«Судя по всему, печь была его излюбленным местом», — заключил сенсор.

Более ничего Клод не обнаружил и поспешил вернуться в избу, пока не запели первые петухи и не разбудили соседа.

«По их лицам было видно, что они что-то нашли, — хмуро размышлял он, проворно хрустя по снегу. — Неужели забрали?»

Обдумывая, что и как он проверит в следующий раз, Клод повернул за очередной дом и, услышав голоса, невольно прислушался. Слова сложно было разобрать, однако общая тональность голосов и айпейрона вполне определенным образом намекала, что следует подойти поближе и послушать, что Клод и сделал. Пробежав по расчищенной дорожке, он остановился у дома, где в окне тускло поблескивал свет. Ничего конкретного опять не было слышно, поэтому он тихо обошел избу и выглянул. На знакомом крыльце лавочника стоял староста и о чем-то переговаривался с хозяином дома. Клод замер и прислушался.

— И еще раз, — жестко чеканил лавочник. — Не смей приходить ко мне. Слышал?

— А что-й мне надобно было робыть? — староста махом руки указал куда-то назад.

— Сидеть молча и ждать, когда я с тобой свяжусь! Все, иди уже! И быстро!

Староста обиженно промолчал, когда перед носом захлопнулась дверь. Вздохнув, он пугливо-воровато оглянулся и полубегом направился в сторону Клода. Сенсор быстро метнулся в противоположную сторону и замер. Когда староста исчез, а лавочник продолжал возиться за перегородкой, сенсор обошел дом и окольными путями побежал к своей избе, размышляя о подслушанном разговоре.

О том, что сосед не спит, Клод узнал заранее, но это мало чем помогло. Первым, что увидел он, открыв дверь, была лапища, которая вынырнула из тьмы, затянула его за грудки внутрь и с силой прижала к стене, заставив висящую на гвозде деревянную фигурку содрогнуться.

— Где ты был?! — проревел Виго, яростно сверкая глазами. Он стоял наполовину одетый, а его зимняя шуба лежала на тумбочке, частично сползя на пол. Видно, собирался идти искать соседа. — Я же говорил, чтобы ты не разнюхивал!

— Отпусти, — с холодной жестокостью процедил Клод, вцепившись в руку Виго. — Своевольничаешь за спиной своего командира? И это кто еще выслуживается?!

— Заткнись! — рявкнул Виго, потянув одежду вверх. — Раз по-хорошему не понимаешь, объясню по-плохому! — яростно проскрежетал он и замахнулся.

Все ограничения, которые сдерживали Клода, вмиг растворились. Он одной рукой захватил сзади шею сенсора, заодно пряча голову от удара, второй изнутри оттолкнул сдавливающую его руку и схватил за плечо, а затем боднул. Виго отпрянул, быстро ушел от очередного удара и тут же понесся вперед. Клод моментально присел и выставил локоть, как копье. Получив по ребрам, Виго болезненно охнул.

— Мне плевать, что ты говорил! — прорычал Клод, сцепившись с Виго в ближнем бою. — Не смей указывать мне, что делать!

Виго влетел в стол, с которого тут же слетел кувшин и звонко разбился.

— Возомнил из себя командира?! Ты такой же подчиненный, как и я! — кричал Клод, продолжая теснить.

Шкаф опасно покачнулся на кривом полу, но выстоял, а корзина, стоящая наверху, полетела вниз, рассыпая пряжу и катушки. Отхватив в челюсть, Клод отпрянул и блокировал новый удар.

— Дела Крепости таких, как ты, не касаются! Вали обратно в свой Авилон! — кричал Виго, захватив Клода и нанося удары коленом.

Под ногами послышался треск разбитого стекла. Опрокинулся стол, и по полу покатились перечницы. Вывернувшись, Клод подхватил стоящий дряблый стульчик и швырнул в Виго. Тут же Клод приблизился и нанес ложный удар ногой. Виго ушел, выставив впереди опорную ногу, и тогда Клод со всей силы ударил пяткой по икре. Опорная нога подкосилась, и Виго упал на колено. Клод тут же применял технику удушения и повалил его на пол. Скамья со зверским скрипом проскользила назад, лежащая на ней сумка рухнула вниз и рассыпала содержимое.

— Засунь свои советы, знаешь куда! Сидел бы и не выныривал из своей Крепости, раз такой умный!

Дверь в избу будто отшвырнуло назад. Стражники Стрельницка во главе с Михаилом вбежали внутрь и начали разнимать дерущихся.

— Я тебя убью, авилонец!!! — вопил разгоряченный от ярости Виго, пинаясь ногами и получая удары в ответ.

— Приказываю остановиться! — кричал Михаил обоим, оттягивая Клода.

Некоторое время понадобилось, чтобы разнять и изолировать Клода и Виго друг от друга. Когда рассвело, в сарай к Клоду зашел стражник Стрельницка и небрежно поставил на стол завтрак. Похлебка расплескалась, а один ломтик хлеба выскользнул из тарелки. Сидя на дряхлой кровати, Клод смерил стражника тем же взглядом, какой посылался ему, и не притронулся к еде, пока не остался один. Поганое на цвет варево оказалось на вкус еще хуже. Сенсор брезгливо отставил тарелку, взял хлеб — на удивление не черствый — и подошел к окну. Уже ярко светило утреннее солнце, деревенские ходили туда-сюда с мешками и коромыслами и в тени избы разговаривали стражники, посматривая на Михаила и деревенскую женщину, идущих в сторону Клода. Сенсор дожевал первый кусок хлеба и повернулся лицом к двери. Оказалось, командир Стрельницка привел местного лекаря. Женщина быстро обработала раны на лице и руках Клода и ушла, оставив их одних.

— Я не буду спрашивать причину драки, — начал Михаил, сев на освободившийся стул.

«Потому что ты ее и так знаешь» — мысленно прокомментировал Клод.

— … но подобное не должно повториться. Я приказал парням тебя не беспокоить, но, — сделал он паузу, и его айпейрон моментально обесцветился, перед этим вспыхнув чувством вины, — пока тебе лучше побыть здесь. Для нас это дело чести. Когда мы поймаем тех, кто работал с Акакием, дадим вам их допросить. Все в рамках прежних договоренностей.

— Разрешите задать личный вопрос, — произнес Клод после паузы, ощущая впереди себя потухший айпейрон.

— Разрешаю, — кивнул Михаил.

— Вам дан приказ свыше ограничивать нам допуск к уликам?

— Да, — айпейрон вдавился еще сильнее. — Однако допрос соучастников я вам гарантирую, — твердо произнес Михаил, и его айпейрон вернул краски и всполохнул удовлетворением.

— Благодарю за ответ.

Михаил кивнул и вышел.

Клод прилег на кровать, закинув руки за голову, и принялся размышлять. Вскоре сказалась бессонная ночь, и мужчина закрыл глаза, чтобы поспать.

Пелену дремоты пронзила искорка знакомого айпейрона. Клод приоткрыл глаза, гадая, показалось ли, и настроился на айпейроновое поле.

Сплошная тихая гладь.

«Все же показалось?» — подумалось ему, и он, зевнув, закрыл глаза.

Последовала следующая искорка, и Клод мигом вскочил на ноги.

— Командир? — прошептал он, с надеждой глядя в окно.

Искорки продолжились, вспыхивая с определенной продолжительностью и последовательностью. Сенсор выпрыгнул с кровати, в два шага добрался до печи, вымазал палец в саже и принялся записывать на белой печной стене код. Когда он расшифровал то, что получилось, радостно усмехнулся, предвкушая еще одну интересную ночь.

Глава 18

Клод аккуратно сдвинул последнюю деревяшку, и снежный пласт обрушился ему на голову, добротно забравшись за пазуху.

— Ы-ы-ы! — сдавленно провыл он, втянув голову, и, кривясь, сжал губы, чтобы не издать больше ни звука. Эмоциональная «цветность» его айпейрона опасно закачалась, но быстро вернула тона спокойного равнодушия.

Из разобранной части крыши начал поддувать ветерок со снежинками, бесцветными на фоне беззвездного ночного неба. Клод тихо, как мышь, спустился вниз, взгромоздил деревяшку на остальные и наклонился, чтобы смахнуть с себя снег и заодно выпарить натаявшую воду. Прекрасно помня вчерашний морозец, сенсор уверенным движением взял шубу, висящую на угле полки, встал на стул и принялся засовывать ее в дыру. Надеяться на то, что крыша выдержит человека, Клод не стал, поэтому воспользовался магией Огня. Образовав огонь на подошвах и руках, он вылез по воздуху наружу. Прихватив шубу, сенсор спрыгнул с крыши и бесшумно, тормозя магией, приземлился на заднюю часть участка. Мигом надел шубу и побежал к соседнему строению, а напитанная его айпейроном кровать продолжала доминировать в пространстве, как будто он до сих пор лежит на ней, в сарае.

Спрятавшись за деревянными стенами, Клод выудил из карманов рукавички и шапку, надел их и вчитался в айпейроновое поле. Удостоверившись, что все стражники на своих местах, сенсор направился окольными путями к дому лавочника.

В этот раз передвигаться было сложнее: на и так не яркую луну то и дело наползали снежные тучи, погружая округу почти в кромешную тьму. Клод бежал мимо темных, похожих на тени, домиков, в основном полагаясь на память местности и айпейрон лавочника, которым «светилась» его изба. Кое-где по дороге попадались деревенские, возвращающиеся после задушевных посиделок с чем-нибудь крепким, но они не представляли угрозы, поэтому задачу не усложняли.

Хозяин лавки, по всей видимости, уже спал. В темных зашторенных окнах не пробивался свет, а вся атмосфера дома вгоняла в уныние и тоску.

«При дневном свете такого не было», — отметил про себя Клод, подбегая к заднему окну. Вчера он рядом с ним дожидался, когда уйдет староста.

Вчитавшись в айпейроновое поле, Клод определил, что лавочник не двигается с места и находится в другой части дома, и привстал. Справившись с оконным замком способом, которому научил знакомый, сенсор приоткрыл окно, заглянул, нет ли поблизости никого, и юркнул внутрь.

Место, в которое он попал, совмещало в себе функции спальни и кабинета — у одной стены стояла кровать с комодом, а у другой — письменный стол с неглубоким шкафом, наполовину заполненным бумагами. В этой комнатке Клоду не понравились две вещи: пустая застеленная кровать и какой-то сумбурный порядок в шкафчике, где одни папки и бумаги лежали уголком наружу, а другие стопкой были повалены на бочок. Если второе в некоторой степени соответствовало порядку в лавке, то первое объяснить более-менее удовлетворительно не получалось. И айпейрон лавочника не двигался.

Клод бесшумно, как мог, прошел комнату и, прильнув к межкомнатной двери, прислушался. Не считая завывающего ветра, стояла тишина. Сенсор приоткрыл дверь, и взгляд моментально выловил бледную руку, лежащую на полу. Таиться больше не было смысла. Клод вошел в комнатку и зажег огонь. Посередине нее лежал лавочник с багровым расплывшимся пятном на спине. От трупа веяло тоской, разочарованием и скорбью, и атмосфера дома все больше напитывалась этими эмоциями. У противоположной стены Клод заметил еще одну дверь, маняще приоткрытую. Он осторожно направился туда, вслушиваясь и вчитываясь в айпейроновое поле, и, так ничего и не обнаружив, распахнул дверь. Перед глазами предстала лавка, в которой не было ни души.

Вернувшись к трупу, Клод присел рядом и осмотрел его руки. На них были видны оборонительные раны, особенно пострадала правая рука с почерневшим ногтем. Недалеко от вытянутой левой руки лежала раскрытая пустая папка, прислоненная уголком к печи. Клод встал, зажег свечку на столе и заглянул в печь. В черной трухе на свету поблескивали обгоревшие фрагменты бумаг. Сенсор вытащил их и принялся рассматривать. На большинстве уцелевших кусочках крупицы информации не подвергались расшифровке, а вот остальные содержали что-то вроде отчета о покупках, продажах и перевозках.

— Уничтожили бухгалтерские книги… — шепотом заключил Клод, вернул бумажки обратно в печь и вытер руки о висящее полотенце. — Кто же убийца? — задался он вопросом и присел.

В доме лавочника, кроме доминирующего кода самого хозяина, был еще один, который, к слову, встречался не так уж и редко.

— Возможно, это код его помощника, — размышлял сенсор и, настроившись на него, вчитался в айпейрон раны жертвы. Коды совпали. — Ну и за что ты его убил? — задумчиво произнес он, вставая.

Клод проверил шкаф с бумагами и печь еще раз. Заключив, что документы сжигал именно лавочник, принялся ждать, когда на связь выйдет командир.

*** *** ***

Около двух дней назад

— Еще раз взяли! — скомандовал Адрио, давя на толстую ветку в роли рычага.

Красные от напряжения Семен и стражники Стрельницка приложили все силы, и ствол дерева, преграждающий выход из пещеры, поддался вверх.

— Получается! — глухо донесся радостный голос из пещеры.

— Раз, два, три-и! — закричал Адрио, и стражники сильнее поднажали.

Дерево поднялось выше, образуя небольшое отверстие.

— Пролезть сможешь? — пыхтя, спросил Адрио.

— Да! — и снаружи показалась черная растрепанная макушка, затем вынырнули плечи и туловище.

Мужчина в потрепанной шубейке и порванных штанах полз так быстро, насколько позволяла его больная, еще не зажившая нога. Когда мелькнули стопы, дерево рухнуло вниз. Мужчина перевернулся на спину и облегченно рассмеялся.

— Наконец-то!.. Мужики, от всего сердца!.. — положил он черномазую руку на сердце. — Благодарю!

Семен с облегчением запрокинул голову назад и начал разминать плечи и спину.

— Сколько ты там сидел?

— Ух! — его кустистые брови красноречиво взлетели. — Давно! Дерево среди ночи — бац! — и свалилось!

— Чего здесь спал? От жены прятался? — Семен засмеялся.

Мужчина задорно хохотнул и с кряхтением принял вертикальное положение.

— Нет, от волков. Решил пересидеть, — он прихрамывая подошел к дереву и выудил из крохотного просвета между ним и пещерой свою сумку, а затем и одеяло. — Не знаю даже, как вас отблагодарить, — он обвел взглядом спасителей.

— Не нужно, — махнул рукой Адрио.

— Еще раз спасибо! — и мужчина протянул руку для рукопожатия. Этот легкий жест признательности привел в движение широковатую по размеру шубейку, заставив ее горловину оттопыриться и сложиться в просторную гармошку. Один из элементов, как казалось, айпейрона мужчины вдруг отделился, и Адрио заметил, что он принадлежит совершенно другому коду. Коду, ради которого и началась вся эту «экспедиция».

— Не за что, — произнес Адрио, отвечая на рукопожатие. — Семен, организуешь завтрак на всех нас? Бор, Вил, разведите здесь костер.

— Сейчас все будет, командир!

— Так точно.

— Приглашаю присоединиться, — Адрио вновь обратился к спасенному.

— Правда, не стоит! — он отрицательно замахал руками. — Меня дома уже заждались! Знаете, какая у меня жена! — и выразительно округлил глаза.

— Ближайшее поселение далеко отсюда, — гнул свою линию Адрио. — Где ж вы возьмете силу на дорогу, если долго сидели в пещере? К тому же ваша нога…

— Эх, была не была! — согласился спасенный с деланным, как заметил Адрио, энтузиазмом.

Сидя у костра с танцующим пламенем и уминая за обе щеки походный супчик, Макар — так звали человека из пещеры — все время что-то увлеченно рассказывал, подключая к разговору даже молчунов из Стрельницка. Со стороны Макар выглядел как душа компании, если не знать, что у него было что-то, принадлежавшее Акакию, и не замечать, как он ловко увиливает от некоторых тем, натурально заговаривая зубы. Когда подошла к концу очередная охотничья байка, Адрио резюмировал:

— Вы хорошо знаете здешние места.

— Я бы так не сказал!.. — поспешно возразил Макар, откладывая пустую тарелку супа. — А вот мой дед мог с закрытыми глазами карту нарисовать! Вы знаете сосновый бор у деревни Сосновка?

— Знаю, — подтвердил Адрио. — И все же по вашим историям видно, что вы хорошо ориентируетесь здесь. Вы случайно не знаете торговца Акакия? Он часто здесь проезжал.

Айпейрон Макара завибрировал настороженностью.

— Возможно, и видел, — задумчиво протянул он. — Опишите, как он выглядит.

— У него спина колесом и изувеченный палец на правой руке. Торгует алкоголем.

— Хм-м… — Макар приложил к подбородку напряженный кулак. — Думаю, да. Пару раз встречал. А что? Вы его ищите? Тут я вам не подскажу.

— Да вот тело мы его нашли. В лесу. А люди, которые его сопровождали, исчезли. Один из них по описанию похож на вас.

Макар онемел, и, когда тишина начала затягиваться, разразился хохотом, напряженным, вымученным. Смехом его поддержал Адрио и Семен, пока стражники Стрельницка глазели на всех, как потерянные.

— А вы говорили, что у вас слабое чувство юмора! — воскликнул Макар сиплым, подрагивающим голосом, меняя позу.

— Командир поскромничал, — вставил Семен и метнул в сторону Адрио быстрый взгляд.

«Он действительно один из сопровождающих?» — мысленно изумлялся Адрио, не ожидая, что его стратегическая ложь окажется правдой. Вчитываясь в заледеневший от страха айпейрон, вокруг которого клубится паника, Адрио прокрутил в голове все факты о Макаре и уже вслух произнес:

— У вас под одеждой находится вещь Акакия, поэтому не стоит дальше отпираться. Вы нам все расскажете, а мы защитим вас от «волков», которые сделали вас хромым и заставили прятаться от них в пещере.

Макар преобразился: он с нахальством откинулся спиной на камень, потирая рукой раненую ногу, а его лицо пронзили морщины недоверия и отвращения.

— Защитить хотите? — его голос прозвучал ехидно. — А с чего бы? Просто убейте и все.

— Мы ищем тех, на кого вы с Акакием работали, — спокойно парировал Адрио. — Вам приказали перевести груз. Куда?

Макар усмехнулся.

— Вы или безумец, или конкурент, или лжец. Я ничего не расскажу. Убивайте. Я готов.

— Даже под страхом смерти вы называете меня лжецом и не хотите ничего рассказывать? — резюмировал Адрио. — Боитесь за кого-то?

Айпейрон Макара утвердительно скакнул, а сам он презрительно хмыкнул, мол, отнюдь.

— За жену?

Айпейрон остался неизменным, а его хозяин с вызовом произнес:

— Я один. За кого мне бояться?

— За ребенка? — и, почувствовав, что угадал, продолжил: — Мы защитим и его, и вас.

Не дожидаясь язвительной реплики в ответ, Адрио снял шапку и показал свою татуировку. Глаза Макара расширились в изумлении. Мужчина встрепенулся.

— Г-господин А-Адрио?!

— Как видите. А теперь расскажите о вашей работе и работодателях.

Взгляд Макара забегал по сторонам, словно в поисках ответа, и, собравшись, робко произнес:

— Извините, что сразу не узнал…

Адрио сомкнул брови и повел головой, мол, все в порядке.

— Вы говорили о погибших и пропавших без вести. Это… — он сглотнул, — имеет отношение к столице? — и, получив утвердительный кивок, прошептал: — Во что ж я ввязался…

— Явно во что-то нехорошее, — весело хмыкнул Семен и, заметив недовольный взгляд Адрио, принялся молча заваривать травяной чай.

Стражники Стрельницка сидели у костра, как каменные изваяния, и переводили взгляд с Макара на Адрио и обратно.

— Я просто искал, где б подзаработать, — начал Макар после паузы. — И один знакомый моего знакомого посоветовал мне обратиться к Акакию. Он сказал, что ему нужен сопровождающий. Я пришел — меня наняли.

— Когда это было? — уточнил Адрио.

— Когда-когда… Та, может, пару лет назад. Давно, короче. Работал я и Дема. Ну, Дементий. Нашей задачей было сопроводить Акакия с его товаром от деревни Зубовка. Это… — он задумчиво почесал щеку, — она находится где-то в стороне Авилона. Не знаю точно. Мы не должны были светиться в крупных городах, да и вообще в городах. Безопасная дорога — длинная дорога, — и смутился, осознав, кому он такое рассказал. Прокашлявшись, Макар продолжил: — Путь указывал Акакий. Вот. Ехали от Зубовки до Щубы. Щуба находится далеко за Стрельницком, — при его упоминании стражники Михаила натянулись, как стрелы, в ожидании деталей, — хм-м… в стороне Государства Растений и Государства Молний. Точнее сказать тоже не могу. Дальше мы с Демой не ехали. Я хотел подзаработать больше и предложил свои услуги, чтобы и дальше сопровождать, но мне отказали.

— Кто отказал?

— Кто, не знаю. Ответ передал Акакий.

Семен раздал всем по чаю.

— Спасибо. Вы получали приказы только от него?

­Макар взял чашку и кивнул Семену в знак благодарности.

— Да. Тех, кто приказывал ему, я не видел. Он называл их «они» или «эти люди».

Поразмыслив, Адрио задал следующий вопрос:

— Когда на вас напали?

Последовал тяжкий вздох. Макар уставился впереди себя, а рот искривился в презрении. Он не спеша отпил чая.

— Мы должны были, как обычно, сопроводить Акакия от Щубы до Зубовки. Остановились по плану в Смородинке. В начале этого… одиннадцатого месяца. Не знаю, какой сейчас день и месяц… Вот. Остановились в избе, которую обычно нам выделяли… — его лицо перекосило, он шумно выдохнул и начал перебирать край шарфа, в котором чувствовался айпейрон Акакия. — Проснулся я от крика. Подскочил и увидел, как Дема борется с мужиком, а второй замахнулся на меня кинжалом… Как ушел, я не помню… — голос становился все тише. — Дему застрелили, когда мы бежали, — его морщины углубились, — а мне попали в ногу, а Акакий… Помню, он лежал заколотым на кровати. До сих пор помню его глаза. Они мне в кошмарах снятся… — и, сглотнув, замолчал, не сводя глаз с костра.

— Вы всегда останавливались в Смородинке?

— Да, — отмер Макар. — Мы останавливались всегда в одних и тех же местах.

— Риса — одна из них?

— Да, — и сделал глоток.

— Вы не замечали странностей в поведении Акакия накануне убийства?

— Нет, — Макар замотал головой и пожал плечами. — Все было, как обычно.

Адрио замолчал, погрузившись в размышление, сделал несколько глотков чая, а после спросил:

— Опишите внешность тех, кто на вас напал. Есть особые, общие, приметы? Татуировки, например. Они владеют магией?

Макар поморщился и, шумно выдохнув, начал отвечать:

— Одеты, как разбойники: одежда недорогая, но видно, что они не земледельцы. Татуировок ночью не заметил. Да и не до того мне было, — он выразительно повел бровями. — Магию при мне не применяли.

— За вами охотятся те же люди?

— Да. Только вместо одного, которого я убил, добавился другой. Всего их трое. Все на лошадях.

— Где вы в последний раз их видели?

— С дерева я видел, как они направлялись в сторону этого леса. Было это около трех дней назад, — голос подрагивал, а к концу и вовсе осип.

— По пути мы никаких всадников не встретили, — произнес Адрио после паузы. — И в айпейроновом поле все чисто. Но они могут быть недалеко, — при этих словах Макар поежился. — Какое-то время вам лучше путешествовать с нами.

Макар понимающе кивнул.

— Сейчас мы направляемся в Рису, где разместился наш отряд и куда скоро прибудет еще один. Так что вы будете в безопасности. Где находится ваш ребенок?

Лицо Макара окрасилось тревогой.

— В деревне недалеко от Дельфиниума. Дочка живет в семье друзей.

— Потом поедим туда.

— Благодарю вас! — подался вперед Макар и обеими руками обхватил его руку.

Адрио кивнул и приказал стражникам сворачивать лагерь.

Небо впервые за неделю выглянуло из-за снежных туч, и время от времени в эти окошки выныривало солнце, заставляя бескрайний снежный ковер сверкать до слепоты. И если бы не леса с их спасительным теньком, то дорогу можно было бы назвать одной из самых изнуряющих.

После нескольких часов пути настало время привала. Семен и стражник из Стрельницка по имени Бор, на лошади которого ехал Макар, отправились на охоту и разведку, а Адрио с остальными взялся за разведение костра. Подчиненные Михаила хоть и напоминали недружелюбные молчаливые статуи, но отрешенностью от них и не пахло: они старались быть в курсе всего, что происходит. Адрио это понимал, поэтому «на радость» Семену пристроил ему помощника. Не сказать, что приносить дичь они стали быстрее, но зато за Адрио теперь следит только одна назойливая пара глаз.

Макар подбросил еще одну ветку в костер и выставил вперед руки. Костер, обогревающий троих мужчин, не выделялся внушительным размером, но оказался на редкость прожорливым. Запасенные сухие ветки закончились быстрее, чем планировалось, и, видя, как важный свидетель ежится от холода, рассказывая очередную охотничью историю, стражник Вил с непроницаемым, слегка мрачным лицом вызвался принести хворост.

Адрио кивнул и вернулся к обсуждению хижин: где какой вариант лучше строить и из чего.

«А теперь перейдем к более интересным вопросам», — подумал он, когда стражник удалился на достаточное расстояние, и вслух произнес:

— Да, надо бы попробовать этот способ. И я хотел спросить, где вы еще делали остановки, когда работали с Акакием?

— Уф! Да много мест было! Зубовка, Молка, Зябка, — и продолжил перечислять.

— А вы знаете еще кого-то, кто работал на них? — спросил Адрио, когда Макар закончил. — И где можно их найти?

— Фома. Это он предложил мне обратиться к Акакию. А где найти… — Макар почесал подбородок. — Тогда он, как и я, был на заработках в Дельфиниуме. Где он жил, я не уточнял. Сейчас где живет и работает, тоже не знаю.

— Где он работал?

— На стройке. Дороги делал. Хм-м… Его прозвище — Одноглазый Фома. Может, это вам поможет.

Адрио кивнул.

— Еще кого-нибудь знаете?

— Хм-м… — он потер подбородок и подкинул обломок ветки в костер. — Я не уверен, но мне показалось, что хозяин лавки из Рисы знает об Акакии и его работе больше, чем я и Дема. Не то чтобы я за ним — ну, Акакием — следил… — почесал затылок, — просто было интересно, куда он ходит. Вот и увидел их разговор со стороны. Акакий позже пригрозил увольнением, если хоть раз это повторю, так что больше никого не знаю. А! — он резко поднял голову. — Точно! Лавка специй в Дельфиниуме! Я случайно увидел, когда скуплялся неподалеку. Акакий зашел с лавочником в отдельную комнату, а потом вышел из лавки, ничего не купив.

— Хм-м… Были еще какие-то странности в поведении Акакия?

Макар задумался надолго.

— Подождите… В Дельфиниуме было… — он повел головой, а глаза невидяще смотрели перед собой, как будто в голове проигрывалось событие из прошлого. — Он долго смотрел на украшение прямо над боковым прилавком. Фреска это? Не знаю, как называется. Я позже зашел посмотреть: любопытство распирало. Так вот он смотрел-смотрел, губами шевелил, как будто читал — хотя букв там не было, — но не спросил о ней ничего, не купил. Может, это какая-то святыня и он молился? — опять задумался. — А, наверное, да!.. — закивал он, сам ответив на свой же вопрос. — Тогда нет, ничего необычного не было. По характеру он молчаливый, поэтому ничего, кроме указаний, мы не слышали.

— Он куда-то ходил в одиночку? — спросил Адрио, следя за айпейроновым полем.

— Ходил, — подтвердил Макар. — Но никогда не говорил куда, — в голосе прозвучала обида. — Даже если шел покупать овощи на наш общий завтрак. А все вопросы пресекал. Поэтому мне тогда и было интересно.

Допрос продлился недолго, и, когда вернулся стражник с хворостом, в лагере уже активно обсуждалось моржевание.

Дорога до Рисы заняла больше времени, чем планировалось. Этому услужил и снегопад, заблокировавший короткий путь, и спасение важного свидетеля, и обвал, который заставил повернуть назад в считанных километрах от деревни. Зато Адрио удалось связаться с Клодом.

«Надеюсь, ему удастся больше узнать о лавочнике», — размышлял он, укрепляя снегом боковую стенку укрытия.

Неподалеку Бор и Вил работали над местом своего ночлега, а Семен закапывал картошку в углях и следил за скворчащим шашлыком, распространяющим умопомрачительный запах. Макар тем временем не мог изменить своей привычке и сидел на дереве в уже оборудованном наблюдательном пункте, куда он ловко залез, несмотря на свою ногу. Трое всадников, которые охотились за ним, не появлялись, как и почтовые крылатые с гонцами.

Поздно ночью, когда все уже легли спать, Адрио направился вглубь леса, чтобы отправить Клоду второе сообщение и заодно узнать, что он успел обнаружить. Подойдя на достаточно близкое расстояние, Адрио почувствовал код Клода и собирался с ним связаться, как нечто заставило его резко остановиться. Недалеко от границы деревни в тихо плещущийся океан айпейрона накатила волна жестокой ярости и понеслась прямо на деревню, а ночную тьму рассек свет огненных стрел.

Адрио сигнализировал тревогу и помчался обратно в лагерь.

Глава 18.2

Под тревожный звон колокола Клод выпрыгнул из окна дома. В тот же момент в бесснежный участок крыши вонзилась горящая стрела, и дерево покрылось пламенем. Взмахом руки сенсор убрал огонь и побежал к другим горящим домам, ярко светящимся на фоне беззвездной, уже не сонной ночи. Среди хаоса панических криков крестьян прорезались приказы Михаила.

Одна из стрел попала в повозку, и крестьянин, вылетевший из дома в наспех накинутой телогрейке, принялся хлестать огонь одеялом. Тут же пришелся очередной залп стрел.

— Пригнись! — закричал Клод крестьянину, а сам сформировал щит.

В противоположной стороне от лавки слышался приближающийся топот лошадей. Только вот усложняло все то, что стреляли из другого направления. Нападали с двух сторон. Клод принялся тушить забор, пока огонь не перекинулся на курятник. Трещащая от огня древесина полыхала жаром, и вокруг тек растаявший снег.

— Ты откуда здесь?! — вдруг прозвучал со спины изумленный голос Берта. Он вместе с другим стражником вынырнул из переулка и несся навстречу.

— Неважно! К нам приближается человек десять-пятнадцать! — закончив, Клод указал рукой в сторону всадников. — Какие распоряжения?!

Резкий свист невидимых стрел заставил стражников немедленно вскинуть руки и сформировать щиты. Три стрелы поглотило пламя, и на фоне их почерневших скелетов через оранжево-желтый щит Клод увидел, как впереди двое крестьян попадали навзничь.

— Ты в группе Б у общего ангара!

Клод помчался туда и краем глаза заметил, как к упавшим крестьянам подбежали две женщины. Топот становился все громче, и в просвете между дальними избами выросла огненная стена. Из тьмы вынырнул силуэт всадника с бородой в виде двух клыков. Он жестко взмахнул руками, и в стену вонзилось лезвие из огня, продвинулось вперед, а затем разделилось на две части и растянуло в огненном полотне проход, в который тут же нырнул нападающий.

Клод овладел огнем, лизавшим крышу и уже почерневшую стену избушки, и направил его потоком во всадника. Его удар тот отразил, но, вероятно, пропустил другой: послышалось испуганное ржание лошади.

Новый залп огненных стрел накрыл деревню. Одна стрела вонзилась неподалеку от Клода, проткнув утрамбованный снег на дорожке. Длинное темное древко стрелы заканчивалось черным оперением.

«Незнакомое», — отметил Клод и понесся дальше. Услышав крики стражников и почувствовав два бушующих огня, он обернулся. Дом старосты и лавочника полыхали ярче остальных, поднимая в небо плотный черный дым.

Пока стражники защищали Рису от стрел и сдерживали всадников, код еще десятерых разбойников материализовался на третьем направлении.

Перепрыгнув труп разбойника, Клод оттолкнул другого огненной струей и напугал лошадь. Та дико заржала, встала на дыбы, отошла и, опустившись, лягнула нападавшего. Виго, который с ним дрался, еле успел увернуться и хорошенько приложился плечом о крыльцо. Не обращая внимания на его сочный словесный плевок, Клод промчался мимо крестьян, которые под руки вели раненого земляка, и завернул за угол. Михаил с другими стражниками у ангара теснил разбойников, двое из которых использовали обычное оружие, а не магию Огня. Здесь было все схвачено, а вот в бою западнее явно не хватало помощи, поэтому Клод направился туда. Перепрыгнув через забор, чтобы сократить путь, он напугал местных жителей и, бросив напоследок совет, где лучше спрятаться, побежал по огороду и перелез через забор.

Противников выбирать не пришлось. Оставшийся стражник врезался в забор рядом с сенсором и сполз вниз без чувств. Трое разбойников двинули вперед, чтобы добить. Клод сформировал огненный вихрь и вкруговую направил на них, чтобы отпугнуть и выиграть расстояние. Один из противников выставил вперед руки, чтобы перехватить огонь, но Клод укрепил контроль над айпейроном и нанес следующий удар точечно — прямо в мага.

— Эй! Вставай! — крикнул сенсор стражнику и предпринял попытку растормошить его ногой. — Вставай! Чего разлегся?!

Клод не давал разбойникам подойти, отбивая их атаки. У него не было ни секунды, чтобы атаковать, сигнализировать о помощи и тем более вчитаться в айпейроновое поле, поэтому мощный огненный таран, неизвестно откуда взявшийся, застал его врасплох. Однако таран полетел не в него, а разом смел всех противников, отправив в полет. Когда перед глазами спала яркая пелена, Клод опустил руки и увидел бегущих к нему Адрио и стражника из Стрельницка, а где-то сзади в деревьях верно стояли их лошади.

— Командир!.. — радостно закричал он и потянулся вперед.

Роб подбежал к осевшему на землю стражнику и принялся приводить его в чувства.

— А где Семен? — спросил сенсор, переводя дух.

— У него и Вила другое задание, — ответил Адрио и, быстро оценив обстановку, раздал указания.

Оборона Рисы пошла веселее. Под ночным небом бесновался огонь, изворачиваясь, будто в диком танце, принимая разнообразные формы и жадно пожирая все вокруг. Огненный хлыст Адрио рассек пламя острым клинком и выбил из рук бандита меч, а второй хлыст сбил его с ног. Мужчина отлетел назад, с треском врезался в забор, с которого тут же слетела кромка подтаявшего снега. У другого конца забора Клод теснил своего противника, чередуя удары огнем и кинжалом. Воздух будто раскалился. Снег под ногами тек, чвякал и жутко скользил. Бандит потерял равновесие, откинулся назад и удержался рукой о забор. Но в тот же момент Клод с разворота ударил ногой по челюсти. Тело рухнуло.

Адрио мчался между двумя горящими избами, расправив руки и уводя огонь за собой. Затем эти два пламени соединились в безумном танце и обрушились тараном с фланга в группу бандитов, которые дрались со стражниками во главе с Михаилом. Тут же подтянулся Клод и Вил с Бертом и Виго. Без лишних слов команды начали теснить оставшихся разбойников с трех направлений. Удар наносился за ударом, неистово полыхал огонь, и до восхода солнца враг был повержен. Проснувшаяся вьюга частично скрыла почерневшие домики, запах гари, исходящий от них, и полностью замела следы лучников, так и не вступивших в ближний бой.

Клод за ноги волочил по земле труп разбойника. Он прошел мимо Виго и Берта, сидящих с мрачными лицами в очереди к лекарю, и взгромоздил разбойника у подножия кучи трупов. Робкие лучи утреннего солнца, выглянувшие из-за снежных туч, падали рядом, освещая обугленные куски досок и руку одного из поверженных противников. Клод подошел, чтобы уложить ее компактнее. Тень так падала или нет, но один из ногтей ему показался черным, как будто его подбили.

— Еще подвинь. Мешает, — за спиной ехидничал Виго, по-хозяйски развалившись на скамье.

— Встань и сделай сам, — не поворачиваясь, ответил Клод ровным тоном. — С твоим ранением это не сложно.

— Следующий! — громко объявил стражник, и Виго, чертыхнувшись, вошел в избу.

— Что ты делал у дома лавочника? — спросил Берт, когда дверь захлопнулась изнутри.

— С чего ты решил, что я там был?

— Да брось. Куда бы ты еще пошел?

— Например, поесть в соседний дом? — раздраженно предложил Клод, уставившись на сенсора, и порывисто ушел. От голода у него раскалывалась голова и подташнивало, а звуки доходили как через толщу воды. И меньше всего мужчине хотелось выслушивать претензии и неудобные вопросы, на которые, по его мнению, у них не было права, учитывая обстоятельства.

Ступая по искореженной следами ног и колес ледяной корке, Клод разъярялся все больше и больше, как вдруг его прервал приветственный крик Семена:

— Клод! — он дружественно замахал рукой. — Сколько лет, сколько зим!

В нескольких метрах ехал Семен со стражниками Стрельницка и каким-то деревенским.

— Наконец-то! — воскликнул сенсор, облегченно улыбнувшись.

Приятелям много чего хотелось сказать друг другу, но мешали лишние уши. Вскоре, однако, люди Михаила оперативно забрали Макара с собой в избу, и, выждав момент, Семен воскликнул:

— Ты неважно выглядишь! Эти упыри тебя совсем не кормили?

Клод раздраженно отвел голову, цокнув языком.

— Чего вы так долго?

— Ха! — ухмыльнулся Семен. — А мы сопровождающего Акакия нашли!

— Что, правда? — изумился Клод. — Он? — и указал большим пальцем за спину.

— А-ага! И некоторые вещи будем знать только мы, — добавил он в полголоса, склонив голову, и заговорщицки подмигнул.

Подобного смеха, которым разразился Клод, даже он от себя не ожидал. Будто вся злость, которая накопилась за последнее время, выплеснулась в виде злорадства и блаженного чувства справедливости.

— Правильно! — мстительно выпалил Клод, вторя себе рукой со сжатым кулаком. — Так им, этим… — решил промолчать, нежели выразиться неточно, — и надо! — процедил сквозь зубы.

— Приятель, потише, — удивленно воззрившись на него, проговорил Семен и усмехнулся. — Никогда тебя таким не видел.­ Совсем заели?

Желудок сильнее заныл. Оставшиеся крупицы силы и те начали таять, и сенсор болезненно поморщился.

— Сем, у тебя случайно ничего нет пожрать? Я за последний день только несколько кусков хлеба съел.

Глаза Семена стремительно полезли на лоб.

— На! — он брякнул на руки Клода сумку. — Все, что найдешь, — все твое! Только барбарис не ешь, иначе плова не будет.

— Барбарис — это что? — голос Клода прогудел из недр сумки.

— Темно-красные, почти черные ягодки. А пока… Доброе утро! — громко поздоровался он с проходящей мимо пожилой женщиной и направился к ней.

— Добро… — растеряно донеслось в ответ.

— А можно воспользоваться вашей печкой? У меня тут брат скоро с голоду помрет. Не дай святой айпейрон, здесь появится еще один упырь!

— Батюшки! — всплеснула женщина руками. — Конечно-конечно! Он моих внучатков спас!

— Пойдем, — Семен повернулся к Клоду и по-свойски позвал за собой. — Пока в обморок не грохнулся.

*** *** ***

Адрио вышел на невысокое потемневшее от времени крыльцо и облокотился на перила, сминая весом податливый свежий снег. Из избы доносился треск дров в печке, шуршание — должно быть, лекарь что-то доставал из сумки — да скрип половиц при каждом шаге. За спиной дверь открылась и закрылась.

— Что вы думаете о его словах? — спросил Михаил, подходя к перилам.

Адрио повернул голову.

— Кто-то использовал Рису как стоянку и хорошо за это платил.

Михаил согласно закивал.

— Это были не обычные разбойники, — после паузы произнес Адрио. — Больше всех пострадали четыре дома. В них попало много стрел с горючим.

— Да, следы заметали. Староста, лавочник… Он, скорее всего, под завалами. Никто не видел, как он уходил.

«Он мертв», — мысленно ответил Адрио, вспомнив слова Клода, но вслух спросил:

— Что-то о нем известно? Семья, знакомые?

— Я поручил узнать о нем и бабушке Гулии у местных. Не знал, что и она причастна, — добавил он задумчиво.

— Это ее дом находится на отшибе?

— Нет, вот он, — Михаил указал рукой. — В избе на отшибе останавливался Акакий.

— Понял.

Михаил отвернулся от Адрио и потупил взгляд. Снег под его пальцами начал стремительно таять, и тонкая струйка потекла вниз по поручню. Затем послышалось тихое кап-кап-кап.

— Господин Адрио, я…— начал он неуверенно, глухо, и его голос утонул под воплем боли, который донесся из избы с ранеными.

Слова, которые Михаил хотел произнести, стали еще тяжелее, неподъемнее. Он устремил взгляд на двоих подчиненных, которые тащили по дороге разбойника с торчащей в груди стрелой.

— Что у вас там? — спустился навстречу.

— Мы нашли его в сугробе, — ответил стражник и поправил шапку на распаренном лице. — Посмотрите на стрелу. Древко длиннее, — указал он рукой, — а оперение черное. Это не наша стрела.

«Далековато от деревни, чтобы случайно попасть», — подумал Михаил, склонившись.

Сзади послышались шаги. Адрио остановился рядом и окинул взглядом стрелу.

— Заградотряд поработал.

— Похоже на то, — подтвердил Михаил. — В какой стороне его нашли?

— Там, — стражник указал рукой. — Оттуда и по нам стреляли.

— Несите к остальным.

— Есть: нести к остальным! — и потащили.

Не успели солдаты далеко уйти, как к Михаилу и Адрио подбежал другой стражник и доложил, что пленник очнулся. Им оказался обросший черными волосами мужчина лет шестидесяти пяти с обветренной, огрубевшей загорелой кожей и бородой в виде двух клыков. Уровень владения магией у него был высок, поэтому ему дополнительно вкололи эксарманс. Мужчина сидел на ветхой кровати со связанными руками и ногами, и при этом нельзя было сказать, что он выглядел раздавленным. В его черных глазах читалось бесстрашие и готовность противостоять даже при таких обстоятельствах. В нем было и еще кое-что — то, что неким образом «роднило» его с тем же Михаилом. Адрио перевел взгляд на Роба, который физически «помог» пленнику принять более почтительную позу. Это «что-то» угадывалось и в стражнике.

Допрос начал Михаил. Сухие вопросы заканчивались стойким молчанием. Подобная манера поведения бросалась в глаза и делала пленника все больше похожим на Михаила и всех стражников Стрельницка.

«Стрельницк…» — пронеслось в голове Адрио, и он перевел взгляд на Михаила. Тот, казалось, тоже начал догадываться.

— Покажи правую руку, — приказал Михаил и кивнул стражнику.

Рот пленника дрогнул в насмешливой улыбке. Он протянул связанные руки. Роб подошел к нему.

— Нет, плечо. Правое, — Михаил направился к ним.

Перед тем как спина Михаила закрыла собой пленника, Адрио заметил, как он изменился в лице. Маска спокойствия треснула. Стражник оттянул рубашку, и свет от окна упал на уродливый крупный шрам круглой формы. Михаил быстрым грубым движением убрал свисающие засаленные волосы пленника и всмотрелся в его лицо, чьи черты начали угадываться. Айпейрон в избе вскипел.

— Тебя ждет трибунал за дезертирство, — произнес Михаил ровным тоном, и у Адрио создалось четкое впечатление, что в комнате рядом с ним стоял сам Николай, градоначальник Стрельницка и его отец. — Тебя чествовали как героя, а сдохнешь, как с-собака.

Айпейрон содрогался вокруг Михаила, и пленник уже не казался бесстрашным воином, способным выдержать что угодно. Его слабое место «кровоточило».

— Ты опозорил не только себя, но и всю свою семью. Роб, отправь приказ заключить под стражу всех жителей имения Кварцевых, — при упоминании фамилии глаза Роба изумленно округлились и моментально запылали яростью, разочарованием и отвращением, когда он посмотрел на скованного ужасом пленника, — и провести обыск. Допросить всех, особенно Глеба из отряда А внутреннего подразделения.

— Так точно!

— Моя семья не причем, — процедил сквозь зубы пленник, его глаза блестели безумием и страхом. — Они ничего не знают. Проверьте мой айпейрон, лгу ли я.

— Не может такого быть, — жестко возразил Михаил.

— Они, правда, ничего не знают. Для них я сопровождаю караван. Я отвечу на все ваши вопросы! — повысил он голос, из которого сочилось отчаяние.

Михаил смирил его взглядом.

— Я не знаю, кто нас направил, — начал он рассказывать, не дожидаясь ответа. — Мы собрались в указанном месте в указанное время, получили письмо с приказом уничтожить деревню. За это обещали заплатить хорошие деньги.

— Как вы получали указания? — вмешался Адрио.

— Нам передавали письма. После прочтения мы их сжигали, — сразу уточнил.

— Что вы еще для них делали? — продолжил Адрио.

— Грабили и убивали тех, кого приказывали.

— Имена знаете?

— Нет, и не стремился: для меня это было ненужной информацией. Какие-то землевладельцы. Давали только богатых.

— Почему вы на них работали?

Пленник опустил голову и отвел взгляд.

— …задолжал.

— Кому?

Бывший стражник Стрельницка прочистил горло.

— Многим, ростовщикам…

— Кто из Крепости работал с тобой? — включился Михаил.

— Мы старались ничего о себе не рассказывать, но знаю одного. Его убили некоторое время назад. Нам назвался Спиридоном. Он раньше владел какой-то лавкой.

— Тоже должник? — уточнил Адрио.

— Нет, он так зарабатывал. И еще об одном слышал, — он выразительно посмотрел и замолчал.

— Рассказывай, — приказал Михаил.

— Вчитайтесь в мой айпейрон, — вместо этого произнес он. — Моя семья непричастна. Я никогда им ничего не рассказывал. Я в ответе за все, не они, — прочеканил он.

— Нужно было раньше думать о семье, — процедил Михаил, склонившись. — И если бы они действительно были важны для тебя, ты бы пошел вразрез со своими интересами, а не просто избавился бы от татуировки! — его глаза лихорадочно блестели. Затем он отстранился, сжал кулаки, зажмурился на мгновение и добавил более спокойно, но так же жестко: — Виновны они или нет, твой позор их не обойдет стороной. Ты можешь лишь уменьшить его. Говори.

Дезертир опустил остекленевшие глаза и шумно вдохнул.

— Лично не знаком с ним, — голос плохо слушался. — Он работает на южном пропускном пункте и за деньги пропускает любой товар, даже запрещенный.

Адрио с Михаилом переглянулись.

— Связаться с ним можно через таверну «Полный живот».

Допрос продолжился еще некоторое время.

— Господин Адрио, — обратился к нему Михаил, когда они вышли из избы, где держали пленного, — я предлагаю обмен. Вы заберете с собой Макара, а мы — Грига Кварца. Мы не будем вмешиваться в ваше расследование, взамен хочу того же и от вас.

— Меня это устраивает, но не думаю, что ваш отец согласится.

— Я об этом позабочусь.

Адрио остановился.

— Почему?

— Для нас очистить репутацию Крепости важнее, чем поиски негативного айпейрона и тех, кто с ним связан. Такие у нас порядки. Отец… Как я и говорил, я об этом позабочусь.

Погодя Адрио молча протянул Михаилу руку, и тот ее пожал.

*** *** ***

В избе бабушки, которая разрешила воспользоваться ее печкой, звенели радостные голоса. Стоило аромату скоромного, по меркам Семена, кушанья проникнуть на улицу, как все прохожие живо поменяли планы и потянулись в гости. Естественно, не с пустыми руками. Каждый житель принес свои уцелевшие запасы, и так начался настоящий пир — в честь выживших и в память о погибших.

— Такое ощущение, что собралась вся деревня, — произнес Клод, наворачивая добавку. — Умеешь же ты людей сплачивать.

— Путь к сердцу человека лежит через желудок, — со знанием дела заявил Семен, жаря рубленные котлеты, и довольно улыбнулся.

— Не только человека, — весело заметил Клод и кивком указал на окно, на внешнем выступе которого уже сидели три почтовых сокола и чего-то настойчиво ждали.

Семен обернулся и опасливо усмехнулся.

— Пойду покормлю, пока никто не заметил. Проследи за котлетами. Вот эти две скоро снимать.

— Угу.

Вскоре изба пополнилась на еще один стол. Стражники, чья смена закончилась, тоже начали сходиться. Адрио сидел рядом с Клодом и Семеном в дальней части избы, где никого, кроме них троих не было.

— Командир, куда дальше поедем? — спросил Семен, отставляя чашку. — Нам нужно пополнить запасы. И специй у меня осталось немного.

— В Дельфиниум.

— Мы не поедим по деревням, где останавливался Акакий? — удивился Семен.

Клод в разговоре не участвовал: он был сытым, довольным и готовым на все. Но сначала все же хотелось немного вздремнуть…

— Нет, — Адрио сделал глоток чая с шиповником. — Если они выследили нас, то другие деревни могут столкнуться с тем же, что и Риса. Хочу по возможности этого избежать. К тому же времени уйдет очень много. Дельфиниум — лучший вариант.

— Там лучшие лавки со специями, — лицо Семена расплылось в мечтательной улыбке. — Со мной поделились одним рецептиком. Хочу его попробовать.

— И лучшие книжные, — добавил от себя Клод, вынырнув из дремоты.

— Опля, ты тут! — наиграно удивился Семен. — А я думал, ты уже где-то в Дельфиниуме!

Все рассмеялись.

*** *** ***

Две команды стражников выехали из Рисы вместе, но путь им предстоял разный. Отряд Михаила направился в одну деревню, чтобы найти человека, который лично пользовался услугами хваткого стражника из южного пропускного пункта. Когда настало время очередного привала, Михаил приказал его устроить между заледенелым озером и лесом, в котором росли пушистые сосны и могучие дубы. Из густой кроны одного такого дуба со свистом вылетела стрела и провела в мир иной того, кому следовало держать язык за зубами. В следующее мгновение с дерева на лошадь спрыгнул человек и поскакал подальше от этих мест. Его коричневый колчан, украшенный вышивкой и бусинами, опустел ровно на две стрелы, первая из которых поразила сердце неповоротливого, но корыстолюбивого помощника лавочника.

Бой описывала под песню The Venice Connection «Play It Loud».

Глава 19

О том, что пришла весна, Пенелопа вспомнила, случайно взглянув в сторону настольного календаря, поскольку вьюга за окном, сугробы по талию и температура минус двадцать обычно сопутствовали другому времени года. А ведь была уже середина первого месяца.

— Что с этой погодой?.. — задалась девушка вопросом и, задумчиво отставив календарь, отправилась готовиться к отъезду в Министерство.

День предстоял быть типично серым: совещание, бумажная работа, встреча и другая бумажная работа. Страсти вокруг создания Совета клана временно стихли — благодаря новогодним отпускам, — поэтому в целом дни протекали в спокойной обстановке без лишней канители.

Пенелопа спускалась по лестнице, когда ее нагнал стражник и передал приказ Ландора явиться к нему.

— Доброе утро, Ваше Светлейшество, — бодро поприветствовала его Пенелопа, когда вошла.

Около недели назад был День рождения Ландора. И что-то подсказывало Пенелопе, что именно подарок, в котором также была часть от Адрио, и открытка стали причиной, почему до сегодняшнего дня Ландор с ней общался исключительно почтой. Это было первое приятное событие за сегодня, однако, как оказалось, не единственное. Ландор не сидел за столом и не стоял возле него, как это обычно бывает. Он надевал шубу недалеко от двери.

— Доброе утро, госпожа Пенелопа. Господин Куприй, — назвал он имя министра хозяйственных уделов и природных ресурсов, — и господин Бандил заболели, а на сегодня назначена их встреча с фермерами и хозяйственными гильдиями, поэтому на нее поедем мы с вами.

— С удовольствием, — согласилась девушка, улыбаясь.

Ландор не прокомментировал ее реакцию, хотя все прекрасно заметил, и направился к столу.

— Скоро в Дельфиниуме будет проходить мероприятие, посвященное инициации Первого Хранителя Государства Огня. Я не смогу поехать. Найдите достойного кандидата на мое место. Здесь все детали, — он протянул письмо.

Сердце Пенелопы застучало в ушах.

— Мой выбор чем-нибудь ограничен? — она взяла письмо и стиснула его в обеих руках.

Ландор посмотрел на нее, затем мазнул взглядом по стене с окном и направился к двери.

— …нет.

*** *** ***

Изящная мебель с тоненькими изгибающимися ножками, ряды тяжеловесных штор пастельных тонов в яркий цветочек и скрипачи — вот, что сразу отметил Адрио, придя в элитный ресторан Дельфиниума под названием «Мадам О.». Даже в синем сюртуке он чувствовал себя там так же гармонично, как и претензии чайной ложки овощной икры с отбивной размером с дольку лимона — на основное блюдо перед голодным мужчиной весом около ста килограмм. Кучка салатика в пиале для чая не особо скрасила впечатление, а почему вместо обычного чая принесли отвар в стопке, он так и не понял.

Из скрипок полилась интригующая мелодия. Адрио взял в руки серебряные столовые приборы и потянулся отрезать кусочек от отбивной. Стоило коснуться ее ножом, как послышался звонкий стук — отбивнушка кончилась. Он нанизал на вилку кусочек мяса, который, стоило его поднять, тут же повис, как капустный листочек, и положил себе в рот. Вкус его удивил: таким обычно кормят после отравления, когда желудок слабый. Даже музыка окрасилась в тона грусти. Захотелось запить, а «чай» уже остыл. Адрио окинул задумчивым с грустинкой взглядом горе-обед, затем зал, заполненный посетителями наполовину, и терпеливо принялся есть. В походах и не такое бывало.

Причина посещения «Мадам О.» вскоре явилась. Через стеклянные двери было видно, как в переднюю вошел господин Анджей в темно-зеленой шубе. С долей отстраненного высокомерия он передал верхнюю одежду слуге, оставшись в светло-зеленом сюртуке, и направился в зал. Официантка почтенно поклонилась и повела его к деревянной двери, которую при Адрио еще никто не открывал. За ней скрывалась комната с лестницей наверх, но дверь закрылась быстрее, чем Адрио увидел, как господин Анджей начал подниматься. Он так и не удостоил остальных посетителей и взглядом.

Примерно полтора месяца назад

Пенелопа сидела в кресле у окна в Министерстве и разбирала почту. Под рукой на аккуратненьком круглом столике паровал свежеприготовленный черный чай с одной ложкой сахара и лежала тарелка с двумя кусочками ягодного пирога. Мороз на улице украсил окна замысловатыми узорами, которые забавно подсвечивались дневным солнцем. Пенелопа укутала пледом колени и вернулась к белым конвертам. Как только ей на глаза попалось письмо от «любимого дядюшки», она тут же раскрыла его, отбросив все остальные.

Пенелопа погрузилась в чтение, время от времени поднося ко рту чашку с чаем.

— Значит, есть встречи, которые господин Анджей проводит исключительно в ресторане «Мадам О.», — мыслила вслух девушка, дочитав. Она вздохнула и задумчиво посмотрела на стену. — Я была там однажды. Частная зона находится на втором этаже. Думаю, именно там встречи и проходят. Однако… — она пробежалась глазами по строкам, — второй этаж больше не просматривается с улицы и соседних зданий. Получается, единственная возможность узнать, с кем встречается господин Анджей, — посетить этот ресторан как гость.

«Только вот место на втором этаже нужно заказывать минимум за неделю», — подумал Адрио, вспомнив слова администратора.

Скрипачи затянули тягучую меланхолическую мелодию, и дама за соседним столиком восторженно поддержала этот выбор аплодисментами.

Адрио вернулся к меню, которое будто было сделано около века назад — написано от руки почерком-узором, — и заказал себе десерт и чай. Медленно обедая — если так можно выразиться — щепоткой салатика, он читал айпейроновое поле. В пространстве, выкрашенном в нейтрально-положительные тона, витало несколько десятков кодов, среди которых был и код господина Анджея. Однако, что странно, сконцентрироваться на нем у Адрио никак не получалось: он будто был везде и нигде конкретно. Адрио перевел взгляд на гостя, который сидел через столик, и попытался прочитать его код. Результат был намного лучше, но все же ощущался некий шум, лишающий «картинки» четкости. Догадка пришла на ум быстро. Адрио проверил ее на других посетителях и хмыкнул.

«Рассеиватель[1]», — подумал он и кивнул в знак благодарности, когда официантка принесла заказ.

Девушка в светло-желтой униформе в ярко-желтый цветочек поставила перед Адрио киш «Черный бархат» и черный чай с лимоном. Киш с начинкой из растопленного черного шоколада с молотыми лесными орехами и присыпкой из шоколадного бисквита оказался восхитительным, хоть и размером он был с ладошку ребенка. И в этот раз чай не подкачал — Адрио заранее уточнил, что одной стопки ему мало, поэтому ему принесли чайничек.

«Если здесь коды читаются лучше, значит, рассеиватель находится на втором этаже, а здесь действует по остаточному принципу», — размышлял Адрио, наливая себе чай.

Та самая дверь открылась, вышел официант, а за ним — дама в персиковом платье. Она обернулась и обратилась к кому-то на лестнице. Официант, сопровождающий ее, продолжал почтительно держать дверь открытой. Причем открытой настолько, что Адрио смог разглядеть в той комнатке другую дверь с надписью «Служебный вход». Судя по расположению, за ней могла находиться лестница, которая вела вниз.

Адрио в недоумении поставил локти на стол, позабыв об этикете. Но одумавшись, убрал.

«Почему в таком месте важные персоны должны проходить мимо служебного входа?» — Адрио задался вопросом и погодя опустил взгляд на пол. Затем вчитался в айпейроновое поле.

Уходя из ресторана, Адрио заметил на доске объявлений список вакансий, среди которых был и повар, и направился в особняк делегации Огня, где остановился со своей командой. Семена ждала новая работенка.

Скрипачи заиграли зажигательную мелодию, отплясывая в такт.

*** *** ***

Бадьян, кориандр, мускатный орех, засушенные травы, имбирь, красный, черный и белый перец и бесчисленное множество других пряностей лежали соблазнительными горками на деревянных подносах. Свет от канделябров невесомым шелком ложился на товар, подсвечивая его и тем самым сводя покупателей с ума аппетитными гастрономическими фантазиями. Жертвой пал и Семен. Переступив порог лавки, он забыл, зачем он здесь, кто он и что походная сумка не безразмерная. Продавец — смуглый черноволосый дядечка — зачерпнул миниатюрной деревянной лопаточкой гвоздику и высыпал ее в стеганый мешочек, лежащий на одной чаше весов. Затем он ловко поставил на другой чаше грузик с отметкой «10 г» и театрально убрал руки, будто обжегшись.

— Ровно десять грамм, — объявил он пухлой женщине в фартуке.

— И пол-литра яблочного уксуса, — она передала бутыль.

Продавец шустро приблизился к пузатым полуметровым глиняным кувшинам, стоящим у стены, на которой висел красно-коричнево-белый ковер, и поднял одну из крышек.

В голове Семена, словно звезды, вспыхивали новые и новые рецепты, где можно применить яблочный уксус.

«Если сделать кисло-сладкий соус да обжарить курочку!..» — мечтал он, все глубже погружаясь, и вдруг с недовольством отметил, что кто-то настойчиво трясет его за плечо. Вздрогнув, он увидел Клода.

— Твоя очередь.

— А! — он перевел взгляд на продавца и смущенно усмехнулся, глядя на его выжидательную позу. — У вас богатый ассортимент. Так, мне… — и начал перечислять все, что решил взять, раз за разом прерываясь на обсуждение маринадов.

Клод тем временем изображал из себя скучающего друга, пришедшего «за компанию», и лениво осматривал лавку, чтобы «скоротать время». На самом же деле он был предельно сконцентрирован на айпейроновом поле помещения, которое кокетливо скрывалось за дверкой у дальней стены лавки. Акакий туда ходил не просто так.

Помещение было небольшим, учитывая общие размеры лавок на этой улице, и в данный момент там никого не было. Сильно ощущался код лавочника, а все остальное представляло собой мелкие отголоски. Код Акакия Клод не надеялся обнаружить, поскольку в последний раз он сюда заезжал год назад.

— Да. Нужно проварить говядину, а потом закинуть на сковородку к помидорам и тушить, — говорил продавец пряностей, завязывая очередной пухленький мешочек. — Так мясо будет о-очень нежное. И добавьте зеленый лук. Он скроет запах мяса.

— Запах мяса я люблю, — возразил Семен, но из любопытства и для общего образования спросил: — А сколько нужно добавить?

— Чем больше, тем лучше.

Закончив с анализом соседнего помещения, Клод вспомнил о загадочном украшении лавки, на которую, по словам Макара, в свое время смотрел Акакий и молился, и решил его поискать.

«Где оно находилось? — пытался он вспомнить, осматриваясь. — Над каким-то прилавком?..»

Потолок лавки не отличался чем-то особенным — обычное темное дерево, крупные балки, подвесные канделябры. И больше ничего. Клод начал разминать шею — у левой стены стоял шкаф до самого потолка, забитый пряностями, — почесал затылок, «равнодушно» мазнул взглядом по правой стене. Там висел небольшой бежевый ковер с объемным рисунком в виде лабиринта и с темно-коричневыми прямоугольниками. Одни прямоугольники пустовали, а другие вмещали разные рисунки. В центре ковра находился зооморфный человечек. Под ковром стоял столик с уценкой. Какой-либо загадочной композиции нигде не было. Клод напряг память, силясь вспомнить какую-нибудь легенду, где фигурировал бы человек с головой осла, но тщетно. Зато сенсор отметил, что по всей лавке были расставлены разные керамические и деревянные статуэтки в виде животных.

— Спасибо, до свиданья, — услышал Клод. Семен попрощался и направился к выходу. Клод сделал то же самое.

— Ну что? — поинтересовался Семен, шагая по очищенному от снега тротуару мимо лавок и спешащих по своим делам людей.

Стоял полдень, и на бело-сером небе ярко светило солнце. Тепла оно не посылало, но слепило знатно, отражаясь от остроконечных грязно-серых сугробов у бордюра. Клод приставил к глазам «козырек» и ответил:

— Успел. Теперь куда?

— За мясом, — Семен остановился и пригляделся к витрине с разложенными кусками мяса.

— Зайдем?

— Нет, продавец мне не нравится. И там только один покупатель, — Семен пошел дальше. Через несколько прилавков бодро повернул. — А здесь то, что нужно.

— Ты уже решил, что приготовишь на собеседование?

— Да. Киш с говядиной и луком под соусом блан.

— Звучит… странно.

— Это же южнодельфинианская кухня. Там все диетическое: ни бекона, ни ребрышек, ни запеченного сыра… — Семен открыл дверь и вошел в лавку, Клод — за ним.

— Ты уже такое готовил?

— Несколько лет назад, когда в академии проходили. Для себя или вас — ни разу. Этим не наесться.

— Да уж… — заметил сенсор.

Семен ходил вдоль него, рассматривая куски мяса, будто, по мнению Клода, они чем-то отличались.

— Или приготовить рагу из утки… — думал военный повар вслух. — Вроде, большой выбор, а в то же время никакого.

Продавец, стоящий напротив, насупился:

— Посмотрите, какой ассортимент! И лопатка, и шейка, и вырезка!.. — возмущенно указывал он рукой.

— А, нет, — перебил его Семен и засмеялся. — Я говорил о южнодельфинианской кухне.

Лавочник окинул его недоверчивым взглядом.

— Может, вам что-нибудь посоветовать?

— Пока нет, спасибо.

Продавец поморщился и быстро переключился на другого клиента. Пока Семен долго и нудно выбирал кусок мяса, Клод стоял рядом и откровенно скучал. Зевая, он рассматривал посетителей и мясника. Вот продавец взгромоздил тушку курицы на весы и принялся ставить грузики. Наконец, сказав цену, он завернул ее в ткань. Клиент протянул деньги, и нечто заставило Клода присмотреться к его крепкой намозоленной руке. Один из пальцев был с черным ногтем. Вскоре мужчина с покупкой протиснулся сквозь толпу и вышел из магазина. Все это время Клода не покидало чувство, что, кажется, он уже не в первый раз видит подобное.

*** *** ***

Карета из темного дерева остановилась на дороге, выложенной несколько столетий назад крупной темно-серой брусчаткой. Ландор вышел из кареты и пошел по дороге, звонко стуча каблуками сапог, которые по щиколотку прикрывались подолом черного зимнего плаща. Следом шел Сергей.

Довольно быстро участок дороги, освещенный тусклым дневным светом, кончился. На оставшейся, большей, части лежала тень от высокой каменной стены и возвышающегося над ней древнего здания, угловатого, остроконечного и траурно мрачного. Порог этого здания никто не хотел бы переступить в кандалах. Ворота с тяжелым скрипом отворились, местные стражники поприветствовали Хранителя.

Ландор в сопровождении Сергея и двух других стражников шел по узкому промозглому коридору, подсвечивая путь собственным огнем. Под сапогами хрустели мелкие камушки, а в воздухе витал запах какой-то кислятины.

Комната, в которую они вошли, представляла собой островок уюта — стоял диван, простенькое кресло с кандалами, между ними широкий стол, а на потолке висел канделябр. Никаких окон не было. Ландор устроился на диване и принялся ждать. Сергей встал позади него.

Через некоторое время мышиный писк заглушился приближающимися шагами. Шли по меньшей мере четыре человека. Дежурные снаружи открыли дверь, и в комнату вошли стражники с одним заключенным.

— Оставьте нас, — приказал Ландор. — Не нужно приковывать.

Все стражники, кроме Сергея, вышли.

Заключенный продолжал стоять недалеко от двери. Это был высокий мужчина неопределенного возраста с длинными черными волосами, торчащими грязными иглами в разные стороны. Он поднял подбородок, заросший длинноватой негустой щетиной, и уставился волком на Ландора. Крупные наручники, соединенные тяжелой цепью, сковывали крепкие руки, которые мужчина держал так, будто готов бороться.

Ландор встал и подошел. Заключенный оказался ниже его всего на несколько сантиметров, и из-за условий тюрьмы он казался старше своих лет.

— Я слышал, ты отличный следопыт, — произнес Ландор, нарушив тишину. По комнате пронеслось слабое эхо.

— Есть такое, — прозвучал хрипловатый голос.

— Найдешь одного человека, дарую свободу.

Заключенный усмехнулся, обнажив зубы.

— Конечно, даруете. На период поисков.

— Ты выйдешь отсюда только по моему поручению. В Стрельницке, — упомянул Ландор, и карие глаза заключенного сверкнули раскаленным железом, — похлопочут, чтобы тебя оставили здесь навечно, а у меня не будет желания разбираться, так что выбирай.

Заключенный сжал губы, перекатился с пяток на носки и обратно, звеня железом. Время шло.

— У вас дар убеждения, Ваше Светлейшество, — после паузы произнес он. — Я в деле.

Ландор удовлетворенно кивнул и сказал:

— У тебя двойное имя. Как к тебе обращаться?

Заключенный сдвинул брови, будто обдумывая вопрос, и, наконец, ответил:

— Дилан.

— Тогда пойдем, Дилан.

[1] Рассеиватель — разновидность фонящего носителя. Он рассеивает, смешивает коды айпейрона, чтобы сложно было определить, где конкретно какой человек находится и какой у него эмоциональный настрой.

Глава 20

— В 5465 году, — мужчина черкнул на доске дату, — было основано наше государство. Все это знают? ­— он настороженно посмотрел через плечо.

— Да-а! — ответили студенты.

— Надеюсь.

С рядов донеслись смешки. Господин Аркадий был мужчиной семидесяти с лишним лет, стройным, с довольно громким голосом и мало послушными черными волосами. В строгом темно-синем костюме его можно было бы назвать образцовым преподавателем, если бы не браслет на руке с эмблемой музыкального коллектива, который исполнял музыку слишком громкую и подвижную, как для классической.

— Так вот, о чем это я, — господин Аркадий начал прохаживаться вдоль доски. — С 5432 года и по 5490-й правил Хранитель Феникс. Это нужно записать или вы помните? — он остановился.

— Помним, — прозвучал ответ от нескольких студентов, пока другие хихикали.

— Похвально. Его инициация прошла, как и у всех, в подростковом возрасте, когда земли клана Огня были в составе империи. Однако новое государство, новая глава в жизни, — вторил он себе рукой, — первый Хранитель и, соответственно, что? Нужна новая инициация, — развел он руки. — Произошла она в 5465 году, — преподаватель указал рукой на дату на доске. — Таким образом, Хранитель Феникс — единственный в истории Хранитель, у которого было две инициации — в 32-м и 65-м. В честь второй и учредили праздник.

Пока господин Аркадий дописывал к старой дате число и месяц, один из крупных студентов подвинулся к соседу переговорить, тем самым явив взору преподавателя нагло спящую студентку. Господин Аркадий повернулся к аудитории и, заметив спящую, озорно усмехнулся.

— Продолжим, — прошептал он и мимикой и жестами объяснил, что не хочет ее будить.

Студенты захихикали, и один из них наклонились через стол и начал ее тормошить.

— Ки-ира-а, вставай.

Девушка вздрогнула, приподняла голову и, увидев, как на нее все смотрят, залилась румянцем. Села ровно на стуле и бросила на преподавателя виноватый взгляд.

— С добрым утром, — произнес господин Аркадий, улыбаясь. — Чай, кофе?

Донеслись смешки.

— Прощу прощения, — пролепетала Кира.

— Я могу продолжать?

— Да, извините…

Господин Аркадий указал рукой на дату на доске — 22/I 5465.

— Вторая инициация произошла 22-го числа 1-го месяца. Праздник в честь дня инициации появился под конец жизни Хранителя Феникса, в 5487 году. Празднование проходило у нас, в Авилоне, но с 5873 года его начали проводить и в Дельфиниуме, но на неделю позже — 29-го числа. Практически месяц выходных, — мечтательно подытожил он. — Что может быть лучше?

Прозвенел колокол в башне, оповещающий об окончании занятия.

— Наверное, это, — господин Аркадий указал рукой в сторону башни, и аудитория засмеялась. — На следующей неделе мы поедем в родной город Хранителя Феникса. Там и продолжим лекцию. У вас уже была встреча с куратором по поводу поездки?

— Да-а!..

— Да, уже была.

— Вот и хорошо. До свиданья, — и широким шагом направился к выходу.

— До свиданья!.. — донеслось в ответ.

Кира проводила преподавателя взглядом, выдохнула с завыванием и спрятала лицо руками. Вскоре ей опять пришлось это сделать, когда Эвика, услышав рассказ, захихикала.

— Ты рисковая! — в конце сказала она, вжав голову в шею. — Заснуть на его паре! Поэтому я не выбрала этот предмет, — она вздрогнула, как от холода. — Господин Аркадий тебя запомнит!

Кира страдальчески завыла, и пунцовый румянец залил уши. Эвика жалостливо наклонила голову.

— Не переживай ты так. Он у тебя будет вести только один семестр. Потом, правда, еще будут предметы с ним, но, может быть, получится выбрать другой предмет.

Кира обреченно насупилась.

— Может, попросить у него дополнительное задание, чтобы загладить вину?

Эвика замотала головой, смеясь:

— Он не захочет тратить время на проверку. Короче, не парься. Ничего не изменить. Главное, больше не спи на его занятиях.

— Да ни за что на свете! — воскликнула Кира, яростно жестикулируя.

— А вообще, пора перейти к интересному, — Эвика с лукавой улыбкой придвинулась со стулом к Кире и загадочно шепнула: — Как у тебя с Ландором?

Кира вновь залилась краской.

— Ты выдумываешь. Ничего такого нет.

— Ага, конечно. Особенно романтичный танец в зале только для вас двоих.

Кира не нашла что ответить.

— Вот-вот, — довольно улыбалась Эвика. — Сама заметила. Тут нужно еще прощупать почву. И для этого у меня есть план! — она наклонилась к уху Киры, закрывая рот ладошкой, и принялась рассказывать.

*** *** ***

Низкий слегка смуглый мужчина с высокой прической, как хохолок у экзотической птицы, поддел вилочкой белый соус, с которым запекался киш, и попробовал его. Маленькие тонкие губки сцепились в задумчивую линию, брови дрогнули навстречу друг к другу. Мужчина важно положил вилку и сделал шаг назад, не сказав ни слова. Второй повар — высокая крепкая женщина с длинными черными волосами, собранными в хвост, ­­­— приветливо улыбнулась Семену и произнесла мягким голосом:

— Вы так напряжены. Расслабьтесь, мы вас есть не будем, — и весело переглянулась с коллегами.

Третий повар — лысый дядечка с пузиком — ответил усмешкой, а человек с хохолком никак не отреагировал, продолжая стоять надменной статуей. Семен, который стоял, как солдат, со сцепленными сзади руками, а ноги располагались на ширине плеч, зажевал улыбку, переступил с ноги на ногу, но стойку не поменял. Женщина взяла свою вилочку и отковырнула часть киша.

— Попробую-ка тесто.

Женщина положила кусочек в рот и принялась пережевывать, не сводя внимательных глаз с блюда.

— М-м-м, хорошее песочное тесто. Не передержанное.

Женщина одобряюще улыбнулась и отступила. Настала очередь третьего повара.

— Мне, как всегда, достается самое сытное, — пошутил он, шагнув животом вперед, и взял вилку. — Так-с…

Видя, как повар роет ямку в кише, перекладывает начинку и оценивает каждый ее кусочек, Семен сглотнул, еще раз переступил с ноги на ногу и приподнял подбородок. Напряженное лицо напряглось еще сильнее.

— Нарезка крупновата, — изрек дядечка с пузиком и поднес ко рту вилку с начинкой. — Попробуем, как на вкус.

Пережевывал он долго, задумчиво, будто оценивая каждый ингредиент по отдельности, а потом в сочетании с остальными. Затем повар зачерпнул еще немного начинки, но с соусом, и положил в рот.

— М-м-м, — издал он погодя, когда все прожевал, и вытер губы салфеткой. — Если бы было чуть менее жирным!.. А так все сочно, пряностей в меру.

— Я маг Огня, — произнес Семен ломаным голосом и прокашлялся, — сам контролировал температуру.

На лицах поваров-экзаменаторов отразилось уважение. Даже повар с хохолком не остался равнодушным. Он заговорил, причем его голос, тон и манера говорить были совершенно обычными, без снобского придыхания, растягивания слов и певучей «н»:

— Это довольно энерго- и времязатратно. За всеми блюдами не уследишь.

— Я привык готовить в полевых условиях, без печей. Для меня это не проблема.

Брови первого повара взметнулись вверх, хотя до высот челки им еще было далеко.

— Скажите, вы работали стражником? — поинтересовалась женщина-повар, кокетливо улыбаясь.

— Да, — кивнул Семен и добавил, придерживаясь легенды: — Хочу поменять работу. Люблю готовить.

Повара-экзаменаторы больше ничего не спросили и попросили подождать вердикта в помещении для персонала. Некоторое время Семен сидел на стуле вместе с другими соискателями, и чем дольше он ждал, тем сильнее волновался.

«Даже при осаде Остина такого не было, — возмущался он про себя, — а тут всего лишь собеседование. Так, хватит, — он решительно встал. — Если не возьмут, то другого шанса попасть сюда так просто не будет».

— Не подскажите, где здесь у вас туалет? — спросил Семен у проходящего мимо работника ресторана. Судя по одежде, парень был или уборщиком, или поваром, но точно не официантом.

— Э-э, да, пойдемте, — он махнул рукой.

Семен шел за работником ресторана по узкому коридору, чистенькому, с потрепанной лепниной на стене и потолке, за которой должным образом не ухаживали. Справа находилась кухня, в нее вели целых две двери. Там Семен и другие соискатели готовили блюда для собеседования. В стене слева была одна дверь. Когда Семен проходил мимо нее, она открылась. В длинном, узком помещении, больше похожем на широкий коридор, нежели на комнату, стояли шкафы с продуктами и утварью.

«Кладовая, ясно», — отметил Семен.

Парень, который показывал дорогу, остановился и указал на дверь.

— Вот туалет. Свеча со спичками на столике справа возле умывальника.

— Спасибо.

Парень кивнул и пошел дальше по коридору к лестнице наверх. Семен пришел оттуда, поэтому знал, что лестница ведет на первый этаж в служебное помещение, где блюда сервируются и выдаются официантам. Там же находится служебный выход.

Семен вошел в миниатюрную комнатку, узкую и вытянутую, в которой, ко всему прочему, стояло ведро со шваброй и веник с совком. Легким движением кисти — более широкий жест мог снести полочку и ее содержимое — он зажег свечку и принялся мыть руки, чтобы потянуть время. Айпейроновое поле представлялось ему мутным туманом, в котором еле различались коды-дымки работников ресторана и посетителей первого этажа. Семен многого от своих способностей не ждал, однако и надежда вдруг обнаружить что-то интересное не оправдалась, поэтому он вернулся в помещение для персонала. Не прошло и минуты, как вышла женщина-повар и объявила результаты: Семен и еще двое соискателей — мужчина и женщина — прошли во второй раунд.

— Ды-а! — обрадовался Семен, вторя себе рукой со сжатым кулаком. Адреналин вскипел, и полыхнуло неистовое желание смести все на своем пути ради цели, как бывало на поле битвы. Впрочем, это тоже была битва.

— Спасибо всем, кто принял участие, — продолжала женщина-экзаменатор, мило улыбаясь. — Надеюсь, в будущем мы сможем поработать вместе.

В ответ послышались угрюмые слова прощания, но она уже переключила внимание на Семена и двух других соискателей.

— А вы, трое счастливчиков, пойдемте за мной.

Семен с остальными вошел в помещение, куда час назад принес дрожащими руками поднос с кишем с говядиной и луком под соусом блан. Двое поваров стояли так же и на тех же черных плитках, будто и вовсе не двигались. Повар с хохолком, в котором Семен подозревал шеф-повара, объявил задание финального раунда — выбрать наугад рецепт из чаши и приготовить его, используя продукты и утварь из кладовой. Семену достались лягушиные лапки на овощной подушечке по рецепту «самого» господина Франсуа, чье имя вызвало благоговение у всех, кроме Семена, который о нем впервые слышал. Одного взгляда на рецепт хватило, чтобы определить вкусовые качества блюда — что-то пресное и с костями.

— Мы специально выбрали редкие рецепты, чтобы увидеть, как вы чувствуете южнодельфинианскую кухню. На приготовления блюда у вас один час, — произнес повар с хохолком и указал рукой на часы. — Сейчас без пяти десять. В одиннадцать блюда должны быть готовы. Время пошло!

Без лишних слов трое соискателей бросились в кладовую.

— Вы не видели репчатый лук? — спросила женщина с короткими волосами, рыская по полкам.

— Слева внизу, — ответил Семен, набирая овощи в корзинку.

Схватив две луковицы, она упорхнула из кладовой, так и не снизойдя до слов благодарности. Второй соискатель хмыкнул и, хромая, подбежал к холодильному шкафу за мясом.

«Так, теперь белое сухое вино», — подумал Семен и обернулся в его поисках.

— Ага, вот, — он подбежал к стеллажу, потянулся к бутылке.

В вязком, безликом тумане айпейронового поля вспыхнул код, да так резко, что заставил Семена одернуть руку и отшатнуться. Он уставился на стену, к которой был приставлен стеллаж. Создалось четкое ощущение пятерни, будто кто-то с другой стороны стены положил на нее руку, выплескивая ярость. И вмиг все рассеялось.

— Куда смотришь? — спросил мужчина-соискатель настороженным тоном.

— А! — Семен рассмеялся и придумал отговорку. — Святой айпейрон, мне показалось, что там таракан! А на самом деле это тени так упали!

Глаза хромого округлились.

— Надеюсь, это правда тени, — сказал он ровным тоном и направился на кухню, напоследок бросив на стену тревожно-брезгливый взгляд.

Оставшись один, Семен попытался вчитаться в айпейроновое поле, но тщетно — он вновь ощущал себя кротом. Однако успешным кротом, стоит заметить, потому что он успел узнать код до того, как тот исчез. В голове сразу возник вопрос, который отодвинул на второй план кулинарный настрой Семена:

«Что в подвале делает господин Луар?»

С кухни донеслись звуки готовки: кто-то проворно работал тесаком.

— Ч-черт! — выругался Семен, вспомнив, наконец, о соревновании, и побежал готовить.

*** *** ***

Адрио и Клод спускались вниз по довольно крутой для города мощеной дороге, проходящей вдоль рядов жилых трехэтажных домов. Это место называлось Ткацким спуском. Он вел к дому знаменитого ткача, оттуда и получил название. Спуск считался опасным из-за наклона и длины, поэтому в зимний период за ним приглядывали дворники, в той или иной степени владеющие магией Огня. Однако Адрио и Клод все равно оставили лошадей у магазина на «вершине», чтобы не рисковать. Из-за опасности цены на жилье и жизнь были низкими, по сравнению с другими районами, поэтому ни одна квартира или дом не пустовал. Навстречу мужчинам шли две семьи с детьми, а сзади слышались шаги еще нескольких человек. Но ни одной кареты нигде не было видно — никто не рисковал.

Они спустились вниз до третьего дома, где на первом этаже слева от входной двери располагалась еще одна дверь — она вела в крохотную ювелирную лавку. Через довольно большое окно проглядывался и прилавок, и сам продавец, который в данный момент о чем-то спорил с пожилым мужчиной в коричневом пальто. Адрио открыл дверь, тем самым обратив на себя внимание обоих, и вошел. Клод остался на улице — и так в лавке было не протолкнуться.

Мужчина с усами еще раз обернулся, окинул Адрио хмурым взглядом и повернулся к продавцу.

— Я позже подойду.

Худенький парень, которому на вид было около двадцати, с белоснежной кожей и темно-каштановыми, почти черными, волосами выдавил из себя улыбку и кивнул.

— Конечно. До свиданья.

Мужчина развернулся, в два шага пересек лавку и вышел на улицу, а продавец, переведя взгляд на Адрио, широко улыбнулся.

— Добрый день, господин. Рад снова вас здесь видеть. Вашей даме сердца понравился комплект?

— Добрый день. Да, — при упоминании Пенелопы Адрио непроизвольно тепло улыбнулся и замолчал на секунду, погрузившись в воспоминания. — Вы уже работали с игниллумом?[1]

— Хм-м… Я один раз переделывал старый кулон в сережки.

— Я хотел бы заказать брошь ко Дню Хранителя Феникса.

Глаза ювелира засияли предвкушением. Он оперся о прилавок длинными пальцами музыканта.

— Вы имеете в виду брошь-имаго[2]?

— Да. Мероприятие через две недели. Успеете?

— Конечно! Закончу даже раньше! Вы хотите определенный дизайн? — ювелир еще больше оживился.

— Нет, поручаю это вам.

— В таком случае, — парень живенько наклонился, достал из ящика стола блокнот, пролистал его и повернул к Адрио, — как вам такое?

Если в случае с подарком Пенелопы Адрио подошел к выбору со всей серьезностью и даже внес некоторые изменения, то в броши-имаго он был заинтересован не больше, чем во втором коне.

— Это, — указал он пальцем на первый попавшийся вариант. Брошь-имаго представляла собой лицо Хранителя, изображенное в анфас, и его окружало пламя и пылающие перья.

Обговорив детали, Адрио заплатил часть суммы и покинул лавку.

— Семен еще не закончил? — спросил он, когда они пошли по спуску наверх к лошадям.

— Ничего такого в поле не чувствовал. Сразу поедем на обед к Светличным?

— Да.

*** *** ***

— Заберите свое блюдо, — велел шеф-повар Семену, отложил вилку и взял салфетку, чтобы вытереть губы.

В помещении с поварами-экзаменаторами находились все три соискателя. Блюдо Семена было последним. Он переставил его на общую тележку, встал в шеренгу к остальным и принял обычную стойку со сцепленными за спиной руками. Спокойно стоять сейчас ему меньше всего хотелось.

«Облажался. Черт…» — выругался он мысленно и обвел быстрым взглядом комнату.

Повара шепотом переговаривались, так тихо, что невозможно было разобрать отдельные слова, но мимика говорила сама за себя. Особенно у шеф-повара с хохолком, когда прозвучало что-то похожее на «лапки».

Семен нервно выдохнул, все больше предчувствуя неудовлетворительный результат.

Три повара закончили совещаться и повернулись к соискателям. Первой опять выступила женщина-повар.

— Хочется вначале поблагодарить вас за прекрасные блюда, — как всегда, приветливо говорила она с доброй полуулыбкой. — С первого раза действительно вкусно приготовить экзотические продукты не каждый может, и вы все с этим справились.

Сердце Семена застучало в ушах. Он с надеждой посмотрел на женщину, хромой мужчина, стоящий по правое плечо, переступил с ноги на ногу, а женщина-соискатель сглотнула.

— Однако понятие «вкусно», — продолжила повар ресторана, — у каждой кухни свое. Семен, — обратилась она, и он вздрогнул, — вы вкусно приготовили лягушачьи лапки. Но не по-южнодельфиниански, а по-авилонски, — улыбнулась с поджатыми губами. — Вы из Авилона?

— Да, — Семен кивнул и прочистил горло.

— В блюде чувствуется, какая кухня вам ближе по духу, как бы вы не пытались готовить по южнодельфинианским правилам. К сожалению, вы нам не подходите. Спасибо, что приняли участие.

«Ну, вот и все», — подумал он.

— Спасибо, — поблагодарил он судей, пожал руки мужчинам, кивнул женщинам и вышел.

«В принципе, этого стоило ожидать, — размышлял Семен, шагая по коридору к лестнице. Шел он не спеша, водя взглядом по шероховатым стенам с блеклой краской. — Чтобы меня и взяли в элитный ресторан? Тесноватый, но элитный. Хотелось бы, конечно, — он очертил взглядом приоткрытую дверь кухни и ещезамедлился, чтобы заглянуть внутрь, — но уровень не тот. Да и блюда не те».

Семен вошел в следующую дверь, которая тоже вела на кухню, но вначале находилось некое подобие предбанника, где он, как и все соискатели, оставил свои вещи. Одевшись, он вышел в коридор. Когда дошел до лестницы, его вдруг окликнули:

— Семе-ен! Подожди.

К нему спешил хромой, а сзади вышагивала с гордой головой женщина-соискатель.

— Соболезнования не нужны, — хмыкнул Семен. — Побеждают лучшие.

— С этим я согласен, — хромой усмехнулся и остановился.

Поравнявшись с мужчинами, женщина молча прошла мимо, задев Семена плечом.

— У «Мадам О.» скоро откроется еще одна пекарня. Я видел, как ты работаешь с тестом. Не хочешь туда попробоваться?

— Есть пекарни «Мадам О.»? — удивился Семен, и настроение поползло вверх.

Хромой рассмеялся.

— Пробовался на повара, а ничего о месте не узнал?

— Я тут недавно, — Семен потер шею. — Да и как-то на глаза не попадались пекарни.

— Сейчас только одна, основная. Из нее-то и сюда выпечку везут. Раньше тут пекли, но потом помещение переделали под склад, — он махнул рукой куда-то за спину.

Семен вытянул шею, окинул взглядом коридор и предположил:

— Ты имеешь в виду кладовую?

— Кладовая — часть того помещения, — жестикулировал мужчина, показывая планировку. — Так что попробуйся. Новая точка будет на Ткацком спуске. Основная находится недалеко от сюда, на улице Яровой, 31. Если решишься, тебе туда.

— Спасибо! — повеселел Семен. — А сам-то как? Получил работу?

— Да. Нас обоих взяли. Думал, в пекарню пойти, если провалюсь, но вот так получилось.

— Поздравляю! — от души произнес Семен и похлопал его по плечу.

Выйдя из ресторана с новым знакомым, Семен попрощался с ним и решительным шагом направился в пекарню. Не возвращаться же к своим с плохими новостями!

*** *** ***

Смуглый черноволосый дядечка отработанным движением зачерпнул лопаточкой зиру и высыпал ее в стеганый мешочек. Поддон весов с грузиком в пять грамм поддался вверх.

— Можно чуть больше, — махнул рукой пожилой мужчина.

— Как вы пожелаете, — сладко ответил продавец. Он сразу набрал приправы на несколько граммов больше, зная, что ему не откажут.

Покупатель расплатился и с досадой всплеснул руками.

— Как же я забыл! Душистый горошек! Грамм десять.

— Конечно, — довольно улыбнулся продавец.

— Жене так нравится ваша лавка! Раньше ей приходилось ждать зиру по несколько месяцев. Хорошо, что у вас она всегда имеется.

— Мы стараемся ради покупателей, — дядечка обошел прилавок, чтобы добраться до приправы.

Звякнул колокольчик. В лавку зашел мужчина крепкого телосложения и встал в очередь.

— А вот и новый покупатель, — продолжал дедушка, обернувшись. — Хорошо дело идет!

Продавец с улыбкой кивнул.

— Да, не жалуюсь.

Вернувшись за прилавок, он подошел к весам и бросил короткий взгляд на вошедшего. Тот стоял, держа руки в карманах, и не сводил глаз со стены, находящейся по правое плечо.

— Мы недавно узнали, что бадьян и анис — это разные приправы! Всегда думали, что это два названия одного и того же! — смеялся пожилой покупатель. Он обернулся ко второму покупателю, чтобы увидеть реакцию, и проследил за его взглядом.

— Замечательный ковер, не правда ли?

На долю секунду губы у мужчины сжались, затем он коротко кивнул, мазнул взглядом по уценке и посмотрел на основной прилавок.

— Иногда бадьян называют звездчатым анисом, — произнес продавец. — Вот посмотрите. Это анис, — он указал рукой в перчатке. — А вот это бадьян. Они отличаются внешне и на запах. У бадьяна он более резкий и с горчинкой.

— А-а!..

Когда пожилой покупатель ушел, узнав напоследок о разнице применения бадьяна и аниса, к прилавку подошел крепкий мужчина и произнес:

— Заказ для Ивара.

— Конечно, — ответил лавочник с хитрой поуулыбкой и качнул головой в сторону двери за своей спиной.

Жители Дельфиниума спешили по улице по своим делам, не обращая внимания на небольшую, но уютную лавку со специями и пряностями. Однако совсем без внимания она не осталась. На противоположной стороне дороги у доски объявлений стоял мужчина в шубе. Заметив, как хозяин лавки и посетитель скрылись за внутренней дверью, он еще недолго постоял и ушел.

[1] Игниллум — оранжево-красный драгоценный металл, напоминающий окаменелое пламя (ignis (с лат. огонь) и metallum (с лат. металл)).

[2] В честь Дня инициации первого Хранителя Государства Огня — Хранителя Феникса — была придумана специальная брошь из игниллума с изображением Хранителя и птицы феникс. Вид броши может быть абсолютно разным.

Глава 21

Адрио достал из бархатного черного чехла огненный носитель и погрузил его внутрь стеклянного сосуда, прикрученного за железную ножку к стене. Из темноты вынырнули предметы мебели небольшого, но уютного кабинета. Мужчина, который вошел в кабинет следом за Адрио и Клодом, закрыл дверь и после приказа отрапортовал.

— Есть подозрение, — подытожил он, — что в орнаменте ковра что-то зашифровано. Может быть, пароль. Я перерисовал орнамент, — достал из внутреннего кармана лист бумаги и передал Адрио.

Клод подошел ближе, чтобы тоже посмотреть. Мягкий свет подсветил желтоватый лист бумаги с прямоугольным рисунком. Он напоминал собой лабиринт с вписанными геометрическими фигурами.

— Орнамент отличается, — сразу отметил Клод, и Адрио вскинул на него удивленный взгляд. — Когда я был там с Семеном, были только прямоугольники. Где-то вот тут, — он очертил пальцем окружность, — а человек находился не сбоку, а в центре. И здесь в прямоугольнике был другой рисунок.

Адрио внимательнее всмотрелся в рисунок и после паузы произнес:

— Хорошая работа. Продолжайте следить за ними.

Обговорив некоторые детали, Адрио отпустил стражника и посмотрел на напольные часы. На белом циферблате стрелки показывали поздний вечер.

— Семен задерживается, — произнес Адрио, вчитываясь в айпейроновое поле. — Ты его ощущаешь?

Клод покачал головой.

Адрио перевел взгляд на орнамент. Никогда он не сталкивался с таким видом шифровки. Не тратя время, он направился в библиотеку: вдруг там окажется нужная литература. Но, увы: ни ему, ни Клоду не попалось ничего даже отдаленно похожее. Когда часы пробили полдвенадцатого, Адрио отложил очередную книгу и решил обратиться за помощью к человеку, который за всю недолгую жизнь успел прочитать тонны книг и грамот разных направлений и всевозможной степени сохранности.

— Нужен Евграф, — вслух заключил он и направился писать письмо.

*** *** ***

— У меня для вас две хорошие новости и одна плохая, — огорошил всех Семен, только войдя в особняк. — С какой начать?

— С плохой, — Адрио сложил руки под грудью.

Они стояли в холле на первом этаже. Семен расстегивал запорошенную снегом шубу. Его красные щеки и нос подтверждали предсказание кухарки, что мороз еще не скоро отступит.

— Меня не взяли на место повара. Но! — он быстро вздернул руку, чтобы удержать внимание и заодно засунуть глубже шапку, норовящую свалиться с полки. — Я буду работать грузчиком в пекарне «Мадам О.», пока не освободится место пекаря. Буду доставлять продукцию в ресторан несколько раз в день, — Семен повесил шубу и присел, чтобы снять сапоги. — И вторая новость — я почувствовал господина Луара в подвале, где раньше располагалась пекарня. Говорят, правление района не одобрило строительство пристройки у ресторана — хотели там поместить пекарню и сделать окно для продаж, — поэтому пекарню перенесли в другое здание, а ее помещение разделили на кладовую и склад. Он был на складе. Говорят, там хранится старая мебель и другие вещи, которые жалко выбросить.

— Зачем на складе рассеиватель? — задался вопросом Клод.

— Возможно, это вовсе не склад, — мыслил вслух Адрио и поднял взгляд на Семена. — Отличная работа. Когда приступаешь?

— Сегодня часть вечерней смены отработал, — Семен убрал сапоги на полку и выровнялся. — Ух, чувствую, мышцы ноют! — разминался он. — А вообще график такой: три дня работаю в первой половине дня, три дня — во второй, а потом выходной. Сегодня на склад не получилось попасть. Нам сказали все сгружать на первом этаже в декораторской. Если что, придется пробираться. Только вот ка-ак? — протянул он задумчиво. — Двери я не видел. По крайней мере, там, где я ходил.

— В Центральной библиотеке хранятся чертежи зданий. Завтра поедем туда, — произнес Адрио, обращаясь к Клоду.

Стражник кивнул. Тем временем градус задумчивости Семена не убавился.

— Знаете, хоть нас там покормили, а есть все равно хочется. Бекончика что ли пожарить? Вы будете?

Вопрос можно было не задавать. Трое мужчин дружно держали курс на кухню.

*** *** ***

Пенелопа выглянула в окошко, когда ее карета свернула на улицу Садовую города Ит-Тобы. За аккуратным тротуаром с миниатюрным бордюрчиком росли геометрические кусты, а дорожки, проложенные через поляну молоденькой, только проклюнувшейся, травы, вели к конюшням и домам — выкрашенными в белый цвет, с темно-коричневыми треугольными крышами и коваными украшениями. Количество растений оправдывало название улицы: под каждый окном висел прямоугольный цветочный горшок с сезонными цветами, с крыши свисали аккуратные цветочные горшочки; такие же, но больше, стояли у стены и у веранды, оплетенной виноградом.

— Надо будет приехать сюда летом, — мыслила вслух девушка с предвкушающей улыбкой.

Чем дальше проезжала карета, тем очевиднее казался еще один общий элемент декора улицы — зеркало. Если ранее они встречались редко, то потом Пенелопа обнаружила их на каждом доме по обе стороны от дороги. И вот сейчас карета проезжала мимо домов, чуть ли не увешанных зеркалами — от трех до семи штук на каждом.

Пенелопа вышла из кареты у входа в дом и посмотрела вверх. Над ней тянулся навес, густо обвитый бордовым виноградом, а по бокам висело по два небольших фонаря, которые, девушка уверена, будут красиво подсвечивать лозу вечером. Пока она осматривалась, дверь открылась.

У порога стоял дворецкий, седой, в летах, но очень высокий, мощный и с пронзительным ясным взглядом. Подбородок мужчины был будто приклеен к шее, из-за чего казалось, что дворецкий вот-вот боднет своим большим отполированным лбом. Однако для этого ему придется сложиться вдвое, что предоставит время для защитного маневра, поэтому Пенелопа спокойно оторвала взгляд ото лба и направилась к двери. Стражник шел за ней.

— Добрый день, госпожа Пенелопа.

Хотела она поздороваться в ответ, как откуда-то прозвучал знакомый нежный голосочек:

— Здравствуй, Пенелопа!

Дворецкий, занимающий своей фигурой почти весь проем, почтительно подвинулся, и одновременно из-за него выглянул Евграф. Если его голосочек и рост — он был ниже девушки на полголовы — остались прежними, то все остальное выглядело иначе: черные волосы больше не лежали так, будто только что высохли, а были зачесаны назад в солидную прическу, реденькие усики, с которыми он не расставался с академии, исчезли, даже кожа чуть посмуглела. В целом, за эти несколько месяцев Евграф стал значительно солиднее и выглядел на свой возраст.

— Евграф! — удивилась Пенелопа. — Здравствуй!

— Проходи. Томас, подготовь все, пожалуйста, для чаепития.

— Да, господин, — дворецкий положил руку на грудь, поклонился и ушел.

Евграф вел Пенелопу по дому, показывал его и делился историями, не умолкая:

— …все-таки я рад, что мы сюда переехали! Хороший город, спокойный район, прекрасный Научный центр!.. Наконец-то, у нас есть своя конюшня! Как же с ней удобно! Раньше приходилось все время зависеть от извозчиков. И не все они умеют хорошо управлять каретами. Одна проблема — соседи, — всплеснул руками, — но они больше докучают моей супруге. Елена, кстати, сейчас в детской. Но, может, уже освободилась. Родя так быстро растет! Вроде еще недавно был вот таким, — он показал руками. — Этот натюрморт прислал мой коллега из Дельфиниума, — указал он рукой в сторону картины. Пенелопа слабо разбиралась в модном компасном феншуе, но даже ей было заметно, что все вещи в доме подчинены его правилам. Особенно это касалось картины.

Весь рассказ Евграфа был сумбурным, энергичным. Слушая его, Пенелопа будто и сама наполнялась энергией. Вскоре ее даже отпустило ощущение, что она преодолела далеко не часовую дорогу.

Когда Евграф провел ее в очередную комнату уютного двухэтажного коттеджа, Пенелопа увидела Елену, которая предстала…в неожиданной позе. Одна нога стояла на полу, вторая — на софе, в руках Елена держала бинокль и, как разведчица, вглядывалась куда-то через окно, открытое лишь на ширину самого бинокля.

— Ах! Так и знала! — сердито вскликнула Елена, и черные волосы, собранные в пучок, подпрыгнули. — Опять повесили!

Все тело Елены выражало раздражение. Она резко опустила бинокль, порывисто поставила ногу на пол, практически топнув, и обула туфельку.

— Дорогая! — протянул Евграф. — У нас гостья.

Елена обернулась. Испуг на ее лице сменился смущением, и щеки залились краской.

— Пенелопа, рада тебя видеть, — Елена нервно заулыбалась и подошла к ней. — Я вас не услышала.

— Все в порядке. Позволь спросить, — произнесла Пенелопа, все еще улыбаясь, — что случилось?

Елена тяжко вздохнула и дотронулась до переносицы.

— Есть такая вещь, как зеркало Багуа. Оно отражает негативную энергию Ци. И вот наши соседи опять направили негативную энергию на наш дом! Ах! Сделала добро и поведала им о феншуе со всеми подробностями! Медвежья услуга![1]

— Дорогая, не кори себя, — Евграф приобнял жену и начал гладить по спине.

Елена нахохлилась, но по лицу было видно, что раздражение уже проходит.

— Уверена, ты сможешь разрешить эту проблему, ведь ты однозначно знаешь о феншуе больше, — Пенелопа улыбнулась.

— Верно! Так и есть, — твердым тоном подтвердила она. — А вот и чай!

В комнату вошел Томас, везя впереди себя тележку с чайником, чашками и закусками. Пока Елена распоряжалась, под каким углом расставить все для чаепития, Пенелопа достала из сумочки конверт и протянула его.

— Евграф, — позвала она. — Вся информация здесь.

Лицо старого знакомого вмиг стало похоже на морду кота, перед носом которого поставили миску отборного лакомства. Глаза мужчины сверкали предвкушением.

— Начну немедленно! — с радостной улыбкой он распечатал письмо Адрио и развернул страницу с орнаментом ковра. — У-ух! — его восторг фонтанировал. — Геометрия клана Земли и антропоморфизм клана Воздуха! Великолепно! — он приблизил лист и всмотрелся в него под разными углами. — О! Да-а! — он закивал. — Оно самое!

— Ты расшифровал? — изумленно осведомилась Пенелопа. Сама она после нескольких попыток смирилась с неудачей.

— Пока нет. Мне ясно, где искать, — и, погрузившись в мысли по макушку, Евграф зашагал к двери.

— Томас, отнесите мужу чай и часть закусок, — произнесла Елена, и Пенелопа посмотрела на нее. — Когда дорогой увлекается чем-то, его лучше не отвлекать, — объяснила она гостье.

— Это точно, — Пенелопа, улыбаясь, направилась к столу с закусками. Однако естественная улыбка тут же превратилась в искусственную, стоило Елене произнести следующие слова:

— Я на днях дочитала монументальное исследование о компасном феншуе. Хочешь, я тебе расскажу, что нового узнала?

— Конечно, — девушка еще никогда не была так близка к провалу.

*** *** ***

Семен выгрузил деревянный ящик из тележки и пошел по вычищенной дорожке к заднему выходу ресторана. Навстречу ему шел напарник — крепкий мужчина невысокого роста.

— Сем, там в коридоре внизу подливу разлили. Будь аккуратен, — предупредил он, уступая дорогу.

— Спасибо, брат. Совсем не заботятся о продуктах! — рассмеялся он.

— Да там опять… — напарник оборвал себя на полуслове и махнул рукой.

Семен промолчал. Промелькнула у него в голове одна догадка, и, когда он спускался по лестнице в подвал, она благополучно подтвердилась.

— Ходишь, как грузовая телега! Тебе что, сложно было подвинуться? — раздался гневный мужской голос.

— Я несла блюдо!

— А я поднос с блюдами!

— И что? У меня нет времени на уборку. Мне нужно готовить, — и послышались отдаляющиеся шаги.

Мужчина смачно выругался и напомнил ей, что у него тоже есть свои обязанности. Двое поваров его поддержали, один выступил миротворцем. Семен переступил неприятного вида жижу и пошел дальше к кладовой, не оборачиваясь и не останавливаясь. Он уже неделю работал грузчиком, поэтому по голосам узнал, кто конфликтует. Хотя, чтобы определить второго участника, ему хватило лишь одной фразы.

«Опять Оксана», — подумал он, прогоняя в голове, сколько раз женщина, с которой он проходил собеседование, была в центре конфликта.

Семен имел четкое представление, какими качествами должен обладать повар, и одним из них было — уравновешенность во время готовки и пребывания на кухне. Во все, что человек делает, он вольно или невольно вкладывает свою энергетику, айпейрон. Съесть блюдо, приготовленное человеком, чей айпейрон наполнен отрицательными эмоциями, сродни принять яд. Да, такую энергетику в блюдах нельзя сравнивать с энергетикой на месте преступления, но даже миллиграмм яда является ядом. Могут возникнуть проблемы с пищеварением, плохое общее самочувствие.

«Если человек регулярно идет на конфликт, то поваром ему не быть», — размышлял Семен и, представив себя в роли шеф-повара или владельца ресторана, отметил, что он бы такого человека не принял на работу или быстро бы уволил.

Семен поставил ящик в кладовой, принес еще несколько с напарником и принялся выгружать содержимое. Пару-тройку дней назад он добился «повышения» и теперь занимался доставкой не только выпечки, но и других товаров. Так он смог получить доступ к практически всем служебным помещениям. Вне зоны доступа оставался кабинет трех главных поваров, которые проводили собеседование, кабинет владелицы ресторана и заветный склад. Несколько раз Семену удалось пройти мимо двери склада, которая находилась на улице, но, естественно, такой крот, как он, ничегошеньки не почувствовал. Официанты, с которыми он успел завести приятельские отношения, сказали, что на складе рассеиватель, чтобы гостей, которые в большинстве своем высокопоставленные люди, не смущал «хранящийся под ними хлам» с соответствующей аурой.

«Ага, конечно, — хмыкнул про себя Семен, сгружая коробки с алкоголем. — Делать им нечего, внюхиваться в подвал. Темнят они».

— Семен, помоги!

— Сейчас! — поспешил он к напарнику, у которого чуть съехала верхняя коробка.

— Спасибо! А то я попытался протиснуться и как повело!

— С кем не бывает, — отмахнулся Семен.

«Тесновато здесь», — в который раз отметил он и, заметив приближающегося официанта, подхватил верхнюю коробку напарника, и они оба вошли в кладовку, чтобы освободить дорогу.

Семен бросил взгляд на юношу, который мелькнул в проеме. С ним никак не получалось сблизиться. Все попытки разговорить его заканчивались неудачей. Он всегда ограничивался общими четко вымеренными фразами. Та же ситуация была с одной из официанток.

«На серьезную работу разговорчивых не берут», — заключил Семен и поставил на полку килограммовый мешок с сушеным майораном.

Из коридора донесся звук открывающейся, а затем закрывающейся двери.

«Сейчас!» — промелькнуло в голове.

— Я отнесу это на кухню, — объявил он, подхватывая с пола заранее подготовленную коробку.

Семен проворно вышел из кладовки и направился в сторону дальней двери кухни, рядом с которой находился кабинет главных поваров. Туда-то, судя по звуку, вошел официант. В коридоре было пусто, на кухне все были заняты своим делом. Семен тихо, но быстро прошел мимо двери на кухню и прислушался. В кабинете неразборчиво гудел разговор. Слышался женский голос, смех повара с животом и вздохи повара с хохолком. Семен обернулся и, удостоверившись, что никто не спешит выйти в коридор, чуть приблизился к двери. Официант опять заговорил:

— … приготовить блюда … — далее слова слились в гудение, — … поспособствует поднять … — опять неразборчиво.

Ему что-то начали отвечать, а затем четко раздалось:

— Нужно узнать конкретные предпочтения гостей! Мы не можем так быстро придумать новые блюда! — возмутился повар с хохолком.

— Я уведомлю госпожу.

Опыт подсказал, что пора уходить, и Семен шустро покинул коридор.

— Я тут стою-стою, а вы на меня внимания не обращаете! — громко заявил он на кухне после паузы. — Куда поставить-то?

Раздался смех.

— Как будто тебе не хотелось побездельничать!

— Не так же долго! — смеясь, возразил Семен.

Пока он перекидывался фразами с поварами, официант вышел из кабинета.

«В честь чего новые блюда? — задался вопросом Семен, заметив боковым зрением юношу, когда тот проходил мимо открытой двери. — Сейчас все меню считается удачным».

*** *** ***

Адрио спешился, привязал Родриго и пошел вниз по Ткацкому спуску к ювелирной лавке. В крохотном магазинчике, в котором половину пространства занимал прилавок, уже было два посетителя. Хозяин лавки беседовал с пожилым мужчиной в представительном пальто и показывал серьги, а второй посетитель — мужчина средних лет в потертой телогрейке — ждал своей очереди, рассматривая прилавок. Адрио повернулся спиной к лавке и принялся ждать. Утреннее солнце поблескивало где-то наверху, а сам спуск утопал в тени высоких домов. Везде ощущалось сонное спокойствие с долей лености, присущее городскому утру. Везде… кроме лавки. Адрио слегка повернул голову через плечо. Где-то внутри магазинчика чувствовалась смесь будоражащего страха, съедаемой зависти и жажды получить что-то любыми путями. Но затем постепенно эти эмоции угасали, а на их месте появлялись и начинали сиять совершенно другие. Все это происходило так технично, последовательно и быстро, будто человек переборол себя и перенастроился. Однако загвоздка была в том, что никакой борьбы Адрио не почувствовал, как и переломного момента, который мог это спровоцировать. Он встал лицом к лавке в тот момент, когда пожилой мужчина открыл дверь.

— Чем я могу вам помочь? — услышал Адрио доброжелательный голос продавца.

Мужчина в коричневой телогрейке что-то промямлил, извинился и поспешил на выход. В этот момент продавец заметил Адрио, который придерживал дверь, чтобы войти, и в его глазах и айпейроне промелькнул страх. В следующую же секунду ювелир как ни в чем не бывало улыбнулся.

— Доброе утро! Вы за заказом?

— Доброе. Да.

Продавец достал из ящика стола коробочку и открыл ее. Адрио проверил брошь-имаго, которая в готовом виде выглядела еще величественнее, заплатил оставшуюся сумму и направился к выходу. Можно было сказать, что все ограничивалось нейтральными отношениями продавца-клиента, если бы не жужжащее за спиной Адрио опасение, которое, стоило двери закрыться, плавно растворилось в пространстве.

[1] Это, кстати, реальная история, и произошла она в Гонконге. Жители обвешивали свои дома зеркалами Багуа, перенаправляя негативную энергию Ци, и обычно она «попадала» в соседей. Соседи, естественно, в долгу не оставались. Событие получило название «война зеркал». Пришлось вмешаться правительству, чтобы минимизировать количества аварий и прочих происшествий.

Глава 22

Кира, улыбаясь, нырнула в покои Ландора и удивленно заморгала. В темном и душном кабинете, который шел первым, его не было. Даже чашка из-под чая не стояла на столе. Кира прошла комнату и деликатно, одним глазом, заглянула в спальню. На застеленной двуспальной кровати с балдахином лежала только закрытая книга. Кира вошла в спальню и встала посередине, озадаченно озираясь. Открытая дверь справа демонстрировала пустую ванную комнату.

«Да где же он?» — нахмурилась она и вчиталась в айпейроновое поле.

Никого.

Неожиданно код Ландора возник совсем рядом, и донесся приглушенный смех. Кира ахнула от собственной глупости.

«Балкон!»

Дверь балкона открылась, и в спальню не спеша вошел Ландор.

— Я лишь на пару градусов понизил видимость кода, — он закрыл балкон, — а ты меня уже найти не можешь.

Кира нахохлилась, а щеки залились румянцем.

— Ну, не на пару, — возразила она. — К тому же здесь везде твой код. И нас пока учили находить вещи, а не их владельцев.

Ландор взметнул брови и издевательски закивал, мол, все оправдания достойны и приняты. Кира пождала губы и скрестила руки под грудью.

— Зачем меня искала? — еще улыбаясь, он прошел вперед и взял с кровати книгу.

Девушка еще хмурилась, но пересилила себя и спросила:

— Не хочешь поехать с нами в Солнцево? Будет фестиваль в честь инициации.

— Ты еще хочешь, чтобы я поехал? — уточнил он, прекрасно ощущая «цветность» ее айпейрона.

— Я злюсь не из-за этого! Так поедешь или нет?

— Не уверен. Работы много.

— Сейчас же праздники. Сам говорил, что в следующем месяце будет завал. Пара дней отдыха перед этим пойдет на пользу. Соглаша-айся! Будет весело! — она мило улыбнулась. — А еще там будут твои любимые тайяки[1].

Ландор всмотрелся в лицо Киры, приблизился к ней и нежно потрепал по макушке.

— Хорошо.

— Хорошо, то есть поедешь? — смущенно уточнила Кира, не понимая, почему этот жест вызвал в ней протест.

— Да, — ответил он и погодя добавил, хитро усмехаясь: — Если ты пообещаешь больше не врываться в мою спальню.

Впервые Кире захотелось его стукнуть. Щеки и уши горели, ведь все же он был прав. Хотя ужасно невыносим. Девушка насуплено развернулась и ушла, буркнув напоследок «обещаю».

*** *** ***

Эвика недовольно наморщила носик. Она вместе с Кирой сидела в карете, направляющейся в Солнцево. Стояло позднее утро.

— Так старшие делают, когда хотят ребенка взбодрить, — с заминкой ответила она, подтвердив опасения Киры. — Разве твои так не поступали? Ой! — она закрыла рот руками. — Мамочки, извини! Я забыла, откуда ты.

— Ничего страшного, — отмахнулась Кира с напускной легкостью.

Эвика подняла виноватый взгляд на Киру, и вдруг ее глаза расширились от внезапной догадки.

— А ты видела, как он трогал твою макушку?

— Нет.

— Тогда ты не можешь знать наверняка: он трепал тебя по макушке или волосы укладывал! Понимаешь, у мужчин не всегда жесты получаются изящными. А даже если трепал, он мог подразумевать совершенно другое! Танец, Кира, помни та-ане-е-ец! Этот жест более красноречив. К тому же главного мы добились — он согласился поехать! Когда приедет, начнется новая фаза.

— Какая? — спросила Кира, чтобы удостовериться в подозрении.

Глаза Эвики довольно блеснули, а рот растянулся в кокетливой улыбке.

— Совместный отдых! Только ты и он, — жестикулировала она. — Иначе говоря, свидание! — в ее глазах зажегся восторг, а указательные пальцы очертили сердца. — Так, ты же косметику взяла?

— Да, — Кира кивнула.

— Отлично, — покровительственно одобрила Эвика.

Кира взволнованно выдохнула и посмотрела в окно, за которым одни деревянные дома сменялись другими.

Девушка скучала по совместным прогулкам-вылазкам с Ландором. Уже который месяц он то сидел в кабинете, то стоял рядом с ним. А если удавалось покинуть замок, то поездка была исключительно рабочей. Работа влияла даже на время и темы разговора с Кирой. Она с трудом вспомнила, когда в последний раз они обсуждали какой-то досуг больше, чем тремя предложениями. Однако при этом план Эвики вызывал у девушки смешенные чувства. Понять причину сомнения она пока не могла.

— О! Мы уже приехали! — воскликнула Эвика, подавшись к окну.

Пейзаж изменился — вместо деревянных домов мелькали каменные, и лошади звонко стучали копытами по брусчатке.

Несколько карет со студентами ВАГО остановились возле гостиницы. Трое преподавателей собрали всех студентов возле себя, и началось заселение. Кира и Эвика получили комнату на втором этаже из трех с прекрасным видом на сквер имени Хранителя Феникса Солнцеликого. Слуги еще доставляли багаж, когда студентов позвали в столовую на ранний обед. В то же время Кира получила письмо от Ландора, в котором он писал, что приедет завтра.

«Хорошо, что фестиваль будет идти несколько дней», — успокаивая себя, выдохнула Кира.

Она положила письмо в ящик стола и направилась в столовую, предвкушая, как и все студенты, что преподаватели проявят человечность и поведут их после обеда на фестиваль. Однако разочарование пришло по расписанию.

— Каждому из вас понадобятся три шара, — произнес черноволосый преподаватель, расхаживая в гостиничном зале вдоль шеренги хмурых студентов.

Кира и Эвика одновременно посмотрели на деревянные сундуки, стоящие на полу у стены. Скорее всего, инвентарь лежал именно там.

— Ваша задача отметить их своим кодом, однако концентрация вашего айпейрона должна быть разной. Один шар с самой сильной концентрацией, на которую вы способны. Только не подожгите ничего, — сразу предупредил он, и некоторые студенты захихикали — кто-то весело, а кто-то мстительно. — Код первого шара вы должны читать минимум с десяти метров. Код второго — примерно пять метров, а код третьего — до метра. Разбейтесь на пары и начинайте, — скомандовал он и направился к сундукам.

Кира и Эвика, дождавшись своей очереди, взяли тренировочные белые шары — они были небольшими, диаметром около восьми сантиметров, — и отошли в сторонку, чтобы никто не мешал. Кира решила начать с шара, в котором требовалась минимальная цветность кода. Она села на пол, застеленный защитной тканью, закрыла глаза, стараясь как можно лучше абстрагироваться от шумных одногруппников, и начала придавать айпейрону сонливости. Она успокаивала себя, настраивалась на умиротворение, вспоминала пейзажи у храма Равновесия, безмятежный тон отца Иннокентия. Затем Кира взяла шар и принялась вливать в него айпейрон. Эвика под боком делала то же самое, но контроль айпейрона ей давался намного сложнее. Со вторым шаром у Киры проблем не возникло, а вот третий, который должен был стать самым заметным, заставил помучиться.

— Ну как, он сильно выделяется? — с сомнением спросила Кира. Результат ее мало радовал.

— Честно? Не очень, — после длительной паузы ответила Эвика. — Он у тебя почти такой же, как второй. Хотя у кого ты спрашиваешь?

Резкий взрыв заставил подпрыгнуть. В зале завоняло паленым.

— Фу-у!

У одного студента взорвался шар. Пока преподаватель с ним разбирался, прозвучал еще один взрыв. И еще. Кира открыла окно рядом с собой.

— Интересно, а у меня получится взорвать шар? — хитро заулыбалась Эвика, протягивая ручки к третьему.

— Получится, не пробуй, — предостерегла ее Кира.

— Эх, ты веришь больше меня! Спасибочки! — она немного грустно улыбнулась. — Наследник нашей семьи — мой старший брат. Ты, кстати, должна была его видеть. Помнишь, когда мы впервые встретились на балу? Он с отцом ушел практически перед самым твоим приходом.

— А-а!..

— Он сильный маг. Ну а я хочу быть достойной поддержкой для него и всей моей семьи. Слабая магия — сейчас основная проблема. Поэтому я должна взорвать этот шар! — она хищно уставилась на белый предмет в руках.

— Оу, — отшатнулся одногруппник, успев поймать свой беглый шар рядом с девушками. — Начни, когда я уйду.

Подруги захихикали.

— Лучше положи его на пол и отойди, — посоветовала Кира. — Не хватало еще ожоги получить.

— Точно! — ее глаза округлились. — С ожогами я красивого парня не заполучу. Кстати, — она хитро улыбнулась, опуская шар на пол, — как там сама знаешь кто?

Щеки Киры потеплели.

— Написал, что приедет завтра.

— Это даже хорошо, — авторитетно заявила Эвика. — Сегодня мы выберем идеальный для вас маршрут! И тогда!..

«И тогда…» — мысленно повторила Кира, и перед глазами встала картина, как они прогуливаются улочками, едят тайяки, шутят…

Сердце ушло в пятки, когда Кира опустила взгляд и увидела в руках тренировочный шар, который впитывает айпейрон вместе с испытываемыми эмоциями.

«Не-е-ет!» — мысленно заорала она, сдавливая потенциального доносчика.

Кира тут же попыталась взрастить в себе другие сильные эмоции, например, ярость, но, кроме паники, ничего другого не приходило.

— Что случилось? — с тревогой спросила Эвика, заглядывая в глаза.

— Пытаюсь справиться с третьим шаром.

— А-а-а! Давай. И я тоже.

Кира и так и этак старалась перенастроиться, но ничего не получалось. В зале послышался взрыв, а за ним еще один. Девушка посмотрела, как преподаватель, недовольно качая головой, выдает студентам новые шары. Затем она перевела взгляд на Эвику.

— Взорвись, взорвись!.. — тихо приговаривала подруга.

И выход нашелся. Кира решила уничтожить шар, ведь, как она прочитала в одном детективе, «нет тела — нет дела».

В зале послышалась череда взрывов.

*** *** ***

Юноша-официант шел по коридору первого этажа, прижимая к себе кожаную папку. Ширина коридоров ресторана «Мадам О.» была рассчитана на полтора человека, поэтому, если работники шли навстречу друг другу, то или один уступал дорогу, или оба подныривали плечами. Официант быстро привык к такому и действовал, не задумываясь, однако со следующей проблемой он столкнулся впервые. Коробка высотой в человеческий рост занимала три четверти всей ширины коридора и стояла рядом с дверью, ведущей в кабинет хозяйки ресторана. Юноша замедлил шаг и остановился. Он знал о любви госпожи к статуям, но эта, судя по всему, была первой статуей женщины, поскольку обладала чрезмерно пышными габаритами.

Официант прикинул ширину прохода, встал боком, выровнялся, как свеча, и протиснулся. Дойдя до двери, он обернулся на коробку и на всякий случай проанализировал айпейроновое поле. Никого. Со спокойной душой официант постучал.

— Входи, — послышалось из кабинета.

Юноша незамедлительно открыл дверь и вошел внутрь.

— Ты долго, — укоризненно заметила женщина в круглых очечках и с пышными желтоватыми волосами, уложенными в не менее пышную прическу. Из-за седины и морщин вокруг рта женщина выглядела лет на пятьдесят, хотя голос звенел, как колокольчик.

— Прошу прощения, госпожа.

— Подожди, не закрывай! — резко приказала она, и официант замер, не отпуская ручку. — Что это такое за твоей спиной? — она выглянула. — О! Луччиано! Его доставили прямо ко мне! Какой приятный сюрприз! Все, теперь закрывай! Рецепты готовы?

— Готовы три рецепта, — отчитался он, в почтительном поклоне передавая папку. — К вечеру закончат с последним.

— Это крайний срок, — произнесла женщина несколько ядовито. — Так им и передай. Уже доставили рассеиватель?

— Пока нет. Он будет завтра в девять или…

— Завтра?! — перебила она. — Мероприятие уже завтра!

— Объяснительное письмо находится в папке, — официант почтительным жестом указал на предмет. — Они написали, что возник затор на дороге.

Хозяйка недовольно вздохнула и сжала маленькие губы в морщинистую гармошку.

— Почему все доставляют столько проблем перед мероприятием такой величины?

— Не знаю, госпожа.

— Все должно быть организовано на высшем уровне! Мы обязаны держать планку, так что вы оба проконтролируйте, чтобы рецепт был готов к шести часам вечера, а рассеиватель доставили максимум в семь утра!

— Понял, госпожа.

— Можешь быть свободен.

Официант поклонился и ушел. Хозяйка быстро дописала письмо и с воодушевленной улыбкой побежала взглянуть на статую, которую так долго ждала. Когда она открыла дверь, складка удивления пролегла между ее бровями.

— Мне показалось, или статуя была толще?

Поразмыслив с мгновение, она махнула рукой и радостно поцокала навстречу произведению искусства.

*** *** ***

За месяцы, проведенные в заснеженных полях и горах в поисках Акакия и следов негативного айпейрона, Адрио отвык от светских мероприятий, поэтому гора приглашений, свалившаяся на него по приезду в Дельфиниум, особой радости не вызвала и несколько озадачила. Осенью, когда он с верными стражниками прибыл расследовать дело Евграфа, его тоже приглашали на званые ужины, обеды, однако их количество было в несколько раз меньше, чем сейчас.

Присутствуя на очередном званом ужине, Адрио продолжал размышлять над причиной такого резкого скачка внимания, когда до его ушей долетели следующие любопытные слова:

— Вы слышали, что семья Светличных обанкротилась? — произнесла женщина, сидящая во главе стола. Она отставила бокал и обвела всех взглядом, призывая поддержать ее тему разговора.

— В самом деле? — удивился мужчина с усами.

— Какая трагедия! — воскликнула его соседка.

— Я сама до сих пор не верю в произошедшее, — уверила она горестным тоном.

— Как это произошло? — спросил Адрио.

— К сожалению, я не знаю подробностей. Мне муж рассказал, что их подставил инвестор. Что-то связано с хитро составленным договором.

«Поэтому они хотели сосватать дочь мне?» — задумался Адрио, нанизывая на вилку кусочек запеченного картофеля.

— Обладатель сомнительного благородства! — фыркнула соседка Адрио.

— Бедная госпожа Светлана и господин Аким!

— Будем надеяться, что семья ее верной подруги поможет преодолеть эти темные времена, — произнесла хозяйка вечера.

— Маловероятно, — покачал головой мужчина с бакенбардами, откладывая салфетку. — Я слышал, что у них тоже начались проблемы.

— Какое страшное начало года! — сокрушалась соседка мужчины с усами.

Адрио промолчал. От своих он узнал, что женщин объединяет не только дружба, а теперь у обеих финансовые проблемы.

«Совпадение?» — задался он вопросом.

Однако ответ не явился и к концу вечера. В начале десятого Адрио вернулся в особняк делегации Огня. То, что у Семена хорошие новости, он почувствовал еще на подъезде.

— …к тому же меня и многих других даже пораньше отпустили, поэтому, скорее всего, мероприятие будет проходить в подвале ресторана, на «складе», — рапортовал Семен, стоя в кабинете напротив Адрио. Неподалеку от них Клод присел на спинку кресла. — Точное время узнать не удалось, однако она сказала доставить рассеиватель до семи утра. Обычно им нужно несколько часов, чтобы смешать весь айпейрон в помещении. Значит, начало где-то после одиннадцати.

— Поль рассказал, что недавно изобрели рассеиватели, которым нужно от двух до четырех часов, — вставил Клод, вспомнив слова младшего брата, работающего в Дельфинианском отделении стражников.

— Засада… — поморщился Семен, в который раз коря себя за то, что он не смог украсть ключи, чтобы сделать дубликат.

— Склад точно откроют, чтобы занести рассеиватель. До семи нужно быть уже там, — сделал вывод Адрио, задумчиво присаживаясь на край стола.

В кабинете повисло молчание. Адрио перевел взгляд на массивные часы из темно-коричневого дерева. Золотые стрелки указывали без пятнадцати одиннадцать.

— Во сколько у тебя смена? — уточнил Адрио.

— В шесть утра. На час позже.

— У нас на все чуть больше семи часов.

Этот расклад никого не порадовал. Семен согласно кивнул, но не смог сдержать тяжкий вздох. Работа грузчика и доставщика отнимала кучу сил и в сочетании с ежеминутным шпионажем представляла собой убийственную смесь. На полное восстановление пяти-шести часов сна категорически не хватало, а теперь и вовсе от него придется отказаться. Семен поджал губы, готовый терпеть.

«Ничего, потом высыплюсь, — подумал он и нахмурился. — Высопьюсь? — попробовал еще раз, но опять что-то не то. — Высплюсь!» — после паузы осенило его.

За поединком Семена с самим собой Адрио и Клод наблюдали с сочувствием.

— Семен, — обратился к нему Адрио, — перечисли, что именно заносили на склад и каких оно габаритов, и можешь идти спать.

Семен начал возражать, но ничего не смог поделать с настойчивостью Адрио и Клода и своим желанием уснуть хоть здесь на полу. Он согласился, и подготовка началась.

*** *** ***

На Солнцево опустилась ночь. В гостинице почти все спали, лишь в одном окне светил огненный носитель — две студентки бодро что-то обсуждали. Они так раззадорились, что забыли об отбое и о том, что все спят. В конце концов, их смех услышала дежурная преподавательница. Поднявшись с кровати, она накинула на себя кардиган и вышла из комнаты, освещая путь полыхающим огнем в руке. Ворча себе под нос, женщина прошла по коридору мимо зала, временно отведенного под учебную аудиторию, и начала подниматься по лестнице к двум говоруньям. Как только коридор погрузиться во тьму, дверь из зала тихонько приоткрылась. Человек бесшумно вышел в коридор, закрыл дверь и прокрался к окну, выходящему в сквер. Удостоверившись, что бодрствующих поблизости нет, человек выпрыгнул из окна и тенью помчался прочь. Лишь у дальнего края сквера один из подолов его плаща взметнулся вверх под порывом ветра, обнажив в кармане штанов белый тренировочный шар.

[1] Тайяки — японское печенье с начинкой. Имеет форму рыбки.

Дорогие друзья! У меня для вас маленькое объявление. Начну с того, что я очень благодарна, что вы со мной. Мне приятно видеть, как напротив глав появляются циферки, которые показывают прочтения, как увеличивается количество книжных полок и лайков:) Меня это очень вдохновляет! Особенно комментарии:)

Главы, которые я писала на будущее, закончились, и теперь продолжение будет выходить по мере написания. Я старалась закончить вторую часть, чтобы после нее сделать перерыв и накопить главушек, но жизнь внесла свои коррективы: то долго не писалась глава 15 (с главами 17 и 18 тоже было сложно), то я поменяла работу. Сейчас я осваиваюсь в сфере, которая максимально далека от моей специальности, хотя некие общие черты просматриваются (через лупу), к тому же это в некотором роде сезонная работа, поэтому с середины марта по июнь у нас завал. Времени на творчество стало меньше, поэтому я сейчас пишу медленнее, чем раньше. Книга 2 уже написана примерно на две трети (наверное, больше). До конца 2-й части осталось глав 10, дальше пойдет небольшая Часть 3 и крохотная Часть 4. Оставшиеся главы Части 2 самые важные и решающие, поэтому мне нужно уделить им особое внимание. Это займет время.

Сердечно благодарю за интерес к "Хранителю" и за терпение:) 22.04 выйдет интереснейший блог "ТОП-3 момента в книге, которые основаны на моем личном опыте", так что встретимся там:) Берегите себя!

Глава 23

На небольшой круглой площади яркими разноцветными шапочками стояли шатры. Звонкие ноты зажигательной музыки лились отовсюду, однако на порядок громче звучали веселые голоса и смех горожан. Жители прогуливались мимо палаток, покупали закуски, сувениры. Толпы стояли у палаток с развлечениями. Одни старались сбить мячиками все статуэтки, другие смотрели кукольный спектакль, третьи спешили на новый кулачный бой. Но большим вниманием пользовались шатры путешествующих циркачей.

Две высокие почтовые башни из серого камня соединял толстый канат, через центр которого, как раз над открытой сценой, был перекинут другой канат. Он крепился с помощью специального механизма, не позволяющего скользить вбок. К одному концу перекинутого каната присоединялись два длинных оранжевых полотна. Под аплодисменты зрителей ступила на сцену смуглая черноволосая девушка с красной точкой на лбу. Музыканты заиграли лирическую мелодию. По-кошачьи плавно, покачивая бедрами, девушка дошла до свисающих полотен. И, стоило ей обкрутить их вокруг рук, она птицей взмыла вверх, а летящие вслед концы оранжевых полотен и красная воздушная юбка затрепетали, как пламя.

Публика восторженно захлопала.

— Черт! Уже началось! Ты скоро? — нервно воскликнула Натия. — Я хочу посмотреть на воздушную акробатку!

— Сейча-а-а-с!.. — ответил Макс, увлеченно наблюдая за поединком. Он всей душой был на ринге, а тело то и дело порывалось вперед и отзывалось на каждый блок и удар. — Иди без меня. Я позже подойду.

— Найдешь по коду! — крикнула напоследок Натия и убежала.

— Ха! Я такой спец… — фыркнул Макс, не сводя глаз с кулачного боя, и резко выкрикнул, проглотив гласные: — Ты куда!.. Влево! Вот баран…

Акробатка кружилась по оси, держась за полотна лишь одной рукой. Ее то поднимали ассистенты, то опускали. Она кувыркалась, летала над сценой, как сказочное существо. В какой-то момент девушка начала подниматься вверх, накручивая на себя полотна, и под торжественный аккорд «сорвалась» вниз. Зрители затаили дыхание и, только когда она пролетела ласточкой низко над сценой, восхищенно зааплодировали и загудели.

Натия громко хлопала в ладоши, и не сразу услышала, как ее позвала Кира. Она с Эвикой и стражниками пробирались через толпу.

— Натия! — воскликнула Кира.

Подруги поприветствовали друг друга, Кира представила Эвику.

— А где Макс?

— Он у ринга, — ответила Натия, быстро повернув голову к девушкам, и вновь вперилась взглядом в воздушную акробатку. — Скоро подойдет. Ого!.. — выдохнула она завороженно.

— А вот и я! — раздалось со спины. — О! Все в сборе! — к ним приближался Макс, обходя группу мальчишек.

Выступление акробатки вскоре закончилось. В перерыве между номерами Кира и Эвика рассказали, почему вчера так и не смогли встретиться с ними на фестивале — практика с шарами продолжилась до самого вечера.

— С горем пополам мы все сдали, — заканчивала Кира, — но преподаватель под конец дня был очень разочарован.

— А еще на взводе, — подхватила Эвика и весело добавила в полголоса, прикрывая рот рукой: — и с новым парфюмом.

Макс громко рассмеялся, даже Натия захихикала.

— Взрывать шары — обычная практика, — махнул рукой Макс. — О! А вы слышали о двух легендарных обалдуях ВАГО? — спросил он у Киры и Эвики, широко улыбаясь.

— Нет, — замотали головой подруги.

— И не нужно, — встряла Натия, но ее слова остались без внимания.

— Они соревновались, кто больше тренировочных шаров взорвет. Взорвали по пять, — восхищенно вещал парень, — и их отстранили от занятий на несколько дней.

— Сколько?! — выдохнула Кира.

— Мамочки! — изумилась Эвика. — Целых пять штук?! А кто они?

— Я спрашивал. Одни не знают, а другие почему-то молчат. Интересно, что раньше преподы часто приводили их в пример, какими быть нельзя, — Макс скорчил снобскую рожицу, — а потом резко перестали. Случилось это четыре или пять лет назад. Кстати, обалдуи учились в одно и то же время с Его Светлейшеством и командиром.

— Да? Спрошу у Ландора, — вызвалась Кира. — Может, он знает.

Эвика закивала.

— Спроси! И мне обязательно расскажи! — умолял Макс. — Они мои примеры для подражания! — с обожанием сказал он.

Натия воззрилась на него, как на умалишенного.

— На первом курсе взрывали одновременно по два шара! — указал он пальцами цифру, а в глазах светился восторг.

— Кто-о?! Ландор и господин Адрио? — не поняла Кира. Она представить не могла, чтобы такие серьезные люди могли совершить подобное.

— Нет! Два обалдуя! — возразил Макс и поспешно добавил: — Его Светлейшество и командир для меня тоже примеры для подражания.

— И ты их поставил в один ряд, — пораженно выдохнула Натия, качая головой. В глазах так и читалось «Ты потерян для общества».

— Любишь же ты ко всему придираться! — подколол ее Макс, пихнув локтем.

— Надо же, чтобы кто-нибудь вел себя по-взрослому! — она пихнула его в ответ.

Макс фыркнул, закинул руку ей на шею, придвинув к себе, и задорно произнес:

— Знаете, что эта взрослая вчера учудила?

Глаза Натии округлились.

— Молчи! — прошипела она и попыталась высвободиться.

— Да сейчас! Так вот она… А-а-а! — закричал он с широко распахнутыми глазами, когда на руке отработали болевой прием.

Люди повернулись к ним. Стражники, приставленные охранять Киру и Эвику, молча ожидали приказа позади хозяек.

— Мамочки! — испуганно воскликнула Эвика, закрывая рот рукой, и вопросительно посмотрела на Киру. Той пришлось выступить миротворцем.

— О, начинается! — воскликнула она, указав пальцем за спину ссорящихся друзей. Они обернулись, и Кира втиснулась между ними. — А, нет. Кажется, обозналась, — и хихикнула.

— Ах, ты!..

Эвика оставалась стоять в нерешительности, наблюдая за бойкой беседой. Ее стойка, положение рук сразу выдавали в ней даму высшего общества. Вдруг Кира обернулась к Эвике и потянула ее за руку.

— Давай к нам.

Эвика замялась, бросила испуганный взгляд через плечо, где стоял ее стражник с каменно-равнодушным лицом, и с неуверенной улыбкой произнесла:

— Иду.

*** *** ***

Утро в ресторане «Мадам О.» выдалось неспокойным. Хозяйка еще до третьей чашки успокаивающего чая успела пожалеть, что приказала большинству персонала прийти на час позже.

«Нужно было моим сказать прийти на час раньше!» — сокрушалась она, нервно покусывая губу.

Где-то внизу упало нечто железное и, дребезжа, закружилось. Женщина сгримасничала и неосознанно принялась пожевывать внутреннюю часть щеки — именно эта вредная привычка была причиной, почему область вокруг ее рта покрылась паутиной морщин. Резкий бой часов заставил женщину подпрыгнуть, и содержимое чашки чудом не выплеснулось на новое платье, которое только вчера доставили из модной лавки самого господина Пьера.

— Ох! — она приложила руку к сердцу и закрыла глаза. — Спасибо, о великий айпейрон.

Выдохнув еще раз, женщина посмотрела на часы и строго нахмурилась. Было уже полседьмого утра, а рассеиватель до сих пор не доставили. Пожевывать щеку она стала энергичнее.

До того как женщина успела дозавтракать щекой и запить все остывшим чаем, карета со знакомым логотипом показалась на подъезде к ресторану.

— Ну, наконец-то! — воскликнула хозяйка, прильнув к стеклу.

Семен, стоящий как раз под окном, у запасного выхода ресторана, был с ней солидарен. Он наблюдал, как карета останавливалась, а к ней навстречу уже шли двое охранников. Пока один переговаривал с представителем предприятия, второй осматривал карету со всех сторон, заглядывал под нее.

— Доброе утро, Сем! — улыбнулась женщина-повар, проходя мимо него.

— Доброе! — ответно поприветствовал он, сгружая ящик на дорожке. — Погодка хоть куда!

— Да-да, весной пахнет, — она мечтательно закрыла глаза на мгновение. — Почему не заходишь?

— Руки отдыхают, — Семен поднял их, демонстрируя. — Да и вот думаю, может, им, — кивнул в сторону кареты, — помощь какая нужна.

Женщина посмотрела через плечо.

— Рассеиватель не такой уж и тяжелый, — произнесла она, вновь взглянув на Семена. — Сам посмотри. А двери и охранники придержать могут. Пойдем! На кухне скоро должны приготовить глинтвейн.

— О! Отличное начало дня!

Они оба рассмеялись.

— Тогда я скоро спущусь. Проследи, чтобы Влад все не выпил, — добавил он полушепотом.

— Постараюсь, — заверила она со всей серьезностью и тяжко заметила: — но ни-че-го не обещаю.

— Я в тебя верю! — он сжал кулак и бросил быстрый взгляд ей за спину.

Работники несли громоздкий ящик с логотипом в виде сверкающего камня. Впереди них шел охранник, отцепляя от пояса связку ключей.

Женщина, весело смеясь, бодро вошла в ресторан, а Семен начал имитировать бурную деятельность. Трое мужчин прошли небольшую дорожку, которую расчистили пару дней назад — тогда-то Семен узнал о ее существовании. Снег, который не мешал передвижению, предпочитали не убирать, а «складировать», и это было одной из очень немногочисленных черт, которые напоминали Семену его родной Авилон. Если стоять лицом к запасному выходу, то дверь, ведущая на склад, находилась справа, за постриженным голым кустарником.

— Поставьте пока здесь, — скомандовал охранник, указывая рукой вперед. — Так, а это что?

Семен повернулся к ним лицом, только когда вопрос повторился.

— А! Мне сказали принести на склад, — громко произнес он.

Охранник задумчиво нахмурился.

— Вам такое не могли сказать.

Семен пожал плечами, мол, понятия не имеет, и произнес:

— Мое дело — донести, — он направился к охранникам и башне из двух больших коробок. — Здесь овощи, мука…

Второй охранник цокнул языком:

— Опять кладовую складом назвали?

— А-а, наверное, — нерешительно согласился Семен.

— Ты-то не первый день работаешь, — устало говорил второй охранник. — Какие овощи на склад? Неси в кладовую, — и кивком указал направление.

— Стоять, ­— резко скомандовал первый охранник и, смирив напарника взглядом, уставился на застывшего Семена. — Показывай, что там у тебя.

— Я же сказал, там овощи, мука. И еще по мелочи.

— Открывай, — тон первого охранника стал жестче.

— Извините, что вмешиваюсь, — начал мужчина, держа ящик с рассеивателем, — но у нас время ограничено. Нам еще к другим клиентам ехать. Дайте мы все установим и разбирайтесь, сколько хотите.

Первый охранник развернулся к ним с таким лицом, что работники напряглись. Один из них тут же вызывающе поднял подбородок.

— Я открою, — вызвался второй охранник и протянул руку, чтобы ему передали ключи. — Госпожа приказала, чтобы все установили как можно быстрее, — напомнил он коллеге.

Первый охранник передал связку ключей, мазнул взглядом по мастерам и вновь уставился на Семена.

— Мне нечего скрывать, — спокойным тоном произнес Семен и потянул руки к верхней коробке.

За спиной послышался звук проворачивания ключа. Дверь со скрипом открылась, и работники, пыхтя, занесли рассеиватель в здание.

Семен тем временем открыл коробку и продемонстрировал охраннику содержимое.

— Я же говорил.

Охранник с кислой миной осмотрел все внутри и скомандовал, но уже не таким суровым тоном:

— Теперь вторую.

Когда Семен аккуратно закрывал коробку, через открытую нараспашку дверь склада донесся голос:

— Все, теперь он работает. Установите в центре помещения и следите за толщиной вот этой прослойки, видите? Чтобы она не была тоньше двух-трех миллиметров. Менять ее раз в месяц. Инструкция вот.

— Ясно, спасибо.

Семен уже открыл вторую коробку и отклонился, чтобы охранник все тщательно осмотрел. После паузы тот сухо произнес:

— Закрывайте и несите в кладовую. И зарубите на носу: все нести в кладовую, — указывал он рукой.

— Понял. Без вопросов.

Мастера вышли на улицу и направились по дорожке к карете. Второй охранник встал в проеме, ожидая, когда его напарник освободится и поможет донести рассеиватель. Семен, пыхтя, взял коробку в руки, «поскользнулся», «случайно» заехал локтем в первого охранника и уронил коробку ему на ногу. Тот зашипел от боли, отшатнулся и, поскользнувшись на мокром снеге, который еще секунду назад был безопасным, упал. Посыпались проклятья. Второй охранник ринулся на помощь. Семен тоже поспешил помочь, но наступил на ногу и, ухнув от «боли», присел.

— Чер-рт… — поморщился он, хватаясь за щиколотку.

Второй охранник растерялся. Он сидел на присядках возле напарника, а его взгляд метался от него на Семена и обратно. Семен, морщась от боли, кое-как встал, «пошатнулся», но удержал равновесие и предложил помочь первому охраннику дойти до медпункта.

— Да куда ты?! — прошипел пострадавший, натирая стопу, и хватаясь за поясницу.

— Я тебя отведу, — вызвался его напарник и бросил неуверенный взгляд на дверь, ведущую в склад.

— Тогда я покараулю склад, — вызвался Семен. — Буду стоять тут. Меня видно со всех сторон. Все будет у вас под контролем. Ну, или закройте дверь.

­­Первый охранник кивком указал на дверь, и его напарник поспешил закрыть ее. Он всунул ключ в скважину, сделал пол-оборота, а дальше ключ не пошел. Мужчина подергал ключ, навалился на дверь всем весом, пихнул плечом, но не помогло.

— Что за?!. — начал первый охранник, привставая, и охнул.

— Хм… — задумался Семен. — А давно вы смазывали замок?

— Да недавно, — неуверенно ответил второй охранник, пыхтя над замком. — Ладно! Семен, покарауль. Я быстро отведу Реда и за мастером.

— Та-ак точно!

Семен наблюдал, как двое охранников медленно удаляются, переговариваясь.

— Не спеши… — прошипел один, ковыляя.

— Вот так нормально?

— Вроде бы.

Как только охранники вошли в ресторан, Семен услышал за спиной шуршание. Не оборачиваясь, он прекрасно распознавал по звукам, как Клод маскирует место, где скрывался все это время, проворачивает ключ в нагретой скважине, открывает дверь и закрывает ее за собой. Через пару секунд ключ глухо вернулся в свою первоначальную позицию.

«В принципе, — рассуждал Семен, следя за округой, которая наполовину скрывалась туями, — все пошло по одному из оптимальных сценариев. Удачи, брат».

*** *** ***

Клод спустился на пару ступенек вниз в темном и на редкость узком проходе, чтобы благополучно забрать тепло со скважины, не оставив никаких следов. Закончив, сенсор снял с себя маскировочную накидку, сложил и засунул себе за пазуху. Затем высушил весь снег, который налип на обувь и одежду, и бесшумно, как мог, поспешил вниз, ступая исключительно на сухие участки ступенек и подсвечивая путь огнем с полностью обесцвеченным, обезличенным айпейроном. Ноги его еще плохо слушались после долгого сидения в неудобной позе, но с каждым новым движением все быстрее «оттаивали».

Клод преодолел последние несколько ступенек и присел у рассеивателя, который представлял собой ларец с колбами и кристаллами. Мужчина вынул из кармана небольшой мешочек, высыпал его содержимое на прослойку между двумя центральными колбами, затем встал, отогнул тяжелую бордовую штору и вошел внутрь.

«А он был прав, здесь никакая дверь не поместилась бы», — подумал Клод, осматривая странно виляющий коридорчик, который через полметра-метр переходил в дорого обставленное помещение размером с небольшую столовую зону в господском доме. Как и показало ранее айпейроновое поле, никого там не было. На стенах, обклеенных вычурной тканью темно-бордовых тонов, висели картины в позолоченных рамках. У стен на постаментах стояли крупные вазы с орнаментами, относящимися к эпохе правления Хранителя Мефодия, которая была около двухсот лет назад. Посередине помещения стоял широкий стол, застеленный серой мешковатой тканью. Тем же были накрыты стоящие рядом стулья. Над столом и рядом висели канделябры с не горящими свечами. Статуя мальчика с кувшином, которая украшала угол, и соседствующий ему резной прямоугольный постамент, инкрустированный драгоценными камнями, подходили под описание того, что при Семене занесли в «склад».

Айпейроновое поле показывало, что стражники возвращались.

Судя по чертежам, которые получил Адрио в архиве, на подземном этаже место, которое раньше занимали печи, сделали отдельной комнаткой. Клод быстрым шагом пересек зал. На противоположной стороне в коридорчике, переходящем в довольно просторную лестницу наверх, слева находилась дверь, которая так искусно была замаскирована под стену, что ее практически не выдавала ручка — настолько все вписывалось в общую концепцию. Клод потянул за лепнину в виде цветка в тот момент, когда послышался шум наверху — охранники пытались провернуть ключ в замочной скважине. За дверью, как Семен и предполагал, складывая все добытые факты воедино, находился служебный инвентарь, то, что требовалось по технике безопасности, и шкаф, части которого с горем пополам внесли несколько дней назад. Клод нырнул в комнату и бесшумно закрыл за собой дверь.

Модель шкафа и производителя Семен узнал сразу, поэтому Клод примерно понимал, как сможет умоститься, даже если тот будет заполнен наполовину. Однако все оказалось еще проще. Шустро осмотревшись, сенсор обнаружил еще два места, где можно притаиться. Из зала донеслись голоса и тяжелые шаги.

— Давай правее… Вот так! — командовал второй охранник.

Раздался удар.

— Полегче! — испуганно воскликнул незнакомый мужской голос.

— Ах, чер-рт! Полировка… — взвыл другой.

— Давай подвинем вправо.

Послышался скрип.

— Хм-м… Вроде, не видно.

— Если что, скажем, что так и было?

— Само собой!

Клод стоял за дверью в полной темноте и прислушивался. Вдруг мужчины, которые заносили рассеиватель, разделились, и один из них пошел в сторону Клода. Сенсор мигом создал слабый огонек, метнулся мимо стеллажа с аптечкой, лопатами и швабрами и затаился между сложенными друг на друге креслами и другим шкафом, опять погрузив комнатку во тьму. Судя по звукам, мужчина прошел мимо и начал подниматься по лестнице.

«Это был официант?» — предположил Клод, выходя из-за стеллажа.

Он прислушался и вчитался в айпейроновое поле. Больше никто на склад не спешил.

«Ну что ж, — подумал сенсор, сел на стул, которым, вероятно, использовали слуги при уборке, и принялся ждать начала мероприятия.

*** *** ***

Сразу по приезду в Солнцево Ландора ждала прекрасная новость: еще один проблемный удел скоро перестанет быть таковым. В этот раз число доносов, доставленных в его временную резиденцию, установило новый рекорд. Усмехнувшись, Ландор отложил письмо и перешел к чтению другого.

— Их креативность да в нужное русло! — в конце воскликнул Ландор. — Ну что ж… Пора заканчивать, — размял он спину, шею, похрустел пальцами и принялся за работу.

О том, что у него были еще другие планы, Ландор вспомнил, когда в его кабинет постучалась Пенелопа. Они быстро обсудили рабочие моменты, и, пользуясь случаям, Ландор решил узнать кое-что из первых уст.

— Я слышал, вы ездили к Евграфу, — произнес он, когда Пенелопа уже собралась уходить.

Девушка остановилась и развернулась к нему лицом.

— Да, проведывала.

— И как они? — со сквозящими нотками недоверия спросил Ландор, прекрасно зная, что просто так девушка не поехала бы к ним.

— Живут в доме мечты и возвращаться в Дельфиниум не планируют. Рады, что у них есть своя личная конюшня и экипаж.

— …это все? — после паузы поинтересовался Ландор, тоном намекая, что лучше от него ничего не утаивать.

Тут перед глазами Пенелопы яркими красками вспыхнула картина из прошлого.

Пенелопа сидела на мягком уютном диване цвета пятой чакры и пила мятный чай. Напротив нее на таком же диване сидела Елена и уже второй час рассказывала о компасном феншуе. Евграф тоже вышел к ним.

Когда Елена объясняла принципы работы с зеркалом Багуа, ее зеленые глаза вдруг округлились, как это бывает, когда в голову приходит идея. Она ахнула и замолчала на мгновение.

— Дорогая? — Евграф положил руку на руку жены.

— Они не учли, — начала Елена, воодушевленно улыбаясь, — что отражать энергию Ци может любая зеркальная поверхность! Дорогой, — она резко повернула голову к Евграфу, — нам нужен еще один водосток. Отполированный!

— Будет, дорогая. Я посоветуюсь со знающими людьми.

Елена победно вскинула голову и заговорщицки улыбнулась Пенелопе.

— С нами шутки плохи!

Пенелопа не смогла сдержать смешок. Она прикрыла рот рукой, но ее тело продолжало сотрясаться от тихого, неконтролируемого смеха. Ландор недоумевающе поднял брови. Пауза затянулась.

Все еще улыбаясь, Пенелопа произнесла:

— Они планируют установить еще один водосток, чтобы отразить от дома негативную энергию Ци.

Лицо Ландора медленно вытянулось.

— Понимаете, — продолжала девушка, увлекшись, — это может делать не только зеркало Багуа, но и любая зеркальная поверхность. Я прослушала трехчасовую лекцию о компасном феншуе, в частности о зеркале Багуа. Хотите, расскажу подробности?

Ландор не сводил с нее глаз полных замешательства.

— Спасибо, не нужно. Можете идти, — благословил он на путь долгий, и Пенелопа, попрощавшись, легкой походкой удалилась из кабинета.

Ландор еще несколько минут пытался собрать мысли в кучу, но они разбегались в разные стороны, как шокированные тараканы. В конце концов, он раздраженно встряхнул головой, и все прояснилось. Следом накатила волна возмущения.

— Хранителю зубы заговаривать? — процедил он, хмуро осматривая стену напротив. Однако еще большее замешательство наступило, когда он осознал, что этот факт его немного веселит. Самую малость. Чуточку.

Резко прочистив горло, Ландор вернулся к работе.

*** *** ***

Кира пригладила волосы и разгладила на ногах юбку. Она сидела в карете возле особняка, где остановился Ландор, и ждала его. В Солнцево постепенно вечерело: все ближе опускалось солнце к горизонту и все прохладнее становилось.

Послышались быстрые шаги. Дверца резко распахнулась, и в проеме показался Ландор. Одет он был скромно — как горожанин со средним уровнем достатка, волосы уложил в пучок, как это делал вечером после работы, а в руках держал плащ.

— Извини, что задержался. Держи, — Ландор передал вещь. — Накинешь на себя, чтобы не выделяться.

— Спасибо, а стражники? — уточнила она, укладывая плащ на колени.

— Разве обычные горожане ходят с охраной? — задорно ответил он вопросом на вопрос, присаживаясь на место напротив.

Кира весело усмехнулась. Дверца закрылась, и карета поехала.

Кучер быстро привез их в центр города, несмотря на то что выбрали они объездной путь. Ландор помог Кире выйти из кареты и осмотрелся.

— Так-с, куда ты хочешь сначала пойти? Там находится… — и начал вкратце рассказывать, что где можно посмотреть.

Девушка тем временем завязывала тесемку плаща и слушала его краем уха.

«Макияж он не заметил, — грустно констатировала она. — Может, нужно было все же поярче?»

— Никакого «поярче»! — воскликнула Эвика, закрывая помаду. — Лучший макияж — естественный макияж!

— Тогда как намекнуть? Брат и сестра ведь тоже могут гулять, — пробурчала Кира, нервно ерзая на кровати перед зеркалом.

— Да, могут. Но чтобы у вас такого не было, веди себя не как сестра. Тогда он не сможет вести себя как брат, — лукаво улыбнулась Эвика.

Кира подняла смущенный взгляд на Ландора, который продолжал рассказывать о преимуществах того или иного маршрута, подошла к нему, слыша в ушах отчетливый стук сердца, и взяла его под руку.

— Пойдем через фонтан, — предположила она немного дрожащим неуверенностью голосом и улыбнулась.

Ландор на мгновение замолчал.

— Конечно, я не против.

И они пошли по улочке, на дома которой золотом отливал закат.

Кира с Эвикой заранее обговорили, как будет происходить прогулка и как нужно себя вести в той или иной ситуации, чтобы вызвать симпатию у противоположного пола, но, оказавшись с Ландором, почти все наставления и задумки Эвики вмиг стали казаться неуместными или чужими. Соревнуясь с Ландором, кто больше фигурок собьет из рогатки, Кира ни капли не чувствовала, что поступает неправильно. И то, что вместо смеха кокетки, вылетал исключительно хохот, от которого болели щеки, а лицо полыхало румянцем, тоже казалось вполне естественным. Особенно это было очевидным в те моменты, когда Ландор сиял беззаботным весельем, будто он, наконец, опустил на землю чугунный груз и сел отдохнуть.

— Кир, у тебя сейчас!.. — воскликнул Ландор.

И кусочек бублика шлепнулся на землю.

— Поздно.

— Бли-ин, — завыла девушка и смущенно засмеялась, прикрывая рот рукой.

Только она хотела поднять бублик, чтобы выбросить его в ближайшую урну, как мелькнула чья-то тень. Галка схватила клювом добычу и улетела.

— Удобно, — усмехнулся Ландор.

Мимо них пронеслись дети со смехом и визгом, держа в руках веревочку с воздушной игрушкой в виде рыбки.

— Кстати о рыбках, — задумчиво произнес Ландор, осматриваясь. — Что-то нигде не видно тайяки.

— Давай поищем! — с готовностью воскликнула Кира.

На удивление Ландора, на ярмарке отыскалась лишь одна лавка с тайяки, хотя раньше чуть ли не каждая третья лавка их продавала. Очередь собралась немалая. Стояли и взрослые с детьми, и парочки, и группы друзей.

В гуле разговоров раздался детский визг, переходящий в крик. И он был не веселым, как бывает, когда дети резвятся, а тревожным. Несколько горожан обернулись, Ландор с Кирой тоже выглянули из очереди. У лавки с противоположной стороны дороги дети что-то не поделили. Лавочник — очень купный мужчина с редкими волосами на голове, но кустистой бородой, — широкими шагами вышел из-за прилавка со шкатулками, раздраженно поджимая губы, молча взял за предплечье ближайшего к нему мальчика, потянул его прочь и после двух шагов в спину подтолкнул идти дальше.

— Идите отсюда! И ты тоже, — он потянулся к другому мальчику, который смотрел на него круглыми глазами, полными испуга, но ребенок отпрыгнул. — Нечего мне распугивать покупателей!

Девочка тоже испуганно попятилась, сжимая ручки впереди.

— А никуда я не пойду! — возмущенно закричал мальчик, которого до этого оттащили от лавки, и упрямо сделал шаг навстречу бородатому взрослому.

Что случилось дальше, Кира не видела: загородили две женщины и мужчина, которые проходили мимо медленным, прогулочным шагом. Крик со стороны лавки усиливался, в какой-то момент Кира почувствовала, как ей на плечо легла рука, и донеслось:

— Нет, ты оставайся здесь.

Когда девушка повернула голову, Ландор уже направлялся к детям.

— Разве так можно себя вести? — послышалось со стороны, и толпа загудела.

Кира наблюдала, как Ландор и еще двое взрослых подошли к лавочнику разбираться, а тот с багровыми щеками и ушами начал что-то яростно доказывать, маша руками и кивая в сторону насупившихся детей.

— Эти беспризорники!.. — кто-то фыркнул сбоку.

— А что, если беспризорники, так с ними можно обращаться, как со скотом? — вылетели слова быстрее, чем Кира осознала. Она возмущенно воззрилась на стоящую сзади нее пару средних лет. В ушах опять загрохотало сердце, только ликование и сияющая благодарность сменились полыхающей злостью и жгучей обидой.

— Да-да, а если с вашими бы так, вам бы понравилось? — поддержала ее тучная женщина, уперев руки в боки.

В разгар перепалки Кира заметила краем глаза, как трое детей быстрым шагом уходили прочь, с неприязнью поглядывая назад, на лавочника.

— Отстаньте от меня! — закричал мальчик, которого тогда оттолкнули. — Я не просил вас помогать!

— Балда! — возмущенно воскликнула девочка.

Приближающаяся фигура Ландора переключила внимание на себя. Он смотрел на детей, а потом перевел взгляд на Киру.

— Что? — спросил он, подойдя. — Что ты так на меня смотришь? — и криво улыбнулся.

— Ты молодец, — произнесла Кира, улыбаясь, и повернулся спиной к нему, но лицом к лавке, где продавались тайяки.

— Пустяки, — и встал рядом.

Кира мельком взглянула на него. Не понятно было, из-за солнечных лучей или это просто игра света и тени, но ей показалось, что на его щеках выступил румянец.

Скоро подошла их очередь, и долгожданные тайяки с заварным кремом и шоколадом оказались в руках. Какое-то время они гуляли, весело переговариваясь, но вскоре из-за одного неряхи настроение подпортилось: на Киру пролили ярко-красный компот.

Женщина, которая продавала неподалеку одежду, тут же подлетела и предложила девушке умыться и переодеться в лавке. Компот попал на плащ и под него, поэтому отмыть шею и зону декольте, куда затекло, девушке хотелось как можно быстрее. Ландор остался ждать на улице возле стола с сорочками, платьями и плащами. Он уже успел выбрать новый плащ, походить вдоль лавки туда-сюда, но Киры все не было.

Когда возле ближайших лавок осталось уже не так много людей, Ландор прислушался и холодок пробежал по телу. Позабыв о манерах, он ворвался в лавку и обнаружил… ничего. Она была пуста. Кроме одежды ничего не было.

Подступило чувство тошноты. Ландор осмотрел всю лавку, выломал небольшую дверцу, которую обнаружил у полок со сложенной одеждой, и выбежал на улицу. Ни Киры, ни лавочницы не было.

Ландор тут же сконцентрировался на айпейроновом поле, но оно было каким-то помутневшим. Тошнота усиливалась. Он закрыл рот подрагивающей рукой.

Страх железными кандалами сковал его.

Вдруг где-то впереди за домами вспыхнул код девушки. Оковы разлетелись.

Ландор несся по улочке мимо потрескавшихся стен домов, заколоченных окон. В его голове горела лишь одна мысль — «уберечь». Анализ айпейронового поля показывал, что Кира находится за двухэтажным домом с заколоченными окнами, а вокруг нее стоят пять человек. Девушка не боялась. Ее айпейрон был спокоен, тих и слаб, будто она истратила большую часть энергии и лежит без сознания. Ярость застелила глаза. Ландор неуклюже подпрыгнул на дороге со старыми осенними листьями, но образовать под ногами огонь и взлететь не получилось. Казалось, его возможности не успевали за желаниями и мыслями. Чертыхнувшись, Ландор вбежал в арку, завернул за угол и увидел пятерых мужчин.

Киры не было, но айпейрон ее витал рядом с ними.

Ландор внимательнее, через силу вчитался в поле. Он не ошибся: ее айпейрон, действительно, был. Тут его внимание привлек раздавленный белый предмет, чей уцелевший бок отдаленно напоминал шар. Он лежал у ног одного мужчины. Разгадка Ландора не порадовала.

Свист стрелы за спиной заставил Ландора метнуться в сторону. Впереди в окне второго этажа сверкнул наконечник, и полетела вторая стрела. Ландор взмахнул рукой в блокирующем движении, однако огонь не появился.

Время вышло. В воздух брызнула кровь.

Глава 24

Мужская рука с массивным рубиновым перстнем отодвинула занавеску кареты: за тщательно натертым стеклом виднелась знакомая улица Дельфиниума, по которой туда-сюда спешили горожане. У поворота, мимо которого проезжала карета, работники из сферы благоустройства, или благоустройщики, как их называли в народе, в запыленных телогрейках шли по улице и шумно переговаривались. Возле лавочки с выпечкой ходил зазывала и останавливал прохожих. Руку с перстнем пренебрежительно отдернули, и изящная шторка из высококлассной ткани закрыла собой то, что было неприятно глазу ее владельца.

Господин Луар поправил белоснежный воротник и чуть ослабил темно-красный галстук.

Около одиннадцати утра карета остановилась у входа в ресторан «Мадам О.». Лениво встав, будто не хотелось расставаться со спинкой сидения, господин Луар вышел из кареты и широким шагом направился к двери ресторана.

Внутри он, не сбавляя темп, отдал верхнюю одежду официантке, прошел зал на первом этаже, высокомерно мазнув взглядом по посетителям, и, когда перед ним открыли дверь, вошел в комнатку, которая вела как на второй этаж, приватную зону, так и в подземный, скрывающийся за дверью с малообещающей надписью «Служебный вход».

Господин Луар по-свойски спустился вниз и тут же встретился глазами с другими гостями. За большим столом сидел господин Анджей, глава местного отделения стражников, а также еще два господина: один полностью седой с пышными усищами, а другой моложе и будто вовсе не имел бровей.

— Господин Анджей, господин Илларион, господин Евгений, — поприветствовал их господин Луар, направляясь к ближайшему из трех свободных стульев.

Мужчины ответно выразили почтение. Седой, прокашлявшись, добавил:

— Готовы к новой партейке гравта? — и вновь прочистил горло.

— В любое время, — бодро заявил господин Луар, присаживаясь и жестом подзывая к себе официанта. — Белый чай.

— Как говорит мой порученец, без гравта и жизнь, как Марта, — захохотал господин Илларион и, видя недопонимание в глазах остальных, пояснил: — Марта — это его жена.

Господа изобразили вежливые улыбки и никак не прокомментировали шутку. Чтобы пауза не затянулась еще сильнее, господин Анджей предложил другую тему для разговора.

Получив заказ, официант направился на кухню. Проходя мимо комнаты, где ранее находились печи, он вдруг остановился и недоумевающе уставился на дверь. Недовольно морщась, официант медленно поднял руку.

В зале после слов господина Луара раздался громкий смех, а затем раскатистый кашель господина Иллариона.

Официант приблизил руку к двери, неумолимо смахнул пылинки с позолоченной рамы картины, которая там висела, и со спокойной душой направился на кухню.

Только когда официант преодолел лестницу, Клод облегченно выдохнул. Он вернулся к двери и достал из кармана приспособление, которое когда-то привез с собой шпион из Государства Воды. Сенсор вдел в уши по одной длинной полой веревке, а третью, самую длинную с металлическим плоским концом, приложил к двери и принялся слушать. На фоне булькающего и временами хрустящего шума доносились голоса. Гости обсуждали спорт, игру, которую недавно начали, вскользь упомянули свое дело и затронули тему напитков. Господин Анджей так эмоционально описывал прелесть чая Баландьез, о котором ему посчастливилось узнать зимой от Ивана Прокофьевича, что всем присутствующим, в том числе Клоду, захотелось его попробовать. Завидев такой энтузиазм, господин Анджей великодушно решил подарить часть собственного запаса и пообещал это сделать в ближайшее время.

Прошло около получаса. За это время гости не обсудили ничего такого, что, по мнению Клода, оправдало бы использование рассеивателя. Единственное: он смог «познакомиться» с двумя господами, о которых ранее не слышал. Господин Илларион — обладатель басистого голоса — занимался поставками продовольствия из дальних регионов, а господин Евгений, чей безжизненный голос порой сложно было разобрать, имел свое дело в сфере медицины. О том, что господин Анджей вел активную социальную жизнь, не было секретом, однако масштаб его связей Клоду раскрывался с каждым днем.

Через минут десять к господам присоединился мужчина с одышкой, который, как вскоре выяснилось, был первым заместителем главы больницы, однако хозяин последнего, шестого, стула до сих пор не явился. И судя по тому, что блюда, которые придумали специально для мероприятия, пока не подали, а темы бесед продолжали быть нейтральными, все ждали именно его. Этот недостающий кусочек мозаики не давал Клоду уснуть, хотя натиск зевоты последние минут двадцать уже бил все рекорды.

Клод поменял позу и прислонил голову к двери. Так скучно ему уже давно не было. А еще хотелось есть. Он достал из кармана паек, развернул эту безвкусную непахнущую лепешку и принялся жевать.

Когда сенсор поднес ко рту флягу с водой, в айпейроновом поле замелькал один знакомый код. Его обладатель пересек зал ресторана, вошел в комнатку и неторопливо начал спускаться по лестнице. Клод быстро отпил и закрутил крышку. В его голове постепенно рождалось подозрение, какогорода мероприятия проходят в элитном ресторане «Мадам О.».

Господин Митрофан — правая рука главы Огненного района Дельфиниума — занял свое место, и вскоре официанты, которых, по всей видимости, предупредили о времени его приезда, подали первую партию только что приготовленных блюд.

Через некоторое время раздался голос господина Луара, и предположение Клода серьезно пошатнулось.

— Видел решение о строительстве дороги по улице Аркадьевой. Передайте это мне. Бюджет… — и назвал сумму, физический размер которой Клод представить не смог ни с первого раза, ни даже с третьего. И судя по дальнейшим комментариям, эта сумма на приличный процент была меньше той, на которую рассчитывала администрация.

— Сколько? — спокойно спросил господин Митрофан и принялся пережевывать.

— Тридцать процентов, поскольку…

— Мало, — перебил он, втянул жидкость и проглотил.

Из всего того, что сказал господин Луар, пытаясь объяснить свое предложение, Клод, далекий от предпринимательства, сделал следующий вывод: разница, которая получится из-за использования каких-то других материалов, пойдет на выплату многим, в том числе господину Анджею, поэтому тридцать процентов — отличное предложение.

— Сорок, — просто произнес господин Митрофан, и вновь донеслось чавканье.

— Тридцать пять.

Послышался звук росчерка на бумаге.

— Дальше, — скомандовал господин Митрофан.

После господина Луара выступил господин Илларион и господин Евгений. Они тоже внесли свои предложения и договорились о процентной ставке.

Клод поправил в ушах приспособление и принялся разминать затекшую ступню. Хоть до него и доносились почти все слова, его не покидало чувство, что суть разговора он до сих пор не поймал за хвост.

«То, что господа купили себе проекты, очевидно, — рассуждал сенсор, массируя шею и периодически проверяя айпейроновое поле, — однако… это все? Всего лишь нечестная конкуренция? И, — он растерянно заморгал, — экономия?.. И зачем платить господину Анджею?»

Господа продолжали обсуждать дела и постепенно некоторые вещи, сказанные несколько раз, но по-разному, начали проясняться. Нечестная конкуренция рухнула на второе место в тот миг, когда в приспособлении отчетливо донеслись следующие слова господина Митрофана:

— Оглашение списка победителей райпроектов и распределение бюджета состоится в середине следующего месяца. Точную дату сообщу позже, — слышал Клод, свободной рукой прижимая приспособление к уху. — Подготовьте заранее все документы… и пусть хотя бы на шестьдесят процентов ваш продукт будет соответствовать заявленному качеству. Не хватало еще повторение прошлогоднего скандала: когда мост провалился под весом одной повозки.

Клод опешил, в голове сразу всплыли слова господ о выплатах, которые будут возможны, если использовать другие материалы.

Обесцвеченную гладь контролируемого айпейрона содрогнули вспышки возмущения. Клод моментально «заморозил» оболочку кода и принялся восстанавливать покой. Вскоре айпейрон вновь выцвел и слился с окружающей средой.

«По документам вся сумма из райбюджета пойдет на проект, а по факту часть пойдет в карман? Так что ли?!» — размышлял Клод, не забывая прислушиваться.

— Полно, господин Митрофан, — возразил господин Анджей, в его голосе слышалась усмешка. — Вы можете нам об этом не говорить.

Прошелестела невнятная речь господина Евгения.

— Как говорит мой порученец, — добавил господин Илларион, уже смеясь над тем, что собирался сказать; код айпейрона других гостей засиял холодной отстраненностью, терпимостью и растерянностью, будто они никак не могли понять, как в человеке могут одновременно существовать несочетаемые качества: — У молодца закон простой — работать нужно головой, — и закашлялся.

— Позволю себе заметить, — после паузы вставил господин Анджей несколько удивленно и, судя по всему, обвел взглядом остальных в поисках одобрения, — эта м-м-м пословица звучит неплохо.

С ним искренне согласились, а господин Илларион промочил горло и возразил:

— Я ведь не закончил. А если!..

Дослушивал Клод мудрость порученца с круглыми глазами.

*** *** ***

В заброшенном доме послышался дребезг разбитого стекла и взрыв отборных ругательств.

Перехватив кулак наемника, Ландор заломил руку впереди и с размаху ударил лбом в нос. Мужчина отшатнулся с открытым ртом и от удара ноги повалился спиной на засыпанный землей и сухими листьями пол.

Вдруг Ландор почувствовал приближающийся жар и мигом кувыркнулся в сторону — огненный поток врезался в стену и опалил ее, задев висящие обрывки занавесок и шторки паутины, которые моментально вспыхнули и обратились в прах. Поднявшись на ноги, Хранитель рванул в другую комнату и на углу налетел на еще одного наемника. Не растерявшись, Ландор протаранил его немного вперед, чтобы скрыться от мага Огня, сделал подсечку и повалил на кухонный стол. Послышался звонкий хруст: две ножки стола сломались, и наемник скатился вниз, подняв облака пыли.

Увернувшись от огненного хлыста, Ландор с разбега запрыгнул на другой стол, стоящий у давно выбитого окна, и выпрыгнул на улицу. Где-то совсем близко просвистела стрела, и послышался лязг. Хранитель пронесся до соседнего здания — пристройки, предназначенной для слуг, — распахнул сильнее ставни, подтянулся и влез. Со стороны внутреннего дворика через окна и двери с грохотом влетели щупальца огромного огненного осьминога, подняв ураган осколков стекла и дерева, и, извиваясь, словно бешеные змеи, резво устремились к нему.

Ландор вбежал в соседнюю комнату и толкнул дверь назад, но закрыться она не успела — ее насквозь пробило щупальце, разломив на несколько частей и сорвав с петель. Еще никогда Хранителю так не хотелось воспользоваться своим огненным мечом и все конкретно подровнять.

Чертыхнувшись, Ландор пробежал мимо кроватей, на которых, видимо, недавно спали бездомные, схватил из их пожитков отломанное древко метлы и с разбега прыгнул прямо в окно, ломая древком, а затем собой уцелевшее стекло и тонкое дерево рамы. Морщась от порезов, он летел вниз вслед за дождем осколков, а щупальце, дотянувшись, мазнуло по подолу плаща. Горящая ткань завоняла.

Ландор приземлился на хрустящие осколки и метнулся в сторону, срывая с себя плащ. Древко пришлось бросить. В этот момент на него налетел наемник с ножом. Лезвие сверкнуло прямо перед носом — Ландор чудом успел увернуться. Отпрыгнув назад, он передумал бросать плащ и, удобнее захватив, начал хлестать и отгонять горящим подолом наемника, активно надвигаясь на него. Оставаться долго на одном месте Ландору никак нельзя было.

Резко швырнув в наемника плащ, закрывая обзор, Ландор рванул в противоположную сторону. С разбега он прыгнул на деревянную ограду и начал подтягиваться, чтобы перелезть ее, как нечто толстое и жутко горячее обвилось вокруг его ноги и потянуло назад. Ландор больно повалился на землю.

«Чертов эксарманс!» — злился он. Айпейроновое поле для Ландора уже успело превратиться в одну мутную жижу, поэтому ощущать передвижение противников он не мог.

Головокружение и тошнота усиливались, нога горела от ожога.

Ландор изо всех сил пытался завладеть огнем, который обился вокруг ноги, чтобы развеять его, но это никак не выходило. Удалось лишь полностью остудить огонь. Он повернулся в сторону мага Огня.

— Что, уже близко не подходишь? — с издевкой выкрикнул Ландор, смотря на разъяренного наемника, чьи глаза лихорадочно сверкали, нос был размозжен, а на лбу и скулах красовались остатки побелки — где-то пятна были более яркими, где-то менее, будто об стену его ударили больше одного раза. — Слабо?

Маг Огня взревел бешеным медведем, одаривая Ландора все новыми эпитетами, и сделал так, что щупальце сильнее сжало ногу, поднял его вверх тормашками и потянул к себе. Хранитель скривился от боли, кровь со скулы потекла к виску и смешалась с каплей пота. Наступила полная дезориентация.

Вдруг перед глазами мелькнул чей-то кулак. В следующую секунду Ландор раскачивался, хватаясь за лицо. Из кармана посыпался стратегический запас земли.

— Это… Это что такое? — опешил наемник.

— Ах ты гад! — выдохнул маг, и щупальце, которое обвивало щиколотку, продвинулось к колену.

Ландор лишь усмехнулся.

Послышался топот, и к ним присоединились еще два наемника. На шее одного из них висело перевернутое горлышко глиняного горшка. Он немного прокрутил в сторону «ожерелье», чтобы увидеть, что происходит. Левый глаз все равно остался наполовину перекрытым, да и с правым были проблемы — он щурился и слезился. Второй новоприбывший заметно сутулился, прижимая руку к боку. Лицо его отдавало белизной сильнее, чем у Ландора до того, как он повис вниз головой.

— Что, попался, милостивый государь?

— Из-за тебя, сволочь!.. — и наемник лягнул его.

Ландор успел поставить блок руками. От удара он сильнее закачался. Все перед глазами кружилось, небо и земля менялись, словно в калейдоскопе. Наемники обступили Хранителя со всех сторон, предвкушая час расплаты.

*** *** ***

По городской дороге мимо кирпичных домов и деревянных лавок неспешно ехала повозка с сеном, прикрытым непримечательной рыжевато-коричневой тканью. На краю повозки, прислонившись к сену, сидел парень с тростинкой в зубах и раскачивал ногой. Мужчина хлестнул поводьями, приказывая лошади двигаться быстрее, прикрикнул, но та лишь фыркнула и махнула хвостом. Женщина, ютившаяся рядом с мужчиной, поерзала и в который раз боязливо обернулась, смотря то на дорогу и людей, то на сено.

Дорога, которая еще пару минут назад пустовала, плавно заполнилась каретами и повозками.

— Теперь мы вообще ползем! — истерично воскликнула женщина. — Я говорила, что нужно было ехать по Южной!

— Рот закрой! — процедил мужчина в полголоса, не поворачиваясь к ней. — Не дай святой айпейрон, чтобы!…Кх-м, — прокашлялся он и сжал губы, когда мимо проходил мужик с котомкой и бабушка с корзинкой.

Женщина нервно повела шеей, потерла грудину и хотела было что-то добавить, но слова будто застряли в глотке: сзади потемнел некогда спокойный код айпейрона и начал клубиться, расстилаясь ядовитым туманом вокруг его обладателя.

В ушах застучало сердце, а по спине пробежались мурашки. Лошадь заволновалась. Женщина сглотнула, поджала губы и покорно опустила голову.

— Прошу прощения…

Мужчина с поводьями вжал голову в плечи, предпринял попытку успокоить животное, и далее повозка поехала в полной тишине.

Впереди уже виднелись городские ворота.

Дорогие друзья, а вот и я)) Продолжение будет уже через неделю:)

Глава 24.2

Семен волок по полу мешок с белокочанной капустой, когда мимо него пронеслась Оксана — женщина-повар, с которой он вместе проходил собеседование. В отличие от остальных, она с грузчиками и уборщиками никогда не здоровалась. Молча набрала овощей в глубокий глиняный горшок и так же молча пронеслась мимо, задев ногой мешок Семена.

Мужчина посмотрел ей вслед, покачал головой и рывком приставил мешок к стене.

В кладовой, где находился Семен, вдоль стены стояли уже практически все мешки, которые доставили поздним утром. Оставалось два мешка. Всего два, но каких тяжелых…

Семен вздохнул и размял предплечья.

«Нет, нужно отдохнуть…» — думал он.

— Оксан, ты не могла бы… А, ладно, я сама, — донесся из коридора голос одной из официанток.

Послышались торопливые шаги.

— Заказ на седьмой столик готов? — громко спросила другая официантка. — Клиент уже злится!

Раздался вскрик, грохот и звук бьющейся керамики.

— Ну, Оксана! — обиженно взвизгнула девушка и разрыдалась. — Ну, почему ты не смот-ришь по сторона-а-ам!

— Оксана, черт бы тебя побрал! — кричал повар. — Ты зачем локоть выставила?!

— А чего ты на меня голос повышаешь?! Она неслась на меня со своим подносом! Я не хо…

— Что..?

— Куда на тебя?! Ты в углу стояла! — перебила ее другая официантка. — Я все видела!

Семен вышел в коридор и через открытый проем увидел, как на полу лежали осколки чайного сервиза, а официантка с потеками чая и варенья на униформе присела рядом и, плача, подбирала их.

— Что здесь происходит? — потребовал объяснения смуглый шеф-повар с хохолком. Он грозно шагал по коридору.

Семен отошел в сторону, чтобы дать ему пройти, а затем и вовсе вернулся в кладовую: Клод мог в любой момент послать сообщение. Через открытые двери он слышал, как шеф-повар приказал Оксане пройти в его кабинет, а официантке, на которую опрокинули ее же поднос, — привести себя в порядок и успокоиться.

— У тебя есть сменная одежда? — спросила коллега, сопровождая ее в раздевалку.

— Да, только кроме чулок, — девушка остановилась и приподняла ногу, чтобы показать алую полосу на щиколотке.

— Ох, где-то здесь была аптечка…

— Спасибо, Ася!

Шмыгая носом, девушка переодевалась, когда в коридоре донесся голос:

— Седьмой столик на втором!

— Это мой! — испуганно воскликнула она и бросила взгляд в зеркало. Оттуда на нее смотрел красноглазый пятнистый крот с кудряшками.

Повара объявили о готовности еще нескольких блюд, и послышались быстрые шаги официантов.

— Он терпеть не может ждать!.. — она начала судорожно расстегивать платье, на некоторых пуговичках тратя больше времени, чем обычно: руки будто не слушались.

Ася выдохнула, отложила аптечку и посмотрела на часы.

— У меня есть немного времени. Давая я схожу.

— Ты можешь?.. Я знаю, что у тебя сейчас свои гости, — добавила девушка, тщательно подбирая слова, — и… Спасибо! Правда, спасибо, Ась! Он — непростой, может опять жалобу накатать… — она горестно усмехнулась.

— Это часть нашей работы.

Ася быстро отнесла заказ гостю на второй этаж, выслушала пару слов о своей некомпетентности и вернулась на кухню ровно в тот момент, когда повар объявил о готовности десертов ее столика. Забрав подносы, она поспешили в подвал.

— «Пурпурный крут»! — с гордостью объявил господин Луар, раскладывая дощечки.

— Нет, я с вами определенно больше не буду играть в гравт! — наиграно возмутился господин Анджей, передавая фишку господину Митрофану, который исполнял обязанности судьи.

Официант, напарник Аси, стоял рядом и наполнял их бокалы красным напитком.

— О! А вот и десерт! — обрадовался господин Илларион и прочистил горло так громко, что господин Евгений опять остался неуслышанным.

Официанты принялись расставлять тарелки.

— Принесите мне жасминовый чай, — чеканя каждое слово, повторил господин Евгений, раскрасневшись от натуги.

— Конечно, господин, — с дежурной улыбкой произнесла официантка, кланяясь и поддерживая спокойно-дружелюбный настрой. Умение владеть своими эмоциями было одним из важнейших качеств работников сферы обслуживания. Особенно если большая часть гостей — те, кто прекрасно мог распознать фальшь. Даже если был рассеиватель, поблажек не давали.

Ася выровнялась и бросила взгляд на гостя. Щеки и шея господина Евгения пылали красным, глаза слезились, но он не стыдился, не обижался, не был расстроен. Он злился, даже, скорее, был разъярен, быстрыми рваными движениями пододвигая к себе тарелку, беря ложку, поправляя салфетку и кидая взгляд на господина Иллариона.

Девушка чуть не разрешила изумлению окрасить ее код. Она столько раз видела господина Евгения таким, но всегда считала его хрупким и обидчивым, считала, что он стыдится своего голоса. Умение читать язык тела Асе очень помогало в работе, поскольку из-за рассеивателя она не могла читать код айпейрона. Не могла…

А сейчас может.

Ася поставила последнюю тарелку и удивленно заморгала.

«Мне кажется?»

Раньше всех гостей скрывал «туман», поэтому похвала или неприятные слова в ее адрес были лишь пустым звуком, а сейчас… Девушка очень отдаленно, но все же улавливала общий настрой господ — ярость, лукавство, ликование, полное безразличие, усталость.

Девушку тронули за локоть. Она встретилась взглядом с коллегой, быстро вошла в образ безликой официантки и поклонилась гостям одновременно с ним.

Официанты поспешили покинуть помещение, чтобы более не ограничивать господ в темах для обсуждения. К тому же нужно было передать повару пожелание господина Евгения.

— Опять я проигрываю! — воскликнул господин Анджей, когда они дошли до лестницы. Слова превратились в пустой звук, эмоции господ скрылись за занавесом.

Ася замедлила шаг, вчитываясь в айпейроновое поле, но теперь все обволакивал туман. Официант положил руку ей на лопатки и подтолкнул вперед.

Девушка послушно начала подниматься, но, скрывшись от глаз и ушей господ, на середине лестницы обернулась.

— Почему остановилась? — еле слышно прошептал парень.

— Ты это ощутил?

На мгновение в его глазах будто вспыхнули льдинки.

— Иди.

— Что-то не так с рассеивателем! — не сдавалась она.

— Ты читала гостей? — голос парня отдавал морозным холодом. — Забыла условия договора? Нам запрещено это делать! — отчеканил он, всматриваясь в ее глаза.

— Туман не настолько густой! — выкрутилась она.

Парень замер, сосредоточившись исключительно на ощущениях.

— Обычный, — после паузы произнес он.

— Спустись ниже.

— Ася…

— Я недавно была на втором этаже, — поспешно добавила она. — Там рассеиватель старой версии, но туман гуще!

— Ты читала гостей, — разочаровано констатировал он факт.

— Нет, я!.. — и, цокнув языком, призналась: — Да, читала. Вот только не говори, что у тебя получается это полностью контролировать! Особенно если перед тобой сирена!

«Ладно, вру. Лучший официант — тот, кто может распознать настрой гостя и угодить ему в каждой мелочи. Поэтому, когда нужно, я читаю код и буду это делать», — думала она, насупившись.

— Это одно из условий принятия на работу! — процедил парень.

— Рассеиватель плохо работает, Паш. Это насущная проблема. Гостям не понравится, если они узнают, что мы не в состоянии обеспечить их конфиденциальность.

Повисло молчание.

Что творилось в голове Паши, Ася могла лишь предположить. Девушка будто вернулась в начало своей карьеры, когда не она направляла гостя и руководила процессом переговоров, а сам гость. Коленки начали трястись, а ладони — потеть. Ведь многое зависело от решения Паши.

— У гостя бушуют эмоции — гость проиграл в переговорах, а если у официанта, то он проиграл, — вспомнились вдруг слова наставника. — Осанка, спокойный, уверенный тон, зрительный контакт — вот главные союзники в переговорах. Если допустили ошибку — покажите, как быстро вы ее можете исправить. Это показатель профессионализма!

Ася отвела назад плечи, подняла подбородок и, глядя Паше в глаза, уверенно произнесла:

— Я нарушила правило, признаю. Готова понести наказание. Однако одно из главных преимуществ нашего ресторана — обеспечение конфиденциальности. Если гости узнают, что в нашей системе брешь, мы потеряем главный источник дохода. Вина ляжет на ресторан и, в особенности, на меня и тебя, а не на производителей рассеивателя.

Парень потер переносицу и кивнул:

— Ты иди за чаем, а я проверю рассеиватель. Все равно пора проводить презентацию лотов.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. — Ему же пять граммов сахара на сто пятьдесят миллилитров воды?

— Я бы сказал, четыре и семь. Вода из скважины Скворцова слаще. Повара я уже предупредил.

— Хорошо. Спасибо!

Когда звуки шагов стихли, Клод метнулся к противоположной стене. Дождавшись, когда Семен останется один в кладовой, он тихонько постучал, подзывая его к себе, и передал сообщение.

Новая фаза операции началась.

*** *** ***

То, что Семен обнаружил на заднем дворе, его неприятно удивило. Казалось бы, его команда просчитала все возможные варианты, но кто бы мог предугадать визит ландшафтного дизайнера, то, что владелица моментально загорится идеей благоустройства, и дорожные очистительные работы?

«Такую кучу народу парни не отвлекут… Да еще охраны прибавилось, — хмуро подумал Семен, возвращаясь в здание. — Придется уходить через главный вход».

Услышав шаги, он отошел в сторону, чтобы не задело дверью. В коридорчик нырнул официант.

— О! Семен, дружище, можешь отнести? — завидев его, произнес официант. — Мне срочно нужно отойти.

— Да, давай. Я отнесу, — согласился Семен, забирая из рук официанта поднос с грязными тарелками, и тот, душевно благодаря, поспешил в туалет.

Семен замедлил шаг и, когда никто не смотрел, шмыгнул в комнатку, где хранился весь инвентарь для уборки. Пристроив поднос на одном из стеллажей, он переставил с табурета на пол коробку с каким-то хламом, приставил табурет к стене и поднялся. Под потолком находилась железная решетка, за которой скрывалась вентиляционная труба.

Где-то наверху раздался крик. Мужчина прислушался.

«Госпожа снова не в духе?» — подумал он и потянулся открыть решетку, но вдруг в коридоре послышались шаги.

На всякий случай Семен спустился на пол. В следующее мгновение дверь распахнулась.

— О! Не ожидал встретить тебя тут, — удивился мужчина-повар. Он получил работу вместе с Оксаной, а Семену, которого тогда не взяли, подсказал пойти в пекарню.

— Меня попросили отнести, и я разлил, — Семен усмехнулся.

— Ха, я тоже, — повар дохромал до стеллажа и взял тряпку. — Сейчас наверху суматоха. Сначала у одного музыканта лопнула струна, потом, как напасть, у другого. Гости сидят без развлечения, владелица зверствует. Так закричала, что я все разлил.

Мужчины засмеялись.

— А иллюзионист?

— Написали ему. Держи, — повар передал тряпку.

— Спасибо.

Семен медленно пошел вслед за поваром, раздумывая, под каким предлогом сможет вернуться и познакомить всех с изобретением отца Даниила, как услышал, что его зовут по имени. Причем зовут так, будто случилась какая-то катастрофа.

«Вот черт! Ну что?!» — сердился он. Клоду нужно было экстренно покинуть ресторан, а тут все резко вспомнили о Семене!

— Да, я тут! — громко отозвался он, выходя в коридор с тряпкой.

— Слава айпейрону ты еще не ушел на обед! — кинулась к нему официантка. — Ты говорил, что можешь готовить без печи и костра, да? Вот так навису, и что это очень красиво! — говорила она сбивчиво и настолько быстро, что Семену потребовалось постоять в тишине пару секунд, чтобы до него дошел смысл ее слов.

— Да, могу.

— Выступи наверху, пока иллюзионист не приедет или скрипки не починят! Иначе госпожа нас всех тут съест!

— Отличная идея! — подхватил повар. — Сем, это твой шанс!

— А! Ты хочешь, чтобы я отв… развлек всех? С радостью! — лицо Семена озарила широкая улыбка.

— Чудно! Ах, ты нас спасешь! Сколько времени тебе нужно на подготовку?

— Да хоть прям щас. Чего тянуть кота за.. кхм… Только одолжите-ка униформу.

*** *** ***

Гости занимали места напротив поварского стола и с любопытством наблюдали, как официанты зашторивали окна и зажигали свечи в настенных канделябрах.

— Я не ослышался? Он будет готовить без печи?

— А это возможно?

— Любезнейший, мы с супругой знаем не больше, чем вы.

— Надеюсь, мое платье не пропитается нежелательным запахом.

— Боюсь, будет обратное…

— Поддерживаю ваши опасения, однако мое любопытство сильно.

Зал полностью погрузился в вечерний сумрак. На фоне негромких голосов отчетливо раздались размеренные шаги. На «сцену» вышел Семен в поварском кителе. Он приветственно поклонился и произнес:

— Дамы и господа, сейчас я приготовлю киш из говядины с овощами по рецепту господина Шарля.

Его голос немного дрожал и казался выше и тише обычного. Впервые Семен выступал не перед сослуживцами и девушками своего статуса, поэтому представление уже резко обеднело на все шуточки. И позаигрывать было не с кем. Все лица напротив, как один, излучали родовитость и надменность, из-за чего Семену захотелось проверить, а не пахнет ли от него потом или еще чем. Но он сдержался.

«И кто тут говорил про любопытство? В упор не вижу», — подумал Семен и сглотнул.

Он стоял напряженной свечей до тех пор, пока не поднял со стола массивный тесак и не стал его вращать. На поверхности отполированного клинка отражались огоньки свечей, а вокруг него вырывались искры.

«О! Теперь вижу», — довольно заметил Семен, и уверенности прибавилось.

Продолжая ловко вращать тесак, Семен положил на толстую деревянную доску почищенные дольки чеснока. Тут же раздавил их тесаком и довольно крупно порубил, не забывая приправлять зрелище искрами. Добавил масло, собрал все в кучку тесаком, им же подхватил и подкинул в воздух. Из свободной руки вырвалось пламя, приобрело форму рукавички, и чеснок попал прямо в нее. Гости ахнули, видя, как рукавичка раскрывается, как цветок на солнце, а на ней шкварчит чеснок. Семен поднял выше руку с огненной рукавичкой и чуть наклонил в сторону господ, чтобы им было лучше видно. Чеснок задрожал и один за другим начал переворачиваться.

— Немыслимо! Вы это видите? — пронеслось по всему залу.

Продолжая жарить-печь чеснок левой рукой, Семен правой расправлялся с другими ингредиентами и закидывал все в «рукавичку».

Дама плавным движением кисти направляла аромат блюда к себе и, вдохнув, одобрительно кивнула. Недалеко от нее за свободные столики сели господа, которые спустились со второго этажа.

Когда овощи приготовились, Семен высыпал все в тарелку и принялся за мясо. Он продемонстрировал всем тарелку с рубленым фаршем, отставил ее и медленно вытянул руку в сторону, плавно вращая кистью. Огонь спиралью обвился вокруг руки и через спину перешел на другую. Постепенно огненная «лента» расширялась, образую полусферу. Затем концы «ленты» срослись, и над рукой Семена уже парила огненная «чаша».

Огонь окутал вторую руку перчаткой, и Семен подкинул свободной рукой фарш и поймал его «чашей». Гости хотели было захлопать, но замерли, затаив дыхание, когда появилась еще одна огненная «лента». Она кружилась вокруг его руки, становясь все длиннее и длиннее, занимая все больше пространства. «Лента» уже напоминала гигантскую змею, танцующую под звуки дудочки. Вмиг «змея» замерла, еле заметно подрагивая, будто дыша. И вдруг рванула в сторону «чаши», нарастая на нее. Когда конец закрепился, перед глазами зрителей в искрящем воздухе предстала огненная сфера, переливающаяся на солнце, как яйцо мифического дракона.

Под бурные аплодисменты поверхность «яйца» пошла рябью, показывая, что представление еще не закончилось.

Гостей в зале становилось все больше.

Тем временем Клод тихонько прикрыл дверь в комнатку, где сидел все это время, и пошел вверх по лестнице. Анализ айпейронового поля показывал, что большинство посетителей ресторана наблюдали за представлением Семена, однако были и те, кто не спустились. Клод ощущал, как одна из официанток прошла зал и начала подниматься на второй этаж.

Сенсор ускорил шаг. Через несколько секунд он вышел из подвала на лестничную площадку первого этажа и потянулся открыть дверь в зал, как вдруг почувствовал, как к нему навстречу понесся официант Павел, стражник и человек со знакомым кодом. Кровь застыла в жилах. Клод еле успел нырнуть обратно за дверь, ведущую в подвал, когда на площадку влетели эти трое. Спеша вниз по лестнице и продумывая варианты побега с возможным столкновением, он услышал:

— Пожалуйста, дайте мне поговорить с госпожой Ольфией! — тревожно прозвучал молодой голос. — Это не займет много времени! — с отчаянием добавил он.

«Что?» — Клод в недоумении остановился и прислушался.

— Я прошу вас сейчас же покинуть ресторан, — металлически произнес официант. Его код содрогался от клокочущего возмущения. Складывалось ощущение, что парень, как дикий кот, был внешне спокойным, но мог молниеносно вцепиться в жертву.

Донесся звук, будто чья-то рука скользнула по одежде.

— Я сам уйду, как только поговорю!

«Те, у кого есть доступ в подвал, точно знают, что кабинет владелицы находится с другой стороны», — заключил Клод и на пару ступенек поднялся.

— Госпожа не желает вас видеть. Будьте благодарны за то, что она снизошла до ответа такому, как вы.

Айпейрон парня со знакомым кодом забурлил.

— Я зарегистрировал свою лавку и по сей день плачу налоги, как все. Чем же в этом плане мы не равны?

— За эти слова я могу направить заявление в участок стражников! — сорвался Павел. — Если бы не гости, вас бы уже выкинули отсюда, как собаку!

Бурлящий айпейрон «непрошеного гостя», готовый вот-вот взорваться, вмиг погрузился в тишину и молчание.

Обманчиво спокойным тоном парень произнес:

— Вы когда-нибудь были на Ткацком спуске?

«Ткацкий спуск? Там, где ювелирная лавка? — думал Клод, вспоминая код ювелира. — Это он!»

— Там довольно крутой склон, — продолжал ювелир. — Вот такой. Кареты и даже тележки там не ездят. Как госпожа будет привлекать покупателей? Она ведь может найти более удобное и прибыльное место.

«Это ее дело», — пожал плечами Клод и, вчитавшись в код официанта и стражника, резко нахмурился: им этот аргумент показался весомым.

— У меня не так много клиентов, но на жизнь хватает, потому что там невысокая арендная плата. Больше нигде не сдают помещения за такую цену, — проникновенным тоном говорил ювелир. — Если меня выгонят из Ткацкого спуска, мне придется закрыться. Чем мне зарабатывать на жизнь?

«Можно найти вариант, если постараться», — размышлял Клод, как вдруг коды официанта и стражника пронзила боль и сострадание.

— Может, мы можем чем-то помочь? — искренне поинтересовался Павел.

— Я могу поспрашивать у своих, нет ли помещений, которые сдаются, — произнес незнакомый голос. Скорее всего, говорил стражник.

«Что здесь происходит?» — Клод изумленно уставился на дверь. Он направил все свои силы на чтение поля айпейрона, но никак не мог понять причину такой перемены.

Код ювелира дрогнул неприятием.

— Я буду вам невероятно благодарен, если вы дадите мне поговорить с госпожой Ольфией, — произнес он неуверенно, с горечью.

— Павел? — спросил стражник умоляюще.

Официант вздохнул.

— Да, давай.

Сверху донесся стук каблуков. Официантка и двое гостей вышли на лестничную площадку, но остановились. Один из гостей о чем-то поинтересовался.

— Вы идете? — подгонял его Павел.

Ювелир стоял на месте. Кокон обманчивого спокойствия и тишины, скрывающий его айпейрон, растворился. От злости и обиды не осталось и следа.

— Не нужно. Спасибо вам… и простите за все, — быстро сказал ювелир, и скрипнула дверь, ведущая в зал.

Официант и стражник ринулись за ним в полной растерянности.

Примерно так же чувствовал себя и Клод. Он задумчиво потер висок, подождал, пока официантка и двое посетителей спустятся на первый этаж, и вскоре вынырнул сам. Семен вращал по залу искрящийся огненный шар, в котором пекся пирог, а посетители и официанты завороженно за этим наблюдали. Клод проскользнул тенью вдоль стены и вышел на улицу. Найдя в айпейроновом поле ювелира, он пошел за ним.

Глава 24.3

Раньше Ландор никогда не задумывался, что чувствует животное, окруженное стаей голодных волков. Стоять в центре поля, не имея возможности даже спрятать спину за деревом. А волки медленно ходят вокруг тебя, слюна капает из открытых, будто в насмешке, кровавых пастей. Чувство омерзительное — быть одним против всех, без путей отхода и возможности защитить себя. И даже если ты будешь драться насмерть, особого вреда волки не получат. Жизнь против нескольких царапин. Справедливый обмен?

Впервые Ландор примерил шкуру этого животного, когда ему исполнилось двадцать. Потерял родителей, дом — место, где можно было отдохнуть от окружающего мира, — стал пустым и чужим, и повсюду волчий вой. Никому и никогда Ландор бы такого не пожелал.

Чтобы защититься, пришлось отращивать когти. Но насколько не были бы острыми и длинными когти, а тело — сильным и выносливым, глубоко внутри продолжал сидеть страх спровоцировать очередную такую стаю. Когда знаешь, что это такое, хочется всеми силами этого избежать.

Наемники окружили Ландора, самодовольно усмехаясь. Но они были не сильными волками, хотя так старались походить на них, а зазнавшимися шавками, готовыми убить за гнилую кость. И эти шавки, побитые и потрепанные жизнью, окружили Ландора, выкрикивали оскорбления и делились, что они с ним сделают. Спина еще болела от предыдущего удара, а нога пекла от ожога. В то время как Кира…

Злостью на себя и стыдом из-за собственной глупости светился код Ландора. Но ярче всех полыхал страх. Страх за нее.

Где она? Как она? Успеет ли спасти? А если…

Ландор стиснул зубы и блокировал руками удар.

— Давайте не будем его убивать здесь! — предложил наемником со следами побелки на лице. — После всего это будет слишком просто!

— Приказ есть приказ, — возразили ему. Ландор висел спиной к нему, но, судя по запаху паленой ткани, это был наемник, по которому прошлись горящим плащом.

«Он главный?» — подумал Ландор.

— Да ладно! — не унимался тот. — Какая разница, сдохнет щас или завтра?

— Согласен. За Пса и Мотыгу он должен расплатиться, — поддержал наемник с горшком, и его кулаки окутало пламя.

— Что?.. И Мотыга?

— Я сказал: нет, — твердо произнес главарь, и остальные покорно замолчали.

— А я могу узнать, кто и почему меня заказал?

Наемники засмеялись.

— Качайся дальше.

Затушив ненужные эмоции, Ландор продолжил:

— И все же? Вы ведь все равно меня убьете, — говорил он, незаметно пробуя ногой, за которую подвесили, развеять огонь, — так почему не сказать хотя бы причину? Может, я… хм… так страдать буду больше. Вы же этого хотите.

На сей раз смеха и комментариев не последовало. Разминая ногу, Ландор поднял голову, чтобы увидеть лица наемников. Они смотрели на него с явным подозрением.

— Вы хотите убить правителя страны, у которого, к слову, много денег, — продолжал Ландор, пытаясь вернуть айпейрону контроль. Эффект эксарманса же должен рано или поздно ослабнуть. — Сколько вам заплатили? Я объективно могу дать больше.

Главарь молча вышел вперед и резко ударил ногой.

— За идиотов нас держишь?

Ландор продолжал раскачиваться под хохот наемников, морщась от боли и досады. Когда он открыл глаза, увидел, что земля стала ближе. Да и раскачивался он, казалось, с большей амплитудой. Ландор мигом посмотрел на щупальце. На первый взгляд оно выглядело, как обычно, но, присмотревшись, Ландор заметил текстуру растянутой, застывающей смолы: огонь не полыхал, а растягивался короткими, гниловатыми нитями. И если большая часть щупальца ярко сверкала в тени, то его кончик, держащий за ногу, отдавал тусклым свечением, будто огонь скрывался за замыленным окном.

«Подождите-ка! А если?» — подумал он и вслух ответил:

— Не держу. Хочу предложить более выгодные вам условия. И речь не только о большой сумме. Сами понимаете, здесь это не главное.

Ландор замолчал, сконцентрировавшись на ощущениях. Хотя щиколотка горела от ожога, но на голени щупальце ощущалось, как мягкая веревка.

«Неужели я не остудил огонь, и причиной всему эксарманс? Но ведь ни у кого такого не было!»

Наемники переглядывались. Один из них задумчиво почесал затылок, второй кивнул остальным, спрашивая, мол, поняли вы, что он имеет в виду, или нет. Ему в ответ пожали плечами.

Ландор сконцентрировал в ноге айпейрон, как если бы он решил сделать из огня ступеньку, и еле заметно поводил ногой — щупальце начало «таять», как свечка.

Уголок губ дрогнул в улыбке. Ландор тут же прекратил расщеплять щупальцу и принялся увеличивать концентрацию айпейрона в скованной ноге и заодно руках.

— И что ты предлагаешь? — после паузы спросил главный. Тон его мало походил на заинтересованный. Скорее, на «позабавь меня».

— По айпейрону вас все равно могут найти. Нужно ли это тем, кто вас нанял? Или думаете, что они помогут вам уйти и затаиться на несколько лет?

Главарь усмехнулся. Он услышал то, что и предполагал. Ничего нового.

— Все ясно. Парни, несите его в дом.

Айпейрон в руках Ландор уже сосредоточил, оставалась нога. С ней было на порядок сложнее, поскольку Ландор и концентрировал айпейрон, и расщеплял щупальцу одновременно.

— Тебя-то, как ты думаешь, они не тронут, — заметил Хранитель. — Ведь ты командир, пригодишься еще, так? А отряд можно собрать заново.

Айпейроновое поле оставалось для Ландора безликой массой, но в позе троих наемников, их нервных движениях читалась неуверенность.

— Самый легкий способ закрыть преступление, — продолжал Ландор, — это найти виновников или повесить на кого-то вину. Убийство Хранителя — новый уровень. Уже на следующий день вас сдадут. Если не раньше. Вы даже частично потратить заработок не успеете.

Наемники молчали. Главарь хмыкнул.

— Не мели чепухи. Идемте, — обратился к товарищам, но никто не сдвинулся с места. — Что происходит? Парни, я вас хоть раз подводил?

— Нет, но… — начал горшконосец.

— А гарантии есть? — прямо спросил маг Огня, чья щупальца держала Ландора.

— Какие гарантии? — нетерпеливо переспросил главарь, делая шаг вперед. — Ты уже сколько со мной работал? Я все просчитал!

— Ну, мне одного твоего слова мало, если этот козел правду говорит, — и маг подошел к главарю. По бокам от него стояли еще два наемника, а последний нерешительно мялся в сторонке. Кольца, в который взяли Ландора, как не бывало.

Ландор более ждать не стал. Резким движением он подтянулся вверх, схватился обеими руками о щупальце, расщепил его и, извернувшись, приземлился на ноги. Стоило наемникам обернуться, Ландор нащупал в кармане остатки земли и развеял прямо в изумленные лица. Ближайший маг с побелкой на лице, шипя от злости и боли, схватился за глаза, и его тут же увлекли в сторону, больно сдавив шею.

— Поменяемся ролями, — произнес Ландор, отступая и волоча за собой заложника. — Что-то удумаете, сверну ему шею!

Кисть мага-заложника обволок огонь. Он попытался поджарить руку, которая его душила, но как только дотронулся до нее, пламя развеялось. Наемники не смогли сдержать удивления.

Ландор усмехнулся, сильнее сдавил шею заложника, и крикнул:

— Ты, с горшком на шее, подожги крыши трех зданий за тобой!

— Думаешь, подать сигнал? — оскалился главарь и ядовито заверил: — Они не успеют.

Ландор сдавил горло заложника так, что тот закряхтел и стал пунцовым, и металлическим тоном произнес:

— Делайте, что я сказал.

Маг с горшком еле слышно бросил проклятия, и огонь, окутавший его кисти, устремился в деревянный одноэтажный дом с разбитыми окнами.

— Стоять! — велел главарь, махнув рукой, и огонь завис в воздухе, так и не долетев до здания. — Валяй, сворачивай шею. На огонь придут стражники, и в опасности будем все мы, — обратился он к двум наемникам, стоящим рядом. — Если бы ты не стал сомневаться во мне, — процедил он, глядя в глаза мага, — такого бы не было. Сам отвечай за свою ошибку!

Заложник прокряхтел что-то невнятное, с ненавистью глядя на главаря, и перевел взгляд, полный мольбы, на товарищей. Те молчали, растерянно поглядывая на него и главного.

— Убьем его и дело с концом. Парни, вперед, — главарь начал надвигаться на Ландора, а наемники погодя принялись обходить его с разных сторон.

— Вот, значит, как, — с улыбкой удивился Ландор, отступая и волоча за собой живой щит. — Команда. Видишь, — обратился он к магу, — стоило тебе ошибиться, и ты никому не нужен. Один.

Маг прокряхтел что-то похожее на «пшел ты…».

Наемники приближались. Они крались, словно звери, готовые в любой момент сделать рывок. Играли с жертвой, растягивая удовольствие. Ландор ускорил шаг, не давая им зайти сзади. Он понимал, что прикрываться магом долго не сможет. Этот щит мог в любой момент превратиться во вражеский меч.

За спиной на приличном расстоянии стоял высокий забор, отделявший старую часть города от нового. Забор был слишком высоким, чтобы запрыгнуть на него. Только если его подсадят.

Ландор мысленно посмеялся. Как его подсадят, если он один?

Толкнуть на главаря заложника, а затем что? Щупальцем или кнутом его все равно схватят.

Мысли лихорадочно сменяли друг друга. План вычеркивался, и на его место появлялся новый, но вскоре и его отбрасывали.

Наемники резко рванули на него. Ландор толкнул заложника вперед, увернулся от огня мага, поднырнул под руку третьего наемника и выставил щитом в тот момент, когда уже бывший заложник хотел сжечь его дотла. Тишину порвал дикий крик. Пылая, противник извивался бесноватым ужом, что оставалось только оттолкнуть его от себя. В него несся уже другой огненный вихрь. Ландор отпрыгнул, и в этот момент главарь ударил ножом. Порез вышел не таким глубоким, каким мог бы быть: Ландор успел немного отклониться.

Тупик был уже в считанных метрах. Удар наносился за ударом, Ландор где-то успевал уклоняться, где-то его все же задевало. Сердце неистово колотилось в груди, ожога на ноге и плече и порезов будто не было. Ландор старался хоть как-то задеть противников, хоть сколько-то боли им причинить, чтобы…

«Чтобы что? — пронеслось в голове Ландора в порыве схватки. — Чтобы обмен был справедливым?»

Спина уткнулась в стену. Время будто остановилось. Ландор видел, как летят в него два огненных вихря, как переливаются на свету занесенные клинки.

«Я ведь ничего не закончил… И Кира…»

Стиснув зубы, Ландор выставил вперед руки с концентрированным айпейроном. Перед глазами пронеслись лица тех, кого больше не было с ним.

«Я еще не…»

Со стороны донеслись крики. Поднялся свист, и стрела вонзилась в крайнего наемника. Пламя, которое неслось в Ландора, изменило свой курс прямо на противоположный, и двоих наемников откинуло назад.

Ландор повернул голову и увидел, как к нему неслись стражники, а огненные сети тянулись, чтобы образовать спасительный щит.

Неверие сменилось благодарностью и детским ликованием. Ландор улыбнулся и перевел взгляд на своих противников, которым стражники даже не давали возможности встать.

Громче всех орал Игорь, выпуская на них весь свой гнев:

— Что, махача захотелось, милостивые государи! Господа высокообразованные, достойные члены общества![1]

— Долгих вам лет жизни и процветания! — кричал другой стражник.

— Счастья, радости, успехов во всех начинаниях!

Сергей и еще двое стражников встали перед Ландором вторым щитом.

Вскоре наемников связали и обступили со всех сторон. Туда же, в центр кольца, кинули связанного Мотыгу, который, как оказалось, неудачно дезертировал.

Допив целебную настойку, Ландор довольно и немного злорадно подошел к изрядно потрепанным наемникам и произнес:

— А теперь вы мне скажете, где девушка, которая со мной была. И учтите: чем дольше я жду, тем меньше вас становится.

*** *** ***

Орудуя веслами, Кира скользила на попе по огромным отшлифованным камням, разбросанным по всему горному хребту. Ослепительное солнце то пряталось за облаками, то светило прямо в лицо, мешая девушке рассмотреть дорогу. Почему она скользила вниз и зачем ей весла без лодки, Кира не знала, но была твердо уверена, что ей туда нужно, а весла пригодятся на уроке математики отца Даниила. В очередной раз Кира подпрыгнула на камне. Ощущение полета было настолько реальным, что она зажмурилась и свернулась в комочек. Небо неожиданно покрылось колючими иглами, которые впились в кожу, и Кира больно приземлилась на что-то твердое и пыльное.

Девушка распахнула глаза. Первая мысль — один бредовый сон сменился на другой. Вторая — если это сон, тогда почему боль по всему телу, как от ушибов и уколов, не проходила, рот закрывала ткань, а руки и ноги не двигались? И еще почему тошнило и голова кружилась настолько натурально?

Девушка растерянно смотрела на старые деревянные доски под собой. Они со скрипом подрагивали то вверх-вниз, то влево-вправо. Часто подрагивание переходило в раскачивание, заставляя Киру заваливаться то на один бок, то на другой. Под досками через просветы виднелась грунтовая дорога и редкая трава, а вокруг Киры и над ней лежало колючее сено.

Вопросов у девушки становилось больше.

Совсем близко стучали копыта. Там же, где-то за головой, доносились тихие голоса. Кажется, переговаривались мужчина и женщина. Неподалеку пели птицы и стучал дятел.

— Тупая скотина, прямо иди! — громче прорычал мужчина, и хлестнули поводья.

Дар речи к Кире вернулся не сразу.

«Я что, еду? В повозке? — наконец подумала она, удивляясь с каждым новым открытием. — Подождите, я? А что я тут делаю? Под сеном!»

Девушка захотела привстать, — может, все же это мираж, — но глубоко внутри что-то резко воспротивилось этому, будто сами инстинкты закричали притаиться. В схватке с дезориентацией и любопытством инстинкты победили.

Кира очень аккуратно пошевелила руками, и по спине пробежал холодок: кисти были примотаны друг к другу тугой веревкой в несколько оборотов. Веревка оказалась и на ногах.

В голове воцарился хаос. Ведь это был нее сон.

«Что здесь вообще происходит? — ужаснулась Кира. — Как я здесь очутилась?

Девушка начала судорожно прогонять в голове события последних дней. Вспомнила фестиваль в Солнцево, акробатов и лавки с уличной едой, как она с друзьями вылавливала игрушки маленькой удочкой; потом приехал Ландор, и они пошли гулять…

Киру бросило в пот.

«Я ведь гуляла с Ландором! Где он?!»

Картинки перед глазами заплясали, как в калейдоскопе. На Киру пролили напиток, она пошла переодеваться, там ей закрыли нос и рот вонючей тряпкой, и… вот она тут, в повозке или телеге под сеном. Связанная. В лесу.

Кире потребовалось время, чтобы прийти в себя после такого открытия. Она даже не знала, какое чувство у нее доминировало: страх, потому что ее похитили и увозили непонятно куда, или злость, раз ей испортили первое свидание.

«Хорошо, что меня поймали, а не Ландора», — в конце концов, подытожила Кира.

Выдохнув, она прокрутила в голове все, чему учили в военной академии. К сожалению, в памяти осталось не так уж и много, а переговоры с преступниками, которые взяли заложников, изучаются на втором году обучения. Кира же перешла в ВАГО раньше.

«Ладно, сколько их?» — задалась она вопросом и вчиталась в айпейроновое поле. Анализ не дал совершенно никаких результатов — ее окружал безликий туман.

Кира опять вчиталась и опять ничего. Девушка усиленно заморгала и всмотрелась в окружающие ее вещи. Вместо всевозможных оттенков сиреневого перед ней предстала потухшая серая масса.

«Нет, ну не могла я… — в полном замешательстве выдала Кира. — Может, все из-за жидкости, которой смочили тряпку? Или меня по голове ударили?» — предположила она, связывая свою внезапную слепоту с тошнотой и головокружением. — Но голова у меня не болит… Хотя… Вот сейчас чувствую, что чуть-чуть болит. Святой айпейрон! Это же пройдет?!»

Повозка завернула влево и настолько сильно покачнулась, что чуть не перевернулась. Кира завалилась на бок. В ту же сторону полетела часть сена, и сквозь паутину разбросанных веток она увидела третьего человека — мужчину. Он сидел прямо возле ее ног, на краю повозки, и смотрел куда-то вбок.

Повозка восстановила равновесие, и сено обратно скрыло похитителя.

«Значит, их минимум трое», — пронеслось в голове девушки.

Стук копыт принадлежал только одной лошади, звука шагов не было, поэтому Кира пришла к выводу, что их всего трое.

— Вернемся, поменяешь эту старую клячу! — плаксиво воскликнула женщина в полголоса, и Кира слегка повернула голову, чтобы лучше расслышать.

— Хорошо-хорошо.

— Не «хорошо-хорошо», а «точно-точно», а то будет, как обычно!

«Это голос лавочницы, которая повела меня переодеваться, — определила девушка. Ей вспомнилась полноватая фигура женщины, ее одышка, и количество противников, несущих угрозу, сократилось до двух. — Больше я не дам застать себя врасплох!»

Кира опять попыталась всмотреться в айпейроновое поле. Сплошная серость. Паника начала нарастать.

«Святой айпейрон, где моя магия?!.. — в сердцах воскликнула она, и тошнота усилилась. — Как я буду без нее?.. Да как они вообще ее забрали? — и стоило ей это подумать, как разгадка пришла сама: — Так это из-за эксарманса?»

На сердце сразу отлегло. Хорошей новостью было то, что, если это эксарманс, скоро опять все запестрит сиреневым, а плохой — сейчас постоять за себя Кира не сможет.

«Или смогу? Может, эффект уже проходит, — подумала девушка и пошевелила руками. Похитители связали их спереди внутренними сторонами друг к дружке. — А ну, — и с этими словами попробовала создать сферу.

За время, которое обычно уходило на создание полноценной сферы-ядра, появился лишь робкий намек на тепло.

«Хоть что-то! Если сфера формируется настолько медленно, то ни на какую струю или вихрь можно не надеяться»

Повозка снова подпрыгнула, и девушка, подлетев вместе с сеном, быстро подтянула к себе руки. Теперь кисти не скрывала солома.

Шороха и криков не последовало.

«Не заметили», — с облегчением выдохнула Кира и, сохранив накопленный айпейрон, перетянула его на указательные пальцы, чтобы сформировать когти. Над двумя ногтями образовалась полупрозрачная сиреневая дымка.

Процесс отращивания айпейроновых когтей шел очень медленно. Настолько медленно и трудно, что Кира решила перетянуть весь айпейрон на один палец. Наращенный коготь удлинился до двух сантиметров и прибавил в цвете. Когда он доходил до трех сантиметров, Кира начала стачивать веревку. Одновременно с этим она не прекращала наращивать коготь и заострять.

Сколько все это длилось, Кира не знала. Первый оборот веревки она разрезался лишь на половину, а ее голова уже «пухла». Казалось, что она не коготок отращивала, а поднимала в воздух пару карет вместе с лошадьми, кучерами и их владельцами.

Наконец, первое кольцо веревки разделилось надвое. Кира аккуратненько размотала остатки, и освободила руки.

Настал черед ног.

Кира терпеливо ждала, когда повозка снова подпрыгнет или сильно покачнется, чтобы незаметно подтянуть к себе колени, но, как назло, дорога вела себя чинно. Она даже успела ослабить узел повязки, закрывающей ее рот. Тогда стратегия изменилась: если угроз нет, нужно их создать.

Девушка приложила к просвету между досками руку без когтя. Мыслимыми и немыслимыми способами Кира старалась концентрировать айпейрон на внешней части заднего колеса, чтобы изменить его форму. От усталости перед глазами все плыло, голова уже не только кружилась, но и ныла, и гудела, однако мучения стоили того — нарост на колесе креп и увеличивался.

Сначала повозка подпрыгивала на одно колесо, затем она начала притормаживать и после косого взлета «бухалась» вниз. С каждым таким разом Кира по чуть-чуть подвигала к себе ноги и рукой подтягивала длинную юбку, не обращая внимания ни на царапающиеся осколки старых досок, ни на возможные занозы.

Послышался звук скольжения. Повозка жалобно заскрипела.

— Да что это такое?! — злым шепотом изумлялся мужчина, который управлял ею. — Сломалась или что? Тьфу ты!

А телега все скрипела, качалась, ее заводило вбок. Женщина испуганно ахнула.

— Подвинься! — прошипела она. — Я чуть не упала!

— Сам чуть не свалился! — огрызнулся он.

— Колесо не крутится, — прозвучал голос со стороны ног Киры. — Иди глянь, что с ним.

Незнакомый голос был спокойным, негромким, в нем проскальзывала леность и усталость. Если бы Кира услышала его при других обстоятельствах, не обратила бы внимания. Но сейчас ситуация отличалась.

— Да-да, уже бегу, — подобострастно заговорил второй мужчина, и повозка остановилась.

«Его бояться?» — предположила Кира и, задумавшись, чуть не упустила свой козырь: мужчина уже быстро ступал к колесу и мог обнаружить невидимого «пассажира».

Девушка отделила айпейроновую фигурку от колеса и увела по земле чуть в сторону. Внезапно что-то тяжелое покусилось на целостность фигурки, заставив Киру вернуть первоначальный контроль над ее айпейроном. С выдохом раздалось протяжное «ы-ы-ы». Мужчина запрыгал на одной ноге.

— Чертов камень! — голосом со сдерживаемым воплем произнес он, и что-то со свистом полетело и стукнулось, скорее всего, в дерево.

Фигурка же осталась в поле контроля Киры.

«Ошибся», — облегченно выдохнула она и на всякий случай отвела фигурку в другую сторону.

Мужчина осматривал колесо и крепление с разных сторон. Для сравнения проверил соседнее колесо. Все это время Кира лежала, не шевелясь. Даже дышать старалась тише и незаметнее. До веревки на ногах еще было не достать.

— Может, из-за отогнутой пластины, — бубнил под нос мужчина.

В следующее мгновение он лег на землю — в том числе на камни и айпейронового партизана — и подлез под колесо. Кира быстро убрала руку от просвета между досками и замерла.

— Там что-то свисает. Может, что-то намоталось? — думал вслух он, выползая из-под повозки и вставая на ноги. — Люб, веди.

— Пшла! — приказала женщина, и хлестнули поводья.

Кира перегородила фигуркой колесо и со всей силы держала ее приклеенной к земле и колесу, чтобы оно не крутилось.

— Хм-м… Помогите приподнять, я так гляну.

— Ее разбудишь, — не согласилась женщина.

Третий человек, сидящий у ног Киры, пустил смешок, и девушку пробил холодный пот.

«Он догадался?!» — пронеслось в ее голове.

— Одни проблемы от вас, — продолжил второй мужчина и спрыгнул. — Давай. И ты помогай.

— Сию секунду, я уже у вас! — заверял женский голосочек.

«Или нет? А если все же заметил? Черт! — нервничала Кира, отодвигая айпейронового партизана от колеса. — Если так, то нужно ускориться».

Повозка дрожала, наклонялась, солома сыпалась. Одновременно с этим девушка аккуратно придвинула к себе колени, приподняла верхнее колено, просунула руку между бедрами и дотянулась до веревки на лодыжках. Быстрыми движениями она пилила веревку на ногах, пока похитители разбирались, как снять обмотку. Когда они замолкали, Кира работала медленнее, чтобы издавать минимум звуков. Когда голоса становились громче, девушка ускорялась.

Увлекшись, Кира не заметила, как изменила траекторию, и коготь прошелся по стопе. Девушка сжала зубы, чувствуя, как печет ранка, и продолжила разрезать веревку, но аккуратнее.

Вскоре тиски на ногах ослабли, и концы веревки свесились.

«Есть!» — обрадовалась Кира.

Когда повозку опустили, девушка успела принять изначальную позу. Коготь был наготове, айпейроновая фигурка ждала следующих указаний.

— Сделаем привал ненадолго, — произнес мужчина обманчиво сонным, ленивым голосом. — А заодно проверим убийцу Хранителя.

С этими словами мужская рука сгребла солому над головой Киры, и трое похитителей уставились прямо в глаза бледной, как смерть, девушки.

[1]Напоминаю, что это все цензура.

Всем привет! Скорее всего, продолжение выйдет уже через неделю:)

Глава 24.4

— Что? — удивился седоватый мужчина лет пятидесяти.

— Ты очнулась?! — ахнула лавочница и посмотрела на стоящего рядом парня двадцати с хвостиком лет.

Локоны его темных непослушных волос падали на глаза. Он, в отличие от остальных, не был удивлен.

Кира сглотнула ком в горле, шустро встала и, несмотря на дрожь в руках, перекувыркнулась через бортик повозки. Женщина и седоватый мужчина кинулись за ней с разных сторон повозки, а парень остался стоять на месте, лишь убрал руки в карманы.

— Честно сказать, не ожидал, — он задумчиво смотрел на срезанные веревки, а затем перевел взгляд на Киру. — Иммунитет к эксармансу? — наклонил голову.

— А ну сюда! — грозно воскликнула женщина, надвигаясь вместе с напарником на Киру.

Девушка пятилась назад. Сорвала с себя повязку.

— Что с Ландором? — тихим, обманчиво спокойным голосом спросила она и, получив в ответ тишину, закричала: — Отвечайте!

— Погиб, преданный той, кого он считал сестрой, — продекламировал парень и размеренным, прогулочным шагом направился к Кире.

Она ускорилась, заходя в лес. Сердце стучало в ушах, тошнота усиливалась, а глаза начали печь от наворачивающихся слез.

— Скоро обнаружат его тело с предсмертной запиской, — говорил парень, нагоняя других похитителей, — и начнутся поиски преступницы. А дальше… Впрочем, тебя это уже не касается. Не мешайте, — спокойным тоном приказал он мужчине и женщине, и те мгновенно отошли в сторону, — а ты не валяй дурака, — он сделал поспевающее движение кистью, — полезай в повозку. Мы тебя вывезем. Спасем, — добавил с садистской усмешкой.

Кира сглотнула.

«Не может быть… Он же сильный!.. Или и ему…»

— Да, — ответил парень на ее немой вопрос, — эксарманс дали не только тебе. А без магии он всего лишь обделенный.

Губа Киры предательски задрожала.

«Нет, он не мог…»

Парень молнией рванул к ней, желая схватить.

— Не-е-ет! — заорала Кира, извернулась и, расставив пальцы, рассекла пространство впереди себя.

Послышался сдавленный рык. Лицо парня рассекало три звериных пореза. Он ошарашенно коснулся рукой с темным ногтем рваных кровавых полос и в недоумении посмотрел на руку девушки. Под ее пальцами кровь стекала по воздуху, обнажая невидимую глазу форму когтей.

— Где Ландор?! Ты врешь! Он не мог умереть!

Но парень ее не слушал, витая мыслями где-то далеко.

— Любопытно, — выдал он, переводя взгляд на лицо девушки. Ее ранее блекло-серые глаза отблескивали сиренево-фиолетовым. — Крайне любопытно, — и поморщился, вновь прикасаясь рукой к кровоточащим ранам. — Запомни, на чем мы остановились, — и с этими словами огненные змеи вылетели из его кистей.

Кира отпрыгнула, замахнулась разрубить особо шуструю змею, но та изогнулась и обвилась вокруг ее руки. Девушка попыталась разорвать ее другой рукой, но змея будто состояла из прочнейшего металла. Земля под ногами затряслась, и в ту же секунду оттуда вылетели еще несколько змей, обсыпая юбку и ноги комками земли. Змеи обвились вокруг ее ног и захватили свободную руку.

— Времени не так много, — милостиво объяснил парень, подходя к куколке из змей и закидывая ее на плечо.

— Отпустите меня! — отчаянно кричала Кира.

— Господин, я все проверил. С колесом все в порядке! — доложил седоватый похититель, приглашая садиться обратно и со страхом поглядывая на его раны.

— Отцепи лошадь. Мы поедем верхом.

— Эй, вы что, не слышите?!

— А… а мы? — испугалась женщина, поджимая руки к себе.

— Вы… — задумчиво протянул парень, осматриваясь и вчитываясь в айпейроновое поле. — А вы далеко уйти не сможете.

Кира почувствовала, как парень, на плече которого она висела, резко дернулся, и где-то сзади с хрипами рухнуло что-то тяжелое. Сначала одно, затем второе. Голос покинул девушку, она в ужасе вслушивалась в тишину.

Как ни в чем не бывало парень пошел к повозке. Кира опустила взгляд на землю и тут же пожалела об этом. Она зажмурилась, сжала губы и попробовала успокоиться и все забыть, но перед глазами продолжала стоять мерзкая картина. Со всеми подробностями.

Тем временем парень вывел лошадь, закинул на нее Киру, запрыгнул рядом и взял поводья.

— Видишь, как опасно гулять в лесу, — будничным тоном говорил он. — Нападают всякие разбойники на бедных крестьян.

Поводья хлестнули, и лошадь поскакала.

Кира изнутри толкала руками кокон из огненных змей, упиралась коленями, стопами, но ничего не выходило. Ее будто закрыли в гробу, оставив лишь отверстие для головы. Она подпрыгивала на животе, шея уже болела от напряжения.

Грунтовая дорога сменилась на песочную, а затем парень и вовсе свернул по незаметной тропке в сам лес. Песок с еловыми иголками и шишками летели из-под копыт. Кира зажмурилась, боясь, что песок попадет в глаза.

Ужасная картина с повозкой стояла перед глазами, часто меняясь с картинами, где Ландор…

Кира замотала головой, стараясь выбросить этот мусор.

«Нет, точно нет! Он специально это сказал, чтобы сбить с толку!» — неуверенно пыталась себя переубедить.

Еловый лес сменился на лиственный, сбоку журчала река, частично еще скрытая мокрым снегом и подтаявшим льдом.

Кира заморгала, пытаясь избавиться от назойливых слез, и всмотрелась в окружающий ее айпейрон. Они выехали на поляну, поросшую мелкой травой и какими-то весенними цветами. Среди обилия зеленого и коричневого смущенно прятались сиреневые блики. И нет, это были не цветы.

«Ура! Если так, то…» — подумала девушка и вчиталась в айпейроновое поле, но серая безликая масса нагло помахала ручкой, мол, я еще тут.

— Старая кляча, — еле слышно прошипел сквозь зубы парень, выводя лошадь на тропинку между древними липами. — Но!

Кира, как могла, повернула голову, чтобы заглянуть ему в лицо, но не получилось. Однако его тон подсказывал, что дела у него плохи.

«Ха!» — обрадовалась она и, сильно зажмурившись, поморгала.

Все ярче переливались некоторые пятна сиреневым цветом.

«Помогу им с направлением! — и Кира начала вспоминать все плохое, что когда-либо с ней случалось, думать о трупах у повозки, в пещере год назад, о том, что Ландор мог сильно пострадать, о его семье, о том, что если бы не Кира, Ландор не поехал бы в Солнцево. А если Ландор действительно погиб?..

— Эй, что ты делаешь? — настороженно спросил парень, с каждой секундой все четче чувствуя ее код.

«Довожу себя до истерики», — мысленно ответила Кира, рыдая от всего, что успела вспомнить.

Сзади уже слышался стук копыт.

— Прекрати! — прорычал он, чертыхаясь, и шлепнул по спине.

Но Кира была непреклонна. Колея уже настроена. Вагонетка потеряла тормоза. Лес разрывали ее рыдания.

Парень смачно ругнулся, чувствуя ярко светящийся код девушки. Воздух задрожал от дикого свиста. Где-то высоко-высоко раздался треск, будто сломался сухой сук. Кира, насколько позволяло ее положение, посмотрела на небо сквозь пелену слез и увидела прорезающие его огромные паучьи огненные лапы. Они с грохотом врывались в землю частоколом, преграждая дорогу. Лошадь испуганно заржала и встала на дыбы. Кира и сама была не прочь забиться под ближайшую корягу. Руки и колени тряслись, а сердце барабанило в ушах. Хотя, казалось, от такого грохота она еще долго не сможет ничего слышать. Вместо всхлипа вырвался громкий «ик!».

Похититель направил лошадь в другую сторону. Новые лапы летели, стук копыт раздавался громче прежнего. Парень крутил вокруг себя двухметровое огненное колесо, отбивая атаки. Птицы с криком срывались с веток, спасаясь. Зайцы и другие зверьки разбегались в разные стороны.

Парень обогнул камень, петлял между деревьями, кустарниками и… резко натянул поводья. Впереди был крутой спуск от оползня и обрыв. На другой стороне колыхался на ветру сорванный веревочный мост.

— Вот они! Я вижу их! — доносились голоса где-то сзади. Кира, как не изворачивалась, не могла их увидеть.

Парень выругался и спешился. Кира продолжала висеть головой к обрыву и попой ко всему интересному.

— Надо же… Он тут… — услышала Кира удивленный голос парня.

Под его сапогами зашуршала трава и захрустели мелкие камушки.

— Ладно, дорогуша, — он обошел лошадь и встал напротив головы Киры. — Твой код я запомнил, — говорил он с лихорадочным блеском в глазах. — Я вернусь за тобой. Не забывай, на чем мы остановились.

Огненные змеи вырвались из его рук, вонзились в деревья, и парень спрыгнул вниз. Он передвигался на огненных тарзанках, как акробат. Змеи поочередно вгрызались в деревья, неся за собой мага на другую сторону обрыва. В следующее мгновение он исчез на фоне ослепительного заката. Только где-то вдали затрепетали ветви.

Кокон растворился, и Кира от неожиданности свалилась бы с лошади, если бы ее не ухватили.

— Догнать его!!! — совсем близко раздался такой родной, любимый и мстительно озверелый голос Ландора.

Не веря своим ушам, Кира подняла на Ландора заплаканные глаза и, улыбнувшись, разрыдалась сильнее прежнего.

«Жив!»

*** *** ***

Ландор сидел у костра рядом с палаткой. Огонь ярким знаменем переливался в ночной тьме. За костром стражники спарринговались, чтобы скрасить время ожидания ужина.

— Смотри! Звезда падает!

— Ага, так и повелся! Куриную ножку ты мне уже должен. Готовься отдать суп!

— Разбежался!

Ландор посмотрел наверх. На черном, как смоль, небе, светилась россыпь белых звезд. В какой-то части неба их было больше, в какой-то части — меньше, но прямо над головой Ландора по небу будто прошлись кистью с белой краской: настолько много звезд было где-то совсем-совсем далеко. Слева, между тополями, ярким диском светила золотая луна.

— Как головка сыра, — со знанием дела сказал стражник, смотря на луну.

— Может, жареная картошка? — предположил второй и, подумав, добавил: — С чесночком.

— Котлета! — донеслось вожделенно.

— Ужин уже скоро! — не выдержал повар. — Потерпите, мужики!

«Впервые вижу золотую луну», — подумал Ландор и перевел взгляд на свой костер.

Ландор выставил вперед руку и начал плавно выписывать кистью узоры. Огонь слабенько, как ребенок, который только учится ходить, вторил движениям. Эффект эксарманса проходил, но до полного восстановления, по словам лекаря, должно пройти несколько дней.

— Ай! — раздалось из палатки сзади, и Ландор обернулся.

— Потерпи немного. Осталась последняя заноза. А нет, вот еще одна.

Послышался звук, как Кира спрятала лицо в подушку. Ландор повернулся обратно к костру, приложив руку к повязке на боку. Рана болела. Ландор по привычке вчитался в айпейроновое поле и нахмурился — быть слепым котенком он не любил, а такое продолжительное время — и подавно.

Когда стражник отвоевал обратно свой окорочок, лекарь вышел из палатки.

— Ничего серьезного, — ответил он на немой вопрос Ландора. — Все обработал. Контроль над айпейроном у нее уже возвращается. Будет, как огурчик, раньше вас.

Ландор кивнул, поблагодарил лекаря и подошел к палатке.

— Кира, я зайду?

— Да, — донеслось тут же.

В палатке было тесновато, горел маленький огненный носитель. Кира сидела на одеяле, поджав под себя скрещенные ноги и обнимая подушечку. Они посмотрели друг на друга взглядом побитой, виноватой собаки, и почему-то им стало смешно.

Улыбаясь, Ландор нырнул в палатку и сел напротив Киры. Все слова, которые он хотел сказать, словно сдуло ветром. Казалось, Кира тоже потерялась.

Пауза затягивалась.

— Видел, как я его разукрасила? — вдруг спросила она с горящим от энтузиазма взглядом. — Не совсем поняла, как это получилось, но я его айпейроном хоба! — показала рукой.

— Не видел, — признался Ландор.

Кира немного растерялась, но быстро взяла себя в руки и будничным тоном произнесла:

— У него три пореза на все лицо. Узнаешь среди тысячи!

— Извини, — Ландор виновато улыбнулся, поджимая губы

— Все в порядке, — покачала она головой. — Потом, как найдете, увидишь, — и ободряюще улыбнулась.

— Я не об этом, — пояснил он тем же спокойным тоном и опустил глаза.

Кира молча ждала, теребя кончик подушки. Послышался треск хвороста в костре.

— Когда я обнаружил, что, — Ландор подбирал слова, — тебя нет в лавке, — и сглотнул. — Я по глупости пошел по ложному следу и застрял там… — говорил он с болью.

Каждое слово, казалось, весило тонну. Тишина давила. Кира хотела прервать Ландора, но никак не решалась.

— И эта погоня… Когда мне рассказали, что засветился твой код и чем, — Ландор поджал губы и повел головой, — и я услышал плач, — он замолк и глубоко вздохнул, качая головой и стараясь развеять мираж воспоминаний.

Ландор опустил голову и уперся лбом о плечо Киры. Она почувствовала на ключице его дыхание.

— Я пыталась сделать так, чтобы мой код читался на большом расстоянии, — тихо ответила она, робко поднимая руки, и после неловкой заминки обняла Ландора.

— Вот как, — после паузы произнес он, не поднимая головы.

Кира задумалась и поинтересовалась:

— У меня код не светился?

Ландор покачал головой.

— Нет. Из-за большой дозы эксарманса у меня и тебя код полностью обесцветился.

— Ого, — Кира замолчала. — А как вы меня нашли?

— Допрос помог. Мы узнали направление, но этот, — Ландор замолк, замялся и отстранился, Кира убрала руки. — Он изменил маршрут.

— Но ему это не помогло, — Кира попыталась разрядить обстановку.

У Ландора не появилось и тени улыбки. Тишина сдавливала в тиски.

— Это была моя ошибка. Идти без какого-либо сопровождения.

— А кто вообще тебя вынудил пойти? — помрачнела Кира, не решаясь посмотреть Ландору в глаза. — И кто мог прочитать людей и их намерения, но не сделал этого?

— Кира… — хотел возразить он.

— Если так, то это наша общая ошибка, — девушка виновато посмотрела ему в глаза.

Ландор сразу не ответил. По выражению лица Кира видела, что он категорически не согласен. Тогда девушка попыталась вложить в свой взгляд максимальной твердости и уверенности. Почему-то этот взгляд вызвал у него улыбку.

— Ладно, — примирительным тоном произнес он.

В палатке моментально стало легче дышать. С поляны донеслось, что ужин готов.

— Пойдем, — пригласил Ландор.

— Угу.

Кира начала вылезать из палатки, ухватилась за руку Ландора и вдруг вспомнила о том, что забыла рассказать. Однако, заглянув в лицо Ландора, Кира передумала.

«Да, как-нибудь потом расскажу, что меня хотели подставить. Незачем ему еще больше переживать».

*** *** ***

В особняке делегации Огня в Дельфиниуме горел свет. Семен передал верхнюю одежду служанке и прошел к камину, возле которого его ждал Адрио. Рядом с ним на столике стояла бутылка с яблочной янтовицей, две кружки и закуски.

— Что произошло? — спросил Адрио и передал кружку. — Мне доложили, что операция прошла успешно.

Семен выдавил улыбку и отпил.

Семен сел на стул в раздевалке и с наслаждением вытянул ноги. В общей сложности он четыре раза приготовил киш с овощами и говядиной и пять раз луковый суп с булочками на пару. Если бы не регулярное проветривание, на котором настаивала хозяйка, это было бы первым отдыхом за последние несколько часов.

Дверь в раздевалку открылась, и на пороге появился уборщик.

— Семе-ен, — произнес он с восхищением, — во! — и показал палец вверх. — Когда следующий раз выступаешь?

— Ха! — довольно усмехнулся он. — Не дождетесь. Я устал!

Уборщик засмеялся.

— Еще бы! Но скрипачам повезло меньше.

— Это еще почему? — Семен недоумевающе сдвинул брови.

— Работу грузчика никто не отменял. Вас махнули обязанностями.

— А-а! Святой айпейрон! — Семен закрыл глаза рукой и затрясся от смеха.

— Семен, тебя хочет видеть шеф-повар, — произнес официант, заходя в раздевалку.

— Да, уже иду, — кряхтя, он поднялся и побрел в кабинет шеф-поваров.

«Интересно, что ему надо?..»

Семен постучал в дверь и, получив разрешение войти, открыл дверь. За столом сидел главный шеф-повар ресторана. Его хохолок стоял несокрушимой башней даже в конце рабочего дня, а вот на лице лежала тень усталости. Оказывается, даже главный шеф-повар может уставать.

— Ты сегодня хорошо поработал, — произнес он, не вставая. — Гости остались довольны твоими блюдами. Я их тоже попробовал. Это не дельфинианская кухня, но очень похоже.

— Благодарю, — Семен встал по стойке смирно и кивнул.

— У нас освободилось место повара. Собеседование будет, скорее всего, через неделю. Изучай нашу кухню, тренируйся, и это место может стать твоим.

Ни с чем не сравнимая радость и благодарность поднялись из глубины сердца Семена и окутали его мягким облаком.

…и все рухнуло вниз.

— Что случилось? — повторил свой вопрос Адрио, подходя.

— Освободилось место повара, и мне предложили попробоваться еще раз, — ответил Семен. — Меня многие поддержали, а я не сказал, что не смогу. Неприятно на душе, — и виновато улыбнулся.

Адрио молчал, и тишина, которая царила в комнате, била больнее, чем неудобная правда. Семен опустил глаза, признаваться он не хотел.

— У тебя завтра смена? — наконец, спросил Адрио.

— Ага, но во второй половине дня.

— Тогда отдохни. Завтра утром расскажу план действий, — и, не дожидаясь ответа, Адрио отпил свою янтовицу и ушел.

— Черт, — процедил сквозь зубы Семен, когда за командиром закрылась дверь.

Он обвел взглядом лепнину на потолке и, резко выдохнув, пошел в свою комнату с янтовицей и закусками. Когда Семен поднялся на второй этаж, понял, что паршивое настроение не только у него, но и у Клода. Сенсор сидел на подоконнике в конце коридора и задумчиво смотрел в окно.

— Брат, а поздороваться не хочешь? — крикнул Семен, направляясь к нему.

Сенсор вздрогнул и резко обернулся.

— Оба-на-а… Ты что, меня не заметил? — удивленно спросил Семен и подозрительно прищурился. — Случайно понюхал настойку отца Даниила? — сделал шаг назад и, держа поднос одной рукой, натянул на нос воротник свитера.

— Что? Нет, конечно! Я просто… думал…

— О чем? — спросил Семен, но нос так и не открыл. — Мне прям интересно, о чем таком ты думал, что я впервые застал тебя врасплох.

Сенсор молчал.

— Ну, если не хочешь, то… — Семен оборвался на полуслове.

Клод сел к нему лицом и после продолжительной паузы произнес:

— Как ты думаешь, — говорил он неуверенно, — что может организовать стражник с небольшим капиталом, чтобы получать двенадцать процентов годовых?

— …а?

Глава 25

Темное небо над холмами озарили первые лучи солнца. По поляне, на которой стражники разбили лагерь, стелился туман. От затушенных костров поднимался сизый дымок.

Подготовка к отбытию шла полным ходом. Стражники живо переговаривались, методично складывая палатки. Кира же как высунула нос за пределы палатки, как заморозила его, так больше не помышляла о подобном. Сидела в палатке, закутанная в одеяло, подстилку и плащ, и дрожала.

— Кира, я могу зайти? — послышался голос.

— Д-ды-а.

Ландор отогнул шторку и задумчиво заглянул в палатку. Брови взметнулись вверх.

— Замерзла? Давай я согрею, — он уверенно поднял руку и замер. — А, забыл, что не могу.

Он осмотрелся и, не найдя никого, кому бы мог доверить применить технику на Кире, посмотрел на девушку, и с лукавой улыбкой предложил:

— Пять кругов вокруг лагеря?

Глаза Киры расширились. Она не помнила, когда в последний раз бегала.

— Я н-на каблук-ах, — возразила она.

— Могу сломать. Наша обувь тебе не подходит, увы.

— Нет уж, — возразила она хмуро, инстинктивно загораживая любимые сапожки. — Я лучше т-так.

Кира выкарабкалась на заледенелых конечностях на улицу. Ветер встретил ее гостеприимными объятиями, пробирающими до костей.

— Одеяло, может, оставишь? — задорно улыбаясь, предложил Ландор.

— П-потом ос-ставлю, — ответила Кира и поковыляла по мокрой от росы траве.

Сзади нее раздался раздражающий смех.

— Я же пошутил! Садись у костра. Сейчас попрошу кого-нибудь его зажечь.

Кира, насупившись, смерила его взглядом, намекая, что она думает о его шуточках, демонстративно отвернулась и продолжила ковылять.

Девушки и ее сапог хватило на один круг. Кира успела раскраснеться и запыхаться, а сапожки — покрыться добротным слоем грязи. Обида на Ландора зашкаливала.

Неподалеку, возле старых осин с потрескавшейся корой, лежало поваленное дерево. Подобрав юбку и прихватив покрепче одеяло, Кира направилась к нему оттирать сапожки.

Когда второй запачканный листик полетел на землю, донесся смех Ландора.

«Ну все-е! Как же ты!.. — разозлилась она, подняла голову и увидела, что Ландор далеко-далеко весело общался со стражниками. Злость обернулась стыдом.

Кира резко выдохнула и оторвала новый листик.

«Давненько я его таким не видела», — она еще раз украдкой посмотрела на Ландора, и вдруг ей вспомнился разговор с Иваном Прокофьевичем.

— Не все гости желают Ландору добра и поддерживают его, поэтому ему предстоит иметь дело с разными людьми и определить, кто на его стороне, а кто нет.

— А я-то наивно полагала, что у политиков оружие только слова, а все остальное уже прошлый век. Всех тех, кто думал иначе, Ландор казнил еще прошлым летом. Кто посмеет напасть на Хранителя? — передразнивала себя Кира, оттирая обувь, и чихнула. — А вот взяли и посмели! — она рывком выкинула отслуживший листик и оторвала новый. — Теперь понятно, почему он так помешан на безопасности.

«А вот я расслабилась, — она обвела взглядом лес, в котором пришлось ночевать после похищения, и посмотрела на ноги, которые ныли и болели от неожиданной физкультуры — И вот результат».

Кира с грустью вспомнила, как год назад могла с легкостью пробежать десять кругов, которые были больше, чем эта поляна, в несколько раз. А потом еще взобраться на скалу.

— Пора возвращаться в форму, — вслух подытожила Кира.

— Ты что-то сказала? — спросил Ландор, подходя.

— Мысли вслух, — ответила Кира и встала. — Пора?

— Да.

— Я хочу тебе кое-что рассказать.

«Если то, что именно меня хотели выставить убийцей, Ландору хоть как-то поможет, то утаивать это нельзя».

— Дело в том, что…

*** *** ***

Ландор ехал на лошади в середине колонны. Утреннее солнце, не успев прогреть землю, спряталось за молочные облака, из-за чего бодрящий весенний ветер казался по-зимнему ледяным. Складывалось ощущение, что вот-вот и снег пойдет. Ландор любил снег и холод, но, когда техника согрева стала недоступна, предпочтения временно изменились. Кира звонко чихнула сзади него.

— Не помогает? — спросил Ландор, повернувшись к ней.

— Не совсем, — в нос ответила Кира, со всеми слоями одеял и плащей напоминавшая луковицу, и шмыгнула носом.

— Скоро приедем. Там есть снадобья получше.

В небе послышался крик сокола. Бело-серая птица спикировала вниз и села на руку стражника. Тот отвязал послание и передал его Ландору. Новость оказалась неудовлетворительной: похититель с порезами на лице исчез.

«Прячься сколько влезет. Я тебя из-под земли достану», — подумал Ландор и вернул письмо стражнику.

— Передайте, пусть ищут дальше.

— Не нашли его? — поинтересовалась Кира.

— Пока нет, — покачал он головой.

Девушка повела лошадь сторону, и она поравнялась с Ландором. Их лошади ступали по тропинке бок-о-бок.

— А известно, когда нас отравили?

— Пока только догадки.

— Это же не может быть повар в нашем отеле? Я вроде нормально себя чувствовала после обеда.

— О том, что ты приехала ко мне, я узнал по коду, — возразил Ландор. — Эксарманс нам дали на площади.

— Продавец бубликов? — предположила девушка. — Или там, где мы чай купили?

— Шанс есть, но он мизерный. Как они могли узнать, что мы купим бублики и чай именно в тех лавках? Мы же выбрали наугад. Отравлять всю еду на площади было бы глупо.

Кира согласно кивнула, а Ландор продолжал:

— И очень дорого. А вот лавка с тайяки была одна. Мы тогда всю площадь обошли и прошлись по соседним улицам. Больше нигде не было. Ну, или мы не нашли.

— Думаешь, их отравили? — расстроено спросила она.

— Склоняюсь к этому.

— Вот блин! — разозлилась Кира. — Ради них пошли!

— А это причина номер два. Они узнали, что я их люблю, — произнес Ландор, и Кира вздрогнула. Печально улыбнувшись, он добавил: — Впрочем, я никогда это не скрывал.

— Ваше Светлейшество, — обратился к нему стражник, — новое донесение.

— Давай.

Бумажный свиток подлетел к Ландору на огненном облачке. Хранитель развернул его и начал читать.

«Я об этом знала и рассказывала», — Кира стиснула зубы, по телу пробежал озноб. — И про Солнцево я говорила…»

Перед глазами вдруг всплыл образ Эвики. Кира тут же зажмурилась и судорожно покачала головой.

Но образ не уходил.

«Нет, это не может быть она. Точно! Кто-то подслушал! — убеждала себя Кира, чувствуя накатывающую тошноту. — Нет…»

— Погиб, преданный той, — вспомнились слова похитителя, — кого он считал сестрой.

«Сестрой… Определить кто на его стороне, а кто лишь притворяется…»

— Кир, слышишь? — громче повторил Ландор. — Будешь жить в особняке. Твои вещи заберут.

Образ Эвики хитро улыбнулся.

— Нет! — громко возразила Кира и, испугавшись своей реакции, замялась. — Нет, как это? — она выдавила робкую улыбку. — Вещи я сама соберу.

— Хорошо, — озадаченно протянул Ландор. — М-м… Я имел в виду, что служанки заберут вещи, а не стра…

— Да-да, я так и поняла, — поспешно добавила Кира. — Но лучше я сама.

Ландор возражать не стал. Хотя всю оставшуюся дорогу Кира ловила на себе его задумчивый, порой взволнованный взгляд.

Доехав до отеля, где остановились студенты ВАГО, Кира с одним стражником поспешила к себе в номер, других попросили остаться ждать внизу. Повезло, что было еще раннее утро, поэтому все спали и никто с ненужными расспросами не приставал.

­— Подождите возле лестницы, — попросила Кира, ступая.

Перед глазами уже стояла знакомая дверь. Кира по-свойски потянулась к ней рукой с запасным ключом, который дал слуга, и … замерла от страха. Кира прикрыла рот рукой. Глаза защипало.

«Я не хочу, чтобы это было из-за нее…»

Девушка часто заморгала, отгоняя слезы, выдохнула, вставила ключ, провернула его и потянулась к дверной ручке. Рука дрогнула, остановилась, но через секунду открыла дверь. Кира сглотнула и вошла в комнату.

К невероятному облегчению в комнате было светло и чисто. Относительно чисто. Вещи лежали на своих местах, но посторонние назвали бы это бардаком. Никто никуда поспешно не собирался. Эвика мирно спала на своей кровати лицом к стене.

Кира повернулась спиной и аккуратненько закрыла за собой дверь, стараясь не произвести много шума.

— Кира? — сонно позвала ее Эвика, послышался шелест одеяла. — Наконец-то!

Девушка слышала, как Эвика обулась, и раздался цокот каблучков.

— Мне пришлось сказать преподам, что ты заболела, поэтому Ландор отвез тебя к себе! Почему ты стоишь спиной? Что-то случилось? Все плохо прошло?

Кира обернулась к Эвике не сразу.

— Извини, что не предупредила, — глухо ответила она, поворачиваясь. — Я на самом деле приболела.

— Точно только в этом дело? — подозрительно сощурилась Эвика.

Кира отвела взгляд и отошла от двери. Взяла в руки первую попавшуюся вещь, чтобы чем-то их занять.

«Ты ведь знала, что он считает меня сестрой», — пронеслось в голове девушки.

— Точно… — и увереннее добавила: — Но знаешь, почему?

Эвика молчала.

— На площади нас отравили эксармансом, — говорила Кира, а глаза Эвики расширялись от ужаса. — Пока Ландора пытались убить, меня куда-то везли.

Кира заморгала. Вещи в комнате заблестели сиреневым.

— Повезло, что все обошлось… — продолжала Кира, осматривая комнату и прокручивая в руках духи. — Пришлось ночевать в холодном лесу, — и, когда сиреневый отблеск окреп, хотела перевести взгляд на Эвику, но не смогла и закрыла глаза.

«Пожалуйста, только не ты…»

— Мамочки!

Кира почувствовала, как ее обнимают, слышала причитания. Ей хотелось зарыться в норку и закрыться от всего мира.

«Так или не так?..»

— …не сильно пострадали? — взволновано донеслось будто сквозь толщу воды.

— Несколько царапин, — отозвалась Кира, открывая глаза.

Комната перестала отблескивать сиреневым, и девушка посмотрела на Эвику.

— А у Ландора… Он мне не сказал, хотя… — Кира замолкла и вместо «я видела, что у него бок болит» произнесла: — выглядит как огурчик. Он и без магии сильный противник, — и поставила духи на стол.

— Святой айпейрон, ужас какой! Это же покушение на правителя и его приближенного!

Эвика продолжала расхаживать по комнате, ругая предателей на чем свет стоит, а Киру продолжала преследовать навязчивая идея.

«А если?..»

Мыслями Кира летала далеко от Солнцева. Ей вспомнилось первое неловкое знакомство с Эвикой, пары, на которых они сидели вместе, походы в столовую, иногда набеги. Всплыли в памяти моменты, как Эвика учила ее танцевать. И сам бал.

«А если все это из-за…»

Пустота внутри разрасталась. Кира поджала губы.

— Государственная измена! — воскликнула Эвика. — Похищение!

«Я еще не полностью восстановилась, но хотя бы немного…» — подумала она.

Затем зажмурилась, сжала губы и открыла глаза. Комната отблескивала сиреневым. Подоконник и два угла тумбочки — нижний и верхний — переходили в фиолетовый.

Тот же фиолетовый отблеск был и у Эвики.

На глазах навернулись слезы. В груди что-то сдавило, не давая дышать. Все вокруг казалось чужим. Кира обняла себя руками.

«Нет…»

Будто через толщу воды раздавался голос Эвики.

— Таких казнить надо! — злилась девушка, расхаживая. — Нет. Отправить на рудники! Чтобы всю свою жизнь замаливали грехи!

Кира шмыгнула носом и внимательнее прислушалась.

— О, идея! Я все своим расскажу! Они помогут найти этих изменников! Мы все-таки члены главной ветви и имеем вес! Это будет коалиция!

Кира растеряно сглотнула, слушая, как Эвика во всех красках расписывала незавидное будущее заказчиков переворота.

— Не раскисай! Мы еще им всем покажем! — сотрясала Эвика кулачком.

— … когда меня похитили, — осторожно начала Кира, не сводя глаз с Эвики. — мне сказали, что Ландор уже мертв… Я так испугалась… Думала, что это конец.

Фиолетовый отблеск на Эвике сменился на сиреневый. На чистый сиреневый цвет.

— Кирочка…

Пелена слез застелила глаза Кира.

— Святой айпейрон, прости меня! — она бросилась к Эвике и крепко обняла. — Извини! Я так рада, что у меня есть такая подруга!..

*** *** ***

Ландор опять посмотрел в сторону отеля. Он не хотел отпускать Киру туда, даже чтобы просто собрать вещи. После всего, что произошло за последние двенадцать часов, это казалось совершенно неправильным. Но Кира еще никогда не была настолько категоричной. В голове до сих пор звенело ее резкое «Нет!», поэтому пришлось уступить.

«К тому же как я смогу ее защитить без магии?..»

— Ваше Светлейшество, — стражник вырвал Ландора из раздумий, — вот эта акробатка, которая нам подсказала, где вас искать.

Ландор повел по полю лошадь чуть вперед, чтобы сучья разросшегося дерева не перекрывали обзор. В нескольких десятках метров располагался лагерь странствующих циркачей. На поле мимо пышных шатров шла смуглая воздушная гимнастка.

«Как она меня заметила? Почему в принципе обратила внимание на меня и запомнила, куда я пошел?» — светились в голове Ландора вопросы, требуя ответ.

— Проверить ее. Не привлекая ничье внимание, ­— приказал он. — Поручаю это вам двоим.

— Есть! — стражники вышли вперед и отдали честь.

Повернув лошадь, Ландор направился с остальными в особняк.

Там, не теряя времени на лекаря и прочее, Ландор сразу направился в каменную камеру с одним малюсеньким окошком под самым потолком и соломенными лежанками.

Стражники открыли мощную железную дверь, и свет от факелов осветили опухшие, позеленевшие лица наемников.

— Как вам «ужин» из эксарманса? — с издевкой спросил Ландор. — Вкусно? Уже прочувствовали полную дезориентацию? — он обвел их взглядом.

Наемники молчали, опустив заплывшие глаза.

— Нет? Вносите «завтрак»! — приказал он стражникам и вновь повернулся к наемникам. — И мы продолжим наш разговор.

Несколько стражников вошли в камеру с подносами.

— Я вам не говорил, что троих ваших уже убили? Торговец тайяки, — перечислял он и в подтверждение кидал им под ноги личную вещь, — лавочница и еще один. Пока не знаю, кто он, но им помогал. Так что скоро доберутся и до вас, — с садистской улыбкой произнес Ландор.

Наемники переглянулись.

— И пока вас кормят, вот вам вопросы к размышлению, — добавил Ландор. — Кто вас нанял? Где? Когда и как он выглядел?

— Их было двое, — тут же послышалось робкое.

Ландор повернул голову на звук голоса.

— Дальше. Ему пока «завтрак» не нужен, — сделал он останавливающее движение рукой.

Маг, с которого все же сняли ободок горшка, продолжил:

— Один господином точно был. Руки не грубые. Кольцо на пальце дорогое. А второй… как мы.

— Должно быть ты голоден? — после паузы заботливо, мягко спросил Ландор, а маг в ужасе вздрогнул. — Подготовьте что-нибудь поесть без эксарманса. Перейдем в другое место. Более располагающее к беседе, — и указал рукой на выход. — А этим отдайте его дозу.

— Ах ты милостивый государь! — прорычал главарь. — Гнида подзаборная.

— Я… Я запомнил их лица! — одновременно с ним выкрикнул второй наемник — тот, кто дезертировал, но попался.

— Похвально, — протянул Ландор. — Тогда присоединишься к нам позже. Пока не кормите его.

*** *** ***

Ландор вышел из подвала через пару часов.

— Вот показания, — передал он бумаги стражнику. — Узнать о них все как можно скорее.

— Так точно!

— Хорошо, — выдохнул Ландор, потер шею и посмотрел в окно.

На улице было пасмурно. Светлая дорожка и стены особняка поблекли, трава торчала из земли нездоровыми вениками и иголками. Никого бы не удивило, если бы подул ветер и вырвал траву с ее чахлыми корешками. Все казалось унылым и серым, как айпейроновое поле после лошадиной дозы эксарманса.

«Когда же закончится этот сумрак?..» ­— вздохнул Ландор и, помедлив, направился по коридору.

Со стороны лестницы, находящейся впереди с правой стороны, послышался цокот каблуков, а затем быстрые шаги по ковру. Ландор ускорил шаг, прошел мимо арки, ведущей к лестнице, и его окликнули:

— Ла!… Ваше Светлейшество!

Ландору пришлось остановиться. Хотя хотелось бежать, переждать и поговорить, когда будет в форме, но увы. Он обернулся и увидел, как Пенелопа спешила к нему по коридору. Под красными от напряжения глазами пролегали темные тени, а на краю щеки виднелся след от рукава.

— Давно приехали? С вами все в порядке? Ничего серьезного?

— Как видите, — развел он руками, пока Пенелопа окидывала его до неприязни знакомым взволнованным взглядом. — Есть ответ от градоначальника? — задал он вопрос, чтобы сменить тему.

— Что?.. А, да, но… Может, вам к лекарю? — она подошла поближе. — Кажется, у вас… — и подняла руку, чтобы указать на бок.

— Я разберусь, — отрезал Ландор и предупреждающе выставил руку вперед. — Прошу меня простить, — выпалил он быстрее, чем успел подумать, и, развернувшись к девушке спиной, пошел по коридору.

«Простить?..» — повторил он немного растерянно и хотел расстегнуть верхнюю пуговку рубахи, чтобы стало легче дышать, но оказалось, что она и так не застегнута.

Доходя до парадной двери, Ландор увидел через окна идущих по дорожке стражников, которым поручили проверить воздушную акробатку.

— Докладывайте, — велел он, как только стражники вошли в холл. — Она с ними заодно? Или все-таки работает на конкурентов?

— Никак нет, Ваше Светлейшество, — ответил первый стражник. — Она действительно просто указала дорогу. Когда выступала, увидела, как вы бежали и кого-то искали, поэтому запомнила.

— Точно? — переспросил Ландор и усмехнулся, будто перед ним глуповато пошутили.

Первый стражник замялся.

«Быть такого не может, — думал Ландор. — Должна же быть какая-то выгода»

— Ваше Светлейшество, — произнес второй стражник, — мы оба сенсоры. Мы работаем на совесть. Верой и правдой служим вам.

— Да я не!.. — резко начал Ландор, но осекся.

«Я не сомневаюсь в вас! Я сомневаюсь в ней! — продолжил он мысленно, переводя взгляд от одного стражника на другого и обратно. — Но… Если я доверяю вашим способностям, значит, правда и то, что вы говорите?»

Ландор глубоко вздохнул и выдохнул.

— То есть она просто помогла? — более спокойным тоном спросил он.

— Так точно!

«Допустим. Хм-м… В принципе, да. Это возможно».

— Какое вознаграждение ей нужно? — Ландор жестом приказал следовать за ним. Через зеркало он увидел, как стражники вопросительно переглянулись.

— Она ничего такого не говорила, — закачал головой стражник.

— Даже не намекнула.

Ландор остановился и повернулся к ним.

— Она знает, кто я?

— Нет. О вашем достатке она, скорее всего, тоже не знает: я притворялся газетчиком.

— А я держался на расстоянии.

— Вот. Посмотрите.

Под тяжелым взглядом Ландора один из стражников подошел и показал в мешке гражданскую одежду.

Ландор молча смотрел на одежду, а затем перевел озадаченный взгляд на подчиненных.

— То есть она помогла. Просто так. Да?

— Да, Ваше Светлейшество! — подтвердили оба.

­Ландору понадобилось время, чтобы все обдумать. После продолжительной паузы он хмыкнул.

— Надо же… — протянул Ландор, продолжая тепло улыбаться.

Стражники, которые до этого стояли ровные, как свечи, и напряженные, как натянутая тетива, выдохнули и расслаблено переступили с ноги на ногу.

— Ладно, спасибо. Кстати, я не спросил у вас вчера. Как-то не до этого было. Как вы оказались на площади? — поинтересовался Ландор у стражников. — Увольнительная была только у двух, но на площади мы их не встретили.

— Госпожа Пенелопа узнала, что вы уехали без сопровождения, поэтому приказала нам ехать за вами, — ответил первый стражник.

— Нам было велено окружить всю площадь и охранять вас.

— Ваше Светлейшество?..

Ветер всколыхнул дерево, росшее у стены, и его ветви постучали по оконному стеклу.

— Вот как… — после паузы тихо произнес Ландор. Он повел головой и потянулся расстегнуть верхнюю пуговку рубахи, но нащупал, что она уже расстегнута. — Вы свободны, — и вышел во двор.

Серое небо с молочно-грязными облаками давило, как свинцовая плита. А ветер, который до этого жадно гулял по просторам, стих. Воздух будто застыл, и неизвестно откуда потянуло неприятным парящим теплом.

Ландор быстрым шагом шел по дорожке вдоль особняка, чьи выцветшие стены в сумраке нагоняли отвращение и тоску.

«Ну, и зачем это все? — с металлическим дребезгом прозвучал внутренний голос. — Подарок, а теперь это? Задобрить меня хотите? — Ландор жестко усмехнулся и подставил лицо под срывающиеся капли. — Чтобы вернуть расположение Хранителя? Выгоды стало меньше?»

На бесцветных дорожках темнели крупные капли. Проснувшийся ветер тронул изглоданные ветви подстриженных кустов.

«Ради чего? — злился Ландор, выходя на аллею, ведущую к фонтану. — Стоило мне… поменяться, и я стал чужим».

Капли срывались все чаще. Где-то поблизости гремел гром.

«Вместо того чтобы поддержать, вы решили меня бросить. А теперь хотите вернуться? Пожалели или одумались?» — подумал он, и тут же скривился от собственной мысли.

Над Ландором сверкнула молния, и следом раздался оглушительный раскат грома. Примерно с таким же грохотом разрывались стены дома от огненных щупалец наемника. Ландор содрогнулся, вспомнив, как в него, загнанного в угол, летели огненные вихри и острые клинки.

Дождь лил все сильнее, ручьями смывая пыль и грязь. Ветер свистел, сдувая обломившиеся веточки и прошлогодние листья, забившиеся по углам.

Шлепая по лужам, Ландор обошел фонтан, напоминавший и формой, и цветом какое-то уродливое корыто. Вновь и вновь прокручивалось в голове, как его загоняли в угол. А перед глазами, как и тогда, стояли знакомые лица, среди которых были и...

«Да отстаньте от меня!» — мысленно закричал Ландор.

— Отстаньте от меня! — обернувшись, закричал мальчик, которому досталось на площади от грубого лавочника. — Я не просил вас помогать!

Он быстро шел по дороге, а за ним упорно спешили еще двое детей.

— Балда! — возмущенно воскликнула девочка, сжимая кулачки. За ней молча шел другой мальчик и укоризненно смотрел на друга.

Ландор замер. Дождевая вода струилась по нему. Одежда уже полностью вымокла и прилипла к телу. Волосы превратились в иголки, по которым стекала и капала вода.

Ветер бесновался. Он гнул кроны деревьев, сдирал старые листья и уносил их далеко-далеко в сторону светлеющего неба.

Ландор зажмурился, резким движением вытер лицо обеими руками и открыл глаза. На дорожке под ногами лежало его отражение. Он поднял глаза. Вся зелень сада дышала свежестью. По сочно-зеленым листочками стекали дождевые капли. А ранее бесцветные стены летней гостиной приобрели нежно-молочный оттенок.

«Неужели?.. — робко засветилась мысль, и Ландор резко встряхнул головой.

Он быстрым шагом направился по дорожке в сторону летней гостиной.

«Я не мог поступить иначе. Они убили мою семью. Другая, сумасшедшая старуха, хотела, чтобы я извлек из этого урок и стал лучше. И вместо того чтобы поддержать меня в самый сложный период, вы пошли против и оставили меня одного. Это не предательство?..»

Ландор поднялся по ступенькам и перешел в крытый каменный переход, ведущий из внутреннего сада в летнюю гостиную. Его шаги гулко раздавались по переходу, с мокрой одежды капала вода.

«Зачем?»

— За чем вернулись?— спросил Ландор.

— Зачем? — Пенелопа широко улыбнулась, весело глядя на Хранителя. — Потому что это мой дом, и я хочу здесь жить. Мне нужна была реабилитация после болезни, поэтому я и уехала. А вы что подумали? Что я уехала навсегда? — она сделала паузу и с улыбкой всмотрелась в лицо Ландора. — Глупости какие. Я ведь говорила, что здесь мое место.

Ландор стиснул зубы, проходя мимо поворота, в конце которого находилась беседка со скамейками.

— Хорошо, езжайте, — нехотя произнес Ландор. — Заодно узнайте, как продвигается дело Евграфа.

— Этим делом уже давно занимается профессионал, ­— победоносно улыбнулась Пенелопа, чуть ли не пропев последнее слово. — Так что не беспокойтесь. Я уезжаю завтра утром, к балу вернусь. До свиданья.

Ландор остановился и сжал кулаки до белизны костяшек. Сердце лихорадочно стучало, вызывая тошноту и головную боль. Хотелось кричать, рвать и метать.

— Я виноват? — погодя насмешливо произнес он и тихо засмеялся, окунаясь в ту боль и одиночество, которое преследовали его почти год.

Затем Ландор с силой выдохнул, расправил плечи и уверенным шагом продолжил путь в гостиную, чтобы растопить камин и согреться. Но через пару метров его шаг начал замедляться. Он становился все короче и тише, как легкий дождь на улице. Ландор приставил ногу и остановился.

Сквозь просветы между каменными колонами, держащими крышу туннеля, заструился долгожданный солнечный свет. И давящий сумрак исчез.

*** *** ***

В Авилоне стоял теплый солнечный полдень. Над роскошным трехэтажным особняком пролетели голуби и скрылись в еловом лесу, разросшимся на несколько километров. Из открытой столовой, которую любили использовать в теплое время года, вышел господин Всеволод, дедушка Эвики, его сын и двое их гостей. Они шли по просторному каменному коридору, который соединял основное здание и «летние» пристройки, и оживленно беседовали. Лучи солнца проходили через широкие окна с очень низкими подоконниками, освещая им путь.

Слуги останавливались в вежливом поклоне и возвращались к своим обязанностям, лишь когда господа оставляли их за спиной.

— Невероятно благодарен за советы, — произнес один из гостей. — Беседа с вами, как глоток свежего воздуха.

— Вы преувеличиваете, — любезно улыбнулся господин Всеволод. — Это всего лишь взгляд со стороны.

Мужчины, беседуя, вышли из коридора и спустились во внутренний двор.

— Прошу меня извинить, — произнес господин Всеволод, принимая письмо гонца. Именно код гонца вынудил его несколько изменить маршрут. Дочитав, господин Всеволод обратился к своим гостям: — Господа, к сожалению, я вынужден вас покинуть. Возникло одно неотложное дело.

— Не беспокойтесь, отец.

Гости поинтересовались, не нужна ли их помощь, и, когда их заверили, что пока такая необходимость отсутствует, высказали пожелание сыграть сегодня с господином Всеволодом хотя бы в одну партию в гравт.

— Естественно, — ответил господин Всеволод. — Даю вам слово.

Вскоре господину Всеволоду подали карету. Он спустился вниз в другом кафтане, сел в карету, и она медленно поехала к воротам.

Господин Всеволод достал из внутреннего кармана письмо. Быстрым движением сломал печать. Карету повело в сторону на повороте, из-за чего мужчине пришлось упереться рукой в сидение для равновесия, и тогда он почувствовал жар, исходящий от сидения.

Сразу же господин Всеволод подчинил айпейрон, изолируя жар, но в следующее мгновение его, наоборот, стало больше. Жар разрастался с невероятной скоростью, накатывая волнами, которые нарастали и сминали друг друга.

— Стоять!!! ­— закричал господин Всеволод, изолируя всю нижнюю часть кареты щитом из огня.

Слова кучера заглушил грохот, с которым вылетела дверца кареты вместе с петлями. Под огнем господина Всеволода она отлетела далеко вперед, осыпая дорогу осколками стекла. Прикрывая себя щитом, господин Всеволод выпрыгнул из кареты на ходу. Стоило ему обернуться, чтобы купировать огонь обеими руками, карету разорвало. Пламя необъятной массой давило на щит, наползая на него, словно проглатывая. Чернеющие осколки дерева вонзались в щит, а обрывки обивки — облепили. Мужчина сдерживал огненный поток щитом и не сразу заметил, что тот смел его с места. Господин Всеволод летел спиной назад, со всей силы удерживая щит и насыщая его дополнительным айпейроном.

Послышался вопль.

Вдруг спину пронзила боль. Господин Всеволод врезался в стену и упал на землю. Щит на мгновение ослаб, но быстро восстановился. Во дворе и из особняка доносились крики.

Господин Всеволод открыл глаза и увидел, что весь внутренний двор усеян горящими осколками. То тут, то там лежали расплавленные украшения кареты. Пахло паленым. Со стороны фонтана текла струйка крови. Сам фонтан и стены стояли с вмятинами и сколами, окна были разбиты.

Тяжело дыша, господин Всеволод сел на землю, согнул ногу в колене и оперся спиной о холодную стену. Тень от соседнего здания падала на него. Растрепанные волосы лежали на кафтане, окаймляли бледное лицо с темными глазами, чьи радужки пылали демоновым огнем.

— Значит, так, — произнес он ледяным тоном.

Глава 26

Клод сидел в зале Дельфинианского отделения стражников и заполнял бланк. Звонкие шаги по плитке, голоса, шелест бумаги и ритмичные удары штампов слились в один сплошной гул, который чудесным образом не замечался теми, кто был внутри здания, и существенно настораживал тех, кто только к нему приближался.

Среди этой шумящей тишины громко донеслось:

— Эй, Клод! Давненько ты у нас не был!

— О, познаешь всю прелесть бланков!

Клод нервно усмехнулся и поднял голову. К нему приближались двое стражников.

— Да-а, — протянул он с болью. — Не знаете, что тут нужно писать? — сенсор развернул на столе бланк и указал пальцем на пустое поле.

Стражники склонились над столом, вчитались, и после задумчивого молчания один из них в сердцах воскликнул:

— Да фиг его знает!

Его напарник засмеялся и потер шею.

— У Илы спроси. Она в этом разбирается.

— У нее? — Клод кивком указал на девушку за небольшим столом. Она пила чай и изучала какой-то документ.

— Да.

— Спасибо, и еще… — бодро начал Клод, намереваясь уточнить еще одну деталь, но в айпейроном поле вспыхнула искра командира и, выписав фигуру, растворилась в пространстве.

«Пора!»

— М-м, забыл, блин…— обыграл Клод паузу, и боковым зрением заметил, как человек, сидящий на скамейке неподалеку, зашевелился. — А, точно! Вы не видели заведующего?

— Он вышел на обед.

— Понял, принял. Спасибо!

Дельфинианские стражники ушли, и Клод продолжил заполнять бланк, однако практически все его внимание было приковано к фигуре в черном недорогом пальто и к тому, что теперь творилось в кабинете господина Анджея.

*** *** ***

Некоторое время назад, кабинет главы Дельфинианского отделения стражников

— Да, согласен с вами. Поступим так, — одобрил Адрио предложение господина Анджея, просматривая документы.

— Благодарен за оказанную честь, светлейший!

Адрио пропустил мимо ушей очередной подобострастный комментарий, поставил подпись и обговорил еще несколько моментов с главой, который за это время успел дважды предложить устроить небольшой перерыв на чаепитие. Господин Анджей уверял, что не он, а сам Адрио — справедливый, все понимающий, опора государства — нуждается в отдыхе, и так правдоподобно изображал заботу, что незнающий человек мог бы увидеть в этом долю искренности.

«До прошлой осени он был таким же», — пронеслось в голове Адрио.

— Да, давайте, — согласился он на новое предложение о чаепитии, и господин Анджей засуетился.

«Хотя нет… — думал Адрио, наблюдая, как накрывают на стол. — Он всегда подчиняется тем, кто имеет статус выше его собственного и если ему это выгодно. Прикрывает воровство казны. Мог так же прикрыть убийство в своем же отделении, если об этом попросили. Все же это его территория. Я мог что-то упустить, а он нет».

Адрио сделал глоток чая и, когда глава отделения сделал перерыв в монологе, произнес:

— Господин Анджей, хотел вас спросить. Что вы думаете о нынешней системе безопасности участка? Помнится, вы ранее поднимали вопрос, что необходимо дополнительное финансирование.

— Да, невероятно рад, что вы упомянули об этом, — и начался продолжительный рассказ о том, что именно нуждается в усовершенствовании. Господин Анджей умело балансировал между безденежной пропастью «Участок — крепость» и пропастью «Караул, проходной двор!», которая могла принести как деньги, так и проблемы (вплоть до проверок и увольнения). Порою господин Анджей опасливо покачивался в одну из сторон, но быстро находил, как можно исправить ситуацию. В какой-то момент Адрио поймал себя на мысли, что «акробатика» главы отделения уже порядком запутала и его, и самого «акробата».

В айпейроном поле витала еле ощутимая растерянность.

— Господин Анджей, — произнес Адрио, желая вернуть разговору нужный курс, — насколько я понял, архив — одно из самых слабых звеньев в отделении. Это неприятно слышать, учитывая что там хранится, — произнес он ледяным тоном и откинулся на спинку кресла, наблюдая, как меняется господин Анджей. Глаза его расширились, и сам он подался вперед.

— Н-нет-нет, я не так выразился, — он отрицательно затряс кистями, будто у него развился нервный тик.

— И раньше вы уже получили дополнительное финансирование для этого сектора, — Адрио давил, не сводя глаз с господина Анджея, который так подался вперед и согнулся, что его поза походила на извиняющуюся.

— Светлейший господин Адрио, — произнес глава отделения несколько торопливо. — Прошу прощения, что ввел вас в заблуждение! Архив как раз, наоборот, несокрушимый форт! Самое безопасное место во всем Дельфиниуме! И не только там! Нигде не…. ! — и принялся далее подтверждать свои слова сравнениями, не заметив, как в айпейроновом поле основного зала вырисовалась фигура. — …при малейшем шорохе активируется айпейроновая сигнализация и тогда вором займется ночной отряд стражников!

— Звучит, будто архив надежнее сокровищницы, — скептично заметил Адрио.

— Так и есть! — порывисто воскликнул господин Анджей, однако на последнее слово легла тень неуверенности.

«Неужели я недостаточно четко показал, что вновь ему служу? — думал господин Анджей, лихорадочно описывая преимущества системы безопасности архива. — Сколько времени это еще должно занять? Что же он хочет услышать? Документацию да, здесь можно хранить, но сокровища… — протянул он.

Адрио вновь вырисовал фигуру в айпейроновом поле, и сомнения у господина Анджея как не бывало.

— Да, архив неприступен как сокровищница! — уже искренне убеждал глава отделения. — С ее уровнем безопасности там можно хранить все что угодно!

— Настолько уверены в нем, что даже хранили бы там, например, свои личные вещи?

— Естественно! — незамедлительно последовал ответ.

«Ведь надежнее места нет!» — мысленно продолжил глава отделения.

В айпейроновом поле чувствовалось, что уровень доверия и восхваления архива у господина Анджея уже приблизился к границе разумного и готовился ее перешагнуть.

— Очень хорошо. Теперь я спокоен, — произнес Адрио довольно, и господин Анджей еле сдержал выдох облегчения и сатисфакции — наконец-то архив оценили по достоинству.

Адрио взял чашку с остывшим чаем, подогрел его и сделал глоток.

— Казнокрадство? — переспросил Адрио, сидя за столом в кабинете в особняке делегации Огня.

— Так точно! — подтвердил Клод, который только что вернулся после вылазки в ресторан «Мадам О.». — Господин Анджей получает процент от сделок, как и градоначальник.

— …и все остальные, — продолжил за ним Адрио, просматривая список имен, который предоставил Клод. — Хм-м… Договоры, отчеты... Нам нужно найти подтверждение этих сделок.

— Жду указаний.

«Она пока не втерлась в доверие хозяйки, туго идет, — мыслил Адрио, вспоминая человека, которого направил в дом господина Анджея. — Это займет еще больше времени…»

— И есть еще кое-что, что вам надо знать, — Клод прервал размышления Адрио.

— Слушаю.

— Помните ювелирную лавку?

Адрио кивнул.

— Сегодня в ресторан… — и он рассказал про ювелира и его уникальную способность манипулировать людьми.

Для Клода все это было невероятным! Если бы ему рассказали об этом, не поверил бы. Но Адрио, к удивлению сенсора, выслушал все спокойно, молчаливо и лишь под конец усмехнулся.

— Назначь встречу с ювелиром завтра утром, — поручил Адрио и мысленно продолжил:

«Можно перерыть все дома господ и потратить уйму времени, а можно попросить положить все там, где нам удобно взять».

— Буду с вами откровенным, — произнес Адрио, оставляя пустую чашку на стол; господин Анджей торопливо сделал то же самое, — в последнее время до меня доходят слухи, что у вас появился недоброжелатель.

Глаза собеседника круглились, и Адрио, выждав паузу, продолжил:

— Я бы очень не хотел, чтобы ваши личные проблемы повлияли на работу и разглашению подвергнется то, что не должно.

— Светлейший, ни в коем случае! — воскликнул господин Анджей. — А со своим недоброжелателем… Я не знаю, кто это, — говорил он рассеяно, будто не зная, кого именно подозревать, — но я разберусь в кратчайшие сроки! По закону, естественно, — добавил он, почтительно склонив голову.

В его на первый взгляд спокойном, как водяная гладь, айпейроне склизкими змеями металось возмущение вперемешку со страхом. И, если «присмотреться», изредка бесшумно над гладью показывался мощный хребет чего-то иного, мрачного, необъятного, бросающего в дрожь.

«Не «по закону», значит, будет разбираться», — предположил Адрио и вслух сказал:

— В архиве я уверен. Как и вы, — с нажимом произнес он. — И я надеюсь, в такой же безопасности будут храниться все бумаги, к которым вы имеете отношение.

— Естественно! — воскликнул глава отделения. И за его словами легким шлейфом последовало сомнение. Адрио подал знак, и это сомнение начало крепнуть на глазах. — Да, можете не беспокоиться, — приговаривал мужчина слабым голосом. В конце он поджал губы.

Чувствуя в айпейроне господина Анджея нарастающую панику, Адрио еще немного выждал, чтобы она стала сильнее и безумнее, и произнес:

— Мое дело предупредить. Господин Анджей, я действительно горд тем, каким надежным, безопасным вы сделали архив, — и подал руку для рукопожатия. — Благодарю за службу.

Господин Анджей вздрогнул, будто вынырнул из холодного омута паники. На секунду его глаза расширились, как бывает, когда посещает долгожданное решение проблемы, улыбнулся и произнес:

— Да, я тоже!

На следующий день коллекция документов, находившаяся в архиве, пополнилась еще двумя ящиками. Клод и его брат Пол приступили к их изучению.

*** *** ***

На темную фигурную плитку цвета заледенелого глубокого озера упали снежинки и тотчас растворились. Снежинки кружились в воздухе мягко, завораживающе, пока резкий порыв ветра не сдул их. В тот же время окно звучно закрылось, и по металлическому карнизу заскрипели кольца.

Господин Афанасий, бывший советник прошлого Хранителя, быстрым движением задернул штору с вычурной вышивкой и, не оборачиваясь на гостя, пошел к своему столу. Он молча сел, достал из ящика папку с бумагами, надел очки и углубился в чтение. В кабинете стояла тишина, натянутая, как струна, готовая тотчас, если потревожить, пронзительно лопнуть.

— Я поражен… — выдохнул господин Луар погодя, продолжая стоять напротив господина Афанасия.

— Вы еще здесь? — осведомился хозяин дома, посмотрев из-под очков на гостя. — Я же сказал, что не намерен с вами спорить.

Его невозмутимый взгляд раскалил сердце господина Луара яростью, кровь закипела, как лава.

— Так значит, то, что вы делали, было не для… — он расхохотался надрывно. — Воистину я поражен… Мы ведь договаривались!

— Не припоминаю ничего подобного.

В айпейроновом поле вспыхнула искра, и за дверью послышались шаги. В следующее мгновение в кабинет вошли стражники.

— Господин Луар уходит. Проведите его, — приказал господин Афанасий и вернулся к чтению, будто в кабинете нет никого, кроме него.

Господин Луар разъяренно указал пальцем в хозяина дома, подбирая словцо поточнее, и решительно пошел к нему. Стражники перегородили ему путь, взяли его под руки и повели в сторону двери. Господин Луар упирался. Кровь прилила к его лицу.

— Прочь от меня! Я сам! — и с силой высвободился.

Господин Афанасий спокойно перевернул страницу, не отрываясь от документа.

— Хорошо. Урок усвоен, — тихим, дрожащим от ярости голосом, процедил господин Луар и широкими шагами направился на выход. Стражники за ним, чтобы не дать ему изменить курс.

Стоило ему переступить порог, как в кабинете прозвучал вопрос.

— Разве у голубя и орла одна диета?

И дверь закрылась.

Господин Луар стрелой вылетел из особняка господин Афанасия и устремился в ресторан «Мадам О.».

— Что же вас так расстроило, голубчик? — поинтересовалась владелица ресторана, усаживаясь напротив.

Господин Луар вскинул голову, порывистыми движениями нарезая стейк.

— «Расстроило»? Я выгляжу расстроенным? Что за вздор!

Госпожа Ольфия лишь улыбнулась и пригубила вина.

— Пожалуй, соглашусь. Ведь в попытке доказать обратное вы опять покуситесь на мои обои? — она указала взглядом на стену за спиной мужчины.

Господин Луар хотел было потребовать уединения, но вспомнил случай, который упомянула владелица, и промолчал. Тогда он, услышав дурную весть, не сдержался и чуть не продырявил стену ладонью[1]. Мужчина положил приборы и взял бокал с вином. Те события не идут в сравнения с тем, что произошло сегодня. Потерять лакомый кусочек — одно, но узнать, что его забрал тот, кого он считал компаньоном…

— Подозреваю, на этот раз выбор пал на несчастный хрусталь… — услышал господин Луар голос владелицы и, «вынырнув» из омута воспоминаний, посмотрел на бокал в своей руке. Еле уловимый треск под пальцами прекратился.

Мужчина опустил бокал на стол и посмотрел на владелицу ресторана долгим взглядом.

— Госпожа Ольфия, финальная встреча с господином Федором еще не состоялась?

— Насколько мне известно, нет, — ответила он и после паузы спросила: — Разве господин Афанасий не посвятил вас в детали? — в ее глазах зажегся огонек любопытства.

При упоминании новоявленного врага господин Луар резко пронзил кусочек стейка вилкой.

— Я уточнил.

«Это будет справедливый обмен, не так ли? Получить то, что вы так жаждите», — мстительно подумал он, усмехнулся и поднес мясо ко рту.

*** *** ***

Ландор смирно сидел на кровати в своих покоях, раздетый по пояс, пока отец Даниил обрабатывал его раны на спине.

— Спешу обрадовать, все прекрасно заживает, — объявил отец Даниил, закручивая пузырек бутылочного цвета с какой-то рыхлой массой. — Я бы еще понаблюдал за порезом на лопатке и на боку. А все остальное — пару дней и вы даже о них вспомните.

— Спасибо, — произнес Ландор, аккуратно накидывая на плечи рубаху. Все же рана на боку сильно стесняла движения.

Он встал, застегивая пуговицы, и повернулся к отцу Даниилу. Тот молча, но со свойственной ему жизнерадостностью и легкостью, убирал медицинские принадлежности обратно в саквояж. Ни косого взгляда, ни молчаливой терпимости, ни какого-либо упрека. Ландор до сих пор не получил от него совершено ничего подобного, хотя причина была и она весомая. И это не сокрытие истинных чувств манипуляциями с айпейроном. Нет, Ландор уже столько раз его проверял. Ландор на месте отца Даниила точно бы три шкуры спустил за такое отношение к его родственнику. Но почему к нему ничего подобного не испытывают? Из-за этого Ландору становилось паршиво. Даже рана на боку не могла его отвлечь.

Слишком много вопросов и слишком неудобные ответы. Они открывали ту действительность, которая ранее скрывалась за толстой стеной.

Однако, как ни крути, отец Даниил был тем, кому Ландор доверял. И имелся один вопрос, на который мог дать ответ лишь он.

— Меня отравили эксармансом, — начал Ландор, — но при этом я мог концентрировать айпейрон и растворять магию наемников при близком контакте. Вы о подобных случаях слышали?

На лице отца Даниила читался ступор.

— Вы — что? — переспросил он. — Айпейрон вас слушался, несмотря на эксарманс?

Ландор в подтверждение кивнул.

— Я тоже удивился, когда обнаружил, но это действительно так. Я концентрировал айпейрон в руке, — жестами вторил он себе, — и, дотрагиваясь до огня, растворял его.

— Занимательно… — отец Даниил потер подбородок. — Ух, честно говоря, я даже... А сколько эксарманса?.. А, вы не знаете. О! — у него окончательно пробудилась натура экспериментатора. — Какие были симптомы и когда они проявились? Если все это хорошенько изучить, то можно усовершенствовать эксарманс! Его можно будет использовать как полноценное оружие!

Ландор ответил не сразу.

— Не знаю, сколько, но думаю, что очень много. Было настолько расчудесно[2], что я думал, меня хотели убить лишь одним эксармансом. Все бесцветное, мутное… вязкое, — он с болью вспоминал все это.

Отец Даниил все записал и поднял взгляд на Ландора, ожидая еще симптомы.

— Меня тошнило и лихорадило, — добавил он.

— Хм-м… Вряд ли убить одним эксармансом, — не согласился отец Даниил. — Тогда зачем было все это заманивание и прочее.

— Да, просто настолько ужасно было, будто переборщили. Хотя странно, почему? Они украли тренировочный шар с айпейроном Киры, чтобы заманить меня, накормили тайяки с эксармансом, зная, что тайяки — мое любимое блюдо… Они все продумали до мелочей! — Ландор хотел одернуть себя, но не получалось. Ему до жути хотелось поделиться пережитым с кем-то, кто не желает ему зла. Он со стыдом признался сам себе, что нуждается в дружеской опоре.

Молчание обоих затянулось.

— Хм-м… — отец Даниил опять потер подбородок. — Есть у меня предположение…

— Какое?

— М-м-м, скорее всего, это из-за того, что они рассчитали дозу на Хранителя. А вас Дар не выбрал. И если мое предположение верно и доза была рассчитана на Хранителя, то вас, обычного мага, она могла убить. В таком случае вам действительно повезло.

«То, что я жив, — одно сплошное везение», — подумал Ландор и горько усмехнулся.

— Ясно. Благодарю… за все.

[1] В тот момент Семен почувствовал его руку, когда находился по другую сторону от стены. Семен тогда пытался получить место повара в ресторане «Мадам О.» (глава 20, часть 2).

[2] Цензура.

Всем привет! Я снова тут:) Хочу поблагодарить вас за интерес к книге и за то, что остались со мной. Я это очень и очень ценю! Проды будут выходить чаще одного раза в неделю, решила попробовать такой формат.

До скорой встречи!

Глава 27

Солнцево, конец 1-го месяца

На небольшой полянке, окруженной аккуратными деревцами и стрижеными кустами, стояло кресло, в котором удобно расположилась Пенелопа. На круглом столике напротив нее стояла чашка с блюдцем и тарелка с наполовину съеденным морковным пирогом — новым модным блюдом в Солнцево. Девушка наслаждалась тишиной и старалась ни о чем не думать, сделав паузу в неспокойных буднях. Сначала ее планы чуть не нарушила сорока, которая намеривалась отведать кусок благоухавшего пирога (а желательно — весь), а потом и вовсе кто-то решил прогуляться в саду. Шуршала одежда, доносился голос. Уединению настал конец.

Девушка пригубила чай и посмотрела впереди себя. Она не ожидала увидеть какого-то конкретного человека. Думала, что это будет кто-то из работников резиденции, гонец, даже подкралась мысль, что это сам Ландор решил проветриться. Однако увидеть выходившую из-за деревьев Киру Пенелопа совершенно не ожидала. Студентка шла, насупившись, и о чем-то тихо рассуждала.

Пенелопа поймала себя на мысли, что не знает, как себя с ней вести. Она даже не помнила, когда в последний раз они виделись один на один. Летом было? Или когда? Вести себя с ней как с малознакомым человеком? Нет, Кира не входила в такую группу. Обращаться с ней как с личным врагом? Прошло время, когда Пенелопа винила ее во всех грехах. Ей теперь даже немного стыдно стало за такие мысли. Однако и как с другом Пенелопа общаться с ней не могла. Девушка вызывала у нее отторжение.

Как со знакомой. Да, такой вариант подходил.

— Мог же попросить меня его вылечить!.. — донеслось до Пенелопы, и она усмехнулась.

«Кого же еще она могла ругать», — подумала девушка, подняла взгляд и увидела, что Кира успела вынырнуть из собственных мыслей и теперь в замешательстве таращилась на Пенелопу.

— Добрый день, Кира, — поприветствовала ее Пенелопа нейтрально-дружелюбным тоном.

— Добрый день, — с заминкой произнесла Кира и скрепила ладони в замок впереди себя.

«Я что, твоя злая мачеха? Никакие козни я не строила», — пронеслось раздражено в голове.

— Я слышала, что произошло с семьей твоей подруги Эвики. Как она? Охрану усилили? — Пенелопа не стала спрашивать о самочувствии Киры, поскольку посчитала эту тему личной, а вредного хорька обсуждать с ней категорически не хотелось. Однако нейтральная тема семьи подруги оказалась тоже не лучшим выбором, чтобы перекинуться парочкой фраз и оставить друг друга в покое.

Глаза Киры расширились, и она настороженно спросила:

— А что с ними? Я ничего не знаю. Да и она никаких писем не получала.

«Вот как…»

— Сначала на ее дедушку было совершено покушение. Потом на его сестру и сына, то есть отца Эвики. Все, к счастью, живы, — рассказала Пенелопа и добавила: — Наверное, они оповестят ее позже.

— Кошмар! А виновников поймали?

— Подробностей не знаю, — покачала головой Пенелопа.

— Какой ужас! — воскликнула Кира. — Еще кто-то из ваших родственников пострадал?

— Вроде нет. Все усилили охрану.

— Что же это такое происходит!.. Я тогда к ней побегу, — Кира ускорила шаг. — Может, уже написали. До свиданья!

Все это выглядело зажато и неуклюже. Пенелопа вежливо попрощалась и еще некоторое время смотрела девушке вслед. Впервые за долгое время они поговорили, и при этом все прошло относительно миролюбиво.

Подул ветерок, зашуршала листва. Пенелопа подставила лицо солнцу, теплому, нежному. Вздохнула и хотела вернуться к пирогу, но тарелка ее встретила пустотой. Девушка озадаченно оглянулась, даже посмотрела на свое платье (а вдруг упал?), потом снова на стол. И тогда ее внимание перехватила сорока, которая довольно топала по лужайке с пирогом в клюве.

— Вот блин! — Пенелопа прыснула, после захихикала. — Ладно, пора работать.

*** *** ***

Господин Федор и господин Луар сидели в креслах друг напротив друга. Пока господин Федор и его адвокат изучали договор о купле-продаже, хозяин невозмутимо пил чай Баландьез, который подарил ему господин Анджей. На удивление, вкус пришелся ему по душе. Почему все остальные открестились от чая, он не понимал.

В гостиную вошел слуга и доложил о прибытии еще одного господина. Его имя заставило гостей оторваться от договора и с некоторой тревогой посмотреть на господина Луара. Тот же покровительственно улыбнулся, встал и произнес:

— Я оставлю вас на несколько минут. В мое отсутствие на все вопросы ответит адвокат, — хозяин имения указал рукой на мужчину, стоявшего за спиной, и направился к двери.

Несмотря на то что эта встреча прокручивалась в его голове несколько раз, господин Луар все равно ощущал слабый озноб.

Поверенный господина Афанасия стоял в холле и рассматривал картину.

— Добрый день, — поприветствовал господин Луар. — Позвольте полюбопытствовать, по какому вы вопросу? Я, по правде сказать, несколько занят. Меня ждут.

— Добрый день. Я не отниму у вас много времени, господин Луар. Я вижу, в прошлую нашу встречу я недостаточно четко выразил свою мысль. Цех господина Федора должен принадлежать светлейшему господину Афанасию. Поэтому я прямо говорю вам остановиться.

— Остановиться? — насмешливо переспросил господин Луар и скрыл пеленой айпейрона волну беспокойства. — Не имею такой привычки. И я не припоминаю никаких договоренностей с господином Афанасием по поводу этого цеха.

Поверенный посмотрел на него долгим взглядом.

— Господин Луар, я вижу, вас задели слова господина, однако я настоятельно прошу вас одуматься и не делать то, что повлечет за собой последствия.

Гладь айпейрона тронуло раздражение. Господин Луар скривился и произнес:

— Бизнес есть бизнес. Я это понимаю. Уверен, вы тоже. И поэтому должны понимать, что цех будет моим, поскольку я предложил более выгодные условия.

— Ваши условия выгодны вам? Прошу прощения, но я в этом не уверен. Забудьте о цехе. Это вам мой личный совет. Для вас же будет лучше не переходить дорогу господину. Вы прекрасно знаете, что в его силах.

Холодный страх зародился внутри господина Луара, но он умело скрыл его другими эмоциями.

— Господин — извините, забыл, как вас там, — я не Хранитель Вадим, — с расстановкой произнес господин Луар. — Учтите это, передайте своему господину и не ставьте мне ультиматумы. Всего доброго!

Стражники явились мгновенно после искры хозяина имения и попросили гостя последовать за ними на выход. Даже это не смутило поверенного господина Афанасия.

— Что ж, ваше право, — он сдержано поклонился и удалился.

Господин Луар еще некоторое время стоял в холле, чтобы заточить в себе окрепший страх и вернуть своему коду нейтрально-позитивный оттенок. Когда ему это удалось, он натянул на себя улыбку, широко раскрыл двери и будничным тоном поинтересовался:

— Ну что, господин Федор, ознакомились с договором? — он шел к креслу.

— Да, я уже подписал.

— Прекрасно! Прошу прощения, что заставил вас ждать! — с этими словами он поставил в конце бумаги свою размашистую подпись.

*** *** ***

Несколько дней назад, окрестности близ Авилона

В окружении древних лесов, местами напоминавших чащу или лабиринт, в который можно войти, но не посчастливиться выйти, находился величественный трехэтажный особняк из черного кирпича. Его узкие окна, окаймленные рамой из кованого железа, издали походили на щели, а остроконечные пики на крыше были настолько высокими, что складывалось, ощущение, будто они вонзались в само небо.

Господин Всеволод вышел из экипажа и в одиночку направился в особняк, оставив своих стражников во внутреннем дворе.

— Светлейший господин Всеволод, добрый день! — поприветствовал его седовласый дворецкий и почтительно поклонился.

— Где сестра?

— Они со стражниками в музыкальной комнате, — отвечал дворецкий в старинной манере. — Дают показания.

Господин Всеволод немедля пошел туда. В сопровождении он не нуждался, поэтому слугам его сестры уже давно было приказано не навязываться. К слову сказать, навязчивостью называлось всякое попадание слуг на глаза госпожи, если их не звали. В обязанности слуг входило выполнять свою работу тихо и незаметно.

Звонкий стук каблуков по черному паркету эхом раздавался по, казалось, вымершему дому. На черных матовых стенах с запыленным эффектом висели картины в золотых рамах, а на полу то тут, то там тоненькие метровые подсвечники из черного металла держали горящие свечи. Было в особняке что-то, что делало его похожим на пещеру или охотничью хижину, которая позволяла скрыться от внешнего мира.

В тишине, помимо звуков шагов, доносился обеспокоенный голос госпожи Властемиры. Он был выше обычного. Господин Всеволод распахнул двери и тотчас увидел в конце комнаты сестру. Госпожа Властемира сидела в роскошном и довольно откровенном черном платье на скамье у фортепиано. В особняке мебель в основном была той же эпохи, что и сам дом, — старинная, изящная, с резьбой и тканевыми вставками. Однако, помимо них, встречалась и та, которую будто на скорую руку вырубили топором. Эта скамья как раз была одной из них — массивная, плетенная из толстых голых веток. За спиной хозяйки, на стене, висело чучело головы барана. Представители правопорядка сидели напротив хозяйки и делали записи.

— И тогда!.. — госпожа Властемира всхлипывала. — И тогда!.. — обвела их взглядом. — Мне пришлось… — она закрыла рот рукой и отвернулась.

— Госпожа Властемира, призываю вас успокоиться, — произнес один из стражников. — Все, что вы вспомните, поможет в расследовании!

Женщина закивала, плача, и после всхлипа поведала:

— И тогда мне пришлось выплюнуть содержимое обратно на тарелку! — и разрыдалась.

Повисла неловкая пауза.

— Там был яд, поэтому вы все правильно сделали! — пытался успокоить ее стражник.

— Вы не понимаете! — в бессилии качала головой женщина. — Бейрон все видел! — подалась вперед. — Он посчитает, что я не обучена манерам, и уйдет от меня!

Стражники предприняли еще одну попытку ее успокоить.

— Мое сердце начнет разрываться на кусочки, и тогда!.. Брат? — удивленно захлопала она раскрасневшимися глазами со слипшимися ресницами.

— Я тут, сестра, — он приблизился к ней, взял ее руку обеими руками. — Приехал так быстро, как смог. Как продвигается расследование? — обратился к стражникам.

— След айпейрона повел сенсоров в лес. Они сейчас его прочесывают.

— Лес?! — встрепенулась госпожа Властемира. — Там опасно! Знаете, сколько зверей там и комаров!

— Сестра, вы слишком сердобольны. Что профессионалам до каких-то зверей? — комаров господин Всеволод решил не упоминать. — Мои люди в вашем распоряжении, — обратился он к стражникам. — Они помогут найти того, кто посмел покуситься на жизнь моей горячо любимой сестры, — и сжал ее руку.

Госпожа Властемира с обожанием взглянула на брата и счастливо улыбнулась.

Спустя несколько часов лес, окружавший особняк госпожи Властемиры, заволокла пелена безлунной ночи. Несколько отрядов стражников пробирались сквозь лес, освещая путь огнем в руке. Они держались на расстоянии друг от друга, чтобы охватить больше территории. Айпейронового следа беглеца практически не было. Изредка он попадался, однако был настолько слабым, что несенсор точно бы не заметил. Стражники петляли уже более нескольких часов, сворачивали в том числе в обратную сторону, из-за чего возникало чувство, что беглец либо заблудился, либо пытался запутать. Оттенок паники в айпейроне склонял сенсоров к первому варианту.

Проходя мимо очередного овражка, заросшего травой и прочей растительностью, один из сенсоров остановился. Он уже продолжительное время ощущал в айпейроном поле некую гнилостность, однако не придавал этому внимания, поскольку лес кишел разнообразными оттенками. Но сейчас все было иначе. Эта навязчивая точка на «карте» поля была уже не надоедливой мошкой.

— Стойте!

— Нашел? — спросил один из стражников и пошел к нему навстречу.

— Что случилось? — спросил второй, оставаясь на месте.

— Там что-то есть. Нужно проверить, — с этими словами сенсор начал спускаться по склону оврага.

Он скользил по земле боком, раздвигал руками ветки кустов. Сзади послышался шелест — его напарники следовали за ним.

Нечто, что одновременно и тянуло к себе, и отталкивало, приближалось.

— Это здесь, — тихо сказал сенсор.

— Я тоже чувствую, — один из напарников уже стоял рядом.

Сенсор достал из-за спины шест и принялся ковырять землю. Ему начали помогать напарники — кто камнем, кто палкой. Взрыхлили землю, а после убирали ее руками.

Через некоторое время на поверхности показалась то, что осталось от человеческой руки. Судя по гнилостности айпейрона, умер несчастный не своей смертью.

*** *** ***

На следующий день, там же

— Что значит я одна из подозреваемых?! — завизжала госпожа Властемира. — Вы считаете, что я могу убить?! — она приложила руку к груди, тяжело дыша.

— Госпожа! — умоляющим тоном попросил дворецкий и протянул ей стакан с водой.

— Немедленно вызовите моего адвоката! И брата! — женщина выхватила стакан и отпила. — Это немыслимо! — сокрушалась она, смахивая слезы. — Зачем мне убивать слугу?!

— Госпожа Властемира, мы… — начал стражник, но женщина его перебила.

— Я сейчас потеряю веру в человечество! Слуга пропал несколько месяцев назад. Как только я узнала об этом, велела оповестить вас, чтобы вы его нашли! Я выполнила свой гражданский долг! Я и мои слуги помогали, чем могли! А теперь вы говорите, что я — убийца! Тогда зачем все это было?!

— Госпожа Властемира, призываю вас успокоиться, — заговорил стражник. — Мы обязаны проверить все, это стандартная процедура. На теле убитого несколько сенсоров определили наличие вашего айпейрона.

— Конечно, он там есть, потому что это мой слуга! — воскликнула хозяйка имения. — Все, что находится в моем доме, естественно, контактирует с моим айпейроном. А он у меня довольно сильный. Проверьте мебель, картины, слуг, — рукой обвела комнату.

— Родственница убитого заявляет, что он перестал выходить на связь задолго до того, как его объявили в розыск.

— Когда я узнала об этом, тогда и велела объявить! У меня много слуг, я не могу за всеми уследить!

— Госпожа, — тихо произнес дворецкий, — он тогда попросил несколько дней выходных…

— Ах, да! Спасибо, голубчик! — она нежно коснулась рукой плеча дворецкого. — Он тогда отсутствовал по личным обстоятельствам, — строго обратилась госпожа Властемира к стражникам, — задержка вполне могла объясняться тем, что ему нужно было больше времени. Поэтому мои слуги не думали, что с ним что-то случилось. Я хочу задать вам вопрос.

— Конечно, госпожа, — произнес стражник для соблюдения формальности.

— Из-за расследования убийства слуги вы же, надеюсь, не забыли о покушении на меня? И вам не кажется странным, что сначала взорвалась карета моего драгоценного брата, потом чуть не отравили меня, а теперь меня еще подозревают в убийстве слуги?! Из-за вашего промедления кто-то еще из моей семьи может пострадать! Я этого не переживу! — и в имение разразился плач.

*** *** ***

— Войдите, — услышал гонец и открыл дверь.

В кабинете господина Афанасия было светло, как днем. В центре комнаты, на потолке, висела двухъярусная люстра с огненными носителями, и в дополнении к этому на столе у мужчины стоял канделябр.

Господин Афанасий протянул гонцу запечатанный конверт.

— Доставь это в Авилон стражнику, — он назвал его имя и место проживания. — Никто не должен тебя видеть.

— Так точно, господин, — произнес гонец, спрятал конверт в тайном отделении в шляпе и покинул кабинет.

«Пора господину Ландору найти пропажу», — подумал господин Афанасий и пригубил благородный напиток в изящном бокале.

Глава 28

Услышав быстрые шаги, господин Луар поставил на журнальный столик чашку с чаем и окинул настороженным взглядом преданного дворецкого. Еще ни разу он не видел, чтобы тот передвигался бегом.

— Докладывай.

— Вчера днем схватили слуг, которые виновны в покушениях на госпожу Властемиру, господина Всеволода и его сына.

— …слуги те самые? — уточнил он с задорной улыбкой.

— Да, светлейший.

Господин Луар запрокинул голову и разразился радостным хохотом.

— Какая досада! — иронизировал он мстительно. — Опять что-то пошло не по его плану! — и вновь залился смехом.

Дворецкий все это время молчал. Радости он не разделял.

— Шампанского! Это нужно отметить! Почему же ты темнее тучи, друг мой?

Слуга сжал губы.

— Светлейший, — произнес он и замолчал, явно подбирая слова, — вы значитесь как заказчик покушений.

Лицо господина Луара застыло, словно маска.

— Как это я?! — вскочил он как ошпаренный, и задетый ногой столик чуть не перевернулся, чай расплескался. — Это же все господин Афанасий! Я ничего не делал!!!

— Светлейший, вам нужно уезжать прямо сейчас.

— Дай мне письмо! — господин протянул руку.

— Вот, светлейший.

Господин Луар нетерпеливо развернул небольшой свиток, который доставил почтовый сокол.

— Святой айпейрон, как же мелко! — прорычал он, отодвигая руку с письмом дальше от себя и стараясь сфокусироваться.

Буквы-бисеринки плясали перед глазами, но вскоре они сложились в подрагивающий, но вполне читабельный текст. Надежда на то, что дворецкий что-то не так понял, разбилась в щепки. Господин Луар смачно выругался и толкнул стул.

— Да как так-то?!

*** *** ***

Госпожа Ладимира, прабабушка Ландора и Пенелопы, не любила больше всего на свете две вещи: безответственность и остывшие блюда и напитки. Если со вторым она могла справиться в два счета, хотя и не без вздоха негодования, первое свести к минимуму у нее никак не получалось. Впрочем, она верила, что всему свое время.

Остывший до возмутительных восьмидесяти градусов чай закипел, и госпожа Ладимира, с наслаждением глотнув парующую жидкость, отставила чашку на стол и взглянула вдаль через панорамное окно своего кабинета в Министерстве.

Стоял полдень. Зима наконец-то окончательно уступила место весне, и город зазеленел. Распускались цветы, пели птицы. Для госпожи Ладимиры, которая привыкла к тому, что зима длилась по восемь-девять месяцев в год, такая поздняя весна была долгожданным подарком.

Она уже полгода жила в Государстве Огня, но все равно ее не покидало чувство, что еще так много нужно успеть и еще большему обучить правнуков перед тем, как вернется к мужу в Северное королевство. Об обязанностях госпоже Ладимире напомнили два кода айпейрона, которые целенаправленно приближались к ее кабинету. Встреча с ними была необходима во всех планах, хотя и не предполагала приятного времяпрепровождения.

Вдруг в айпейроновом поле появился другой код. Он опередил тех, с кем назначена была встреча, и меньше чем через минуту раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнесла госпожа Ладимира. Стук в дверь и слабость айпейрона выдали в незнакомце немага.

Вошедшим оказался гонец. Судя по гамме эмоций, эту работу он получил давно.

Губы госпожи Ладимиры дрогнули в еле заметной улыбке.

«Все же меня давно здесь не было».

Приятная ностальгия резко потускнела и потрескалась, словно испорченная краска, когда женщина вспомнила причину, почему именно им пришлось уехать в Северное королевство.

Гонец тем временем почтительно поприветствовал госпожу Ладимиру и передал ей письмо. Легкий шлейф айпейрона на письме дал понять, кто адресант, и тем самым вывел из неприятных воспоминаний. В письме говорилось, что ее правнуки наконец-то возвращаются в Авилон.

Холодный, отчужденный кабинет, в который входил гонец, превратился в по-домашнему уютную комнату, которую тоскливо стало покидать.

Также почтительно попрощавшись со светлейшей, гонец направился к выходу. Открыв дверь, он невольно представил госпоже Ладимире тех, кто ждали встречи с ней и кого он обогнал по пути сюда.

Уют растаял, как видение.

— Добрый день, госпожа Ладимира, — поприветствовала госпожа Лилия, ее внучка, и вошла в кабинет вместе с мужем.

*** *** ***

Ресторан «Мадам О.» никогда не был обделен вниманием — о нем еженедельно писали в газетах, его вспоминали перед каждым торжеством, из года в год в нем проводились показы мод, — однако в последнее время вокруг него случился настоящий ажиотаж. Причиной тому стала невероятная огненная программа одного из поваров.

После взрыва огненной сферы посетители громко зааплодировали.

— Браво!

Гул стоял настолько сильный, что привлек внимание тех, кто сидел в зоне для особых гостей.

Важный господин с пышными усами и с не менее пышным вторым подбородком укоризненно посмотрел на потолок.

— Слишком громко! Сколько еще будет длиться представление? Нельзя ли закончить его раньше?

— Господин Онуфрий, — мягко улыбнулась владелица ресторана, сидя напротив него, — прошу вас отнестись к этому с пониманием. Я согласовала наиболее удобное для вас, — она обвела взглядом всех присутствующих, — расписание. Представление уже заканчивается.

Господин Онуфрий фыркнул, взял пухлой рукой вилку и нож и принялся отрезать кусочек от утиной грудки.

На верхнем этаже вновь раздалось бурное ликование. Казалось, господа сидят не в закрытой зоне, а под рингом, на котором как раз шел бой.

Госпожа Ольфия, видя, как гости морщатся, произнесла несколько виноватым тоном:

— Прошу прощения за неудобства. Уверяю, они временные. Сейчас мастера работают над звукоизоляцией, — соврала она умело, полностью подчинив себе айпейрон. — Как только закончат проект, мы приступим к обновлению этого помещения.

— Будем с нетерпением ждать, — произнес второй господин.

— Благодарю за понимание.

Владелица ресторана, удостоверившись, что буря минула, легонько выдохнула и добавила в планы решить проблему со звукоизоляцией как можно скорее. И погодя добавила пунктик провести беседу со слугами из-за их неосмотрительности.

Послышался звук столовых приборов.

— Наш новый замминистра финансов, господин Алексей, — приятный молодой человек, — нарушил молчание господин Онуфрий, нещадно нарезая вторую грудку. — Господа, как вы смотрите на то, чтобы пригласить его на нашу следующую встречу? Все равно освободилось место.

— Вы про господина Луара? — догадался третий господин.

Толстяк кивнул.

— Действительно, пока он будет в бегах, радовать нас своим присутствием он не сможет.

— В бегах? — повторил господин Онуфрий и усмехнулся, окуная кусочек мяса в ягодный соус. — Увы, нет. Он лично прибыл в участок, чтобы очистить свое имя.

— Глупец!

— Неужели? — ахнула госпожа Ольфия.

— Это воистину так, — заверил он и нанизал на вилку следующий кусочек. — И помимо покушений, которые, по моей информации, к нему отношения не имеют, его поймали на том, в чем он действительно виновен!

— Прийти к своему же палачу! — изумленно прошептала госпожа в зеленом платье.

— Господин Луар всегда отличался смелостью!

— Господин Анджей, — обратился к нему господин Онуфрий и после паузы громко повторил: — Господин Анджей!

Глава дельфинианского отделения стражников вздрогнул.

— Прошу прощения! Повторите, пожалуйста, ваш вопрос.

— Голубчик, что же так захватило вас? — заботливо поинтересовалась владелица ресторана.

Господин Анджей покачал головой.

— Рабочие вопросы. Не берите в голову, — бросил он непринужденно.

— Господин Анджей, вы смогли удостовериться, что в тех делах не фигурируем мы? — задал вопрос толстяк. — Не хотелось бы расплачиваться за чужую ошибку.

— Согласен.

— Хотелось бы знать наверняка.

— Лучше бы он не являлся в участок…

Господин Анджей выдавил из себя лукавую улыбку и произнес:

— Обижаете! Мне доложили, что причин для опасений нет.

«У вас причин для опасений нет, а вот для меня это под вопросом, — горько подумал мужчина. Напряжение и страх переполняли его. Он с силой сжал бокал, надеясь, что это хоть как-то поможет. — Нет, я не могу там быть, — в который раз начал спорить сам с собой. — Они узнали сами! Архив — неприступная крепость, поэтому я не виноват! А если все же?.. Нет, нет и еще раз нет!»

— Сначала дела против некоторых членов побочной ветви, теперь господин Луар из главной… Делают успехи, — размышлял второй господин, орудуя ножом и вилкой.

— Вы тоже заметили, что в последнее время увеличивается число тех, кто поддерживает нынешнюю власть? — спросила госпожа в зеленом платье.

— В самом деле?

— Манипуляция. Не иначе.

— Поднимем бокалы за то, что они в принципе появились, — хмыкнул третий господин.

Все заулыбались, однако улыбка у господина Анджея вышла формальной. Он превратился в слух.

— Позвольте задать уточняющий вопрос, — произнес четвертый господин. — Они все из побочной ветви?

Послышались смешки. Господин Анджей молча принялся за свой киш.

— Кстати говоря, нет, — ответила женщина.

— Однако!

— Изволите шутить?

— Госпожа Ладимира — выдающийся человек, поэтому неудивительно, — лукаво улыбнулась госпожа Ольфия и поставила на стол бокал.

Господин Анджей поднес к губам напиток.

— Но большинство все равно из побочной, — добавила женщина в зеленом платье, отставляя бокал.

— Есть у них поддержка или нет, разницы не имеет, — вставил господин Онуфрий, когда расправился со своим обедом. — Все равно это баловство закончится через год-максимум два.

«Точно не год-два», — подумал господин Анджей, сопоставив услышанное с собственными наблюдениями, и отрезал очередной кусочек киша.

— Некоторые просто внушили себе, что все новое — это всегда хорошо. Или им внушили.

Господин Анджей закашлялся. Он потянулся к бокалу, а тот оказался пустым.

— Голубчик, держите! — госпожа Ольфия быстро взяла графин с водой и налила ему.

Мужчина жадно отпил, прокашлялся и перевел дух.

— Благодарю, — прокряхтел он и сделал еще один глоток.

Госпожа Ольфия улыбнулась и еле заметно выдохнула: ей удалось спасти феншуй ресторана.

Обсуждение продолжилось, однако господин Анджей их не слушал. Он несколько раз прокручивал в голове последний разговор с Адрио, чтобы удостовериться, что оставил хорошее впечатление и не упустил тревожный звоночек. Долгое время его не покидало чувство, что что-то произошло слишком быстро. Он не понимал, что. Сильная гордость за архив, его детище, окрыляла, и при этом ранила сильнее всех. Господин Анджей до сих пор не пришел в себя после того, как один стражник случайно вынес дело из отделения и его не задержали. Теперь еще стражникам из другого участка стало известно про некоторые проекты господина Луара. Подтверждения этих сделок как раз хранились в его архиве. Если архив — несокрушимый форт, тогда в чем дело? И почему мужчину так кольнуло из-за слова «внушили»?

Остаток дня господин Анджей тоже провел в раздумьях.

*** *** ***

Пенелопа, Ландор и Кира прибыли в Авилон поздно вечером. Однако, несмотря на изнурительную дорогу, наградить себя отдыхом смогла лишь Кира. Очутившись в своей комнате, она стянула с себя верхнюю одежду, добрела до кровати, рухнула на нее с мыслью «десять минут и пойду мыться» и тут же заснула. Ландор и Пенелопа направились поприветствовать госпожу Ладимиру, которая еще бодрствовала.

Поднимаясь по лестнице, Ландор украдкой посматривал на Пенелопу. Она шла медленно, из-за чего Ландору пришлось подстраиваться под ее скорость, смотрела вниз на ступеньки отсутствующим взглядом и скользила рукой по перилам. Когда Пенелопа в очередной раз нахмурилась, Ландор произнес:

— Вы можете встретиться с прабабушкой завтра. Я объясню ваше отсутствие.

В Ландора тотчас прилетел недоумевающий взгляд. Айпейрон девушки ярко засветился удивлением и… недоверием?

Ступор сменился возмущением:

«Она думает, что я вру?!» — и мужчина сильнее сосредоточился на ее айпейроне.

Чем больше Ландор «разматывал клубок» айпейроновых нитей, которые в группе отображали «недоверие», тем больше он удивлялся. Причина недоверия оказалось глубже.

«С каких пор, по ее мнению, мне стала чужда человечность? Я что, давал повод?»

Звуки шагов эхом раздавались по замку и напоминали не умиротворяющий стук часов, а тревожную барабанную дробь. Пенелопа первой нарушила искрившее молчание.

— Кх-м, — она прочистила горло, тем самым выиграв себе еще несколько секунд на раздумье. — Господин Ландор, благодарю за заботу.

Ландор напряженно молчал, прекрасно чувствуя, как ее айпейрон диссонирует с благодарностью.

— Однако есть несколько вопросов, которые я хотела бы решить как можно скорее. Это не займет много времени, поэтому думаю, что не стоит откладывать.

Мужчина «откидывал» нить за нитью, стараясь удостовериться, что на сей раз трактовал ее реакцию верно. Когда он «нащупал» новую эмоцию, айпейроновый «клубок» резко нарастил на себя множеств нитей, из-за чего стал похож на пышную тыкву. Верхние слои айпейроновой «тыквы» были блеклыми и динамичными, что свидетельствовало о…

Ландор прищурился.

«Пытается скрыть свои эмоции… Значит, есть что скрывать», — подумал он и сжал губы.

Вмиг в его голове взметнулся настоящий ураган.

«Показывать или не показывать свои эмоции — ее дело», — твердил он себе, однако слова так и оставались обычными словами, которые пролетали мимо сердца и рассеивались.

Мужчина невольно пошел чуть быстрее. Он так погрузился в собственные мысли, что не заметил, как Пенелопа тоже ускорила шаг.

Ландору вдруг вспомнились перебранки в ВАГО, споры в резиденции Временного правительства, вылазка на кладбище. Всегда эмоции Пенелопы были прямее некуда. Она ничего не скрывала. Иногда даже провокации ради усиливала эмоции и наблюдала за реакцией.

«Раньше такого не было», — отметил Ландор… и застыл, когда поймал себя на мысли, что под «раньше» он, сам того не подозревая, имел в виду не прошлые месяцы.

Ландор перевел взгляд с лестницы на Пенелопу. Девушка поднялась еще на одну ступеньку и остановилась. Она обернулась и вопросительно на него посмотрела.

— Вы что-то забыли? Или хотите что-то сказать? — она озадаченно нахмурилась.

— Нет, просто…. — растеряно начал он и замолк. Ни одна идея в голову не шла.

— Я заметила, что в последнее время вы часто на меня смотрите.

«Я — что?» — обомлел Ландор.

Пенелопа продолжала:

— Если это из-за того, что я послала стражников охранять вас на площади в Солнцево, то благодарность вашу принимаю, — она хитро сверкнула глазами и улыбнулась. — Однако очень жаль, что все же они вас упустили из виду, — она виновато поджала губы. — Надо было послать больше людей.

Айпейрон девушки подтверждал ее искренность во всем, кроме той же благодарности. За показной смелостью, игривостью скрывалась робкая надежда. Вопрос о том, забыл ли он что-то, заиграл новыми красками.

— Да… Вы правы, — слова давались ему очень тяжело, будто каждое из них весило тонну. — Я благодарен вам за тот случай. Вы оказались осмотрительнее.

Пенелопа удивленно округлила глаза. Ландор был сбит с толку, и, пока в голове кружился туман, слово само вырвалось:

— Спасибо.

Повисшее молчание будто длилось целую вечность.

— Я рада, — она засияла, и Ландору незачем было более вчитываться в ее айпейрон. Ему и так все было понятно.

Он молча возобновил подъем по лестнице, и Пенелопа пошла за ним.

*** *** ***

В полдень следующего дня Пенелопу с трудом разбудила служанка Варвара. Но разбудить-то она разбудила, а вот заставить встать, как накануне ее попросили, у нее никак не получалось. Ни уговоры, ни запах вкусностей не сработали, и в ход пошли уловки.

— Госпожа, вас зовет Его Светлейшество!

— М-м, подождет, — буркнула Пенелопа, зарываясь под одеяло.

Варвара всплеснула руками и шустро приблизилась к кровати.

— Но, госпожа, Хранитель не будет ждать!

— Я его жду год, — донеслось из-под одеяла, — поэтому пусть наберется терпения, — девушка зевнула, — и подождет меня еще пару часиков.

Варвара покачала головой. Быстро направилась к двери, чтобы позаимствовать у отца Даниила его настойку бодрости, но резко остановилась, сжала кулачки и полная решимости подбежала к кровати.

— Госпожа…

Реакции не последовало.

— Госпожа-а…

— М-м?

— Там… — Варвара замолкла, ее уверенность куда-то исправилась.

Под одеялом послышалось посапывание.

Махнув рукой на рискованную затею, служанка поспешила к настойкам. Хоть отца Даниила в Авилоне не было, нужную баночку она легко найдет.

Вылетев из покоев, Варвара чуть не столкнулась со стражником.

— Письмо госпоже Пенелопе, — доложил он и передал конверт.

Увидев отправителя, служанка возликовала и метнулась обратно в покои.

— Госпожа! — воскликнула она в дверях спальни. — Письмо от господина Евграфа!

Край одеяла медленно отогнули, и показалась пара угрюмых сонных и крайне недоверчивых глаз.

— Это правда? — вкрадчиво поинтересовалась девушка, намекая, что с таким шутить не стоит.

Варвара мысленно похвалила себя, что не стала ранее манипулировать именем Адрио, и ответила:

— Конечно! — служанка подбежала к изголовью и протянула конверт.

Пенелопа села в кровати и, увидев имя отправителя, шустро вскрыла письмо. Затем пробежалась взглядом и восторженно воскликнула, вскинув руки:

— Получилось!

*** *** ***

— В принципе все оказалось довольно просто, — вещал Евграф, ведя Пенелопу в свой кабинет. Он весь светился энтузиазмом, некогда уложенные волосы уже торчали во все стороны.

Пружинистой походкой Евграф обошел выстроенные по диагонали тумбочки, пересек гостиную и вышел в коридор.

— Я думал, что там будет тройное кодирование с использованием систем, — тут он ввернул такие названия, которые Пенелопа, даже если б очень сильно захотела, не выговорила б, — но по факту было лишь двойное кодирование с элементами, — опять из его уст прозвучало нечто чужеземное, будто ему ударили под дых и оттаскали за уши.

Расчищая себе путь от свисающих с потолка гирлянд из цветных перьев, Пенелопа отметила, последнее звукосочетание отдаленно напоминало древний язык клана Земли.

Евграф открыл зеркальную дверь, пропустил девушку первой и вошел сам.

Пенелопа впервые оказалась в его кабинете. Все стены были заставлены книжными шкафами. Слева стояли три постамента с бюстами выдающихся мыслителей. Справа находился диван с подушками и пледом и рядом журнальный столик с канделябром и башнями из ящичков, где обычно хранят бересту. В центре комнаты висела пышная люстра с разноцветными перьями, кристаллами и деревянными дощечками с какими-то надписями, а под ней стоял огромный письменный стол. На нем помещались и башни из книг, и раскрытый ватман, и диковинная вещица с неизвестным функционалом. В довершении ко всему стол находился в центре огромной пентаграммы.

— Вот, смотри! — на крыльях энтузиазма он обогнал ее и указал на большущий ватман на столе, испещренный совершенно нечитабельным и эстетически неприемлемым почерком.

Пенелопа мысленно ударила себе по лбу.

«Как я могла забыть об этом… Придется остаться здесь подольше. Лучше сама все перепишу».

Тем временем Евграф уже детально рассказывал, как он что переводил и к чему пришел. После невероятного объема информации в голове Пенелопы образовался бардак. Однако Евграф, как прирожденный профессор, в конце начал резюмировать, и все стало на свои места.

— То есть это диалог?

— Да. Нужно сказать от кого вы — в данном случае от Ивана, раньше было от Николая — что заказали и сколько.

— Ясно. А вот этот воробей что значит? — она указала пальцем на верхний прямоугольник с животным. — Он не изменился.

— Ястреб. Не воробей, — поправил ее Евграф. — И вот тут у меня есть несколько вариантов. Это или название конкретной лавки, или псевдоним владельца лавки, или тотемное животное. К сожалению, чтобы дать точный ответ на этот вопрос, нужно больше информации.

— А может ли это быть фениксом? — вдруг девушку осенила догадка.

— Фениксом? — переспросил Евграф озадачено. — Ты имеешь в виду, лавка может иметь отношение к тому самому «Фениксу»? — он округлил глаза.

— Предположение, — Пенелопа пожала плечами. Евграф знал много, она не хотела, чтобы он знал еще больше и подвергал себя и свою семью опасности.

— Хм-м, — филолог склонился над рисунком птицы. — Нет, не феникс. Здесь все рисунки поданы не с физической точностью, а через призму восприятия того или иного народа, образов. Та же горка барбариса передана через придания народа Амаати. Вот, кстати, их знак, — Евграф указал на полумесяц, оплетенный канатом или лозой. — Физически феникс и ястреб похожи. Однако феникс представляется в основном как благородная птица, борец за жизнь и справедливость. А тут смотри, — он указал пальцем на ястреба. — Что-то держит в когтях, тут же у его когтей горы, на которых что-то, а, скорее всего, кто-то лежит. А клюв как тебе? Видишь, какой мощный и изогнутый? У феникса, кстати, он совершенно другой даже физически. Тело практически квадратное. У фениксов оно всегда вытянутое, так сказать, с благородной худобой. Здесь изображена сила и доминирование, превосходство. Это точно ястреб из преданий восточных народов. Их земли присоединили к нам несколько столетий назад.

Евграф молчал, пока Пенелопа переваривала информацию. Ей вспомнились слова отца Иннокентия[1]:

— Игра на соперничестве, уничтожение врага его же руками. Раньше они так не поступали, — и постучал пальцем у одной из строчек рукописи, где говорилось об этой организации. — «Феникс», в отличие от ветвей, научился на собственных ошибках.

«Может ли быть, — думала она, — что со сменой тактики они поменяли название? Или вообще организаций сейчас две».

Вдруг Евграф потер подбородок и уточнил:

— Я тут подумал. Рисунки передали со всей точностью или тот, кто перерисовывал, что-то добавил от себя? А то окажется, что в некоторых местах просто прослеживается стиль художника, а я тут кручу-верчу-мудрю…

Пенелопа хихикнула.

— Нет, все изобразили точь-в-точь, как там. Адрио проконтролировал.

— А! Ну, хорошо.

«Это я сейчас намудрила», — подумала девушка и вслух воскликнула:

— Евграф, ты гений!

— Спасибо, — скромно произнес филолог. — Я сейчас все это упакую.

— Можешь дать мне бумагу и перо? Я перепишу это все, — остановила его Пенелопа и добавила. — Чтобы было два экземпляра.

Евграф перевел взгляд на ватман и покраснел.

— Неразборчиво написано?

— Немножко, да, — вынуждено призналась. Ей было немного неловко.

— Эх, ладно. Только сначала пообедай с нами. Моя жена хотела рассказать тебе о накопителях положительной энергии Ци.

— Да, я помню. Ты писал об этом, — произнесла она и мельком взглянула на пентаграмму.

«Это оно?», — предположила она.

— Хорошо, пойдем.

Собрав в кулак всю выдержку, Пенелопа с гордо поднятой головой пошла просвещаться.

[1] Из главы 5 (часть 2).

Сразу после скорого завтрака Пенелопа поехала в Ит-Тобу.

Глава 29

Окрестности близ Огненного района Дельфиниума

Пара воробушков весело кружилась в воздухе, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга, а затем со звонким чириканьем села на землю. Под светом фонарей они игриво облетали друг друга, прыгали, будто пританцовывая, пока рядом не замаячило древко копья.

— Кыш! — отпугивал их стражник.

— Пусть себе летают, — выдохнул его напарник. Они оба несли караул у ворот. — Хочешь, в слова поиграем?

Стражник ничего не ответил, лишь надменно опустил уголки рта. К воробушкам прилетели несколько сородичей, и ему пришлось резвее махать древком.

Особняк, запасной въезд в который охраняли стражники, выделялся не только своим внушительным размером, но и уникальным цветом. Здание было построено из дорогостоящего черного камня, отдававшего зеленцой при солнечном свете и синевой — при лунном. Такой камень невероятно сложно достать и еще сложнее и дороже правильно обработать. Однако для главы Огненного района Дельфиниума нет ничего невозможного.

За воротами треснула сухая ветка. Стражники резко обернулись и прислушались. Мягко шелестела листва от легкого дуновения ветра, где-то в отдалении играли собаки и совсем близко насмешливо чирикали воробьи. Ничего подозрительного не услышав, стражник повернулся и замахнулся опять отгонять птиц, как увидел на своей руке их лаконичный подарочек.

— Ах вы! — и побежал размахивать копьем.

Его напарник наблюдал за всем в молчаливом недоумении.

«Почему именно мне в напарники достался этот обормот?» — задавался он вопросом уже второй месяц.

Через некоторое время воробьи улетели спать с чириканьем, напоминавшим победный гимн, а стражник с древком нервно прохаживался вдоль ворот.

— Нет, ну ты видел? — пыхтел он без умолку, посматривая на мокрый след. — Совсем обнаглели!

Второму стражнику имелось что сказать, но тот факт, что работу его напарник получил благодаря отцу, терять свое место и наживать врагов он не хотел.

— Видел. Скоро приедет светлейший. Постарайся успокоить свой айпейрон, чтобы его сенсор опять не решил, что в особняке проблемы.

Его напарник закатил глаза, но совета послушался. Второй стражник с облегчением выдохнул: практика показала, что минимум часа два пройдут спокойно.

К большому удивлению, через пару минут тот опять раскочегарился. Причем так резко и так сильно, будто в него вселился злой дух. Стражник ходил вдоль ворот туда и обратно, потом начал размахивать древком, тренируя удары. В один из таких замахов из его кармана выпал коробок с зубочистками. Все внимание стражников приковала эта вещица, которая, к счастью, не открылась.

— Интересно, сколько там их, — невзначай брошенный вопрос нервного товарища пробудил у его напарника легкое любопытство, которое с каждой секундой росло и вызревало в жгучее желание узнать количество зубочисток.

Деревянная коробочка, по которой ползал муравей, манила к себе, притягивала взгляды и вздохи. Руки чесались прикоснуться к ней. В головах навязчивой идеей крутилось узнать то самое число, будто оно могло раскрыть тайну всех тайн, найти лекарство от всех болезней и даже эликсир бессмертия. Чем больше они смотрели на коробочку, лежавшую на земле, тем сильнее убеждались, что то самое число — ключ к источнику невероятной силы и несметных богатств. Оно могло решить все проблемы!

Не имея сил сопротивляться, оба стражника рванули, как изголодавшиеся звери, считать зубочистки. А тем временем три фигуры перелезли ограждение и понеслись через лес прочь от особняка.

*** *** ***

Адрио, Клод и Семен полубегом передвигались по ночному лесу. На небе то тут, то там проплывали облака, закрывая собой не только блекло светящие звезды, но и серебряный полукруг луны. Мужчины подсвечивали путь слабым огнем только в крайней необходимости. Лес не отличался густотой, а поэтому их легко могли заметить на расстоянии.

Они пробежали по знакомой тропинке и завернули за разросшийся кустарник. Там их ждал четвертый участник — щупленький паренек, владевший ювелирной лавкой. Он быстро поднялся и случайно задел ветку. Адрио тут же скомандовал:

— Тихо!

Мужчины замерли, и, кроме шелеста листьев и еле уловимого шума речушки, до них донесся тихий стук копыт и скрип кареты. Хозяин особняка возвращался домой.

— Они ни о чем не подозревают, — огласил свои наблюдения Клод, закончив анализ айпейронового поля.

— Пойдем так, — Адрио указал рукой новое направление. Он, Клод и Семен могли обесцветить свой код, а ювелир нет, поэтому решил перестраховаться.

Четверо мужчин двинулись вглубь леса. Луна больше не скрывалась за облаками, и деревья бросали на землю черные жуткие тени. В одной такой тени ювелир не рассчитал высоту выступающего над землей корня дерева и запнулся об него.

— А!

— Во-у! — Семен успел ухватить его за локоть и потянул назад. — Осторожнее.

— Спасибо, — паренек восстановил равновесие и сделал несколько поспешных шагов назад. Всмотревшись в темноту, он различил за корягой яму, в которую чуть не свалился.

— Все в порядке? — спросил Адрио. Он вместе с Клодом тоже остановились.

— Да, — ювелир кивнул.

— Поспешим. Здесь нельзя останавливаться.

Мужчины продолжили путь. Ноги у ювелира уже еле передвигались. Они болели из-за торчавших из земли хлестких прутьев, твердых шишек, на которые он неудачно наступал. Дыхание уже молило о передышке, но вариант остановиться прямо здесь и сейчас пугал стократно, невольно подпитываясь старыми воспоминаниями…

Подросток лет тринадцати несся через лес. Его подранная грязная одежда местами обгорела, а на предлинном поясе, который явно предназначался не для щуплого подростка,подпрыгивал полупустой мешочек.

На черном, как смоль, небе ярким огромным диском светила луна. Необычайный размер и диковинный нежно-золотой цвет делали луну похожую на драгоценный медальон. Он сиял, отражая свет на пушистые верхушки елей и холодный ковер поляны, которую перебегал подросток. Над ним, на черном бархате неба, сияли, как алмазы, звезды.

Подросток пересек поляну и резко остановился. В тени близко растущих елей скрывался овраг. Пути назад не было, поэтому паренек, недолго думая, побежал вдоль оврага и вскоре обогнул его. Лес становился все гуще и гуще, а свет огня за спиной — ярче и больше. Его догоняли. От одной этой мысли кровь стыла в жилах.

Двое мужчин бежали по лесу. Миновав заросли ядовитого плюща, один из них потушил огонь в своей руке, чтобы скрыться во тьме.

— Он близко! — оповестил второй мужчина, внюхиваясь, словно зверь. — За тем оврагом.

— А наши как?

— Все там же, — пренебрежительно выплюнул он. — Считают иголки.

— Еще ребенок, а так долго длиться эффект!

— Вот черт! — резко прорычал второй, останавливаясь и хватая за руку напарника, чтобы остановить.

— Что такое?

— Волк!

Справа в нескольких десятках метров лунный свет выловил из тьмы зверя. А потом еще одного.

— Их всего лишь два, — оповестил мужчина.

— Ты иди! — напарник толкнул его в сторону, а сам вышел вперед. — Я справлюсь с ними, а вот с Ювелиром… Не уверен, что не поддамся.

Мужчина после паузы кивнул и побежал.

«Ювелиры влияют на айпейрон человека, — рассуждал он, огибая овраг. — Те, кто слабы духом, поддаются на магию. Нужно полностью сконцентрироваться на собственном айпейроне, чтобы его не подчинил этот сопляк».

Мужчина остановился и вчитался в айпейроновое поле. Код другого человека ярко засветился в нескольких десятках метрах от него, на северо-востоке. Мужчина хотел было побежать, но вдруг передумал и вчитался еще раз, а точно ли это тот самый подросток?

«Да, он! Быстро!» — подумал мужчина и рванул.

Он лавировал между деревьями, вслушиваясь в звуки леса. И в какой-то момент в него прокралась мысль: а если было два кода?

Мужчина замедлился и вновь вчитался в поле. В нем сиял один код, но того ли самого подростка?

«Точно его, — погодя заявил преследователь. — Кто будет шататься по лесу в такой час? — и после паузы робко пронеслось в его голове: — Ведь так?»

Мужчина сделал еще несколько шагов и, злобно ругнувшись, со всей силы топнул ногой.

«Этот сопляк хочет меня запутать! Значит, код точно принадлежит ему! У-у, уродец!»

Перечисляя в уме, что он сделает с наглым мальчишкой, мужчина вдруг увидел впереди себя тощую фигурку.

«А вот и ты, сопляк!» — возликовал преследователь и, вспомнив о плане, полностью сконцентрировался на собственном айпейроне.

Однако зерно сомнения уже проросло.

Одежда, рост, внешность — все казалась не таким. Чем ближе подходил к нему мужчина, тем мощнее становилась неуверенность. Броня, которую нарастил себе преследователь, была разрушена изнутри.

Мужчина схватил подростка за руку, подтянул к себе, хотя тот упирался, и всмотрелся в лицо. В голове клубился туман растерянности.

— Ты же Ювелир? — задал он вопрос. Логика подсказывала, что да, но чувства… Они взорвались фейерверком. — Это должен быть ты.

— Это не я! — заорал подросток, пытаясь вырваться, и принялся мысленно тараторить:

«Нужен другой! Нужен другой! Нужен другой!»

Подросток вцепился в код преследователя намертво. Мужчина прищурился, удивленно заморгал и отпустил ребенка.

— Ты не видел мальчика? — осматривался он. — Он твоего возраста и такого же роста.

— Видел, — уверенно заявил Ювелир. — Он туда побежал, — указал рукой и добавил: — Видите, между деревьями! Я даже шаги слышу!

«Он там! Он там! Он там!» — мысленно кричал он.

Глаза мужчины расширились:

«Как я мог его пропустить?!»

Он кивнул в знак благодарности и побежал, отчетливо слыша чьи-то поспешные шаги в части леса, где никого не было. Даже животного.

«Вы его уже видите там и слышите! Расскажите остальным! Вы уже видите его там и слышите! Расскажите остальным!» — неустанно повторял подросток, а потом, как мужчина скрылся во тьме, обессилено упал на землю.

Мужчины перешли на ходьбу. И если для Адрио и его верных друзей ночная вылазка была незначительной физической нагрузкой, то ювелир уже был готов отдать душу праотцам.

— Передышка пять минут, — объявил Адрио, и паренек рухнул на землю.

Семен оперся о дерево и тихо восхитился:

— Ну, у тебя и дар! Они бросились к какой-то штуковине, как собаки на кусок мяса!

— Прев…ра…тил их… ин…терес… в оде…ржимость, — тяжело дышал паренек. Он подлез поближе к дереву, чтобы опереться об него.

— Ух! — Семен содрогнулся, представив, где это можно применить и как.

— Серьезный дар, — произнес Клод, вчитываясь в айпейроновое поле со всей скрупулезностью.

— Да, поэтому я… стараюсь… не высовываться, — прокряхтел ювелир и, вдруг опомнившись, мысленно дал себе оплеуху за то, что разоткровенничался.

— Мы никому не расскажем о тебе, я дал слово, — моментально отреагировал Адрио и, закончив анализировать айпейроновое поле, обратился к Клоду: — Все чисто.

Сенсор согласился.

Ювелир задрал голову и посмотрел на Адрио. Хоть его айпейрон прочитать он не мог, но спокойный тон, поведение — все это невольно вызывало желание довериться.

Паренек кивнул, но не смог совладать со своим айпейроном — тот фонил сомнением.

— А, может, отдохнем хотя бы десять минут? — попросил он, легонько постукивая кулаками по ногам. Дыхание уже позволяло говорить полными предложениями, но на тело навалилась такая усталость, что хотелось плюнуть на все и уснуть там, где сидел.

— Командир, давайте десять минут, — поддержал Семен. — Иначе мне или Клоду придется его нести.

Клоду эта затея не понравилась.

— На у-е-фа, если что, решим! — Семен выставил кулак.

— Три раунда, — сенсор показал пальцами число три.

— Хорошо, десять минут, — согласился Адрио и спросил: — Уже нашел место под новый магазин?

— Есть одно на примете, но я еще смотрю варианты.

— Попроси совета у Клода, — предложил ему Семен и обратился к напарнику: — Ты ведь теперь у нас это… как его… финансовый грамотей!

— Сам ты грамотей. Я просто читаю разные книги.

— Да, и меня мучаешь. Каждую моне-етку, — он соединил в жесте большой и указательный палец, — видите ли, я должен записывать! Настоящее скупердяйство!

— Это называется «учет доходов и расходов», — нахмурился Клод. — Очень полезная вещь. С помощью учета можно…

— Началось… — взвыл Семен, а ювелир и Адрио рассмеялись. — Я уже раз двадцать это слышал от тебя. Короче, как выберешь место, приглашай на новоселье! — обратился он к ювелиру.

— Обязательно, — его лицо расплылось в широкой улыбке. — Я, кстати, тоже веду учет, — обратился он к Клоду. — В своем деле без этого никак.

Клод с довольной полуулыбкой кивнул новоявленному единомышленнику.

— Уже читал книгу «Богатый дядя. Бедный дядя»[1]?

— Нет, — покачал головой паренек, — впервые слышу.

— Рекомендую.

Семен наиграно повозмущался, что его со всех сторон обложили финансовые сектанты, и Адрио объявил, что пора выдвигаться домой.

*** *** ***

Адрио, Клод и Семен въехали на территорию резиденции Хранителя Огня поздно ночью. Слугам давно было приказано не дожидаться их по вечерам, поэтому горящие окна на первом этаже сразу привлекли внимание. Анализ айпейрона показывал, что у слуги важные новости.

У конюшни мужчины спешились.

— Отведи Родриго, — произнес Адрио, передавая поводья Семену, и направился в дом.

Дверь открылась, когда он был только на подходе.

— С возвращением, светлейший! — слуга почтительно пропустил господина в дом. — Недавно доставили письмо от госпожи Пенелопы. Я дождался вас, чтобы передать его лично в руки, — и протянул увесистый белый конверт.

— Спасибо. Можешь быть свободным.

Адрио пошел в кабинет, на ходу вскрыл конверт и достал листы. От них еле уловимо пахло любимыми духами Пенелопы — цветочными, с нежной свежестью. Адрио остановился посередине лестницы и поднес листы к носу. Мягкий аромат нежным объятием окутал его, и по телу разлилось приятное тепло. Адрио открыл глаза и продолжил подниматься.

Мужчина шел по коридору, с улыбкой глядя на листы, исписанные любимым почерком — крупным каллиграфическим, его мог без усилий прочитать любой. Он вошел в кабинет, вставил огненный носитель, сел в кресло, расслабленно откинувшись на его спинку, и погрузился в чтение.

На первых двух листах Пенелопа рассказывала о своей жизни, приятных мелочах и спрашивала его мнение по поводу разных вещей. Когда Адрио дошел до следующего листа, мягкая улыбка, играющая на его губах, ушла. Нахмурившись, он сел ровно и отложил первые листы в сторону. Вторая часть письма была посвящена совершенно другому.

Любимый, у меня замечательные новости! Евграф все перевел. Я переписала все его заметки. Они идут на последних трех листах.

Адрио отложил лист и взял в руки расшифровку. Под каждым схематично перерисованным фрагментом шло подробное пояснение. Иногда встречались какие-то графики и таблицы. Адрио решил все детально изучить чуть позже и вернулся к третьему листу.

Больше всего меня заинтересовала фигурка ястреба, которая находится вверху композиции, посередине. Но сначала я расскажу, что обнаружил Фельд и Святослав.

Перед зимним балом Святослав встретил чрезвычайно неординарного человека[2]. Он рассказал, что в Авилоне похищали тех, кто болел огненной язвой, и здоровых. Помимо этого, он оказался свидетелем похищения человека и заметил, что у похитителя был черный ноготь. Мы тогда не восприняли его слова всерьез, поскольку посчитали его сумасшедшим (информатор Святослава утверждал, что сугроб — его дом!), но сегодня утром Святослав и Фельд нашли еще одного свидетеля. У похитителя тоже был черный ноготь.

А теперь по поводу ястреба.

Пенелопа передала все, что Евграф рассказал о ястребе, и далее написала:

Я решила немного почитать о культуре тех народов и нашла, что близкий круг вождя местного племени красил один ноготь в черный цвет, чтобы показать, какое место каждый из них занимает в иерархии. Тотемным животным этого племени был ястреб!

А теперь смотри:

1. год назад человек, который хотел похитить мальчика, применил настоящую технику самосожжения, которую знает лишь «Феникс»[3];

2. по словам отца Иннокентия, «Феникс» поменял тактику;

3. в лавке, которая как-то связана с негативным айпейроном, висит изображение ястреба (оно находится в самом верху);

4. ястреб изображен в традициях восточных народов — как олицетворение силы и доминирования;

5. в племени, которое находится на тех самых землях и поклоняется ястребу, есть традиция красить ноготь в черный цвет;

6. у похитителей черный ноготь.

Любимый, мне кажется, что «Феникс» стал «Ястребом». Новая тактика, новый символ. И, самое главное, их можно вычислить по черному ногтю. Умно, кстати. Ноготь — не татуировка, которая сразу бросается в глаза. К сожалению, я не нашла, какой ноготь за что отвечает и в каком именно племени есть такая традиция. Если найду, напишу тебе.

Недавно я получила письмо от отца Иннокентия. Он написал, что скоро закончит труд о «Фениксе» и оправит его мне. Жду не дождусь, когда смогу его изучить.

Адрио встал и принялся расхаживать по комнате. Он вновь и вновь перечитывал часть про «Ястреб» и вспоминал, с чем ему и его спутникам пришлось столкнуться зимой. С каждой минутой он все больше убеждался, что Пенелопа права.

«Новый лидер мог изменить «Феникс», — размышлял Адрио, возвращаясь за стол. — И этот лидер явно интересуется культурой диких народов. Может, он даже бывал в тех краях, — он мысленно составлял психологический портрет лидера. — Четыре года назад «Ястребом» уже управлял он, ведь тогда отравили Вадима. Вопрос: когда же именно он подчинил себе «Феникс» и как на него вышел?»

Адрио придвинул кресло ближе к столу и вернулся к письму. Пенелопа написала еще несколько своих наблюдений, а далее…

Мужчина поставил локоть на стол и закрыл рот рукой, безотрывно глядя в последние строки.

Безумно скучаю по тебе…

Твоя Пенелопа

Часы грустно тикали в углу комнаты, напоминая о беге времени.

«Черт знает какая жизнь у меня уже почти год…»

В какой-то момент боль и печаль сменились решимостью быстрее все закончить.

— Пора наведаться в лавку, — Адрио резко встал и вышел из кабинета.

[1] Книга Р. Кийосаки «Богатый папа. Бедный папа».

[2] Глава 13, часть 2.

[3] Глава 5, часть 1, книга 1.

Глава 29.2

Замок Хранителя Огня в Авилоне

Ландор сидел за столом в своем кабинете и изучал манускрипт. На толстые желтоватые страницы мягко ложился свет от настольного огненного носителя. Найдя глазами искомое, мужчина сверился с собственными заметками и дописал некоторые нюансы, о которых не знал.

— Есть, — выдохнул Ландор, отклоняясь.

Он отложил записи в сторону, с глухим стуком закрыл пятикилограммовый манускрипт и с силой отодвинул его на край стола.

За дверью постучали. Ландор поднял голову и, вчитавшись в айпейроновое поле, узнал по коду слугу.

— Входи.

Слуга принес чай. Пока он все расставлял на столе, Ландор произнес:

— Передай госпоже Пенелопе, что я хочу ее видеть.

— Сию минуту, — слуга забрал поднос, направился к двери, и раздался бой часов.

Ландор взглянул на время и вскинул брови. Было уже половина двенадцатого ночи.

— Погоди. Уже поздно. Завтра часов в одиннадцать пусть приходит.

Айпейрон слуги дрогнул удивлением и мигом замер и обесцветился, как бывает, когда его взяли под контроль.

— Как скажете, — произнес он и вышел.

Ландор задумчивым взглядом проводил слугу. Когда дверь закрылась, он взял из ящика следующую папку с бумагами и тут же перевел настороженный взгляд на дверь. Айпейрон слуги сиял изумлением.

«И вот опять», — раздраженно подумал он и, выдохнув, вернулся к работе.

Помимо государственных дел, Ландор регулярно выполнял задания госпожи Ладимиры. Он был искренне благодарен за эти ценные уроки, поскольку должным образом его никто не готовил к роли правителя, однако было одно «но». Иногда ее задания съедали невероятно много времени и сил.

— К сожалению, еще не готово, — объявил он госпоже Ладимире, когда она утром вошла в кабинет. — Мне пока не нравится то, что получается.

Госпожа Ладимира погодя кивнула и спросила, присаживаясь в кресло:

— Сколько времени еще нужно?

— День-два.

— Хорошо. Летом у нас должно состояться первое собрание Совета клана. Мне понравился ваш ответ светлейшим, почему собрание будет проходить именно в Авилоне, а не в Дельфиниуме, однако я рекомендую изменить дату.

— Из-за проблем у кандидатов?

— Да. Несколько светлейших находятся под следствием, на шестерых было совершено покушение, еще двое убиты.

— И трое сняли свои кандидатуры, — добавил Ландор. — Они никак договориться не могут.

— Поэтому собрание лучше провести уже в следующем месяце. Пусть решают свои вопросы быстрее, иначе это может растянуться надолго.

«То есть это, — Ландор прогнал в голове все, что случилось с кандидатами, — еще не быстро?..»

— Я вас понял, — сказал он вслух и посмотрел на часы. Скоро должна прийти Пенелопа.

Госпожа Ладимира, будто прочитав его мысли, произнесла:

— Я рада, что ваш конфликт с Пенелопой наконец-то перешел на новую стадию.

— Что вы имеете в виду? — озадаченно спросил Ландор и поймал на себе внимательный взгляд.

— Ранее я говорила, — после паузы начала она, — что не стоит открыто проявлять неприязнь к тем, кто на вашей стороне. Сейчас я вижу, что дело сдвинулось с мертвой точки.

Айпейрон Ландор начал закипать.

— Я вас не понимаю. Вас всех. Когда я открыто проявлял неприязнь к ней? Я ее оскорблял? В чем-то ущемлял? Почему вас всех так удивляют обычные вещи?

— Какие обычные вещи? — настороженно уточнила прабабушка.

— Почему, если я вижу, что человек очень устал с дороги и ему плохо, то предложить отдохнуть, — это сразу что-то сверхъестественное? — громко сказал он, скорее, самому себе.

Госпожа Ладимира вскинула брови, поняв, о чем он. Уголки ее губ дрогнули в еле заметной улыбке.

— Это же реакция нормального человека! Почему, если я вижу, что уже очень поздно, — продолжал он, распыляясь, — то перенести встречу на следующий день — это что-то из ряда вон выходящее? Я что, изверг? Мне чуждо все человеческое?

«И все адекватные люди благодарят за спасение», — хмуро добавил мужчина.

— Насколько поздно было? — уточнила госпожа Ладимира.

— Полдвенадцатого! — развел он руками, мол, само собой разумеется, что это позднее время.

— Раньше вы вызывали ее в полночь и в час ночи, — заметила женщина спокойным тоном, не сводя с правнука глаз.

Ландор замер, недоверчиво глядя на прабабушку.

— Возможно, из-за срочности, — погодя он нашелся с ответом.

— Возможно. Когда эмоции берут вверх, многое может казаться обычной вещью. Это работает в обе стороны. Ваша ссора с Пенелопой и Адрио — ваше личное дело. Я лишь настоятельно рекомендую не смешивать работу с личным и не давать возможность другой стороне увидеть наши слабые места.

Ландор молчал, глядя в стол.

«Я хоть не будил ее? Она же ложится спать так же поздно, как и я», — думал он, но на душе все равно было паршиво. И тут ему вспомнилось, как он специально вызвал ее поздно вечером, поскольку хотел закончить одно дело в тот же день, хотя оно совершенно не горело. По сути, это был каприз. И так было не один раз.

Внезапный стук в дверь вырвал его из раздумий.

Пришла Пенелопа.

Видя замешательство Ландора и чувствуя гамму эмоций, которая искрила в нем, госпожа Ладимира сама послала сигнал стражникам впустить ее. Они открыли двери, и Пенелопа быстрым шагом вошла в кабинет, неся в руках довольно большой сверток. Ее лицо светилось.

— У меня прекрасные новости! — произнесла она после приветствия. — Это доказательства незаконной деятельности главной и побочной ветви в Дельфиниуме, Тисове и еще нескольких городах, — девушка поставила на стол «посылочку» и продолжила: — Воровство бюджетных средств, строительство объектов общественного пользования, несоответствующих стандартам, взяточничество, шантаж и многое другое.

Не медля ни секунды, Ландор раскрыл сверток и взял в руки первую папку-досье. Госпожа Ладимира встала и подошла к столу.

— Откуда это? — спросил Ландор, листая документы уже второй папки.

«Если это все правда, то…» — восторженно подумал он и перевел взгляд на девушку в ожидании ответа.

Лицо Пенелопы озарила улыбка, полная и гордости, и коварства, и щемящей радости.

— Это прислал Адрио, — ответила она, глядя Ландору в глаза. — Он и его команда отлично поработали. Не правда ли?

«А теперь удостоверься, наконец, на чьей они стороне», — с усмешкой подумала прабабушка, беря в руки папку.

— …да, правда, — погодя отозвался Ландор и скрыл свой айпейрон за глухой стеной.

*** *** ***

Парочка шла по улице Дельфиниума и мило ворковала, пока на них не упала тень проходившего мимо мужчины. Высокий, на широкие плечи был накинут черный плащ с обожженным рваным подолом. Распущенные темно-каштановые волосы свисали мокрыми волнами и обрамляли смуглое лицо. Над холодными зелеными глазами красным росчерком виднелся неказистый шрам. Разговоры замирали. Люди в страхе расступались, но оторвать глаз от него не могли.

Мужчина подошел к лавке со специями и открыл дверь. Последний луч солнца подсветил черный ноготь на правой руке.

«За дело», — подумал Адрио, входя в лавку.

В лавке было трое посетителей — мать с дочкой и престарелый дедушка.

— Возьми еще кориандра, ­— прошептала дочка и кивком указала в сторону крайней горки на прилавке.

— Хорошо, — ответила женщина и, краем глазом увидев Адрио, замерла. — М-м, давай сначала овощей купим, — и, схватив дочку за локоть, быстро повела ее к выходу.

— Мам, ну ты чего?

— Пойдем, — тихо процедила она, подталкивая дочь к двери.

От лавочника не скрылась потеря клиентов. Он поднял голову, задержался взглядом на Адрио и как ни в чем не бывало продолжил обслуживать дедушку, который никак не мог определиться, с чем приготовить рыбу.

— Так, а тут что? Хм-м, цедра лимона? — с удивлением прочитал дедушка и поправил очки.

— Тоже очень вкусно. Я как раз на прошлой неделе так готовил. Еще добавил… — и пересказал рецепт.

Адрио медленно подошел к прилавку. Пару раз ему доводилось отыгрывать бандита, чтобы не случился международный скандал. Тело помнило движения, они давались ему легко. Трудности представляло поддерживать цветность айпейрона, чтобы выглядеть, как обычный человек. И искусственный шрам несколько сковывал мимику. Следующий раз его нужно будет сделать поменьше.

На стене справа висел тот самый бежевый ковер с шифром. Пробежавшись по нему взглядом, Адрио отметил, что шифр остался прежним. Изображение ястреба, возвышавшееся над остальной частью композиции, выглядело бы непримечательно, если не принимать во внимание расшифровку Евграфа. Хотя… Адрио задержался на нем взглядом. Все же нечто ощущалось. Если вся композиция оставалась безликой в айпейроновом поле, как лепнина или колоны в музее, то айпейрон, наполнявший ястреба, еле уловимо подсвечивался, как более знаменитая картина в галерее. На ястреба часто смотрели.

— Молодой человек, а что вы посоветуете? — развернулся к нему дедушка и замолк, осматривая Адрио с головы до пят. — Знаете, — он быстро повернулся к продавцу, — давайте это.

Быстро рассчитавшись, дедушка со всей старческой прытью вылетел из лавки.

Адрио хмыкнул.

— Добрый вечер, — поприветствовал лавочник с дежурной улыбкой. — Что желаете? — его глаза сузились.

— Добрый, — бросил Адрио, приблизившись к прилавку. — Заказ для Али.

— Конечно, — лавочник жестом показал следовать за ним.

Он подошел к дверце, открыл ее и вошел первым, придерживая дверь. Адрио, чтобы войти, пришлось нагнуться.

Комнатка, в которую он попал, представляла собой помесь кабинета и миниатюрного склада. У стены слева и напротив стояли полки с разными мешочками со специями и пряностями. Справа было что-то вроде комода, на котором стоял подсвечник, графин с водой, лежал хлеб и много-много других мелочей. Иными словами, верх комода был пресловутым «видным местом». Центральное место комнатки занимал столик, тоже не пустующий, и два стула. Сильно пахло специями и пряностями. Казалось, даже сильнее, чем за стенкой, где находился прилавок. И это было верным признаком того, что в комнатке явно что-то прятали.

«Держа на коротком поводке» айпейрон лавочника, чтобы тот не заметно что-нибудь не вытворил, Адрио быстро проанализировал айпейроновое поле. Запах специй и пряностей мешал сконцентрироваться, приходилось прикладывать вдвое больше усилий. Где лежало то, что хотели спрятать, он не почуял, но логика подсказывала в первую очередь проверить комод и стеллажи.

Тем временем лавочник налил себе воды и отхлебнул. Адрио прокрутил в голове несколько версий развития событий. То, что на него не напали, отмело уже парочку.

Несколько часов назад, резиденция Хранителя Огня в Дельфиниуме

— Черный ноготь? — удивленно воскликнул Клод, после того как Адрио ввел в курс дела своих верных стражников. — Значит, мне не показалось…

— …ты тоже видел их? — спросил Адрио.

— Да, — и Клод рассказал, как видел одного такого в Рисе[1] и одного — в Дельфиниуме[2].

— Так значит, лавка — что-то типа пункта выдачи заказов? — размышлял вслух Семен, почесывая подбородок. — Они выдают негативный айпейрон, а те его отвозят, куда нужно?

— Возможно. Но не думаю, что они стали бы ограничиваться только этим, — произнес Адрио. — Шифр с Али висит уже несколько недель. Двое, которые заходили в дальнюю комнату, уходили без ящиков или тяжелых мешков. Не будут же они выносить из лавки по одному пакетику или пузырьку, чтобы набить ящик или тем более целую телегу, как в случае с Акакием. И слежка за ними не привела к какому-либо тайнику. Значит, и координаты с товаром им не передали. Забрать заказ в лавке может быть обычным шифром.

— По какому вопросу? — спросил лавочник, присаживаясь и жестом указывая на соседний стул. Адрио рывком отодвинул стул и сел.

— Опять про нас разнюхивают, — цыкнул он, и тут же отметил, как изменился айпейрон лавочника. Пелена настороженности спала, усилив градус доверия, что Адрио — свой. — Эти достопочтенные крысы уже в печенках сидят.

— Еще живы? — холодным тоном уточнил лавочник.

— Да, — выдавил он. — Не выдалось возможности.

— Опиши их. Я передам остальным.

Адрио дал универсальное описание двух несуществующих людей. Лавочник снял перчатку и принялся записывать. Когда он обмакивал перо, Адрио отметил, что один из его ногтей был черным.

«Пенелопа была права», — гордо пронеслось в его голове.

Лавочник описал первого человека и попросил повторить описание второго. Пока он записывал, Адрио вчитывался в айпейроновое поле и осматривал комнату. В огромном хаотичном букете разных запахов он все же нащупал два кода. Одним из них был код лавочника. Мысленно дистанцируясь от него, Адрио вчитался сильнее в оставшиеся ноты и обнаружил, что они входили не в один код, а в два разных.

«Где ж они? — Адрио рыскал по всей комнате в поисках того, что запечатлело эти два кода. — Они принадлежат или другим ястребовцам, или клиентам».

— Чьи, заметил? — лавочник задал вопрос, не поднимая головы.

— Хм-м, — Адрио почесал кустистую бровь. Сначала он хотел ответить «нет», но решил применить другую стратегию. — Они говорили о «негативном айпейроне».

— А-а-а, эти…

«Узнал, значит. Название «негативный айпейрон» дала Кира. Уверен, безымянным он до этого не был».

— Тц, первое, что в голову пришло, — бормотал лавочник, дописывая. Айпейрон его искрил брезгливостью.

Адрио знал, что лавочник любит поговорить: описывает особенности каждой специи и пряности, делится рецептами, спрашивает у постоянных клиентов о жизни, — поэтому решил на этом сыграть:

— Слышал, что так оно и есть. Встретил одного, тоже из этих…был. «Неайпейроном» назвал.

Лавочник усмехнулся и оперся локтями о стол.

— Знаешь, как еще называют антропейрон[3]? — он посмотрел на Адрио в упор и сделал паузу, мол, ни за что не догадаешься, куда фантазию занесло.

«Антропейрон, значит», — мысленно отметил Адрио. Одна задача на сегодня была выполнена.

— Ну, — кивнул он головой.

— Срамной хворью, — с гадкой улыбочкой ответил лавочник, любуясь реакцией. Затем он пробежался критическим взглядом по записям и спросил: — Увечья, татуировки?

— Увечий не было, татуировки не видел.

— Другие особые приметы?

— Сказал бы, — протянул Адрио. — Знаешь, сам их выследить хочу. Продай мне антропейрон. Есть одна мыслишка, — губы расползлись в демоновой улыбке.

Лавочник окинул его внимательным взглядом. Его айпейрон сверкнул подозрительностью, неуверенностью, а после зажегся меркантильным интересом.

— Хорошо, — наконец, кивнул лавочник, назвал цену и начал ждать реакции.

— Обобрать меня хочешь? — злобно усмехнулся Адрио, прочитав его код. — Я ж знаю, что он стоит дешевле.

— Обижаешь. Я же по оптовой предложил. Но так уж и быть, — он поднял руки и назвал новую цену, — но ни монетой меньше.

— По рукам, — недовольно протянул Адрио, брякнул на стол кошелек и принялся ждать товар.

Лавочник подошел к тому самому комоду, раскрыл один из верхних ящичков, и два интересующих кода, которые обнаружил Адрио, предстали во всей красе. Для Адрио они были незнакомыми, и он начал их запоминать. Задача номер два была выполнена.

Лавочник достал темную угловатую бутылку миллилитров на сто-сто пятьдесят. На зеленой крышечке был нанесен самый обычный узор, а бумажная этикетка пустовала.

— Сам подпишешь, если захочешь.

Айпейрон лавочника показывал, что он не лжет. А другим способом проверять продавца на честность Адрио не хотел. Откручивать крышку было слишком опасно, да и в таком виде он антропейрон еще не встречал. Лекарство Киры у него с собой было, но рисковать не хотелось.

Заплатив нужную сумму, Адрио вместе с антропейроном покинул лавку.

«Завтра отец точно определит, выполнил я задачу номер три или нет», — думал он, возвращаясь в резиденцию.

*** *** ***

Главная тюрьма Государства Огня

Господина Луара ввели в комнату для допроса. Несколько дней, которые мужчина провел в крыле временного содержания, по его ощущениям продлились не меньше месяца. Черные круги под лихорадочно блестящими глазами, сероватый цвет лица и нервное поглаживание рук — так нынче выглядел представитель главной ветви.

— Присаживайтесь, — произнес стражник, сидевший на стуле напротив. Он собрал бумаги, защищенные специальным стеклом, в стопочку и отложил. — Вашего адвоката мы уже вызвали.

— Благодарю за заботу, — бросил господин Луар. Этот твердый неудобный стул — оружие пыток, не иначе — он уже ненавидел лютой ненавистью. Когда он на него сел, нетерпеливо осведомился: — Ну что, уже нашли доказательства, что покушения на господина Всеволода и госпожу Властемиру организовал господин Афанасий? Я дал вам всю информацию, которая у меня была. Имена, адреса…

— Мы пока проверяем информацию.

— Да что там проверять-то так долго? — вспылил господин Луар. Он сидел ровно, нервно постукивал пальцами по столу. — Сначала схватите его, а потом проверяйте. Иначе сбежит! У него есть связи в соседних государствах. Об этом я вам тоже говорил.

Стражник посмотрел на него ничем не выражающим взглядом. Его спокойствие и отрешенность уже набили оскомину господину Луару. Он нервно выдохнул, понимая, что отвечать ему будут, как обычно, раз по чайной ложке. Однако этого не случилось.

— Господин Афанасий уже объявлен в розыск, — услышал он заветные слова и изумленно распахнул глаза.

— Святой айпейрон! — воскликнул господин Луар, не веря своим ушам, и оживился. — Это действительно так? — по лицу поползла мстительная улыбочка.

— Да, — ответил стражник и сделал запись.

«Значит, на допрос он не явился. И это гонористое пресмыкающееся не смогло его отмазать», — подумал он, смакуя последнюю деталь. Поверенного господина Афанасия он ненавидел сильнее тюремного стула.

— Но вы рано радуетесь, — огорошил его стражник, достал из стопки лист и придвинул его к господину Луару. — Что вам известно об этом?

Господин Луар придвинул ближе лист и принялся читать. Закончив, он скептически поднял бровь и поинтересовался:

— И что это?

— Помните вашего конкурента господина Артема?

— Которого казнили прошлым летом из-за госизмены?

— Да. После казни его ближайшему окружению не повезло[4]. Вижу, что вы в курсе.

— …в общих чертах, — поправил он глухо. — Доходили слухи.

— Последним нашли его сына[5]. Судя по предсмертной записке, — стражник показал другой лист, — он решил убить себя. Однако это, — он вновь придвинул к нему предыдущий лист, — раскрывает другие подробности. Вижу, вы начали догадываться.

Господин Луар смотрел на стражника изумленно. Он рывком взял бумагу и перечитал. Затем бросил растерянный взгляд на стражника, а потом вновь на лист. Лицо мужчина исказилось от гнева и страха.

— Клевета! — он хотел было швырнуть бумагу, но передумал и резко положил ее на стол подальше от себя. — Я не имею к этому никакого отношения!

Стражник спокойно взял лист в руки и положил так, чтобы господин Луар отчетливо видел написанное.

— Это чистосердечное признание крестьянина Назара, записанное под диктовку нашим стражником, — говорил стражник устало. — Крестик внизу — его подпись, которая подтверждает подлинность слов. Он заявляет, что видел, как господин Олег пытался убежать от мужчины. Он пьяным ввалился в заброшенный терем, туда вошел человек, послышались крики. И позже Олега нашли повешенным. Крестьянин опознал того человека.

Господин Луар слушал, не дыша. Его липкой сетью окутывал страх.

— Им оказался ваш слуга Архип, — закончил стражник, и глаза господина Луара в ужасе расширились.

— Я не отдавал приказов преследовать или убивать Олега! — заорал господин Луар, вскакивая. — Я этого не делал! Я еще осенью заявлял, что с господином Артемом я не работал, его политические взгляды не разделял и не разделяю! Поэтому мне не за чем убивать членов его семьи! Проверьте мой айпейрон!

«Не хватало еще, чтобы на меня повесили госизмену!» — в ужасе думал он. Сердце в груди стучало как бешеное.

— Господин Луар, сядьте, — холодно приказал стражник.

«Это не может быть господин Афанасий! — судорожно думал господин Луар. — Мы ведь…»

— Вы так же рьяно доказывали, — тем временем говорил стражник, — что не имеете отношения к удачному получению проектов благоустройства Дельфиниума. Однако мы нашли документы, которые свидетельствуют об обратном и которые вы собственноручно подписали, — и показал несколько бумаг.

«Что?! — растерянно ахнул господин Луар. — Вот черт! Как они их получили?! Кто сдал?!»

— Цены завышены примерно в семь раз, эта контора просуществовала ровно три дня, а вот это что такое?..

Господин Луар смотрел на восставшую из пепла бумагу, которую уничтожили прямо на его глазах. Точнее, как только что выяснилось, сделали вид, что уничтожили.

«Анджей… — мысленно процедил он, чувствуя, как в жилах закипает кровь. — Сын многоуважаемой леди[6]»

— Впрочем, дальше. Вы так же изумлялись, — монотонно продолжал стражник, — когда мы говорили о вашей причастности к банкротству семей Светличных и Ботвенных, однако и это нам удалось подтвердить. Узнаете?

Господин Луар нервно усмехнулся над происками злодейки-судьбы.

«Хотел получить их имущество и вот… Что мне теперь делать? — он скрестил пальцы на руках. — Все отрицать или признаться, чтобы на меня не повесили остальное?.. — судорожно думал мужчина. — Нужно дождаться адвоката. Но нельзя допустить, чтобы меня обвинили в госизмене!..».

— Господин Афанасий получил их бизнес, — сказал он правду. — Он был тем самым инвестором[7]. Меня обманули, я не был в курсе всех его планов. По поводу проектов я пока ничего не могу сказать. Но, кажется, некоторые нюансы от меня скрыли. Предоставьте все это моему адвокату. Он имеет право это изучить.

Стражник сделал пометки.

— Предоставим. И то есть вину за банкротство вы признаете?

— Меня использовали против Светличных и Ботвенных и, скорее всего, ради наживы на проектах благоустройства. По поводу последнего я бы задал вопросы главе Огненного района Дельфиниума, — говорил он ровным голосом, хотя внутри все переворачивалось. — Господин Афанасий хочет повесить на меня покушения на господина Всеволода, госпожу Властемиру, а также банкротство Светличных и Ботвенных! Неужели не очевидно? — опять вспылил он, но тут же взял себя в руки. — Он в розыске, да? Найдите его и допросите. Узнаете, как все было на самом деле. Уверен, узнаете даже то, чего не знаю я.

— Господин Луар, свою работу мы знаем, — пристальный взгляд стражника был более красноречив. — Нам дали показания госпожа Светлана и госпожа Роксана[8]. Они утверждают, что вы были заинтересованы в их, как они выразились, крахе.

— Эти кур… — скривился он, сжал губы, чтобы не добавить, и после выдохнул. — Они меня просто ненавидят и пытаются мне насолить всеми возможными способами.

— Какая причина, на ваш взгляд?

— У них спросите. Я сам до сих пор не знаю.

— Может быть, это? — продемонстрировал еще одну бумагу.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы понять, что тут его поймали как полноценного соучастника.

— Вы очень хорошо управляете своим айпейроном, господин Луар, — говорил стражник, делая пометки. — Даже сейчас. Поэтому делать выводы на его основе мы не будем.

— Предоставьте это моему адвокату.

— Предоставим. Верне…

— Что сказал Архип? — его перебили. — Это точно был он?

— Вернемся к сыну господина Артема, — повторил стражник терпеливо. — Да, Архипа опознали, но он пока что не сознался.

— Так, может, это не он! Убили Олега… господина Олега несколько месяцев назад, а свидетель только сейчас решил исполнить гражданский долг? Что за чушь! Вы проверили его? Может, он денег так решил подзаработать.

— Эту версию мы уже проверили, — тон стражника заставил господина Луара несколько сбавить пыл. — Он боялся рассказать.

«Господин Афанасий не мог их убить… На меня все решили всё свалить?! Кто еще посмел меня подставить?» — нервно размышлял он.

— А почему сейчас решился? — спросил господин Луар и качнул головой. — Смелость поднакопил? Ну, допустим, это так, — он поднял руки. — Однако я заявляю, — твердо говорил он, — что никому не отдавал никакого приказа преследовать, угрожать, похищать, причинять вред и тем более убивать членов семьи господина Артема. У меня принцип не втягивать в разборки членов семьи. Многие говорят, что господина Олега, госпожу Лизавету и Марью Никифоровну убили, потому что они что-то знали о единомышленниках господина Артема и их планах.

— То есть и о смерти господина Олега вам было уже известно?

— Да. Мне рассказали на одном из вечеров, — соврал он, но айпейрон этого не показал.

— И вы утверждаете, что сестру и бабушку убил не господин Олег?

— Я не утверждаю. Это лишь мое мнение. Я думаю, что их убили, поскольку они знали что-то нежелательное. Я к их смерти никакого отношения не имею! И опять же заявляю, что с госизменщиками — господином Артемом, госпожой Карлой и господином Филиппом — я не работал, их взгляды и методы не разделяю. Я поддерживаю Его Светлейшество Хранителя Ландора и соболезную его утрате. К теракту, из-за которого погибла жена и дочь Его Светлейшества, я отношения не имею и сам теракт порицаю. Вам не кажется, что слишком многое на меня пытаются повесить? Вы меня слышите? — резко добавил он.

Стражник молча сделал запись.

— У вас есть предположения, кто мог отдать приказ убить их?

— Я думаю над этим, — после паузы ответил господин Луар, и ему вдруг вспомнился один разговор…

Господин Афанасий стоял на террасе, держа в руках бокал шампанского, и еле заметно улыбался.

— Никогда не думал, что увижу это, — удивлялся господин Луар, подходя к нему. — С чем мне вас поздравить?

— Сегодня обычный день.

— Однако что-то подняло вам настроение, — допытывался он.

«Я пропустил какую-то сделку? Заработал меньше, чем мог?»

— Наступил благоприятный момент закрыть все хвосты, — и отпил из своего бокала.

«Это ведь… не можете быть вы?» — растеряно думал господин Луар, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

[1] Глава 18, часть 2.

[2] Глава 19, часть 2.

[3] Антропейрон — это другое название негативного айпейрона. Правильно будет «антропопейрон» (с др.-греч. — конец человечества), но я убрала «по» для благозвучия.

[4] Глава 3, часть 2.

[5] Глава 14, часть 2.

[6] Цензура.

[7] Глава 22, часть 2.

[8] Госпожа Светлана из имения Светличных, госпожа Роксана из имения Ботвенных (сестра бывшей жены господина Артема).

Глава 30

Господин Луар нетерпеливо ходил кругами по камере. На столе стоял нетронутый завтрак, который, скорее всего, унесут так же, как и вчерашний ужин. Кусок в горло не лез. На помятой односпальной кровати то тут, то там лежали листы бумаги. Наступив на бумажный ком, мужчина остановился и ударил по нему ногой. Тот отлетел и закатился под компактный шкаф к другим собратьям.

Единственное, от чего бы не отказался сейчас господин Луар, так это от алкоголя, но просить о таком было бесполезно. Начиная уже неизвестно который по счету круг, он мрачно посмотрел на то, что попросил организовать тотчас, как впервые попал в тюрьму.

Над столом висела картина. Рама у нее была не деревянная, а нарисованная. Такая же нарисованная деревяшка проходила вертикально по центру холста, и чуть ниже середины красовался рисунок ручки. За «оконной рамой» виднелся миролюбивый лесной пейзаж в прекрасный солнечный день. Не желая обзавестись еще одним садистским предметом интерьера, господин Луар решил не искушать судьбу. К тому же, если память ему не изменяла, в тюрьме, даже в крыле временного содержания, запрещалось употреблять алкоголь.

За дверью послышались шаги. Дверь открылась, и вошел стражник. Он хмуро осмотрел камеру и произнес:

— Если вы не будете есть, мы вколем в вас эксарманс. Доза будет такая же, но на голодный желудок будет восприниматься болезненней. Так что?

— Я это съем, — нехотя ответил господин Луар.

— И в камере наведите порядок. У вас тут слуг нет.

Дверь захлопнулась.

Господин Луар много чего хотел сказать, но дерзость стражника тут же померкла на фоне грядущих перспектив.

— Я докажу свою невиновность! — прорычал он, порывисто отодвинул стул, сел на него и принялся есть, глядя на живописный пейзаж «за окном». В камеру с настоящим окном его переселять отказались.

Через некоторое время дверь в камеру снова открылась. На пороге стояло три стражника. Господин Луар уже понимал, что его поведут на очередной допрос, поэтому встал и направился к двери.

— Вас хотят видеть, — подтвердил догадку один из стражников.

Господин Луар шел по коридорам, продумывая стратегию. Адвокат посоветовал ему сознаться в некоторых делах, этому мужчина решил последовать. Однако совет по поводу господина Афанасия ему категорически не пришелся по душе.

«Предлагать ему сделку и просить прощения я не собираюсь, — размышлял господин Луар, шагая в полутьме по вонючему сырому коридору. — Обвинять во всем… тоже пока нет. А если это все же не он? — неуверенно подумал мужчина. — Он ведь тоже был заинтересован в их безопасности…»

Все остановились. Стражник потянулся открыть дверь в допросную. Господин Луар в считанные секунды настроился на переговоры, выдохнул остатки напряжения и, когда дверь распахнулась,… замер. За столом сидел Ландор.

Хранитель поднял на него глаза, и внутри у господина Луара все похолодело.

*** *** ***

— Во второй спальне чисто! — громко отрапортовал стражник. Его голос был еле слышен из-за треска дерева, грохота дверей и ящиков и прочего шума.

— Иди в следующую, — приказал Адрио, разбирая в кабинете господина Афанасия то, что уже успели найти.

Господин Афанасий так и не объявился. Количество обвинений в махинациях росло. Обыском его недвижимости в Дельфиниуме руководил Адрио. Он не питал особых надежд найти что-либо ценное в доме, который хозяин посещал не так часто, однако долг обязывал проверить все досконально.

— Командир, — в дверном проеме показался другой стражник, — мы доставили оставшихся слуг. Среди них управляющий.

— Хорошо, — Адрио отложил ничего не значащее соглашение и встал из-за стола.

Допрос слуг, которые жили в доме, ничего не дал. Лишь служащие одной из его квартир рассказали, что хозяева уехали впопыхах среди ночи. Случилось это около недели назад. На той квартире хозяева практически камня на камне не оставили — все вычистили перед отъездом.

Адрио прошел мимо пробитой стены, обошел часть разобранного пола и завернул на лестницу. Тут-то он и почувствовал, что обыск в доме принес свои плоды.

На первом этаже нервно искрил знакомый код айпейрона.

Адрио быстро спустился вниз и вошел в гостиную. Среди слуг стоял непримечательного вида щуплый мужичок. Ошибки быть не могло.

— Командир, это управляющий, — стражник указал на седого коренастого мужчину лет шестидесяти, который, судя по всему, владел магией.

— Этот первый, — указал Адрио на щуплого со знакомым айпейроном, — остальных вывести. Следить за управляющим. Дать ему эксарманс.

— Есть!

Никогда еще Адрио не казалось, что несколько секунд, которые требуются, чтобы покинуть помещение, могут длиться вечность. Сердце барабанило в груди.

Наконец-то последняя дверь закрылась.

От пристального взгляда Адрио слуге стало не по себе. Он хотел сцепить руки, но не имел права, поэтому с силой сжал и разжал кулаки, держа руки по швам.

— Заказ для Али? — произнес Адрио.

Шок слуги мигом сменился животным страхом. Он метнулся к окну, но огненный хлыст больно обхватил его и откинул назад. Слуга повалился спиной на стол, проломив его, и ударился головой. В глазах все задвоилось, а в ушах застучало. В какой-то момент он заметил, что хлыст его поднимает и разворачивает. Слуга повис в воздухе, глядя сверху вниз на Адрио.

— Руки покажи, — холодно скомандовал Адрио. — Мне повторить?

Слуга, все еще морщась от боли, вытянул руки вперед. Черного ногтя не было.

— Имя, — потребовал ответа Адрио, в упор глядя на слугу.

— Перфилий, — прокряхтел он.

— Откуда знаешь про «заказ для Али», Перфилий?

— …слышал.

Слуга врезался в стену, картины с грохотом и дребезгом упали на пол. Потом хлыст вернул мужчинку обратно.

— Повторить вопрос?

— Кх-кх, — прокашлялся слуга, кривясь от боли. — Мне ска-казали.

— Кто и зачем?

— …лучше убейте.

В гостиной послышался ужасающий грохот и крик. Слуги, которых увели в другую комнату, съежились на диване. Стражники переглянулись. Донесся дребезг стекла.

Хлыст поднял слугу и пронес мимо заваленного шкафа и разбившейся люстры.

— Хоз-зяин рас…сказал, — прокряхтел слуга, когда завис напротив Адрио. — Так на-надо было, чтобы перед-давать сообщен-ния.

— О чем в них было?

— Мне не веле…кх-кх…но было ч-читать их. Клянусь… не чи-читал.

— Через тебя господин Афанасий и лавка обменивались сообщениями?

— Д-да.

— Что еще передавали, кроме сообщений?

— Н-ничего.

— Ложь, — определил Адрио.

В гостиной загрохотало. Слуги в соседней комнате сжались в комочек.

— Склянку прин-носил! — выкрикнул слуга и сплюнул кровь.

— Опиши «склянку».

— Вот т-такая склянка с…с бумажкой, — показывал рукой. — Темная. Как лекарство.

— Что там было?

Перфилий замялся.

— Ну, — поторопил его Адрио. Часы тикали, напоминая, что его «изгнание» затянулось еще на полдня.

В гостиной опять что-то разбилось. Слуги задрожали.

— Вода какая-то! Н-но д-дюже опасная! Сам не видал, но слых-хал.

«Все же антропейрон», — догадался Адрио.

— Мне конец… — прошептал слуга.

— Что еще через тебя передавали, Перфилий?

— Ничего.

— Как долго ты работаешь на господина Афанасия?

— Год как.

— Уже год передаешь сообщения?

— Н-нет, тут ме-месяц минул.

— Кто-то… Кто был до тебя? — изменил он вопрос, прочитав айпейрон.

— Не зн-наю.

Хлыст пришел в движение.

— Мужик был! — тут же выкрикнул слуга, и хлыст застыл. — Демьян.

— Где он?

— Н-наверно, д-дома. Н-не знаю. Увол-лили его м-месяц на-назад.

— Когда передал последнее сообщение хозяина?

— Где-то н-неделю на-назад.

— Ответ получил, передал?

— П-получил, н-но перед-дал Ф-фролу. Хоз-зяин н-не в-возратился.

— Кто такой Фрол?

— Управ-вляющ-щий.

Через несколько минут Адрио шел следом за двумя слугами, держа их огненными хлыстами. Тайник, куда управляющий спрятал письмо, уже был вскрыт. Адрио со слугами пошли наверх в кабинет. Среди бумаг управляющий и Перфилий указали на нужный конверт с первого раза. Переубеждать их не пришлось.

Адрио взял в руки письмо, развернул его и пробежался глазами.

«И тут шифр, — заключил он. — Но другой. Ну, ничего, расшифруем».

*** *** ***

Господин Луар так и стоял бы в коридоре, если бы его не подтолкнули. Он судорожно пытался собраться мысленно и морально, но, казалось, от этого бушующий хаос в голове и в чувствах только усиливался.

Стражники потащили господина Луара к стулу.

В его голове так и повторялось: «Только не сейчас».

— Пусть стоит, если хочет, — произнес Ландор холодно. — Оставьте нас.

Стражники покинули допросную, дверь со скрипом закрылась, и настала тишина. Господин Луар смотрел на Хранителя и невольно вспоминал, что ему рассказали о последних мгновениях жизни летних преступников, а тот в ответ молчаливо следил за ним.

— Ваше Светлейшество, — отмер господин Луар, берясь руками за край стула. — Какая честь, — ляпнул он, когда пауза затянулась.

— Господин Луар, вы считали господина Афанасия наставником? — послышался ровный голос Ландора.

Господин Луар удивленно моргнул. Такого вопроса он не ожидал. Стоило ему задуматься об ответе, как накатила волна воспоминаний, и он будто заново пережил все, что случилось с ним за прожитие годы.

— …да, считал, — наконец-то послышался ответ.

Ландор молчал, слушая.

— Он многому меня научил, — господину Луару вдруг захотелось продолжить говорить.

— В самом деле? — голос прозвучал заинтересовано.

— Да. Почти все, что имею, я получил благодаря этим знаниям и его помощи.

Ландор задумался. Господин Луар молча ждал.

— Вы до сих пор им восхищаетесь?

Айпейрон господина Луара забурлил.

— Нет, — резко ответил он.

— Расскажите поподробнее.

— Да что тут рассказывать? Он не сдержал слово, а потом и вовсе решил повесить на меня свои преступления. Сделал из меня козла отпущения.

— Слово не сдержал по поводу..? — и жестом дал понять, что ждет ответа.

— Забрал проект, который обещал мне, — признался господин Луар и поспешно добавил о том, что на него хотят повесить. Хотел перевести разговор. Ноги уже устали стоять, и он решил присесть.

— Вас обвиняют в убийстве господина Олега. Это вы сделали?

— Нет! Я к этому никакого отношения не имею! Ни к его убийству, ни к убийству его сестры и бабушки, ни к …событиям прошлого лета. Я клянусь! — воскликнул он, подаваясь вперед. Ему хотелось кричать, он был готов повторять одно и то же по тысячу раз, лишь бы быть услышанным.

Ландор смотрел на него спокойно, между бровями углубилась складка. Молчание затягивалось.

— Здесь тоже вас хочет подставить господин Афанасий? — голос прозвучал не иронично или насмешливо, а с искренним интересом.

Сердце застучало как бешеное. Почти похороненная надежда, что ему поверят, вновь засветилась.

— Я не уверен.

«Он не мог их убить, а вот все остальное…» — пронеслось в голове господина Луара.

— В начале года он мне сказал, что настал прекрасный момент закрыть все хвосты, — выпалил он как на духу. — Но что именно он подразумевал под хвостами, я могу лишь догадываться! Господин Афанасий точит зуб на господина Всеволода. Это было заметно на балу. Помните, когда в гравт играли?[1]

Ландор кивнул, продолжая внимательно слушать.

— Я точно знаю, что имело место предательство. Господин Всеволод предал господина Афанасия. Как именно, мне так и не удалось узнать. Может, они не поделили какой-то проект, — предположил господин Луар, припоминая собственный опыт, за который он сейчас расплачивается, — поэтому господин Афанасий попытался его убить. По поводу госпожи Властемиры я не уверен. Может, ее хотели убить, чтобы задеть господина Всеволода. Слышал, ее еще обвинили в убийстве слуги. Не знаю, связано ли это, но господин Афанасий иногда называл ее умалишенной.

— Обвинение уже сняли, — заметил Ландор. — Вина не доказана. Господин Луар, господин Афанасий когда-либо обсуждал с вами негативный айпейрон?

— Да, — кивнул он и нахмурился, прогоняя в памяти разговоры, — но так же, как и эпидемию холеры и прочие резонансные новости.

— Хм-м… Господин Луар, я благодарен вам за ценные сведенья. Могу я попросить вас об услуге?

— Конечно! — тотчас выпалил он.

— Если вспомните еще что-нибудь о господине Афанасии, господине Всеволоде, госпоже Властемире и негативном айпейроне, оповестите меня.

— Конечно, Ваше Светлейшество!

— Благодарю вас. Для меня это очень важно.

Господин Луар, польщенный, кивнул.

Когда пришли стражники проводить господина Луара обратно в камеру, Ландор встал и окликнул:

— И, господин Луар… Я вам верю. Вы не будете расплачиваться за то, что не совершали.

— … спасибо большое.

*** *** ***

По дороге вдоль сельскохозяйственных полей неслись две кареты и пять повозок с сундуками в сопровождении нескольких десятков конников. Несмотря на яркое теплое солнце, обнимающее лучами угодья, мягкий шорох ветра в траве и успокаивающие птичьи трели, атмосфера в каретах стояла крайне мрачная.

В первой карете ехал господин Афанасий и его поверенный.

— Нет, не годится, — отбросил идею господин Афанасий, сдвинув кустистые брови. Он положил верхний лист под низ стопки.

— Но тогда у нас будет шанс…

— Не обсуждается, — он перебил его и пробежался глазами по второму листу.

Поверенный замолк, недовольно стиснув губы. Спорить он не стал, хотя с каждым днем желание росло.

В окно кареты постучали. Господин Афанасий сдвинул занавеску и открыл окно.

— Светлейший, — обратился к нему один из его стражников, скача на лошади рядом с каретой, — ваша супруга желает сделать остановку на ближайшем постоялом дворе. Ей нездоровиться.

Господин Афанасий резко выдохнул и повел головой.

— Передай ей, что ближайшая остановка будет ночью. Здесь негде останавливаться.

— Да, господин.

— И пусть лекарь ее осмотрит.

— Уже осмотрел. Госпожа утомилась от долгого пути.

— Пусть примет снотворное, — произнес он, закрыл окно и задвинул занавеску. — Продолжим. Хм-м… Нет, это сразу вычеркиваем. Дальше.

Через некоторое время в окно кареты опять постучали.

— Что? — спросил господин Афанасий нетерпеливо.

— Светлейший, вам письмо, — рука протянула сверток.

Господин Афанасий взял скрученный конверт и, развернув его, ошеломленно моргнул. Отправителем был не его человек.

— Как он узнал о нашем сигнале для почтовых птиц? — в голосе сквозило удивление и возмущение.

Поверенный сидел молча, зная, что в такие моменты отвлекать господина нельзя.

Господин Афанасий развернул письмо и с первых строк узнал отправителя. Почерк в целом был новым, хотя и встречались знакомые черты, но стиль… Такой стиль не подделать. И уж кто-кто, а он был способен узнать личный сигнал.

— Вот милостивый государь, — зло усмехнулся он, комкая письмо. — Посмотрим-посмотрим… — и превратил бумагу в пепел.

*** *** ***

Господин Луар все никак не мог прийти в себя после разговора с Ландором. Он расхаживал по комнате и пытался выискать в памяти то, что может пригодиться ему и Хранителю. Все самое важное тут же записывал. За этим занятием его застал адвокат.

— О, уже семь вечера? — он обернулся. — Время так быстро летит, — и вновь посмотрел на лист, чтобы дописать мысль.

— Господин Луар, — адвокат подошел к нему, держа в одной руке саквояж, — у меня новости.

— И я догадываюсь, какие! — лицо засветилось счастливой улыбкой. — Хранитель Ландор мне поверил! Так что от казни за госизмену я спасен.

— Да, примите мои поздравления, — он поклонился, — но…

— Принимаю! Вот смотри, — господин Луар взял со стола лист и передал адвокату. — Хранитель Ландор попросил меня помочь в расследовании. Отправь ему. Надеюсь, это поможет найти их настоящую убийцу и ей станет легче. Кстати говоря, второго управляющего[2] этого милостивого государя уже нашли? Я как раз вспомнил парочку важных деталей. Все там, — он указал кивком на лист бумаги, который адвокат до сих пор держал в руке.

— Как раз намеревался вам рассказать, — произнес адвокат. — Его нашли.

— Сегодня воистину судьбоносный день… — изумился господин Луар. — И что он рассказал? Все же был не последним человеком, раз его в доме все боялись. Чертов гад!

Мужчина сел на стул у картины-«окна» и жестом пригласил адвоката сесть напротив него.

— Он признался, что выполнял… ваши приказы.

— Что?! — вытянулось лицо господина Луара, он тут же подскочил.

— Он признался позавчера, письмо доставили сегодня.

— Он врет! Нужно его еще раз допросить!

— Это невозможно, господин. Он умер. Его-то и нашли, потому что он в госпиталь обратился.

Господин Луар закрыл рот рукой, растеряно глядя в пол.

— Но Его Светлейшество же мне поверил… Он передумал?! — подлетел к адвокату и хватил его за отвороты пиджака.

— Я позабочусь о том, чтобы доказать вашу невиновность. Пока новых распоряжений от Его Светлейшества не поступало.

— Я… Тогда… — господин Луар отпустил пиджак. — Я не понимаю, кому я так перешел дорогу?! — и заметался по камере. В какой-то момент он посмотрел на адвоката и сощурился: — Ты знаешь… Говори!

Адвокат тяжко выдохнул, достал из саквояжа бумагу в защитном стекле и протянул господину Луару.

— Мне позволили сделать копию. Это признание управляющего Герасима.

Господин Луар выхватил из рук документ и пробежался по нему глазами. Зацепившись за одну строку, он перевел ошеломленный взгляд на адвоката.

— Этого не может быть… — прошептал господин Луар. — Так выкуривает из норы только… господин Афанасий.

— Да, вы меня об этом предупреждали, — адвокат поджал губы.

— Не-ет, — господин Луар замотал головой. — Я допускаю, что он мог пойти против Хранителя Ландора, чтобы сделать его своим человеком. Как когда-то с Хранителем Вадимом. У него особые методы. Но чтобы собственноручно лишить жизни… — он потрясенно поднял руки, согнув пальцы, словно когти. — Он ведь обещал помочь…

— Мне очень жаль, господин Луар.

— Оставь меня, — сказал он не своим голосом. — Мне нужно побыть одному.

— Конечно. Я приеду, как скажете, — адвокат закрыл за собой дверь и, как только он отошел на пару шагов, в камере что-то разбилось вдребезги, будто предмет запустили в стену.

*** *** ***

Адрио шел по тропе, заросшей высокой травой. Уже вечерело. Прохладный ветер раскачивал водопад ветвей ивы, и Адрио пришлось выставить руку, чтобы расчистить проход. За древней ивой стояла покосившаяся изба. Казалось, дунет ветер посильнее, и она завалится. Из окон с растрескавшимися рамами торчали сухие стручки сорняка и молоденькие веточки каштана. А из широкой дыры в крыше возвышалась крона уже взрослого каштана.

— Думаю, нам сюда, — произнес Адрио, ступая. Под ногами хрустнула сухая ветка. Он засунул в карман расшифрованную записку, которую нашел в доме господина Афанасия.

Следом шли Семен и Клод.

— Здесь до нас кто-то проходил, — произнес Семен, всматриваясь в траву. — Вон она примятая.

— Мне кажется, животное, — возразил Клод.

— Нет, туда смотри, — и указал пальцем чуть поодаль.

— Что-то тащили, — согласился сенсор. — Причем в избу.

— Ага.

Адрио заглянул в окно. Деревянный пол практически не сохранился. То тут, то там росла трава. У одной из стен стоял двуногий стол. Его третьей опорой служил подоконник, к которому он был приставлен. У другой стены лежала насыпь свежей земли.

Мужчины прошли вдоль стены и вошли в дверной проход. Где сама дверь, неизвестно.

Взяв в руки отвалившиеся доски, Клод и Семен начали копать там, где лежала свежая земля. Адрио подсвечивал им огненным носителем. Вскоре доски со звонким стуком ударились обо что-то твердое.

Клод струсил землю руками, и в свете сверкнули металлические пластины сундука.

— Опа! — воскликнул Семен.

Крышку сундука отрыли очень быстро. Адрио подпилил замок с помощью магии Огня, взялся за край крышки, чтобы открыть сундук, и застыл.

«Неужели это произойдет сейчас? — пронеслось в его голове. — Столько месяцев поисков и вот…»

Выдохнув, Адрио откинул крышку. Сундук был заполненный доверху бутылочками из темного стекла. Он взял одну, подсветил, как научил его отец Даниил. В свете отразились мелкие нитеобразные сгустки.

— Антропейрон, — подтвердил Адрио. — Господин Афанасий сотрудничает с «Ястребом».

Семен шумно сел на землю, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Клод тоже сел и подпер голову рукой.

В избе воцарилось молчание. Где-то вдалеке птицы провожали день, шумел ветер. Адрио устало привалился спиной к каштану. Казалось, силы покинули его.

— Я несколько раз представлял себе, как мы отыщем тех, кто создал негативный айпейрон, — Адрио нарушил тяжелую тишину. — Как отыщем тех, кто решил сотрудничать с «Фениксом» — точнее с «Ястребом», — чтобы одолеть конкурентов… Тех, кто решил убить жену и дочь Ландора, и, вероятно, воспользовался этим шумом, чтобы перевести партию антропейрона через пропускной пункт… — он замолк.

— Что?! — Семен распахнул глаза. Клод резко посмотрел на Адрио.

— Есть такое предположение. В тот день в Стрельницке ослабла охрана. Большую часть стражников кинули перекрыть все дороги, чтобы не дать убийцам уйти[3].

Семен сделал громкий вдох и выдох.

— И теперь мы знаем, кто это… — произнес он, смотря в одну точку. — Не знаю, как вы, а у меня внутри пустота.

Адрио кивнул.

— Не вериться, что уже прошло десять месяцев, как мы покинули Авилон… — прошептал Клод.

— По ощущениям вечность! — горько усмехнулся Семен.

«Неужели мы скоро сможем вернуться домой?» — подумал Адрио, с надеждой глядя на антропейрон — тот самый билет в худший год его жизни.

Атмосфера в айпейроновом поле переменилась. Уже не было вязкой усталости, горечи и опустошения. По коже пробежал мороз. Только не от страха, а от предвкушения. Семен сжал кулак.

— Мы поймаем Афанасия, — ровным тоном произнес Адрио.

Клод криво улыбнулся, вертя в руке палку, как нож.

— Из-под земли. Достану, — глаза Адрио яростно сверкнули.

[1] Глава 15, часть 2.

[2] Глава 16, часть 2.

[3] Глава 11, часть 2.

Глава 31

Ландор задвинул занавеску в угол и посмотрел в окошко. Карета, в которой он ехал, переезжала мост. Под колесами хрустела раскрошившаяся местами брусчатка. То здесь, то там лежали каменные бруски, покинувшие, как повзрослевшие птенцы, свои «гнезда». В одну из таких ямок угодило колесо, а потом еще раз. И еще. Такую тряску даже самая мягкая подушка не могла сгладить. Ландор добавил в список дел еще одно: наградить создателя моста, который вместе заявленных двадцати лет не прослужил толком и двух.

Закрыв окно занавеской, чтобы не видеть это безобразие, Ландор откинулся на спинку и выдохнул.

— В начале года он мне сказал, что настал прекрасный момент закрыть все хвосты, — выпалил как на духу господин Луар.

«Он пытается замести следы? — предположил Ландор. — Значит, мы хорошо продвинулись».

Пару недель назад Ландор получил сообщение от следопыта Дилана[1], что тот напал на след бывшей жены господина Артема.

«Возможно, он ее уже нашел. Что же она сможет нам рассказать?..»

Стоило ему подумать о господине Артеме, как погребенные глубоко внутри воспоминания о прошлом лете начали просыпаться. Ландор экстренно попытался отвлечься на хоть что-то, и тут, словно по чужому велению, ему вспомнилась Пенелопа. Как она раз за разом ходит в библиотеку, как идет по коридорам, о чем-то увлеченно думая, что никого не замечает. Это хитрое ликующее выражение лица, будто она разгадала великую тайну.

— …или это они в чем-то продвинулись? — проговорил он, задумчиво глядя впереди себя.

Как только Ландор прибыл в замок, он приказал Гавриле найти Пенелопу.

— Госпожа в Зале Хранителя, — ответили ему. — Передать ей подняться в ваш кабинет?

— Нет, не нужно. Пусть принесут чай в Зал на двух человек.

— Слушаюсь, Ваше Светлейшество.

Ландор и так планировал подняться туда за рукописью, поэтому решил убить одним выстрелом двух зайцев. Он шустро поднялся на второй этаж, потом на третий и вдруг замедлился, хмуро вчитываясь в код Гаврилы. Старик давно работал управляющим и по-отечески относился ко всем в замке. Только последний год он скрывал свой код за формальной, нейтрально-положительной завесой, чтобы не показывать свое истинное отношение к происходящему. Однако сейчас завеса временно спала. Код светился радостью.

«Хоть не изумление», — буркнул Ландор, поднимаясь по лестнице.

Ландор открыл дверь в Зал Хранителей, когда Пенелопа уже собиралась уходить.

— Добрый день, Ваше Светлейшество, — произнесла девушка, отходя в сторону.

— Добрый. Госпожа Пенелопа, я бы хотел с вами поговорить. Давайте присядем.

Ландор молча направился к столу, усиленно стараясь не замечать код девушки, взорвавшийся растерянностью, подозрительностью и тем, что ему лучше было не знать.

«Почему? — раздраженно подумал мужчина. — Ведет себя будто она… жертва, а я…» — он тихо выдохнул и сел за стол.

Пенелопа подошла и села рядом. Она сидела спокойно, лицо было расслаблено, и только айпейрон выдавал ее напряжение.

«Советы прабабушки отлично сработали на господине Луаре. Переговоры прошли даже лучше, чем я предполагал, — думал Ландор, глядя на Пенелопу. — Хм, с чего бы начать?»

— Сегодня я навещал господина Луара в тюрьме, — после паузы начал он, и Пенелопа заинтересовано подалась вперед, положив руки на стол. Напряжение сбавило градус.

«Отлично», — обрадовался маленькой победе Ландор.

— Кто-то пытается подставить его, будто это на него работал господин Артем и все остальные.

Глаза Пенелопы расширились. Ландор вкратце пересказал ей разговор и поделился фактами, которые удалось узнать.

— Однако не уверен, что и тут виноват господин Афанасий… — замолк он, пристально глядя на Пенелопу.

«Я выложил карты на стол, теперь твоя очередь», — мысленно добавил мужчина.

— Хм-м… Не знаю даже, — задумчиво отозвалась Пенелопа. — Либо это он, либо еще кто-то решил последовать примеру господина Афанасия и повесить на него свое преступление.

Письмо, которое отправил Адрио, было только в пути, поэтому про связь господина Афанасия и антропейрона она не знала.

«То есть вы не в курсе? Не эту великую тайну ты разгадала? — размышлял Ландор. Он чуть не цокнул языком разочарованно, но вовремя спохватился. — Тогда что это?»

— Возможно, — заполнил он паузу и нахмурился.

Судя по айпейрону, Пенелопа не могла ничего добавить, но новость ее зацепила.

«Сложно идет… С господином Луаром все шло, как по маслу… А! Может, это касается Евграфа?»

— Как продвигается дело Евграфа? Уже нашли убийц?

Пенелопа поджала губы.

— К сожалению, нет. Пока никаких зацепок.

Ландору хотелось ругаться. Советы прабабушки были бессильны.

— Но… — продолжила девушка.

— …но? — с надеждой повторил Ландор. Жажда ответа распалялась.

— Но Адрио делает все возможное и невозможное.

Ландор мысленно выругался.

— Хорошо, — произнес он, чуть не проскрежетав зубами.

Слава айпейрону, в Зал Хранителя вошли слуги. Они поставили подносы, налили чай в изящные белые чашечки с цветами и удалились. Горячий черный чай с вкуснейшим смородиновым вареньем пришелся как раз кстати, чтобы преодолеть неловкость и расслабиться. А песочное печенье с шоколадными кусочками идеально в этом помогало.

«Почему я вообще решил, что они копают в этом направлении? — задумался Ландор, попивая чай в тишине. — Не все же крутится вокруг меня и…событий лета. Я им сказал жить своей жизнью, поэтому они вполне могут так и делать. Адрио живет и работает в Дельфиниуме. Пенелопа иногда туда ездит, — он взглянул на нее, миролюбиво жующую уже третье печенье. — Думаю, вскоре она вообще переедет к нему.

Ландор откусил кусочек печенья.

«Ссора ссорой, но у каждого из нас своя жизнь и нужно как-то с этим жить, — размышлял он, а на душе стало гадко. — Мы же взрослые люди».

— Давно мы так с вами не сидели, — послышался голос Пенелопы. Она улыбалась. — И спасибо, что поделились информацией. Чуть позже я вам кое-что интересное расскажу.

Ландор уставился на девушку, не веря своим ушам.

— С вашего позволения я пойду. Доброй ночи!

Он в полной растерянности смотрел ей вслед. Прочистив горло, мужчина произнес:

— До свиданья.

*** *** ***

— Разыскать Афанасия немедленно! — грозно зарычал Ландор. — Если до сих пор не нашли, значит, видели его те, кто не верен государству! Каждого, кто его покрывает, ждет казнь!

— Есть, Ваше Светлейшество!

— Допросить всех, кто жил рядом с управляющим Герасимом! Кто был с ним до смерти, как его нашли? Узнайте все! Эти кошки-мышки мне уже осточертели! Даю вам три дня!

— Так точно!

— Приступайте!

Ландор ходил по кабинету, не зная, куда себя деть. Ему хотелось рвать и метать.

«Человек, который готов убивать ни в чем не повинных людей и даже детей, трусливо сбежал? — он нервно усмехнулся и запустил стул в стену.

Как же велико было желание все бросить и лично пуститься на его поиски!

Догнать.

На месте устроить суд.

Приводить приговор в действие. Долго и мучительно.

Хотелось узнать, почему же целью он выбрал жену и дочь. Но что-то подсказывало, что от ответа Ландору станет еще хуже. Правду он может не сказать, зато попытается задеть…

Ландор осел на другой стул, хватаясь за голову.

«Если попытается задеть, я этого не переживу», — с болью подумал он.

В дверь активно постучали. Ландор бросил айпейроновый сигнал страже, чтобы никого не впускали.

Послышался бас стражника. Знакомый девчачий голос начал спорить.

— Ландор, это я! — за дверью послышался громкий голос Киры. — Мне очень срочно нужно с тобой поговорить!

Ландор выдохнул, взлохматил себе волосы, чтобы прийти в себя, и пошел к двери. Молча открыл ее, впуская Киру.

— Извини, что не вовремя, — быстро начала девушка. Она вошла, и стражники закрыли дверь. — Просто только что прилетел почтовый сокол ВАГО.

Ландор молчаливо направился к столу.

— Без согласия опекуна я не смогу сегодня… — она не договорила, хмуро вчитываясь в айпейрон кабинета, который только-только заметила.

— Что подписать? — глухо спросил Ландор, наклоняясь над столом, чтобы достать перо и чернильницу.

Он взял перо и заметил у него сломанный кончик. Мужчина выдохнул, обошел стол и открыл ящик, где хранились запасные перья. За спиной послышались шаги.

— Клади на стол, — произнес Ландор, доставая новое перо.

На столе ничего не появилось. Хранитель поднял взгляд на Киру. Она стояла рядом, с тревогой всматриваясь в его лицо.

— Что случилось? — спросила она.

Ландор сдвинул брови, не сводя глаз с девушки. Ее искреннее волнение и забота читалось во взгляде, ими сиял айпейрон, да так ярко, что даже новичок почувствовал бы. На секунду промелькнула шальная мысль поделиться, но он тут же ее затолкал обратно.

— Преступника ловлю, — нашелся с ответом. — Давай, это подписать надо? — он кивком указал на лист бумаги в ее руках.

Кира поджала губы и сильнее сжала бумагу.

— Не бери в голову, — попросил он, а Кира тут же сделала шаг вперед и обняла его.

Ландор замер. Перевел изумленный взгляд на ее макушку. Волосы Киры были собраны в высокий пучок. От нее приятно пахло ягодами.

— У тебя все получится, — тихо произнесла она. — Я могу помочь. Преступника по айпейрону мигом вычислю.

Ландор криво улыбнулся, легонько, почти невесомо, обнял Киру в ответ.

— Я тебя к нему не подпущу, — произнес он.

— Не буду же я в одиночку его ловить, — проворчала Кира. — На расстоянии укажу пальцем и все. Мой радиус распознавания айпейрона увеличился до ста двадцати трех с половиной метров! — гордо добавила она.

— Поздравляю, — усмехнулся Ландор. — Ты делаешь успехи.

— А какой радиус у тебя был на первом курсе?­ — вдруг спросила она.

— Не помню. Полкилометра, вроде.

— Не верю! — широко распахнув глаза, выдохнула девушка.

Она убрала руки и сделала шаг назад. Ландор нехотя выпустил ее.

— Может, меньше, — пожал он плечами. — Но сто пятьдесят метров у меня было в одиннадцать лет. Это памятная дата.

Кира недовольно засопела, чувствуя, что ее самооценка резвой козочкой поскакала вниз.

— Будет у тебя сто пятьдесят, отметим, — улыбнулся он.

Эта новость девушке понравилась. Она довольно кивнула и тут же прикинула, какой торт заказать.

— Ой, я опаздываю! — резко спохватилась Кира и протянула Ландору лист бумаги. — Дата сегодняшняя и вот тут подпись.

— Держи, — протянул он лист, когда закончил.

— Спасибо! Все, я побежала! И я серьезно: помочь тебе смогу! — Кира задержалась на Ландоре взглядом, чтобы доказать всю серьезность и непоколебимость намерения, а затем скрылась за дверью.

Ландор еще некоторое время стоял на месте, глядя в дверь. Недалеко от нее у стены валялось то, что осталось от стула. Мужчина подал сигнал стражникам, чтобы прислали слугу, и сел за стол.

— Господин Афанасий и господин Всеволод соперники, — вслух размышлял он, стуча пальцами по столу. — Может, господин Всеволод поможет мне его найти?

Не медля ни секунды, Ландор принялся писать письмо родственнику. За этим занятием его застала госпожа Ладимира.

— Доброе утро, — поздоровался с ней Ландор.

— Доброе утро, — произнесла прабабушка, мельком взглянув на служанку, поднимавшую обломки стула.

— Секунду, мне нужно закончить письмо.

Прабабушка подошла к книжному шкафу и взяла одну из книг. Служанка тем временем все собрала, подмела и ушла.