Хранитель Города (2)

Глава 1

Утро началось с того, что я спалил Ольгу за неповиновением. Спал я сидя, в одежде, с тонометром в руках и при этом очень чутко. Поэтому просто не мог не отреагировать на скрип двери.

— Куда?! — крикнул я, едва разлепив глаза.

А жена хоть и кралась на цыпочках буквально секунду назад, но тут сразу же начала изображать из себя сильную и независимую.

— Позавтракать мне можно?

— Нельзя, — ответил я и тут же поправился: — То есть можно. Иди ложись, я всё приготовлю и всё принесу.

— Виталь, прекрати параноить.

— Не прекращу.

— Ты перегибаешь.

— Нет, не перегибаю. Всё! Не спорь! У тебя постельный режим!

Ольга грустно вздохнула и потащилась обратно в постель. Залезла под одеяло и надулась на меня как мышь на крупу. Наверное, в её системе координат я действительно вёл себя не совсем адекватно, но мне на это было как-то всё равно. Речь идёт о здоровье, и тут лучше перебдеть.

— На вот, померь давление ещё раз, — я вручил жене тонометр, встал и пошёл на кухню.

Тонометр был куплен вчера. Как с ним управляться и какое давление считается нормальным, я тоже узнал только вчера, — пришлось гуглить и разбираться в предмете, поскольку раньше, к счастью, не было такой нужды.

Что с Ольгой на самом деле произошло и почему она упала в обморок, мне так до сих пор непонятно. Однако! Связать инцидент с потусторонщиной у меня никак не получается, потому что у потусторонщины обязана быть хоть какая-то причина. Ведь как оно обычно бывает? Кто-то приходит, что-то требует, угрожает, просит, предлагает… убить пытается, в конце-то концов. А тут ничего. Хранитель театра так и не объявился, хотя я его очень ждал — думал, что на меня нападают. Но раз нападения не было, то всё это совершенно бессмысленно. Да и КИПЕР плюс ко всему молчит…

Значит, проблема всё-таки в физиологии, а вот какая именно проблема — чёрт его знает. Просто так люди в обморок не падают. И ничего, что продлился он всего несколько секунд, и ничего, что после него Оля чувствовала себя нормально, — и даже на полном серьёзе собиралась досмотреть представление.

Да, от скорой моя благоверная отказалась и вела себя как обычно, но меня не проведёшь!

Я объявил день здоровья. Довёз жену до дома, а потом уложил в постель и запретил вставать. А эта егоза в свою очередь, как назло, пыталась утечь — то посуду помыть, то стиралку разгрузить, как будто я сам был не в состоянии всё это сделать.

— Завтрак! — торжественно объявил я, вернувшись в комнату.

Два яйца пашот, тост с перемятым в салатовую кашицу авокадо, полбаночки стратчателлы и свежевыжатый апельсиновый сок. Какой-никакой, а я всё-таки повар.

— Спаси-и-и-ибо, — протянула Оля. — А кофе?

— А кофе тебе нельзя, пока не выясним, что случилось.

— Виталь!

— Я всё сказал.

Короче говоря, я потребовал от жены, чтобы сегодня она просто лежала и отдыхала. Сам же не пошёл в ресторан, чтобы проконтролировать это дело и уделить ей максимум внимания. Приносил, уносил, ухаживал как мог, и заставлял смотреть сериалы. Во-первых, иногда такое можно устраивать, чай не во вред. А во-вторых, в итоге я всё-таки добился своей цели, продавил Ольгу и убедил её записаться на полный чекап в платную клинику.

— Виталь, это необоснованно дорого.

— Деньги не проблема, — с гордым видом заявил я. Потом поржал, конечно же, и добавил, что мы просто покупаем своё спокойствие. — Сам тоже потом схожу, честное слово.

И вот только когда она согласилась, я ослабил хватку. Усмирил, так сказать, свою радикальную заботу. Оля расслабилась, смирилась со своей судьбой на ближайшие сутки и попыталась получать удовольствие. В итоге втянулась, и мы с ней провели прекрасный ленивый выходной.

В ресторан я звонил трижды. Первый раз под открытие, предупредить, что не приду. Потом около полудня, чтобы узнать, как идут дела, — Лёха ответил, что всё нормально, повара крутятся, а выручка мутится, — и третий раз уже под закрытие.

Ах, да! Приврал чутка. Был ещё один созвон, но к делам «ОЛЕГа» он никак не относился.

— Виталий Александрович, — шёпотом сказала Даша. — Её Котейшество просит передать: «Суслик в норке».

Я сперва помолчал, а потом уточнил:

— Чо?

— «Суслик в норке», — повторила Даша.

— Это я понял. А не могла бы ты попросить «Котейшество» изъясняться чуть более понятно?

В трубке зашебуршали помехи, и следом я услышал, как Лёвушкина перешёптывается с Шофранкой.

— Она говорит, что пришёл схухрик, — сказала девушка после совещания с блохастой.

— А, — ответил я. — Вот теперь понятно, — а сам прикинул, что у нестабильных трюфелей ещё есть кое-какой запас срока годности и что в крайнем случае их можно реанимировать способностью «Всё полезно». — Попросите товарища схухрика обождать до завтра. Скажите, что всё в силе, просто случилась небольшая накладка.

Даша снова пошуршала, а потом сказала, что «исполнитель согласен» и «сделка в силе».

— Вот и отлично.

И всё на этом. Остаток дня прошёл без приключений, магии, потусторонних тварей и системных сообщений. Просто день. Просто я с женой на диване перед телеком. Признаться честно, я уже забыл, когда в последний раз мне было так хорошо, спокойно и уютно. А потому мысленно пообещал себе повторить что-то подобное в ближайшее время.

Утром проснулся вперёд будильника — не из-за тревоги, а тупо потому, что в кои-то веки выспался. Свежий, бодрый и полный сил, я проверил, что жена чувствует себя нормально, и засобирался на любимую работу. Пришёл раньше остальных и первым же делом направился проверить офис.

Открыл сейф и обнаружил, что Св. Камамберий бессовестно дрыхнет в то время, как моя элементальная дочь уже практически догорела.

— М-м-м? — огненная малявка открыла глаза.

— Спи-спи, — сказал я и долил в её стопку остатки самбуки. — Рано ещё, — и поставил себе зарубку на память о том, что надо бы купить ещё бутылку.

Далее прошёл в зал, по привычке включил кофемашину и стал ждать, пока придёт персонал. Первым явился Нитолай — уже совсем по-хозяйски зарулил в бар, включил музыку и принялся писать коктейльное меню. Ну… на будущее.

Дилнура с Шуруповым тоже освоились, а вот новеньких официанток Марина сегодня отпустила на выходной. К слову, имена их я наконец-то узнал и выучил, а то как-то уж совсем было… фу. Мария и Милана, стало быть. То есть в зале у нас теперь работают Марина, Мария, Милана и… Серёжа.

Короче говоря, персонал был, а я впервые за долгое время почувствовал себя настоящим ресторатором. То есть человеком, который сидит и пьёт кофе, пока все остальные работают, — но не просто так, понятное дело, а потому что правильно эту самую работу построил.

— Так, — вдоволь насладившись моментом, я решил подбить финансы.

Посмотреть, сколько денег мы наколотили за прошедшую неделю, сколько из них предстоит потратить на текучку и что именно можно сделать с оставшимися. До покупки хоспера ещё далеко, как и до оплаты кредитов, но на такую роскошь, как реклама, я уже наверняка наскрёб.

Вот только не успел я толком наиграться с цифрами, как у меня вдруг зазвонил телефон.

— Пётр Семё-ё-ё-ёнович! — радостно протянул я. — Здравствуйте-здравствуйте. Вы даже не представляете, как я рад вашему звонку!

— Э-э-э, — чиновник от такого сперва немного потерялся. — Да, Виталий, здравствуй. Скажи, пожалуйста, я ведь успел? Ты же мне ланч ещё не отправил?

— Успели, конечно, — ответил я и уже приготовился записывать. — Какие-то особенные пожелания сегодня будут? Борщ? Котлетки? Быть может, шуба?

— Не-не-не, — ответил Курочкин. — Твоё меню меня полностью устраивает, готовь как готовил. Очень вкусно, к слову говоря. Просто я хотел бы попросить тебя привезти сегодня шесть порций.

Тут я на секунду завис от внезапной наглости господина чиновника.

Да, согласен! В прошлую субботу я сам, лично, своим собственным ртом просил Лёху сделать ему пять порций, но так ведь то был всего лишь порыв души. Ну… порыв души с корыстным умыслом, конечно, но всё равно широкий.

А что же получается теперь? Сегодня пять нахаляву привези, завтра десять? А послезавтра? Не-не-не, надо сразу же отстоять свои позиции, пока меня не начали разорять.

— При всём уважении, Пётр Семёнович, — я старался говорить как можно вежливей, — но у нас был уговор на один ланч.

— А тебе какая разница?

«Нихрена себе», — сказал я себе.

Вот это поворот! Я уже открыл было рот, чтобы начать объяснять господину чиновнику значение слова «фудкост», но тут Курочкин вдруг заорал:

— Стой! — и рассмеялся следом. — Виталик, ты меня не понял! Я же не бесплатно прошу! Пять обедов за полную стоимость. Тут просто коллеги насмотрелись на твои чудо-боксы и теперь тоже хотят попробовать.

— А-а-а…

Вот это — совсем другое дело. На этом ещё и заработать можно, — причём даже больше, чем представляет себе сейчас Пётр Семёнович.

— Слу-у-у-ушайте, — протянул я. — А давайте поступим так? Я вам со следующим заказом стопку визиток пришлю, а вы мне среди своих рекламу устроите? И тогда наши с вами… кхм… специальные условия обслуживания продлятся на неопределённый срок.

— Да без проблем, — ответил Курочкин. — Сделаем.

Поздравляем! Вы выполнили скрытое задание «Лиса в Курочкурятнике»

Награда: +15% прогресса к ветке «Администратор»

Администратор — 2 уровень

Прогресс до следующего уровня: 26,1%

У меня ещё и скрытые задания есть? Неожиданно, чёрт его дери, но приятно! Сперва КИПЕР отреагировал сообщением, а потом в качестве фанфар запустил у меня в голове аудиогаллюцинацию:

— Ты от меня зависишь полностью! — пропел агрессивный мужской голос. — У меня есть то, что тебе надо! Ты мне деньги отдашь с готовностью, и будешь смотреть на меня, как на гада! О-о-о-о, да! Я мерзкий тип…

Интересно, конечно, но с КИПЕРом явно что-то не в порядке. Хотя… О чём это я? Хах! На этом внезапная череда побед не закончилась, потому что следом Курочкин сказал:

— Ах, да! По поводу твоей аренды.

— Слушаю.

— Заходи завтра в любое время, подпишем бумаги.

Я аж чуть было стул не уронил, когда подпрыгнул с места. Волна успешного успеха захлестнула с головой, самцовая удаль опьянила, и больше всего на свете мне сейчас хотелось заорать: «ДА!!!» — а после начать триумфально материться. Однако я всё-таки сумел подавить в себе зверя и спокойно сказать:

— Отлично. Буду утром.

— Ну вот и славно, Виталий. Всё тогда, до связи.

— До связи, Пётр Семёнович.

Убедившись в том, что звонок действительно завершён, я аккуратно положил телефон на стол, а потом хлопнул в ладоши и на весь зал рявкнул:

— Всё!

И ведь реально — всё! Осталось дожить до завтра, и проблема с арендой, Ларисой и помещением будет решена раз и навсегда. Вот это утро! Вот это зашибись! Вот это…

— Брысь! — крикнула Марина, пробегая мимо меня с веником.

Обернувшись, я увидел, как она замахивается на наглую пушистую морду, которая зачем-то вылезла в зал. Шофранка, не будь дурой, оперативно исчезла, а Марина повторила:

— Брысь-с-с-зараза! — и вернулась ко мне на серьёзный разговор. — Виталь Саныч, твоя кошка задолбала. У неё уже полчаса как дверная болезнь разыгралась. Лезет и лезет, скребётся и скребётся.

— Понял, — кивнул я и пошёл проведать Котейшество, потому как она явно пыталась со мной связаться.

Обнаружил её в приёмке, открыл дверь в офис и как можно громче крикнул:

— Плохая киса! Будешь скрестись — выгоню!

— А вот правильно! — отозвался из-за стены Лёха. — Нечего ей в ресторане делать!

— Поняла? — улыбнулся я, на что Шофранка закатила глаза и сказала:

— Я вообще-то по делу. Тебя схухрик ждёт.

— Где?

— Здесь, — раздался грубый прокуренный голос у меня за спиной.

А обернувшись, я обнаружил перед собой… я даже не знаю, как это описать, если честно. Существо? Ну да, наверное, так. Ростом мне по пояс, с телом мультяшного польского крота и лицом бородатого деда. Чёрная лоснящаяся шерсть, лапы с длинными когтями-экскаваторами и пронзительные, выцветшие глаза, которые явно видели уже слишком много, чтобы чему-то удивляться. Седая борода, красный нос картошкой и сигарета в зубах. Так вот ты какой…

Схухрик

(Профессиональная землероечная нечисть. Копает всё, везде и всегда. Когда не копает — хочет копать, и только в этом видит смысл жизни. Понять схухрика не столько сложно, сколько не нужно. Лучше просто прими тот факт, что он существует)

Имя: Схухрик

Склонность: Условно-Светлая

— Здравствуйте.

— Здрасьть.

— А вы не могли бы здесь не курить?

Схухрик на мою просьбу поднял бровь. Постоял с миной вселенской усталости на лице несколько секунд, вздохнул, а потом медленно и демонстративно забычковал сигарету прямо о подошву. Хотя никаких подошв у него не было, — как и обуви в целом.

— Итак? — спросил полукрот-полудед. — Кошка сказала, что ты хочешь докопаться до Источника. Не знаю, зачем тебе это надо, парень, но я готов помочь.

Я же на всякий случай перевёл взгляд на Шофранку. Шофранка кивнула, мол, всё нормально, и только после этого я ответил:

— Да, работа есть.

Далее я тайком отвёл схухрика в наш подвал. Правда, чтобы проскочить вместе с ним через приёмку, пришлось немного подождать, пока Лёха закончит трындеть по телефону.

— Вот, — сказал я, когда мы спустились вниз, и указал на то самое место, которое пыталась разрыть Шофранка. — Здесь, собственно говоря, и надо копать.

— Ага…

Схухрик в свою очередь внимательно вгляделся в пол, шумно шмыгнул носом, а потом поковырял пол. Причём… без какого-то видимого усилия поковырял, но кусок бетона под его ногтем повёл себя как мороженое, которое катают в шарики горячей железной ложкой.

— Нормально, — выдал своё решение господин крот. — Сойдёт.

А я вдруг вспомнил простую истину: «Если где-то убыло, то где-то обязательно прибыло», — и спросил его, куда он будет девать грунт.

— Это уже моя проблема, — усмехнулся схухрик и перевёл взгляд на меня. — Что насчёт оплаты, Виталий? Где моё ризотто?

— Будет, — ответил я. — Могу вам ещё сверху трюфелей насыпать, если хотите.

— Не хочу. Хочу ризотто.

— Да без проблем.

Работник остался в подвале, а я отправился выполнять свою часть договора. На кухне уже была заготовка, которая шла в основное меню — готовый рис. Карнароли, разумеется. Доведённый до ума в вине и бульоне, с луком, чесноком и ароматными травками. То есть мне, по сути, осталось лишь хорошенько прогреть его и сделать мантекатуру.

Вот это последнее страшное слово обозначает очень важный момент, который и проводит грань между настоящим ризотто и просто вкусным рисом. Когда всё уже готово и чуточку недосолено, — это важно! — мы снимаем сковородку с огня, бросаем в неё тёртый пармезан и кубики ледяного, — это ещё важней! — сливочного масла. Затем быстро и энергично мешаем всё это дело и с удивлением наблюдаем за тем, как образуется эмульсия. Нежная, кремовая, обволакивающая каждое рисовое зёрнышко.

— Виталь, ты бы хоть добавил себе чего-нибудь, — озаботился обо мне Лёха, когда я вывалил на тарелку пустое ризотто и двинулся вместе с ним прочь. — Есть свежая курятина сувид. Хочешь?

— Не-не, спасибо, я так.

Готовить при поварах трюфель я, конечно же, не стал. Ну, а тем более что его вообще не нужно готовить, ведь при термообработке вся магия рассеивается. И изысканный деликатес ценою в чугунное крыло самолёта, — интересно, такие бывают? — превращается в весьма себе посредственный грибок. Не в шампиньон, конечно, и не в вешенку, но и далеко не в белый.

Так что его нужно было просто натереть. Чем я, собственно говоря, и занялся в офисе. Тонкие, почти прозрачные ломтики падали на рис сверху и тут же отдавали свой аромат.

— Получается? — спросила кошка, заглядывая мне через плечо.

— Получается.

Сыпал я щедро, однако на всё про всё у меня ушёл небольшой кусочек. Не больше десятой части от целикового трюфеля. А остался тем временем целый пакет, и что с ним теперь делать, я ума не приложу, потому что… ах, да! Точно! В чём прикол «нестабильности»? КИПЕР популярно объяснил мне, что выкопанный лосиноостровский трюфель через двое суток не просто портится, а тупо исчезает. Что-то там про «метастабильную молекулярную матрицу», «ковалентные связи» и «триггерный распад летучей фракции». Короче говоря, у явления было не очень магическое объяснение. Которое я, впрочем, не понял.

А понял я, что меня прямо сейчас берёт на удушающий синьорина жаба. И выхода два. Первый: от жадности сожрать весь пакет, а потом несколько дней мучиться изысканной отрыжкой с нотками чернозёма, мускуса и палой осенней листвы. Второй: дождаться ночи, почистить трюфели и пробить их в пюре с оливковым маслом. Вдруг получится сохранить?

Вот и проверим.

Сейчас же блюдо было готово, и я спустился в подвал. Правда, обнаружил схухрика за бездельем — нечистый просто стоял, многозначительно смотрел на расковырянный пол и курил. Опять. При этом работа вообще с места не сдвинулась.

— А вы чего не копаете?

— Курю.

— Вижу.

До поры до времени я решил не спорить и вместо этого просто протянул ему тарелку с вилкой. Схухрик взял её, принюхался и тут вдруг изменился в лице. Глаза зажглись добротой, а губы растянулись в улыбке — такой искренней и детской, что я аж потерялся.

— Нестабильный, — сказал он тихо-тихо, затем вовсе прошептал: — Спасибо, — и… заплакал.

Трогательно так, по-стариковски, смахивая каждую слезу.

— Это же как письмо из детства, понимаешь? — дрожащим голосом сказал схухрик и перевёл взгляд с тарелки на меня. — Мать моя, покойница, такой же ризотто делала. Она же итальянка у меня, из Венеции. Копала для одной семьи виноделов подвал, а потом приехала сюда на заработки и…

И нечистый, сбиваясь и всхлипывая, продолжил рассказывать трогательную историю об ушедших временах. Я же слушал, а про себя думал: как правильно называть матушку схухрика? Схухрица?

— Ты хороший человек, Виталий. Я это запомню.

— Э-э-э… ладно, — тут мне стало окончательно неловко. — Приятно вам аппетита, уважаемый схухрик…

— Рик, — перебил меня нечистый. — Для тебя просто Рик.

— Приятно вам аппетита, уважаемый Рик, а я пойду.

— Стой! — схухрик схватил меня за руку и пристально вгляделся прямо в глаза. Помолчал несколько секунд, сдерживая слёзы, и сказал: — Я не подведу.

— Ага, — кивнул я и выбрался в приёмку.

Ну, а дальше день пошёл своим чередом. Гости прибывали, кухня отдавала заказы, Марина флиртовала с мужиком из нового ЖК, а Серёжа злился. Короче говоря, всё как всегда. Я в свою очередь, как и хотел, разобрался с финансами и понял, что в бюджете «ОЛЕГа» завелась лишняя сотка. Причём прилетела она не откуда-нибудь, а с той памятной пьянки, которую устроил купидон.

Что с ней делать, я так и не решил, но зато ещё раз подумал о том, что иные — это деньги. Буквально валяющиеся под ногами деньги, за которыми нужно всего лишь нагнуться и подобрать.

— Даш, разговор есть.

— Да, Виталий Александрович?

— Как тебе затея поработать ночами? Для иных? Вдвоём?

Девушка посмотрела на меня спокойно, без удивления. Как будто бы уже давно ждала этого вопроса.

— Я готова, Виталий Александрович. Когда начинаем?

— Надо подумать, — ответил я. — Что насчёт четверга?

— Да без проблем.

На том и решили. Даша продолжила обслуживать столики, а я задумался о том, как бы оптимизировать эту самую ночную работу.

Теневой клон — это прекрасно, и если я правильно понимаю, то с развитием ветки «повара» их станет несколько. Но зал-то у меня всё равно не прикрыт! Что будет, если грянет полная посадка? И что будет, если вместо пробкового сбора мы станем торговать собственным алкоголем? Мне явно нужны «ночные» бармены и официанты, да только где их взять? Нанять иных? А такое вообще возможно?

— Хм-м-м… спросить бы у Клима Ульриховича.

И стоило мне лишь упомянуть имя купидона вслух, как он появился, — ну прямо чудеса. Правда, появился он в очень неприглядном виде. Сперва Клим акустически обозначил своё присутствие криком:

— Виталик! — и тут же с грохотом навернулся, споткнувшись о порог.

Причём падал он ласточкой, а тормозил лицом, поскольку обе руки были заняты. В одной он держал свой чехол от гитары, а в другой початую бутылку вискаря. Свина при нём сегодня почему-то не было.

— Не надо! — купидон отмахнулся от помощи подоспевшего Серёжи, поднялся самостоятельно и снова крикнул: — Виталик! — только теперь ещё зачем-то добавил: — Прости!

Пьянющий прямо вот в дым. Грязный весь, помятый, чумазый: футболка рваная на пузе, на лице какая-то сажа, и коленка содрана до крови, как у дошкольника. И если бы не взгляд, который транслировал непоколебимую волю этанола, можно было бы подумать, что с Климом случилось что-то лихое: избили там, ограбили, все дела.

— Виталик, прости!

На крик тем временем обернулся уже весь зал, — и даже Лёха с кухни выглянул. Однако выгнать Клима Ульриховича, как какого-то забулдыгу, вообще не вариант. И потому я быстренько подбежал к нему, попросил вести себя чуть тише и под руку потащил к первому попавшемуся свободному столику. Усадил кое-как и, конечно же, спросил:

— Что с вами случилось?

— Случилось, Виталя! — удивительно, но для человека, от которого настолько сильно таращит спиртягой, разговаривал Клим Ульрихович членораздельно. — Я виноват!

— Тише, пожалуйста.

— Я виноват перед тобой, Виталя! — тут купидон со всего размаху бросил на стол свой чехол. — Как же я виноват! — и попытался слезть со стула. Не встать. Слезть. Вниз. То есть с явным намерением встать передо мной на колени.

— Прекратите, пожалуйста, — я эту попытку пресёк и ещё раз повторил: — Да что случилось-то?

— Ы-ы-ы-ыы, — затянул купидон, упал лицом в ладони и принялся дёргаться в рыдливых спазмах.

Просидели мы с ним так минуты две, наверное, если не больше. После чего Клим Ульрихович наконец-то собрался с мыслями. Шумно втянул носом, сделал глоток вискаря, а потом уставился на меня серьёзно и сказал:

— Я должен тебя предупредить.

— Предупредить о чём, Клим Ульрихович?

— Твою жену заказали.

И тут вдруг стало не до смеха. За доли секунды у меня внутри сперва всё оборвалось, а потом тут же аккумулировалось в праведный гнев. Заявление сильное. Я чувствовал, как от резкого удара адреналина закружилась голова, а руки само собой сжались в кулаки.

— Чего? — переспросил я и понял, что в горле пересохло.

— Заказали, — повторил купидон. — Жену твою, Ольгу.

Что значит «заказали», я не понимал. Но что самое паршивое — не мог выяснить, потому что для конструктивного диалога мне сейчас думалось очень слабо. Единственное, что я смог из себя выдавить, так это:

— Кто?

— Я не могу сказать, Виталик, — Клим опустил глаза. — Это неправильно. Пострадает моя репутация, профессиональная этика и…

— Ты дурак, что ли, сука? — прошипел я. — Ты понимаешь, что речь о моей жене идёт? — и как-то машинально поднялся с места.

Купидон же посмотрел сперва на один мой сжатый кулак, потом на другой, закрыл глаза и развёл руки в стороны.

— Бей! — крикнул он, отчего люди вокруг напряглись пуще прежнего. — Я это заслужил!

Гости за дальним столиком принялись шептаться, Марина наблюдала за этой сценой с раскрытым ртом, а Серёжа технично свалил на кухню.

— Бей меня, Виталий! Бей скотину такую!

Бить я его, конечно же, не стал. Но вот за шкирку притянул и потребовал объяснить, в чём дело. Рассудок у меня в этот момент, мягко говоря, помутился, и потому всех деталей диалога не упомнить, но главное я узнал.

Короткое резюме, так сказать:

Купидон умеет влюблять одного человека в другого, и вот, какая-то сволочь решила воспользоваться его услугами и увести у меня жену. Причём как именно это делается, он мне тоже зачем-то объяснил и рассказал про свою розовую пукалку, — как будто бы я её до этого не видел, ага. И даже принцип работы дара в подробностях вывалил. Однако главный вопрос всё ещё висел в воздухе:

— Кто? — повторил я. — Рассказывай сейчас же.

Долго ли, коротко ли, но Клим сломался. Не выдержал мой взгляд и выдохнул:

— Ты прав.

Затем сделал жадный глоток из бутылки, поперхнулся, прокашлялся, утёр рот ладонью и продолжил.

— Ты заслуживаешь это знать, Виталик. Заказчик, — тут по законам жанра случилась театральная пауза. — Заказчик — это сын Крысиного Короля.

— Ещё один?! — вырвалось у меня.

— А что, были другие?

— Да сколько уже можно-то?!

— Так, — тут купидон неловко попытался встать. — Экскузьмуа, но мне срочно нужно в клозет…

— Успеется, — надавив на плечо, я усадил Клима обратно. — Отмени заказ.

— Я не могу-у-у-у, — протянул купидон. — Я ведь уже взялся. Неужели ты не знаешь, что взрослые мальчики должны отвечать за свои слова? Я должен выполнить заказ, Виталий, это мой хлеб и моя репутация…

— Повторяю: ты совсем дурак? Какая, к чёрту, репутация? Какой хлеб? Ты сейчас о моей жене говоришь.

— А я ведь и так задержался, — пропустил мои слова мимо ушей купидон. — Вчера весь день от Короля скрывался, а тот названивает, и пишет, и… и крыс своих сраных посылает. Всё спрашивает: ну когда уже, когда? Даже угрожать начал.

— Пошли его к чёрту, — предложил я. — Здесь он до тебя не доберётся.

— Виталь, так не делается! — Клим опять попытался встать. — Пусти в туалет, пожалуйста, будь человеком. А то ща опозорюсь…

Нетвёрдой походкой купидон скрылся за дверями гостевого сортира, а я остался. Думал. Переваривал. А когда пузатый гад вернулся спустя аж целых пять минут, — не знаю, что он там так долго делал, — предложил ему:

— Давай я перебью заказ, а? Давай заплачу больше?

— Так не работает, Виталий, — Клим присел обратно за стол.

— Ну хорошо, давай тогда я поговорю с королём? Ему ведь нужен я, а не Ольга.

— Нет, нет и ещё раз нет, — на глаза купидона снова навернулись слёзы. — Ты не понимаешь, это ведь не просто обязательства, Виталий, это магический контракт. Это моя природа, с которой я ничего не могу поделать. И… я вообще не знаю, зачем пришёл к тебе. Зачем я всё это рассказал?!

— Да потому что стыдно стало, — хмыкнул я. — И правильно.

— Ы-ы-ы…

— Просто не делай этого, Клим, вот и всё. Мы вместе что-нибудь придумаем.

— Нет, — вздохнул купидон. — Не могу, — а после вдруг жутко оскалился, схватился за голову и начал повторять: — Ошибка-ошибка-ошибка…

— Успокойся, пожалуйста.

— Ошибка-ошибка-ошибка…

— Я не знаю как, но у нас получится вырулить.

— Ошибка-ошибка…

— Какое-то время ты можешь отсидеться здесь, в ресторане. У меня ведь тут от Короля уже кое-кто скрывается.

— Ошибка…

— Не бывает безвыходных ситуаций.

— ОШИБКА!!! — заорал во всё горло купидон, а в следующий момент схватил чехол, резко вскочил с места и перевернул стол. Прямо на меня.

Я успел увидеть только, как столешница летит мне в лицо, а в следующий момент оказался погребён под ней. Крикнул:

— Стоять! — и тут же начал выбираться, но Клим Ульрихович уже выбегал из «ОЛЕГа»…