Хранитель. Экспансия. Том 2

Глава 1

Тишина, опустившаяся на Альтберг, была не безмолвием покоя, скорее оглушённым, звенящим вакуумом, который остаётся, когда боги войны наконец затыкают уши и отворачиваются. Город лежал внизу, растерзанный, выпотрошенный, дымящийся, словно остывающий вулкан после катастрофического извержения. Серый, жирный пепел медленно оседал на брусчатку, покрывая руины грязным саваном, скрывая оторванные конечности, искорёженный металл и лужи крови, которые ещё не успели впитаться в жадную землю. В воздух было так много смрада от сладковато-тошнотворного запаха горелого мяса и гари от сожжённых построек, что его совершенно не хотелось вдыхать, выплёвывая сгустки копоти.

Мэри стояла на парапете единственной уцелевшей башни цитадели. Ветер трепал её светлые, слипшиеся от пота и грязи волосы, но она этого не замечала. В её руках, ставших продолжением её самой, всё ещё был зажат «Убеждатор». Стволы чудовищного магострела, ещё минуту назад выплёвывавшего смерть, теперь тихо щёлкали, остывая. Металл был раскалён, от него шёл жар, но холод, сковавший её изнутри, был сильнее.

Она смотрела вниз. Не как победительница или императрица. Она смотрела как мясник, закончивший тяжёлую, грязную смену на бойне. В её глазах, обычно ясных и пронзительных, сейчас плескалась вымораживающая пустота.

— Снова всё повторяется, как много лет назад — одними губами прошептала она.

Гул двигателей заставил её поднять голову, тень накрыла цитадель. Флагман Мидори, «Коготь Инари», величественный и грозный, опустился на минимальную высоту, зависнув над городом как чёрный ангел возмездия. Его броня была опалена, на бортах виднелись следы попаданий, поверх которых сделали латки в полевых условиях, но он был всё ещё в строю.

На мостике, за прозрачным бронестеклом, стояла фигура. Даже с такого расстояния Мэри узнала этот силуэт, эту гордую осанку. Первая императрица Анимории, лисица, способная сжечь мир ради своей семьи.

Мэри, пересилив свинцовую тяжесть в руке, поднесла пальцы к губам и послала воздушный поцелуй. Жест, казалось бы, неуместный среди гор трупов, но в нём было всё: благодарность, признание, сестринская любовь.

Мидори улыбнулась, тепло, устало, по-настоящему. Она махнула рукой в ответ

— Домой, — беззвучно прочитала Мэри по её губам.

Корабли флотилии, выполнив свою задачу, начали разворачиваться. Воздух задрожал, когда маскировочные плетения снова окутали их корпуса, стирая из реальности. Мэри осталась одна, снова. Видящая опустила «Убеждатор» на камни, прислонив его к зубцу стены. Руки мелко дрожали, адреналиновый отходняк начинал накрывать волной. Мери достала из подсумка флягу, сделала глоток воды, которая показалась ей горькой, как полынь.

Внизу, у ворот цитадели, начиналось какое-то шевеление. Ополченцы Удо, выжившие в этой мясорубке, начинали выползать из укрытий. Они бродили среди трупов, сначала неуверенно, потом всё смелее.

— Ну конечно, — хрипло усмехнулась она. — Герои кончились, пришло время мародёров.

Она подхватила своё оружие. Тяжесть металла привычно оттянула руки, возвращая чувство реальности, затем громадная пушка исчезла к пространственном кольце. Праздник смерти закончился, начинались будни выживания. И в этих буднях не было места жалости. Она развернулась и шагнула к лестнице, ведущей вниз, в ад, который сама же и помогла создать.

***

Маркиз Удо сидел на обломке колонны, некогда украшавшей вход в ратушу, и смотрел на свои руки. Они тряслись так сильно, что серебряный кубок с вином, который ему сунул кто-то из адъютантов, плясал в его пальцах, выплёскивая бордовую жидкость на разодранный, грязный камзол. Это пятно расплывалось, похожее на свежую рану, но Удо было плевать.

Он выжил.

Эта мысль билась в голове единственной птицей в пустой клетке. Он, Рудольф Удо, аристократ, интриган, человек, привыкший решать вопросы ядом и золотом, прошёл через мясорубку, где сталь плавилась, как воск. Вокруг приходила в себя его «армия». И зрелище это было отвратительным, вчерашние лавочники, подмастерья, клерки, те, кто ещё час назад с перекошенными от ужаса лицами молились всем богам, теперь преображались. Эйфория выживших срывала с них налёт цивилизованности, обнажая звериный оскал.

— Гляди, сапоги почти новые! — радостно взвизгнул какой-то щербатый ополченец, с хрустом сдирая добротный кожаный бот с мёртвого легионера. — Мой размерчик!

— А кольцо-то, кольцо посмотри! Золото, зуб даю! — вторил ему другой, пытаясь отрубить тесаком палец офицера, на котором застрял перстень.

Удо зажмурился, его тошнило, не от крови, к ней он привык за эти дни. Его тошнило от осознания, что он не контролирует этих людей. Сейчас маркиз был их знаменем, их символом, но не их командиром, они превращались в стаю шакалов, рвущих падаль.

— Прекратить... — выдавил он, но голос сорвался на жалкий сип. — Именем Короны... прекратить!

Никто его не слушал, гул голосов, смешки, треск разрываемой одежды становились только громче. Кто-то уже тащил бочонок с вином, кто-то дрался за трофейный меч.

— ТИХО!!!

Этот голос не был громким, не перекрывал шум толпы децибелами. Он резал его, как скальпель нарыв, холодный, властный, абсолютный. Площадь замерла, мародёры, застыв в нелепых позах, медленно поворачивали головы.

Мэри спускалась по широким ступеням ратуши. Она шла медленно, каждый шаг отдавался глухим стуком тяжёлых ботинок. Её броня была покрыта копотью и чужой кровью, но в этот момент она казалась величественнее любого монарха, которого когда-либо видел Удо. За ней безмолвными тенями скользили её гвардейцы, держа пальцы на спусковых крючках. Она остановилась в центре, прямо перед группой, деливший добычу. Щербатый ополченец, всё ещё сжимавший в руках сапог, сглотнул и сделал шаг назад.

— Я, кажется, неясно выразилась? — спросила Мэри. Её тон был ровным, почти светским, но от него по спине Удо пробежал табун ледяных мурашек. — Битва окончена, а мародёрство в моей армии карается смертью.

— Да ладно тебе, госпожа... — начал было щербатый, пытаясь нацепить на лицо заискивающую улыбку. — Они ж мёртвые, им не надо, а мы кровь проливали...

Мэри даже не моргнула. Её рука смазалась в движении. Грохнул выстрел, револьвер крупного калибра, казавшийся игрушкой в её ладони, выплюнул свинец. Голова щербатого дёрнулась назад, и он рухнул как мешок с картошкой, разбрызгивая мозги по брусчатке, сапог откатился в сторону.

Тишина стала мёртвой.

— Ещё желающие обсудить, чо можно, а что нельзя? — спросила Мэри, переводя ствол на следующего любителя трофеев. Тот побелел и выронил отрубленный палец с кольцом, подняв руки.

— Собрать оружие и броню, Трупы в ров. Личные вещи описать и сдать интендантам. За каждую украденную монету расстрел. За насилие над пленными или гражданскими петля на шее. Время пошло!

Она не кричала, ей не нужно было кричать. Люди начали разбегаться, выполняя приказы с рвением, которого Удо не видел даже в бою. Мэри повернулась к маркизу, её глаза, пустые и страшные, встретились с его взглядом.

— Вам налить ещё вина, маркиз? — спросила она, кивнув на его пустой кубок.

Удо посмотрел на неё, потом на труп мародёра, лежащий в пяти шагах. Он понял, что боится. Не Ратилье, не Астария, не смерти. Он боялся эту девчонку, что годилась ему в дочери. Потому что за маской ангела-спасителя скрывалось чудовище, для которого человеческая жизнь была лишь строчкой в расходной ведомости.

— Н-нет... благодарю, — прошептал он, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. — Я... я займусь людьми.

— Займитесь, маркиз. Займитесь, — кивнула Мери и прошла мимо, даже не взглянув на него больше. — Иначе ими займусь я. И вам это не понравится...

***

Кабинет Влада в императорском дворце Анимории был островком стерильного порядка в океане хаоса. Никакой пыли, никаких лишних предметов. Только огромная карта на стене, стол из тёмного дерева и горы, бесконечные горы бумаг.

Влад сидел в кресле, потирая виски. Дар Стратега, который обычно позволял ему видеть поле боя как шахматную доску, сейчас пульсировал тупой, ноющей болью. Это было эхо смертей, которое снова било по мозгам. Каждая жизнь, оборвавшаяся под его командованием, оставляла микроскопический шрам в его сознании. А после Альтберга этих шрамов прибавилось на целый батальон. Казалось, что битвы с пауками решили эти проблемы если не до конца, то где-то рядом, помогли отрастить ментальную шкуру. Нет, война в Лирии показала, что не всё так просто. Он не понимал из-за чего снова стал чувствовать потери так остро. Это сильно настораживало Влада, не позволяя расслабиться ни на минуту. Стал плохо спать по ночам, даже Мирра ничего не смогла с этим сделать, лишь ненадолго облегчая страдания разума. С некоторых пор супруга была всегда рядом, почти незримой тенью, готовая в любой момент купировать срыв из-за дара Стратега.

Перед ним стоял Ворон, как всегда, безупречный в своём мундире, и София. Жена и казначей в одном лице выглядела уставшей, но решительной.

— Потери по сводному отряду гвардии восемьдесят три человека, — сухим голосом докладывал Ворон. — Раненых сто двенадцать. Техника... три штурмовика восстановлению не подлежат, столько же транспортников.

Морозов поморщился. Цифры были сухими, но за каждой стояли судьбы. И деньги.

— София? — он перевёл взгляд на рыжую бестию.

— Всё плохо, милый, — она положила перед ним папку. — Смета на восстановление Альтберга и снабжение этой оравы повстанцев выглядит как смертный приговор нашему бюджету. Мы в ж... Глубоком, жирном минусе.

Влад взял папку, пролистал, усмехнулся.

— Деньги, это пыль, Софи. Бумага.

— Эта бумага кормит твоих солдат! — вспыхнула она. — Влад, мы не можем тянуть войну на два фронта за свой счёт!

— Не будем, — он захлопнул папку. — Платить будет Лирия. Когда мы закончим, мы заберём всё. Их золотой запас, их ресурсы, их земли. Это инвестиция, Софи, как бы стрёмно это не звучало. Кровавая, рискованная, но с окупаемостью в тысячу процентов. Найди резервы, тряси аристократов, продавай трофеи, бери в долг у самого чёрта, но армия должна быть сыта и вооружена.

София поджала губы, но кивнула. Она знала, что спорить бесполезно. Если Влад сказал «надо», значит, она найдёт деньги, даже если придётся переплавить корону на монеты.

— Свободны, — бросил Влад.

Когда дверь за ними закрылась, он активировал артефакт дальней связи. Кристалл на столе засветился мягким голубым светом. Помехи, треск эфира... и наконец, голос.

— Звезда на связи. Слушаю тебя, дорогой.

Голос Мэри. Влад подался вперёд, вглядываясь в мутное изображение в кристалле, супруга выглядела ужасно. Круги под глазами, ссадина на щеке, взгляд, устремлённый куда-то сквозь него. Но больше всего его напугал голос. В нём не было привычной энергии, не было той искры, которую он так любил. Это был голос механизма, у которого садится завод. Ломкий, сухой, безжизненный.

— Ты как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Жива, — коротко ответила она. — Город наш, Ратилье бежал. Мы зачищаем... мусор.

— Потери?

— Допустимые.

Это слово резануло слух. Раньше она бы сказала «много» или «мы потеряли хороших ребят». Теперь сухая статистика.

— Мэри, — он понизил голос. — Возвращайся, я пришлю замену. Крест справится, или Ферзь...

— Нет, — она перебила его резко, почти грубо. — Я начала это, Влад. Я доведу это до конца, Удо не удержит этих людей. Слишком большой шанс, что они разбегутся раньше времени.

— Ты выгораешь, — констатировал Влад. – И мы уже это проходили, не хватало ещё тебя ловить с клинком наперевес в каком-нибудь городке, где ты будешь нести светлое будущее.

— Я в порядке, — в её голосе звякнул металл. — Мне нужно снабжение, боеприпасы, медикаменты, еда. Удо собирает ополчение, скоро должны подойти свежие дружины местных аристо. Если есть возможность, пришли мне людей из нашей гвардии.

— Будут, — кивнул Влад. Он чувствовал, как между ними натягивается невидимая струна. Она закрывалась от него, строила стену, чтобы не чувствовать боль. И он не мог пробить эту стену через связь, слишком далеко. — Береги себя и не смей больше так подставляться. Ты мне нужна! Я не хочу в отместку за твою смерть сжигать целую империю, а мне придётся, иначе дворяне не поймут. Сраная политика…

— Я знаю, — уголок её губ дёрнулся в подобии улыбки, глаза чуть потеплели. — Конец связи.

Свет погас, Влад откинулся в кресле, глядя в потолок, в груди ворочалось тяжёлое предчувствие. Победа в Альтберге была важной, но цена... цена, которую платила Мэри своей душой, могла оказаться непомерной.

— Держись — прошептал он в пустоту. — Только не сломайся.

***

Императорский дворец Астария был шедевром архитектуры, памятником величию Лирианской империи. Но сейчас, в предрассветных сумерках, он напоминал склеп. Огромные залы были пусты, слуги передвигались бесшумно, как привидения, боясь привлечь внимание хозяина.

Астарий сидел в своём личном кабинете. Перед ним на столе лежал свиток с донесением. Всего несколько строк, написанных дрожащей рукой уцелевшего разведчика из имперской службы безопасности.

«Пятый корпус уничтожен. Генерал Ратилье отступил с остатками штаба. Альтберг в руках мятежников. Противник применил групповое плетение, не поддающееся классификации. Замечен воздушный флот противника, тип кораблей неизвестен. Предположительно силы Анимории».

Император не кричал, не рвал на себе одежды, не крушил мебель. Он сидел абсолютно неподвижно, и на губах играла тихая, едва заметная улыбка.

— Уничтожен... — прошептал он, пробуя слово на вкус. — Элита... Гордость империи... Разорвали на части...

Вдруг он захихикал, тихий, булькающий смешок перерос в хохот. Сухой, лающий, безумный смех отражался от высоких сводов, пугая стражников за дверью. В глазах Астария не было горя, там пылал холодный, нечеловеческий блеск. Блеск человека, который наконец-то получил оправдание для того, что он так давно хотел сделать.

— Они думают, что победили, — прошептал он, резко оборвав смех. — Они думают, что это война армий, стратегий. Глупцы...

Астарий встал и подошёл к неприметной панели в стене, где приложил ладонь. Камень отъехал в сторону, открывая тёмный проход винтовой лестницы, уходящей глубоко вниз. Туда, куда не спускался ни один слуга. Туда, где воздух был холодным и химией.

Астарий спускался всё ниже, и с каждым шагом его безумие становилось всё более осязаемым. В огромном подземном зале, освещённом ядовито- синем светом, стояли ряды гигантских стеклянных колб. Внутри, в мутной питательной жидкости, плавали фигуры.

— Мои дети... — проворковал Астарий, подходя к пульту управления. Он провёл рукой по холодному стеклу ближайшей колбы. Существо внутри дёрнулось, реагируя на присутствие создателя.

Император посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Астарий более не чувствовал сомнений. Старый мир рушился, и ему было плевать. Если не может править людьми, он будет править кем-то ещё...

— Морозов... — прошипел он с ненавистью. — Ты хотел войны? Ты хотел крови? Я дам тебе столько крови, что ты в ней захлебнёшься.

Он положил руку на большую руну активации, пульсирующую красным светом.

— Просыпайтесь, мои псы, — прошептал он. — Время охоты.

Жидкость в колбах забурлила. Сотни глаз открылись одновременно, вспыхивая красным огнём. Синий свет в зале сменился тревожным алым. Глухой, низкий гул, проходящий сквозь стекло и бетон, начал подниматься из глубин, предвещая начало кошмара, по сравнению с которым резня в Альтберге покажется детской игрой.

Глава 2

Воздух на военной базе в пригороде столицы на вкус был как перегретый металл, смешанный с отборным матом. Последний ингредиент поставлялся в промышленных, можно сказать, гомеопатических масштабах бригадами грузчиков, которые пытались запихнуть очередную партию моих «сюрпризов» в разинутую пасть транспортного корабля. Это была феерия хаоса, лезгинка на антигравитационных платформах и погрузчиках, и я, как ни странно, был вынужден выступать в роли неохотного дирижёра всего этого бардака.

— Куда ты эту хреновину пихаешь, борода твоя козлиная?! — надрывался один из мастеров, похожий на всклокоченный бочонок с пивом. — У неё же центр тяжести смещён, чтоб тебя! Сейчас весь паллет набок завалится! Я тебе трижды говорил, рунические стабилизаторы ставить, а не эту вашу дешёвую магическую подделку от академиков! Те в руках ничего тяжелее собственного хрена не держали!

Я стоял чуть поодаль, прислонившись к контейнеру с боеприпасами, и с мрачным удовлетворением наблюдал за процессом. Логистика, прозаичная и скучная, но именно она кровь войны. Можно иметь самую лучшую армию в мире, но, если у неё не будет патронов, еды и чистых бинтов, она превратится в толпу бомжей с дорогими, но бесполезными игрушками. А я строил армию, способную воевать долго, жестоко и, что самое главное, эффективно.

В ящиках, которые с таким трудом грузили в транспортник, лежали не просто игрушки. Это были шкатулки Пандоры, набитые концентрированным адом. Рунические гранаты нового образца, гений гномьих инженеров, помноженный на тёмную магию братьев-магов. Мистраль и Борей, эти два мрачных типа, научились вплетать в руны плетения, которые не просто взрывались, а делали это с выдумкой. Испытания на полигоне не были впечатляющими, так как плетения не шибко эффективны простив досок и камня. Зато диверсанты в Лирии по достоинству оценили новинку. Один из капитанов написал в отчёте, что ему долго снились перекошенные лица тех, кого задело волной тьмы после взрыва…

Из полумрака ангара выделились триста безмолвных теней. Они не маршировали, не гремели бронёй, считай просто в один момент материализовались из воздуха, словно сама ночь выплюнула их на бетон. Личная гвардия Фейри Магнус, состоящая рогтаых-теневиков, псы войны, которых она отрядила в моё полное распоряжение.

— Всё готово, мой Император, — его голос был низким, как гул далёкого землетрясения.

— Знаю, — кивнул я. — Задача не изменилась. Ваша цель аристократия Лирии. Те, кто всё ещё думает, что Астарий удержится на троне, и готовы утопить в крови свои земли. Вот список. — Я протянул ему кристалл данных. — Имена, поместья, привычки, любовницы, любимые собачки. Полный анамнез, мне не нужны пленные, суды и свидетели. Зато нужен громкий, кровавый и очень чёткий сигнал.

— Будет исполнено. - рогатый принял кристалл, его огромные пальцы, способные раздавить череп, сомкнулись на хрупком артефакте с удивительной осторожностью.

Он развернулся и так же бесшумно растворился среди своих воинов. Через несколько минут аппарель транспортника закрылась, и корабль, похожий на гигантского жука, с тихим гулом оторвался от земли, уходя в ночное небо. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как фантомная боль от новых смертей моих людей в Лирии снова начинает тупыми иглами впиваться в виски. Дар Стратега, величайший подарок этого мира и самое страшное проклятие. Каждая смерть под моим командованием, отдавалась этим тихим, ноющим эхом в глубине сознания. Цена власти, которую я был готов платить. Снова и снова...

***

Лагерь повстанцев маркиза Удо вонял надеждой и дерьмом. И второй запах, надо признать, побеждал с разгромным счётом. Мэри шла через раскисшее от дождей поле, заставленное разномастными палатками, шатрами и просто навесами из веток, и этот густой запах немытых тел, похлёбки в огромных котлах и подступающего отчаяния лип к ней, как погребальный саван. «Армия освобождения» Удо была логистической катастрофой, кишащим человеческим муравейником, который рос с каждым часом, вбирая в себя всё новых и новых беглецов, дезертиров, авантюристов и просто бандитов, решивших поживиться под знамёнами революции.

Надежда быстро превращалась в свою противоположность, в голодную, озлобленную анархию. Мэри видела это в их глазах. Вчерашние пламенные речи Удо о свободе и справедливости сегодня уже не работали. Сегодня люди хотели жрать, и если еды не было, они были готовы её взять силой.

Она как раз направлялась к штабной палатке, где её интенданты в очередной раз пытались поделить три мешка муки на пять тысяч голодных ртов, когда услышала крик. Тонкий, пронзительный женский визг, полный ужаса и боли, который тут же оборвался.

Видящая изменила направление, и её личная гвардия, два десятка «Призраков», беззвучно скользнули за ней. Крик доносился из-за ряда повозок, где должны были находиться трофейные припасы.

Картина, открывшаяся ей, была отвратительной в своей банальности. Пятеро ублюдков из отряда, который присоединился к ним вчера, выволокли из толпы молоденькую девушку-беженку. Один держал её, зажав рот, двое других уже срывали с неё остатки платья. Ещё двое, хохоча, вскрывали мешки с мукой, предназначенной для госпиталя.

Главарь, жирный детина с гнилыми зубами, заметил Мэри и её охрану. Он нагло ухмыльнулся, похотливо оглядывая её с ног до головы.

— А что такое, пташка? Тоже захотелось мужской ласки? — прохрипел он. — Не стесняйся, после девчонки и тобой займёмся. Места всем хватит.

Мэри не ответила, её лицо было похоже на маску из фарфора. Она просто подняла руку, револьвер, который появился в её ладони, казалось, из ниоткуда, рявкнул оглушительно громко в наступившей тишине. Наглая ухмылка главаря исчезла вместе с задней частью его черепа. Тело мешком рухнуло в грязь.

Прежде чем остальные успели опомниться, «Призраки» уже были среди них. Короткие, точные удары ножей, хруст ломаемых шейных позвонков. Через пять секунд всё было кончено. Тишина, только девушка, сползшая на землю, тихо всхлипывала, закрыв лицо руками.

— Удо ко мне, немедленно, — холодно бросила Мэри в артефакт связи.

Маркиз прибежал через пару минут. Его аристократическое лицо было бледно-зелёным, когда он увидел шесть трупов, лежащих в лужах крови, и дрожащую девушку.

— Ваше Величество! — задохнулся он от ужаса и возмущения. — Во имя Создателя, что вы натворили?! Мы же освободители! Мы несём закон и справедливость! Не… не самосуд!

Мэри медленно повернулась к нему. В её голубых глазах плескался такой арктический холод, что Удо невольно попятился.

— Справедливость, маркиз? — её голос был тихим, но от него веяло могилой. — Справедливость, это когда солдат знает, что если он украдёт мешок муки, он будет накормлен железом. Справедливость, это когда эта девушка может пройти по лагерю, не боясь, что её изнасилуют те, кто клялся её защищать. Ваша «армия», маркиз, за два дня превратилась в стаю шакалов. А я просто пристрелила самых бешеных. Чтобы остальные поняли правила.

— Но… можно было отдать их под трибунал…

— У нас нет времени на трибунал! — отрезала Мэри. — У нас есть война и есть толпа, которую нужно превратить в армию. А любая армия держится на двух вещах: на снабжении и дисциплине. Снабжение я вам пытаюсь организовать. А дисциплину… — она сделала паузу, её взгляд стал ещё тяжелее. — обеспечу лично. И пока они не научатся бояться вас, маркиз, они будут до дрожи в коленях бояться меня.

Она кивнула своим гвардейцам.

— Повесить. Всех шестерых, прямо здесь, на въезде в лагерь. С табличками: «Мародёр», «Насильник». Чтобы каждый, кто входит и выходит, видел.

Удо хотел что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он смотрел на эту хрупкую девушку, которая только что без колебаний приговорила к смерти шесть человек, и понимал, что спорить с ней, всё равно что спорить с ураганом. Он просто кивнул и отвернулся, не в силах смотреть, как «Призраки» деловито перекидывают верёвки через балку повозки.

Позже, уже в своей палатке, Мэри сидела, методично чистя револьвер. Руки не дрожали, внутри была пустота. Эхо прошлых войн снова било мозгам. Память услужливо подкидывала воспоминая особых заданий для «Звезды», кровавые сражения Великой Отечественной, крики из окопов первой Мировой, когда снаряд удачно попал прямо вглубь, убивая пару человек и превращая инвалидов ещё пятерых… Но даже этого было мало, вспыхнули ещё более старые воспоминания, о которых Видящая успела забыть десяток раз…

***

Марш на Верден был на удивление лёгок. Армия Удо, теперь скованная железной дисциплиной Мэри и откровенным страхом перед её правосудием, двигалась сплочённо, немного похожая на регулярные войска. Маркиз, хоть и всё ещё бледный после показательной казни, снова начал говорить о временных правительствах, законах об амнистии и восстановлении справедливости. Мэри слушала его вполуха, её чутьё, отточенное сотнями операций, кричало, что эта тишина кричащая ложь. Затишье перед бурей, которая сметёт их всех.

Её худшие опасения подтвердились, когда из дальнего рейда вернулась передовая группа «Призраков». Их командир, эльф Лаэрт, ветеран, прошедший с ней и Владом не одну битву, выглядел так, словно заглянул в саму преисподнюю. Его лицо, обычно бесстрастное, было пепельно-серым, а в глазах застыл плохо скрываемый ужас и смятение.

— Говори, — коротко приказала Мэри, отводя его в сторону от любопытных ушей.

— Пусто, ваше Величество, — голос эльфа был хриплым. — Все три пограничных городка, через которые мы прошли… они пусты.

— Покинуты? Население эвакуировали?

— Нет, — Лаэрт покачал головой. — Именно пусты, в тавернах на столах стоит недоеденная еда, в кузницах остывают горны, на верёвках во дворах висит бельё. Нет следов борьбы, нет крови, нет тел, вообще ничего. Словно все жители, до единого человека, просто… испарились в один миг. Даже собаки и кошки исчезли, только ветер гуляет по пустым улицам.

Мэри почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было хуже, чем резня. Резня оставляла следы, свидетельства. А это было чем-то иным, чуждым, непонятным.

— Что-нибудь ещё?

— Да, — Лаэрт сглотнул. — В последнем городе, Эшфорде, мы нашли это.

Он протянул ей небольшой мешочек. Мэри осторожно развязала его и высыпала на ладонь несколько странных, оплавленных кусков чего-то, похожего на хитин. Но он был смешан с металлом, и от него исходил едва уловимый, тошнотворный запах.

— Это было на центральной площади. Всё вокруг выжжено, а эти куски валялись повсюду. Будто там… взорвалось что-то.

В ту же ночь, когда лагерь уже погрузился в тревожный сон, они услышали вой. Он не был похож ни на что, что Мэри когда-либо слышала. Это был не волчий вой, не крик какого-то ночного зверя. Скорее механический звук сирены или гудка. Высокий, вибрирующий, почти ультразвуковой вопль, который, казалось, рождался где-то в самой ткани реальности и скребся по внутренней стороне черепа, вызывая иррациональный ужас. Звук абсолютной, чужеродной неправильности.

Солдаты вскакивали, хватаясь за оружие, их глаза в панике метались по тёмному лесу. Лошади били копытами и ржали от страха. Даже закалённые гвардейцы Мэри нервно сжимали рукояти своих магострелов. Вой прокатился по окрестностям, затих, а затем повторился, уже ближе.

— Что это, во имя Создателя?! — прошептал Удо, его лицо было белым как полотно.

— Акустические излучатели, — громко и уверенно сказала она, хотя её собственный голос показался ей чужим. — Дешёвые имперские фокусы, чтобы сломить наш боевой дух. Психологическая война, не обращайте внимания. Удвоить посты, остальным спать. На рассвете мы штурмуем Верден.

Она отдала приказ, но сама той ночью так и не смогла уснуть. Этот звук всё ещё стоял у неё в ушах. Она чувствовала, что совершает ошибку, идя вперёд, в эту зловещую тишину. Но отступить она тоже не могла.

***

Рассвет был серым и безрадостным. Лаэртис, лучший разведчик из отряда «Призраков», лежал на животе на гребне холма в паре миль от Вердена. Всё было так же, как и в предыдущих городках, мёртвая тишина. Ворота наглухо закрыты, на стенах ни одного дозорного. Ни дымка над трубами, ни звука, настоящий город-призрак.

Он уже собирался связаться с Мэри и доложить, что всё чисто, как вдруг его взгляд зацепился за движение. Там, на дальней стене, у западной башни что-то двигалось. Лаэртис подкрутил фокусировку бинокля, увеличивая изображение. То, что он увидел, заставило его забыть, как дышать.

Это не было ни человеком, ни зверем, ползучий кошмар, сошедший со страниц самых безумных книг. Существо, похожее на гигантского насекомого, покрытое сегментированным хитиновым панцирем цвета воронёной стали, из которого в самых неожиданных местах торчали блестящие металлические импланты и шипы. Оно двигалось с противоестественной, дёрганой скоростью, цепляясь за каменную кладку восемью конечностями. Оно ползло вверх по отвесной стене, словно для него это была ровная дорога. Разведчик судорожно нащупал коммуникационный артефакт, его горло внезапно пересохло так, что он не мог сглотнуть. Он открыл рот, чтобы закричать в эфир, чтобы предупредить, чтобы поднять тревогу.

Но из его гортани вырвался лишь влажный хрип из-за пробитого лёгкого. Последнее, что услышали в штабе Мэри по каналу связи Лаэртиса, был резкий, оглушительный треск помех. Сухой и окончательный, как звук ломающейся кости. А затем мёртвая тишина…

Глава 3

Армия Удо перла вперёд, и от этого зрелища хотелось одновременно смеяться и плакать. Они не шли, не маршировали. Именно перли, как толпа мужиков, сбежавших с ярмарки после удачной попойки, шумные, довольные собой и абсолютно уверенные, что море им по колено. Победа в Альтберге, вырванная чужой кровью и магией, вскружила им головы похлеще самого дешёвого вина. Они уверовали в собственную непобедимость, в то, что раз уж сама аниморийская императрица со своими черными гвардейцами вписалась за их движуху, то теперь сам император Астарий будет в ужасе прятаться под троном. Идиоты...

Мэри, ехавшая в головном дозоре, с тоской смотрела на эту разношёрстную орду. Её «Призраки», растворившиеся на флангах колонны, двигались бесшумно, как и положено теням. А вот «армия освобождения» напоминала табор, сбежавший из цирка. Тут были все: бородатые ополченцы в кое-как подогнанных имперских кирасах, юнцы с горящими глазами и плохонькими мечами, откровенные бандиты, примкнувшие к восстанию в надежде на поживу, и даже несколько аристократов в шёлковых камзолах, которые, видимо, решили, что это такая разновидность охоты.

Маркиз Удо, раскрасневшийся от гордости и выпитого с утра вина, сказывалось усталость и всё пережитое, гарцевал рядом на своём белоснежном жеребце. Где только достали?!

— Как вам наша армия, Ваше Величество? — прокричал он, пытаясь перекрыть гул голосов. — Дух народа не сломить! Они готовы умереть за свободу!

Мэри криво усмехнулась.

— Они просто готовы умереть, маркиз. Насчёт «за свободу» не уверена. Скорее от собственной глупости, напомните-ка мне, кто сжёг к чертям собачьим половину легиона карателей в Альтберге? Вы или моя сестра Мидори?

Удо моментально сдулся, его лицо приобрело обиженное выражение. Он был политиком, а не воином, и никак не мог привыкнуть к её манере общения. Для него она была спасительницей, богиней войны, сошедшей с небес на крыльях аниморийского флота. А она разговаривала с ним, как с проштрафившимся лакеем.

— Ну что вы, Ваше Величество, мы безмерно благодарны императрице Мидори за её… э-э-э… своевременное вмешательство.

— Вмешательство, — фыркнула Мэри и снова уткнулась в тактическую карту. Разговор был исчерпан, она видела на карте не восторженную толпу, а сотни мишеней, идеально сгруппированных для удара вражеской артиллерии. Если бы у Астария были мозги, он бы уже превратил этот тракт в братскую могилу. Но он, видимо, готовил что-то поинтереснее. Чутьё, отточенное сотнями операций, вопило об этом благим матом. Эта тишина, эта лёгкость их марша, всё это было крайне неправильно.

Она переключилась на закрытый канал связи с Лаэртом, командиром её разведчиков.

— Докладывай.

— Пусто, Звезда. Ни души на двадцать лиг вперёд. Ни патрулей, ни засад, ни даже дохлой вороны. Лес чистый, как слеза младенца. Мне это не нравится.

— Мне тоже, — пробормотала Мэри. — Усиливаем бдительность, дозоры пусть уходят ещё дальше. Конец связи.

Она снова посмотрела на марширующих «освободителей». Они уже начали затягивать какую-то похабную солдатскую песню. Мэри почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Они шли на войну, как на праздник. А война, она не прощает идиотов…

Это случилось внезапно, просто в один момент эфир, до этого наполненный тихими переговорами, зашипел. Ведущий отряд, ушедший вперёд на полмили, замолчал. Ни крика, ни выстрела, ни вспышки магии, ничего... Только ровный, белый шум в наушнике.

— «Сокол-1», я «Звезда», ответьте! — Мэри переключилась на их частоту.

Тишина. Густая, липкая, звенящая статикой.

— «Сокол-1»! Приём!

Помехи и треск. И где-то на самом краю слышимости короткий, оборвавшийся вскрик, больше похожий на визг раненого зверя. А потом снова тишина.

— Стоп! — её голос, усиленный артефактом, ударил по ушам, заставив колонну споткнуться и замереть. Песня оборвалась на полуслове. Тысячи голов повернулись к ней.

— Что случилось, Ваше Величество? — спросил Удо, его лицо выражало недоумение.

— Заткнись, — бросила Мэри, не глядя на него. Её взгляд был прикован к тому месту, где дорога впереди скрывалась в плотной стене тумана, который ещё минуту назад казался обычной утренней дымкой, а теперь выглядел как плотный ватный саван, выползший из леса. Он был неестественно белым, густым, и он двигался. Не клубился, не рассеивался ветром. Он надвигался на них, медленно и неотвратимо пожирая дорогу.

— Всем занять оборону! — крикнула она в общий канал. — К оружию! Быстро!

Но было уже поздно. Туман уплотнился и резко потянулся к первым рядам. И из него, беззвучно ступая по гравию, вышли те, кого так долго ждала Мери.

Первое, что бросилось в глаза, это их движение. Ломаное, дёрганое, противоестественное. Словно кукольник, страдающий эпилепсией, дергал за нити своих марионеток. Существа, вынырнувшие из тумана, были гротескной, тошнотворной пародией на жизнь. Помесь человека и паука, как в самых дурных кошмарах больного лихорадкой арахнофоба. Человеческие торсы, искажённые болью и безумием, были грубо вживлены в сегментированные хитиновые тела, из которых росли восемь тонких, острых, как иглы, конечностей. Из спин торчали блестящие металлические импланты, какие-то трубки, кабели, а вместо рук длинные, как у богомола, зазубренные лезвия.

Они не бежали, скорее скользили, прыгали, двигались рывками с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить движение, Ни боевого клича, ни животного рёва, только тихое, мерзкое клацанье металла о камень.

А потом началась резня, первая волна химер врезалась в авангард повстанческой армии. Паника была мгновенной и абсолютной. Строй, которого и так почти не было, просто лопнул. Люди, ещё минуту назад горланившие песни, теперь визжали, как резаные свиньи. Обычные мечи отскакивали от хитиновых панцирей с жалобным звоном. Стрелы и арбалетные болты просто ломались, не причиняя тварям никакого вреда.

Мэри видела, как одна из химер, с лицом, застывшим в вечной гримасе боли, прыгнула на рослого ополченца. Её лезвия-руки мелькнули с размытой скоростью, и человек просто разлетелся на куски мяса. Кровь брызнула фонтаном, и тварь, не останавливаясь, метнулась к следующей жертве.

— Огонь! Огонь по тварям! — орал какой-то офицер Удо, но его солдаты, обезумев от ужаса, уже бежали, бросая оружие, давя друг друга.

Только зачарованные клинки гвардейцев Удо и магострелы аниморийских гвардейцев могли пробить эту броню. Но их было слишком мало.

Вокруг императрицы мгновенно вырос ощетинившийся стволами квадрат. Двадцать её гвардейцев, встали как скала посреди этого обезумевшего потока. Магострелы заговорили в унисон, короткими, точными очередями. Сине-белые сгустки плазмы врезались в химер, прожигая хитин, взрывая внутренности. Твари падали, но на их место тут же приходили другие. Они не знали страха, не чувствовали боли. Просто перли вперёд, неумолимая волна смерти.

— Ваше Величество, назад! — крикнул Лаэрт, отстреливая очередную тварь, прыгнувшую на него сбоку.

Но Мэри его не слышала, она уже стояла на ближайшей повозке. «Убеждатор» с хищным жужжанием раскручивал блок стволов. Грохот концентрированной ярости вырвался из шести стволов. «Убеждатор» бил так плотно, что казалось, будто она срезает химер толстым лучом. Твари, попадавшие в этот поток, просто исчезали. Они лопались, как перезревшие фрукты, разлетаясь на ошмётки хитина и кровавые брызги. Мэри медленно вела стволами из стороны в сторону, выкашивая целые ряды. Опустошённые кристаллы сыпались на землю с упорным постоянством.

Гвардейцы императрицы, прикрывая её с флангов, работали как единый механизм. Ни одного лишнего движения, короткая очередь, смена позиции, снова очередь. Они были волнорезом, о который разбивались волны химер. Рядом с ними несколько десятков самых стойких ополченцев Удо, воодушевлённые её примером, пытались держать строй. Они умирали, но умирали сражаясь, а не убегая.

В какой-то момент одна из химер, особо крупная, с вживлённым в плечо скорострельным арбалетом, прорвалась через заградительный огонь. Она прыгнула вперёд, целясь лезвиями прямо в Мэри.

Видящая даже не повернула головы, просто сделала шаг в сторону, продолжая поливать огнём дальние ряды. А за её спиной из воздуха материализовались две тени, её личные телохранители, всегда бывшие рядом. Их клинки, покрытые чёрными рунами, вонзились в сочленения лап химеры одновременно. Тварь застыла, а потом её разрубило на четыре части. Телохранители так же бесшумно растворились в тенях.

Мэри опустошила очередные кристаллы. На секунду воцарилась тишина, поле перед ними было усеяно сотнями дымящихся, искорёженных трупов. Но из тумана уже лезла новая волна, и она была ещё больше.

— Весело тут у вас, прямо как тогда, на вершине той долбаной пирамиды— пробормотала она, перезаряжая «Убеждатор». На её губах играла злая, хищная улыбка. Она чувствовала, как адреналин выжигает остатки усталости. Это была её стихия. Хаос, смерть и адреналин.

И она снова нажала на гашетку.

***

Я проснулся от удара, не физического. Хуже, будто внутри черепа взорвалась ледяная граната, и миллионы осколков вонзились прямо в мозг. Я сел на кровати, хватая ртом воздух, тело била мелкая дрожь, по спине струился холодный пот.

Мэри, это была она. Боль, страх, ярость, всё это лавиной обрушилось на меня через нашу ментальную связь. Ведь она мой ментальный якорь, что удерживал моё сознание в стабильном состоянии.

Я видел бой её глазами. Нечёткие, рваные образы, пробивающиеся сквозь помехи расстояния и магии. Липкий, белый туман. Дёрганые, кошмарные твари, смесь плоти и металла. Паника повстанцев, бегущих, как овцы на бойне. И маленький, крошечный островок порядка в центре этого ада её «Призраки», держащие строй вокруг своей императрицы. Я видел, как она стоит на какой-то повозке, поливая всё вокруг из своего монструозного «Убеждатора». Я чувствовал её азарт, её холодную ярость, и под всем этим тонкий, едва заметный слой страха. Не за себя, за людей, которых она привела на эту бойню. За то, что она ошиблась.

— Какого хрена… — прохрипел я, пытаясь встать. Ноги подкосились, и я рухнул обратно на диван, ведь вырубился прямо в соседней комнате от оперативного штаба.

Дверь распахнулась без стука, на пороге стоял Мрак. Его лицо, обычно непроницаемое, как скала, было напряжено.

— Командир?

Он не спрашивал, моё состояние было написано на моём лице крупными буквами.

— Связь, — выдавил я, указывая на коммуникатор на столе. — Ворона ко мне немедленно.

Через двадцать минут полковник ворвался в помещение, готовый карать и снова карать.

— Влад? Что случилось? Ты выглядишь…

— Меньше вопросов, давай доклад. Сектор «Лирия-Запад». Группа «Звезды». Что у тебя есть?

Ворон нахмурился, его взгляд метнулся куда-то в сторону, его помощник тут же вручил ему бумаги.

— Минуту… Связь с тремя группами наблюдения потеряна два часа назад. Канал «Звезды» тоже молчит, но время до планового выхода на связь еще есть…

— Они не молчат! — заорал я так, что Мрак за моей спиной вздрогнул. — Они там, млять, дохнут! Их жрут! Поднимай дальнюю магическую разведку, мне нужна картинка! Сейчас же!

— Уже подняли, Влад. Но там… что-то глушит эфир. Мощное плетение, похожее на туман. Маги говорят, что это технология, а не магия. Мы видим только общие вспышки энергии. Очень плотный бой.

— Технология… — я закрыл глаза, пытаясь сложить пазл.

— Влад, что происходит? — голос Ворона вернул меня в реальность.

— Происходит полная задница, полковник, — отчеканил я, вставая. Ноги всё ещё дрожали, но ярость вливала в них силы.

— Мрак, поднимай свой полк, не экономьте на экипировке. Через час на взлётной полосе. Вы должны вытащить Мери, в крайнем случае, продержаться, пока не подоспеет вторая волна.

— Слушаюсь, — рогатый без единого вопроса исчез за дверью.

— Ворон, — я снова посмотрел в кристалл, — свяжись с Крестом и Ферзем. Пусть готовят штурмовые корпуса, тяжёлая техника, авиация, всё, что у нас есть. Игры в гражданскую войну закончились. Судя по всему, доморощенный император Лирии открыл коробочку подарков от Пауков. Других вариантов я больше не вижу, а значит, надо всё выжечь калёным железом, пока там хоть кто-то есть ещё живой и относительно здоровый.

— Понял, — кивнул Ворон. Его лицо было серьёзным, как никогда. Он понимал, что я не шучу.

Я открыл шкаф, моя личная броня, висела на держателях, тускло поблёскивая чёрным металлом. Я начал одеваться, мои движения были дёргаными и резкими. Каждый ремень, каждая застёжка, это щелчок таймера, отсчитывающего секунды до того момента, как я доберусь до этого ублюдка Астария.

Внезапно на мои плечи аккуратно легли две руки, я посмотрел на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрела Мирра, что стояла у меня за спиной.

- Дыши глубже – тихо сказала супруга, её глаза и ладони засветили мягким светом, потихоньку я стал успокаиваться – у тебя нет времени на метания. Просто делай, что должен, так же, как и Мери.

На минуту прикрыл глаза, Мирра прижалась сзади, забирая всё скопившееся напряжение на себя. Затем медленно развернула к себе лицом.

- А теперь иди, Музыкант, делай свою работу! – глаза целительницы вспыхнули красным огнём.

***

Бой под Верденом уже не был боем. Он превратился в агонию. Хаотичная, кровавая мясорубка, где не было ни флангов, ни тыла, ни стратегии. Только инстинкты, крики и смерть. Химеры были повсюду, они лезли из тумана, прыгали с деревьев, выползали, казалось, из-под самой земли. Вой акустических излучателей, установленных где-то в лесу, не прекращался ни на секунду, вбивая в мозг раскалённые гвозди, смешивая мысли в вязкую кашу паники.

Мэри, спрыгнув с повозки, сама возглавила оборону. Она понимала, если они останутся на открытой местности, их просто сожрут.

— Круговая оборона! — её голос, усиленный артефактом в шлеме, гремел над полем боя, пробиваясь сквозь вой и визги. — Отходим к транспортам! Быстро, твою мать!

Остатки повстанцев, те, кто ещё мог держать оружие, и её гвардейцы начали пятиться к небольшим холмам, это была их единственная надежда.

— «Пустельга», «Сокол», «Беркут»! — кричала Мэри в переговорник. — Садитесь! Создаём стационарные барьеры, мы должны удержаться!

Три десантных корабля, рискуя быть атакованными с воздуха, тяжело опустились на землю, образуя треугольник. Из бортов ударили лучи энергии, формируя мерцающий барьер. Это была отчаянная мера, корабли, ставшие стационарными огневыми точками, были идеальной мишенью. Но другого выхода не было.

Люди, как обезумевшие, бросились внутрь этого спасительного треугольника. Аниморийские гвардейцы и инструкторы хватали их за шиворот, расставляли по секторам, тыкали в руки оружие.

— Стрелять! Стрелять по всему, что движется! — орал Удо, разрядив боевой артефакт сторону тумана.

Химеры, наткнувшись на барьер, пришли в ярость. Они прыгали на него, бились хитиновыми телами, царапали когтями, но щиты держали. При этом из тумана поверх голов тварей полетели магические плетения, но разглядеть магов не было возможности.

Мэри стояла на крыше одного из кораблей, рядом с корабельным крупнокалиберным магострелом, и отстреливала самых крупных тварей, прорывающихся слишком близко. Она работала как автомат, холодно, точно, эффективно. Выстрел, вспышка, куски хитина и плоти летят в стороны. Следующая цель и снова выстрел. Она отключила эмоции, превратилась в машину, только так можно было выжить.

— «Кондор», «Ястреб», «Гриф»! — крикнула она в канал связи трём кораблям, оставшимся в воздухе. — Вы видите наше положение?

— Видим, Звезда. Готовы к эвакуации по твоему приказу.

— Отставить эвакуацию, — голос Мэри стал стальным. — Протокол «Последний довод». Вы меня поняли?

В эфире на несколько секунд повисла тишина. Пилоты знали, что это за протокол. Это был приказ на самоубийственную атаку, на применение всего, что есть на борту, без разбора.

— Поняли тебя, Звезда, — наконец ответил командир «Кондора». В его голосе не было страха, только мрачная решимость.

— К черту сантименты, — огрызнулась Мэри. — У вас есть куча ящиков со взрывчаткой, которую мы не успели использовать. Переделывайте их в фугасы, детонаторы настроить на мой сигнал. Ваша задача сбросить их по периметру, создать огненный вал, отсечь этих тварей.

— Но… это же прямо по нашим…

— Выполнять! — заорала Мэри.

Через пятнадцать минут с неба, пробив облака, упали три тяжёлых транспортника. С их грузовых аппарелей прямо на головы химерам, окружившим лагерь, посыпались десятки ящиков.

Химеры на мгновение замерли, не понимая, что происходит.

Мэри подняла руку, в которой был зажат детонатор.

— Прощайте, уроды, — прошептала она.

И нажала кнопку.

Земля вздыбилась, серия чудовищных, оглушительных взрывов слилась в один сплошной грохот. Гигантская стена огня, высотой с пятиэтажный дом, взметнулась к небу, отсекая лагерь от леса. Химеры, попавшие в эпицентр, просто испарились. Тех, кто был дальше, смело ударной волной.

Глава 4

Утро пришло нехотя, серой, промозглой простынёй, которую кто-то невидимый набросил на поле недавней битвы. Воздух, густой и тяжёлый, был пропитан тошнотворной смесью озона, горелого мяса и металлической вони, от которой першило в горле. Стена огня, ещё вчера казавшаяся несокрушимой, догорала, оставляя за собой чёрный, уродливый шрам на теле земли. А на самом поле, в лужах грязной воды и крови, валялось то, что ещё вчера было армией. Разорванные тела повстанцев, перемешанные с дымящимися, искорёженными останками химер, создавали сюрреалистическую картину, достойную кисти безумного художника.

Маркиз Удо стоял на коленях у ближайшего куста и его рвало. Судороги сотрясали его тело, выворачивая наизнанку, но из желудка выходила лишь горькая желчь. Он не мог смотреть на это, его аристократическое воспитание, его привычка к чистым полам бальных залов и запаху дорогих духов, всё это было растоптано, втоптано в грязь вместе с кишками его солдат. Он пытался заставить себя встать, отдать приказ, проявить себя лидером, но тело не слушалось. Перед глазами стояла одна и та же картина: ухмыляющееся лицо молодой девушки на теле паука, отрывающее голову его гвардейцу.

— Господа… — прошептал он, и его голос утонул в очередном приступе рвоты.

Мэри, в отличие от него, была на ногах. Она не спала ни минуты, как только утих вой химер и замолкли выстрелы, она начала обходить периметр. Не для того, чтобы считать потери, хотела понять, с чем они столкнулись.

Сейчас она сидела на корточках возле одного из трупов химер. Её лицо, покрытое слоем копоти и грязи, было непроницаемым, как у древней статуи. Только мелко дрожащие пальцы, которыми она осторожно ковыряла оплавленный стык между хитином и металлом, выдавали её внутреннее состояние.

— Технологии «Пауков», — констатировала она вслух, обращаясь скорее к себе, чем к Лаэрту, стоявшему за её спиной. — Не кустарно, но довольно грубо, словно какой-то деревенский кузнец пытался скопировать двигатель от звездолёта, имея в распоряжении только молот и наковальню.

— Но оно работает, Ваше Величество, — хрипло ответил эльф. Его всегдашняя невозмутимость дала трещину, в глазах плескался плохо скрываемый шок.

— Да, — кивнула Мэри. — Работает. Слишком хорошо, они взяли базовые принципы работы, вероятно, больше протащить сне могли или не успели. А затем скрестили без тонкой настройки, калибровки, просто воткнули провода в мозг и накачали боевыми стимуляторами. Это даже не армия, скорее биологическое оружие массового поражения. Химеры не чувствуют боли, не знают страха, просто прут вперёд, пока их не разорвёт на куски.

Видящая поднялась, отряхивая с перчаток ошмётки чужой плоти. И именно в этот момент её взгляд упал на руки. Они всё ещё дрожали, не сильно, едва заметно, но эта мелкая, противная дрожь была ей незнакома. Мэри сжала их в кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.

«Соберись, — мысленно приказала она себе. — Не сейчас и не здесь».

Она совершила ошибку, страшную и чудовищную. Одна из жён Стратега, недооценила противника, повелась на имперскую пропаганду, на пустые города и мёртвую тишину. Решила, что Астарий блефует, что он слаб и напуган. В итоге привела этих неопытных, восторженных мальчишек и мужиков, на бойню.

Удо наконец-то смог подняться. Он подошёл к ней, шатаясь, его лицо было землистого цвета.

— Ваше Величество… что… что это было?

Мэри медленно повернула к нему голову. Её голубые глаза, обычно полные жизни, сейчас были пустыми и холодными, как два осколка льда.

— Это была война, маркиз. Не та, где аристократы меряются длиной родословных на балах, а та, где кишки наматывают на гусеницы танков. И вы, маркиз, оказались к ней не готовы. Как и я, собственно.

— Но мы… мы отбились, — пролепетал Удо, ища в её словах хоть какую-то опору.

— Мы отбились, — подтвердила Мэри. — Но это был лишь авангард, разведка боем. Они просто посмотрели, как мы будем умирать. А мы потеряли почти треть людей и почти весь боезапас, наши маги на пределе сил.

Она обвела взглядом поле, усеянное трупами. Её гвардейцев погибло всего трое, непозволительная роскошь в их положении. Но повстанцы Удо… тут счёт шёл на сотни.

— Я повела вас в ловушку, маркиз. Я ошиблась, и цена этой ошибки реки крови.

Удо смотрел на неё, не понимая. Он ожидал чего угодно: приказов, упрёков, даже истерики. Но не этого тихого, ледяного самобичевания. В этот момент она перестала быть для него богиней войны. Она стала просто женщиной, на чьи плечи рухнул неподъёмный груз ответственности.

— Мы не могли знать… — начал он, но Мэри его перебила.

— Я должна была знать! — её голос сорвался, в нём впервые прорезались живые, человеческие нотки боли и ярости. – я должна была выпотрошить всё окружение Астария, узнать наверняка, что он продался Паукам. Но к тому времени лично вы, маркиз, скорее всего, уже весело болтались в петле. – от этих слов Удо остолбенел.

Она резко развернулась и пошла прочь, к одному из уцелевших транспортников.

— Собирайте выживших, маркиз. Пересчитайте то, что осталось от вашей армии, и готовьтесь. Настоящий ад ещё даже не начинался. Астарий просто показал нам свои игрушки. Молитесь, чтобы Морозов успел спасти хоть кого-то.

***

Я смотрел на голографические снимки, которые Мэри передала через ретранслятор, и лицо моё, казалось, превращалось в камень. В комнате стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения моего летающего штаба. София, Мирра и Ворон, стоявшие рядом, молчали, боясь даже дышать. Они видели выражение моего лица и понимали: случилось нечто из ряда вон выходящее.

На трёхмерном изображении, зависшем в центре стола, медленно вращался разорванный торс химеры. Картинку можно было увеличить, рассмотреть в деталях. Каждый стык хитина и металла, каждую трубку, грубо вживлённую в живую плоть.

Это был подарок Шиани, несомненно. Пусть неуклюжая, топорная, собранная на коленке. Словно гениальный инженер оставил чертежи, а какой-то пьяный подмастерье пытался по ним собрать сложнейший механизм, используя вместо лазеров и нанитов кувалду и паяльную лампу. У местных ничего такого не могло быть при всё желании. К тому же мой ИИ в браслете уже подкинул парочку упоминаний, что Пауки использовали такие технологии, когда чувствовали, что не смогут удержать мир. Действительно, зачем просто всех убивать, когда можно сделать из всех подряд машину для убийства…

— Подарки старых врагов, — наконец произнёс я, - теперь сомнений нет, как именно Астарий попал на трон.

— Неужели у него хватило бы ума и ресурсов?.. — осторожно спросил Ворон.

— Ума может и не хватило бы, — усмехнулся я без тени веселья. — Но безумия и жестокости с избытком. Он нашёл ящик Пандоры и, недолго думая, открыл его. Похоже, просто плодил монстров, создавая из неугодных, таких в империи с избытком, а теперь выпустил на волю, когда запахло жаренным.

Я выключил голограмму. Изображение погасло, но уродливый образ химеры так и стоял у меня перед глазами. Шахматная партия закончилась быстро и неожиданно, фигуры смешались в кровавое месиво.

Я перевёл взгляд на Ворона.

— Полковник, если за месяц не управимся, объявляем мобилизацию. Отменяйте все отпуска, объявляйте военное положение на всех приграничных территориях.

— Другие герцоги… они не согласятся на такие меры, только всё устаканилось… — начал было Ворон, но я его оборвал.

— Мне плевать на то, с чем они согласятся, — старался говорить спокойно. – я заранее всех предупреждал, что ничего не закончилось.

Я подошёл к коммуникатору, вызывая канал связи с Мраком.

— Мрак, твой полк высаживается с ходу, прикрывая императрицу, новые вводные на сто процентов подтверждают присутствие живого оружия Пауков. Так что можешь не церемониться с теми, кто прячется за химерами.

— Будет сделано, мой Император, — донёсся из динамика спокойный голос.

***

В тронном зале Лирианской империи царила гробовая тишина. На мраморном полу, у подножия трона, лежали три обезглавленных тела в мундирах генералов. Их кровь, густая и тёмная, медленно впитывалась в белоснежный ковёр, создавая причудливый, багровый узор.

Император Астарий сидел на троне. Он не смотрел на трупы, его взгляд был устремлён на огромный магический кристалл, висевший в воздухе, который транслировал картину недавней битвы под Верденом. Качество было отвратительным, изображение дёргалось, но даже так можно было разглядеть всё. Ярость химер, панику повстанцев, и огненный вал, остановивший резню.

— Великолепно… — прошептал Астарий, и его губы растянулись в блаженной улыбке. — Просто великолепно.

Он был в восторге в восторге от своих творений, что достались ему от эмиссаров Пауков. От того, как они двигались, как убивали, сеяли ужас. Это было идеальное оружие, живое, послушное, эффективное.

— Мой император… — один из уцелевших советников, бледный, как смерть, сделал шаг вперёд. — Потери… потери среди химера составили почти семьдесят процентов от задействованных сил. И они… они не смогли прорвать оборону.

Астарий медленно повернул голову, и его взгляд, холодный и пустой, впился в советника.

— Потери? — переспросил он с искренним удивлением. — Ты говоришь о потерях расходного материала? Какая недальновидность. Это было всего лишь полевое испытание, и он прошёл блестяще!

Астарий встал с трона и подошёл к кристаллу, любуясь стоп-кадром, на котором химера разрывала на части какого-то ополченца.

— Мы увидели сильные стороны. Ярость, скорость, способность действовать в группе. И слабые. Недостаточная броня против оружия аниморийцев, уязвимость к массированным магическим ударам. Высокая температура, само собой. Мы соберём данные, учтём ошибки. Следующее поколение будет лишено этих недостатков. Они будут почти совершенны!

— Но, мой император… армия Морозова… она уже на нашей территории! — не унимался канцлер. — Воздушный флот вошёл в наше пространство! Они движутся к столице!

— Прекрасно! — хлопнул в ладоши Астарий, как ребёнок, которому пообещали новую игрушку. — Пусть идут! Пусть приведут свои машины, орков, гномов! Я покажу им всем, что такое настоящая война!

Он повернулся к другому своему помощнику, главе имперской службы безопасности.

— Протокол «Жатва». Активировать немедленно.

Лицо главы СБ на мгновение дрогнуло.

— Но, мой император… это означает…

— Это означает, что я снимаю все ограничители, — глаза Астария загорелись огнём. — Выпустить их всех, из всех хранилищ. По всем мятежным провинциям пустить на свободную охоту. Пусть жрут и убивают! Пусть земля горит у мятежников под ногами! возрождения.

— Но это… это приведёт к неконтролируемому распространению… Мы потеряем целые регионы! Это будет катастрофа! — взмолился советник.

— Катастрофа, мой дорогой советник, это когда у тебя нет власти.

Он отвернулся и снова посмотрел на кристалл.

— А теперь оставьте меня. Мне нужно побыть одному…

Когда за советниками закрылась дверь, Астарий снова рассмеялся. Он чувствовал себя всемогущим, будто нашёл ключ к бессмертию, к абсолютной власти. Ведь Астарий создавал жизнь, новую, совершенную, послушную только его воле. Он был выше этих мелких людишек с их моралью, законами и королевствами.

***

В столице Анимории стояла непривычная для военного времени тишина. Патрули на улицах, суровые лица гвардейцев, редкие обозы, идущие на погрузку фронту, всё это стало обыденностью. Но под этой внешней оболочкой кипела своя, невидимая война. Война без выстрелов и взрывов, списков и ночных визитов.

Мидори сидела в своём кабинете в одном из конфискованных дворцов, который она превратила в штаб-квартиру имперской канцелярии. Перед ней на столе лежал отчёт, Короткий, но ёмкий список аристократических родов, которые, узнав о «проблемах» экспедиционного корпуса в Лирии, решили, что это их шанс. Что Влад ослаб, что империя дала трещину. Дворяне начали «мутить воду»: собирать тайные советы, распускать слухи, переманивать на свою сторону мелких дворян, готовить почву для мятежа.

Мидори читала имена, и на её губах играла хищная, многообещающая улыбка.

— Страна непуганных идиотов, — тихо сказала лисица, откидываясь в кресле. – Прошлые попытки ничему не научили оставшихся…

Теперь Мидори стало понятно, зачем Влад оставил её в столице, как он выразился «на хозяйстве». Лиса нажала на руну, в кабинет тут же вошёл её помощник. Получив инструкции, тут же скрылся в коридоре. Через два часа во внутреннем дворике приземлился корабль, сбросивший маскировочный барьер только после того, как над дворцом восстановился стационарный. Меры по обеспечению секретности никто ослаблять не собирался.

Спустя десять минут перед Мидори стоял один из командиров Когтей, один из ближайших соратников Катерины.

— Япир, собери мне лучших, пять сотен. Полная боевая выкладка, но без опознавательных знаков. Сегодня ночью у нас будет много «визитов вежливости».

Япир, получив молча кивнул, ожидая подробностей.

Глава 5

Третьи сутки лагерь жил в аду. Нет, это не было пафосным сравнением, фигурой речи или попыткой нагнать драматизма, просто был сухой, протокольный факт. Ад, с его главным саундтреком, от которого хотелось вырвать себе барабанные перепонки.

Вой... Он не прекращался ни на секунду. Высокий, вибрирующий, почти ультразвуковой визг, который рождался где-то в глубине леса и ввинчивался прямо в мозг, скребя по костям, вытесняя мысли, оставляя после себя только липкую, животную панику. Этот звук был страшнее вида самих химер. Он лишал воли, превращал людей в дёрганые, озирающиеся тени самих себя.

Лагерь, наскоро разбитый в кольце из трёх десантных кораблей, превратился в Ноев ковчег, окружённый потопом из кошмаров. За мерцающим куполом силового барьера постоянно двигались тени. Химеры не штурмовали постоянно, это было бы слишком просто, слишком честно. Они играли, изматывали людей.

Волна накатывала каждые два-три часа. Десяток-другой тварей, выныривающих из тумана, бросались на барьер, скребли по нему когтями, бились хитиновыми телами, издалека били плетения. Иногда накаты были большие, и тогда тварям удавалось пробить барьер в одном месте, проникая внутрь периметра. Защитники, измотанные до предела, вскакивали, открывали огонь. Вспышки выстрелов, короткая, яростная перестрелка, и твари отступали, утаскивая с собой своих раненых или просто куски того, что от них осталось. А потом снова наступала тишина, наполненная только этим непрекращающимся воем и тихими стонами раненых. И ожидание. Бесконечное, выматывающее ожидание следующей волны.

Боеприпасы таяли, не стремительно, а медленно, неотвратимо, как песок в часах, отмеряющих последние минуты жизни. Энергетические кристаллы для магострелов, стрелы, арбалетные болты, целительные зелья, всё подходило к концу. Интенданты, с серыми, невыспавшимися лицами, делили оставшиеся пайки, и порции с каждым разом становились всё меньше.

Но страшнее всего было то, во что превращались люди. Они сходили с ума, медленно, по-разному, но неотвратимо. Один, молодой парень с пухом на щеках, что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь взад-вперёд. Другой, ветеран с седыми висками, просто смотрел в пустоту, его пальцы добела сжимали рукоять арбалета, и он вздрагивал от каждой тени. Люди начали разговаривать сами с собой, смеяться без причины, плакать, свернувшись в клубок под своими плащами, вой выедал их души.

А над всем этим, как призрак, как не спящий ангел-хранитель этого маленького островка агонии, была Мэри.

Она не спала трое суток. Это было уже не человеческое состояние, стала призраком, механизмом, работающим на чистой воле и стимуляторах. Под глазами залегли тёмные, почти чёрные круги, кожа на скулах обтянула череп так туго, что, казалось, вот-вот лопнет. Движения стали механическими, резкими, экономными. Она не тратила силы на лишние слова или жесты. Она просто делала то, что должна была.

Каждый час она обходила посты, медленно, тяжело ступая по раскисшей грязи, она шла вдоль периметра. Её появление действовало на солдат лучше любой ободряющей речи. Они видели её, свою светловолосую богиню войны, бледную, измождённую, но не сломленную, и им становилось стыдно за свой страх. Они выпрямлялись, крепче сжимали оружие, встречали её взгляд, в котором не было ни жалости, ни сочувствия, только холодная, как сталь, решимость.

Она останавливалась у каждого расчёта, молча проверяла боезапас, осматривала сектор обстрела. Иногда она просто клала руку на плечо самому испуганному солдату, и этого хватало. Её прикосновение было холодным, но оно возвращало в реальность, заставляло вспомнить, кто они и зачем здесь.

Её «Призраки» следовали за ней молчаливыми тенями. Они страдали так же, как и все, но их выучка, их железная дисциплина не давали им сломаться. Они были её преторианцами, её последним рубежом. Они умрут за неё, не моргнув глазом, и она это знала.

Именно во время одного из таких обходов её и нашёл маркиз Удо. Он выскочил из своей палатки, больше похожей на богатое шапито, которое чудом уцелело, и бросился к ней. Его аристократическое лицо, обычно холёное, сейчас было помятым, небритым, а в глазах плескалась откровенная паника.

— Ваше Императорское Величество! — он схватил её за руку. Рука была ледяной. — Мы так больше не можем! Вы слышите?! Этот вой! Мои люди… они сходят с ума! Они стреляют по теням, они дерутся за еду! Ещё одна ночь, и они начнут убивать друг друга!

Мэри медленно высвободила руку.

— А что вы предлагаете, маркиз? — её голос был хриплым и безжизненным, словно шуршание сухого песка.

— Мы должны отступить! — выпалил Удо. — Прорваться! С боем, как угодно! Лучше умереть в бою, чем сгнить здесь заживо!

Мэри посмотрела на него так, словно он был идиотом. Хотя, почему «словно»?

— Отступать? — переспросила она. — Куда, маркиз? Вы карту видели? Мы в кольце на десятки лиг вокруг нет ни одного нашего отряда. Только лес, который кишит этими тварями. Ваш «прорыв» закончится через пять минут. Они этого и ждут, когда мы дрогнем и побежим, чтобы тупо нас сожрать.

— Но… но мы не можем здесь оставаться! — в голосе Удо зазвенели слёзы. — У нас почти не осталось боеприпасов! Еды хватит на один день! Воды тоже осталось мало! Люди ранены, целители валятся с ног! Это конец!

— Это не конец, — отрезала Мэри. — Это война. А на войне бывает и так, маркиз!

Она сделала шаг, собираясь идти дальше, но Удо снова преградил ей путь.

— Я умоляю вас! Ваше Величество! Вы же… вы же из Анимории! Вы можете вызвать помощь! Ваш муж… Император… Он же пришлёт флот!

В глазах Мэри на мгновение мелькнуло что-то похожее на боль. Она вспомнила последний сеанс связи с Владом, его тревожный голос. Он придёт, но успеет ли?

— Помощь уже в пути, маркиз, — её голос стал ещё холоднее, чтобы скрыть эту секундную слабость. — Но пока она не пришла, наша задача выжить любой ценой. Поэтому прекратите истерику, возьмите меч и идите к вашим людям. Сейчас как никогда бойцам нужен командир, а не плачущая баба.

Она оттолкнула его и пошла дальше, оставляя его стоять посреди лагеря, униженного и раздавленного. Она знала, что была жестока, но не было времени на сочувствие. Её путь лежал к центру лагеря, к десантному кораблю «Сокол», где был развёрнут импровизированный штаб и энергетический узел, питающий один из сегментов защитного барьера.

Она вошла в гудящий отсек, несколько техников, такие же серые и измождённые, как и все, возились у открытых панелей. В центре на специальной платформе, опутанный кабелями, стоял главный кристалл-накопитель. Он тускло пульсировал голубым светом, но пульсация была неровной, прерывистой.

— Статус? — бросила она главному технику.

— Плохо, Ваше Величество, — ответил тот, не отрываясь от работы. — Кристалл перегревается, ещё пара часов в таком режиме, и он может треснуть, мы теряем мощность.

Мэри молча кивнула и достала из подсумка небольшую металлическую фляжку, открыла её одной рукой и сделала глоток. Горло обожгло огнём, это был боевой стимулятор, адская смесь из алхимии и магии, которая выжимала из тела последние резервы. Она давала несколько часов ясности и силы, но цена была огромной. Мэри уже сбилась со счёта, сколько она их выпила за эти трое суток, с горькой усмешкой представляя, как будет ругаться Мирра.

- Держаться… — стучало в висках. — Просто держаться…

Она открыла глаза, пульсация кристалла стала ровнее. Барьер снаружи на мгновение вспыхнул ярче, отбросив очередную тварь, прыгнувшую на него. И в этот момент вой снаружи изменился, он стал громче, яростнее. К нему присоединились сотни других голосов.

— Они идут на финальный штурм, — констатировал Лаэрт, появившись рядом с Мэри, как тень. Его лицо под слоем грязи и копоти было непроницаемо, но в глазах была тревога. — Всеми силами, хотят задавить массой, знают, что барьер на ладан дышит!

Мэри молча кивнула. Это было логично, они были как раненый зверь, забившийся в нору. Хищники, почуяв кровь, собрались для последнего, решающего удара. Защитный купол над лагерем задрожал, как от лихорадки. Перегруженный кристалл-накопитель в «Соколе» уже не справлялся, на поверхности барьера то и дело вспыхивали и гасли прорехи.

— Всем к бою! — её голос, усиленный артефактом, прорезал вой. — Магам поддержать барьер! Всем остальным огонь по готовности! Ни одного лишнего выстрела!

Но приказ потонул в вое, который обрушился на лагерь. Из тумана, теперь уже не таясь, хлынула сплошная, чёрная волна. Это были не мелкие группы, тысячи тварей, как саранча, двинулись на их маленький островок. Они карабкались друг на друга, создавая живые лестницы, пытаясь перелезть через барьер. Десятки химер с вживлёнными в тела магическими накопителями начали одновременно бить в одну точку.

Бам!

Барьер содрогнулся и замерцал ещё сильнее.

Бам!

Ещё один слитный удар. Купол опасно прогнулся внутрь.

— Он не выдержит! — заорал кто-то в панике.

— Держать строй, твою мать! — рявкнула Мэри, переключая корабельный магострел на максимальную скорострельность. Поток плазмы ударил в самую гущу наступающих, оставляя в их рядах широкую дымящуюся просеку, но она тут же заполнялась новыми телами.

И в тот момент, когда казалось, что всё кончено, когда барьер уже начал рассыпаться на миллионы искр, появился другой звук.

Сначала это был низкий, едва уловимый гул, на фоне звуков битвы. Маркиз Удо, стоявший с мечом наготове, недоумённо посмотрел на небо. Химеры тоже замерли на мгновение, их коллективный вой сбился с ритма, в нём появились вопросительные, тревожные нотки.

Гул нарастал, стремительно, неотвратимо, превращаясь в громоподобный рёв, который закладывал уши и заставлял сердце биться в унисон с этой вибрацией. Это был механический, мощный, абсолютно чуждый этому лесу звук работающих на пределе двигателей.

— Что это?.. — прошептал Удо, глядя вверх.

Тучи, висевшие над лесом, словно кто-то разорвал изнутри. Они были пробиты десятками огненных следов, оставляемых раскалёнными добела объектами, которые с безумной скоростью неслись к земле.

— Наши… — выдохнула Мэри, и впервые за трое суток на её лице, похожем на маску смерти, проступило что-то живое. Облегчение, такое всепоглощающее, что у неё на секунду подогнулись колени.

Из динамиков в шлеме Мэри раздался спокойный, деловой голос, который она знала слишком хорошо.

— «Звезда», говорит «Стратег». Вижу, у вас тут небольшая вечеринка. Не возражаешь, если мы присоединимся? Заказываю музыку.

И музыка грянула.

Несколько ударных кораблей, отделившись от основного строя, сделали круг над лагерем. Их бортовые орудия развернулись к земле. На мгновение всё замерло, а затем с небес ударили слитным залпом, пройдясь всем доступным арсеналом вокруг наземных позиций. Всё, что находилось в зоне поражения, деревья, земля, сотни химер, на долю секунды вспыхнуло белым, а затем обратилось в пепел. На месте густого леса образовался идеально ровный, дымящийся круг выжженной земли. Корабли стерилизовали плацдарм для высадки.

Химеры, те, что не попали в зону поражения, пришли в неописуемую ярость. Они забыли про лагерь, их коллективный разум, если он у них был, понял, что настоящая угроза пришла с неба. Тысячи тварей развернулись и бросились к месту высадки, где уже садился первый десантный корабль.

Аппарель с шипением откинулась, и из тёмного чрева сотня воинов, закованные в тяжёлую штурмовую броню. Глухие шлемы скрывали лица, в руках они держали оружие, которое заставило ополченцев Удо разинуть рты. Тяжёлые штурмовые магострелы по размерам почти не уступали тем, что были установлены на кораблях, прикрывающих лагерь барьером.

Сотня стволов выплюнула сплошную стену огня, которая врезалась в несущуюся на них лавину химер. Ураганный огонь не давал им даже приблизиться, перемалывая их в кровавый фарш на подходе.

— Боги… кто это… — пролепетал Удо, глядя на эту сцену. Маркиз считал, что успел повидать всё на этой короткой войне. Сейчас это была холодная, методичная и чудовищно эффективная работа по утилизации живой силы противника. А затем, пока первая сотня приковывала к себе всё внимание химер, с флангов, на бреющем полёте, зашли тяжёлые десантные корабли явно другой конструкции. Их аппарели открывались ещё в воздухе, как только опоры коснулись земли, первые единицы техники тут же выкатились, сразу открывая огонь по противнику.

Тяжёлые колёсные бронетранспортёры, ощетинившиеся автоматическими турелями, расчищали пространство для другой техники. Мобильные артиллерийские платформы, которые тут же, с ходу, начали разворачиваться в боевой порядок. Затем из второй волны кораблей посыпалась пехота, особый полк гвардии Морозовых под командованием Мрака.

Химеры в огненном мешке, их рвали на части крупнокалиберные снаряды, сжигали плазменные заряды, кромсали осколками ракет. Их вой, ещё минуту назад казавшийся всесильным, теперь потонул в грохоте орудий. В нём появились нотки паники, они умирали, массово, страшно и без шансов.

Мэри опустилась на одно колено, прислонив магострел к борту корабля. Силы резко кончились. Стимуляторы перестали действовать, и на неё навалилась чудовищная усталость трёх бессонных суток. Картинка перед глазами поплыла, вой и грохот боя отдалились, стали глухими, нереальными. Она видела, как её муж, её Влад, спустил с поводка своих псов войны, и они с радостным рыком рвали на части её ночной кошмар.

Один из её «Призраков» подхватил её, не давая упасть.

— Ваше Величество! Вам нужен целитель!

— Я в порядке… — прошептала она. — Просто… устала…

В этот момент рядом с ними сел ещё один корабль, чёрный, хищный, с гербом Морозовых на борту. Защитный барьер, созданный тремя кораблями, автоматически отключился в этом секторе, пропуская его внутрь. Аппарель ещё не успела коснуться земли, как с неё спрыгнули пять фигур в тяжёлой броне и одна, возвышавшаяся над ними, как гора.

Мрак, собственной персоной, подошёл к Мэри и, сняв шлем, преклонил одно колено. Его лицо было серьёзно, как никогда.

— Моя Императрица! Полк прибыл в ваше распоряжение. Периметр зачищен, потери противника… серьёзные, но нам есть куда стремиться.

Маркиз Удо и его офицеры, сбившиеся в кучку у борта одного из кораблей, с завистью и страхом наблюдали за этой сценой. За тем, как этот рогатый гигант, от одного вида которого хотелось спрятаться, почтительно склоняется перед их хрупкой спасительницей.

— Где… Влад? — спросила Мэри, её голос был едва слышен.

На губах Мрака появилась зловещая, хищная улыбка.

— Император передал, что не хотел мешать вашему триумфу. Он ушёл вперёд.

— Вперёд?

— Выжигать заразу калёным железом, моя госпожа, — Мрак поднялся. — Он приказал мне обеспечить вашу безопасность и навести порядок здесь. А сам повёл штурмовые корпуса прямо на столицу.

Глава 6

Мрак доложил, что проблема на данный момент решена, поэтому я немного выдохнул. Передовые группы схлестнулись с войсками Лирианской империи, но всё шло достаточно ровно. До момента, когда меня экстренно вызвала Мидори, вид моя супруга имела хмурый.

- Что на этот раз, дорогая? – устало спросил у лисицы.

- Тебя просят о помощи – ответила Мидори, проникновенно посмотрев на тех, кто стоял у меня за спиной, этого хватило, чтобы мы остались наедине.

- Именно меня?

- Помощь нужна на другой стороне – Мидори даже наедине не высказывалась напрямую, глазами указав наверх.

- Ммм… - протянул я медленно, при этом лихорадочно соображая.

- Строганов… – дополнила свой ответ супруга – Аяме уже летит к тебе на самом быстром транспорте, так что не удивляйся, что она слегка зелёного цвета.

О как! Кирилл в прошлый раз смог позвать меня лично, но в этот раз что-то пошло не так, и послал просьбу о помощи окольными путями.

- Подлётное время?

- Два с половиной часа, как говорит наша общая знакомая, с учётом разницы во времени, вы успеете вовремя. И ещё кое-что. После того, как вы хорошенько порушили сами знаете что и где, в данный момент вы будете не знакомы, так что действуй из тени.

- Как всё стало вдруг весело – озадаченно ответил лисице. – Может, взять команду побольше?

- Нет – наконец, улыбнулась Мидори – как мне сказали, для тебя это будет лёгкая прогулка, Аяме больше, как якорь, ты в последнее время не шибко стабилен. Заодно посмотришь, уровень угрозы там, оценишь, так сказать, на будущее.

- Хорошо, всё сделаем в лучшем виде – кивнул лисице. – Не скучай, милая, мы постараемся побыстрее.

- Ты мне оставил столько геморроя, что скучать не приходится – уже вздохнула Мидори – но всё равно поторопись. Удачи…

Экран померк, я тут же вызвал Креста и Ферзя, описав ситуацию.

- Прикроем в лучшем виде, Ваше Императорское Величество – кивнул Ферзь. – Только не увлекайся, ещё не известно, какое соотношение времени там и здесь. Рассказывать пару лет, что ты отлучился до ветра, как-то не камильфо.

- Понял, не дурак! А пока готовим печать по списку, моя проводница скоро будет. – я хлопнул в ладоши, и отжал приказ на снижение.

Аяме прибыла в обозначенное время. Как и говорила её сестра, выглядела девушка как огурчик, зелёная и в пупырышку. А вот сам пилот явно на опыте, стоит по стойке смирно, докладывает, что полёт прошёл штатно.

- У нас есть немного времени, может, на полчаса займёшь горизонтальное положение? – спросил у лисицы, буквально упавшей в мои объятия.

- Это так мило с твоей стороне – слабо улыбнулась Аяме – если бы не твёрдое желание организма избавиться от всех внутренних органов. Трясло безбожно, думала сдохну раз десять, не меньше, так что лучше я похожу и постою.

Когда закончили все приготовления, Аяме добавила что-то от себя в печать, которая тут-же зажглась, уводя нас в переход…

***

Судя по всему, это порт, причём явно старая его часть. Солёный запах моря-океана, срач, мусор и грохот стрелковки…

Мы появились на крыше какого-то пакгауза, серьёзно развороченного боем. Кирилла я узнал не сразу, внешне он выглядел по-другому, но его ауру в итоге разглядел, хотя сделать это было проблематично. Вокруг в воздухе летала какая-то хрень, причём везде! Но вокруг некоторых людей концентрация этой самой летающей непонятки была выше.

Стоп! Это ж хренова гора нанитов! А вокруг Кирилла, мелочь выписывала натуральные пируэты, закрывая его тело от выстрелов противника. А ещё ИИ в браслете настороженно сообщил, что в башке Кирилла сидит его коллега, только в приставкой «высший».

Я не успел осмыслить до конца эту информацию, как передо мной появилась зарёванная девчонка с поникшими кошачьими ушками. Полная объёмная проекция, которая смотрела на меня огромными глазищами, взгляд тот самый «щенячий», сейчас сам расплачусь.

- Морозов? – с надеждой спросила барышня.

- Он самый – ответил ей, отчего Аяме сильно напряглась, готовая сделать что-то страшное и смертельное, хотя что она сделает виртуальной проекции непонятно.

- Я не справлюсь! – всхлипнула ушастая – Если Кирилл умрёт…

- Отставить сопли! – жёстко осадил готовую разреветься мамзель – Имя, звание, доклад по форме!

Виртуальная кошка, хлопнув пару раз глазами, на мгновение исчезла, чтобы появиться в другом обличье. Теперь на ней была полевая форма и разгрузка, на бедре кобура с приличным по размеру стволом. Уже лучше…

- Рядовая Алиса! – хвостатая отдала воинское приветствие – Докладываю! Противник идёт в решающий штурм. Восемьдесят шесть бойцов в тяжёлой броне, за ними пятеро Кинетиков, четыре Дельта, один Гамма – увидев мою поднятую бровь в немом вопросе, тут же дополнила – Кинетики могут управлять рассыпанными в воздухе нанитами. Шансов против этой пятёрки, особенно прикрывшейся рядовыми бойцами у команды Кирилла нет.

- Так в чём проблема? Ты же можешь взять управление на себя – недоумённо спросил Алису. – Разрешение он ведь тебе даст, верно?

- Всё так – вздохнув, ответила хвостатая – вопрос в другом. Кирилл не потянет нагрузку на нервную систему, плюс имеется системная Консоль, которая является промежуточным звеном в управлении, что создаёт дополнительные проблемы.

- Консоль, я так понимаю, этот такой костыль, который позволяет ему в принципе рулить машинками?

- Я бы не назвала Консоль костылём – криво улыбнулась Алиса.

- Не суть – махнул рукой – что от меня требуется?

- Помощь в любом виде, надо хоть как-то снизить нагрузку, пока я прячу сознание Кирилла. Сестра сказала, ты мастер в устранении себе подобных…

- Сестра? – это слово меня зацепило.

- Об этом потом – уже Алиса махнула рукой – как будем взаимодействовать?

- Попробуем задействовать мою печать – ответил ей, глядя на Аяме, лисица семафорила о приближающемся противнике, считай тоже самое, что и Алиса. Вот только на той самой пятёрке запнулась, озадаченно разглядывая их.

- Ты в резерве, пока спрячься – инструктирую Аяме – попробую решить всё сам.

- А если что-то пойдёт не так? – нахмурилась хвостатая.

- Всех убить одной остаться – пожал плечами.

- Ладно – протянула лисица – только сильно не затягивай, здесь очень странное место.

- Принял – кивнул в ответ, и хвостатая скрылась за импровизированным укрытием, взяв на изготовку револьвер в одной руке и короткий клинок в другой.

- Я готова- решительно заявила Алиса. На несколько мгновений её тело соткалось из нанитов, и я смог взять её за руку.

- Синхронизация по экстренному протоку – тут же отозвался мой помощник.

Кирилл вздрогнул, оглянувшись вокруг, затем посмотрел на свои руки, несколько раз сжав кулаки, будто делает это в первый раз. От запястий вверх пошли знакомые мне татуировки, горящие лиловым светом.

На полу пакгауза начала расползаться печать, видимая только мне, Алисе и Аяме. Сам Кирилл буквально окутался нанитами, которые начали создавать на нём экипировку, скопированную с меня. Закончилось всё тем, что в руках соткались два револьвера.

Усевшись в неприметном уголке, прикрылся силовым барьером, а сверху накинул маскировочный, пока рано светиться. Заодно посмотрим, что Кирилл с Алисой сможет выжать из мелких машинок, в прошлый раз он буквально шинковал злодеев…

Кирилл вскинул руки, грохнули выстрелы, бойцы противника, проникавшие в проломы, улетали обратно, только уже простреленные навылет. Судя по всему, Алиса просто визуализировала оружие, подстраиваясь под мой стиль боя, перезарядка как таковая не требовалась. Ушастая создавала боеприпасы прямо на ходу из нанитов.

Логи у меня перед лицом шли сплошным потоком, потихоньку мой браслет начал выделять главное, приспособившись к условиям. Теперь я буквально видел Кирилла, запертого в цифровом бункере. Перед дверью стояла Алиса, возле неё парил десяток огромных экранов, на них постоянно менялись варианты противостояния. Чуть позади летала постоянно изменяющаяся фигура, которая буквально обволакивала убежище Строганова, по ходу так выглядит проекция самой Консоли.

Когда под ногами Алисы появилась моя печать, Консоль тут же рванула к ней, летая вокруг и меняя свою форму в несколько разы быстрее. Потом будто с опаской медленно подлетела поближе, чем воспользовалась Алиса и со всей пролетарской ненавистью и злорадством отвесила Консоли знатного леща. Фигура впечаталась в пол, где уже сверкали детали печати, и тут же взлетела обратно. Судя по переливам света и ещё больше возросшей сменой формы, Консоль нецензурно ругалась и возмущалась такому отношению к своей персоне, при этом не осознав, что от печати к ней тянется тонкая нить, заставлявшая постепенно менять цвет на лиловый.

Как только цвет полностью захватил фигуру, Консоль застыла, а логи у меня перед глазами поскакали ещё быстрее. А затем прилетело сообщение с приглашением поучаствовать напрямую. Я отказался, было видно, фигурка почти что горестно вздохнула… И или же подъехали глюки.

Всю оптимизацию нагрузки сделали вовремя, потому что в этот сакральный момент, команда местных недомагов, решила, что Строганов слишком легко отстреливает штурмовиков.

Часть стены буквально взорвалась, давая атаковать Кирилла широким фронтом. Вокруг него было два барьера, один большой сегментарным куполом, второй крутился на левой руке. Наш гений программирования двигался максимально быстро, насколько это позволяло тело, успевая выносить противников. Но всё равно этого было мало, периодически стараниями пятёрки, что пока не лезла вперёд, пробивался большой купол и Кирилл отправлялся в короткий полёт, приняв на малый щит какую-нибудь ледышку размером с хорошее бревно или камушек весом в полтонны. В итоге Строганов нахватал лишних дырок в теле, но Алиса на лету латала тело носителя, чем повергала в шок как атакующих, так и команду самого Кирилла, никто не мог понять, как после такого можно встань и простелить кому-то голову. И неважно, что в помещении крутиться вихрь из нанитов…

Но всё хорошее когда-то заканчивается, так же, как и пехота из страны Восходящего Солнца, крики на ипонском я ни с чем не перепутаю. Поэтому пятёрка «магов», постояв за «дверью», всё-таки зашла внутрь. Бойцы Кирилла хотели ломануться в прикрытие, но были остановлены молчаливым знаком.

А этот, который Гамма, мне не понравился считай сразу. Было в нём что-то знакомое…

Пятёрка рассосалась полукругом, чтобы не мешать друг другу.

- Просто отдай кристаллы, и мы оставим вас в покое. - на ломаном русском сказал Гамма.

Кирилл-Алиса лишь молча показал ему фак.

- Ты нас не потянешь – усмехнулся тот же японец – в таком состоянии точно.

Кирилл с интересом себя осмотрел, пока ему вещали, некоторые пулевые отверстия ещё не до конца затянулись. Что ж, самое время выступить, ведь этот засранец просто тянул время. Вся пятёрка использовала не до конца понятную способность, отвлекая самого Кирилла и датчики Алисы. Зато мелкого паучка, который отделился от Гаммы и медленно крался со спины я видел чётко, мой браслет аж поперхнулся, выдавая проценты схожести технологий.

Трое японцев атаковали Кирилла, создавая окно возможностей для мелкого диверсанта. Только мой нож был быстрее, пригвоздив членистоногого к стене. Алиса буквально взорвала нанитов вокруг Кирилла, вся пятёрка Кинетиков отскочила на несколько метров, давая мне возможность выйти на простор.

***

Масаши Танака мрачнел всё больше с каждой минутой. Наблюдатели сообщали, что на границе порта высадился целый батальон Особого Корпуса, который быстро разоружил всех полицейских. Это означало лишь одно, времени считай закончилось. Но этот мальчишка не сдавался и наотрез отказывался умирать. Раны на теле затягивались за считаные секунды, хотя он заметно сдал в скорости, но это не помешало ему завалить почти сотню штурмовиков.

Откуда взялся этот гайдзин вообще было непонятно, буквально материализовался из воздуха, пригвоздив диверсанта Масаши к стене. И зачем ему плащ?!

- Дальше я сам – усмехнувшись сказал новый участник событий, Строганов кивнул и стал медленно отступать к своим бойцам, всё больше скрываясь в вихре Пыли, которая так и норовила пролезть сквозь барьер.

Масаши и его бойцы, мягко говоря, удивились, когда незнакомей в маске и плаще поманил рукой к себе.

- Хочет, чтобы кто-то из нас удостоил его чести в личном бою, серьёзно? – произнёс подчинённый Масаши.

- Откуда у вас честь! – на чистом японском ответил незнакомец, повергнув пятёрку в культурный шок. – Чести у тебя не больше, чем у бешенном псины с плешью на башке.

- А ведь ему по голосу не так много лет – подумал Масаши, но что-то настораживало в новом противнике, слишком уверенно держался.

Будто прочитав мысли Танаки, противник японцев медленно достал из-за спины два коротких клинка, навершия которых были стилизованы под голову лисицы. К удивлению Гаммы, по дальней связи пришло сообщение, что требуется немедленно ликвидировать нового участника битвы.

- Убить – коротко приказал Масаши, тоже обнажая клинок.

Четверо подчинённых тут же рванули вперёд, атакуя со всех сторон. Противник, на удивление Масаши не стал отступать, а пошёл вперёд. Пропустив мимо себя парочку огненных всполохов и удар клинка, пнул одного из Дельт, проламывая его барьер, и запуская в бесконтрольный полёт. Затем принимает на свои мечи несколько ударов, постоянно ускоряясь.

Что произошло дальше Масаши не понял, но один из подчинённых получил удар клинком в сердце. Оставив меч в теле японца, напарник Строганова крутанулся, отбивая ещё парочку ударов, заодно кинул нож в поверженного первым Дельту, попав точно в глаз. Тело дёрнулось и затихло навсегда. Затем выдернул меч и спокойно отбил очередную серию ударов клинками и Пылью.

Масаши не мог идентифицировать противника, тот вообще Пылью не пользовался, она как будто наоборот его избегала.

- Вместе – буквально одними губами сказал Масаши, понимая, что у него всего один шанс, при этом, скорее всего, он потеряем остальных Дельт.

Собственно, так и произошло, только с небольшой поправкой.

Противник принял все удары Пылью на странный сегментарный барьер, при этом на запястьях загорелись странные браслеты. А затем боец в плаще без изысков кинул мечи в Дельт и выхватил два револьвера, сделав в каждого по три выстрела. Этого хватило, чтобы добить наверняка.

Масаши пытался нанести удар с фланга своим мечом, но незнакомец лишь сильнее ускорился, отбив все удары браслетами, которые за мгновение превратились в наручи. Ответом была серия ударов в корпус и челюсть. Сознание поплыло, новая вспышка боли в правой ноге, горизонт начала заваливаться, Масаши с удивлением понял, что падает на землю. Но просто так упасть ему не дали, буквально в замедленной съёмке Гамма увидел летящий в него ботинок армейского образца. Сознание почти потухло…

Ещё одна вспышка боли. Масаши с трудом разлепил веки, боец, выступивший на стороне Строганова, спокойно стоял рядом и перезаряжал револьвер. Уже довольно близко были слышны звуки автоколонны, что неслась к причалу.

- Пожелания будут? – спросил незнакомец все также на японском, крутанув барабан револьвера и резко захлопнув его, Масаши промолчал.

– Тогда у меня к тебе, передай своим хозяевам привет – браслеты на запястьях вспыхнули чёрным огнём, после чего навёл на его ствол револьвера.

- И как я передам, если сдохну в вашей варварской стране? – пусть и с трудом, но саркастически спросил Масаши.

- Это не проблема! – радостно ответил боец – Видишь ли, ты, наверное, не в курсе, но за вами следят постоянно. Те, кто дал вам силу и приказ на захват нашей варварской страны. Даже сейчас они смотрят, я прекрасно вижу нить, которая уходит в сторону японских островов.

- Тогда не стоит тянуть – хмыкнул Танака.

- Мы бьём по струнам что есть мочи! Оркестр наш желает вам спокойной ночи! – произнёс фразу на русском парень и нажал на курок…

Глава 7

Полевой штаб развернулся с той скоростью и эффективностью, на которую способна только армия, привыкшая воевать на чужой территории. Через час после того, как последние химеры были утилизированы, над выжженным полем уже гудели генераторы, разворачивались антенны связи, а в центре всего этого хаоса вырос мой личный командный пункт, бронированный, ощетинившийся сенсорами и системами защиты. Воздух все еще вонял горелой плотью, но к этому запаху я давно привык, он был фоновым шумом моей новой жизни.

Внутри передвижного штаба было свежо и тихо. На голографическом столе крутилась трехмерная карта региона, усеянная тактическими значками. Красные вымпелы враг, синие свои. Синих значков было до обидного мало, они сбились в кучку там, где Мэри держала свой последний бой. А вот красные… красными значками полыхала вся западная Лирия. Астарий не просто выпустил свои поделки, он поджег весь лес, чтобы выкурить одного медведя.

Изображение над столом замерцало и полностью изменилось. Сейчас передо мной предстали маркиз Удо и его сподвижники, которые находились вкомандном пункте, развёрнутый бойцами Мрака. Их вид вызывал брезгливую жалость. Дорогие одежды были порваны и забрызган грязью. Лицо маркиза осунулось и посерело, а в глазах плескался страх, который он тщетно пытался скрыть за маской аристократической гордости. За ним тенью скользнула Мэри. Переодетая в чистый комбинезон, умытая, с аккуратно затянутыми в хвост волосами, она выглядела почти как обычно. Почти, если не смотреть в глаза. Там я видел всепожирающую усталость, похоже, в этот раз моя благоверная взяла на себя больше чем смогла потянуть. Рядом с ней, как скала, возвышался Мрак, его присутствие делало тесное помещение штаба еще меньше.

— Ваше Императорское Величество! — начал Удо, его голос слегка дрожал. — Позвольте выразить вам…

— Сядьте, маркиз, — прервал я его, не отрывая взгляда от карты, чья проекция крутилась рядом — Экономьте слова, они нам еще пригодятся для речей на похоронах.

Удо сглотнул и послушно опустился на предложенное кресло. Мэри села рядом, молча, сжав руки в замок. Она была похожа на натянутую струну. Злая на себя, на Астария, на весь этот мир, я прекрасно ее понимал.

— Итак, господа, — я обвел их взглядом. — Вводная простая. Гражданская война, в которую вы так весело играли, закончилась, началась другая. Астарий скрестил остатки технологий Пауков с местными ресурсами. Результат вы видели, это не армия в прямом смысле, скорее биологическое оружие. А мы теперь санитары.

— Но… мои люди… — снова попытался встрять Удо. — Они готовы сражаться за свободу…

— Ваши люди, маркиз, сейчас больше всего готовы к тому, чтобы получить горячую похлебку и сухие портянки, — отрезал я. — И еще они готовы умереть. Бессмысленно и глупо, если будут продолжать в том же духе. Поэтому с этой минуты все ваши отряды переходят под мое прямое командование. Я объединяю остатки ваших повстанцев и мои регулярные войска в единый ударный кулак. Вы, маркиз, остаетесь номинальным командующим лирианцами. Для дворян, для истории, для поднятия боевого духа. Будете произносить речи, награждать героев, пожимать руки. Но ни одного, млять, приказа без моего утверждения. Это понятно?

Удо побледнел еще сильнее, но кивнул. Он был раздавлен, но не был идиотом. Видел разницу между своей толпой и моей армией.

— Теперь ты, — я повернулся к Мэри. Она подняла на меня свои усталые глаза. — Ты возвращаешься домой.

— Нет.

Это было сказано тихо, но так твердо, что даже Мрак за ее спиной чуть заметно напрягся.

— Я не спрашивал, — мой голос стал жестким. — Это приказ! Мери, ты выгорела. Тебе нужен отдых, целители, нормальная кровать, а не койка в десантном корабле или броневике. Ты сделала достаточно, и даже больше!

— Я сказала нет, — повторила она, и в ее голосе звякнул металл. — Ты не понимаешь, Влад. Для них, — она кивнула в сторону Удо, — ты все еще фигура эфемерная. Император из-за гор, который прислал своих железных солдат. Они боятся тебя, но не доверяют. А меня они видели, как я стояла с ними в одном строю. Я для них символ. – криво усмехнулась ангел. - Если сейчас улечу, они решат, что их бросили. Использовали их и теперь умываем руки. Боевой дух, который и так на нуле, рухнет окончательно, и вся эта толпа просто разбежится.

Я смотрел на нее и понимал, что она, черт возьми, права. Долбаная политика, грязная, вонючая, от которой меня всегда тошнило. Я мог выиграть эту войну силой, но мне нужна была лояльность после победы. А для этого нужны были символы. И Мэри, валькирия - спасительница Альтберга, подходила на эту роль идеально.

— Слишком рискованно, — ответил ей, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Рискованно было сидеть в осаде трое суток, — парировала она. — А сейчас, с твоей армией за спиной, это просто работа. Я буду твоим лицом здесь, твоим голосом. Вернусь домой чуть позже, и просижу под замком столько, сколько скажешь – примирительно сказала Мери.

Я молча смотрел на жену несколько долгих секунд. Видел упрямство в ее глазах, стальную решимость, и под всем этим глубоко запрятанную боль и чувство вины, которое она пыталась искупить, оставшись здесь. Я вздохнул, иногда проще было спорить с орочьим вождем, чем с одной из моих жен.

— Хорошо, — наконец сдался. — Ты остаешься, но на моих условиях. Первое, ты больше не лезешь на передовую. Никаких штурмов в первых рядах с этой огромной хренью в руках! Твое место здесь, в штабе. Координация, работа с разведданными, тактика. Второе: Мрак твоя личная тень, он от тебя не отходит ни на шаг. При малейшей реальной угрозе твоей жизни, у него простой приказ — упаковать и вывезти тебя домой. Даже если для этого ему придется хорошенько попотеть, когда ты будешь сопротивляться. С меня хватит одной упёртой хвостатой, которая где-то за океаном явно нарушает мои приказы. Это понятно?

На губах Мэри мелькнула слабая улыбка.

— Вполне, дорогой.

Совещание закончилось, Удо, раздавленный и опустошенный, ушел отдавать распоряжения своим людям. Мрак вышел следом, чтобы лично проинструктировать своих подчинённых. Мы с Мэри остались вдвоем.

Тишина была тяжелой.

— Прости, — вдруг тихо сказала она, глядя в пол.

— За что?

— За то, что недооценила Астария. За то, что повела людей на убой. Я… я должна была предвидеть.

— Ты не могла знать, никто не мог. Мы имели дело с обычным тираном, а столкнулись с безумцем, открывшим врата в ад. Ты выжила и спасла тех, кого смогла. Это все, что имеет значение. А теперь отдохни, ты мне нужна сильной.

Взгляд Мери стал чуть теплее, а голос бодрее.

— Мне пора. Дел по горло. – изображение потухло.

***

Мой флагман летел над разоренной лирианской землей. Внизу проплывали брошенные деревни, почерневшие остовы ферм и пустые дороги, картина тотального запустения. Химеры, выпущенные Астарием, не просто убивали, они пожирали саму жизнь, оставляя после себя мертвую, выжженную пустыню. Это была эффективная тактика террора, и я не мог не признать ее дьявольской гениальности.

На командном мостике царила сосредоточенная тишина. Ворон, бледный, но собранный, выводил на главный голографический стол данные, поступающие от групп разведки. Группы, усиленные магами-сенсорами, уже расползлись по всей западной провинции, как тараканы, проникая в каждую щель, в каждый темный угол.

— Есть, — коротко бросил Ворон. — Совпадение по трем точкам, аномальные энергетические всплески, остаточное излучение и полное отсутствие какой-либо живности в радиусе пяти лиг. Все три объекта замаскированы под гражданские. Горнодобывающий комплекс в предгорьях, заброшенный промышленный узел, а третий… — он запнулся, — приют для бездомных в недалеко от региональной столицы.

— Радует, что лаборатории довольно близко, похоже, Астарий не предполагал удар с этой стороны — подытожил новые данные — Если мы их не выжжем, эти твари будут лезть бесконечно.

Я увеличил на карте изображение горного комплекса. Скалы, ущелья, единственная дорога, ведущая к входу в шахты. Идеальное место для обороны.

— Мы не можем просто ударить по ним с воздуха, — раздумывая вслух. — Во-первых, у них наверняка есть неплохие стационарные барьеры, способные выдержать многое. Во-вторых, нам нужны данные: чертежи, образцы, протоколы исследований. Мы должны понять, с чем имеем дело, насколько далеко он зашел, и есть ли у него еще «сюрпризы».

— Штурм? — спросил Ворон.

— Одновременный, по всем трем точкам. Разделить и уничтожить поодиночке.

Я переключился на канал связи с командирами штурмовых корпусов. На голограмме появились суровые лица Ферзя и Креста.

— Ферзь, — начал я, — на тебе горы, вот этот комплекс. — я ткнул пальцем в карту. — Судя по всему, основной производственный цех. Охрана будет серьезной, тяжелая техника там не пройдет, так что работа для пехоты.

Ферзь молча кивнул, его лицо было непроницаемо, но я знал, что он уже прокручивает в голове план штурма.

— Крест, — я перевел взгляд на второго. — Тебе промзона, скорее всего, склад готовой продукции и центр модификации. Здесь можно будет использовать бронетехнику, поэтому не заморачивайся и раскатай всё на поверхности, а потом зачистить подземные уровни.

— Теперь самое паршивое, — я посмотрел им в глаза. — Приют, туда я прогуляюсь сам.

Оба нахмурились.

— Командир, может, не стоит? — осторожно начал Крест.

— Ещё как стоит — отрезал я. — Шуметь сильно не будем. Но если там есть живые, надо всех вывести.

Я сделал паузу, давая им переварить информацию.

— А теперь главное. Пленных не брать, образцы химер уничтожать на месте. Ни одна из этих тварей не должна покинуть периметр. Вопросы?

Вопросов не было.

— Выдвигайтесь, — бросил я и отключил связь.

Я остался один в тишине своего штаба. На карте мигали три красные точки. Три гнойника на теле этой земли, которые нужно было вскрыть. Я отдал приказ, запустил механизм. Сотни моих солдат сейчас готовились выполнить приказ. И я мог только надеяться, что оттуда вернутся как можно больше.

Экран замерцал, показывая Мери.

— Будь осторожен — тихо сказала Видящая.

— Всегда, — коротко ответил ей.

***

Астарий в бешенстве метался по своему кабинету, как тигр в клетке. Бархатный ковер был усеян осколками разбитого магического кристалла связи. Дорогие гобелены, изображавшие славные победы его предков, были сорваны со стен и растоптаны.

— Некомпетентные ублюдки! Идиоты! Предатели! — рычал он, пиная опрокинутое кресло.

Его ярость была почти осязаемой, она сгущала воздух в комнате, заставляя пламя в камине плясать в диком, испуганном танце.

Только что он получил донесение. Появление регулярной армии Морозова не было просто демонстрацией силы. Это было полноценное вторжение. Десантные корабли, как саранча, расползались по его землям. Штурмовые корпуса, эти бездушные машины в черной броне, шли вперед, сметая все на своем пути. И самое страшное, они действовали не вслепую, били точно по его самым уязвимым точкам.

Потеря связи с тремя лабораториями произошла почти одновременно. Это не могло быть совпадением. Морозов знал. Откуда-то он знал, где искать.

— Шпионы… — прошипел Астарий, останавливаясь посреди комнаты. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. — Везде шпионы! Предатели!

Он потерял преимущество. Его гениальный план, выпустить химер, посеять ужас, сломить волю к сопротивлению, а затем явиться спасителем, этот план рушился на глазах. Морозов не испугался, просто пришел, чтобы вырвать заразу с корнем. Астарий подошел к столу и одним движением смахнул на пол все, что на нем стояло: карты, свитки, кубки. Затем он нажал на потайную кнопку.

— Вызвать ко мне генерала Рамоса! Немедленно!

Генерал Рамос, командир особой армии, вооружённой новейшими разработками, появился через несколько минут. Это был высокий, худой мужчина с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, в которых не было ничего, кроме фанатичной преданности. Он был одним из немногих, кто знал всю правду.

— Мой император, — он склонил голову.

— Рамос, — голос Астария был обманчиво спокоен, но под этим спокойствием кипела лава. — Морозов здесь. Он знает о лабораториях, сейчас атакует три из них.

Лицо генерала не дрогнуло.

— Что прикажете, мой повелитель?

— Я прикажу тебе сделать то, для чего я тебя создал, — Астарий обошел стол и встал прямо перед генералом. Их взгляды встретились. — Ты возьмешь свой корпус и встретишь противника на подходе к столице. Сотри аниморийцев в порошок!

— Слушаюсь, мой император!

Когда генерал вышел, Астарий подошел к окну. Он смотрел на свою столицу, на шпили дворцов, на ровные улицы. И он уже не видел в этом красоты. Он видел лишь топливо для грядущего пожара.

Генералы в ужасе от приказов императора, но их страх перед ним и его гвардией была сильнее здравого смысла. Они подчинятся, все они подчинятся. А те, кто нет… те просто станут материалом для новых экспериментов.

Астарий улыбнулся. Он все еще контролировал ситуацию. Да, он потерял несколько лабораторий. Но химер всё ещё было в избытке, а новое вооружение сильно удивит Морозова, Астарий был уверен, что такого Стратег еще не видел.

***

Нас было всего три сотни, мы высадились малых десантных кораблях, ещё два батальона кружили в десяти минутах от точки высадки. Сам приют охватили полумесяцем, медленно приближаясь к группе строений. Связь заглушили, но было видно, работники приюта лихорадочно собираются переезжать, похоже, у начальника объекта есть инструкции на этот счёт. Но в любом случае мы успели…

Изначально идея приюта была отличной, здесь было три сектора. Первый для детей, у которых не оказалось родителей по тем или иным причинам. Второй для стариков, кто остался один и не мог себя обеспечивать. Третий, как мне объяснили, что-то вроде учебного комбината с курсами переобучения для всех желающих, кто попал в тяжелую ситуацию. Разумеется, большую часть в этом секторе занимали любите возлияний и карточных игр. Здесь всех этих забулдыг учили какой-то рабочей профессии, кормили и одевали за счёт империи. А потом ты всё отрабатывал, не разгибаясь, на предприятиях, принадлежащих короне. Но со временем Астарий решил использовать эти человеческие ресурсы в другой области, поэтому, собственно, мы здесь…

Людей выводили группами и строили на импровизированных взлётных площадках, в ожидании транспорта. Раз так, имеются другие «учреждения», где требуются «добровольцы». Интересно…

Я с бойцами услышал отчаянный крик. Картина маслом, трое из охраны тащили девушку в кусты со вполне понятными намереньями. Молча кивнул, несколько разведчиков растворились в утренней дымке. Девичий крик оборвался, превратившись в удивлённое мычание. Через пару минут девушка сидела передо мной с огромными глазами, рассматривая то меня, то тела троих несостоявшихся насильников, которых быстро прикопали под соседним деревом, предварительно сняв с них форменные куртки и плащи.

- Большая просьба не орать, когда тебя отпустят – любезно попросил, девушка быстро закивала, боец медленно выпустил её из хватки, убрав руку со рта.

- Спасибо! – почти шепотом сказала девушка, чуть обернувшись к разведчику.

- Не за что – вздохнув, ответил боец, усевшись рядом.

- А вы кто? – чуть смелее спросила барышня, с любопытством, осматривая нас.

- Передовой отряд аниморийской армии – ответил ей, предвосхищая возмущение остальных из-за обращения не по чину в мою сторону – у меня к тебе тот же вопрос.

- Ой, простите! – виновато посмотрела на меня спасённая – я Серафина, работаю с детьми в приюте учителем.

- Что происходит? – кивнул в сторону площадок, где стоили обитателей приюта.

- Увозят непонятно куда – поёжившись, ответила Серафина – Несколько часов назад появились эти, из особого корпуса. Как выяснилось, охрана, которая появилась год назад, оттуда же.

- Год назад? А что случилось год назад? – поинтересовался у девушки, пока мои бойцы рассеялись по территории, пытаясь подобрать ключик к этому комплексу.

- Начали вывозить группы людей из каждого сектора – нахмурившись, ответила учительница – под разными предлогами. Но перед этим всех осматривали врачи с помощью непонятных приборов в новой медицинской лаборатории, он расположена на подземном этаже.

- Ваше импера… - боец, появившийся из кустов, осёкся под моим злобным взглядом, но было уже поздно. Глаза девушки расширились от ужаса.

- Вы!.. Я... – начала заикаться Серафина, руки дрожали.

- Успокойся – мягко ответил ей – никто ничего с тобой не сделает. Мы, как раз наоборот, хотим помочь, а твоё содействие упростит ситуацию с детьми. Ты ведь не против?

Серафина так быстро затрясла головой, что мы все забеспокоились, вдруг отвалится, или расплескает серое вещество.

- Итак, что нам нужно узнать…

Глава 8

Ферзь ненавидел горы. Не как живописный пейзаж, от которого захватывает дух у поэтов и художников. Он ненавидел их с профессиональной, въевшейся под кожу ненавистью разведчика. Горы, это всегда вертикаль, это мёртвые зоны для связи, это сквозняки, от которых ломит суставы, и эхо, которое выдаёт твоё местоположение любому ушастому ублюдку в радиусе километра. А ещё горы, это камень. Много камня, в который так удобно прятать то, что не должен видеть посторонний глаз.

— Группа «Молот», до входа двести метров. Группа «Клещи», вы на позиции? — голос Ферзя в закрытом канале связи был ровным и бесцветным, как скалы вокруг.

— «Клещи» на месте, — отозвался командир второй группы. — Вентиляционные шахты под нами. Ждём твоего фейерверка.

— Фейерверк будет, — пообещал Ферзь и отключился.

Перед ним, в глубокой расщелине, притаился вход в горнодобывающий комплекс «Западный Шпиль», официально заброшенный рудник. На деле одна из голов гидры, которую им предстояло отрубить сегодня. Вход был замаскирован под обвал, но тепловизоры и магические плетения его отряда без труда разглядели замаскированные амбразуры и тонкие, почти невидимые нити силовых барьеров.

— Охранение видно? — спросил Ферзь у снайпера, лежавшего рядом.

— Трое, — прошипел тот. — Двое за стационарными турелями, плюс один с тяжёлым ручным магострелом на верхней площадке. Все в тяжёлой броне, явно не шахтёры. И… командир, у них аура странная, неживая какая-то.

— Ожидаемо, — кивнул Ферзь. Он уже видел это в отчётах разведки. Солдаты, накачанные стимуляторами и боевой магией до такой степени, что от человека в них осталась только внешняя оболочка. Полутрупы, не чувствующие боли и страха.

— Задача ясна? — Ферзь переключился на общий канал штурмовой группы. — Никакого героизма. Подавляем огневые точки, взрываем вход, заходим внутрь. Работаем быстро, жёстко, на короткой дистанции. В коридорах не толпиться. Вперёд!

Снайперские винтовки его бойцов кашлянули почти беззвучно. Три тяжёлые бронебойные пули ушли к цели. Одна разнесла в верхнюю часть турели, чьи осколки прошлись по телу стрелка, вторая вошла точно в смотровую щель шлема стрелка на площадке. Третья увязла в силовом барьере второй турели.

Турель тут же ожила, поливая склон градом плазменных зарядов. Но это был её последний день. Два бойца с гранатомётами, высунувшись из-за укрытия, одновременно дали залп. Гранаты ударили в основание турели, и та, издав скрежещущий звук, завалилась набок, продолжая беспомощно плеваться плазмой в небо.

— Вход!

Сапёры, не дожидаясь команды, уже были рядом с завалом. Несколько быстрых, отточенных движений, и на камнях замерцали руны направленного взрыва.

— Подрыв через пять… четыре…

Ферзь прижался к скале. Он не любил взрывы, слишком громко и много пыли. Он предпочитал тихую работу ножом в тени. Но приказ был «выжечь», а значит, придётся немного пошуметь.

Взрыв был не громким, скорее глухим, вся звуковая волна ушла внутрь. Каменный завал не разлетелся на куски, а словно втянулся внутрь, открывая чёрную пасть тоннеля. И из этой пасти тут же ударил шквал огня.

— Вперёд! — рявкнул Ферзь, и его «Призраки» ринулись внутрь, прикрываясь штурмовыми щитами.

Внутри их встретил ад. Узкий, бетонный коридор, уходящий вглубь горы, был превращён в огневой мешок. Из боковых ниш и амбразур били несколько автоматических турелей и несколько десятков охранников. Движения лирианцев были резкими, дёргаными, а глаза под шлемами горели нездоровым, красным огнём.

— Огнемёты! Подавить фланги! — крикнул Ферзь.

Два бойца, нёсшие на спинах тяжёлые ранцевые огнемёты, вышли вперёд. Густые, оранжевые струи напалма ударили в боковые ниши. Раздался нечеловеческий визг, в котором смешались боль и ярость, запахло горелым мясом.

— Зачистка!

Бойцы с автоматическими дробовиками, заряженными картечью из освящённого серебра, пошли следом. Короткие, оглушительные очереди превращали мутантов, пытавшихся выскочить из огня, в кровавые ошмётки.

Ферзь двигался во второй волне. Он не стрелял, в его руках были два коротких, широких клинка. Его работа начиналась там, где замолкали пушки. Один из бойцов противника, чудом уцелевший, прорвался через заградительный огонь и бросился на него. В его руках был топор, который он с бешенным криком обрушил на Ферзя.

Барон не отступил, сделал неуловимое движение в сторону, пропуская топор мимо себя, и его клинки одновременно вошли в тело охранника. Один под ребро, вскрывая броню, как консервный нож, второй в щель между шлемом и кирасой. Лирианец захрипел и завалился набок, дёрнувшись пару раз. Ферзь, не останавливаясь, выдернул клинки и двинулся дальше.

Призраки шли вглубь комплекса, оставляя за собой горы трупов и запах напалма. Коридоры ветвились, превращаясь в лабиринт, но плетения магов- поисковиков довольно точно рисовали карту комплекса, ведя к сердцу этого гнойника, главному лабораторному блоку.

Дверь в лабораторию была герметичной, из армированной стали.

— Не тратьте время, — бросил Ферзь — Прожигайте.

Термитный заряд, установленный на дверь, зашипел, превращая сталь в жидкий, ослепительно-белый металл. Через минуту в двери образовалась дыра, достаточная, чтобы протиснуться внутрь.

Лаборатория была огромной, и выглядела скорее, как пещера. Вдоль стен стояли ряды стеклянных колб, в которых, в мутной, пузырящейся жидкости, плавали… заготовки.

Это были недоделанные химеры, уродливые, искажённые тела, на разных стадиях сборки. Где-то к человеческому торсу уже были приделаны паучьи лапы, где-то из спины росли зазубренные лезвия. Некоторые дёргались, бились в своих стеклянных гробах, другие висели неподвижно. Это был конвейер кошмара, фабрика по производству монстров.

— Матерь божья… — выдохнул один из бойцов, молодой парень, для которого это был далеко не первый серьёзный бой.

— Сосредоточься, — холодно произнёс Ферзь. — Они ещё не опасны.

В дальнем конце лаборатории раздались крики. Из-за оборудования выскочили несколько человек в белых лабораторных халатах. Их лица были искажены ужасом.

— Не стреляйте! Мы сдаёмся! Мы учёные! Нас заставили!

Они бежали к ним, подняв руки. Их было пятеро, перепуганных и жалких.

— Мы всё расскажем! — кричал один из них, самый старый, с седой бородкой. — Мы передадим вам все данные! Только не убивайте!

Ферзь молча смотрел на них, его лицо оставалось непроницаемым. Он вспомнил приказ Влада, короткий и ясный: «Пленных не брать». Да и сам Ферзь прекрасно знал, что такие вот «учёные», которых «заставили», это самый опасный материал. Их знания были ядом, который мог отравить любой мир. Они всегда найдут нового хозяина, который оценит их таланты.

— Минировать всё, — спокойно приказал Ферзь своим сапёрам. — Закладка по периметру. Особое внимание на несущие опоры. Я хочу, чтобы эта гора сложилась, как карточный домик. Этих оставить здесь посмертно…

Учёные замерли, не веря своим ушам.

— Но… мы же сдались! — пролепетал старик.

Ферзь медленно подошёл к нему. Он посмотрел в глаза старика, полные страха и надежды. А потом посмотрел на чаны, где дёргались в предсмертной агонии уродливые плоды его «науки».

— Все правила заканчиваются там, где вы начинаете делать монстров из людей, — тихо сказал Ферзь. — Вы не пленные, просто ещё одна часть этой лаборатории, такой же расходный материал.

Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. За его спиной раздались крики, мольбы, проклятия. А потом короткие, сухие выстрелы, бойцы без колебаний выполнили приказ.

Когда они вышли из тоннеля, Ферзь достал детонатор.

— Группа «Молот» покинула объект. Группа «Клещи», у вас тридцать секунд на выход.

Гора вздрогнула, глухой, нарастающий гул донёсся из её недр. Вершина скалы, под которой находился комплекс, накренилась, а затем с чудовищным грохотом рухнула вниз, поднимая в небо гигантское облако пыли и камня. Лавина из тысяч тонн породы погребла под собой лабораторию, чаны с химерами, кричащих учёных, что прятались в дальней части, и все тайны, которые хранил «Западный Шпиль».

— Свяжись со Штабом, — приказал связисту. — Доложи, объект уничтожен, потерь нет. Двигаемся к точке эвакуации.

Он убрал клинки в ножны и пошёл прочь от этого гигантского каменного могильника, не оборачиваясь. Горы он ненавидел теперь ещё больше.

***

Промышленная зона встретила отряд Креста мёртвой тишиной. Ни гула работающих станков, ни криков рабочих, ни даже лая бродячих собак. Только ветер гонял по замусоренным улицам рваные листы жести и клубы едкой пыли. Этот район, когда-то бывший индустриальным сердцем региона, теперь напоминал кладбище заводов. Ржавые остовы цехов, выбитые окна, заросшие бурьяном железнодорожные пути. Идеальное место, чтобы спрятать что-то грязное и нехорошее.

Крест, прильнув к окуляру бинокля, осматривал цель, огромный, мрачный комплекс бывшей тюрьмы строгого режима «Гранит». Толстые бетонные стены, увенчанные спиралями колючей проволоки, смотровые вышки, массивные стальные ворота. Даже в заброшенном виде это место внушало трепет. Но оно не было заброшено, сенсоры показывали работающие генераторы в подвалах и слабую, но стабильную энергетическую сигнатуру, характерную для силовых барьеров.

— Снаружи тихо, как в склепе, — доложил один из разведчиков. — Периметр чист. Но тепловизоры засекли движение внутри. Многочисленные источников тепла, двигаются довольно хаотично.

— Не люди, — констатировал Крест, убирая бинокль. —химеры низшего класса, пушечное мясо.

Его отряд, два батальона штурмовой пехоты при поддержке бронетехники, уже занял позиции. Несколько тяжёлых танков держали под прицелом ворота, готовые в любой момент превратить их в груду искорёженного металла.

— План прежний, — голос Креста в общем канале был спокоен и деловит. — Танки вскрывают консерву. Первая рота заходит, зачищает двор. Вторая и третья корпуса. Работаем поэтажно, сверху вниз. Не расслабляться, ждать сюрпризов в подвалах. И помните приказ Стратега: пленных не брать. Никаких заблудших душ, только зачистка.

Он сам не любил такие приказы. Крест был солдатом, а не палачом, но то, что они увидели в отчётах Мэри, то, что он чувствовал нутром, подсказывало: здесь не будет невиновных.

— Огонь! — приказал он.

Танковые орудия рявкнули, и три снаряда ушли к воротам. Массивные стальные створки, способные выдержать таран, выгнулись, как фольга, и разлетелись на куски.

В ту же секунду из пролома хлынула волна. Те самые «источники тепла», которые засекли разведчики. Искажённые, обезображенные существа, в которых с трудом угадывались человеческие черты. Они были одеты в лохмотья тюремных роб, их кожа была покрыта язвами и наростами, а глаза горели безумным, голодным огнём. У некоторых из рук росли костяные лезвия, другие передвигались на четвереньках с неестественной скоростью.

— Твари! — выплюнул кто-то в эфир.

Крупнокалиберные пулемёты на танках и бронетранспортёрах открыли ураганный огонь. Свинцовый ливень косил первых мутантов, разрывая их на куски, но они продолжали лезть, карабкаясь по телам своих павших товарищей.

— Первая рота,вперёд! — скомандовал Крест.

Штурмовики, прикрываясь щитами, вошли во двор. Начался ближний бой. В узком пространстве тюремного двора грохот выстрелов смешался с рёвом мутантов и криками людей. Штурмовые дробовики и огнемёты делали свою работу, превращая двор в филиал ада.

Крест шёл вместе с первой ротой. В его руках был тяжёлый штурмовой магострел. Еего солдаты, закалённые ветераны, работали слаженно и жестоко. Никакой пощады, никакой жалости, только холодная, методичная утилизация.

Через десять минут двор был зачищен. Он был завален горами дымящихся, смердящих трупов.

— Чисто, — доложил командир первой роты. — Потерь нет, двое легкораненых. Эти твари слабые, берут только числом и безумием.

— Не расслабляться, — предупредил Крест. — Самое интересное внутри. Вторая, третья пошли!

Корпуса тюрьмы встретили их зловещей тишиной. Длинные, тускло освещённые коридоры, ряды камер с тяжёлыми стальными дверями. Воздух был спёртым, пропитанным запахом страха и отчаяния. Бойцы Креста двигались осторожно, проверяя каждую камеру, большинство были пусты. Но в некоторых они находили то, от чего даже у его закалённых бойцов стыла кровь в жилах.

В одной из камер на полу, скорчившись, сидел человек. Его тело было покрыто пульсирующими наростами, а из спины пробивались хитиновые шипы. Он поднял голову, и Крест увидел его глаза. В них не было безумия, как у тварей во дворе. В них была бесконечная, всепоглощающая мука и… мольба.

— Убейте… — прошептал он, и из его рта вместе со словами потекла чёрная, вязкая жижа. — Пожалуйста… убейте…

Боец, открывший камеру, замер, его рука с оружием дрогнула.

Крест молча подошёл, отстранив его, затем поднял свой магострел. Короткий выстрел, тело дёрнулось и затихло.

— Двигаемся дальше, — бросил он через плечо, и в его голосе не дрогнул ни один мускул. Но внутри что-то оборвалось.

Чем глубже они спускались, тем страшнее становились находки. Камеры, превращённые в лаборатории. Операционные столы, забрызганные кровью. И сотни людей на разных стадиях трансформации. Кто-то был прикован к стене, из его тела росли лишние конечности. Кто-то плавал в чанах с питательным раствором, его кожа становилась хитином.

Крест посмотрел на мрачное здание тюрьмы, которое они покидали.

— Сжечь, — приказал он. — До тла, чтобы даже камня на камне не осталось. Чтобы сама память об этом месте сгорела.

Через полчаса над промзоной поднимался огромный столб чёрного, жирного дыма. Он был похож на надгробный памятник всем тем, кто нашёл свою мучительную смерть в стенах «Гранита». И на клятву тех, кто выжил, — отомстить.

***

Операция «Колыбельная», так я мысленно окрестил наш маленький рейд на приют. Название было циничным до скрежета зубовного, но оно идеально отражало суть. Нам нужно было действовать тихо, убаюкать бдительность охраны, а потом устроить им вечный сон. Мы просочились на территорию комплекса под покровом утреннего тумана, как призраки. Три моих лучших разведывательных отряда, бойцы, способные передвигаться тише падающего листа. Мы сняли внешние патрули, используя только клинки. Ни одного выстрела, ни одного крика, охрана, расслабленная и уверенная в своей безопасности, просто исчезала, утаскиваемая в тень.

Мы переоделись в их форму, серые, невзрачные мундиры Особого корпуса Лирии сидели на моих парнях не слишком опрятно, но в общей суматохе эвакуации на это никто не обратил бы внимания, тем более часть охраны выглядела также. Я и сам натянул на себя этот маскарад, накинув сверху плащ, чтобы скрыть свою более качественную броню и оружие.

План, который мы набросали вместе с Серафиной, был прост и дерзок. Мои люди, изображая вновь прибывшее подкрепление, должны были смешаться с охраной и «помочь» в погрузке людей на транспортники. А я, под видом офицера, буду контролировать процесс погрузки детей. Серафина, бледная, но решительная, играла роль моей помощницы, успокаивая детей и собирая их в группы.

— Ведите себя естественно, — проинструктировал я своих бойцов по закрытому каналу. — Не выделяйтесь. Ваша задача занять ключевые точки у транспортников и ждать моего сигнала. Сигналом будет начало погрузки последней группы детей. Работаем быстро, максимум две минуты. Ликвидировать всю охрану, пилотов брать живыми.

Сначала всё шло как по маслу. Охранники, задёрганные спешкой, приняли нас за своих. Начальник охраны, жирный боров с лицом, лоснящимся от пота, даже похлопал меня по плечу.

— Вовремя вы, парни! А то мы тут уже зашиваемся. Эти старые пердуны и алкашня еле ноги передвигают. Беритесь за детей, с ними проще.

Я мысленно пообещал этому борову отдельное, персональное внимание.

Мои бойцы рассредоточились, помогая подгонять людей к рампам транспортников. Они делали это грубовато, как и положено солдафонам, покрикивая на медлительных стариков, подталкивая в спину упирающихся пьянчуг. Но я видел, как они украдкой передавали детям фляги с водой или незаметно совали в руки тот же шоколад из сухого пайка.

Именно в этот момент я заметил, что за мной наблюдают. Пара мальчишек лет десяти-двенадцати, стоявшие в группе, которую собирала Серафина, не сводили с меня глаз. Они не плакали, не жались друг к другу. Они смотрели с серьёзным, недетским любопытством. Их взгляды цеплялись за детали, которые выдавали меня с головой. За мои перчатки с накладками, за рукоять револьвера, выглядывающую из-под плаща, за браслеты на запястьях, которые не были похожи ни на один лирианский артефакт.

Один из них, тот, что постарше, смышлёный паренёк с копной рыжих волос, что-то шепнул своему товарищу. Тот, помладше, с огромными испуганными глазами, посмотрел на меня, и его губы задрожали, он был готов разреветься. Я поймал взгляд старшего, чуть заметно улыбнулся и приложил палец к губам. Жест был универсальным на всех языках и во всех мирах. «Тихо… Всё будет хорошо». Рыжий тут же понял, он резко прикрыл рот младшему ладонью, не давая ему издать ни звука, и строго посмотрел на него. Младший испуганно захлопал глазами, но замолчал.

- Хороший мальчик, — подумал я. — Будет хорошим командиром.

Погрузка подходила к концу, наконец, мы заводили последнюю группу детей. Мои бойцы заняли позиции, я видел, как напряглись у многих плечи, как пальцы легли на рукояти спрятанного под формой оружия.

— Давай, давай, шевелись, мелюзга! — гаркнул начальник охраны, подгоняя детей к рампе последнего транспортника.

Это был сигнал.

Я сделал шаг вперёд.

— Минуту, — сказал я спокойно.

Боров обернулся, его лицо выражало недоумение.

— Чего ещё?

Вместо ответа мои руки метнулись вперёд. Движение было таким быстрым, что человеческий глаз едва ли мог его уловить. Два моих клинка, выскользнувшие из потайных ножен, одновременно вошли ему в шею с двух сторон. Он захрипел, его глаза выпучились от удивления, и он мешком осел на землю.

В ту же секунду по всей площадке началось представление. Мои бойцы, как по команде, выхватывали короткоствол. Короткие, тихие хлопки, свист клинков, хруст ломаемых шей. Охрана, не ожидавшая нападения в упор, от своих же, умирала, даже не успевая понять, что происходит. Вся операция заняла не больше минуты. Чистая, тихая, профессиональная работа.

Пилоты в кабинах транспортников, увидев, что происходит, попытались было поднять корабли, но их кабины уже были взяты на прицел.

Дети и старики замерли в ужасе. Серафина, бледная, но собранная, тут же начала их успокаивать.

— Тихо, тихо, всё хорошо! Это свои!

Я подошёл к двум пацанам, которые так и стояли, вцепившись друг в друга.

— Ну что, герои, полетаем? — спросил я, вытирая клинки.

Они оба испуганно кивнули.

— Приказ пилотам, — сказал я в переговорник. — Полный вперёд. Курс на базу Удо, изображаем паническое бегство.

Я запрыгнул в кабину головного корабля, сев на место второго пилота. Рядом, на откидном сиденье, пристроилась дрожащая Серафина. Я заметил, что два моих новых знакомых, рыжий и его мелкий товарищ, с любопытством заглядывают в открытую дверь кабины.

— А ну-ка, идите сюда, пилоты, — я улыбнулся и поманил их пальцем.

Они несмело вошли, я подхватил младшего на руки и усадил себе на колени. Его глаза расширились от восторга, когда он увидел перед собой панораму неба в огромном иллюминаторе.

— Ух ты! — выдохнул он.

И в этот момент в боковом иллюминаторе Серафина увидела то, от чего её лицо снова стало белым как бумага.

— Там… смотрите! Нас догоняют!

Из-за облаков вынырнуло три звена лирианских истребителей-перехватчиков. Пять быстрых, хищных машин, они шли наперерез нашему каравану.

— Спокойно, — сказал я, не меняя позы. — Это часть шоу.

Лирианцы открыли предупредительный огонь. Трассеры прошли над нашей кабиной.

— Они приказывают нам сесть, — доложил пилот, мой боец.

— Игнорировать, — бросил я. — Продолжаем полёт, ждём главного героя.

Первый истребитель зашёл нам в хвост и дал очередь уже на поражение. Но в ту же секунду небо вокруг нас словно взорвалось. Маскировочные поля спали, и из пустоты материализовался мой флот. Два фрегата и лёгкий крейсер «Возмездие» возникли прямо перед носом у лирианцев.

Дети в кабине ахнули от восторга. Зрелище было и впрямь впечатляющим. Мелкие и юркие аниморийские перехватчики, высыпавшие из ангаров крейсера, тут же завязали с истребителями головокружительную «собачью свалку». Пилоты закладывали немыслимые виражи, уходя из-под огня, полностью уничтожив звено лирианцев, а затем в дело вступили большие корабли. Орудия фрегатов дали короткий, точный залп, и два лирианских истребителя просто разлетелись на облако обломков. Остальные, поняв, что дело пахнет керосином, трусливо отвернули и скрылись в облаках.

— Ух ты! Я тоже так хочу! — мальчишка на моих коленях смотрел на воздушный бой, забыв про страх. — Я хочу быть пилотом! Но… мама говорила, что простолюдинам нельзя учиться в академии…

Я посмотрел на него, в глазах пацана горел такой неподдельный восторг, такая чистая мечта, что я невольно улыбнулся.

— Всё в твоих руках, — сказал ему, взъерошив волосы. — В моей империи, если у тебя есть мечта и талант, ты можешь стать кем угодно. Хоть пилотом, хоть адмиралом флота. Захочешь, будешь летать выше всех в этом мире. Обещаю.

Он посмотрел на меня своими огромными глазами, и я увидел в них не просто детский восторг. Я увидел в них то самое будущее, за которое мы и проливали кровь в этом проклятом мире.

***

Возвращение на базу не походило на триумф. Не было радостных криков, победных салютов и братания. Три штурмовые группы доложили об успехе, но на лицах вернувшихся бойцов не было и тени радости. Только серая, выжженная усталость и что-то ещё, что-то новое, холодная, личная ненависть, которая была страшнее любой ярости.

Я стоял у голографического стола, на котором медленно вращались схемы, отчёты, обрывки видеозаписей, всё, что удалось вытащить из уничтоженных лабораторий. Рядом со мной, бледный и сосредоточенный, стоял Ворон. Его аналитики, лучшие умы моей империи, уже несколько часов работали, не покладая рук, собирая этот чудовищный пазл. И картина, которая вырисовывалась, была страшнее любых наших предположений.

— Это… это не просто производство оружия, — наконец произнёс Ворон, и его голос, обычно ровный и бесцветный, дрогнул. — Это… тотальная конверсия.

Он вывел на главный экран документ, помеченный грифом «Высшая Секретность. Проект „Жатва“». Это был план Астария. План на случай тотального поражения.

— Он не собирался проигрывать, — продолжал Ворон, его палец скользил по строкам текста. — В случае, если бы его армия была разбита, а столица пала, он планировал… превратить всё население Лирии в армию химер.

Я молча смотрел на строки приказа. Мобильные группы «конверсии», которые должны были пройтись по стране, превращая выживших в послушных, управляемых монстров. Он собирался сжечь свою страну, свой народ, чтобы на пепелище создать новую расу, послушную только ему. А рядом с собой, в качестве надсмотрщиков и элиты, он планировал оставить лишь горстку самых лояльных аристократических родов.

— Безумец… — прошептала София, стоявшая у меня за спиной. Она только что прибыла с командой управленцев и теперь смотрела на экран с нескрываемым ужасом. — Он абсолютный, конченый безумец.

— Он не безумец, Софи, — тихо ответил я. — Безумец не способен на такой холодный, методичный расчёт. Чудовище, которое возомнило себя богом.

Я выключил изображение. В наступившей тишине было слышно, как тяжело дышит каждый из присутствующих.

— Вызовите ко мне маркиза Удо, и приведите пленных старших офицеров регулярной армии Лирии. Тех, кого мы захватили в последних рейдах и на границе..

Через десять минут они стояли передо мной. Удо, всё ещё бледный и раздавленный, и группа лирианских офицеров, надменные, даже будучи в плену, аристократы, уверенные в незыблемости своего мира.

— Господа, — начал я, не утруждая себя приветствиями. — Я пригласил вас, чтобы показать кое-что интересное. Отчёт о последних научных достижениях вашего императора.

Я снова включил голограмму. Но на этот раз я вывел не сухие тексты приказов. Я вывел видео из лабораторий, снятое на нашлемные камеры моих штурмовиков.

Сначала пошла запись из комплекса Креста. Длинные, мрачные коридоры тюрьмы. Камеры, в которых корчились в агонии полулюди-полумонстры. Их мольбы о смерти, тихие и страшные. Короткие выстрелы «милосердия». Лица моих солдат, серые и безжизненные.

Лириацы сначала смотрели с недоверием, потом с отвращением. Один из них, самый старый, с седыми усами, побледнел.

— Это… это фальшивка! — выкрикнул он. — Грязная пропаганда! Император никогда бы…

— Молчать, — бросил я, даже не посмотрев на него.

Затем включил следующую запись. Лаборатория Ферзя, чаны с уродливыми, недоделанными химерами. Перепуганные учёные, лепечущие о том, что их заставили.

И, наконец, я включил запись со своей камеры. Приют, дети, которых строят для «эвакуации». И запись из подвалов, которую мы сделали после зачистки. В помещении повисла мёртвая тишина.

Маркиз Удо закрыл лицо руками, его плечи тряслись. Старый полковник, кричавший о пропаганде, смотрел на экран невидящими глазами, его нижняя челюсть отвисла. Остальные стояли, белые как полотно. Аристократическая спесь, их вера в своего императора, в праведность их дела, всё это рухнуло в один миг, погребённое под лавиной этой чудовищной правды.

— Это… — прошептал один из них. — Это не наш император. Это дьявол…

Я выключил запись.

— Теперь вы знаете, против кого мы воюем, — сказал ровным голосом. — Не против Лирианской империи, или вашего народа. Мы воюем против монстра, который сидит на вашем троне и готов принести в жертву всех вас ради своего безумия. Пути назад, господа, больше нет. Ни для вас, ни для нас. Мы либо уничтожим его и выжжем эту заразу дотла, либо эта зараза пожрёт всех нас. Выбор за вами...

Я повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен. Я слышал, как они выходят, их шаги были тяжёлыми, шаркающими. Шаги людей, у которых только что отняли мир, в котором они жили.

— Что теперь? — спросила София, когда мы остались одни.

— Теперь они будут сражаться, — ответил я, глядя на тактическую карту, на которой уже вырисовывался план наступления на столицу. — Не за своего маркиза, не за свои привилегии. Они будут сражаться из ненависти и страха. А это, дорогая моя, самый лучший мотиватор на войне.

Я коснулся карты, увеличивая изображение столицы Лирии.

— Готовь управленцев, скоро у них будет много работы.

Глава 9

Астарий упустил момент, когда борьба с оборванцами Удо переросла в войну двух империй. Передовые части выбрасывали воздушный десант в тылу под прикрытием штурмовиков. Пока лирианцы чесали репу, как выкурить десантников с позиций, по земле подходила танковая группа, разнося позиции противника.

Новые части прибывали с каждым днём, но воздушный коридор не был так широк, как хотелось бы. Поэтому мы изображали бурную деятельность, нанося неожиданные удары с разных сторон, пользуясь серьёзным преимуществом в воздухе, пока Генеральный Штаб Лирии осторожничал, конкретно так умывшись кровью в парочке воздушных боёв после того, как мы утащили грузовой флот с живым мясом для превращения в химер.

Но с каждым днём противник всё больше смелел, начиная огрызаться. Но время Астарием было упущено. Основная группа войск пересекла Великую Степь, через двое суток отдыха части развернулись в атакующие порядки.

Танковый прорыв в трёх ключевых точках линии обороны был для лирианских генералов настоящим шоком. В созданные прорехи хлынула пехота на броне под прикрытием барьеров. Магические команды противника с трудом продавливали защиту, но этого было, чтобы остановить наш каток.

Мой летающий штаб завис над центральным узлом обороны лирианцев, уничтожив который, нам открывалась дорога на столицу. В оперативном зале на огромном столе проецировалась картинка местности с вымпелами моих войск и лирианцев. За десятками рабочих мест работали связисты, оперативно передавая новые сведенья войскам внизу.

Войска Астария здесь опирались на пять крупных бастионов, снабжённых серьёзной артиллерией. Судя по чувствительным потерям из-за мощности ударов и явных корректировок при стрельбе, без Пауков здесь точно не обошлось. Поэтому наступление серьёзно забуксовало, мне не хотелось нести большие потери. Вперёд выдвинулись мощные машины, передвижные осадные барьеры, под которыми шли колонны штурмовой техники.

Лирианцы не были дураками, быстро перенеся огонь всех батарей на два таких зонтика. Барьер замерцал, но в помощь артефактам выступили маги, создав поверх свой барьер, давая технарям поменять батареи. Пробить не смогли, но штурмовики лишились магической поддержки в ближнем бою, что тоже было не фонтан.

Первый зонтик достиг стен бастиона, занявшись проломом стены пол постоянным обстрелом соседей. На это ушло непозволительных тридцать минут, барьер мерцал всё сильнее, буквально задыхаясь от приложенных усилий. Счёт шёл на минуты, что сломается раньше, кладка стены или барьер.

Мои генералы не стали рисковать. С неба огненным болидом спикировал корабль, почти развалившись от перегрузки во время приземления, тут же перейдя в режим стационарной обороны. Силовая установка не была слишком мощной с учётом диаметра барьера, но этого хватило, чтобы стены бастиона пали. Офицеры в оперативном зале дружно выдохнули, когда в пролом рванула первая штурмовая машина.

- А теперь ход конём – все голоса резко притихли – уничтожить крайний западный бастион воздушными батареями, подключите ударные крейсера.

- Командующий – неуверенно поднялся один из офицеров – мы останемся без ударных средств воздушного базирования на несколько часов.

- Знаю. Исполняйте!

Пятая колонна резко изменила направление, присоседившись к штурмовикам четвёртого бастиона. Над приговорённым бастионом, создав атакующий ордер зависли три крейсера и несколько осадных мониторов. Через семь минут непрерывного обстрела мониторами, барьер над бастионом лопнул и в дело вступили крейсеры. Грозди чёрных шаров начали падать на укрепления, раздуваясь на десять метров, затем втягивая в себя всё, до чего дотянулись, камень, техника, людей, затем снова сжимаясь до исходного состояния. После чего магический снаряд взрывался, оставляя после себя только каменное крошево.

Стремительная потеря одного из бастионов пагубно сказалась на всех аспектах обороны лирианцев. В созданный коридор тут же хлынули лёгкие силы, закрепляясь на новых рубежах, за ними медленно ползла тяжёлая техника. Оставшиеся бастионы прекратили обстрел, используя всю доступную энергию для создания локальных барьеров, сдерживая штурмовиков. Но технология была уже хорошо отработана, поэтому падение остальных было лишь вопросом времени. Офицеры строго следовали приказы, как можно меньше потерь, поэтому действовали крайне осторожно, прожигая барьеры один за другим, затем огневые точки закидывались гранатами или выжигалось магами, и только потом зачистка пехотой.

- Командующий, новые цели! Мощные сигнатуры по всему фронту – взволновано произнёс один из офицеров.

На тактическом столе начали вспыхивать один за другим новые вымпелы красного цвета, символизируя свежие силы Лирианской империи. Чуть позе появилось описание, разведка классифицировала технику, как тяжёлые танки. Вскоре появилась картинка.

- Да, Астарий не идиот – хмыкнула Фейри, стоявшая у меня за спиной – момент вполне удачный. Сейчас солидная часть сил занята бастионами, крейсеры и мониторы ушли на перезарядку.

С разведчика шла трансляция, как между группами танков бодро шла пехота. Хорошая броня, в руках аналоги наших магострелов, много магических команд. Чуть вдали тревожно мерцал ореол вокруг небольшой группы лёгкой техники.

- Даже так – озадаченно сказала Фейри.

- Рамос отправил на острие архимага огня со свитой – хмыкнул, улыбнувшись – серьёзная заявка на победу.

- Только не говори, что будешь ломиться на передовую, как бешенный лось через лес с буреломом? – подозрительно спросила рогатая.

- Я не успею – Фейри явно расслабилась, как и Мирра, появившаяся в зале минуть пять назад. – Но есть и другой вариант, тем более парней надо поддержать.

- Нас всего трое – икнув, от удивления выдавила из себя Мирра.

- Так вы и стали значительно сильнее – парировал в ответ.

- Но и ты, знаешь ли, дорогой, стал более…затратным – подобрала цензурные слова целительница.

- О чём вы? – спросила Фейри.

- Влад хочет взять под контроль одного из офицеров… Не не не! – тут же вскинулась Мирра, увидев мою кровожадную улыбку. – Никаких батальонов и тем более полков! В прошлый раз еле откачали!

- Да ладно тебе, дорогая, что нам стоит дом построить? – сказал, встав с кресла, после чего потянулся, хрустнув спиной, после чего резко поймал Мирру в объятия.

- В твоём случае это палату интенсивной терапии, хотя лучше уж цирк, будешь там выступать – буркнула ушастая.

***

Две волны схлестнулись на руинах какого-то городка. Грохот выстрелов орудий, крики раненых, звон клинков. Всё это перемешалось в единую мешанину. Посреди этого хаоса единственным островком спокойствия был небольшой клочок земли, прикрытый барьером, под которым все звуки были сильно приглушены.

Мирцелий, архимаг огня, стоял в окружении своей свиты, пятерых магистров, и двух десятков магов послабее. Чуть дальше расположился целый гвардейский полк, но пока что бойцы скучали без дела.

Мирцелий восседал на лошади, не признавая новых веяний в виде магического колёсного транспорта. Исключением был воздушный транспорт, привычка уступала место чувству прагматичности, как ни крути, лошадь за час не преодолеет сотню лиг.

Архимаг спокойно наблюдал за встречным сражением, что лишь набирало накал. Лирианец, сморщившись, понимал, что военная машина, созданная Астарием, пусть и не совсем разумными методами, сейчас столкнулась как минимум с равным соперником и на земле, и в небе. Но именно поэтому Рамос не скупился на ресурсы, когда отправлял Мирцелия на передовую, маг с предвкушением ждал момент, когда сможет использовать усиленный круг, чтобы продемонстрировать всю свою мощь.

- Похоже, нам не придётся марать руки об эту чернь – усмехнувшись, произнёс один из магистров – наши сотни, теснят противника, солидная часть техники уничтожена.

- Жаль – вздохнул Мирцелий, понимая, что коллега был прав. Гвардейские части Лирианской армии, рвались вперёд, пытаясь достигнуть двух еще незахваченных бастионов.

- Что ж, это была увлекательная прогулка… - начал было другой маг.

- Смотрите! – Мирцелий тоже заметил изменения.

Посреди поля битвы на земле начала разворачиваться огромная печать, раскидываясь всё дальше. В центре стояла одинокая фигура. Архимаг артефактный бинокль и навёлся на фигуру. Это был офицер аниморийцев, на первый взгляд обычный капитан. Неожиданно, широко улыбнувшись, он посмотрел прямо в глаза Мирцелию, отчего лирианец слегка оторопел, всё расстояние было приличным. Прильнув к окулярам, откровенно удивился увиденному.

- Кто это, уважаемый Мирцелий? – с опаской спросил один из магов.

- Нас решил посетить сам Император Анимории – нахмурившись, ответил архимаг. – заканчиваете приготовления, нам придётся выложиться на полную.

- Но поражение аниморийцев… - удивлённо проблеял лирианец.

- Только что перестало быть очевидным – резко оборвал его Мирцелий. Затем повернулся к командиру полка – Полковник, очень скоро здесь будет ударный кулак противника.

- Понял вас, господин. – кивнул офицер. – Мы будем готовы.

Все с напряжением ожидали развязки, никто не верил, что можно развернуть в свою пользу это сражение. Но Мирцелий оказался прав.

Печать всё разрасталась, но визуально погасла, хотя в магическом аспекте горела даже ярче. Зато у всех офицеров-аниморийцев на руке начинала гореть лиловым огнём замысловатый узор. Звучали команды, разрозненные отряды совершали странные на первый взгляд маневры. Но вскоре всё встало на свои места.

Вокруг центра печати собрался ударный кулак в полторы тысячи штыков, который медленно начал своё движение туда, где судорожно заканчивали приготовления маги Мирцелия. Пока остальные сдерживали натиск лирианских войск, за их спинами садились десантные корабли с тяжёлой пехотой. Там, где ситуация была критической, прибывали корабли другого класса, создавая мощный непроницаемый в обе стороны барьер.

Больше всего лирианцев привели в замешательство особо отмороженные пилоты, что сбрасывали штурмовую технику на бреющем полёте прямо между порядками лирианцев.

Но Мирцелий всего этого не видел, сейчас его взгляд был сосредоточен на аватаре Стратега. В том, что это был именно он, лирианец не сомневался. Полторы тысячи разумных шли, слитно выбивая шаг, будто это один человек, на ходу отстреливая всех, кто пытался перехватить отряд. Барьер перестал быть просто куполом, разбившись на отдельные части, периодически дублируя друг друга, когда стрелял прямой наводкой ближайший танк. Ответом обычно был зал аниморийской батареи, скрытой далеко за линией соприкосновения.

Спустя тридцать минут, Стратег вывел свою армию к ставке Мирцелия. Архимаг уже стоял в центре круга, накачивая ударное плетение магической силой. Морозов остановил свой отряд, окутавшись барьерами, все затаили дыхание.

Мирцелий по праву считался одним из сильнейших магов в этой части континента. Все с уважением и восхищением смотрели как из огня соткался огромный дракон. Сделав пару кругов, живое плетение устремилось к аниморийцам. Всем казалось, что участь аниморийцев предрешена…

Небо резко затянуло почти чёрными облаками, ветер усиливался с каждой минутой, но это не помешало дракону выплюнуть огромную волну огня, полностью поглотившую барьер Стратега.

- Это невозможно… - нервно сказал полковник, когда огонь развеялся, но барьера, окрасившись в багряные тона и сильно мерцая, остался на своём месте.

- Господин полковник, там в воздухе! Кто-то парит?! – крикнул один из адьютантов.

Все, у кого были подзорные трубы или бинокли резко прильнули к ним, рассматривая отряд Стратега и новую фигурку, парившую в небе над барьером.

- Кицуне с восемью хвостами! – изумлённо произнёс магистр.

- Меняем накопители, живо! – рявкнул резко Мирцелий – пока нас заживо не испепелили.

Команда резко засуетилась, пока остальные с тревогой наблюдали за новым действующим лицом. А посмотреть было на что…

В небе над лисицей начали бить молнии, с каждым мгновением все больше и больше. Огненный дракон отлетел в сторону после чувствительного удара, от которого упал без сознания один из магов в круге. Но это было лишь начало…

Молнии начали складываться в ещё одного дракона, длинного с короткими крыльями, но огромной мордой.

- Быстрее! – подгонял слуг Мирцелий.

Когда последний накопитель занял своё место, архимаг вскинул руки, направляя всю мощь в своё живое плетение. Дракон, взревев, устремился к своему конкуренту. Струя огня вылетела из пасти, но его визави легко уклонился, разрядившись в огненного толстой ветвистой молнией, в круге замертво упали еще трое. Но больше, чем смерть магов, его ужаснул женский смешок, что пронёсся над магическим кругом.

А затем воздушный дракон стремительно полетел к своему красному собрату, буквально исчезая там, где била огненная магия. Обвив его тело, словно змея, воздушный издал торжествующий рёв и буквально взорвался молниями, разрывая групповое плетение лирианцев.

Сердце Мирцелия пропустило несколько ударов, прежде чем архимаг преодолел откат. Отчаянно хрипя, трясущимися руками принял флакон от своего помощника и залпом выпил содержимое. Спустя пару минут его отпустило.

- Сколько? – тяжело дыша, спросил помощника.

- Выжило всего два магистра, остальные покойники – мрачно ответил помощник. – Мы не успели оборвать все нити, такое ощущение, кто-то крепко их держал, пока всех било откатом.

- Это она… Чудовище. - сплюнув кровью, прохрипел Мирцелий – больше не кому, но эта проклятая лиса сейчас в столице Анимории, я точно знаю! Это просто невозможно…

- Противник начал движение – крикнул один из наблюдателей.

- Бежать некуда – мрачно констатировал лирианец – давай все свои адские зелья и принеси мой меч.

Небольшое пространств, где стоял полк гвардии и затухал магический круг, всё еще оставалось островком спокойствия. Аниморийцы буквально его игнорировали, оставляя для Стратега.

Полковник выкрикнул команды, перестраивая подразделения с учётом того, что центр занял сам Мирцелий и два выживших магистра.

- Вперёд! – по рядам прокатилась волна, устремляясь к противнику.

Мирцелий видел, как бойцы Морозова перестраивались прямо на ходу, не теряя темпа и не ломая защитные порядки. Барьеры обе стороны вырубили буквально за полсотни метров друг от друга, чтобы не спалить артефакты или магов.

Мир взорвался какофонией звуков. На одном участке долбили из магострелов, чуть дальше сотни смешались в ближнем бою. В центре все этого чудовищного действия находился Мирцелий со свитой, буквально сжигая до пепла аниморийских штурмовиков.

Внезапно ряды расступились, огненный вал упёрся в барьер, по которому бегали молнии. Вперёд шёл всего один человек, держа в руках парные мечи. Мирцелий успел рассмотреть его, это был еще молодой парень с нашивками капитана. На руках мерцали странные узоры, глаза горели лиловым огнём. Он медленно шёл вперёд, направляясь к главной ударной силе лирианцев.

В барьер аватара врезается залп из нескольких магострелов, ответом стала мощная молния, поджарившая целое отделение в тяжёлой броне. Аватар ускорился, преодолевая финальное расстояние за считаные секунды. Клинки окутали молнии, опускаясь на барьер одного из магистров, который пытался пронзить Стратега каменной пикой, но анимориец с широкой улыбкой держал остриё ботинком, не давая пике вырваться из-под земли. Барьер лопнул, клинок полоснул по шее.

Оставшиеся маги буквально устроили массовый обстрел плетениями, но Стратег перемещался слишком быстро, по одному или двое убивая противников. Вскоре Мирцелий остался один, напротив него спокойно стоял анимориец.

- Забегался, небось устал? – участливо спросил Мирцелий.

- И не говори – вздохнув, пожаловался Морозов – нет бы встать дружно в сторонке, у меня и так патронов почти не осталось. Да и прохладно у вас здесь, а я легко оделся.

- Сейчас согреешься кивнул Мирцелий. С его рук сорвался огонь.

- Ну такое себе – зевнув, ответил Стратег, принимая урон на барьер.

- Без неё ты ничтожество – прошипел архимаг.

- Как будто ты в одну каску того дракона запускал – ухмыльнулся Морозов.

Мирцелий грязно выругался, поддав силы в пламя. Барьер покрылся молниями, затем неожиданно по нему прошлись зеленые волны, еще больше укрепляя сферу. Архимаг скривился, увидев за спиной ухмыляющегося Морозова две призрачные фигуры.

- Слабоват огонёк, можешь сильнее? – скрестил руки на груди Стратег.

- Не вопрос, - сплюнув, ответил Мирцелий. Затем достал огромный кристалл и сжал в руке. Пламя потемнело, вокруг пары дуэлянтов начала запекаться земля.

- Вижу, тебе уже не смешно? – усмехнувшись, спросил архимаг, видя, как Стратег прикрыл глаза.

Смех резко прекратился, когда за спиной Морозова появилась третья проекция, на над его головой вспыхнула огромная огненная призма.

- Пора прощаться, дедуля – глаза Морозова сменили цвет на огненные.

Мирцелий затравленно посмотрел вокруг, сотни Морозова отступали, окутываясь барьерами в три ряда.

- Сдохни уже! – закричал архимаг, используя последние силы.

- Я и есть ядерный взрыв…

Округ озарила нестерпимая вспышка света.

Глава 10

Я стоял на капитанском мостике своего флагмана, «Гнев Империи», и сквозь бронестекло смотрел на столицу Лирии. Город, раскинувшийся в долине, сейчас напоминал осаждённую крепость из старых сказок, только вместо сказочных рыцарей его осаждала моя армия, а вместо драконов в небе висели крейсеры. Картинка, достойная гобелена в тронном зале какого-нибудь пафосного хмыря. Только вот от этой картинки тошнило.

Я поднёс к глазам тяжёлый артефактный бинокль, который усиливал не только зрение, но и позволял пробивать стандартные магические помехи. Выкрутил резкость на максимум, то, что я увидел, не удивило, но вызвало раздражение, как от занозы под ногтем.

Высокие, массивные стены, построенные на века. На них, как гирлянды на новогодней ёлке, были развешаны горожане. Их привязали к зубцам, выставили на парапеты. Некоторые плакали, другие стояли с каменными лицами, третьи, кажется, молились.

— Дешёвый трюк, — пробормотал я себе под нос. — Классика жанра от любого диктатора-недоучки, загнавшего себя в угол.

Астарий играл на публику, превращая своих подданных в оружие, причём оружие психологического действия. Он делал из нас чудовищ в глазах собственного народа. Хочешь взять город? Вперёд, убей сначала своих будущих подданных. Каждый снаряд, упавший на стену, превращал бы меня из освободителя в мясника. Хороший понт дороже денег, как говорится. Только в данном случае ценой понта были сотни жизней.

За моей спиной послышались торопливые шаги. Дверь на мостик с шипением открылась, и влетел маркиз Удо. Его обычное лицо было бледным, камзол помят, а в глазах видна паника в терминальной стадии. Он подбежал ко мне, чуть не споткнувшись по ходу.

— Ваше Императорское Величество! — выдохнул маркиз, хватая ртом воздух. — Вы…вы видели? Там… там же люди! Дети!

Я медленно опустил бинокль, даже не повернув головы.

— Видел, маркиз, у меня хорошее зрение и техника.

— Но… мы же не будем… Вы же не отдадите приказ стрелять?! Ради всего святого, это же наши люди! Лирианцы!

Я наконец повернулся к нему, долго смотрел на него, изучающе, как энтомолог на особо редкого жука. Моё спокойствие, кажется, пугало его больше, чем если бы начал орать.

— Успокойтесь, маркиз, — сказал я ровным голосом. — Истерика, крайне плохой советчик на войне. Вы думаете, я собираюсь тратить дорогие осадные плетения и снаряды главного калибра на безоружных гражданских? Какая в этом тактическая выгода? Ну, убьём мы пару сотен человек на стенах. И что? Астарий выгонит новую партию. А мои артиллеристы получат выговор за перерасход боекомплекта и стрельбу по не приоритетным целям. Не говоря уже о том, что заголовки в ваших будущих газетах «Король Удо, пришедший к власти по трупам детей» вам не сильно помогут в управлении страной. Так что нет, маркиз, стрелять по стенам мы не будем.

Удо облегчённо выдохнул, его плечи обмякли. Он уже готов был снова начать сыпать благодарностями, но я не дал ему и рта открыть.

— Мы не будем стрелять по стенам, —повторил я, делая шаг к нему. — Но давайте представим другой сценарий. Я отдаю приказ на общий штурм. Мои парни лезут на эти стены. Они видят перед собой не вражеского солдата, а плачущую женщину или ребёнка. Что они делают? Колеблются... Всего на долю секунды, этой секунды достаточно, чтобы выстрел, выпущенный из бойницы за спиной этой женщины, нашёл щель в броне. Итог: я теряю обученного, дорогостоящего солдата. Вы теряете ещё одного своего гражданина. Астарий, сидя в своём тёплом дворце, смеётся, глядя на этот цирк с конями. Это, маркиз, называется тактической ловушкой. И я не собираюсь в неё лезть, как идиот. Штурмовать стены в лоб, значит играть по его правилам.

Удо молчал, раздавленный этой холодной, безжалостной логикой.

— Но… что же тогда делать? — прошептал он.

Я отвернулся от него и снова посмотрел на город и стену отчаяния, выстроенную безумцем.

— Ждать, маркиз. Война, это не только грохот пушек, иногда самая важная битва происходит в тишине. Астарий думает, что поставил нас в безвыходное положение. Ждёт, что мы либо умоемся кровью, либо отступим, потеряв лицо.

Я переключился на закрытый канал связи.

— Звезда, приём.

— На связи, — тут же отозвалась супруга. Её голос был ровным, но я чувствовал под этим спокойствием сжатую пружину.

— Как обстановка?

— Тихо, как в склепе, разведка подтверждает, вся канализация под столицей превращена в филиал ада. Кишит его неудачными экспериментами, плюс патрули. Но лазейки есть, мы уже наметили маршрут, ждём только твоего приказа.

—Хорошо, — кивнул я. — Готовьтесь к выходу. Конец связи.

Я повернулся к Удо, который так и стоял, растерянно глядя то на меня, то на город.

— Не волнуйтесь, маркиз. Мы не будем выжигать вашу столицу артиллерией. А теперь идите и успокойте своих людей.

Он молча кивнул и, поклонившись, вышел, оставив меня одного. Я снова поднял бинокль, лица на стенах уже не казались мне просто преградой. Они были таймером, отсчитывающим время до того момента, как безумие Астария пожрёт их всех. И я не собирался давать ему этого времени.

***

Идея с ультиматумом была чистой воды формальностью, протокол, который положено соблюсти перед тем, как начать вырезать заразу калёным железом. «Последнее китайское предупреждение», все знали, что за ним последует, но ритуал нужно было исполнить. Это было нужно не мне и уж точно не Астарию. Сейчас этот формализм был нужен Удо и тем остаткам лирианской аристократии, что примкнули к нему. Иллюзия того, что они перепробовали все «цивилизованные» методы, прежде чем дать добро на кровавую баню.

Парламентёров выбирали из свиты Удо, всего их было трое. Один старый, седовласый барон с честными, но наивными глазами, который всё ещё верил в силу слова и дворянскую честь. Второй молодой, амбициозный офицер из его гвардии, рвущийся проявить себя. И третьим был священник какого-то местного культа, видимо, для придания всему этому действу божественной легитимности. Когда я их увидел, мне захотелось лишь горько рассмеяться. Смертники, что добровольно шли на смерть.

— Ваше Императорское Величество, — старый барон склонил передо мной голову, его голос дрожал от волнения и гордости за возложенную на него миссию. — Мы готовы, донесём до узурпатора волю народа и ваше великодушное предложение.

— Великодушие может выйти вам боком, барон, — холодно заметил в ответ. — Астарий не тот человек, который ценит красивые жесты, только силу.

— Мы дворяне, — гордо выпрямился молодой офицер. — А парламентёры неприкосновенны.

Я криво усмехнулся.

— Расскажете об этом кодексе червям, если повезёт, они вас выслушают. Идите и постарайтесь вернуться живыми.

Они ушли под белым флагом, трое напыщенных индюков, уверенных в своей правоте и неуязвимости. Я проводил их взглядом и переключился на связь с Мэри.

— Звезда, ставки сделаны, готовь своих ребят. Думаю, у вас есть часа два, прежде чем наш спятивший друг пришлёт свой ответ.

— Уже готовимся, — отозвалась она. — Им не терпится прогуляться по столичным катакомбам. Говорят, там водятся редкие экземпляры, хотят пополнить коллекцию.

— Только пусть чучела с собой не тащат. Конец связи.

Я сел в кресло и уставился на тактическую карту. Время потекло медленно, вязко, как патока. Час, полтора... Я продолжал ждать, в какой именно извращённой форме Астарий его пришлёт. Хотя император был всё же предсказуем в своём безумии, ему нужно было шоу, унизить нас, показать своё презрение.

Ответ пришёл ровно через два часа, его доставила старинная катапульта.

— Командир, к нам «посылка»! — доложил дежурный офицер с мостика.

На главном экране появилось изображение. Небольшой контейнер, который с глухим стуком приземлился в нейтральной зоне между нашими позициями и стенами города.

— Отряд сапёров, — отдал приказ. — Под непроницаемым барьером на всякий случай. Хотя я и так знаю, что там будет…

Сапёры в тяжёлых защитных костюмах подошли к контейнеру. После короткого сканирования дали отбой, никакой взрывчатки или магии, затем вскрыли контейнер.

Даже через экран я почувствовал, как по мостику прокатилась волна отвращения. Внутри, аккуратно уложенные на шёлковую подушку, лежали три головы. Старого барона, молодого офицера и священника. Глаза были широко открыты, а на лицах застыло выражение крайнего удивления. Словно они до последней секунды не могли поверить в то, что «кодекс чести» дал сбой.

А под головами лежал кристалл.

— Включайте запись.

На экране появилось изображение тронного зала Астария. Он сидел на троне, лениво оперевшись на подлокотник. Перед ним на коленях стояли наши парламентёры.

— …именем законного регента Лирии, маркиза Удо, мы требуем вашей немедленной и безоговорочной капитуляции, — говорил старый барон, его голос дрожал, но он держался с достоинством.

Астарий радостно рассмеялся.

— Требуете? Вы, три блохи на теле дохлой собаки, смеете мне что-то требовать? Передайте своему императору, — он буквально выплюнул это слово, — что я принимаю его предложение, но на своих условиях.

Он щёлкнул пальцами, из-за трона вышли его телохранители. То, что они сделали с парламентёрами, было быстро, жестоко и буднично, никакой театральности. Просто деловая, эффективная работа по расчленению. Камера не отводила взгляд, смакуя каждую деталь.

Когда казнь закончилась, в кадре снова появился Астарий. Он стоял на фоне трупов, и его лицо сияло от счастья.

— Мой ответ, Морозов, таков — сказал он, глядя прямо в камеру. —Это мой город! Моя земля! Если я не смогу им владеть, им не будет владеть никто. Приди и возьми, если сможешь.

Запись оборвалась, на мостике стояла мёртвая тишина.

— Сука… — тихо выдохнул кто-то.

Я молча встал.

— Вызовите Удо, пусть порадуется за своих парламентёров...

Когда маркиза привели, он уже, видимо, догадывался, что произошло. Но вид отрубленных голов его соратников и запись казни сломали его окончательно. Он не кричал, не плакал, просто рухнул в кресло, глядя в пустоту невидящими глазами.

— Господа, — я обвёл взглядом своих офицеров. — Переговоры окончены. Время больших батальонов!

Я снова переключился на канал Мэри.

— Звезда, ты видела?

— Видела, — её голос был твёрд, как сталь. — Мы готовы.

— Я высылаю подкрепление. Они проломят вам дорогу через канализацию, если понадобится. Задача прежняя, генераторы щита, у тебя есть три часа. Ровно через три часа бог войны заговорит.

— Поняла, Влад, — ответила она. — Три часа, более чем достаточно. Конец связи.

Я посмотрел на карту столицы, на красные вымпелы, обозначающие силы Астария.

— Всем подразделениям, — мой голос разнёсся по всем каналам связи армии. — готовность три часа.

***

Если есть в мире слово, которое идеально описывает безнадёгу, грязь и отчаяние, то это канализация под столицей Лирии. В моём старом мире канализация была просто системой труб, вонючей, но функциональной. Здесь же Астарий превратил её в персональный филиал ада, в свой лабиринт Минотавра, где в роли Минотавра выступала целая армия его выкидышей.

Мы двигались по главному коллектору. Широкий, сводчатый тоннель, по дну которого текла мутная, зловонная река из нечистот. Свет наших тактических фонарей выхватывал из темноты скользкие, поросшие мхом стены, ржавые решётки боковых стоков и множество костей, преимущественно человеческих.

— Прелестное место для романтической прогулки, не находите, Ваше Величество? — прошипел в наушник голос Лаэрта, командира первой роты. Он шёл впереди, его эльфийские глаза и обострённые чувства вкупе с магическими плетениями были нашим лучшим сканером.

— Не хватает только свечей и скрипача, — буркнула в ответ, перепрыгивая через очередной скелет. — В следующий раз приглашу сюда Влада на свидание, уверена, он оценит.

Мой отряд, три сотни лучших диверсантов, двигался бесшумно, как тени. Мы были затянуты в лёгкую броню, окрашенную в чёрный цвет, на лицах маски с фильтрами, в руках короткоствольные магострелы. Под маскировочными плащами спрятаны новые варианты клинков, покрытые рунами, светящимися в темноте холодным синим светом, обладающие повышенной остротой, что было актуально при драке с большими химерами. Мы были призраками в царстве дерьма и смерти.

— Стоп, — голос Лаэрта заставил всех замереть. — Впереди боковой тоннель, тридцать метров. Множественное движение.

Я присела за одну из колонн, вглядываясь в темноту, слух, усиленный активными наушниками, уловил то, о чём говорил Лаэрт. Тихое и мерзкое клацанье, как будто сотни насекомых скребут когтями по бетону, и ещё плеск воды.

— Водоплавающие?

— Похоже на то, — подтвердил эльф. — Неудачный эксперимент по созданию амфибий. Быстрые в воде, неуклюжие на суше, но их довольно много.

Я заглянула за угол, тоннель был частично затоплен и в этой мутной воде кишели твари. Бледная, почти прозрачная кожа, большие, без век, глаза, светящиеся в темноте фосфорическим светом, и множество тонких, паучьих лапок, которыми цеплялись за стены их товарищи по проживанию на суше.

— Обойти не выйдет, — констатировал Лаэрт. — Этот тоннель ведёт прямо к техническим помещениям во дворце, другого путь имеется, но мы точно не уложимся в отведённое время.

— Значит, будем прорубать, — я проверила заряд своего магострела, нормально ли выхватываются револьеры из набедренной кобуры и крепления любимого силового клинка.

— План? — спросил Лаэрт.

— План простой, как удар по башке. Вы трое, — я кивнула на бойцов, — готовите светошумовые с магической компонентой, двойка магов держит купол тишины. Я, Лаэрт и первая рота идём первыми, зачищаем ближнюю зону, остальные прикрывают. Работаем быстро, пока они не очухались. Не давать им утянуть вас под воду, там порвут на части за мгновения.

Офицеры подтвердили готовность.

— Выстрел!

Купол раздался во все стороны, после чего три гранаты улетели в тоннель, вспышка была словно сверхновой звездой, тоннель наполнился пульсирующим светом, от которого болели глаза, затем ударил инфразвук, который, казалось, вибрировал в самых костях. Нас спасали контрмеры в виде артефактов, встроенных в броню и затемнённые визоры шлемов. Твари в воде забились, закрутились на месте, издавая тонкий, пронзительный визг. Мелкие химеры буквально посыпались с потолка.

— Вперёд!

Мы с Лаэртом рванули в тоннель, вода доходила до колена, холодная и мерзкая. Твари, ослеплённые и оглушённые, были лёгкой мишенью. Магострелы работали почти беззвучно, выплёвывая короткие очереди синих плазменных зарядов. Я стреляла не целясь, от бедра, просто поливая огнём всё, что двигалось. Рядом Лаэрт танцевал свой смертельный танец с двумя клинками, его движения были так быстры, что сливались в одно размытое пятно. Головы, конечности, куски бледной плоти летели во все стороны, окрашивая мутную воду в красный цвет.

Остальные бойцы вошли следом, добивая тех, кто пытался прийти в себя. Затем разошлись полумесяцев, охватывая весь сектор. Бой был коротким и жестоким, через десять минут всё было кончено. Тоннель был завален сотнями изуродованных тел. Вонь стала просто невыносимой.

— Чисто, — доложил Лаэрт, вытирая клинки о лохмотья ближайшего трупа. — Но кто-то точно успел свалить.

— Знаю, — кивнула в ответ. — Дальше будет веселее. Шевелим булками, у нас нет времени на передышки.

Мы бежали по тоннелям, ориентируясь по карте, любезно предоставленной перебежчиками. Чем ближе мы подбирались ко дворцу, тем чаще попадались патрули. Это были уже не неудачные эксперименты, а большие химеры, созданные на базе солдат Астария, быстрые, сильные, в тяжёлой броне и вооружённые до зубов. Но самое главное, у них были мозги, химеры больше не кидались в яростную атаку. Каждый бой был на грани, мы использовали все свои трюки: маскировочные барьеры, дымовые гранаты с усыпляющим газом, мины-ловушки. Последний крупный патруль пришлось в авральном порядке сжигать нашим магам, твари неожиданно высыпали из докового тоннеля, пока мы крошили их коллег по работе, вроде успели обновить купол, не пропускающий эманации магических плетений.

В одном из узких технических коридоров мы попали в засаду. С потолка и из-за вентиляционных решёток на нас одновременно прыгнули полсотни химер, быстрых и ловких тварей, похожих на богомолов.

— Контакт!

Завязалась мясорубка, в узком пространстве негде было развернуться. Вспышки выстрелов выхватывали из темноты лязгающие лезвия, искажённые яростью морды, брызги крови. Один из моих бойцов, молодой парень по прозвищу Тихий, не успел среагировать. Химера сбила его с ног и вонзила свои лезвия ему в грудь, он вскрикнул.

— Тихий! — крикнул кто-то.

Я развернулась, в глазах потемнело от ярости. Тварь уже разворачивалась к следующей жертве, мой силовой клинок, активированный на полную мощность, вошёл ей в спину, прошёл сквозь хитин и позвоночник и вышел из груди.

Но в этот момент другая химера ударила меня сбоку. Удар был такой силы, что меня отбросило на стену. Я почувствовала резкую обжигающую боль в левом плече. Лезвие прошло по касательной, вспоров броню и плоть.

— Ваше Величество!

Лаэрт и ещё двое бойцов тут же отсекли остальных тварей от меня, создавая живой щит. Я, морщась от боли, поднялась на ноги. Кровь текла по руке, капая на грязный пол.

— Я в порядке! — рявкнула я. — Закончить с ними!

Через минуту всё было кончено. Мы потеряли ещё одного бойца. И я была ранена, несерьёзно, но это замедляло.

— Медика! — скомандовал Лаэрт.

— Нет времени! Залей всё сверху и пошли, у нас осталось сорок минут.

Санитар вколол мне в шею двойную дозу. Боль отступила, сменившись искусственным спокойствием. Я посмотрела на тела двух моих погибших бойцов перед тем, как исчезнуть в темноте тоннелей.

***

Я представляла себе энергоузел как-то иначе. Огромный, гудящий зал, полный мигающих лампочек и гудящих генераторов, как в старых фильмах про безумных учёных. Реальность оказалась прозаичнее и страшнее.

Это было огромное, круглое помещение, вырубленное в скальном основании под дворцом. В центре, на массивной платформе, стоял главный генератор щита. Не машина, а скорее живой организм. Гигантский, пульсирующий кристалл тёмно-фиолетового цвета, размером с небольшой дом, был оплетён тысячами кабелей и дополнительных устройств, которые уходили в стены и потолок. Кристалл гудел на той частоте, от которой волосы на затылке вставали дыбом. Вокруг него, на нескольких ярусах металлических мостков, суетились техники, похожие на жрецов, совершающих ритуал.

Охраняли всё это великолепие преторианцы Астария. Его личная гвардия, пропущенная через машину улучшения. Три десятка гигантов в тяжёлой чёрной броне, вместо лиц глухие шлемы, в руках были приличного вида автопушки, способные пробить броню лёгкого танка. Они стояли на постах, неподвижные, как статуи, безмолвные, бездушные стражи сердца машины.

— Вот это я понимаю, приёмная, — прошептала, выглядывая из-за входа в зал. Мы стояли в техническом коридоре, который выходил на один из верхних ярусов. — Кофе и печеньки, видимо, не предлагают.

— Тридцать две цели, — доложил Лаэрт, сканируя зал. — Плюс технари, но они не в счёт. Прямой штурм почти самоубийство, мы немного не в тех комплектах, чтобы воевать с этими красавцами.

— Значит, нужен непрямой штурм, — я уже прокручивала в голове варианты. Времени оставалось в обрез, минут двадцать, не больше. Раненое плечо ныло, несмотря на обезболивающее.

— Звезда, у нас проблемы, — раздался в ухе голос одного из моих разведчиков, оставленных в тылу. — По нашим следам идут ищейки. Минут через десять минут они поймут цель нашего визита. Не уверен, что нас надолго хватит.

Жопа, полная и окончательная...

— Значит, у нас нет десяти минут, только две, — мой мозг заработал с бешеной скоростью, отбрасывая нерабочие варианты. — Лаэрт, нужен отвлекающий манёвр.

— Есть идея, — эльф указал на толстые кабели, идущие под потолком. — Главные силовые линии, если их коротнуть, будет большой хлопок и фейерверк. Ненадолго выведет из строя половину освещения и вспомогательных систем.

— Отлично! Ломайте всё, мы здесь проездом. Вторая рота, заходим с другой стороны, пока они смотрят на шоу. Наша цель главный кристалл. Нужно подобраться к нему и заложить заряды.

— А что делать с преторианцами? — спросил один из бойцов.

— Тихо умирать они, похоже, не умеют, — криво усмехнулась в ответ. — Значит, будем их разбирать на запчасти. Цельтесь в сочленения, оптику, системы питания брони на спине.

Я достала из подсумка три последних термитных заряда, небольшие, но мощные. Если установить на кристалле, его структура будет нарушена, он либо взорвётся, либо просто развалится.

— Лаэрт, даю тебе тридцать секунд, — сказала я. — Как только начнётся, мы идём.

— Принял, Звезда. Удачи.

Группа Лаэрта бесшумно растворилась в тенях, со мной осталось сорок бойцов, треть из них сразу взяли в руки гранаты.

Ровно через тридцать секунд зал содрогнулся от мощного взрыва. Под потолком снопом посыпались искры, половина ламп погасла, зал погрузился в полумрак, освещаемый только аварийными красными огнями и зловещим фиолетовым светом кристалла. Преторианцы, до этого стоявшие неподвижно, одновременно развернулись в сторону взрыва, их орудия нацелились на верхний ярус.

— Сейчас!

Мы выскочили из коридора, стреляя на ходу. Пока преторианцы были отвлечены, нам нужно было преодолеть пятьдесят метров открытого пространства до центральной платформы.

— По готовности!

Наши магострелы били короткими, точными очередями. С десяток взрывов окутал ближайшие фигуры противников. Одна из химер дёрнулась и осела на пол.

Но они были слишком хороши, среагировали почти мгновенно. Развернувшись, они открыли по нам ураганный огонь, смещаясь к укрытиям. Заряды, попадая в пол и стены, выбивали куски бетона.

Двое моих бойцов упали, их просто разорвало на части. Мы залегли за какими-то ящиками, ведя ответный огонь.

— Не останавливаться! — орала я, понимая, что позиционная война здесь, это верная смерть.

Перекатилась за другую колонну, стреляя на ходу. Один из преторианцев пошёл на меня, его тяжёлые шаги конкретно так отражались о пол. Как только преторианец подошёл поближе, резко высунулась и выстрелила ему в колено. Заряд не пробил броню, но удар был такой силы, что химера на мгновение потеряла равновесие. Этого хватило, я рванулась вперёд, поднырнув под его руку, и всадила силовой клинок ему в сочленение между торсом и ногой и провернула, монстр завалился набок.

Но спрятаться не успела отскочить, другой преторианец ударил меня бронированным кулаком, удар пришёлся в раненое плечо. Боль была такой, что в глазах потемнело. Я упала, выронив клинок, противник занёс ногу, чтобы раздавить размазать меня по полу.

Вспышка, голова преторианца разлетелась на куски, это был выстрел Лаэрта с верхнего яруса.

— Спасибо, друг мой! — прохрипела я, поднимаясь.

Мы добрались до платформы, в итоге нас осталось пятеро, техники с криками разбегались, как тараканы.

— Ставьте заряды! — приказала я, отстреливаясь от преторианцев, которые уже лезли на платформу.

Двое бойцов бросились к кристаллу, устанавливая термитные заряды на ключевые узлы. Я и ещё двое прикрывали, ведя шквальный огонь.

— Готово! — крикнул один из сапёров.

— Валим!

Мы прыгнули с платформы и побежали к выходу, по которому пришли, преторианцы не отставали. Внезапно меня сбил, как показалось грузовик, один из оставшихся в живых химер, он двигался параллельно с нами соседним коридором. Громила схватил меня за ногу и потащил к себе. Не знаю, как извернулась, но стимуляторы и желание жить творят чудеса. Бросив магострел, выхватила оба револьвера и разрядила их в башку, стараясь целиться в щель визора. Соседняя стена окрасилась в красные тона. Он так и рухнул, не выпуская меня. С трудом поднялась на ноги, пока остальные отстреливались от наседавших преторианцев. В плече снова взорвалась боль. До выхода оставалось не так далеко...

И в этот момент я нажала на кнопку детонатора.

Мы дружно услышали хлопок шины карьерного самосвала и шипение обиженной змеи. Гигантский кристалл в центре зала замерцал и подёрнулся сетью трещин, его фиолетовое свечение начало гаснуть. Гудящий звук, наполнявший зал, сменился на высокий, затихающий свист.

Преторианцы как ни в чём не бывало продолжали нас атаковать, плюс проход, через который мы прошли был уже заблокирован...

Шипение на армейских частотах начало меняться сначала на неразборчивые слова, затем звук стал полностью чистым.

-… Звезда, я Ставка!

- Звезда здесь.

- Статус?

- Мы в заднице.

- Включай маяк – это уже был голос Влада – и бегите. Санитары уже выехали.

Глава 11

Таймер на тактическом экране, этот безжалостный палач времени, отсчитал последние секунды. Три, два, один… Ноль. Цифры сменили цвет с тревожного оранжевого на кроваво-красный. Всё, время дипломатии, уговоров и танцев с бубнами закончилось. Настало время, когда говорят пушки, а музы, как известно, затыкают уши и прячутся в глубокие подвалы, чтобы не оглохнуть.

Я стоял на мостике «Гнева Империи», ощущая вибрацию палубы подошвами ботинок. Это корабль, огромная махина из стали и магии, дышал, готовясь выплюнуть смерть.

— Время вышло, —произнёс я, и мой голос, усиленный общей связью, разнёсся по всем кораблям флотилии. — Астарий сделал свой выбор, теперь наш ход. Приказ флоту: подавление огневых точек. Работаем последовательно по секторам. Стены, башни, казармы гарнизона. Гражданский сектор не трогаем.

— Принято, Командующий, — отозвался капитан флагмана, суровый мужик с лицом, будто вырубленным из гранита. — Главный калибр к бою готов.

— Огонь, — выдохнул я.

Воздух задрожал, наполняясь низким гулом, от которого ныло всё и сразу. Стволы главного калибра полыхнули ослепительно-белым светом, и вниз, к обречённому городу, устремились сгустки плазмы и кинетические снаряды. Я смотрел на экране не в силах оторваться. Первые снаряды ударили в крепостную стену. Мэри и её диверсанты сделали своё дело, генераторы щита сдохли, и теперь древняя кладка осталась один на один с технологиями, опережающими её на века.

Удар, вспышка, затмевающая солнце. Огромный кусок фортификации, шириной в полсотни метров, испарился в облаке раскалённой плазмы и каменной крошки. Башня, стоявшая рядом, медленно, словно в замедленной съемке, накренилась и рухнула внутрь города, поднимая столб пыли высотой с небоскрёб.

— Корректировка, — звучал в эфире бесстрастный голос офицера. — Смещение шестандцать градусов. Подавить батарею ПВО на северном бастионе.

Второй залп, на этот раз целью стали казармы гвардии и артиллерийские позиции Астария. Земля внизу ходила ходуном. Я видел, как массивные каменные здания складываются, как карточные домики. Взрывы вышвыривали в воздух куски техники, обломки камня и, к сожалению, тела тех, кто не успел спрятаться.

— Эффективность щитов противника нулевая, — доложил Ворон, стоявший рядом. Он смотрел на экраны с холодным профессионализмом палача. — Мы вскрываем их, как консервную банку.

— Мэри молодец, —кивнул я, чувствуя, как отпускает напряжение. Если бы щиты работали, нам пришлось бы долбить этот город неделю, превращая его в лунный пейзаж.

Внизу творился ад. Я видел через разведчиков, как мечутся фигурки людей на улицах. Но это были не гражданские, те давно забились в подвалы, молясь всем известным богам. Это были солдаты Астария и его хвалёные химеры. Твари, которые ещё вчера казались непобедимыми, сейчас горели так же весело, как и обычные смертные.

— На южном направлении активность, — доложил один из операторов. — Попытка вывести тяжёлую технику из ангаров.

Я перевёл взгляд на карту. Да, они пытались огрызаться, из подземных хранилищ выползала танковая колонна. Звено юрких машин, похожих на хищных птиц, сорвалось с палубы авианосца, идущего в кильватере моего флагмана. Они упали вниз, заходя на цель. Ракетный залп и поделки Лиринаской империи внизу превратились в костры.

Мы ломали хребет армии Астария, выбивали ему зубы, один за другим. Башни связи, склады боеприпасов, казармы элитных частей, всё это превращалось в руины за считанные минуты. Удо, который всё это время стоял в углу мостика, был бел, как полотно. Он вцепился в поручень так, что побелели костяшки пальцев.

— Боги… — прошептал он. — От города ничего не останется…

— Останется, маркиз, — ответил я, не оборачиваясь. — Стены можно отстроить, а вот людей не вернёшь, если дать Астарию время.

Очередной взрыв сотряс землю внизу, сдетонировал склад с магическими кристаллами. Небольшой веселый грибок поднялся над районом промзоны.

— Командующий, фиксируем попытку магического удара с центральной цитадели! — Судя по всему, команда архимага!

Я ухмыльнулся. Ну да, конечно, последний аргумент королей.

— Барьеры на максимум! Пора развалить дворцовый комплекс.

С башен дворца в нас ударили магические плетения. Флагман тряхнуло так, что у кого-то из офицеров упал планшет. Наш ответный удар был страшнее. Воздушные артиллерийские батареи накрыли дворец. Я видел, как вспыхивают и гаснут защитные контуры магов, как рушатся башни, с которых били молнии.

— Цель подавлена, — через минуту доложил оператор. — Магической активности нет... Никакой другой тоже.

Город лежал перед нами, дымящийся, лишённый защиты. Стены рухнули, гарнизон был деморализован и наполовину уничтожен. Путь для наземной армии был открыт.

— Прекратить огонь, — скомандовал я. — Наземным силам приготовиться к штурму.

***

Бункер Императора Астария был шедевром паранойи и роскоши. Глубоко под дворцом, укрытый слоями бетона, зачарованной стали и древних рун, он должен был пережить даже падение метеорита. Стены обшиты красным деревом, мягкие ковры глушили шаги, воздух был очищен и ароматизирован. Здесь было всё, чтобы переждать конец света с бокалом коллекционного вина в руке.

Астарий стоял перед стеной экранов, занимавшей всю дальнюю сторону кабинета. Изображение на них было… удручающим. Половина мониторов показывала лишь "белый шум", камеры были уничтожены. На остальных транслировалась агония его империи. Он видел, как рушатся стены его столицы под ударами воздушных батарей. Видел, как его гвардейцы, элита элит, разбегаются в панике, бросая оружие.

— Невозможно… — прошептал он, сжимая хрустальный бокал так сильно, что тот жалобно хрустнул в пальцах. Вино, тёмное, как кровь, потекло по руке, капая на дорогой ковёр, но Астарий даже не заметил. — Этого не может быть! Мои щиты… Моя армия… Пауки обещали мне неуязвимость!

В кабинете, кроме него, находились несколько советников, генералы и министры. Те самые люди, которые годами нашептывали ему о величии, уверяя, что Лирия центр вселенной. Сейчас они напоминали стайку испуганных крыс, зажатых в углу.

— Мой Император… — дрожащим голосом начал министр обороны, тучный мужчина с трясущимися щеками. — Мы потеряли внешний периметр. ПВО уничтожено. Аниморийцы… высаживают десант. Нам нужно… нужно договариваться! Капитуляция на почётных условиях…

Астарий медленно повернулся к нему. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясало безумие. Зрачки расширены, лицо перекошено тиком.

— Капитуляция? — переспросил он ласково. — Ты предлагаешь мне склонить голову перед этим варваром? Перед выскочкой без роду и племени?

— Но у нас нет выхода! — взвизгнул советник — Щит дворцового комплекса пал! Мы беззащитны!

— Беззащитны? — Астарий рассмеялся. Смех был сухим, похожим на кашель. — О нет, мои дорогие. Мы никогда не бываем беззащитны. У меня всегда есть козырь в рукаве.

Астарий подошёл к массивному пульту управления, вмонтированному в стол. Его пальцы легли на панель, набирая сложный код.

— Протокол «Очищение», — прошептал он. — Если этот город не будет моим, он не достанется никому.

Советники замерли, понимая, о чём он говорит. Система самоуничтожения, заряды мощных бомб, заложенные в фундамент столицы, в канализацию, под каждое важное здание. Взрыв такой силы, что на месте города останется лишь дымящаяся воронка.

— Вы не сделаете этого! — крикнул генерал. — Там наши семьи! Наши дети!

— Они умрут героями, — равнодушно бросил Астарий, занося руку над большой красной руной активации. — Как и вы.

Он ударил по руне ладонью. Тишина…

Ни сирен, ни гула запускаемых систем, ничего. Руна мигнула пару раз тусклым светом и погасла.

Астарий замер, его лицо вытянулось, он ударил снова и снова.

— Работай! — заорал он, колотя кулаком по пульту. — Работай, проклятая железка!

На одном из маленьких экранов всплыло сообщение: «Связь с ретрансляторами потеряна. Критическая ошибка системы».

— Нет… — он отшатнулся от стола, глядя на экран как на приговор. — Диверсия… Кто?!

— Это всё они! — внезапно закричал он, разворачиваясь к советникам. — Это вы! Предатели! Вы продали меня Морозову! Вы отключили систему!

Советники попятились.

— Нет, Ваше Величество! Мы не…

Он прыгнул через стол с неестественной для человека скоростью. Одной рукой он схватил министра обороны за горло и поднял его над полом, как тряпичную куклу.

— Я дал вам власть! Я дал вам силу! А вы… крысы!

Хруст шейных позвонков прозвучал как выстрел. Тучное тело обмякло, Астарий отшвырнул труп в сторону и повернулся к остальным.

— Пощадите! — взмолился советник, пытаясь создать защитное плетение. Но руки тряслись, плетения рассыпались искрами.

Астарий был быстрее магии. Удар кулаком пробил грудную клетку мага, ломая рёбра и разрывая сердце. Кровь брызнула на лицо Императора, но он лишь слизнул её с губ, улыбаясь окровавленным ртом.

— Кто следующий? — прорычал он.

Генерал попытался достать пистолет, но Астарий уже был рядом. Он схватил руку генерала и вывернул её с таким хрустом, что тот закричал от боли. А потом Император просто оторвал ему руку. Остальные двое пытались бежать, но дверь была заблокирована. Астарий двигался как вихрь смерти, разрывая, ломая, уничтожая. Он вымещал на них весь свой страх, всю ярость от поражения.

Через минуту всё было кончено. Изуродованные тела лежали на ковре в лужах крови. Астарий стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Он подошёл к зеркалу.

— Я бог…— прошептал он своему отражению. — Меня нельзя победить.

Он вернулся к столу и сел в кресло, глядя на экраны, транслирующие картинку, город наверху горел. Император остался один на горе из трупов, запертый в золотой клетке.

— Пусть приходят, — сказал он в пустоту. — Я устрою им тёплый приём.

Он открыл потайной ящик стола и достал оттуда инъектор с мутной, светящейся зелёной жидкостью. Астарий без колебаний вонзил иглу себе в шею и нажал на поршень. Боль разорвала его тело, выгибая дугой.

***

Мой голос в тактической сети был спокоен, но внутри всё кипело. Я сидел в командирском кресле мобильного штаба, который двигался во втором эшелоне наступления. Вокруг меня мерцали голограммы, потоки данных, доклады командиров. Я чувствовал поле боя кончиками пальцев, видел его глазами сотен солдат, дронов и магических сканеров.

Наземный штурм начался сразу после артподготовки. В город вошли тяжёлые танки, обвешанные активной бронёй и магическими щитами, вгрызаясь в улицы столицы. Они шли, не разбирая дороги, давя гусеницами обломки баррикад, остовы сгоревших машин и всё, что пыталось встать у них на пути.

— Сектор три, сопротивление подавлено, — доложил командир танкового батальона. — Продвигаемся к центральной площади.

Улицы столицы превратились в мясорубку. Гвардия и фанатики Астария, те, кому промыли мозги пропагандой или накачали наркотиками, дрались с отчаянием обречённых. Они выскакивали из руин, обвешанные взрывчаткой, кидались под танки с гранатами, стреляли из окон. Но против лома нет приёма, если нет другого лома.

— Влад, у нас проблема в секторе семь, — голос Креста в наушнике был напряжён. — Большие химеры, они вылезли из канализации, зашли в тыл.

Я мгновенно переключил внимание на нужный сектор. На карте вспыхнули красные точки. Видео с нашлемных камер бойцов показывало хаос. Узкая улочка, заваленная мусором и огромные твари, закованные в броню. Они крушили стены домов, выковыривая оттуда пехоту.

— Вижу, — ответил я. — Держитесь.

Через десять минут улицу в секторе перекрыл свежий штурмовой батальон. По химерах начали бить из автопушек, химеры падали, изрешечённые, истекающие чёрной жижей.

Мы продвигались квартал за кварталом, час за часом…

— Влад, мы у дворца, — голос Креста. — Ворота разрушены. Сопротивление… странное. Обычные солдаты сдаются пачками, но гвардия держится насмерть. И ещё… там какие-то новые твари, очень быстрые.

— Будьте осторожны, Астарий мог приберечь сюрпризы. Не лезьте на рожон, используйте огнемёты. Выжигайте всё подозрительное.

Я откинулся в кресле, потирая виски. Голова гудела от потока информации.

— Командующий, сообщение от Звезды, — голос связиста вырвал меня из раздумий.

Сердце пропустило удар.

— Где она?

— Сектор двенадцать, возле южных ворот парка, запрашивает эвакуацию.

— Отставить эвакуацию, — сказал я, вставая. — Я сам её заберу. Мрак, готовь машину, мы едем на экскурсию. Ферзь, ты за старшего.

Я вышел из штаба на прохладный воздух, пахнущий гарью и победой, Мрак уже ждал на броне.

— Шеф, два счётчика — крикнул в открытый люк, усевшись рядом с рогатым. — Жену надо с гулянки забрать. А то она там, небось, соскучилась без моих ценных указаний.