Хранитель Альтего. Том 1 Начало.

Глава 1 Призыв героя сорвано!

В мире, где зло утвердило свою безраздельную власть, силы добра иссякли почти до конца. Отчаявшись, последние хранители света, укрывшиеся в древнем храме Ингрид, собрали крупицы оставшейся магии и вручили их самому мудрому магу королевства, старцу Алдрику.

Воздух в сумрачном зале храма был густым от пыли и отчаяния. Голые каменные стены, испещренные потрескавшимися фресками с изображением былых побед, слабо освещались чадящими факелами. Алдрик, опираясь на узловатый посох, с трудом поднялся на ступени древнего алтаря. Его тело было немощным, но в глазах тлела искра непокорности.

–Приведите ко мне всех приговоренных к казни и всех рабов ваших! – его голос, хриплый, но низкий и полный невероятной мощи, прокатился по залу, заставляя содрогнуться даже стражников у входа.

Вскоре зал заполнила толпа оборванных, испуганных людей. Их цепи зловеще лязгали о каменный пол.

–Милорд, все рабы и заключенные приведены, – доложил молодой заместитель мага, Каэл, с тревогой в голосе.

Мудрец медленно сошел с возвышения и приблизился к несчастным. Его старческие пальцы с синеватыми прожилками коснулись груди первого раба.

–Прости, дитя, – прошептал он, и его ладонь вспыхнула мертвенным, фиолетовым сиянием.

Это был навык «Поглощения» – древнее и запретное искусство, превращающее жизненную силу в чистую манну. Один за другим, люди падали бездыханными, а перед Алдриком клубился шар чистейшей, сияющей энергии, росший с каждой принесенной жертвой.

–Итак, настал миг, предреченный пророчествами! – возгласил старец, его глаза горели фанатичным огнем. – Пришло время призвать Героя!

–У нас достаточно манны, милорд? – голос Каэла дрожал.

–Надеюсь, хватит на один раз… В прошлый раз лишь с третьей попытки удалось призвать воина. На этот раз… – Алдрик сжал свой посох так, что костяшки пальцев побелели. – На этот раз я готов отдать свою жизненную энергию. Ради спасения нашего мира.

–Н-но, милорд! Вы нужны нам! Как мы будем отстаивать крепость от демонов без вашего руководства?

Старый маг с раздражением стукнул посохом по голове Каэла.

–Я же не умираю, юнец! Я лишь стану ядром ритуала. После того как Герой вступит на нашу землю, круг, что держится на нашей с вами энергии, должен сомкнуться . И все, кто заключил контракт, отдадут свои души. Это – цена спасения. Герой поможет вам одолеть Короля Демонов.

Мир Хаоса: Демонический Край.

Замок Короля Мундуса.

Тронный зал был высечен из черного обсидиана, а по стенам струилась жидкая тень. Воздух был тяжелым и сладковато-горьким, словно пропитанным ядом и страхом. Король Мундус, гигантская фигура, закованная в лаву и камень, восседал на троне из костей и кричащих душ.

–Мой король! – один из демонических военачальников рухнул на колени, его броня была иссечена идеально ровными порезами. – Вергилий-сама устроил бунт! Он уничтожает стражников одного за другим! Никто не в силах остановить его! Жду ваших указаний!

Мундус медленно повернул свою голову, и раскаленная лава потекла по его каменной руке.

–Пусть идет. Но Теневого Демона пошли за ним. У меня на Сына Спарды большие планы. Не волнуйся всё идет по плану…

–Так точно, Ваше Темнейшество!

В это время в коридорах замка царила настоящая бойня. Вергилий, облаченный в свое синее длинное пальто, двигался с холодной, смертоносной грацией. Его клинок, Ямато, даже не был извлечен из ножен. Никто из демонических легионеров не был достойным увидеть его лезвие. Они просто рассыпались в пыль, рассеченные невидимыми ударами. Но даже его нечеловеческой мощи оказалось недостаточно против бесчисленных полчищ. Сотни тысяч солдат изматывали его. Его пальто было прожжено в нескольких местах, на бледной коже проступили ссадины.Ему не давали и секунды на передышку. Зная, что Вергилий сможет восстановится и им будет в 100 раз хуже..

Используя последние силы, Вергилий, собрав волю в кулак, взмахнул Ямато, чтобы открыть портал в иное измерение. Пространство разорвалось с оглушительным грохотом. Но из-за усталости и помех демонической энергии замка, и неизвестной энергией, он промахнулся. Мельком осмотрев незнакомый мир по ту сторону портала, он с трудом шагнул вперед и рухнул без сознания.

В этот же миг Теневой Демон, посланный Мундусом, ухватился за края захлопывающегося портала и проскользнул вслед за ним. Но низшее существо не выдержало колоссальной нагрузки при межмировом переходе. Оно потеряло почти всю свою демоническую силу и впало в глубокую спячку, чтобы восстановиться, бесследно растворившись в тени павшего Вергилия.

Зал храма Ингида:

В тот же миг алтарь в храме Ингрида вспыхнул ослепительным светом. Ритуальный круг, в который легли тела мага Алдрика и его последователей, пылал. Но внезапно мирную картину исказила волна невероятной, подавляющей энергии, донесшаяся из самого сердца портала.

Это была не добрая и тёмная мана, неизвестная им энергия. Это была мощь, от которой закладывало уши, а воздух становился тяжелым, как свинец. И горячим словно сам кислород кипит! Все присутствующие, включая стражников, рухнули на колени. Те, кто был слаб духом, скончались на месте, не выдержав чудовищной ауры. Алдрик, на его лице застыла гримаса не страха, а изумления. За всю свою долгую жизнь он не ощущал ничего подобного. Даже Король Демонов, по сравнению с этим существом, казался просто раздраженным щенком.

–Что это за манна?! – с трудом выкрикнул Каэл, прижимаясь лицом к холодному полу. – Будто сам ураган обрушился на нас! Я не могу подняться! Кто же там?!

Бушующая энергия медленно пошла на убыль, рассеиваясь, как туман на утреннем ветру. И в центре круга, среди дымящихся рун, показался силуэт. Высокий, мускулистый мужчина с бледной, как мрамор, кожей и средней длины, причёсанные назад волосами серебристо-белого цвета, развевающимися в остаточных потоках магии. Его пронзительные голубые глаза, холодные и оценивающие, медленно обвели полуразрушенный зал, полный трепещущих людей. На нем было длинное синее пальто с тремя фалдами, дорогие сапоги до колен и перчатки без пальцев. Он был воплощением мощи и отстраненной элегантности.

Мужчина попытался сделать шаг, но его тело, доведенное до предела множенственными битвами подряд, предательски подкосилось.

–«Где… я?..» – едва слышно прошептал он на незнакомом языке и рухнул на холодный камень, оглушительно грохнув доспехами.

Глава 2 Бремя из другого мира.

Холод был первым, что вернулось к нему. Не пронизывающий холод демонических пустошей Мундуса, где сам воздух обжигал ледяным адским пламенем. Этот холод был иным — сырым, каменным, земным. Он просачивался сквозь тонкую ткань его пальто, приникал к коже, напоминая о бренности плоти. Затем пришло ощущение тяжести. Свинцовая усталость, в которую было погружено его тело, казалась абсолютной. Каждая мышца, каждое сухожилие, каждая кость кричали о перенапряжении, о той чудовищной трате сил, что предшествовала падению в эту… дыру.

Вергилий открыл глаза. Небо, если это было небо, представляло собой свод из грубо отесанного серого камня, закопченный дымом чадящих факелов. Воздух был густым и спертым, пахнул пылью, потом, страхом и чем-то сладковато-приторным — запахом сгоревшей маны и сожженной плоти. Он лежал на какой-то твердой поверхности, покрытой грубой тканью.

Где я?

Вопрос, бесполезный и тщетный, пронесся в его сознании, но был немедленно отброшен, как слабость. Эмоции — помеха. Растерянность — путь к поражению. Вместо этого его разум, отточенный в бесчисленных битвах, начал молниеносный анализ окружающей обстановки.

«Помещение. Ритуальный зал. Каменная кладка примитивна. Атмосфера насыщена остаточной магией низкого порядка. Источник — кровавый жертвенный ритуал».

Он медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, приподнялся на локте. Кости отозвались глухим стоном, но невыносимая боль, что была с ним до потери сознания, отступила, сменившись глубокой, но терпимой ломотой. Его демоническая сущность, пусть и истощенная, уже работала, затягивая раны, восстанавливая силы. Он был жив. Это был главный факт.

Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по помещению. Полуразрушенный храм. Треснувшие фрески с наивными изображениями побед. Труппы людей в простых одеждах, лежащие неподвижно у основания некоего каменного алтаря. Их жизненная сила была извлечена, послужив топливом. *Отвратительно*, — мелькнула в его голове мысль, но без особого презрения. Просто констатация факта. Они были слабы. Слабые всегда становятся топливом для амбиций сильных. Он знал это лучше кого бы то ни было.

И тогда он ощутил на себе взгляды. Десятки пар глаз, полных страха, благоговения, животного ужаса. Они стояли на коленях, прижавшись лицами к холодному камню, дрожа. Лишь двое смотрели на него прямо.

Старик, опирающийся на посох. Его тело было немощным, иссохшим, но в глазах горел огонь фанатичной решимости. И юноша, стоящий рядом, — его лицо было бледным от пережитого ужаса, в его позе читалась готовность в любой момент броситься прочь.

Вергилий встретился взглядом со стариком. Мгновение показалось вечностью.

—Ты… — голос Вергилия был тихим, но он резал воздух, как лезвие Ямато. Он говорил на своем языке, но сила, стоящая за словами, делала их смысл почти осязаемым.

— Ты привел меня сюда. Этим… ритуалом.

Старик, которого звали Алдрик, сделал шаг вперед, его движения были медленными, полными древнего достоинства.

—Приветствую тебя, о Герой, призванный из-за пределов нашего мира! — его голос, хриплый, но мощный, прозвучал под сводами. — Я — Алдрик, последний хранитель храма Ингрид. Мы воззвали к тебе в наш самый темный час. Мир Альтего на грани гибели.

“Герой?“ Вергилий почти усмехнулся бы, если бы подобная глупость заслуживала хоть какой-то эмоциональной реакции. Его сюда призвали, как какого-то слугу, чтобы он выполнял чью-то волю? Гнев, холодный и безжалостный, начал закипать в его груди. Он ненавидел, когда его судьбой пытались распоряжаться другие.

—Ты ошибся, старик, — отрезал Вергилий, его голос стал еще тише и оттого еще опаснее. Он медленно, с нечеловеческим усилием воли, поднялся во весь рост. Его длинное синее пальто, прожженное в нескольких местах, запачканное пылью и пеплом, все еще не утратило своего зловещего величия. Он возвышался над всеми в зале, словно титан среди пигмеев. Аура его мощи, даже подавленная, давила на сознание присутствующих, заставляя их сжиматься еще сильнее. — Я не твой «герой». Я не слуга твоего отчаявшегося народа.

Он сделал шаг от ложа, и Каэл, молодой помощник, невольно отпрянул.

—Меня изгнали сюда. Силы, что ты чувствуешь, были потрачены на битву, не имеющую к твоему жалкому миру никакого отношения. Ты украл мое отступление.

Алдрик не дрогнул, но его пальцы крепче сжали посох. Он видел не героя из пророчеств, а хищника, загнанного в угол. И загнанный хищник был смертельно опасен.

—Мы не воры, о призванный, — возразил старик. — Мы предложили величайшую жертву! Десятки жизней, наша собственная мана… все это было отдано, чтобы даровать нашему миру шанс! Шанс против Короля Демонов, Мундуса!

Имя, произнесенное стариком, ударило по Вергилию, как физическая пощечка. *Мундус*. Тот, кто превратил его в марионетку, кто пытался сломить его волю, кто держал его в плену. Гнев, который он сдерживал, вырвался наружу. Воздух в зале снова сгустился, стал тяжелым и горячим. От факелов заплясали бешеные тени.

—*Что* ты сказал? — голос Вергилия прозвучал как скрежет стали по камню. Он не повысил тона, но каждый слог был насыщен такой концентрацией ярости, что у нескольких стражников у входа из ноздрей потекла кровь. — Мундус? *Здесь*?

Алдрик, наконец, почувствовал ледяной страх. Он понял, что совершил ошибку. Он не призвал благородного воина. Он выпустил на волю бурю, которую не мог контролировать.

—Он… он правит этим миром вот уже три столетия, — с трудом выговорил Каэл, дрожа. — Его легионы тьмы опустошили континенты. Мы — последний оплот… последняя надежда.

Вергилий замер. Его пронзительные голубые глаза, холодные, как ледники, уставились в пустоту, но видели не полуразрушенный храм, а черный обсидиановый тронный зал, фигуру из лавы и камня, насмешливый рокот повелителя демонов. Так вот куда его занесло. В другой мир, но с тем же старым врагом. Ирония судьбы была настолько горькой, что он счел ее знаком.

Его ярость начала остывать, трансформируясь во что-то более привычное и куда более опасное — в холодное, безжалостное решение. Мундус был здесь. Мундус, который осмелился считать его своим орудием. Мундус, которого он поклялся уничтожить.

Это меняло все.

Он повернулся и медленно прошелся по краю ритуального круга, его сапоги отстукивали четкий, мерный ритм по камню. Его взгляд скользнул по дрожащим людям, по мертвым телам, по лицу Алдрика, в котором теперь читался не только фанатизм, но и страх перед собственным творением.

—Вы призвали меня, чтобы я убил для вас Мундуса, — констатировал Вергилий, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего интерес. — Вы предлагаете мне стать вашим мечом.

—Мы предлагаем тебе стать нашим спасителем! — воскликнул Алдрик, цепляясь за последнюю надежду.

—Спасение — это иллюзия слабых, — отрезал Вергилий, останавливаясь. Он повернулся к ним, и в его глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонь, что горел в глубине его души — огонь, питаемый не желанием спасти, а жаждой абсолютной силы и отмщения. — Но Мундус… Мундус — это реальность. Реальность, которую я намерен исправить.

Он поднял руку в перчатке без пальцев. Энергия вокруг него сгустилась, заставив воздух звенечь.

—Вы хотите, чтобы я использовал свою силу? Хорошо. Я использую ее. Но не для вас. Не для вашего «спасения». Вы будете моим инструментом. Вы предоставите мне информацию. Ресурсы. И вы уберетесь с моего пути. Взамен я сделаю то, для чего вы меня, как вы думаете, призвали. Я уничтожу Мундуса. Но сделаю я это не ради вашего света, а ради моего собственного могущества.

В зале воцарилась гробовая тишина. Пророчества говорили о герое, несущем свет. Они призвали демона в обличье человека, несущего только холодную сталь и более холодную решимость.

Алдрик смотрел на него, и в его старческом сердце бушевала буря. Он призвал не спасителя, а нового тирана? Но разве тиран, воюющий с их текущим поработителем, не был все же лучшим исходом, чем медленное вымирание? Это был союз с дьяволом. Но в мире, где само добро иссякло, возможно, только дьявол и мог бросить вызов другому дьяволу.

Он медленно, сокрушительно кивнул.

—Мы… примем твои условия, о призванный.

Вергилий улыбнулся. Это была не улыбка облегчения или радости. Это был оскал хищника, получившего то, что он хотел.

—Прекрасно, — он опустил руку. — Теперь отведите меня в место, где я могу восстановить силы. И принесите все, что вам известно о дислокации войск Мундуса, его лейтенантах и источниках его власти в этом мире.

Он снова сделал шаг, на этот раз направляясь к выходу из зала. Люди расступались перед ним, как вода перед лезвием корабля. Он не смотрел на них. Его мысли были уже далеко. Он снова ощутил знакомая тяжесть Ямато у своего пояса. Меч, разделяющий мир человека и демона. Меч, который однажды уже пролил кровь Мундуса. И он сделает это снова.

В этом новом, жалком мире ему снова была уготована роль разрушителя. Но на этот раз он будет разрушать не по чужой воле, а по своей собственной. Он срежет раковую опухоль по имени Мундус с лица этого мира, а затем… затем он посмотрит, что еще можно забрать из этого места. Сила не бывает лишней. А власть, основанная на страхе и жертвах, всегда оставляет после себя вакуум. Вакуум, который он был более чем готов заполнить.

Его уход из зала был таким же безмолвным и величавым, как и его появление. Но за ним оставалась не надежда, а ледяное, неумолимое обещание бури. Бури, имя которой было Вергилий.

Глава 3 Катакомбы.

Холод камня был иным. Не обжигающий холод Пустоты, вымораживающий саму душу, а сырой, затхлый, пропитанный влагой веков и дыханием земли. Он проникал сквозь тонкую шерсть его пальто, цеплялся за бледную кожу, напоминая о бренности плоти в этом жалком измерении. Воздух в узком коридоре был спертым, тяжелым, пахнущим плесенью, пылью и чем-то еще — слабым, но устойчивым эхом разложения и страха.

Вергилий шел по катакомбам под храмом Ингрид, его шаги отдавались глухим эхом в каменных стенах. Алдрик, двигаясь впереди с помощью Каэла, освещал путь дрожащим пламенем свечи, которое отбрасывало на стены пульсирующие, уродливые тени. Молодой маг старался не смотреть на того, кого они призвали. Его спина была напряжена, как тетива лука.

Их провели в самое сердце подземелий — в круглую залу с низким, сводчатым потолком, высеченную, судя по всему, задолго до постройки самого храма. Стены были грубо отесаны, на них проступали древние, стершиеся от времени руны, смысл которых был давно утерян. В центре стояло каменное ложе, покрытое истлевшей тканью, больше похожее на погребальный постамент, чем на кровать. В углу тлели несколько углей в небольшой жаровне, но их жар был лишь жалкой пародией на тепло, не в силах прогнать пронизывающую сырость.

—Здесь вас никто не потревожит, о призванный, — голос Алдрика был хриплым, его силы были на исходе после ритуала. — Это… не самые гостеприимные покои, но они безопасны.

Вергилий медленно обошел залу, его пронзительный взгляд скользнул по стенам, потолку, полу. Он не видел уюта или неудобств. Он видел укрытие. Тактическую позицию. Логово.

—Достаточно, — отрезал он, не глядя на старика. Его голос, холодный и отстраненный, заполнил пространство, казалось, заставляя свечу потускнеть. — Оставьте меня.

Каэл бросил на Алдрика умоляющий взгляд, жажду поскорее уйти из этого подземелья, из присутствия этого существа. Но старый маг кивнул.

—Мы принесем еду и воду. И… свитки, которые вы просили.

—Свитки — да. Остальное — не нужно, — Вергилий повернулся к ним спиной, демонстрируя полное безразличие к их заботам. Он услышал, как за его спиной зашаркали ноги, как захлопнулась тяжелая деревянная дверь, и щелкнул замок. Не чтобы запереть его внутри. Чтобы запереть всех остальных — снаружи.

Он остался один. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей и мерзким шорохом чего-то маленького и многоногого, бегущего по камню в темноте.

*Где я?*

Вопрос был риторическим, бесполезным. Его разум, отточенный в бесчисленных битвах и заточении, уже отбросил панику и перешел к анализу. *Подземное сооружение. Примитивная кладка. Возраст — несколько тысячелетий. Остаточная магия… низкого порядка, но древняя. Интересно.*

Он сбросил с плеч длинное синее пальто, аккуратно сложив его на каменном ложе. Под ним его темная, обтягивающая униформа была прожжена в нескольких местах, на ней виднелись пятна засохшей, черной как смоль, демонической крови и его собственной, более светлой. Он провел ладонью по груди, чувствуя под тканью затянувшиеся, но все еще болезненные ссадины. Его демоническая сущность, великий дар крови Спарды, работала, восстанавливая поврежденную плоть. Но процесс был мучительно медленным. Медленнее, чем когда-либо прежде.

Он закрыл глаза, погрузившись в себя, в ту внутреннюю пустоту, где обитала его сила. Обычно он чувствовал ее как бушующий океан, готовый вырваться наружу по мановению его мысли. Теперь это был истощенный, почти пересохший ручей. Ритуал призыва, межмировой переход, чужая магическая среда — все это истощило его до дна.

Он протянул руку, концентрируясь. На его ладони, в перчатке без пальцев, должна была вспыхнуть знакомая голубая сфера магии, порождение его воли. Лишь на мгновение возникла бледная, болезненная искра, и тут же погасла, оставив после себя лишь запах озона и горькое послевкусие неудачи.

*Отвратительно.*

Этот мир был беден. Его мана, жизненная сила вселенной, была жидкой, разбавленной, словно грязная вода в луже после дождя. Она сопротивлялась ему, чужеродная и убогая. Но он был сыном Спарды. Адаптация была его вторым именем.

Он сел на ложе в позу лотоса, отбросив все лишние мысли — ярость на Мундуса, презрение к этим людям, холодную пустоту, оставшуюся после бесчисленных поражений. Он сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. С каждым циклом он не просто вдыхал воздух. Он впитывал саму атмосферу этого мира, ощущал ее магический ток, ее грубую, примитивную структуру.

Его демоническая сущность, голодная и раненая, начала понемногу тянуть эти скудные нити чужой маны внутрь себя. Это было похоже на попытку утолить жажду соленой морской водой. Она не насыщала, а лишь разъедала изнутри, вызывая волну тошноты и отторжения. Но он терпел. Его воля была крепче адамантина. Он заставлял свою природу подчиниться, адаптироваться, перерабатывать этот магический шлак во что-то, что он мог использовать.

Прошли часы. Свеча снаружи, в коридоре, давно догорела, погрузив все в абсолютную тьму. Но его глаза, наследство демона, видели в темноте. Он видел каждый выступ камня, каждую трещину, каждый узор на потолке.

Именно тогда он почувствовал *это*.

Шепот. Не звук, а его эхо, отраженное в магическом поле. Нечто, прячущееся в самых глубоких тенях, не в физических, а в тех, что отбрасывала его собственная, подавленная аура. Оно было слабым, почти призрачным, но неотступным. Как запах гнили, который нельзя определить, но от которого невозможно избавиться.

Теневой Демон. Тот, кто последовал за ним сквозь портал.

Вергилий не пошевелился, не подал вида, что что-то ощущает. Его дыхание оставалось ровным, сердцебиение — спокойным. Но внутри его разума все замерло, превратившись в идеальный охотничий инструмент. Он прочесывал каждую пядь пространства вокруг себя, каждую вибрацию в магическом эфире. Ничего. Существо было мастером маскировки. Оно не просто пряталось; оно стало частью его тени, его подавленной энергии, как паразит, скрывающийся в кровотоке своего носителя.

Он мысленно усмехнулся. Мундус, как всегда, был изобретателен. Послать за ним убийцу, который не может быть обнаружен обычными способами. Это было… предсказуемо.

Его разум вернулся к практическим задачам. Он не мог обнаружить угрозу сейчас, в своем ослабленном состоянии. Значит, нужно было набраться сил. А для этого требовалось более эффективное топливо.

Он открыл глаза. В абсолютной темноте его голубые зрачки светились холодным, фосфоресцирующим светом, как у хищной кошки.

Он поднялся и подошел к двери. Он не стал стучать или требовать. Он просто ждал. Его присутствие, его воля были ощутимы даже сквозь толщу камня и дерева.

Прошло несколько минут. Снаружи послышались робкие шаги. Засов скрипнул, дверь приоткрылась. В проеме, подсвеченный тусклым светом факела из коридора, стоял Каэл. Его лицо было бледным, под глазами — темные круги.

—М-милорд? Вам что-то нужно? — его голос дрожал.

Вергилий смотрел на него, не мигая. Юноша был слаб. Его мана, даже неразвитая, была чистым родником в сравнении с грязными лужами этого мира.

—Войди, — приказал Вергилий.

Каэл замер, страх сковал его конечности. Он видел, как этот человек-демон, не герой, а буря в человеческом обличье, обращал живых людей в прах. Он видел мертвенное сияние его ладони.

—Я… я принес свитки, как велел Алдрик, — юноша протянул дрожащими руками несколько свертков пергамента.

Вергилий не взял их. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

—Твоя мана. Она ничтожна, — констатировал он, его голос был ровным, лишенным эмоций. — Но даже ничтожество может служить цели.

Он сделал шаг вперед. Каэл отпрянул, прижимаясь спиной к косяку двери.

—Пожалуйста… — прошептал он, в его глазах читался животный ужас.

Вергилий остановился в сантиметре от него. Он поднял руку, но не для поглощения. Его пальцы в перчатке без пальцев просто коснулись виска юноши. Холодная, чуждая энергия, крошечная капля его демонической силы, просочилась в сознание Каэла. Это не было больно. Это было в тысячу раз хуже. Это было чувство абсолютной, безраздельной власти, осквернения, осознания себя как пылинки под ногой титана.

Каэл застыл, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Его зрачки расширились, дыхание прервалось.

—Ты будешь моим проводником в этом мире, — голос Вергилия звучал тихо, но каждое слово вбивалось в разум юноши, как гвоздь. — Ты будешь моими глазами и ушами. Ты будешь говорить, когда я позволю. Ты будешь думать, о чем я прикажу. Твое сомнение — слабость. Твой страх — топливо. Понял?

Он не спрашивал. Он констатировал.

Каэл, парализованный ужасом, смог лишь едва заметно кивнуть. По его щеке скатилась слеза.

Вергилий убрал руку. Давление исчезло. Каэл рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

—Теперь, — Вергилий повернулся и пошел обратно вглубь залы, — оставь свитки и уйди. Придешь на рассвете. Мы начнем.

Каэл, не помня себя, выполз из залы, оставив свертки на полу. Дверь захлопнулась. Снаружи послышались его сдавленные рыдания, быстро затихающие в отдалении.

Вергилий остался один. Он поднял один из свитков. Пергамент был старым, шершавым. Он развернул его. Карты, схемы, записи на незнакомом языке. Бесполезный мусор. Пока что.

Но это было началом. Он снова сел на ложе, положив Ямато на колот. Холод рукояти был знакомым и успокаивающим. Он не нашел здесь источника силы. Он нашел поле битвы. Он нашел своего старого врага. И он нашел инструменты.

Этого было достаточно. Пока что.

Его демоническая сущность, подпитанная не маной этого мира, а страхом и сломленной волей юноши, на мгновение вспыхнула чуть ярче. Процесс адаптации ускорился.

Он закрыл глаза, снова погружаясь в медитацию. Впереди была работа. Война. И он был ее вестником.

Глава 4 Узы страха.

Рассвет не приходил в подземелье. Его заменяла лишь смена факелов в коридорах — треск нового смоляного пучка, вонь горящего масла и чуть более яркие полосы света под дверью. Для Вергилия это не имело значения. Время было абстракцией, полезной лишь для планирования, а не для жизни.

Он стоял посреди залы, глаза закрыты, дыхание ровное и медленное. Ямато, все еще в ножнах, была у него в руке. Он не извлекал клинка. Вместо этого он ощущал его. Каждый атом легендарной стали, каждую крупицу демонической энергии, запечатанной в ней. Меч был продолжением его воли, его самым острым когтем. И сейчас этот коготь был притуплен, как и он сам.

Он сконцентрировался на ощущении пространства вокруг лезвия. Воздух в этом мире был густым, вязким. Он представлял себе, как Ямато рассекает его, не встречая сопротивления, как она разрывает саму ткань реальности, открывая путь в иное измерение. Он мысленно нарисовал траекторию, почувствовал знакомый зуд магии у кончиков пальцев… и ничего. Портал не открылся. Лишь слабая искра, похожая на статическое электричество, соскользнула с гарды и погасла в воздухе.

*Недостаточно.“

Его демоническая сила восстанавливалась, но с чудовищной, унизительной медленностью. Адаптация шла, но цена была слишком высока. Он чувствовал, как этот мир, его грубая мана, словно наждачная бумага, стачивает его изнутри, пытаясь обтесать под свои примитивные стандарты.

Внезапно его слух, несмотря на все ослабление, уловил нечто. Не шаги. Дыхание. Мелкое, частое, прерывистое. Оно доносилось из-за двери уже несколько минут. Страх, исходящий от того, кто стоял по ту сторону, был почти осязаем.

Вергилий открыл глаза. Их холодный голубой свет прорезал полумрак.

—Входи, — его голос был тихим, но он с легкостью проник сквозь дубовую дверь.

На мгновение воцарилась тишина, а затем дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Каэл. Он выглядел еще хуже, чем прошлой ночью. Его лицо было серым, глаза запавшими и обведенными темными кругами. Он не смотрел на Вергилия, его взгляд был прикован к каменному полу у его собственных ног. В руках он сжимал деревянный поднос с хлебом, сыром и глиняным кувшином.

—Милорд… я… принес… — его голос сорвался на шепоте.

—Я не нуждаюсь в этой пище, — отрезал Вергилий, даже не взглянув на поднос. — Ты принес то, что я действительно требую?

Каэл нервно сглотнул и кивнул, судорожно роясь в складках своего простого одеяния. Он извлек несколько новых свитков, более свежих на вид.

—Карты… ближайших земель… и… — он запнулся, — …отчеты наших лазутчиков о передвижениях демонических патрулей.

Вергилий наконец повернул голову. Его взгляд упал на дрожащие руки юноши. Страх, исходящий от него, был густым, как сироп. Отвратительным. Но… питательным. За ночь его демоническая сущность не толькоизвращенный адаптировалась к местной мане, но и развила новый, извращенный вкус. Она научилась извлекать крохи силы из чистой, неразбавленной эмоции — из страха, который он внушал.

—Положи на пол, — приказал он. — И подойди ко мне.

Каэл замер, его тело напряглось, как у загнанного зверя. Слезы выступили на глазах.

—Пожалуйста… я… я сделаю все, что вы прикажете… только…

—Ты будешь делать то, что я прикажу, без «только», — голос Вергилия не повысился, но в нем зазвенела сталь. Он сделал шаг вперед. — Ты добровольно предложил свою душу в ритуале призыва. Ты часть той цены, что была заплачена. Твоя воля более не принадлежит тебе. Она — мой инструмент. Подойди. Ко. Мне.

Последние слова были произнесены с такой неумолимой, гипнотической силой, что ноги Каэла сами понесли его вперед, против его воли. Он остановился в двух шагах от Вергилия, дрожа всем телом.

Вергилий внимательно посмотрел на него. Он видел не человека, не мага. Он видел слабое, трепещущее существо, чья психика была на грани. И это было идеально. Сломленная воля не сопротивляется. Она подчиняется.

—Ты боишься меня, — констатировал Вергилий. Это не был вопрос.

Каэл кивнул, не в силах вымолвить слово.

—Хорошо. Страх — это начало мудрости. Он очищает разум от иллюзий. Ты думал, что призовешь героя? Существо света, которое будет сражаться и умирать за твои жалкие идеалы? — Вергилий медленно обошел его, его тень накрыла Каэла, словно крыло хищной птицы. — Ты ошибся. Ты призвал бурю. И теперь ты будешь ее проводником. Ты ощутишь ее мощь, ее холод, ее безразличие. И если ты выживешь, ты, возможно, научишься чему-то ценному. Силе, которая не прощает слабости.

Он остановился позади него. Каэл зажмурился, ожидая удара, поглощения, смерти.

Но Вергилий просто положил руку ему на плечо. Не на темя, не на грудь, а именно на плечо. Жест не угрозы, а владения. Холод через перчатку просочился в тело юноши.

—Сейчас ты отправишься к Алдрику, — сказал Вергилий тихо, его губы оказались в сантиметре от уха Каэла. — Ты передашь ему, что его «герою» требуется не еда, а испытание. Скажи, чтобы он собрал своих лучших стражников. Магов, если такие еще остались. И чтобы они ждали меня в главном зале через час.

—Ч-что вы собираетесь делать? — прошептал Каэл, голос его был полон слез.

—Я собираюсь оценить качество инструментов, которые мне предоставили, — ответил Вергилий, убирая руку. — И продемонстрировать, каково это — быть точильным камнем для лезвия. Теперь иди. И помни: каждое мое слово — это закон. Каждое твое колебание будет наказано. Твое тело еще может быть полезно. Не заставляй меня его ломать.

Каэл отшатнулся, словно от прикосновения раскаленного железа. Он больше не смотрел на Вергилия. Он больше не смотрел ни на что. Его взгляд был обращен внутрь, в ту пустоту, где раньше обитала его воля. Он кивнул, быстрый, судорожный кивок, развернулся и почти побежал к двери, оставив поднос и свитки валяться на полу.

Дверь захлопнулась. Вергилий остался один. Он подошел к свиткам и поднял их. На этот раз он не стал их разворачивать. Он отшвырнул их в угол. Бесполезные каракули. Настоящую информацию он получит сейчас, в зале. Он увидит силу, слабость, предательство в их глазах. Он почувствует страх, который заставит их говорить правду.

Он подошел к своему пальто, висевшему на выступе стены. Он смахнул с него пыль, движения были точными, почти ритуальными. Он снова облачился в него, и синяя ткань, хоть и порванная в нескольких местах, мгновенно вернула ему вид небожителя, сошедшего в ад. Он поправил воротник, провел рукой по волосам, отбрасывая назад непослушную прядь.

Он был готов. Не к битве. К инспекции. К демонстрации власти.

Он вышел из залы, не оглядываясь. Его шаги эхом разносились по пустым коридорам. Стража, попадавшаяся ему на пути, шарахалась в стороны, прижимаясь спиной к стенам, не в силах выдержать его взгляд.

Он шел, и за ним тянулся шлейф леденящего ужаса. Он не был их спасителем. Он был судьей, палачом и новой, более страшной реальностью. И этот урок он собирался преподать им всем — очень наглядно и очень жестоко. Война с Мундусом начиналась не с похода на его крепости. Она начиналась здесь, в этих стенах, с полного и безоговорочного подчинения каждого, кто осмелится считать себя его союзником.

Он добрался до тяжелых дверей главного зала. Из-за них доносился приглушенный, встревоженный гул голосов. Он улыбнулся. Это была не улыбка радости. Это был оскал.

Он толкнул дверь.

Глава 5 Точильный камень.

Тяжелые двери распахнулись беззвучно, будто сам каменный портал отшатнулся от прикосновения незваного гостя. Гул голосов в зале оборвался, сменившись гробовой, давящей тишиной. Все взгляды, полные страха, ненависти и смутной надежды, устремились на высокую фигуру в синем пальто.

Вергилий замер на пороге, его холодный взгляд медленным, оценивающим движением скользнул по собравшимся. Алдрик стоял у алтаря, его пальцы белыми костяшками сжимали посох. Рядом с ним, бледный как полотно, съежившись, стоял Каэл, не в силах поднять глаз. Перед ними, построившись в некое подобие боевого порядка, замерли два десятка стражников и трое мужчин в потертых мантиях — маги, последние из хранителей.

Он видел дрожь в их руках, сжимающих древковое оружие. Видел пот на их висках. Видел, как один из молодых воинов, не выдержав тяжести его ауры, непроизвольно сделал шаг назад. Слабые. Все до одного.

—Итак, — голос Вергилия прозвучал негромко, но отчеканил каждое слово, словно удар клинка по камню. — Это все, что осталось от былого величия Альтего? Жалкая кучка дрожащих от страха детей, прячущихся за спиной умирающего старика.

Один из магов, мужчина лет сорока с обожженным шрамом на щеке, сделал шаг вперед. Его глаза пылали.

—Мы не дети, пришелец! Мы — последние хранители Ингрида! Мы десятилетия сдерживали натиск тьмы, пока такие как ты прятались в иных мирах!

Вергилий не удостоил его взглядом. Он смотрел на Алдрика.

—Ты собрал их, как я и приказал? — это был не вопрос, а проверка исполнения.

Алдрик кивнул, его горло с трудом сглотнуло ком. — Да… о призванный. Это… наша лучшая защита.

—Защита? — Вергилий наконец перевел взгляд на мага со шрамом. — Этот человек не способен защитить даже собственную гордость. Она висит на нем, как жалкое тряпье.

—Я не позволю тебе… — начал маг, и его руки вспыхнули дрожащим желтым пламенем.

Он не успел закончить. Вергилий не побежал, не ринулся в атаку. Он “исчез“. Лишь синее пятно мелькнуло в воздухе, сбивая пыль с каменной плиты. И в следующее мгновение он уже стоял прямо перед магом, так близко, что их носы почти соприкасались.

Маг ахнул, отшатнулся, но было поздно. Рука Вергилия в перчатке без пальцев молниеносно сжала его запястье, где клубилась магия. Раздался сухой, костлявый хруст. Крик, полный боли и ужаса, вырвался из губ мага, и пламя погасло, словно его задули.

—Ты видишь? — Вергилий повернул голову к остальным, не отпуская сломанную руку мага, который заходился в беззвучном крике. — Он собирается произнести заклинание. Он тратит драгоценные доли секунды на концентрацию. Он верит, что его магия — это щит. Это — его слабость.

Он отпустил руку, и маг рухнул на колени, хватаясь за искореженную конечность.

—Настоящая сила, — продолжал Вергилий, снова обращаясь ко всем, его голос был спокоен, как поверхность мертвого озера, — не в пламени, что ты можешь сотворить. Она — в скорости, с которой ты можешь сломать руку, его творящую. Не в защите, а в абсолютном, неотвратимом нападении.

Он медленно пошел вдоль строя стражников. Его сапоги отбивали мерный, зловещий ритм.

—Вы думали, я буду тренировать вас? Учить вас своим секретам? — Он усмехнулся, и это был сухой, безжизненный звук. — Вы ошибаетесь. Я буду использовать вас. Вы — расходный материал. И чтобы материал не подвел, его нужно проверить на прочность.

Он остановился напротив самого крупного стражника, мужчины в потрескавшейся кирасе, с лицом, обветренным битвами.

—Ты. Атакуй меня.

Стражник сглотнул, его глаза метнулись к Алдрику. Старый маг молча кивнул, его лицо было маской страдания.

С криком, в котором смешались ярость и отчаяние, стражник занес свой меч. Удар был тяжелым, медленным, предсказуемым. Вергилий даже не сдвинулся с места. Он просто поднял руку — не Ямато, а голую руку в перчатке — и открытой ладонью встревил лезвие.

Раздался оглушительный лязг. Сталь, ударившаяся о его кожу, не оставила ни царапины. Стражник отшатнулся, глаза его вылезли из орбит от неверия.

—Слишком медленно, — констатировал Вергилий. — Слишком много лишних движений. Ты полагаешься на массу оружия, а не на точность.

Он сделал шаг вперед, и его собственная рука, сжатая в кулак, метнулась вперед. Удар пришелся в кирасу. Не громкий, не сокрушительный. Проще. Словно кто-то щелкнул пальцами. Но стражник с выпученными глазами рухнул на пол, воздух вырвался из его легких свистящим хрипом. Он не мог дышать. Его кираса была цела, но ребра под ней были превращены в пыль.

В зале зазвучали сдавленные всхлипы. Одна из женщин-магов отвернулась, ее трясло.

—Следующий, — сказал Вергилий, и его голос прозвучал как приговор.

Это продолжалось не более пяти минут. Он не убивал никого. Он калечил. Ломал руки, ноги, ребра. Он демонстрировал с убийственной, неопровержимой ясностью их полную, абсолютную беспомощность. Он был не воином. Он был стихией. Холодным, безличным ураганом, который проходил сквозь них, не замечая их сопротивления.

Наконец, он остановился посреди зала, усыпанного телами хрипящих, стонущих людей. Он был чист. На его пальто не было ни пятнышка. Он повернулся к Алдрику и Каэлу. Старик смотрел на него с ужасом, в котором уже не было фанатизма, а лишь пустота. Каэл смотрел в пол, его плечи судорожно вздрагивали.

—Выводы, — произнес Вергилий. — Вы не армия. Вы — помеха. Ваша тактика, ваша магия, ваша вера — все это хлам, который будет мешать мне. С этого момента вы выполняете лишь две функции: вы предоставляете мне информацию и убираетесь с моего пути. Если я увижу кого-то из вас на поле боя рядом со мной, я сочту это за угрозу и устраню ее. Понятно?

Алдрик молча кивнул. Слова застряли у него в горле.

—Хорошо, — Вергилий повернулся, чтобы уйти. Затем остановился, бросив последний взгляд на поверженных. — И уберите это дерьмо. Вид слабости мне противен.

Он вышел из зала, оставив за собой не поле боя, а лазарет, полный сломанных тел и растоптанных душ. Он не получил новых союзников. Он избавился от балласта. Он четко обозначил свою роль: не лидер, не защитник, но хищник, который терпит стаю шакалов лишь до тех пор, пока они не мешают его охоте.

И охота эта была на самого Владыку этого мира. Все остальное было не более чем досадной помехой на пути.

Глава 6 Первый вызов!

Сырой, пропитанный влагой воздух катакомб казался гуще обычного. Он не просто стоял неподвижно – он застыл в напряженном ожидании, словно вся подземная твердь храма Ингрид затаила дыхание. Даже вездесущий шорох многоногих тварей, бегущих в темноте, стих. Лишь потрескивание углей в жаровне нарушало тишину, да редкие капли влаги, срывающиеся с потолка, отбивали размеренный, похоронный ритм.

Вергилий сидел на каменном ложе в позе лотоса, Ямато лежала на его коленях. Его пальцы медленно, почти с нежностью, проводили по ножнам, ощущая под тканью и кожей холодную сталь. Он не медитировал. Он слушал. Не ушами, а каждой клеткой своего демонического существа, впитывая вибрации камня, едва уловимые изменения в потоке той жалкой, убогой маны, что просачивалась сквозь толщу породы.

Он чувствовал это еще с рассвета – давящее, чуждое присутствие на окраине своих ослабленных чувств. Не Мундус. Нечто меньшее, приземленное, но оттого не менее отвратительное. Стая голодных псов, учуявших запах крови. Демонический патруль. Не большой, не стратегический. Просто карательный отряд, отправленный проверить последний оплот сопротивления, потревоженный недавним всплеском энергии ритуала.

В его сознании, холодном и ясном, как отполированный лед, сложилась карта. Три десятка существ. В основном, низшие твари – гнусы с клыками, покрытыми ядовитой слюной, и несколько бронированных громоздких чертей, тащащих на спинах примитивные баллисты, испускающие сгустки испорченной энергии. Они двигались медленно, уверенно, словно на параде, не ожидая серьезного сопротивления. Почему бы и нет? Они десятилетиями выбивали из этого мира всякую волю к борьбе.

Губы Вергилия искривились в едва заметной, безрадостной улыбке. Идеальные подопытные кролики. Живые манекены, на которых можно опробовать степень своего восстановления, гибкость своей адаптированной силы в этом мире. И, что не менее важно, – наглядный урок для его новых… хозяев.

Дверь в его покои с глухим стуком распахнулась, даже не постучав. На пороге, запыхавшийся, с лицом, искаженным паникой, стоял Каэл. Его одежда была в беспорядке, волосы слиплись от пота.

–Они… они идут! – выдохнул он, его голос сорвался на визгливую ноту. – Лазутчики… видели… отряд Мундуса! Не более чем в часе ходьбы от храма!

Вергилий медленно поднял на него взгляд. Его голубые глаза, светящиеся в полумраке, были пусты и безразличны.

–Я знаю, – его голос прозвучал спокойно, ровно, контрастируя с истерикой юноши. – Тридцать четыре особи. Низший сброд. Никакой тактической ценности.

Каэл замер, его рот остался приоткрыт. – Вы… вы знаете? Но как… мы должны… мы не сможем их сдержать! Наши лучшие бойцы… после… после вчерашнего… – Он не смог договорить, его взгляд скользнул по пустой зале, словно в поисках призраков сломанных ребер и растоптанной гордости.

–Вы и не должны их сдерживать, – Вергилий плавно поднялся с ложа. Его движения были лишены суеты, полны смертоносной грации. Он взял Ямато в левую руку, все так же не обнажая клинка. – Вы должны наблюдать.

–Наблюдать? – Каэл смотрел на него с немым ужасом. – Но они убьют нас всех! Они сожгут храм!

–Возможно, – Вергилий прошел мимо него, не удостоив взглядом. – А возможно, нет. Это зависит не от ваших молитв, а от моей прихоти. Ведешь меня к выходу. И позови старика. Я хочу, чтобы он видел.

Он вышел в коридор, и Каэл, повинуясь не столько приказу, сколько гипнотической силе его присутствия, поплелся следом, как побитая собака.

Главный зал храма был полон суетящихся, перепуганных людей. Слышались приглушенные плачи, отрывистые команды старших стражников, пытавшихся построить жалкие остатки гарнизона в некое подобие оборонительной линии. Воздух был густ от запаха пота, страха и тлеющей смолы факелов.

Алдрик стоял у алтаря, его лицо было серым, как пепел. Он смотрел на эту картину, и в его глазах читалась вся глубина отчаяния. Его план, его последняя надежда обернулась кошмаром. Он призвал не спасителя, а хищника, и теперь на пороге стояла смерть с двух сторон.

Когда Вергилий вошел в зал, всякая деятельность замерла. Все взгляды устремились на него – в них была ненависть, страх, и, как ни парадоксально, последняя, крошечная искра надежды. Может быть… может быть, этот демон в человеческом облике…

Вергилий проигнорировал их. Он подошел к Алдрику.

–Ты видишь? – его голос был тихим, но он прорезал гул, как лезвие. – Твоя цитадель света. Готовая рассыпаться от дуновения ветра тьмы.

–Что ты собираешься делать? – голос Алдрика был хриплым, лишенным прежней силы.

–То, ради чего меня, как вы считаете, призвали, – ответил Вергилий. – Убивать демонов. Но не ради вас. Ради моего собственного интереса. Ты хотел посмотреть на мощь своего «героя»? Сейчас ты ее увидишь. Выведите всех на стены. Пусть смотрят.

Он не стал ждать ответа, направился к массивным дверям, ведущим во внешний двор. Стражники расступились перед ним, словно перед прокаженным.

Храм Ингрида стоял на возвышении, окруженный выжженной, потрескавшейся землей. Редкие, черные, как уголь, деревья тянули к серому, безрадостному небу свои обгорелые ветви. С вершин невысоких стен, сложенных из грубого камня, открывался вид на умирающую долину.

Именно оттуда, из глубины долины, выползало пятно тьмы. Демонический отряд. Даже на расстоянии был слышен их гнусавый вой, лязг брони, топот копыт. Они шли, не скрываясь, выставив вперед своих самых уродливых и сильных бойцов. Над их головами клубилось облако испорченной магии, от которой воздух мерцал, как над раскаленным камнем.

На стенах храма столпились все его обитатели. Алдрик, опираясь на Каэла, смотрел на приближающуюся орду с лицом, выражавшим безысходность. Рядом дрожали стражники, сжимая в потных ладонях древковое оружие. Женщины прижимали к груди детей, заглушая их плач.

Вергилий стоял чуть поодаль, на самом краю стены. Его синее пальто трепал порывистый, горячий ветер. Он наблюдал за приближающимся отрядом с видом знатока, оценивающего скот на рынке.

–Смотрите, – его голос донесся до них, холодный и четкий. – Они идут плотным строем. Уверенные в своей силе. Они верят, что их численность и ярость решат исход. Это – их первая и последняя ошибка.

Он повернулся к ним, и его взгляд скользнул по бледным, испуганным лицам.

–Запомните то, что вы сейчас увидите. Это не магия света. Это не доблесть праведников. Это – эффективность. Холодная, безжалостная эффективность силы, не обремененной моралью или сомнениями.

С этими словами он шагнул с стены.

Это не был прыжок. Это не было падение. Это было исчезновение и мгновенное появление. Синее пятно мелькнуло в воздухе, и он уже стоял на выжженной земле в сотне шагов от стен храма, прямо на пути у демонического отряда.

Стена ахнула. Каэл вскрикнул и схватился за парапет. Алдрик замер, его пальцы впились в посох.

Демоны, увидев одинокую фигуру, преградившую им путь, на мгновение замедлили шаг. Затем их ряды пронзил дикий, торжествующий рев. Они ускорились, перейдя на бег. Земля задрожала под их тяжелыми шагами.

Вергилий не шелохнулся. Он стоял, словно вкопанный, его правая рука лежала на рукояти Ямато. Он не обнажал клинка. Он ждал.

Расстояние стремительно сокращалось. Пятьсот шагов. Триста. Сто. Уже были видны горящие красные глаза гнусов, капли ядовитой слюны, летящие с их клыков, грубые черты лиц чертей, искаженные садистской радостью.

Пятьдесят шагов.

И тогда Вергилий двинулся.

Он не побежал навстречу. Он «сдвинулся». Одна секунда он был неподвижен, следующая – он уже был в самой гуще передовых рядов. Не было видно взмаха, не было слышно звона стали. Лишь тонкая, почти невидимая голубая черта на мгновение прочертила воздух.

И первый ряд гнусов – шесть существ – просто рассыпался. Не на части. Они рассыпались, как горсть пепла. Их тела распались на миллионы микроскопических частиц, которые на мгновение повисли в воздухе мерцающим облаком, а затем осели на землю.

На стенах воцарилась мертвая тишина. Слышен был лишь вой ветра.

Демоны в задних рядах, не понимая, что произошло, наткнулись на пепел своих собратьев и на мгновение замешались. Этой секунды хватило.

Вергилий снова исчез и появился среди чертей с баллистами. Его рука с Ямато все еще в ножнах описала короткую, элегантную дугу. Двое чертей застыли с занесенными для удара дубинами, а затем их массивные головы плавно съехали с плеч и с глухим стуком упали на землю. Туловища медленно рухнули следом.

Теперь в отряде началась паника. Рев сменился визгом. Существа, еще секунду назад бывшие охотниками, теперь метались, натыкаясь друг на друга, пытаясь найти невидимого врага.

Вергилий был повсюду. Он не сражался. Он проводил казнь. Каждое его появление отмечалось тонкой голубой вспышкой и мгновенной смертью. Он не тратил лишних движений. Он не проявлял эмоций. Он был подобен садовнику, выпалывающему сорняки. Методично, без гнева, но и без милосердия.

Один из чертей, более сообразительный, чем остальные, развернул свою баллисту и выстрелил в то место, где только что стоял Вергилий. Сгусток искаженной энергии, шипя и испуская запах серы, пронесся в пустоту и врезался в склон холма, оставив после себя дымящуюся воронку.

Вергилий появился прямо за спиной у этого черта. Он не стал использовать Ямато. Он просто положил свою левую руку, сжатую в кулак, на его спину. Раздался глухой, влажный хруст. Броня не треснула, но все внутренности существа были мгновенно превращены в однородную массу. Черт рухнул, как подкошенный.

Последние пять гнусов, обезумев от страха, бросились бежать. Они не видели смысла в борьбе. Они хотели только одного – уйти от этого синего кошмара.

Вергилий наблюдал за их бегством в течение секунды. Затем он поднял свою правую руку, все еще сжатую на рукояти Ямато. Он не обнажил клинок до конца, лишь высвободил сантиметров десять лезвия у гарды. И совершил короткий, отточенный взмах.

Воздух перед бегущими демонами дрогнул и разорвался. Не портал. Просто трещина в реальности, тонкая, как волос, и острее бритвы. Трое гнусов, проскочив вперед, на мгновение замерли, а затем их тела распались на аккуратные, идеально ровные половинки, которые упали на землю по обе стороны от невидимой линии.

Четвертый, последний, обернулся, чтобы посмотреть, и этот взгляд стал для него последним. Невидимый удар разрезал его по диагонали от плеча до бедра. Он упал, истекая черной, зловонной кровью.

Все кончилось. Тишина, наступившая после бойни, была оглушительной. На выжженном поле не осталось ни одного стоящего демона. Лишь горы трупов, лужи темной крови и тонкий, едкий дымок, поднимающийся от расчлененных тел.

Вергилий стоял посреди этого хаоса. Его синее пальто было безупречно чистым. На его сапогах не было ни пятнышка грязи. Он медленно повернулся и пошел обратно к храму. Его шаги были мерными, неторопливыми. Он не смотрел на стены, где замерли в оцепенении люди. Он смотрел вперед, на дверь, ведущую в его подземное убежище.

Он проделал весь путь до стены, и лишь тогда, оказавшись прямо под ней, он остановился и поднял голову. Его ледяной взгляд встретился с взглядом Алдрика.

–Уберите этот мусор, – произнес он своим ровным, безразличным тоном. – Вид слабости мне противен. Даже мертвой.

С этими словами он толкнул дверь и исчез в полумраке коридора, оставив за собой не ликование, а гробовую, давящую тишину, полную ужаса и горького осознания простой истины: они призвали бурю. И теперь им предстояло жить в ее эпицентре.

Глава 7 Цепная Реакция.

Тишина, воцарившаяся в храме Ингрида после демонстрации силы Вергилием, была иного порядка. Это была не тишина покоя или облегчения. Это была тишина гробницы, в которую замуровали живых. Воздух, еще недавно дрожавший от криков и лязга стали, теперь был тяжел и неподвижен, словно вымер. Даже пламя факелов, казалось, горело беззвучно, боясь нарушить этот давящий, ледяной покой.

Вергилий вернулся в свои подземные покои тем же путем, что и вышел — безмолвной, неоспоримой тенью. Он не видел необходимость оглядываться на результат своей работы. Он ощущал его — не как триумф, а как завершение некоего необходимого, примитивного акта, вроде заточки инструмента. Демоны были уничтожены. Угроза нейтрализована. Урок преподан. Этого было достаточно.

Дверь в его каменный мешок захлопнулась, отсекая внешний мир. Он сбросил с плеч пальто, аккуратно сложил его на ложе и снова погрузился в медитацию. Внутренний океан его силы, лишь чуть тронутый недавней схваткой, все еще оставался истощенным, берега его были обмелевшими и убогими. Адаптация продолжалась, мучительно медленная, похожая на попытку дышать в закопченной, угарной атмосфере.

Но теперь к привычному сопротивлению чужой маны добавилось нечто новое. Тонкий, едва уловимый привкус. Не страх извне, исходящий от дрожащих где-то наверху людей. Нет. Это было нечто, просочившееся внутрь, через трещины в его собственной, подавленной ауре. Шепот. Шорох в самой глубине тени, которую он отбрасывал. Теневой Демон, паразит, прилепившийся к его сущности во время перехода. Он все еще был здесь, скрытый, восстанавливающий свои силы на скудных крохах, что удавалось поглотить Вергилию. Он ждал.

Вергилий мысленно усмехнулся. Пусть ждет. Когда он достаточно восстановится, он выжжет эту заразу каленым железом своей воли. Пока же у него были более насущные проблемы.

Его разум, холодный и ясный, анализировал данные. Демонический патруль. Слишком малый, слишком слабый для штурма даже такого жалкого оплота. Разведка. Или, что более вероятно, стандартная зачистка. Мундус не стал бы тратить серьезные силы на кучку вымирающих фанатиков. Это означало одно: основное внимание Узурпатора было приковано к чему-то другому. К чему-то более важному. Возможно, к настоящей войне на другом фронте. Или к укреплению своей власти в этом мире.

Интересно.

Его пальцы сжали рукоять Ямато. Холод стали был единственной постоянной в этом хаосе. Меч был якорем. Напоминанием о том, кто он есть. Сын Спарды. Тот, кому предначертано властвовать. И первый шаг к власти в этом прогнившем мире лежал через того, кто в настоящее время занимает трон.

Его разорванный портал, его изгнание сюда… Мундус, несомненно, знал. И если он знал, то ждал. Ждал, когда его бывший пленник явится к его порогу, ослабленный, измотанный. Ждал, чтобы снова попытаться сломать его, подчинить или уничтожить.

«Ошибаешься, старый враг, — подумал Вергилий, и его губы искривились в подобие улыбки. — На этот раз охота пойдет по моим правилам».

Его планы на ближайшее время кристаллизовались, обретая форму из хаоса. Он не будет бросаться в лобовую атаку. Он будет действовать как клинок в тени — точно, безжалостно, ударяя в самые уязвимые места. А для этого ему нужны были глаза и уши. Инструменты.

Как по мановению жезла, за дверью послышался шорох. Не уверенные шаги стражи и не беготня перепуганных служек. Одинокий, робкий, прерывистый скребущий звук. Каэл.

Вергилий не шелохнулся. Он не приглашал войти. Он просто ждал, зная, что страх, который он посеял, сам пригонит юношу к его порогу.

Прошло несколько минут. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. В проеме, подсвеченный тусклым светом из коридора, стоял Каэл. Он не смотрел внутрь. Его взгляд был пустым, устремленным в никуда. На его одежде были пятна, волосы — всклокочены. В руках он сжимал глиняный кувшин с водой и сверток с едой — автоматические, бессмысленные действия, ритуал, лишенный содержания.

—Войди, — голос Вергилия прозвучал в тишине, как удар хлыста.

Каэл вздрогнул, но не отпрянул. Он словно ожидал этого. Он медленно, на ощупь, переступил порог и поставил принесенное на пол, у самой двери. Его движения были механическими, лишенными воли.

—Милорд… — его голос был хриплым, безжизненным. — Алдрик… просит…

—Алдрик «просит»? — Вергилий медленно открыл глаза. Их голубой свет выхватил из полумрака бледное, опустошенное лицо юноши. — Или Алдрик «умоляет»? Говори.

Каэл сглотнул. Его горло двигалось с трудом.

—Он… он хочет знать… ваши намерения. Люди… они в панике. Они видели… что вы сделали. Они не знают, что страшнее — демоны за стенами… или вы внутри.

—Разумный вопрос, — Вергилий поднялся с ложа. Его высокая фигура заслонила скудный свет жаровни. — И ответ прост. Демоны — это смерть. Я — это выживание. Пусть и на моих условиях. Скажи Алдрику, что его «просьба» услышана. Я собираю военный совет. Здесь. Через час. Приведи его. И того мага, чью руку я сломал. Если он еще может ходить.

Каэл кивнул, быстрый, нервный кивок. Он был готов броситься прочь.

—Подожди, — Вергилий сделал шаг вперед. Он подошел так близко, что мог видеть каждую прожилку в глазах юноши, каждый мускул, напряженный до предела. — Твой страх… он стал громче. Гуще. Ты понял что-то. Что именно?

Каэл затряс головой, слезы выступили на его глазах. — Я… я не…

—Ты понял, что вышел нет нет из одной клетки, чтобы попасть в другую, — Вергилий закончил за него, его голос был мягким, почти интимным, и оттого еще более жутким. — Что свет, за который ты боролся, был иллюзией. Что сила, которую ты призвал, не несет спасения, а лишь перекраивает тюрьму по своему усмотрению. Это — откровение. Ценное. Оно делает тебя полезным. Потому что сломленный дух не лжет. Не предает. Он просто подчиняется. Теперь иди.

Каэл выскочил из залы, словно из адского пекла. Дверь захлопнулась, оставив Вергилия наедине с его мыслями. Он посмотрел на кувшин и еду, оставленные на полу. Бесполезный хлам. Но сам Каэл… он становился интереснее. Идеальный проводник. Губка, впитывающая его волю и транслирующая ее наружу.

Час прошел в абсолютной тишине. Вергилий не двигался, стоя посреди залы, слившись с тенями. Он чувствовал приближение. Не просто шаги. Вибрацию страха, неуверенности, отчаяния, исходящую от тех, кого он вызвал.

Дверь открылась. Первым вошел Алдрик. Он казался постаревшим на десятилетия. Его гордая осанка сломана, плечи ссутулились. Он опирался на посох так, словно без него рухнет наземь. За ним, хромая и поддерживая свою сломанную, перевязанную грубыми бинтами руку, плелся маг со шрамом — тот самый, что осмелился бросить вызов. Его имя, как вспомнил Вергилий, было Элрик. Его глаза, прежде полные огня, теперь были потухшими, в них читалась лишь глубокая, животная усталость и затаенная, беспомощная злоба. Замыкал шествие Каэл, закрывший дверь и оставшийся стоять у нее, словно страж, не выпускающий их обратно.

Трое мужчин замерли перед Вергилием, как преступники перед судьей. Воздух стал густым от немой ненависти и страха.

—Итак, — начал Вергилий, не давая им опомниться. — Вы хотели знать мои намерения. Они просты. Этот храм более не убежище. Он — плацдарм. Вы более не хранители. Вы — ресурс.

Алдрик попытался выпрямиться. — Мы не рабы…

—Вы — то, что я позволю вам быть, — холодно оборвал его Вергилий. — Вы принесли десятки жизней в жертву, чтобы призвать оружие. Поздравляю. Вы преуспели. Теперь это оружие диктует вам, как им пользоваться. Ваш выбор ограничен: быть полезным инструментом или быть утилизированным как брак.

Элрик хрипло закашлял. — Ты сломал нас… унизил…

—Я провел инвентаризацию, — поправил его Вергилий. — И нашел брак. Сейчас я даю вам шанс исправиться. У меня есть вопросы. И вы предоставите ответы.

Он подошел к Элрику. — Ты. Ты сталкивался с легионами Мундуса. Говори. Их тактика. Сильные и слабые места их командиров. Не общие слова. Конкретика.

Элрик с ненавистью посмотрел на него, но под тяжелым, безразличным взглядом Вергилия его сопротивление рассыпалось в прах. Он заговорил, сначала с неохотой, потом, увлекшись, все быстрее. Он описывал иерархию демонов, тупую жестокость низших тварей, коварство и интеллект старших офицеров — Маркизов и Герцогов Ада. Говорил об их зависимости от темной маны, концентрации которой они охраняли как зеницу ока. Упоминал их слепую преданность Мундусу и в то же время — трусливую жестокость по отношению друг к другу.

Вергилий слушал, не перебивая. Это была ценная информация. Она подтверждала его догадки. Структура власти Мундуса была пирамидальной, жесткой, но хрупкой. Убрать ключевых командиров — и вся система начнет рассыпаться, демоны переругаются между собой за место под солнцем.

Затем он повернулся к Алдрику. — Ты. Старик. Ты знаешь историю этого мира. Где находятся узлы силы? Места, где мана наиболее плотна? Древние сооружения, артефакты?

Алдрик смотрел на него с горьким пониманием. Он видел, куда клонит призванный. Он не ищет союзников. Он ищет рычаги. Источники силы.

—Были… легенды, — прошептал старик. — Фонтаны Меркаба… на севере. Говорили, их воды способны исцелять любые раны… и усиливать магию. Но демоны осквернили их столетия назад. Теперь это место называется Родник Скверны. И Хрустальные Пещеры Анахаты… на востоке. Там добывали магические кристаллы… но ходы обрушены, и теперь там гнездятся твари Пустоты.

Вергилий запоминал. Исцеление и усиление… осквернено. Магические кристаллы… заблокировано. Мундус методично выжигал все источники силы, которые могли бы быть использованы против него. Стандартная тактика тирана. Предсказуемая.

—И третье, — его голос стал тише, но оттого еще более опасным. — Люди. Те, что сотрудничают с Мундусом. Коллаборационисты. Кто они? Где их базы? Кто их лидер?

В зале повисло тяжелое молчание. Алдрик и Элрик переглянулись. Это была самая болезненная тема.

—Есть… форпост, — нехотя проговорил Элрик. — В трех днях пути к западу. Им команет бывший барон фон Графт. Он предал короля и перешел на сторону Мундуса в обмен на власть над провинцией. Его люди… они не демоны. Они… люди. Со своим оружием, своей тактикой. Они охотятся на выживших… поставляют рабов в столицу Мундуса.

Люди. Вергилий мысленно отметил эту информацию. Сражаться с демонами было просто. Они — очевидное зло. Но люди… они всегда были сложнее. Их предательство, их трусость, их готовность продать себе подобных ради призрачной безопасности… это делало их непредсказуемыми. И оттого — опасными.

—Этот форпост, — уточнил Вергилий. — Его оборона?

—Сильна, — покачал головой Алдрик. — Стены, патрули, катапульты… и покровительство местного Маркиза Ада. Мы пытались атаковать… годы назад. Это была резня.

Вергилий отвернулся от них и подошел к стене, проводя пальцами по шершавому камню. Его план обретал окончательные черты. Он не будет биться с главными силами Мундуса. Не сейчас. Он начнет с краев. С этого форпоста. Он срежет гнилую ветвь человеческого предательства, лишив Мундуса одной из опор. Изучит реакцию демонов. Проверит свою силу в настоящем, хоть и малом, сражении. И посмотрит, как поведут себя его… инструменты.

Он повернулся к ним. Его лицо было бесстрастным.

—Ваша информация принята к сведению. Теперь приказ. Алдрик, ты обеспечиваешь меня картами и любыми новыми сведениями от твоих лазутчиков. Элрик, ты, несмотря на свою бесполезность, будешь тренировать оставшихся стражников. Не в благородстве. В выживании. Учи их бить грязно, исподтишка, на поражение. Каэл, — его взгляд упал на юношу, — ты будешь моим связным. Каждое утро и каждый вечер ты будешь являться ко мне с отчетом. Понятно?

Они молча кивнули. Протест был немыслим.

—Прекрасно. Теперь убирайтесь. Мне нужно обдумать стратегию уничтожения вашего бывшего барона.

Они повиновались, выходя из залы с видом приговоренных. Каэл закрыл дверь, оставив Вергилия в привычной темноте.

Он снова остался один. Но на этот раз его одиночество было наполнено не пустотой, а звенящей, холодной целеустремленностью. Он нашел свою первую цель. Трещину в монолите власти Мундуса. И он был намерен вогнать в эту трещину клинок, чтобы расколоть его империю вдребезги.

Его взгляд упал на его тень, отбрасываемую на стену. Она казалась чуть гуще, чуть самостоятельнее, чем должна была быть.

«Жди, паразит, — подумал он. — Скоро и для тебя найдется работа».

Он сел, скрестив ноги, и снова погрузился в медитацию. Впереди была война. И он был ее вестником.

Глава 8 Инвентаризация Скверны.

Воздух в подземелье стал гуще. Он был не просто сырым и спертым — теперь он был наполнен тягучим, сладковатым смрадом страха, который сочился сквозь каменные стены, как миазмы из братской могилы. Вергилий вдыхал его, не морщась. Для него это был запах прогресса. Запах ломающейся воли, уступающей место железной необходимости. Он был темной водой, в которой ему предстояло плыть, и он учился извлекать из нее скудные, но питательные крупицы силы.

Прошло три дня с момента «военного совета». Три дня, в течение которых храм Ингрида переставал быть храмом. Он превращался в нечто иное — в улей, где царила не молитва, а парализующий ужас, и единственной божественной силой был тот, кто обитал в его каменном чреве.

Вергилий стоял перед грубо сколоченным столом, на котором были разложены принесенные Каэлом карты. Пергамент был старым, потрескавшимся, линии — неточными, нанесенными дрожащей рукой того, кто лишь слышал о землях, но не видел их. Жалкие каракули. Но даже они были лучше, чем ничего.

Его взгляд скользил по изгибам рек, очертаниям холмов, пометкам о «демонической активности». Его разум, отточенный для стратегии и тактики, выхватывал закономерности. Патрули Мундуса не хаотичны. Они двигались по предсказуемым маршрутам, связывая ключевые точки: источники темной маны, рудники, где добывали обсидиан для их крепостей, и те самые форпосты, укомплектованные предателями-людьми.

Форпост барона фон Графта. Он был обозначен на карте как «Воронья Крепость». Удачное название. Падальщики, слетающиеся на труп былого королевства.

Дверь в его покои отворилась без стука — теперь это стало правилом. На пороге стоял Каэл. Он не смотрел на Вергилия. Его взгляд был прикован к полу у его собственных ног. В руках он держал несколько новых, чуть более свежих свитков.

—Отчет, — прошептал он, протягивая их.

Вергилий не взял. — Говори. Я слушаю.

Каэл сглотнул. Его голос был монотонным, выученным, как молитва, в которую давно перестали верить. — Патруль у Родника Скверны не вернулся. Элрик пытается тренировать стражников, как вы приказали. Они… боятся его. Боятся его злости. Один сломал руку во время спарринга. Алдрик… Алдрик почти не выходит из своей кельи. Он молится.

—Молится? — Вергилий повернулся от карт. Его голубые глаза, холодные, как ледники, уставились на юношу. — Кому? Богам, которые позволили его миру скатиться в ад? Или тому, кого он сам призвал из бездны?

Каэл не ответил. Он просто стоял, безвольно опустив руки.

—Страх, — констатировал Вергилий, подходя ближе, — это примитивный инструмент. Он ломает, но не строит. Сейчас я наблюдаю за процессом ломки. В тебе. В них. Интересное зрелище. Но непродуктивное в долгосрочной перспективе.

Он остановился в шаге от Каэла. — Ты принес мне карты. Но карты — это прошлое. Мне нужно настоящее. Глаза.

Каэл наконец поднял на него взгляд, в нем мелькнула искра недоумения. — Глаза?

—Лазутчики, — уточнил Вергилий. — Те, кто может пройти там, где не пройдет демон или солдат. Кто может услышать то, о чем не говорят при чужих. Приведи ко мне самого лучшего. Самого незаметного. Того, кто выживал не силой, а хитростью.

Каэл замер, и в его опустошенных глазах вспыхнул настоящий, живой ужас. — Нет… пожалуйста… не ее…

Вергилий почувствовал легкий интерес. «Ее». Значит, был кто-то, о ком Каэл заботился. Или боялся за него. Слабость. Но иногда слабости можно было использовать.

—Ее? — он наклонил голову. — Интересно. Ты боишься за нее больше, чем за себя. Почему?

—Она… Лира… она просто девочка, — голос Каэла сорвался, в нем появились нотки отчаяния. — Она пробиралась в деревни… добывала еду… информацию… Она как тень. Но она не воин! Она не выдержит…

—Выдержит ли она мое присутствие? — голос Вергилия стал тише, но оттого не менее опасным. — Или ты считаешь, что твой страх за нее сильнее моего приказа? Решай, Каэл. Приведешь ее ко мне сейчас, добровольно, или я найду ее сам. И поверь, мой способ будет куда менее… тактичным.

Каэл смотрел на него, и по его бледным щекам текли слезы. Он был раздавлен. Разорван между последними остатками жалости и всепоглощающим страхом перед тем, кто стоял перед ним. Страх победил. Он кивнул, быстрый, судорожный кивок.

—Хорошо… я… я приведу.

Он выскочил из залы. Вергилий остался ждать. Он вернулся к картам, его разум продолжал анализировать, строить маршруты, рассчитывать точки для засад и ударов. Форпост «Воронья Крепость» был его первой целью. Но чтобы нанести удар, нужен был разведчик. Нужны были «глаза».

Прошло не более пятнадцати минут, когда дверь снова открылась. Каэл втолкнул в комнату худую, почти костлявую фигурку и тут же отпрянул назад, словно боясь оказаться в одной комнате с ними обоими.

Это была девочка. Лет четырнадцати, не больше. Одетá в грубые, грязные, но подобранные по размеру лохмотья, которые не стесняли движений. Ее волосы, цвета воронова крыла, были коротко и неровно острижены. Но самое главное — ее глаза. Огромные, карие, они не выражали ни страха, ни благоговения. Они были… оценивающими. Хищными. Как у старой, умудренной опытом лисы, загнанной в угол. В них читался холодный, безжалостный интеллект и абсолютное, леденящее спокойствие.

Она не дрожала. Она стояла, слегка расставив босые ноги, изучая Вергилия с тем же безразличием, с каким он изучал карты.

Вергилий почувствовал нечто, отдаленно напоминающее уважение. Здесь, в этом мире слабых и сломленных, он наконец нашел нечто иное. Не сломленную овцу, а дикого зверька, который выживал, полагаясь лишь на свои когти и зубы.

—Лира, — произнес он, не вопросом, а констатацией.

Она молча кивнула.

—Каэл говорит, ты — тень. Что ты видела за стенами?

Лира пожала одним плечом. — То, что все видят. Демонов. Смерть. Голод.

—Конкретика, — потребовал Вергилий. — Патрули у «Вороньей Крепости». Их расписание. Количество. Где они меняют караул. Где слабые места в их обороне. Не по слухам. По тому, что видела сама.

Впервые в ее глазах мелькнул интерес. Она снова оценила его, теперь уже с профессиональной точки зрения.

—Зачем тебе? — ее голос был тихим, но четким, без тени дрожи.

—Чтобы уничтожить их, — так же просто ответил Вергилий.

На ее лице ничего не изменилось, но он уловил легкое изменение в ее позе. Настороженность сменилась… любопытством.

—У них четыре патруля по пять человек, — начала она, и ее слова полились ровным, лишенным эмоций потоком. — Ходят по кольцу. Смена каждые шесть часов. В полдень и полночь — на пятнадцать минут меньше, они спешат на обед. Южная стена крепости — самая низкая. Под ней — ручей, шум заглушает шаги. Но там нет ворот. Только сточные решетки. Слишком узкие для воина в доспехах.

Она говорила несколько минут, описывая мельчайшие детали: где камень в стене отколот и можно найти опору для ноги, в какое время командир патруля, человек по имени Гарск, уходит в таверну, оставляя своих людей без присмотра, где пьяные солдаты фон Графта обычно справляют нужду, оставляя свой пост без наблюдения.

Это была не просто информация. Это был анализ. Тактическая оценка, сделанная умом, который мыслил категориями выживания, а не чести.

Когда она закончила, в зале повисла тишина. Каэл смотрел на нее с изумлением и ужасом. Вергилий смотрел на нее с безмолвным одобрением.

—Хорошо, — сказал он наконец. — Ты будешь моими глазами. Ты вернешься к «Вороньей Крепости». И принесешь мне не просто отчет. Ты принесешь мне план. Подробный. С отметками всех постов, складов, казарм. И узнаешь, где находится барон фон Графт. Где он спит.

Лира медленно кивнула. — Это можно сделать. Но зачем? Ты все равно убьешь их всех. Зачем тебе детали?

—Потому что, дитя, — в голосе Вергилия впервые прозвучала отдаленная, ледяная усмешка, — смерть — это слишком быстрое наказание для предателей. Сначала приходит осознание. Осознание того, что их крепость — не защита, а клетка. Что их стены — не щит, а гробница. Что тот, кого они предали, пришел за долгом. И платить придется с процентами.

В ее глазах что-то мелькнуло. Не страх. Не одобрение. Понимание.

—Я принесу тебе твой план, — просто сказала она и, не дожидаясь ответа, развернулась и бесшумно выскользнула из залы, как призрак.

Каэл бросил на Вергилия умоляющий взгляд и ринулся за ней.

Вергилий остался один. Он снова посмотрел на карту, на крошечную отметку «Воронья Крепость». Теперь она была не просто точкой. Она была мишенью. И у него появился снайпер.

Он подошел к своему ложу и взял Ямато. Холод рукояти был успокаивающим. Он провел пальцами по ножнам, ощущая под кожей спящую мощь клинка.

«Скоро, старый друг, — подумал он. — Скоро мы снова будем пить демоническую кровь. И на этот раз… мы начнем с крови человеческой. Самой грязной и оттого самой сладкой».

Он закрыл глаза, снова погружаясь в медитацию. Процесс был запущен. Цепная реакция страха, разведданных и холодной, безжалостной решимости набирала обороты. И в ее эпицентре стоял он — падший клинок, готовый пронзить сердце этого прогнившего мира.

Глава 9 Тень и клинок.

Тишина, воцарившаяся после ухода Лиры, была иного качества. Она не была пустой или мертвой, как та, что оставалась после демонстраций силы. Эта тишина была насыщенной, звенящей невысказанными мыслями и заключенными в ней договоренностями. Вергилий стоял у грубого каменного стола, его неподвижная фигура казалась изваянием, воплощением холодной, неумолимой воли. Пыль, взметнувшаяся было при резком уходе Каэла, медленно осела, и в подземелье вновь воцарлось привычное оцепенение, нарушаемое лишь потрескиванием углей.

Вергилий не нуждался в медитации. Его разум, острый как лезвие Ямато, был уже сфокусирован, заточен на одну цель. Информация, полученная от девочки-тени, была подобна ключу, вставленному в сложный замок. Шестеренки тактики и стратегии в его сознании пришли в движение, выстраиваясь в безупречный, смертоносный механизм. «Воронья Крепость» из абстрактной точки на карте превратилась в трехмерную модель в его воображении. Он видел ее низкие южные стены, слышал шум ручья, маскирующий шаги, ощущал запах страха и разложения, исходящий от людей, давно продавших свои души.

Он мысленно прохаживался по ее дворам, отмечая расположение казарм, складов, караульных постов. Он видел слабости не как изъяны, а как точки приложения силы. Пятнадцать минут недосмотра во время смены караула? Это не оплошность. Это — брешь, в которую можно ввести отряд диверсантов. Или одного, но очень эффективного убийцу. Пьянство солдат у сточных решеток? Это не распущенность. Это — предсказуемость, которую можно обратить в смертельную ловушку.

Его пальцы медленно провели по рукояти Ямато. Он не просто планировал атаку. Он готовил казнь. Публичную, демонстративную и максимально жестокую. Это был не акт мести. Это был стратегический ход. Весть о расправе над форпостом должна была разнестись по всему региону. Она должна была достичь ушей других коллаборационистов и, что важнее, ушей Маркиза Ада, покровительствующего фон Графту. Вергилию было нужно не просто уничтожить врага. Ему нужно было посеять панику, расколоть монолит власти Мундуса изнутри, показать, что даже под его защитой нет безопасности. Что пришел некто, для кого стены и договоры — не более чем бумажная преграда.

Он повернулся от стола и уставился вглубь своей залы, в угол, где тени были особенно густы. Он чувствовал его. Теневого Демона. Паразита, прилепившегося к его ауре. Существо все еще пряталось, питаясь скудными остатками его силы и страхом, что сочился сквозь каменные стены храма. До сих пор Вергилий терпел его присутствие как досадную, но не критичную помеху. Теперь же в его планах появилось для него применение. Каждое орудие должно служить своей цели. Даже паразит может стать оружием.

«Жди, — мысленно обратился он к сгустку тьмы. — Скоро и для тебя найдется работа. Грязная, но необходимая».

Дверь скрипнула, нарушая его размышления. На пороге, не решаясь переступить его, стоял Каэл. Его лицо было размытой маской страха и стыда. Он только что предал последнего, о ком, казалось, еще мог беспокоиться, и это окончательно добило его.

—Она… ушла, — прошептал он, не поднимая глаз.

—Я не ожидал, что она останется здесь пить чай, — холодно парировал Вергилий. — Ее место — в тени. Твое — здесь. Подойди.

Каэл послушно сделал несколько шагов, его ноги волочились по каменному полу.

—Ты испытываешь угрызения совести, — констатировал Вергилий, изучая его с бесстрастием естествоиспытателя. — Интересный феномен. Ты участвовал в ритуале, принесшем в жертву десятки жизней. Ты видел, как я калечил твоих товарищей. Но предать доверие одной девочки — вот что стало для тебя последней каплей. В этом есть своя… извращенная логика.

—Она просто ребенок… — голос Каэла был полон надтреснутой жалости.

—Ребенок, который выживал в аду, пока ты прятался за стенами и молитвами, — отрезал Вергилий. — Не унижай ее своей жалостью. Она сильнее тебя. Она поняла простую истину: в мире, где правят демоны, чтобы выжить, нужно быть либо сильнее их, либо хитрее. Она выбрала свой путь. А ты все еще цепляешься за иллюзии.

Он подошел к Каэлу вплотную. Юноша затрясся, ожидая удара, нового вторжения в свой разум.

—Твои угрызения совести — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Они — слабость. А слабость ведет к смерти. Ты хочешь, чтобы эта девочка выжила? Тогда стань полезным. Перестань хныкать. Твоя сентиментальность не спасет ее. Моя мощь — возможно. Но моя мощь требует абсолютной отдачи. Понял?

Каэл молча кивнул, слезы катились по его щекам, но в его потухших глазах что-то шевельнулось. Не понимание, не принятие. Животное, инстинктивное осознание того, что слова этого демона в человеческом обличке — единственная доступная ему сейчас правда.

—Теперь слушай внимательно, — голос Вергилия упал до шепота, но от этого стал лишь более пронзительным. — Найди Элрика. Скажи ему, чтобы он отобрал пятерых стражников. Не самых сильных. Самых отчаянных. Или самых трусливых. Неважно. Главное — тех, кто готов на все, чтобы выжить. Они будут сопровождать меня.

—Сопровождать? — Каэл с трудом прошипел. — Но вы же сказали… что мы помеха…

—На этот раз вы будете выполнять другую функцию. Вы будете не бойцами. Вы будете санитарами. Падальщиками. Ваша задача — следовать за мной на почтительном расстоянии и зачищать территорию. Подбирать трофеи. Конфисковывать оружие, доспехи, припасы. И… утилизировать трупы. Я не собираюсь оставлять после себя памятник из тел. Я собираюсь оставить после себя пустоту. Чистый, выметенный участок, готовый для нового строительства.

Каэл смотрел на него с ужасом, постепенно пропитывающимся отвращением.

—Вы хотите… чтобы мы мародерствовали? Возились с мертвыми?

—Я хочу, чтобы вы были полезны, — поправил его Вергилий. — Война — это не только сражения. Это — логистика. Утилизация отходов — ее важная часть. Или ты предпочитаешь, чтобы трупы предателей гнили под стенами этого храма, разнося заразу и привлекая новых демонов?

Он не ждал ответа. Сделав шаг назад, он закончил: — Теперь иди. Передай мой приказ. И приготовься. Мы выдвигаемся, как только Лира вернется с планом.

Каэл, пошатываясь, выполнил из залы. Вергилий снова остался один. Он подошел к своему пальто, висевшему на выступе стены. Он смахнул с него несуществующую пыль. Синяя ткань, прожженная в битвах в ином мире, казалась ему теперь символом не прошлой славы, а грядущего возмездия. Он был знаменем, которое он водрузит на развалинах крепости предателей.

Он облачился в него, и сразу же его поза стала еще более величавой, отстраненной. Он был готов. Ожидание было для него самой тяжкой пыткой. Бездействие разъедало его изнутри, подобно ржавчине. Ему нужна была битва. Ему нужна была кровь. Не просто демоническая, черная и вонючая. Ему нужна была человеческая кровь. Теплая, алая, полная жизни, которую он мог бы забрать. Чтобы напомнить себе, что он жив. Что он — сила. Что он — власть.

Прошло несколько часов. Свет из-под двери померк, сменившись тьмой ночи. Вергилий не зажигал свечей. Он стоял в центре залы, слившись с мраком, его дыхание было ровным и почти неслышным. Он чувствовал, как по храму расползаются слухи, как муравейник приходит в движение, подгоняемый кнутом его воли. Где-то Элрик, хрипя от боли в сломанной руке и затаенной злобы, отбирал несчастную пятерку «санитаров». Где-то Алдрик, возможно, все еще молился, пытаясь найти в своем божестве оправдание союзу с дьяволом. А где-то во тьме, быстрая и неслышная, как ночной ветер, двигалась девочка по имени Лира, неся в себе семя разрушения для целой крепости.

И он чувствовал Другого. Того, кто наблюдал. Того, кто ждал.

Поздней ночью, когда даже факелы в коридорах, казалось, горели с меньшей силой, дверь в его покои бесшумно отворилась. Не было ни скрипа, ни предупреждающего шороха. Просто в проеме возникла худющая фигурка. Лира.

Она вошла внутрь, и дверь так же бесшумно закрылась за ней. Она стояла, слегка выставив вперед босую ногу, готовая в любой момент отпрыгнуть, раствориться. В руках она держала не свиток, а небольшой, плоский камень с нацарапанными на нем острым предметом схемами.

—Ну? — односложно спросил Вергилий, не двигаясь с места.

—План, — ее голос был чуть хриплым от ночного холода. Она протянула камень.

Вергилий не стал подходить. — Озвучь.

Она не стала спорить. Поставив камень на пол, она начала говорить, ее слова были кратки и точны, как доклад опытного офицера.

—Южная стена. Три слабых камня в кладке, на высоте двух третей. Можно использовать как опору. Решетка сточных вод ниже. Я ее расшатала. Теперь ее можно вынуть. Проход узкий, но проходимый для человека твоего… сложения. Внутри — дренажный тоннель. Он выходит в подвал старой пивоварни. Сейчас там склад пустых бочек. Запах перебивает все. Выход из подвала на первый этаж охраняется одним стражником. Он спит с десяти до полуночи. После — клюет носом до смены.

Она описала внутренний двор, отметила, где стоит главная казарма (рядом с арсеналом), где — конюшни, и, самое главное, — где располагались покои барона фон Графта. Не в главной башне, как можно было ожидать, а в отдельном, одноэтажном каменном доме в глубине крепости, примыкающем к северной стене.

—Боится, — безразлично прокомментировала Лира. — Спит с двумя телохранителями в соседней комнате. Любит выпить. После ужина его охрана обычно дремлет.

Она закончила. В зале снова воцарилась тишина. Информация была бесценна. Она превращала абстрактный штурм в точечную, хирургическую операцию.

—Почему его покои там? — уточнил Вергилий.

—Говорят, боится, что с башни его скинут свои же, — пожала плечами Лира. — Или демоны. Не доверяет никому.

Вергилий мысленно улыбнулся. Трусость предателя — его ахиллесова пята. Фон Графт создал себе уютную нору, полагая, что она безопасна. Он не понимал, что настоящая опасность приходит не через ворота, а из-под земли. Из тени.

—Хорошо, — сказал Вергилий. — Твоя работа выполнена удовлетворительно.

—Что ты сделаешь? — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучало не аналитическое любопытство, а нечто более личное.

—Я совершу правосудие, — ответил Вергилий, и в его голосе зазвучала сталь. — Не во имя твоего короля или твоих богов. Во имя порядка. Порядка, который я установлю на обломках этого хаоса. Предательство — это вирус. И его нужно выжигать каленым железом.

Она смотрела на него, и в ее глазах что-то мерцало. Не одобрение. Не страх. Признание. Признание хищника, увидевшего другого, более крупного и опасного хищника.

—Я могу уйти? — спросила она просто.

—Иди. Но будь готова. Когда крепость падет, тебе нужно будет провести туда «санитаров». Они будут под моей защитой. Пока.

Лира кивнула и так же бесшумно исчезла, как и появилась, оставив на полу камень с начертанной судьбой целой крепости.

Вергилий наконец подошел и поднял его. Он провел пальцами по шершавой поверхности, ощущая подушечками пальцев каждую царапину, каждый изгиб. Это был не просто план. Это была музыка, партитура грядущего разрушения. И он был ее дирижером.

Он положил камень на стол рядом с картами. Его решение было принято. Он не будет ждать утра. Он выдвинется сейчас. Ночь — его союзник. Тень — его стихия.

Он вышел из своих покоев впервые за несколько дней не как затворник, а как полководец, выходящий в войска. Коридоры были пусты. Лишь у выхода в главный зал его ждали пятеро стражников и Элрик. Они стояли, бледные, перепуганные, в потрепанной и плохо подогнанной амуниции. В руках они держали не оружие, а мешки и веревки — инструменты могильщиков и мародеров. Элрик смотрел на него с немой, пылающей ненавистью, но при одном взгляде на Вергилия его глаза опустились. Сломанная рука, перевязанная у его груди, казалась знаком их общего поражения.

Каэл стоял поодаль, все такой же жалкий и разбитый.

—Итак, — голос Вергилия прозвучал в тишине зала, заставляя всех вздрогнуть. — Вы — инструмент. Ваша задача проста: следовать за мной. Не приближаться ближе, чем на двести шагов. Не вступать в бой. Когда все будет кончено, вы войдете в крепость. Вы соберете все, что представляет ценность: оружие, доспехи, припасы. И вы уберете трупы. Сложите их в центре двора и сожжете. Я не хочу, чтобы мое творение стало рассадником болезней. Понятно?

Они молча кивнули. Протест был немыслим.

—Элрик, ты отвечаешь за них. Если кто-то проявит инициативу или ослушается, я сочту это твоей личной ошибкой. И я не терплю ошибок.

Маг со шрамом лишь сильнее сжал губы, но кивнул.

—Каэл, — Вергилий повернулся к юноше. — Ты остаешься здесь. Ты — связь с Алдриком. Если что-то случится… хотя, ничего не случится.

Он не стал тратить больше слов. Он развернулся и толкнул массивную дверь, ведущую во внешний двор. Ночной воздух ударил ему в лицо. Он был холодным, сухим, пахшим пеплом и далекой грозой. На небе не было ни луны, ни звезд — их скрывала пелена высоких, зловещих облаков. Идеальная ночь для убийства.

Вергилий не оглянулся на свою жалкую свиту. Он шагнул в темноту, и его синее пальто почти мгновенно растворилось в ней. Лишь легкий, почти неслышный звук его шагов по выжженной земле указывал на то, что он вообще был здесь.

Стражники и Элрик, переглянувшись, с трудом заставили себя последовать за ним. Они шли, ощущая себя не воинами, а обреченными, ведущими себя на плаху.

Вергилий шел быстро, его тело, наконец-то получившее цель, ответило приливом скрытой энергии. Его демоническая сущность, все еще слабая, но уже адаптировавшаяся, бурлила внутри, требуя действия. Он не чувствовал усталости. Он чувствовал лишь холодную, ясную концентрацию убийцы, вышедшего на охоту.

Он шел по маршруту, который проложила в его сознании Лира. Он не смотрел на карту. Он знал дорогу. Он видел ее глазами. Он слышал шум ручья еще до того, как до него донесся первый звук. Он двигался бесшумно, становясь частью ночи, тенью, не отбрасывающей отражения.

«Воронья Крепость» возникла перед ним как призрак из тьмы. Невысокие, грубые стены, сложенные из темного камня. Тусклый свет факелов на бойницах. Глухой смех пьяной стражи где-то вдалеке. Запах гнили, пота и страха.

Вергилий остановился в сотне шагов от южной стены. Он видел те самые слабые камни. Слышал журчание ручья. Он почувствовал, как что-то шевельнулось в его собственной тени. Теневой Демон, почуяв близкую добычу, проявил беспокойство.

«Скоро, — мысленно успокоил его Вергилий. — Скоро ты получишь свою пищу. Но сначала — работа».

Он сделал последний шаг, и тьма поглотила его окончательно. Охота началась.

Глава 10 Анатомия распада.

Тьма под стенами «Вороньей Крепости» была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, вязкой субстанцией, вобравшей в себя столетия страха, предательства и жестокости. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом влажного камня, гниющих отбросов из сточных вод и едкой, чуть сладковатой вонью демонической скверны, которую даже люди-предатели несли на себе, как клеймо. Вергилий стоял неподвижно, слившись с тенью огромного, иссохшего дуба, чьи корни уходили в русло ручья. Его дыхание было ровным и беззвучным, сердцебиение — замедленным, под стать ритму спящей крепости. Он не просто наблюдал. Он впитывал атмосферу, ощущал биение этого гниющего сердца, выискивая в его ритме аритмию, ту самую слабость, что сделает его удар смертельным.

Его взгляд, острый как у ночного хищника, скользил по грубой кладке южной стены. Там, чуть выше уровня ручья, он мысленно отметил три камня, о которых говорила Лира. Они действительно выделялись чуть более темным оттенком, будто просели под тяжестью собственной гнили. Шум воды, падающей с небольшого уступа чуть по течению, создавал устойчивый, монотонный гул, идеально маскирующий любой посторонний звук. Это был не недостаток обороны. Это была архитектурная оплошность, приговор, вынесенный самим миром.

Он почувствовал, как в его собственной тени, у ног, зашевелилось нечто. Теневой Демон, до сих пор пассивный паразит, вдруг проявил признаки беспокойства. Близость других демонов, пусть и низших, их запах, их примитивная, жестокая энергия — все это будоражило его. Вергилий мысленно усмехнулся. Голод делал существо податливым. Голодом можно было управлять.

«Жди, — мысленно приказал он сгустку тьмы. — Твоя очередь придет. Покажи свою полезность, и ты получишь пищу».

Он не стал ждать дольше. Движение было плавным, лишенным всякой суеты. Один момент он был под сенью дуба, следующий — его пальцы уже находили опору в шершавых, мокрых камнях у самой воды. Он не карабкался. Он «тек» вверх по стене, его тело, обладающее демонической силой и выучкой смертоносного клинка, двигалось с грацией падающего листа, но со скоростью атакующей змеи. Шум ручья поглотил любой возможный звук.

Вот они — три камня. Он уперся носком сапога в один, пальцами в другой. Кладка поддалась с едва слышным скрежетом, осыпав вниз несколько крупиц раствора. Этого было достаточно. Он подтянулся, нашел следующую опору и через мгновение уже стоял на узком, покрытом мхом карнизе стены. Ниже, в темноте, ничего не изменилось. Ни крика, ни сигнала тревоги.

Его следующей целью была решетка. Она была массивной, железной, вбитой в камень, но ржавой до самого основания. Лира не солгала — несколько прутьев в нижнем углу были настолько изъедены коррозией, что поддались его усилиям почти беззвучно. Он вынул их, отложив в сторону, и перед ним открылся черный, зияющий провал, откуда тянуло запахом столетий разложения и плесени. Узкий, отвратительный, но проходимый путь.

Вергилий без колебаний скользнул внутрь. Пространство было настолько тесным, что грубый камень царапал его плечи даже через пальто. Он двигался на ощупь, вперед, вниз, в гниющее чрево крепости. Воздух становился все гуще, спертее. Пахло стоячей водой, человеческими отходами и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным ароматом тлена, который был знаком ему куда лучше. Здесь умирали. И не просто умирали — здесь оставляли умирать.

Наконец тоннель вывел его в более просторное помещение. Как и предсказывала Лира, это был подвал. Гора пустых, гниющих бочек подтвердила ее слова — запах перебивал все. Он замер, прислушиваясь. Сверху доносились приглушенные голоса, лязг посуды, пьяный смех. Кабак или трапезная. И прямо у единственной лестницы, ведущей наверх, сидел, развалившись на стуле, стражник. Его голова была запрокинута, из полуоткрытого рта доносился храп. Он спал.

Вергилий оценил ситуацию. Убить его было бы просто. Но бесшумно? В соседнем помещении люди. Любой стон, любой звук падения тела мог привлечь внимание. Риск был минимален, но он не терпел рисков вообще.

Именно тогда он снова ощутил шевеление в своей тени. Теневой Демон, почуяв легкую, беззащитную добычу, рвался на волю. Его голод был почти осязаем.

«Хорошо, — мысленно разрешил Вергилий. — Покажи, на что ты способен».

Он не приказал. Он просто ослабил тот сдерживающий барьер, что невольно удерживал паразита рядом с собой. И тьма у его ног ожила. Она не ринулась вперед, а поползла, бесформенная и беззвучная, словно чернильное пятно, растекающееся по мокрому камню. Она подобралась к спящему стражнику, коснулась его сапога, затем поднялась выше, к его груди, к его лицу.

Стражник во сне беспокойно заворочался. Его храп прервался. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха его легкие наполнила густая, удушающая тень. Его глаза закатились под веками, тело напряглось в немом, беспомощном спазме. Ни звука. Лишь несколько секунд тихого, почти изящного удушья. Затем он обмяк, безжизненно сполз со стула на пол. Его лицо, озаренное слабым светом из-под двери, было синевато-бледным, рот открыт в беззвучном крике.

Тень отползла от трупа, став чуть плотнее, чуть насыщеннее. Она вернулась к ногам Вергилия, послушная, получившая свою плату.

«Примитивно, но эффективно», — констатировал про себя Вергилий. Он переступил через тело и бесшумно поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Дверь наверху была не заперта. Он приоткрыл ее на сантиметр. За ней был узкий, плохо освещенный коридор. Пахло жареным мясом, пивом и потом. Из конца коридора доносились голоса. Он вышел, закрыв за собой дверь. Его синее пальто было безупречно чистым. На сапогах не было и следов грязи из дренажного тоннеля.

Он стал призраком, блуждающим по коридорам крепости. Его план, выгравированный в сознании, вел его безошибочно. Он прошел мимо двери в трапезную, откуда доносился гомон. Мимо открытой двери в казарму, где десяток солдат спали на грубых нарах, их оружие сложено у стенки. Он видел их лица — не злобные рожи фанатиков, а усталые, опустошенные маски людей, давно смирившихся со своей участью палачей и рабов. Они не были достойны его клинка. Они были стадом, и забить их должен был пастух.

Его цель была впереди. Отдельный каменный дом у северной стены. Окна были темными. Лишь у двери тускло горел рожок, отбрасывая дрожащие тени на каменную плиту перед входом. И там, как и сообщала Лира, сидели двое. Телохранители. Они не спали, но их бдительность была условной. Они перешептывались, один лениво точил короткий меч, другой потягивал из кожаного бурдюка. Они были профессионалами, но годы службы у трусливого барона в безопасной, казалось, крепости притупили их инстинкты.

Вергилий наблюдал за ними из глубокой тени соседнего здания. Он мог убить их обоих за секунду, не обнажая Ямато. Но ему нужен был не просто труп барона. Ему нужен был спектакль. Урок. Он хотел, чтобы фон Графт осознал происходящее. Чтобы он почувствовал приближение смерти, прежде чем она заберет его.

Он снова обратился к своей тени. Паразит, насытившийся одной душой, был готов к работе. Но на этот раз задача была сложнее.

«Иди, — мысленно направил он его. — Отвлеки их. Создай шум. Не здесь. Вон там, у угла арсенала».

Тень на мгновение замерла, словно обдумывая приказ, затем отделилась от него и поползла вдоль стены, совершенно невидимая в кромешной тьме. Прошло может , секунд тридцать. Затем из темноты у арсенала донесся громкий, металлический лязг. Будто кто-то уронил пустой шлем или щит.

Телохранители у двери мгновенно вскочили, насторожившись. Точивший меч сжал рукоять, второй отставил бурдюк.

—Крысы, — буркнул один, но в его голосе прозвучала неуверенность.

—Иди проверь, — приказал второй, более старший.

Первый нехотя направился в сторону арсенала, держа меч наготове. Его напарник проводил его взглядом, затем повернулся назад, к двери.

И в этот момент Вергилий двинулся. Он не побежал. Он «сдвинулся» в пространстве, используя крошечную долю своей силы, чтобы преодолеть расстояние в несколько метров за долю секунды. Он возник перед оставшимся телохранителем так внезапно, что у того даже не успели расшириться зрачки. Рука Вергилия молниеносно сомкнулась на его горле. Хрящ хрустнул, глухо и окончательно. Телохраниль захрипел, безвольно обмякнув. Вергилий плавно опустил его на землю, прислонив к стене, будто спящего.

Второй телохранитель, добравшись до арсенала и не найдя ничего, кроме валявшейся на земле железной кружки, обернулся.

—Гарск? — тихо позвал он. — Что, опять задремал, старый…

Он не договорил. Вергилий был уже рядом. На этот раз он не стал использовать руки. Он просто посмотрел на него. Его голубые глаза, холодные, как ледники, в полной тьме светились фосфоресцирующим, неземным светом. В них не было ни гнева, ни ненависти. Лишь абсолютное, вселенское безразличие.

Телохранитель замер, парализованный не физической силой, а этим взглядом. Он увидел в нем не человека, не демона, а саму Смерть, пришедшую за ним. Его воля, его мужество, все, что делало его воином, испарилось в одно мгновение. Он обмочился, по его брюкам потекла теплая струйка.

Вергилий медленно, почти церемонно, обнажил Ямато. Всего на несколько сантиметров. Блеск легендарной стали был ослепителен даже в этой тьме. Он совершил короткий, едва заметный взмах.

Телохранитель не почувствовал боли. Лишь странную легкость. Он посмотрел вниз и увидел, что его туловище от пояса и до головы медленно съезжает в сторону, обнажая идеально ровный, зеркальный срез. Он был мертв еще до того, как его половинки с глухим стуком упали на каменные плиты.

Вергилий протер лезвие платком, которое затем бросил на лужу крови, и вложил клинок обратно в ножны. Он толкнул дверь в дом барона. Она не была заперта.

Внутри пахло дорогим вином, жареным мясом и человеческой ленью. Небогатая, но уютная обстановка. Гобелены на стенах, дубовый стол, заваленный остатками трапезы. И в глубине комнаты — широкая кровать с балдахином. На ней, под горой одеял, спал тучный, лысеющий мужчина с багровым от пьянства лицом. Барон фон Графт.

Вергилий подошел к кровати. Он не торопился. Он смотрел на это существо, на этого предателя, который продал свой народ, свое достоинство, за теплое место у ног тирана. В нем не было ничего героического, ничего, что могло бы вызвать даже презрение. Лишь брезгливость.

Он не стал его будить. Вместо этого он опустил руку в перчатке на лоб спящего барона.

Тот заворчал, заворочался, и его глаза медленно открылись. Сначала в них было лишь пьяное недоумение, затем — сонная раздражительность. И наконец — леденящий, всепоглощающий ужас, когда он увидел высокую, темную фигуру у своей кровати, чьи глаза светились в темноте неземным синим светом.

Он попытался закричать, но из его горла вырвался лишь сиплый, захлебывающийся шепот. Он попытался отодвинуться, но его тело, отяжелевшее от обжорства и бездействия, не слушалось.

—Тш-ш-ш, — произнес Вергилий, и его тихий, спокойный голос прозвучал громче любого крика. — Не стоит будить всю крепость. Пока что.

—Кто… что… — фон Графт сглотнул, его глаза бегали по комнате в поисках спасения, которого не было.

—Ты меня не знаешь, — продолжил Вергилий, его пальцы все еще лежали на лбу барона, холодные, как мрамор. — Но ты принес клятву тому, кому служу я. И ты нарушил ее.

—Я… я служу Королю Мундусу! — выдохнул барон, пытаясь найти защиту в имени своего покровителя.

—Мундус? — в голосе Вергилия прозвучала легкая, ледяная усмешка. — Он — вчерашний день. Я — будущее. И в будущем, которое я строю, нет места таким, как ты. Гнилым ветвям, отравляющим древо.

Он наклонился ближе, и его губы оказались в сантиметре от уха фон Графта.

—Ты думал, что твои стены защитят тебя? Твои телохранители? Твой Маркиз? — Каждое слово было ударом кинжала. — Они — пыль. Они — ничто. Я прошел сквозь них, как сквозь дым. Я пришел к тебе в спальню, и никто не поднял тревоги. Потому что я — не человек. Я — не демон. Я — судьба. И твоя судьба — стать примером.

Фон Графт затрясся, по его лицу потекли слезы, смешиваясь с потом. — Пожалуйста… я все отдам… золото… власть… я уйду!

—Уйдешь? — Вергилий выпрямился. — Нет. Ты останешься здесь. Навсегда. Но прежде чем ты отправишься в ад, который заслужил, ты станешь зрителем. Ты увидишь, что происходит с миром, который ты предал.

Он резко дернул барона за руку, с силой, которую тот не мог сопротивляться, и потащил его к двери. Фон Графт, полуголый, толстый и беспомощный, бормотал что-то нечленораздельное, умоляя, плача.

Вергилий выволок его на порог и толкнул так, что тот рухнул на колени перед своими бывшими телохранителями — одним мертвым, другим расчлененным. Барон вскрикнул, увидел их, увидел лужу крови, и его стошнило.

—Смотри, — приказал Вергилий, стоя за его спиной. — Смотри на цену своей безопасности. Она оказалась не такой высокой, как ты думал.

Затем он поднял голову. Его голос, на этот раз громкий, четкий, пронизывающий ночную тишину, прокатился по всему внутреннему двору крепости.

—«Воронья Крепость»! Проснитесь! Ваш барон приглашает вас на свое последнее выступление!

Его слова сработали, как зажженная спичка, брошенная в бочку с порохом. В крепости началось движение. Заскрипели двери, послышались крики, кто-то зажег факел. Солдаты, еще сонные и пьяные, начали высыпать во двор, не понимая, что происходит. Они увидели свою фигуру своего повелителя, стоящего на коленях в луже блевотины и крови, и за его спиной — высокого незнакомца в синем пальто, чье присутствие давило на разум тяжестью гирь.

Первыми пришли в себя офицеры. — Тревога! — закричал кто-то. — Взять его!

Группа солдат, вооруженных мечами и алебардами, ринулась вперед. Вергилий наблюдал за их атакой с тем же бесстрастием, с каким смотрел на муравьев. Он не сдвинулся с места. Лишь когда первый из них занес над ним свой топор, он исчез.

Он появился прямо среди них. Ямато все еще была в ножнах. Его руки и ноги стали смертоносным оружием. Он не рубил. Он ломал. Удар открытой ладонью в кирасу — и солдат летел назад, с развороченной грудной клеткой. Короткий, хлесткий удар ребром ладони по шее — хруст, и еще один труп падал на камни. Он двигался среди них, как тайфун, и каждый его жест, каждое движение приносило смерть. Это была не битва. Это была бойня. Демонстрация абсолютного, непреодолимого превосходства.

Паника начала охватывать солдат. Их ярость сменилась ужасом. Они отступали, тыкаясь друг в друга, пытаясь понять, как сражаться с призраком.

—Демон! — завопил кто-то. — Он демон!

Вергилий услышал это и на мгновение остановился. — Демон? — его голос снова прорезал гамм. — Нет. Я нечто большее. Я — возмездие.

Он наконец обнажил Ямато. Клинок вышел из ножен с тихим, поющим звуком. И в тот же миг двор крепости озарился голубым сиянием. Это был не свет надежды. Это был свет лезвия, рассекающего саму реальность.

Он не стал убивать всех. Он выбрал тактику террора. Он появлялся то в одной группе солдат, то в другой, оставляя за собой горы расчлененных тел. Он рубил катапульты на стенах, поджигал склады с припасами. Он превратил крепость в ад, где он был единственным хозяином и палачом.

А на пороге своего дома, все так же стоя на коленях, плакал и молился барон фон Графт. Он видел, как рушится его мир, как гибнут его солдаты, как его крепость, символ его власти и безопасности, превращается в братскую могилу. И самое ужасное было в том, что тот, кто творил все это, казался абсолютно спокоен. Холоден. Безразличен.

Наконец, когда сопротивление было сломлено, а выжившие солдаты в ужасе попрятались по казармам или пытались бежать через уже открытые ворота (куда он их намеренно направил, чтобы посеять панику в округе), Вергилий вернулся к барону.

Он стоял над ним, его синее пальто было безупречно чистым, на лезвии Ямато не было ни капли крови.

—Урок окончен, — произнес он. — Ты видел, барон? Вот что такое сила. Не та, что дается в обмен на предательство. Не та, что прячется за стенами. А та, что живет внутри. Та, что не знает страха и сомнений.

Фон Графт что-то пробормотал, его разум был уже на грани.

—А теперь… пора прощаться.

Ямато сверкнула в ночи. Быстро, точно, без лишнего пафоса. Голова барона фон Графта покатилась по каменным плитам, его безжизненное тело рухнуло рядом с телами его телохранителей.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Лишь треск пожаров, далекие крики бегущих и всхлипывания спрятавшихся солдат нарушали ее.

Именно в этот момент из дренажного тоннеля, ведомые Лирой, вышли пятеро «санитаров» во главе с Элриком. Они шли, бледные, перепуганные, с мешками и веревками в дрожащих руках. Они увидели двор, усеянный трупами, горящие здания, и в центре этого ада — неподвижную фигуру в синем пальто.

Вергилий повернулся к ним. Его лицо было спокойным.

—Ваша работа, — сказал он просто. — Не медлите. Я не люблю беспорядка.

Он отошел в сторону, прислонившись к стене, и закрыл глаза, словно уставший путник, а не демон-разрушитель, только что выкосивший целую крепость. Он слушал. Он слушал, как его приказ выполняется. Как Элрик, скрипя зубами от ненависти и страха, отдает команды. Как стражники, рыдая, начинают волочь трупы в центр двора, складывая их в жуткую пирамиду. Как Лира, бесстрастная и молчаливая, указывает им на склады и арсенал.

Он чувствовал, как его тень у ног насыщается, поглощая страх и смерть, витающие в воздухе. Паразит был доволен.

И он чувствовал нечто иное. Далекий, но отчетливый импульс. Присутствие. Чью-то мощь, наблюдающую за происходящим. Не Мундуса. Нечто более древнее, более холодное. Маркиз Ада, покровитель фон Графта. Он чувствовал. И он ждал ответа.

Вергилий улыбнулся про себя. Все шло по плану. Он не просто уничтожил форпост. Он бросил вызов. Он заявил о своем приходе. И охота, настоящая охота, только начиналась.

«Смотри, старый враг, — подумал он, обращаясь к тому, чье присутствие он ощущал. — Смотри и трепещи. Твой палач вернулся. И на этот раз он пришел не как пленник, а как хозяин».

Глава 11 Урок повиновения

Ледяной, густой, неестественно спокойный воздух Храма Ингрид был пропитан запахом страха, который стал для его обитателей новой нормой. Но к этому запаху примешивался другой — острый, металлический, принесенный снаружи. Запах свежей крови, сгоревшего дерева и человеческой плоти, которая уже не принадлежит живому.

В сумрачном, мрачном Главном Зале собрались все выжившие. Те, кто не участвовал в «санитарной» зачистке, ждали, сгрудившись у стен, их лица были похожи на влажный пергамент. Они ждали возвращения тех, кто видел смерть с абсолютной, чудовищной ясностью, которую давал только Вергилий.

Скрип и грохот у главных ворот возвестили о возвращении. В зал вошли пятеро.

Элрик, командир стражников, был первым. Его доспех был испачкан, но не кровью врагов, а грязью и темной, спекшейся жижей. Глаза его были пусты, а кулаки сжаты так, что костяшки побелели. За ним – остальные «санитары», шаркающие, словно тени, лишенные собственной воли.

Последней вошла Лира. Единственная, чье лицо не выражало ни ужаса, ни отвращения, лишь запредельную сосредоточенность. В ее руках был не меч, а старый, кожаный мешок, набитый чем-то тяжелым и неровным.

Вергилий стоял у алтаря, как и прежде, в синем пальто, его поза была идеальной, неподвижной, как статуя, вытесанная из льда. Он не повернулся. Он даже не открыл глаз. Его Воля просто накрыла зал, как купол из свинца.

–Вы вернулись, – его голос был тихим, но эхо, усиленное демонической силой, пробило тишину с тяжестью удара колокола. – Я чувствую, что порядок восстановлен.

Элрик застыл на месте, не в силах пошевелиться.

–Мы… мы закончили, милорд, – голос его был хриплым. – Двор чист. Оружие и припасы собраны.

–И ваша душа тоже чиста? – ледяной вопрос Вергилия ударил, как хлыст.

Элрик вздрогнул.

–Я выполнял приказ.

–Ты подчинялся. А теперь я покажу вам всем, в чем разница между подчинением и повиновением.

Вергилий наконец открыл глаза, и их голубой, неестественный свет заставил зал содрогнуться. Он посмотрел на Лиру.

–Разведчица. Твой доклад.

Лира, будто запрограммированный механизм, выступила вперед.

–Фон Графт мертв. Его личная гвардия нейтрализована. Мы собрали: тридцать пять мечей, двадцать шесть копий, двенадцать полных комплектов кожаной брони. Запасы продовольствия и вина — минимальны. Обнаружена карта, – она кивнула на мешок.

–Что в мешке? – спросил Вергилий.

Лира медленно развязала его и опрокинула содержимое на каменный пол. С глухим стуком высыпались человеческие уши. Десятки. Уши коллаборационистов и патрульных, что пали под его клинком.

В зале прокатился волна тошнотворного ужаса. Маги и простые обитатели храма закрыли лица, кто-то начал задыхаться.

–Доказательство. – Вергилий холодно кивнул. – Это не трофеи. Это статистика. Я должен знать, сколько лишней материи я удалил.

Он повернулся к Алдрику. Старый маг стоял, опираясь на посох, его лицо было смесью фанатичного осуждения и смертельной бледности. Это был его последний шанс на эпический протест.

–Ты принес нам спасение, – прохрипел Алдрик, его голос дрожал, но в нем все еще тлела вера. – Ты уничтожил демонов, которые угнетали нас. Но ты лжешь. Ты лжешь, называя это «статистикой». Это – мрак. Ты приносишь не спасение, а новую, более совершенную тиранию! Ты превращаешь наших воинов в живодеров, в то время как мы должны возрождать Свет!

Вместо того чтобы взорваться яростью, Вергилий шагнул к магу, и его движение было медленным, грациозным, но несло в себе тяжесть падающей скалы.

–Свет. Глупое слово, старик. Свет — это то, что погасло триста лет назад, когда вы, ваши боги и ваши светлые души проиграли войну. Ты говоришь о морали и душе? Где была твоя мораль, когда ты, дрожащий старец, приносил в жертву невинных рабов, чтобы призвать меня?

Вергилий оказался прямо перед Алдриком. Это была не физическая дуэль. Это была битва идеологий, где только одна могла выйти победителем.

–Ты призвал Оружие. Ты думал, что Оружие должно соответствовать твоим ожиданиям и правилам. Но Оружие, что способно убить Лорда Мундуса, не подчиняется ничьим правилам. Я — цена, которую ты заплатил. И эта цена не включает морали, сомнений или слабости.

Вергилий поднял руку и, как в тот раз в катакомбах, в его ладони запульсировала не его собственная, а чужая, чуждая, демоническая сила – тончайший, но смертельный импульс, прошивающий сознание мага.

–Я вижу твою душу, Алдрик. Она не светлая. Она гнилая. Ты боишься не моей жестокости, а своей собственной. Ты боишься, что я заставлю тебя увидеть, что для спасения мира ты должен стать тем, кого ты больше всего ненавидишь.

Импульс вошел в мага, как раскаленный нож. Алдрик почувствовал, как его убеждения рассыпаются в песок. Он увидел бесконечную, всепоглощающую пустоту в глазах Вергилия. Он осознал: это существо не злится. Оно методично. Оно не стремится к злу, оно стремится к абсолютной эффективности, и если это требует попрания всех законов мира — так тому и быть.

Когда Вергилий отвел руку, Алдрик упал. Его колени ударились о камень, посох с грохотом отлетел. Его тело не было сломано, но его Воля была уничтожена. Он больше не мог стоять в присутствии Вергилия. В его глазах не было больше осуждения, только ужас и принятие. Он стал материалом.

–Превосходно, – Вергилий обвел зал взглядом. – Урок усвоен: сопротивление — это форма самоубийства.

Горнило: Анатомия Чистки

–Сегодня ночью, – начал он, его голос был холодным и четким, – три человека из числа стражников и двое из числа вспомогательных магов были замечены за праздностью. Они не чистили оружие. Они не сортировали свитки. Они спали.

В рядах стражников началось лихорадочное волнение. Все знали, кто эти люди. Юноша по имени Дариус и старый, опытный воин Маро.

–Во сне нет силы. Во сне есть только пауза перед смертью.

Он поднял руку. С кончиков его пальцев сорвались две тонкие, почти невидимые нити синего пламени – не демонического огня, а сгустка маны, управляемой с безупречной точностью. Нити пронзили воздух, и в следующее мгновение они коснулись голов Дариуса и Маро.

Не было ни крика. Не было даже толчка. Разделение прошло на микроскопическом уровне, Мозговой Ствол был аккуратно и чисто отделен от Спинного. Оба воина рухнули на пол, словно пустые мешки, их тела дернулись лишь раз, а из носа потекла тонкая, кровавая струйка. Смерть была мгновенной и унизительно беззвучной.

Эпичность заключалась в безразличии силы. Вергилий не сражался с ними. Он их утилизировал.

–Они были багом в системе, – Вергилий опустил руку. – Я не буду тратить силы на их устранение во время боя. Они были устранены сейчас.

Он повернулся к остальным.

–Я не терплю слабости. Я не терплю сомнений. Я не терплю праздности. Все, что находится в этих стенах, – от старого мага до последнего куска веревки – является ресурсом для войны.

Новый Кодекс: Пять Эдиктов Клинка

Он развернул карту, которую принесла Лира, прикрепив ее к стене сияющим, чуждым светом. Это была карта земель Мундуса, и теперь она казалась доской для планирования, а не документом ужаса.

– С этого момента, – объявил Вергилий, и его голос обрел командную, безжалостную мощь, – вы живете по Кодексу Клинка.

•Эдикт Первый: Жертвоприношение Воли. (Обращение к Алдрику и магам).

–Алдрик, твоя задача — отныне не мораль, а информация. Ты должен найти все упоминания о Роднике Скверны. Мне нужно знать источник, где можно насытить мою силу. Если ты не найдешь его, я сделаю твою кровь моим Родником.

– Маги! Ваша мана слишком слаба для атаки, но ее хватит для Защиты. Вы будете плести Усиливающие Барьеры. Вы будете работать в двенадцатичасовые смены. Если барьер рухнет – рухнете вы.

•Эдикт Второй: Механика Убийства. (Обращение к Элрику и стражникам).

– Элрик, ты – мой Мастер Надзора. Ты берешь всех, кто остался, и превращаешь их в мясников. Ваше оружие не должно быть чистым, оно должно быть острым. Вы будете тренироваться не на доблести, а на скорости. Я не нуждаюсь в героях. Мне нужны машины для убийства.

•Эдикт Третий: Невидимая Рука. (Обращение к Лире).

– Лира. Твое тело и твоя память принадлежат мне. Ты будешь Глазами. Ты будешь Тенью. Ты будешь изучать пути патрулей Мундуса. С этого момента ты питаешься и спишь только тогда, когда я даю приказ. Если информация, которую ты принесешь, окажется ложной или неточной, ты умрешь медленно.

•Эдикт Четвертый: Эмиссар Ужаса. (Обращение к Каэлу).

– Каэл. Ты сломлен. И в этой сломленности ты нашел полезность. Ты – мой Глашатай. Ты будешь передавать мои приказы. Ты будешь следить за Алдриком, за Элриком, за Лирой. Ты будешь первым, кто доложит о нарушении. Твоя жизнь зависит не от твоей магии, а от твоей преданности и доносительства.

•Эдикт Пятый: Отказ от Свободы. (Обращение ко всем).

–Вы больше не имеете права на собственные мысли. С этого момента вы — единый механизм. Ваша жизнь не принадлежит вам, она принадлежит цели – уничтожению Мундуса. Если вы попытаетесь сбежать, я не буду убивать вас. Я буду использовать ваши тела для создания демонических ловушек у ворот.

Вергилий сделал шаг назад. Воля была установлена. Храм превратился в Военный Лагерь.

–Наш следующий удар, – объявил он, медленно разворачивая новую, найденную Лирой карту. – Будет нацелен не на крепость. Он будет нацелен на артерию.

Его палец указал на карту – небольшую точку в удалении.

–Дорога Скорби. Основной транспортный путь демонов. Мы перережем его. Мы покажем им, что у них больше нет безопасности. Элрик, ты начнешь тренировки немедленно. Алдрик, ты начинаешь поиск сейчас же. Каэл, ты обеспечишь тишину и порядок.

Он повернулся к Ямато. Его рука нежно легла на рукоять. Клинок не был извлечен. Он просто ждал.

–Вы можете проклинать меня. Вы можете ненавидеть меня. Вы можете молиться своим мертвым богам, чтобы я исчез. Но вы будете повиноваться. Потому что только Я могу сделать вас сильнее, чем ваши враги. И потому что я — последняя, самая жестокая надежда этого мира.

В зале не было больше ни движения, ни слова. Была только абсолютная тишина, тяжелая от осознания того, что спасение оказалось куда более ужасающим, чем сама тирания. Это было начало войны.

Глава 12 Механика убийства

Время в Храме Ингрид перестало быть измеряемой константой. Оно превратилось в единый, бесконечный цикл напряжения. Здесь не было ни ночи, ни дня, а лишь Смена и Пауза. И даже Пауза была пропитана страхом – страхом быть замеченным в праздности.

Стены, некогда наполненные молебнами и тихой надеждой, теперь вибрировали от другого ритма: лязга небрежно заточенного металла, хриплых команд и приглушенных, быстро пресекаемых рыданий. Храм стал цехом.

Горнило Элрика

Подземный уровень, бывший склад церковных облачений, превратился в тренировочный плацдарм. Вергилий отдал этот сектор Элрику, приказав ему готовить людей к Дороге Скорби. И Элрик, сломленный, но не уничтоженный, превратился в безжалостную копию своего господина.

Он стоял посреди зала, где стражники, чья численность сократилась до горстки, работали до изнеможения. Их тренировки были далеки от кодекса рыцарства. Это было анатомирование убийства.

–Еще раз! – рявкнул Элрик, и его голос был сухим, как песок. Он поднял свой посеченный меч. – Вы не сражаетесь. Вы режете. Вы не защищаетесь. Вы уходите с линии удара.

Стражник, молодой парень по имени Торин, поднял щит по привычке. Элрик с силой ударил древком копья по краю щита, отчего Торин вскрикнул от боли и выронил его.

–Щит — это замедление! – прорычал Элрик, в его голосе слышалась ненависть к себе и к Вергилию. – Когда вы столкнетесь с демоном, вы будете не бить, а убивать.

Он развернулся и указал на тушу барана, которую Лира притащила с последней вылазки.

–Удар! Как вас учил Вергилий! Не рубить. Разделять!

Стражник, обливаясь потом, сделал выпад. Он ударил сильно, но неточно.

–Нет! – Элрик схватил его руку и направил. – Срез! Под ребро! Сбоку! Демоны полагаются на броню и шок. Ваша цель — связки и внутренние полости. Одно движение. Беззвучное. Смертельное.

Он оттолкнул стражника и сам продемонстрировал: его клинок, заточенный до бритвенной остроты, проскользнул под ребро туши. Движение было едва заметным, но когда он вынул клинок, туша барана начала медленно оседать. Внутренний срез.

–Вот! – Элрик тяжело дышал. – Он не почувствует, пока не умрет! Вы не спасаете мир. Вы утилизируете врагов. Это Механика Убийства!

За тренировками наблюдал Каэл. Глашатай.

Он сидел на сломанном ящике, его глаза, лишенные сна, метались по помещению. Он не был здесь, чтобы учиться. Он был здесь, чтобы доносить. С тех пор, как Вергилий назначил его Эмиссаром Ужаса, Каэл превратился в нервный комок, который видел предательство и слабость в каждом движении.

Он подошел к Элрику.

–Элрик, – его голос был едва слышным шепотом, который, тем не менее, прозвучал громко в тишине зала. – Маро и Дариус… они были убиты за праздность. Я вижу усталость.

Элрик вскинул голову, его глаза горели яростью.

–Они работают уже восемь часов!

–Слабость! – Каэл отступил на шаг. – Вергилий сказал: «Сон — это пауза перед смертью». Я не хочу быть жертвой, которую ты принесешь за свою неэффективность. Добавь им еще два часа. Иначе я доложу, что ты ставишь их комфорт выше Эдикта Клинка.

Взгляд Элрика был полон такой ненависти, что он готов был разорвать Каэла голыми руками. Но он посмотрел наверх, где в полукатакомбах сидел Вергилий. Он почувствовал его абсолютное присутствие.

–Два часа, – хрипло сказал Элрик, повернувшись к стражникам. – Удваивайте скорость. Или Каэл доложит, и я не смогу вас спасти.

Вергилий не пачкал рук. Он заставил их самих себя контролировать и уничтожать.

Лабиринт Алдрика

Тем временем, в глубине старой храмовой библиотеки, Алдрик стал Архивом Вергилия.

Он сидел среди гор ветхих манускриптов, его некогда гордый посох лежал в углу, не используемый. Его задача: найти информацию о Роднике Скверны.

После того, как Вергилий сломал его, Алдрик не потерял разум, но потерял волю к сопротивлению. Он работал с лихорадочной, навязчивой энергией, боясь не выполнить приказ. Его фанатизм сменился животным страхом смерти и ужасом перед наказанием.

«Родник Скверны… Источник… где он мог быть… некромантия… демонология…» – его мысли метались.

Внезапно его рука наткнулась на толстый, пыльный том, перевязанный цепями. “Глубинный демон” – трактат, который он поклялся никогда не открывать.

Он вздрогнул, его пальцы не слушались. Он знал: это запретное знание. Но он также знал: Кодекс Клинка превыше всех заветов Ингрид.

Он сорвал цепь. Внутри, на пожелтевших страницах, были схемы, алхимические формулы и жуткие рисунки. Он пролистал до раздела о Мана-Концентраторах. И его остановил один рисунок: Колодец, окруженный символами боли и жертвы.

Под рисунком была затертая надпись на древнем языке:

«…ибо лишь в Сердце Гнилой Империи, там, где Скверна впервые пролилась, можно найти Яму Чистой Энергии. Место, где Котел Демонических Душ был вскрыт. Там, где боль и смерть питают источник силы Мундуса…»

Алдрик вскрикнул, но тут же прижал ладонь ко рту. Сердце Гнилой Империи. Это был не Родник. Это был Источник власти Мундуса. Если Вергилий найдет его, он получит абсолютное насыщение. Он станет неуязвимым.

С дрожащей рукой Алдрик переписал координаты и краткое описание на чистый лист. Но затем его глаза остановились на другом фрагменте того же текста:

«…и этот Источник не насыщает, а разрывает того, кто не имеет человеческой души. Ибо он — не просто мана, а чистейшая, нефильтрованная Агония. И только Контрактный Паразит может защитить тело от этого взрыва…»

Ужас Алдрика удвоился. Вергилий, как призванный, не был человеком. Но в нем была Тень. Паразит. Этот Паразит, о котором он шептал, был не просто демоном. Это была защита.

Алдрик медленно сложил пергамент. Теперь он знал Секрет Вергилия. Это знание было его единственным оружием против абсолютной тирании, но оно же могло стать его приговором.

Он встал, сжимая пергамент, и, повинуясь новому Кодексу, направился в катакомбы.

Вергилий и Паразит: Эпическое Единение

Вергилий сидел в катакомбах, в той же позе, что и в первый день. Но теперь он не искал себя. Он настраивал механизм.

Его тень у ног, Теневой Демон, шевелилась, становясь осязаемой. Это был не просто сгусток тьмы, а интеллектуальный, древний Паразит, который был привязан к Вергилию его собственной разрушенной душой.

«Он прогнил. Наш новый дом прогнил, Мастер,» – безмолвный, ментальный голос Паразита пронзил сознание Вергилия. «Ты создал порядок. Но они дрожат. Их сила — пыль».

Вергилий не открыл глаз. Его ответ был холодным и четким.

–Слабость. Именно ее я искореняю. Я не нуждаюсь в их силе. Я нуждаюсь в их теле. Они — топливо, которое я сожгу, чтобы достичь цели.

«Твоя цель — клинок. Моя цель — выживание. Ты истощен. Ты использовал слишком много силы на этой Дороге Скорби. Ты должен был ждать».

Это было эпическое ментальное противостояние. Паразит всегда выступал в роли скептика, предостерегающего голоса, который основывался на чистой, животной логике выживания.

–Ждать — это смерть, – отрезал Вергилий, его голос прозвучал эхом только в его собственном сознании. – Мундус не спит. Чем дольше я жду, тем больше он укрепляется. Скорость — это мой щит. Рейд на Дорогу Скорби — это не про убийство. Это про сообщение.

«Сообщение, которое привлечет к тебе внимание. Маркизы уже чувствуют твой запах. Они придут не с патрулем. Они придут с Апокалипсисом».

–Пусть приходят, – холодная улыбка тронула губы Вергилия. – Я должен быть виден. Я должен стать целью. Только так я смогу узнать их слабости. Ты, Паразит, – мой Контрактный Щит. Ты будешь питаться их страхом. Ты будешь усиливать мое тело, когда я начну Разделение.

Тень Паразита вытянулась, обвивая невидимым сгустком его тело.

«Я требую питания. Я требую страха и крови. Когда ты нанесешь удар по Дороге Скорби, ты должен убить жестоко. Максимальная демонстрация, собрать урожай ужаса».

–Твоя цена будет уплачена, – пообещал Вергилий. – Я дам тебе столько крови, сколько ты сможешь поглотить. Ты получишь ее, когда я буду Разделять.

В этот момент в катакомбы вошел Алдрик. Он остановился, увидев Вергилия и колышущуюся у его ног Тень.

–Милорд, – голос Алдрика был чистым, лишенным дрожи, но полным внутреннего холода. Он был пуст.

–Говори, Архив.

Алдрик опустился на колени. Он развернул пергамент.

–Я нашел это. Родник Скверны — это не просто мана. Это Яма Чистой Энергии. Котел Демонических Душ. Он находится в Сердце Гнилой Империи. И он…

Алдрик замялся. Это был его эпический момент. Сказать правду и умереть, или солгать и попытаться выжить.

–Он… истощает того, кто не обладает человеческой душой, – Алдрик поднял глаза, и в них Вергилий увидел намек на надежду. – Его сила такова, что она разрывает демонические сущности изнутри. Ты… тебе нельзя туда идти.

Вергилий прищурился. Ложь. Алдрик сказал правду, но исказил ее. Он хотел, чтобы Вергилий испугался идти к Источнику, не зная, что именно Паразит является его щитом.

«Он лжет. Я чувствую. Он боится нашей силы. Убей его. Утилизируй,» – прошипел Паразит.

–Ты лжешь, Алдрик, – Вергилий поднялся. Его Ямато дернулся, готовясь к выходу.

Алдрик, однако, не дрогнул. Он выбрал свой финал.

–Я сказал тебе правду, которая написана. Я видел, как ты убил тех, кто спал. Я выбрал не праздность. Я выбрал действие. Я предупредил тебя об опасности.

Вергилий подошел к магу. Он не убил его. Вместо этого он схватил пергамент. Его голубые глаза прочли списанный текст.

–Сердце Гнилой Империи. Превосходно, – Вергилий усмехнулся. – Ты выполнил свою работу, Архив.

Он знал, что Алдрик лжет. Он знал, что страх мага был слишком велик, чтобы сказать всю правду. Но он также знал: информация была верной.

–Твоя жизнь спасена, – Вергилий отпустил мага, словно тот был никчемной вещью. – Теперь ты будешь моим Компьютером. Ты будешь расшифровывать все, что найдет Лира. Ты будешь жить, пока не станешь ненужным.

Он повернулся к Ямато. Он извлек его.

–Рейд на Дорогу Скорби начнется через час, – его голос разнесся по катакомбам, усиленный его Волей. – Элрик, Лира, Каэл! Сбор!

Он почувствовал, как Паразит у его ног дрогнул, насытившись холодным, чистым ужасом Алдрика.

–Твоя еда ждет, – прошептал Вергилий Тени. – Но с этого момента, ты будешь моим проводником к этому Котлу Душ. И ты будешь первым, кто умрет, если ты попытаешься взять контроль.

Вергилий, безжалостный, одинокий и абсолютно контролирующий свою Тень, вышел из катакомб. За его спиной, в тишине, Алдрик не молился. Он тихо, методично продолжал листать книги. Он знал, что он — смертник, но теперь он имел цель.

Буря на Дороге Скорби была неизбежна.

Глава 13 Заточенный клинок.

Отправка: Ноль Эмоций

Подвалы Храма Ингрид, залитые чадящим светом факелов, стали точкой сбора. Не было ни боевых кличей, ни молитв о защите. Было только молчаливое, механическое действие.

Вергилий стоял у выхода из катакомб, его синее пальто сливалось с тенями, но его фигура была центром притяжения всей нервной энергии зала. Ямато был извлечен лишь на дюйм из ножен, но даже этот намек на Разделение заставлял воздух дрожать.

Группа была невелика. Лира, бесшумная Тень, уже заняла позицию лидера, проверяя свой лук и колчаны. За ней, в полном снаряжении, стояли Элрик и семеро его стражников. Они были грязны, их оружие остро, а в глазах – не храбрость, а принятие судьбы. Они были готовы убивать, чтобы не быть убитыми самим Вергилием.

У входа оставались те, кто имел «честь» стать Пушечным Мясом: четыре мага, бледные, как мрамор, во главе с Каэлом. Их задача была проста: собрать максимум маны и создать временный Барьер Сдерживания – щит, который должен был выиграть Вергилию время, когда Маркизы Ада неизбежно почувствуют их удар.

Вергилий обратился к Каэлу, и его голос был холодным и отстраненным, как будто он давал инструкцию механизму.

–Глашатай, ты остаешься. Твои маги должны стоять у главного алтаря. Когда они почувствуют Зов Войны – они начинают плести.

Каэл сглотнул. Он знал, что этот «Зов» будет означать, что Вергилий начал свою бойню.

–И если кто-то из них ослабнет, – Вергилий наклонился, и его голубые глаза прожгли Каэла насквозь, – ты не должен спрашивать мое мнение. Ты исполнишь Эдикт Четвертый. Ты утилизируешь его. И возьмешь его ману для себя.

Каэл, дрожа от ужаса и одновременно от ощущения невыносимой власти, кивнул:

–Будет исполнено, милорд.

–Если я вернусь и увижу, что хоть один магический Барьер не был активирован, – Вергилий выпрямился. – Твои уши станут моим первым трофеем.

Каэл не произнес ни слова. Он развернулся и пошел к магам. Он был не стражем. Он был проводником тирании, и его тело дрожало от этой ноши.

Путь: Тень и Клинок

Дорога Скорби находилась в трех часах быстрого марша к юго-востоку, основная артерия, по которой демоны перебрасывали рабов, припасы и невольников для своих ритуалов.

Лира была идеальным проводником. Она двигалась, как вода, обтекая холмы, используя каждую тень, каждый провал в земле. Вергилий шел за ней, как за своей собственной тенью. Элрик и его люди, благодаря бесчеловечным тренировкам, не отставали, но их дыхание было тяжелым, их движения — напряженными.

Они остановились на вершине холма, поросшего чахлым кустарником. Под ними, в долине, сквозь ядовитый туман, была видна Дорога Скорби.

–Цель, – тихо прошептала Лира, указывая на три точки. – Конвой с припасами. Три фургона, десять рабов, два мелких демона-надзирателя. И… – она подняла лук, целясь в другую сторону, – патруль. Пять демонов-наемников впереди, два тяжелых бойца сзади. Пятеро рабов между ними. Они встретятся у Ущелья Плача через десять минут.

Вергилий не смотрел на дорогу. Он смотрел на тени.

–Идеально, – его голос был едва слышен, но в нем звучал азарт. – Элрик. Твои люди. План.

Элрик, стиснув челюсти, изложил приказ. Это был не его план, это был план Вергилия, внедренный в его сознание:

–Мы ждем, пока они сойдутся в Ущелье. Мы не нападаем на демонов. Мы зачищаем фланги. Рабы и фургоны — ваша цель. Убейте быстро. Соберите доказательства. Не вступать в бой с крупными формами. Мы – мусорщики.

–А что будет, если… – начал один из стражников.

–Если ты вступаешь в бой с крупной формой, – холодно перебил Элрик, – то это значит, что ты погибнешь от моей руки раньше, чем от демона. Повиновение!

Он был Механиком, который следил за выполнением чертежа.

Первый Клинок: Анатомия Раздела

Когда оба отряда Мундуса сошлись в узком Ущелье Плача, Вергилий исчез. Он не бежал, не прыгал, он просто исчез из поля зрения, словно кадр в кинопленке был вырезан.

Первым пал демон-надзиратель. Он даже не почувствовал, что случилось. Вергилий, используя свою демоническую скорость, оказался за его спиной. Ямато был извлечен, но не ударил. Клинок, остановившийся в дюйме от шеи демона, создал Волну Разделения.

Сегментация. Сверхточное рассечение материи на молекулярном уровне.

Голова демона не упала. Она осталась на месте, но его нервная система была разорвана. Его тело рухнуло, словно марионетка, чьи нити перерезали. Тихая смерть.

«Да! Питайся, Мастер! Дай мне их страх!» – Паразит ликовал, и Тень Вергилия у его ног стала гуще.

Вергилий двигался среди конвоя, как ветер среди сухих листьев. Демоны-наемники, более быстрые и умные, успели среагировать, но их движения были слишком медленными для Вергилия.

Один из тяжелых бойцов замахнулся булавой. Булава, пропитанная Скверной, могла разбить камень. Но Вергилий не уклонился. Он разделил клинок Ямато прямо по траектории удара.

Эпичность этого момента была не в силе, а в точности. Клинок прошел сквозь булаву, не встретив сопротивления, и, двигаясь дальше по той же траектории, разделил демона пополам, от головы до паха. Два идеальных, симметричных куска рухнули на дорогу.

«Чистота. Эффективность. Это наш код!» – Паразит поглотил шок и агонию двух бойцов.

Тем временем, Элрик и его люди начали свою работу. Они не смотрели на Вергилия. Они делали то, что приказано. Их целью были фургоны и рабы.

–Быстрее! – рявкнул Элрик. – Разделяйте гнилую древесину! Убивайте рабов!

Они нападали на рабов с не меньшей жестокостью, чем на демонов. Это было уничтожение доказательств и перерезание лишних хвостов.

–Они — утечка информации! – кричал Элрик, вонзая меч в спину одному из рабов, который пытался сбежать. – Вергилий не терпит свидетелей!

Они сжигали фургоны, убивали выживших рабов и собирали головы мелких демонов-надзирателей. Это была грязная, бесчеловечная зачистка, которая превратила их из солдат в палачей.

Кульминация: Сообщение

За пять минут бой был окончен. Дорога Скорби была залита кровью, но главное было достигнуто: логистический узел был парализован.

Вергилий стоял посреди этого хаоса. Он не был окровавлен. Он был идеально чист, лишь его глаза светились странным, насыщенным синим светом. Он повернулся к Элрику.

–Собрано?

Элрик, тяжело дыша, поднес свой мешок. – Собрано, милорд. Пять голов демонов. Все рабы и выжившие — устранены. Запасы — сожжены.

–Превосходно, – Вергилий взял из рук Элрика голову самого крупного демона.

Он поднял ее над собой и, сосредоточив ману, пропитал ее своей силой. Голова не взорвалась. Она начала медленно каменеть, превращаясь в некое подобие синего кристалла, на котором было высечено одно слово: «ВОЛЯ».

Он воткнул этот каменный трофей на самое видное место на дороге, словно флаг нового завоевателя.

–Это – наше сообщение, – Вергилий посмотрел на тлеющие останки конвоя. – Я не прячусь. Я зову их.

Ответ: Зов Маркиза

В этот момент Вергилий почувствовал его. Резкое, сильное, ледяное давление в своей ауре. Это был не патруль, не легион. Это был взгляд.

Сверхъестественный, всеобъемлющий гнев.

Он поднял глаза к небу, которое даже в этом мире Мундуса казалось черным и безразличным. Он почувствовал, как его Паразит внутри него, мгновение назад ликовавший, сжался от страха.

«Он пришел. Маркиз. Он почувствовал нас, Мастер. Это не патруль. Это Тень, которая забирает миры!» – Паника Паразита была осязаемой.

–Ты боишься, Паразит? – Вергилий усмехнулся, его губы растянулись в хищной улыбке, которую никто не мог видеть. – Ты, древний, ненасытный демон, боишься всего лишь одного Маркиза?

«Это Азраил. Маркиз Боли. Он — палач, который выпотрошил половину этого мира! Он не придет. Он пришлет».

–Прекрасно, – Вергилий повернулся к Лире. – Лира. Мы возвращаемся. Максимальная скорость.

Он посмотрел на Элрика, который стоял, дрожа, не от страха, а от усталости и напряжения.

–Ты был эффективен, Элрик. Ты выполнил Эдикт Второй. Твои люди — Заточенный Клинок.

Элрик, услышав эту смертельную похвалу, на мгновение почувствовал не гордость, а облегчение. Он сделал то, что нужно. Он выжил.

–Твоя работа, – Вергилий кивнул на дорогу, – была сделана. Теперь ты будешь моим щитом на обратном пути. Любой, кто попытается нас остановить, должен быть разделен.

Он повернулся и, не дожидаясь ответа, начал стремительно удаляться. Элрик и его люди бросились следом, неся свои мешки с доказательствами и трофеями.

Возвращение: Цена Барьера

Обратный путь был не бегом, а отчаянным рывком от нарастающей, невидимой угрозы. Вергилий чувствовал, что Азраил не медлит.

Когда они достигли последних холмов, Лира указала вперед. Храм. Но вокруг него не было Света. Было Сияние.

Барьер Сдерживания был активирован. Четырехугольный купол голубовато-серой маны покрыл Храм. Он был тонок, он был хрупок, но он работал.

Внутри купола, у алтаря, стоял Каэл. Он стоял один. Четыре тела магов, безжизненно лежали у его ног. Их мана была истощена полностью.

Каэл не дрожал. Его лицо было покрыто потом и слезами, но в его глазах не было ужаса. Была истерическая гордость.

Он выполнил Эдикт Четвертый. Он не стал ждать, пока маги ослабнут. Он утилизировал их, чтобы усилить Барьер.

Вергилий вошел в Храм. Он остановился перед Каэлом.

–Твоя жизнь спасена, Глашатай, – сказал Вергилий, осматривая Барьер. – Барьер достаточен.

Он посмотрел на тела магов. Они были пусты.

–Ты повиновался. Твоя Воля — моя.

Каэл опустился на колени, не в силах больше держаться. Он был побежденным в войне, которая только начиналась.

Вергилий повернулся к Алдрику, который выбежал из библиотеки, увидев Каэла и мертвых магов.

–Архив, – Вергилий бросил ему мешок с головами. – Статистика. Нам нужны сотни таких рейдов. Каэл нам больше не нужен как Глашатай. Он слишком ценен.

Он повернулся к Каэлу. – Ты теперь Главный Маг. Твоя работа — Восстановление. Ты будешь высасывать ману из воздуха и земли, чтобы усилить Барьер. Ты будешь жить и работать до тех пор, пока твое сердце не остановится.

Вергилий прошел мимо всех и вернулся в катакомбы. Он не праздновал победу. Он готовился.

«Азраил идет, Мастер,» – прошептал Паразит. «Ты создал ему проблему. Теперь ты должен создать решение».

–Я знаю, – Вергилий закрыл глаза, прислонившись к холодной стене. – Он придет. И когда он придет, он увидит, что я не бегу. Я жду его.

Рейд на Дорогу Скорби был не битвой, а объявлением войны. И ответ уже был в пути.

Глава 14 Плата за провокацию

Сумерки Ответственности

Тишина в Храме Ингрид была тяжелой, как свинец. Она сменила лихорадочное напряжение рейда на Дорогу Скорби, но была куда более тревожной. Элрик и его люди, залитые грязью и кровью, стояли у ворот, их тела дрожали от усталости, но не от страха. Они повиновались. Они выжили.

Каэл, теперь Главный Маг, стоял у алтаря. Он был одиноким проводником чудовищной энергии. Он выжал жизни из четырех своих товарищей, чтобы усилить Барьер Сдерживания, и теперь его лицо было покрыто слоем маны, которая сочилась из него, как пот. Он не спал. Он копил.

Алдрик, сидящий в своей библиотеке-архиве, не поднимал глаз от манускриптов. Его единственная задача: искать и не задавать вопросов.

Вергилий оставался в катакомбах. Он не отдыхал. Он ждал.

«Он здесь. Я чувствую его ауру. Холодный. Тяжелый. Он не пришел сам. Он послал свою Руку,» – Паразит шептал в его сознании, и Тень у ног Вергилия пульсировала от возбуждения.

–Я знаю, – ответил Вергилий ментально. – Я хотел, чтобы он ответил. Его Рука — это наша тренировочная мишень.

Первый Контакт

Маркиз Азраил не стал посылать легион. Он послал смерть, отточенную в веках.

Наступление началось не с грохота, а с неестественной тишины. Лира, стоящая на самом высоком разрушенном шпиле, была первой, кто почувствовал ее. Она опустила лук, ее глаза расширились. Невидимость. Но не магическая. Сверхъестественная.

–Тревога! – ее голос, усиленный тренировкой, прорезал тишину. – Тень. Двенадцать форм! Тяжелые!

Элрик, который дремал, сжимая меч, мгновенно вскочил. Усталость исчезла. Осталось только повиновение.

–Кодекс! – прорычал он. – К воротам! Сектор С! Защита по периметру!

Демоны были уже здесь. Они двигались с абсолютной бесшумностью – двенадцать Раздирателей Плоти (Свежеватели), элитные убийцы Маркиза, покрытые толстой, черной, сегментированной броней. Их оружие – изогнутые клинки, способные проходить сквозь магические барьеры.

Барьер Сдерживания Каэла затрещал, едва Раздиратели коснулись его. Это был не удар, а коррозия.

–Он слаб! – крикнул один из стражников.

–Он дает нам время! – проревел Элрик, его сломленная воля работала, как заржавевший, но мощный механизм. – Стрелять! Быстро! Целиться в суставы!

Лира и трое лучников открыли огонь. Стрелы, пропитанные маной, били по броне Раздирателей, но не пробивали ее. Демоны даже не замедлились.

–Грязь! – Элрик вспомнил приказ Вергилия. – Не цельтесь в броню! Цельтесь в грязь!

Он выхватил свой меч и бросился к воротам. Сектор С был наиболее поврежденным участком.

Кровавый Урок

Первый Раздиратель Плоти прорвал Барьер. Мана Каэла ушла в дым. Элитный демон ворвался в зал, его изогнутые клинки сверкнули.

Он атаковал самого слабого — молодого стражника по имени Торин, того, который учился Механике Убийства.

Торин застыл. Паника. Он поднял щит по старой привычке.

–Нет! – завопил Элрик, но было поздно.

Клинки Раздирателя не ударили. Они прошли сквозь щит, как сквозь бумагу, и разрезали Торина на три идеальных сегмента. Кровь хлынула на пол.

Жестокость. Эффективность.

Элрик почувствовал холодный пот на затылке. Это было зеркало. Механика Убийства демонов была совершенной.

–Кодекс Вергилия! – завопил Элрик, его голос был на грани безумия. – Уходите с линии удара! Срез!

Он бросился вперед, не пытаясь блокировать. Он нырнул под удар Раздирателя и, используя грязную технику, вонзил свой меч в пах демона – единственное незащищенное место.

Демон издал утробный, нечеловеческий вой. Его броня была прочной, но его жизненные точки были универсальны. Он упал.

–Лира! – крикнул Элрик.

Лира, хладнокровная и сосредоточенная, выпустила три стрелы с точностью снайпера. Одна — в глаз упавшего Раздирателя. Первая смерть.

Остальные Раздиратели Плоти прорывались через Барьер, как через занавес. Восемь демонов внутри Храма. Четверо снаружи. Страшная диспропорция.

Глашатай и Главный Маг

В то время как Элрик вел отчаянный, кровавый ближний бой, Каэл был на грани коллапса. Он видел, как его Барьер рухнул. Он видел смерть Торина.

Но вместо паники, в его глазах появилась холодная, методичная ярость. Он был Главным Магом, а не простым помощником.

–Алдрик! – крикнул он, обращаясь к библиотеке.

Алдрик, дрожа, вышел с переписанным фрагментом из трактата.

–Барьер Сдерживания — разрушен! Твоя мана истощена!

–Молчи, Архив! – Каэл, с невероятной властью, бросил взгляд на мертвых магов у своих ног. – Они бесполезны. Но их мана — нет.

Он поднял руки и начал плести заклинание. Это было не исцеление. Это было поглощение. Каэл использовал то, чему учился у Вергилия: Концентрация и Утилизация. Он вытягивал последние остатки энергии из мертвых тел, чтобы усилить себя.

Его глаза засветились желтым светом. – Кодекс! Я буду использовать их, чтобы выиграть время!

Его новая, темная мана, смешанная со страхом и болью, хлынула наружу, образуя не Барьер, а Стену Шока – ударную волну, которая заставила Раздирателей Плоти вздрогнуть и на мгновение остановиться.

–Элрик! – крикнул Каэл. – Назад!

Элрик, который только что убил второго Раздирателя, отступил.

–Лира! – Вергилий, наконец, появился из катакомб, его голос был чистым приказом. – Целиться в суставы! Элрик! Сдерживать!

Вергилий: Цена Паразита

Вергилий вышел из катакомб, его фигура была центром нарастающего хаоса. Он не бросился в гущу боя. Он наблюдал. Он оценивал. Он был контролирующим элементом.

В его сознании Паразит ликовал, но и ужасался. «Их Агония! Она чиста! Мастер! Насыть меня! Дай мне разрешение! Я поглощу их страх и боль!»

–Ты получишь свою плату, – ответил Вергилий, его глаза сфокусировались на самом крупном Раздирателе.

Он вынул Ямато из ножен. Клинок вышел на половину длины, и в этот момент энергия Разделения наполнила зал.

Это было не просто рассечение. Это была чистая, физическая демонстрация Воли.

Вергилий сделал один шаг. Один, единственный, эпический шаг. Он не двигался быстро. Он двигался точно.

Он Разделил Пространство перед собой.

Невидимый Удар Клинка пронесся через трех Раздирателей Плоти. Их броня, их плоть, их кости — все было разделено на микроскопические частицы. Они не упали. Они рассыпались в прах, словно их тела были сделаны из сухого песка.

Три демона. Один шаг. Полное Разделение.

Смерть была мгновенной и абсолютной.

–Плата, Паразит! – рявкнул Вергилий. – Ешь!

Тень у его ног взметнулась. Она не просто поглощала страх. Она высасывала остаточную энергию и агонию из рассыпающихся тел демонов. Паразит насыщался. Вергилий, в свою очередь, чувствовал, как его демоническая сила стабилизируется.

Оставшиеся пять Раздирателей Плоти остановились. Они не были глупы. Они увидели силу, превосходящую их Маркиза. Неестественную силу.

Последний Эдикт

–Назад! – Вергилий поднял руку. – Обратно к своему хозяину!

Его приказ был не только голосовым. Он был ментальным толчком, наполненным только что восстановленной демонической силой. Демоны почувствовали не приказ, а неумолимую волю к уничтожению.

Один из Раздирателей попытался атаковать, но Вергилий даже не повернулся. Он направил Волну Разделения в его клинок, который держал демон. Клинок распался в воздухе.

Демон, лишенный оружия, отступил. Все пятеро бросились прочь, прорываясь через остатки Барьера, не обращая внимания на лучников Лиры.

Элрик упал на колени, его руки дрожали. Он убил двух Раздирателей. Но он видел, как Вергилий убил трех одной мыслью.

–Это… это невозможно, – прошептал Элрик.

Вергилий повернулся к нему.

–Возможность – это то, что я создаю, Элрик, – его голос был холоден, как лед. – Ты и твои люди: эффективны. Вы выиграли мне время.

Он подошел к Каэлу. Главный Маг дрожал, но стоял.

–Твоя темная мана – ценна. С этого момента, ты будешь моим источником. Ты будешь выжимать остатки маны из этих трупов. И ты будешь плести для меня.

Вергилий посмотрел на Алдрика.

–Архив! Ты видел. Маркиз ответил. Твоя задача: прогноз! Что дальше? Ищи!

Алдрик, полностью сломленный увиденным Эпическим Разделением, кивнул. Страх сменился раболепием.

Вергилий остался в центре зала, окруженный телами, дымящимися останками демонов и изможденными, но выжившими людьми.

«Ты победил, Мастер. Ты получил свою Плату. Азраил теперь знает, что ты не простая цель,» – Паразит был удовлетворен.

–Он знает, что я существую, – Вергилий убрал Ямато. Его глаза были сфокусированы на точке, куда убежали демоны. – Теперь он будет осторожен.

–Азраил дал мне Урок, – прошептал Вергилий. – И я верну его ему вдвойне. Готовиться к следующей фазе. Мы больше не будем мусорщиками. Мы будем разрушителями.

Плата за Провокацию была получена. Храм был спасен, но его обитатели заплатили ужасную цену, и теперь они были еще крепче привязаны к своему безжалостному спасителю.

Глава 15 Кровь, Архивы и первый урок

Зал Храма Ингрид был залит светом факелов, которые теперь казались не символом надежды, а прожекторами, высвечивающими сцену резни. Дым от сжигаемой темной маны Раздирателей вился, как живой червь, над телами.

Вергилий стоял в центре. Неподвижный. В его черном, пропитанном аномальной маной плаще была тишина, страшнее любого крика.

Элрик, молодой стражник с исцарапанным лицом, пытался встать, его руки дрожали. Он убил двух тварей. Но он видел, как убивает настоящий Хищник.

—Я… мы остались, — голос Элрика был сухим песком. — Что дальше, Мастер?

Вергилий даже не повернул головы. Он смотрел на четырех выживших храмовых стражников, которые, вместо того чтобы броситься в бой или стоять на смерть, прятались за колонной, пока Вергилий не закончил.

—Вы выиграли мне время, — холодно повторил Вергилий слова из прошлого часа. — Но у каждого времени есть цена. Показывай, а не рассказывай.

Он сделал шаг в сторону колонны. Ямато, его катана, медленно выскользнула из ножен, не издав ни звука, лишь уловив блик факела.

—Твоя задача, Элрик, — голос Вергилия стал чуть громче, — понять, кто из твоих людей готов умереть за меня. А кто — только за себя.

Стражники у колонны зашевелились, как потревоженные насекомые. Один, по имени Корвин, попытался пробормотать:

—Мы ждали приказа, милорд! Мы защищали…

Взмах.

Не было ни замаха, ни усилия. Была лишь черная, невидимая глазу линия, которая рассекла воздух и вошла в шею Корвина. Звук, с которым клинок остановился о позвонок, был влажным и отвратительным.

«Это не было убийство, Мастер. Это был жест» — голос Паразита прозвучал в сознании Вергилия, как довольный шепот.

«Это был первый урок. Цена страха, цена колебания,» — ответил Вергилий, ощущая, как холод Ямато впитывает тепло крови.

Корвин упал, его глаза были распахнуты в диком ужасе, прежде чем мозг понял, что он мертв. Кровь хлестнула, орошая каменный пол и ноги его товарищей.

«Не говори о дисциплине, Вергилий. Создай ее,» — это был принцип, которым он руководствовался.

Элрик вздрогнул, но не отвернулся. Остальные трое стражников замерли, их лица были бледнее мела.

—Чистка, — Вергилий опустил Ямато, и острие вонзилось в мокрую от крови землю. — Выбор прост. Либо вы становитесь клинками, которые я держу в руке, и живете. Либо вы — мусор, который я убираю, прежде чем враг придет снова.

Он указал на тело Корвина.

—Элрик. Утилизируй. Похорони. Забудь. Ты — мой капрал. Эти трое — твои. Если хоть один из них дрогнет, когда я прикажу убивать, ты убьешь его сам. Понятно?

Элрик, глядя на пятно крови, которое расплывалось под сапогами Вергилия, сглотнул. Он видел ужас. Но он также видел путь к выживанию.

—Понятно, Мастер.

В углу, освещенный лишь тусклым светом своего собственного страдания, сидел Каэл, Главный Маг.

Он был прислонен к стене, его тонкие пальцы конвульсивно сжимали останки Раздирателей — куски почерневшего, дымящегося мяса. Черная мана, густая и маслянистая, по его приказу покидала мертвые тела, устремляясь вверх, к дрожащему, опустошенному телу мага.

Каэл больше не был собой. Он был батареей.

—Твоя мана — темная, — прошептал Вергилий, подходя ближе. Он не говорил. Он давил мыслью. — Поэтому ты и ценен. Светлая магия этого храма слаба. Твоя — груба, но эффективна. Ты плетешь Базовый Барьер. Быстро.

Каэл вскрикнул. Это был не крик боли, а звук, с которым рвется связка в теле. Он выжимал остатки маны, которая сдирала с него кожу, как кислота.

—Б-барьер… слабеет… — прохрипел Каэл. — Я… плету… Но это…

—Это плата. — Вергилий протянул руку. — И я забираю ее.

Поток черной, гниющей энергии, который Каэл вытянул из трупов, вдруг изменил направление. Он не влился в его тело, а, как змея, хлынул в ладонь Вергилия.

Это было не поглощение. Это было кража. Энергия демонов, очищенная от гнили силой его Паразита, вливалась в Вергилия, делая его кожу чуть более прохладной, а движения — чуть более резкими.

Каэл обессиленно рухнул, его глаза были закрыты. Но мана вокруг него жужжала. Он был сломлен, но он работал.

Скрип. Стук посоха.

В зал, где пахло кровью, маной и страхом, вошел Алдрик. Он был согбен, его руки сжимали толстый, пыльный фолиант. Древний Мудрец, выпустивший джинна, теперь был лишь перепуганным библиотекарем.

Он подполз к Вергилию. Страх превратил его в преданного пса.

—Прогноз… Мастер, — Алдрик тяжело дышал. — Я искал… в Архивах… о Маркизе… о Разделении.

—Говори. — Вергилий даже не счел нужным дать ему разрешение встать.

—Маркиз… Азраил… Он не вернется с армией. Вы… Вы нанесли ему личное оскорбление. Вы использовали его же оружие — Эпическое Разделение! — на его же пешках. Он… он не потерпит этого.

Алдрик открыл фолиант, тыча дрожащим пальцем в схему древнего храма.

—Все эти Базовые Барьеры, которые Каэл плетет… Они отвлечение. Азраил ударит по ключевой точке. Не по стенам. По Нексусу.

«Ударь по горлу. Всегда. Это не тупая ярость. Это тактика, достойная Генерала.»

—Нексус?

—Да. Сердце Храма. Средоточие всех остатков светлой маны. Это точка. На юго-востоке. Если он разрушит Нексус, он не только лишит Храм всей защиты, но и использует выброс для создания постоянного, стабильного разрыва в наш мир. Это будет не просто прорыв. Это будет Врата.

Время сжалось. Приказ был отдан только час назад. Информация получена. Консолидация завершена. Новый, смертельный план врага раскрыт. Ускорение достигнуто.

Вергилий вырвал фолиант из рук Алдрика. Его взгляд был острым, как его клинок.

—Когда?

—Древние тексты… говорят, что такой фокус, такой концентрированный удар… Ему нужно время. Час. Возможно, два. Но… у него уже есть точка. И он знает, что мы знаем.

—Значит, сейчас же. — Вергилий отбросил книгу в сторону.

Он повернулся к Элрику, который уже закончил «утилизацию» и стоял по стойке смирно, за ним трое перепуганных, но покорных стражников.

—Элрик. Каэл! — Голос Вергилия был не приказом, а неотвратимостью судьбы. — Весь запас силы. Все, что вы можете выжать из этой гнили. Мы идем к Нексусу.

Он выдернул Ямато из земли. На клинке не осталось ни капли крови, только холодная, жгучая чернота.

—Азраил сделал свой ход. — Вергилий посмотрел в тусклый конец зала, в темноту, где прятались руины. — Теперь я сделаю свой.

Глава 16 Стальной удар по Нексусу

Рывок.

Храм Ингрид, место, которое когда-то было символом Света, теперь превратилось в лабиринт из ловушек и теней. Вергилий двигался первым. Он не бежал — он скользил. Его черные сапоги бесшумно ступали по раскрошенному камню. За ним, тяжело дыша, неслась его новоявленная свита.

Каэл, трясущаяся марионетка, был привязан к Вергилию незримой нитью страха. Он, не отрывая взгляда от спины Вергилия, плел в воздухе тонкие, едва заметные нити Базового Барьера, латая дыры в стенах, которые они миновали. Мана, вытянутая из мертвых Раздирателей, жгла его изнутри.

—Быстрее, Каэл! — Вергилий даже не поворачивал головы. Его голос был хлыстом. — Если ты не сможешь показать мне скорость, я расскажу тебе о боли.

«Час. Два. Это не время, это насмешка. Азраил не ждет. Он уже там. Эта паника, этот стремительный бросок — его первая победа. Но я превращу его тактику в его же могилу. Удар по горлу. Всегда.»

Элрик и трое его стражников бежали, как будто их подгоняли не только слова Мастера, но и духи убитого Корвина. Элрик тащил на себе раненого товарища, его лицо было мокрым от пота и страха.

—Нексус… он должен быть под защитой! — прохрипел один из стражников.

—Защита — это миф. — Вергилий остановился резко, как вкопанный, на входе в узкий проход, ведущий в юго-восточное крыло. Он указал Ямато вперед. — Там, где они ожидают защиты, я дам им резню.

Они вырвались из узкого коридора в обширную, округлую комнату. Это и был Нексус. Помещение, полное древних рун, испускающих слабое, мерцающее Светлое сияние. Именно это место должно было стать вратами для Маркиза.

Но Азраил не ждал

Четыре Раздирателя — не рядовая падаль, а элитные, покрытые костяными наростами твари, — уже вгрызались в последние остатки стазис-барьера Нексуса. Они были крупнее, их когти светились ядовитой, зеленоватой маной.

Они успели среагировать на вторжение Вергилия, развернувшись с диким рыком.

—Мастер! — крикнул Элрик, поднимая свой меч.

—Нет. — Вергилий сделал три быстрых шага, мгновенно закрыв собой всю свою группу. — Вы — гвозди. Я — молот.

Вергилий выхватил Ямато из ножен. Время вокруг него замедлилось, словно вязкий, черный мед. Он видел не тварей, а траектории — четыре угрозы, четыре точки атаки.

Первый Раздиратель прыгнул. Не сдержанный, кровавый вой. Вергилий даже не отступил.

—Паразит!

Его глаза вспыхнули угольно-черным. С левой руки Вергилия сорвалась тонкая, как лезвие, нить Черной Маны. Она не была создана. Она была вырвана из реальности.

Нить с ужасающим звуком чик рассекла воздух, прошла сквозь глазницу первого Раздирателя, обогнула его мозг и вышла через затылок. Тварь рухнула, ее мышцы мгновенно высохли, а тело стало пустой оболочкой. Мгновенное опустошение.

«Пятьдесят процентов ресурса. Эффективно,» — довольно прозвучал Паразит в сознании.

Остальные три твари атаковали одновременно. Это была не драка. Это была профессиональная ликвидация.

Вергилий сделал шаг вправо, уклоняясь от удара второго. При этом его Ямато, словно ртуть, скользнуло не в тварь, а между ребрами третьего, пробив ему сердце.

— Хр-р-р… — Раздиратель попытался издать звук, но его горло уже было заполнено собственной кровью.

—Не трать мой кислород, — прошептал Вергилий, резко выдергивая Ямато, и кровь брызнула на древние руны Нексуса.

Четвертый Раздиратель был самым быстрым. Он зашел сбоку, его костяной коготь целился в шею Вергилия.

Внутренний Монолог: «Медленно. Его моторика кричит о простоте. Он не ждет отпора на этом уровне.»

Вергилий сделал пол-оборота, используя инерцию удара третьего, чтобы добавить мощи. Он не блокировал. Он контратаковал. Ямато врезалось в бедро четвертой твари с такой силой, что кость треснула с оглушительным хрустом.

Раздиратель взвыл. Но Вергилий не дал ему времени. Он отпустил рукоять Ямато, оставив его застрявшим в бедре твари, и рванул рукой вперед.

«Усиление Движения!»

Его кулак, пропитанный остаточной Черной Маной, врезался в лицо Раздирателя, ломая челюсть и череп. Тварь отлетела, ударившись о стену, и затихла.

Битва длилась меньше десяти секунд. Пол был усеян трупами, из которых в небо поднимались тонкие струйки дыма. Воздух пах озоном, маной и горячим мясом.

Элрик стоял, как статуя. Его меч был поднят, но он не сделал ни одного удара. Он видел непреодолимую силу, которая смела врагов, небрежно, как сметают пыль.

—Элрик! Твои люди! — Вергилий выдернул Ямато из бедра мертвой твари. Он был невозмутим, его плащ не запачкан.

—Да… М-мы…

—Нет времени на «м-мы»! Диалог в действии. — Вергилий подскочил к Каэлу, который дрожал, сжавшись в комок.

—Каэл. Нексус должен быть покрыт. Весь.

—Я… я не могу! Это Светлая магия! Моя… моя гниль… она взорвет его!

—Твоя мана — инструмент. — Вергилий схватил Главного Мага за воротник и приподнял, заставив смотреть в свои черные, как ночь, глаза. — Ты не уничтожишь Нексус. Ты замаскируешь его.

«Заставь его ТКАЧЬ, Вергилий. Страх — лучшая нить,» — советовал Паразит.

—Если Маркиз увидит, что Нексус цел, он будет бить по нему. Если он увидит, что он разрушен, он не будет тратить силы, — Вергилий почти рычал. — Спрячь Свет под своей Тьмой. Создай иллюзию развала!

Каэл, обезумевший от ужаса перед Вергилием и видом тел Раздирателей, которые все еще источали жгучую боль, в которой он нуждался, нашел в себе силы.

—Д-да… Маскировка…

Из его тонких пальцев хлынула струя Черной, как нефть, маны. Она не атаковала руны Нексуса, а окутывала их, создавая мерцающий, разрушенный силуэт. Комната, залитая теплым Светом, мгновенно стала выглядеть как обугленная, взорванная яма.

—Идеально. — Вергилий отпустил Каэла, и тот рухнул.

—Мастер! — Элрик, наконец, вышел из ступора. Его глаза были расширены, но в них появилось что-то, похожее на боевую решимость, рожденную чистым ужасом. — Я слышу их! Много! Они приближаются!

Вергилий стоял перед Каэлом и Нексусом, как черная, неподвижная скала. Его Ямато было опущено, но готово к мгновенному взлету.

—Отлично. — Он посмотрел на троих своих стражников, которые теперь сбились в кучу, чтобы защищать Каэла. — Элрик. Это мой последний приказ.

Он поднял Ямато, указывая им на узкий коридор, откуда уже доносился лязг когтей и тяжелое дыхание.

—Они придут узким фронтом. Ваша задача: выжить.

—А Вы, Мастер? — тихо спросил Элрик.

Вергилий улыбнулся. Улыбка была хищной и кровавой.

—Я — Барьер.

Глава 17 Клинок в горле Узкого прохода

Узкий проход был не коридором, а каналом, который вёл к смерти. Каэл, дрожащий, как лист, сидел, вцепившись в руны Нексуса, его глаза были закрыты. За его спиной, в импровизированной баррикадной линии, стояли Элрик и двое оставшихся стражников. Их задача: выжить и защитить.

Их щитом был Вергилий.

Он стоял один, чуть ссутулившись. Его Ямато, черное и немое, отражало тусклый свет.

Рев. Он был не просто громким, он был осязаемым. Звук сотен когтей, скребущих по камню, и тяжелое, зловонное дыхание.

—Элрик, — голос Вергилия был тихим, но прорезал шум, как алмаз. — Защищай Нексус. Если хоть одна тварь проскочит мимо меня… ты умрешь от моей руки.

Это не было мотивацией. Это было обещание.

—П-понял, Мастер! — выдохнул Элрик. Его собственный меч дрожал.

Первыми показались Раздиратели: нестройный, хаотичный поток черного мяса, костей и ярости. Их было не меньше дюжины. Их глаза, как угли, горели безумным желанием разорвать все на своем пути.

Они не боялись. Они не думали. Они просто двигались.

Внутренний Монолог Вергилия: «Азраил послал мусор. Дешевую, расходуемую плоть. Он проверяет. Прощупывает. Он думает, что количество — это качество. Идиот. Количество — это просто больше целей.»

Раздиратели хлынули в узкий проход. Вергилий не ждал, пока они приблизятся. Он напал на волну.

Рывок вперед.

Он не замахнулся Ямато. Он двинул его. Клинок не рубил. Он протыкал.

Первый, самый крупный, получил удар в горло. Лезвие вошло глубоко, перебив трахею и позвоночник, и вышло с чистым, металлическим чвяк. Вергилий не вынимал его. Он использовал тушу как таран.

Два других Раздирателя, споткнувшись о тело, врезались в стену.

—Показывай, а не рассказывай. — Прошипел Паразит в сознании. — Дай им понять, что ты не человек.

Вергилий отпустил рукоять Ямато, оставив его в горле первой твари. Он мгновенно выхватил из-за спины свой короткий, широкий Клинок Разрушителя (старое, зазубренное оружие, которое он сохранил).

Он бросил его. Небрежно.

Клинок, вращаясь, вонзился точно в центр грудной клетки второго Раздирателя. Это был не смертельный удар, но он заблокировал движение. Тварь взвыла.

Вергилий уже был возле третьего. Он не стал использовать оружие. Он использовал ману.

Из его правого кулака вырвался концентрированный, жгучий заряд Темной Маны, смешанной с энергией Паразита. Это было похоже на выстрел дробовика. Удар пришелся в лицо твари. Кожа, плоть и кости Раздирателя мгновенно взорвались, забрызгивая стены густой, черной жижей.

—Гха! — Элрик сзади отшатнулся, прикрывая лицо щитом.

—Стой! — Вергилий бросил окрик через плечо. — Держи позицию!

Оставшиеся Раздиратели, наконец, поняли, что имеют дело не с добычей. Это был хищник.

Две твари, более осторожные, попытались обойти его. Одна бросилась к его ногам. Другая, изящная и гибкая, попыталась вскарабкаться по стене, чтобы обойти проход сверху.

«Это уже лучше. Адаптация. Но медленно. Я должен закончить это, пока их рефлексы не стали быстрее моего меча.»

Вергилий vs. Умная Тварь.

Он не посмотрел вверх. Он почувствовал. Ямато было все еще в горле первой мертвой твари.

Резкий рывок маны из тела, и Ямато, повинуясь воле Вергилия, вырвалось из трупа, словно притянутое магнитом, пролетело над головой Вергилия и с глухим стуком вонзилось в шею Раздирателя, который пытался вскарабкаться по стене. Тварь зашипела и рухнула вниз.

Вергилий, не теряя момента, резко отпрыгнул назад. Тварь у его ног промахнулась, и ее коготь со скрежетом чиркнул по камню.

—Ты замедляешься, Вергилий. — Голос Паразита был недоволен. — Ты тратишь Ману на контроль. Это неэффективно.

—Я экономлю свое тело, Паразит. Моя мана — расходный материал. Мои мышцы — нет. — Вергилий парировал мыслью, блокируя Ямато (которое вернулось к нему в руку) удар новой твари, которая вынырнула из темноты.

Звон стали.

Битва продолжалась. Вергилий стал водоворотом разрушения. Он двигался не в полную силу, а экономично, убивая именно то количество врагов, которое требовалось для поддержания узкого прохода. Он резал, колол, выжимал жизнь из Раздирателей.

Влажный хруст. Вергилий отрубил голову очередной твари. Он ощущал, как его мана, черная и жгучая, начинает иссякать. Он не должен был истощаться здесь. Цель — Азраил.

—Каэл! — крик Вергилия был пропитан яростью.

Каэл, услышав свое имя, вскрикнул, но покорно ответил:

—Я… я… Базовый Барьер стабилизирован! Я с-спрятал Нексус, Мастер! Я работаю!

—Работай быстрее! — Вергилий отпрыгнул назад, заставляя Раздирателей на мгновение остановиться, спотыкаясь о горы трупов.

Он посмотрел на Элрика. Капрал был бледен. Один из его людей, самый дальний от Вергилия, стоял, прислонившись к стене, и его глаза были стеклянными. Он сломался.

—Элрик. — Голос Вергилия был ровным, без эмоций.

Элрик понял. Это был тест. Он сглотнул, повернулся, и, не сказав ни слова, вонзил свой меч в грудь своего товарища.

Тот упал, не издав ни звука, его глаза были полны непонимания.

—Профессионализм. — Вергилий кивнул.

Он снова повернулся к проходу, откуда над трупами поднималась новая, гораздо более плотная волна Раздирателей.

«Он понял. Одна волна не пройдет. Он шлет две. Он думает, что сломит мою волю. Он не понимает, что она уже сломана, и восстановлена из чистой стали.»

Вергилий выдохнул. Его глаза зажглись.

—Паразит. Мы будем тратить.

—С удовольствием, Мастер.

Он поднял Ямато. Теперь он не экономил. Теперь он вкладывал всю свою оставшуюся силу в каждый удар. Он превратился в один, чистый, черный клинок в узком проходе, который должен был держать оборону до последнего вздоха, чтобы Азраил думал, что Нексус уже разрушен.

Глава 18 Отчаянный бросок Азраила.

Проход превратился в скотобойню. Вергилий, державший оборону в течение нескольких мучительных минут, уже не чувствовал усталости. Он чувствовал топливо. Адреналин, ярость, и главное — ману, которую Паразит выжимал из его тела, делая его движения сверхчеловечески быстрыми.

Ямато двигалось не как меч, а как продолжение его воли. Оно не оставляло раненых. Только чистые, смертельные проколы.

Вергилий отбросил в сторону последнюю тушу из второй волны. Его плащ был забрызган темно-зеленой кровью, которая шипела, испаряясь на черной ткани.

Он сделал глубокий, резкий вдох. Он был на пределе.

—Мастер! — крикнул Элрик, его голос был надломлен. Капрал, стоявший за спиной Вергилия, был весь в крови, но держал строй. Второй выживший стражник, прислонившись к стене, тихо плакал.

—Я жду. — Вергилий даже не обернулся. Его фокус был целиком на конце прохода.

«Две волны. Количество. Он исчерпал свою пехоту. Теперь — личный состав. Азраил не туп. Он не будет тратить больше времени.»

Звук изменился. Он стал не хаотичным, а марширующим. Тяжелые шаги, которые звучали, как наковальни, бьющие о камень.

Из темноты, заваленной останками Раздирателей, выступили двое.

Это были не демоны. Это были Подавители — личные офицеры Маркиза Азраила. Ростом под два метра, закованные в черную, матовую броню, которая, казалось, была выкована из чистого зла. Их шлемы не имели глазниц, но Вергилий чувствовал их презрение. Они несли тяжелые, двуручные секиры, пропитанные ржаво-красной маной.

—Вергилий. — Голос первого Подавителя, низкий, утробный рык, прокатился по залу. — Наш Маркиз ждал тебя. Он не ожидал, что ты будешь так… дешев.

—Он не ожидал, что я буду здесь. — Вергилий ответил спокойно, его голос был холодным, как его клинок. — Он ожидал Нексуса. Он получил смерть.

—Идиот. — Второй Подавитель поднял секиру. — Нексус — наша цель. Но ты — наше удовольствие.

Подавители не бросились в атаку. Они координировали удар.

Первый Подавитель рванул вперед, замахнувшись секирой в широкой дуге. Цель — не Вергилий, а стена за ним, чтобы обрушить проход.

«Умные. Отсечь отступление. Оставить меня здесь с ними.»

Вергилий среагировал мгновенно. Он не парировал удар, который был слишком тяжел. Он прыгнул вверх, используя свой Клинок Разрушителя как опорную точку, воткнув его в камень и оттолкнувшись.

Он пролетел над первым Подавителем.

—Слишком медленно, ублюдок! — Вергилий, находясь в воздухе, обрушил Ямато на шею второго Подавителя.

Удар был точным, но броня выдержала. Металл лишь издал глухой звон, а Вергилия отбросило назад.

—Дилетант! — прорычал второй Подавитель, тут же разворачивая секиру.

Вергилий приземлился на пятки. Его лицо было невозмутимо. Он знал, что этот бой будет другим.

—Паразит! Полное усиление!

—С радостью, Мастер. Но это будет больно.

Его тело охватил жгучий, холодный огонь. Вергилий чувствовал, как его мышцы сжимаются, а глаза проваливаются в абсолютный мрак. Скорость.

Второй Подавитель наносил удар. Вергилий не уклонялся. Он встречал.

Он вложил всю силу, всю ману, всю ярость в один, режущий удар Ямато по лезвию вражеской секиры.

КРАХ!

Звук был похож на взрыв небольшой бомбы. Лезвие Ямато, пропитанное концентрированной силой Паразита, пробило не броню, а магический барьер Подавителя, а затем врезалось в его оружие. Секира треснула, выбив сноп искр и черной маны.

Первый Подавитель тем временем оправился и атаковал сбоку.

«Два на одного. Слишком долго. Надо убрать одну угрозу, чтобы поговорить со второй.»

Вергилий, используя шок от столкновения, не отступил, а приблизился ко второму Подавителю. Он отбросил обломок его секиры, словно это был камень.

—Ты ошибся дверью!

Он сделал вид, что бьет в грудь, но в последний момент его Ямато ушло вниз. Вергилий воткнул клинок в тазобедренный сустав второго Подавителя. Сочленение, даже в броне, было слабой точкой.

Подавитель издал булькающий, нечеловеческий крик боли.

—Каэл! — рявкнул Вергилий.

Маг, дрожа, поднял голову.

—Выжми меня, Каэл! — Вергилий приказывал, выкручивая Ямато в тазу Подавителя, обездвиживая его. — Брось туда, в проход, все, что можешь!

Каэл, видя, как его Мастер сражается, повиновался. Из его рук вырвался концентрированный, отвратительно-черный комок гниющей маны — чистый яд. Он ударил по стене, прямо за спиной Вергилия.

Это была не атака. Это была психологическая диверсия.

Вергилий вырвал Ямато из раны, и второй Подавитель, ошарашенный и обескровленный, рухнул на колени.

—Твоя очередь. — Вергилий повернулся к первому Подавителю.

Первый Подавитель, увидев, как его товарищ повержен, сделал шаг назад. В его движениях появилась осторожность.

—Ты… ты не человек, — прошептал Подавитель.

—Я не ваш. И это единственное, что имеет значение, — Вергилий поднял Ямато. — Азраил думал, что я буду ждать его армию. Он просчитался. Я уже у него в горле.

Вергилий не дал ему времени на ответ. Он бросился вперед, но не в прямую атаку. Он использовал страх в глазах Подавителя.

Первый Подавитель поднял секиру в отчаянной попытке блокировать. Но Вергилий уже был за его спиной.

—Техника Зеркала! — Вергилий использовал остатки своей силы, чтобы создать иллюзию своего движения.

Подавитель парировал то, чего уже не было.

Вергилий, оказавшись за спиной, воткнул Ямато в единственную незащищенную точку — соединение шлема и воротника брони.

Резкий, рвущий звук. Ямато вошло глубоко. Вергилий навалился всем весом, вырывая клинок вместе с частью позвоночника Подавителя.

Тот упал, как пустой мешок.

Тишина. Вергилий стоял, тяжело дыша. Его глаза горели, его тело вибрировало от истощения.

—Консолидация завершена. — Вергилий, опершись на Ямато, посмотрел на вход в проход. — Теперь ждем главного.

Глава 19 Кровь,Хаос и зимняя сталь

Вергилий стоял, опираясь на Ямато. Но это была не усталость. Это была концентрация. Его тело, изможденное до предела, теперь служило лишь резервуаром, в который Паразит вливал ядовитую смесь темной маны, выжатую из Подавителей. Он был на грани, но эта грань была острой как лезвие.

—Ты на пороге, Мастер, — шепот Паразита был сладостным. — Твое тело не выдержит, если мы не пожнем еще. Быстро.

«Слишком долго. Он не будет ждать. Он уже бьет по Нексусу. Время — это роскошь, которую я не могу себе позволить.»

Он заставил себя выпрямиться. Боль была, но она не имела власти. Она стала шумом, который Вергилий научился игнорировать.

Он подошел к Каэлу, который дрожал у камней Нексуса, поддерживая иллюзию разрушения. Элрик и его люди стояли, как высеченные из камня, не смея пошевелиться.

—Каэл! — Голос Вергилия был низким, как раскат грома.

В небесах, затянутых красным маревом, начало собираться Нечто. Не облако, а концентрированный Гнев Архидемона Азраила — шар пульсирующей, чистой тьмы.

—Он не ищет. Он уничтожает. — Вергилий указал Ямато на небо. — Эта сила сметет тебя, твою иллюзию и Нексус. Ты должен ее принять.

—Я… я не могу! — Каэл забился в панике. — Моя магия… она сожжет этот Свет!

—Твоя задача — не спасти Свет. Твоя задача — не умереть, — Вергилий, не тратя времени на уговоры, выхватил Костяной Осколок и с хирургической точностью вонзил его в ладонь Каэлу, заставляя кровь хлынуть.

Затем он с силой прижал окровавленную ладонь мага к сияющему камню Нексуса.

—Паразит! — приказал Вергилий. — Ты — мост. Соедини эту Светлую мощь с нашей Тьмой. Смешай яд и надежду!

Светлая мана Нексуса, чистая и жгучая, хлынула в тело Каэла, сталкиваясь с его гниющей, Темной энергией. Каэл издал не крик, а булькающий, нечеловеческий вой. Его тело вспыхнуло фиолетовым светом — цветом абсолютного магического хаоса.

Вергилий стоял рядом, используя тело Каэла как живой фильтр.

Снаружи раздался абсолютный грохот. Сфера Азраила ударила.

Стены зала затрещали. Из прохода хлынула волна чистой, уничтожающей маны. Волна Архидемона.

Вергилий vs. Неудержимая Сила.

Вергилий выставил Ладонь. Не для блока. А для поглощения.

—Ешь, Паразит! Ешь его гнев!

Через канал боли и хаоса, который создал Каэл, Вергилий всосал часть ударной волны. Это было не отражение. Это было прямое поглощение энергии, которая должна была его убить.

Энергия, которую Паразит жадно переваривал, хлынула в Вергилия. Это был не целительный бальзам, а впрыск чистого адреналина и яда.

Его тело сжалось. Его глаза вспыхнули мгновенно угасшим черным огнем. Он почувствовал, как его скорость и мощь резко возросли. И что главное — он не истощен. Он наполнен.

Волна, перенаправленная и ослабленная Вергилием, разворотила зал, но прошла мимо Нексуса. Каэл рухнул, почти безжизненный, но живой.

Вергилий стоял. Не на коленях. Твердо, как скала. Его сапоги прочно стояли на пыльном полу. Он был покрыт гарью, но его поза кричала о превосходстве.

Внезапно, на руинах, откуда пришел удар, возникла фигура. Не из тьмы. Она проявилась из воздуха, словно соткана из камня и воды.

Это был высокий, подтянутый мужчина. Его одежда была странной — смесь древних доспехов и монашеских одеяний. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, что резко контрастировало с хаосом вокруг. В его глазах не было демонической злобы Азраила, но была древняя, ледяная решимость.

Он не был Попаданцем. Он был продуктом этого мира.

Он держал в руке мерцающий артефакт — источник ударной волны. Он посмотрел на Вергилия с холодным, почти научным интересом.

—Удивительно. Ты не только выжил, но и поглотил часть удара. Этого не должно было случиться.

Вергилий, ощущая новый прилив сил, убрал Ямато в ножны. Его руки были неподвижны. Он оценил врага. Спокойный, расчетливый, с силой, которая не пахнет демонами.

—Азраил не был твоей целью. — Констатировал Вергилий. — И ты не его слуга.

—Азраил — всего лишь отвлечение. — Незнакомец опустил артефакт. — А Нексус — это ключ. И ты стоишь у этого ключа. Мне не интересно, почему. Мне интересно, как быстро ты сломаешься, чтобы я его забрал.

Вергилий: (Холодно, с едва заметной ухмылкой) — Я не ломаюсь. Я режу.

Он принял боевую стойку. Новый враг. Новый ресурс. Новая кровь.

Глава 20 Воля против Абсолюта

Вергилий стоял. Его черты были не заострены усталостью, а высечены охотничьей, нечеловеческой решимостью. Новая, жгучая мана Паразита, смешанная с его собственной, не кипела, а горела в жилах, обещая не просто легкость, но сверхчеловеческую реакцию. Он был переполнен до краев, как готовый выстрелить натянутый лук. Вокруг него воздух дрожал от сжатой, потенциальной энергии.

Перед ним стоял Незнакомец, абсолютно спокойный, неподвижный, словно монумент из древнего камня. Его глаза, ледяные, но не бесстрастные, источали мудрость, изучая Вергилия с неприкрытым, но чистым интересом, лишённым всякой враждебности.

—Ты не сломлен. Ты перерождён и усилен. — Голос Незнакомца был настолько ровным, что казался лишённым голосовых связок, без тени эмоции. — Ты не просто использовал, ты поглотил и ассимилировал Хаос Каэла и Гнев Маркиза, чтобы себя воскресить. Ты уже нечто большее, чем просто воин. Ты — неконтролируемый катализатор.

—Твои слова — пустая трата времени. — Вергилий едва заметно приподнял Ямато, и клинок издал тихий, холодный шепот стали. — Твоя цель — этот Нексус. Моя цель — только выжить. Ты — абсолютная помеха.

—Моя цель — Воля, воплощённая в справедливости. — Незнакомец вскинул руки. Его оружие — не два тонких, серебристых, почти невидимых клинка — а два узких, словно лучи света, меча, которые мгновенно соткались из воздуха. Чистая, идеально концентрированная материя. — Храм пал. Этот Нексус — бомба, которая может стать Вратами. Его нельзя оставлять. Ты хочешь овладеть им ради силы. Я должен уничтожить его ради мира.

—Мотивы не стоят ничего. — Вергилий сократил дистанцию первым, почти незаметным, хищным шагом. — Действуй.

Первый Удар: Разрыв Пространства

Вергилий исчез. Не просто скорость — это было искажение самого пространства. Он не бежал. Он рвал реальность на микрорасстояния, используя абсолютное ускорение. Его силуэт смазался, став невидимой черной линией, прочерченной в пустоте. Он возник прямо перед Незнакомцем, без шума, без предупреждения.

Внутренний Монолог Вергилия (Анализ Стратега): «Скорость позволяет мне опередить его нервный импульс. Он должен быть в панике, но его пульс не изменился. Он не человек. Он ждёт не атаки, а её формы. Удар не в жизненно важный орган. Удар, который выведет его из строя — прямо в голову. Нейтрализация в один удар. Ямато не даст ему и шанса.»

Ямато не устремилось, оно стало мгновенной, черной линией к лицу Незнакомца. Это был не удар, а приговор, рассчитанный на то, чтобы прорвать его ледяное спокойствие. Воздух вокруг клинка зашипел, сгорая от трения.

Глаз Абсолюта: Предвидение и Логика. В тот самый момент, когда Ямато должно было поглотить воздух, глаза Незнакомца вспыхнули мягким, но проникающим синим светом. Он видел не просто удар. Он видел все возможные финалы этого удара.

Внутренний Монолог Незнакомца (Анализ Моралиста): «Скорость превосходит предел биологии. Вектор атаки — чистое, эффективное убийство. Мораль требует не его смерти, а нейтрализации. Физическая блокировка приведёт к немедленному проигрышу. Необходима манипуляция пространством. Использовать Абсолют. Сохранить жизнь. Сохранить равновесие.»

Контратака: Управление Материей и Пространством. Незнакомец даже не моргнул. Но он мгновенно обменял своё тело и вектор атаки Ямато местами с двумя многотонными каменными блоками, остатками рухнувшей колонны, стоящей в трех метрах.

Ударная Волна! Ямато, пронзив пространство, врезалось в другой каменный блок. Сноп искр, пыли и осколков взлетел до потолка. Незнакомец оказался за спиной Вергилия, в точке, где только что стояли камни.

Вергилий, мгновенно осознав трюк, даже не дёрнулся, а просто резко повернулся. Он почувствовал неестественный, ледяной холод пространства, когда оно схлопнулось за его спиной.

—Манипуляция, а не блокировка. — Вергилий впервые за долгое время почувствовал неудержимый азарт. — Ты не блокируешь. Ты переписываешь реальность.

—Я не воин. Я Хранитель и Контролёр. — Незнакомец ответил, его голос остался ровным, но в нём появилось стальное эхо. Его серебряный клинок, теперь только один, словно продолжение его воли, метнулся вперед в идеально рассчитанном выпаде.

Дуэль Мастеров. Вергилий заблокировал. Лезвия столкнулись с оглушительным, прорезающим уши звоном. Последовала вспышка, сотканная из десятков, невероятно быстрых ударов. Уровень мастерства был почти идентичен, соперничая в идеальности формы, но чистая, звериная сила Вергилия, усиленная Паразитом, начинала ломать защиту.

—Ты силён, но твоя техника — это грубая сила. — Оценил Незнакомец, отскочив назад на два идеальных шага, чтобы разорвать дистанцию.

Вергилий сменил тактику. Он не будет гоняться за тенью. Он превратит это место в ад и уничтожит поле боя.

—Покажи свою цену, Паразит! Черная мана!

Из Ямато вырвалась волна густой, как нефть, и черной, как абсолютная пустота, энергии, которая не резала, а аннигилировала и разлагала материю. Она ударила по полу. Камень под ногами Незнакомца не просто зашипел — он взвыл, плавясь и крошась. Вокруг Вергилия образовался радиус чистой смерти, расширяющийся с каждой долей секунды.

Реакция Незнакомца (Контроль Материи: Творение). Пол не успел рассыпаться. Вместо этого Незнакомец вложил в него свою волю. Он не просто заставил материю подчиниться, он переписал её состояние. Расплавленный камень застыл, мгновенно превратившись в абсолютно гладкое, идеально отполированное, зеркальное стекло. Он не отменил эффект Вергилия, он заблокировал его через идеальное созидание.

—Творение против Разложения! — Прорычал Вергилий, чье лицо было маской чистой ярости Паразита, и рванул вперёд.

Незнакомец не уклонился. Он дал Вергилию почти коснуться себя, а затем просто обменял Вергилия местами с грудой тел Подавителей у входа в проход. Грохот! Вергилий с силой, достойной тарана, врезался в холодную, тяжелую броню своих мертвых врагов.

Внутренний Монолог Вергилия (Гений-Стратег): «Пространственный контроль — основная угроза. Он ломает мой ритм, превращая ближний бой в самоубийство. Нельзя дать ему инициативу. Если его нельзя ударить, его нужно запереть. Ограничить поле для манёвра.»

Вергилий, отшвырнув мёртвые тела словно тряпичные куклы, прыгнул не к Незнакомцу, а к стене. Он вбил Ямато в камень. Волна Черной Маны, пропитанная намерением не разрушать, а изолировать, сковала воздух. Он создал временную, мерцающую чёрным клетку из не-материи, пытаясь сжать радиус контроля противника.

—Абсолютная Защита, Вектор Смены! — Незнакомец мгновенно увидел, как его движения будут ограничены. Он создал из воздуха два бушующих огненных шара (Стихийный Контроль: Огонь) и бросил их в Вергилия, а затем использовал временную лазейку, телепортировавшись сквозь стену, которая еще не была полностью скована.

Огненные шары врезались в Вергилия. Он не стал уклоняться — он встретил их. Он использовал Ямато для активного поглощения пламени. Горячее, обжигающее тепло разлилось по его телу, подпитывая зверя Паразита.

Разрушение. Ударные волны от столкновений двух нечеловеческих сил и магических вспышек были настолько сильны, что камни в зале не просто трескались — они рассыпались в пыль. Многотонные обломки взлетали в воздух. Сейсмический удар прокатился по округе. В соседних деревнях за двадцать километров люди просыпались, думая, что началось мощное землетрясение.

Незнакомец вернулся в зал через мгновение, создав из пыли и разрушенных фресок поток острейшего льда (Контроль Стихий: Лёд) и направив его в Вергилия.

—Ты хочешь навязать свою волю миру, разрушив Нексус? Ты — опасный фанатик. — Вергилий просто рассек поток льда Ямато, не пропуская ни единого осколка. — Назовись! Мне нужно знать имя того, чей потенциал я уничтожу.

Незнакомец не стал использовать стихию снова. Он активировал свою самую сложную технику.

—Ты ускоряешься, но я — замедляю Вселенную. Контроль Времени!

Пространство вокруг Вергилия не сжалось — оно потянулось, стало вязким, как густая смола. Движения Вергилия, которые секунду назад были молниеносны, остановились, замедлившись в тысячу раз.

Внутренний Монолог Незнакомца (Планирование): «Я должен использовать это. Око Абсолюта показало: это единственный шанс пробить его защиту, пока он скован. Но я должен помнить: 5 минут перезарядки. Я не могу промахнуться, или я останусь без самой сильной карты.»

Незнакомец не стал атаковать клинком. Он создал из смеси огня и воздуха — плазменное лезвие, которое направил точно в сердце Вергилия.

Вергилий, скованный внутри замедленного пузыря времени, не мог двигаться. Но Паразит внутри него среагировал.

Реакция Вергилия: Мана Хаоса, Отторжение Времени. Мана Хаоса, подобно чёрному яду, начала выбрасываться из тела Вергилия, разрывая ткань времени вокруг себя. Плазменное лезвие замедлилось, а затем остановилось в дюйме от его брони.

Всплеск! Пузырь времени лопнул, выбросив Вергилия из вязкости с невероятной силой.

Вергилий отлетел к стене, но его глаза горели триумфом. Он понял.

Внутренний Монолог Вергилия (Осознание Уязвимости): «Контроль времени. Слишком мощный навык для такого быстрого использования. Он не использовал его раньше, и он использовал его только на меня. Это — его слабость. Он не может контролировать его долго. Я даю ему 5 минут отдыха, и потом я смогу его убить. Я должен его истощить раньше.»

—Твоя Воля слишком сильна для твоего тела, Незнакомец! — крикнул Вергилий.

Незнакомец, понимая, что его уязвимость раскрыта, не стал отрицать.

—Пойми: я не твой враг. Я твой потенциальный союзник. Мое имя… — он сделал паузу, его голос стал пронзительным, словно колокол. — Моё имя — то, что нужно знать моему союзнику. А ты? Ты позволяешь этой демонической гнили править тобой. Ты — проклятье.

—Мораль — это ограничение. — Вергилий атаковал. Это был не удар, а вихрь аннигиляции, цепь из двух десятков ударов, рассчитанная на то, чтобы пробить не его тело, а саму ткань его магического щита. ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ! Стальной шторм обрушился на Незнакомца.

Незнакомец, используя Око Абсолюта, с идеальной точностью блокировал девятнадцать ударов. Но двадцатый, спрятанный удар, пропитанный силой Паразита, пробил защиту. Он вонзился ему в бедро.

Кровь брызнула ярким, тёмным фонтаном, окрашивая зеркальный пол.

Внутренний Монолог Вергилия (Кризис): «Чёрт! Абсолютная регенерация. Не просто затягивание. Это переписывание биологии. Я не могу убить его быстрее, чем он восстановится. Невозможно. Остаётся только один путь: истощить. Использовать его волю против его маны. У меня есть меньше пяти минут, пока он не использует Контроль Времени снова.»

Не успел Вергилий даже вдохнуть, как рана начала стягиваться. Кожа, плоть, даже порванная ткань — всё регенерировало за две секунды, не оставив даже шрама.

—Моя воля — моя защита! — Незнакомец сделал выпад, создав вокруг своего клинка вихрь из чистого воздуха (Стихийный Контроль: Воздух).

—Я сломаю этот идеал! — Вергилий встретил его вихрь своей чёрной аурой, сжигающей кислород.

Вергилий (Тактика: Гонка на Истощение). Вергилий сменил вектор боя на чистую оборону и провокацию. Он начал использовать свою невероятную скорость, чтобы вынудить Незнакомца тратить его драгоценный ресурс: энергию и время. Он провоцировал его на создание огня, льда, воздуха и на постоянные пространственные манёвры.

—Ты — гений, который тратит энергию на созидание, когда должен был убить! — кричал Вергилий, исчезая и вновь появляясь, уклоняясь от молнии, которую Незнакомец создал из ниоткуда (Стихийный Контроль: Молния). — Твоё драгоценное время истекает!

Незнакомец, видя, как его мана тает, и понимая, что его Абсолютная Регенерация — это всего лишь маназатратный навык, который не вечен, применил последний, решающий бросок. Он на мгновение парализовал Вергилия, а затем поменял его местами с Каэлом, который лежал в углу.

Развязка Стратегии. Вергилий, оказавшись в непосредственной близости от Нексуса, почувствовал его энергию, и мгновенно понял, что Незнакомец готовится разрушить Нексус прямым ударом своего Серебряного Клинка.

Действие Вергилия (Гений, Опережающий Мысль): Вергилий, не тратя ни секунды на колебания, вместо того чтобы атаковать Незнакомца, ударил Ямато в самый центр Нексуса.

—Стой! Если ты его уничтожишь, мы оба проиграем! — закричал Незнакомец, рванув вперёд.

—Я забираю поле боя! — Вергилий использовал свою последнюю, концентрированную ману Хаоса, чтобы не разрушить, а полностью запечатать Нексус, насильно поглощая остатки его энергии в себя, превращая его в безжизненную пустоту, тем самым лишая противника цели.

Вспышка! Ямато, пропитанное энергией Хаоса, выпустило волну черной энергии, которая, словно саван, запечатала Нексус, превратив его из источника силы в безжизненный, холодный камень.

Незнакомец остановился в дюйме. Его Серебряный Клинок был поднят. Он видел, что Вергилий не разрушил, не присвоил, а полностью нейтрализовал Нексус.

Осознание Гения. — Ты… ты не зло. Ты не хаос. Ты — абсолютный контроль. — Незнакомец опустил меч. Его золотистое сияние регенерации погасло. — Ты опередил Маркиза, ты опередил меня. Ты играешь по правилам, которых нет. Ты лишил нас обоих цели.

Вергилий, тяжело и рвано дыша, с усилием убрал Ямато. Его лицо было бледным от напряжения, но его поза была позой победителя. Он выиграл этот раунд, лишив противника цели.

—Победа по очкам. — Вергилий кивнул. — Ты не смог меня убить, и я не смог пробить твою защиту.

Он посмотрел на него с новым, осторожным уважением. — Назови свое имя.

Незнакомец, с явным уважением и горькой усмешкой, ответил:

—Аргис… Аргис Де Мондозерре!

Оба стояли, абсолютно изможденные, посреди руин, которые только их воля и сила создали. Битва мастеров не окончена. Она перешла на новый уровень.