Хранитель 7 отражения

Вступление. Кемерово. 31 августа, 2003 года. Воскресенье, 19 часов 50 минут.

Они стояли, облокотившись на парапет, и смотрели на город с высоты птичьего полета. Смотровая площадка с возвышавшимся над ним монументом «Память шахтерам Кузбасса» расположилась как раз на обрыве правого берега Томи. После открытия шары и конфетти были повсюду.

Мужчина среднего роста, с недельной щетиной и умными глазами за толстыми стеклами очков, и женщина преклонного возраста, но еще способная гордо держать спину и, если потребуется, даже станцевать вальс, стояли и говорили. Тихо и ровно, как течение реки у подножья обрыва. Если бы кому-то взбрело в голову дать им характеристику, то они решили бы, что это мать и сын ведут тихую семейную беседу, после которой обязательно пойдут под руку домой, а там выпьют чаю и сын поедет домой. Ведь именно так должен выглядеть и поступать любящий сын. А мама, конечно же, помолится перед сном за свое чадо. Наверное, так делают все любящие матери.

А если бы этим наглецам, дающим оценки людям вдруг понадобилось узнать, о чем они говорят, то ничего бы не вышло. Потому как у правой руки мужчины, прямо на широких перилах лежит маленькая статуэтка мартышки, зажавшей себе уши. Одна из трех фигурок, которые готовятся стать символом только что ушедшей, но вернувшейся эпохи «Ничего не вижу, ничего не слышу и никому ничего не скажу». Мартышка эта не простая. Это артефакт, который позволяет двум добрым и милым людям общаться без третьих пар ушей. А послушать там есть что.

— Ты понимаешь, что просишь? – женщина всмотрелась в серые глаза мужчины. Его взгляд был холодным и отрешенным.

— Понимаю. Ты осталась совсем одна, и мои братья рано или поздно до тебя доберутся. Тебе конец так или иначе. Но спасти часть своего рода ты можешь. Просто, передай его.

— Мне это нужно, чтобы не исчезла магия, а тебе? Ты же мой заклятый враг, но сейчас предлагаешь совершенно не то, что я ожидала. Я жаждала убить тебя ровно до того момента, пока ты об этом не попросил меня об это сам. Зачем тебе это?

— Я не убить меня прошу. Ты разделишь меня, а когда придет время вернешь все на исходную.

— Ты же понимаешь, что обратно «на исходную» все не вернется. Зло и добро вырвутся на свободу и будут познавать мир самостоятельно, без тебя, как якоря, к которому они привязаны и в котором они вынуждены жить в согласии, чтобы не исчезнуть в случае твоей безвременной кончины, - женщине это показалось забавным, и она улыбнулась, показав мужчине по два ряда зубов на нижней и верхней челюстях.

— Обожаю эту вот твою улыбку, ведьма, - парня передернуло, как от озноба.

— Я знаю, - еще одна улыбка. – Ты не ответил, мальчик. Ты не прожил и сотой доли моих лет, но уже жаждешь исчезнуть.

— Это мое дело. Тебе же выгодно сохранить главную тайну семьи на долгие годы.

— Хорошо. Давай сделаем это, но нам нужно подготовиться. У тебя есть кто-то на примете?

— Да, есть. Пятнадцати лет хватит?

— Маловато, но сойдет. Придется вспомнить молодость, - женщина снова кокетливо улыбнулась. Мужчину передернуло.

Глава первая, в которой происходит судьбоносная встреча.

— Глеб! Зорин, это ты?! – здоровенный татуированный мужик замер, а затем обернулся. Задумчивое выражение лица изменилось на радостное.

— Кира! Сколько лет?! – крепкие объятия двух мужчин и радостные крики привлекли внимание армянина, торгующего фруктами за открытым уличным прилавком.

— Вах, друзья встретились! Парни, подходите. Вкуснейшие дыни из родной Армении, сок течет рекой! А персики?! А!? Давайте, берите! Разве можно такую встречу не продолжить за столом?

Хитрые черные глаза так и блестели под густыми бровями. Эти ребята всегда знают, как продать. Иногда видишь такого и думаешь, что, если его отправить на север к эскимосам, он им снег со льдом продавать начнет.

— Ну и то правда, давай возьмем дыньку и пойдем ко мне. Я тут недалеко живу. Если есть, конечно, время. – Здоровяк всем своим видом изображал радушие.

— Я думал, ты в Москве. Или в Питере... – Кирилл задумчиво потер недельную щетину, которую уже два года поддерживает в одной длине.

— В Питере. Был. Давай потом расскажу. Долгая история. Есть у тебя время? Я квартиру снимаю тут недалеко. Через дорогу. Пару домов пройти.

— Где Катька жила?

— Да. Между Коляном и Катюхой. Как раз по середине.

— Ну да, давай зайдем. Сейчас жене напишу, что задержусь. – Кирилл достал старый смартфон с разбитым экраном и близоруко щурясь с задержками набрал сообщение. Прозвучал сигнал отправленного сообщения в WhatsApp и Кира убрал трубку в карман.

— Готов? Давно ты так под каблук залез, что отчитываешься по таким мелочам?

— Готов. Как сам женишься, так и посмотрим, как ты запоешь. – парни загоготали на всю улицу, спугнув голубей, плещущихся в луже неподалеку.

— Давай возьмем дыню, пару яблок и лимон. У меня «Шустов» дома початый. Нам хватит. – Глеб хитро взглянул на Кирилла, явно на что-то намекая.

— Да чтоб тебя! Чувствую, сегодня мы многое вспомним. – Кир покачал головой.

Мужчины купили фрукты у хитрого армянина и, нарушив правила дорожного движения, перебежали дорогу, точно так же, как делали это на протяжении пяти лет в школе, когда провожали после уроков подругу. Каждый день, после учебы они шли пешком до ее дома, развлекали шутками и байками на половину реальными, но от того еще более забавными. Катя любила такие прогулки, и парни знали об этом. А еще они знали, что оба влюблены в нее, но за все эти годы так и не сказали ей тех самых заветных слов. А хваленая женская интуиция всегда пасует перед настоящей мужской дружбой. После, они садились на трамвай, идущий по 4 маршруту и ехали почти до конечной. Глеб выходил раньше на одну остановку и каждый раз корчил рожи пробегая под окнами. Кирилл выходил на следующей и брел в одиночестве домой по улице, освещенной всего одним фонарем, тем, что у дороги.

Перебегая вечно загруженную дорогу, мужчины вспомнили одно и то же и остановившись на другой стороне взглянули друг другу в глаза. Только теперь они поняли, что прошло так много лет с тех событий, но помнится это как вчера.

— Глеб, ты че вернулся-то? – мужчины сидели на балконе в креслах за маленьким столиком. Благо, здание строили тогда, когда в моде были большие лоджии и они смогли с удобством разместиться. При своем росте в два метра, Кир почти вытянул ноги.

— Жопа там вышла. Я же после универа, сразу умотал вместе с Лехой. Открыли там ресторанчик суши. Мать помогла с баблом, а потом начались неприятности. Сначала нас стригли все службы и надзоры, а потом и местные братки подтянулись. Я-то думал, что вся эта шелупонь осталась в нашем прекрасном детстве, в 90-х. Хренушки. Я вроде договорился, но Леха, ты же помнишь какой он борзый всегда был?

Кирилл кивнул, а Глеб продолжил.

— Так вот, Леха нашел там каких-то конкурентов наших братков и решил их стравить. По итогам, они устроили разборки прямо у нас. Леху порешили, а мне повезло – только в бочине сквозное было. Даже шрамы не такие уж страшные. – Глеб горько усмехнулся, и разлил остатки по бокалам.

— Твоя жена не обидится, если мы еще за одной сходим? – Глеб снова стал веселым балагуром.

— Договорюсь как-нибудь. Пойдем.

Собрались быстро. Благо лето на дворе и солнце еще не скоро сядет. Часа три точно есть.

— Кир, ты-то как? Чем занимаешься?

— Училка я. Историю преподаю в нашей школе.

— Че, реально?! – от удивления Глеб даже остановился.

— Да, реально. Куда уж реальней-то?

— А Павел Анатольевич, че, не работает больше?

— Неа. Он пропал. Без вести. Я как раз, только с армии пришел и решил его проведать. Я ж благодаря ему в историки пошел. Год меня не было. А столько всего произошло. Ты умотал, Катя стала медиком, и вышла замуж, Колян теперь крутой бизнесс-коуч, гоняет по миру и учит всех, до кого может дотянуться. Бесит его довольная загорелая рожа в инсте. А Павел Анатольевич пропал. И никто его до сих пор не нашел. Ни живым, ни мертвым. Помнишь, как мы вечно на его уроках болтали. То о том, то о сем, и в итоге еще умудрялись тему изучить?

— Ну конечно! Поэтому мы его и любили все. И уважали. – Глеб опьянел. Несмотря на немалый вес, он всегда пьянел быстрее всех.

— Вот. Рассказывали, что жена признала его мертвым недавно. Сколько лет то прошло? Восемь? Десять?

— Десять.

— Ага. И похоронила пустой гроб, на кладбище. В городе их семнадцать, а выбрала самый ближний вариант.

— Который за кардиоцентром? - задумчиво спросил Глеб.

— Да... Глебан, ты че?

Глеб опять встал, как вкопанный. Глядя в одну точку, он, почти не разжимая зубов, проговорил.

— Кира, погнали к нему.

— Ты гонишь?

— Погнали, говорю. Мы столько раз оставались у него после уроков со своими проблемами, и он всегда нам помогал, а теперь, когда у него появились проблемы, где оказались мы? Где угодно, мля! Но не рядом. Пойдем. Только еще «Шустов» возьмем, - когда Глеб выпивал, начинал страшно материться.

— Ну пойдем. Я сегодня походу тебя остаюсь. Ща, жене напишу.

— Да мы быром. Тут пешком тридцать минут, мимо военной части, а там напрямую по полю. Помнишь, мы там ходили в турпоход всей школой. Ты в курсе, где могила?

— Ну так, примерно. Она там с краю должна быть. Его же недавно похоронили. Еще пока светло, найдем.

Мужчины, будто вернулись на пятнадцать лет назад, в те далекие и такие прекрасные времена, когда они молодые и бесстрашные могли запросто уйти на другой конец города пешком, чтобы потом ночью вернуться домой и своими выходками довести родителей до предынфарктного состояния. Киру было легче и хуже одновременно – у него были и родители дома, и бабушка с дедушкой, и младшая сестра, правда, все ютились на сорока пяти квадратах, а у Глеба были только бабушка и дедушка. Мать его жила в другом городе, а так как она занимала там высокий и прибыльный пост, но хотела, чтобы Глеб получил образование лучше, чем поселково-школьное, то плотно снабжала его деньгами. Все-таки гимназия в областном центре во всех отношениях лучше поселковой.

Кирилл и Глеб прошли мимо пустого ларька, где недавно совсем стоял улыбчивый торговец фруктами. Теперь о нем напоминали только подгнившие сливы и виноградины, раскиданные по округе и облепленные мухами и осами. Он умудрялся торговать рядом со входом в огромный продуктовый магазин, в котором можно купить все, от ручки до резиновой лодки и хамона, если понадобится. И не обанкротился же.

Посовещавшись, мужчины взяли две бутылки «Шустов» и палку полу копчёной «Праздничной». Жена Киру так и не ответила. И тот со всевозрастающей уверенностью и лихой безрассудностью окунался в это странное приключение. Он еще успел прокрутить в голове свою любимую фразу: «Первые сорок лет детства у мужчин самые сложные» прежде чем телефон, жалобно пиликнув, умер. Все. Обратной дороги нет. Теперь ему уже терять нечего. Дома Кирилла ждет уже не любящая красавица, а разъяренная фурия.

Путь до кладбища, как и предполагалось, занял около тридцати минут, но вот дальше начались проблемы. Кладбище оказалось очень старым и очень большим. Как написано в одной прекрасной книге «Человек, к сожалению, смертен. Но хуже всего то, что он внезапно смертен», и эта смертность не оставила шанса Киру и Глебу найти могилу любимого историка. Сотни крестов всех форм и размеров предстали перед мужчинами в лучах уже заходящего солнца. Они уже собрались сесть прямо там, где стояли и распить вторую бутылку, как увидели жену Павла Анатольевича.

Она брела по тропинке из глубины кладбища. Голова опущена, плечи поникли, а руки теребят платок, пропитанный вдовьими слезами.

— Тамара Николаевна, здравствуйте!

— Кира? Глебушка!? – женщина даже, будучи в горе и слезах, спустя столько лет, узнала двух раздолбаев, которых ее муж почему-то привечал всегда и даже приглашал в гости.

Парни встали, как тогда, в детстве. Им стало ужасно стыдно от того, что они пьяные, на границе между миром мертвых и миром живых, собирались напиться еще больше.

— Мальчики, что вы тут делаете? – Тамара Николаевна уже вышла с кладбища и подошла к «мальчикам» вплотную.

— Мы идем навестить могилу Павла Анатольевича. Вот взяли его любимый коньяк. – Глеб приподнял пакет, в котором звякнули друг о дружку бутылки, и торчала палка колбасы.

— Как же вы выросли. Вы уже не мальчики совсем. А чего присели? Не помните, где похоронен мой муж? Две аллеи пересечете, идя по этой тропинке, а на третьей сверните направо и до конца. Там он лежит, родненький. – Женщина снова опустила голову и начала всхлипывать в замызганный платок.

— Ну чисто технически он не там. Могила же пустая? – Глеб, видно, совсем опьянел.

После этих слов Тамара Николаевна окончательно потеряла самообладание и ее прорвало.

— Я знаю, что нет! Знаю! Слышите вы! Дьяволы! Чудовища! Знаю! Вы мне его вернете! Я знаю, он жив! – Она с каждой фразой поднимала голос все выше и выше, а на последней она просто визжала, тыча в грудь острым ногтем поочередно то Глебу, то Кириллу. Глаза смотрели на парней, но видели что-то совсем другое.

Вдруг, женщина замолчала. Лицо высохло. Она побледнела и шепнула только одно слово «Бегите». Затем, она, снова будто уменьшившись, побрела в сторону конного клуба и на остановку за ним.

Кирилл с Глебом переглянулись. Задурманенное сознание не давало собрать мысли в кучу, и там, где должна была появиться подходящая мысль, возник ничем не обоснованный смех. Отравленный мозг порой шутит над своим хозяином так, как никакой юморист из Comedy Club не сумеет.

Отсмеявшись, они двинулись вглубь кладбища. Они теперь знают, куда идти. По дороге они всё-таки открыли вторую бутылку и стали опустошать ее по очереди, прямо из горла. Пока они дошли до могилы своего любимого учителя, бутылка почти опустела.

Могила оказалась обычной, такой же, как сотни и тысячи вокруг. Только на черной плите мрамора был выгравирован портрет Павла Анатольевича, взятый из общего фото. Где-то слева, через двух человек, стояли Кирилл и Глеб. Странные ассоциации подпортили настроение друзьям. Они, не сговариваясь, уселись прямо на землю и упершись на оградку спинами стали молча провожать последние всполохи заката.

Глава вторая, в которой нашим героям является призрак.

— Точно тебе говорю, начальник! Вот те крест, - старый и "измученный Нарзаном", мужичок размашисто перекрестился левой рукой, а правой тянул и подергивал за рукав сержанта ППС, пытаясь ускорить того.

— Василич, ты же по курсам, что тебе хана если ты врешь? А ты врешь. Привидений не бывает. Ты же вроде при советах еще на свет появился. Тебе ли верить в этот бред? - Сержант манерно тянул слова и через каждые пару шагов сплевывал себе под ноги.

— Знаю. Я ж, слава Богу, не верующий. До сих пор был. Пока не увидел его. Я ж кажный вечор тута. Людей хоронят. Поминают. Тут водочку поставят. Там хлебушка горбушку покладут у оградки. Покойничкам ж ни к чему уже, а я вроде как и сытый спать лягу. Спасибо им скажу, поклонюся...

— По делу давай! - сотрудник ППС начал злиться. Ему бы сейчас план по штрафам выполнять, а он тут глюками алкаша занимается. От такой мысли стало еще муторнее. Он и пошел-то, когда старик рассказал про двух пьяных с непочатым коньяком.

— Так то ж по делу! Я и говорю. Прихожу я, значица, к Анатоличу...

— Не беси меня! Какой Анатолич?!

— Покойничек. У него жинка - красавица, - старик томно прикрыл глаза и замер.

— Я тебя сейчас задержу. Только сначала посчитаю, все ли ребра на месте... - Голос сержанта стал угрожающе низким.

— Не-не! Я все! Я ни-ни... Приносит она ему еду сюда почти каждный вечер. Говорит ему чевой-та. Плачет. Потом уходит. А я тут как тут. "Спасибо тебе, Анатолич" говорю, и съедаю его пайку. Да он не против! - дед увидел, как изменилось в отвращении лицо сержанта, но он подумал совсем другое, пытаясь оправдаться.

— Дальше. Жена пришла. Еду оставила. Ушла. Потом, что?

— Потом пришли эти двое. Почти сразу. Пьяные. Ржали на все кладбище. Таким хохотом можно было всех покойничков поднять, а не одного Анатолича. Ну, значица, пришли. Сели, на оградку оперлись и начали коньяк прямо из горла потреблять. Как есть говорю! Я думал, дождусь. Уйдут. Ночь ведь. Кто ж на кладбище ночью гуляет? А эти не антихристи какие. Вроде бы. Ну они возьми и усни. Вот как сидели, так и уснули.

— Дальше. Мы сейчас придем, а там нужно проводить задержание. Что я им скажу? Доброе утро, мальчики?! - говор изменился. На улице, хоть и лето, но ночью бывает очень даже прохладно. Лето-то только началось. А в Сибирской глубинке оно и вовсе, считай что и не начиналось еще. Не хватало двух жмуров себе повесить.

— А дальше - жуть. Только темень налилася, как перед этими двумя Анатолич явился. Был у тебя телевизор черно-белый? Вот так же рябит, как будто канал не настроенный. Чей-та им говорит, а те пьяные и не слышат. Он руками машет! Шипит! А эти двое знай себе - сопят. Алкаши проклятущие! И тут он кааак вспыхнет! Кааак шарахнет по ним!...

— Чем шарахнет? У него оружие? - Сержант не на шутку испугался. С вооруженным противником он связываться не собирался. У него Светка через месяц рожает.

— Да ты дослушай! Молнией шарахнул. Сам в молнию превратился и прямо сквозь них и прошел. Вот клянусь, начальник. Они и подпрыгнули, как солдатики. По сторонам глазами косыми лупают. Тут он снова явился пред ихними рожами. Чей-то им долго втолковывает, а те стоят смирно, аки агнцы на заклании. Закончил он значитца, и начал истаивать. Последний пшик мигнул, как буд-то лампа накаливания в старом телеке остывает и исчез. Эти двое переглянулись и обратно сели. Глаза открыты и не мигают. Я поглядел-поглядел, да и решил, что лучше уж к тебе пробегусь. Знаю, что ты тут неподалеку проходить должен. Вот и встретились, гражданин начальник.

— Василич, а ты сам-то ненароком ничего не принял лишнего? Тут уже не спирт, а что-то потяжелее должно быть.

— Да вон, смотри тудысь. Фонарь доставай, начальник.

— Нет у меня фонаря. Батарейки сели еще на прошлой неделе. Все забываю купить. Казенные не дают. У меня на трубе есть вспышка.

Сержант отщелкнул клапан нагрудного кармана на кителе и вынул дорогую игрушку с яблочным огрызком на панельке. Даже Василич знал, что это за телефон и сколько он стоит. Только его не украсть и не продать. Найдут и закопают.

Фонарик оказался очень ярким и вокруг заплясали жуткие тени. Они уже на кладбище. Сержант в какой уже раз за этот час пожалел, что не послал старика с его приведением. И коньяк ему уже не казался достойной наградой за все нервы.

—Далеко еще, Василич?

— Да нет. Пришли. - В голосе старика была растерянность и предчувствие чего-то плохого.

О ночных посиделках напоминала только пробка от бутылки, брошенный пакет из Пятерочки и половина надкусанной палки колбасы.

— И где? - Сержант медленно повернулся к деду, светя тому прямо в глаза вспышкой от смартфона. Старик ослеп от такого яркого света и не заметил, как в другой руке патрульного появилась резиновая дубинка - страшное оружие в умелых руках. Сержант был лучшим в своем взводе.

Над кладбищем разнесся нечеловеческий вой и Кира с Глебом ускорились еще больше. Хотя куда уж больше? Они неслись, как пацаны на перемене в школьном коридоре. В увиденное они не верили. Совсем не верили. В услышанное верить тоже не хотели. Они бы и за были эту встречу, как страшный сон, если бы бывало такое, что двум разным людям одновременно приснится один и тот же сон.

Первым сдался Глеб. Он весил килограмм на сорок больше Кира. Ростом почти такой же, но занятия борьбой еще не кого не сушили. В отличии от легкой атлетики, которой Кира посвятил три года жизни. И даже занял второе место по многоборью среди юниоров, но после травмы бросил. Правда умение бегать никуда не делось. Тут тоже нужна техника.

— Кира, стой. Меня ща... УАААА....- Глеба вырвало прямо на кроссовки. Спазм был такой силы, что его скрутило пополам.

— Глеб, давай вставай. До дороги немного осталось. На кой мы ломанулись вглубь кладбища?! Кто из нас решил, что мы так быстрее на Терешки выскочим? Хотя не важно. Хорошо у тебя волос нету. Пришлось бы держать...

— Ты че? Так бабы только делают.

— Так ты жив? Братан, вставай. Не хочу больше с Павлом Анатоличем встречаться. Ты слышал вопль? Тут ваще жесть какая-то творится. Давай валить скорей. Вставай и погнали.

— Кира. я кросы заблевал.

— Вытри травой и догоняй.

— Я пошел. Кладбище закончилось, я слышу дорогу. Тут вечно движение, как на магистрали. Догоняй.

— Да иду я, иду.

Кладбище и правда закончилось. Друзья вышли к крутому обрыву. Когда-то он был не таким крутым и ровным. Его покрывали кривые елочки и березки, но лет восемь назад муниципалитет принял решение расширить улицу Терешковой еще на две полосы. Скаты срезали, а так как там была глина, ее пришлось закреплять сеткой-рабицей и блоками щебенки. Получилось симпатично и аккуратно. Глеб и Кира попытались спуститься медленно и аккуратно, но видно сегодня был не их день, и он еще не закончился. Глеб поскользнулся и сбил с ног Кирилла. Оба съехали по щебню и глине до самой дороге. От нормальных штанов остались лохмотья. Грязные, вонючие, ободранные. В таких случаях говорят, что в гроб краше кладут. Это было бы остроумно и весело если бы парни не вывалились на дорогу из глубины кладбища.

Никто не хотел подбирать бредущих вдоль дороги зомби, а именно на этих монстров из фантастики они сейчас и походили. Вот только это уже не казалось такой уж фантастикой. Призрак! Они видели призрака!

Дорога до Глеба оказалась дольше, чем от него до кладбища. Окончательно все испортил дождь. В квартиру Глеба ввалились два полуживых и очень злых мужчины.

— Какого черта, Глеб, ты вообще поднял эту тему!? Вечно ты какую-то дичь выдумываешь, а впухаем мы вместе.

— Ну, мы план-то выполнили. Фигли ты ноешь, Кира? Давай о другом. Ты видел то же, что и я?

— Не знаю. А что ты видел?

— А ты?

— Ты первый.

— Историка. Того, что мертвый.

— Как ты тогда сказал? Технически, пока нет трупа, он жив?

— Ну что-то типа того...

— Давай исходить из этого. Так мне проще все переваривать.

— Окей. Тогда, что мы видели?

— Говорю же, препода. Только он шипел, как старый телек. Типа, бестелесный. Такое бывает?

— Голограмма? На кладбище?

— Сомнительно. Может правда призрак?

— Не гони! Их не бывает.

— Тогда, я умываю руки. Мы с тобой перепили. Коньяк паленый, колбаса отравленная, воздух на кладбище ядовитый...

— Кир, а что он говорил?

—... Еще резкий перепад температуры...

— Кирил! Что он нам говорил!?

— Глеб. Я помню каждое слово, но не хочу это помнить.

— Я тоже. Он сказал. "Я жив. Охотился на ведьму в катакомбах под брошенной больницей. Она очень сильная. Провалился во времени. Ищите за огородом" Все. Что это значит? Кира, он когда про огород говорил, на тебя смотрел. У меня огорода в жизни не было, а ты только и ныл, что задолбался в земле ковыряться.

— Глеб, приведем себя в порядок, проспимся и поговорим. Что-то тут все такое мутное. Мы если сейчас не дадим мозгу отдохнуть, кукухой поедем.

— Точно. Давай, раздевайся.

—...

— Ща в глаз дам. У меня в шкафу шмотки найди себе на смену, а наши я в стирку брошу. Завтра оденешь обратно.

— Уболтал, чертяка языкатый.

Парни по очереди помылись. Кира поблагодарил всевышнего за то, что ЖЭК еще не успел отключить горячую воду. После вечерних процедур оба друга уснули прямо там, где сидели, в креслах, перед телевизором.

Глава третья, в которой Кира и Глеб принимают важное решение.

Есть у Киры одна беда. Чтобы ни происходило вчера, сегодня он проснется ровно в шесть тридцать. И больше не уснет. Так всегда. И Кирилл не перестает удивляться людям, которые после бурной ночи могут проспать весь следующий день.

Не известно, кто догадался вчера закрыть шторы, но у Глеба они оказались на удивление плотными и раннее утро встретило Киру в потемках. Но это было бы и неплохо, потому как солнечный свет оказался бы пыткой для отравленного мозга Кирилла. Но кое-что однако случилось. Друзья уснули перед включенным телевизором, а на дворе - третий понедельник месяца. Почти на всех каналах в этот день профилактика (если у тебя не кабельное). Как всегда, ненужные мысли всплывают из бездонного хранилища памяти. Всплыл и вчерашний вечер, а следом - шипящий, как экран перед ним, учитель. Кирилл в ужасе подскочил и организм на такой рывок отозвался страшной болью во всем, что только может болеть.

Все тело Киры превратилось в клубок оголенных нервов.

А тут еще под боком храпящий Глеб. Знай себе сопит и не планирует просыпаться и мучиться вместе с другом. И вообще, это все из-за него! - подумал Кирилл и решил его разбудить. Не тут -то было. Ни пинки, ни тычки, ни хриплые покрикивания горящим горлом ни к чему не привели.

Что спасает в такой ситуации? Душ!

После душа Кирилл зашел на кухню и сходу наткнулся взглядом на брошенную вчера порожнюю бутылку из под коньяка.

— Мерзкое пойло! В жизни больше к тебе не притронусь, - такая себе угроза, но это была самая искренняя мысль здесь и сейчас.

На секунду Кир забыл зачем вообще забрел на кухню, но пройдя глазами по кухне, вспомнил. В чем всегда сходились вкусы друзей, так это в девушках и... кофе.

Девушки Кира после свадьбы перестали интересовать вообще. Не в том плане, что совсем, но жена и дети забирают все оставшееся время и энергию после работы. Так что, осталось только кофе. И уж на эту радость Кирилл всегда найдет и время и энергию.

— Глеб, ты лучше всех...

Никогда бы Кир не сказал это другу в глаза. Так у мужчин не принято. Но, стоя перед стеллажом, три полки которого забиты до верху самыми разными сортами кофе, Кирилл смог себе позволить такую слабость. Глеб все равно спит.

— Спасибо, братан, но я как-то не очень по этим телячьим нежностям... - Глеб оказался прямо за спиной. Перегар и красные глаза отбили всякое желание ему отвечать, и Кир, отвернувшись, продолжил знакомиться с сокровищницей.

— Глеб, мы же вчера ходили на кладбище?

Только на миг лицо Глеба осенило непонимание, и ровно на этот миг Кир обрадовался, что это все был горячечный бред с алкогольного отравления, но нет.

— Конечно. И ходили, и жену Анатолича видели, и Анатолича самого... тоже. Твою мать! Кир! Призрак препода к нам явился!

— Ну, ты тормоз. Слушай, какой кофе сварить? Тут его столько, что я уже минут пятнадцать выбрать не могу.

— Не бери кофе. Он кислотность повышает. Хуже будет. Вон, в соседнем ящике чай зеленый в пакетиках. Его попьем.

— Сам пей ЭТО. А я, пожалуй, возьму вот эти зерна арабики и замучу сладкий турецкий. Жаровни с песком у тебя к сожалению нет, буду варить на огне.

— Мажор.

За такой перепалкой друзья приготовили себе по бутерброду, чай, кофе и расселись по своим креслам на лоджии.

— Что будем делать дальше? - Глеб первым осмелился задать вопрос, который терзал обоих все утро.

— Не знаю, как ты, а я сейчас достану свои вещи, просушу как-нибудь и пойду домой. Ты телефон мой не видел?

Каждое утро Кирилл, как и все сегодня, начинает с пролистывания ленты в соцсетях. Сегодня утро было особенное, поэтому о телефоне он вспомнил с опозданием. А зря.

— Нет. Ты вообще его вчера не доставал. А ты его из штанов вытряхнул? я все шмотки кучей в машинку закинул и все.

— Твою дивизию, Глеб!

— Не, ну че Глеб!? Думать-то надо было.

— Пойдем к утопленнику. - Кир совсем приуныл. Объясняться с женой за свою пропажу - это одно, а вот добавлять ей козырей в виде разорванной в клочья одежды и убитого телефона - это другое.

Как и ожидалось, смартфон был в брюках. Брюки в стиральной машине, постираны и отжаты.

— Не, ну че, помылся перед похоронами. Он у тебя и так еле живой. Новый купишь.

Кирилл достал брюки и смартфон. И то и другое живым не назовешь уже даже при всем оптимизме. Брюки изорваны в клочья. Спринт по кладбищу оказался бегом через барьеры. Именно с этим видом связано окончание спортивной карьеры Кирилла. Майка выглядела немного лучше. А вот смартфону пришел конец, от слова "совсем".

— Глеб, дружище, чтобы тебе не говорили по телеку про растущие зарплаты учителей, знай, инфляция растет быстрее. И влезать в еще один кредит мне ох как не хочется. Да и не дадут уже. Так что, остаюсь пока без связи.

— Да ладно тебе. Симка целая? у меня тут запасной есть. Нокия! Таким можно неплохо от врагов отбиваться. Как кастет. А еще он звонит и смс шлет. И приятный бонус - фонарь. О! И змейка еще есть!

— Сплошные плюсы! И что я так распереживался?... - сарказм и горечь от потери цифрового друга так и сквозит в голосе Киры.

— Все нормально будет. Ты точно домой?

— Да. Ты пока найди фонари.

— Зачем?

— Я понял, о чем говорил вчера Павел Анатолич.

— Я весь внимание, - Глеб наклонил голову вперед, и, глядя исподлобья собрал перед подбородком ладони. Ни дать ни взять - психолог из американского кино.

— У нас среди детворы на улице ходили слухи, что за огородами в роще остались руины разобранной психушки. Мы собирались толпой и ходили туда. Посмотреть. Страшно было до усрачки. Но хуже всего то, что однажды мы там кое-что видели.

Кир замолчал.

— Не томи, друг. Давай дальше. Интересно же.

— Не знаю, что это было. Черное, мохнатое и глаза отражают свет. Дело в том, что там стен не осталось совсем. Уже тогда там были только бетонные плиты пола, а под ними подвалы, в которые мы так и не полезли. Лестницы не нашли и единственный вход, который мы смогли обнаружить оказался дырой в фундаменте и два светящихся глаза во тьме лаза. Естественно, мы рассказали родителям. Те объяснили все очень просто и логично - наркоманы местные там тусуются и бомжи. А нам таким маленьким и хорошим деткам делать там нечего. И запретили под угрозой домашнего ареста на все лето там появляться. Мы и сами не горели желанием туда лезть. Единственный плюс от того похода, когда мы играли в "правду или действие" и тебе нужна была правда, ты просто предлагал сходить к психушке.

— М-да. Весело. И ты хочешь, чтобы мы сегодня туда полезли?

— Если я жив останусь. Моя так просто мне выходку вчерашнюю не простит.

— Может, с тобой поехать? Я типа поддержу если че. Скажу, что реально без баб. Встретились два друга, помянули прошлое...

—...сходили на кладбище, встретили призрака и как бомжи проперлись через весь центр района... А ведь я - учитель, Глеб. Если кто-то из детей или их родители меня увидел в том состоянии, то это все. Кранты работе.

— Ты че такой пессимист. Давай, короче, вызовем тебе такси. Гони к себе, решай с женой все проблемы и жду тебя вечером у себя. А я пока спать.

— Сволочь ты, Круглый.

— Все, вали давай, Длинный.

Но до вечера ждать Глебу не пришлось. Кир вернулся с огромной армейской сумкой, битком забитой кое-как свернутыми вещами. Взгляд избитого пса говорил сам за себя.

— Че, все? Я даже уснуть не успел.

— Это тебе месть. Собирайся. Фонарики купим в Леще. Тут неподалеку рыболовный магазин, там и закупимся.

— Поговорить не хочешь?

— Ты еще и курсы семейного психолога прошел? Вместе с поварскими? Если нет, то давай, собирайся.

— Дай мне пару минут. Деньги есть? Ты фонарь можешь не покупать. Нокия заряжена и батареи на неделю хватит.

— Денег нет. Но проезд, так и быть, я оплачу.

Друзья прошли до магазина, купили две бухты альпинистской веревки, несколько карабинов, фонарь и запасные батарейки. Глеб не удержался и приобрел себе нож с пробковой рукоятью. Продавец сказал, что это отличный выбор, потому что он не тонет. Как это поможет под землей Кирилл не знал, но друг обрадовался, как ребенок. А детей Кир любит и старается не обижать.

Покидав все в пакет-маечку с каким-то невнятным рисунком, Кирилл и Глеб сели на первый же трамвай и как когда-то, вместе поехали в сторону конечной. Они должны выйти на предпоследней остановке.

— Друг, а что мы вообще собираемся найти? - Глеб никогда не умел молчать дольше минуты, особенно в транспорте.

— Если честно, не знаю. Нам нужен какой-то план. Может пройдемся по округе. Заглянем в эту чертову рощу, найдем подвал. Нам бы найти хоть какой-то след историка.

— Давай на секунду представим, что нашли. А потом? Не в полицию же нам идти. Не дети по заброшкам лазить, приключения на задницу собирать.

— А мы чем собираемся заняться? Как раз поиском приключений. То на кладбище пошли на ночь глядя, теперь вот собираемся лазить по подвалам разрушенной пол века назад психушки. Даже вот веревку прикупили по такому случаю. Глеб, поступки детей нам взрослым понять сложно, потому что мы не пытаемся. Мы выросли, завели свои семьи, как я, или открыли бизнес, как ты. И что? Стали взрослыми? Отнюдь. Только появилась возможность и мы с радостью и без оглядки кинулись в этот мистический омут с головой и не задумываемся "А какого, простите, хрена?". Моя жизнь за эти сутки из привычной и размеренной превратилась в американские горки. Жена выставила за дверь вещи, чтобы дети меня не видели. Знаешь, что это значит? Она не хочет, чтобы я уходил, но другого варианта не видит. Пока. И чем дольше мы будем не вместе, тем больше вариантов развития событий родится в ее чудесной головке. А я ее люблю, Глеб. А дети. Дети всегда живут в этом волшебстве. Для них нет серого, есть только черное и белое. Мы называем это унизительно подростковый максимализм, а для них это целая жизнь. Они так видят этот гребаный мир. И это прекрасно, Глеб.

— Чет тебя бомбит, братан. Мы на следующей выходим. Готов?

— А есть варианты?

Кирилл не хотел идти по той улице, где его все еще могли помнить и узнать. Поэтому, они сразу пошли по проулку, на котором когда-то и располагалась психушка. Пригород обрастает новыми коттеджами, как летний лес грибами. Да и с узнаванием привычных мест возникли проблемы. Заветная роща должна была быть как раз за поворотом улицы. Но что если там все перекопали и застроили новыми домами из калиброванного бруса, однотипными. но симпатичными? Кир начинает волноваться и только Глеб, с привычным легкомыслием топает себе, поднимая пыль кроссовками. Город в котором живут друзья небольшой, но с одной забавной особенностью. У него как будто несколько климатических поясов. Ночью поливал ливень, но до пригорода он, видимо, не добрался, земля сухая и пыль стоит столбом.

Пройдя с пол километра мужчины вышли к той самой роще. Кирилл встал как вкопанный. На него нахлынули воспоминания. Такие яркие, что образы его друзей ожили наяву, и призраками заметались вокруг. Оказывается, он помнит каждый шаг всех, кто тогда был с ним рядом.

— Лаз там, - Кирилл ткнул кулаком с зажатым в ней телефоном в холм недалеко от дороги. Телефон он так и не выпустил из рук всю дорогу, боясь пропустить звонок любимой. Позвони она сейчас, и Кир не задумываясь повернет обратно.

— Ну пойдем. Смотри под ноги. Тут везде торчит арматура, и валяются кучи битого шифера и стекла.

Глеб аккуратно перешагивая видимые только ему преграды, насвистывает себе под но какую-то мелодию. То ли нервничает, то ли такой беспечный.

Лазом оказалась дыра метрового диаметра. Было видно, что ее расширили искусственно. Рядом валяется кусок ржавого листового железа. Он выглядит очень подозрительно - подумал Кирилл. И оказался прав. Из глубины ямы послышался шорох. Кто-то выбирается. Ребята от неожиданности замерли на месте. Такого они не ожидали. Киру сразу вспомнились огромные блестящие глаза на черной мохнатой туше.

— Сюда! - Глеб оказался расторопней друга и сориентировался моментальна, утащив друга за отвал из битых строительных материалов.

Они неотрывно смотрели на выход, но все равно не успели заметить, откуда появилась груда тряпья, закрывшая собой весь метровый проход. С кряхтением, пыхтением и ворчанием она выбиралась наружу, переваливаясь из стороны в сторону.

Наконец, Это выползло. Перед друзьями предстал старый, грязный и вонючий бомж. Самого отвратительного вида. И запаха. У Глеба, привыкшего к ароматам дорогого парфюма, начались рвотные позывы, а Кирилл не мог отвезти глаз от него. Что-то неуловимо знакомое было в этом бомже.

Пока парни рассматривали старика, тот ловко отряхнулся, взял тот самый кусок железа и прикрыл им вход в нору. Развернулся и замер. Он не мог видеть незваных гостей, но, кажется смог их учуять. Упал на колени и стал шумно втягивать воздух своим грязным сизым носом. Он уже почти подполз к спрятавшимся друзьям, как его что-то отвлекло. Еще раз шумно втянув воздух, он развернулся встал в полный рост и медленно побрел в сторону домов. Будто не он только что ползал на четвереньках, как животное, ловко перебирая конечностями.

Друзья, похоже, даже не дышали все время, что этот старик ползал перед ними.

— Кир, может ну его нафиг? Что-то я совсем не хочу лезть в нору этого урода. Он же поехавший совсем. По-любому еще и больной чем-нибудь. Полезем туда и вшей с блохами насобираем или еще чего похуже.

— Мы уже тут. Можешь остаться снаружи и посторожить.

— Ну уж дудки. Не-а! Я с тобой. Один тут я точно не останусь.

— Тогда прекращай ныть и пойдем. Там, у входа в лаз, торчит арматура. Давай-ка привяжем к ней конец веревки. На всякий случай. Мало ли.

— Ок. Хорошо мой дед моряком был, так он меня все детство узлам учил. Хотя всегда повторял, что наука эта ни разу не пригодилась, весь флот в его службу был из стали и заклепок, а не дерева и снастей, - пока Глеб говорил, он завязывал, хитрый узел. - Ну все. Теперь он будет только туже затягиваться если мы потянем. Погнали?

Кирилл молча кивнул и, согнувшись, пополз в темноту. И он так же быстро исчез из виду, как появился тот старикан.

— Кир, ты там?!

— Тут я не ори, - голос друга раздался совсем рядом. Будто он за тонкой стеной. - Тут все очень хитро продуманно и организованно. Этот бомж мог нас и видеть и слышать. Залезай и посмотри.

Глеб и так уже вползал следом. Через полтора метра лаз резко поворачивал направо и выходил в просторное помещение двух метров в высоту. Подвал. Под потолком продухи для вентиляции. А Кирилл залез на ящик и смотрел в одну из дыр.

— Он вполне мог знать, что мы пришли, и разыграл перед нами сценку с вынюхиванием в надежде напугать.

— А кости вот эти он с той же целью раскидал? - голос Глеба дрогнул. Дальний угол, не освещенный ничем, оказался завален останками животных. Тут белели кости котов, собак и, даже лошади. Маленькой. Жеребенок.

— Видно он их отлавливает и жрет прямо тут. Может у него где-то есть очаг и спальня? Не сырыми же он их пожирает. Ты боишься, Глеб? - Кирилл с усмешкой взглянул на Глеба, провоцируя на геройство, и не прогадал.

— Ну нам в любом случае надо тут все исследовать. Нас же двое. Молодые здоровые кабаны. Я его плевком пришибу, если рыпнется.

— Вот и двинулись. Доставай фонарь. Я - следом. Буду экономить батарею, - Кирилл потряс стареньким Нокиа, зажатым в кулаке. При желании такой можно использовать, как кастет. Глеб кивнул и пошел вперед.

Так друзья медленно и осторожно стали продвигаться вглубь подвала, не зная, что их там ожидает самое необычное приключение в их жизни.

Глава четвертая, в которой друзья находят живое распятие, темную сторону души и свое детство.

— Какого черта, Кирилл, мы сюда поперлись? Я уже начинаю забывать, как выглядят солнце и небо. А еще, ты не в курсе, какие симптомы у клаустрофобии?

— Сильное сердцебиение, одышка без причины, головокружение или почти обморок, потливость, дрожь по телу и, на сладкое, чувство непреодолимого конца всему сущему. Что-то из перечисленного есть?

— Вот знаешь, последнее - самое то. Со вчерашнего вечера. У меня клаустрофобия заранее началась. Как ты все это помнишь?

— Глеб, успокойся. Ты просто трусишь. Это нормально. У меня в голове куча всего нужного... и не очень.

— Я спокоен. Просто напрягает темнота и расстояния. Мы уже двадцать минут бродим по этим катакомбам. Каких размеров была эта больница?

— В этом наш косяк. Мы не подготовились. Купили веревку и гордые отправились за своей порцией адреналина. Стой. Видишь свет?

В конце длинного коридора (метров пятнадцать) черным прямоугольником висела закрытая дверь. Ее по кругу обрамляет свет, бьющий сквозь щели. Не ровный ламповый, а дрожащий, как от пламени свечей.

Друзья переглянулись. Кирилл почувствовал, как вспотели ладони. Он по умолчанию оказался лидером в дуэте, ведь Глеб первый сказал о своих слабостях. Киру и идти первым к двери.

Он надеялся, что будет закрыто, но надежды не оправдались. Дверь легко, но со скрипом отворилась, а за ней оказалось то, к чему парни не могли быть готовы. Небольшая комната четыре на четыре метра с высокими потолками. Достаточно высокими, чтоб на высоте в пол метра от пола можно было распять взрослого мужчину. Если быть точнее, то этим мужчиной был Павел Анатольевич - историк, пропавший десять лет назад...

— Кира, это че, а?

Руки Глеба мелко трясутся. Свет фонаря, который тот так и не выключил, создает странные мечущиеся тени, которые добавляют к и без того жуткой картине, еще больше нереальности. В другом месте и при других условиях, это могло бы быть смешным. Здоровяк, весь забитый агрессивными татуировками трясется, как первоклашка у директора. Но тут все серьезно. Тело преподавателя прибито прямо к стене деревянными кольями. Как такое возможно, ни Глеб ни Кирилл не поняли. Но это точно дерево. Вся стена, на которой распят несчастный, испещрена совершенно непонятными знаками, веером расходящимися от головы Павла Анатольевича, рук и ног - тех мест, где вбиты колья, к краям стены. Пол перед трупом залит кровью. Прямо в крови плавают огоньки. Именно их свет друзья приняли за огонь свечей. Огонь есть но нет свечей, и пламя парит над черной лужей крови.

Глеб не сводит взгляда со стены и распятого на ней человека.

— Это руны викингов, я те точно говорю, - глаза Глеба лихорадочно блестят, а лоб покрыт мелкими каплями пота. - Кира, давай его снимать.

С этими словами Глеб рванул к телу учителя. Кирилл только успел поднять руку, чтобы того предостеречь, как за спиной раздался знакомый скрип. Дверь открылась. Он не смог полностью обернуться, его парализовало. Краем глаза Кирилл заметил, что Глеб тоже замер. Хуже всего то, что в комнату вошли двое: знакомый уже бомж и жуткого вида старуха.

Если с бомжом еще можно было бы смириться - он тут живет, то старуха натолкнула на странные мысли. Что-то они с Глебом упустили. "Я жив. Охотился на ведьму в катакомбах под брошенной больницей. Она очень сильная. Провалился во времени. Ищите за огородом" - ведьма. Кир, с горечью подумал о том, что они - люди двадцать первого века просто напросто пропустили мимо ушей это слово, как незначительное. А ведь это именно она сотворила такое с его преподом.

Мерзкая парочка - так мысленно окрестил их Кир. Глеб, судя по бешеному взгляду тоже не ждал ничего хорошего от этих двоих.

— Кто вы? - спросила бабка.

Звук открывающейся двери в этой комнате в разы приятней твоего голоса, карга старая, - подумал Глеб. Бомж вплотную подошел к Кириллу и стал его обнюхивать с ног до головы. Причем, когда он дошел до лица Кира, тот не увидел ничего человеческого в его взгляде. Животное в человеческом обличье. Сходство дополнила слюна, капающая с немытой бороды старика. Или не старика. Еще у входа в катакомбы Киру показалось знакомым лицо этого бродяги. И только тут перед распятым учителем, который выглядел так, будто Его время остановилось, Кир понял, что это тоже Павел Анатольевич, но и не он.

— Да и черт с вами, милки. Вы свое на этом свете уже отжили. Пора на тот!

Ведьма подошла к Глебу, так близко, будто поцеловать собирается. Поднесла к губам свою руку, сжатую в кулак, развернула ее, и сдула с ладони какую-то пыль в лицо мужчине. Ничего не произошло. Только взгляд Глеба перестал быть живым. Следом подошла очередь Кира. Он пытался кричать на старуху, все силы, что у него были он вложил в попытку ее ударить. Но тщетно.

Ведьма запустила руку в кожаный мешочек на поясе, и вынула оттуда горсть белого порошка. Как мука. Еще один выдох и мир померк для Кира. Единственное, что он успел - это подумать, что Анатолич прав, ведьма действительно сильная.

— Леха, а тебя мамка не заругает? - Каринка-картинка, как всегда пытается задеть Лешку за живое. Она прекрасно знает, что его мать пьет и ей нет никакого дела до пятерых детей, что она успела нарожать в пьяном угаре.

— Иди лесом, овца городская. - Лешка страшно картавит, поэтому в любых разборках стремится избегать букву "Р", но тут он не удержался. Вместо жесткого ответа, получилось забавное урчание, и ни на кого оно не подействовало. Тем более на Карину. Только больше раззадорило.

— О! Тигр-р-р!

— Отвали! Киря, ты че там замер? Лезешь с нами, не?- Леха обернулся к Кириллу, который замер с выпученными глазами.

— Вы чего тут делаете? - Кирилл знает, что нужно что-то сказать, но перед глазами еще висит щербатая улыбка колдуньи.

— Ты с дуба рухнул, красавчик? - Каринка считается самой красивой на улице, а сама она считает самым красивым Кира.

— Пойдем отсюда. Нет там ничего интересного. Наркоманы одни да бомжи. - Кирилл старается говорить спокойно.

— Откуда знаешь? Ты же сам нас всех сюда собрал. А теперь вот говоришь, не надо. - Это подала голос Юля - местная девочка. Живет через три дома от Кира.

— Народ, мне родители сказали, что тут раньше психушка была. Теперь только фундамент. И подвалы. Грязные и вонючие, с блохами и вшами! Я передумал туда лезть.

После слов про блох и вшей девочки переглянулись и, не сговариваясь, в один голос сказали, что тоже вшей не хотят.

Леха остался в меньшинстве и просто махнул рукой. Он присел на корточки перед ямой и наклонился к самой границе света и тьмы, пытаясь что-то там разглядеть. Кирилл, находясь в замешательстве, не заметил, как две черные лапы со скоростью молнии мелькнули из проема и, схватив Лешу за футболку, потащили внутрь. Только крик ужаса и агонизирующие ноги заставили ребят обернуться. Крика уже почти не было. Только рычание и какое-то невнятное бормотание. Леха так не может говрить.

Кирилл не понял как, но уже через два удара сердца он стоял на коленях и тянул друга за ноги к себе. Из дыры раздалось рычание и хриплый вопль Лехи, полный боли и ужаса. Девченки испугались и кинулись бежать в сторону дома, но Юлька обернулась и, увидев борьбу Кирилла за их общего товарища, вытерла слезы, и кинулась обратно. Вместе они смогли вытянуть Лешку из дыры. Вой разочарования и злости вырвался из глубины лаза. Кир с Юлей увидели два глаза-блюдца светящихся во тьме. Пара мгновений и они пропали, а ребята еще несколько минут в шоке смотрели в пустоту провала.

— Я сюда больше не пойду. - Леха лежал с выпученными глазами и смотрел на кроны берез, что росли редкой рощей над брошенной больницей.

Дыхание его было прерывистым. Лицо, шея и грудь покрыты разной глубины порезами и синяками. Из открытых глаз текут молчаливые слезы.

— Съем... Съем. Съем! Съем!!! Он хотел меня сожрать! Он говорил, что сожрет меня! - Лешка стал биться головой о землю, глаза закатились, обнажив белки испещренные мелкими венами, местами уже полопавшиеся от напряжения. Он еще пытается что-то сказать, но густая пена во рту не дает. Губы начали синеть, а вены на лбу, висках и шее пульсируя набухали.

— Это припадок, Юлька! Я такое уже видел! Не трогай его. Он лежит на мягкой земле.

— У него пена, он задохнется! Кира, что ты стоишь? Сделай что-нибудь!

— Юль, это сложный припадок, он максимум две минуты длится. Сейчас пройдет. Смотри он уже не дрыгается.

— Так может он уже мертвый! - Юля всплеснула руками, как ее бабушка и кинулась к Лехе. Но не успела подскочить, как он начал кашлять, перевалившись на бок. Изо рта клочьями вылетала пена, а лицо снова порозовело.

— Вот видишь, все хорошо, - Кирилл попытался приобнять Юлю, чтобы та успокоилась. Но вместо благодарности он получил ненавидящий взгляд и презрительное "Дурак ты, Кирилл". После чего Юля села рядом с Лешкой и стала гладить его по волосам. Кирилл так и не понял, что он сделал не так.

Юлю мелко трясло. У нее шок, и как он закончится, неизвестно. А Каринка-картинка так и не вернулась.

— Юлька, ты как? Идти сама можешь?

Девочка кивнула, и, медленно, на трясущихся ногах попыталась встать. Кир отметил про себя, что он вернулся в детство, и Глеб, возможно, тоже где-то тут. Думать о том, как такое вообще возможно и, как дальше в этом всем жить, он не хотел. Самым простым решением сейчас для Кира было пойти домой и вести себя, как будто все нормально и ничего не произошло, надеясь, что мама ничего не заподозрит. Но, для начала, нужно как-то объяснить родителям произошедшее.

— Кирилл, тебя будто подменили, - заметила Юля. И вот тут Кириллу срочно потребовался новый план. Если Юлька за какие-то двадцать минут его раскусила, то мама поймет все с первого взгляда.

— Да не, это все нервы. Давай-ка Леху ко мне отведем. У нас аптечка на все случаи жизни. Ему раны обработать нужно.

— Да, давай. Я слышала, собаки всякую гадость переносят. Не только бешенство. А если Лешка бешенство подхватит!? Может, скорую вызвать?

— А родителям как объяснишь?

— Никак. Гуляли за огородами, напала собака. Отбились. Она убежала, а Леху вот успела подрать.

— Юлька, ты страшный человек. Только что тряслась, а теперь махинации строишь, как шахматист, - Кирилл увидел девочку совсем с другой стороны. Всегда тихая и молчаливая, она была оплотом надежности. Может поэтому самая первая и вышла замуж. Потом, лет через восемь.

Кирилл и Юля аккуратно подняли Лешу на ноги, подперли его с двух сторон, и медленно двинулись к картофельному полю, Кирилла. Оно не большое семь соток всего, но Кир в детстве был высоким и худым, масса просто не успевала оседать на быстро растущих костях, а Юля это Юля - девчонка. Очень быстро они начали спотыкаться и поскальзываться на ровном месте, стараясь не уронить товарища.

Дорога до дома через огород заняла почти пятнадцать минут, а если порожняком, то Кира добегал и за пять. На огороде никого нет. Хорошо, что калитка на большое поле закрывается только накидной петлей из цепи от пилы.

Дети прошли огородами к дому. Дворовая собака Муха из-за жары даже не вылезла из будки. Чему Кир оказался рад. Он то знает, на сколько чувствительны собаки ко всему необычному.

— Мааам, пааап, помогите! - Кирилл, как в дурном сне, стоял посреди веранды и орал детским, но уже ломающимся голосом.

Родители были в зале и смотрели что-то по телеку. Бабуля спала, но из-за такого ора, конечно, встала и тодже вышла к ребятам. Первой запричитала мама, а потом и бабушка. Ее подвело зрение.

— Что случилось, Кирюш? - мама смотрела испуганными глазами то на меня, то на раны Лехи, то на Юлю - бледную от усталости.

Отец, бывший военный, (хотя , он всегда повторяет, что бывших военных не бывает) среагировал моментально. Взял Лешку под мышки и уложил прямо на пол, на любимые бабушки ковры.

— Кира, где его родители?

— Пап, я откуда знаю? Дома наверное.

— Бегом к ним! Мухой! - отец кричал в след уже бегущему Кириллу, а сам разорвал остатки майки на груди Лехи и стал его осматривать.

Мама Кирилла обняла Юльку и повела ее в зал. Бабушка побледнела, но быстро собравшись, пошла за аптечкой. Отец сбегал за полотенцем, и начал аккуратно промакивать раны на груди и шее, которые показались ему самыми глубокими и требующими внимания.

Кирилл подбежал к дому Лехи. На крыльце сидела Наташка, его сестра, которая качала на руках младенца, Кирилл уже не помнил его имени, а у ступеней крыльца играли в траве двое близнецов Саша и Александра. Мама Лехи была пьяна и называла только одно имя, поэтому малышей и назвали одинаково.

— Наташ, мама ваша дома?

— Дома. Где еще ей быть? А че?

— Там Леху собака покусала. Он у меня. Батя ему помогает, но нужна скорая. Пусть твоя мама идет к нам за ним, а ты пока вызови скорую.

— У меня на симкарте три цента осталось, на звонок не хватит.

— Экстренные службы бесплатно, не хитрожопь.

— Ладно. Пойду за мамой. Но тебе придется ей помочь. Она выпила немного.

Наташа немного не досказала. Их мать не могла идти. От нее разило перегаром так, что у Кирилла, когда тот ее вел под руку, слезы наворачивались. Дома Кирилл посадил ее на диванчик в прихожей, где сидела Юлька, и показал на Леху, который стонал и был снова весь белый. Похоже эта зверюга с ним что-то все таки сделала. Он без конца повторял слово "Съем", как заведенный. Губы пересохли и потрескались, в уголках начала копиться кровь, глаза впали и лихорадочно блестят. Леха перестал реагировать на происходящее вокруг. Даже, когда привели его маму, Лешка никак не отреагировал. Мама, кстати, тоже. Она сидела и непонимающе смотрела на своего сына. Весь ее вид говорил: Что я тут делаю? Кто вы такие? Мои собутыльники пузырь доедают.

Кирилл уже видел такой взгляд. В той, нормальной жизни.

Спустя двадцать минут пришла карета скорой помощи. Как всегда, не могли найти наш дом. Будто все навигаторы сговорились и решили вытолкнуть из своего цифрового мира наш маленький дом. Лешка уже не говорит ничего. Только громко проглатывает слюну, и громко с натугой дышит. Мать уснула еще до приезда и ее так и не смогли привести в себя. Поэтому забрали обоих, как пациентов.

Юля незаметно ушла. И Кирилл остался наедине со своей семьей и их вопросами.

— Тут такое дело. Собака напала. Злая, капец.

Мама лишь покачала головой и ушла обратно в зал. Отец вздохнув, последовал за ней. А бабушка, давным давно стоит у забора и рассказывает все новости соседке. Завтра вся улица узнает о происшествии, а через неделю все это обрастет такими "подробностями", что Киру лучше и не знать. Он прекрасно видит, что эта история уже пошла совсем иным путем и, если верить Эффекту Бабочки, то того будущего, что он видел больше нет. Нет мертвого учителя, нет Кирилла мужа и отца, возможно, и родителей. Ведь теперь все пойдет совсем иначе.

Думая об этом, Кирилл все больше мрачнел и уходил в себя. Пока в мир его не вернуло сильнейшая встряска. Рядом стоял отец, с криком "Глеб пришел. Очухайся уже" он тряс Кирилла за плечо.

— Какой Глеб?

— Сын, а тебя там никто не покусал? Ты сегодня сам не свой. Может и тебе скорую вызвать?

— Ты шутишь сейчас, да?

Лицо отца даже не дрогнуло.

— Не надо ничего. Сейчас с Глебаном поговорим и все станет нормально. Мы за воротами будем.

— Завел бы друга домой, напоил чаем. Заодно и поговорите. А то ты себя-то видел? Как хмырь болотный.

— Все нормально. Не к девушке иду.

Кирилл выскочил, как был, в тапках и грязной одежде навстречу другу.

— Короче, братан, это не тема. Надо что-то придумать, - Глеб обезоруживает своей прямотой и простотой.

— Я знаю. Но что если мы замочим злую колдунью и все вернется на круги своя.

— Такой большой а в сказки веришь. Нет, Киря, походу тут все только начинается, - Глеб сел на пень спиленной на днях черемухи, достал пачку сигарет и, как ни в чем не бывало, закурил. Пятнадцатилетний парень, со взрослым злым взглядом и сигаретой во рту.

Глава пятая, в которой удача таки повернулась лицом к нашим героям.

— Кирюх, тут какая-то жесть творится. Я пришел в себя, а на меня летит автобус. Реально. Реакция только и спасла. Сначала не понял, что происходит, пока не увидел бабулин барак. И автобусный диспетчерский пункт. В нашем времени их уже давно нет. Пришел "домой", а там бабуля. Живая, Киря. Живая, понимаешь!? Стою, смотрю на нее и плачу. А она перепугалась, я же грязный весь. Из под автобуса прямо в грязь на обочине и отлетел, - таким взволнованным Кирилл своего друга еще не видел, даже, когда они вместе стояли у гроба покойного дедушки, а спустя неделю и бабушки, сигарета в пальцах мелко подрагивает.

— А что "жесть" - то? - Кирилл облокотился на угол из красного кирпича углярки, которую они вместе с отцом и дедом построили, как раз "этим" летом.

— А я скажу что. У нас в коридоре зеркало ростовое помнишь? Еще прабабки моей. С крутой резной рамой. Ты все шутить изволил, что это портал в другое измерение, потому что оно потекло и все отражения в нем искажены.

— Да вспомнил я. Что с ним?

— Не с ним, а с ней. Бабуля мимо него прошла ко мне, а отражение - нет. Нет в зеркале отражения. Как в америкосовских ужастиках, Кир! Она что, долбаный вампир?! И она, когда обниматься полезла, успокаивать меня, я запах почувствовал такой, знаешь... затхлость и старость. С нотками плесени. Короче, Кира, я в тот дом больше ни ногой. У тебя что?

— Примерно так же, только с жертвами?

— Че!? - Глеб уставился на друга.

— Леху с моей улицы помнишь? Нормальный парень, картавый только, его за это жестко троллили. Буллинг был не детский. Его мать потом в интернат сдала, и сестру старшую. Сама потом кукухой поехала, и покончила с собой в пьяном угаре.

— Ну так, смутно.

— Его какая-то тварь из той самой ямы порвала. Пыталась утащить, но мы с Юлькой его вытянули.

— Может это тот бомж?

— Не знаю. Там темно было. Только глаза светились, да и то недолго. Я его домой отвел, вызвали скорую и его с мамашей непутевой увезли. Только знаешь что? Я тоже не ощутил, что я дома. Вроде все так же - мама, папа, бабушка, сестра, как всегда, где-то гуляет. Но что-то не так. И единственное, что нас связывает и там и тут - это нора. Мы должны поймать то, что там обитает и обезвредить. Потом залезть туда и снова найти ту комнату. Если повезет, то и ведьму. И грохнуть ее. В кино обычно со смертью ведьмы все чары рассеиваются и главный герой в обнимку с дамой стоит на дымящихся руинах избушки на курьих ножках. Готов обняться с тобой в конце серии, - Кирилл ухмыльнулся.

— А может, сначала найдем Павла Анатольевича и все ему расскажем? - Глеб вовсе не горел желанием возвращаться в те катакомбы, и точно не хотел встречаться с той старухой.

— И что ты ему расскажешь? А вдруг, у него тоже нет отражения? Он поймет, что мы все знаем, поймает нас и сожрет. Не забыл, мы же дети.

— Ох, и влипли... Чтоб я еще раз с тобой коньяк пошел пить... - Глеб-ребенок бросил истлевшую сигарету на землю и растер подошвой ботинка.

— Не ссы, прорвемся. Сегодня ты остаешься у меня и мы вместе идем ночью в засаду на эту тварь. У деда есть ружье. Я знаю, где он его прячет, - лихорадочный блеск в глазах выдавал детское возбуждение у Кирилла, чего в том мире Глеб не замечал.

— Кира, а ты не чувствуешь себя ребенком? Ну, там эмоции, гормоны?

— Не хотел об этом говорить, но что-то есть такое. С Юлькой когда Леху тащили, я пару раз касался ее рукой. Так по всему телу ощущение было, будто греческим огнем поливали. Как в первый раз...

От озарения Кирилл чуть не подпрыгнул на месте.

— Глеб, если мы тут останемся, то реально станем детьми. И за наши жизни тогда я не дам и копейки. Эмоции - это только начало. Скоро мы начнем забывать свои привычки тридцатилетних мужиков. Ты вот даже к сигарете не притронулся. Она просто истлела у тебя в руке, - Глеб в недоумение опустил голову к ботинкам и заметил длинную колбаску пепла рядом с раздавленным фильтром.

Кирилл покачал головой и повернулся к воротам. Он уже сделал шаг в их сторону, как увидел глаз. Спрятавшись за углом углярки, за ними следила бабушка. Только вот взгляд показался очень внимательным, а беззубая улыбка того края рта, который было видно сквозь щель, оказалась какой-то зловещей. От неожиданности, Кирилл вздрогнул и даже мысленно дал петуха. Ладони похолодели и покрылись потом. Хотелось заорать от ужаса, но он сдержался. А вот Глеб - нет. Он вскрикнул самым позорным образом, выдав высокий девичий визг. Бабушка пропала из виду. Послышалось быстрое шлепанье босых ног по мосткам из лиственницы, выстеленным еще прошлыми хозяевами во дворе, от входа до ворот.

Парни переглянулись. Бабушка так бегать не может. Но это была она... - подумал Кирилл.

— Еще немного мы тут пробудем, дружище, и я сойду с ума, - Глеб побледнел и пытается вытащить вторую сигарету. Кирилл подошел к нему, и молча, глядя в глаза, закрыл своей узкой ладонью, трясущиеся пальца друга и пачку в них.

— Не надо, Глеб. Выбрось. Отличный шанс, наконец забыть об этой отраве.

— Кира, к тебе я тоже не пойду. Давай скажем твоим (Глеб многозначительно выпучил глаза), что мы гулять, а переночуем у меня, а моим - все то же самое, но наоборот, а сами пойдем к лазу и устроим там засаду. Рано или поздно, эта тварь появится.

— Ты же не хотел туда идти. Там же опасно.

— Кирилл, после того что я увидел сейчас, думаю, что дома нам лучше не оставаться.

— Хорошо. Я к своим. У тебя телефон уже есть? Бабушке сможешь отзвониться, чтоб не бегать?

Кирилл побежал в дом, а Глеб остался у ворот. Мимо проходили люди, кто с пакетами из торговых центров, кто порожняком. И во всех Глеб видел чудовищ. Каждый взгляд казался ему наполненным злобой и желанием его (Глеба) убить. Когда Кирилл вернулся, Глеба было не узнать. Бледный и осунувшийся друг стоял, упершись спиной в стену, на том же месте, где только что был Кир.

— Ты чего? - Кирилл испугался за друга.

— Они все монстры. Киря, я вижу их насквозь. Они все монстры и хотят нас убить, потому, что мы другие. Мы не отсюда, этот мир нас или сожрет, или исторгнет. А может и то и другое...

— Необоснованная паника, эмоции через край и весь мир против тебя? Поздравляю, ты возвращаешься в детство. А если точнее, то в самый долбанный возраст. Сколько тебе сейчас? Пятнадцать?

— Нам обоим по пятнадцать. Давай уже все тут решим и обратно вернемся.

Друзья еще постояли не решаясь проходить через двор под окнами у страшной старушки, но идти вокруг оказалось лень, и они бегом пронеслись вокруг дома.

Кириллу показалось, что тюль на окнах, под которыми они пробегали шевелилась, будто за ней кто-то прятался.

Мерзкий липкий страх рисовал в сознании картинки одну ужасней другой. В каждой из них фигурировала старушка с беззубой слюнявой улыбкой и злыми внимательными глазами, которые видят тебя насквозь. Все твои страхи перед ней как на ладони и она ими питается. И чем больше страха Кирилл испытывает, думая о ней, тем гуще слюна капает со старческих морщинистых губ. Длинные узловатые пальцы сжимаются и подрагивают в нетерпении. Ножки быстро перетаптываются на месте, желая догнать добычу. Только многовековой опыт монстра сдерживает еще не полностью подчинившееся тело.

Парни дошли до проулка. Обернувшись, Кирилл увидел темный силуэт на фоне светящегося окна, который поднял руку и пошевелил пальцами, будто прощаясь, но не на долго.

На город опускаются сумерки. В начале лета темнеет поздно, но быстро. Вот только ты мог разглядеть каждый листик на дереве, но уже через пятнадцать минут, ветки этого дерева пытаются выцарапать тебе глаза, потому что дальше носа ты не видишь ничего.

— В такой темени не мы охотниками будем, а все остальные, кто видит лучше, - Глеб ворчит. Он так нервы успокаивает. В детстве всегда так делал, а потом вырос, стал бизнесменом и начал прятать свои чувства и эмоции подальше. Слишком большая роскошь делиться ими с людьми, которым ты не нужен от слова "совсем".

— У нас нет выбора. Глеб, ружья на месте не оказалось. Давай вооружаться тем, что есть.

Друзья оглянулись в поисках чего-то "острого и тяжелого". Глеб нашел кусок трубы с отводком и вентилем. Если снять вентиль, то получится неплохое холодное оружие колюще-дробящего типа.

Кирилл долго ничего не мог подобрать, пока не решился на месть соседу, который вечно доставал его громкой музыкой. Кир вырвал доску из забора соседа и теперь там дыра, ровно того размера, чтобы туда все собаки с округи пролезли. Вот когда его породистая сучка понесет от приблудного дворянина, тогда месть и свершится, - подумал Кирилл.

Всего на миг он отвлекся и чуть не угодил в открытый люк канализационного колодца.

— А это здесь откуда? У нас по улице канализации не было до середины десятых годов нашего тысячелетия, - Кирилл стоял и в задумчивости наматывал платок на рукоять импровизированного оружия. Он всегда носит с собой платок и расческу. Если расческой он пользуется всегда, то платком - никогда, до сих пор. просто, привычка с армии.

— Слушай, Киря, я вот думаю, что тут все не так. Ты что-нибудь слышишь? Правильно, и я нет. А все потому, что этот колодец не рабочий. А почему? Правильно потому что он из больницы, в которую мы хотим попасть, - за весь монолог, Кир не вставил ни слова, а Глеб разговаривал сам с собой.

— Проверим? - Кир опять почувствовал детский восторг от приключения, о котором забыл сразу после рождения первого сына.

— Ну а че? Там, у входа в нору, мы можем прождать и до утра, а тут вот прямо вход так и манит. Иди говорит сюда... - глаза Глеба стали стеклянными и он уже поднял ногу над колодцем, как Кирилл бросился наперерез и всем весом сшиб Глеба на землю. Отлетели друзья на приличное расстояние, я тряся головами, начали подниматься. Кирилл держит Глебя за рукав, на случай очередной попытки самоубийства.

— Что это было, Глеб? Ты какого... туда солдатиком прыгать-то собрался?!

— Киря, я голос слышу. И сейчас. Он говорит со мной. Еле слышно, шепотом... Он зовет меня. Тут-то я понимаю, что это бред полнейший и голос почти не слышно, так шепот под землей. А там это был Зов. Я не мог отказаться. Ощущение, как на уроке у русички. Ты же помнишь? Она говорит с тобой, а глаза прямо в душу смотрят и не моргают. И ты, даже если не готов, и крутая отговорка есть, один фиг встаешь и прешься к доске. А потом ненавидишь себя за трусость. Но это, друг не трусость, а дикий животный ужас. И вот сейчас то же было. Я всей кожей почувствовал, что если не шагну туда, то умру, прямо тут, не сходя с места и в страшных муках. А там хорошо. Тепло и мягко... и пахнет мамиными духами. Клубника, кажется... со сливками.

— Заткнись, Глеб! Ты что несешь!? Эй!!! - Кирилл от души врезал пощечину другу, который встал вместе с Киром на плече и пошел вперед к колодцу, глядя куда-то в пустоту перед собой. Как зомби какой.

Глеб снова замолчал и стал озираться по сторонам.

— Не-е-е, туда точно не надо - он посмотрел по сторонам, нашел свою трубу и, не сказав ни слова, пошел в сторону тропы, бывшей когда-то улицей.

Кирилл еще раз посмотрел в сторону колодца, и на секунду ему привиделось марево над дырой в земле. А ветерок принес тонкий аромат клубники со сливками... Кир быстро отвернулся и побежал за другом, высоко подпрыгивая в колючей траве.

Не успели они сделать и несколько шагов, как снова пришлось упасть в высокую колючую траву, название которой Кирилл вечно забывает, хотя помнит по именам всех князей на Руси до первого царя.

Причиной, по которой ребятам пришлось упасть оказался высокий человек в черном плаще, склонившийся над Норой. В одной руке у него был длинный жезл, поблескивающий металлом, а в другой большой квадратный предмет, тоже черного цвета. На лбу у него горел диодный фонарик. Очень мощный, поэтому парни и не смогли рассмотреть лица этого человека.

Что-то непрерывно бормоча, мужик не переставая тыкал жезлом в нору. Вдруг, раздался резкий хлопок, бьющий по ушам в вечерней тиши. В это же мгновение Нора озарилась нестерпимым белым светом, и по роще пронесся полный боли вой. Человек перестал говорить, развернулся, выключил фонарь и, опираясь на жезл, опустился прямо на землю. Облокотившись на стенку лаза он прикрыл глаза.

— Он кто? Как думаешь, спит? А какого он там палкой своей шуровал? Гендальф долбанный. Он замочил твоего зверюгу, да? - вопросы из Глеба сыпались, как жратва из Рога Изобилия.

— Я то откуда знаю. Надо разобраться с этим. Другого шанса у нас может не быть, - Кирилл встал в полный рост в угрожающей позе с палкой в руке, но человека на месте уже не оказалось. Слева, ослепляя обоих парней, ударил яркий диодный свет. Пока парни болтали, незнакомец ползком зашел к ним с другой стороны и этим подловил.

— Кира? Глеб!? Что вы тут забыли, ребята?

— Павел Анатольевич... - глухо ткнувшись в землю, из руки выпал штакетник с гвоздями. Глеб, не вставая с земли, громко и грязно выругался, совсем не как пятнадцатилетний ребенок.

Глава шестая, и в ней герои встретят Сверх-существо, домового и побывают на базе Анатолича.

Друзья сидели в старенькой Волге-24. Запах солярки смешался с ароматом сигарет. Для Глеба именно такое сочетание запахов ассоциировались с мужественностью, а Кирилл наконец-то понял, что за неуловимые ароматы не давали ему покоя во время уроков.

В салоне сложилась патовая ситуация: мальчики смотрят на учителя, ожидая пояснений, а Павел Анатольевич - на ребят. Он все еще ждет ответа на свой вопрос. Ни та ни другая сторона первой начинать не хочет.

Вдруг в багажнике загромыхало так, будто там локальный конец света настал. Пойманный монстр, как оказалось, не сдох. Сейчас он пришел в себя и пытается выбраться.

Глеб не выдержал жутких завываний и затараторил...

— Пал Толич, вы вообще в курсе, что вы мертвый?! А какой сейчас год, знаете? А мы жену вашу видели. Можем потом, когда все кончится, привет ей передать. Надо?

— Ребята, вы совсем уже с ума сошли? Кирилл, о чем он говорит? - преподаватель переводит взволнованный взгляд с одного мальчика на другого.

— Он говорит, что мы знаем о вас если не все, то многое, - Кирилл в отличии от друга, излучает буддистское спокойствие. Но только он знает, чего это стоит.

— Очень интересно. Я вам вот, что скажу, пацаны. Вы меня знаете. Я всегда отношусь к вам, как ко взрослым людям с головой на плечах, учитываю ваше мнение, даже если оно расходится с фундаментальными основами этого чертова бытия! Но! Сегодня! Я! Вам! Говорю! Идите домой! - вся речь учителя звучала, как накатывающаяся волна цунами - сначала резкий отлив, обнажающий береговую линию, а затем медленно нарастающий гул, неотвратимого конца. Последние слова мужчина уже выкрикивал, да так, что и монстр в багажнике притих. В салоне тоже наступила тишина.

В наступившей тишине, прерываемой только скрипом сверчков, раздался резкий протяжный собачий крик. Именно крик, потому что столько боли и ужаса может испытывать только живое мыслящее существо. Через пару мгновений он так же неожиданно оборвался. Все поняли, что животное погибло, но все же испытали долю облегчения, потому как слышать такое претит природе человека, если он не психопат с бензопилой. Все трое в машине подпрыгнули от неожиданности.

— Ребята, наш разговор еще не окончен.

Учитель открыл бардачок и достал от туда странное приспособление, похожее на подзорную трубу, но не с двумя линзами, а с тридцатью. Каждое стекло поднимается и опускается при необходимости. Длиной оно не превышает тридцати сантиметров и все линзы вставлены в медную оправу с мелкими руническими письменами по внешней стороне дужек.

Он направил прибор в ту сторону, откуда прозвучал визг бедного животного. Пальцы заметались по линзам, то выдвигая одну, то вставляя обратно. Это продолжалось около двадцати минут. Поиск чего-то сопровождался беспорядочным бормотанием: "Ага", Хмм", "А если вот так", "Ну не может же быть", " А где клубника?"...

Услышав последние слова, ребята переглянулись. Глеб вопросительно посмотрел на Киру, а потом перевел глаза в сторону колодца. Кирилл кивнул в ответ.

— Колодец с клубникой правее, Пал Толич! - выпалил Глеб, выпучив глаза от возбуждения и страха.

— Что ты сказал? - Павел Анатольевич медленно опустил трубу и вновь перевел взгляд на Глеба.

— Клубничный Зовун вон там, - Глеб ткнул пальцем правее того места, куда только что смотрел учитель. - Он в колодце, что из бывшей дурки идет.

— Не Клубничный Зовун, а Classic interfectorem - Клубничный Убийца. Ты почти угадал с именем, - впервые за вечер Павел Анатольевич посмотрел на ребят с интересом. - Что вы тут делаете? Не вздумайте врать и юлить, я пойму. Говорите, как есть, а потом я расскажу вам свою историю.

— Честно расскажете? - Глеба несло. Он окончательно превратился в подростка с отсутствием выдержки и здравомыслия.

— Это зависит от того, что я услышу.

— Мы из две тысячи девятнадцатого года, - сюда попали из-за того, что ваш призрак пришел к нам на кладбище, когда мы сидели и пьянствовали у вашей могилы, и сказал дословно: "Я жив. Охотился на ведьму в катакомбах под брошенной больницей. Она очень сильная. Провалился во времени. Ищите за огородом". Мы и пошли искать. Догадались, про чей огород вы говорите. Вышли к катакомбам. Встретили бомжа, а это, оказалось, слуга ведьмы. Пока мы там лазили, он сбегал за хозяйкой, а мы нашли ваше тело, прибитое к стене на деревянные колья. Только нашли, как появилась эта старуха, заморозила нас, а потом дунула чем-то в лицо и мы переместились сюда в тела самих себя, но пятнадцати лет от роду. Сначала пошли домой, но там нас встретили кто угодно (или что угодно), но не родные. У Глеба бабуля в зеркале не отражается, а моя бабушка вообще странно себя ведет - бегает, как угорелая и следит за мной. Хотя, вроде все бабушки так делают... - Кирилл замолчал, переводя дух.

— Ну вы и попали, пацаны.

— Что ?- Ребята переглянулись.

— Попали, говорю. Вы зачем вообще в это сунулись?! В общем так. То, что вы мне описали, с распятием, бомжом и приведением - это одно из самых сильных заклятий. Думаю, в магию вы уже успели поверить? На стене - мое тело. Ведьма меня как-то поймала, прибила к стене подвала, а дальше началась настоящая черная магия, очень злая и жестокая, как к тому кого заколдовывают, так и к тому, кто колдует. В чем суть? Ведьма, после длительных подготовительных обрядов, должна обездвижить жертву рунами и кольями из Мирового Древа. (Оно существует, только нужно искать). Далее, нужно специальным обрядом вытянуть из жертвы его сущность. (Кто-то называет это душой, кто-то энергией, а я сущностью) И потом эту сущность нужно разделить на темную и светлую. Светлая - не может физически воздействовать на окружающий мир, но и мир ничего с ней поделать не может, а вот темная - наоборот. Темная сущность очень вредная и злобная.Может и убить и покалечить, она вмещает в себя все пороки проклятого человека. Ведьма, похоже, пошла еще дальше - светлую сущность изгнала из этого мира, темную подчинила себе и заставила охранять свое же тело. Вот уж точно, сильная ведьма.

— А от кого ей охранять ваше тело? И зачем вообще, когда можно было просто убить? - Кирилл наконец подал голос.

— Тело ей без надобности. А вот темная сущность - это огромная темная энергия. Особенно у венандийца.

— У кого?

— Венандийцы - это охотники за проклятиями и нечистью. Остатки существовавшей когда-то расы воинов-магов. На мой взгляд, это просто какая-то мутация. Потому как упоминаний о их государстве нет, но есть много упоминаний о них самих. И, исходя из этого и еще пары наблюдений могу сказать, что расы в привычном нам понимании не было. Есть определенный тип людей, который рождается с особыми возможностями. Я - один из таких людей.

— Типа, супер-герой? - Глеб слушает, открыв рот.

— Нет. Я не умею летать или превращаться в зеленого великана. Я просто чувствую иных, магию, вижу и могу пользоваться артефактами венандийцев. Правда, их не так уж много осталось.

— Типа, этой фиговины у вас в руках? - Глеб вспомнил свое слово-паразит, а это еще один шажок обратно в детство. Кирилл это заметил.

— Это Спигласс Алферова - устройство, способное выявлять монстров в междумирье. Миров великое множество. Точнее, он один - оригинал. А дальше - сотни, а может и тысячи других, но таких же. Как ксерокопия. Первый снимок почти идентичен оригиналу, следующий уже копируется с копии, а дальше сами понимаете... Не знаю, с какой копии вы, но в моей версии реальности столько магии и монстров, что нужна армия венандийских паладинов, чтобы все вычистить.

— А то, чем вы того монстра приложили - тоже оружие? Посох, стреляющий молнией? О-о-о! Вы - маг воздуха?! - Глеб восторженно нес какую-то околесицу про единорогов и королеву личей, но Павел Анатольевич его резко оборвал.

— Это просто модифицированный электрошокер-дубинка. Я не собираюсь убивать этого монстра. Кстати, он называется Крот. Полу разумное животное. Способно воспроизводить поведение людей и иногда, даже, некоторые слова.

— Я уже видел. Он повторял слово "Съем", когда Леху к себе тащил, - Кирилл вспомнил дневное происшествие и ему стало жаль этого простого, но доброго парня. Произошло так много всего, что время для Киры растянулось, будто не сегодня только они провалились сюда, а минимум неделю назад.

— А, так это вы его спасли? Похвально. У меня связи во всех травмах города. Поэтому, когда поступают пациенты со "странными" повреждениями, я узнаю раньше полиции. Не всегда, конечно, но почти. Успеваю привести все в порядок и выдать врачам удобоваримую версию произошедшего, - учитель, рассказывая все это, постоянно смотрел в Спигласс, а когда, наконец, закончил и повернулся к мальчишкам, то увидел двух спящих ребят. Монстр в багажнике тоже притих.

Павел Анатольевич развернулся обратно и вздрогнул - прямо перед автомобилем стоит красивая черноволосая женщина в красном платье. Слишком нереально, чтобы быть реальностью. Павел, не спуская глаз с женщины, медленно вынул собранный за ненадобностью шокер. Сейчас это не "посох" а тактическая дубинка с шокером на конце и длиной всего в локоть.

Женщина в свете фар не шевелится. Просто, стоит и смотрит. Ни криков, ни рычания, когтей и зубов тоже не видно. Павел, опять же, очень медленно чтобы не спровоцировать, поднял к лицу левую руку со Спиглассом. Плавно поднес его к глазу, и чуть не выбросил, потому что перед ним стояла ведьма-метаморф. Сквозь стекло видно только, как каждое мгновение она меняет свою форму. Каждый миг она предстает в новом виде. Растекается и собирается, расходится волнами, как круги на воде, меняет цвет. От такого зрелища у учителя начала болеть голова, к такому мозг не был готов, и он убрал прибор в бардачок, и ведьма снова стала девушкой.

Вдруг, она пошевелилась. Женщина подняла руку, и указательным пальцем поманила Павла к себе. Каждое движение ведьмы сопровождается помехами, как при некачественной записи на пленке видеокассеты 90-х.

Павел замер. Он не решается идти к этому существу. Они слишком непредсказуемы и плохо изучены, из-за того, что их никто не может поймать. Либо их убивают и они просто рассыпаются на энергетические единицы, каждая из которых проваливается в свой мир, либо они убивают, а мертвые опытом не делятся.

"Видимо, я - исключение, и меня ждет интересная беседа", - подумал Павел и вышел из автомобиля. Идти к одному из самых страшных созданий в мире - не самое здравая мысль, но Паша понимает, что если Оно захочет, то вытащит силой. Или уничтожит прямо там, в авто. Вместе с детьми, хоть и тридцатилетними.

Первое, что почувствовал мужчина, выйдя из автомобиля, это запах свежести. Как после грозы. Но электричество в воздухе еще осталось. Он поднес кисть к глазам и увидел, как шевелятся волоски на фалангах пальцев. Тут Паша перевел взгляд на ноги ведьмы и понял, что она не стоит, а висит в воздухе, чуть заметно покачиваясь. "Отличие девушки-монстра от обычной", - отметил он про себя.

— Привет, красавица! Чем обязан? - Напускная бравада не поможет обмануть ведьму, но так легче не поддаться панике.

— Ты боиш-ш-шьс-с-ся, - ведьма тянет глухие шипящие.

"Как Горгона-Медуза из греческих мифов" - только Павел подумал об этом, как перед ним предстала сама Горгона и именно такой, какой он увидел ее в воображении. От неожиданности мужчина резко подался назад, обо что-то споткнулся и сел на зад. Быстро перебирая ногами и руками, не вставая, Паша отполз еще на пару шагов, не спуская глаз с чудовища. И только спустя несколько мучительно долгих моментов, он сообразил, что неотрывно смотрит в глаза Горгоне и до сих пор не превратился в камень, а значит... это не Горгона-Медуза, а качественная подделка, и ведьма просто играет с ним.

В голове раздался шипящий хриплый смех, точно ворона каркает, старая, простуженная ворона. "Эта тварь еще и в голову проникла! Как же мало мы о них знаем!" - с горечью подумал Паша, а вслух крикнул:

— Вон из моей головы, тварь!

— С-с-смотри, - колдунья снова видоизменилась - жена, и еще - директор школы, где он работает, и еще - бабушка... Это продолжалось несколько минут, и все образы были взяты из памяти Павла.

— Стой. Хватит. Прошу... - Павел сам не понял, как оказался на земле, прижатый спиной к бамперу своего автомобиля. Ноги беспорядочно сучат по земле, поднимая вонючую пыль. Глаза заливает жгучий пот.

— Ты должен помоч-ч-чь тем, мальчиш-ш-шкам вернутьс-с-ся туда, от куда они приш-ш-шли. И быс-с-стрее. Времени мало. Вс-с-се Миры бьютс-с-ся в агонии. То, что задумала пос-с-следняя мирита, уничтожит не только этот мир, но и все ос-с-с-стальные. Ведь они - отражения Первого. Она ис-с-с-пользует Пос-с-следнее желание и тогда... Нас-с-с не с-с-станет.

— Мирита? Ты сказала мирита!? Они вымерли тысячи лет назад. Паладины прошли по ним огнем и мечом. Их не осталось.

— Как с-с-смееш-ш-шь ты с-с-спорить с-с-о мной ч-ч-шервь! - Ведьма вдруг приподнялась над земле и мгновенно оказалась лицом к лицу с испуганным Павлом. Так близко, что вокруг него заплясали маленькие разряды, а в воздухе явственно пахнуло озоном и смертью.

— Я понял. Хорошо. Но я бы и без тебя это сделал.

Ведьма медленно отплыла назад и покачала головой, как человек.

— Нет. Ты бы не с-с-с-тал. Ты с-с-собиралс-с-ся их изучать, - Павла проняло еще раз. Он хранил эти мысли под таким слоем защы, а тут какая-то хоть и необычная, но ведьма, сковырнула ее, как скорлупу яйца. - А потом у...

— Стой! Молчи. Я все сделаю. Только молчи.. Проклятье! Будь ты проклята, чертова ведьма! - в сердцах Павел швырнул в нее горсть земли и мелких камней, но это не причинило ведьме никаких неудобств, даже моральных.

— Я уже давно проклята, ч-чхеловеч-шек. Я видела, как отразилс-с-ся этот Мир и вс-с-се ос-с-с-тальные пос-с-ле него. Твои предки называли меня - Морена. Кто-то - Хель... Я проклятый Демиург, венандиец. И мне нет дела до твоего проклятья. Ты - лиш-ш-шь пес-с-ч-чинка. Я же вижу все Отражения Миров одноврменно. Твоих-х-х отражений - множес-с-с-тво, а я везде одна. С-с-спас-с-си их-х-х.

Ведьма исчезла. Растворилась во тьме. Павел повернулся к автомобилю. На заднем сидении все так же мирно посапывают два подростка, которые не знают, что сейчас их учитель общался с Богом. Хоть и проклятым.

Кирилл и Глеб проснулись одновременно. Тряхнуло так, что легкий и нескладный Кирилл просто съехал на пол просторного салона Волги. Глеб от неожиданности больно наступил другу на руку, но быстро исправился и попросил прощения, еще толком не понимая, что происходит.

— Куда вы нас везете? - Кир медленно наклоняет голову то к левому плечу, то к правому. При этом страшно корчится и с шипением матерится. Из-за своего роста и практически полного отсутствия мышц, он постоянно сутулится и сидя спать даже в той жизни не умел, уже будучи взрослым человеком.

— Мне нужно вас спрятать. Все оказалось не так просто. И вы, похоже, тут не по своей воле. У мириты на вас планы, - Павел Анатольевич, сосредоточено смотрит на дорогу и жует фильтр сигареты. В салоне воняет, но ему так думается легче.

— Кто такая эта мирита? - Глеб с вопросом опередил Кира на какую-то долю секунды.

— Это очень сильная колдунья.

— Та самая? - Глеб нахмурился. Он еще помнил бессилие и злобу. В тридцать лет он успел многое пережить, но никогда он не терял контроля над ситуацией. А там... Полное бессилие.

— Да, - Павел, не меняя положения, быстро глянул на ребят в зеркало заднего вида. - У меня для вас плохие новости, но они ответят на большинство ваших вопросов, даже тех, которые еще не появились, но обязательно появятся в ходе моего рассказа. Но! Расскажу, когда приедем в Убежище.

— А мы разве не к вам едем? - Кирилл немного напрягся. Что-то поменялось в преподавателе.

Ответа не последовало, да и вопрос прозвучал, как риторический.

Сам Павел чувствовал себя взведенной пружиной. Стала понятной активность нечисти, обладающей даже зачатками разума. Они чувствуют, как закручиваются и стягиваются витки магических колец на шее каждого из них. Павел коснулся подушечками пальцев артерии, пульсирующей под кожей. То, что идет по этим венам теперь просто необходимо для мириты. Он тоже чувствует это. Он ведь тоже - не человек.

Утро все трое встретили разбитыми и уставшими. Павел привез ребят в какой-то небольшой дачный домик, в котором чисто, но так же, как и в машине воняет сигаретами. Обстановка спартанская, но в то же время, очень стильная. Старенькие кресла прямиком из восьмидесятых. Советский модернизм. Напольная лампа и столик между ними тоже из той же эпохи. И телевизор - ламповый, с выдвижным блоком переключения и настройки каналов. Хочешь быть в форме, заведи себе такой. В воспаленном сознании Кира промелькнула мысль, что необходимость в пульте дистанционного управления возникла вместе с появлением кабельного и спутникового тв. Зачем пульт, когда у тебя всего три или четыре канала и ты знаешь, когда там что идет и заранее включаешь нужный. Кирилла осенила мысль: "Вот почему отец постоянно переключал каналы, когда у него появилась такая возможность!" Как же всех домашних это бесило! Нужно было просто прийти раньше отца к телевизору, но это было ой как не просто.

Мысли о семье навели такую тоску. В той жизни отца уже не было. Вредная для здоровья работа, порок сердца и непутевый сын, который в своем подростковом возрасте выжег всем нервы вместе с клетками в которых они были. "А что, если мое появление здесь - это шанс!? Что, если я получил в дар те самые пятнадцать лет, которые я потратил на невнятные брожения? Сколько раз я мечтал вернуть все обратно, натыкаясь на фотографию отца в доме у матери... и на ее укоряющий взгляд?" - Кирилл побледнел. Волнения прошедшей ночи и переживания от нахлынувших воспоминаний окончательно доконали подростка, и он, спотыкаясь, добрел до кресла, чтобы рухнуть в него высокой изломанной куклой.

Глеб остался сидеть на крыльце, глядя на восток, прямо на диск восходящего солнца. От рези в глазах навернулись слезы. Но он так и не отвернулся.

— Вздремните еще немного, - прокричал Павел, спускаясь по узкой деревянной лестнице со второго мансардного этажа. - Ребята?

Ребята уже спят: Кир, развалившись в низком кресле и с неестественно вывернутой шеей (опять будет болеть), а Глеб, прислонившись к столбу, держащему козырек крыльца. Паша перевел взгляд с одного на другого, хмыкнув, пожал плечами и прошел на маленькую кухоньку, которая была за метровой стойкой в той же комнате, на первом этаже. Убедившись, что есть совершенного нечего, Павел вздохнул, взял со стола связку с ключами зажигания, и вышел во двор.

Через минуту раздался громкий скрип и грохот закрываемой дверцы автомобиля. Иначе никак.

— Кира, что будем делать? - Глеб стоит в дверном проеме, упершись плечом в косяк.

— Не знаю, - Кирилл даже не поменял положения, только открыл глаза, уставившись прямо перед собой. Взгляд замер, и видел отнюдь не посеревшую от времени стену, а детей и жену.

—Может свалим, пока он не вернулся? Я вдруг понял, что не доверяю больше Павлу Анатольевичу. Мутный он. Вроде наш, но не наш.

— Глеб, наш он был там, в школе, на уроках. Я не могу сказать, что там он тоже мочил монстров направо и налево, но спасать мы ломанулись того, нашего препода. А этот сам кого хочешь спасет. Или наоборот... замочит.

— Может мы его вырубим и свяжем? А потом допросим с пристрастием.

— Ты серьезно? Видел, как он того зверюгу уработал своей палкой? Мы с Юлькой Леху еле вырвали из ее лап. А Пал Толич просто пришел ночью и вырубил чудовище. А потом еще сгреб за шкирняк и в багажник сунул, как мусор в мешке. Не, братан. Так его не возьмешь. Нужно ждать и выгадывать момент. Главное не показывать ему своего недоверия.

За окном послышался надсадный рев двадцатьчетверки. Снова хлопнула дверь, скрипнула калитка и во дворе зазвучали шаги по доскам настила. Ребята молча переглянулись и сделали вид, что их очень заинтересовал телевизор.

— Ты прикинь, точно такой же в студии у Маши с Fake News. Я в Ютубе на них подписан. Ребята классные. А телек там такой же, точно говорю! Там еще рыбка золотая плавает, - Глеб пытался говорить естественно, но вышло только хуже - громко, эмоционально и неправдоподобно.

— Да не гони. Может, это аквариум? - Кира как мог подыгрывал другу.

— Наигрались? - одним спокойным вопросом Павел прекратил этот цирк.

На пол упали пакеты. Во все стороны покатились рассыпанные яблоки. В освободившихся руках учителя появились две стальные трубки покрытые тонкой резьбой, которая мягко светилась золотым светом. Глеб отскочил от Киры на пару метров, сколько позволяла комната. Если враг нанесет удар, то хотя бы один из них получит шанс вырваться. Ситуация опять сложилась непростая. У Киры в руке маленький перочинный нож, он смотрит на Павла. У Глеба нет ничего, но в стрессовой ситуации этот огромный плакса превращается в машину для отбивания котлет. Павел медленно переводил взгляд с одно на другого. Кира и Глеб столько раз в бились плечом к плечу с гопотой нулевых, что один человек, даже взрослый и более сильный физически, не сильно то их пугает. Больше смущают железяки в руках препода. Неизвестность нервирует. Молчание затянулось и стало невыносимым. Мышцы от напряжения стало сводить. Первым не выдержал Глеб. С криком "А-а-а-а!" он бросился на препода. Кирилл выдержал секунду, чтобы не мешать друг другу и поспешил на помощь. Но тут произошло что-то непонятное и Глеб рухнул на колени, а его правая рука оказалась неестественно вывернута хитрым захватом. При этом Павел Анатольевич даже железки не выронил. Они только ярче засияли.

— Не рыпайся. Сядь обратно в кресло, Кирилл, - Павел сказал это спокойным будничным тоном, указав глазами на кресло у телевизора, где был Кира до этого. Глаза же затянула черная пелена злобы.

— Хренушки, Пал Толич. Отпусти Глеба и поговорим, - Кир сам не понял откуда взялась такая смелость.

— Хорошо. Только урезонь своего боевого хомяка. А то придется дать ему по башке, а та еще пригодится. Нас ждет, как я уже говорил, серьезный разговор. Кузьмич!

Кирилл опешил, а Глеб даже стонать перестал.

— Кузьмич, твою дивизию! Иди сюда! - Павел смотрел куда-то на потолок. Вдруг на мансарде послышалось бормотание и быстрые шлепки босых ног. Слишком быстрые. Кира где-то это уже слышал...

— Кузьмич, долго ходишь.

Глеба отпустили, но тот так и остался сидеть на полу с разинутым ртом, потому что перед ним, на последней ступеньке лестницы, стоял самый настоящий домовой! Кирилл последовал примеру друга, и смотрел в оба глаза на ожившую сказку.

Перед ними стоит полуметровый человек, непонятного возраста. Из под густых бровей хитро поблескивают маленькие черные глазки. Волосы аккуратно причесаны и уложены назад. Нос крупный и сизый, будто его хозяин последний алкоголик.

— Чевой-та зенки вылупили? Али диво чудное узрели, олухи царевы? - Коротышка нахмурился а в бороде промелькнула улыбка. Он наслаждается произведенным эффектом. Все же домовые социальная нечисть и им нужно общение с хозяевами, а Анатолич если и приезжает, то налетом. Пополнит бестиарий, перезарядит свои страшные железяки, и обратно уезжает.

— Че, реально?! - Глеб подскочил, как на пружинах, и приблизившись на расстояние метра, протянул руку для пожатия маленькому существу.

— Он убогий, да? Пашенька, скажи, что ему чтобы отошел от меня, не то я его на суп пущу, - Домовой зловеще улыбнулся и эта улыбка взорвалась воспоминаниями прошлого дня в голове Кирилла, как будто прошло уже несколько месяцев.

Видно, Глеб тоже почувствовал что-то похожее и, согнув руку в локте, отошел от домового, многозначительно глядя на друга.

— Он нормальный. Не задавай глупых вопросов, Кузьмич...

— Если не хочешь услышать глупые ответы, да? - домовой продолжил мысль за хозяином и, судя по легкой улыбке, угадал. - Хорошо. Что изволите?

— В багажнике сидит зверолюд. Его - в камеру, и не корми неделю. Пусть ослабнет, а там и поговорю с ним.

— Хорошо. Все?

— Приготовь поесть что-нибудь. Мне и ребятам нужно поговорить.

— Аккуратней с ними. Они тут планировали тебя пленить, Пашенька. И пыта-а-ать! - Карлик страшно выпучил глаза и от напряжения даже привстал на цыпочки, а потом, мелко семеня и хохоча, пошлепал во двор.

Павел Анатольевич взглянул на ребят, выгнул одну бровь в насмешливом удивлении и улыбнулся. Глеб, сам не понимая почему, вдруг разразился хохотом. Да таким заразительным, что и Кирилл, а через миг и Павел, присоединились к нему.

Только они успокоились и вытерли слезы, как вернулся Кузьмич с мешком за спиной. Мешок оказался с домового размером и в нем что-то рычало и пиналось. Хмурый карлик тащил его без особого напряжения, но дерганье его, видно, сильно разозлило, потому что он неожиданно бросил мешок на пол. Тот распахнулся и из него вырвался черный, жуткого вида, зверь с человеческими чертами. Как затравленный волк, он огляделся. Взгляд остановился на Кире и он метнулся, оскалившись жутким частоколом желтых клыков. Вдруг, на половине прыжка монстр будто в преграду воткнулся, а потом сразу же полетел обратно. Кирилл, не спускавший все это время с него глаз, заметил шок и удивление на морде зверя. Это Кузьмич схватил того за задние лапы, вздернул в воздух и с невероятной силой ударил о пол. И еще раз. И еще. Чудище обмякло и только тихо заскулило.

— То то же, тварь мерзопакостная. Нет бы тихо сидеть в теплом уютном мешочке. Неееет! Надо брыкаться, по спине моей старой костями своими стучать... Ух! Проклятущий! - Кузьмич запихал обратно в мешок монстра, и поплелся куда-то под лестницу.

— А теперь он его на суп пустит? - Глеб улыбнулся. Но шутка не зашла. Все и так отсмеялись на неделю.

— Через пару часов будет обед. Во дворе есть бочка с водой. Ополоснитесь пока, а то воняете, - Павел скорчил брезгливое лицо и, уже отворачиваясь, махнул рукой в сторону выхода.

Глава седьмая, в которой Мир Глеба и Киры серьезно расширится.

Ребята вдоволь наплескались в "бочке", которая оказалась автоцистерной, обрезанной ровно пополам. После купания, мокрые и довольные развалились прямо на досках во дворе. Солнце в зените - припекает. Горячие плахи приятно прогревают спину. Над головой жужжат мухи и еще какие-то букашки. Парни зажмурились, чтобы солнце не так слепило, но даже это не очень помогало.

Вдруг небо затянула огромная туча, во всяком случае парням так показалось. Открыв глаза, оба ругнулись от неожиданности. Над ними нависал Кузьмич со своей фирменной кошмарной улыбкой. Кириллу показалось, что Чеширский кот на страшных картинках со своей улыбкой от зависти бы удавился, узрей он оскал Кузьмича.

— Хорош "стручки" сушить! Хозяин зовет. Тута напротив две девицы живут. Аппетитной наружности. До чего ж хороши! Так они ажно на крышу залезли на вас поглядеть. Хе-хехе, - вредный карлик хрипло рассмеялся, косясь лиловым глазом на парней, что припустили без оглядки за трусами и штанами. По пути они забавно вертели головами, пытаясь понять, где же девчонки и какую сторону прикрывать. Домовой же не уточнил.

— Что это с ними, Кузьмич? - Павел стоял на крыльце, вытирая ветошью руки. Во рту дымила вечная сигарета.

— Да, пошутил чутка. Наивные ить дети.

— Эти дети почти моего возраста, - сказал с насмешкой Паша.

— Да вижу. Мы же, Паша, видим все не так, как вы - люди. Мы живем в четырех измерениях. Они выглядят, как дети, только их души переполнены. Как если взять гору пуха и засунуть его в наволочку. Чем больше пихаешь, тем тверже будет подушка. Для некоторых существ они - лакомый кусочек, Паша.

— Ты и не представляешь, на сколько, - Паша вздохнул. - Пойдем уже. Стол накрыт.

Ребята разобрались со штанами и вернулись в дом.

— Кузьмич, мы же не нашли никого. Где ты девчонок-то увидел? - непонятно, с какой целью спрашивает Глеб.

— Так ить я же пошутил, - Кузьмич ответил как ни в чем не бывало, попутно раскладывая хлеб на тарелке.

Ребята несколько опешили от такого поворота событий, но только на миг, а потом перекинулись мстительными взглядами.

— Даже не думайте, - шепнул Павел. - С ним вам не тягаться в шутках. Только если силой покорить, но и тут вы в проигрыше. Монстра помните?

— Помним. - За обоих ответил Кира.

Если Кирилл и понял, то Глеб сделал мысленную зарубку на том стволе дерева, что зовется Месть.

Обед вышел знатный. Но чем ближе к окончанию, тем выше становится напряжение. Не смотря на шутки и веселье, ни один вопрос между ребятами и учителем так и не был решен. Доверия тоже нет. Понимая, что тянуть больше нельзя, Павел Анатольевич вытер губы и руки салфеткой и начал этот тяжелый разговор.

— Значит так. Я решил начать сначала. Что-то вы и так знаете, что-то откроется вам только сейчас, а до чего-то вы дойдете сами, путем проб и ошибок. Последний вариант наиболее удачный, на мой взгляд, но у вас просто нет времени. Итак. Как я говорил, есть некое множество миров. Все они - отражения друг друга и наверняка им можно дать условный порядковый номер. Ведь должен же быть Первый мир, с которого отразился второй. Со второго - третий и так далее. Хуже всего то, что чем дальше от первого, тем сильней кривизна отражения. Искривления эти выражаются в количестве монстров, аномалиях, катаклизмах. Если в первом мире кто-то чихнул, то в последнем случилась пандемия и вымерла треть жителей. Но есть некое равновесие. И если какой-то мир разрушается, то на его месте отражается новый. А теперь, на секундочку представьте, что в некоей условной пустоте висят зеркала. Сотни зеркал висят так близко, что любое движение вызовет столкновение. Появляется рука...

— Тоже условная? - Глебу наскучила лекция.

— ... нет. Вполне реальная. И она взявшись за одно зеркало с силой бьет в соседние. Бьет так сильно, что волна столкновений докатывается до самого первого. И хорошо если там появится только трещина. Но очень велик шанс, что и оно рассыпется на осколки. Вот как выглядит наша сегодняшняя ситуация, - Павел Анатольевич пригубил чай.

— Значит, сейчас мы спасаем уже не вас, а пытаемся не дать раскачать зеркала? - Кирилл начал понимать сказанное учителем.

— Именно. В таких масштабах чья-то жизнь уже ничего не стоит. Все на столько страшно, что даже наши с вами жизни - ничто. Рука - это ведьма. Она мирита. Древний народ. Настолько древний, что о них нет никаких данных, кроме знаний паладинов. И те обрывочные. Опасная ведьма, способная в своем безумии совершить любое колдовство. Она - последняя из мирит, и жаждет мести. Прежде всего паладинам. Ведь это мы вырезали ее народ. Я не оправдываю своих предков. Мерзкий и гадкий поступок достойный последнего существа, но они видели происходящее со своей колокольни.

— Что вы имеете в виду? - Кир не хотел, чтобы Павел Анатольевич, уйдя в себя, потерял нить повествования.

— Мириты бессмертны. Не то чтобы их убить нельзя было, но своей смертью они не умирают. И, хуже всего то, что бессмертие это не врожденное.

— Это магия?! Можно жить вечно!? - Глеб наконец-то понял, что разговор этот крайне интересный.

— Да, - Павел качнул головой, и перевел взгляд на Кира. Он уже предвидит вопрос или вывод, который сделал мальчик.

— Паладины хотели получить заклятие. Мириты отказали. И были уничтожены... - Взгляд Кирилла отражал растерянность и разочарование. В его представлении, паладины - рыцари в сияющих доспехах, крушащие монстров и спасающие человечество. Но точно не чудовища, способные на геноцид целой расы ради вечной жизни.

— Все верно. Верховная ложа постановила, что заклинание вечной жизни мирит - это слишком сильное оружие и непредсказуемое. Оно должно служить правому делу, то есть целям Ордена и Ложи. И началась война. Вечно живущие мириты, обладающие колоссальным магическим потенциалом и паладины, почти невосприимчивые к магии люди. Всего лишь люди, но... Мириты были разбиты. Цена победы оказалась слишком высокой. От ордена остались крохи. Некогда величайшая военная сила, превратилась в затрапезный тайный орден. Из всей Ложи выжило три человека. Они пересмотрели Уставы и правила. С тех пор мы не объединяемся. И более пяти паладинов на один мир не бывает. Да и те, что есть не особо занимаются своим делом.

— Не ловят монстров? - Спросил Кира. И услышал за спиной презрительное хмыканье.

Павел Анатольевич перевел взгляд за спину Киру, на Кузьмича, а затем взглянул в глаза уже мальчику и проговорил.

— Монстров не бывает. Мама тебя этому не учила? Есть волшебные существа, иные, другие, да называй их как хочешь, только они такие же живые, как и мы с вами. Если говорить о древности, то Кузьмич легко переплюнет нас всех. Ему без малого тысяча лет. В этом году юбилей, дружище?

— Ну, дык... Да, кажись, - Кузьмич в смущении заломил колпачок набекрень и почесал голову.

— Кира, ты историк. Ты знаешь, что он пережил за это тысячелетие, - Кирилл кивнул.

— А где он жил? - Глеб с интересом посмотрел на домового.

— Не прилично в воспитанном обществе говорить о ком-то в третьем лице, особенно, если этот кто-то стоит за твоей спиной, и ты об этом знаешь, дубина стоеросовая! - Кузьмич обиделся не на шутку и дал по голове мальчику черенком метлы, которой сметал крошки после обеда.

— Понял. Вопрос снимается, - Глеб кивнул и отвернулся к учителю.

— И еще раз. Монстров нет. Миры полны чудес и странных для нас с вами созданий. И многие из них нас с вами не замечают. И иногда это очень хорошо. Читали Властелин Колец? Помните ожившие деревья? Их Толкиен назвал Энтами. Они действительно есть. И прообразы Урук-Хай существовали, но мы их уничтожили. Очень опасный эксперимент Ложи получился. Магистры попытались создать существ с устойчивостью к магии, как у паладинов и возможностью колдовать, как шаманы нибелунгов. Получившийся гибрид превзошел все ожидания. Но был крайне неустойчив психически. Бесконтрольная армия ни к чему. Проект прикрыли, а все данные по нему поместили в Бестиарий или Красную Книгу. Которая каким-то чудом попала к старику Рональду. Мы ее изъяли, но изъять сотни тысяч изданных книг по всему миру мы не смогли. Орден просто открыл свое издательство и выкупил права на книгу. Немного подкорректировали и получили еще одну статью доходов для исхудавшей казны Ложи, - Павел улыбнулся и развел руки в стороны, пожимая плечами.

— Все страньше и страньше... - Кирилл вспомнил слова из одной неплохой книги.

— Это не странно, Кирилл. Нет ничего странного в гномах, кобольдах, троллях, ведьмах и волшебстве. Нужно просто поверить. Оглядись вокруг - кто-то верит в нашего с тобой ровесника, который ходил по воде и превращал воду в вино, кто-то - в парня, тоже нашего возраста, который разочаровался в своем сраном мире и ушел в лес, где достиг просвещения. Вернулся и создал религиозно-филосовское учение, изменившее этот мир. Магия в нас, в наших поступках.

— Тогда почему мы ее не видим? Я прожил тридцать лет и не встретил ее, пока мы бухие не пришли на ваше, Павел Анатольевич, место захоронения. И вообще, где доказательство того, что мы сейчас в дурке по пьяни не валяемся? - Глеб тяжело принимает такие глобальные знания. Для него Земля круглая и окружена космосом, а дальше - границы сознания показывают белый шум.

— А их нет, Глеб. Но магия вокруг тебя. У тебя, друг мой, носки пропадали?

— Чего?

— Носки. И не оба, а по одному. Вот вчера были оба, а сегодня - только один, - Павел Анатольевич улыбается. Тон поучительный и снисходительный.

— Ну да. Так у всех такое бывает.

— А на самом деле, девять из десяти носков, брошенных на полу утаскивает гном-разлучник. Представь себе маленького человечка с мышиным хвостиком. У него в одной руке колокольчик, а в другой - твой носок. Он несет его к себе в норку и задорно хихикает - его ждет плотный ужин. И чем грязнее и ароматнее носок, тем скорее к нему придет гном. Он не вредный и не злой...

— Ну да, конечно. Мерзкий коротышка! Ходит со своим проклятым колокольчиком. Трезвонит на весь дом, а честные гномы потом мигренью мучаются, - Кузьмич, молча сидящий рядом, не удержался и выговорился, перебив Павла Анатольевича. - Прости, Паша. Ну, ненавижу я их.

— ... Он просто так живет. Он таким создан. Я не представляю, чем они питались до появления носков, может и их не было, а может, ели портянки, - Павел продолжил как ни в чем не бывало.

— А что за колокольчик? - Кириллу стало интересно, что за прибор такой, который вызывает такую ненависть у Кузьмича.

— Это устройство в виде колокольчика, издающее такой высокий звук, что человек его почти не слышит (за редким исключением), а вот некоторые, восприимчивые к такому звуку существа, типа собак, котов и даже домовых, совершенно не переносят его. Этим и пользуется Разлучник. Пока ты спишь, пробирается к кровати, где обычно бросают носки, хватает один и бежит к себе. Почему один? Никто не знает. Может, потому что у него одна рука занята колокольчиком. Он ни за что не бросит свой колокольчик. Это его единственный шанс выжить.

— Попадись он мне. Я бы с ним разобрался. У меня от рождения слуха нет, - Глеб исходит тестостероном, изображая руками, как бы он разделался с мелким пожирателем носков, чем зарабатывает балл к карме в глазах домового.

— Он совершенно безобиден, Глеб. Достаточно убрать носки на место и регулярно их стирать. Они питаются только хорошо просоленными, пропитанными потом, носками, - Павел не удержался от улыбки, видя, как повело физиономии парней.

— Мерзость какая! - И еще один балл Глебу от Кузьмича.

— Нормально, ответил Павел Анатольевич, и с грустью посмотрел на детей.

— Что? - одновременно спросили ребята.

— Я не могу понять мотивацию ведьмы. Я не знаю, где она живет, что делает. И она точно не просто так прислала вас сюда.

— Я думал она от нас избавилась, - Кирилл уже думал об этом совсем недавно.

— Нет. Если бы она хотела избавиться, то мы бы с вами сейчас не говорили. У меня есть информация, что вы ей нужны. Источник очень высокого ранга мне это вчера поведал.

— Нам нужен план. Столько неувязок. И вопросы, вопросы, вопросы, - Кирилл покачал головой.

— А если мы тут умрем, то вернемся туда, где были или исчезнем везде? - Глеб выйдя из молчаливой задумчивости просто спросил о том, чего боялся узнать Кира.

— Боюсь, что да. Вас не станет сразу в двух мирах. И хорошо, если вы пришли не из первого. Тогда есть шанс, что когда-нибудь вас снова отразит. Но это не точно.

— Капец, Павел Анатольевич. Я совсем запутался. Раньше я думал, что нам просто не повезло оказаться там, где не надо и когда не надо. А теперь, я просто уверен, что мы оказались тут только благодаря чьей-то воле. Слишком все складно и гладко. Случайности не случайны, - Кирилл затараторил. - Мы встретились у фруктового лотка и нам тут же торговец предложил застолье, вспомнить былое. Дальше, перебегая не там дорогу, мы вдруг вспомнили школу. Вместе. Одновременно. Затем, мы как-то быстро опьянели и пошли за добавкой. Не прошло и часа, а торговца будто неделю не было. И опять, перешли дорогу и Глебу приспичило на кладбище, проведать вас, Павел Анатольевич. Мы добрались туда моментально. К тому времени еще больше опьянели и мы совершенно не представляли, куда идти. Но! Чудесным образом, поздним вечером, к нам выходит из могильной аллеи ваша жена, Павел Анатольевич. Заплаканная. Нас узнала спустя десять лет, будто только школу закончили и сразу отправила, куда надо. При этом, Глеб, помнишь, как ее прорвало. Истерика была с криками, что нам капец. А в конце тихо сказала "Бегите", и растворилась в сумерках, - Кирилл жадно схватил кружку с чаем и залпом выпил. Благо, тот остыл.

Глеб все это время кивал, глядя не мигая в одну точку перед собой. А потом продолжил.

— Внатуре. Мы потом еще ржали, как кони. Всех призраков распугали. Кроме одного. Вашего, - Глеб поднял глаза на учителя. - Мы просто уснули у вашей могилы, а потом проснулись от сильного толчка. А перед нами ваш! призрак, как рябь в телеке. Все высказал и исчез, будто выключили.

— Теперь пришла очередь мне сделать выводы. Вас вели. Задолго до этих событий вас, ребята, и ваших близких должны были к этому подталкивать. Были события?

— Были. Брат умер в разборках и мне пришлось вернуться из Питера в Кемерово, - Глеб хмуро уставился на учителя - он опять не контролирует ситуацию.

— А у меня не осталось никого, с кем бы я мог просто поговорить. Семья и работа так закрутили в бытовухе, что если бы не Глеб позвал к себе, а Ганнибал Лектор, я бы все равно пошел. А потом еще и жена вещи выставила и в дом не пустила. А это полностью противоречит ее природе. Светка бы мне всю кровь свернула, но лично и глядя в глаза. Мать твою! Она же молча мне чемодан выставила. Даже слова не сказала и кольца обручального не было. Я тогда решил, что это разрыв и эмоции... А это может и вовсе не она была.

— Вот и выходит ребята, что все сделано так, чтобы вы оказались у той норы и в тех катакомбах, - слова Павла прозвучали, как приговор. Глебу они и вовсе напомнили гвозди, вбиваемые в крышку его гроба.

— Пал Толич, так тот же мужик нас и учуял. Я видел его рожу хитрую, а я умею по лицам читать. Он нас видел, но изобразил дурачка и пошел спокойно за своей хозяйкой, зная, что мы один хрен, туда полезем. Все схвачено, - Глеб окончательно вышел из себя, и на последних словах что есть сили ударил по столу ладошкой. Вышло громко и больно. Он зашипел и сморщился, потирая ладонь другой рукой.

— Выходит так, - Павел кивнул.

— Значит и светлая сущность подчинилась ведьме? - Кирилл посмотрел на учителя.

— Я о таком не слышал, но очень может быть. Вас нужно проверить. Изучить ваши... - Павел не успел договорить.

Снаружи послышался скулеж и подвывания. Но не те грустные звуки, что издают собачки на улице, а звуки голода, нетерпения и близости добычи. По улице пронеслась стая огромных волков. Одни бежали странно - сутулясь и приставным шагом, как гориллы или шимпанзе. Глеб был в заповеднике на Томской Писаннице и видел волков. Те - щенки облезлые в сравнении с этими экземплярами. Пока Глеб рассматривал хищников, как охотник, Кирилл завороженно считал головы. Тридцать пять. Тридцать пять огромных темных туш носятся в нескольких метрах и не обращают внимания на людей.

Павел тихонько похлопал по плечу Киру, и, приложив указательный палец к губам, показал ему, что нужно молчать, а потом глазами намекнул на Глеба. Кир понимающе кивнул и медленно, за плечо развернул к себе друга. Проделав те же движения, Кирилл убедил Глеба молчать и не шевелиться.

Засидевшись за столом, ни дети ни учитель не заметили, как на улице стемнело. Внутренний голос Кира вопил детским голоском о родителях которые волнуются. А фоном к этому писку басит собственный грустный голос, говорящий ему, что где-то там есть его семья и его дети, о которых он ничего теперь не знает.

Глеб, вдруг, подумал, что и тут он одинок.

А Павел осознал, что шутки кончились, и за ними началась большая охота.

И только Кузьмич ни о чем не думал, молча ушел в свое четвертое измерение. Слишком много ужасов он пережил, чтобы беспокоиться по таким пустякам.

Глава восьмая, в которой Кирилл и Глеб узнают, что такое Большая охота.

Вой не прекращается ни на секунду. Весь огромный мир сузился до четырех стен дачного домика Павла Анатольевича. Дом защищен от нечисти, но береженого Бог бережет. Павел, медленно, как ленивец из мультика, что так полюбился детям Кира, встал и прошел до входной двери. Так же медленно он ее прикрыл. Не скрипнули шарниры, не хрустнули доски странного, будто позолоченного пола. Дверь закрылась и парни почувствовали, как спала невероятная тревожность. Было желание броситься бежать без оглядки.

— Вы как? - Павел повернулся к ребятам.

— Норм. Но я чуть не обделался от страха. Я кажется понял, что такое паническая атака, - Глеб осматривал себя, будто впервые видел.

— Как так вышло, что нас нашли? Ведь это секретное место охотника за нечистью, - Кирилл задал вполне резонный вопрос, еле оторвав взгляд от паркета.

— Не знаю, но есть подозрения. Вы не представляете, на сколько богат мир вокруг вас. Мы, паладины, тут, как полиция. Избавляем окружающих от агрессивных элементов, угрожающих им. И чтобы знать, что происходит в мире других существ, мы заводим среди них информаторов. Есть парочка и у меня. Думаю, что условный "враг" вышел на одного из них. И это, скорей всего, не мирита. Слишком топорно и грубо. Большая охота просто уничтожает жертву буквально. От несчастного не останется ничего. А колдунья провернула такую многоходовочку, угробила столько ресурсов, чтобы банально скормить этим оборотням? Нет. Тут наверное мои враги. Но теперь и ваши, - с грустной улыбкой проговорил Павел Анатольевич.

— Твою дивизию... - Кирилл, снова обессилено рухнул на неудобное низкое кресло в стиле советского модернизма. оно, в силу возраста, натужно скрипнуло, даже под его весом.

— Не переживайте, Охота - это опасно и страшно, но не более, чем разъяренная мирита, которой нечего терять, - неуклюжая шутка учителя, окончательно деморализовала ребят. Может они и не дети, но они обычные люди, которые если и встречали страшное, то это наркоманы с улицы или братки с района. Ну никак не три десятка гигантских волков.

— Вы остановились на том, что нас нужно изучить. Зачем? - Глебу нужно поменять тему, иначе он сойдет с ума.

— А, да, - Павел Анатольевич в задумчивости кивнул. - Для меня стало интересным открытием то, как видит вас Кузьмич. У некоторых существ жизнь проходит в нескольких измерениях. И видят мир они иначе. Мой домовой, видит вас сквозь отражение четвертого измерения. Когда вы переместились из другого мира в эти тела, ваша энергия переселилась в тела детей. А теперь представьте себе, вы взяли надувной шарик. Надули его. Погуляли немного и решили, что надули слабо - добавили воздуха. Потом еще добавили, и еще... Или ведьма жаждет скопить в вас энергию, как в аккумуляторах, чтобы вы однажды взорвались, или планирует использовать то, что накопится для своих обрядов. В любом случае, вы выглядите, как резервуары.

— Ни то ни другое меня не устраивает, - Глеб нахмурился. - Я не хочу быть резервуаром.

— А мы эту энергию можем использовать? - Кирилл оживился.

— Интересный вопрос. Но на него и другие подобные я смогу ответить только после некоторых измерений.

— А вы? - Кирилл вперил тяжелый не по годам взгляд в Павла.

— Что я?

— Вы сможете ее использовать? Вы хоть и не обладаете магическими умениями, но можете пользоваться магическими предметами. Что вам мешает уболтать нас на ваши "исследования" и выкачать все без остатка?

— Кирилл, если бы мне нужна была ваша энергия или еще что-то, то я бы это уже давно получил. Вы же видели шокер? На людей он действует так же, как и на других существ. Вырубить двух подростков можно сотней и одним способом, но я рискую потерять все, если решусь на подобное, - горькая улыбка появилась на лице Павла Анатольевича. - Я связан клятвой на рунах. Если я нарушу ее, то навсегда буду проклят. Это, конечно, пол беды. Хуже то, что Орден начнет на меня охоту сразу, как узнает. А узнает он мгновенно. Единственный способ избежать наказания и принести при этом вас в жертву - это доказать Ложе, что никаких других путей нет и вы готовы добровольно пойти на это. Но пока в вашем случае еще есть варианты, жертвы мы рассматривать не будем. Как бы это не упрощало мне жизнь.

Павел Анатольевич, улыбаясь смотрел поочередно то на Киру, то на Глеба. В его словах была логика. Циничная и жестокая, но простая и понятная. Кирилл и Глеб прекрасно понимали, что сейчас они все таки должны или отбросить сомнения и довериться учителю, или уйти из под его защиты и попытаться разобраться во всем самостоятельно. Первый вариант сильно упрощал ситуацию, а второй, наоборот - очень сильно усложнял.

Глеб первый не выдержал молчания.

— Я согласен, - Кирилл с удивлением посмотрел на друга. Раньше Глеб бы ни за что не согласился на такое. Отдать свою судьбу в руки по сути незнакомого человека - немыслимо для Глеба из его, Кира, мира. — Дружище, иллюзия контроля над ситуацией еще хуже, чем его отсутствие в принципе.

Павел Анатольевич перевел взгляд на Киру. Глеб тоже с удивлением и смущением посмотрел на друга. Он будто говорил "Друг, давай соглашайся, а то чет стремно"... Киру терзает сомненье, но он не может понять что именно. И тут, вдруг, его осенило.

— А мы обязательно должны быть вместе?

— Нет - Павел отрицательно качнул головой.

— Э-э-э-э... Кира, ты не хочешь пробовать? - Глеб удивился.

— Глеб, я буду рядом. Просто я ему не доверяю (Без обид, Павел Анатольевич). И если с тобой все будет хорошо, то я буду следующим, а ты меня прикроешь.

— Ребят, это отличная идея и она закрывает ваши сомнения. У нас все меньше времени, - Павел постучал по исцарапанному стеклу стареньких Casio. - Я сейчас пойду, покурю, и вернусь, а вы к тому времени примите решение. Вы уж извините, но больше времени я вам не дам.

Сказав это, учитель повернулся спиной к ребятам и отправился наверх, на мансарду. Деревянная лестница натужно скрипнула пару раз, и ребята услышали, как Павел прошел от лестницы до противоположной стены в которой было смотровое окно.

Ребята смотрели друг на друга и не решались заговорить.

Павел Анатольевич видел это сквозь магический прозрачный потолок. Сидя в кресле - полном близнеце того, в котором так полюбил спать Кира, он действительно курил. Только, пока в правой руке он держал сигарету, в левой был куб. Блестящий белый куб со сглаженными гранями. Матовый блеск прибора наводил на мысли о пластике, но это не так. Инструментарий паладинов настолько разнообразен, что в нем можно встретить даже искусственно деформированный при жизни череп слепого нибелунга. Всем известно, что эти существа очень мстительны и жадны. Единственное, что они любят - это золото. То самое, что очень давно Павел Анатольевич размельчил в тончайший порошок, смешал с половым воском и натер им доски пола. Даже слепой подгорный кузнец всегда узнает, где золото.

Однажды Павлу попался воришка из гномьей братии, который обладая таким артефактом, промышлял банальными грабежами. Павел схватил его. Отобрал артефакт, вогнал гнома в летаргический сон, из которого он не выберется, и сдал гильдии рудокопов, которых тот грабил. Что стало с воришкой никто не знает. Кражи прекратились, народ доволен, гильдийцы - тоже, а Павел получил в свое распоряжение уникальный прибор, способный после модификации проникать взором своего хозяина сквозь любые преграды, выделяя только золото. И Павел им воспользовался. Он прекрасно видел и слышал ребят, находящихся под ним.

— Друг, без вариантов. Тут он - босс, - Глеб говорил без эмоций и очень тихо, но Павел все понимал, и мысленно аплодировал мальчику.

— Я уже понял, что ты решился, но я не собираюсь быть ягненком на жертвенном камне. Пусть он проводит ритуал на твоем теле, а я буду рядом. Если что, я смогу ему отомстить.

— Чем же?

— Вот, - Кир раскрыл ладонь, на которой покоился сложенный пополам американский нож Бак, с флагом на рукояти. - Раритетный. Батя вечно перся по ножам, и сейчас тоже. Я помнил по детству, где они хранились и взял.

— Ты думаешь, его... - Глеб с сомнением посмотрел на "оружие" в руках Кира и ткнул пальцем в потолок, - ... проймет удар простого ножа, хоть и раритетного?

— Он паладин, но он человек. Смертный. А мы знаем, если в теле наделать дырок больше, чем заложено природой, то он умирает.

Павел сидел в кресле и улыбался. Сигарета давно истлела, и смятый окурок валялся у ножки кресла. Он не ошибся, когда сделал ставку на Кирилла. Эти ребята, что вселились в "его" учеников, оказались качественно выше уровнем "местных". У них есть силы. И если у Глеба магическая составляющая плещется на донышке резервуара, то потенциал Кира превосходит возможности самого Павла в разы. И мирита, или этого не заметила, или решила сыграть на этом. Осталось пробудить его потенциал. И начать нужно как можно скорее. Павел очень надеялся разобраться с Большой Охотой с помощью Кирилла, а заодно и с тем, кто ее послал. И он уже догадался, кто это.

Павел Анатольевич сдавил грани куба, и тот превратился в маленький игровой дайс, который перекочевал в карман брюк, к другим артефактам, которыми паладин оказался обвешан с ног до головы. Нарочито громко учитель встал, и, топая, прошел обратно к лестнице. Так же медленно спускаясь, он успел заметить торжествующую улыбку на губах Кирилла, и только выучка паладина не позволила ему злорадно усмехнуться в ответ, что выдало бы его с головой перед не по годам наблюдательным мальчиком.

— Что вы решили? - Павел всем видом старается показать свою незаинтересованность.

— Как и было сказано ранее, Глеб готов провериться первым, а я буду наблюдать, - Кирилл говорит твердым голосом, но на грани слышимости заметны нотки волнения, которые, как боится мальчик, Павел Анатольевич примет за слабость.

— Вот и замечательно, - вместе с этими словами Павел хлопнул в ладоши и свет во всем доме разом погас, а в полу образовался черный квадрат, размером со спичечный коробок, который очень быстро стал расширяться во все стороны, превращаясь в портал. - Это проход в тайную комнату. Туда могу попасть только я и Кузьмич. А вот и он.

Ребята вслед за учителем спустились по стертым каменным ступеням на три метра под пол. Внизу оказалось на удивление холодно (и это в разгар лета). Запах стоял, как в цирке с животными.

Кирилл один раз был в цирке. Отец водил в раннем детстве. Единственное, что осталось в памяти Киры - это измученные и забитые животные. И запах от них. Запах боли, страха и мочи с калом. Кир с отцом сидели в середине амфитеатра и то глаза вонью выедало, что же чувствовали счастливчики с первых рядов.

"Вот сейчас и узнаем," - подумал Кирил, потому что они оказались в самом начале огромного каменного коридора, по обеим сторонам которого размещались одна за другой, решетки сквозь которые на них пялились сотни пар глаз, заключенных здесь существ. А по коридору шел, злобно покрикивая, домовой Кузьмич. Кириллу он напомнил полицая в русском селении во время Великой Отечественной войны. Карлик больше не был ворчливым старикашкой с доброй душой. Это был озверевший от своей силы и безнаказанности монстр, который получал удовольствие от мучений своих соплеменников.

Вонь, исходившая из камер даже близко не походила на те ароматы из детских воспоминаний, что быстро замещались новыми впечатлениями.

— Ничего себе, комната... - Чуть слышно проговорил Глеб, осматриваясь по сторонам. Кириллу показалось, что друг перестал моргать. Ощущение тоски и безысходности добавили полумрак и сырость, исходящая от стен. С потолка свисают светящиеся шляпками грибы. Как успел заметить Кирилл, замочных скважин на решетках не было, как и самих замков. Или они открываются магией, или тут есть скрытые механизмы. Ряды клеток уходят далеко во тьму. Ни у Кирилла ни у Глеба не укладывается в головах этот факт, ведь над ними не замок Ив, а маленький дачный домик скромного учителя с советскими креслами.

— Этих в камеру или...? - Кузьмич с самым серьезным выражением морды спросил у Павла.

— Или.

— Хорошо, - Домовой кивнул и одновременно с этим отстегнул огромную связку ключей на реверсивной катушке, как у американских шерифов в старых фильмах. Там, где у них должны быть бороздки и выемки, оказались сложные знаки. Если не знать, что это ключи, можно решить, что это клейма, но не правильной формы.

Кузьмич долго бренчал ключами, подслеповато щурясь и бормоча что-то неразборчивое. Можно было бы подумать, что он плохо видит в темноте подземной тюрьмы, но ребята уже поняли, что тут все живые имеют по несколько тайн и вовсе не так просты, как кажется на первый взгляд. И даже на второй. И на третий.

Наконец, с громким радостным хрюком, Кузьмич нашел нужный ключ, и победно поднял его к глазам. Он вытянул руку с ключом, и резко прочертил им перед собой круг. От ключа остался светящийся шлейф, который все никак не рассеивался. Наоборот, он стал более явным и стал походить на проход. Еще один. Павел прошел между ребятами, выйдя у них из-за спины, и смело шагнул в образовавшийся портал.

Кирилл вдруг почувствовал странные покалывания на кончиках пальцев. Поднял руки к лицу и увидел, как пальцы светятся золотом - точно того же цвета, что и края портала. Лицо Павла изменилось. Оно побледнело и перекосилось страхом. Кузьмич тоже замер и боится пошевелиться. Глеб с интересом смотрит на руки товарища и поглядывает на свои, ожидая те же спецэффектов. Но его пальцы все такие же, как и раньше.

— Опусти медленно руки и засунь их в карманы, - Павел Анатольевич медленно приближается к Кириллу. Одна рука вытянута, другая сжимает маленькую склянку с синей жидкостью и деревянной пробкой. Он, как только увидел свечение, поспешил покинуть портал и не зря.

Кирилл, сам не зная зачем, провел правой рукой такой же круг перед собой, как недавно сделал домовой и у его точно так же появился портал. В портале светит яркое солнце. Прямо под ногами у Кира оказалась зеленая лужайка, усыпанная цветами. Посередине торчит пень. На пне сидит самая красивая девушка из всех, что до этого встречал Кирилл. Девушка с длинными рыжими волосами, в средневековых одеждах скандинавских народов, плетет венок из цветов с поляны. Вдруг, она подняла глаза и увидела его. Умиротворение сменилось испугом. Она вскочила и, развернувшись спиной, с нечеловеческой скоростью, огромными прыжками унеслась проч к границам леса. Единственное, что успел заметить Кирилл это коровий хвост, метнувшийся среди множества юбок. Из леса, куда убежала девушка с гудением прилетела стрела, и со звоном выбила искру из каменной стены за спиной Кирилла. Мальчик все еще стоял с раскрытым в удивлении ртом, а Павел, размахнувшись, разбил под порталом свою бутылочку. По коридору разнесся гул от пламени, охватившего круг портала. Оно медленно пожирало проход. Очень медленно. Из него вылетело еще три стрелы и одна чиркнула острой гранью плечо Глеба. Тот вскрикнул от неожиданности. Все произошло так быстро, что только Павел Анатольевич понял происходящее. И только крик друга вывел Кира из ступора. Он быстрыми движениями, будто всегда так делал, скомкал портал вместе с пламенем. Синему огню стало нечего есть, и он угас сам собой.

Кирилл медленно осел на пол и тяжело дышал. Рядом рухнул Глеб. И над ними, двумя суровыми скалами, возвысились учитель и домовой.

— Ты что творишь, бестолочь!? - Павел пылает гневом не хуже его голубого огня. - Ты меня не услышал, когда я сказал не размахивать своими кривыми руками, растущими из задницы, и спрятать их в карманы? А если бы портал оказался где-нибудь еще? Например, в одной из этих камер.

— Исследования не нужны, Паша, - Кузьмич вновь изменился. Теперь он напомнил старого профессора, стоящего рядом с аспирантом-лаборантом перед клеткой с издохшими крысами.

— Да, Кузьмич. Более того, они смертельно опасны. Возвращаемся. Есть разговор.

Павел помог подняться Глебу, и повел его наверх. Кузьмич попинал носком босой грязной ногой Кира. Руки у мальчика вновь стали обычными, свечение прошло, но навалилась усталость. Он, шатаясь поднялся, и пошел следом за другом. Замкнул процессию Кузьмич. Уже поднимаясь по лестнице, он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и, вернувшись, поднял с пола четыре стрелы с оперением из вороньего пера. Понюхал наконечник. Качнул головой и побежал на верх, перепрыгивая ступени. Стрела оказалась отравленной.

— Паша, срочно клади своего оболтуса на пол и держи ему руки, - Кузьмич вылетел из портала, как будто ему там черти пятки подпалили, дал указание Павлу и повернулся к Киру. - А ты орясина Падай своим тощим телом на ноги Глебу и прижимай их к полу что есть мочи. Сейчас он будет кричать. Очень надеюсь, что Охота не услышит, не то нам тяжко придется.

— Кузьмич, что не так? - Павел Анатольевич быстро продела все, что сказал домовой и только потом задал вопрос.

— Стрела отравлена, а стреляла Хульдра.

— Ты уверен?

— Ты не видел хвоста что ли?

— Я не жопы разглядывал, а за Кириллом следил, чтобы он еще чего не наделал. - Павел начал злиться. Однако, это не помешало ему стянуть ремень со штанов Глеба и наложить жгут выше раны.

— А надо было. Хорошо, этот балбес чего хуже не натворил. Я за аптечкой. - Кузьмич, говоря это, уже гремел ящиками на кухне. - Ага! Нашел. Ну держитесь.

Он подбежал к Глебу, распятому друзьями на полу. Кожа мальчика стала серой и почти прозрачной. Глаза ввалились, и, похоже, видят уже совсем не то, что происходит вокруг. Кузьмич быстро разжал Глебу челюсти и сунул между них деревянный пестик - то что было подходящего на кухне. Поочередно он открыл две бутылочки с жидкостями и конверт с порошком.

— Ну, начали! - Первой в ход пошла бутылочка с черной жидкостью. Глеба выгнуло дугой. Палочка в зубах затрещала, а глаза почти вылезли из орбит. Кожа покрылась мелкими каплями пота, а между ног растеклась лужа.

— Ничего, такое бывает, когда так больно, - пояснил Павел, уловив взгляд Кирилла. Тот лежал на ногах и лужа оказалась прямо под ним.

Вторая бутылочка блеснула гранями в широкой ладони Кузьмича. Кирилл приготовился к еще большей встряске, хотя, куда уж больше-то. Домовой, тем временем, зубами выдернул пробку и смело плеснул на черную корочку, в которую превратилась рана Глеба. Она вскипела, но Глеб вопреки ожиданиям не закричал и не задергался, а, наоборот, притих и задышал ровнее. Кипящая черная жижа медленно стекла под руку и рана снова открылась.

В ход пошло третье средство из аптечки домового. Порошок оказался белым и мелким, как мука. Эффект от него, как от цемента. Он сначала булькал и пузырился на ране, но уже спустя пару мгновений пузырьки стали лопаться медленно и как -будто с неохотой, а потом и вовсе застыли. Глеб уснул так и не придя в себя. Из сериалов про американских медиков Кира знал, что пациент должен быть в сознании прежде, чем уснет после операции. Но, или сериалы врут, или тут вовсе не медицина, но Кузьмич довольный собрал все свои лекарства и унес обратно. Павел Анатольевич медленно встал, шипя и прихрамывая на затекших ногах, добрел до единственного тут кресла и рухнул в него, как совсем недавно это делал Кирилл. А сам Кира в это время, все еще держа ноги друга, смотрел на него и думал, что только что чуть не потерял по своей глупости лучшего друга, единственного родного ему человека в этом чужом и враждебном мире. Тут каждую секунду что-то происходит. И те мгновения, что они расслаблялись во дворе под солнцем, оказались, видимо, последними в приключении под названием "Тайная жизнь учителя истории".

— Пашенька, готовь свои железяки. Нас нашли, - Кирилл впервые за все время увидел испуг в маленьких злобных глазках домового.

— Да, что же это такое! - Павел в сердцах вскрикнул, и обеими ладонями хлопнул по подлокотникам. Вскочил, будто не он только что, как старик, ковылял до этого кресла, и кинулся вверх по лестнице.

— А ты что, так и будешь тут сидеть? Поднимай своего товарища и тащи его вниз, - Кузьмич стоял на стойке бара и смотрел в окно. Кожа лица, непокрытая растительностью, светилась фарфоровой белизной. В руках босого гнома оказались ужасающего вида мясницкие ножи. Они подрагивали будто в возбуждении, и блики от их лезвий зайчиками прыгали по стенам этой маленькой комнатки.

Кирилл не стал себя долго упрашивать и встал. Глеб уже в пятнадцать лет был крепышом, каких поискать. Когда с ним пытались выяснять отношения на равных, "один на один", то это всегда заканчивалось плачевно для противника. Особенно если Глеб оказывался в маунте (сверху). Тут же страх будто придал сил Кириллу, и тот с первого рывка подхватил друга подмышки и потащил к тому месту, где был портал в казематы учителя.

— Как открыть дыру!? Я не умею! - Кирилл кричал карлику, но тот только смотрел в окно и совершенно не замечал ребят.

— Вот так, - Павел появился сверху неожиданно и очень быстро. Он попросту спрыгнул вниз. Хлопнул в ладони и все повторилось вновь: свет и портал в подземелье. - Бегите.

"Как тогда, на кладбище." - подумал Кира. Он спустился вниз на пару ступеней и начал стягивать за собой Глеба. Вдруг дом содрогнулся от страшного удара в двери. Будто об маленький домик споткнулся здоровенный шагающий бульдозер.

— Ну, чего замер? Проваливай! - Павел Анатольевич преобразился. Вместо старой рубахи в неизменную крупную клетку, на нем сияют доспехи. На плече покоится гигантский молот с хищно изогнутым клевцом вместо обуха. В этот миг окно не выдержало удара и лопнуло. Брызги стекла разлетелись по всей комнате, а освободившееся пространство в окне заняла громадная черная башка оборотня. Павел что-то быстро метнул из открытой ладони в ее сторону, и прямо на глазах Кирилла голова зверя лопнула, как стекло миг назад.

Ждать следующего монстра (пусть ПалТолич говорит, что хочет, но вот это точно монстры) Кира не стал. Он, попросту, стянул вниз Глеба и выглянул наружу, попросить учителя закрыть портал. Но увидел невероятную битву. Вместо Кузьмича по комнате метался здоровенный волосатый варвар в шипастых доспехах и с двумя секирами в руках. Они пели песнь смерти, не замечая преград в виде вражеских спин, голов и конечностей. От кресла не осталось и следа. Половины стены и двери не оказалось на месте. На шипах гномьего доспеха висят ошметки шкур волков и куски мяса. Весь пол залит кровью, от которой вверх поднимается тонкими струйками пар. Кирилл этого бы и не заметил, но кровь по бороздкам между досок паркета стекла к образовавшейся дыре в полу и вязкими каплями падала вниз, прямо на лицо спящего Глеба.

Кирилл заметил, как за спиной варвара выросла огромная мохнатая туша. Пока воин добивал особого живучую тварь, его спина оставалась открытой.

— Сзади! - успел крикнуть Кира за секунду до броска оборотня.

Воин пригнулся, и волк, перелетев через противника рухнул прямо перед лицом Кирилла. Мальчик, почувствовал вонючее горячее дыхание. Волк резко выдохнул и оскалился, увидев перед носом голову добычи. Резкий рывок и эта голова с хрустом и чавканьем оторвется от тела. Только оборотень метнулся, как его схватили сзади, и с невероятной силой взметнув верх, ударили о пол, и снова, и снова...

— Кузьмич? - Кирилл не поверил своим глазам, но перед ним стоял домовой, превратившийся в берсеркера из компьютерных игр детей, его времени.

— Мы почти победили. Снаружи Паша бьется с оставшимися и вожаком. Я нужен ему. Поднимитесь наверх. Там сейчас безопасней, - Кузьмич проговорил это все сквозь силу, с натугой. Закончив говорить, он повернулся, и хромающей походкой зашагал к пролому в стене. Снаружи раздался торжествующий вой. Кузьмич одним прыжком преодолел половину комнаты. Выйдя во двор, он свернул за стену, и вой победы сменился на разочарование, а потом и на ужас.

Кирилл опустил голову на здоровяка, измазанного кровью и понял, что теперь его нужно оттуда вытаскивать. Если бы не страх быть застигнутым отбившимся от стаи оборотнем, то Кир бы ни за что не справился. Но, вытащить друга из ямы - это еще пол беды, а вот поднять его наверх по крутой деревянной лестнице оказалось сущим адом. Кое как с помощью всех богов древних, настоящих и чьей-то матери, Кирилл все-таки смог втащить наверх Глеба. Бросив его прямо на ковре посреди комнаты, Кир упал рядом. Весь промокший от пота, с трясущимися будто в припадке руками и ногами, он дополз до смотрового окна мансарды и увидел одну из самых страшных сцен в своей жизни.

Весь двор усеян частями тел дохлых оборотней. Забор повален. Бак, в котором совсем недавно безмятежно плескались подростки был полон трупов, над которыми уже собрались мухи. В середине двора почти ровным кругом раскиданы, размазаны и расплавлены десятки огромных черных тел, а в центре этого круга, спиной к окну, на коленях сидит Павел Анатольевич. Варвара -Кузьмича нигде нет.

Кирилл обернулся на Глеба. Тот тихо спал.

Тогда Кир принял решение, что тут врагов нет, а снаружи - тем более. Можно спуститься во двор и помочь Павлу Анатольевичу. Мальчик спрыгнул с лестницы, как Павел, пробежал через первый этаж и нырнул в пролом, чтобы сразу вляпаться ногой во внутренности распоротого брюха одной твари. Они были повсюду. Кирилла стало мутить. Мерзкий ком подступал позывами каждые две секунды. Но о них Кирилл быстро забыл, когда увидел перед Павлом распростертое на земле тело домового. Маленький, будто высохший, старичок лежал головой на коленях учителя и тяжело дышал, глядя в глаза Паши. Точно верный пес, прикрывший своей широкой грудью хозяина-полицейского, и... получивший за него пулю. Грудь домового оказалась разворочена. Из раны при вдохе поднимались и лопались пузырьки.

Кузьмич с хрипом выдыхает последние глотки воздуха и снова набирает новую порцию. Кирилл тихо подошел сбоку и сел рядом. Оказалось, Кузьмич что-то тихонько говорит.

— Я и так прожил слишком долго, Пашенька. Я тысячу лет защищал твой род. А тут вот сплоховал.

— Что ж ты городишь, старик? Ты выполнил свою работу. Как всегда, - Павел, вытер со лба друга каплю крови, смешавшуюся со слезой, что упала с его носа, и, не прекращая движения, прикрыл веки защитнику рода Сольниковых. Кузьмич перестал дышать и еще больше уменьшился, превратившись в маленького, по колено Кириллу, гномика.

Глава девятая, в которой Кирилл знакомится с другим Кемерово

— Что дальше, Пал Толич? - Кирилл сидит на кровати, в ногах у спящего Глеба и смотрит в пустоту перед собой. Кровать единственная в домике, и ее решили отдать для болящего. Рядом, прямо на полу, в дверном проеме, полулежал Павел. Внизу, на лестнице сохли кое-как постиранные джинсы Глеба. Переносить вонь в маленькой комнатке мансарды оказалось не под силу никому, и Кириллу, как ближайшему другу, выпала честь стирать портки товарища.

— Что дальше? Дальше я планирую разобраться во всем этом, чего бы мне не стоило. Слишком много всего происходит. За эти сутки я приобрел две головные боли в виде подростков-попаданцев, потерял логово и семейного духа-защитника. Я слишком долго разменивался на мелочи и враги стали наглеть. Пора встряхнуть это застоявшееся болото под названием Кемерово. Слишком много расплодилось нечисти.

Кожа Павла засветилась золотом. И, будто в ответ, засияли кончики пальцев Кирилла. Он не поверил своим глазам. Ошалев от происходящего и от ощущения силы, распирающей грудь, Кира переводил взгляд со своих рук на Павла и обратно. Учитель не заметил своих изменений, а вот свет, исходящий от Кира, привлек его внимание.

— Значит так, малыш. Ты не простой мальчик. Ты владеешь определенными силами, о которых не знаешь. И я не знаю, не смотри так на меня. Я вижу только, что, когда я начинаю пробуждать в себе энергию паладинов, твоя аура активизируется вместе с моей, - Павел на миг замер, а потом продолжил. - И у меня тут родилась идея. Я уже говорил, что мы не колдуны. Но у нас есть аура, которой мы можем оперировать. Например, создавать энергетические щиты, или коконы, высасывающие силы из окружающих предметов. Для этого мы носим с собой в мешочке специальные руны. Я вот поступил немного иначе и просто покрыл себя татуировками с этими рунами. Конечно, пришлось поэкспериментировать. Некоторые из них совершенно не совместимы друг с другом и тебя может просто напросто разорвать на части при неверной последовательности активации.

— Это, как если на комп поставить несколько драйверов, а потом окажется, что некоторые из них вызывают конфликт в системе? - Кирилл оживился. Очень интересные и пугающие перспективы открылись ему.

— Именно. Ставишь столько драйверов, сколько унесешь, только бы не враждовали. Разница в том, что можно пойти двумя путями. Первый - собрать мешочек с рунами и ходить с ним повсюду. Вариант для осторожных и неторопливых, для тех, у кого есть беты.

— Это что?

— Это те, кем можно пожертвовать. Скармливаешь, скажем банде красных колпаков какого-то олуха, а сам в это время ищешь в туеске руну Света. Идеально, но медленно и ты можешь не успеть.

— А второй? Вы говорили про два варианта... - Кирилл подался вперед, всем видом показывая искреннюю заинтересованность.

— А второй, как у меня. Отбираешь набор рун, которые помогут тебе в любой ситуации продержаться, пока ты не сможешь вступить в бой полностью готовым. Помнишь, когда пришли волки, я ушел наверх? Мне нужно было время, и Кузьмич мне его дал. Он своей особенной магией держал дом. Буквально, на своих плечах. И никто не знает, каких сил ему это стоило.

— А сейчас, когда домового нет, разве не должна была вся округа увидеть полуразрушенный дом и двор, заваленный трупами?

— Конечно. Но мы предвидели подобное, и создали артефакт. Я его назвал "Генератор". Он работает от энергии живых существ и воссоздает экран, который производил Кузьмич.

— А энергию вы берете из темницы внизу? Что-то не сходится. Вы же мне мораль читали про "монстров". Мордой в лужу тыкали, как котенка, - Кирилл вдруг почувствовал обиду на учителя.

— Было такое. И я от своих слов не отказываюсь. У меня в камерах сидят существа вроде болтуна, что подрал твоего соседа.

— Откуда вы про него знаете?!

— Я давно договорился с травмой о том, что если появляется жертва нападения с необычными повреждениями, то они сообщают мне. Тут было точно так же. Получил ориентировку. По описанию нападение "болтуна". Я и выехал.

— Почему "болтун"? - Кирилл начал терять нить разговора, но упускать такое он просто не мог. Пол жизни он мучился от незнания того, с каким таким монстром свела его судьба там, в детстве. И не сошел ли он с ума?

— Он бормочет слова, которые услышит. По сути, он просто воспроизводит звуки, как скворец или попугай. Только птицы просто щебечут, а "Болтун" таким образом заманивает жертвы. Я уже не раз ловил их. Они хоть и не разумны, но довольно сообразительны. Вот представь, один из них, жил неподалеку от овчарни. Так он запоминал, как хозяин подзывал по именам к себе овец, чтобы покормить, и когда тот уходил, воспроизводил голос и слова человека. Овца подходила, он сворачивал ей шею и утаскивал к себе. Это вскрылось, когда овцы закончились, а "Болтун" на столько обнаглел, что решил поживиться детьми хозяина овец. Тот уже знал, что что-то не чисто, но доказать не мог ничего, потому сидел день и ночь в засаде. И дождался. Девочка пяти лет играла во дворе, когда из-за сарая донесся окрик отца "Машенька, пойдем домой, у меня для тебя что-то есть".

— А отец в это время был неподалеку?

— Ну, конечно! Я же говорю, что тупые эти "Болтуны". Он запомнил, чем ребенка подзывали, чтобы та быстро бежала на крик, и воспроизвел это. За что и поплатился отстреленной лапой. Издох в норе от потери крови и боли.

— Значит, внизу сидят такие вот "болтуны" и тихонько угасают? - Кирилла все равно смущала участь обреченных существ.

— С чего это?! Нееет! - Павел махнул рукой, будто Кирилл глупость сморозил. - Они успевают восстановиться.

— Ладно. Значит, пока мы тут в относительной безопасности? - Павел кивнул. - Тогда может вы меня научите работе с аурой? Боюсь, что сейчас я зеркалю все, что колдуется поблизости. Единственный, кого я не воспроизвел, это Кузьмич. С вас, Павел Анатольевич, срисовываю полностью, сам того не желая.

— У Кузьмича не магия. Там все куда сложнее. Сразу и не объяснить. Вернемся позже к этому. Если случай выпадет, - Павел Анатольевич встал, потянулся и пошел к креслу у окна мансарды. - Нам нужно поспать. Эта ночь будет спокойной. Но даже если что-то и начнется, мы узнаем. Ложись на полу. "Твоего" кресла больше нет. Спокойной ночи, если сможешь уснуть.

Павел вытянул длинные худые ноги на какой-то ящик, и почти сразу уснул.

Киру ничего не оставалось, как последовать примеру учителя. Он огляделся, увидел в углу за дверью ватную фуфайку, раскинул ее на полу и лег сверху. Она вся провоняла сигаретами и прокисла, но Кирилл даже не успел обратить на это внимание. Он не заметил, как оказался во власти мрачных сновидений, навеянных последними событиями. Во сне, то старуха визжащим голосом говорит "Сожру", то Глеб, глядя на Кира, называет его "Тигром", картавя, как Леха. Ночь прошла в смятении и полубредовых сновидениях, способных свести с ума толкователя снов. А утро встретило Кирилла и Глеба новым знакомством.

Пробуждение не принесло Киру облегчения. Наоборот, он ощутил все прелести сна на жестком полу. "Пусть все те, кто говорит, что постель должна быть жесткой для здоровья спины, идут в адское пекло," - в таком настроении Кирилл ненавидит все живое. Глаза открылись, но не проснулись. В ушах все еще визжит бензопилой старуха-ведьма. Кости ломит так, будто его только что сняли с дыбы, на которой его пытали палачи-неумехи. Лежать становится все больнее, замерзшие и затекшие мышцы требуют движения любой ценой. Иначе, они прямо тут отвалятся.

Со стоном и скрипом, хрустя суставами, пятнадцатилетний подросток медленно поднялся со скомканной фуфайки. Еще раз проклянув все живое, Кира посмотрел на кресло у окна и не увидел там учителя.

Вообще, он всегда считал, что обладает прекрасным слухом и очень чутко спит. Видимо, не очень, если здоровый мужик смог пройти через всю комнату, при этом, перешагнув Киру.

Зря он посмотрел в сторону окна, солнце только встало и безжалостные лучи резанули по заспанным глазам мальчика.

— Ой, да и черт с тобой! - Шепотом выругался Кира, и повернулся в противоположную сторону. Глеба тоже не оказалось на месте. И это не на шутку взволновало Кирилла. Вчера его друг валялся без памяти в постели и даже не шевелился, а сегодня сам встал с первыми лучами и ушел? И он тоже не разбудил Киру.

— Глеб! Пал Толич! Вы где?! - Кирилл, сам того не желая, дал петуха.

— Мы внизу! Спускайся! - Голос Глеба, крепкий и спокойный, а не ослабленный и дрожащий, как у больного, окончательно выбил из колеи и насторожил Киру.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Кирилл заметил в углу, за креслом, фигурку рыцаря сантиметров тридцати в высоту, которая держала в руках щит и копье. Все детали поделки оказались такой тонкой работы, что Кир поневоле залюбовался. Копье было сантиметров на десять выше рыцаря и его граненный наконечник хищным жалом поблескивал в лучах восходящего солнца. Блики таинственно бегали по доспехам, оружию и шлему, пока Кирилл сам того не желая, приближался к нему. Шаг. Еще шаг. Осталось протянуть руку и взять его. Копье, в клинке которого Кирилл увидел свое отражение. Оно выросло. Вся фигура выросла, оказавшись манекеном. Весь мир сузился до кончика копья. Рука поднялась, и уже почти коснулась сияющего острия, как что-то огромное и сильное сбило Киру в сторону.

— Глупый мальчишка! Тебе не говорили, что в ЧУЖОМ доме и ЧУЖИЕ вещи брать нельзя! И даже пальцем трогать! - Павел Анатольевич возвышался на Кириллом и с каждым словом встряхивал мальчика за грудки. Голова на тонкой шее болталась во все стороны, но Кира, как завороженный все тянулся к фигурке, вновь ставшей обычного размера в несколько десятков сантиметров.

За спиной учителя появился Глеб, который, оттолкнув Павла, с размаху влепил звонкую пощечину другу. Голова от удара еще раз мотнулась, грозя слететь с плеч, но взгляд стал осмысленным.

— Вот. По телеку говорили, что это всегда помогает. Правда там про панические атаки говорили... Извините, что толкнул, - Глеб говорил с Павлом, не отводя глаз от друга. Чтобы тот снова не полез к чужим игрушкам.

— Все хорошо, Глеб. Ты - молодец. Я должен был сообразить сам. Забыл про эти доспехи. Не смотри на копье только.

Кирилл медленно приходит в себя. Щека горит. Рядом с ним учитель и Глеб, а сам он опять на полу, сидит, упершись спиной в кресло.

— Как я тут оказался? - Одной рукой Кира потирает пунцовую щеку, а другую протянул Глебу, чтобы тот помог подняться.

— Ты почему не спустился, когда мы позвали тебя? - Глеб с легкой улыбкой взглянул на друга, решив проигнорировать вопрос товарища.

— Я тут, походу, совсем кукухой поехал. Мне показалось странным, что я не заметил, как через меня перешагнул Павел Анатольевич, и, что ты вчера чуть не помер, а сегодня сидишь внизу и бодрячком. Вот и стал искать оружие. Вдруг пригодится.

— Ты его нашел. Молодец. Если бы ты им воспользовался, то нам всем бы пришел конец. И тебе тоже, друг мой, - Павел грустно улыбнулся, качая головой. - Это доспехи и оружие графа Владислава Дракулы. Слышали про такого?

— Да вы гоните! - Глаза Глеба округлились, как у японских мультяшек.

— Отнюдь. Сам Влад не был таким уж выдающимся воином, а доспехи ему подогнал один очень сильный колдун. Некоторые его зовут Дьяволом. Они подавляют волю носителя и делают его непобедимым. Но закон сохранения энергии работает и тут. Если где-то энергия потребляется, значит, кто-то ее теряет. Проще говоря, они пожирают твою светлую сторону. Влад увлекся. Он упивался кровью, болью и чужими муками, рассаживая деревья из кольев с еще живыми людьми, надетыми на них. Однажды, его светлая энергия иссякла, и доспех потерял свою силу. А Влад, став по сути чудовищем, сгорел в солнечных лучах, как концентрации этой самой энергии, но в другом состоянии. Вот так, друзья мои, рождаются легенды. - Павел пожал плечами и развел руками.

— А зачем это нужно Дьяволу? - Кирилл теперь уже другим взглядом смотрел на эту фигурку. Восхищение ушло.

— Я не знаю. Единственное, что можно сказать точно, их нужно активизировать, оросив кровью. Своей желательно. Тогда они примут тебя и ты станешь непобедимым, на время. Зависит от твоего запаса энергии.

— А у нас ее сейчас больше, чем у других раза этак в два, - Глеб сам не понял, что сказал, а когда понял - было поздно.

— Зря я вам это рассказал. Прошлый жизненный опыт взрослых людей в вас совсем размылся детскими эмоциями и переживаниями. Не вздумайте трогать их. Врагам, конечно придут кранты, но и друзьям вашим я не позавидую. Кстати, смею себя к ним отнести, а значит, НЕ ТРОГАЙТЕ ИХ!

Ребята и без того напуганные историей, после крика учителя, даже сделали пару шагов в сторону от угла в котором стоит страшный артефакт.

— Раз уж мы сами к тебе поднялись, то можно продолжить наш разговор тут. Разницы ни какой. Мы с Глебом обсудили события, произошедшие после его отключки, включая смерть Кузьмича.

— А где он сейчас? - Кирилл еще вчера, уже проваливаясь в сон, подумал о том, что не видел, как Павел поступил с телом домового.

— У меня в кармане, - Павел Анатольевич похлопал себя по правому карману брюк. - Домовой после смерти высыхает за считанные минуты и в конце метаморфозы становится окаменевшей фигуркой, в виде человечка. Наши предки знали об этом. А еще они знали, что, даже после смерти, домовой может охранять дом. Поэтому, они закапывали фигурки под порогом и это сберегло много жизней. Я же сохраню его. Мой дом не здесь.

— Ну понятно, - сказал Кирилл, а про себя подумал, что совсем ничего не понятно. - Когда мы выдвигаемся для мести?

— Я еще не все рассказал Глебу. Без тебя Кирилл не стал, - Глеб удивленно посмотрел на друга, многозначительно кивнувшего Павлу.

— Хорошо. Мне самому рассказать, а вы, если что, дополните? - Теперь Павел кивнул Кириллу, и уселся в свое кресло.

— Че мутите-то, давайте уже, говорите, - Глеб в нетерпении притопнул ногой.

— Хорошо. Я, дружище, в каком-то роде тоже волшебник... - Глеб не дал договорить Киру, заржав так, что стекла зазвенели.

— Типа, как в том мемасике? - Смех резко оборвался. Оба, и Кира, и Павел очень серьезно смотрят на Глеба. Так серьезно, что не до смеха вдруг стало.

— Типа. Только это реально так. Я же вчера при тебе открыл портал. Помнишь?

— Смутно очень. Я телочку ту увидел и все. Больше ничего не помню. Боль страшную в плече запомнил и все.

— Когда рядом кто-то колдует, я сам того не желая, копирую его волшбу. Пока колдовал только Павел Анатольевич, поэтому мы не можем сказать точно. Нужно еще это проверить. Это первое. Второе - нам придется провести рейд по местным монстрячим... - Павел кашлянул, напоминая о слове "монстр" и его использовании, но Кира проигнорировал. - ... притонам. Нужно найти того урода, что устроил вчерашнюю травлю. Я все правильно сказал, Пал Толич?

— В общих чертах - да. Ты всегда отличался умением формулировать мысли. По крайней мере в этом мире. У меня, как я уже говорил, есть информаторы и допуск на их территории. Но нужно подготовиться. Хотя, может мне стоит оставить вас тут? Сам я быстрее обернусь... - Павел Анатольевич сделал вид, что задумался, но, увидев лица ребят, поднял руки вверх. - Шучу. Не оставлю я вас тут. Скоро должны прибыть "чистильщики" - санитарная бригада, которая уберет тут все, будто и не было ничего.

Павел, сидя в кресле, повернулся к окну, и выглянул наружу. Трупы никуда не делись. Так и валялись грудами по всему двору и внутри, на первом этаже. Задумавшись, он достал сигарету, и быстро ее прикурил.

В комнате наступила неловкая тишина. Учитель думает о своем, глядя в окно, а ребята просто боятся лишний раз потревожить человека, у которого на руках умер друг. Глеб слегка махнул рукой, привлекая внимание Кирилла, а потом глазами показал на дверь. Кира кивнул. Мальчики тихо встали и вышли. Но Кира заметил, как задержал взгляд на доспехах Глеб, когда делал вид, что смотрит на Павла.

Спустившись по лестнице, ребята перешагнули через распростертую на полу тушу оборотня с раскроенным черепом. Запах стоит сногсшибательный. Глеб остановился по середине комнаты, повернувшись к Киру, вперился в него тяжелым взглядом.

— Кирюха, вот скажи мне. Ты че, типа маг? Можешь порталы открывать, как в "Диабло"? А почему? Мы же друзья. Всегда вместе. Рядом. Провалились вместе сюда. Ведьма та долбанная одинаково нас сюда отправила. Какого же хрена ты - маг, а я - жертва обстоятельств?! - Глеб говорил шепотом, но на последних фразах не сдержался, и повысил голос.

— Ты че, Глеб? Совсем крыша поехала? Ты думаешь мне оно надо? Из-за этой штуки с моими руками ты чуть не умер у меня на руках? Как Кузьмич!

— Вот именно! Встретим мы опять эту старую каргу, а ты сможешь ей че нить в лоб швырнуть, файербол какой. А я? Я просто сдохну - в глазах Глеба сверкнули слезы. В словах друга Кирилл услышал столько боли и обиды.

— Глеб, ты поэтому ТАК посмотрел на доспехи в углу? Жить надоело? - Пришло понимание, а с ним и боль.

— Как говорил Цезарь перед смертью, когда его просили взять с собой охрану? Лучше один раз умереть, чем всю жизнь ходить в страхе. Так вот, дружище, я не хочу быть самым слабым и беззащитным. Чтобы вы там с кем-то разбирались, а я в сторонке курил.

— Да что ты говоришь? - На предпоследней ступеньке сидел Павел Анатольевич и с усмешкой смотрел на ребят. - Прям таки драться хочешь? Вот сегодня еще потерпи. А там посмотрим, как ты заговоришь. Съездим в одно место, где я встречусь со своими информаторами. Вы поедете со мной. Тут вам лучше не оставаться, когда прибудут "Чистильщики". Посмотрите на "местных". Если повезет, пообщаетесь с ним, а если очень повезет, то переживете общение.

— Дайте хотя бы свою дубинку, - Глеб умоляюще посмотрел на Павла.

— Сейчас я вам кое-что покажу, - учитель заговорщицки подмигнул.

Павел Анатольевич подошел к антресоли, стоявшей у дальней от входа стены. Открыл единственную уцелевшую стеклянную дверцу, и достал с верхней полки сверток, скрученный рулоном. Длиной он оказался в локоть взрослого человека, сделан из кожи. Павел натужно крякнул и положил, почти бросил, его у ног. Звякнул метал. Потянув за шнурки, стягивающие сверток, учитель отогнул один край и приподнял его. Рулон начал разворачиваться, и с каждым новым витком глаза мальчиков загорались все ярче, а челюсть опускалась все ниже.

Перед ребятами развернулась лента в несколько метров длиной, сшитая из кусков кожи. Она по всей длине прошита карманами и петлями, в которых хищно блестит оружие всех времен и народов, а некоторые экземпляры и вовсе не человеческого происхождения, если судить по формам рукоятей.

— Чур, мне вон те штучки! - Глеб кинулся к паре кастетов с семью ударными выступами.

— Отличный выбор, если владеешь кулачным боем, - Павел с интересом посмотрел на Глеба. - Это кастеты хора. Индийское оружие из кости буйвола.

— Павел Анатольевич, я что-то очень сомневаюсь, что это обычные костяные хора, - голос Кирилла излучает скепсис.

— Ну, само-собой. Эти кастеты сделаны из кости священной коровы. В Индии убийство коровы - страшнейшее преступление, но эти парные кастеты - исключение. Их использовал Локаманья Бал Гангадхар Тилак - лидер радикалов освободительного движения. Он, кстати, был историком. И одним из паладинов. Нам запрещено вмешиваться в политику, но очень уж он горел любовью к Индии. За что и поплатился. Англичане до сих пор думают, что победили его. На самом деле, мой предшественник его убил. Естественно, не сам, а по приказу Ложи. Деятельность Тилака грозила выдать нас. А кастеты достались победителю.

— Это, конечно, очень интересно, но что в них особенного? Они стреляют огнем? - Глеб даже начал подпрыгивать от нетерпения, вращая в руках безжизненные костяные кастеты.

— Не-е-ет. Они оживляют павших от них.

— Твою мать! - Глеб отбросил хора, будто это ядовитые змеи. - Сразу нельзя было сказать, Пал Толич?!

— Так я начал, а ты перебил.

— Ваши исторические справки взволновали только Кирилла. Ему положено. Он тоже историк.

— А чем тебе эти не угодили? Это прекрасное оружие, особенно в умелых руках. А Тилак был очень умелым. Если тебе это поможет принять решение в пользу хора, то знай, что в одном бою, он убил двадцать восемь английских солдат. Среди них было двое офицеров. Английские офицеры - это серьезные противники. Убил бы и больше, но враги кончились.

— Ладно. Я согласен. Все равно, остальное мне не подходит. - Глеб подошел к брошенным на пол кастетам и поднял их. Примерил. - Идеально легли. Я умею пользоваться кастетами. Стойки отсутствуют, упор надежный, а про ударные выступы я вообще молчу.

Глеб с явным удовольствием примерился к оружию, встал в стойку и сделал быструю серию джебов. Кастеты из черных стали янтарными, но, когда Глеб остановился, они снова потемнели.

— Это нормально? - Глеб с интересом рассматривал кастеты, держа их в раскрытых ладонях.

— Не знаю. Я их не разу не одевал, и про смену цвета ничего не слышал. Единственное, что я знаю - они оживляют покойников. И то только тех, кто умер от нанесенных ими ран.

— Хорошо. Я понял. А им можно дать имена?

— Конечно! Но что-то мне подсказывает, что имена у них уже есть. Подожди с этим. Может они тебе сами их скажут, - Павел Анатольевич сказал эти слова таким таинственным голосом, что даже Кирилл кружащий коршуном над грудой убийственного железа, остановился и посмотрел на учителя.

— Оу! Точно. Как в Волкодаве, у Семеновой. Там меч во сне пришел к Волкодаву, - Кирилл заговорил быстро-быстро, ну точно ребенок, схвативший прозрение.

— Я такого чувака не знаю. А Семенова - это бухгалтерша моя бывшая. Ссучилась и кинула меня на две тыщи баксов, - Глеб насупился.

— Темнота, - Кирилл оказался готов к перепалке, но Павел его перебил.

— А ты что выбрал? - Павел Анатольевич подошел к Кириллу.

— А я - ничего. Нет у меня навыков убийцы, - Кира развел в стороны руки, - Разве что вот это...

Кирилл указал на маленькое невзрачное колечко из странного материала. По цвету и на ощупь оно походило на метал, но было очень легким, почти невесомым. Павел улыбнулся.

— Это кольцо - одноразовый артефакт. Оно таит в себе вспышку на солнце. Один всполох. Всего. Но, кто знает, когда он может пригодиться, - задумчиво проговорил Павел Анатольевич, а потом хлопнул в ладони, и сказал. - Дарю! Обоим. То, что выбрали - дарю!

Ребята переглянулись. Глеб с сожалением посмотрел на груду блестящего железа и про себя подумал, что продешевил, выбрав из десятков прекрасно украшенных клинков два костяных кастета. Кирилл даже не взглянул больше в сторону оружия. Все его внимание приковало к себе колечко. Киру показалось, что в его ободке перетекают золотые струйки. Как тонкие песчаные волны.

— Ну, раз вы себе все выбрали, то давайте собираться. Скоро прибудут "Чистильщики". Их уборка - зрелище не из приятных, - Павел свернул рулон с оружием, и не без труда засунул обратно на антресоль, после чего, вышел во двор, и, перешагивая через наваленные трупы, бодро потопал в сторону своей волги.

— Типа, все? Погнали крушит нечисть? - Глеб недоверчиво посмотрел в уходящую спину учителя. Спрятав кастеты в карманы джинс, он поспешил следом.

Кирилл огляделся. Сутки. Всего сутки прошли с момента их появления тут, а по ощущениям - неделя минимум. Уже были потери и приобретения. Ответы на два вопроса и появление новых десяти. Вздохнув, он медленно побрел следом за другом. Кольцо само опоясало средний палец правой руки Кира.

Не смотря на долгий век, Волга завелась сразу. Двигатель взревел, и автомобиль резво запрыгал по ухабам грунтовой дороги СНТ "Учитель". Сквозь звук двигателя, Кирилл и Глеб услышали низкий гул. Будто несколько десятков вертолетов зависли над головой.

— Что это? - Первым задал вопрос Кирилл.

— Чистильщики. Это, по сути, огромные разумные мухи. Они переваривают всю органику. Помните фильм ужасов "Муха"? Там мутант срыгнул на руку человеку свой желудочный сок, а когда та растворилась, сожрал ее? Вот эти ребята действуют так же. Все трупы, что сейчас раскиданы по моей территории и грозят выдать мир иных существ будут растворены в желудочном соке и съедены. Если Муха могла растворить только мягкие ткани, от отрыжки Чистильщика не остается ничего. Только холодец, который тот с явным удовольствием всасывает через хоботок.

— Вот жесть! – Глеба передёрнуло.

— Ничего особенно страшного нет. Неприятно, да. Но это тот мир, в который вы окунулись по самые уши. И обратной дороги нет.

Ребята замолчали. Оба смотрели в окна, но каждый думал о своем. Глеб жалел, что не сидит где-то в баре с милой девочкой на коленях, а слушает о том, как разумные мухи жрут трупы. Кира снова вспомнил то время, когда у него была семья и работа. И это была не рутина, а стабильность. И, как оказалось, это совершенно разные вещи.

— Нам ехать ещё очень далеко. Кемерово кажется маленьким городом… Поспите, пока есть возможность.

Ребята, не сговариваясь, кивнули, но глаз так никто и не сомкнул. Дорога из «Учителя» оказалась и правда долгой, но только из-за пробок. Весь проспект Кузнецкий стоит. Кое-как Волга доползла до перекрёстка, который и был виновником этого дорожного коллапса. Кирилл лениво смотрел на стоящие рядом машины и на пассажиров внутри. Вот, напротив них остановился здоровенный Кадиллак. За рулём – серьезный мужчина в белоснежной сорочке с модным высоким воротником. Кадиллак – высокая машина, в сравнении с Волгой, но Кирилл все же увидел хорошенькую белокурую головку на заднем сиденье. Девушка. Киру показалось даже, что они ровесники. Девушка тоже заметила его. Она мило улыбнулась, идеальной формы брови (мальчик не знал, какая форма бровей идеальная, поэтому, решил, что эти брови точно идеальны), белые маленькие зубы. Кира улыбнулся в ответ. На что девушка показала раздвоенный язык. Кирилла прошиб холодный пот. От неожиданности он отпрянул от окна и, кажется, вскрикнул. Павел Анатольевич заметил это и повернул голову в сторону автомобиля с девушкой. Чему-то улыбнулся и помахал рукой девочке, которая с не меньшим испугом смотрела на то окно, в котором только что был Кирилл.

— Кира, ты чего? – Глеб всего этого не видел. Он всю дорогу не спускал глаз со своих новых игрушек-кастетов.

— Она мне только что язык показала.

— Кто? Ты, о чем?

— Вон та девушка, в заднем окне Кадиллака, - Кир показал пальцем между передними сидениями на обогнавший их автомобиль и девушку, все так же с испугом смотрящую на Павла.

— Хорошенькая. Мне б такая язычок показала, я бы точно не прятался. Вдруг у нее ещё что-то есть, - Кирилл ткнул, глядя перед собой, а Павел Анатольевич не удержался и захохотал во весь учительский голос.

— И что смешного? – Глеб насупился. Вдруг это над ним смеются, но Павел всё объяснил.

— Это саламандры. Это наше «паладинское» название. У них есть свой термин, но ты скорее язык сломаешь. Кстати о языках. Кира, он оказался раздвоенным? Я прав?

— Да.

— Что ты ещё заметил?

— Когда она навалилась на дверцу, чтобы лучше меня видеть, я заметил чешуйки на ее коже. Они так красиво отливают всеми цветами перламутровой радуги… и зеленые когти на пальцах. А потом она улыбнулась и показала раздвоенный язык. И глаза у нее оказались с вертикальным зрачком.

— Неплохо для начала. Ты определяет нечисть не используя приборов, как тот, что вы видели недавно, когда мы встретились. Раз так, значит, ты или паладин, как я, или… нечисть, как она.

Павел Анатольевич перестал улыбаться и вперился тяжелым взглядом в Кирилла.

— А как они живут среди нас? Ну, в смысле, как они работают, деньги вот на крутые тачки имеют. Я ни чего не заметил в них особенного. Люди и люди, - Глеб взгляда Павла не заметил, поэтому задал свой вопрос. Он все еще глазел на девочку.

— Это начальник пожарной службы города. Дело все в том, что саламандры, во всяком случае разумные, ненавидят огонь.

— Почему? - Спросил Кирилл.

— Они, попав в огонь, превращаются в неуправляемых существ, обладающих страшной разрушительной силой. Поэтому, они стараются его избегать уничтожая. Своя логика в этом есть, - Павел, не отрываясь от дороги, пожал плечами.

— А не проще им было тогда на флот идти? - Глеб опередил с этим вопросом Киру на долю секунды.

— Вода для них смертельна. Но только соленая. И в этом вся соль, простите за каламбур.

— Ясно. А почему я раньше не видел существ, как сейчас?

— Почему? Болтуна же ты увидел.

— Ну его все видели. Друзья - Леха очень даже близко с ним познакомился.

— Нет. Если ты сейчас пойдешь к Лехе и спросишь, что он видел, он ответит "Собаку".

— Как так? А Юлька?

— Тоже.

— Киря, ты радуйся! Я вот вообще ничего не вижу, кроме людей. Вот подойдет ко мне такая саламандра и цапнет за жопу! А я что? Буду думать, что баба с ума сошла или жопа у мня аппетитная! - Не понятно смеется Глеб или серьезно.

— Ты радуйся. Я вот не хочу в тридцать с лишним лет узнавать мир заново. Мне и в том, старом, неплохо жилось. Чудовищ и среди людей полно.

— Тут ты прав, - Павел Анатольевич кивнул и замолчал. Дальше ехали молча.

Глава десятая. В ней Кирилл и Глеб узнают о награде за свои головы.

Дорога сменилась. С проспектов съехали. В Кемерово если дорога - не проспект, то это не дорога. Ее не заасфальтируют, а если заасфальтируют, то один раз. И на всегда. И плевать, что этот объезд настолько удобен, что его предпочитают всем остальным из-за чего он изнашивается за год, а то и быстрее. Вот по такому объезду и пробираются учитель и двое его учеников на старенькой волге.

Несчастный автомобиль трясет и покачивает. Если Кирилл хорошо переносит качку, то Глеб сидит выпучив глаза. Лоб и место, которое через пятнадцать лет будет покрыто рыжими с проседью усами, покрыты мелкими каплями пота. Руки на коленях. Кастеты хора давно перестали интересовать Глеба.

— Пал Толич, если мы сейчас не остановимся или не выедем на ровную дорогу, то Глеб покажет как Чистильщики растворяют органику, - Кирилл не спускает взгляд с Глеба, чтобы поймать момент и отпрыгнуть.

— Что? О чем ты?

— Глеба сейчас вырвет.

— Терпи, Глеб. Мы уже подъезжаем, - Павел попытался сделать бравый и обнадеживающий тон, но на мальчика это не подействовало - он еще больше позеленел и появились первые позывы.

— Павел Анатольевич, тормозите! - Кирилл вжался в противополжную от Глеба сторону, а сам Глеб, в это время дергал рычаг подъемника окна вместо того, что открывает дверь.

Волга резко вильнула вправо и, съехав в кювет, заглохла. Дверь наконец-то открылась и наружу вывалился блюющий Глеб.

Прошло пятнадцать минут. Павел Анатольевич курит, сидя на капоте. Глеба знобит и все еще подергивает позывами, а Кирилл стоит чуть позади и справа. Мимо проехал экипаж ДПС, снизил скорость и, наконец, остановился. Водитель остался на месте. А с пассажирского места медленно и с явной натугой выбрался огромный и очень полный капитан. Китель задрался и из под резинки, прямо на ремень вывалилось огромное белое пузо с черными волосами под пупом.

От вида полицейского Глеба замутило сильнее, а Кирилл в какой уже раз за день испугался, но не удивился. Устал удивляться.

Когда-то, в детстве, он с упоением смотрел сагу Звездные войны, и был там один персонаж, как две воды похожий на этого капитана, его звали Джабба Хатт. Только ног у того не было, а у капитана есть. Лицо у него не на голове - там маска, а на животе. Кирилл понял это, когда из под наплыва жира вылез фиолетовый язык и, слева на право прошелся, смазывая складку, которая оказалась губой. Глаза этого существа Кира увидел только, когда тот подошел к Павлу и расстегнул пару нижних пуговиц на кителе. Они оказались маленькими и красными.

— Паша, что ты тут забыл? Я, кажется, говорил тебе уже, что если увижу еще раз, то забуду пару правил и Ложе придется искать нового паладина, - Джабба заговорил первым.

— Ты переел, что ли? Если я кое-что забуду, то весь остальной мир забудет тебя и твоих родных. И мне даже не понадобится ждать санкции от Ложи, - голос учителя звенит сталью. - Ты и твои дети давно уже под присмотром у меня. И за тобой должок.

— Не за этим ли ты приехал?

До Кирилла и Глеба дошел мерзкий запах. Глеба опять скрутило, а Кирилл не отрываясь смотрит на шевелящийся под жиром язык. Видимо, существо не привыкло болтать этим ртом на людях, потому что Кира увидел длинную вязкую слюну, висящую на штанине, прямо между ногами. Это внимание заметил и монстр. Красные глазки стрельнули в Кирилла, а потом вперились в Павла.

— Почему этот головастик на нас так смотрит? Он меня тоже видит, как и ты?

— Да. И слышит. Ему можно. Он свой.

— А Ложа знает? - Испытующий взгляд и восторженный визг, который, видимо, означает смех. - Нет! Не знает! Никто не знает, кроме меня?! Знаешь, цена твоей информации стала дороже в два... Нет! В три раза! Что там у тебя? Спрашивай!

— Да, ты уже ответил. И, заметь, сам. Бесплатно, - Павел Анатольевич ухмыльнулся, и, повернувшись спиной к Жабе, пошел к водительской двери, одновременно показывая Киру, чтобы он грузил Глеба и сам садился в машину.

— Так не пойдет! Плати! - Капитан взбесился. Еще пара пуговиц разошлись на пузе, а затем и остальные с щелчком разлетелись, обнажив уродливую картину.

Морщинистый лоб нависающий над маленькими красными глазками. На груди-голове жидкие черные волоски, а вместо человеческой головы - странный вибрирующий нарост с одетой на него кожей с головы или маской человека. Кириллу очень хочется верить, что это маска, а не снятое с какого-то бедолаги лицо.

— Жаба, я стриптиз не заказывал, и платить за него не собираюсь. Даже не пытайся меня совратить, старый извращенец! - Павел расхохотался и влетел на водительское сиденье. Жабба в это время, пыхтя и психуя, попытался застегнуть китель. Ничего не вышло. Он побежал к машине, семеня и переваливаясь на бегу.

Павел Анатольевич, успел упасть на сиденье, пристегнуть ремень и завести двигатель. Все это время он хохотал без остановки.

— Я только на секунду пожалел, что взял вас собой, но ты, Кира все исправил одним своим взглядом.Ты ведь и его увидел тоже, как саламандру?

— Еще бы? И как теперь это развидеть не знаю. Более мерзкого существа я не видел. Что это такое, мне лучше не спрашивать? - Кира спросил это, глядя на Глеба, который понемногу начал приходить в себя. Во всяком случае, лицо становится снова розовым.

— Ну почему же? - Павел резко вырулил на дорогу, проводив долгим взглядом капитана Жаббу, пытающегося забраться обратно в салон своего автомобиля. Водитель, пряча улыбку, ковыряется в зажигании. Просигналив прощальное "Фа", Павел повернулся на дорогу, и, поглядывая в зеркало, начал свой рассказ.

— Я действительно надеялся, что встречу его тут, но при других условиях. Я планировал забраться к нему в логово, спалить пару его головастиков поголовастей, и, прижав к стене, вызнать все, что понадобится. За ним должок. Он любит покушать. Ты же заметил? - Павел быстро глянул в зеркало на Киру и тот кивнул. - Вот. Жаба (это прозвище) однажды сожрал человеческую девочку. Да. Глеб, хватит зеленеть, а то решу, что ты один из этих. Так, о чем я? Ах, да! Он сожрал девочку, и, пользуясь служебным положением, попытался это скрыть. Я на него вышел, и по правилам, установленным паладинами, должен был его казнить, а всю многочисленную стаю изгнать из города. Но он каким-то невероятным образом вышел на Ложу, выпросил себе прощение, а мне, за то что дал шанс, обещал быть информатором. По большому счету, мне было тогда плевать на его грехи и его семью. А вот такой пронырливый и скользкий информатор - очень даже нужен. На этом и сошлись.

Он из лесных духов. Вид называется Водяной, а подвид - Болотный водяной. Если бы я сравнивал с известными нам видами живых существ, то для его описания лучше всего подошли бы жаба, человек и василиск. Жаба и человек - понятно, а василиск потому, что он, оказавшись на воде, моментально становится очень быстрым и очень опасным. Очень. Он обладает огромной пастью - подросток с вашей комплекцией влезет. Сильные челюсти просто сдавят все, что помешает вас проглотить, а внутренние челюсти просунут вас в эластичный желудок, наполненный кислотой. Не переваривает он только синтетику, поэтому, очень сложно было тогда доказать, что он сожрал ту девочку. Вот так. Краткий экскурс и быстрое знакомство с еще одним видом. Как впечатления?

— Как его уничтожить? - Глеб перестал зеленеть. Взгляд его стал более осмысленным.

— Интересный вопрос. Вообще, он легко сдохнет от обычных физических повреждений, как любое живое существо. Но при нескольких условиях - ты физически достаточно силен, чтобы пробить его толстую шкуру, ты быстр - если он окажется на воде, тебе конец. Вроде бы и все. Нет! Он - гермофродит и всегда таскает в себе пару сотен головастиков. Мелкие, с палец, зубастые пиявки. Он не задумываясь вывалит их на врага, если будет угроза для его толстой задницы.

— Мерзость. Зачем он вообще существует? - Глеб разошелся не на шутку.

— А ты? - Павел Анатольевич задал такой простой вопрос, но ни Кирилл ни Глеб не смогли сходу на него ответить.

— Куда мы теперь? - Кира постарался поменять тему.

— Ко второму источнику. Но на него надежды маловато. Если Жаба не в курсе, то все плохо.

— А там нам чего ожидать? Мы и так будто в сказку окунулись. Домовые, оборотни, разумные мухи, водяной... - Кирилл начал перечислять, загибая по очереди пальцы.

— Саламандры и болтуны еще, - добавил Глеб.

— Точно. Я начинаю думать, что больше меня уже ничего не удивит.

— Ты ошибаешься, - Павел с улыбкой смотрит на дорогу. Левой рукой держит руль, а правой включает магнитолу, из которой тут же доносится ритмичной бой Владимира Высоцкого из песни "Охота на волков".

Глеб перестал икать и зеленеть уже окончательно. Остановившись за автобусной остановкой, Павел сходил в павильон "Придорожник" и купил ребятам по бутерброду и воду. Сам ограничился черным растворимым кофе в картонном стаканчике.

Кирилл и Глеб, провалившиеся из 2019, давно уже перестали есть продукцию этой компании, но они все еще прекрасно помнят, какая она была вкусная в начале своего существования, до коррупционных махинаций начальства. А может это был просто понятный всем феномен "Раньше трава была зеленей и небо синей". Как бы то ни было, ребята накинулись на бутерброды так, будто им принесли пару стейков.

— У вас есть салфетка? - Проблема всех покупных бургеров - это соус, который обязательно капнет из противоположной от укуса стороны. И обязательно на одежду. Кирилл с шипением и проклятиями в адрес "Придорожника" и всех его "чертовых бутеров" старался аккуратно собрать майонез с футболки.

— Все нормально. Найдем что-нибудь. У меня тоже с этим проблемы. Иной раз думаешь, "а не заговор ли это?". Ну, вот сами подумайте. Покупаете бутерброд, а там в середине начинка, скажем, котлета, а по краям - соус. И где бы ты не укусил, с другой стороны обязательно капнет. И с каждой новой партией таких бутербродов, владельцы магазинов одежды потирают руки в предвкушении прибылей. Что думаете?

— Что мой мир точно больше не будет прежним, - сказал Глеб и расхохотался. - Ой! - Здоровенная желтая капля майонеза капнула и на его футболку тоже. В этот раз, хохотали уже все.

Друзья продолжили свое путешествие по городу. День в разгаре. За окном июньская жара. Окна в автомобиле открыты. Пахнет расплавленным асфальтом и горьким тополем. В салоне работает радио, играет музыка, которую ребята уже не надеялись услышать. Музыка их детства. Глеб, вдруг, подумал, что у них есть шанс изменить будущее.

— Кирилл, а почему мы не спасаем нашу страну от кризиса две тысячи восьмого? Мы же можем написать анонимное письмо «куда надо», или рассказать о конфликте в Грузии… - Глеб выдал все на одном дыхании. А этот затуманенный взгляд Кира видел совсем недавно, когда его друг решил идти на кладбище к Павлу Анатольевичу. Ничего хорошего из этого не вышло.

— Пал Толич, у вас водичка есть? Глебу опять плохо. Он бредит о спасении Отечества.

— Тут водичка не поможет, - Павел улыбнулся. – Тут нужно водкой выгонять подобную дурь. Но он ещё ребенок. Значит, он должен учиться на своих ошибках, как и все остальные вам подобные. Но, если серьезно, то нет необходимости спасать отдельно взятое государство от каких-то мелких проблем, когда есть бессмертная ведьма обозленная не только на этот мир, но и на все остальные. Не будет кризиса и Грузинского конфликта, когда все отражения миров разобьются вдребезги.

Ребята так и не поняли, шутит он или нет. Сделав круг, автомобиль снова вышел на проспект Кузнецкий.

— Снова пробка? - Глеб застонал.

— Нет. Мы в обратную сторону, там пробок нет. Нам нужно под старый мост.

— Что там делать? Я сто раз там был, и ничего необычного не замечал, - Кирилл заинтересовался выбором Павла. - Там что русалки водятся?

— Нет. Нам нужен "Зайчик".

— Какой зайчик? - Глеб, вновь увлекшийся хори, отвлекся на разговор, который слушал "краем уха".

— Так зовут маленького злого духа. Издали или со спины он похож на ребенка. Крупная голова, ростом тебе, Кира, до пояса. Всегда с самокатом и рюкзаком. На нем неизменно толстовка с ушастым капюшоном. Когда он охотится, одевает капюшон и становится похож на милого потеряшку с ушками. Но это пока ты его вблизи не рассмотришь.

Павел замолчал, а ребята переглянулись. Что-то недоговаривает их учитель.

— Чего нам бояться? Я смогу ему вломить если он подойдет? - Глеб воинственно потряс кулаками в кастетах.

— Если успеешь. У него огромные, на пол лица, глаза, в которые нельзя смотреть. Они светятся в темноте, чем привлекают к себе любопытных. Но когда человек к нему приближается, то свечение слепит жертву. А дальше, в ход идет то, что занимает вторую половину лица - пасть от уха до уха. Носа нет, только глаза и пасть. Несмотря на рост, Зайчик обладает огромной силой. Но вы не бойтесь, он убивает только женщин. Видимо, когда-то его бросила мать. Может быть, прямо на этом мосту, потому что он катается по всему городу, но каждую ночь неизменно возвращается туда же. Стоит у начала моста, прямо на насыпи, смотрит вокруг и хнычет, словно малыш, потерявший маму. Я в свое время называл его Светляк, но когда поймал, оказалось, что его мама называла "Зайчик мой".

— Почему вы тогда не убили его или не посадили в клетку? Он же людей жрет! - Воскликнул Кирилл.

— Он их не жрет. Он вытягивает из них детородные силы. Зрение со временем возвращается. Но детей у них больше не будет.

Кирилла бросило в пот. - "Не иметь детей - это еще хуже. Это одиночество. Жизнь в одиночестве, без семьи и жизнью то не назовешь." - Подумал не мальчик, а мужчина в теле мальчика. В последнее время, ребенок все чаще заполняет сознание Киры, но вот в такие моменты, когда накатывают воспоминания о семье, в нем вновь просыпается отец.

— Че-то я не понял. Он гробит судьбы, гоняет по городу, но при этом вы можете его если не грохнуть, то поймать. Че не ловите? - Глеб, когда теряет контроль над собой, становится косноязычным.

— Ложа запрещает. Он не несет угрозы жизни. По сути, это дух ребенка, который только и может, что не дать женщинам в будущем бросать своих детей, как однажды бросили его. В этом есть своя логика, хотя, и извращенная озлобленностью. Магистры рассудили, что и без Зайчика женщины сегодня делают все чтобы не рожать или рожать уродцев с повреждениями не совместимыми с жизнью. Один маленький дух ситуацию сильно не поменяет.

— Мне ваша ложа, Павел Анатольевич, совсем не нравится, - Кирилл понял, что сморозил только когда автомобиль резко дернулся и он со всей жестокостью инерции ударился лицом о переднее кресло.

— У меня есть некоторые основания полагать,что скоро эта Ложа, которая тебе не нравится, станет и твоей, - Павел посмотрел на Киру, и в его голосе больше не было того отеческого дружелюбия. Немного сожаления и чуть-чуть радости с облегчением. Как бы странно это не казалось. Кирилл это заметил. У него очень развита эмпатия с детства. И все оттенки эмоций и состояний людей он замечает сразу.

Глеб ничего не понимая переводит взгляд с одного историка на другого. "Чертовы умники! - подумал он. - Когда вы уже начнете говорить прямо и понятно!?"

— Поясните тугодуму. Вы только что намекнули, что Кира из "ваших"? И что это значит? Он станет носить доспехи и разруливать вопросы с нечистью? А как же его семья, работа?

— Глеб, я должен был это спрашивать, - Кира сидит с задумчивым видом и крутит кольцо на пальце. - Так что, Павел Анатольевич?

— Все верно. Я думаю, что ведьма, отправив тебя в мое измерение, и тем самым увеличив энергетический потенциал местного тебя, активировала нового паладина. Очень надеюсь, что она этого не знает.

— А меня она не активировала? - Глеб с надеждой посмотрел на Павла Анатольевича.

— Не знаю. Пока ты не показываешь свой потенциал. И, если честно, то мы только и делаем, что откачиваем тебя. То ты стрелу поймаешь, то тошнота начинается в самый неподходящий момент. Не могу сказать, что получил ты, Глеб, но неудачи тебя просто преследуют.

— Твою мать... Точно. Тогда остановите где-нибудь, я сойду. Если вы едете к какому-то духу, то мне лучше подождать подальше от того места.

— Ну уж нет, друг. Ты сам понимаешь, что говоришь? Я тебя не брошу. Тем более, это лишь догадки, которые основываются на наблюдениях одного, хоть и необычного, но человека.

— Спасибо. Но, может... - Глеб попытался спорить, но Кирилл посмотрел на него так выразительно, что тот осекся и замолчал.

Мы идем вместе. Мы вместе начали и вместе закончим.

Павел Анатольевич еще не понял, как вести себя с этими парнями. Их действия и слова иногда совершенно детские, а иногда очень даже взрослые. Особенно взгляд Кирилла. Такой тяжелый и проницательный. Павлу порой кажется, что тот не только монстров видит, но и его насквозь.

Проехали мимо набережной, дальше - мост, а за ним противоположный берег с насыпью справа, от которой до середины Томи длится Старый мост. Под ним-то Павел и рассчитывает найти Зайчика. Все, вроде бы нормально, но что-то смущает. Что-то такое мрачное и липкое забралось за пазуху и тихонько грызет, подтачивает уверенность в правильности действий. Смерть Кузьмича оказалась последней каплей, переполнившей эмоциональную чашу Павла.

"Что я делаю? Я должен был спрятать этих мальчишек, и, по возможности, отправить обратно. В идеале бы еще грохнуть эту проклятую мириту, пока она не впала в свой маразм окончательно. Старая тварь. Узнать бы еще секрет ее долголетия. А, собственно, почему бы и нет!?" - От внезапной догадки, Павел подпрыгнул на месте и стукнул ладонями по баранке. -"Я все доложу Ложе Ордена и пусть они сами ломают голову над тем, что и как делать с миритой и ее попаданцами."

Кирилл и Глеб заметили перемены в настроении учителя. Если Глеба это не тронуло (мало ли радостей у чокнутого препода, говорящего с духами и монстрами), то Кира, не доверяющий никому в этом мире, кроме Глеба и себя, напрягся. Он уже понял, что им выпала доля провалиться в один из самых дальних от первого миров. Слишком тут все искажено в сравнении с его миром. И Павел Анатольевич - сама непредсказуемость. Никто не знает, что он предпримет дальше. Вот и теперь, Кира с тревогой наблюдает за изменениями, происходящими с учителем. Он выпрямился, расправил плечи. Выдохнул. Будто сбросил с плеч огромный валун. Кириллу очень хотелось бы верить, что валун это не они, но он привык ожидать худшего. Кольцо нагрелось, а перекаты песка ускорились. Кирилл вдруг понял, что оно реагирует на его эмоции. Если он сейчас решит уничтожить Павла Анатольевича, то сделает это.

Автомобиль прошел мост и повернул на развязке вправо. Проехав немного по дороге Правая гавань, ведущую в деревню Красная , нашли съезд к берегу и повернули обратно к мосту. Вдалеке высился мост со скошенной насыпью в начале.

— Как нам себя вести? - Кирилл решил прервать радостные мысли учителя.

— Никак. Сидите тут. Я сам схожу сначала и все проверю. Вам там делать нечего, - Павел Анатольевич нацепил смешные маленькие черные очки в медной оправе, как у Базилио из старой советской экранизации Буратино.

— Вот и классно, а то я бы обязательно нашел приключений себе на жопу, - Глеб совсем впал в меланхолию. - Вот так живешь никому не мешаешь, а потом "раз!", и уже мешаешь всем...

— Успокойся. Никому ты не мешаешь. Помнишь нашу любимую поговорку "Плохое зрение носорога - это проблема всех, кроме носорога". Будь носорогом, Глеб. Будь носорогом. - Кирилл говорил это, сам внимательно следил за Павлом. Ему было интересно все, что он делает, как идет, где остановится. Но интересней всего то, о чем он думает.

Павел неожиданно для Кира, встал и медленно обернулся, уставившись на Кирилла. Тому даже показалось, что учитель почувствовал его взгляд. Но Павел Анатольевич лишь на миг задержал взгляд на мальчике, и продолжил движение. Оглядевшись вокруг, Павел пошел дальше. Кирилл выдохнул. Ужас сковал все его тело под тяжелым взглядом учителя.

"В следующий раз, я буду готов." - Кира сделал в памяти зарубку. Отомстить Павлу за этот испуг. Кирилл повернулся к ничего не подозревающему другу и увидел привычную уже картину: кастеты хора не слезают с кистей Глеба ни на секунду. Будто он каждый миг готов к бою.

— Ты же понимаешь, что тебе нельзя просто пойти и замочить ими противника? Я бы на твоем месте присмотрел себе еще какой-то вариант, - Кирилл постарался говорить с другом помягче, но вышло, как всегда.

— Думаешь, это правда про оживление мертвецов? Ну вот как такое может быть? - Глеб поднял руки с раскрытыми ладонями. - Я понимаю, что тут уже вообще все возможно, но все-таки. Он ведь не сказал конкретно, что вот труппы восстанут и меня сожрут. Нужно уточнить у Пал Толича, но мне не хочется. Я уже говорил тебе, что он мутный какой-то. И еще раз готов повторить.

— И я с тобой полностью согласен. Я, если честно, думал, что тебе на все плевать кроме этих кастетов. Ты же глаз с них не сводишь.

— Когда я на них смотрю и думаю о них, кастеты теплеют. Мне становится так хорошо и легко. Но, когда я отключаюсь, они резко холодеют. В кармане они и вовсе превращаются в две ледышки. Они жаждут моего внимания, как две сестренки близняшки на тусовке.

— А ты не думаешь, что они ... - Не успел Кирилл договорить, как в салон ввалился учитель, принеся с собой жару и сигаретную вонь.

— Что замолчали? Болтайте. Времени у нас много. Зайчика нет. Он, как всегда, гуляет по городу. Будем ждать. От дачи почти ничего не осталось. Жена меня не ждет - я в командировке, - Павел изобразил двумя руками кавычки. - Так что, располагайтесь поудобнее. Ждем темноты.

Павел откинул назад спинку сидения, больно ударив Кирилла по коленям. Волга - большой автомобиль, но и Павел Анатольевич не из низких людей. Его сиденье всегда отодвинуто на максимум.

— Пойдем пройдемся до реки. Нам есть, что обсудить, - Кирилл махнул головой Глебу в сторону берега, и вышел из автомобиля, нарочно хлопнув дверью со всей силы. Павел недовольно зашипел, но сдержался.

Ребята шли к берегу молча.

Глеб пинает на ходу камни и мелкий мусор, что усеивает берег. Солнце нещадно выжигает последние крохи здравомыслия, оставляя злобу и раздражение.

— Глеб, тебе не кажется, что Павел Анатольевич нам что-то недоговаривает? - Спросил Кира, украдкой оглянувшись на преподавателя. Тот спит, откинувшись на кресле. А может, только делает вид. - Я ему совсем не верю. Даже сейчас, мне кажется, что он не спит, а следит за нами.

— Кирилл, хорош. Я тоже ему не верю. И, если честно, я устал прикидываться увальнем и затупком. Но это дало мне возможность наблюдать за ним. Все его внимание приковано к тебе. А я - так, помеха, побочный квест. И вот, что я заметил. Он нас постоянно контролирует. Где бы мы не встали или сели, он разместится так, чтобы видеть обоих. Он нас боится. Когда он подарил нам свои игрушки, я уже было обрадовался, но потом понял, что это очередной способ оказать на нас влияние. Что-то вроде "Вы мне должны". Нельзя давать ему повода так себя позиционировать, но сейчас мы для него все еще подростки. Мы его ученики, и сами же ведем себя соответственно. Даже тот заговор в домике - сущее ребячество.

— И что ты предлагаешь?

— Продолжать в том же духе, но иметь под рукой план "Б". Я тебе сейчас кое-что скажу, а ты просто слушай. Я забрал наконечник с копья Дракулы. Он в потайном кармане. Я всегда его нашивал, чтобы побрякушки свои прятать если натыкался на гопоту на районе. Сам знаешь, что такое Радуга и Северная в начале нулевых.

— Ты сошел с ума?! Это же из разряда "оружие возмездия", когда всем конец приходит, не зависимо от стороны.

— Помнишь игру Dota? Там можно собрать комбинацию артефактов, потом объединить их и получить вундервафлю? Я буду твоей вундервафлей, друг. У нас мало шансов выбраться из этой заварушки вместе, но, благодаря твоим возможностям, хотя бы у одного из нас их больше.

— Отдай мне наконечник, и завязывай тут из себя героя строить. У нас есть целый паладин. Помнишь, как он толпу оборотней положил своим молотком?

— Ой, ли? Так уж и есть? Как по мне, у него своя игра. И подтвердились эти мои мысли, когда он сказал, что ему плевать на проступки Жабы, зато, есть информатор и должник среди нечисти. Кира, он - чокнутый. И если в нашем времени препод был таким же, то я ничего не смыслю в людях. Местный Пал Толич - сам себе нечисть. Простить твари страшную смерть девочки, ради информации... Так мог поступить только такой же монстр. Значит так. Я тебе ничего не отдам. От этого перца нужно сваливать, пока он не сделал из нас ту "девочку". Ты заметил, как он расцвел? не иначе придумал что-то. И не факт, что нам это понравится.

— Я катаю те же мысли, и рад, что они у нас с тобой совпали. Но я не собираюсь спасать свою шкуру за твой счет. Мы прорвемся вместе. Бежать пока нам нельзя. Мы совсем ничего не знаем о местных реалиях и о том, кто и что про нас знает. А про вундервафлю ты круто придумал. Но мы чуток подкорректируем твои мысли, чтобы прожить долгую и по возможности счастливую жизнь...

Ребята прошлись пару раз вдоль берега. Покидали "блинчики". Прошли даже до моста, но ничего необычного не заметили. Оба вспомнили логово темной стороны Павла Анатольевича с грудой костей в катакомбах. От воспоминаний стало совсем не по себе и ребята решили вернуться в машину. Учитель так и не проснулся, даже, когда они залезли в салон. Глеб приблизился к лицу Павла, чтобы проверить дышит ли тот. Только подвинувшись к лицу учителя, Глеб вдруг ощутил холод стали у своего горла, от неожиданности, он сдавленно вскрикнул. Лишь на миг Глеб опустил взгляд вниз, на руку, держащую клинок, а когда поднял обратно, на него в упор смотрел Павел Анатольевич. И сна не было ни в одном глазу.

— Я жив и все со мной хорошо, а вот тебе уже кранты. Условно, конечно, - учитель пошутил, но ребятам это смешным не показалось. - Глеб, из тебя бы вышел неплохой боец, будь ты немного быстрей.

— Я могу убить кобру, перехватив на лету. Просто, тут я не готов был. Не ожидал.

— А ты действительно веришь, что все враги твои будут предупреждать, прежде чем ударят? Как же ты дожил до своих тридцати? Я начинаю думать, что вы мне соврали про возраст. Слишком вы по детски себя ведете.

— Вы можете думать, что захотите, но за словами лучше следить. Сейчас не посмотрю, что вы мой учитель, и наваляю, - Глеб разозлился не на шутку, и Кира понял, почему. Глеб вспомнил о стычке в баре и гибели брата. - Выйдем? Без железа.

— Решил со мной органом помериться? Ну давай, сынок. Только бабушке потом не жалуйся, а то меня с работы попрут, - Павел Анатольевич явно издевается над Глебом, пытаясь вывести его из себя. Несмотря на возраст и разницу в весе, на стороне Глеба были скорость и опыт из прошлой жизни, у Павла - выживание в его мире.

— Глеб, не гони. Нам это не нужно. И тебе тоже. Он злит тебя специально, - учитель вышел первым, и Кирилл попытался шепотом предупредить друга.

— Кир, все под контролем, - Глеб быстро улыбнулся и подмигнул Кириллу.

"Похоже, у тебя действительно есть план," - подумал Кирилл и прекратил попытки остановить друга. - "Осталось понять, чего ты добиваешься, и, какого черта разошелся этот чокнутый историк..."

Они встали в тени высоких прибрежных тополей. Павел принял расслабленную и какую-то безмятежную позу. Во всех движениях учителя видится лень, превосходство и презрение к противнику. В трех метрах встал Глеб. Он, напротив, олицетворяет собой агрессию и нетерпение, желание накинуться на этого заносчивого типа.

По уговору, Кирилл должен после сигналов о готовности обоих, крикнуть "Бой". Он оказался в роли рефери. Не то чтобы он любил бои, но некоторое волнение все же было. Где-то в душе появилось неизвестное до этого момента чувство - жажда крови или предвкушение битвы. "Что-то подобное заводило десятки тысяч римлян в Колизее" - подумал Кирилл и выкрикнул заветное слово.

Противники не кинулись друг на друга, размахивая кулаками. Не было криков. Они стали медленно смещаться в противоположные стороны. И тот и другой внимательно следили за движением противника. От того, как перемещается оппонент зависит исход боя.

Павел перемещается невероятно плавным шагом. При этом, Кира не заметил, чтобы тот отрывал ноги от земли, но пыли нет. Возникла иллюзия левитации. Кажется, будто учитель перетекает вместе с ветром, только наклоняя травинки, после чего они обратно выпрямляются. На лице у Павла легкая ироничная улыбка. Улыбка победителя.

Кира посмотрел на Глеба, и не узнал друга. Таким собранным он его никогда не видел. Руки перед собой, ноги согнуты. Походка пружинящая и легкая. Он в доли секунды меняет положение корпуса и ноги. То у него правая толчковая, то левая. То же и с руками.

Прошла минута с начала импровизированного поединка. Павел, похоже, увидел все, что хотел. Он остановился, и медленно подняв левую руку ладонью вверх, затем несколько раз согнул пальцы, приглашая противника к действию.

Кирилл отвлекся на руку Павла, и не заметил, как рядом оказался Глеб.

"Для своей комплекции он двигается очень быстро," - подумал Кира. Глеб попытался достать Павла прямым в лицо, но это больше похоже на разведку боем. Павел Анатольевич ответил быстро и жестко. Глеба просто подбросило в верх, а затем очень жестко приложило о землю. Все время этого полета Павел держал Глеба за ту руку, что должна была сплющить учителю нос.

— Сосунки. Вы что думали, что я ничего не вижу и не слышу? Вы, глупые оболтусы! - Павел ругался, и при этом, держал руку Глеба с заломленной внутрь кистью, у земли. Сам Павел уперся коленом между лопаток Глеба. - Я вам уже говорил, что у меня нет цели вас убрать. Если бы и понадобилось это, то я бы давно уже с вами обоими разобрался. И твое кольцо, Кира, не помогло бы.

— Тогда, что вы задумали? - Кирилл отвел глаза от красного лица друга.

— Ты о чем? - Павел с недоумением посмотрел на Кирилла.

— Я видел ваше лицо, когда мы проезжали мост. Я, буквально, кожей чувствую ваше настроение и опасность. И отпустите уже Глеба.

Павел задумчиво, не отрывая взгляда от Киры, приподнялся, и медленно отпустил тяжело дышащего Глеба.

— Что еще ты заметил? Ты сегодня прямо таки сверх-наблюдательный. Есть одна проблема - вы не знаете мира, в котором оказались, Вы не знаете меня. Судя по вашему постоянному недоверию и вот такому поведению, - Он указал на ворчащего сидя не земле Глеба. - вы и от меня не ожидали такого поведения. Я уже говорил с вами. И говорил откровенно. Может у тебя паранойя развилась?

Киру на миг стало стыдно, но только на миг. Он снова вспомнил жуткую радость во взгляде Павла Анатольевича , пойманном в отражении зеркала заднего вида. От него веяло опасностью. Сейчас перед ребятами стоит обиженный в лучших чувствах учитель. Их любимый учитель и, в какой-то мере, друг. Кирилл стоял не знал, что ответить. Лишь угрюмо смотрел в глаза Павлу.

Ситуацию спас Глеб.

— Круто вы меня, Пал Толич. Научите приемчику? И фокус с травой покажите! Он ж не помялась даже! - Глеб вновь включил недалекого увальня. Вот только в глазах Павла доверия больше не было.

— Хватит дурака валять, Глеб. Я не знаю, что ты хотел узнать после драки со мной. Надеюсь, я тебе помог, но больше так не делай. Я сломаю тебе руку. Вылечить смогу, конечно, есть у меня лекарство, как в книге про Гарри Поттера, "костерост", но тебе я его не дам. Помучаешься. Больше я вас ни о чем не спрошу. Захотите сказать, скажете. Если вам что-то не понятно в моих действиях или взглядах, спросите!

— Узнал, Пал Толич, узнал, - Глеб смотрит исподлобья. Рука и кистевой сустав ноет, пальцы плохо слушаются. - Я с вами больше драться не буду.

— Вот и отлично. А теперь, верни ключи, - Павел вновь смотрит с улыбкой на ребят. Протянул ладонь в ожидании. - Те, что вытащил, как мелкий карманник. Я начинаю терять терпение. Может все-таки сломать тебе руку?

Глеб выдохнул, и, покосившись на друга, отдал связку ключей Павлу. Тот, хмыкнув, сунул их в карман куртки, достал из другого кармана пачку сигарет и зажигалку. Посмотрел на реку, поднял глаза к солнцу и закурил, так и не повернувшись больше к парням.

Ребята отошли на, как им казалось, безопасное расстояние и зашептались.

— Глеб, это и был твой план? Украсть ключи!? Ты чем, блин, думал? - Кира быстро глянул в спину учителю. - Это ж бред! Ты видел, на что он способен? Вчера только он разнес в лохмотья стаю монстров, которым мы на зубок. Сегодня, ты лезешь в драку с ним. Заведомо проигрышный вариант. Мы только что решили, что бежать от него бесполезно и даже глупо.

— Все сказал? - Глеб с каменным лицом выслушал друга, а потом залез рукой в тот же карман, из которого вынул связку, и достал один маленький латунный ключик. Такие Кира видел у бабушки. Она им закрывала сервант со сладостями

— И что это? Только не говори, что он с той связки... - Глеб злобно ухмыльнулся. В груди у Киры похолодело.

— То самое. А знаешь, от чего он?

— Нет.

— От тайной комнаты за тем сервантом, с которого он снимал нам связку с оружием.

— А ты откуда знаешь? - Кирилл с интересом и недоверием смотрел на маленький ключик. "Какой же должна быть дверь, чтобы ее запирали таким маленьким ключиком?" - подумал он.

— Видел. Я как раз проснулся от скрежета. Он двигал сервант от стены. А когда я спустился, он уже задвигал его обратно.

— Здоровый этот историк. Я бы тот сервант и в лучшие годы не сдвинул так просто.

— А ты думаешь я ему поддавался сейчас? Я реально надеялся ему втащить, как следует. Но этот учитель на сверхзвуке перемещается. Я походку такую видел, когда на чемпионат по ушу ходил.Еще в Питере. Там мастера показательные выступления проводили. Вот наш Пал Толич двигается, как мастер ушу.

— Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Глеб, нам нельзя подставляться. Мы совсем не знаем, что тут происходит. Он нам нужен. С этого момента больше не подставляемся. И ключ нужно вернуть.

— Ты че? Я зря мордой в землю лежал? Он мне руку чуть не сломал...

— Глеб. Верни. Ключ. Нам нужно его доверие. И вызнать, как можно больше тоже.

— Хорошо. Но в ту комнату я бы заглянул.

— Заглянем. Он же сказал "Спрашивайте".

— Хорошо. Идем в машину.

Ребята повернулись и пошли к машине. Через пару минут к ним присоединился Павел. В салоне еще сильней завоняло сигаретами.

— Извините, ребята. Я немного перегнул... - Он посмотрел на руку Глеба, - палку. Нужно было держать себя в руках. Давайте начнем сначала. Я понимаю, что для вас это слишком большой стресс. За какие-то сутки столько перенести. У вас много вопросов, судя по взглядам. Давайте сделаем так, дождемся Зайчонка, узнаем, что знает он, а потом вернемся на дачу. Там уже должны закончить с "уборкой". Сядем за стол переговоров и решим все вопросы. Ну, может, не все... Хотя бы часть из них. А потом вместе решим, что нам делать дальше. И еще... Глеб верни ключик.

Кирилл многозначительно посмотрел на друга, а Глеб, не глядя на Павла, протянул тому ключ на раскрытой ладони.

— Вот и здорово. А теперь поспите. Серьезно. До темноты еще часа четыре-пять. Раньше дух не появится.

Кира ненавидит спать в машинах, автобусах и самолетах. Везде, где нельзя спать в горизонтальном положении, Кирилл старается не спать. Как это случилось в старенькой и вовсе не комфортной Волге, остается только гадать, но результат оказался ожидаемым - шею ломит, все тело затекло, ног Кирилл и вовсе не чувствует. "Черте что и с боку бантик. Я ни за что бы не уснул тут по доброй воле. Опять гребаная магия" - Кира начал разминать конечности, пытаясь понять его они еще или уже все, отмерли.

За окном давно стемнело. Павел спит впереди. Сиденье опущено по максимуму, поэтому Кира не смог шевелиться во сне и все затекло. Еще один повод не любить этого человека. Глеб спит богатырским сном, изредка всхрапывает испуганным конем, и Кирилл решил, что именно это его и разбудило.

"Нужно вылезти из этой капсулы смерти и размяться, пока ноги окончательно не атрофировались" - Кирилл повернулся к окну и чуть не закричал на всю округу. Да и закричал бы, будь у него воздух в легких.

Прямо за тонким стеклом на него в упор смотрит жуткая морда. Два светящихся мутным желтым светом глаза - ну точно фары старой девятки, не познавшей радость ксенона. Улыбка которая делит лицо пополам. Кирилл даже успел подумать, что если оно заговорит, то верхняя половина просто свалится на землю. "Наверное, Зайчонок потому и не снимает капюшона с этими ушками, чтобы голова пополам не развалилась, вздумай он заговорить" - это не то, о чем должен думать человек, глядя в глаза сияющие во тьме.

Несколько мгновений Зайчонок и Кирилл смотрели друг на друга. Потом Кира заметил, как у существа очень медленно поднялась рука - детская ладонь с отросшими грязными ногтями, и провела ладонью по стеклу заднего бокового окна. Затем оно отступило, сделало несколько шагов назад и снова встало. Отступая Зайчонок не отворачивался от Кира ни на секунду, будто боялся потерять его из виду.

Кирилл отчетливо понял, что его приглашают выйти. Выйти к страшному своей непонятностью духу, способному уничтожить самое святое в человеке - возможность иметь детей. И Киру в этот момент плевать, что это проклятие действовало только на женщин. Он вдруг понял, что здесь и сейчас ему лишь пятнадцать, и, останься он тут до конца своей жизни, он может не иметь детей, если это существо того захочет. Но что-то было в движениях духа, в его спокойствии и уютном желтом свете. Что-то безопасное. Зов. Желание поговорить. Одиночество. Боль предательства и желание справедливости.

Эмоции хлынули потоком в сознание Кирилла. Не его эмоции, а Зайчонка. Волна снесла все преграды, что подсознание попыталось построить, и захватила его целиком и полностью.

Кирилл вдруг увидел красивую женщину с грустными черными глазами. Они стояли рядом у моста. Вокруг был огромный яркий мир, полный запахов, звуков и любви к этой женщине. Самой чистой, самой яркой и сильной любви, которую может испытывать человек. Ребенок. Любовь к матери. Она грустно улыбается и смотрит своими огромными глазами в глаза Кирилла. Протягивает к нему руку и проводит невероятно нежной и теплой ладонью по волосам и щеке Кира. Он все так же не может шевелиться. Только всеобъемлющая любовь и легкое чувство тревоги, где-то на задворках сознания из-за грусти в глазах матери. Это мама.

— Я люблю тебя, Зайчонок. И всегда буду любить. Прости меня, малыш. - Мама порывисто целует в щеку и, обернувшись, бросается с моста в воду. Молча. Кирилл чувствует на месте поцелуя прохладную дорожку от слезы.

Свет солнца становится нестерпимо ярким на столько, что Кира не видит ничего кроме его желтого света. Мысли текут сначала вяло и нерешительно, но с каждым мгновением они набирают скорость - недоумение сменяется, страхом, затем идет горечь и боль, а в конце разочарование, переходящее в черную и понятную ненависть. Любовь к той женщине никуда не делась. Она обросла слоями непробиваемого разочарования и боли. Очень много боли. Так много, что маленький мальчик, потерявший маму, остался там, где она его бросила, на долгих пятьдесят лет. Он давно умер от голода, лежа прямо тут под мостом, в ожидании мамы. Но вот дух так и мечется по городу в поисках красивой женщины с черными грустными глазами.

Все это пронеслось перед глазами Кирилла за какие-то мгновения. Он не заметил, как вышел из автомобиля, как преодолел пару десятков метров до насыпи под мостом. Он не понял, как оказался под мостом, на коленях, перед маленьким скорченным скелетиком в истлевших штанишках и смешной беленькой когда-то кофточке. Рядом лежит рюкзачок. Еще кое-чего не заметил Кирилл, как его щеки покрылись холодными дорожками слез. Как тогда, там, на мосту...

Наваждение медленно проходило, затухало сном, который Кира теперь никогда не забудет. Напротив него сидел ребенок. Маленький мальчик. С такими же большими черными глазами, как у его матери. Только грусти там было куда больше.

— Ты - папа? - Кирилл так и не понял спрашивал или утверждал мальчик. - У тебя есть дети. Они счастливы. Для них ты жив и здоров. Там, откуда ты пришел, время стоит. Оно ждет тебя. Но долго ждать оно не сможет. Тебе нужно поспешить.

— Почему я тут? - Кирилл попытался спросить, но горло пересохло от пережитого, и вместо слов наружу вырвался лишь хрип. Однако, дух понял.

— Ты нужен бессмертной для обряда. Ты силен, но сам не знаешь, на сколько. В тебе течет кровь мирит и паладинов, - мальчик вдруг замолчал и поднял взгляд куда-то за спину Киру.

Кирилл это заметил и лишь на миг замешкался, за что и поплатился. Уже оборачиваясь, он успел заметить черный бесформенный силуэт, висящий над землей, и бесконечно меняющий форму. Затем пришла тьма. Теплая, густая и всеобъемлющая. И только на границе уплывающего сознания Кира услышал далекий голос.

— За вас назначена награда. Очень большая. Вы должны выжить и вернуться. Равновесие нарушено.

Глава одиннадцатая, в которой друзья оказываются не такими уж и друзьями.

— Кирилл! - Пронзительный крик лучшего друга вырвал Киру из липких лап забвения.

Он проснулся, но тело не слушается. Хочется открыть глаза, вскочить, что-то делать, но тело, оно, как бревно, как чужое. Крик повторился. Только в этот раз зовет учитель. Земля дрожит от каких-то взрывов. Слух ловит глухие удары, буд-то где-то идет великан. Глаза открылись и перед Кириллом предстала страшная картина.

На берегу, где они остановились творится ад. Вода в реке бурлит. Со дна вырываются пузыри большие и маленькие, громко лопаются и на их месте образуются следующие, а потом там, где пузыри чаще и мельче, мрачными кривыми тенями на берег выходят мертвые люди. Страшно опухшие, в струпьях гнилой плоти и кожи, они изломанными куклами медленно, но неукротимо приближаются к нему. Павел и Глеб отрезаны толпой мертвяков, они отбиваются из последних сил, и это заметно по медленным движениям светящихся хора в руках Глеба, и промахам Павла Анатольевича, орудующего электрической дубинкой. На такой бой они не рассчитывали и не были к нему готовы.

Тело все еще плохо слушается Кира, но голова заработала на полную. Глеб не может нанести повреждений тем, что уже мертвы. Павел - тоже. Поэтому враги и не кончаются, а из бурлящей Томи лезу все новые утопленники. Кирилл взглянул на своих друзей, и увидел отчаяние в глазах друга, а еще он заметил, как Глеб все чаще и чаще трогает карман, в котором лежит наконечник копья Влада Дракулы. Только сегодня они говорили, что это последний довод, и нужно правильно им воспользоваться, а лучше и вовсе забыть о нем.

— Ну, нет. Дудки... - Кир встал кое-как. Шатаясь, он побрел в сторону друзей, не замечая, как за ним с еще меньшей скоростью шлепают мокрыми, наполовину сгнившими ботинками покойники. Кирилл шел и думал, что это очень символично. Их приключения начались на кладбище с покойниками, и на берегу реки-кладбища они закончатся.

Вдруг он почувствовал тепло в правой ладони. Это в сжатом кулаке раскалилось кольцо. Оно слепило своим светом и жгло кожу, но Кирилл не чувствовал боли. Наоборот, чувства отрезвляли и давали надежду. Давали силу. Кир, не останавливаясь, еще раз посмотрел на кольцо, и увидел, как оно оплавилось и тонкие ручейки золотого песка стали обвивать его кисть, затем предплечье и плечо. Они сливались в реки, а потом и реки сходились берегами превращая руку мальчика в золотую руку рыцаря. Она напомнила ему защиту римского гладиатора. Вся рука в золотом чешуйчатом панцире. Сжав кулак, Кира почувствовал Силу пульсирующую в груди. Он осмотрел себя и увидел, как вены под кожей вздулись и превратились в золотые потоки.

Энергии в нем стало столько, что Кир рассмеялся. Потом он решил подпрыгнуть, но не рассчитал силы и его легкое тело взметнулось ввысь на четыре человеческих роста. Приземлился он уже в толпе вонючих трупов. Те разлетелись от волны, прошедшей по мягкой земле побережья после приземления Кира. Он никогда не умел драться, но тут умение и не понадобилось. Руки просто рвали гнилые туши на части. Если левая рука только отталкивала покойников, то правая взрывала их изнутри. Вокруг полетели ошметки дымящейся плоти.

Павел и Глеб воодушевились такому подкреплению, и, встав плечом к плечу, крушили черепа трупам. Руки Глеба по локоть были испачканы мозгами, ошметками плоти и пучками мокрых волос. Хора на его кулаках мягко светились янтарем. Кирилл, когда это увидел, успел задаться вопросом, а оживут ли мертвые после разрушений, нанесенных этими кастетами, ведь без головы они валятся, как подкошенные. Павел орудовал дубинкой так умело, будто каждый день только этим и занимался, до встречи с ребятами.

Киру оставалось совершить еще один рывок, чтобы прорваться к друзьям. Но он замер. Перед ним стояла женщина в легком летнем платье, когда желтом, как солнце, в мелких голубых незабудках. Вместо карих глаз - два провала глазниц, в которых копошатся речные черви и рачки. Черные волосы висят с половины черепа, а другая белеет костью под лунным светом. Даже, будь она полностью без волос, Кир бы ее узнал. Он отступил, не смея уничтожить ту, что когда-то уничтожила своим поступком Зайчонка.

Она перестала ломиться к друзьям Кира, будто почувствовала его. Развернулась и открыв пасть двинулась на Кирилла. Из открытого рта повалилась тина и насекомые. Мальчик отступал, не смея ударить ее - перед глазами стояла живая мама с большими грустными глазами. Она вновь тянула к нему руки, чтобы обнять, прижать к себе, и никогда больше не отпускать. Кирилл остановился, и, даже, попытался шагнуть к ней, но кто-то взял его за золотую руку и остановил. Это оказался Зайчонок. Малыш стоял рядом и внимательно смотрел в глаза Кириллу. В голове прозвучал чистый детский голосок.

— Спасибо. Ты спас мою маму, а я помогу тебе.

Зайчонок отпустил Кирилла и сделав несколько быстрых шагов, обнял утопленницу. Но она будто не видела мальчика, дергалась, пытаясь вырваться и разорвать таки Кира. Мальчик запел какую-то грустную песенку детским голоском. Тихо и протяжно. Мама замерла и опустила голову. Услышала. Остальные мертвяки - тоже. Они перестали атаковать Глеба и Павла Анатольевича, развернулись, как один, и пошли к обнимающимся Зайчонку и маме. Покойники притягивались к паре, как металлическая стружка к магниту. Кирилл все смотрел на мальчика, пока того не поглотила толпа утопленников. Из виду пропали и Зайчонок и его мама. Из реки перестали вылазить новые покойники, и вода больше не бурлила. К Кириллу подбежал Глеб, схватил его за плечи и со всей силы встряхнул, прогоняя наваждение.

— Дружище, бежим. Вдруг они передумают тут топтаться и пойдут на нас снова. Там Пал Толич уже завел свою колымагу и ждет нас.

— Да, идем.

Кирилл кивнул, и пошел за Глебом. Золотая рука исчезла, а на среднем пальце руки снова было маленькое кольцо с перетекающими внутри золотыми песками. Бегом преодолев полтора десятка метров до автомобиля, ребята запрыгнули на задние сиденья и с силой хлопнули дверями.

— Еще раз так хлопнете, я вас этим тварям скормлю, - с угрозой проговорил Павел.

Не успели друзья выехать с набережной, как ночную тьму озарила ярчайшая вспышка, и на угасании Кирилл увидел уютный желтый свет. Никто так и не понял, что там произошло, но у Кира было стойкое убеждение, что Зайчонок получил то, о чем мечтал пол века - маму. А остальных он просто сжег своим свечением. Теория казалась притянутой за уши, но о других вариантах ему не хотелось думать.

И снова дорога. И снова в молчании.

Ночной Кемерово совсем не такой, как днем. Он тихий и молчаливый. Иногда угрюмый, как и остальные города Сибири.

Не зря сюда людей ссылали. Тайга на километры вокруг, и только изредка попадаются островки поселений, которые мы по незнанию называем городами и поселками. На самом деле, это отмирающие болячки на теле Земли. Некоторые поселения области уже заброшены. Через десять лет они зарастают папоротниками и дикорастущими травами, через двадцать - березками и маленькими елочками или дикими тополями - наследием Советов. Через пятьдесят лет не будет ничего. Только пятно правильной формы, где деревья будут чуть ниже, чем вокруг. И Кемерово, не смотря на браваду властей, тоже ждет эта участь. Уголь уже не нужен так, как раньше, а больше у города ничего нет, да и уголь уже давно не принадлежит региону. Все распродано. Фабрики и заводы, бывшие в городе, разрушены, а на их местах отстроены торговые центры.

Кирилл ехал и думал о том, что город может и молодой, но судя по существам тут проживающим, для них это просто исторический этап. "Ну был такой город. Да сплыл... Другой появится, простоит пару сотен лет, и так же канет в Лету. Вспомнились слова полу-мифического мудреца Экклезиаста: "Ничто не вечно под луной"... Чертовски прав этот старик. Был. А еще он придумал такое: "Суета сует"... Так может зря мы тут напрягаемся? Может быть и вправду пора уничтожить этот мир и все остальные его отражения? Рано или поздно появится новый, лучший мир... Что-то я теперь заговорил, как Ленин, который собирался строить новый мир, но для этого ему нужно было разрушить старый. На мне - маленькому человеку это решать. Мне нужно выбраться отсюда, к семье. Я Зайчонку обещал."

Кирилл сжал кулаки и почувствовал тепло от кольца. Не жар, как в бою, но оно вновь слегка засветилось. Глеб, сидевший всю дорогу с опущенной головой, заметил свечение и взглянул на Кира, вопросительно подняв брови. Кирилл пожал плечами в ответ, и вновь посмотрел на кольцо. Свечение прекратилось, и Кира успокоился. Он понял, что активность кольца начинается вместе с его возбуждением. Мальчику осталось научиться им пользоваться.

— Кирилл, что это за магию ты там применил? Поговорите со мной, иначе я отключусь прямо за рулем, - Павел заговорил с ребятами первым и это был хороший знак.

— Я не знаю, что это. Просто, я подумал, что лучше сдохнуть вместе с вами, чем остаться одному в этом гребанном отражении, и быть прибитым к стене подвала безумной старухой. А как только я завелся, кольцо раскалилось. И чем сильнее во мне бушевала злоба, тем сильнее разгоралось кольцо. Потом оно расплавилось и превратилось в рукав, перчатку и наплечник.

— Очень интересно... - Павел на несколько секунд задержал взгляд на Кирилле через зеркало.

— И мне тоже, - кивнул Кир.

— А уж мне-то как! - Я тут трупов в трупов превратить пытаюсь, а он их на части почти голыми руками рвет. Кстати, когда трупам разбиваешь голову, они не встают.

— Глеб, тебе повезло, что трупы были старыми и черепа их были сгнившими, от того и лопались под твоими ударами, как дыни переспевшие. Убей ты ими, скажем, обычного бандита и я тебе не позавидую. Разве что он не кинется на своих же. На это и расчет такого рода оружия. Оно больше для диверсий. Ты проникаешь в лагерь спящего врага, и под покровом ночи, ломаешь глотки спящих врагов. Они через некоторое время просыпаются, но уже живыми трупами и начинают мочить своих же, до кого доберутся, - Павел Анатольевич развеселился. Ожил. Эта тема его здорово взбодрила.

— Подлое оружие, - Глеб брезгливо соскабливал ногтем присохшую кожу с волосами с одного из кастетов. - Но действенное. И с точки зрения тактики, очень подходящее для такого рода операций.

— Слова не юноши, но мужа! Молодец. Ты, может и не станешь паладином, но вот хорошим сержантом - вполне. Я с радостью напишу на тебя характеристику и ходатайство.

— Вы же говорили, что паладинов может быть только пять на мир. Я гожусь в паладины? - Кирилл задал вопрос, который мучает его еще с момента открытия им портала.

— С тобой все сложно. С одной стороны, я чувствую некое родство, но с другой - ты ведешь себя, как враг. Ты - не совсем человек. Мы, паладины, лишены возможности колдовать. Мы можем лишь использовать магические предметы. Вот представь, что есть художники, они создают шедевры - уникальные в своем роде произведения искусства. И сила этих произведений в смыслах, что они несут. Но есть и другие, те, кто копируют эти произведения и пользуются их силой, в своих целях. Но вот создать оригинал, несущий в себе необходимый им смысл, они не могут. Вот, почему ты такой непонятный для меня. Я воспользовался артефактом "ключ" для открытия прохода в тюрьму, а ты подсознательно открыл портал если не в другой мир, то в совершенно неизвестное нам место. Ты понимаешь свой потенциал? А теперь, в твоих руках оживает древний артефакт, свойства которого мы не знали только потому, что нам не хватало мощи его активировать. А ты просто психанул и устроил трупам Второе Пришествие и Страшный Суд в один день. Теперь, ты понимаешь мои сомнения? Я не знаю, кто ты и что ты. Признаюсь, у меня была мысль просто напросто сдать тебя ложе. Что называется, переложить с больной головы на здоровую. Но сегодня я увидел проклятое божество. Это очень редкое явление. А у меня второй раз за трое суток. Это она наслала на нас утопших.

— А когда был первый раз? - Спросил Кирилл, переглянувшись с Глебом.

— Тогда же, когда мы встретились. Вы спали, а она явилась ко мне с требованием отправить вас обратно, как можно скорее. Сейчас вообще обошлась без разговоров. Похоже, что у вас тут с каждой секундой все больше врагов.

— Зайчонок, прежде чем исчезнуть, сказал мне, что за нашу голову назначена награда. И теперь нам нужно двигаться еще быстрее.

— Вы успели поговорить? - Павел рулит одной рукой, а второй шарит по карманам в поисках пачки сигарет.

— Успели. Но это был совсем не разговор. Точнее, не совсем разговор. Он показал мне свое детство. Как потерял маму. Сказал, что я должен вернуться к детям.

Задумавшись, и глядя в одну точку, Павел достает левой рукой пачку из правого кармана куртки. Выглядит это комично. Ребята улыбнулись, а Павел Анатольевич снова задымил весь салон.

— Выходит, охота. Ну что же... Нам придется идти в Замок Ордена.

— А хуже не выйдет? Если я не совсем человек, то попаду под контроль вашего начальства. А может, меня вообще в клетку посадят, как вы того Болтуна... - Кирилл совсем не хочет сидеть в клетке и вырабатывать энергию для Ордена.

— Честно? Не знаю. В ложе заседают маршалы Ордена. Не смотря на "пиррову победу" над миритами, Орден все еще очень силен. Достаточно, чтобы истребить большую часть нелюдей в этом мире. И если ты покажешься им полезным, то они тебя прикроют и никакая охота тебе не навредит, а все охотники окажутся в тех самых клетках, которых ты так боишься.

— Но всегда есть "НО", - тихо проговорил молчавший до этого Глеб.

— Да. Есть. Но... могут посчитать тебя угрозой. Слишком ты непонятен и опасен для ордена. Представь себе нескольких человек, могущество которых зиждется на их уникальных свойствах. И тут появляешься ты. Твой потенциал, как я уже говорил, превосходит их возможности в разы. Ты можешь стать новой ступенью в эволюции паладинов.

— А что, если про меня уже знают?

— Что ты имеешь в виду? – Павел взглянул на Кирилла и отвел глаза.

— Что, если и мирита, и орден про меня знают, и каждый преследует свои цели? Мирита слишком непредсказуема и цели ее мы не узнаем, пока она сама не расскажет, или, пока все не произойдет, но тогда уже будет не важно. Ордену я не нужен, как личность. Максимум, как говорящее оружие – очередной артефакт. Сами сказали, что я потенциальная угроза. И если бы я был шишкой в такой организации, то попросту избавился бы от человека, представляющего опасность, для меня лично, для моей структуры, и уж тем более, если этот человек нужен заклятому врагу. И тут мы подходим к той теме, которую удачно заминаем уже два дня, но все равно чувствуем неловкость.

«Как подростки на первом свидании», - подумал Глеб.

Павел Анатольевич нажал на тормоз чуть резче, чем это требовалось. Автомобиль слегка повело. Но быстро выправив движение, он плавно припарковался у обочины. Павел развернулся к ребятам, вывернувшись на сто восемьдесят градусов. Киру даже послышался хруст ломающихся позвонков. Глаза бешено вращаются. Тяжело дышит ртом. От него несет куревом и пересохшим горлом.

«Еще одно отличие от нашего Павла Анатольевича. Тот тоже курил, но от него никогда не разило дешевым табаком. Вообще никаким табаком не разило,» - а эти мысли посетили уже Кирилла.

— Как ты смеешь говорить такое гвардейцу Ордена Паладинов? Мы столетиями храним равновесие и в этом мире, и в других таких же. Что ты знаешь о нас?! Сосунок! – Ребята не узнали всегда выдержанного и воспитанного учителя истории. – Как можешь ты давать оценку нам?

— Вот поэтому и могу. Я вас не знаю. Ни вас лично, ни ваш орден. И пока я встретился только с колдуньей и единственное, что она мне сделала – вернула молодость, наделила сверхъестественными силами, уж не знаю, случайно или специально. А все остальное, я имею в виду, Охоту и этих трупаков еще не известно, кто прислал и зачем. Может, это вовсе, по вашу душу. А мы, просто, оказались не в том месте, и не в то время.

Кирилл говорит спокойно и только он знает, чего это стоит. Ему пришлось сжать кулаки вместе, и в середине узла из пальцев он спрятал раскаленное кольцо. Оно нестерпимо жгло, выдавая его эмоции.

— В таком случае, убирайтесь. Выметайтесь из моей тачки, и валите, куда хотите. Ни я вас, ни вы меня не видели. Я завтра… Точнее, уже сегодня, должен сдать раппорт о нашествии оборотней. Напишу, что они пришли за мной, а пленных нет, так как оборотни по природе своей в плен не сдаются. И все. Кузьмича больше нет. Зайчонка – тоже. Остался Жаба, но с ним я вопрос решу. Если потребуется скормлю ему девочку. Шучу. Но вас я больше видеть не хочу. Убирайтесь. В последний раз говорю.

Глеб и Кирилл переглянулись. Все получилось даже лучше, чем они предполагали. Они смогут сами во всем разобраться.

— Вот и отлично. Глеб, погнали. Я знаю, что нам нужно делать. Учителя мы нашли. Помочь ему уже нечем. Мы свободны. Пал Толич, удачи в сохранении баланса чего бы там ни было, - Кирилл открыл дверь автомобиля, и начал вылезать. Глеб остался внутри. Он задержался на мгновение. Но его хватило, чтобы Кира все понял. – Ты остаешься?

— Да, братан. Пал Толич, даст мне рекомендацию, и я смогу сражаться за орден. Вдруг, мирита меня наградила даром, но я его еще не раскрыл. Ты иди, а я останусь. Мне терять нечего. Ни семьи, ни работы, ни родственников. Я почти сирота, друг. Никому не нужен. А тут какой- никакой, но шанс.

— Иди ты лесом, придурок. Если твой мозг оживет, и ты поймешь, что все это – лажа, то ты знаешь, где меня искать, - с этими словами, Кирилл еще раз посмотрел на Глеба своим «фирменным» тяжелым взглядом учителя, и, не получив ожидаемой реакции, громко хлопнул дверью, и пошел в обратном направлении. Домой.

Возможно Кирилл еще ждал что, вот сейчас хлопнет дверь, и он услышит шлепающий бег друга. Он даже почувствовал тяжелую ладонь на своем плече. Но, нет. Разделся громкий взрык двигателя и удаляющийся шорох покрышек по асфальту. Что же, пусть будет так. Глеба не было пятнадцать лет, они встретились пару дней назад. «Может нас больше ничего и не связывает, а все эти громкие словечки типа «Я с тобой, друг» - это просто слова?» - думал Кирилл, вышагивая обратно в сторону моста.

— Гребанный Кузнецкий. Что-то я сегодня слишком часто к тебе прихожу.

Никуда не хочется идти. Кирилл садится на обочину и опустив голову на скрещенные на коленях руки, начинает плакать. Не навзрыд, как дети и девочки. Нет. С обидой. Горькие слезы от еще более горькой обиды. Тихие, без всхлипов и подвываний. От того еще более тяжелые. Все приключения последних трех суток навалились неподъемным грузом на узкие плечи мальчика. Да, ему уже пятнадцать. Да, над верхней губой уже есть идиотские усики («кошачьи усики» - как говорил отец), но он застрял между двумя мирами – миром взрослых и миром детей. А виной всему – гормоны. Они бурлят и не дают покоя. Именно в них тонет рассудительный «взрослый» Кирилл. Самый лучший индикатор – кольцо. Оно переливается и греется вместе со сменой настроения, как фитнес-браслет реагирует на повышение пульса, так и кольцо на состояние Кира.

— Красивая хреновина. Это че, пацан? Дай пазырить, - Кирилл сам не понял, как упустил появление толпы классических гопников из начала нулевых. Пятеро отморозков встали полукругом, отрезав пути отступления. Но они не учли, что Кира сейчас и не собирается отступать. После всех ужасов, что он насмотрелся, кучки придурков не страшнее мух, облепивших собачью кучу у обочины. – Не очкуй! Мы отдадим. Гони, епта!

Говорил, как всегда тот, кого не жалко. Пронырливый и громкий шестерка. Типичный видок – худой и мелкий, как эти маленькие, вечно трясущиеся собачки с выпученными глазками. Именно таких Кирилл ненавидит больше всего. Они начинают драки и разборки, но не знают, как из них выбраться самостоятельно, и ввязывают своих друзей и родных. И не обязательно это гопники – тип людей вообще. Кирилл продолжал молча рассматривать крикуна и его дружков. Те отвечали тем же. Только задира никак не мог вывести из равновесия этого странного тощего парня.

— Слышь, чмо. Гони побрякушки, телефон, пейджер, бабки. Короче, че есть – на базу. Иначе, тебе хана. Завтра под мостом найдут, - это уже подключилась кавалерия. Трое крепышей шагнули чуть ближе. И только один остался дальше всех стоять, и молча оценивать Кира.

«Вот его и нужно вырубить первым,» - подумал Кирилл, вперившись взглядом в главаря. Он смотрел сквозь остальных и успел краем глаза заметить, как заводила шагнул в его сторону, чтобы попасть пинком в лицо, сидящего на бордюре подростка.

Ничего не вышло. Кирилл разжал кулак с раскалившимся кольцом и в один миг рука засияла золотом, а из кисти вырос клинок. Именно им прикрылся интуитивно Кирилл. Ступня в обутая в остроносую туфлю с глухим стуком запрыгала по асфальту. Ночью, у моста очень тихо. Было. Новоиспеченный инвалид упал и забился в агонии. Боль и ужас свели его с ума. Остальные уставились кто на отрубленную ступню, кто на кровь, ритмично бьющую фонтанчиком из гладкого среза ноги. Задира визжал всего пару секунд и отключился.

— Батарейки сели, - сказал с улыбкой Кира, вставая и разворачиваясь к банде лицом. Вместо клинка появилась человеческая рука с длинными золотыми когтями. Еще поднимаясь, Кирилл оперся ей об асфальт. Раздался душераздирающий скрежет.

Смелость и крутость смыло. Гопники бежали, расталкивая друг друга. И впереди всех бежал главарь. Видимо, поэтому он и стоял позади. А не потому, что он командовал и следил за всем фронтом, как заповедовал Суворов. От таких мыслей Кирилла пробил нервный смешок, но он быстро осекся, когда увидел, как быстро покидает жизнь человеческое тело.

Мальчишка мелко вздрагивал. Кровь больше не выбивалась фонтанчиком. Огромная лужа растеклась блестящим озером, от которого в ночной прохладе поднимался пар. Запахло железом. И смертью. Кирилл знал, что делать, но не захотел. Он вдруг почувствовал где-то под пудом страха несколько грамм радости и даже удовольствия.

Его это испугало.

— Что же ты делаешь со мной? – Кира смотрел с недоверием на кольцо, как на живое и мыслящее существо, но он понимал, что кольцо и проявление его свойств – это реакция на его, Кирилла, поведение и эмоции. – Бойтесь своих желаний. Они имеют обыкновение сбываться.

Мальчик оглядел себя. Футболка заляпана кровью, лицо – тоже. О джинсах и вовсе говорить нечего. Если кто-то и увидит его в такой поздний час, то ничего не скажет от страха, если это не будет милиция.

Только сказав это, Кирилл услышал еще далекий, но уже различимый шорох покрышек.

— Накаркал, - к месту стычки приближалась знакомая карета ДПС. Тополя вдоль дороги создавали прекрасный акустический коридор, разносящий звуки далеко в оба конца. Может, так менты и узнали о происшествии. А может, им рассказали сбежавшие как раз в ту сторону гопники.

Бежать смысла нет. Да и сил – тоже. Кира, чувствует, что еще немного и его нервы, натянутые, как гитарные струны, лопнут.

Однажды, он баловался с гитарой, и на ней лопнула металлическая струна. Он располосовала ему всю кисть. Тонкие, но очень глубокие порезы зажили быстро, но боль и кровь, ручьи крови, испугали его тогда так, что он гитару больше никогда в руки не брал. А теперь, он сам чувствует себя этой струной, а этот мир – разбалованный ребенок, который нещадно дергает и тянет его во все стороны.

И тут Кирилла пронзила одна простая мысль, но ему пришлось засунуть ее поглубже. К трупу на дороге подъехала «Девятка» с мигалкой. Переднее правое колесо заехало на лужу крови, и Кирилл заметил, как та тянется за протектором. На луже уже появилась корочка из свернувшейся плазмы. Сколько же он тут просидел?

В окне переднего пассажирского сиденья сидит туша, на отростке которой болтается знакомая кожа с пучком рыжих нечесаных волос сверху.

Кириллу вдруг стало интересно, что видят остальные люди, когда смотрят на это существо. Вот он, пыхтя и бормоча что-то бессвязное выбирается из автомобиля. Неуклюже переваливается и наступает в край кровавого пятна, но даже этого не замечает. Говорит водителю, чтобы тот сидел внутри и не глушил мотор, а затем поворачивается к Кириллу и долго смотрит на него. Киру показалось, что слишком долго.

— Не думал, что мы так рано встретимся. Видно, судьба. Почему это паладин тебя тут бросил? – Складка от движения вновь вылезла из-под кителя.

— Не твое дело. Проваливай, Жаба.

— Ты, видно, не местный, - туша лейтенанта Жабы повернулась сначала в одну сторону, а потом - в другую. Он будто осмотрелся. – Ты не знаешь, что я тут всем заправляю. Паладины – прошлый век. Сейчас в городе другая власть. И наверху пищевой цепочки – я.

Жирдяй говорил отрывисто. Отрывистые рубленые фразы вылетали между толстых губ вместе с выдохами, сопровождающимися посвистыванием. Опять потекли слюни, свисающие с ширинки.

— Я тебя, конечно, не пугаю, но однажды я ел лягушачьи лапки. И мне понравилось, - возбуждение снова начало охватывать Кирилла. Сердце набирает обороты, как паровой двигатель локомотива.

Жаба расхохотался. Жир сотрясался и грозил вывалиться, разорвав в клочья форму от Юдашкина. Смех напомнил кваканье тритонов, что жили в аквариуме у старшего сына Киры. Мерзкий, резкий и громкий звук. Давление в котлах еще повысилось.

— Я тоже ел лапки, человечьи, и готов поспорить, что мне понравилось больше. Мы тут, посреди ночной улицы, вокруг никого, рядом – труп с оторванной, нет, отрезанной ногой и ты. Я сейчас раздумываю над кое-чем. Сам ты не совсем человек. Даже совсем не человек. И от тебя несет возбуждением и опасностью. Я, малыш, чувствую это все. Я чувствую твое желание меня убить. Почему?

— Ну, тут много всего. Я вообще не убийца. Просто, в последнее время столько всего случилось. То оборотней мочили, то болтуна нашли, то вот трупы из реки полезли, Зайчонок самоуничтожился…- С каждым словом Кирилл подходил все ближе к Жабе.

— Стой. Ни шага больше, иначе я тебя пристрелю. Хотел съесть, но чувствую, что вызовешь у меня изжогу, - Жаба вытянул в сторону Кирилла руку с зажатым в ней Макаровым.

— Я не понимаю, что со мной. Это не я. Я не убиваю людей. И не людей – тоже. Но сейчас, я готов на все. И ты стоишь у меня на пути. Если бы ты не появился тут, то возможно, завтра спал бы со своими женами в своем болоте и слюнявил бы своих мальков, а теперь… -Кирилл развернул ладонь и кольцо потекло по руке, обжигая и внушая Киру желание довериться ему. Именно довериться. Отдать себя этому кольцу. Отключиться, и отдохнуть. Пару секунд просто отдохнуть.

Кирилл покачнулся и закрыл глаза. Так уставшие врачи в воину теряли сознание прямо на поле боя или в операционных. Отключались. На миг. Кира тоже отключился. А когда, проснулся, увидел синее небо над головой. Солнце вовсю сверкало, радуя всех своим теплом. Не радостно было только Кириллу. Он не помнил, как тут оказался.

Глава двенадцатая, в ней Глеб встречается с Великим Магистром

Если в начале поездки Глеба радовала музыка времен его молодости, то сейчас она его бесит. Его бесит хрип радио, скрипы каждой детали в этом шедевре отечественного автопрома. Его бесит вонь от сигарет. Кажется, что каждый сантиметр его тела, вся его одежда, каждая волосинка, все провоняло этим дымом. Но Павел Анатольевич смолит одну за другой.

Уже пятнадцать минут они едут молча. Глеб смотрит в окно, перебирая пальцами кастеты, которые он буквально ни на секунду не выпускает из рук. Павел курит. Он тянет время, чтобы Глеб первый раскрыл свои карты.

Слишком большой удачей для ордена станет заполучить бойцом такого воина.

Он специально не говорил Глебу о его особенностях, чтобы посеять в дуэте Глеб-Кирилл раздор. Так ими проще управлять. Единственный промах – это потеря Кира. Но, пойди он за ним, или попытайся его остановить силой, неизвестно, чем бы все закончилось. Вполне вероятно, что этот мир потерял бы одного не в меру самостоятельного паладина, хоть и не простого, а целого лейтенанта. Павел трезво оценивает ситуацию. Кирилл синхронизируется с кольцом быстрее, чем он рассчитывал. Сейчас его боевой уровень равен примерно уровню капитана, а может и выше. Для себя Павел решил, что все сложилось так, как должно. Глеба он возьмет под крыло, и приведет в Орден. Кирилл погуляет, наберется впечатлений в борьбе с местной нечистью и вернется. Он на это очень надеялся. Если нет, то так тому и быть.

Мирита – это проблема, но проблема понятная, и они, паладины, знают, как с ней бороться. А вот, что делать с непредсказуемым существом, обладающим мощными магическими способностями – вопрос, который требует серьезного подхода. И решать на уровне лейтенанта его точно не стоит. А значит…

Павел улыбнулся и щелчком отправил недокуренную сигарету в открытое окно Волги. Глеб с облегчением выдохнул.

— Когда ты решил присоединиться к ордену? – Павел обратился к Глебу, пытаясь вывести того из транса.

— Еще там, на даче. Когда увидел эти трупы оборотней, когда понял, что мир не состоит из людей, думающих, что они высшие создания. Тот же оборотень превосходит человека по множеству показателей. Кузьмич оказался большим Человеком, чем я. Я не уверен, что поступил бы так же, как он. Самопожертвование – не конек современного человека. Мы – ничто без паладинов. Мы - просто еда или средства для симбиоза. Я не удивлюсь, если в этом мире есть организмы, обладающие разумом, и селящиеся в других организмах. – Павел кивнул. Глеб продолжил. – Мы с Кирой друзья. С детства вместе, но наша реальность такова, что каждый должен однажды выбрать свой путь. Я хочу быть бойцом, поддерживающим равновесие сил в мире. Вы же этим занимаетесь?

— В целом – да.

— Вот, отлично! Но это не значит, что я брошу тут Кирилла. Он передумает. Пропсихуется и придет. Вот увидите.

— Очень на это надеюсь. Сейчас он как никогда подвержен опасности. Он рискует, разгуливая по городу без защиты.

Глеб, разговаривая с Павлом Анатольевичем, смотрит в окно и пытается запомнить дорогу. Он знает город, но ночью Кемерово немного другой.

— Куда мы едем, Павел Анатольевич?

— Мы едем в офис Ложи. Я всё-таки должен доложить о случившемся. Хотя, я уверен, что они уже все знают. По всему миру раскиданы датчики – артефакты, улавливающие магические всплески. И ваше перемещение не прошло незамеченным. Можешь быть уверен, - Глеб не совсем понял, с кем именно говорит учитель, с ним или с самим собой. – Да, можешь быть спокоен.

Глеб не стал ничего отвечать. Новая порция информации. Иногда Глебу кажется, что их учитель несколько не в себе. Будто ему сложно находится в обществе людей. За окном проносятся спящие дома с черными глазницами окон. Кое-где встречаются гуляющие парочки или компании молодежи. Всё-таки лето на дворе. Глеб провернул несколько раз ручку стеклоподъемника, и подставил лицо свежему ночному воздуху. Мысли начали проясняться.

«Кира справится. Он всегда был умнее, чем я. Он вернется, и мы сделаем, что должны,» - теперь Глеб улыбнулся своим мыслям, только это не ускользнуло от глаз Павла.

Через тридцать минут после событий на мосту Павел и Глеб оказались у одноэтажного деревянного здания. Если Глеб правильно понял, то они проехали по Весенней и свернули во дворы. Покружили там и выехали к этому сооружению. В темноте не разобрать, но Глеб может поклясться, что на стене висит черная табличка с надписью. Но буквы он разобрать так и не смог. Глеб снова пожалел, что рядом нет Кирилла. Уж он то точно сказал бы, что это за дом.

— А почему мы от моста ехали пол часа по городу, когда можно было за пять минут добраться до «Весеньки», и, мне кажется я видел арку ГорСада? Мы петляли, чтобы я заблудился? Это глупо. Я город знаю, как свои пять пальцев, - Глеб для наглядности поднял пятерню.

— Ты сам себя слышишь? Что мне скрывать? Это единственное такое здание в городе. Это «Дом Губкиных» - архитектурный памятник Кузбасса. Он старше города в два раза. В нем располагается штаб Ложи Ордена. А ехали мы столько, чтобы приехать туда, куда нужно. Если ты проедешь другим маршрутом, то попадешь в Учебно-методический центр работников культуры и искусств. Там классно, конечно, но сейчас у нас другие планы.

— Так вот оно что? Круто. И много у нас таких сооружений и маршрутов? – Глеб с интересом огляделся, ища глазами волшебные дома среди сталинок.

— Полно. Вот только не все сооружения для этого подходят. И довольно дорого их содержать. В каждой контрольной точке, которую мы проезжали, расположен маячок с порталом, который переправляет нас по измерениям. Сейчас мы находимся в другом измерении. Пройди какая-нибудь парочка мимо, они нас даже не заметят. И мы их тоже.

Павел подошел к двери. Над входом висит фонарь, вокруг которого вьются мотыльки. Под фонарем – старая дверь, обшитая вагонкой, и пропитанная морилкой. Все просто и неприметно, но внутри…

— Тебе там понравится, - тихо проговорил Павел. Глеб непроизвольно шагнул вплотную к Павлу от нетерпения и жажды узнать, что же это за Орден такой всесильный.

Неизвестно, что там себе нафантазировал Глеб, но реальность оказалась куда более прозаичной. Вначале была дверь, затем еще одна, прихожая с коричневым лакированным столом, за которым сидела бабушка в хлопковом платочке в мелкий голубой горошек и с шерстяной шалью на плечах. Она разгадывала кроссворды, глядя сквозь очки – половинки, и пила чай из граненного стакана с подстаканником. Глеб видел такие в поезде, когда мотался по работе в Ленинградской области.

Женщина, не поднимая головы, взглянула поверх очков на посетителей. Причем, Глеб готов был поклясться, что она смотрела на него, а не на Павла Анатольевича.

— Пашенька, не поздновато ли ты? – Голос у женщины оказался низким, чуть хриплым и густым, как мед. Таким нужно читать сказки внукам на ночь.

Глеб ощутил, как его окутал уют и тепло. Будто бабуля, снова живая и здоровая, обняла его и прижала к себе. Седые кудрявые волосы пахнут земляникой, и щекотят нос. Глеб даже не понял, как женщина оказалась прямо перед ним. Она была на голову выше не маленького Глеба. А все из-за трехметрового хвоста гремучей змеи. Она внимательно посмотрела в глаза Глебу. В упор и не мигая. Глеб ответил тем же. И не известно, кто бы победил, если бы из-под платка не вылезла тонкая яркая змейка, скользнувшая телом по щеке Глеба. Мальчик переместился за спину Павла с такой скоростью, что учитель на миг решил будто Глеб тоже освоил телепортацию. Это был бы уже перебор, он просто испугался.

— Здравствуйте, Медусия Горгоновна. Мы ненадолго. Он… - Павел поднял вверх указательный палец, и выразительно глянул на женщину, - … у себя?

— Да тут Он. Ждет чего-то. Видно тебя и ждет… Сейчас доложу, - только на миг взгляд женщины потух, а потом вновь стал тяжелым и властным, как и у всех вахтерш в мире. – Проходи, Пашенька. А ты, мальчик, постой. Жди тут.

— Делай, что говорят, и ничего не трогай, - тон у Павла был такой, что Глебу в нем показалось издевательство.

— Может ты мне еще фломастеры с листочком сунешь, чтобы я не скучал, и не мешал взрослым разговаривать? – Глеб непроизвольно сжал хора в карманах.

— Уймись, сынок. И игрушки свои оставь, где лежат. Тут у тебя ничего не выйдет. Не твоя это территория, - Медуза сказала это просто и тихо, даже буднично, но от ее взгляда Глеб весь покрылся мурашками. Будто в бездну заглянул без страховки.

Медуза вновь оказалась за столом, и продолжила решать головоломки, постукивая ложкой по стенкам граненного стакана в алюминиевом подстаканнике. Глеб осмотрелся, заняться было нечем, фломастеры никто не дал, и он медленно двинулся вдоль стен. Закуток фойе не велик, но из-за развешенных на стенах портретов и картин, обход занял много времени. Достаточно, чтобы Павел успел побывать «на ковре» у начальства и вернуться. У всегда выдержанного учителя на шее проступили багровые пятна.

— Глеб, сейчас ты пойдешь к ним. Ничего не скрывай. Говори, как есть. А потом мы поедем за Кириллом. Шеф уверен, что он убил Жабу, - больше Павел Анатольевич ничего не говорил, только кивнул в сторону низкой деревянной дери, разделяющей фойе и остальной дом. Когда Глеб проходил мимо, Павел подбадривающе похлопал Глеба по плечу. Во всяком случае, он рассчитывал на то, что это будет выглядеть именно так, но для мальчика это было похлопывание сочувствующее. Что-то вроде: «Давай, парень, держись там…», или «Глеб, держись. Я тут подожду.». Как бы то ни было, Глеб понял, что там, перед высоким начальство, он останется один. Дернув плечом, Глеб открыл дверь, и, наклонив голову, чтобы не удариться о перекладину, вошел в зал.

Глеб не ожидал увидеть того, что перед ним предстало. Это было концентрированное в одном месте великолепие всех фильмов, о Средневековье, что он успел посмотреть за тридцать с лишним лет.

Длинный зал с высокими потолками. На стенах, во всю их высоту, висят гобелены с батальными сценами, с портретами суровых рыцарей, с диковинными животными и чем-то еще, что Глеб не смог рассмотреть. Там, где нет гобеленов, на стенах раскиданы все мыслимые и не мыслимые виды оружия. Не только холодное, но и огнестрельное. От каменного топора, до диковинного вида винтовки. Глеб подобную видел в игре S.T.A.L.K.E.R., там она называлась Гаус-пушка. Вдоль стен стоят длинные, даже на вид, тяжелые лавочки. Сейчас они пустые, но блестят так, что страшно подумать, сколько задниц их полировало. Пол деревянный, из плотно подогнанных досок, между ними даже иглу не просунуть. По середине – ковер, ведущий к массивному столу на подиуме, за которым сидят четыре великана. Глебу показалось, что это оптическая иллюзия, но они действительно огромные. Ведь до них идти еще метров пятьдесят.

Один из великанов, рыжебородый, но лысый здоровяк с одним голубым глазом и повязкой вместо другого, приподнял руку и поманил Глеба к себе. Делать нечего, не бежать же обратно. Трое других даже не дрогнули. Ни одна мышца на их лицах не шевельнулась. «Будто из камня высекли,» - подумал Глеб.

Шаги давались тяжело. Будто по дну озера шел. Чем ближе он подходил к Четверке, тем тяжелее приходилось. В конце пути даже дышать стало тяжело.

Глеб начал потеть. Волнение выдавало все, от мокрых подмышек до мелко подрагивающего правого века.

— Мы живем долго, но даже тут мы рискуем умереть от старости, пока тебя дождемся, - один из здоровяков, румяный, в просторной косоворотке, с соломенными волосами, стянутыми на затылке в короткий хвостик, не выдержал и нарушил тишину. Остальные продержались секунду, а потом тишина в зале взорвалась от хохота этих громил.

Тощий щеголь в черном сюртуке с высоким воротником, вытирал белоснежным платком несуществующую слезу.

Последний из четверых закрыл лицо руками, и трясся от смеха. На нем был зеленый камзол с меховой оторочкой. Глебу стало интересно, что за зверь такой, шкуру которого можно использовать как воротник для этих великанов. Он даже подумал, что они из мира, где все большое. И там они считаются нормальными. Напряжение начало сходить и скорость увеличилась. Густой воздух стал более податливым, и Глеб даже улыбнулся, так ему стало легко.

Шаг за шагом. Путь до стола с начальством становится все меньше, и великаны перестают быть такими уж великанами. «Да и не великаны они. Нормальные мужики. Оптика, походу,» - Глеб почувствовал себя обманутым. С одной стороны, это отлично, а с другой – обидно.

Он, наконец, приблизился к сидящим, и остановился, не дойдя до ступени подиума пары метров. Что делать дальше он не знает. Как сними разговаривать – тоже. Поэтому, Глеб решает просто молчать, и ждать пока старшие заговорят первыми.

А те после нескольких минут смеха, раскрасневшиеся, смотрели на него блестящими глазами. Оценивали. Одноглазый заговорил.

— Ты находишься в Ложе ордена Паладинов. Мы – хранители равновесия между миром человека и миром магии. Равновесие очень хрупкое, но мы справляемся. Справлялись. До вашего появления. Скажи мне, кто ты и что тут делаешь? – Столько высокомерия и пафоса Глеб не видел со студенчества. Там так вели себя только студенты юрфака.

— Мы уже все рассказали Павлу Анатольевичу, - Глеб развел руки, но увидев потемневшие взгляды высокого начальства, резко сменил тон. – Но, я с радостью расскажу вам все еще раз. Я – Глеб Зорин. Мне тридцать три года. Живу в городе Кемерово. Встретил друга несколько дней назад, мы выпили, поговорили, вспомнили о пропавшем любимом школьном учителе, и на пьяную голову решили навестить его могилу. Там нам явился его призрак, сказал, что мы должны его спасти от козней злой ведьмы. Намекнул нам, где спрятано тело. Мы нашли его, но в этот момент появилась колдунья, дунула нам в лицо какой-то фигней, и мы оказались в телах себя же, но пятнадцати лет от роду. Встретились снова, поперлись опять в эти подземелья, но там жил Болтун – чудище такое, говорящее…

Глеб все говорил и говорил. Он рассказал про встречу с Павлом, про домового Кузьмича, героически павшего, защищая дом хозяина. Он рассказал про нападение оборотней и про их мысли по поводу появления Охоты. Он говорил еще очень много, но ни слова про Кира и его силы. Он прекрасно понимал, что Павел, вышедший перед ним, мог все рассказать. Вообще все. Но себе такого позволить Глеб не мог.

У парня, который не привык столько говорить, пересохло горло. Только он об этом подумал, как у его ног образовался невысокий старик с разносом в руках, на котором стоял бокал с ароматным напитком. Глеб, недолго думая, приложился к нему, и осушил бокал почти наполовину.

— Вууух! Хорошооо! Спасибо, - домовой потянулся было за тарой, но Глеб грозно покосился на старичка и отодвинул руку с остатками напитка подальше, чем неимоверно смутил домового. Похоже, Глебу не суждено дружить с самыми социальными духами. Ни жены, ни детей, и домового, похоже, тоже не будет.

Все время, что говорил Глеб, мастера молчали. И, кто из них тот самый Магистр, начальник, босс, шеф или еще кто, Глеб так и не понял. Держались они одинаково высокомерно и по-хамски. «С другой стороны, попить дали, и не убили еще,» - размышлял юноша, разглядывая оппонентов с таким же интересом, что и они. «Отзеркаливание» - самый действенный способ наладить контакт, или, хотя бы, его спровоцировать. Слишком богатый опыт переговоров уже успел накопиться у Глеба за время его самостоятельного плавания в столичных водах бизнеса. И это сработало, но не так, как Глеб планировал.

— Ну, допустим, - заговорил Одноглазый. –Допустим, ты говоришь правду, и мы тебе верим. Зачем ты нам нужен? Ты – полнейшее нарушение всех мыслимых законов. Ты и твой друг. Без вас равновесие восстановится, Отражения Миров не пересекутся, и все будет, как раньше.

Глеб понял, что вся та благородная чушь, которую навешал им на уши Павел Анатольевич, не что иное, как приманка.

— Хотя бы за тем, что мы это равновесие нарушаем ровно в ту сторону, какая нам больше нравится. Мне вот нравилась ваша, до этого разговора. А теперь, даже не знаю. Пойду я, пожалуй. Рад был повидаться, - Глеб поднял руку в прощальном жесте, и собрался было повернуться к паладинам спиной, как его остановили.

— Не сметь! Ты – букашка! Мы еще не закончили…

— Я закончил, - сказал Глеб. Сказать, что он боится – ничего не сказать, но, если произнес «а», говори и «б». – Вы тут со своим пафосом говорите мне, что живете в болоте, где все стабильно, и любые перемены для вас — это нарушение баланса сил. Мнимого баланса! На нас напала стая оборотней. Больше тридцати штук! На вашего паладина напали, в его доме! Мы не нарушили баланса. Его просто нет. Нечисть уже давно живет своей жизнью, и не считается с вами. Единственное, что они делают, это не привлекают вашего внимания, проворачивая свои черные делишки. А вы и счастливы. Что еще нужно уставшим старикам за год до пенсии?

Глеб сказал лишнего. Намного больше, чем планировал изначально, но остановиться уже нет сил. Бокал с напитком, происхождение которого он так и не выяснил, давно опустел, и под конец своего выступления Глеб грохнул им об пол. Бокал – вдребезки, паладины – в шоке. Одноглазый сжал пудовые кулаки так, что хруст костяшек услышали, наверное, и в параллельных мирах. Русоволосый улыбается еще шире, чем до этого – он самый молодой, до пенсии далеко. Худой брюнет побледнел, черты заострились, еще немного и за спиной вырастут перепончатые крылья. А мужчина в зеленом камзоле вдруг с интересом посмотрел на Глеба, будто только сейчас его увидел по-настоящему. Так прошла минута. Глеб поочередно смотрит на каждого из четверых паладинов. Пауза затянулась, и у юноши начали трястись руки. Адреналиновые отходняки – то, что Глебу, как бойцу, очень знакомо. В той жизни он мог справляться с ними, но тут берет верх гормональная нестабильность подростка.

— Что уставились? Вам никогда не говорили правду? – Как писали Ильф и Петров в любимой книге Глеба «И тут Остапа понесло».

— Что ты хочешь? – в этот раз, первым заговорил молчавший до этого паладин в зеленом камзоле.

— Я хотел стать паладином, но теперь не знаю. Теперь я хочу уйти отсюда и найти своего друга. С ним мы быстрее найдем ведьму и вернемся домой.

— А ты уверен, что она не отправит вас еще куда-нибудь? Например, в мир, где магия еще сильнее, а сила техногенного разума человека под запретом? Есть и такое. Лейтенант вам рассказывал об устройстве миров, где есть оригинал, а остальное – пародия, отражения, и чем дальше от оригинала, тем больше искажений. Так что, уговорить ведьму вы не сможете, а заставить силой… Это даже не смешно. Итак, я повторяю, чего ты хочешь?

— Вернуть все на исходное, и бросить пить, пожалуй. Если бы тогда не напились, может быть и не оказались тут, - Глеб паясничает, пытаясь вывести из себя этого умника.

— Я похож на волшебника в голубом вертолете? Мальчик, у тебя есть один вариант, но он подразумевает собой работу на «пенсионеров». Я сразу говорю, что шансов выбраться отсюда, и вернуть все на исходные, без Ордена вы не сможете. Скорее всего, вы сдохнете еще до вечера сего дня. Твой друг умудрился убить уважаемого в кругах духов Жаббу. А это – кровная вражда. Ему осталось недолго дышать одним с нами воздухом. У тебя же хватило ума прийти к нам за помощью. Да, ты наговорил сейчас много гадостей, но мы согласимся закрыть на это глаза, если ты приведешь к нам своего друга. Сегодня. Такие, как вы не должны бесконтрольно бродить по нашей территории.

За весь диалог, Глеб не заметил перемен в положении тела или эмоциях этого мужчины. «Когда все остальные разыгрывали из себя неуравновешенных психов, этот молча наблюдал и делал выводы. Вот, кто Босс» - Глеб понял, с кем нужно вести дела, и остальные перестали его интересовать. Только эта мысль его посетила, как случилась магия. Один в один, как с напитком. Все четверо за столом расплылись. Очертания смылись, превратившись в смесь смешанные краски на палитре художника. Цветные линии медленно перетекали одна в другую, потом резко метнулись и встали на места, но вместо четверых оппонентов, перед Глебом оказался один. Он совместил в себе признаки всех четверых.

— Давай, теперь я расскажу тебе, что ты должен будешь сделать.

Разговор затянулся. Медуза в фойе разгадала все кроссворды и выпила весь чай. Ей было очень интересно узнать, о чем там разговор идет, но любое движение в том направлении натыкалось на преграду из щита ауры Магистра.

Павел курит. В последние дни, он курил все больше, чем обычно. Он чувствует, что что-то не так. Что-то должно случиться, и нужно, если не опередить события, то, хотя бы подготовиться к ним. Он под контролем теперь. До появления этих мальчишек, Магистр спал. Не буквально, конечно. Но ему не было дела до мелких разборок между племенами, кланами и стаями нечисти всех мастей, и паладины-офицеры были предоставлены самим себе. Они прекрасно справлялись и получали от этой жизни если не все, то очень многое. Теперь же Магистр очнулся от дремы и почуял добычу. Старый, но все еще очень опасный дракон, узнавший о существовании заклятого врага – что может быть веселее. Теперь начнутся сборы, оживет внутренняя безопасность. Те самые ребята, что подчиняются только Магистру, и не считаются больше ни с чем. Звания, должности и возраст для них не имеют никакого значения. И это реальная проблема.

Глава 13

Мир не без добрых людей, но добрыми поступками уложена дорога в ад.

Кирилла волокут под руки двое полицейских. Ребра от полученных ударов болят нещадно, перед глазами стелется багровая пелена, разрываемая редкими вспышками белых молний. Одного ботинка нет, а там, где должна была быть голая ступня теперь комок боли.

Бойцы ППС, будущие Росгвардейцы, совсем не церемонились с пятнадцатилетним мальчишкой. Сами недавно только с армии пришли и прекрасно помнили, на что способны подростки. Потому и не церемонились.

— Тяжеловат. По виду и не скажешь. Кожа да кости. Глист в обмотках, - сержант старается говорить короткими фразами, чтобы не сбить дыхание.

— У него кость тяжелая. Такие к двадцати годам кабанеют так, что нас двоих на него не хватит. Особенно, после армейки. Так что радуйся, что он пацан еще, да к тому же, тощий и бухой. Перли бы сейчас носорога в горку, да по скользкой траве и щебню. Ну его нафиг. Давай уже, немного осталось. – младший сержант мог позволить себе такой тон, потому что на вид он был явно старше своего первого номера в патруле.

Доблестные служители кое-как выволокли двухметрового Кирилла из глубокой канавы, бросили на землю у обочины, и сами уселись рядом. Сержант, на правах старшего, достал сигарету и предложил пачку напарнику. Тот благодарно кивнул и взял сразу две: одну повесил на губу, а другую спрятал под кепку за ухо. Закурили, молча глядя на проезжающие автомобили. В дежурку уже позвонили, и теперь ждали бобик с клеткой. Ночное убийство какой-то шишки из смежного ведомства сильно возбудило все начальство и в дежурство вывели всех, до кого смогли дотянуться. Не обошли стороной и тех, кто только пришел с дежурства, как например этих двоих несчастных, от того очень злых служак.

— У меня там Машка в постельке дожидается. «Горю вся» - говорит. Прикинь, Лех. А я тут какого-то хмыря малолетнего из канавы достаю, - началось привычное для такой работы нытье.

— Сань, вот ты че приперся работать в менты? За баблом, да? – Первый кивнул. – Вот работай тогда. А то год за два мы хотим, пенсию повышенную – тоже, наверное, и тринадцатую зарплату ждешь уже сейчас, летом? Тогда хорош ныть. Давай-ка глянем на этого чудика еще разок. Может, что интересное есть.

Рассерженный отповедью напарник по имени Саня, бросил недокуренную сигарету и повернулся к Кириллу. Тот все еще лежал без движения. Глаза закрыты, дыхание ровное.

— Спит, паскуда. Лех, он спит. Надо будить.

— Сначала проверь карманы. Может, документы какие найдем.

— Не, нету. Я уже проверял, - хитрый взгляд напарника вызвал лишь раздражение.

Кирилл слышал весь разговор, но до поры не собирался привлекать их внимание. Кольцо он спрятал за щеку еще когда услышал хруст травы и веток под ногами у нескольких человек.

Когда он очнулся после встречи с Жабой, он не помнил ничего. Лежа в высокой траве, Кирилл все силы тратил на то, чтобы не впасть в панику. Шутка ли, оказаться в параллельном мире, перед этим увидеть распятое тело человека над лужей крови, а после, встретить этого человека живым. А все эти монстры? Тут кто угодно с ума сойдет. Сейчас, в теле подростка Кирилл стоял перед выбором: или начать жизнь заново, избегая тех проблем, что были в прошлой жизни, или продолжить борьбу с неизвестно кем и не известно за что. Первый вариант предпочтительней, но второй… Когда Кира думал о нем, кольцо теплело.

Кольцо явно дает понять, что выбор этот мнимый, как и большинство других в нашей жизни. Сколько не меняй путь, но «все дороги ведут в Рим». И, если уж суждено что-то изменить в этом мире, то придется менять.

Кольцо, спрятанное за щекой начало теплеть. Кирилл непроизвольно шевельнулся, и, как на зло, в это время на него посмотрел один из полицейских.

— Очухался. Ты раньше не мог, когда мы тебя из ямы той вытаскивали? – Сержант Саша, говорил с такой обидой, что где-то в глубине сознания Кириллу даже захотелось извиниться. Но это быстро прошло.

— Отстань от мальца. Это наша работа. Сейчас карета подъедет, сдадим его и дальше работать пойдем.

Алексей оказался более рассудительным, но не таким наблюдательным, как напарник. Он не заметил, когда мальчишка успел встать и оказаться прямо за ним. Его привлекли яростные блики из-за спины. Это отражала солнечные лучи, золотая рука Кира.

Последнее, что успел увидеть старший сержант – это вспышка света. Сашка вообще ничего не увидел. Обоих нашли потом в той же канаве с повреждениями разной тяжести и без сознания. Мальчика пятнадцати или семнадцати лет, для которого вызывали автомобиль, так и не нашли.

«Какого черта происходит со мной!? Они ничего мне не сделали. Хотя, нет. Они хотели меня ограбить и сдать своим подельникам. Увезли бы в обезьяник, а там вообще неизвестно что делают с такими, как я. Я знаю. Я помню. Знакомый рассказывал, что его избивали, требуя деньги за освобождение, а потом грозили найти и опустить, если он кому-то расскажет.» - Кирилл вел мысленную беседу сам с собой. Раньше такого за ним не замечалось и для Кира это был тревожный звоночек.

Мысли, одна безумней другой, теснились в его голове, пихались локтями, прорываясь к сознанию. Если бы они стали материальными, то походили бы скорей всего на охотников за скидками в Черную пятницу.

Он не знал, куда идти, поэтому пошел в Бор. От того места, где его нашли, до лестницы и тропинки вдоль отвесного подъема было метров пятьсот. Кирилл пролетел их на одном дыхании, а потом, прошел к сооружению, представляющему собой башню с четырьмя лестничными пролетами внутри, огороженную двумя стенами. Стены исписаны уличными хулиганами с кривыми руками. Так бездарно тратить аэрозольную краску могут только законченные придурки. Поднявшись по лестнице, усыпанной презервативами и шприцами, Кирилл вышел к тропинке, ведущей наверх. Пройти придется мимо монумента в форме орла, сидящего на утесе. Из далека он был орлом, но вблизи, это больше походило на что угодно, но не на орла. Ни морды, ни клюва, только отросток в форме головы.

— Отросток в форме головы… - Кирилл медленно проговорил эти слова, а взгляд замер на этом самом отростке. Память, нехотя ослабляла витки спирали, и Кира картинку за картинкой получал порции воспоминаний. Но началось все с «отростка в виде головы».

— Стой. Ни шага больше, иначе я тебя пристрелю. Хотел съесть, но чувствую, что вызовешь у меня изжогу, - Жаба вытянул в сторону Кирилла руку с зажатым в ней Макаровым.

— Я не понимаю, что со мной. Это не я. Я не убиваю людей. И не людей – тоже. Но сейчас, я готов на все. И ты стоишь у меня на пути. Если бы ты не появился тут, то возможно, завтра спал бы со своими женами в своем болоте и слюнявил бы своих мальков, а теперь…

Кирилл раскрыл ладонь, разрешая кольцу вступить в игру. Если бы кто-то спросил его сейчас, как он это делает, то в ответ получил бы лишь невнятное пожимание плечами. Ладонь стала золотой. Затем предплечье, а за ним и плечо. Рука горела, и Киру стало понятно, каково это сунуть конечность в лаву. Но это же чувство разжигало в нем жажду до этого не известную. Это была жажда убивать.

Теперь Жаба не казался мальчику огромным и опасным противником, с кучей головастиков в пасти. Это была просто жаба. В деревне таких пацаны надували через соломинку и бросали под машины, смеясь, когда те с хлопком взрывались. Тогда, в детстве, Кирилл не разделял этого веселья, да и сейчас не понимает, но вот бросить этого жирдяя с болтающимися между ног слюнями, под Камаз желание появилось.

Рука продолжает видоизменяться, отросли золотые когти пятнадцати сантиметров в длину. Кирилл постепенно перестает быть собой, отдавая кольцу всю власть над собой кольцу. Это невероятное ощущение свободы, поглощает Кирилла, утягивая в миры грез. В реальном мире остается лишь тело мальчика с пустыми золотыми глазами без радужки и зрачков. Все тело покрывают вздувшиеся реки вен, а кожа мерцает и переливается от выступившей на ней золотой росе.

Жаба не ожидал увидеть такое тут, в Кемерово. Единственное, что он успел, это пожалеть, что не убил это чудовище еще там, на своей территории. Тут никого из своих поблизости нет. Водитель – просто кукла бестолковая. Это конец.

Золотая молния метнулась на капитана полиции, и сбила его с ног. Мальчик, хоть и высокий, но очень худой смотрелся странно, рассиживая верхом на теле огромного полицейского, но Жабе было не до смеха. Росчерки золота мелькали перед угасающим взглядом водяного.

Кирилл первым делом вырвал язык, как самое опасное оружие водяного, затем разделался с мальками, превратив огромную пасть Жабы в страшное месиво из его же зубов и дохлых головастиков. Напоследок Кир пробил череп противника и перемешал все, что там было. Спрыгнув с дергающегося в конвульсиях тела, Кирилл посмотрел в сторону автомобиля. Водитель-истукан так и сидел за рулем, глядя пустыми глазами перед собой.

— Возьми отпуск, дружище, твой босс на больничный ушел, - если бы Кирилл видел происходящее и понимал это все, то он бы удивился и своему голосу, и своим ощущениям, и уж точно удивился бы своим словам. – Свобода. Сладкая свобода. Жаль тельце досталось слабенькое, но ничего. Исправим. А теперь – спать.

Мир померк. Но лишь на миг, и Кирилл снова оказался перед монументом неизвестной птице с отростком вместо головы. То ли солнце напекло, толи нервное перенапряжение сказалось, но Киру пришлось присесть под крыло создания, чтобы не улететь с обрыва.

— Мальчик, тебе плохо? Сверху, от креста, что стоит на самой высокой точке берега, спускались люди. Две бабули с лыжными палочками шли друг за дружкой по тропе.

— Нет, все хорошо. Спасибо. Солнце напекло. Сейчас поднимусь до креста, а там, в кафешке, чаю попью, - Кирилл помнит, что в две тысяче пятом году на Кресте еще стояли шашлычные домики и небольшое кафе. Любимое место отдыха для всей местной молодежи. – Все нормально. Я уже пошел.

Бабули проводили взглядом грязную спину Кирилла, покачали головой и пошли дальше, а Киру ничего не оставалось, как на самом деле подниматься выше до самого Креста. Там можно будет передохнуть и подумать, что делать дальше.

Подъем занял примерно двадцать минут. Часов нет, но внутренний будильник после восьми лет работы в школе работает с минимальной погрешностью. Нужно контролировать хоть что-то иначе Кирилл сойдет с ума.

Уже поднявшись на самый верх, Кир увидел внизу, у обочины, бело-голубой УАЗ и несущуюся от моста карету скорой помощи. Толи за ним, толи уже за теми двумя.Улыбнувшись, мальчик веселей зашагал к смотровой площадке. У канатной дороги он остановился и подумал, что все не так уж плохо. Он еще живой, и тот каменный истукан отсюда действительно похож на орла.

Кирилл перелез через стальные тросы-ограждения, уселся на краю обрыва и свесил вниз ноги. Сколько себя помнил, он боялся высоты. Сам Кирилл говорил, что не боится ее, но на земле ему спокойней. В глубине души – всё-таки боялся. Сейчас же, ему было легко и хорошо. Ноги, уставшие и мокрые от пота, болтаются над пропастью в несколько десятков метров, кроссовки, изрядно поношенные, стоят рядом. Сохнут. Ветер треплет непослушные, русые кудри. Улыбка сама тянется от уха до уха. На правой ладони лежит кольцо, и при малейшем движении по краю ободка пробегает солнечный зайчик, а в глубине перекатываются песчаные дюны.

— Что ты такое и что со мной делаешь? – Очередной разговор «сам на сам». Кирилл не ждет ответа. И вопрос этот скорее не кольцу, а себе. Он никогда не было пацифистом, любил смотреть бои и фильмы о войне. Вся агрессия, что могла быть в нем, выражалась в рисунках, а в подростковом возрасте еще и в стихах. Но никогда. Никогда! Он не дрался. Мог постоять за себя. Но чаще получалось договориться. Внизу, ночью, он даже не стал договариваться. Ни с малолетними хулиганами, ни с Жабой. Скорее, даже сам спровоцировал обе стычки. С Павлом Анатольевичем тоже можно было все решить проще и быстрее.

«Это Отражение Мира слишком далеко от Оригинала. Оно на столько кривое, что его искажения меняют меня.» -Подумал Кирилл и зажмурился. Воспоминания схватки с Жабой оставили еще одну загадку: кто живет в кольце. - "Нужно еще раз спровоцировать то состояние. Должен быть способ пообщаться с кольцом, и выяснить, что оно такое.

Очередная загадка. Жить проще не становится. Цель с каждым днем все более размыта и непонятна. Если раньше нужно было найти учителя и ведьму, прессануть старуху, вызволить Пал Толича из подвала, подлечить его и стать героями, то теперь не ясно, нужно ли спасать учителя, и не помочь ли лучше старухе уничтожить эту дыру, подарив остальным мирам право на жизнь без этого отражения.

А еще, появилась странная и страшная закономерность – вся нечисть, что появляется рядом с нами, и вступает с нами в контакт, погибает. Исключение – Болтун. Нужно или избегать связей с ними (что не реально), или ускориться в поисках выхода отсюда? Чего вообще ожидать от этого мира, где черного больше, чем белого?»

— Ты предсказуем, дружище, - через канат перешагнул Глеб. – Я знал, что найду тебя тут. Был еще вариант, что ты отправишься к Катюхе, но сначала я решил проверить тут.

— Я рассматривал такой вариант, но, если честно, я боюсь, что вместо нашей подруги встречу какого-нибудь монстра и мне придется ее убить. Глеб, я слишком легко отношусь к смерти. И это не подростковое легкомыслие, как мы с тобой сначала думали.

— Это этот мир, - Глеб продолжил мысль Кирилла, кивая своим мыслям. – Ты убил Жабу?

— Да. Уже знаешь? И Павел Анатольевич, значит, тоже знает?

— Знает. И не только он.

— Паладины? – Глеб кивнул, смотря в глаза Кириллу. – И как они? Ну, в смысле, рыцари, как в книжках, или, как в Диабло?

— Да, не понять. Скажу только, что они такие же чинуши, как и наши. Тут такая возня подковерная идет, что понимаешь «ничто не ново под оуной».

Глеб замер, рассматривая лицо друга.

— Ты тоже не можешь понять, что с нами происходит? – Кирилл поймал взгляд друга и почти прочитал его мысли. Глеб вздрогнул, отведя глаза. – Ты не сам пришел. Тебя привели. И что ты должен сделать? Убедить меня прийти к ним? А если не соглашусь, привести силой?

— Кирилл, я не хочу всего этого делать. Просто, выслушай меня, а потом мы вместе примем решение.

— Хорошо. Я слушаю.

Глеб увидел блик от кольца Кирилла, хотя, мог поклясться чем-угодно, что пару минут назад на пальце его не было.

— Слушай. Пал Толич рассказал нам далеко не все. Помнишь про войну паладинов с миритами? – Кир кивнул. – Так вот. Там все закончилось еще хуже, чем нам поведали. Глава семьи Мирит, жутко крутой колдун, наложил заклятье на последнего из рода. Суть в том, что он, который последний, самоуничтожится и этим нарушит равновесие. Но, как он это сделает, никто не знает. Однако. Есть несколько признаков определения этого товарища. Когда он появится, начнут происходить разные нехорошие вещи. Ну, знаешь, типа восстаний нелюдей, оживление покойников, а самого последнего будут сопровождать смерти. Никого не напоминает?

— Напоминает. Это они о нас.

— Не о нас, а о тебе, друг. Я – никто. Мой уровень определили, как «не выше сержанта-бойца», а твой … «не ниже Маршала-паладина». Ты сейчас уже несешь для них огромную опасность, и весь Орден хочет только одного – чтобы ты исчез из их мира.

— И тут мы подходим к предложению? – Кирилл грустно улыбнулся. Его очень быстро берут в оборот. И чтобы сейчас не сказал Глеб, в конце концов его все-таки убьют.

— Да. Магистр обещает тебе помощь в возвращении домой, где ты снова станешь самим собой. Тут ты подвергаешь искажениям этого Мира. Его магия вливается в тебя с каждым мгновением, что ты тут проводишь. А это кольцо – это страшное оружие. И Павел Анатольевич уже понес наказание, за то, что проявил ненужную инициативу и одарил самого опасного пока еще не противника таким могучим орудием.

— Почему ты так уверен, что, когда я явлюсь к ним, меня не убьют?

— Они обещали.

— Друг, ты себе противоречишь. Сам же сказал, что они типичные чиновники, - Глеб усмехнулся, а Кирилл продолжил. – Я думаю, что меня поймают и грохнут. Понятно, что не просто так. Но придумают какой-то обряд, чтобы не расшатать Отражения. Я читал о таком в детстве. У Перумова в Рождении Мага такое было. Его там тоже нельзя было убивать, и инквизиторы придумали способ. Тоже будет и тут.

— Мы не в книге. Это реальность. Дебильная, конечно, но, какая есть. Выбирать не можем. Давай что-то решать теперь. Мы сунулись непонятно куда, и оказались в такой заднице, что твоему Перумову не снилось.

— Я в курсе. Хорошо. Давай тогда сделаем так. Я найду эту старуху. Есть у меня мысли. Заставлю ее отправить нас обратно. Сколько тебе дали времени на уговоры?

— Сутки.

— Ты пойдешь со мной? Или уже решил остаться тут.

— Прости меня, Киря, но я не знаю. Что мне там делать? Там я вернусь к одиночеству. У меня нет жены и детей. Бабули и дедули – тоже уже нет. А мать далеко, да и не хочу я к ней в тридцать три года возвращаться. Я и так исчерпал все лимиты доверия. Она нехило меня спонсировала, когда я ресторан открывал. Тут я могу начать заново.

— Там же тоже Орден есть. И нечисть должна быть. Как тут. Может не те объемы и не будет такой жести, как тут, но я не думаю, что ты горишь желанием тут бодаться с толпой оборотней в очередной Большой Охоте.

— Ты прав. Да и вернуться, скорей всего, нужно нам обоим. Давай тогда выдвигаться. Если я тебя завтра не приведу, то за нами отправят отряд паладинов. Оно нам надо?

— Нет, конечно. Подожди, я обуюсь только, - Кирилл отвернулся от друга и потянулся за кроссовками.

В этот момент он почувствовал сильный толчок в спину, не удержавшись на краю, Кирилл полетел вниз. Удар о выступ, еще один… От боли в глазах заплясали огоньки. Всполохи золотого сияния заволокли взор, и Кирилл отключился. А, уже через миг, он пришел в себя, стоя внизу. Он посмотрел наверх, туда, где сидел его друг, но ему пришлось быстро отскочить в сторону и в перекате уйти от сильнейшего удара по тому месту где он только что был.

Перед Кириллом происходило что-то невероятное. Глеб приземлился ровно туда, где стоял Кирилл. Тот удар, что он ощутил, нанес Глеб гигантским кулаком в костяной броне. Но это уже был не его друг. Сам Глеб увеличился в размерах, набрав сотню килограмм живыми мышцами. Перед Кириллом стоял уже не лучший друг, а какое-то чудовище. Машина для убийств, покрытая костяными наростами. Сверху не прозвучало ни звука. Будто из тех полутора десятков человек, что отдыхали на Кресте, ни один не заметил двух подростков, упавших с края обрыва.

— Глеб? Дружище, что с тобой? Ты Растишки переел? – Кирилл уже понял, что перед ним не друг, а что-то что им претворилось. Очень хорошо претворилось. Он почти поверил. Вот только Глеб высоты боялся и никогда бы не сел с ним рядом. Никогда и ни за что.

— Я оторву тебе голову. И высосу твой мозг.

— Фу! Плохой пес! – Кирилл судорожно соображал, что происходит. Что это такое, и где его друг.

Но долго думать ему никто не дал. Монстр атаковал. Одним прыжком, с места на несколько метров. Кирилла спасло кольцо, которое все это время будто только того и ждало. Его выкинуло из тела. Он наблюдал за поединком будто бы со стороны. Размытым пятно тело Кира метнулось на встречу монстру, но в самый последний момент, упало на колени и проскользнув под брюхом у монстра, скребнуло отросшим на руке золотым клинком. Не причинив никакого вреда.

— Ты меня защекотать рррешил, «дррружище»? – Существо говорило с трудом. А букву «р» вовсе рычало. Получилось жутковато, и Кирилл впервые засомневался в силе своего кольца.

— Нет, надеялся, что твое пузо вскроется, и я умоюсь в твоей крови. Ты не так быстр, как думаешь, - так Кирилл не разговаривает, да он и не говорил ничего. Тело само разговаривает и отвечает на выпады монстра.

Монстра это задело. Удары посыпали градом, но Кирилл изворачивался и парировал их, словно фехтовальщик в дуэли. Никогда еще хозяин тела не знал, на что оно способно, но тут увидел воочию.

— Через пару минут он устанет и раскроется. Мы убьем его, – голос раздался совсем рядом с висящим в воздухе Киром. От неожиданности ментальность мальчика заорала благим матом. Кажется, даже монстр на миг сбился с ритма от неожиданности. Будто что-то услышал.

Кирилл обернулся на голос и увидел странное светящееся существо, до боли напоминающее джинна из мультика про Алладина, компании Уолта Диснея. Джин с улыбкой смотрел на мальчика, и Кир отвечал ему тем же.

— Так и будем друг другом любоваться? Или добьем уже зверущку, чтоб не мучилась?

— Ты кто? – Единственное, что смог выговорить Кир.

— Ифрит – дух кольца Соломона.

— Того самого?! – Кирилл по привычке прокрутил кольцо на пальце. – Так это же легенда. Не было никакого кольца. И Бога нет, которые его подарил.

— Ну, допустим нет Бога, а кольца то почему нет? Вот оно, на пальце. Меня кто только не находил. Я, знаешь ли, очень полезный дух. Могу желания исполнять.

— Три?

—Нет! Только два.

— А почему два? В сказках всегда три желания.

— Так то в сказках, а в жизни – первое желание - всегда ошибка, а второе – исправление ошибки. Но это если хозяин идиот или маньяк. Но ты-то точно не такой. Я же вижу. – Ифрит льстил и не договаривал. Это видел Кирилл, а дух кольца об этом знал, но старался убедить Кира в обратном. Патовая ситуация развеселила Кирилла. Про монстра все благополучно забыли. А зря.

Существо, покрытое костяной броней, заметило слабости в обороне Кира и, подловив момент, нанесло хитрый удар, подсекая противника. Не заканчивая вращения, оно подпрыгнуло и уже через миг оказалось сверху. Кирилла обдало смрадным дыханием, а по лицу потекли вязкие капли слюны.

— Попался. – Прошипел монстр, и занес лапу для решающего удара.

— Попался. – Повторил ифрит, и Кирилл увидел, как его тело выламывается невероятной дугой, золотая рука проскальзывает между противниками и на ходу превращается в тонкий длинный клинок, который легко входит прямо под незащищенную поднятую лапу монстра.

Зверь рухнул на мальчика, придавив того своим весом. Не было ни судорог, ни предсмертного воя, как в голливудских блокбастерах. Монстр просто сдох. Клинок медленно вышел из тела чудовища. Рука, неестественно вывернутая упавшим на нее противником, пропитывалась нарастающей болью.

— Сломал, - одновременно проговорили и Кирилл, и джинн.

— И что дальше? Мы так и будем там валяться? – джинн обернулся к Киру и вопросительно поднял бровь.

— Конечно нужно выбраться. Только я не представляю, как. Я вообще мало что понимаю. Я-то тут, а мое тело там.

— Ну, как раз это-то объяснимо, - джинн поднял руки развернутыми ладонями к Кириллу, будто сдается. – Я могу тебе помочь только если ты даешь мне возможность управлять твоим телом. В таком случае, я тебя просто отключал и все. Ты спал, а я действовал. Исполнял твое сокровенное желание.

— Какое желание? – Кир опешил от такого поворота. Он-то точно не просил ничего у этого духа.

— Ну как же? Когда ты одел кольцо, о чем ты подумал?

— Я не помню уже. Но, я даже не знал о тебе.

— Ты подумал, что обязан спасти себя и Глеба. Вот я и стараюсь.

— Все эти смерти – спасение меня и Глеба?

— Я же говорил, что первое желание – ошибка. Да вот только я был уверен, что ты хотел именно этого. Ты что, правда думал, что те юноши у дороги извинились бы и ушли? Или, может, ты уверен, что Жаба не проглотил бы тебя? Да он бы уже на следующий день срыгнул тебя своим домочадцам на ужин. Жрали бы, причмокивали, и хвалили отца за дивный ужин. А я бы закончил свое существование в отходнике, смешанный с дерьмом лягушачьим. Нет, спасибо. Ты отдал мне свое тело, и я справился так, как ты бы никогда не смог.

— Я уже начал думать, что проклят. Я решил, что вся нечисть в моем окружении погибает из-за моего проклятья, и мне необходимо уйти из этого мира, чтобы они спаслись. Но, нет. Все куда проще… Верни меня в мое тело.

— Я это сделаю. Но, только когда разберусь с угрозой. Твое тело задыхается и у него несколько переломов. Я должен тебя спасти. А потом мы продолжим разговор.

—Сомневаюсь, - сквозь зубы прошипел Кирилл.

— Я слышал! - уже исчезнувший ифрит ответил голосом из ниоткуда, чем поверг Кирилла в сомнение.

Тело Кира вновь зашевелилось. На руке с кольцом возник клинок, но уже не такой тонкий и длинный (Кирилл на вскидку определил, что тот больше походил на кончар, а этот, второй, смахивает на филиппинский баронг. Точно острейший лепесток, он рассекал плоть дохлого монстра. Вначале отделилась от тела рука. Именно она блокировала Кириллу выход к свободе. Далее – ребра и бок. Разорвав их, тело Кирилла стало медленно выбираться из-под туши.

На боку у Кирилла оказалась жуткого вида вмятина. Не нужно быть медиком, чтобы понять, что рана ужасна. Возможно, даже смертельна. Помимо этого, левая рука повисла плетью. Тело встало, и Кирилл вдруг понял, что ифрит его действительно спасает. Золото с руки потекло на плечо, затем на ключицу, а после – на ребра. Каждое перемещение сопровождалось громким хрустом вправляемых костей, от которого ментального Кира корежило во всех мыслимых измерениях.

— Ну вот и все. Удачи! – Голос джинна раздался прямо в голове, и Кириллу почудилась издевка. Точнее, он решил, что почудилась, но оказалось, что нет. Не почудилось. Кирилл вернулся в свое тело и его с головой накрыло болью. Если бы в этот момент его попросили сравнить эту боль с той, что он уже испытывал, то Кирилл сказал бы: «Ударялись мизинцем о ножку кровати? Прищемляли пальцы дверью? Вот возьмите теперь эту боль и умножьте ее на тысячу, а потом распространите на все тело.» Болело все, Киру даже показалось, что волосы на голове тоже болят.

От нахлынувших ощущений Кирилл упал. Сил не было даже чтобы поменять положение на более удобное. При падении он должен был отбить плечо о камень, но из-за общей боли он не почувствовал местную. Кирилл лежал и думал. Это все, что он мог делать, и делал, чтобы не сойти с ума от боли.

С одной стороны, это круто, иметь своего джинна. Но, с другой, - это большая проблема. Из истории Древнего Востока Кирилл помнил, что ифриты – это самые опасные, ненадежные и злопамятные демоны в арабской мифологии. Поэтому, непонятно, чего джинн дожидается. Ясно же, что Кир в любое время от него избавится - хоть он и понял уже, что потеряет большую часть своих боевых возможностей, но и отдавать тело ифриту очень не хотелось.

Тут Кирилла посетила мысль, от которой он пришел в восторг. Почему бы просто не спросить самого ифрита?

— Эй! Джинн! – Кирилл попытался крикнуть вслух, но из сведенной от боли глотки не вырвалось ни звука.

— Что тебе, о, непонятливый?

— Скажи мне, что ты хочешь?

— Свободу и твое тело, - ответ немного обескуражил Кира, но лишь на миг, потому что потом его мысли вернулись к поломанным костям.

— И все? А если у тебя будет свобода, разве тебе нужно будет тело? Это же тюрьма.

— Кольцо – это тюрьма. А тело – это жизнь.

— Тогда, у меня для тебя есть предложение. Ты помогаешь мне разобраться в той заднице, что сейчас вокруг творится, а я даю тебе свободу своим вторым желанием.

— Это твое второе желание? Так не честно. Оно состоит из двух, а это уже три, а не два желания.

— Разве пожелание свободы для тебя – это считается?

— Конечно.

— Тогда, у меня выбор или тебя освободить, или решить свои проблемы тут и остаться без тебя. Кстати, а что происходит, когда ты исполняешь последнее желание хозяина кольца?

— Кольцо покидает своего хозяина и ищет нового, - Кирилл не видел говорящего, но он представил, как собеседник отводит глаза в сторону, что-то не договаривая.

— И все?

— Да.

Кирилл не поверил джинну, но стоять и разговаривать самому с собой довольно глупо и подозрительно. Особенно, рядом с трупом монстра. Кир очень надеялся, что о нем узнают мухи и прилетят прибрать тут. Сам Кирилл уже понял, что делать.

Глава четырнадцатая, в которой не все являются теми, за кого себя выдают.

Глеб надеялся на что угодно, но не на это. Он оказался в темнице. В натуральной сырой и вонючей темнице. Не хватает только соломы, крыс и скелета в кандалах у стены. Он бы дал ему имя. Например, Василич. Они общались бы на разные темы, и Глеб окончательно двинулся бы умом. Всякие мысли бродили в голове Глеба, пока он сидел тут без надежды на изменения. А все так интересно начиналось. Ему обещали будущее в Ордене, пока он не дал магистру все, что тому нужно было.

— Помотросил и бросил, - Глеб расхохотался своей же шутке, произнесенной в одиночной камере, больше похожей на каменный мешок. Звук голоса и смеха в таких условиях ошеломил. – А вот так звучит безысходность. Магистр – не магистр. Я - не паладин. Зато темница настоящая.

Глеб отчаялся совершенно, когда вдруг услышал сначала звук грохота, а через мгновение и вибрацию от него. Содрогнулся весь замок паладинов. А то, что это замок, он успел убедиться, пока его вели из главного зала в казематы. Коридоры и лестницы – винтовые, прямые, какие угодно, но без окон. Ни одного окна Глеб не увидел пока его вели. Он попытался заговорить с хмурым парнем в старых джинсах и в растянутой майкой с символом «пацифик» на груди. Судя по символам субкультуры хиппи, он должен быть жизнерадостным типом, дитя цветов, но нет – хмурый и молчаливый. Когда Глеб уже окончательно его вывел из себя, тот, не сомневаясь ни мгновения, остановил Глеба, развернул к себе лицом, и, глядя в глаза, двинул пудовым кулаком в печень. Очень профессионально и быстро. Хиппи так не умеют. Очередной тип под прикрытием.

После этого урока говорить расхотелось совершенно. Далее была камера со странным существом. Даже не камера, а комната. С одним столом по середине и двумя стульями. Только стулья были разные. Глеб был в этом просто уверен. Его стул был слишком сильно неправильным. Сиденье задрано передним краем так высоко, что сидеть долго ровно не получалось. Глеб слышал, что подобные сиденья использовали в суде и в допросных, чтобы осужденный не мог чувствовать себя уютно и спокойно, а значит и уверенно. И им это удалось. Глеб не мог сидеть на этом изобретении больных на всю голову силовиков – инженеров. Напротив него долгое время не двигаясь сидел какой-то мужчина совершенно неприметного вида. Про таких в кино говорят, что увидишь его и не запомнишь. Такой он серый и неприметный. Идеальный топтун, шпион и диверсант. Ни один свидетель не даст ему описания. Средний рост, мышиного цвета волосы, бесцветные глаза, слегка уставшие, с красными в уголках белками. Костюм строгий, но не дорогой. Такой вполне можно купить на рынке в развалах. Серый человек спрашивал про Павла, про Глеба и про Кира. Кирилл их интересовал больше всех. И, хотя Глеб и злился на Кирилла за его уход, но, оказавшись тут, он понял, что Кир был во всем прав. Как всегда. Жаль, что понимание это приходит, как правило, поздно. Глеб отвечал, как получится. Невнятно и невпопад. Настолько путанно и глупо, что у «Серого» человека закончилось терпение уже через два часа допросов. Как раз у Глеба дико пересохло горло и начало вонять изо рта. Тогда Серый, вдруг, встал и перестал задавать вопросы. Вышел. Вместо него в комнате со столом появился домовой с блюдом, на котором стоял бокал с какой-то жидкостью. Глеб, помня об осторожности, сперва понюхал содержимое, но в ноздри ударил знакомый дурманящий аромат напитка из Главного зала, и Глеб не выдержал. Одним махом он осушил тару. В голове зашумело и завращалось. Ощущение было таким же, как после первой студенческой попойки – счастье вперемешку со страхом выблевать все, что успел проглотить.

И тут в голове раздался голос «Серого». Он был так убедителен и добр. Глеб начал говорить. Он рассказывал все. Даже то, что не должен был помнить и именно это натолкнуло Глеба на мысль, что его накачали сывороткой правды. В его мире это долго считалось выдумкой, пока по телевизору не рассказали о ней, как способе допроса террористов и экстремистов. Тут же, как уже успел понять Глеб, это было в порядке вещей. Находясь в полубессознательном состоянии, Глеб выложил всю подноготную о себе, о Кирилле, о своих и его родных и друзьях. Вспомнил даже про Катьку – их общую любовь. Даже после понимания происходящего, Глеб не смог остановиться. Он говорил, а слезы от бессильной злости текли по подростковой щетине.

Каждый его шаг оказался шагом к пропасти, в которую он прыгнул сам, но это было бы пол беды, если бы он не потащил туда друга.

Эти воспоминания окончательно добили Глеба. Все ужасы и испытания последних дней оказались неподъемной ношей для его психики. Сотрясаясь от беззвучного плача, Глеб не сразу заметил, что пол под ним мелко подрагивает. Звенья цепи сначала еле слышно позвякивали, но уже через минуту они вибрировали, и каждое звено выплясывало на своем месте выдавая неровную дробь. Гул все нарастал, прерываясь сильнейшими ударами, от которых закладывало уши. Вдруг все прекратилось. Резко оборвались все звуки. Если это был авианалет, то бомбардировщики противника ушли на свои аэродромы.

— Какие к чертям аэродромы и бомбардировщики?! Я же в Кемерово! – Глеб окончательно уверился в пришедшем к нему безумии. Так сходят с ума или нет, он не знал, но в своем помешательстве он больше не сомневался.

— Глеб, ты тут? – Голос Кирилла раздался из-за низкой дубовой двери.

— Какого хрена тут происходит? Хватит! Я вам все рассказал! – Глеб не верил, что там Кир. Это очередные колдовские штучки паладинов. – Фашисты! Проваливайте к черту, недобитки нацистские. Деды наши вас не выжгли напалмом, так вы и не успокоитесь никак! Нельзя так обращаться с людьми… Твари.

Последнее слово Глеб скорее выдохнул, чем произнес, потому что дверь влетела в камеру, сорванная с петель. В клубах оседающей пыли, подсвеченный узким проходом стоял Кирилл. Вместо правой руки – огромный золотой молот, сам Кир грязный и израненный, покрытый пятнами крови, тяжело дышал.

— Я тебе нравлюсь что ли? Чего так уставился, дружище?

— Иди в жопу. Я думал, что я больше света белого не увижу, а тебя и подавно.

— Ну, извини. Давай, собирайся и пошли. – Кирилл действительно развернулся к выходу, собираясь уйти.

— Ты, наверное, не заметил, но я тут слегка прикован к стене, - Глеб звякнул цепями для наглядности.

—Ничего без папки сделать не можешь. – Кирилл наигранно вздохнул, подошел к Глебу и одним ударом золотого клинка перебил стальные звенья.

— Я же видел молот у тебя в руке? И разве золото тверже стали?

— Ты не хочешь знать ответы на эти вопросы. Да и не время сейчас для них. Нужно валить отсюда, - Теперь уже Кирилл не обернулся бы, даже упади в слезах Глеб на пол. Но тот не планировал больше реветь. Лимит унизительных соплей для Глеба исчерпан. Пора героически мочить врагов.

В каждом мальчишке живет воин. Даже в самом маленьком. Не нужно быть здоровенным качком с миниганом в руках, чтобы в тебе жил и креп воинский дух. Достаточно жить и стойко выносить все испытания, что готовит нам жизнь. Она – лучший тренер и инструктор. Что Глебу, что Кириллу жизнь дала столько испытаний, что хватило бы на две жизни, поэтому, они встали плечом к плечу и двинулись на выход. Кир, вооруженный золотой рукой, и Глеб, подобравший брошенную кем-то булаву и щит.

Путь на свободу оказался на удивление быстрым и почти безопасным. Узкие коридоры оказались идеальными для обороны. Но не для борьбы с магом – паладином. Воинов паладинов не готовили к сражению на их территории с противником, которому нечего терять. Кирилл пришел и без переговоров начал крушить все вокруг. Первой досталось Медузе. Она была не из последних в иерархии Ордена. Воин с тысячелетней историей и магическими корнями, она нанесла большую часть ран, сочащихся кровью на теле Кирилла. Но она проиграла эту битву, недооценив противника. Кир зеркалил всю магию, направленную на него, и пер напролом, размахивая ужасным молотом. Стрелы отскакивали от его оружия, глаза горели золотым пламенем, а изо рта вырывались страшные ругательства. Преодолев несколько метров фойе, Кирилл просто размазал по стене голову Горгоны, платочек в синий цветок так и остался висеть на стене, а под ним в подтеках крови и слизи висели дохлые змейки. В руке женщина-змея держала гнутый, красиво украшенный, лук. Тело уже давно умерло, но кончик хвоста с погремушкой все еще мелко подрагивал.

— А в Главном зале ты тоже был? – Глебу не верилось, что Кирилл в одиночку расправился с целым Орденом.

— Был, конечно. Там какой-то старикан орал на меня и кидался железяками. Я его оглушил и вытряс все, что он знает. Что он тебе обещал?

— Что я стану паладином. Это же сам магистр! Как ты его оглушил?!

— Магистр?! Нееет! Тебя обманули, друг. Это был капитан гвардии. Что-то вроде начальника управления ФСБ у нас. Тебя раскрутили, вытянули всю информацию и ждали решения Ложи. А ко мне отправили монстра, который выглядел один в один как ты. Он должен был или привезти меня, или убить. Ничего у него не вышло. Сейчас его должны мухи доедать. Они, походу, единственные рады нашему тут появлению. Всегда сыты.

Глеба непроизвольно передернуло. Он смотрел в спину идущему впереди Кириллу и не узнавал его. Изменилось все. Даже осанка! Раньше Кирилл ссутулился из-за своей работы, но это понятно, учителя много сидят, и в пятнадцать лет тоже были подобные проблемы, только из-за роста и худобы. Глеб вспомнил, что Кира в армию взяли по счастливой случайности. Он почти пролетел с недовесом – полтора килограмма и все, сиди дома - толстей. Голос стал властным, таким, которому подчиняешься, даже если не хочется подчиняться.

— Кир, если это не магистр и Ложа… значит, Пал Толич меня обманул? – Глебу стало больно от собственных слов.

— Выходит, так. Не только тебя, но и меня. И, думается мне, многих других. Теперь, нужно хорошенько подумать, вспомнить все его байки и попытаться отсеять зерна от плевел. Или можно, просто приехать к нему на дачу и снова там все разнести, - Кирилл кровожадно улыбнулся.

— Давай второе. А если мы его там поймаем, то зерна свои он сам будет перебирать. После сегодняшнего допроса с пристрастием, гуманности во мне поубавилось.

— Вот и договорились. А теперь, смотри! – Кирилл встал в середине фойе и развел в стороны руки. Золотая рука исчезла, осталось только кольцо.

На стене, обитой деревянной вагонкой, появилась светящаяся точка. Она быстро расширилась до форточки, а потом и вовсе покрыла всю стену. Глеб вспомнил замечательный фильм «Василий Иванович меняет профессию» там главный герой убирает стену и попадает в прошлое. Тут Кирилл тоже убрал стену, но попал не в прошлое, а на первый этаж дачного домика Павла Анатольевича.

Картина открылась занимательная. Посреди комнаты стоял желтый чемодан, в который Павел буквально закидывал свои вещи. На деревянной ручке чемодана висела маленькая желтая пирамидка – артефакт открывающий пространственный карман. Именно такой был на мешке, в котором Кузьмич таскал Болтуна. Вокруг царил хаос и разгром. Но разгром внутренний. Стены оказались снова на месте. Окна целы, а сверху, мелко семеня, несся маленький старичок.

— Кузьмич! – Парни выкрикнули одновременно, и в комнате все замерло. Картина «Приплыли». Монахов исполнили Павел и домовой, ну а юные прелестницы – это Кирилл и Глеб.

Кузьмич, недолго думая, ушел в иное измерение, оставив ошеломленного хозяина в одиночестве.

— Даже не пытайся, - Павел дернулся к лестнице, но Кирилл его окрикнул. – Только дай мне повод, и я с удовольствием тебя покалечу.

Ребята вышли из портала и стали обходить учителя, преграждая пути к отступлению. Глеб встал у лестницы наверх, а Кирилл – у входной двери.

Павел понял, что сбежать не получится, но он и так мог бы с ними справится. Нужно только добраться до оружия, а оно, как на зло, наверху. Он решил тянуть время. Может Кузьмич вернется с подкреплением.

— Что вам нужно? Я так понимаю, с боссом вы разобрались. «Покалечили» или… убили? – Спрашивать такое у Павла не повернулся бы язык, но после отчета Чистильщиков о столкновениях Кира с Жабой и Мимом – спецагентом из нелюдей, шансов у начальника было маловато. Капитан был штабным. Очень давно Орден не получал такой отпор, и уж тем более войн не вел. Поэтому говорить о боевых характеристиках можно было только про полевых паладинов. Таких как он – Павел. Именно они держали власть ордена на улицах. Да, начальство заплыло жиром и обнаглело, но это развязало руки рядовым паладинам и младшему командному составу. Тут-то и начинаются делишки Павла, о которых он не хотел бы распространяться.

— Да, какая разница! Думай о себе, - Кирилл начал снова заводиться. Адреналин схлынувший после атаки на казематы ордена, вновь стучит в висках, заполняя все вокруг золотым светом.

— Твои глаза выдают тебя. Ты что же, умудрился договориться с джинном? И где ты его нашел? Хотя, лучше молчи. Я итак все понял. Я сам тебе его отдал. Значит, твои победы – это дело рук джинна? – Павел Анатольевич хотел вывести Кирилла из себя и заставить его ошибиться. Глеба противником он не считал. И, как позже выяснилось, зря.

— Тебе не все ли равно? Сейчас, он мой союзник. Завтра – еще чей-то. А вот ты и весь твой орден – насквозь прогнившая шайка узурпаторов и воров. Этот мир стонет под гнетом кучки зажравшихся и ленивых диктаторов, способных только разрушать. И у меня появилось дикое желание вам в этом помочь. Уничтожить весь этот гнилой мирок вместе с вами и вашим хваленым орденом, - Кирилл говорит так спокойно и уверено, что Павел не смог понять, где фальшь, а где реальность. - Страшно? И той девочке, смерть которой вы скинули на Жаббу, тоже было страшно. Это ведь ваш боец поехал с катушек и зверски ее убил, а тут еще этот водяной как нельзя кстати подвернулся под руку. У него крупная и не бедная семья, которой нужны территории для существования. Воевать в открытую вы не смогли бы. Ведь потери от столкновения как с одной, так и с другой стороны оказались бы несоизмеримы с выгодами. Поэтому, ты пошел другим путем – подставил главу клана, сделал его обязанным, и наслаждался маленькой, но властью.

Павел не мог понять, откуда этому мальчишке столько известно. Руки мелко тряслись, а испарина на лбу и под носом превратилась в настоящие ручейки пота, заливающие глаза.

Глеб все это время молчал. Он переводил взгляд с лица друга на лицо учителя. Всего несколько дней назад картинка была полностью противоположной. И тут такое.

— Ты все еще хочешь задавать мне вопросы? – Павел покачал головой. -Отлично. Давай тогда я задам, - Кирилл взял один из стульев у барной стойки и, развернув его спинкой вперед, сел верхом, сложив на спинке руки. - Вот, например, такой вопрос, где все те нелюди, которых ты отлавливал?

— Я уже говорил…

— Вранье! Может, мы за каждую ложь будем делать тебе больно? Глеб, как думаешь, если твоими хора бить не сильно, то через сколько он (кивок в сторону Павла Анатольевича) откинет копыта?

— Не знаю. Да долго протянет. Если умеючи. – Глеб решил подыграть другу, изобразив самое тупое выражение лица, и Кирилл кивнул.

— Вы не понимает, что делаете. Как только я умру, сюда явится отряд быстрого реагирования и вас сотрут с лица земли.

— А ты и не умрешь. Ты станешь тупым монстром – зомби. Будешь пускать кровавые слюни и ошиваться по всей округе, пугая местных, пока не подскачет кавалерия. И будет удача, если ты не успеешь кого-то сожрать. А твой спецназ тебя уже точно упокоит.

— Когда ты успел стать таким злобным, Кирилл? - Спросил Павел. - Это все кольцо. Избавься от него. Тебе хватит силы. Он тебя уничтожит. И те смерти, что ты принес, покажутся тебе даром небес, ведь ты будешь лишен радости быстрой кончины. Ты умрешь в муках.

— Павел Анатольевич, помнишь, что ты нам говорил в подобных ситуациях? «Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра» - «Унесенные ветром» Маргарет Митчел, если не ошибаюсь. Сейчас я не в той ситуации чтобы выбирать. Мне нужно выбраться отсюда, и вернуться домой вместе с Глебом. И, если честно, мне совсем не понравилось то, что я тут увидел. Поэтому, если это Отражение полетит ко всем чертям, я не расстроюсь.

Глеб поймал взгляд Кирилла и поднял брови, выражая вопрос. Он не совсем понял, шутит ли Кир сейчас, или нет.

В комнате повисла тишина. За окном, у крыльца стрекочет кузнечик, и щебечут птицы. Но все это кажется нелепыми декорациями к разыгрывающейся в домике трагедии.

— Хорошо, я скажу. Они заключены в камеры. Это специальные помещения, высасывающие магию из магических существ. Эту магию мы используем для создания артефактов.

— Как энергия в электроприборах? – Павел кивнул. – А, кто «мы»?

— Паладины. Нам нужно особенное оружие и приборы, чтобы мы могли противопоставить что-то существам из магического мира и магам. Типа мирит. Ученые из людей создают приборы, работающие на магической энергии существ, которую мы им поставляем.

— А твои рассказы про ауру - вранье?

— Не совсем. Мы можем создавать энергетическое поле вокруг себя. С его помощью мы активируем артефакты.

— Которые создаете из жизненных сил существ, которых ими же и убиваете. Фашисты тоже чем-то подобным занимались. – В каждом слове Кирилла сквозило отвращение.

— Не будь ребенком! Это равновесие. Тупые неразумные существа, переполненные энергией – идеальный ресурс. Ты же употребляешь в пищу животных. Тебя не смущает, что в их жизни ничего кроме загона два на два метра и ножа мясника не было и не будет? Это жизнь.

— Пища нам нужна, чтобы жить. А в твоем случае, это ресурс для ведения бесконечной войны.

— Цель оправдывает средства. – Павел улыбнулся и развел в стороны руки.

— А где Кузьмич? – Глебу не давал покоя факт существования того вредного старика, которого они уже успели оплакать и похоронить. После той сцены, что закатил Павел, они поверили бы во что угодно.

— Там, где вам его не достать.

— О! А это мы сейчас проверим. Я тут узнал, что могу открывать порталы в те места, где уже был. Ну, я думаю, ты уже успел заметить это по нашему крутому появлению? – Кирилл улыбнулся и протянул руку к тому месту, где Павел открывал портал в коридор с клетками.

— Я бы на твоем месте этого не делал, парень. Ты останешься в дураках. Не тебе тягаться со мной на моем же поле. Просто, убей меня и пытайся выжить в мире настолько враждебном тебе, что каждые несколько часов кто-то погибает. И это не ты только благодаря глупому везению. Ты по всем законам уже должен был издохнуть, - Павел плюнул под ноги Киру. – И твой тупой дружок тоже. Паладин! Ха! Да ты даже мизинца паладина не стоишь. Увалень.

— А знаешь, Киря, я теперь тоже хочу ему навредить.

Глеб подошел к Павлу, лежащему на полу, и занес для удара кулак с зажатым в нем кастетом. В этот миг раздался крик «Пашенька, беги!», и из воздуха, как из-за стены вышел Кузьмич. У него в руках бы огромный мешок, в котором он переносил заключенных монстров. Домовой, не отрывая глаз от Глеба с кастетами, скинул мешок на пол и рывком раскрыл его, развернув дырой в сторону ребят. Из мешка хлынула волна чудищ. Первым выскочил Болтун, старый знакомый Кирилла.

Бормоча «Съем, съем, съем», Болтун одним прыжком преодолел всю комнату и почти достал Кирилла своими кривыми грязными когтями, но наткнулся на острие клинка. Одевшись на него, как бабочка на иглу энтомолога, монстр пару раз дернулся и затих. Он повис на вытянутой руке Кирилла. Не будь на ней кольца, Кир бы ни за что не выдержал этот вес. Следом за Болтуном из мешка лезли все новые и новые существа.

Пока Кирилл смотрел на дохлого Болтуна, Глеб отбивался от наседающего на него карлика с грубой серой кожей, большим носом и безумными красными глазками под выдающимися вперед бровями. Карлик очень толстый и коротконогий, но, несмотря на это, настолько проворный и сильный, что смог попасть несколько раз своими кулаками по Глебу. После очередного прыжка, Глеб вместо того чтобы блокировать удар, как он делал до этого, просто отошел в сторону, и монстр провалился в атаке, за что и поплатился пробитым затылком. Один из шипов хора с мерзким чавкающим звуком пробил череп карлика у основания затылка, там, где его башка крепилась к толстой и короткой шее. Взгляд существа застыл, а само оно осело на пол, и затихло.

За карликом выскочили пара гигантских (с собаку) крыс, потом появилась рука. Огромная волосатая лапа вылезла из мешка и стала ощупывать все вокруг, круша и ломая все, что под нее попадалось. Стулья, журнальный столик у кресла, который выжил каким-то чудом после нападения оборотней, две крысы из трех тоже оказались раздавлены первым же мощным шлепком, а оставшаяся рванула в приоткрытую дверь. В какой уже раз за неделю дом Павла оказался разрушен монстрами.

— Какого черта?! – Глеб прижался к стене у лестницы, а Кирилл к двери. Павла и Кузьмича уже не было в домике. Видимо, это они и оставили открытой дверь, в которую прошмыгнула крыса-переросток.

Рука все продолжала рыскать по комнате. Огромные пальцы с желто-коричневыми обломанными когтями скребли пол. Вдруг Глеб увидел, как края мешка, ставшего порталом в темницы Павла, начали светиться золотом и сужаться. Мальчик перевел взгляд на Кира и увидел, как тот закрыв глаза, держал руку с кольцом направленной на мешок. Кольцо сияло и стекало с пальца, падая вниз тяжелыми каплями. На середине пути, между ладонью и полом, они вспыхивали и дымком вновь окутывали руку Кирилла. Завораживающее зрелище. И Глеб с удовольствием любовался им и дальше, если бы не рука-монстр в исступлении шарящая по комнате. Сияние границ портала усилилось, и он стал уменьшаться. Монстр с той стороны почуял что-то неладной и еще быстрей стал шарить рукой по комнате. Она стала длиннее, а за край сужающейся дыры ухватились изнутри второй рукой, просунув наружу пальцы. Кирилл застонал. Глеб впервые в жизни видел такое напряжение на лице друга. Он побледнел и до крови закусил нижнюю губу. Из дыры портала раздалось жуткое рычание. Глебу даже померещился красный злобный глаз с вертикальным зрачком с той стороны. Вдруг рычание усилилось и совпало с криком Кирилла. Тот уже открыл глаза и смотрел прямо в глаз противника, способного держать портал открытым голыми руками. Совсем не простое чудовище там сидело. И как только Павлу Анатольевичу удалось его поймать? Думая об этом, Глеб искал способ помочь другу, и он его нашел.

Поднырнув, под очередной замах, Глеб скользнул прямо к мешку. Браться за него Глеб не решился, а вот рука вызывала лишь животный ужас перед более крупным противником, а с этим он умеет бороться. У основания плеча, почти в подмышечной впадине, проходит артерия. Если ее перерезать, то любой человек, будь он хоть трижды сильным и крутым, умрет через несколько минут от потери крови. И спасти его сможет только скорая, которая должна быть рядом. Глеб искренне надеялся, что кожа там у гиганта достаточно тонкая, как у людей, иначе, он рискует быть раздавленным, как те крысы. Ударная часть кастетов Глеба состояла из костяных лезвий в форме лепестков длиной под десяток сантиметров, и очень острые. Проскользнув под руку, к тому месту, где должна быть артерия, Глеб, что есть силы, рубанул лезвием, держа кастет двумя руками. Дальше произошло то, чего не ожидал никто. Монстр поступил, как и все живые существа – засунул руку в дырку и тебя укусили, выдерни ее. Это он и сделал. На обратном ходу рука случайно или нет, но ухватила за футболку Глеба, Кирилл, находясь в трансе, только в последний момент заметил мелькнувшие в захлопывающемся портале кроссовки друга. Сил остановить процесс у него уже не было. Осталось только рухнуть без сил. Из носа ручьем текла кровь, в голове шумело, будто Кир стоял у каменистого берега моря в самом начале шторма.

— Ну и что теперь делать? – Кирилл сам не знал почему сказал это вслух, но джинн ответил.

— Ты же не бросишь его там. Видно, судьба у вас такая – он вляпывается, а ты спасаешь. Из тюрьмы паладинов ты его уже вытаскивал. Осталось повторить.