Хранитель

Глава 1

Лоттан проснулся, будто его кто-то сильно толкнул. Он открыл глаза и вытер холодный пот, выступивший на лбу. Целый месяц с ним происходило что-то необъяснимое: какая-то сила подталкивала его и направляла, заставляя оказываться в разных местах деревни, тем самым предотвращая непоправимое. То он спас пятилетнюю дочку гончара Эду, вытащив ее из озера, то притащил к знахарке Милане истерзанного кабаном охотника Аллена, не дав ему истечь кровью, то спугнул вора, забравшегося к старосте в дом. Поначалу Лоттан не придавал значения этим событиям. Но последнее из них посеяло зерно сомнения: а случайны ли эти события и участие в них Лоттана? Так вот, парень, как обычно, помогал отцу на мельнице, сортируя мешки с мукой. Что-то заставило его обернуться и посмотреть в сторону желоба, по которому шла уже помолотая мука. Этот желоб из-за постоянной вибрации отошел от поддерживающего хомута и готов был упасть на голову отца, который возился рядом с ним. Лоттан в ужасе прыгнул к отцу и оттолкнул его в сторону, и в тот же миг тяжеленный желоб упал на пол.

— За малым не пришиб, — сказал отец. — Нужно было раньше его проверить. Люк говорил, что хомуты прослабились, но я все забывал глянуть. Спасибо, сынок, спас меня. А как ты увидел? Ты же спиной ко мне работал.

— Так услышал скрип, — сказал Лоттан, придумывая на ходу, — вот и подумал, что что-то не так. Обернулся, глядь под потолок, а там желоб… некогда было говорить. Просто сшиб тебя, и все.

— Хорошо, что вовремя, — ответил отец. — Иди зови парней. А клиентам скажи, чтобы завтра приезжали. С утра. Как починим, будем молоть. Может, всю ночь придется работать.

Лоттан, поднимаясь на второй этаж мельницы, все ждал окрика отца. В таком шуме, который стоит около жерновов, трудно было бы расслышать скрип хомутов. Но отец не окликнул его, продолжая возиться около упавшего желоба.

Вот и сегодня рано утром, едва начало сереть, как неведомая сила заставила Лоттана проснуться и быстро выйти из дома. «Куда? И зачем?» — пронеслось в голове у парня. Но ответ появился быстро. Мельница стояла у реки, и дом отца находился на отшибе, за деревьями. Парню было хорошо видно, как к крайнему дому, в котором жил кузнец с семьей, подъехали на низких лошадях шесть кряжистых всадников, укутанных в плащи. Они, воровато оглядываясь по сторонам, слезли на землю и пошли к кузне, оставив поводья у одного из своих подельников. «Неужели орки?» — пронеслось в голове Лоттана. А это были именно они. Мохнатые лошади, коренастые фигуры, угрожающе торчащие из-под плащей топоры и мечи. Именно у орков можно было встретить такое разнообразие примет. Давненько эти кочевники не забирались так далеко вглубь королевства Кардогии. Лоттан слышал, что на границе стычки с кочевыми племенами орков происходят постоянно, что сыны степей вечно воруют и людей, и провиант, и железо. Но чтобы они забредали так далеко, он давненько не слышал.

«Так, что делать? — лихорадочно думал парень. — Поднять крик, могу получить топором по голове, напасть — тоже не вариант. Они залезли в кузню, значит, им нужен металл. А если…»

Лоттан за деревьями стал пробираться к дому кузнеца, стараясь зайти против ветра, чтобы его не почуяли лошади орков и не заметил оставленный на страже воин. Парень перемахнул невысокий забор (их деревня находилась далеко от границы, войны давно не было, и люди перестали делать высокие ограды) и ползком пробрался во двор кузнеца. Первым, что ему бросилось в глаза, был труп дворового пса. Небольшая собачка, которая служила просто звоночком, предупреждающим хозяев о приближении гостей, валялась возле будки с размозженным черепом. Стало понятно, почему не было никакого шума. Лоттан осторожно подошел к кузне и заглянул в приоткрытую дверь. Орки, сняв капюшоны, копались в металлических заготовках, что-то выискивая. Недолго думая, Лоттан аккуратно прикрыл дверь и подпер ее валявшимся неподалеку обломком оглобли.

«Теперь постовой», — подумал парень, выискивая глазами, чем бы вооружиться. Но все, что могло бы послужить оружием, было в кузне. «В хлев, там есть вилы, коса, может, еще что-нибудь найдется», — решил он. И действительно, в хлеву возле двери ему под руки попался цеп, который кузнец, по-видимому, отремонтировал и испытал на своем подворье. Лоттан, взяв его в руки, почувствовал себя уверенней и уже повернулся в сторону выхода, но едва не вскрикнул от испуга, увидев заслонившего проем хлева кузнеца Маро. Тот быстро шагнул к парню и прикрыл ему рот ладонью.

— Тихо, — сказал он. — Я знаю, что ты не воруешь этот цеп. Кто-то забрался в кузню. Я почувствовал, что кто-то взял мой молот. В моей семье он передается от отца к сыну, и у меня с ним связь. Кто тут хозяйничает?

— Орки, — ответил успокоившийся Лоттан.

— Орки? — удивился кузнец. — Так далеко от границы. Ладно, сколько их?

— Один с лошадьми и пятеро в кузне. Ковыряются в заготовках.

— Пя-я-я-теро, — протянул Маро. — Многовато.

— Я запер их, а в окна они не пролезут, — сказал парень.

— Да, кузня строилась, когда тут частенько бывали стычки, — сказал кузнец. — Иди разбуди Станта. Он всю ночь с девчатами колобродил, заявился недавно. Предупреди, чтоб не шумел. Втроем мы справимся.

Стант — это старший сын Маро, крепкий, как и все кузнецы, но очень вспыльчивый. Поэтому в работе часто совершал ошибки, из-за чего отец не давал ему ответственных заданий, оставляя парню только ту работу, которая требовала лишь недюжинной силы. По части же женских сердец ему не было равных в их деревне, которая вот уже несколько веков носила название Большой Брод — в честь переправы, расположенной рядом. Вот и сегодня ночью Стант рассказывал очередной своей пассии о своей жгучей любви, после чего заявился домой под утро и, чтобы не будить семью, завалился спать прямо на террасе. Увидев тихо посапывающего Станта, Лоттан осторожно потряс его за плечо, предусмотрительно прикрыв его рот ладонью. Работа не мельнице развила приличную силу у парня, поэтому со Стантом в этом вопросе они были равными. Юный кузнец открыл глаза и изумленно уставился на соседа. Потом в его глазах вспыхнула ярость и он захотел наказать наглеца, так бездумно прервавшего его сон, который длился едва ли пару часов.

— На вас напали орки, — тихо заговорил Лоттан. — Маро меня послал за тобой, так как мы с ними вдвоем не справимся.

До Станта быстро дошел смысл сказанного, и он кивнул головой в знак того, что все понял и его можно отпустить.

— Орки? — спросил он. — Откуда они тут? Чего хотят? Сколько их?

— Их шестеро, грабят вашу кузню, чего хотят — не знаю, — быстро сказал Лоттан. — А теперь подумай, чем мы можем вооружиться. А то у отца твоего только обломок оглобли, а орки все вооружены мечами и топорами.

— Есть у меня тут схрон небольшой, — с гордостью сказал Стант. — Для себя делал, на подобный случай.

— Ага, — ухмыльнулся Лоттан, — или для того, чтобы от разъяренных отцов твоих подруг отбиваться?

— Поговори у меня, — погрозил пудовым кулаком Стант.

Он аккуратно отодвинул одну из ступеней и извлек из своего тайника несколько железяк, назначением которых, судя по их виду, было наносить вред человеческому телу. Тут были и пара коротких мечей с незамысловатыми рукоятками, и топор на длинной рукояти, и еще какие-то колющие и крушащие приспособления. Лоттан, особо не думая, схватил топор, с которым ему было сподручно обращаться, и выжидающе посмотрел на Станта, который с ревностью смотрел на свое изделие, зажатое в крепкой руке товарища.

— Верну, не переживай, — успокоил его Лоттан. — С орками разберемся, и отдам. Пошли к кузне, там отцу твоему помощь нужна.

Эти слова отрезвили Станта, он выбрал палицу, оснащенную острыми шипами, и короткий меч. Остальное он засунул обратно и двинулся к кузне. Там их уже ждал Маро, украдкой заглядывающий в маленькие окна.

— А, — сказал он, увидев вооруженных парней, — свои цацки достал. Не думал, что когда-нибудь тебя за них похвалю. Столько хорошего железа перевел на них.

— Так ты знал? — округлил от удивления глаза Стант.

— Еще бы. Вот в этом топоре, — кузнец кивнул головой на Лоттана, — небесное железо использовано.

Так кузнецы называли железо, получаемое из свалившихся с небес кусков метеоритов. Изделия из него получались особо прочными и стоили приличных денег. А если к ним прикладывали руку гномы, то цена взлетала до небес. Лоттан покрутил в руках топор, посмотрев на него уже другим взглядом. У него есть засапожный нож из небесного металла, который он купил на ярмарке в столице королевства Бангл-Боре. Ему сносу нет. Режет и не тупится. Даже гвоздь им можно перерубить, а лезвию все нипочем.

— Хватит трепаться, — сказал Маро. — Постового я оглушил и связал. Теперь нужно разобраться с другими ворами. Я не позволю им копошиться в моей кузне, а тем более трогать наш фамильный молот.

— А может, подмогу позовем? — спросил Лоттан.

— Сами управимся, — отрезал Маро. — Пока кому-то объясним, орки разбегутся. А нам нужно понять, что они тут забыли.

Парни переглянулись и крепко сжали свое оружие. Им не приходилось принимать участия в настоящих сражениях. На праздниках ходили стенка на стенку, но там смертоубийства редко были. Теперь же им предстоит встретиться лицом к лицу с настоящим врагом, с которым на границе воюют не один век.

Маро осторожно взял оглоблю, которой Лоттан подпер дверь, взял ее наперевес и ввалился в кузню. Шарившие там орки не ожидали нападения, поэтому удивленно замерли, увидев ввалившихся людей. Маро, воспользовавшийся замешательством орков, первым ударом по голове свалил на пол ближайшего вора и бросился к следующему, но с ним такой трюк не удался. Орк швырнул в кузнеца первым попавшимся под руку предметом (это было ведро, в котором остужали заготовки) и выхватил короткий кривой меч. Но кузнец имел преимущество в силе и длине своего оружия и следующим ударом по плечу вывел орка из строя. Со сломанной ключицей сильно не повоюешь. Хоть кузня и была приличных размеров, но для такого количества тел в ней было тесновато. Орки, чтобы не поранить своих товарищей, быстро ощетинились своим оружием и стали продвигаться к двери, хищно зыркая на замерших людей.

— Что вы сделали с Лахашем? — прорычал один из орков, судя по всему, старший, лицо которого было больше других покрыто шрамами.

— Если ты о вашем горе-постовом, то мы его… усыпили, — сказал Маро, поводя обломком оглобли из стороны в сторону. — Плохо парень знает свое дело.

— Если вы его убили, то я с вас шкуру на ремни порежу, — процедил сквозь зубы орк. — Бей! — крикнул он своим подельникам, и в кузне начался хаос.

Если бы не Маро, то оба парня уже давно б легли под умелыми ударами орков. Было понятно, что это закаленные в боях воины, прошедшие не одну битву. Они сражались слаженно, но Маро сводил все их атаки на нет. Он вовремя подставлял под их удары, которые могли бы быть фатальными для Лоттана и Станта, огрызок своей оглобли, умудряясь и отвести удар, и нанести свой. После первой стычки на полу осталось три орка, один из которых вряд ли вообще когда-либо встанет. Пораженные результатом атаки, оставшиеся на ногах два орка, один из которых был со шрамами на лице, забились в дальний угол кузни, ощетинившись оружием. В глазах их читалась решимость дорого отдать свою жизнь. Но и у людей было не все хорошо. Стант получил удар по руке, и она плетью висела вдоль тела. Маро понял, что кость перебита, но смерть сыну не грозила. Лоттан получил несколько глубоких порезов на ноге, но особой опасности они не представляли. В общем, помощниками они изначально были так себе, а сейчас на них вообще было жалко смотреть.

— Лоттан, — сказал Маро, — перетяни раны, чтобы кровь остановить. Не хочу, чтобы Ларгус меня пришиб из-за тебя. А ты, Стант, стой сзади и не пускай орков мне за спину.

— Па, — сказал Стант, с благоговением взирая на кузнеца, — а где ты так научился драться?

— Позже, — отрывисто ответил Маро. — В следующей атаке я доберусь до вас, — обратился он к оркам. — Поэтому предлагаю бросить оружие. Я гарантирую жизнь. Слово.

— Ты оттуда, с пограничья? — спросил старший орк, немного опуская свои кривые мечи. — Ты сказал: «Слово». И ты его не нарушишь. Ты отпустишь нас?

— Шутишь? — удивился Маро. — Орки пробрались почти к столице королевства, шарят по деревенской кузнице, рискуя своими жизнями. Скоро тут будет вся деревня. И слух о вашем нападении дойдет до Тайной канцелярии короля. Через день тут будут дознаватели. Потом святые отцы пришлют своих инквизиторов. Они с меня все жилы вытянут, если узнают, что я вас опустил.

— Но мы могли с боем уйти, — возразил орк.

— Могли. Но мою клятву, которую я дал, когда был пограничным королевским егерем, никто не отменял.

При этих словах у Станта и Лоттана глаза полезли на лоб. Оказывается, Маро служил в самом элитном подразделении королевских войск и никто об этом не знал.

— Я сказал, что потом все объясню, — сказал кузнец ребятам, когда увидел их вытянувшиеся лица.

Орк расслабленно опустил свое оружие, и его напарники сделали то же. Когда их руки безвольно повисли, вожак резким движением вогнал один меч в одного своего подчиненного, а другой, соответственно, в другого. Потом он выхватил кинжал и добил раненого, лежащего на полу. Выронив оружие, он поднял руки вверх, увидев, что Маро собирается броситься на него.

— Я все расскажу, только пообещайте сохранить жизнь моему сыну. Мы последние в роду Черной Росомахи. Вождь знал об этом, но все равно послал меня с сыном в этот поход.

— Слово, — сказал Маро, поднимая согнутую в локте правую руку.

Орк присел на край верстака и принялся рассказывать. На сборе шаманов орочьих племен во время камлания было видение, что нужно отыскать и собрать как можно больше небесного металла, который поможет создать оружие, с помощью которого орки вернут свои земли. У гномов этим заниматься было бесполезно, так как все их запасы этого металла хранятся под землей в их мастерских. А людские запасы более доступны. Были разосланы группы, которые продвигались вглубь всех королевств в поисках небесного металла. Некоторые группы удачно справлялись с заданием и возвращались домой с хорошей добычей. Некоторых постигала такая же участь, как и группу орка из рода Черной Росомахи.

— И сколько нужно этого металла собрать? — спросил Маро.

— Шесть тысяч фунтов, — ответил орк.

— Ого. А сколько собрали?

— Я слышал, что половину.

— И что же будут делать с ним шаманы?

— Не знаю. Нам, простым воинам, об этом не говорят. Помни, кузнец, ты обещал мне. Я свое слово сдержал.

— Не сомневайся, — ухмыльнулся Маро, — твой парень будет жить. А теперь протяни руки, я тебя свяжу.

Орк криво улыбнулся, схватил свой кинжал, быстро приставил его на уровне сердца и упал на верстак, лишая себя жизни. Маро бросился к нему, но конвульсии тела орка дали понять, что он ушел к предкам.

— Да, — хмуро сказал кузнец, — старой закалки воин. Что ж, так всем и расскажем. Пришли, сражались, погибли.

— А как ты его сына не отдашь в руки Тайной канцелярии? — спросил Стант.

— Я все-таки пограничный егерь, хоть и на пенсии. Но у меня есть право брать все, что я возьму в бою. Этого орчонка я пленил. Вы тому свидетели. О, на улице уже совсем рассвело. Нужно идти к старосте и все ему рассказать. Стант, сгоняй к нему. А мы тут с Лоттаном приберемся чуток.

Когда Стант убежал выполнять поручение отца, Маро кивнул Лоттану на лежащих на полу орков, и, перетаскивая их за руки и за ноги, кузнец и сын мельника сложили трупы в ряд около кузни.

— Пойдем к орчонку, — велел Маро. — По дороге расскажешь, как ты их обнаружил. Ведь такая рань была. Вон они прошли мимо моего Станта, и тот их не услышал. Прибили Звонкого так, что тот и пикнуть не успел. А ты, находясь почти в половине мили от меня, их увидел и услышал.

Лоттан понимал, что история о том, что вышел в туалет и все увидел, тут не пройдет, что нужно поведать кузнецу все. Тем более, как оказалось, он пограничный егерь. А это многого стоит.

— Ты же слышал, где прошла моя молодость, — подбодрил парня кузнец, — давай рассказывай.

И Лоттан рассказал все. И о дочке гончара, и об Аллене, и об отце. Когда он закончил свое краткое повествование, они уже подошли к поляне, где стояли лошади орков, а под деревом лежал ставший последним в роду Черной Росомахи орчонок. Он уже пришел в себя и злобно смотрел на подошедших людей.

— Парень, — начал Маро, — твои яростно сражались, но теперь они на тропе, ведущей в долины предков. Я — пограничный егерь. На пенсии. И я пообещал твоему отцу, что ты будешь жить. Тебя я взял в бою и теперь властен распоряжаться тобой, как хочу. Ни король, ни канцелярия не могут забрать тебя. Так изложено в Хартии, подписанной сотни лет назад. Ни одного раза не было, чтобы изложенное в ней нарушалось. Если ты пообещаешь, что не будешь дурить, то, может быть, вскоре окажешься у себя дома.

Орчонок сник, его тело обмякло, взгляд затуманился, а выражение лица стало отрешенным.

— Я знаю, что ты последний в роду Черной Росомахи. Твой отец не хотел бы, чтобы его славный род прервался. Поэтому пообещай, что не будешь дурить, будешь выполнять все мои приказы, а я в свою очередь обещаю, что сдержу свое слово, которое дал… Как звали твоего отца?

— Ирган, сын Гирнана, — тихо ответил орчонок.

— Тебя как звать?

— Лахаш, сын Иргана.

— Так ты даешь слово, Лахаш, сын Иргана, внук Гирнана, что не убежишь, что будешь выполнять все мои приказы?

— Слово, — сказал Лахаш, с хрустом сжимая зубы.

— Вот и хорошо, — сказал Маро, ловко распутывая веревки.

Лахаш медленно поднялся, растирая затекшие руки. Он с тоской посмотрел на лошадей, потом в сторону леса, а потом в глаза Маро.

— Не дури, парень, — сказал кузнец. — Ты дал слово. И я дал слово. Не позволь прерваться своему роду. Я и два юнца уложили пятерых ваших опытных воинов. Тебя уж и подавно усмирим. Не усугубляй свое положение. Ты же не хочешь провести свою жизнь в колодках? — Лахаш отрицательно мотнул головой. — Вот и чудесно. Сейчас берите лошадей, Лоттан, и ведите их к дому старосты. Три лошади принадлежат тебе. Ты тоже участвовал в бою.

— Как получилось, что вы нас учуяли? — спросил вдруг Лахаш.

— У нас в деревне есть свой Хранитель, — просто ответил Маро.

— Ого, — протянул орчонок. — Тогда все понятно.

— Хранитель? — спросил Лоттан. — И кто он?

— Пойдем к старосте. Попозже тебе все расскажу, — сказал кузнец.

Втроем они повели лошадей к дому старосты Иво, возле которого уже начал собираться люд, возбужденно обсуждая события, которые, как всегда, обрастали самыми неожиданными подробностями. Когда же появилась процессия, возглавляемая Маро, гул голосов утих.

К кузнецу вышел староста Иво и сказал:

— Ты спас нашу деревню, Маро, спасибо тебе. Мы все твои должники.

— Без Лоттана и Станта я бы не справился, — сказал кузнец. — Но об этом позже. Нужно послать гонца в Тайную канцелярию.

— Я распоряжусь. Пройдем в мой дом. Орчонка — в погреб, — велел он стоящим рядом своим работникам.

— Нет, он дал слово. Накорми его, и пусть ждет меня. Я за него отвечаю.

Глава 2

Лоттан присел на скамейку около дома старосты. Его мысли хаотично перескакивали с одного на другое. Бой. Орки. Шаманы. Небесный металл. Хранитель. Опять война с кочевниками? На его памяти были только стычки на границе. Теперь орки заходят глубоко в королевство. И кто у них в деревне Хранитель? Его отродясь не было в Большом Броде. Хранителей могли себе позволить далеко не все города. И что он знал о Хранителях? Что благодаря их духовной защите те кланы, ремесленные цеха, города и королевства процветали, набирали силу быстрее своих соседей или конкурентов, их меньше цепляли болезни и так далее. Они были живыми талисманами там, где они связаны клятвой. Многие Хранители были засекречены, чтобы их не выкрали и не заставили принести клятву другому клану или городу. А еще…

— …шаман? — донесся до Лоттана голос Лахаша.

— Что? — спросил парень, возвращаясь в реальный мир из своих мыслей.

— Ты — шаман? — повторил вопрос орчонок.

— Нет, с чего ты решил?

— Я чувствую, что в тебе есть сила. У меня открылся дар недавно, но на сходе шаманов его не подтвердили. Боятся, что могу занять место их сынков, — Лахаш посмотрел куда-то в сторону. — Поэтому меня и отправили с отцом, чтобы я был подальше от круга шаманов. Может, знали, что мы погибнем.

— Нет, я не шаман, — сказал Лоттан, когда орчонок замолчал. — И дара у меня нет никакого. Ты ошибаешься. Может, из-за смерти отца и из-за того, что долго не спал и не ел, у тебя родилось такое ощущение.

— Сынок! — раздался голос Ларгуса, который, запыхавшись, ввалился во двор старосты. — С тобой все хорошо? Проснулся, тебя нет. Думал, что ты где-то на мельнице, занят чем-то. Мы ж далеко стоим от деревни. Пока новости дошли до меня, пока смекнул, что к чему. Это орк? — наконец обратил он внимание на пленного. Его рука метнулась к сапогу, где у него всегда был нож. — Это он…

— Отец, все хорошо, — успокоил его Лоттан, вставая между мельником и пленником. — Мы с Маро и Стантом вовремя все обнаружили и одолели орочьих разведчиков.

— Я знал, что Маро служил на границе, — немного успокоившись, сказал Ларгус, — но чтобы вовлекать в резню детвору…

— Они уже далеко не дети, Ларг, — сказал вышедший на крыльцо Маро. — Благодаря твоему сыну это все и произошло. Да не переживай ты так, — ухмыльнулся кузнец, увидев, как вытянулось лицо мельника. — Твой сын встал до ветру, увидел незнакомцев, шерудящих в моей кузне, предупредил меня. Я, чтобы не спугнуть их, быстро все решил. Ты же помнишь, что я — служивый.

— Хорошо, что все хорошо закончилось, — пробурчал Ларгус. — Ты ж знаешь, что после смерти моей Дарушки…

— Я все помню, — перебил его кузнец, обнимая за плечи. — Я бы не дал случиться непоправимому. Тем более Лоттан большой молодчага. Держался достойно, — от этих слов парень покраснел и опустил голову. — Все позади. Я договорился с Иво, он уже послал гонца в город. Новости, я тебе скажу, не очень хорошие, но и сильно переживать пока не о чем.

— Да как же? Орки почти до столицы дошли, — сказал подошедший односельчанин, гончар Лодий, дочку которого спас когда-то Лоттан. — Куда смотрит армия и Тайная канцелярия?

— Куда нужно, туда и смотрит, — отрубил Маро. — Наше дело — ковать железо да лепить горшки, вовремя платить подати и хорошо гулять на праздновании дня рождения короля Маркуса.

— Да, кстати, — встрепенулся Ларгус, — когда наш караван пойдет в Бангл-Бор? Несколько раз переносили время выезда. Я уже совсем запутался.

— В связи с произошедшим мы выдвигаемся послезавтра, — сказал староста, который незаметно появился на крыльце. — Пока гонец доскачет до столицы, пока там поймут, что к чему, мы уже и подъедем. Доложим все в Тайную канцелярию, предъявим им пленника, а там ты сам уж с ними решай его судьбу, Маро. Мне в Броде и так проблем хватает, только с твоим орчонком их и недоставало.

— Не бурчи, — улыбнулся кузнец, — если мне не изменяет мое чутье, все у нас будет хорошо. А сейчас мне нужно поговорить со Стантом и Лоттаном. И покорми в конце концов Лахаша. Парень с ног падает.

— Я не буду есть, — вскинув подбородок и выпятив клыки, ответил пленник.

— Я дал слово твоему отцу, — строго сказал кузнец. — Не хватало, чтобы ты от голода у меня тут загнулся.

Лахаш опустил голову и безропотно побрел за пришедшей за ним девушкой. Она повела его в пристройку. Около двери он остановился и еще раз внимательно посмотрел в сторону Лоттана.

— Еще поговоришь с ним во время дороги на ярмарку, — заверил парня Маро. — Что он тебе наговорил?

— Ничего такого, — быстро ответил Лоттан. — О семье говорил, о шаманах.

— Ладно, давай отойдем в сторонку, — сказал кузнец, — а то у старосты людно становится.

И действительно, все больше и больше односельчан сходилось на подворье старосты, когда новость о нападении орков распространялась по деревне. Последней подошла знахарка Милана. Она только слушала, отбрасывая домыслы и предположения соседей. И только пару раз взглянула вслед удаляющимся Маро и двоим ребятам, которые в одночасье стали местными героями.

Уединившись за кузней, Маро стал наставлять, что говорить в Тайной канцелярии, чтобы ответы у всех совпадали.

— Ты вышел в туалет, — говорил он Лоттану, — увидел группу орков, предупредил меня, разбудил Станта, бился в кузне. Ты, Стант, был разбужен Лоттаном, достал свой арсенал, бился в кузне. Орк рассказал о шаманах, о небесном металле, о защите своего сына как последнего в роду Черной Росомахи, о его самоубийстве.

— А зачем такая предосторожность? — спросил Стант.

— Ты не ведаешь, на что способны в Тайной канцелярии, — строго ответил ему отец. — Там могут так вывернуть все, что ты вмиг окажешься подельником орков. И даже мои заслуги перед королем тебе не помогут. Мы должны говорить одинаково, чтобы не было никаких непонятных моментов, которые бы заинтересовали Тайную канцелярию. А теперь иди, сын, скажи матери, что все хорошо. Пусть готовит завтрак. Нам нужно сегодня и завтра хорошенько поработать. Видишь, староста на послезавтра готовит караван на ярмарку. Нужно поторопиться.

Стант побежал в дом, а кузнец вонзил свой взгляд в Лоттана, поглаживая свою бороду. Парню стало так неловко от такого внимания, что он опустил даже глаза, чтобы понять, в чем его обвиняют. Но никаких огрехов он за собой не заметил и смело посмотрел в глаза кузнецу.

— Вы говорили о Хранителе в деревне, мастер Маро, — начал он, — но у нас в Броде…

— Ты и есть Хранитель, Лоттан, — перебил его кузнец. — Начинающий. Но об этом не стоит говорить никому. Даже отцу.

— Почему?

— С одной стороны, это почетно и может принести большую пользу нашему Большому Броду, а с другой — может накликать опасность. Сейчас тяжело определить, насколько ты силен как Хранитель. Да, староста примет твою клятву, отправит соответствующее письмо королю, тебя уже сложно будет легально заставить присягнуть кому-то другому. Но поверь, дворяне — это змеиный клубок, который не остановится ни перед чем ради своей выгоды. И какой-нибудь влиятельный лорд для укрепления своих позиций при дворе может принудить тебя дать клятву своему вассалу. И вот ты в другом месте, в хорошей одежде, накормлен, напоен, обласкан. Ты — трофей, заточенный в золотой клетке на благо чьих-то целей. У тебя нет своих желаний, своего времени, своей личной жизни.

— А откуда у вас такие мысли, мастер?

— Жизнь потрепала, поносило меня по нашему королевству, пока не осел здесь. Но об этом — позже. А сейчас иди домой, готовьтесь с отцом к поездке. Перенесение сроков выезда всех заставило пошевелиться.

— И еще, мастер Маро, орчонок, Лахаш, сказал, что почувствовал во мне шамана. Это также связано с моим даром Хранителя?

— У орков свое понимание и свои взгляды на подобные вещи. Они сильно отличаются от нас. Я поговорю с парнем, чтобы не распространялся на эту тему. А ты попробуй как-то совладать со своими способностями.

— Как?

— Если бы я знал, — дернул себя за бороду Маро. — У нас в отряде был Хранитель, но постоянно терся возле нашего капитана. Вернее, он его от себя не отпускал. У него были свои телохранители. Наитянцев приставили к нему. Знаешь, кто это такие?

— Конечно, — заулыбался парень, — Наит — маленькое островное государство, жители которого зарабатывают наемной службой в армиях по всему миру. У них особый кодекс, одна из самых лучших боевых подготовок в нашем мире. С ними могут сравниться только рурийцы.

— Рурийцы — это миф, — возразил кузнец, — только чьи-то пересказы передаются из уст в уста. В общем, не подпускали нас к Хранителю. А я был обычным егерем. Я и капитана-то нашего видел нечасто. А уж поговорить с ним удалось, только когда увольнялся на пенсию. Так что совсем не помогу тебе. Но, когда приедем в Бангл-Бор, попробую разузнать что-нибудь. Заболтал ты меня, — дал легкий подзатыльник Лоттану Маро. — Беги на мельницу. Готовьтесь к ярмарке.

Лоттан сделал легкий уважительный поклон и пошел быстрым шагом на мельницу. Там работа кипела полным ходом. Ларгус, прознав, что выезжать нужно раньше запланированного, не давал продыху никому. Когда же пришел Лоттан, старый мельник запряг его по полной. Парень даже поесть толком не успел. На ходу перекусил хлебом с молоком и закружился в повседневных заботах.

День выезда каравана в Бангл-Бор наступил для всех быстро. Все участники похода старались не упустить ничего, чтобы потом не кусать локти. На ярмарке можно было продать абсолютно все. А если товар был достойного качества, то и с приличным наваром. Вот и Маро старался взять побольше своих изделий. Но выделенные под него две телеги не могли взять весь товар. Уж больно он был тяжел: топоры, плуги, садовый инвентарь, мечи и ножи покоились в промасленных мешках. Кузнец с завистью посматривал на Ларгуса. Его десять телег были доверху загружены мешками с мукой. А одна телега была вообще предназначена под особый товар: муку тонкого помола. Она предназначалась для благородных покупателей, которые любили сладкую выпечку. В деревне ее особо не жаловали. Насыщала она плохо, да и живот от нее рос сильно. Жена и старшая дочь старосты пристрастились к ней, но очень скоро их разнесло так, что пришлось платья перешивать. А дочь, ко всему прочему, попрыщило так, что женихи стали носом воротить. Иво, промыслом которого было пчеловодство, быстро направил их на путь истинный, выдворив на дальнюю пасеку. Там, без посторонней помощи, его барышни быстро вернулись в норму. И теперь после возвращения из Бангл-Бора даже была назначена свадьба, отчего дочка была безумно рада.

Иво похаживал вдоль телег и покрикивал на своих односельчан:

— Нас не будет десять дней. Не нагребайте лишнего. Приехали, расторговались, скупились необходимым и домой! Нас ждет свадьба моей Малушки!

Его слова были встречены радостным ревом односельчан. Подобные события в Большом Броде всегда отмечались с размахом, с поеданием огромного количества блюд, употреблением множества горячительных напитков и разбиванием приличного количества пьяных морд. Но зла за это никто не держал, так как жили все одной дружной семьей.

Едва солнце выглянуло из-за деревьев, Иво дал команду трогаться. И караван сначала медленно, а потом в привычном ритме двинулся в сторону королевского тракта. Весь путь в столицу занимал два дня с одной ночевкой. Так как это было практически сердце королевства Кардогия, никаких происшествий никто не ожидал. Все протекало как обычно. Во главе каравана ехал Иво, восседая на мощном жеребце. За ним шли его телеги, груженые медом, разлитым в большие кувшины. Следом шли телеги Маро, гончара Лодия, телеги охотников, замыкали караван телеги с мукой. Рядом с ними вышагивали сам Ларгус, Лоттан, несколько работяг с мельницы (нужно ж кому-то грузить и выгружать мешки) и молодой орк Лахаш. Маро решил, что ему лучше идти в хвосте каравана, чтобы не привлекать внимания встречных разъездов королевских гвардейцев, в обязанности которых входила безопасность проезжающих по королевскому тракту. Староста обратил внимание, что их стало больше в этот раз.

— Нужно будет объяснить им, откуда у нас орчонок, — говорил он, — а лучше вообще, чтобы до столицы они его не видели. Скажешь ему, — попросил староста у Маро, — чтобы капюшон натягивал, когда гвардейцы рядом.

Лоттан, понимая, насколько это унизительно, жалел Лахаша. И каждый раз, когда подъезжали патрули с расспросами, он твердил про себя «Лахаша тут нет, Лахаша тут нет», и гвардейцы, мазнув взглядом по телегам и стоящим подле них людям, проезжали мимо. Фигура орчонка с натянутым на голову капюшоном, казалось, вообще их не привлекала.

На ночном привале, который устроили на привычном месте, Маро как бы невзначай спросил у Лоттана:

— Твоих рук дело?

— Что именно? — спросил недоуменно парень.

— То, что гвардейцы вообще не смотрели в сторону орчонка.

— Нет, я тут ни при чем, — прошептал испуганно парень, озираясь по сторонам.

— Ты же не хотел, чтобы его заметили? — уточнил кузнец.

— Нет, конечно.

— Они и не заметили, — улыбнулся кузнец. — Это твои способности Хранителя себя проявляют.

— Так того, чтобы Лахаша не заметили, хотел не только я, — возразил Лоттан. — Все в нашем караване этого хотят.

— Ага, и Эду всей деревней спасали, и Аллена Милане все на себе тянули, и орков всей деревней выследили. Ты не смущайся. Прими это как должное. Вернемся с ярмарки, подумаем, как развивать тебя. А теперь отдыхай. Завтра переход и устройство на ночлег в Бангл-Боре. Помоги нам удачно найти место на постоялом дворе, — улыбнулся кузнец.

— Как? — удивленно спросил Лоттан.

— А как ты отвел глаза гвардейцам? Хотя они со своей важностью и спесью хвост у коровы не всегда смогут найти, а в столицу привезут своих Хранителей другие караваны. Схлестнешься с ними своей удачей. Отдохни хорошенько.

Лоттан, поев походной снеди, завернулся в плащ и лег под одну из телег, размышляя над словами Маро. Ведь никто, кроме кузнеца, не догадывался об открывшихся у него способностях Хранителя. Кто и как будет развивать его способности? Его отдадут кому-то в обучение? Так это опасно. Он может и не вернуться в родную деревню. Может, есть какие-то книги? Так об этом нигде особо не рассказывают. Хранители есть, они ведут свои кланы, города или королевства по более успешным путям развития. Иногда они взаимодействуют с магами, но это вообще тайна, покрытая мраком. Только Хранители на уровне королевства или герцогства имеют подобную практику. От обилия мыслей у Лоттана даже зашумело в голове. Он не заметил, как к нему тихо подошел Лахаш, присел рядом и стал с любопытством наблюдать за парнем.

— Ты будешь сильным шаманом, если будешь развивать свои способности, — нарушил молодой орк тишину.

— Я не шаман, — вздрогнув от неожиданности, сказал Лоттан. — Я не могу быть шаманом. Я — человек, а не орк.

— Ты — шаман, — уверенно сказал Лахаш. — У меня также волны бегут по телу, как во время схода наших шаманов. Когда они призывают силы для своих обрядов, и я это хорошо чувствую. Часть меня теряется в этом потоке. Вот и сейчас я почувствовал что-то подобное. У вас есть же маги, которые, наподобие наших шаманов, камлают? Творят волшбу?

— Маги есть, но их не очень много. Они заняты какими-то своими делами, и к нашей жизни им нет особо никакого интереса. Если только нарушается равновесие в мире людей, они появляются и восстанавливают его.

— А кто решил, какое должно быть равновесие?

— Не знаю, — смущенно пожал плечами Лоттан. — Так ведется издавна.

— Мне отец говорил, — начал Лахаш, — что вас, людей, гномов и эльфов не было в нашем мире. Вы появились здесь тысячи лет назад и начали отбирать у нас наши леса, горы и поля. Ваши Боги владели огромной силой, противостоять которой ни мы, орки, ни наши родичи огры, ни вампиры, ни другие обитатели Поднебесного края не могли. Самые сильные шаманы пытались вам противостоять, но раз за разом терпели поражение. Нас в конце концов выдавили с плодородных земель и роскошных лесов, обрекая на жалкое существование.

— А нам во время уроков рассказывали, — парировал Лоттан, — что вы с вашей кровожадностью не терпите никаких договоренностей и желаете извести наш род. Что ж, по-вашему, мы не имеем права жить в этом мире? Мы должны постоянно доказывать, постоянно воевать с вами.

— Так, — раздался в темноте голос Ларгуса, — а ну, живо спать! Завтра встаем рано, нужно к вечеру успеть в столицу. Там еще с постоялым двором нужно определиться. И не забывайте, что вам еще с Маро в Тайную канцелярию идти. Поберегите силы для дознавателей. А тебе, Лоттан, еще предстоит на ярмарке поработать, — пробурчал старый мельник сыну. — В этом году урожай и пшеницы хороший, и ржи, и овса. Тяжеловато будет хороший навар получить, если из дальних городов приедут раньше нас…

Но Ларгуса перебил шум, раздавшийся у дальних костров. Чей-то обоз заезжал на стоянку. Чуть погодя шум и суета стали больше. Лоттан вылез из-под телеги, но идти в сторону вновь прибывших не торопился. В свете костров ему показалось, что новые соседи небольшого роста.

— Ну все, — раздался голос Станта, — гномы прибыли. Наш товар придется отдавать задарма.

— Это почему? — удивился Ларгус. — Их изделия, не в обиду Маро, значительно лучше, чем вышли из-под его молота. Подгорный народ славится исключительным качеством своих изделий. У нас на мельнице ведущая шестерня гномьей работы. Уже больше трех веков работает. Так что не переживай, вы свой товар продадите с хорошим заработком. Топоры Маро ценятся на хорошем уровне. У них свой покупатель.

— Пойдем посмотрим на гномов? — предложил Стант Лоттану.

— Чего на них глазеть? — ответил Ларгус за сына. — Да и не любят они повышенного внимания.

— Мастер Ларгус, — подал голос Лахаш, — я только в сказках слышал о гномах. Мне разрешено только возле телеги идти, а в вашей Тайной канцелярии вообще меня могут в подвал запереть. Когда еще смогу увидеть подгорных мастеров?

— Да, отец, — вступился за ребят Лоттан, — мы по краю нашего обоза пройдем и станем в тени телег старосты. Нас никто не увидит.

Старый мельник, погладив бороду, нехотя махнул рукой, и ребята прошмыгнули за телеги. Остановились они уже около пахнущих медом горшков Иво. Осторожно выглядывая из-за края телеги, они стали рассматривать деловито располагающихся на ночлег гномов. Их глава восседал на раскладном креслице, курил трубку и слушал старосту Иво, который сидел на простом чурбане и деловито что-то вещал. Со стороны казалось, что гном не слушает своего собеседника, но какая-то новость привлекла его внимание, и он, вытащив изо рта мундштук, что-то спросил у старосты. Тот кивнул головой. Гном задумчиво кивнул в ответ, а потом внимательно посмотрел на то место, где прятались ребята. Лоттану показалось, что их взгляды пересеклись, он быстро потянул за полы курток Лахаша и Станта, и, пятясь, ребята отправились к своим повозкам.

Глава 3

Утром Иво всех поднял задолго до того, как встало солнце. Наспех перекусив, караван из Большого Брода двинулся в сторону Бангл-Бора. Когда выезжали с места стоянки, все старались рассмотреть обоз гномов. Но их телеги были добротно затянуты парусиной, и ничего конкретно рассмотреть не удалось. Сидевшие у небольшого костра гномы-дозорные молча проводили взглядом караван людей.

— Почему они не торопятся? — спросил Стант.

— У них свое подворье имеется в столице, — пояснил Маро.

— И не одно, — подтвердил его слова Иво. — Самые богатые кланы имеют свои дома около королевского дворца. И по отделке даже превосходят его.

— Да, — вздохнул Маро. — Одна только ограда чего стоит. Они в нее небесный металл вплавляли.

— Зачем? — удивился Стант. — Она ж не работает так, как ножи, топоры.

— Зато вот уже сколько лет не ржавеет, — ответил ему отец.

— И какими-то магическими свойствами она обладает, — дополнил Иво.

— Вот у кого нужно небесный металл воровать оркам, а не наши крохи, — поумничал Стант.

Иво и Маро переглянулись, но ничего не сказали. Юношеская глупость не имеет границ, но порой она вообще недосягаема для понимания. Но кто не был молодым?

Караван из Большого Брода подошел к столице к полудню. Защитные городские стены и шпили крепостных башен Лоттан увидел издалека. Он обратил на них внимание Лахаша. И если для самого Лоттана этот вид внушал какое-то благоговение и восторг, то юный орк еще больше ссутулился и плотнее закутался в плащ. Встреча с дознавателями Тайной канцелярии ничего приятного для него не сулила. Около передовой заставы, которая расположена на расстоянии тысячи локтей от городских ворот, караван остановили для досмотра. Стражники хорошо помнили старосту Иво (вернее, его медовуху, с помощью которой он благодарил их уже не первый раз за быстрый досмотр), но в этот раз осматривали товар с особой тщательностью. Когда очередь дошла до телег с мукой, стражники приметили закутанного в плащ Лахаша.

— Сними капюшон, — приказал сержант.

Лахаш повиновался, с гордостью подняв подбородок и еще больше обнажив нижние клыки. Но на сержанта и его подчиненных это не произвело никакого впечатления.

— В Тайную канцелярию? — спросил сержант у стоящего за его спиной Иво.

— Да, господин сержант, — подтвердил тот. — Взяли в плен во время их ночного набега.

— Далековато забрались, — вздохнул сержант. — Только на моей памяти уже десятый или одиннадцатый караван с пленными орками. Уж очень сильно они повадились нынче шариться по нашей Кардогии. Не иначе что-то замышляется.

— Пусть в Тайной канцелярии разбираются, — ответил Иво. — Парень дал слово, что не убежит, поэтому мы его не связали.

— Это у них в крови, — подтвердил сержант. — От своего слова никогда не отказываются. В мешках точно мука? — спросил он у Ларгуса.

— Конечно, господин сержант, — ответил старый мельник, — есть мелкая для господ, и овсяная, и ржаная. На все кошельки везем муку.

— Все равно нужно проверить, — строго сказал сержант.

— Да как же, господин сержант, — взмолился Ларгус. — Пересыпать или еще как-то проверять будете?

— Я указываю на мешок, ты его снимаешь, мы проверяем.

Но стражники не стали злобствовать, проверили всего десяток мешков, и то глубже чем на два ряда не копались в телегах. Потрудиться пришлось даже Лахашу, чтобы побыстрее пройти проверку. Но молодому орку это даже понравилось. Хоть чуток потренировал мышцы, и то хорошо, чем просто сидеть и наблюдать.

Проверив последнюю телегу, сержант выписал пропуск и отпустил караван. Лоттан, переживая, что не удастся найти хорошего места для стоянки, отпросился у отца и пошел в начало каравана. Но Маро не позволил ему подойти к телегам старосты.

— Не стоит привлекать внимания, парень, — сказал он Лоттану, сжимая своими железными пальцами его плечо. — Твой дар можно применить и отсюда. Незачем нам светить тебя раньше срока.

— А когда этот срок придет? — спросил парень.

— Не знаю. Но не сейчас. Ты уж поверь, в столице орудует целая толпа соглядатаев, высматривающих Хранителей. А наш караван уж точно не останется незамеченным. И твоя фигура, которая будет маячить, как флаг перед войском, незамеченной не останется.

— Да что они со мной сделают? — вспылил Лоттан. — Рядом со мной столько мужчин из нашей деревни. Только вы один чего стоите.

— Поверь, увести тебя, словно породистого скакуна из конюшни, и заставить принести клятву — проще простого. А для какой-нибудь шайки воров или отряда наемников — так вообще.

Тут мимо них пробежал Иво с радостным выражением лица.

— Не зря я медовуху стражникам дарю в каждый наш приезд. Они посоветовали ехать к постоялому двору «Старый мерин», — пояснил он кузнецу, притормаживая свой бег. — Там должны были съезжать ткачи из южной провинции.

— Так что, к «Старому мерину»? — спросил кузнец.

— Нет. К «Серебряной подкове», — ухмыльнулся Иво. — Она ближе к базарной площади. Пусть дороже за ночлег заплатим, зато первыми будем на торгах.

— А как ты прознал, что там место под наш караван есть? — не унимался кузнец.

— Кхм-м-м, — кашлянул староста. — Краем уха услышал, как местный булочник говорил с кем-то, что в «Серебряной подкове» кто-то срочно съезжает, поэтому новый заказ хлеба и выпечки он должен пристроить в другое место. Не пропадать же хлебу. Я тогда быстро прошелся к «Серебряной подкове» и уже внес задаток. Так что поворачиваем туда.

Староста побежал вдоль каравана, рассказывая всем о месте ночлега. Его же работники сноровисто повернули переднюю телегу на нужную улицу, уводя караван в нужном направлении.

— Вот видишь, Лоттан, — улыбнулся кузнец в бороду, — ты уже приносишь пользу деревне как Хранитель.

— Да при чем тут я? — удивился парень. — Староста ж сказал, что его направил сержант, а он по дороге подслушал разговор местных.

— И ты думаешь, что это совпадение?

— Конечно.

— Ну-ну, — хмыкнул Маро. — На моей памяти наш караван останавливался в «Серебряной подкове» один раз. И то, когда Иво послал сюда гонца, чтобы тот загодя заплатил за стоянку. В тот год урожай меда был огромный. Вот он и раскошелился на это.

— И как, хорошо заработали тогда?

— Да как тебе сказать, — почесал затылок кузнец, — учитывая, что проживание гонца оплачивали все, так то на то и вышло, если бы мы приехали как обычно. А так парень-гонец жил в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывал, серебра прилично потратил. Да еще о какой-то взятке говорил, чтоб нам место придержали. Иво вот тогда хорошо расторговал свой мед и медовуху. Но на то он и староста, чтобы быть чуток впереди нас.

Лоттан, размышляя об услышанном, немного сбавил скорость ходьбы, и вскоре телеги с мукой поравнялись с ним. Лахаш заметил задумчивое выражение парня и спросил того, что случилось, но Лоттан только неуверенно пожал плечами.

На постоялом дворе с громким названием «Серебряная подкова» караван из Большого Брода уже ожидали. Молодые служки проворно распределили телеги по местам под навесами. Караванщики прикрыли свой товар непромокаемыми накидками, расседлали лошадей, почистили их и задали корм. Потом все двинулись расселяться по комнатам. Проходя мимо Иво, который разговаривал с приказчиком «Серебряной подковы», Лоттан услышал, что караван солеваров сильно задерживается. Дожди размыли выезд из Соленых Озер, а пустовать так долго такое место не может, поэтому приезд каравана из Большого Брода очень кстати.

— Только вы постарайтесь, уважаемый Иво, побыстрее торговать, — вещал приказчик. — Не ровен час, поддадут своим быкам солевары и будут тут нежданно-негаданно. Хозяин давно дружбу с ними водит. Будет вас торопить съехать.

— Да как же так? — удивился Иво. — Мы за три дня предоплату внесли. И продлить уважаемый Сохо пообещал, если будет надобность.

— Вот в три дня и укладывайтесь. Он не просто так всего за три дня предоплату взял.

Староста Большого Брода только крякнул от досады и рысью кинулся к своим людям, чтобы обсудить новость. Лоттан же пошел в выделенную им с отцом, Лахашем и тройкой работников комнату. Там они разложили свои вещи и направились в корчму при постоялом дворе. Большинство столиков там было занято, но пронырливый Лодий успел занять один в дальнем углу. Односельчане потеснились, давая возможность присесть вновь прибывшим. Лахаш неуверенно топтался, не осмеливаясь присоединиться к большебродцам. Но Ларгус быстро решил его проблему:

— Так, парень, давай садись уже, не мнись, словно красна девица, — я перед старостой и Маро за тебя отвечаю. Ты с нами уже который день? Хоть ты и пожаловал к нам с недобрыми намерениями, но слово, данное тобой и твоим покойным отцом, произнесено. Так что пока ты один из нас. А потом — как решат в канцелярии.

Облегченно выдохнув, Лахаш умостился рядом с одним из работников мельника. Пока готовился заказ, главы семей Большого Брода степенно обсуждали перспективы продаж на ярмарке.

— Молодец все-таки Иво, — вещал Лодий, — такое место нам выхватил. Если хорошенько поторговать, то навар будет выше, чем в прошлом и позапрошлом годах.

— Да, — вторил ему Ларгус. — Я тонкую муку смогу чуток поднять в цене. Она у благородных больше в почете.

— Не знаю, как вам это получится сделать за три дня, — влез в разговор старших Лоттан.

— Чего это за три дня? — удивился отец.

И парень пересказал услышанное. Односельчане загомонили, не скрывая своих расстроенных чувств. Первый и второй день уйдут для приценки, и только с третьего дня пойдет основная работа. А отдавать за бесценок никто не хотел. Когда служанки принесли заказанные пироги с рыбой, мясное рагу, пиво и квас, аппетит у старших пропал. Только юное поколение да работники с радостью набросились на еду. Первые — в силу потребностей растущего организма, вторые — в силу равнодушия к проблеме своих нанимателей. Им хоть так, хоть так заплатят оговоренные деньги, а с дополнительной прибыли им ничего не сулили.

Когда зашли в зал Иво, Маро и другие односельчане, Лоттан уже поел и собирался выйти из-за стола. У него было желание пройтись по Бангл-Бору, поглазеть на магазины, на роскошные дома, красивые площади.

— Если ты собираешься брать с собой орка, — придержал парня за рукав Маро, — зайди в контору участковой стражи. Покажи им этот знак, — кузнец протянул парню медную бляху. — Вам выпишут пропуск. Орки хоть незваные гости в столице, Лахашу нужен документ, чтобы не замели в тюрьму. Не хочу, чтобы Лар занимался вашим освобождением, а не торговлей.

Парень благодарно кивнул кузнецу. В его планы не входило таскать с собой по городу орка, но, видя его умоляющий взгляд, Лоттан кивнул Лахашу головой, и оба юноши устремились прочь из корчмы.

От наблюдательного взгляда Маро не укрылось, как за выходящими из помещения парнями вышмыгнул какой-то субтильный тип. «Не опекать же мне их все время, — подумал кузнец. — Пусть проявит свои способности Хранителя. Если он достоин им быть, то ничего не произойдет».

Быстро найдя домик участковой стражи и получив кусочек пергамента для Лахаша, ребята двинулись в вояж по столице королевства Кардогия, славному городу Бангл-Бору. А посмотреть в нем было что. Тут тебе и фонтаны с причудливыми статуями, и дома с прекрасными барельефами, и выложенные мозаикой площади, по которым прогуливались богатые горожане. На одной из площадей Лахаш неожиданно потянул Лоттана в какой-то проулок, тихо прошептав ему на ухо:

— Доверься мне. Сейчас все объясню.

Пропетляв по узким улицам и сменив пару раз направление, орк вывел их на какую-то небольшую торговую площадь. Всю дорогу он незаметно озирался и кого-то высматривал. Лоттана это нервировало, и он в конце концов спросил:

— Ты от кого бежишь? Кто так тебя напугал, что ты петляешь, как заяц?

— От самой корчмы за нами идет худой мужчина, — ответил орк. — Он держит наш след очень цепко. Я выходил к нему за спину, но он замечал мой прием, делал вид, что рассматривает витрину или статую, потом опять за нами пристраивался.

— А сейчас он где? — озираясь по сторонам, спросил Лоттан.

— Я его не вижу пока, — ответил орк.

— Тогда пошли к «Серебряной подкове», — предложил парень.

Когда они проходили через торговые палатки, их привлек какой-то шум. Парни из любопытства решили пройти рядом с толпой, от которой исходил этот шум. Возле палатки травников-целителей на одеяле лежал воин. То, что это был именно воин, Лоттану было понятно по доспехам, в которые тот был облачен. В трех местах эти доспехи были пробиты. То ли стрелами, то ли дротиками, парню было непонятно. Он не был еще искушен в подобных нюансах. Из-за спин толпившихся таких же воинов было видно, что две раны были залечены, а вот с третьей были проблемы. Девушка-травница, которая пыталась помочь раненому, закусив нижнюю губу, варила какое-то снадобье в маленьком горшочке. Недалеко от девушки на кресле сидел сгорбившийся старик. Его бледное лицо и закрытые глаза говорили о том, что и ему требовалась помощь, но девушка помешивала свое варево, что-то шептала себе под нос и бросала тревожные взгляды на раненого воина.

— Я же говорил, что дротик отравлен, — зло вещал один из стоявших рядом с раненым воин. — Нужно было раньше искать знахаря или травника.

— Мы шли через перевал, — ответил ему седой воин. — Там вообще нет никого. Хорошо, что он дотянул.

— Сомневаюсь, что эта девчушка ему поможет. Ее дед, вон, отключился уже. Все силы на две раны извел. Нужно было мага искать.

— Ты много раз мага видел? — с грустью улыбнулся седой воин. — Вот то-то и оно. А этот знахарь, — воин кивнул на сидящего без сил старика, — один из лучших в городе.

— Нужно было Хранителя лучше оберегать, — без каких-либо эмоций добавил третий воин. На нем были покачественней доспехи, и держался он как-то высокомернее остальных. — Не пришлось бы вообще отступать и тащиться через перевал.

Все замолчали, бросая хмурые взгляды на этого воина. Наверное, он вслух озвучил общее мнение. В это время девушка сняла зелье с огня и поставила его в ведро с холодной водой. Потом, брызнув ложечкой на запястье и убедившись, что зелье остыло, принялась тоненькой струйкой лить его на рану. Ее запястье окутало голубое свечение. Но ничего с раной такого, что свидетельствует о заживлении, не было видно. По выражению лица девушки было понятно, что она не удовлетворена действием отвара. Юная целительница наморщила лоб и подняла глаза на стоящих рядом воинов.

— Дочка, — сказал седой воин, — это наш командир. Попробуй еще раз. Может, нужно что-то? Две раны ведь вы исцелили.

— Дед использовал для них редкую траву, каменнолистник. Она настолько редко используется в рецептах отваров, что мы давно не пополняли ее запас. А эта рана, сделанная отравленным дротиком, уже начала сильно загнивать и запускать отраву глубже и глубже в тело. Я сделала похожий отвар, но с другим составом. Но он не помог. Сомневаюсь, что каменнолистник можно быстро найти. А время работает против нас.

Девушка с отчаянием посмотрел на стоящих вокруг суровых воинов. Она переводила взгляд своих пронзительно голубых глаз с одного лица на другое, как бы спрашивая у них помощи или совета. Потом ее взгляд пересекся с взглядом Лоттана. Она замерла на миг, закусив губу. Какая-то мысль ее осенила, и она ринулась к ящику с коробочками, бутылочками и мешочками. Покопавшись в них, девушка извлекла с самого дна маленький мешочек. Оттуда на ее ладонь упал небольшой кристалл зеленого цвета.

— Это… эльфийский камень. Он усиливает действие некоторых…

— Ты делай, дочка, объяснишь потом, — перебил ее все тот же седой воин. — Ты знаешь, как им пользоваться?

— Читала когда-то, но для лечения не использовали. Дедушка говорил, что этот камень используют либо в присутствии Хранителя либо эльфийского целителя, поэтому и сам он его никогда не использовал.

— Пробуй, дочка, а вдруг поможет без них.

Девушка кивнула головой и бросила в горшочек с оставшимся отваром зеленый кристалл. Выждав какое-то время, она принялась лить тоненькой струйкой зелье на рану. Лоттану вдруг так захотелось ей помочь. «Может быть, я действительно Хранитель?» — мелькнуло в его голове. «Пусть у нее все получится, пусть у нее все получится», — сжав кулаки, начал он повторять про себя. В этот момент тело раненого выгнулось дугой, а изо рта пошла пена.

— Держите его! — крикнула девушка.

Два дюжих воина навалились на тело раненого и прижали его к земле. Молодая целительница продолжила свой ритуал. Голубое свечение, сопровождающее струйку отвара, стало ярче. У некоторых воинов даже появилось удивление на лице. Лоттан еще сильнее сжал кулаки и даже закрыл глаза. Раненый вдруг затих. Державшие его воины ослабили хватку, а потом и вовсе отошли. Девушка дождалась, как последняя капля упадет на рану.

— Нужно подождать, — она с надеждой посмотрела на старого воина. — Если теперь не поможет, я не знаю, как помочь вашему командиру.

— Поможет, — тихим хриплым голосом сказал старик, вставая с кресла. — Я видел структуру свечения, когда ты рану обрабатывала. Молодец, что решилась попробовать со змеиным корнем и эльфийским кристаллом. Ульрис, вы обзавелись поддержкой Хранителя? — обратился старый целитель к седому воину.

— Откуда? — удивился тот. — Я думал, что это твоя внучка сама так смогла. А может, у нас появился кто-то с даром Хранителя?

Воины загомонили и начали смотреть друг на друга с недоумением. Лоттан, чтобы его ненароком не вычислили, начал тихо пятиться и вскоре оказался за палаткой вне взоров воинов и зевак, собравшихся около палатки целителя. Он присел на камень и задумался об открывшейся ситуации. «Все-таки прав Маро. Я — Хранитель, — ситуация с девушкой-целительницей окончательно его убедила. — Стоит ли рассказывать об этом кузнецу? А когда отца посвящать в это?»

— Ты все же шаман, — раздался голос Лахаша.

Лоттан вздрогнул от неожиданности. Он совсем забыл о юном орке. Если бы с ним что-то случилось, Маро бы не простил, а пергамент на него от стражи города был у Лоттана.

— Я почувствовал сильную дрожь, когда ты помогал Этре.

— Кто это?

— Юная целительница. Так ее назвал дед. Я услышал.

— Что там происходило, когда я ушел?

— Я не долго пробыл без тебя. Раненый вождь очнулся и потребовал от своего седовласого помощника отчет о потраченных деньгах. Тот что-то начал говорить о дорогостоящем каменнолистнике, но я не стал уже слушать. Ну что? Пойдем в «Серебряную подкову»?

— Ты преследователя больше не видел?

— Нет.

— Тогда пойдем. Нам нужно отдохнуть хорошенько. Завтра на ярмарку нужно рано вставать. Первый день обычно один из самых тяжелых.

— Тебе — на ярмарку, мне — в Тайную канцелярию.

— Точно. Мне ж тоже с тобой нужно будет идти. Не переживай, Маро сдержит слово, которое он дал твоему отцу. Ты ж не знаешь чего-то такого, что может их заинтересовать? Ну, кроме того, что говорил твой отец? — Лахаш отрицательно помотал головой. — Тогда и не дергайся особо. Пошли на постоялый двор.

Парни натянули капюшоны и непринужденно отправились в сторону «Серебряной подковы», каждый погруженный в свои мысли. Никто из них не заметил, как субтильный соглядатай пристроился у них за спиной.

Глава 4

Получив тычок под ребра, Лоттан проснулся. Ему и так всю ночь снились то бегущие за ним толпы желающих заполучить Хранителя, то Этра, девушка-целительница, то худой наблюдатель из корчмы. А тут еще Маро навис над ним, как скала, и с ухмылкой смотрел на тяжело просыпающегося парня.

— Ты, словно мой Стант, всю ночь с девчатами хороводил, а теперь не можешь голову от подушки оторвать. Лахаш в боевую стойку стал, как только я к двери подошел. Вот что значит выучка.

— Ему в набегах без таких навыков не выжить, — заступился за сына Ларгус. — Парню последнее время вообще нелегко. Какие-то сны ему тревожные снятся постоянно. Может, со временем пройдет.

— Откуда знаешь, что малый плохо спит? — как бы из простого любопытства спросил Маро, но в его взгляде читалась настороженность.

— Да часто во сне то зубами скрежещет, то вскрикивает, то бормочет что-то.

— Это с возрастом пройдет, — авторитетно заявил кузнец. — Хватит валяться, идем на кухню. Из Тайной канцелярии уже пришли. У них с этим строго.

Лоттан быстро встал, умылся и оделся. Спустившись в корчму, он и Лахаш переглянулись. Рядом с гвардейцем из Тайной канцелярии, облаченным в особый доспех с погоном в виде лапы барса, стоял вчерашний соглядатай. Его худая фигура терялась на фоне гвардейца, но держался он с достоинством, важно выпятив нижнюю губу.

— Слава Деве-Заступнице, — пробурчал гвардеец. — Долго ж вы спите, господа. Как вы только успеваете еще и ремеслом своим-то заниматься.

— Не гневайся, служивый, — с улыбкой сказал Маро. — Мы тоже рано встаем и поздно ложимся. Но это когда мы у своих верстаков или на мельнице работаем. А в столице можем позволить чуть дольше в кровати поваляться. Тем более парни вчера долго по городу ходили. Им тут многое в диковинку. Вот и приустали чуток. Сейчас быстро перекусим и идем. Не хочу, чтобы у дознавателя без сил попадали. Знаю, на что у вас способны.

Гвардеец хмуро посмотрел на молодых парней, стоящих за спиной Маро, что-то прикинул и благосклонно кивнул головой:

— Только быстро. И пиво мне и моему товарищу за ваш счет.

Кузнец кивнул и подтолкнул сына и Лоттана к столам, на который служанки уже начали ставить сковородки с яичницей, холодное нарезанное мясо, свежий хлеб и пироги со шпинатом. Два раза ребят не нужно было упрашивать. Они быстро подсели к столу и принялись уплетать еду. Сидевшие за соседним столом гвардеец и худой шпик с нескрываемым удивлением смотрели, как ребята поглощают еду. Сидевший с ними Маро от них не отставал и тоже улыбался в бороду, глядя на них.

— Так, закончили, — твердо сказал гвардеец, вставая со своего места. — Дознаватель долго ждать не будет. Что не так, сразу вооруженный конвой пошлет и в камеру упечет.

— За что? — спросил с набитым ртом Стант.

— Найдет за что, — отрезал гвардеец, поправляя короткий плащ.

Ребята похватали с разноса пирожки и двинулись к выходу. Маро, идущий вслед за ними, нацепил на лицо непроницаемую маску. Он-то хорошо знал о методах работы Тайной канцелярии. Хорошо, если дознаватель будет вменяемый, а если попадется какой-нибудь сухарь, то и до камеры недалеко. Даже служба на границе не поможет.

Казалось, что гвардеец вел Маро и ребят какими-то тайными или магическими улочками и переулками. Здание Тайной канцелярии находилось в самом центре Бангл-Бора, а постоялый двор «Серебряная подкова» — ближе к городским стенам, где располагались ярмарочные ряды. Но так получилось, что ребята не успели понять путь, по которому их ведут, и тут вдруг перед ними предстала Тайная канцелярия во всей красе. Огромный, можно сказать, дворец с каменными колоннами, причудливыми статуями и барельефами, описывающими геройские подвиги дознавателей и гвардейцев этой мрачной, но очень могущественной службы королевства Кардогия. Поднявшись по ступеням, делегация вошла в огромную дверь.

— Не отставайте, — рыкнул через плечо гвардеец. — Сейчас я узнаю, к кому вас сопроводить.

Он руками проверил состояние своего мундира и плаща и, чеканя шаг, вошел в неприметную дверь, оставив своего щуплого спутника наблюдать за пришедшими с ними большебродцами. Лоттан и Стант принялись рассматривать картины и статуи, которые были на стенах канцелярии. Вот изображена битва у Азенвура, где вмешательство гвардейцев в битву переломило ход сражения. Граф Алеандрийский, который тогда возглавлял канцелярию, собрал всех своих гвардейцев и дознавателей и сломил крыло нападавших, тем самым дав основным войскам перегруппироваться и одержать-таки верх над захватчиками. С тех пор все из Алеандрийского рода были приравнены к королевской династии и получили герцогский титул, но без права на королевский престол. Вот и сейчас руководство Тайной канцелярией лежит на праправнуке первого герцога Алеандрийского, Диконе Третьем.

Лахаш, в отличие от Лоттана и Станта, сам напоминал статую, одна из которых стояла по периметру холла. Он отлично понимал, что его от смерти отделяет только обещание Маро, которое он дал отцу парня. А так, как и любого орка, его ждет либо смерть, либо работа на рудниках или в каменоломнях, что тоже означает скорую смерть.

Вот из кабинета вышел гвардеец, который их привел в канцелярию. Лицо его было немного вытянуто то ли от удивления, то ли от страха. Но ни голосом, ни жестами он не выдал своего истинного состояния:

— Нас ждет старший дознаватель Круз, — сказал он. — Идите за мной.

Маро махнул головой ребятам и поспешил за удаляющимся гвардейцем. Тощий остался в большом зале. Путь шел вдоль статуй, потом гвардеец свернул за одной из них и начал спуск в подвал здания. Кузнец напрягся от того, куда их вели. Он знал, что в подвалах проводят допросы с пристрастием. И в этом пристрастии дознаватели ни в чем себе не отказывали.

— Служивый, — обратился Маро к гвардейцу, — а чего это нас в пыточные ведешь? Ты, часом, не ошибся? Мы ничего такого не сделали, что было бы опасным для нашего королевства, а даже наоборот. Перебили отряд орков, забредших к нам в деревню. Что касается паренька, — кузнец махнул в сторону Лахаша, — так он дал слово. И отец его дал слово. Все ж знают, если орк дал слово, то он его держит. Даже ценой своей жизни. Наш староста прислал гонца, что мы…

— Дознаватель Круз ожидает вас в нижнем ярусе, — перебил его гвардеец. — Может, он кого-то тут допрашивал и не захотел переходить, может, после вас кого-то будет внизу допрашивать. Мне велено вести вас к нему. Четвертая камера.

Остановившись возле нужной двери, он сделал небольшой вдох, что не укрылось от глаз Маро, и постучал. Какое-то время не было ответа. Гвардеец нервно поднял руку, чтобы еще раз постучать, но из-за двери раздался звонкий голос:

— Да! Входите!

— Ребята, — прошептал гвардеец, — говорите только правду, если хотите… выйти отсюда на своих ногах.

Все затравленно переглянулись. Стант побледнел, Лоттан плотно сжал зубы, и только Маро остался с невозмутимым лицом. По Лахашу вообще было непонятно, что чувствует. Гвардеец дернул за ручку, открывая дверь, и приглашающе предложил всем войти. Перед вошедшими открылась просторная комната с низким потолком, несколькими столами, на которых аккуратно лежали металлические и деревянные приспособления, с помощью которых дознаватели узнавали интересующую их информацию. Также стояли деревянные кресла с ремнями для рук и ног, пара чурбаков, залитых кровью, и какое-то устрашающее приспособление. За отдельным столиком, на котором стояли поднос с остатками еды, кувшин и бокал, сидел молодой, но совсем седой дознаватель. Его веснушчатое лицо не вызвало у вошедших страха или отвращения, и все расслабленно выдохнули.

— Господин старший дознаватель Круз! — рявкнул гвардеец. — Согласно донесению старосты деревни Большой Брод к вам доставлены кузнец Маро, его сын Стант, сын мельника Лоттан и орк Лахаш, которого взяли в полон во время набега. Рядовой второй роты Смол задание выполнил!

— Молодец, Смол, — бросив скомканное полотенце на стол, сказал Круз. — Жди за дверью.

Смол ударил кулаком в грудь и вышел из камеры. Дознаватель же сложил пальцы домиком и начал рассматривать вошедших. Его светло-серые глаза, казалось, сдирали кожу с каждого во время этого осмотра. Дольше всего он задержал взгляд на Лоттане. Он сверлил парня взглядом так, что бедолаге пришлось потупить взор и втянуть голову в плечи.

— Итак, — начал Круз. — Согласно письму вашего старосты, — он встал и подошел к столу, на котором лежали бумаги, — в вашу деревню пришли орки и что-то искали. Маро-кузнец, который служил егерем на границе, и два молодых парня перебили отряд напавших и взяли в плен молодого орка, который был с лошадьми. Теперь я хочу от каждого из вас выслушать, как все происходило. По одному. Начнем с тебя, — дознаватель указал на Станта. — Все остальные ждите за дверью. Я позову. Выйдите в ту дверь, — и Круз указал на стену, где была расположена незамеченная дверь. Она была так искусно сделана, что если бы не жест дознавателя, то на нее никто бы не обратил внимания.

Маро попытался что-то сказать, но дознаватель так глянул на него, что это желание пропало. Все вышли, оставив поникшего Станта один на один с Крузом. Когда все вошли в комнату, которую освещал один маленький факел, дверь закрылась. Кузнец попытался нащупать ручку или замок, но их не было.

— Теперь только дознаватель может нас отсюда выпустить, — сказал он, — если не забудет это сделать.

— Как он может забыть? — удивился Лоттан.

— Легко, — криво улыбнулся кузнец. — Я слышал, что особо забывчивых оставляли в таких вот комнатах. Или крыс запустят, или водой начнут затапливать. У них много способов сделать любого сговорчивым.

— Да за что? — в отчаянии крикнул Лоттан. — За то, что мы орков заметили и перебили? А куда канцелярия смотрит, раз эти орки так далеко зашли?

— Ты только ему этот вопрос не задай, — напутствовал Маро. — Ларгус меня в реке утопит, если тебя тут закроют.

Лоттан в отчаянии опустил плечи и присел на полу. Никаких стульев или нар в комнате не наблюдалось. Маро постоял около двери, пытаясь услышать, что там происходит, но сюда не долетало ни единого звука.

Время тянулось мучительно долго. Маро, вначале ходивший туда-сюда, насколько позволяла комната, сел рядом с уже лежащим на полу Лоттаном. Лахаш же продолжал стоять, прислонившись к стене, полностью погруженный в свои мысли. Факел, едва разгонявший мрак, начал предательски дрожать, обещая вот-вот погаснуть. Но вот дверь распахнулась, и дознаватель Круз позвал Маро. Тот вскочил на ноги и заковылял прочь из мрачной комнаты. Лоттан попытался рассмотреть, что там со Стантом, но дверь перед его носом захлопнулась, и парень огорченно вздохнул.

— Не пойму, в чем наша вина, — сказал он в пустоту. — Мы — простые крестьяне и ремесленники, зарабатываем на жизнь, как можем, сами доложили о вашем нападении, сами приехали…

— Ты — не простой ремесленник, — перебил его Лахаш. — Ты — шаман, и он об этом знает. Эта комната непростая. Я чувствую, как она давит на голову, пытается внушить мне, что я — букашка. В ее стены ваши шаманы что-то вмуровали. Какие-то письмена с заклятиями либо что-то подобное. После пребывания в этой комнате попавший в нее не должен сопротивляться вашим дознавателям. Маро выскочил отсюда с таким лицом, что готов признать в этом Крузе своего господина. А еще неизвестность за судьбу своего сына его подломила. Ты что-то чувствуешь?

— Кажется, нет, — неуверенно сказал Лоттан, прислушиваясь к своим ощущениям. — В туалет хочу, а так — ничего такого.

— Я же сказал, что ты — шаман, но какой-то непростой, раз эта комната на тебя не действует и ты ее вообще никак не ощущаешь. Но я могу ошибаться. Я ведь не прошел посвящение. Только на свои способности опираюсь. Когда будешь говорить с дознавателем, притворись, что перепуган, если не хочешь, чтобы он понял, что ты — шаман.

Лоттан молча кивнул и ушел мыслями в себя. Как же сложно стало ему, когда Маро сказал, что он Хранитель. Раньше ему не приходилось о чем-то задумываться, чего-то или кого-то бояться. Он работал у отца на мельнице, хороводил с девчатами и парнями, один раз даже целовался, ходил на рыбалку. Жил, как было принято у молодежи его деревни. Когда проявились способности Хранителя, Лоттан не задумывался о том, что его жизнь как-то особенно поменяется. Он не испытывал ничего ни когда спасал девочку из воды, ни когда тащил раненого Аллена, ни когда сражался с орками. Только вот когда помогал девушке-целительнице и у него получилось (как ему показалось), тогда по телу прошла приятная дрожь. Особенно когда ее бездонные голубые глаза засияли от радости. Лоттану захотелось, чтобы она узнала, что помощь пришла именно от него. Вот тогда он проникся своими способностями. И если от таких незначительных, по его мнению, проявлений способностей Хранителя он получил такую массу приятных моментов, то как у него пройдет с более важными или значимыми действиями? Или так хорошо ему было потому, что ему понравилась Этра? Его полет мыслей нарушил звук открываемой двери. Свет, который проник в их комнату, на миг ослепил парня.

— Твой черед, Лоттан, сын Ларгуса, — сказал Круз.

Лоттан вышел в основную камеру и застыл около стола. На полу в некоторых местах он рассмотрел пятна крови, а на одном из чурбаков лежали чьи-то пальцы. «Уж не Маро ли и Стант их оставили?» — подумал он, с ужасом взирая на кровавые обрубки. Парень перевел взгляд на дознавателя, который внимательно за ним наблюдал.

— Итак, — сказал Круз. — Твои земляки мне все без утайки рассказали. Как они тайком пытались продать небесный металл оркам, как те не дали им оговоренную сумму, как вы напали и перебили их, как…

— Этого не может быть! — рявкнул Лоттан. — Я почувствовал, как что-то происходит, вышел посмотреть, заметил орков…

Парень вдруг перестал говорить. Он понял, что сказал то, о чем не стоило говорить. Дознаватель же стоял и ухмылялся, довольный от того, что вынудил Лоттана сказать то, что хотел услышать. Подойдя к чурбаку и смахнув с него на пол пальцы, он вдруг изменился в лице. Его выражение стало холодным и непроницаемым. Круз медленно прошел к своему креслу и сел в него.

— Хочешь знать, почему я такой седой в столь юном возрасте? — вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Этой зимой к нам дошла весть, что вампиры захватили одну нашу деревню. Недалеко от деревни проходил королевский тракт. И вот в том месте начали пропадать люди. В основном с маленькими детьми. Когда стало известно о седьмой пропаже, была послана группа гвардейцев с тремя дознавателями. Одним из них был я. Ты понимаешь, что на тот момент я не особо преуспел в деле сыска. Возрастом еще не вышел. Поэтому мне очень хотелось отличиться. Мы прибыли в деревню. Но все дома были пустые, словно в них давно уже никто не жил. Вещи были разбросаны, столы и стулья перевернуты, но вся утварь была на месте. Старший нашей группы, дознаватель Рингель, сказал, что нужно искать ответа в деревне. Люди не могли просто так уехать и все оставить. Мы разбились на три группы и начали поиск. Я был послан на дальний край деревни. Со мной было пять гвардейцев. Мы шерстили один дом за другим, но ничего, кроме хаоса, не находили. Когда мы подходили к участку деревни, где проводил поиски Рингель со своей группой, кто-то из гвардейцев услышал непонятный шум со стороны дома старосты. Я дал команду идти туда. В доме звуки стали громче, и доносились они откуда-то из-под земли. За хозяйской кроватью был спуск в подполье, и именно оттуда доносились звуки борьбы. Мы ринулись на помощь нашим товарищам. То, что я там увидел, было кошмаром. Практически все гвардейцы были убиты. У кого была оторвана голова, у кого распорот живот. Всюду была кровь. Сопротивлялись только Рингель и сержант. Но и они были сильно ранены. На них наседали три вампира. Только один был ранен, а у двоих не было намека даже на усталость. Они просто забавлялись, нанося раны моим товарищам. Наше появление было для них неожиданным. Один из гвардейцев, который пришел со мной, сообразил, кто перед ним, и успел всадить меч в сердце одному из вампиров. Тот стоял спиной, поэтому удар получился смертельным. Два других вампира повернулись к нам и, прокричав какое-то заклинание, одарили магией. Три, понимаешь? Три гвардейца сразу рассыпались пеплом. На мне был амулет, который меня спас, а два других гвардейца спрятались за массивным столом. Рингель, которого вампиры уже не воспринимали за опасность, кинул в одного из них склянкой, в которой был жидкий огонь. Знаешь, что это такое? — спросил Круз у Лоттана и, когда тот утвердительно кивнул, продолжил. — В общем, второй вампир вспыхнул и в течение нескольких минут превратился в золу. Третьего вампира мы задавили массой. К этому моменту подоспела наша третья группа. У одного из гвардейцев был гномий арбалет со стрелой из небесного металла. В общем, мы победили. Вампир, правда, успел еще двоих убить, но и сам полег под нашими ударами. Когда мы оказали помощь нашим товарищам, тем, кому она еще была нужна, я и второй дознаватель, Робер, начали производить осмотр. — Круз замолчал и уставился невидящим взором в стену. — Это были вампиры-маги. Черные маги. Они уничтожили сначала всю деревню. Их целью были дети до трех лет. Они… они опаивали их каким-то зельем, убирающим боль, потом сдирали кожу, а когда действие зелья проходило и дети… начинали кричать, вампиры заряжали свой кристалл. Свой поганый серый кристалл! — Круз грохнул кулаком по столу. — Там, в подвале, староста делал паленую водку и продавал останавливающимся на ночлег. Подвал был глубоким и очень большим. Под всем домом. Мы нашли и тела жителей деревни, и тела пропавших на королевском тракте людей. Детские тела лежали отдельно, — черты лица Круза вдруг обострились. — Вышел из подвала я седым. После этого я поклялся, что не позволю темным магам и их приспешникам творить их грязные дела.

— Но я же не маг, — тихо сказал Лоттан, — и мои земляки — обычные люди. Никакого отношения к магии они не имеют. Мы просто защищали нашу деревню…

Дверь распахнулась, и в камеру вошла пестрая делегация. Впереди шел молодой человек, одетый в очень дорогие одежды. Таких тонких тканей и такого обилия золота и драгоценностей на одном человеке Лоттан еще никогда не видел. Следом за ним ввалились два воина, которые глазами раздели Лоттана до костей. Их рыжие волосы говорили, что они наитянцы. За ними в камеру прошел пожилой человек, облаченный в обычный длинный камзол темно-зеленого цвета, белую рубашку и обычные дорожные сапоги. Он бегло осмотрел камеру, а потом пристально посмотрел на Лоттана. Парню сначала стало как-то муторно, но потом он отогнал от себя это чувство. Пожилой едва заметно кивнул головой и улыбнулся краешком губ и всеми морщинами на лице.

— Ваша светлость! — воскликнул Круз, подскакивая со своего места и вытягиваясь в струнку.

— Разоблачен очередной враг, Круз? — вместо приветствия сказал вошедший юноша. Его драгоценности заиграли в огнях факелов и масляных ламп. — Я не удивлен. У тебя талант, и отец это ценит. Мой гость, — он кивнул на пришедшего с ним пожилого мужчину, — попросил меня показать ему, как работает Тайная канцелярия. Дежурный сказал, что только ты и Ламос ведете допрос. Остальные в разъездах. Вот я и зашел к тебе. Ты за последние полгода раскрыл много заговоров наших врагов. Самое громкое, — юный герцог Алеандрийский, а это был именно он, обернулся к своему спутнику, — это дело о вампирах-колдунах. Потом он разоблачил некроманта, еще несколько заговоров. В общем, он один из самых перспективных наших дознавателей. Кто тут у тебя сегодня?

— На деревню Большой Брод напали орки. Они искали небесный металл. Кузнец этой деревни, егерь-пограничник на пенсии, со своим сыном и этим парнем, — Круз мотнул головой в сторону Лоттана, — обезвредили орков. Один из них сидит в камере у меня за спиной, остальные — убиты.

— Зови сюда орка, — велел юный герцог, — будешь допрашивать при мне.

— Я думаю, что не стоит сейчас звать орка, ваша светлость, — мягким баритоном сказал пришедший с герцогом мужчина. — Пусть дознаватель делает свою работу. Ваше присутствие не позволит ему качественно вести допрос, а допрашиваемым быть откровенными. Не все средства допроса, которые используют в Тайной канцелярии, мне по душе... да и вам они не очень нравятся, — мужчина кивнул на отрубленные пальцы.

— Ха! Мне ли не знать, что тут делают, чтобы выбить нужные признания! — с бравадой сказал герцог. — Но раз вы так настаиваете, давайте пройдем к дознавателю Ламосу. У него, если верить протоколу у дежурного, шпион Ламбринии. И непростой шпион.

— Как вам будет угодно, ваша светлость, — кивнул головой мужчина.

Телохранители открыли дверь, вышли из камеры, за ними последовал герцог и его спутник. Последний обернулся в дверях и пронзительно посмотрел на Лоттана. Потом перешагнул порог, и дверь закрылась. «Раз дознаватель описал все, что произошло в деревне, так, как было, а не так, как придумал, значит, не должен меня обвинять в каких-то вымышленных грехах», — пронеслось в голове Лоттана.

— Ого, — тихо сказал Круз. — Сам Борис Листрийский пожаловал. Значит, все слухи и предположения очень близки к истине.

— А кто этот Борис? — спросил Лоттан.

— А? Кем является Борис? Он — один из магов, живущих в нашем королевстве, — охотно ответил Круз. — Ладно, об этом позже. Скажи, когда ты почувствовал, что ты — Хранитель?