Хранитель

Глава 1. О суете сует и неожиданном приобретении

Вас когда-нибудь перемещали во времени и пространстве? Те ещё, я вам скажу, ощущения.

В этот раз у меня всего пятнадцать минут на закрытие червоточины, поэтому я даже кофе не успел допить. Вот такой: помятый и небритый, в старых растянутых трико — я и окунулся в гущу событий. Хорошо хоть плащ Хранителя впопыхах не забыл. Им и укрылся от пылевой бури.

Выплевывая песок, который тут же заскрипел на зубах, и преодолевая мощные порывы ветра, я двинулся навстречу воронке, которая сантиметр за сантиметром заглатывала мир, где появилась.

Какой придурок снова забыл закрыть портал! Вот найду и ноги пообломаю! Они, значит, не заморачиваются, а я за ними должен пространство подчищать. Без выходных и проходных, на минуточку.

Сказать, что я заколебался от жизни такой, значит, ничего не сказать. Но такова доля Хранителей. Надо было нормальным магом рождаться, тогда бы не пришлось семь лет корпеть на самом непопулярном факультете Времени. Почему не популярном? А кому хотелось пахать так, как я пашу? Проще стать боевым магом, почётным летописцем, ну или на худой конец степенным лекарем. Каждому из них после многолетней службы на благо Вселенной светила возможность быть выбранным в магистры. И тогда можно доживать свой век, не напрягая булки. Вот мои булки сейчас были очень напряжены. А всё от того, что я долбаный Хранитель миров, или, проще говоря, Хранитель всех задниц этой Вселенной. Я всё время начеку, и нет мне покоя. Мотаюсь сраным веником туда-сюда, пытаясь поддерживать миропорядок.

Сейчас я придерживал полы своего плаща, пытаясь дотянуться до точки закрытия своим длинным посохом. Когда-то я мечтал о мече и сверкающих доспехах, но стою в вихре космической пыли, с полным ртом песка, и матерью тех, кто не умеет пользоваться порталами перемещения. Руки бы им оторвать!

Наконец, цель была достигнута. Я долбанул посохом по красной точке, и червоточина захлопнулась, перестав сжирать пространство.

Я вытер рукавом пот с лица и выдохнул. И мне за такое даже премии не видать. Премии только для высшего уровня, а я так — помощник на побегушках. Академию я окончил четыре года назад, и ещё три мне горбатиться, отрабатывая практику. Итого семь лет обучения и семь лет наработки опыта. Только потом мне дадут право выдавать разрешения и принимать участие в более глобальных вопросах. На данный момент я участвовал только в одном серьёзном деле, да и то в паре с моим наставником.

Его я, кстати, уважал, но видеться с ним не имел ни малейшего желания. А всё от того, что Гиюн был страшным занудой. Перестраховываясь, он по сто раз подряд проверял любую мелочь, но зато в его делах существовал идеальный порядок. Гиюн учитывал все передвижения и требовал по каждому полный отчет. Перечить ему никто не смел, а вот на меня плевали с высокой колокольни.

Ещё с прошлой среды мой наставник отчалил в отпуск, которого ждал целых пятнадцать лет. Именно поэтому я который день мотаюсь, словно в одно место ужаленный. Если старшего Хранителя предупреждали заранее, сколько кристаллов перемещения будет активировано, и он держал всё на контроле, то при мне не удосуживались заполнять надоевшие всем формы.

С одной стороны я их не осуждаю: бюрократия никого не щадит, отнимая последние крупицы терпения, но и меня можно понять. Теперь, по возвращении домой, мне придётся строчить подробный отчёт, а потом ещё отправлять запрос в хранилище, чтобы указать, какой именно из миров решил посетить недобросовестный маг. Он то получил разрешение, а меня поставить в известность забыл, или попросту не захотел.

Ну и как тут не ругаться, когда тебя за человека не считают? А у меня, между прочим, ещё со вчерашнего дня появился насморк. Я всю ночь шмыгал носом, а теперь скачу между мирами в одних штанах и развивающемся на плечах плаще, сверкая голым торсом.

Было бы ещё чем сверкать. Я в который раз пообещал себе приобрести гантели и начать качаться. Прямо преисполнился решимостью. Но она растворилась так же стремительно, как и возникла.

Уставший и измученный, так как любое перемещение отнимало не мало внутренней энергии, я ввалился родную обитель. Снаружи она выглядела как сторожка, скромно приютившаяся на берегу лесного озера, а внутри — как настоящая современная квартира. И какое счастье, что Хранителям не возбраняется комфорт. Мало того, в отличие от боевых магов, они имели разрешение переносить через порталы любые вещи, которые не влияли на общий миропорядок. У меня даже деньги имелись, которые волшебным образом соответствовали валюте посещаемого мира. Это был очень приятный, но, пожалуй, единственный бонус, который скрашивал мою жизнь.

И как вы думаете, что я приобрёл в первую очередь, как только окончил академию и получил вместе с мантией Хранителя все причитающиеся мне блага?

Кофе машину!

Кофе — моё всё. Без него я не человек. Да и Хранитель бы получился из меня хреновый, без этой чёрной субстанции. Поэтому, когда мне по окончании обучения выдали ордер на материализацию одной тридцати двухметровой квартиры, где в стандартной сборке имелись только кровать, стол и холодильник, я первым делом сгонял в один из современных миров и притараканил на своем горбу большое мягкое кресло и кофе машину.

За всё время, сколько я здесь обитаю, успел заполнить небольшую кухню необходимой утварью, а шкаф — скромным количеством вещей. Захламлять личное пространство я не хотел, поэтому всего было по-минимуму. Правда, на стене висела неплохая картина с изображением морского побережья, но это уже подарок, а не приобретение. Случился у меня не так давно, на том самом берегу с картины, короткий роман с одной молодой магиней, и в благодарность за подаренные друг другу мгновения она решила запечатлеть момент. Если приглядеться и знать, куда смотреть, то можно разглядеть две небольшие головы, качающиеся на волнах.

Я бы эту картину давно выкинул, так как не особо сентиментален, однако она обладала магическим свойством: если не ставить блок на шумоподавление, то можно было расслышать крик чаек на побережье и умиротворяющий шум волн. Он-то мне и помогал уснуть, действуя лучше любого снотворного эликсира, и именно поэтому картина по-прежнему висела на том самом месте, куда её повесили женские ручки.

Пожалуй упомяну, что это была единственная представительница женского пола, допущенная в мою обитель. Роман, длившийся четыре дня, закончился довольно ровно. Каждый получил то, что хотел, а на долгие отношения мы оба и не претендовали. Да и когда? Если она, как и я, постоянно была на заданиях от Академии, отрабатывая свой хлеб. Сейчас, насколько я знаю, её даже и на горизонте не наблюдалось. Энергетические потоки едва ощущались, и это означало, что ей пришлось перенестись туда, где магия отсутствует.

Миры без магии — самые сложные. Доступы туда, как правило, закрыты, и это одна из моих обязанностей — проверять, что запреты не нарушены. Однако бывают исключения и выдаются разрешения, но для этого должна быть очень веская причина. Подобные переходы не просто регистрируются в отделе перемещений, но и заносятся в отдельную специальную книгу — этакий огромный фолиант. Один в своём роде, он заключает в себе все до единого проникновения в миры людей с подробным описанием, за каким, так сказать, фигом туда попёрся маг. На книгу эту наложено заклятие неразрушения, поэтому она, хоть и выглядит вполне старинной, однако переживёт ещё не одного Хранителя.

И вот именно из-за этой книги довольно суетное утро переросло в ещё один геморрой. Вернее, из-за моего друга, который падок на женский пол и отчаянно рассеян.

Едва я привёл себя в порядок и допил остывший кофе, в мою дверь постучали. Вернее, отчаянно забарабанили.

— Рис! Открой!

Вот и она, подруга дней моих суровых — новая головная боль. Причём в прямом, и переносном смысле, потому как от устроенного шума в моих висках что-то резко щёлкнуло и начало безжалостно давить на переносицу. Я помолился всем богам, чтобы это не оказалось предвестником длительной мигрени, и пошёл открывать дверь.

— Какого лешего ты тарабанишь? — спросил я, даже не удосужившись поздороваться, потому, как со старым другом нет нужды расшаркиваться.

Тем более если он сам презирал любые условности, влетая в мою квартиру словно к себе домой, и нарушая моё, и так хрупкое, душевное равновесие.

— Я в жопе!

Очень информативно. Впрочем, как всегда.

— Насколько она глубокая?

— По самое не хочу.

Гвен забегал по моей и без того не особо большой территории, хаотично нанося знак шумоподавления. Я вопросительно поднял бровь.

— Ф-у-ух! — выдохнул он, и свалился в единственное в этой квартире кресло. — Дай воды напиться.

Пока я наливал холодную содовую, и наполнял бокал кубиками льда, Гвен, отдышавшись, затараторил:

— Я так облажался! Просто жуть жуткая, что натворил. Меня не просто оштрафуют, меня лишат лицензии. Я окажусь безработным и буду коротать свои дни, протирая пыль в библиотеке академии. Хотя какая библиотека? Меня отправят в подземелье мироздания охранять древние лики от мерзких слизняков и убирать за ними фекалии.

— Что именно произошло? — попытался я вклиниться в причитания друга.

— Я перепутал книги.

— Какие книги?

— Алё! Какие книги я мог перепутать? Конечно, те, с которыми работаю! Вместо книги регистрации взял и впечатал несмываемыми чернилами запись прямо на последнюю страницу книги Судеб.

— Я, конечно, всё понимаю. Но как их можно было перепутать? У тебя что, совсем глаз нет?

Мой друг замолчал и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Та-а-ак… — протянул я. — Чувствую, что без присутствия одной молодой ведьмочки, тут не обошлось.

— Да я только взглянул! — вспыхнул Глен.

— Куда? В разрез её декольте?

— Ой, молчи уже! Как быть-то?

— Ни чем не могу помочь.

— Ты-то как раз и можешь, потому как у тебя есть доступ двадцать четыре на семь, тогда как я получаю его на ограниченное время, и если хоть на минуту задержусь, то сразу возникнут подозрения. Ты же слышал, что не так давно из хранилища попытались кое-что украсть. Вот Стражи теперь бдят пуще прежнего.

— Допустим, у меня есть доступ, и?

— Надо смотаться в горы, найти там Анору, попросить её об одолжении и протащить её в хранилище.

— Ни за что!

— Да послушай! Только она сможет…

— Я сказал нет!

— Но почему?

— Ты в своём уме, если хочешь наложить на книгу иллюзию?

— Самую маленькую…

— Нет!

— Просто подтереть…

— Нет!

— Но почему?

— Мне моя карьера дороже. Я сам ещё на птичьих правах.

— Ты мне друг или нет?

— Не дави на меня.

— Рис!

— Отстань. Ну, получишь ты выговор, ну, отработаешь наказание, да и только.

— Я не хочу наказания!

— Надо было работу работать, а не на пышногрудых девиц засматриваться.

— Ты сволочь.

— Я тот, кто я есть. При этом устал, и задолбан. Хочу тишины и покоя. У тебя каждую неделю есть по одному шикарному выходному, а я пашу как раб на галерах. И пока ты охмуряешь в баре очередную девицу, я соблюдаю ни фига не сдавшийся мне целибат.

Глен надул губы и нахмурился.

— Рис, пожалуйста.

Голос друга был полон как отчаяния, так и первых признаков смирения. Он поник, а затем распластался в кресле на манер морской звезды.

Я вздохнул. Совесть уже начала свою лекцию о сопереживании ближнему своему. Обычно она особо не церемонилась, и могла изводить меня неделями. Глен об этом прекрасно знал, поэтому, не смотря на своё, на первый взгляд, бесконечное отчаяние, внимательно следил за выражением моего лица. И, видимо, что-то такое он там разглядел, что подскочил из кресла с воплем:

— Спасибо! Спасибо тебе, друг! Я знал, что ты не оставишь меня в беде!

— Я не сказал тебе «да», — вздохнул я.

Но Глен уже ни чего не слышал.

— Найдем Анору, поваляемся у неё в ногах. Она девушка добрая и не откажет.

— Начнем с того, что в ногах у неё будешь валяться ты. А я только провожу.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

— Уймись уже. Дай мне хотя бы нормально позавтракать, а потом отправимся на поиски. Это на минуточку не самая простая задача.

Одним словом отдохнуть мне не удалось, но я хотя бы успел закинуть в себя бутерброд и залить его ещё одной чашкой кофе. Потом достал из шкафа приличные штаны и рубашку. Глен внимательно за мной следил.

— Ты прямо на свидание собираешься. Впечатление хочешь произвести?

— На кого? На Анору? Да ей, кроме её Ариса, никто и не нужен. На нас с тобой она даже и не посмотрит.

— Главное, что бы в просьбе не отказала.

Надежда, что Анора не откажет была велика, потому как эта магиня обладала добрым сердцем и великодушием. Интересно, за что её в прошлом году хотели ликвидировать? История эта покрыта мраком. Я сам видел гербовую печать на «приказе», однако девушка до сих пор живёт и здравствует (подробнее об этих событиях можно узнать из рассказа «Лемниската»).

Честно говоря, мне совсем не хотелось вникать во все эти тайны. Своих хлопот достаточно. А в мире магов — куда ни ткни, везде хитросплетение судеб и магических потоков. Вот и сейчас было сложно понять, как нам искать ту самую Анору, которая бесподобно умела навешивать защитные барьеры. То, что она обитает в горах — знали многие, но где именно, известно, пожалуй, только Арису.

К нему-то мы и отправились. Самого жнеца дома не оказалось, но была его домоправительница. Причём не абы какая, а из самых настоящих родовитых домовых. Таких в нашем мире было не много, и они ценились на вес золота, потому как ни кто не мог лучше них охранять пустующий в отсутствие хозяина дом и вести его хозяйство. Только домовые имели привязку к своему хозяину, которая существовала вне всяких магических ритуалов. Другая энергия. Я говорил уже, что в нашем мире, куда ни ткни, везде витают разного рода потоки? Прямо дышать порой нечем.

Но что-то я отвлекся.

Домовая, которую я знал довольно хорошо, так как неоднократно бывал в доме Ариса, сегодня была в растрёпанных чувствах. Посмотрев в её заплаканные глаза, я решил, что дело Гвена подождет.

— Доброго вам дня, — поздоровался я, соблюдая вежливость.

— Господина нет дома, но я передам ему всё, что необходимо, — шмыгнула носом почтенная женщина.

Мой друг, было, раскрыл рот, но я оттеснил его плечом.

— У вас всё в порядке, Агриппина Виленовна? — мягко спросил я, пожилую женщину.

— Да куда там, — ответила она и шагнула немного в сторону, давая понять, что приглашает в дом. — Могу я угостить вас чашечкой ромашкового чая?

Я поклонился и ответил:

— С превеликим удовольствием.

Глен было начал шептать мне на ухо, что мы торопимся, но я пихнул его локтем в бок, давая понять, чтобы он заткнулся.

Я уже давно знал, что в нашем мире порой лучше опоздать, чем рассердить судьбу, поторопившись. Глен зыркнул на меня глазами, но притих, увидев решительное выражение моего лица. Не зря мы с ним дружим, потому что, не смотря на некоторые безалаберные черты его характера, он мог быть довольно понятливым, и предпочитал отдавать бразды правления в мои руки. Вот и теперь он смиренно замолчал, и даже с большим удовольствием начал прихлёбывать чай, поданный нам в тонких фарфоровых чашках, и заедая его куском наивкуснейшего пирога.

— Так что же у вас произошло такого, что заставило Вас так сильно огорчиться? — поинтересовался я вежливо, прекрасно зная, что нам бы в этот дом и носа не дали сунуть, если бы не чрезвычайное обстоятельство, разрешению которого могли поспособствовать именно гости.

— Племянница неожиданно на голову свалилась. Её родители утратили свои способности и были отправлены в дальние миры, а её с ними не пустили. И теперь она вроде как сирота. Я за неё очень переживаю, но и оставить у себя не могу.

— Почему? — вскинулся Глен, дожёвывая пирог.

Домовая укоризненно на него посмотрела, тогда, как я пояснил:

— Не положено магу закреплять за домом двух домовых. И, по всему выходит, девчушку необходимо куда-то пристроить.

Домовая закивала головой, подтверждая мои слова.

— А хозяин о проблеме знает? — спросил в свою очередь я.

— Он вернётся только к концу недели. А мне сегодня уведомление пришло, что если я не пристрою девочку до конца этого дня, её арестуют и выставят на аукцион, где её с руками оторвёт какой-нибудь вредный хрыч из Академии и станет гонять, по поводу и без. Не хочу для своей девочки подобной участи. Ей бы местечко тихое и спокойное. Не очень обременительное.

— Рис, а может быть ты, — начал говорить Глен.

— Нет.

— Но почему?

— Куда я её поселю? У меня даже кладовки приличной нет. Я живу, по сути, в квартире.

— Но снаружи-то это дом.

— Так-то, снаружи.

Домовая, слушая нашу перепалку, оживилась.

— А что, у вас двойная иллюзия? — спросила она.

— Что-то типа того.

— И кусочек земли имеется?

— Совсем небольшой.

— Дерево какое, может, рядом произрастает?

— Дерево? Какой-то каштан растёт. А может, это дуб? Я как-то не присматривался.

— А земли-то пару соток есть?

— Да не мерил я никогда. Может, и есть.

— Ну, ты и лопух, — проговорил не церемонясь Глен. — Владеешь территорией, а размеров её не знаешь.

— Так зачем мне? Я домой приползаю уставший, как собака. Ужин в себя закину и в кровать.

Я потёр ладонью лицо. Предыдущая ночь была слишком короткой, а утро не сказать чтобы лёгким. И теперь я туго соображал. Ещё эта головная боль. Вот прямо долбила в виски.

— Вы хотите сказать, что, если у меня есть земля, то девочке этого хватит чтобы устроиться с комфортом? — сформулировал я, наконец, вопрос.

Конечно, я знал о том, что домовым много не надо. Буквально метр на метр свободного пространства, да и только. Они без проблем могли приспособить его под личное жильё, увеличив его магией расширения до необходимых размеров.

Домовая, тем временем, пояснила:

— Если вам принадлежит кусок земли, а сам дом, будь он квартирой внутри или воздушным лайнером, не обременён ипотечными платежами, то для домового такое пространство подходит. Мы можем одновременно находиться в двух измерениях, и во втором устроить себе вполне комфортное проживание. Главное, чтобы хозяин разрешил привязку.

Я вздохнул. Привязка — это навсегда. На всю мою жизнь, и даже жизнь моих детей, если таковые случатся. Одним словом, это ответственность. А вдруг мы с этой домовой не уживёмся? А если станем друг другу в тягость? Слышал я о таких случаях и концовки у каждого были не радужные.

— Можно хотя бы посмотреть на вашу девочку? — вздохнул я, словно уже смирившись.

Надо что-то делать с этим желанием помочь всем и каждому, иначе моя жизнь превратиться в приют для страждущих.

Пока я внутренне ругал себя за излишнюю чувствительность к проблемам ближних, на кухню вышла худенькая, немного чумазая девочка лет десяти. Её длинные чёрные волосы были заплетены в две косички, а глаза-пуговки сверкали от любопытства.

— Это Милена, — проговорила домовая, представляя свою племянницу.

Девочка неловко поклонилась, и полностью проигнорировав Глена, во все глаза уставилась на меня.

— Вы ей нравитесь, — прокомментировала домовая.

Я попытался сосредоточиться, но в висках продолжало нещадно стучать, и я поморщился. Сейчас, по сути, решается судьба этого ребёнка, который, на минуточку, окажется привязан до конца своей жизни к одной определённой семье.

Пока я размышлял, девочка, словно прислушиваясь к происходящему в пространстве, слегка втянула носом воздух, а потом подняла руку и совершила круговое движение ладонью. В тот же миг мой затылок омыла волна тёплого воздуха, а по спине поползли приятные мурашки. Я моргнул, и головная боль исчезла, словно её и не бывало.

— Как ты это сделала? — спросил я с удивлением.

— Хозяину полегчало?

— Ещё как! — произнёс я с благодарностью, а потом встрепенулся, — Погоди! Я ещё не твой хозяин.

От моего ответа девочка насупилась и уставилась в пол. Я же почувствовал себя последней мразью.

— Скажи, что ты ещё умеешь?

— Готовлю неплохо, чистоту навожу, а ещё отваживаю непрошенных гостей, — пробурчала девочка.

Последний пункт, меня заинтересовал больше всего.

— А вот с этого места поподробнее, — продолжил было я свои расспросы, но тут меня перебила Агриппина.

— А это уже, господин, тайная магия домовых, — проговорила она, и довольно буднично спросила: — Так вы берёте девочку?

Я вздохнул. Была не была.

— Беру!

Одно лишь слово — и в воздухе огненным росчерком вспыхнула гербовая печать. Мелодичный звон колокольчиков оповестил нас, что сделка совершена.

Милена взвизгнула, прокрутилась вокруг себя на одной ноге и неожиданно вспорхнула к потолку летучей мышью.

Я пригнулся.

— А это ещё, что такое?

— Это её вторая сущность, — произнесла домовая, — Да вы не беспокойтесь, она в таком виде только спит. Ей поэтому и места много не надо. Говорите, дерево у вас около дома растёт, вот на нём она и поселиться.

Милена тем временем, сделав над нашими головами круг, исчезла в пространстве.

— Полетела устраиваться на новом месте, — довольно прокомментировала Агриппина.

Вот так, нежданно-негаданно, в суете текущих дел, я вдруг совершил очень ценное для себя приобретение. А то, что оно окажется моей самой удачной сделкой, я пойму гораздо позже.

Глава 2. О пользе домовых и редких минутах спокойствия

Утро наступило как-то сразу, и вместо привычной тишины встретило меня чьим-то ворчанием.

— Ходют и ходют. Управы на них нет.

Я поморгал глазами, прежде чем вспомнить о том, что теперь живу не один, после чего одним рывком укрыл себя одеялом до самого подбородка. И только когда мой мозг включился окончательно, сообразил, что, во-первых, ниша, где имелось небольшое окно и стояла собственно моя кровать, была закрыта разделяющей пространство шторой, а во-вторых, домовые ставят между собой и спящим хозяином что-то вроде завесы, похожей на плотный туман, и пока их не окликнут, без спроса не подойдут, если только в чрезвычайных обстоятельствах. Однако завеса должна была и шум подавлять, но, видимо, моя новая подопечная или опыта не имела, или совершила какую-то ошибку в колдовстве, отчего я прекрасно её слышал, хоть и не видел. И не увижу, пока не позову.

Вчера, когда мы с Гленом решили его проблему и я, мечтая о душе, вернулся домой, то обнаружил приятный сюрприз в виде горячего ужина. Картошечка, обжаренная до хрустящей корочки, была особенно хороша! Сдобренная свежим хлебушком и солёненькими огурчиками, она залетела в меня за секунды, оставляя после себя ощущение лёгкой эйфории. Давненько я так вкусно не ел!

Милена не поленилась и, откопав в недрах моего холодильника засохший кусок сыра, сделала ещё и солёное сырное печенье к чаю.

— Мясо я не нашла, — заявила она прямо с порога.

Эта девчушка как-то сразу не стала заморачиваться с привыканием. Более того, у меня появилось стойкое ощущение, словно она в этой квартире поселилась раньше меня. Уверен, что Милена уже облазила все уголки, чтобы иметь представление о размерах принадлежащей мне недвижимости. Одним словом, секретов теперь никаких не утаить. Хорошо это или плохо, я пойму позже, а пока могу лишь уповать на то, что магия привязки не позволяет предать своего хозяина. Это априори невозможно, поэтому хотя бы в этом вопросе я могу выдохнуть.

Увидев заботливо поставленные у кровати тапочки, я вздохнул. Придется адаптироваться прямо на ходу. Но ко всему хорошему быстро привыкаешь, и когда мне в ноздри ударил аромат свежесваренного кофе, я отпустил в небытие нахлынувшие было на меня лёгкие сожаления о принятом вчера решении.

Надеюсь, у меня получится довольно быстро принять, что принадлежавшее ранее только мне одному пространство придётся делить с кем-то ещё. Хотя переживания мои преувеличены. Все знают, что домовые не имеют привычки путаться под ногами, а уборки стараются совершать в отсутствие хозяина. Они даже готовить могут на своей, так называемой, половине. Наверняка Милена уже освоила выделенное ей и стоящее неподалёку дерево. Посмотрев в окно, я первым делом увидел натянутую между ним и домом гирлянду, и один, почему-то именно китайский, красный фонарь. Впрочем, выглядело это вполне уютно, и я не стал ругать домовую за самоуправство, однако сделал в голове пометку дать ей некоторые указания, а также озвучить правила, которые не следует нарушать. Вчера для этого у меня не оказалось ни физических, ни духовных сил, и поэтому, махнув рукой на душ, я завалился в кровать сразу же после ужина. Ночью мне впервые за долгое время снилось что-то приятное, по ощущениям схожее с тем, словно я плавал по волнам тёплого моря. В целом, я выспался, был бодр и готов встретить новый день. Особенно, если принять во внимание, что наступил мой долгожданный выходной. Они были редки, как клёв на безрыбье, оттого и более ценны. Обычно мне приходилось подрываться либо по будильнику, либо, что ещё хуже, по звуку тревоги и сходу мчаться словно ужаленный.

Сегодня такой нужды не было, и я мог расслабиться и даже подремать, но в этот момент тихое ворчание Милены довольно резко вырвало меня из сладкой неги, заставив изумлённо распахнуть глаза.

— Ходют и ходют. Управы на них нет.

Осознав, что новый день настал и он требует моего участия, я вздохнул. Выходной или нет, а вставать необходимо. Домашних дел накопилось немерено, и для начала неплохо порешать самые наболевшие: меня ждал ворох нестиранного белья, пустой холодильник, визит к матушке. И если первые два, выставленные на повестку дня, вопроса, как оказалось, решились и без моего участия, о чём я узнал за завтраком (всё же решение обзавестись домовой принесло мгновенные и безусловные плоды), то последнее дело могу выполнить только я.

Матушку свою я любил, относился к ней с должным уважением и старался навещать почаще, но с моей работой это было крайне проблематично, от чего она обижалась, а я жил с постоянным чувством вины. Оттягивать больше нельзя, и поэтому целых пол дня уйдёт на визит. Главное — завалиться не с пустыми руками, а захватить с собой что-то вкусное к чаю, разрядив тем самым возможную грозовую тучу.

С этими мыслями я поднялся с кровати и, отдёрнув штору, бодро произнёс:

— Доброе утро.

И тут же у моей руки оказался мягкий домашний халат, приятно пахнущий кондиционером для белья.

— Э-э-э….

— Утро доброе, хозяин. Не желаете откушать? Каша вышла отменной! Или вам омлет сделать?

Увидев на столе аппетитный завтрак, я вспомнил, что перед тем, как пожелать домовой спокойной ночи, разрешил ей использовать одну треть моего бюджета по её личному разумению. Сделал я это без опасений, так как прекрасно знал о том, что домовые тратят деньги хозяев только на заботу о них и ни на что другое. Видимо, пока я отдыхал, Милена успела закупить продуктов.

— Благодарю.

Я взял чашку с кофе и слегка замешкался, но, собравшись с мыслями, всё же решил спросить:

— К нам кто-то приходил?

Милена шмыгнула носом.

— Приходили.

— И кто же?

— Ваш дружок.

Слово «дружок» прозвучало с лёгким оттенком презрения. Догадываясь, кто именно заслужил подобное к себе отношение, я всё же решил уточнить:

— Ты имеешь в виду Глена?

— Его самого.

От чего-то Милена сразу не взлюбила моего слегка взбалмошного друга. Может, он её вчера обидел каким-то словом? Я задумчиво глотнул кофе, который, надо сказать, был бесподобным, и продолжил про себя рассуждать. Мне казалось, что вчера мы довольно удачно разрешили все проблемы, в которые умудрился вляпаться Глен. Так какого лешего он снова здесь? Надеюсь, не наделал снова какой-нибудь ерунды. С него станется.

Я побарабанил пальцами по столу. Домовая не торопилась меня покидать и ошивалась у раковины, что-то там протирая. Я решил задать ей ещё один уточняющий вопрос:

— Он что-то мне передал?

Милена так внезапно возникла у моего левого локтя, что я вздрогнул.

— Ничего толкового он не сказал, — проворчала она, — зато у порога наследил.

Я покосился на идеально вымытый пол. Тем временем девчушка сдула мешающую ей чёлку и произнесла:

— Вам бы хозяйку завести.

От неожиданности я поперхнулся.

— С чего вдруг?

— Она бы в раз отвадила от вас всяких-яких.

Глен действительно не пришёлся домовой к душе, но я не мог винить её за это, так как и сам понимал, что друг у меня не подарок. Тот был громким, шумным и бесцеремонным. Но я любил его за простоту и беззлобный нрав, а это, согласитесь, уже не мало.

— Послушай, — решился я выступить в защиту друга. — Не все люди идеальны, но в каждом найдется что-то достойное уважения.

Милена зыркнула на меня своими тёмными глазищами.

— Как скажете, хозяин.

Она сложила руки на красивом, в мелкий цветочек, переднике.

— Я вам больше не нужна?

Я покачал головой, с опозданием вспомнив, что ещё не поблагодарил за завтрак.

— Ты это… Спасибо за заботу. Устрой сегодня отдых, да и в целом не перетруждайся.

— Да где тут перетруждаться-то? — проворчала Милена. — У вас и развернуться особо негде. Очень скромное жилище, знаете ли, но, значит, и бардака не будет.

Было видно, что мои слова пришлись ей к сердцу. Что касалось «скромного жилища», я так и не понял: упрёк это или, наоборот, похвала. В любом случае я действительно был благодарен. В конце концов, домовая сегодня уберегла меня от раннего вставания. Иначе, усилиями Глена, я бы и в свой единственный выходной не смог выспаться. Честное слово, Милена была в чём-то права: ходят и ходят. Сидели бы лучше у себя дома. Ходоки. Но нет же, всегда найдётся тот, у кого полно идей, которыми ему необходимо поделиться, а ещё лучше — вытащить тебя из дома и озадачить чем-нибудь. Как будто движения в этом мире мало. Я вот за покой и тишину. Тишина и покой — это ли не счастье? Но в наши дни подобное — роскошь. Я вон загибаюсь от своего плотного графика и пока ничего с этим поделать не могу. Если бы у меня сейчас спросили: «Какое у тебя заветное желание?», я бы ответил, что мечтаю как минимум неделю не выходить из дома. Ел бы, спал, читал любимые книги или бездумно пялился в окно.

В него я и уставился, но буквально через минуту, нарушив плавное течение моих мыслей, за дверью послышался шум, а затем в неё довольно громко постучали. Милена зашипела, словно дикая кошка, и я махнул рукой, давая понять, что сам справлюсь, после чего домовая растворилась в воздухе, словно её здесь и не было.

В дверь продолжали колотить, и я вздохнул. Нет мне покоя ни ночью, ни днём.

Глен накинулся с на меня с порога:

— Аллилуйя! Я его получил!

— Что именно?

С Гленом лучше сразу и по существу.

— Доступ в обычный мир без магии!

— И что в этом такого? Не ты первый, не ты последний.

— Ты что, забыл? Я уже месяц жду! А у них, между прочим, скоро Рождество!

— И?

— Красота на улицах будет неописуемая! Снег, ёлки, огни!

Честное слово, Глен мог утомить буквально за секунды.

— А ты, я посмотрю, тоже приготовился, — произнёс он с энтузиазмом.

— К чему?

— К празднику.

Глен кивнул на развешенную за окном гирлянду.

— Это не я.

Глен уставился на меня.

— Не ты? А-а-а… ну, да. У тебя же теперь домоправительница.

— Статусом домоправительницы я её ещё не наделял.

— Один фиг. А вообще — это круто. Только молодая она у тебя. От горшка два вершка, а уже столько пафоса.

Со стороны моего шкафа раздалось еле слышное шипение.

— Ты что, кошку себе завёл? А говорил, собаку хочешь. А вообще, зачем тебе собака? Они летучих мышей боятся, а девчонка твоя — та ещё мышь.

Шипение усилилось. Я моргнул.

— Послушай, — я замолчал, пытаясь подобрать слова, — рекомендую тебе, во избежание, так сказать, неприятностей, не отпускать в сторону Милены сомнительных высказываний. А то она тебе внешность-то твою поправит.

Глен замолчал, соображая. В шкафу что-то упало, и в глазах друга промелькнула тень испуга.

— Э-э-э… — промямлил он. — Прошу прощения. Я же ничего такого не имел ввиду. Милена милая и симпатичная. Уверен, и очень заботливая.

На стол, слегка расплескав содержимое, брякнулась чашка с горячим кофе, и мы от неожиданности вздрогнули.

— Ты это… — заходи что ли, — предложил я, распахивая дверь пошире.

Глен бочком протиснулся мимо и, что самое удивительное, не раскидал, как обычно, обувь, а снял и аккуратно поставил в угол.

Надо сказать, появление в моём доме домовой начало приносить дополнительные бонусы. В будущем я привыкну полагаться на неё во всём, а сейчас и сам постарался не мусорить, поедая приготовленный Миленой завтрак.

Впрочем, Глен освоился довольно быстро. Хлебнув ароматного кофе, он заявил:

— Значит, так. Ты пойдешь со мной, и это не обсуждается! В прошлый раз я нарыл такое потрясающее место! Там подают безумно вкусное пиво. Просто закачаешься! У тебя сегодня выходной, а значит, ты свободен как ветер.

— Я собирался к матушке, — осадил я друга.

— Ты же не весь день будешь у неё торчать. Короче, одна нога там, другая здесь! Вечером встретимся у врат.

— А ты переход зарегистрировал?

— Конечно!

— А пошлину оплатил?

— Обижаешь! Всё сделал, как надо.

Я задумался. По всему, мне предстояла довольно приятная прогулка.

— Хорошо. В шесть часов я буду на месте.

— Вот и отлично!

Глен подскочил и затараторил:

— Выпивка за мой счёт! Переход тоже. Ты только оденься поприличнее. Сейчас в моде свободные штаны и безразмерные худи. Загляни в инфо-портал и изучи заранее, чтобы не как в тот раз! В костюме да на рыбалку.

— В тот раз ты не сказал, что это будет рыбалка! Надо было сразу предупреждать про природу, а не бросить мне на ходу, что это место, где «не принято разговаривать». Я думал, мы собираемся в театр.

Глен протестующе фыркнул, давая понять, что мой упрёк — не оправдание, и, использовав кристалл перемещения, исчез, едва выйдя за дверь. Не любит он, в отличие от меня, ходить ногами. Вообще, он страшный фантазёр, но и эстет. Я доверял его вкусу, и, когда мы с наступлением вечера совершили перемещение и осмотрелись, то сразу согласился, что место выбрано удачно.

Город накануне Рождества был прекрасен! Мы попивали на самом деле вкусное пиво, наслаждаясь видом на сияющий гирляндами зимний проспект, и испытывали истинное удовольствие. А когда нам принесли рёбрышки на гриле и запечённый батат, удовольствие наше удвоилось. Какое-то время, увлёкшись едой, мы даже не разговаривали. Внезапно из истинного блаженства меня выдернула вспышка. Она не была яркой или заметной и могла затеряться среди множества огней, но я был профессионал своего дела не мог её не заметить, а тем более проигнорировать. Это была магия, которой здесь было не место.

Я замер и, словно гончий пёс, сделавший стойку, уставился в окно. Прямо напротив бара, в котором мы сегодня расположились, имелась тёмная арка, затерявшаяся между двумя домами старинной архитектуры. И именно в ней произошёл всплеск энергии, после чего нечто тёмное проскользнуло в подворотню. Кто-то совершил незаконное перемещение. И не в месте, где регистрируется каждый переход, а вот так, воспользовавшись темнотой хаоса. Непорядок!

Я успел приподняться со стула, когда почувствовал на своём плече тяжёлую мужскую ладонь и услышал глубокий голос:

— Спокойно.

Внезапно за наш столик нырнула гибкая женская фигурка.

— Доброго вечера, мальчики. Я бы сказала: «Сколько лет, сколько зим», но мы с вами виделись буквально вчера.

Это была Анора с её шикарной и неизменной улыбкой. Рука с моего плеча пропала и на соседний стул опустился высокий, широкоплечий мужчина.

— Здравствуй, Рис, — проговорил он. — Реакция у тебя отменная. Хвалю.

Сидевший напротив меня Глен вытаращил глаза.

— А что, собственно, происходит? — спросил он. — Почему вы здесь?

Увидев Ариса и Анору, я мгновенно всё понял и утверждающе произнёс:

— Ты на охоте.

Арис кивнул головой.

— Мы почти его догнали. Осталось совсем немного, и он будет в наших руках. От правосудия не убежишь, и я обязательно его обнаружу. А сейчас пусть ещё немного потешит себя иллюзией свободы. Даю ему одну ночь, а затем он будет развоплощён.

В голосе Ариса не было превосходства или ехидства, лишь лёгкая усталость. Быть жнецом не так просто. Но это его судьба, и он уже много лет безупречно выполняет свою работу. Споткнулся Арис лишь на Аноре, но между ними настолько сложное переплетение судеб, что даже моему наставнику было не под силу распутать этот клубок, уходящий корнями в бесконечность. Было понятно лишь одно — эти двое предназначены друг другу, и нити эти не разорвать.

Пока я молча обдумывал происходящее, Анора мне подмигнула и махнула рукой официанту.

— Мне вашего фирменного пива и порцию мороженого!

Ну что за девушка! Никогда не унывает. Яркая, солнечная, озорная. При этом умна и как маг одарена не малой силой. Смотря на неё, начинаешь жалеть о своём холостяцком образе жизни. Я вздохнул. А меня дома ждёт холодная постель и ворчание Милены. Впрочем, она обещала приготовить на завтрак блинов с домашней сметаной, а это пусть и маленькое, но утешение.

О том, откуда взяться сметане, я не думал до того самого момента, когда меня разбудило мычание коровы. Но это уже совсем другая история.

*Историю Ариса и Аноры читай в рассказе "Лемниската": https://author.today/work/433037

Глава 3. О дружбе крепкой, но утомительной

Мой единственный выходной пролетел, словно его и не было. К матушке я вчера забежал и во второй раз, но довольно поздно, за что получил очередной нагоняй. От меня пахло виски, усталостью и чем-то из другого мира. Матушка была недовольна. Она не любила, когда я посещал миры без магии. По её мнению, там было слишком опасно. При всём уважении к её возрасту, много ли она понимала. Опасно было в моментах, когда я пытался закрыть воронки чудовищного размера. Если бы не энергия, заключённая в посохе Хранителя, меня бы давно разметало ошмётками бренного тела по перекрёстку дорог.

Но, как говорится: «Наша служба и опасна, и трудна», а если сплоховал, то сам виноват. Однако семь лет обучения в академии не прошли зря и без посоха, а так же горсти кристаллов перемещения, на рабочую смену я не выходил. Всё же работу свою я выполнял на должном уровне, чем втайне гордился.

Однако героических будней в моей жизнь было вполовину меньше, чем необходимости заполнения нудных отчётов. Благо нам разрешали замораживать время, но только в рамках рабочего кабинета. Поэтому, если документации было по горло, я мог работать с ней хоть бесконечно. Никого не волновало, что происходит в твоём личном пространстве, главное — общее не трогать. А там хоть трава не расти. Если, проходя широкими коридорами Министерства магии, вы наткнётесь на замученного жизнью, помятым лицом и красными глазами чинуша, значит, он честно отрабатывает свой хлеб, увеличивая рабочий день на неограниченное количество часов.

Кстати, чинушами мы называем магов, которые родились с крупицами энергетических потоков, часто без возможности развивать свои способности. К сожалению, время от времени и такие рождаются в потомственных семьях. А чтобы не лишать их, так сказать, гражданских прав, в Академии открыли факультет делопроизводства, по окончании которого чинуши могли устроиться на работу в Министерство магии. Их определяли либо в отдел размещения, либо в отдел передвижений, либо в бухгалтерию. А для особ женского пола, наделённых определённой долей красоты, путь был прямиком на ресепшн. И, между прочим, жизнь у чинуш была гораздо спокойнее и приятнее, чем у других магов.

Боевые — те вообще месяцами отсутствовали, а когда возвращались, то по их суровым лицами и нередко опалённым плащам было ясно, что находились они вовсе не на курорте. В первую очередь они охраняли рубежи, отражая атаки монстров, рвущихся в соседние миры. Помимо этого, они противостояли некромантам, озлобленным и неупокоенным призракам, вурдалакам и прочей нечисти. Короче говоря, следили за порядком, причём во всех мирах сразу. К слову, в мире без магии они могли применять лишь навыки боевых искусств и накопленную в личных медальонах энергию. Открытое колдовство запрещалось и использовалось только в особых случаях по выданному ранее разрешению. Одним словом, каждый боевой маг мог постоять за себя и других, не только по средством магии. Все они являлись достойными воинами, за что и почёт им был особый.

И всё же верхушку нашего мира занимали не они, а Хранители, Смотрители и Магистры.

И если к первым двум магическим сущностям нужна была предрасположенность, то в магистры мог пробиться даже вчерашний чинуш. Конечно, при определённых, так сказать, заслугах перед отечеством.

Хранителей на данный момент было трое: мой наставник и глава ордена — Гиюн, почётный старец и Хранитель утраченных миров — Сакиб, и ваш покорный слуга, подающий надежды молодой Хранитель — Рис. Имелись Хранители и в параллельных мирах, но это немного другая история. К нашему миру они имели косвенное отношение и были вплетены в сущность мироздания таким образом, что бы мы с ними не пересекались.

Если верить старинным фолиантам о создании миров, то у каждого из нас имеется двойник. Звучит интригующе, не правда ли? Однако, чтобы понять, как всё на самом деле устроено, надо не только отучиться в магической Академии, но и получить статус Смотрителя или Провидца. Эти точно имели доступ к тому, что остальным магам было недоступно. И именно в их распоряжении имелся пропуск как к подземелью мироздания, так и к затерянным мирам, а также к Великим Пустотам и Пику Равновесия.

Лично я, как Хранитель, который всё ещё проходил практику, получил лишь частичный доступ, а вот для моего наставника преград давно не существовало.

Мы, Хранители, как и Смотрители всегда держались обособлено и, по возможности, старались не вмешиваться в политические интриги. И это при наличии голосов в совете. Но мы были заняты совершенно другими материями, поэтому преимуществом своим пользовались редко.

А вот политическая и общественная жизнь остальных магов кипела вовсю. На данный момент в Совете заседали двадцать семь магистров. Из них: один бывший чинуш и один летописец, остальные были либо из касты боевых магов, либо из магов одной стихии. Следом за магистрами особый вес в обществе имели Жнецы — единственные, чьими руками вершилось правосудие, вплоть до развоплощения магического ядра. Конечно, при наличии приказа, заверенного министерской печатью. Жнецы были неподкупными и довольно суровыми. Их уважали, боялись и не любили. Маги, кому был предначертан именно этот жизненный путь, вырастали пусть и хорошими воинами, но при этом довольно замкнутыми людьми. Лично я знал самого прославленного, и он полностью соответствовал всем представлениям об этой касте. Жнеца звали Арис, и он был моим другом. Не самым близким, но самым надёжным.

Однако пальма первенства принадлежала Глену. И, как ни странно, именно он носил на своём плече клеймо чинуша. Крохи магии в нём плескались, но где-то совсем на донышке. На данный момент он работал в отделе контроля за передвижениями, разделяя крошечный кабинет с одним из коллег и мечтая о личном пространстве, как у меня. А ещё он мечтал переквалифицироваться в лекаря, отчего мог часами изучать толстые справочники по лекарственным травам и пытаться освоить самую простую из четырёх стихий — магию земли.

Но вернёмся к иерархии в мире магов.

Хранители, Смотрители, Магистры, Жнецы, летописцы, боевые маги, маги четырёх стихий, а далее идут маги попроще, так сказать, разной степени одарённости. Некоторые из них владели энергией только одной стихии. Слабее них считались лишь лекари, иллюзионисты, чинуши и полукровки.

Надо сказать, что полукровки в мире магов были редки, как умные мысли в голове у дурака. То есть их вроде не было, но иногда они появлялись.

В моём окружении полукровкой была только Анора. Единственная на множество пространственных единиц. Но зато какая! Умная, смелая и превосходящая своими возможностями любого мага одной стихии. Впрочем, данный случай был скорее исключением из правил. Обычно полукровки сильно уступали в умении управлять энергетическими потоками.

Но вернёмся к тому, кто был ко мне ближе всех — к Глену. Вы спросите, как Хранитель, имеющий, по сути, особый статус, мог сойтись с обычным чинушей? Всё гораздо прозаичнее, чем можно себе представить. Мы, образно выражаясь, росли в одной песочнице. И, несмотря на врождённую болтливость Глена, а так же на его безалаберность, он, можно сказать, уравновешивал все мои слишком суховатые качества, а именно: педантичность, пресность и занудство. На меня его присутствие, как ни странно, действовало ободряюще. В свою очередь, и я влиял на него положительно. У него даже уровень магии подрос, чему он был безумно рад, а я по-своему гордился.

Словом тандем у нас образовался странноватый, но вполне себе гармоничный.

Надо отдать должное: приходя ко мне в кабинет, Глен всегда приносил с собой что-то на перекус. Правда, купленное в местном буфете, но за то мне не приходилось тратить остатки сил, спускаясь на первый этаж. Магические перемещения в стенах министерства строго возбранялись и были возможны только по специальным разрешениям. У меня такое имелось, но исключительно для выхода на Перекрёсток Мирозданий, откуда я уже корректировал свои дальнейшие передвижения. Однако в буфет таким образом завалиться не мог. Туда только ножками.

Довольно часто, когда я, набегавшись по мирам, возвращался к себе, то мог застать развалившегося в моём рабочем кресле Глена, заваленного по самую макушку книгами из библиотеки. Я падал на небольшой, потёртый от времени диванчик, задирал на подлокотник ноющие от усталости лодыжки и жевал припасенные для меня бутерброды, запивая их остывшим, но от этого не менее вкусным кофе.

Кофе Глен готовил бесподобный. Хоть здесь его скромные магические способности проявились в полной мере.

Эта дружба с Гленом была для меня как глоток свежего воздуха. Он всегда оказывался в курсе всех сплетен и последних новостей. Когда я был в силах, то давал понять, что готов его слушать, и тогда он, сияя, вываливал на меня тонну информации. Я её фильтровал и дважды был благодарен, что мне не нужно просматривать сводку новостей или ходить на планёрки, которые я пропускал с завидным постоянством, ссылаясь на срочные дела размером со Вселенную. Было у меня такое право, и я им пользовался без зазрения совести.

Это пусть чинуши, которым нечем больше заняться, протирают штаны за овальным столом, тогда как я — человек действия.

Сегодня мой день начался как обычно — опять кто-то из магов накосячил. Причём не просто забыл закрыть портал, но ещё и блок не навесил. А это пахло наказанием, в том числе и для меня. По шее получил бы не только тот, кто допустил подобную оплошность, но и Хранитель за то, что не уследил. Несправедливо? А где вы видели абсолютную справедливость? Если найдёте такой мир, то получите за это Нобелевскую премию или что там ещё выдают за уникальные открытия?

Но вернёмся к делам текущим. Всё то время, которое я затратил на возвращение в офис, я думал о том, кто же эта безалаберная сволочь. Мозоль ему на яйца! Одно из двух: либо это совпадение, либо мне хотят репутацию подпортить. Я и так впахиваю, как не в себя, чтобы оправдать возложенные на меня ожидания, так ещё и откровенную наглость должен терпеть.

А ведь это всё тот же след, что я видел и на прошлой неделе. Я же не слепой, могу считать потоки. И какое надо иметь самомнение, чтобы верить в то, что я не найду на него управу, будь он даже главой магического ордена! Есть у меня полномочия, о коих не всем известно. Я почесал левую ладонь, которая так и свербила вытащить магический жезл и шмякнуть им по непутевой наглой головушке, но вместо этого покрепче ухватился за посох, мечтая как можно скорее добраться до своего рабочего кабинета и скинуть с себя тяжёлую мантию.

Шагая широкими коридорами Министерства, я так сильно задумался, что не замечал ничего вокруг. Однако чья-то рука оказалась столь цепкой, и ухватила меня за плечо так крепко, что меня аж развернуло. Я наступил на край своей мантии и чуть не упал. Радостный голос где-то в районе моего уха оглушил.

— Рис!

Гвен! Будь он неладен.

— Ну что опять?

— Я жду тебя, жду, а ты не возвращаешься! Вот и решил сгонять в отдел регистраций. А тут ты мне навстречу!

— В чём, собственно, срочность?

— Никакой. Просто я соскучился.

Я бросил на Глена взгляд, полный иронии.

— Когда это ты успел? Я со своей кроватью реже вижусь, чем с тобой.

— Вот сейчас было обидно.

Глен надул губы.

— Вчера разве плохо посидели?

Он был прав. Вчера было хорошо. Просто я привык, что от Глена, при всех его достоинствах, можно ожидать чего угодно. А главное — в самый неподходящий момент. Но на этот раз я что-то действительно не оправданно наехал, поэтому мысленно себя одёрнул.

К этому моменту мы дошли к двери моего кабинета. Я схватился за ручку и нырнул внутрь, выдохнув от облегчения. Здесь даже дышится легче. А всё от того, что наложены разного рода заклятия, одно из которых — снятие любой головной боли. За подобную магию мне пришлось заплатить звонкой монетой, но это того стоило.

Распахнув окно, за которым, опять же, не при помощи магии, всегда была тёплая солнечная осень, я плюхнулся на диванчик.

— Готов тебя выслушать за чашку сладкого кофе.

Глен засиял и засуетился.

— Это я сейчас. Это я мигом.

Я лениво следил за ним глазами, понимая, что не спроста этот проныра меня караулил. И действительно, протягивая в мою сторону чашку с ароматным напитком, он словно ненароком спросил:

— А ты сегодня на Пик Равновесия не собираешься?

— Не хочу, но надо.

— Возьми меня с собой!

Я было забрал чашку, но тут же отдёрнул руку обратно.

— Нет!

— Почему?

Глен снова надулся. Чашка так и осталась у него.

Помимо своей воли я вдохнул витавший в комнате аромат. Злосчастный кофе пах одуряюще. Я вздохнул, а потом решительно забрал подношение и сделал живительный глоток.

Кофе был в меру сладким и не слишком крепким. Всё, как я люблю.

— Вот скажи мне, Глен. Тебе что, заняться нечем?

— У меня выдалась свободная неделя.

— Вот бы и спал себе спокойно или на рыбалку смотался.

— Рыбалка — это скучно, с тобой — гораздо интереснее.

— Я завален работой, — предупредил я друга.

— Буду вместе с тобой разгребать твои завалы.

Мне не хотелось его обижать, и я мысленно прикинул: нет такого закона, по которому магу, даже такого уровня, как Глен, запрещалось сопровождать Хранителя. Возможно, он прав — вдвоем нам будет веселее.

— Хорошо, — проговорил я вслух.

Глен просиял.

— С одним «но»! — осадил его я.

— Я готов!

— Ты ни во что не вмешиваешься и сразу замолкаешь, когда прошу заткнуться.

— Ты же меня знаешь!

— Вот именно. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Обещаю не путаться под ногами, — клятвенно заверил меня Глен и тут же спросил: — А что мы будем делать? Там, на Пике.

— Часы надо проверить. Есть ощущение, что они отстают на одну тысячную секунды.

— А потом?

— А потом проверить след одного наглеца, который устраивает сквозняки.

— Тот последний, из-за которого ты метался по дорогам мирозданья в подштанниках? Это было эпично! Магички из бухгалтерии полдня вздыхали на твой обнаженный торс.

— Где они торс-то нашли? — проворчал я.

Что и говорить, услышать подобное было чертовски приятно.

— Почему ты мне раньше не говорил, что они меня обсуждали?

— Так ты и не спрашивал.

— Вот скажи, Глен, как я мог спросить то, о чём не знаю?

Мой друг пожал плечами. Ну, что с него взять.

Часом позже, когда я немного отдохнул и перекусил, мы уже шагали по коридору в сторону выхода, кивая попадающимся на пути магам.

— Рис! Мне бы с тобой переговорить, — окликнул меня один.

— Позже. Зайду к тебе сразу, как освобожусь.

— Добро.

Рядом с уставшим и мрачным мной Глен сиял, как бриллиант. Он строил молодым магиням глазки и улыбался во все свои тридцать два.

Магическое перемещение, как всегда, сопровождалось клубами белого тумана. Когда он рассеялся, то перед нами, во всём своём великолепии, выросли огромные часы, которые только своим размером внушали трепет.

Глен покосился сначала на часы, а затем на бездонную пропасть, которая окружала Пик Равновесия со всех сторон.

— Ничего себе! — проговорил он с благоговением в голосе и шагнул было в сторону.

— Не подходи к краю! Мне ещё не хватало писать объяснительную о твоей безвременной кончине.

— Вот скажи мне, Рис, ты хоть когда-нибудь бываешь в хорошем расположении духа? Твоё имя означает «страстный», а ты всегда мрачный и угрюмый.

— Послушай, Глен, ты меня утомляешь.

— Ворчишь всегда, как старый пень, — не унимался друг.

— Я тебя сейчас стукну. Посохом. По голове.

— Ты не отвлекайся, а часы чини. Что там у них сломалось?

— Они не могут сломаться, но могут потерять тысячную долю секунды, если в мироздании произойдёт столкновение миров.

— И какие из миров пересеклись?

— Мне пока сие неизвестно, но я обязательно об этом узнаю. А пока мы либо убедимся в этом, либо опровергнем наши сомнения.

— Наши?

— Мои.

— Можно, пока ты будешь опровергать, я изучу вон ту травинку?

— Не смей ничего рвать!

— Да я и не собирался. Я только посмотрю.

Пока Глен восхищался новым, как он думал, растением и даже собирался придумать ему имя на латыни, я, сделав свои дела, осадил друга.

— Уймись. Это спорыш. В мире людей считается сорной травой, а на Пике появился относительно недавно. Мой наставник Гиюн сказал, что это неспроста и трогать категорически запретил.

Глен поник. Он всё мечтал стать первооткрывателем и найти нечто уникальное. Наверняка и на Пик за мной напросился с мыслью, что здесь можно обнаружить нечто необычное.

Видя его унылую физиономию, я решил подбодрить друга.

— Если обещаешь не сильно меня доставать, а заодно подружиться с Миленой, то я обещаю и в следующий раз взять тебя с собой. Пока не знаю куда, но, возможно, туда, где ты сможешь найти для себя что-то интересное.

— Правда?!

Честное слово, Глен порой вёл себя как ребёнок. Засиял словно лампочка, правда, чуть остыл, когда вспомнил нелюбовь моей домовой к его персоне. Но он был настолько оптимистом, что порой это раздражало.

— Я найду к ней подход! — заявил он с уверенностью и добавил: — Ну что, возвращаемся?

В этом был весь мой друг: быстро загорался, но интерес терял за секунды. Часы его не особо интересовали, поэтому он больше на них не взглянул. Я же, заметив небольшую царапину у основания, сделал в своей голове пометку. Вернусь сюда в одиночестве и внимательно обследую пространство. А пока мы с чувством выполненного долга можем вернуться домой и весь остаток дня, который уже клонился к вечеру, посвятить себе и своим любимым занятиям. Не знаю, как Глен, а я собираюсь принять душ и пораньше завалиться спать.

Глава 4. Не ищи лихо там, где тихо: как правило, оно в другом месте.

Лечь пораньше не получилось. Глен уговорил меня выпить по бутылочку пенного, и мы просидели в баре дольше запланированного.

Что-то слишком часто мы с ним стали забредать в подобные заведения, но должно же в моей жизни быть хоть какое-нибудь разнообразие, кроме рабочих будней и кратких периодов на сон? Моя холостяцкая квартира такими темпами скоро паутиной зарастёт. Хотя о чём это я? Забыл что ли, что теперь живу под присмотром Милены?

Надо сказать, что с её появлением моё скромное жилище засияло словно новенькое. Домовая даже краны в ванной оттёрла до блеска. Надо как-то донести до неё, что фанатизм в этом вопросе не нужен, я и к более скромным условиям привык. Одна гора использованных носков в углу моей спальни чего стоила.

Корзину для грязного белья я так и не приобрёл, но как раз её сегодня и заметил, едва шагнул из душа на пушистый розовый коврик.

Коврик? Корзина? Между прочим, очень милая, из плотной фиолетовой ткани в белый цветочек.

Н-да… Моё жилище стремительно преображается. Такими темпами я его скоро вообще не узнаю. И как мне подобрать слова, чтобы не обидеть девчулю за все её старания? И при этом сберечь в личных чертогах дух сурового мужика-одиночки, который мне дорог как имя. Я его не один год взращивал и не готов променять на что-то другое.

С другой стороны, внутренним убранством квартиры частично можно и пожертвовать, особенно если меня каждое утро будут кормить оладьями со свежей сметаной. Те удались на славу и так и просились в рот.

Кстати.

— А откуда у нас сметана? — спросил я в пустоту.

В воздухе что-то щёлкнуло, послышался шелест крыльев, и в воздухе появилась летучая мышь. Она спланировала на табуретку и в мгновение ока превратилась в девочку с двумя чёрными косичками.

Сегодня на Милене было надето голубое ситцевое платье в чёрный горошек, и выглядела она очень мило.

— Сметана у нас теперь своя, — ответила она на заданный мной вопрос.

— Как это «своя»?

— Я её из сливок сбила.

— А сливки где взяла?

— Из молока. Оно очень жирное.

— Из молока?

— Из коровьего.

Я замолчал, предчувствуя свой очередной глупый вопрос и слишком очевидный ответ: что коровье молоко даёт корова.

Откусив на автомате оладью, я задумчиво её прожевал. Не хочется выглядеть идиотом, но так как домовая замолчала, не продолжив диалог, а с умилением стала наблюдать за тем, как я ем приготовленный ею завтрак, пришлось всё же уточнить:

— А молоко у нас, видимо, из магазина?

— Да, не-е-е, я корову свою привела.

И вот тут я подавился.

— Корову? Какую ещё корову?

— Белку. Она досталась мне от родителей. Я её на днях от тётушки забрала.

— И где в данный момент находится эта корова?

— За домом, на лугу. Я проверила по документам, что луг принадлежит нам, и мы имеем полное право распоряжаться им по своему усмотрению.

Я вдруг представил, как кошу по осени сено и заготавливаю большие, пахнущие скошенной травой стога, и помотал головой, пытаясь прогнать наваждение.

Мы с Миленой уставились друг на друга. В глубине её зрачков я уловил лёгкое волнение. Переживает за свою питомцу? Я попытался аккуратно подобрать слова.

— В договоре на получение жилья есть пункт по поводу домашних животных. Магу моей категории разрешено иметь лишь кота, а на скот, я думаю, исключение не распространяется.

— Белка не скот!

Милена надула губы.

— Она очень воспитанная корова. Кроме того, она по документам проходит как мифическое существо и может проживать где угодно.

Теперь я подавился кофе.

— Корова не может быть мифическим существом! Если только священным и всяко почитаемым.

— Ещё как может! Она родилась на Земле, в районе Южного Судана. Это недалеко от берегов Нила, а все знают, что жители тех мест ещё со времён Древнего Египта почитали этих животных, — проговорила Милена менторским тоном, словно читала лекцию, — Мои родители оформили документы как положено, у Белки даже печать с особой пометкой имеется и разрешение на переселение. Так что у отдела контроля за передвижениями никаких вопросов к нам не возникло.

Милена воззрилась на меня с видом победителя.

— Действительно, — пробормотал я.

По-хорошему, в нашей огромной Вселенной с её переплетением миров недолго и забыть, кто, где и кем считается. В Древнем Египте, если мне не изменяет память, богиня Хатхор изображалась либо в облике женщины с коровьими рогами, либо в виде небесной коровы, которая рождает солнце. Да мало ли каких легенд ещё существует, под которые можно подогнать многие документы. Лично я в таком не очень разбираюсь, для этого у нас существует отдел Взаимодействия Между Мирами, и, честно говоря, у них там чёрт ногу сломит. Лучше даже и не соваться.

— Значит, теперь у нас с тобой есть корова, — задумчиво проговорил я, подводя итог разговору. — Могу ли я на неё посмотреть?

— Отчего же нельзя. Можно и посмотреть.

Защитив свою любимицу, Милена расслабилась.

— Она у меня сахар любит, — заметила домовая.

— Пришлось захватить с собой пару кусков рафинада.

Корова, на удивление, оказалась абсолютно чёрной — от самого носа до кончика хвоста.

— Какая же она Белка? — удивился я.

— Белка не от слова «белая», а от того, что она шустрая, — пояснила Милена, любовно поглаживая упитанный и лоснящийся бок. — А ещё она орехи любит.

— Разве коровы едят орехи? — удивился я.

— Вообще-то нет. Для них они вредные. Но моя Белка уникальная!

Милена с любовью посмотрела на корову.

Я тоже отважился подойти поближе и убедился в том, что нрав у животинки был довольно смирный. Белка лениво дожёвывала пучок зелёной травы, затем милостиво приняла из моих рук куски сахара. У неё были длинные и красивые ресницы, придающие животному особое очарование.

— Она не выглядит шустрой, — пробормотал я, но, заметив мгновенно нахмурившиеся брови Милены, громко добавил: — Красавица!

Домовая расцвела от счастья, словно комплимент был в её сторону.

— Нравится? — спросила она и, не дожидаясь ответа, произнесла: — Нам с ней очень повезло попасть к вам. Вы добрый, у вас во-о-он сколько земли в собственности, а ещё вы не пьёте.

От последнего замечания я вспыхнул. Надеюсь, перегар от вчерашнего пива успел выветриться до того, как Милена занялась завтраком. Однако надо заканчивать свои попойки с Гленом, а то и привыкнуть недолго.

С этими мыслями, сытый и довольный, я отправился на службу. Слава великому Ра, что сегодня не по тревоге.

В целом день обещал быть спокойным, и мне необходимо было лишь разгрести мелкие дела, с чем я справился довольно быстро, после чего мог посвятить всего себя назревшему вопросу — а именно поиску негодяя, который ходит между мирами, как к себе домой, забывая закрывать порталы и игнорируя необходимость делать записи в книге регистраций.

Начать я решил с Велиуса. Он являлся главным Смотрителем и уж точно знал, что вообще вокруг происходит.

К моему великому изумлению, всегда слегка отстранённый и немного высокомерный Велиус сегодня был смущён.

— Кофе будешь? — спросил он, памятуя о моём пристрастии.

— Не откажусь.

— Присаживайся.

Я устроился в удобном мягком кресле.

Кабинет великого Смотрителя за мирами был полон интересных вещиц. Тут тебе и телескоп необъятного размера, стоящий на возвышении, и стеллажи с древними книгами, и светильники разных форм и размеров, и письменный стол из натурального дуба. Но самым необычным, за что цеплялся глаз, были не древние артефакты в рамах под стеклами, не живой хамелеон в открытом аквариуме, не трёхмерная карта звёздного неба, а скромный, небольшого размера ноутбук. Как говорится, ничего современное магам не чуждо. По всей видимости, Велиус был одним из тех, кто ценил разного рода вещицы с пресловутой Земли. И если мне милее всего оказалась кофе-машина, то ему — возможность вести заметки в современном гаджете.

— Бухгалтерия замучила, — прокомментировал он, увидев мой, обращённый на его рабочий стол, взгляд. — Требуют отчёт по последним тратам, а я потерял квитанции.

— К сожалению, ничем не могу помочь. Сам порой с этим вопросом мучаюсь. Хорошо, у меня есть Глен, он в этом плане ответственный и всегда контролирует наши обоюдные траты, а личных, честно говоря, у меня мало. Сейчас я и вовсе передал ведение хозяйственной части своей домовой.

— Слышал, слышал, о твоём приобретении.

Ещё бы не слышал. Мимо Велиуса даже муха не пролетит незамеченной.

Я отхлебнул обжигающий кофе и чуть не поперхнулся: Велиус любил натуральный и гораздо более крепкий, чем тот, к которому я привык.

Между тем хозяин кабинета сплёл пальцы, откинулся на спинку кресла и как будто слегка успокоился. По крайней мере от его смущения не осталось и следа.

— Я знаю, с каким вопросом ты ко мне пришёл, — проговорил он внезапно.

Как хорошо, что он начал первым. Разница в возрасте и опыте у нас была огромной, и поневоле приходилось соблюдать субординацию. Теперь же я мог спокойно перейти сразу к делу.

— Ты знаешь негодяя, который портит мне нервы и статистику?

— Знаю, — произнёс Велиус и вздохнул. — Знаю и прошу отнестись к нарушителю со снисхождением.

А вот это что-то новенькое.

— По какой причине?

— То, что доставило тебе столько беспокойства, — это лишь рассеянность моего друга.

Велиус помолчал немного, прежде чем пояснить.

— Его зовут Драгомир, и он боевой маг.

— На дальних рубежах что-то произошло? — вскинулся я.

— Там всегда неспокойно, но дело не в этом. Он воспользовался пропуском для посещения Земли, но зарегистрировал его задним числом. А ещё, видимо, забыл закрыть за собой портал.

— Да уж, забыл.

Я вспомнил свой недавний забег в одних трениках и попытках обезвредить червоточину. Песка я тогда наглотался знатно. До сих пор фантомно на зубах скрипит.

Что касалось Драгомира, — я был с ним знаком, пусть и шапочно, и мог мгновенно воспроизвести в своей голове его образ. Надо сказать, Драгомир был магом видным: высоким и широкоплечим, имевшим огненно-рыжую окладистую бороду и носившим в ножнах широкий двуручный меч. С таким столкнуться в открытом противостоянии — не шутка. Подомнёт и не заметит.

Подумав об этом, я почувствовал, как моего энтузиазма и желания встретиться лицом к лицу с нарушителем резко поубавилось.

Велиус же продолжил обелять друга.

— Я сделал ему выговор, и он обещал впредь быть крайне внимательным.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику.

— А что боевому магу понадобилось на Земле? — рискнул я спросить. — Родственники у него там что ли?

В конце концов это мне потом перед моим непосредственным начальством отчитываться. Со дня на день Гиюн вернётся из отпуска и начнёт с особой тщательностью проверять, как я тут без него справлялся.

Тем временем Велиус как будто снова смутился.

— Понимаешь, — начал говорить он, — Драгомир увлекается живописью…

Я в немом недоумении смотрел на сидящего напротив меня мужчину. Надо сказать, Велиус к своим годам неплохо сохранился: достаточно высокий, статный, с копной густых каштановых волос. Ни одного седого, несмотря на его немалый возраст. Завидую, так сказать, белой завистью и надеюсь состариться так же красиво.

Но вернёмся к нашим баранам, вернее, к живописи. Она тут каким боком?

И тут Велиус начал бормотать что-то невнятное.

— Понимаешь, он тонкой души человек. Если бы не клеймо на его плече, полученное от рождения, он бы выбрал другую стезю, а так… Ему приходится служить на благо общества, и делает он это, надо сказать, без нареканий. Маг он отменный, только слегка рассеянный. И есть у него одна потребность…

Я изо всех сил пытался вникнуть в то, что мне пытается донести Велиус.

— Одним словом, он любит рисовать.

— Рисовать?

— Да, рисовать. Натюрморты там всякие, но особенно пейзажи. И знаешь, у него неплохо получается.

— И как это совместить с его посещением Земли?

— По его мнению, там самые красивые закаты, а он любитель прекрасного.

Мы оба замолчали.

— То есть, — начал я осторожно, — ты хочешь сказать, что твой друг Драгомир посещал Землю для того, чтобы нарисовать закат?

— Именно.

— И он так торопился, что забыл запечатать портал?

— В самую точку!

Значит, не было никакого злодея? Просто рассеянный, спешащий по своим делам маг.

— Постой! А не он ли переводил часы на Пике Равновесия?

Надо отдать должное: у Велиуса покраснели уши, а значит, он прекрасно понимал, что нарушение его друг совершил немалое.

— Да, это он, — проговорил он слегка нервно.

От выданной мне информации я знатно, как это сказать помягче? Выпал в осадок.

Ну знаете! Я значит ночей нормально не сплю, напрягаю свою пятую точку, пытаясь выйти на след. За Вселенную, в конце концов, переживаю, а другие шастают где попало.

— Ты не переживай, — попытался разрядить обстановку Велиус, — мы с ним все вопросы уладили, и я всё порешал. Собирался сам к тебе подойти, но ты меня опередил.

— Ты в курсе, что на часах появилась царапина, а это не есть хорошо? Что он вообще там делал?

— Он просто споткнулся.

«А что же в пропасть сразу не улетел?» — подумал я и насупился.

Откровенно хамить Смотрителям я не решился, но моё негодование и так слишком явно отразилось у меня на лице.

— Я приму меры, и часы приведут в порядок, — пробормотал Велиус.

Мы оба замолчали, и я задумался.

Сначала о том, что оказать услугу главному Смотрителю — неплохо. При необходимости можно деликатно напомнить и попросить о помощи. Сегодня я его прикрою, а завтра он меня. Каждый из нас может совершить ошибку и попасть в неприятную ситуацию. Зачем закусывать удила и строчить обвинительные акты? Можно и по-хорошему договориться.

А затем я вдруг вспомнил одну деталь. Переходов-то было несколько, и выглядели они по-разному. Например, тёмный всплеск в подворотне. Я так и не спросил Ариса, догнал ли он нарушителя и удалось ли его развоплотить. А ведь и этот незнакомый маг пользовался порталом без всякого на то разрешения.

— Послушай, — начал я осторожно, — ты можешь утверждать, что Драгомир с недавнего времени не числится в списке у Жнеца?

— Помилуй бог! Конечно же нет.

— Тогда нарушителей было двое, — заявил я. — И если твой друг охотился за прекрасным, то ещё один маг явно не настолько невинен.

Взгляд Велиуса посуровел. Наконец я узнавал в нём Великого Смотрителя.

— А вот с этого места поподробнее.

Он придвинулся поближе, давая понять, что готов слушать.

В итоге совещание в его кабинете продлилось более трёх часов. Мы успели выпить ещё по паре чашек кофе и связаться с Арисом.

Войдя твёрдым шагом в кабинет Смотрителя, тот мрачно сообщил, что в последний раз его погоня сорвалась, и он утерял столь явный след. С ним подобное случилось впервые, и он был зол. А злой Жнец — это вам не фунт сахара. В итоге мы разработали совместный план действий, который предполагал, что как минимум на ближайшие пару недель моя жизнь кардинально изменится.

Возвращался я домой с мыслью о том, что мой дорожный плащ давно подлежит ремонту и вряд ли осилит внезапно свалившееся на меня путешествие. Может, у Глена найдётся запасной? Покупками заниматься некогда, и позаимствовать вещь у друга будет быстрее. Тем более я решил взять с собой его. Он человек прагматичный, мне от него будет только польза, а ещё я должен выполнить данное ему обещание. Тем более Арис был не против. Они знали друг друга давно, и определённое доверие между ними имелось.

Возьмёт ли Арис с собой Анору, нами не обсуждалось, но, насколько я знал, в последнее время эти двое были неразлучны. И если Анора захочет пойти с нами, никто и ничто её не остановит.

В сухом остатке, в погоню за нарушителем отправится как минимум четверо, а чуть позже к нам присоединится и Драгомир. Осталось дождаться моего наставника и передать ему все дела. Велиус обещал обо всём договориться и, сократив бюрократические проволочки, без помех выбить нам необходимые пропуски. Одним словом, скоро меня ждало путешествие между мирами, и отчего-то мне это безумно нравилось.

*История про Драгомира доступна по ссылке: https://author.today/work/572871 **История про Ариса и Анору здесь: https://author.today/work/433037