Храм Летающих Предков. Повесть вторая

Повесть вторая: о похищении девиц, пользе фехтовальных практик и мужском непостоянстве

Пролог

Пэ Чхуль Сан, повар

– Да чтоб тебя быком оттоптало!

Я поскорее захлопнул рот ладонью. Негоже среди святых людей ругаться. А то, что сковорода на ногу упала, так это досадно, но не смертельно. У меня сегодня всё из рук валится. Волнуюсь почему-то.

Когда я ещё под стол пешком ходил, то папаша мой любил рассказывать истории о неуловимом Чже. Мол, бывший гуртовщик достиг такой безмятежности, что ни ему до людей, ни им до него дела не было. Хотя лет десять до этого носился по всей округе одичавшим жеребчиком и шороху навёл немало.

А потом совершил паломничество к Храму и как подменили человека. Мне бы капелька спокойствия тоже не помешала. Рука сама потянулась к фляжке с крепким соджу.

А ведь если я вам сейчас расскажу, как сам среди паломников оказался, так ведь вы мне и не поверите!

Хотя у нас в провинции, которую ещё иногда Диким Западом кличут, очень забавные истории случаются. Вот однажды подходит ко мне Пастырь Лим, а в руках у него древний свиток. И взгляд такой пронзительный-пронзительный. Аж до печёнок пробирает.

Ой, простите великодушно, вода закипела. Потом дорасскажу. А вы пока лучше музыку послушайте. Нас Учитель Лим ежедневно играть заставляет. Говорит, ум успокаивается.

Может, к концу поездки тоже стану как неуловимый Чжэ. Мне бы это очень даже не помешало.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

А вам нравится, как звучит каягым?

Девушка держала инструмент на коленях (одним из концов тот упирался в землю), извлекая звуки чётко выверенными движениями обеих рук: пальцы правой щиплют струны, левая служит для их прижимания.

Я подыгрывал ей на хэгыме: с двумя струнами управляться проще, чем с двенадцатью. Но смычок из конского волоса то и дело норовил вырваться из пальцев, словно сам был необъезженной лошадью.

Другое дело - господин Лим, что аккомпанировал нам на флейте. Здесь чувствовалось подлинное мастерство. Не удивительно, что этот не старый ещё мужчина пользовался среди своих спутников непререкаемым авторитетом.

Мелодия флейты, сплетаясь с звучанием каягыма, завораживала и заставляла забыть о повседневной суете и бытовых неудобствах походного лагеря.

Встреча с группой паломников, направляющихся к Храму Летающих Предков, стала приятной неожиданностью. Во всяком случае, для меня. Господин Кван, старший чиновник четвёртого ранга из палаты наказаний, не выразил ни большого удивления, ни особой радости.

Но на словах был отменно вежлив, и после короткой беседы с господином Лимом мы присоединились к каравану из пяти крытых повозок.

Сейчас, во время привала, ожидание обеда скрашивалось музицированием. А господин Кван, стоял посреди лагеря, скинув халат и держа в левой руке деревянный меч. Правая рука была на перевязи – последствия недавнего покушения на жизнь моего спутника.

Если быть точным, то это я сопровождал столичного чиновника в его поездке к Храму. Цель путешествия до сих пор не была мне окончательно ясна. Но после убийства моего отца, от обвинения в котором спас меня господин Кван, покинуть родной дом и следовать за этим брюзгой было не худшим решением из возможных.

Напротив чиновника стоял юноша, чуть моложе меня, то есть лет двадцати. Стройный, но мускулистый, даже в неподвижности которого читалась стремительность гремучей змеи.

Тренировочный деревянный меч он держал двумя руками. Почти минуту оба изображали из себя статуи. Я даже немного заскучал.

Взгляд сам переместился на девушку: миловидное личико, тонкая шея, отточенные движения изящных рук гипнотизируют ... В итоге я чуть не проморгал начало поединка. Юноша сделал еле уловимый шаг вперёд, одновременно наметив удар слева, после чего молниеносно атаковал справа.

Господин Кван не стал отбивать удар, а просто сместился в сторону. Спустя мгновение его меч замер у самой шеи противника.

Тот – как и два предыдущих раза – не выказал ни малейшей досады, а отступил на шаг и церемонно поклонился, благодаря за науку.

Девушка, играющая на каягыме, смотрела на юношу так, словно это он победил в поединке. Я отчего-то почувствовал ревность. Фехтованию меня не учили. Вот если бы мы устроили состязание в стрельбе!

Вероятно, Небо превратно поняло мою просьбу. Раздалась пальба, а затем и крики. На наш лагерь, потрясая винтовками, неслись всадники, чьи лица скрывали маски. Я бросился к оружию.

Глава 1

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

За четверть часа до нападения я наслаждался безмятежностью.

«Привыкший отражать удары меча, справится и с ударами судьбы», – утверждал Учитель Ким. Подобные дружеские поединки я воспринимал как способ избавить свой ум от излишнего волнения.

Меч из древесины пекана подарил мне господин Хон, мой начальник по службе в палате наказаний и наставник в благородном искусстве фехтования. Сам он предпочитал сражаться на стальном оружии. Но на экзаменах, которые обязаны сдавать претенденты на получение очередного ранга, предусматривалось использование деревянных клинков.

Господин Шин, юный паломник из каравана, к которому мы имели удовольствие примкнуть, увидя мой халат и другие знаки отличия, еле сдержал нетерпение, чтобы тут же не умчаться за своим тренировочным оружием. Но сумел проявить выдержку и со всем почтением осведомился, не буду ли я столь великодушен, чтобы поделиться с недостойным толикой своего знания.

Не скрою, наличие должного воспитания у столь молодого человека в нынешнюю эпоху падения нравов пришлось мне по душе. Похвальной была и его осведомленность о репутации сотрудников нашей службы как отменных бойцов.

Господин Шин умел вызывать симпатию. И не только отеческие чувства у немолодых и бездетных судейских чиновников, но и приязнь иного рода у юных девиц. А таковых в лагере паломников оказалось целых три. Одна из них – госпожа Ю, играющая нам сейчас на каягыме, любовалась молодым человеком почти без стеснения. Две другие были заняты по хозяйству, но то и дело украдкой поглядывали в нашу сторону. Точнее, в сторону моего противника.

Паломник Шин, дух которого не поколебали три предыдущие неудачи, осторожными шагами двигался по кругу, намереваясь атаковать с моего правого бока.

Я осторожно поворачивался вслед за ним, имея возможность наблюдать не только за готовящимся к атаке бойцом, но и за лагерем.

Четыре повозки образовывали дугу, чуть поодаль от остальных располагался фургон с кухонной утварью. Повар Пэ – внушительного вида немолодой мужчина - как раз устанавливал откидной стол для приготовления пищи.

Скот, а каждая повозка в походе была запряжена четвёркой быков, пасся в противоположной стороне от кухонного фургона: так, чтобы пыль не попадала на еду. Там же были привязаны и лошади.

Помимо нас с юным господином Паком в лагере было семеро мужчин, большинство из которых старше сорока лет. Двое из них ехали вместе с жёнами. Статус же трёх юных девушек был для меня пока не ясен. Детей среди паломников не было.

Мой противник не успел атаковать в четвёртый раз. Пуля угодила прямо в его деревянный меч, едва не выбив оружие из рук.

А затем начался хаос.

И почему я до сих пор не ношу с собой револьвер?!

Пэ Чхуль Сан, повар

Когда заварилась эта кутерьма, я спрятался под своим фургоном. Так что рассказать про нападение бандитов в подробностях не возьмусь. Если вам нравятся описания сражений, то, простите великодушно, здесь ничем помочь не могу. Ведь боя как такового, разумеется, не было.

Паломники не носят оружия. Не считать же всерьёз за него деревянный меч господина Шина. Очевидно, что негодяи не ожидали сопротивления и палили скорее для острастки и по большей части в воздух. Да и то не слишком часто: патроны нынче дороги.

Если задуматься, то оказать сопротивление разбойникам могли только двое: те господа, которые присоединились к нам после беседы с Пастырем Лимом. Подозреваю, что по этой причине наш наставник и согласился принять чужаков.

Впрочем, у господина Квана я ни ружья, ни винтовки не приметил. Его спутник, молодой господин Пак, возил притороченный к седлу карабин, а в кобурах на поясе обычно носил два револьвера. Так что он и один мог, как говорил мой папаша, навести шороху. Но в момент разбойного нападения юноша занимался музицированием. И довольно посредственно, скажу я вам. Уж простите великодушно за прямоту.

Насколько я понимаю, кто-то из бандитов успел наставить на него ствол раньше, чем он схватился за свой. Ну а господа Кван и Шин – оба мужчины серьёзные, хоть второй первому и в сыновья годится. Они со своими палками на ружья бросаться не стали, не дурные небось.

Когда я вылез из-под фургона, нападавшие уже с криком и улюлюканьем покинули разорённый лагерь. Часть повозок была разграблена, наш скарб беспорядочно валялся на земле. Половина животных разбежалась, другая, наоборот, сбилась в кучу.

На траве валялся растерзанный каягым с порванными шёлковыми струнами.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Беспомощность – очень неприятное чувство. Мужчина, не сумевший себя защитить, испытывает стыд. Подловатая мысль о том, что и других героев в лагере не нашлось, оставляла паскудное послевкусие. Как и утешение тем, что юным Паку и Шину сейчас ещё горше моего.

Ладно, вспомним слова Учителя Кима: «Благородный муж, допустив ошибку, не сожалеет, а действует». Глава паломников Лим был, судя по всему, мужем благородным. В эти минуты он без суеты наводил порядок в разгромленном лагере, отдавая распоряжения с удивительной мягкостью, но без единого сомнения, что кто-то осмелится его ослушаться.

Всё время ограбления Пастырь Лим (вслед за паломниками я решил называть его так) неподвижно и молча просидел на земле с отрешённым выражением лица. Казалось, если бы ему позволили он бы продолжил играть на флейте. И только с исчезновением последнего нападавшего предводитель каравана поднялся и начал оказывать помощь пострадавшим и подсчитывать потери.

Убитых – хвала Небесам – не было. Налётчики, очевидно, не стремились намеренно лишить кого-либо жизни. Пострадавших было трое. Одного из зазевавшихся паломников сшибла лошадь, другому чуть не выбили глаз ударом кнута, теперь его лицо пересекал шрам. Но угрозы для жизни не было. Повезло и юному господину Шину.

Отбросив изувеченный деревянный меч, он некоторое время сохранял благоразумие.

Однако когда бандиты забрали двух девушек (третья успела спрятаться в ближайшей повозке), бешенство, сверкнувшее в глазах молодого паломника, побудило одного из налётчиков спустить курок револьвера.

Пуля лишь легко оцарапала плечо юноши, но предотвратила безумную попытку броситься на грабителей. Господин Пак, у которого отобрали оружие, тоже воздержался от самоубийственных действий. Теперь оба страдали, не зная как смотреть в глаза друг другу и остальным жертвам нападения.

Меня несколько удивило отсутствие плача, стенаний и проклятий в адрес негодяев, посмевших напасть на беззащитный караван.

Что-то во всей этой истории мне категорически не нравилось. По привычке я начал раскладывать мысли «по полочкам».

На воображаемой нижней полке выросли оловянные фигурки конных бандитов. Точное число нападавших я не знаю, но их было не меньше пятнадцати. Однако лишь треть из них выглядела как матёрые преступники.

Большая часть банды была набрана, казалось, просто для массовости – от парочки безусых юнцов, самый младший из которых выглядел лет на пятнадцать до еле держащегося в седле тощего старикана с жидкой бородёнкой, бородавкой на носу и допотопным охотничьим ружьём.

Разбойники старались закрывать лица повязанными платками, но юнцов я определил по испуганным - почти детским – глазам. А пожилой бандит свою маску просто-напросто потерял. Она так и осталась лежать на истоптанной копытами земле.

Такая многочисленная преступная группа не может существовать без поддержки населения. Кто-то их кормит и укрывает. Не менее половины налётчиков – простые люди, большую часть времени живущие обычной жизнью, без набегов на караваны и похищения девиц.

Очевидно, что бандиты куда-то спешили. Они, ничем не рискуя, напали на совершенно беззащитный лагерь (тут меня опять кольнула совесть), но не стали тщательно обыскивать повозки, а быстренько похватали, что могли, включая двух девушек, и ускакали. Потрать разбойники чуть больше времени, добыча была бы намного больше.

Не ради же девиц они пошли на преступление?

На верхней воображаемой полке я разместил фигурки двенадцати паломников: семь мужских и пять женских. По соседству выросли ещё две: моя собственная, в официальном халате синего цвета и чёрной цилиндрической шляпе с широкими полями и фигурка господина Пака, растерянно разводящего руками без револьверов.

Потом я подумал, и переместил две женские фигурки на нижнюю полку. Ещё раз посмотрел на паломников. Они мне не нравились не меньше, чем напавшие на наш лагерь бандиты.

Пэ Чхуль Сан, повар

Мой фургон разграблен не был, опрокинутый столик для готовки – не в счёт. Пастырь Лим распорядился, чтобы обед был подан в течение часа. Что ж, говядину можно пожарить и на скорую руку. Сегодня обойдёмся без изысков, простите великодушно.

Порядок в лагере был наведён быстро. Пока молодежь ловила разбежавшийся скот, паломники постарше собрали все разбросанные вещи. Если приглядеться, то ущёрб от ограбления был не особо велик, нападавшие скорее покуражились над нами, нежели обчистили до нитки.

Вскоре ничего в лагере не напоминало о недавнем происшествии, кроме понурых физиономий юных Шина и Пака, шрама на лице у почтенного господина Муна и отсутствия среди нас сестёр Ю, младшей Чжин Дэ и старшей Чжин Хо. Той, чей расстроенный каягым держал сейчас в руках не менее расстроенный господин Пак.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Не трогайте меня сейчас, пожалуйста. Ладно?

Глава 2

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

К вечеру наш караван достиг городка под названием Белая Скала. Паломники разбили лагерь на его окраине. Мы же с господином Паком решили заночевать на постоялом дворе. При известии о том, что в окрестностях шалят грабители, городишко всполошился. Но не ночью же отправляться на поиски бандитов?

Так что до утра никто никаких мер предпринимать не собирался. Тем более, что сами жертвы не требовали немедленного отмщения. Что меня и настораживало. Судьба захваченных налётчиками девиц была легко предсказуемой. У меня нет дочерей (как, впрочем, и сыновей), но я бы места себе не находил, если бы их похитили. Где родители девушек?

Утром, после завтрака, я явился к местному градоначальнику. Мой четвёртый ранг произвёл на него (сам он был младшим чиновником шестого ранга) должное впечатление. К своему прискорбию я был вынужден признать, что являлся свидетелем нападения. Язык не повернулся сказать «жертва». Собеседник также деликатно избегал этого слова.

Господин Чжоу, так звали градоначальника Белых Стен, поблагодарил меня за любезное согласие заняться расследованием совершённого преступления. Ещё раз он выразил мне признательность, когда понял, что я не претендую на выделение средств из городской казны. На радостях я был приглашён на обед, и, подумав, согласился.

В распоряжении у меня оставалось несколько часов, и в качестве следователя я направился в лагерь паломников. Необходимо было получить ответы на несколько вопросов не только от Пастыря Лима, но и от каждого свидетеля.

Во-первых, кем являются похищенные девушки и не стали ли они главной причиной нападения бандитов?

Во-вторых, не опознали ли паломники кого-либо из нападавших?

В-третьих, есть ли у них планы по вызволению девушек? Возможно, похитители намерены потребовать выкуп.

Но главный вопрос, который меня интересовал: кто из паломников является соучастником преступления? В том, что в лагере был соглядатай разбойников, я не сомневался. Никого конкретного я пока не подозревал, сообщником нападавших мог быть любой из участников похода. За исключением, наверное, только моего юного спутника Пака.

Кстати, а куда он запропастился?

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

В свои двадцать - или сколько там ему – лет паломник Шин уже был занудой. Недаром же он так приглянулся самому господину Квану.

Мне стоило немалых усилий продраться через все формальности, церемонии и хитровыгнутые словесные обороты, чтобы получить нужный ответ: да, зануда Шин отправится вместе со мной на поиск похищенных девушек.

Надо было спешить. Пока господин Кван наносил визит к здешнему начальнику, я нашёл оружейную лавку. Как и в моих родных Двух Ручьях, в Белой Скале она находилась рядом с постоялым двором.

Говорят, что в Восточной и Южной провинциях каждый новый приезжий должен регистрировать своё оружие при въезде в город и даже оставлять его на хранение. В наших краях это странное правило пока не прижилось. Вот только оружия у меня сейчас и не было, его отобрали бандиты.

Но деньги остались при мне, так что какой-никакой ствол я себе раздобуду. Благо в оружии я разбираюсь, да и торговаться могу до хрипоты.

По большому счёту оружие требовалось и для моего помощника. Однако Шин честно и без стеснения признался, что обращаться с ним не умеет. Да, стрелять – это вам не палками красиво размахивать, тут талант нужен. К моему удивлению я стал проникаться к юноше симпатией.

Умеет он всё-таки нравиться людям. Я осознавал, что Шин не только мой спутник в опасном предприятии, но и соперник. Если честно, то я понятия не имел, что связывает его с похищенной госпожой Ю Чжин Хо.

К своему стыду вынужден признать, что судьба её младшей сестры волновала меня намного меньше. Девушка, что играла нам на каягыме, пробудила во мне чувства, потухшие было с отъездом за границу госпожи Сучжи, моей прежней возлюбленной. Но эта история уже в прошлом.

Первым порывом было отправиться на поиски в одиночку, чтобы не дать зануде Шину проявить себя. Выражение, с которым на него смотрела Чжин Хо во время этих скаканий с деревяшками, не выходило у меня из головы. Но без помощника я не справлюсь, а в спасении девиц мой новый «друг» заинтересован не меньше, чем я. Или даже больше.

Ближе к десяти часам мы встретились в сотне шагов от нынешнего лагеря паломников, оба верхом, я с новеньким (для меня, на самом деле это была устаревшая модель) револьвером, он, на первый взгляд, без оружия.

Идея привлечь к поискам опытного следопыта, конечно же приходила мне в голову, но где ж его найдёшь без потери времени? Да и заплатить ему я тоже не смог бы. Так что справимся сами. Тем более, что я уже нахватался кое-каких навыков у господина Квана, человека хоть и неприятного в общении, но, бесспорно, умного.

Вчера, после нападения, я заметил сомнения, которые явственно отражались на лице судейского чиновника. И думаю, мне понятны причины этих сомнений.

Перед отъездом я немного поболтал с хозяином постоялого двора, где мы остановились на ночлег. И сейчас мы с Шином направлялись не на место ограбления, а на ферму господина Дэ, что находилась на двадцать с чем-то ли южнее. Ну или примерно на восемь километров, как переучивал меня считать на столичный манер господин Кван.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

До обеда с господином Чжоу я произвел допрос свидетелей, который породил у меня ещё больше сомнений, нежели было до этого.

Что удалось выяснить?

Первое. Среди паломников было не принято расспрашивать своих спутников о прошлом. Девушки, известные как сёстры Ю, примкнули к каравану за четыре дня до нападения. Их привёл сам Пастырь Лим. О своих родителях они не рассказывали, да никто особо и не интересовался.

Второе. Никто из нападавших опознан не был. Причина, по которой бандиты захватили с собой молодых девиц, кажется очевидной. Не удивило паломников и то,что беззащитный караван по большому счёту не был ограблен. Умыкнув девиц, разбойники почти не тронули деньги и ценности. Являлись ли сёстры главной или даже единственной целью налётчиков? Никто над этим не задумывался.

– Да кто ж этих бандитов разберёт? – отвечали мне жертвы нападения. О том, что я сам фактически относился к их числу, я предпочёл поскорее забыть.

Третье. Поиск пропавших и расправа с похитителями – дело рук властей, вот они пусть этим и занимаются. Караван же намерен вскорости отправиться дальше, в основной паломнический лагерь, расположенный в непосредственной близости от Храма Летающих Предков.

Прежде, чем говорить со мной, каждый из паломников спрашивал благословения Пастыря Лима. Но даже после этого отвечали они без особого желания. За исключением повара Пэ, по жизни отличавшегося добродушием и словоохотливостью. И то и дело норовившего передо мной извиниться по самому ничтожному поводу.

Пэ Чхуль Сан, повар

Простите великодушно, но болтать я не мастак. Ещё мой папаша любил повторять, что язык до столицы доведёт, но ещё верней – до виселицы. Он, мой папаша, тоже поваром был, а вот его родитель, рассказывают, занимался перегоном скота в Восточную провинцию. И случился в тех краях с ним один презабавный случай...

Что говорите? Про тот случай потом с удовольствием послушаете, а сейчас про нападение бандитов рассказывать? Так я же про них и говорю! Напали, они, значит на моего дедушку, целой толпой навалились. А он – не чета мне – храбрости был отменной. Первого негодяя с одного удара уложил, а потом уже и за пистолет схватился.

Кстати, не желаете взглянуть? Интересный образец, четыре ствола, а к рукояти ещё и кастет приделан. Дедушка пистолет «перечницей» называл. Ну а я же повар, вот «перечницу» в фургоне и вожу. Хоть и не стрелял из неё ни разу.

Вот те раз! Нету пистолета-то. И куда подеваться мог? Я ж никуда особо и не отлучался. Разве что когда молодой господин Шин мне обод от колеса чинить помогал, а Пастырь Лим меня, значит, к себе позвал. Уж за чем и не припомню, простите великодушно.

Глава 3

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Ферма господина Дэ, известного как Толстосум, была крупнейшей в округе. Если верить хозяину постоялого двора в Белой Скале, то почти тысяча длиннорогих коров готовилась здесь к перегону на восток. В смысле, готовились, конечно, пастухи, а коровы мирно щипали травку на здешних просторах. Так что много народу тут сейчас быть не должно.

Это меня немного успокаивало. Чем ближе мы с занудой Шином (тот ехал молча, но, даже не произнося ни слова, производил впечатление зазнайки) подъезжали к воротам фермы, тем отчётливее я понимал, в какую авантюру ввязался сам и втянул своего юного помощника.

С недавних пор ко мне привязалась манера мыслить, присущая господину Квану. Ну вот эти вот: первое, второе, третье... Тоже что ли податься на службу в палату наказаний? Только сумею ли я сдать экзамены?

Насколько я был наслышан, помимо всего прочего чиновники этого ведомства обязаны быть искусными в таких сомнительных для пользы дела дисциплинах, как каллиграфия и фехтование.

«Благородный муж в равной мере владеет мечом и кистью для письма», – утверждал Учитель Ким, цитатами из сочинений которого прожужжал мне все уши господин Кван. Положим, красиво водить кисточкой по бумаге я научусь. А фехтование – это уж точно не моё. Хотя откуда я могу знать, если ни разу не пробовал? Взять что ли пару уроков у зазнайки Шина? Кстати, он-то где мечом махать научился?

Слишком много лишних вопросов, понял я. Пора вернуться к насущным проблемам. А их у меня тоже хватало.

Первая и важнейшая заключалась в соотношении сил: двое нас против полутора десятков бандитов. Вчера я заметил, как господин Кван старается незаметно разглядеть всех нападавших, запоминая их приметы. Я последовал его примеру.

Вооружены налётчики было разномастно, но в целом неплохо. Большая часть винтовок, очевидно, содержалась в надлежащем порядке. Парочка из них были новейшего армейского образца. Это у разбойников-то с большой дороги?!

Любопытно. Но в глаза бросалось другое. Скажу прямо, не сильно я разбираюсь в грабителях, но человека, привычного держать в руках оружие, отличить сумею. Сам с детства к этому приучен. Стрелки из большинства нападавших были аховые. Это как взять всех работников большой фермы – от мала до велика, посадить на коней и впервые в жизни раздать им винтовки с револьверами.

Между тем мы с Шином остановились у ворот усадьбы Толстосума Дэ.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Историей с пропавшей «перечницей» я займусь позже. А пока вернёмся к выясненным сведениям о похищении сестёр Ю.

Подозрительных людей за минувшую седмицу, которые бы крутились рядом с караваном, никто из паломников не заметил. За исключением жены господина Муна, того самого, которому досталось кнутом по лицу.

Она сообщила, что несколько дней назад, три или четыре, при выезде из города Малые Колючки к паломникам пристала пара хулиганского вида молодчиков, но краткой беседы с господином Шином хватило, чтобы они убрались восвояси. Я поблагодарил почтенную госпожу за столь ценные сведения и отправился к повозке Пастыря Лима.

Беседа с ним отняла больше времени, чем я рассчитывал.

Глава паломников умел уходить от вопросов. Ему бы в чиновники палаты ритуалов, представлять государственные интересы за океаном. Отмечу, что упомянутая палата, одна из шести, существующих в государстве, издавно занималась не только делами религиозными, но и многими другими, включая международные сношения. Таланты господина Лима были бы по достоинству оценены на этом поприще. Пока же он морочил голову не иностранным послам,а мне.

В итоге я добился следующего:

Первое. Сёстры Ю присоединились к каравану в Малых Колючках. Мне потребовалось некоторое время, чтобы уместить в голове здешнюю географию. Итак, сейчас я находился в городе Белая Скала. Название ему дала, как нетрудно догадаться, живописного вида скала, расположенная поблизости.

Западнее, в двух - двух с половиной часах езды отсюда, расположен знаменитый Храм Летающих Предков.

Ещё менее получаса – и вы доберётесь до основного лагеря, где собираются паломники со всей страны. Пара дней неспешной езды в другую сторону, на восток – и вы в Двух Ручьях. Это тот самый городишко, где я познакомился с юным господином Паком, обвинённым в убийстве собственного отца.

Ещё дальше на восток находятся Старые Стены, крупнейший населённый пункт в этих землях. Уже упомянутые Малые Колючки – это недавно основанный городок примерно в трёх днях пути на северо-восток от Белой Скалы. И столько же, но на северо-запад – от Старых Стен.

По словам Пастыря Лима, городишко представляет из себя одну улицу с парой дюжин жилых домов. О его жителях и роде их занятий главе паломников мало что известно, но он подозревает (тут мне пришлось особенно долго выслушивать намёки и недомолвки), что девушки ранее могли работать в увеселительном доме, откуда и сбежали.

Второе. Караван отправился из города Тёмные Воды три с половиной седмицы назад.

Все ученики господина Лима, за исключением сестёр Ю, а также господ Шина и Пэ, начали паломничество именно оттуда. Юный любитель фехтования Шин и болтливый повар Пэ присоединились к каравану в Больших Колючках, что на два дня пути севернее Малых. Я мысленно нарисовал на карте ещё одну точку.

Любопытно, кто из палаты учётных дворов утверждал названия здешних городов? Метить Тёмные Воды я посчитал излишним из-за большой удалённости этого города.

Господин Пэ Чхуль Сан изъявил желание отправиться к святилищу после того как прежний повар слёг с недомоганием. Я хотел уточнить причину недуга, но Пастырь Лим ответил, что она ему неизвестна.

– График движения каравана изначально согласован с гадателями. Мы не можем задерживаться ни на один лишний день, – пояснил он.

– А юный господин Шин, – поинтересовался я, – был ли он ранее знаком с господином Пэ?

Глава каравана задумался на несколько секунд, после чего заявил, что этот вопрос его не интересовал.

– Разумнее всего спросить об этом у самого паломника Шина, – пожал плечами он. – Кстати, я сегодня с утра его не видел, хотя за благословением покидать лагерь он не являлся. Надеюсь, юноша не отправился спасать сестёр Ю в одиночку.

– Не думаю, – заметил я.

Вспомнив про исчезновение из города другого молодого дуралея, господина Пака.

После беседы с Пастырем Лимом я ещё раз заглянул к повару Пэ. Тот с озабоченным видом мыл кастрюли. Как выяснилось, юный Шин самовольно покинул лагерь не позднее десяти часов утра. Пропала и его лошадь. Мои подозрения начали подтверждаться.

Толстяк-повар заявил, что привязался к юноше за эти дни, хотя ранее – до присоединения к каравану – они знакомы не были. Да, он видел его до этого в Верхних Колючках, но не более того. Городишко небольшой, там каждого не раз на улице встретишь. А разговаривать не приходилось, нет.

О причинах болезни предыдущего повара господину Пэ тоже не было известно.

– Небось своей жратвой и отравился, – грубовато предположил он.

Я попрощался с толстяком и, уходя, ещё раз бросил взгляд на колёса его фургона.

Следов недавней починки обода не было ни на одном.

Пэ Чхуль Сан, повар

Ох, и не любил мой папаша чиновников! Звал их «кисломордыми» или «скрипушниками». Это я, простите великодушно, так, к слову, не о присутствующих. Дедушка, кстати, тоже служителей закона не жаловал. После той знаменитой драки «мариновали» они его знатно. Мол, если один четверых покалечить смог, то сам на них и напал, наверное. Неприятная, в общем, вышла история.

Когда кисломордый ушёл, я домыл кастрюли и отправился к Пастырю Лиму за благословением. Перед отправлением каравана необходимо было пройтись по лавкам, закупиться продуктами. Ну и уладить ещё кое-какие дела. Мало ли забот у честного повара?

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Дом был одноэтажным, но сложенным из кирпича, что для наших краёв считалось откровенной роскошью.

Почему я отправился во владения господина Дэ, крупнейшего местного землевладельца? Думаю, вы догадались сами. Собрать сейчас, когда работы у всех окрестных пастухов по самое не хочу, отряд из полутора десятков свободных пар рук – это вам не лапши поесть. От прежней присказки про пинание нефритовых стержней меня успел отучить дотошный господин Кван.

Вооружить бандитов дорогостоящими винтовками по средствам опять же лишь зажиточному человеку. Укрывать у себя налётчиков легче тому, кто владеет обширными участками земли.

Полагаю, с этим вопросом мы разобрались. Вы можете спросить, почему я не поделился своими соображениями с властями Белой Скалы? И опять ответ вы угадаете самостоятельно. Я понятия не имел, насколько местные чиновники зависят от самого богатого человека в городе. Нет, действовать надо быстро и самостоятельно.

От хозяйского дома в нашу с Шином сторону направлялись двое всадников. У их сёдел висели в чехлах винтовки армейского образца. Именно такие, что я видел у бандитов, похитивших госпожу Ю и её младшую сестру.

Глава 4

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Обед у градоначальника Чжоу был великолепен. Особенно впечатлил пибимпап, поданный в горячем каменном горшочке. Овощи, украшавшие блюдо из мяса и риса, строго соответствовали сезону и были выложены в идеальном цветовом сочетании. Я высказал искреннее восхищение, мой собеседник заметил, что скромная трапеза не достойна столь высокой похвалы. На этом мы отодвинули в сторону посуду и формальности, и разговор принял более деловой характер.

В последние годы число паломников к Храму Летающих Предков возросло, что стало положительно отражаться на благосостоянии жителей Белой Скалы.

– Вот, даже своих детей в столицу перевезти смог, – заметил господин Чжоу, но довольно невесело. Я вспомнил о юной госпоже Сучжи, которую отец отправил учиться за рубеж.

Всё же прискорбно, когда молодые люди не могут получить достойного образования у себя дома.

Другой стороной медали стало появление лихих людишек, промышляющих грабежами. Правда, после того, как были пойманы "Красные Повязки", новых крупных банд в этих местах замечено не было. Нападение на лагерь Пастыря Лима полутора десятков разбойников стало для градоначальника Белой Скалы полной неожиданностью.

Сейчас собирался отряд на поиски похитителей, но добровольцы записываться не спешили. Численность банды произвела на горожан серьёзное впечатление, отпугнув даже смельчаков.

Господин Чжоу с сожалением заметил, что, вероятно, придётся объявить о денежной награде.

Нам подали чай.

Я поинтересовался, есть ли в городе опытные следопыты? И показал градоначальнику оброненный одним из грабителей ярко красный платок.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Один из всадников представился господином Кимом (уж не потомок ли он знаменитого мыслителя?), управляющим господина Дэ.

Второй обошёлся без представлений. Я в свою очередь назвался помощником старшего чиновника четвёртого ранга из столичной палаты наказаний (что было правдой), расследующим дело о похищении девиц Ю (что тоже можно считать правдой).

Юный Шин отмалчивался и делал значительное лицо.

Спустя некоторое время нас проводили в хозяйский дом. Стены комнаты были украшены картинами в жанре чхэккори – «книги и вещи». Иных книг, кроме нарисованных, в доме не наблюдалось.

Толстосум Дэ оказался крепким мужчиной лет шестидесяти. Крупные черты загорелого лица, мощный подбородок, бычья шея и сильные руки выдавали в нём человека, не чуравшегося физической работы. Не удивлюсь, если нынешний землевладелец начинал простым загонщиком.

Говорил фермер отрывистыми фразами, даже не стараясь произвести на нас впечатление воспитанного человека. Он бесспорно чувствовал себя хозяином всей округи: земли, скота и людей.

– Какое отношение всё это имеет ко мне? – набычившись, поинтересовался землевладелец.

Я намеревался было ответить, но тут зануда Шин перестал играть в молчанку и во всех красках расписал, как бандиты после похищения направились в сторону владений многоуважаемого господина Дэ. И что, без малейшего сомнения, столь почтенный и законопослушный гражданин не откажется потратить толику своего времени, чтобы оказать содействие блюстителям закона. Тем более, что его люди бесспорно отлично знают местность и без труда смогут найти следы опасных преступников.

Он мог бы так распространяться ещё долго, но быкообразный фермер бесцеремонно прервал это словоблудие.

– Хорошо, – заявил он.

Что именно имел в виду господин Дэ, я не понял. Но взгляд его не сулил нам ничего хорошего.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Распрощавшись с градоначальником, я отправился в мастерскую господина Судзуки. Сейчас этот иностранец был известен как шорник, умелец по изготовлению конской упряжи. Но именно его назвал мне господин Чжоу как лучшего следопыта в Белой Скале.

В мастерской я хозяина не застал. Его сын, парнишка лет двенадцати, предложил зайти часа через два. Я вернулся на постоялый двор, где спросил, не возвращался ли господин Пак. Мне ответили отрицательно. Надеюсь, мне не придётся вызволять юношу из новой передряги. Точнее, двух юношей. В том, что сумасбродные господа Пак и Шин сейчас находятся вместе, я не сомневался. А ведь последний поначалу производил благоприятное впечатление.

Ситуация требовала тщательного обдумывания.

Первое. Пастырю Лиму, очевидно, известно о девушках больше, чем он говорит. Что скрывает от меня наставник злополучных паломников? Тратить время на поездку в Малые Колючки (а тем более в Большие) мне совершенно не хотелось.

Второе. Главной целью налёта с наибольшей долей вероятности являлись девушки. Предположить, что шайка из пятнадцати человек преследовала караван прямо от Малых Колючек, конечно, можно. Но разумнее считать, что нападавшие (во всяком случае – значительная их часть) собраны с окрестных ферм.

Наиболее видным землевладельцем, как сообщил мне градоначальник Чжоу, здесь является господин Дэ, человек очень достойный. Мысль, что он может укрывать преступников, казалась чиновнику кощунственной.

Другими крупными фермерами числились господа Тен и Сок. Придётся навести справки о каждом из них.

Третье. Никто не чинил колёса кухонного фургона господина Пэ. Либо юный Шин обманул наивного повара, либо сам толстяк пытается вешать мне лапшу на уши.

Кажется, пора перекусить. Я спустился вниз и заказал лапши с овощами. Подумал немного и попросил пива: себе и подсевшему за столик хозяину постоялого двора.

«У мужчин хмель развязывает языки, у женщин – пояса», – утверждал многомудрый Учитель Ким. Впрочем, женщины меня сейчас не интересовали.

Пэ Чхуль Сан, повар

В три с половиной часа по полудню караван тронулся с места. Ночевать мы будем уже в основном лагере паломников. Там Пастырь Лим и решит, когда его ученикам будет дозволено посетить святое место. Я в эти премудрости с гороскопами и гаданиями не суюсь, мне готовка пищи ближе.

Перед отправлением я пополнил запасы муки, бобов и питьевой воды. Успел заглянуть и в одну местную едальню. Уж больно название приглянулось - «Сытый бык». Кормили здесь, как говаривал мой папаша, на убой. За столиком в углу восседали двое мужчин, чья внешность привлекала внимание.

В следующую же секунду вам хотелось поскорее отвернуться, чтобы не привлечь к себе их внимание. Оба размерами походили на бычков-трёхлеток. У одного был сломан нос, другой не отличался красотой и без этого. Чувствовалось, бывалые ребята, тёртые. Я с такими столковаться сумею.

Тот, что со сломанным носом, заметил мой взгляд и приглашающе кивнул. Присаживайся, мол.

Спустя час я уже правил четвёркой быков. Под дном фургона мерно покачивалась натянутая бизонья шкура с коровьим навозом и сухими ветками. Пастырь Лим сказал, что топлива нам потребуется много.

Юный Шин в лагерь так и не вернулся.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Управляющий Ким проводил нас на веранду. Хозяин распорядился, чтобы тот ответил на наши вопросы. Если честно, то я не особо понимал, что именно я могу спросить у людей, в причастности которых к преступлению не сомневаюсь. И в полной власти которых сейчас нахожусь.

Зануда Шин сомнениями, казалось, не терзался. Во всяком случае – не подавал вида. Так что теперь была моя очередь молчать с важным видом, а он изображал молодую версию господина Квана, проводя допрос с невозмутимым и даже слегка высокомерным выражением лица. Надо потом спросить у чиновника, не было ли у него внебрачных связей.

Вдруг осчастливлю бездетного начальника?

Мысль, что мы с Шином явились сюда от имени господина Квана, позволяла дышать спокойнее. Ну не пристрелят же нас прямо в усадьбе?

Ответы управляющего не отличались разнообразием.

Нет, он не видел никого подозрительного. Нет, его люди тоже не видели никого подозрительного. Нет, никаких подозрительных следов во владениях господина Дэ замечено не было.

У ограды спешились ещё двое работников. Один из них был стар и тощ. Морщинистое лицо украшала крупная бородавка.

– Они нас убьют, – успел я шепнуть товарищу по несчастью.

– Не сейчас, – тихо ответил побледневший Шин.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Когда я снова наведался в шорную мастерскую, её владелец был на месте. К этому времени я уже знал, что господ Судзуки в городе двое. Один из братьев был, как вы уже знаете, шорником. Другой занимался кузнечным делом.

Надо подковать лошадку? Добро пожаловать к Судзуки. Лопнула подпруга или порвались постромки? Тоже к Судзуки. Требуется найти беглого преступника? Опять же – к Судзуки.

Поговаривали, что в прошлом оба брата были то ли наёмниками, то ли охотниками за головами. Пока не скопили деньжат и не осели тихо-мирно в Белой Скале.

Судзуки-кузнец, старший из братьев, слыл человеком основательным, вечно занятым и тяжёлым на руку. К нему с посторонними вопросами подходить не советовали. Младший из братьев недавно отметил своё сорокалетие, но о юношеских подвигах, видимо, не забыл.

Временами Судзуки-шорник, как утверждали длинные языки, подряжался на работу по своему прежнему профилю. Несмотря на то, что братья были чужеземцами, они пользовались в городе заметным уважением.

Некоторое время мы обсуждали достоинства и недостатки разных способов крепления седла. Потом господин Судзуки поинтересовался, зачем я всё-таки пожаловал. Говорил он по-нашему довольно бегло, но временами путал окончания и порядок слов.

Я показал шорнику найденный платок и перечислил основные приметы его владельца: средний рост, худое телосложение, седые волосы, редкая борода, глубокие морщины и крупная бородавка на носу.

Потом я описал лошадь разбойника. Она, к сожалению, особых примет не имела: гнедая кобыла привычной для этих мест породы «хана-ли». Один ли, то есть без малого 400 метров, – такова была обычная дистанция для скачек на этих массивных лошадях с широкой грудью и мощными бёдрами.

Подобные состязания, для которых подходила даже достаточно длинная городская улица, служили излюбленным развлечением для местных жителей. Девять из десяти пастухов ездили верхом именно на «хана-ли». И добрая половина лошадей этой породы имели гнедую масть.

Зацепку могло дать седло. Хоть оно и было типичным для здешних пастухов – с рожком для крепления лассо и высоко поднятой задней лукой, но имело одну деталь. Защитные кожаные чехлы, закрывающие стремена спереди, формой напоминали орлиный клюв, а сбоку были украшены тиснением. Рисунок, я к сожалению, разглядеть не смог.

Итак, я искал тощего пожилого человека с бородавкой на носу, разъезжающего на гнедой кобыле с «орлиными» чехлами на стременах. Если он не гнался за паломниками с севера, а был здешним жителем, то Судзуки-шорник вполне мог его знать. И Судзуки-кузнец тоже.

– Сколько деньги за поимка давать? – деловито осведомился хозяин мастерской.

Глава 5

Судзуки Киммун, шорник

Четыре пара «орлиный» чехол для стремя господину Киму делать. Он поместье господина Дэ управлять. Почему столько? Лошадь много, работник много.

Ещё одна пара господин Тен для сына заказать. И ещё одна – три месяц назад быть – человек не отсюда купить, я имя не помнить. Нет, он не старый быть, бородавка на носу не иметь.

Преступника не сложно поймать. Утро деньги получать, вечер голова приносить.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Лишних денег у меня не имелось. Да и бывают ли они, лишние? Ещё в Двух Ручьях я изрядно поиздержался, застряв там дольше намеченного.

Средства в дорогу к Храму Летающих Предков выделил мне из казны господин Кун, чиновник нашего ведомства, но рангом ниже моего. Однако выдачу вознаграждений жадным охотникам за головами эта сумма не предусматривала.

Призывать братьев Судзуки к бескорыстному исполнению гражданского долга смысла не было. Боюсь, придётся-таки огорчить господина Чжоу, градоначальника Белой Скалы, непредвиденными расходами.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Старикана с бородавкой я запомнил опять же благодаря господину Квану. Тот выделил его из остальных налётчиков как только с пожилого бандита слетел наспех повязанный платок. Я проследил за взглядом судейского чиновника и – если так можно выразиться – уткнулся глазами в приметный нос разбойника.

Старикан тут же развернулся и ускакал за поварской фургон толстяка Пэ. Поднимать упавший платок он не стал. Тот остался краснеть на земле. А бородавка останется в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Очень короткую, судя по всему.

Я не знаю, запомнил ли наши лица «господин Бородавка» и присутствуют ли сейчас на ферме другие участники нападения. Но рано или поздно до бандитов дойдёт, что они раскрыты. И тогда за нашу жизнь не дашь и ломаного мона. Пора выбираться отсюда и поскорее.

Господин Шин полностью разделял моё мнение на этот счёт. Мы вежливо раскланялись с управляющим Кимом и медленно, стараясь не смотреть на «господина Бородавку», направились к нашим лошадям. Вскочили в сёдла и, с трудом сдерживая желание перейти на галоп, лёгкой рысью направились прочь от фермы.

Я чувствовал, как течёт пот между лопаток. Очень хотелось обернуться, но я заставил себя смотреть вперёд.

Мы отъехали от ограды на сотню шагов. Выстрела в спину я так и не дождался. Кажется, встреча с предками пока отменяется.

Пэ Чхуль Сан, повар

Папашу своего покойного я чту. И дедушку чту. Второго деда – по материнской линии – я никогда живым не видел. Но и ему каждый год столик с кушаньями накрываю. Всё честь по чести. Чтобы и рис, и мясо, и фрукты трёх цветов. Поминальные таблички, как положено. Предков надо чтить, иначе какой в мире порядок?

Верно говорите, никакого.

Пастырь Лим утверждает, что Летающих Предков почитать надо по особому, как в прежние времена. Даже свиток старинный показывал, а на нём рисунок: столб, значит, вокруг костёр горит, а у столба посреди огня девица.

Совсем неодетая, простите великодушно за такие подробности.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Решить вопрос о награде сегодня не удалось – ввиду позднего времени. Я вернулся на постоялый двор, где меня ждал хозяин с пивом и двумя новостями: первая – плохая, вторая – тоже.

Своевольный господин Пак до сих пор не объявлялся, не видел никто в городе и господина Шина. Тем более, что паломники Пастыря Лима покинули окраину Белой Скалы и сейчас, наверное, уже разбивали лагерь неподалёку от Храма Летающих Предков.

Переварить дурные вести проще с пивом. Держа кружку в левой руке, я поднялся в свою комнату. Итак, раздвоиться я не смогу, моя фамилия не Судзуки. Придётся разбираться с приоритетами. Воображение нарисовало весы.

На одну их чашу я поместил две мужские фигурки. Юные спасители похищенных девиц без сомнений попали в переделку и их самих требовалось спасать. Но скакать на ночь глядя неведомо куда совершенно не хотелось. Сломанные кости правой руки заживали плохо, что тоже не добавляло тяги к подвигам.

Я сделал глоток. Пиво было паршивым и крепким. Считать ли последнее достоинством – не знаю. Пора завязывать с хмельными напитками.

«Чем больше ты пьёшь, тем меньше разумен», - заявил однажды многоопытный Учитель Ким. Спорить с данным утверждением не хотелось. Интересно, а что по этому поводу говорит своим спутникам Пастырь Лим?

Оставшиеся паломники, шестеро мужчин и трое женщин, собрались на второй чаше весов. Они грелись кружком около костра (не знаю, почему мне в голову пришёл именно этот образ). Сам Лим сидел в нескольких шагах и играл на флейте: нежно, лирично, убаюкивающе...

Я уснул.

Пэ Чхуль Сан, повар

Нынешнюю девицу, прямо скажем, жалко. Но с древними свитками не поспоришь. Коли просят Летающие Предки жертву, значит надо дать. Пастырю Лиму виднее. Он уже не первый год к Храму девиц привозит. В прошлый раз, говорит, двоих к Предкам отправил. В этом году одну вёз, да потом удача подвернулась, в Малых Колючках ещё двоих подобрал.

Они, бедняжки, конечно не знали, зачем мы их в святое место везём. Да и не надо им до поры до времени знать. Тем более, что не доехали сестрички до Храма. Вот как всё обернулось-то.

Вот вы спросите, откуда я так много знаю, хотя сам к каравану недавно прибился? А просто мне Пастырь Лим доверяет. Он надёжного человека сразу чует. Чтобы, значит, не трепал языком понапрасну.

Вот и я вам больше ничего не скажу, уж простите великодушно.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

До города оставалось десять ли. Ну или около четырёх километров. Считать на столичный манер было приятнее: так казалось, что расстояние гораздо короче.

– Подожди, – окликнул я напарника, который ехал на своем кауром жеребце чуть впереди..

Он остановился и повернулся ко мне. Я направил на него свой револьвер:

– Кто же ты на самом деле, господин Шин?

Сотрудник номер семь

Экзамен для поступления на службу в палату ритуалов я сдал в шестнадцать лет. Что вовсе не удивительно для старшего сына из семьи потомственного чиновника. Да, служба не является наследственной и претендовать на неё может любой желающий, если он, конечно, обладает нужными знаниями.

Однако подготовиться к экзамену намного проще тому, чей почтенный родитель носит халат красного цвета, символ высокого ранга. Мои же одежды пока были зелёными, свидетельствуя о самых низших ступенях в иерархии.

Но положение обещало вскоре измениться. И причиной тому появление приказа особых поручений при нашей палате. Если первоначально мне прочили карьеру на стезе международных сношений, то формирование нового ведомства изменило мои планы.

Уже через год меня ждал младший чин шестого ранга, а вместе с ним и долгожданный синий халат. Носить который я смогу лишь на закрытых церемониях, потому что сотрудники приказа особых поручений меняют одежды по велению начальства. А вместе с ними – и имена.

Когда слухи о регулярной пропаже девиц подтвердились и в чьей-то хитроумной голове соединились с донесениями о возрождении человеческих жертвоприношений, я был направлен из столицы в Тёмные Воды.

Воздержусь от подробностей о методах работы нашей службы. Главное – результат. Из Тёмных Вод я был вынужден двинуться на юг, чтобы догнать один из караванов, идущих к Храму Летающих Предков. Свидетели утверждали, что среди паломников замечена молодая девица. В Больших Колючках (ну что за название?!) я – после беседы с Пастырем Лимом – присоединился к его ученикам.

Спустя два дня число паломников вновь возросло: к каравану внезапно присоединились сёстры Ю. Подозрения мои касательно истинных замыслов Пастыря Лима превращались в уверенность. Дальнейшие действия становились понятными: арест, дознание, суд.

Неожиданным стало появление в лагере старшего чиновника четвёртого ранга из палаты наказаний Квана. После проверки его личности и полномочий я намеревался привлечь господина Квана к своему расследованию. Пока в дело не вмешалась новая неожиданность.

Причины, по которым на караван паломников был совершён нелепый бандитский налёт, оставались для меня загадкой. Полагаю, что человеком, знающим разгадку (или её часть) был толстый повар Пэ. Но сейчас решения требовали иные вопросы.

Когда господин Пак направил в мою сторону револьвер, я не сильно удивился. Думаю, подозревать меня он начал ещё в лагере. Настало время объясниться.

Я ещё окончательно не решил, что именно расскажу своему спутнику, когда воздух вокруг нас наполнился свинцом.

А если без поэтических оборотов: по нам стреляли!

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Я соскочил с лошади и встал так, чтобы её тело прикрывало меня от пуль. Животное, конечно, жалко, но себя жальче вдвойне.

Господин Шин (или кто он там на самом деле?) поднял своего каурого на дыбы, опять же прикрываясь им как щитом. Жеребец испуганно заржал. Одна из пуль попала ему в шею.

К этому моменту я уже сделал пару выстрелов. Нападавших было не менее четырёх. Трое скрывались в кустарнике, четвёртый пытался зайти к нам в тыл, перебегая от одного редкого дерева к другому. Следующим выстрелом я достал его.

Раздалась отборная ругань, и раненый бандит спрятался за ближайшей юккой.

Зануда Шин скатился с лошади в придорожные кусты и внезапно превратился в забияку Шина. В руках его сам по себе возник небольшой четырёхствольный пистолет, в народе известный как «перечница». Выстрел, и один из нападавших получил дырку в голове. Не совместимую с жизнью, как говорят циничные лекари.

Размышлять, откуда у Шина взялся ствол (точнее, целых четыре) было некогда.

Я сделал ещё пару выстрелов, не давая бандитам высунуться из-за кустов. Мой напарник осторожно пытался приблизиться к юкке, за которой скрывался раненый разбойник. Его «перечница» считалась оружием самообороны, имела калибр 7 миллиметров и уступала револьверам нападавших в дальнобойности.

Внезапно Шин приподнялся и рванулся вперёд.

Бах! Бах! Скулёж за юккой прекратился. Мне же пришлось разрядить барабан, чтобы заставить спрятаться стрелка, который попытался взять на мушку забияку Шина. Запасного заранее снаряженного барабана у меня не было. Так что для зарядки револьвера потребуется почти минута: вставлять в патрон за патроном – это вам не лапши поесть.

У напарника (если у него не припрятан ещё пистолет) оставался один выстрел. После чего мы с ним смело можем попрощаться.

Пуля ударила в землю рядом с моей отставленной в сторону ногой. Пора менять позицию.

Шин снова бросился вперёд. Два выстрела слились в один. Юноша свалился за юкку, прямо на труп убитого им ранее бандита. По-моему, он был серьёзно ранен. Один из двух оставшихся противников тихо чертыхался, перезаряжая оружие.

Второй – а это оказался господин Ким собственной персоной – уверенно поднимался в полный рост, наводя свой револьвер на меня. Да, не я один умею считать выстрелы.

Бах! Господин Ким выронил револьвер и схватился за грудь.

Бах! И он упал на колени, а затем ткнулся лицом в пыльную траву.

Я радостно взревел. Мой шестизарядный снова был готов к бою.

Раненый Шин, морщась, выглядывал из-за юкки, держа в руке чужой револьвер. А он молодчина, подумал я.

Последний оставшийся бандит открыл ураганный огонь, спуская курок раз за разом. Шин закричал от боли: его правая нога подломилась, а на плече появилось красное пятно.

Я тоже заорал, вскочил и нажал на спуск. Негодяй схватился за живот, издал какой-то жуткий всхлип, упал.

Пэ Чхуль Сан, повар

Ребята из «Сытого быка» оказались с понятием. Денег попросили в меру. Вот поедем мы назад через Белую Скалу, а кисломордый уже тю-тю. Копыта откинет, как любил говаривать мой папаша.

Нечего свой нос в чужие дела совать! Хотя каша, конечно, заварилась нешуточная. С паломниками поначалу всё было как обычно. Сделать так, чтобы повар ихний в Больших Колючках животом маяться начал – дело плёвое.

А тут и я, весь такой красивый, нарисовался. Моя забота – приглядеться, а не везут ли паломники чего лишнего без ведома господина Кима? У нас в каждом караване свой человек найдётся, без нашего ведома и мышь не проскочит.

Кто ж знал, что девчонки эти из соседней дыры сбегут, а Пастырь Лим их ещё и подберёт? Вот свалились они на мою голову! А ведь девчонки не простые. Насколько я разумею, это дочери самого Толстосума Дэ, пускай и внебрачные!

Пастырь Лим, конечно, остальным намекал, что, мол, блудниц приютил. Как обычно. Но только меня-то не обманешь! А он их, значит, жарить на костре повёз.

Ну я и доложил, куда следует. Господин Ким отряд собрал, девиц вызволил. Только ведь они по своей воле из Малых Колючек сбежали! И опять сбежать захотят.

Ох, боюсь, добром всё это не кончится...

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Сотрудник приказа особых поручений палаты ритуалов, известный мне как господин Шин, умер в двух ли от города Белая Скала.

Глава 6

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Арестовать самого богатого землевладельца в Белой Скале – задача непростая. Тем более, когда тот находится за пределами города. Отряд из двух десятков добровольцев сколотили только к полудню.

Значительно раньше в сторону владений Толстосума Дэ отправился одинокий всадник с винтовкой за плечами и большим ножом на поясе – охотник за головами Судзуки Киммун.

Судзуки Киммун, шорник

Очевидно, что в городе у господина Дэ есть свои люди. Прежде, чем не лишком расторопный отряд добровольных стражей закона отправится к нему на ферму, землевладельца успеют предупредить трижды.

Я рад, что вы не удивлены. Да, разумеется, за эти годы я неплохо выучил местное наречие. Однако туземцам приятнее видеть иностранца, который продолжает оставаться забавным. Иначе успешный чужак будет вызывать раздражение.

Надо спешить. Смерть управляющего Кима и его людей заставит их сообщников спешно прятать следы. Сестёр Ю могут и убить. А за мёртвых девушек мне не заплатят. Хотя вряд ли их похищали ради убийства. Очень, очень странная история.

Надо найти Тощего Ву. Тэцуо, мой брат, опознал его. Все приметы сходятся: от бородавки на носу до «орлиных» чехлов на стременах, которыми щеголяют работники господина Дэ. А вот, кстати, и они. Двое всадников скачут в мою сторону.

Добрый утро, господа. Хороший погода есть?

Через несколько минут я продолжил свой путь. Две пары ушей болтались на верёвочном кольце, накинутом на рожок моего седла.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Господин Пак сидел на постоялом дворе живым воплощением скорби и пялился в одну точку. Что он там увидел, мне было не ясно.

Я искренне жалел юношу. Только представьте: в недавнем прошлом он был сыном уважаемого чиновника и совладельцем хорошего дела.

Потом его отца и компаньона убили, а преступником был объявлен он сам. Так и с ума сойти можно. Настоящего убийцу – не без моего участия – нашли. И хоть в том деле и остались белые пятна, но в целом его можно считать закрытым.

Господин Пак продал свою лавку и покинул родной город, отправившись со мной к Храму Летающих Предков. И здесь на него обрушились ещё более кровавые события. Парню очевидно требуется передышка.

Мне же отдыхать было некогда. Скакать по прериям, охотясь на бандитов, я, конечно, не собирался. Но забот хватало и без этого.

Во-первых, перед смертью господин Шин (будем называть его так) рассказал потрясённому Паку о своём задании. Пастырь Лим подозревается в возрождении якобы практиковавшихся в древности человеческих жертвоприношений. Кстати, никаких убедительных доказательств, того, что такие ритуалы действительно существовали, не имеется.

Тем не менее уже несколько лет в стране пропадают миловидные девицы. А земля полнится слухами о сжигании их на кострах во славу Летающих Предков.

Пришлось разделить отряд добровольцев надвое. Часть из них умчалась в лагерь паломников, чтобы предотвратить страшное безумство.

Во-вторых, во всю эту историю никак не вписывалось похищение сестёр Ю. Зачем отряду господина Дэ нападать на лагерь паломников и похищать (или освобождать?!) двух девушек из трёх? Какая-то несуразица. Остаётся ждать, когда сам землевладелец и его люди будут арестованы и допрошены.

В-третьих, имеют ли наши разбойники отношение к банде «Красные Повязки», которая гуляла здесь в прошлом? Или красный платок, оброненный пожилым участником налёта и поднятый мной, – просто случайное совпадение?

В-четвёртых, невыявленным остаётся сообщник бандитов в лагере паломников. Предполагаю, что это болтливый толстяк Пэ, но весомых доказательств против него у меня на руках нет и, скорее всего, не будет. Так есть ли смысл тратить на него своё время?

В ответ мой живот пробурчал что-то невнятное. Пропущенный завтрак требовал компенсации. Я повернулся, ища взглядом хозяина постоялого двора. И обнаружил около себя двух громил, от одного присутствия которых пространство, казалось, начинало сжиматься.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Эта парочка быкообразных мне сразу не понравилась. Впрочем, н буду притворяться, мне сейчас вообще никто не нравился. Пропади они все пропадом: и фермер Дэ со всем своим хозяйством, и вся Белая Скала впридачу!

Впервые у меня на руках умер человек. Юноша, которого я потащил в смертельно опасную авантюру. И пускай он был каким-то тайным сотрудником, способным самостоятельно принимать решения. Но в его гибели виноват я. И убедить меня в обратном не получится. Так что больше всего я сейчас ненавидел себя самого.

Ненависть требовала выхода. Когда громилы направились в сторону господина Квана, я встал и преградил им дорогу.

Внезапно выяснилось, что кроме нас четверых в помещении больше никого нет. Постоялый двор опустел.

Судзуки Киммун, шорник

Старика Ву я нашёл в заброшенной охотничьей хижине. Раньше в этих краях предпочитали истреблять бизонов, а не разводить быков. Потом бизоны исчезли, а коровьи стада, наоборот, разрослись неимоверно. Большую часть времени покосившийся домишко пустовал. Сейчас здесь находился Тощий Ву.

Он был мёртв.

Однако я, видимо, спугнул убийц и они не успели спрятать тело.

Основание бородавки было обвязано шёлковой нитью. На полу валялся кусок сырого мяса. Старик явно пытался избавиться от своей приметы. Но не успел. И тогда его подельники решили избавиться от него самого.

Жаль. У меня было немало вопросов, которые я хотел бы задать Тощему Ву. Других работников господина Дэ я не нашёл. Усадьба была пустой. Очевидно, банда ушла, растворившись среди других перегонщиков скота.

В эти дни огромные объединённые стада начали движение в Восточную провинцию, где многие тысячи голов будут проданы в несколько раз дороже их здешней стоимости.

Найти на истоптанной копытами земле следы господина Дэ и похищенных девушек не представлялось возможным.

Вынужден признать, что я их упустил.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Рука господина Пака лежала на рукояти револьвера, до поры до времени покоящегося в кобуре. Громилы тоже были при стволах, но не спешили их доставать. Ну а я дал себе слово, что в последний раз выхожу из спальни без оружия.

Игра в гляделки затянулась. Потом бугаи посмотрели друг на друга, один из них – со сломанным носом – кивнул товарищу, оба молча развернулись и вышли.

Спустя какое-то время на улице раздался звук копыт. И затих. Я выдохнул с облегчением.

Пэ Чхуль Сан, повар

Впервые я видел Пастыря Лима взволнованным. Он разбудил нас на рассвете. Звёзды сошлись. Время приносить жертву Летающим Предкам.

Паломнический лагерь пустовал. Кроме нашей группы все уже побывали в святилище и затем покинули его. Что ж, лишние свидетели нам ни к чему. Юная госпожа, чья судьба – отправиться к Предкам, продолжала спать.

Ещё бы, я лично подмешал ей снотворное. Плох тот повар в дороге, который не разбирается в лекарственных средствах.

И тут я серьёзно задумался: простите великодушно, но мне-то это всё зачем?

Сжигать неодетых девиц, это, возможно, занятие необычное. И довольно любопытное. Для расширения кругозора, опять же полезно. Но я-то на другую работу подряжался. Моё дело – выяснить, не шатаются ли тут под видом паломников всякие разные нежелательные для господина Дэ лица.

Не знаю, что на меня нашло. Может не с той ноги встал. Короче, взял я спящую девчонку в охапку и молча зашагал к своему фургону. Посмотрел бы я на того, кто попробует меня остановить.

Сзади раздался крик. Я обернулся. С перекошенным лицом Пастырь Лим бежал ко мне. В руке он держал большой и необычно искривлённый нож. Я таких раньше никогда не видел. Очень, очень неприятная штука. Среагировать я не успел.

Прогремел выстрел. То, что осталось от головы Пастыря Лима, детям лучше не показывать.

У входа в Храм Летающих Предков я увидел девушку. В руках она держала слишком большую для неё винтовку, дуло которой было нацелено на меня.

Остальные паломники словно оцепенели от ужаса. Я, стараясь не делать резких движений, медленно развернулся и продолжил путь к своей повозке.

Где-то через полчаса навстречу моему фургону вылетел отряд вооружённых всадников, посланный из Белой Скалы. Я поднял руки, даже не пытаясь оказать сопротивление. Не дурной, небось.

Эпилог

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Вести стрельбу с левой руки – полезно для самооценки. Перестаёшь зазнаваться. Бутылка, расположенная в тридцати шагах от меня, категорически отказывалась разлетаться вдребезги. Господин Пак вежливо наблюдал со стороны и с советами не лез. Понимал: потребуются – сам спрошу.

Молодой человек всё ещё терзал себя по поводу гибели юного господина Шина. Но тут я ничем не мог ему помочь. Готов побиться об заклад, что мой помощник вскоре попросит помощи при подготовке к экзаменам на получение чина. Вчера я случайно стал свидетелем, как он берет урок фехтования у кузнеца Судзуки (тот оказался ещё и знатным мечником).

Младший брат кузнеца, Судзуки-шорник, упорно продолжал рейды по окрестностям в поисках следов сбежавших бандитов и их жертв.

Я старался лишний раз не покидать своё убежище на постоялом дворе, хотя отлучаться приходилось. В частности, для проведения допросов. Лицо моё оставалось столь же мрачным, как и господина Пака. Причин было несколько.

Первая. Толстосум Дэ и большая часть его работников исчезли. Судьба сестёр Ю оставалась неясной. Большой надежды, что отряд, посланный в Большие и Малые Колючки, сможет что-то разузнать, я не испытывал.

Вторая. Повар Пэ был задержан добровольцами, когда вёз девицу из лагеря паломников в сторону Белой Скалы. Сейчас толстяка – подобно его легендарному дедушке – подвергали основательному «маринованию». Но тот внезапно утратил всю свою словоохотливость и дело обещало затянуться. Предъявить сколько-нибудь серьёзных обвинений толстяку я не мог.

Третья. Задержанные паломники тоже словно воды в рот набрали. Одна госпожа Мун охотно отвечала на все вопросы, но постоянно путалась в показаниях. С её слов выходило, что Пастырь Лим чем-то прогневил Летающих Предков, за что они его и покарали.

– Молнией и убили, – убеждённо кивала головой старуха.

Крупнокалиберная винтовочная пуля на молнию не походила ни капельки. Но очень неприятно напоминала мне об убийстве господина Пака-старшего, отца моего нынешнего спутника. Том преступлении, которое было принято считать раскрытым.

В город въезжали два всадника. Сзади шагал мул Судзуки-шорника. Тот гордо сидел в седле, держа в руках свою винтовку. Ещё одна, с длинным стволом и трубкой оптического прицела, была приторочена к седлу.

Калибр не менее 13-ти миллиметров, автоматически отметил я.

Впереди мула смирно вышагивала кобыла, на которой со связанными руками и крайне недовольным лицом сидела девушка с излишне широкими, как по мне, плечами.

– Госпожа Сучжи! – потрясённо ахнул Пак Хё Ныль. И затем печальным шёпотом добавил имя своей прежней возлюбленной. – Мэй Юонг.

«Сложней всего избавиться от пут, которые ты завязал сам», – утверждал Учитель Ким.

Девица ёрзала в седле, пытаясь ослабить слишком тугой узел. Господин Судзуки неодобрительно покачал головой.

На окраине города раздражающе брехали собаки.