Храм Летающих Предков. Повесть третья

Повесть третья: о сложностях любви, достоинствах и недостатках азартных игр, древних преданиях и техническом прогрессе

Пролог

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

«Вчера в игорном доме на Цветочной улице иностранный артист, выступающий под фамилией Накамура, проделывал во время сеанса прелюбопытный фокус под названием “Хижина духов”. Он должен был со связанными руками произвести выстрел из револьвера. Выстрел действительно произошел, но результат его был довольно плачевным. Патрон в оружии по недосмотру помощника оказался не холостым, а боевым. В итоге пуля угодила господину Накамуре в лицо и причинила ранение. “Фокус” пришлось немедленно прекратить. К разочарованию публики, рана оказалась легкой».

Я отложил в сторону листок, купленный ранее на улице за пару медяков. Своей печатни в Белой Скале не было, и приезд «бродячего хроникёра» господина Рю стал для города настоящим событием.

Дело было не хитрое: купить печатный станок, бумагу и краску, погрузить всё в повозку и отправиться в путешествие по городам, собирая курьёзы и сплетни.

Уже на второй день своего пребывания в Белой Скале господин Рю выпустил уличный листок с новостями за последнюю седмицу. Первым делом сообщалось о присвоении градоначальнику Чжоу старшего чина шестого ранга.

Далее шла заметка о наложении ареста на имущество крупного землевладельца господина Дэ, объявленного в розыск за умыкание двух юных девиц. Не забыл хроникёр сообщить и о снижении цен на рис. Здесь же, между прочим, упоминалось о достоинствах торгового дома братьев Чхе, лучших, по мнению господина Рю, поставщиков риса в уезде. Завершалось всё новостями о разного рода происшествиях.

Мне пришлось лично встретиться с владельцем подвижной печатни, чтобы в его листке не упоминалось ни моё собственное имя, ни имя госпожи Сучжи, чьё эффектное появление в городе стало большой неожиданностью для моего помощника Пака, испытывающего к девушке романтические чувства.

Глава 1

Девушка без имени

– Забудь моё имя. И своё тоже, – сказал мне отец на прощание.

Таково условие, при котором мне оставили жизнь. Я не знаю, как скоро это решение признают ошибочным. С одной стороны быть юной девушкой хорошо. Не уверена, но, кажется, Крепыш Цой, убитый мною в своей собственной оружейной лавке, так и не смог поднять руку на бывшую ученицу. Такие дела он привык поручать другим людям.

С другой стороны, одинокая девушка, скачущая по равнинам с длинноствольной крупнокалиберной винтовкой, рано или поздно вызовет лишние вопросы. А без оружия – лишние поступки. Мне требовалось найти мужчину.

Какое-то время я скрывалась среди паломников в лагере близ Храма Летающих Предков. Там без лишних расспросов принимали всех.

Потом мои спутники покинули лагерь, где оставалась лишь одна группа паломников. Про их наставника шептали разное. Особенно про его необычные взаимоотношения с молодыми девушками. Сплетни неистребимы даже среди тех, кто желает приобщиться к святости. Что из слухов было правдой, а что нет, мне выяснять не хотелось.

Сутки я пряталась в самом Храме, где ещё несколько лет назад оборудовала для себя тайник. Но вскоре бежать пришлось и оттуда.

Пару ночей я провела в найденной по дороге пустующей ферме. Там меня и выследил охотник за головами. А в городе Белая Скала, куда он меня доставил, я встретила юного господина Пака, сына ещё одного моего учителя, убитого ранее по приказу Крепыша Цоя.

Я не знаю, что не поделили тогда наставники, оба уже не могли дать ответов на мои вопросы.

Теперь же отвечать приходилось мне. По другую сторону столика, украшенного искусной резьбой, восседал вечно чем-то недовольный чиновник палаты наказаний Кван Ён Чжун.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Личность юной госпожи Сучжи смогли подтвердить двое свидетелей. Первым из них был мой помощник Пак, познакомившийся с девушкой в своём родном городе. Насколько я знаю, молодой человек даже подумывал как-то, а не послать ли к господину Сучжи, отцу девушки, сватов?

Но тот огорошил бедного Пака неприятным известием: предмет воздыханий юноши отправлен на учёбу за границу. Крупный торговец скотом мог себе позволить такие расходы ради блага единственной дочери.

Сейчас мой помощник находился в расстройстве чувств. Сопровождая меня, он познакомился с другой девушкой, старшей из сестёр Ю. Красавица, похоже, заставила Пака забыть о недавней потере.

Сейчас обе сестры, похищенные бандитами, находились в розыске и их судьба оставалось неизвестной. А госпожа Сучжи внезапно оказалась не далеко за морем, а в Белой Скале, где в этот момент пребывали мы с Паком.

Вторым человеком, которого, видимо, удивило появление девушки в этих краях, был приказчик её отца, господин Чон. Сейчас он старательно, но не очень успешно пытался делать невозмутимое лицо. Увидев его, госпожа Сучжи тоже не сразу смогла сдержать волнение, но быстро взяла себя в руки.

Они довольно прохладно обменялись поклонами, и приказчик Чон подтвердил, что девица находится здесь с ведома её родителя. Объяснять что-либо подробнее он не считает возможным без позволения своего работодателя.

Юная госпожа соизволила объяснить, что перед отправкой за границу, она намеревалась посетить святилище. А на пути назад лишь случайно избежала встречи с бандой разбойников, к своему счастью заметив их первой и укрывшись в заброшенной усадьбе.

Винтовку, с которой её задержал младший из двух братьев Судзуки, известный охотник за головами, она нашла там же, пока осматривала усадьбу в поисках еды.

Подробно описать бандитов девица не смогла, так как ускакала прочь, едва завидев их издали.

Я поинтересовался, как она определила, что перед ней именно преступники, а не обычные пастухи.

– Я слышала о разбойниках, когда была в лагере паломников, – пояснила моя собеседница.

– И когда увидела отряд вооружённых мужчин, сильно испугалась.

На вопрос, не заметила ли она среди всадников двух женщин, госпожа Сучжи ответила отрицательно.

Чувствовалось, девица темнит и сама понимает, что её слова не убедительны. Но я не был уверен, что хочу заниматься ещё и этим делом. Вероятно, девушка сбежала из отцовского дома, а её родитель не захотел плодить сплетни на время поисков и придумал историю об отъезде дочери.

Проще и лучше всего отправить девушку к её отцу в сопровождении господина Чона. И пусть они сами разбираются в своих семейных отношениях.

Меня же ждали более насущные заботы.

Первое. Боюсь, что мне всё же придётся тратить время на поездку в Малые Колючки. Именно в этом городке разыскиваемые ныне сёстры Ю присоединились к каравану паломников Пастыря Лима. Если верить молодому Паку, то господин Шин, чиновник приказа особых поручений палаты ритуалов, сообщил ему перед своей смертью о замыслах Лима принести девушек в жертву.

Последний на данный момент тоже был мёртв и подтвердить или опровергнуть эти слова не мог.

– Во всём приходится разбираться самому, – вздохнул я.

Второе. Отправился к праотцам и Тощий Ву, единственный, кто был опознан среди похитителей сестёр Ю. Его ярко красный шейный платок до сих пор не давал мне покоя. Именно такие носили в прошлом «Красные Повязки».

Эти разбойники, возможно, имели отношение к убийству торговца кожей Упрямца Чоя, совершённому год назад в городе Старые Стены, что примерно в трёх днях езды отсюда. Того застрелили из крупнокалиберной винтовки. Той же модели, что юная госпожа Сучжи нашла в усадьбе сбежавшего господина Дэ.

Третье. Из такого же оружия был убит в Двух Ручьях отец молодого Пака. Одним точным выстрелом с дистанции, превышающей километр. В настоящее время убийцей признан господин Ше, тот самый, что чуть позднее покушался и на мою жизнь. Однако он тоже мёртв и показаний дать не может.

Слишком много концов было обрублено. Другие же никак не желали связываться воедино.

Я решил навестить господина Судзуки. В свободное от отрезания ушей убитым им преступникам тот занимался изготовлением и починкой конской упряжи. А ещё, как выяснилось, обожал играть в сёги: игру, родственную более привычным нам шахматам-чанги.

Правила чужеземной забавы были заковыристы. Взятые в плен фигуры противника разрешалось в дальнейшем выставлять в качестве своих. В итоге, ситуация на доске, медленно развивающаяся в начале партии, к её середине могла стремительно меняться с каждым последующим ходом. Сёги учили мыслить нестандартно, что мне сейчас и требовалось.

Недостаток у игры был лишь один: господин Судзуки категорически отказывался садиться за стол без денежных ставок.

– Выиграть и проиграть два самый большой удовольствие для игрока есть, – утешал он меня, в очередной раз забирая монеты.

Как вы понимаете, выиграть партию у хитрого шорника мне ещё ни разу не удавалось. Так что я пока ограничивался вторым «самым большим удовольствием».

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

– Нечет! – возвестил кидальщик костей. Его слова потонули в гомоне голосов, как радостных, так и крайне недовольных.

Закон запрещает проведение азартных забав до шести часов вечера. В моём родном городе игорный дом открывался только после ужина, и главным развлечением там служил маджонг.

В Белой Скале народ предпочитал менее заумные игры. И любил совмещать их с выпивкой. Так что центром жизни по вечерам становились питейные заведения, каковых я насчитал в городе не меньше дюжины. Дома я чурался подобных мест, но сейчас раздрай, царивший у меня в душе, требовал предпринять решительные меры.

Кидальщик костей тщательно тряс их в стаканчике. Правила были просты до безобразия. Сейчас он опустит стаканчик на стол. После чего все участники игры сделают ставки: на чёт или нечет. Стакан поднимается, громогласно подсчитывается общая сумма очков на костях, и довольные победители забирают выигрыш, а проигравшие тихо (или громко, в зависимости от объёма выпитого пива) клянут свою судьбу. Спустя минуту всё повторяется.

Городские власти закрывали глаза на то, что игра нередко велась в подобных заведениях начиная с утра.

– Нечет! – прозвучал на всё помещение результат следующего броска. Один из игроков, подвыпивший мужчина со шрамом на лице, сердито ударил по столу кулаком. На чём и успокоился.

Рассказывают, что в столице уверены: в наших краях любая ссора заканчивается если не перестрелкой, то поножовщиной. На самом деле подобные истории – редкость. Иначе бы жители Белой Скалы уже перебили бы друг друга.

Особо ретивые головы среди самых благовоспитанных и высоконравственных сограждан то и дело требовали запретить азартные игры полностью, как это было сделано, согласно летописям, несколько веков назад.

Тогда, гласит предание, по улицам ходили стражники, которые, заслышав стук игральных костей, волокли виновного в темницу. Один молодой чиновник, пойманный таким образом, взмолился о пощаде, заявив, что не предавался азарту, а изобрёл особую игру, полезную для развития ума и сдачи экзаменов. От него потребовали предъявить столь похвальное изобретение.

Целую ночь он ломал голову, придумывая игру, о которой скоропалительно заявил, но на утро принёс в палату наказаний доску, расчерченную на сто полей. Фишки игроков перемещались по полям согласно числу выброшенных очков.

Попадая на определённые клетки, участники должны были отвечать на вопросы, подобные билетам на экзаменах или демонстрировать иные знания, например декламировать стихи. Юноша получил поощрение, после чего эта нудная игра канула в небытие. В отличие от полюбившейся народу простой забавы в «чёт-нечет».

Так что все попытки прикрыть «гнёзда погибели и разврата» в западных городах успеха пока не имели.

– Нечет! – третий раз подряд заявил кидальщик костей. Раздалась грязная ругань, а потом звук опрокинутого стола. Кажется, сзади меня всё-таки назревала драка.

Глава 2

Девушка без имени

После того, как мне, дочери уважаемого торговца скотом, принесли извинения градоначальник Чжоу, законник Кван и охотник за головами Судзуки (в словах последнего я не уловила даже намёка на искренность), я была предоставлена сама себе.

Если не считать, конечно, приказчика Чона, который в дальнейшем должен был сопровождать меня в родительский дом. Тот в прошлом видел меня в деле, и теперь в одиночку не решится на подобное предприятие. Так что, полагаю, сейчас он набирает отряд для сопровождения. И, что намного важнее, уже выслал гонца к моему отцу, дабы и там подготовились к встрече.

Что делать? Можно, конечно, сбежать. Но тогда за мной пустятся в погоню не только люди отца, но и местные следопыты. Включая хитроумного Судзуки, уже сумевшего однажды подобраться ко мне незаметно.

Ехать в сопровождении Чона и его людей к отцу, в Старые Стены – почти верное самоубийство. Я не оправдала родительских надежд и не исчезла без следа. Что ж, там мне помогут решить мою проблему раз и навсегда.

Требовалось иное решение. И тут я вспомнила про господина Пака. Этого мужчину вполне можно использовать в качестве щита. Тем более, что он понятия не имеет, кто на самом деле убил его отца.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

«И снова в центре скандала. Человек, известный в городе как фокусник Накамура оказался втянут в безобразную драку в питейном заведении на Ремесленной улице. По словам очевидцев, будучи в состоянии изумления от третьего подряд проигрыша в кости, а также в изрядном подпитии, скандально известный артист, попытался выразить своё неудовольствие работникам заведения. В результате лицо его приобрело новое “украшение” в виде разбитой скулы. От более серьёзных последствий артиста спас молодой господин, пожелавший остаться неизвестным».

Эту заметку мне принёс на постоялый двор сам Накамура. На иноземца он отнюдь не походил и, я полагаю, таковым не являлся. К моему удивлению, упоминание его имени в печатном листке вызвало у драчливого фокусника явное удовольствие.

– Бойше пубъики на съедующее пьедставъение собеётся, – заявил он сквозь набитый рот. Мы завтракали жареными яйцами с овощами.

Господину Накамуре было около сорока лет. Он производил впечатление неуклюжего и рассеянного человека. Его помятое лицо, изуродованное шрамом, синяками и кровоподтёками, производило, тем не менее добродушное впечатление. Трудно было представить, что именно этот человек затеял вчера драку в питейном доме. Нет, на завсегдатая подобных заведений господин Накамура походил как никто, но агрессивности в его облике не было ни на медную монету.

– Пъёсто в этот яз не повезъё, – поделился своими переживаниями неудачливый фокусник и поморщился от боли.

В этот момент мне сообщили, что меня желает видеть юная госпожа Сучжи.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Опять ныла сломанная рука. Вчерашнее позорное поражение в сёги тоже не прибавляло радости: господин Судзуки разделал меня под орех на восемь ходов быстрее, чем в прошлый раз.

Затем он по обыкновению рассказал мне утешительную притчу. Мол, пришёл некогда на турнир в облавные шашки новый участник. Играл он посредственно, и ни одной партии не выиграл. Остальные мастера блистали яркими ходами, побеждая и терпя поражения под восхищённые ахи и охи зрителей.

Новый же участник уныло осторожничал, и каждый его проигрыш был лишь с незначительным разрывом по числу «взятых» камней противника. Когда турнир завершился, то судьи подсчитали очки и изумлению их не было предела. Игрок, не выигравший ни одной партии, по очкам оказался победителем этих состязаний.

Я не стал ломать голову, возможно ли такое в действительности. В облавных шашках я силён еще менее, чем в шахматах. Эти дисциплины не входили в список обязательных для сдачи экзаменов на чин. Я вежливо поблагодарил господина Судзуки и отправился восвояси. Мой кошелёк был тощ как цыплёнок, поданный мне к обеду на следующий день. Следствие затянулось, пора было предпринимать срочные действия.

Первое. Я отправляюсь в Малые Колючки, чтобы выяснить прошлое пропавших сестёр Ю. Если девицы оттуда сбежали, у этого должна быть причина. Как и у дальнейшего их похищения разбойниками.

Второе. Мой помощник должен ещё раз побывать в усадьбе господина Дэ и осмотреть её самым тщательным образом. Узнав об этом решении, молодой Пак не выразил чрезвычайного рвения. Подумав, он предложил, чтобы его в поездке сопровождала госпожа Сучжи.

Пусть она покажет место, где была спрятана винтовка. Ведь до этого при осмотре усадьбы оружия не обнаружили.Приказчик господина Сучжи, который должен был отвезти девушку к отцу в Старые Стены, задерживался с отъездом, и поэтому я согласился. Но настоял, чтобы молодых людей сопровождал опытный следопыт Судзуки. После вчерашней игры в сёги тот – в отличие от меня - был в отменном расположении духа.

Кстати, судя по всему, в присутствии госпожи Сучжи молодой Пак уже забыл своё прежнее увлечение старшей из сестёр Ю. Как до этого почти стёр из памяти саму юную Сучжи.

Да, верность – не самая сильная черта его характера. Надо будет взять это на заметку. До чего же упали нравы в наше время!

Я немного повздыхал о былом, после чего успокоил себя упражнениями в каллиграфии. Как и со стрельбой – получалось пока не очень. Неожиданно для себя я нарисовал на листе кухонный фургон повара Пэ. Толстяк был одним из паломников, присоединившихся к каравану незадолго до приезда в Малые Колючки. Не стоит ли его допросить ещё раз?

Впрочем, предыдущие попытки результата не принесли. Кроме одного: упорно молчавший какое-то время господин Пэ теперь болтал без умолку, рассказывая любому, готовому его слушать, множество всевозможных баек. Не отвечал он лишь по сути задаваемых вопросов. Я прикинул, что число курьёзных историй, услышанных мною за последние дни, превысило возможности моего восприятия, и отказался от этой затеи.

Завтра мы с Паком (и прочими спутниками) покидаем Белую Скалу.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Признаюсь, идею заново навестить усадьбу Толстосума Дэ подала мне Мэй Юонг. Называть юную госпожу Сучжи по имени мне нравилось намного больше.

Утром мы встретились на постоялом дворе. Первый отряд состоял из трёх человек: меня, Мэй Юонг и охотника за головами Судзуки на своем верном муле, главными достоинствами которого были выносливость и покладистый нрав. Я оседлал мерина породы «хана-ли», выданного мне от казны на время следствия.

Масть он имел своеобразную, желтовато-рыжую. Добротой нрава кастрированный жеребец не уступал мулу господина Судзуки, а вот выносливостью отнюдь не отличался. Мэй Юонг уверенно держалась в седле своей вороной кобылы, неизвестной мне, но, очевидно, дорогостоящей породы. Смотрелась она великолепно. Словно дева-воительница из древних преданий.

Вид законника Квана, которому также предоставили казённого мерина (свою собственную лошадь он взял в качестве сменной), наоборот, вызывал сочувствие. Очевидно, верховая езда до сих пор не относится к числу приятных ему занятий. Моего начальника сопровождал высокий лопоухий юноша с вечно виноватым выражением лица.

Я вспомнил его: это был мелкий судейский чиновник из Старых Стен по фамилии Ше, который к своему несчастью оказался родственником убийцы моего отца. Его было попёрли со службы, но господин Кван вступился за бедолагу, чья причастность к преступлению ничем не подтверждалась. Вероятно, юнца перевели на службу в Белую Скалу, где его никто не знал.

Совершенной неожиданностью для меня стало появление повозки «бродячего хроникёра» господина Рю. Любитель сплетен покидал город, направляясь в Большие Колючки, что на два дня дальше Малых. Иными словами он становился временным попутчиком господина Квана. Выражение лица последнего говорил само за себя: печатные листки, подобные тем, что издавал хроникёр, вызывали у законника несварение желудка.

Из крытой тентом повозки выглянул фокусник Накамура и приветливо помахал мне рукой. Синяки и ссадины на его лице уже не были столь заметны, но шрам от случайного выстрела, вероятно, останется на всю жизнь. Похоже, они с бродячим печатником нашли друг друга. Теперь в каждом городе у того будет материал для скандальных заметок.

Мда, только «везения» господина Накамуры и не хватает моему начальнику в этой поездке. Я повернулся к Мэй Юонг, она приветливо мне улыбнулась. Мы неспешно тронулись в путь. До усадьбы господина Дэ было около двух часов езды.

Господину же Квану и его спутникам предстоял непростой трёхдневный переход через пустынную местность.

Девушка без имени

Это было странным – наблюдать, как за тобой пытается ухаживать сын убитого тобой человека. Молодой господин Пак вызывал у меня двоякое чувство. С одной стороны он напоминал мне обо всех смертях, виновницей которых я стала за последний месяц. Включая убийство того, кто был моим наставником, Лицом-в-маске.

Не могу сказать, чтобы я сильно страдала от этого. Скорее вид наивного Пака раздражал. С другой стороны молодой мужчина вызывал у меня симпатию. Он был физически крепок, а уверенности во взгляде заметно прибавилось с момента нашей предыдущей встречи.

А ещё он довольно хорошо разбирался в оружии. Его восхищение моим «пересмешником» (к сожалению, сейчас винтовка была мне недоступна, заявить о праве владения на неё было бы безумием) могло бы стать поводом для интересной беседы. Но в нескольких шагах с невозмутимым видом восседал на своём муле Судзуки. А девушке из семьи торговцев скотом не пристало обсуждать спусковые скобы и механизмы запирания ствола.

Приходилось скучать и временами ободряюще улыбаться бедняге Паку, который не хотел казаться в моих прекрасных глазах грубым мужланом и пытался вести светскую беседу.

Судзуки ехал молча.

Глава 3

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

«Ваши пальцы уникальны! Более двадцати лет потребовалось господину Сонджэ, известному на всю страну учёному мужу, чтобы прийти к подобному выводу.

Как удалось выяснить, в юности господин Сонджэ служил в палате общественных работ в Южной провинции. Жителей тамошних поселений отличает удивительная смекалка. Сталкиваясь с постоянной нехваткой средств для выдачи жалованья, чиновник убедился, что работники, получив свои деньги, посылают вслед за этим к казначею своих родственников. А некоторые заявляются повторно и сами, выдавая себя за других.

Будучи человеком начитанным и сведущим в истории, господин Сонджэ вспомнил, что в стародавние времена, когда грамотность была прискорбно мало распространена среди жителей нашего государства, вместо подписи принимались отпечатки пальцев, смазанных краской.

Распоряжение оставлять подобные отпечатки при получении жалования быстро прекратили имевшиеся случаи злоупотреблений. А господин Сонджэ, вернувшись в столицу, потратил долгие годы на изучение узоров на пальцах рук. Их рисунки уникальны у каждого человека и не меняются на протяжении жизни, утверждает он. Следующие двадцать лет знаменитый учёный намерен потратить на изучение пальцев ног».

К моему удивлению господин Рю оказался молодым– не старше Пака – и очень энергичным человеком. Со своей печатней он управлялся в одиночку. Но главным его достоинством лично я считал наличие повозки.

Именно туда я и перебрался. За удобство пришлось расплачиваться вежливым выслушиванием заметок, которые зачитывал мне вслух бродячий хроникёр. Фокусник Накамура правил быками, а юный Ше продолжал ехать верхом. Его большие уши с любопытством ловили несусветную чушь, изрекаемую господином Рю.

Хроникёр радостно достал следующий, пожелтевший от старости листок.

«Шарлатан понесёт заслуженное наказание. Доблестные стражи порядка из палаты наказаний задержали опасного мошенника. Тот, представляясь учёным, пытался выманить средства доверчивых сограждан. Он заявлял, что якобы создал устройство, способное переносить человеческий голос на большие расстояния, используя для этого “гальванический” ток. Подобная бессмыслица оскорбляет слух любого разумного и добропорядочного человека...»

Я украдкой вздохнул. Может всё-таки поменяться местами с юным Ше? Ему эта жёлтая печать явно интереснее. Вон как ушами шевелит.

Впереди нас ждало ещё два дня пути.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Стену – от пола до потолка – украшала картина в жанре чхэккори, изображающая книжные полки. Я помнил её по своему предыдущему визиту в усадьбу господина Дэ. Эта авантюра стоила жизни моему напарнику. Не слишком ли много смертей вокруг меня? Я с тревогой посмотрел на девушку. А вдруг я принесу несчастье и ей?!

Мэй Юонг подошла к картине и нашла изображение тома «Повести о доме Нигай». Рядом была нарисована статуэтка воина древности с боевым трезубцем в руках. И фигурка, и книга были выписаны столь мастерски, что казались объёмными.

Девушка нажала на изображение книги. «Повесть» вдавилась в стену. А потом нарисованные книжные полки разъехались.

Господин Судзуки, наблюдавший за нами, неопределённо хмыкнул. Так, словно случившееся его ни капельки не удивило.

За нарисованными полками оказался потайной шкаф, украшенный изнутри бело-синей плиткой. Здесь хранилась пара старых револьверов и патроны к ним. И больше ничего. Вероятно, остальное хозяин усадьбы забрал с собой или уничтожил.

– Вот здесь я и нашла винтовку, – пояснила Мэй Юонг.

Господин Судзуки, снова хмыкнул. С сомнением или с одобрением, я так и не понял.

Девушка без имени

На этот тайник я наткнулась случайно, когда скрывалась в заброшенном доме. Изучала изображения книг, пытаясь отыскать знакомые. Моё внимание привлекла «Повесть о доме Нигай».

Такая же была в библиотеке моего отца: странное сочинение, полное описаний кровопролитных поединков и дворцовых интриг, перемежающихся размышлениями о морали и долге. Я погладила изображение, и оно слегка сместилось. Надавила посильнее, и стена раздвинулась.

Внутри было пусто. Только два револьвера устаревшей модели, как выяснилось через минуту – неисправных. Тогда мне было обидно, что случайная находка обернулась ничем.

Позднее, во время допроса, я поняла, что своевременно найденный – хоть и пустующий – тайник оказался для меня большой удачей.

– А нет ли в доме и других скрытых мест? – вслух подумал господин Пак.

Молчаливый Судзуки уже тщательно ощупывал стены: сантиметр за сантиметром. Мы с донельзя заинтригованным Паком присоединились к нему.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Пять часов с лишним мы потратили на поиски других тайников. Совершенно безрезультатно. Заночевать решили в усадьбе. Владелец покидал дом в спешке, так что одеяло для меня здесь нашлось. У опытного Судзуки было захвачено своё. А Мэй Юонг заночевала в хозяйской спальне.

Я же заснуть не мог, а потому вызвался стеречь дом, обосновавшись на веранде. Не хотелось, чтобы вернувшиеся бандиты или мародёры, прослышавшие о пустующей ферме, застали нас врасплох.

Покоя мне не давали сразу несколько мыслей.

Первая касалась Мэй Юонг. Мне казалось, что в её отношении ко мне появилось больше теплоты. Что скажет отец девушки, если я попрошу его о свадьбе? Посчитает ли он меня достойным женихом для своей дочери? И как быть с её намеченной поездкой за границу?

Если эта поездка не была предлогом, чтобы избежать моего сватовства. Что-то во всей этой истории оставалось для меня непонятным. Может, решиться на прямой разговор с Мэй Юонг?

Вторая мысль смущала меня ещё больше и касалась Ю Чжин Хо, старшей из пропавших сестёр. Её удивительно красивое лицо и изящные руки, ласкающие струны каягыма, запали мне в сердце. А чувство вины тяжким бременем давило на грудь.

Во время нападения бандитов на лагерь паломников я был единственным мужчиной, имевшим оружие. И я не оказал налётчикам никакого сопротивления, позволив им безнаказанно похитить девушек. Даже юный Шин проявил больше смелости, за что был наказан раной в плечо, хвала Небесам, не опасной.

Но я-то праздновал труса! В «Повести о доме Нигай» красавицу, попавшую в лапы разбойников, освобождает благородный воитель. И дева, побывавшая в плену, остаётся непорочной. О действительной судьбе похищенных девушек думать не хотелось. Куда же всё-таки делись преступники?

Они пришли за нами на рассвете.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Подробно описывать наше путешествие в Малые Колючки я не буду: ничего любопытного и ничего приятного в нём не было.

У господина Накамуры оказалась пренеприятнейшая привычка громко храпеть. И если печатник Рю и мой помощник Ше легко засыпали, невзирая на издаваемые попутчиком звуки, то я две ночи подряд мучился, пытаясь отвлечься от раздражающего храпа.

А днём меня донимал лопоухий Ше, пытающийся рассуждать о нелепицах, которыми были полны заметки бродячего хроникёра. Всё-таки он очень похож на своего дядю, тоже обожавшего разные выдумки.

И тут я задумался. Именно на ферме дядюшки Ше я впервые увидел господина Сучжи, крупного торговца скотом. Позднее он ещё любезно подвёз меня на своей повозке в городок Два Ручья. Там же, на ферме, я впервые встретил сына дядюшки Ше. Позднее выяснилось, что именно он является убийцей.

Хотя мотивы преступления до сих пор не ясны. А предполагаемое орудие убийства юная госпожа Сучжи якобы находит в усадьбе другого крупного дельца, господина Дэ.

Какой вывод?

Вполне вероятно, что господа Дэ и Сучжи являются деловыми партнёрами. И, возможно, сотрудничают не только в законных торговых предприятиях, но и в делах нелегальных.

Убитый в прошлом году торговец кожей Упрямец Чой, не перешёл ли он дорогу кому-либо из этих двух деловых людей? А ранее задушенный чиновник палаты ритуалов Лим, не было ли у него конфликта с господином Сучжи? Я вздрогнул, вспомнив безумного главу паломников, который тоже носил фамилию Лим.

Всё-таки в нашей стране слишком мало фамилий. Не подать ли прошение в надлежащее ведомство «Об увеличении числа разрешённых имён, дабы избежать беспричинной путаницы и для облегчения работы палаты учётных дворов»?

А убитые торговцы оружием Весельчак Ён и Крепыш Цой, что они не поделили с преступниками? Торговца скотом требовалось тщательно проверить. И ещё я очень хотел знать, какое отношение к делам отца имеет юная госпожа Сучжи. Всё-таки жаль, что у меня сейчас нет под рукой устройства для передачи голоса на расстояние.

Господин Накамура перевернулся на другой бок и захрапел ещё громче, временами постанывая во сне...

Глава 4

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Что случилось, я не понял. Ощущение, словно меня окатили кипятком. Спустя секунду закружилась голова, я мгновенно вспотел. Оказалось, что я лежу на веранде. Схватил карабин, пополз к двери в дом, чуть не потерял сознание. Потом шок прошёл. И пришла нестерпимая боль. Я закричал.

Судзуки Киммун, шорник

Представьте, что вас проткнули раскалённым прутом. Примерно так чувствует себя человек, раненый из револьвера. Если же в вас попали из винтовки, то это похоже на удар кувалдой. Очень неприятные ощущения, скажу я вам. Старые шрамы соврать не дадут.

Я втащил раненого Пака в дом и захлопнул дверь. Хотел крикнуть девчонке, чтобы помогла остановить кровь. Но она выхватила карабин из ослабевших рук юноши и метнулась к окну.

Звон стекла. Выстрел. Снаружи кто-то заверещал, и в ответ раздался винтовочный залп. Однако кирпичные стены надёжно защищали от пуль. Я бросился в спальню, нашёл простыню, пахнущую девичьим телом (о чём я думаю?!), разрезал её ножом, и перевязал раненого Пака. Он почти не подавал признаков жизни. Парню нужен лекарь. Долго он здесь не протянет.

Девчонка взглянула на раненого и закусила губу. Перебежала к другому окну, прицелилась, спустила курок. Звук падающего тела раздался совсем близко с домом.

Где она научилась так стрелять? Ладно, с этим разберёмся позже. Если у девчонки получится добраться до своей лошади, у неё есть шанс.

Я осторожно выглянул в окно. Разглядеть нападавших не получилось. Кто-то прятался за амбаром. Другие – в кустах за оградой. Где-то тихо стонал раненый бандит. Одно тело валялось прямо во дворе. Пуля влетела в окно и вонзилась в картину с изображением книжных полок. Прямо в нарисованную статуэтку древнего воина.

Я позвал Сужчи и бросил ей пояс с патронами от карабина:

– Уходи. Я прикрою.

Она молча кивнула. Повязка на груди Пака набухала красным.

Девушка без имени

Если нападающие не успели добраться до конюшни, то моя кобыла обгонит любую из местных лошадей. Но не метко пущенную пулю.

Господин Судзуки открыл отвлекающий огонь, а я, стараясь не шуметь, открыла окно на противоположной стороне особняка. И тут же отпрянула. Но выстрела не последовало. Я выбралась из дома, и, пригибаясь, метнулась к конюшне. Не добежав нескольких шагов, спряталась за брошенную во дворе пустую бочку. Выглянула.

То и дело громыхали выстрелы. Двое нападавших были вооружены винтовками, ещё один палил из револьвера. Судя по всему, в строю оставалось трое наших противников. Если, конечно, никто не крадётся сейчас к усадьбе с другой стороны.

Я прислушалась. Испуганно ржала Тьма, моя кобыла. Мерина Пака и мула господина Судзуки слышно не было. Один из бандитов – устрашающего вида громила – выглянул из-за амбара и побежал к веранде. Одновременно из-за кустов по окнам ударили два винтовочных выстрела.

Вдох.

Я навела ствол туда, где бегущий окажется через секунду.

Выдох.

Выстрел.

Бандит выронил револьвер и, хрипя, упал на ступеньки, ударившись о них головой. Через мгновение винтовочная пуля вонзилась в доску рядом с моей головой. Полетели щепки, оцарапав мне лицо.

Пора сменить позицию. Судзуки снова открыл беглый огонь, заставляя нападавших вжаться в землю. Я поползла к конюшне. Успокоила свою кобылу, и тихо вывела её из стойла. Времени седлать лошадь не было. Я вскочила ей на спину и вылетела из конюшни, отвлекая бандитов на себя. Оба вскочили и развернули стволы в мою сторону. Я узнала приказчика Чона, тот, увидев меня, злобно зарычал.

В этот момент распахнулась дверь усадьбы, и в проёме появился Судзуки. Три выстрела почти слились в один. Пуля просвистела у меня над головой. Другая ударила в дверной косяк на уровне живота Судзуки. Чона же словно огрело кузнечным молотом, и он молча повалился в обратно в кусты.

Оставшийся разбойник, бросил разряженное оружие, повернулся к дому спиной и побежал в сторону ворот. Я остановила кобылу.

Вдох.

Бандит внезапно развернулся и поднял руки.

Выдох.

– Я сдаюсь! – завопил он неожиданно тонким голосом.

Выстрел.

Судзуки Киммун, шорник

Я видел её взгляд, когда она пристрелила безоружного. Девчонка – не овечка, она волк в овечьей шкуре. И не оставит в живых никого, кто понял её истинный облик.

Девушка без имени

Стоя на крыльце, господин Судзуки повернулся ко мне. Мы посмотрели друг другу в глаза. Ствол его винтовки был направлен в мою сторону. Дуло моего карабина целилось ему прямо в лицо.

В наступившей тишине было слышно, как в кустах корчится в агонии раненый бандит.

Оставляя кровавый след, из дверей выполз очнувшийся господин Пак. Увидел меня, счастливо улыбнулся и снова потерял сознание.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Самой большой неожиданностью для меня в Малых Колючках стало здание местной школы. Добротный двухэтажный дом, стоящий прямо в центре города. Впрочем, назвать это место городом было бы большим преувеличением.

Жилых домов здесь было около двадцати. Добавить единственный постоялый двор, несколько лавок, два питейных заведения и одну общественную баню – вот, вроде, и весь городишко. Ну, если не считать хозяйственных построек. Увеселительного дома, на наличие которого намекал мне Пастырь Лим, я здесь на заметил.

Представителей официальных властей в Малых Колючках тоже не было. Городишко управлялся выборным старостой, не имеющим чина. Соблюдение закона в городе обеспечивал судья, опять же избираемый среди уважаемых горожан.

За счёт чего жило это поселение, я так и не понял. Появление нашей, надо сказать – очень своеобразной компании – вызвало здесь нездоровый интерес. Ребятня бежала за повозкой , а взрослые, не стесняясь, оборачивались нам вслед. Две девушки, довольно миловидные, посмотрели на юного Ше и захихикали. Уши молодого человека покраснели, а вечно виноватое выражение лица стало ещё более жалким.

Свободных мест на постоялом дворе не оказалось, что повергло меня в некоторую степень изумления. Признаюсь, за последние годы я привык, что при появлении столичного чиновника моего ранга, да ещё и из палаты наказаний, не возникает вопросов ни со свободными комнатами, ни со своевременно поданным обедом или ужином. Про качество этих трапез умолчу: тут случалось всякое.

Жители же Малых Колючек (город и вправду с трёх сторон окружали колючие заросли) должного почтения к властям не испытывали. Видимо потому, что видели представителя этих самых властей первый раз в жизни.

В итоге нас разместили в здании школы. Господин Бун, учитель, был дородным мужчиной лет пятидесяти, одевался довольно вычурно и любил вставлять в речь книжные слова, смысл которых, похоже, сам не всегда понимал.

– Пастырь неразумных сих, – представился он мне, обведя рукой притихших разновозрастных детей, – ведущий их сквозь тьму невежества к сиянию мудрости по дороге терпения.

Малыш, сидящий в углу, тихонько заплакал.

При слове "пастырь" я вздрогнул. После чего пригласил собеседника на приятную беседу в ближайшее питейное заведение. Как и ожидалось, господин Бун оказался весьма осведомлённым человеком. Временами он увлекался и забывал о своей прежней манере речи, начиная изъясняться вполне человеческим языком.

Что мне удалось выяснить?

Первое. Сёстры Ю проживали в Малых Колючках последние три года, никуда не отлучаясь, пока недавно не исчезли без следа. Незадолго до этого через город проходил караван паломников, направлявшихся к Храму Летающих Предков.

Второе. Девушки не бедствовали, хотя источник их дохода был господину Буну не известен.

Третье. Периодически сестёр навещал, приезжающий в дорогой повозке в сопровождении вооружённых всадников внушительного вида немолодой мужчина. Высокий, плотного телосложения, с мощной шеей и подбородком, который принято называть волевым.

– Обладатель сего подбородка являлся обладателем сангвинико-желчного темперамента, – уточнил господин Бун.

Я на всякий случай кивнул. По всем приметам в Малые Колючки то и дело наведывался сам Толстосум Дэ, прекрасно знавших девушек, известных мне под именем сестёр Ю.

– А не видел ли кто этого господина уже после исчезновения девушек? – на всякий случай уточнил я.

– Отнюдь, – подумав, ответил мне учитель Бун. Потом заказал ещё пива. – Но его крытая повозка проезжала через город два дня назад.

Глава 5

Девушка без имени

Мы оба покосились на Пака. Того надо было спасать. Судзуки снова оценивающе посмотрел на меня:

– Я могу забыть то, что видел, – спокойно произнёс он. – Всех этих людей убил я.

Потом подумал немного и указал на тело приказчика Чона. – А этого здесь не было.

А затем назвал свою цену. Она меня устроила. Судзуки достал нож и направился к кустам, где тихонько помирал последний бандит. Я оседлала кобылу, вскочила в седло и сдавила лошадиные бока шенкелями. В шпорах моя Тьма не нуждалась.

Судзуки Киммун, шорник

Когда девчонка смотрела на раненого Пака, её глаза снова стали человеческими. Похоже, не только парень неровно к ней дышит, но и наоборот. Чутьё подсказывало мне: здесь можно заработать деньжат.

Что ж, сыграем в эту игру. А нажать на спуск никогда не поздно.

Девушка без имени

Я успела. Когда лекарь из города домчался до места побоища, Пак был ещё жив. Надо признаться, охотник за головами умел не только убивать людей, но и спасать их.

Бледный Пак лежал в постели: на спине, голова опущена, под ноги, чтобы приподнять их, подложено свёрнутое одеяло. Рана была хорошо перевязана. Господин Судзуки где-то раздобыл чайник и сейчас склонился над ним, добавляя в ароматный напиток какие-то травы.

Во дворе, в тени амбара были сложены тела убитых бандитов с отрезанными ушами. Господина Чона среди них не было.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Следующую седмицу я провалялся в постели, практически не вставая. Как мне рассказала Мэй Юонг (девушка ежедневно навещала меня), четверо бандитов, что напали на нас в усадьбе, были убиты господином Судзуки. Вероятно, это остатки той банды, что совершила налёт на паломнический караван.

Теперь они вернулись в имение господина Дэ, вероятно, чтобы укрыться там на какое-то время. Двоих покойников – быкообразных громил – опознали. Их не раз видели в едальне «Сытый бык», что несмотря на хорошую кухню, пользовалась дурной славой.

Здоровяки были известны как перегонщики скота, но, очевидно, подряжались и на другие работы. Во всяком случае, в этом году оба в перегон не отправились.

Я спросил, не был ли у одного из них сломан нос. Моя догадка подтвердилась. Именно эта парочка напугала нас однажды на здешнем постоялом дворе. Два других трупа остались неопознанными.

Ближайший месяц толку от меня будет мало. Зато я чаще смогу видеть Мэй Юонг. Кажется, госпожа Сучжи не собиралась покидать город. Поездка за море, похоже, откладывалась. Я слабо улыбнулся. Потом поймал взгляд девушки, та смотрела в окно.

Я слегка приподнялся. На улице господин Судзуки красовался в седле пепельно-вороной кобылы. Задавать вопросы Мэй Юонг я не стал.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Во второй половине дня я был приглашён к господину Наму, местному старосте. Тот сообщил, что для девиц Ю в городе был построен дом. Вместе с сёстрами проживали семейная пара, бывшая у них в услужении, и охранник.

Девицы, судя по всему были воспитаны в старых добрых традициях, дом покидали редко и всегда в сопровождении кого-то из слуг. Гости у них, как правило, не водились. Изредка девиц навещал мужчина, известный в Малых Колючках как господин Ю.

Но староста не был уверен, что это его настоящее имя. Человеку с отрядом вооружённой охраны не задают лишних вопросов.

На мой вопрос, кем приходится этот мужчина сёстрам Ю, господин Нам ответил:

– Я думаю, что это их отец.

После исчезновения девиц слуги тоже покинули город. Больше их здесь не видели. Дом сейчас пустовал, закрытый на замок.

– А повозку господина Ю? – спросил я. – Мне сказали, что она проезжала через город два дня назад.

– Да? – удивился староста. – К сожалению, лично мне это не известно.

Я поблагодарил его и распрощался. Беседа с местным судьей не принесла ничего нового. На всякий случай я уточнил, смогу ли в случае необходимости попасть в запертый дом сестёр Ю.

Судья замялся и пообещал подумать над этим. Чувствовалось, в действующих уложениях он разбирается довольно слабо, полагаясь скорее на интересы горожан и здравый смысл. Ссориться с господином Ю здесь никто не желал.

Я вернулся в школу. Учитель Бун занимал половину второго этажа здания. Мне была выделена отдельная комната. Юный Ше будет ночевать внизу, в учебном классе. Господа Рю и Накамура, похоже, сумели найти постой в другом месте. Честно, сказать, их судьба меня не слишком заботила.

Что я имею на данный момент?

Первое. С наибольшей долей вероятности господин Ю и господин Дэ – одно и тоже лицо. Вот бы было хорошо, если бы на каждого жителя страны хранилась в архиве карточка с отпечатками его пальцев! Надо будет подумать на досуге над этой идеей.

Юные девицы – дочери Толстосума Дэ, спрятанные им в небольшом городишке. Полагаю, что речь идёт о внебрачном потомстве крупного землевладельца, которое тот решил скрыть от любопытных глаз.

Девушкам надоело затворничество и они воспользовались проходящим мимо караваном Пастыря Лима для побега. Благо, среди паломников не принято задавать лишних вопросов, а у их наставника были на девиц свои планы.

Однако кто-то предупредил господина Дэ о местонахождении его дочерей, и тот, будучи человеком властным, решительным и неразборчивым в средствах, поручает своим людям совершить налёт. Девиц хватают и возвращают родителю, который увозит их в неизвестное мне место.

Возможно, дальше на север, куда якобы отправилась повозка, о которой мне рассказал учитель Бун. Или на восток, вместе с погонщиками скота.

Вопрос: считать ли дело о похищении сестёр Ю раскрытым? Убитых во время налёта, к счастью, не было. Ограбления каравана фактически тоже не произошло. Паломникам, задержанным по подозрению в попытке совершить человеческое жертвоприношение, было сейчас не до претензий к Толстосуму Дэ.

Отношения отца и дочерей – это семейное дело, в которое лишний раз без нужды лучше не соваться. В последнем я не был уверен, так как сёстры Ю, очевидно, удерживались силой. Но отец-самодур всё же лучше толпы настоящих разбойников.

Для успокоения совести можно разослать словесные описания господина Дэ и его дочерей по всем провинциям. Пусть этом делом занимаются местные власти. Меня сейчас больше интересовали взаимоотношения отца и дочери из другого семейства – Сучжи.

Завтра-послезавтра (как будет попутная повозка) надо отправляться в Белую Скалу. Интересно, как там Пак? Но уж раз я потратил три дня на приезд сюда, стоило бы добиться осмотра дома сестёр Ю. Однако для этого придётся как-то договариваться со здешними заправилами. Не взламывать же запертую дверь самому? Право собственности считалось на западе страны чуть ли не священным.

За окном раздались крики. По улице бежал мальчишка, размахивая свежеотпечатанным листком:

– Невероятное проникновение сквозь стены! Спешите увидеть подлинное чудо! Завтра после заката, только один день! Фокусник Накамура, известный как Лицо-со-шрамом, преодолевает любые препятствия!

Девушка без имени

Лекарь в очередной раз осмотрел господина Пака и нашёл, что положение пациента не опасно. Из того, он что сказал, я поняла не много: кровохарканья нет, рана не гноится, осложнений не предвидится. Главное, что Хё Ныль будет жить. Но ближайшие две седмицы он должен оставаться в постели.

Деньги на лечение у меня были. До Храма Летающих Предков, в тайнике которого у меня хранились кое-какие сбережения, рукой подать.

– Заштопали мы вашего жениха основательно, – улыбнулся лекарь на прощание. – То, что будет как новенький, обещать не могу. Но организм сильный, справится. Месяца через три можно и свадьбу играть.

Я не стала его поправлять. То, что господина Пака считали здесь моим женихом, было мне на руку.

Господин Судзуки, якобы купивший у меня кобылу, о перестрелке в усадьбе не распространялся. Он вообще не отличался многословием, а временами говорил нарочно неграмотно, изображая потешного иностранца. Тот, кто хорошо знал Судзуки-ухореза, потешаться над ним не спешил.

Продажа лошади не вызвала ни у кого удивления, так как я, очевидно, нуждалась в деньгах для лечения «жениха».

Дни текли размеренно и спокойно. Жизнь, когда не надо прятаться и притворяться, начинала мне нравиться.

Вопрос был в одном: как скоро в Белую Скалу на смену убитому приказчику Чону приедут новые люди моего отца?

Глава 6

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Насколько грандиозным будет очередной провал горе-фокусника, мне было не интересно. В том, как закончится его выступление, я не сомневался.

Намного больше меня интересовали реальные способности Накамуры по проникновению в закрытые помещения. Ну должны же быть у человека его профессии хоть какие-то полезные навыки...

Мы на удивление быстро нашли с ним общий язык. Я описал, что меня интересует: портреты, снимки на светочувствительных пластинах, письма и иные документы, способные пролить свет на обстоятельства исчезновения сестёр Ю.

Денежное вознаграждение, за которое фокусник согласился залезть в чужой дом, было даже меньше, чем я рассчитывал. Вероятно, этому способствовал намёк на возможную проверку подлинной личности артиста, который нисколько не напоминал соотечественника господина Судзуки, а походил скорее на жителей Южной провинции.

Тех самых, которых, по мнению господина Рю, «отличает удивительная смекалка».

А если лже-Накамуру поймают в чужом доме, то какое отношение горе-фокусник имеет к почтенному чиновнику четвертого ранга из палаты наказаний?

Чжи Кан Сок, бывший домушник

Лет двадцать назад спросите хоть в Тёмных Водах на самом севере, хоть в Синем Порту на южном побережье: «Кто любую фанзу вымолотить может?» Так всякий и ответит: Чжи-скокарь.

А Чжи-скокарь – это я и есть, самый козырный домушник на ближайшие десять тысяч ли. А ведь мне ещё и четверти века не стукнуло тогда. Как вспомню юные годы золотые, так слюнки текут.

Жизнь катилась как по маслу. Девок портил табунами, крепкий соджу пил как воду. Молод был, глуп. Добра – завались, так славы захотелось. Нашел себе делового тырщика. Кто ж знал, что он глотарь?

Решили вместе на светляк сработать, прямо посреди белого дня.

Накидняк я вскрыл. Заходим в фанзу. А там медведь. Тут мы быка и запороли: решили медведя на аркан взять. Пока возились, осёл дойный вернулся. Глотарь с копыт долой, осла и мастернул. Тот кони бросил. А я ж на мокрое дело не подписывался!

На шум индюки стадом набежали. Подельник захлопнулся, мне пришлось брать на сквозняк. А там – рогатые. Повязали меня, короче. Кум сразу зашёл с севера. Я вначале гусей гнал, потом всё же раскололся. Меня – в дядин дом. Думал, всё, отбегался: буду в воздухе плясать. Но нет, граблей тогда лишних не было, чтобы каждого вешать. Послали меня грязь есть.

На каторжных работах я и встретил господина Накамуру.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Дом, принадлежащий сёстрам Ю, имел форму ящика для хранения соли. Один скат крыши был крутым, другой, наоборот, пологим. Стены обшиты деревянными пластинами, которые в просторечьи зовутся дранкой; оконные рамы - с решётчатыми переплётами. Дополняла облик массивная труба.

Располагался он в самом конце единственной городской улицы, можно даже сказать – немного на отшибе. Что ж, тем проще будет Накамуре попасть внутрь. Вечером у артиста представление, а потом я жду от него совершенно определённого фокуса.

Тот действительно обладал смекалкой, без труда договорившись о постое в доме, что был ближе всех расположен к покинутому жилищу сестёр Ю.

Мы же с Ше продолжали ютиться в здании школы: свободных комнат на постоялом дворе до сих пор не было. Может, подрядить Накамуру в качестве еще одного помощника? Заодно и мне нормальное жильё найдёт.

Пришёл посыльный от господина Нама. Староста сообщал, что для меня с оказией передано письмо из Белой Скалы, каковое он мне и отправляет. Я распечатал конверт, прочитал сообщение и тихо выругался. Поднял глаза: посыльный всё ещё был тут, переминаясь с ноги на ногу и ожидая от меня денег «на чай».

Я дал ему монетку и отправил восвояси. Потом вернулся к письму, в котором градоначальник Чжоу сообщал мне следующее:

Первое. В усадьбе господина Дэ произошла перестрелка. Четверо бандитов, вероятно – остатки банды, ранее напавшей на караван паломников – были в неравном бою убиты отважным господином Судзуки. Признаюсь, этот головорез начинал меня пугать.

Второе. Мой помощник Пак получил ранение, но его жизни сейчас ничего не угрожает. Я вздохнул. Что-то уж слишком часто молодой человек попадает в переделки.

За время пребывания в Белой Скале он уже дважды ввязывался в перестрелки, а если считать налёт на лагерь паломников, то и трижды. Полагаю, что такого количества убийств за столь короткий промежуток времени в этих местах отродясь не видели.

Потом болтуны сложат про бойню в Белой Скале легенду, и она, обрастая подробностями, начнёт жить своей собственной жизнью. Через пару поколений даже старожилы будут верить, что перестрелки были здесь серой обыденностью, а трупы – частью городского пейзажа. Я снова вздохнул.

Третье. Толстяк Пэ, бывший поваром в караване Пастыря Лима, наконец-то заговорил. Точнее, заговорил по сути задаваемых вопросов. Что именно сподвигло его на такое решение, мне было не известно.

По словам господина Пэ, он учеником Пастыря Лима не являлся и к человеческим жертвоприношениям отношения не имел. А к каравану присоединился по просьбе управляющего господина Дэ, чтобы проверить, не везут ли паломники контрабанду.

Во всех остальных караванах также обычно имелись подобные наблюдатели, так как господин Дэ всегда печётся о соблюдении законности. Причина, по которой на лагерь паломников было совершено нападение, господину Пэ не известна. Во время налёта он спрятался под своим фургоном и лиц нападавших не видел.

То, почему среди них оказались работники Толстосума Дэ, повар объяснить не может.

Причина, по которой нападавшие забрали с собой сестёр Ю, ему также не известна. В дальнейшем, поняв, что паломники намерены сжечь заживо последнюю из трёх юных паломниц, толстяк пришёл к ней на помощь и передал в руки стражей порядка. Пастыря Лима он не убивал, того застрелили с холма, на котором расположен Храм Летающих Предков. Стрелявшего, к своему прискорбию, господин Пэ разглядеть не сумел.

Эти показания мало походили на правду. Но не противоречили словам других паломников. Девушка, которую намеревались принести в жертву, в момент убийства Пастыря Лима была без сознания и сейчас не могла подтвердить или опровергнуть слова толстого повара.

Важным моментом было признание о соглядатаях в каждом караване, идущем к Белой Скале. Не думаю, что управляющий крупного землевладельца, набирающий таких людей, действовал без ведома хозяина. Похоже, что Толстосум Дэ прибрал к своим рукам всю округу. Зачем же ему было прятать своих дочерей в Малых Колючках? Надеюсь, ответ найдёт фокусник Накамура.

Чжи Кан Сок, бывший домушник

Спускаешься в тесный забой по скользкой лестнице. Внизу душно и сыро. Выпрямиться в полный рост – уже за счастье. Чаще работаешь, стоя на коленях. Рубишь киркой уголь: час за часом, день за днём, седмицу за седмицей. Идёшь в забой – ещё темно, возвращаешься – уже темно.

В забое тоже со светом беда. А солнца мы почти и не видели. Про него нам пел песни господин Накамура.

Его тело – от шеи до ступней – было покрыто татуировкой. Особенно поражала спина: в центре сложного многоцветного узора располагался величественный дракон. Чудовище, казалось, оживало, когда мощные спинные мышцы напрягались под раскрашенной кожей.

Как господин Накамура попал на каторгу, я не знаю. Говорят, имел нелады с законом в своей стране, поэтому и переехал в нашу. Бесправного чужестранца, известно, всяк обидеть норовит. Вот кто-то жену господина Накамуры и оскорбил. Обидчика тот, рассказывают, задушил голыми руками.

В шахте к нему относились с уважением. Даже охранники (кто бы мог подумать?) обращались к каторжанину с исключительным почтением: «господин Накамура». А ещё он ни разу не унизил свою речь ни бранным словом, ни воровской «музыкой».

Не знаю, чем я ему глянулся. Но через год он назвал меня своим сыном. А ещё через год, видя, как я дохожу от непосильного труда и угольной пыли, устроил мне побег.

Нет, никаких вырытых за долгие годы заключения тайных подземных ходов в этой истории нет. Всё намного проще: даёшь на лапу старшему охраннику, и того в нужное время не оказывается в нужном месте. Разумеется, под благовидным предлогом. Ему же самому на каторгу тоже не хочется идти. А его товарищи временно страдают слепотой и глухотой. Мне ли вам объяснять?

Откуда господин Накамура взял деньги и почему не сбежал сам, я не знаю. Видно, были у него какие-то свои принципы.

На воле я, названный сын господина Накамуры, прибился к бродячим артистам. Так было проще скрываться от законников. Ловкость рук, и никакого мошенничества – эта идея нравилась мне и раньше. «За три года и собака научится показывать фокусы» - говорят у нас на юге.

Спустя несколько лет иностранный фокусник Накамура давал уже единоличные представления. Позабыв про воровскую «музыку» - в знак уважения к носимой фамилии.

Но набор отмычек хранится у меня с собой до сих пор. Кто ж такими вещами разбрасываться будет?

Девушка без имени

Хё Ныль уверенно шёл на поправку. Точнее, лежал. До прогулок ему было ещё далеко. То, что его считают моим женихом, мы не обсуждали. Похоже, обоих это устраивало. Не поднимали мы и денежный вопрос: лечение Пака оплачивала я.

Поначалу он пытался распускать перья, изображая благородного мужа без страха и упрёка, но боль быстро поставила его на место. Со временем поведение молодого мужчины лишилось бравады и стало более естественным. Таким он мне нравился больше. Поправится – вот тогда и решим, кто кому и чем обязан.

А пока я должна была подготовиться к встрече гостей. Рано или поздно люди моего отца снова приедут в Белую Скалу.

Во-первых, мне нужно достать оружие. Кстати, дурацкую привычку выстраивать свои мысли словно бойцов на плацу я незаметно переняла от Пака. В нашей речи всё чаще встречались общие слова и обороты.

«Благородному мужу стремятся подражать даже обезьяны», – несколько двусмысленно говорил Учитель Ким. Тоже что ли податься в законники? Хотя на обезьяну я не похожа. Впрочем, на благородного мужа – тем более.

Подумав, я заявилась в мастерскую Судзуки. После того как шорник-ухорез (что за дикий обычай?!) прикрыл меня от лишних вопросов, взяв в качестве уплаты мою лошадь, мы с ним были повязаны.

Не только я зависела от господина Судзуки, но и он от меня. Как это должно закончиться, я пока не решила. Убить бывшего охотника за головами не так-то просто. В прошлый раз он оказался сильнее, быстрее и хитрее меня. Если честно, то я вообще больше не хотела никого убивать. Но кто будет спрашивать о моих желаниях?

Мастер Судзуки не удивился моей просьбе продать винтовку. Одну из тех, что достались ему как трофей после «Бойни в усадьбе Дэ». О перестрелке до сих пор трезвонили в каждом питейном доме. Чувствую, скоро караваны паломников будут стремиться не только к Храму Летающих Предков, но и в пустующее имение.

Мало того, за дополнительную плату он согласился давать мне уроки стрельбы. Для остальных это выглядело как желание молодой девушки, ставшей жертвой нападения, научиться постоять за себя. Тем более, что её жених в защитники пока не годился.

Услышав просьбу, господин Судзуки по обыкновению хмыкнул, но в его глазах я прочитала понимание. Осталось просто договориться о цене.

Во-вторых, мне нужно было снова попасть в усадьбу господина Дэ. И здесь мастер Судзуки был как раз лишним. Я должна сделать это без свидетелей.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

«Подлинный фурор произвело среди зрителей удивительное мастерство знаменитого иллюзиониста господина Накамуры. Гвоздём программы, показанной в питейном доме господина Ли (лучший соджу в городе), стал фокус “Стена страха”, над секретом которого бьются лучшие умы государства».

Я отложил печатный листок господина Рю и поморщился. движения правой рукой всё ещё были болезненными. Вот она – стезя закона: покалеченными на ней оказались и я, и молодой господин Пак.

А потом юный Ше доложил о приходе знаменитости. Господин Накамура молча поклонился и протянул мне свёрток с вещами, обнаруженными им ночью в доме сестёр Ю.

Исполнение этого «фокуса» тоже оказалось успешным.

Свёрток содержал:

1. Листок с подсчётом расходов (сапожнику за починку обуви – столько-то, мяснику за говяжью вырезку – столько-то). Я отложил его в сторону.

2. Снимок, на котором две девочки чинно сидели с многострунными каягымами на коленях. В них было несложно узнать сестёр Ю. Полагаю, снимку около четырёх или пяти лет.

3. Личный дневник Чжин Дэ, младшей из сестёр.

Чтение чужого дневника, тем более дневника незамужней девицы, сложно назвать подходящим занятием для немолодого чиновника. Только если это не сотрудник палаты наказаний при исполнении своих служебных обязанностей. Успокоив себя таким образом, я приступил к чтению:

«Здравствуй, дорогой дневник!

Похоже, ты – единственный, кому я могу доверить свои мысли и чувства...»

Глава 7.

Девушка без имени

Кирпичный особняк господина Дэ находился теперь под охраной. В усадьбе постоянно несли службу двое вооруженных сторожей. Но в сам дом они не входили: на двери висел тяжёлый замок.

Особым рвением сторожа не отличались, предпочитая обходу территории посиделки у костра.

Заколотить оконные рамы посчитали лишним, и я осторожно, стараясь не порезаться о битое стекло, пролезла в дом. Тайник, ранее спрятанный за картиной, был открыт. Сейчас он полностью пустовал. Кто-то забрал отсюда револьверы: хоть и неисправные, но не пропадать же добру.

Лунного света было достаточно, чтобы найти изображение «Повести о доме Нигай». Рядом стоял нарисованный воин, в чьей могучей груди теперь зияло отверстие от пули. Я невольно подумала о Хё Ныле.

Когда я показывала ему и мастеру Судзуки место, где якобы нашла «пересмешника», им было не обязательно знать, что тайник имеет ещё один секрет.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

«Гораскоп, который я составила на сегодняшний день, обещал успех в любовных делах. Однако средний сын господина Лю сегодня смотрел на меня не так восхищённо, как я ожидала. Вчера его взгляды были более красноричивыми. Вероятно, между нами всё кончено. Моя старшая сестра говорит, что одна беседа с мужчиной ещё не означает, что...»

Я тихонечко застонал.

Девушка без имени

Внутренние стенки потайного шкафа были выложены изразцами с десятью символами благополучия и долголетия. Но наряду с солнцем, горой, сосной и иными привычными изображениями здесь было ещё одно: воина с боевым трезубцем в руке. Точно такой же был нарисован на картине, скрывающей тайник.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Я закрыл дневник, потом раскрыл его наугад:

«Когда господин Ким приказал нам садиться в повозку, я испугалась. Но он сказал, что с нами ничего не случится. Просто мы должны уехать в другой город. Моя сестра спросила, знает ли об этом наш отец? Господин Ким ответил, что его хозяин сам сообщит ему об этом».

Я перечитал последнюю фразу ещё раз: «его хозяин сам сообщит ему об этом». Я её не понял, но она мне очень не понравилась.

Девушка без имени

В день, когда ранили Хё Ныля, мы вместе осматривали тайник. Я помогала своему спутнику (тот явно не возражал), тщательно следя, чтобы нужный изразец не попался ему под руку.

В мой первый «визит» в усадьбу господина Дэ пришлось повозиться, безрезультатно нажимая на каждую плитку в ожидании, что если второй тайник существует, то его механизм идентичен первому.

Сейчас я знала что делать: ножом зацепила край изразца и просто вынула его из стены. В небольшом углублении лежали бумажные документы и несколько снимков на светочувствительных пластинах. Один из них изображал групповой портрет.

Глава семейства, его супруга и две девочки, младшей лет десять, старшей – двенадцать или тринадцать. Обе обладали кукольными чертами лица, как и их матери. Несколько холодная красота женщины оттенялась добротой во взгляде (я ещё удивилась, насколько такие снимки способны передавать мелкие детали). Отец же был строг и официален, как и подобало человеку его положения.

Этого мужчину я видела ранее.

Его звали Чжоу и он был градоначальником Белой Скалы.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Я дочитал дневник до конца. Сомнений не оставалось: девицы, известные мне как сёстры Ю на самом деле были дочерьми господина Чжоу. Не знаю, что именно побудило Толстосума Дэ взять их в заложницы. Однако общая картина была мне ясна.

Первое. Господин Дэ создал в этих краях свою собственное удельное княжество, о границах которого я могу только догадываться. Полагаю, что банда «Красные Повязки» была лишь одним из его отрядов. После её поимки он набрал новых людей.

Что именно не поделили власти Белой Скалы и богатейший человек города, сказать не могу. Чтобы сделать упрямого чиновника Чжоу более уступчивым, его дочерей похищают и отвозят в городок Малые Колючки, который, как я понимаю, полностью контролируется людьми господина Дэ.

Я вспомнил, что градоначальник Белой Скалы упоминал в разговоре о своих детях, якобы отправленных в столицу.

Чем-то это напоминало историю дочери торговца скотом Сучжи. Будучи отправленной за границу, та внезапно была обнаружена в усадьбе Толстосума Дэ.

Совпадение? Не думаю. Надо будет серьёзно заняться этой девушкой, когда вернусь в Белую Скалу.

Второе. Сейчас похититель сестёр Ю (они же – сёстры Чжоу) находится в бегах, а добрая половина его людей убита. Надеюсь, что эта судьба не постигла самих девиц, которые могли стать для господина Дэ обузой. Но, возможно, он ещё держит их в качестве заложниц.

Третье. Удельному князю нужны вассалы. Господин Чжоу упоминал о двух других крупных фермерах. Тен и Сок, сверился я со своими записями. Не укрывают ли эти господа преступника? Им следует нанести визит, желательно – неожиданный. Надо срочно возвращаться в Белую Скалу.

О, Небо! И почему я просто не уехал в столицу, как собирался?!

Девушка без имени

Ломать голову над тем, почему господин Дэ не забрал эти документы с собой, я не стала. Вероятно, гибель отряда, посланного для убийства Пака и Шина (Хё Ныль рассказал мне эту историю, он до сих пор сильно переживал из-за гибели напарника), стала для него неожиданностью. Очень может быть, что он был далеко от своей усадьбы, когда возникла потребность бегства.

Главное, сейчас документы, важные для градоначальника Чжоу (и не только для него), были в моих руках. Мне будет что предложить своему отцу, чтобы попытаться выкупить две жизни – свою и Хё Ныля. В том, что мой «жених» попадёт под удар, я не сомневалась.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

А я что, я выздоравливаю. Молоко вот пью. Мэй Юонг говорит, для костей полезно...

Глава 8

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Я снова был приглашён к старосте Малых Колючек. Тот поспешил обрадовать меня новостью, что на постоялом дворе наконец-то появятся свободные комнаты: торговцы шерстью отправляются на юг. И очень обрадовался сам, когда узнал, что я тоже намереваюсь покинуть город.

Главной задачей было убедить его, что расследование не дало никаких результатов. Мне очень хотелось добраться до Белой Скалы живым.

– Отсутствие плохих новостей можно считать за хорошую, – отшутился я.

Я сердечно поблагодарил господина Нима за оказанное содействие и вышел. На улице лопоухий Ше о чём-то оживлённо беседовал с двумя девицами. Те то и дело смеялись его остротам, а лицо юноши светилось от радости. Боюсь, мне придётся его огорчить. Нам предстоял скорый отъезд.

Господа Рю и Накамура к этому времени уже покинули город. Их путь лежал на север.

Девушка без имени

Прошло ещё три дня. С каждым из них Хё Ныль всё больше времени проводил вне своей постели. Я же привыкала к новой винтовке: калибр 11 миллиметров, подствольный магазин на 5 патронов.

Наибольшую сложность представляла необходимость изображать неумеху. Облегчал эту задачу намеренный выбор не самого привычного для меня оружия. Мой однозарядный (один выстрел – один труп) «пересмешник» был тяжелее, но дальнобойнее и не менял центр тяжести после каждого выстрела.

Обмануть мастера Судзуки, который ранее видел меня в деле, я не пыталась. Спектакль предназначался для других. Горожане должны видеть, как я учусь стрелять, чтобы когда я начну убивать, это не вызывало недоверия. Так что «училась» я довольно быстро, каждый раз следя, чтобы во время уроков за нами с господином Судзуки наблюдал кто-то посторонний. Оставаться за пределами города один на один с этим ухорезом я не хотела.

Вдох.

Выдох.

Выстрел.

Сзади раздался звук копыт. К нам подъезжали трое всадников. Одного из них я узнала сразу: господин Сучжи, мой отец.

Вдох.

Выдох.

Я опустила винтовку и приветливо улыбнулась родителю.

«Почтительные дети огорчают родителей только своими болезнями», – утверждал Учитель Ким.

Или смертью, подумалось мне.

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

– Вот, положим, от курдючной овцы можно получить до полутора гванов шерсти за настриг, а некоторые, значит, тонкорунные породы дадут все два, а то и три, – неторопливо пояснял добродушного вида старикан, чем-то напоминавший господина Ше, дядюшку моего юного помощника. Тот по обыкновению ехал рядом с повозкой, развесив уши.

Я послушно кивал, не особо вникая в смысл сказанного. Каждый всадник, который догонял повозки торговцев шерстью или ехал нам навстречу, заставлял моё сердце биться чаще. А сломанная рука начинала ныть, напоминая о предыдущем покушении на мою жизнь. За последние пару месяцев я убедился: свежий воздух не всегда полезен для здоровья.

– А ежели сукно не из чистой шерсти делать, а с добавлением хлопка, то, значит, заметно дешевле будет, – продолжал свой рассказ мой попутчик, не слишком заботясь о том, слушают его или нет. Как он перешёл от стрижки овец к разновидностям суконных тканей, я, признаюсь, упустил.

Первое. Мне предстоит непростой разговор с господином Чжоу. Я убеждён, что градоначальник Белой Скалы понимает, каких именно двух девиц схватили бандиты во время нападения на караван. Во время предыдущих бесед он не выдал себя ни словом, ни жестом. А это значит, что орешек он крепкий. Расколоть его будет сложно. Как же он допустил похищение дочерей?

«И обезьяны падают с деревьев», – утверждал Учитель Ким. Я на секунду задумался, не слишком ли много фраз приписывают этому великому мудрецу древности?

Второе. А хочу ли я рушить карьеру градоначальника, недавно получившего очередное повышение в чине? Если мне удастся освободить его дочерей, а Толстосум Дэ будет задержан или пропадёт без вести, то зависимость Чжоу от землевладельца исчезнет. А его признательность мне никогда не будет лишней. В жизни, как и в игре сёги, взятые в плен фигуры противника можно выставлять на поле как свои.

Подобные рассуждения не очень вязались с положениями закона, но в последнее время я стал относиться к ним более, скажем так, творчески.

Третье. Разобравшись с заботами семейства Чжоу, мне придётся заняться проблемами семейства Сучжи. На слишком многое я постарался закрыть глаза в Двух Ручьях. Теперь прошлое настигало меня.

– Самую тонкую шерсть можно, положим, даже с шёлком смешать. И красиво будет, и тепло, и мягко, да цена-то кусается, – уютно бубнил старикан, глядя на хвосты быков. – Оно завсегда дорого, ежели, значит, всего и сразу хочется...

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Появление господина Сучжи стал для меня приятной неожиданностью. О его приезде мне сообщил хозяин постоялого двора, к неимоверному удовольствию которого я задерживался здесь надолго.Но радость была омрачена беспомощностью моего положения. Нужен ли торговцу скотом такой зять как я?

Мой нынешний вид был откровенно неподобающим для разговоров о предстоящем сватовстве. Однако сам факт приезда отца девушки я счёл благоприятным предзнаменованием.

Господин Сучжи навестил меня, выразив соболезнования по поводу прискорбного происшествия, ставшего причиной моего нездоровья.

Мы поговорили немного о пустяках, после чего он осведомился, не известно ли мне, где в данный момент находится его дочь? Узнав, что та постигает искусство стрельбы (высокий стиль, которым изъяснялся мой собеседник, оказался заразным), он поблагодарил меня и покинул постоялый двор.

Двое его людей, вооружённых карабинами, остались сидеть у входа. Один из них, бритый налысо молодчик с тонким шрамом на левой щеке, проводил взглядом пригожую служанку, затем неожиданно подмигнул мне и довольно осклабился.

Назвать эту улыбку доброжелательной я бы не рискнул.

Девушка без имени

Когда отец дал мне понять, что держит Хё Ныля в заложниках, я улыбнулась. Он сам учил меня не показывать свою уязвимость. Наши лошади шли ленивым шагом, почти соприкасаясь боками. Сзади, чуть поотстав, нас сопровождал один из отцовских телохранителей.Другой остался беседовать с мастером Судзуки. Впрочем, оба старались не упускать нас из виду.

– Ты должна была исчезнуть, – неожиданно мягко укорил меня отец. В его голосе чувствовалась грусть.

– Я пыталась, – коротко ответила я.

– И как мы будем решать нашу проблему? – удивил он меня своим вопросом.

Господин Сучжи привык принимать решения, не интересуясь мнением кого-либо. Чувствовалось, что-то в нём надломилось за время моего отсутствия. Неужели проснулись отцовские чувства? Представить его, нянчащим внуков, я так и не смогла.

Я молча достала из седёльной сумки связку документов, найденную в усадьбе господина Дэ, и протянула их отцу:

– Этого хватит, чтобы меня оставили в покое?

– Любопытно, – сказал он, с интересом глянув на бумаги. Я знала их содержимое. Даже пары документов хватит, чтобы жизнь градоначальника Чжоу превратилась в ад. Отец, желающий вернуть своего ребёнка, готов на многое. Толстосум Дэ мог бы немало об этом рассказать.

Господин Сучжи посмотрел на меня, потом снова на бумаги, потом ещё раз – внимательнее – на меня. И повторил:

– Любопытно, очень любопытно...

Эпилог

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

Дочерей господина Чжоу мы нашли в задних комнатах фермера Тена. Стремительное появление отряда вооружённых добровольцев во главе с мастером Судзуки (тот сменил своего верного мула на быстроногую вороную кобылу) не позволило сообщнику Толстосума Дэ увести девушек с фермы. Хвала Небесам, на убийство невинных созданий он не решился.

Обед по случаю воссоединения семьи был ещё восхитительнее, чем при моём первом посещении градоначальника. Особенно удался кэджангук, суп из собачатины с зелёным луком и травами. Господин Чжоу похвалился, что нашёл нового повара, искусного в изысканной кухне.

Тем более, что его отец тоже с малых лет работал при кухне, и знал столько же древних рецептов, сколько и курьёзных историй. Кстати, послушайте рассказ про одну верную вдову, к которой посватался учёный муж...

Я вздрогнул и постарался незаметно отложить ложку в сторону.

Господин Пак и госпожа Сучжи объявили о помолвке. Так что до поры до времени я решил оставить молодых людей в покое. Насколько я понимаю, обоим пришлось перенести больше, чем они того заслуживали.

Однако ряд вопросов у меня ещё оставался. Если я сам не найду на них ответов, придётся задать их госпоже Пак. А пока, как любил повторять мой наставник и непосредственный начальник господин Хон, «будем наблюдать».

А Толстосума Дэ мы так и не нашли.

Радовало меня только то, что в эти дни в городе отсутствовал жадный до сплетен бродячий хроникёр Рю.

Пак Хё Ныль, бывший торговец оружием

Мэй Юонг готовилась к отъезду. Посовещавшись с лекарем, она решительно заявила, что нам стоит отправиться в Южную провинцию, «на воды». Мой организм будет готов к переезду уже через несколько дней.

Я хотел попрощаться с господином Кваном, тот вскорости отправлялся на восток. По дороге он намеревался ненадолго остановиться в Двух Ручьях. Так что я надеялся передать с чиновником письмо моему брату: надлежало известить старшего родича о предстоящей свадьбе. Кроме того, мне нужны были деньги. Не жить же на содержании у будущей жены? Средств, вырученных от продажи оружейной лавки должно было хватить на первое время.

Путь к постоялому двору (мы с Мэй Юонг переехали оттуда, сняв несколько комнат в более уютном месте, она на женской половине, я на мужской) лежал мимо дома градоначальника Чжоу.

На крыльце я увидел господина Сучжи. В руке тот держал бумажный свёрток. Мы раскланялись, и я, осторожно шагая, продолжил путь. Ходить быстро я ещё не мог, мучала отдышка. И почему-то отчаянно чесался шрам на груди.

Сучжи Мэй Юонг, ранее - Девушка без имени

Вы спросите, почему отец не убил меня, получив бумаги, дающие ему власть над господином Чжоу? Ответ прост: из-за моего «наставника» по стрельбе.

Репутации бывшего охотника за головами хватило, чтобы намёк на его причастность к исчезновению приказчика Чона, подарил мне время. В том, что отец уже потрудился разузнать о талантах младшего из братьев Судзуки, я не сомневалась. А ведь есть ещё и старший, вырастающий за его спиной в случае, если с любителем отрезать уши у покойников что-либо случится.

Кто выберет кнут, если можно получить пряник?

Моим же собственным «пряником» стал Хё Ныль. Невероятно странно выходить замуж за человека, отца которого ты убила. По-моему, подавляемое чувство вины переросло в материнский инстинкт. Мне хотелось заботиться об этом мужчине, уже к двадцати трём годам потерявшем обоих родителей. Главное, чтобы он меня не разочаровал. Иначе следующим чувством будет ненависть.

Перед отъездом Хё Ныль предложил мне посетить Храм Летающих Предков. Мол, столько времени рядом со святым местом, а так ни разу там и не был.

Я отказалась.

Эпилог номер два

Кван Ён Чжун, чиновник палаты наказаний

«Об удивительной находке сообщает собиратель древностей господин Нгуен из города Тёмные Воды. Воинские доспехи, возраст которых затрудняются определить учёные мужи, были найдены при раскопках поселения допотопной эпохи. Кираса и шлем представляют из себя единое целое и выполнены из неизвестного науке металлического сплава. Прелюбопытным является и способ надевания доспехов: через заднюю дверцу.

“Такую броню без сомнения носили небесные воины”, – утверждает господин Нгуен. – Научное сообщество требует допустить исследователей к Храму Летающих Предков».

Я смял печатный листок со знакомым шрифтом и изрёк непристойность.