Храм Фукаттсу

Глава 1

Толстый Ясухиро поднял нас ещё до рассвета, велел привести себя в порядок и надеть самое лучшее из тех лохмотьев, что ещё сохранились. Малыши, понятное дело, сразу захныкали, не понимая, чего от них хотят. К ним сразу метнулась Аяка, красивая, ещё не успевшая отощать девочка, из новеньких.

Я только хмыкнула, глядя на то, как она возится с малышнёй. Меня на такое пойти не заставит даже угроза жизни. Маленькие дети способны на зверства похуже уличных крыс, моргнуть не успеешь, как окажешься по уши в соплях и слюнях. А вот Аяке ничего, похоже даже нравится. Вот и попробуй пойми этих людей.

Перед тем как покинуть барак, толстяк остановился возле меня и процедил:

— Останешься здесь ещё хоть на день, лично скормлю собакам. Поняла?

Пока я думала, что сделать лучше, плюнуть в рожу этому червяку или воткнуть в ногу длинную щепку, припасённую, для особого случая, он испарился, будто и не было.

Идиот. Да, если бы явился этот мой хозяин, разве бы я осталась хоть на миг в этом свинарнике?

Пришлось, скрипя зубами от гнева, подниматься проталкиваться к корыту с водой, у которого уже пытались привести себя в приличный вид те, кто ещё не успел отупеть от сидения в холодном, щелястом бараке.

Останавливать, или ворчать на меня никто и не подумал. Знают уже, что можно и не пытаться. Три недели назад одна дурочка попыталась украсть мамину заколку. Я сломала ей пальцы и чуть не выдавила глаз. Воровка орала так, что Ясухиро и его тощий любовник Макото, прибежали будто на пожар. Дурочку вышвырнули в яму к гнойным рабам, а меня избили до потери сознания. Бил Макото, так что я искусала от боли губы и выплакала, наверное, ведро слёз, но ни одна кость в моём тощем теле даже не треснула.

В следующий раз меня попыталась проучить очередная простушка из тех, что кричат, будто якудза изнасиловавший их мать — их настоящий отец. Она приставила обломок ножа к моему горлу, но не подумала, что я могу вцепиться в вооружённую руку и тут же треснуть в висок припасённым камнем.

В тот раз криков не было. Некому было кричать. Подруги неудавшейся якудзы притихли будто дохлые куры и боялись вздохнуть до самого рассвета.

Нож я припрятала. Зря, как оказалось. Макото без труда нашёл его под соломой и снова избил меня так, что я пришла на продажу синяя, будто слива.

Покупатель за мной не явился, ни в ту неделю, ни в следующую, ни ближайший месяц и я уже начала думать, что ещё неделя драк и выяснения отношений и меня точно скормят собакам или кинут в рабскую яму.

Лучше бы к собакам.

Я кое-как умылась и сдерживая нарастающую злость поплелась переодеваться. В отличие от остальных, у меня ещё осталось более или менее приличное кимоно.

— Эй, Азэми! — окликнула меня Мэнеми, рослая толстуха, и не скажешь, что ей только пятнадцать. — За тобой сегодня придут или ты уже приглядела себе местечко в яме?

Кто-то усмехнулся, кто-то замер, почуяв близкую драку, а сама толстуха выглядела донельзя довольной. Наверняка уже договорилась о тёплом местечке в одном из борделей.

Я отвечать не стала. Если вслушиваться в жужжание каждой навозной мухи, можно сойти с ума, а мне требуется трезво мыслить.

Жизнь на улицах благословенного города Камаши быстро отучает от всяких глупостей.

Внезапно стало грустно и досадно, от того, что я оказалась здесь, среди крестьянских сирот и выкормышей шлюх. Я не должна была оказаться здесь, ни при каких обстоятельствах. Моя мать — наложница главы Хэби, самого сильного клана якудза в городе. Она сделала всё, чтобы никто не посмел тронуть дочь оябуна. Но никто не мог предположить, что господина предадут самые близкие, а всех несогласных попросту вырежут. Ближайший помощник главы клана, Кэтсу Хатамото, решил, что он достоин лучшего. Поэтому он открыл двери клану Хадзуми, с которым отец долго вёл войну.

Лучше и не вспоминать, как я выбралась из переполненного криками и кровью дома, а потом ещё почти месяц скиталась по трущобам, пытаясь не превратиться в равнодушное животное, готовое на всё, ради горсти риса.

Самым сложным было скрыться от головорезов Хадзуми, который решил передавить всех, кото имел хоть какое-то отношение к дому врага. Два раза меня пытались зарезать, один раз чуть не изнасиловали, но я оказалась злее и сумела вывернуться, и из-под ржавого меча какого-то провонявшего кислым пойлом бандита, и из дрожащих потных рук мелкого чиновника. Последнему я вырвала клок волос и кажется размозжила его поганое естество.

А потом мне почти удалось уйти от облавы…

Почти…

Сироты не нужны в Камаши, как и бездельники. Зато всегда нужны бесплатные рабочие и шлюхи, пусть и малолетние. Надолго их не хватит, но это и не требуется. Даже если они умрут, их плоть ещё послужит городу.

Конечно тем, кто поумнее, сильнее или хотя бы умеет читать уготована немного другая судьба — их возьмут в писари, стражу, а может быть и городское ополчение. Но мне это не светит, читать я не научилась, а силой боги меня может и наградили, но я проиграю любому мальчишке, даже самому хилому.

Лагерь, для таких как мы, притулился у самой Стены. Мальчиков держали в отдельном бараке за забором, дабы избежать скотства и ненужных драк. При заселении, каждому выдали по лоскуту с намалёванным знаком личного отличия. Имён здесь никто и не думает запоминать, в списках мы числимся под этими самыми знаками, как только нас распределят, тряпки раздадут новичкам и всё пойдёт сначала…

Умных и обученных давным-давно вынесли в отдельный список, а нас, безликую массу распределят простым делением списка — десяток на карьер, десяток, на бойни, два десятка в бордели и так далее.

***

На площадь перед бараками нас выгнали, когда солнце уже взошло.

Девочки сбились в кучу, пытаясь хоть как-то уберечься от промозглого ветра и сырости. Всю ночь шёл дождь и утро выдалось совсем хмурым, так что холод забирался под кимоно и пробирал до самых костей.

Я устроилась чуть в стороне от других, держа щепку наготове. В такие моменты что угодно может произойти, лучше не расслабляться.

Пригнали мальчишек, таких же оборванных и продрогших. Ясухиро тут же начал бегать вокруг, раздавая пинки и затрещины, пока не добился какого-то подобия порядка.

Постаралась расслабиться, чтобы хоть как-то унять дрожь, которая била уже не столько от холода, сколько от осознания, что сегодня для меня всё решится. Почему? Даже не знаю. Почти месяц я торчу в этой дыре без шанса попасть даже в самый дешёвый бордель, но сегодня такое чувство, что особенный день.

Когда раздался крик я вздрогнула и только через мгновение поняла, что задремала. Закрутила головой, пытаясь определить источник шума.

Аяка…

Та самая красивая девочка, что возилась с малышнёй. Сейчас выбежала из толпы и повисла на шее у худого мальчишки, примерно одного с ней возраста.

Брат?

Первая любовь?

Да, наплевать, главное — к ним уже несётся подонок Макото с занесённой для удара палкой.

Раз! И мальчишка валится на землю с остекленевшими глазами. Аяка, кажется сначала ничего не поняла, а потом взвыла, будто в неё демон вселился и кинулась на тощего надзирателя, но тот ловко увернулся и снова ударил, без всякой жалости. Второе тело рухнуло в грязь.

Приближаться друг к другу мальчикам и девочкам строжайше запрещено. Наказание — смерть.

Все это знают, но почти никто не верит, до тех пор, пока сами не увидят. Считается, что подобная демонстрация силы улучшает дисциплину.

Враньё.

Я уже успела увидеть немало подобных сцен, а вот некоторые из новеньких заскулили от страха, глядя на распростёртые тела.

Ясухиро, до того спокойно наблюдавший за казнью, выругался и приказал двум рабам утащить трупы в дальнюю часть двора. Вечером их скормят собакам.

После показательной казни все и вправду притихли и создалось какое-то подобие порядка, никто больше не пытался, ни выбегать из толпы, ни кричать. Кто-то приглушённо плакал, но это не запрещено.

Покупатели начали прибывать скоро. Разные, кто-то группами, кто-то по одному.

Сначала отобрали всех более или менее сильных и здоровых мальчишек, годных для работ на рудниках или каменоломнях. Потом настала очередь более хилых, которых можно использовать при починке труб или заделке трещин в Стене. Много ума там не требуется, зато отлично срабатывают субтильность и дешевизна рабочей силы.

Одними из последних прибыли владельцы борделей. Тут я напряглась, как всегда раньше. Пусть клан Ходзуми и не занимался подобными делами раньше, но что если новому главе придёт в голову заполучить десяток-другой девчушек в лапы и получать лёгкие денежки?

Я точно знаю, что меня ищут, и что они знают меня в лицо. Так что, если кто-то из якудза Ходзуми явится сюда…

Но все якудза заявившееся в лагерь на меня внимания не обратили. Толстуху Мэнеми забрали в служанки, её товаркам повезло меньше, но и они оказались пристроены в не совсем уж дрянные притоны. Через несколько часов, на площади осталось лишь четыре человека — я и ещё двое мальчишек, крепких и хмурых. Удивительно как их не отправили в каменоломни или в портовые грузчики. Я вспомнила, что один из них сидит здесь как бы не дольше меня, а вот второго припомнить не удалось.

Площадь опустела и когда Ясухиро выпроводил последних покупателей, взгляд его безо всякого труда упёрся в меня. Побагровев, толстяк помчался в мою сторону с такой прытью, что я про себя твёрдо решила, что в этот раз не буду сопротивляться и позволю забить себя до смерти или бросить в рабскую яму.

Устала.

До меня оставалось всего пару шагов, когда калитка в очередной раз скрипнула, пропуская новых посетителей.

Трое мужчин, высокие, мускулистые, одинаково хмурые. Но не это привлекло внимание, моё и Ясухиро, который обернулся, явно собираясь обругать припозднившихся клиентов и тут же поперхнулся ругательствами.

У всех троих за пояса были заткнуты мечи. Не железные подделки без ножен, с которыми любят шляться бедные якудза, а самые настоящие, в лакированных ножнах, с потемневшими от частого использования рукоятями.

— Эй, ты! — окликнул надсмотрщика самый худой из троих, с уже начинающими седеть волосами. — Ты Ясухиро?

— Да, господин, — проблеял толстяк, разом позабыв обо мне и, похоже, обо всём остальном на свете. — Чего желаете?

— Желаю поскорее убраться из этого свинарника, — и не подумал проявить вежливость пожилой. — Для этого нам нужно забрать вот этих людей.

Он развернул тканевый свиток, с начертанными знаками и я почувствовала, как отнялись ноги — последним на ткани был выведен мой отличительный знак…

***

Пожилого звали Кэтсу, и сейчас он был старшим, второго, высокого спокойного с изуродованной рваным шрамом рукой, Тсуиоши. Последний, злой и красный от гнева будто демон, Тэкеши — мой хозяин…

В ярость его привело сообщение, что я предназначена ему. Сначала он схватился за меч и заорал что надсмотрщик решил провести его, а нужного человека продал в бордель. Обычно наглый Ясухиро вдруг расплакался и начал просить прощения и уверять, что ничего подобного не делал, интересно, что Макото как будто растворился и не подумал прийти на помощь.

— Мерзкий червяк! — орал Тэкеши, вцепившись в рукоять меча. — Ты хоть понял, кого ты решил обмануть?!

— Помилуйте, господин! — верещал Ясухиро. — Знаки присваиваю не я, а человек князя…

— Значит, ты и князя обманул?! — ещё громче взревел воин.

— Не-е-е-т, — взвыл толстяк. — Девчонку пометили сразу. Её ищут якудза, но я не отдал… Знал кому… кого… ждал вас…

Вот это да! Значит, толстяк знал о моих делах с кланом и не выдал? Интересно почему?

— Плевал я, и на твоих якудза, и на тебя, идиот! Мне нужен мальчишка, которого назначили мне!

— Не было никакого мал…

Шмяк!

Удар оказался такой силы, что толстяк перекувыркнулся в воздухе, будто акробат и шмякнулся на землю. Воин даже не стал обнажать меч, просто ткнул ладонью в жирный подбородок.

— Тэкеши, ты его не убил? — осведомился самый старший из гостей.

— Такого бревном не убьёшь, — скривился мечник.

— Хорошо. Не похоже, что он врал. Забирай девочку и уходим.

Воина снова перекосило от ярости, но спорить он почему-то не стал.

— Только попытайся сбежать, — прошипел он, когда подошёл ближе, — я разрублю тебе живот и заставлю жрать кишки. Поняла? Отвечай, задери тебя собаки!

Я так испугалась, что смогла только кивнуть, но ему хватило.

***

Я ожидала, что нас поведут в какие-то казармы или резиденцию одного из дворян, слишком уж наши новоиспечённые хозяева были похожи на личную охрану или наёмников, но вместо верхнего города мы двинулись в сторону трущоб.

Пристанищем воинам служил отвратительный притон, носивший гордое название «Королева луны». Я даже вздрогнула, когда мы свернули к низкому кривоватому зданию, с щелястыми, местами дырявыми стенами и явно прохудившейся крышей. Мальчишки похоже испытывали сходные чувства, но никто благоразумно не стал задавать вопросов или возмущаться.

Внутри оказалось не лучше, чем снаружи — грязный пол, хриплые крики пьянчуг, запах пота перемешался с опиумным дымом… У стен замерли те, кто уже не в состоянии оказался продолжать сомнительное веселье.

— Отведите детей в комнату, — велел Кэтсу, — а я договорюсь об ужине.

— Тсуиоши кивнул, Тэкеши только пробормотал что-то явно ругательное.

Мы миновали загаженный общий зал, провонявший опиумом и застарелым потом и поднялись в комнату, которая оказалась немного чище, но такой же запущенной. Видно постояльцы здесь задерживались нечасто.

Мальчишки без единого слова забились в угол, Тсуиоши устроился напротив входа и не подумав вынимать меч из-за пояса. Когда я попробовала спросить, где устроиться мне, Тэкеши рявкнул, чтобы замерла подальше от него и не вздумала больше подавать хоть какие-то звуки. Пришлось подчиниться, внутренне содрогаясь от того, что придётся всю ночь провести в одной комнате с пятью мужчинами, но кроме меня это, похоже никого не смущало.

Про себя я решила, что если почувствую что-то плохое, то сразу использую заколку матери... Для дзигай, конечно, лучше подходит нож, но у меня его нет.

Кэтсу я вился нескоро, то ли переговоры вышли сложными, то ли он просто решил не торопиться. Зато ужин, который следом за ним притащили двое служек оказался более чем обильным — блюдо колобков омусуби с маринованными сливами, целая миска лапши, горка такояги, и плошка с бобами-натто от запаха которых захотелось выбежать из комнаты.

— Ешьте, дети, — приказал пожилой воин, когда служки удалились, — но не переедайте. Здесь некому лечить ваши колики.

Воинам приглашения не понадобилось. Тсуиоши уже с видимым удовольствием начал уплетать натто, запах его, похоже, нисколько не смущал. Тэкэши с кислым видом принялся за рисовый колобок, изредка бросая испепеляющие взгляды в мою сторону. Сам предводитель нашего отряда очень аккуратно ел лапшу, время от временя подхватывая такояги. Почему-то создавалось впечатление, что он не ест, а выписывает палочками иероглифы — быстрые, точные движения, никакого чавканья и хлюпанья.

Мечи, кстати, так и остались на поясах всех наших хозяев.

Ужин прошёл в молчании. Несмотря на не очень дружелюбную атмосферу я, впервые за много дней, наелась досыта. И только когда мы утолили голод, Кэтсу заговорил снова:

— Дети, знаете ли вы кто мы такие?

— Вы ронины? — подал голос один из мальчишек.

— Нет мальчик, мы не ронины, — покачал головой седой воин. — Кстати, как тебя зовут?

— Хэкацу.

— Ты смелый мальчик, Хэкацу, но слишком быстро делаешь предположения. Кто ещё скажет?

Он почему-то посмотрел на меня, как будто я здесь самая догадливая.

— Вы охранники кого-то из дворян? — я ляпнула первое, что пришло в голову, конечно ошиблась.

— Нет… — ещё один вопросительный взгляд

— Азэми.

— Очень красивое имя, но и ты не права. Больше предположения не будет?

Мы промолчали. Чего ради гадать? Лучше подождать молча и всё станет понятно.

— Мы С’ко, — спокойно произнёс седой. — Слышали о таких?

Кто-то из парней сдавленно икнул, видно от страха еда попросилась наружу. Побледнели, похоже, мы все втроём потому, что и Тсуиоши, и Такэши довольно гадко заухмылялись. Я порадовалась сто сижу на полу, иначе бы точно ноги подкосились, но всё же нашла силы ответить:

— Вы — охотники на демонов.

— На демонов никто не охотится девочка, — спокойно ответил Кэтсу, — от них только отбиваются или убегают. Пока… Но, в общем, ты права, в народе нас считают охотниками на нечисть. Знаете, зачем вы нам понадобились?

— Вам нужны ученики? — подал голос мальчишка, имени которого мы так и не услышали.

— Нет. С’ко нельзя научиться, это…

— Не трать на них время, старший, — прервал его Тэкеши. — Вас, сопляков, отобрали в оруженосцы. К сожалению, этого требует традиция. К ещё большему сожалению не запрещено набирать девчонок.

Мне от этих слов захотелось сжаться, залезть под пол и не показываться, пока не позовут.

— А мы…

— Отказаться, сбежать или убить кого-то из нас вы не можете, — спокойно, будто никто его не перебивал ответил Кэтсу. — это закончится для вас смертью. При дворе князя уже завершили все ритуалы.

— А ещё вы должны понимать, что скорее всего сдохните в ближайшие пару недель, — снова влез Тэкеши.

— Не пугай их раньше времени, — усмехнулся Тсуиоши. — Если тебе не повезло с кандидатом, не нужно мутить воду другим.

Тэкеши в ответ только заворчал недовольно, но возражать не стал.

— Значит, мы будем защищать город от демонов? — спросил Хэкацу.

— Нет, — покачал головой пожилой воин. — Завтра мы уйдём из города. Скорее всего, вы никогда сюда не вернётесь. Выши… хозяева расскажут всё, как только вы выйдете за ворота. Поверьте, что бы вы не слышали о нас и о жизни за стенами, всё было неправдой.Это, пока, всё, что я могу сказать. А теперь, давайте спать. Это может быть тяжело, но вам понадобятся силы для путешествия.

Спать?!

Зная, что завтра придётся покинуть стены города?!

Да лучше бы меня схватили головорезы Кадзуми!

Но считаться с моими переживаниями, похоже, никто не собирался. Фонари задули во мгновение ока, и я осталась один на один со страхом.