Храм

Глава 1

Деревянная повозка весело подпрыгивала на неровностях дороги, с каждым мгновением приближая нас к столице королевства. Мы подпрыгивали вместе с ней, то и дело врезаясь в невысокие борта и друг в друга. Каждый новый толчок отзывался тупой болью в уже помятых боках. Да, путешествие было совсем некомфортным, ситуация еще усугублялась полным непониманием происходящего. За что нас арестовали? Что с нами будет? В голове крутились самые дурацкие и самые страшные варианты, от банальной ошибки до обвинения в тех ужасах, которые мы сами чудом пережили.

От постоянной тряски и сковывающего руки за спиной каната все тело затекло и ныло. Я попытался сменить позу, упереться спиной в борт, но это лишь заставило меня подпрыгнуть выше и больнее стукнуться головой.

— К-к-к-крооу-у-ул, — трясясь вместе с повозкой, позвал я воина. — Ты что-нибудь п-п-п-п-понимаешь?

Кроул сидел, сгорбившись, его мощная спина была напряжена. Даже в таком унизительном положении он выглядел опасным, как раненый медведь в капкане.

— П-п-понимаю, — заикаясь ответил он. — Нас везут в сто-сто-столицу.

— Вот дуболом-то, — почти безупречно, сквозь стиснутые зубы, произнесла Найя. Ее изящное тело ловко амортизировало толчки, но злость била из нее ключом. — Этот разукрашенный полуэльф так и сказал же.

— Полуэльф? — озадаченно спросил я. — Вроде люди там только были.

— Полуэльф не в смысле расы, — просветила меня волшебница, и в ее голосе я услышал закатывающиеся от раздражения глаза. — А образа жизни. Чопорный, самовлюбленный щеголь, мнящий себя пупом земли. Типичный полуэльф.

— МА-А-АЛЧА-А-АТЬ! — где-то совсем рядом, прямо над ухом, раздался рев того самого «полуэльфа». Голос был настолько громким и свирепым, что повозка, казалось, вздрогнула. — БЕЗ Р-Р-РАЗГОВОР-Р-РОВ!

Мы замолчали. Что еще оставалось делать? Мы наслаждались удобным и быстрым средством передвижения, а также прекрасной компанией утонченных и внимательных паладинов. Они шли молча, четко печатая шаг, и этот мерный, железный стук был похож на отсчет последних секунд до чего-то очень неприятного. Иногда раздавался звон оружия о доспехи, в остальном же наш поход проходил в относительной тишине, нарушаемой лишь скрипом колес и нашим тяжелым дыханием.

Плотная мешковина на наших головах плохо способствовала обзору, пропуская лишь скупые лучи света и не давая ничего, кроме смутных теней и размытых силуэтов. Поэтому мы совсем потеряли счет времени. Мир сузился до темноты, неизвестности и боли.

Тряска продолжалась, повозка бодро катилась и катилась по неровной проселочной дороге. Солнце, пробивавшееся сквозь мешковину, постепенно меняло свой угол, а потом и вовсе стало терять силу. Через какое-то время я понял, что уже вечер. Воздух стал прохладнее, влажнее.

Практически сразу мое предчувствие подтвердил невнятный окрик одного из паладинов. Повозка куда-то свернула, с грохотом прокатилась по более мягкому грунту, и, проехав совсем немного, наконец остановилась, подарив нам спокойствие и блаженство неподвижности.

Тишина после долгого грохота деревянных колес была оглушительной. Я прислушался. Слышалось фырканье лошадей, звонкий щебет каких-то вечерних птиц, невнятные команды. Паладины что-то организовывали.

Но долго разлеживаться нам не пришлось. Грубые руки в латных перчатках сдернули наши тела с транспорта и небрежно бросили на теплую, пахнущую травой и землей землю. Я услышал короткое, сочное ругательство Кроула и болезненный вскрик Найи. Потом кто-то дернул за узел на затылке, и с нас сняли ненавистные тряпки.

Свет, пусть и вечерний, тусклый, лезвием резанул по глазам. Я зажмурился, слезы выступили на глазах. Немного проморгавшись, я с интересом закрутил головой, стараясь рассмотреть пленивших нас разумных.

Первое, что бросилось в глаза — десяток коренастых гномов, одинаковых, как горошины в стручке. Они деловито, с привычной сноровкой, разбивали временный лагерь для ночевки. Ни суеты, ни лишних движений. Четкий, отлаженный механизм.

Короткие, аккуратно подстриженные бородки. Квадратные, плотные фигуры, казалось, вытесанные из гранита. Жилистые широкие запястья — гномы не сильно отличались друг от друга, причем неважно, мужчина это был или женщина. Разве что у женщин бороды были чуть короче и ухоженнее, да голос, отдававший команды, мог быть на октаву выше.

Блестящие полированные панцири плотно охватывали их торсы, открытые шлемы защищали головы. Массивные наручи и поножи дополняли стандартную броню паладинов Ордена. Большие щиты, практически в рост гномов, были аккуратно сложены неподалеку, образуя аккуратную стену. Рядом, в не менее аккуратном порядке, лежали боевые молоты с длинными рукоятками. Но гномы не остались безоружными, у кого-то из них на поясах висели изящные, но смертоносные мизерикорды — кинжалы для добивания, у некоторых из-за спины торчали рукояти одноручных топоров. Каждый был готов к бою в любую секунду.

Процессом организации лагеря руководили четверо других фигур. Люди. Высокие, закованные в полную латную броню с головы до ног. Высокие глухие шлемы надежно скрывали их лица, оставляя лишь неширокую щель для глаз, сквозь которую было невозможно разглядеть даже взгляд. С плеч паладинов спадали длинные белоснежные плащи, украшенные по краям затейливой золотой вышивкой — стилизованными солнечными лучами.

Я невольно задумался. Всегда было интересно, как эти плащи остаются чистыми и целыми в боях? Или эти люди в бой не вступают, ограничиваясь командованием? Или это какая-то магия? Может, их плащи зачарованы против грязи и крови? Выглядело это все одновременно и величественно, и нелепо. Как можно сражаться в таких белых одеждах?

Мои размышления прервал огромный паладин, буквально несколькими широкими шагами приблизившийся к нам. Земля, казалось, содрогалась под его тяжелой поступью. Он присел на корточки и даже в этой позе возвышался над нами, как утес.

Гигант! Еще один. Лишь бы он не был предателем, как подлейший Тарк, вечно гореть его черной душонке в Бездне! Эта мысль пронеслась в голове молнией. Гигант неподвижно возвышался над нами на добрые три головы. Он молчал и внимательно смотрел на нас сквозь прорезь шлема. Мы смотрели на него, не понимая, чего он от нас хочет. Под этим тяжелым, безмолвным взглядом становилось не по себе.

— Итак, — паладин прервал молчание на удивление приятным, глубоким баритоном, который никак не вязался с его исполинскими размерами. — Кто вы такие, что делали в Соборе, и почему не ушли вместе с селянами?

— Это ты кто такой, орденец? — нагло, с вызовом задал встречный вопрос Кроул. — Какого лича нас арестовали? Мы свои же, выжившие!

— Так, так, — гигант медленно, с театральной паузой, снял шлем. Из-под него волнами рассыпались светлые, почти белокурые волосы, обрамляющие мужественное, со шрамом через левую бровь лицо. Его светло-серые глаза, холодные и проницательные, изучали нас. — Кроул. Старый знакомый. Становится немного понятнее. Ты опять за старое?

— Откуда ты его знаешь? — я краем глаза уловил заинтересованный, почти любопытный взгляд Найи на паладина. Казалось, она увидела в нем что-то большее, чем просто врага.

— Торвис, — скривился Кроул, будто съел что-то кислое. — Черт, как я тебя сразу не узнал. Какое еще старое? Я давно отошел от дел. Живу тихо, честно.

— Торвис, — я аж подпрыгнул, осознав значение этого имени. — Ты… ты друг этой псины Тарка?

— Заткнись, идиот! — прошипела Найя и больно, со всего размаху, пнула меня в колено. Я взвыл.

Торвис не дрогнул. Лишь его глаза сузились, а пальцы сжались в кулаки. Он резко встал на ноги, и его тень накрыла нас целиком.

— Лаварон! — громко, не поворачиваясь, окликнул он одного из белоплащников. — Обручи Антимагии на сосунка и бабу, и всем троим завяжи рты. Издадут хоть звук до канцелярии — разрешаю применить меры. Любые.

— Я тебе не баба! — попыталась было возмутиться волшебница, вскинув подбородок.

Но ее протест утонул в ледяной тишине. Торвис медленно перевел на нее свой взгляд. Он не был злым, не был яростным. Он был… безразличным. Безразличным, как скала. И от этого становилось в сто раз страшнее. Найя сникла, отвела глаза.

Лаварон, или как его там обозвали, подошел к нам быстрой, деловой походкой. Это был один из людей в плащах. Его лицо, молодое и аскетичное, ничего не выражало. Он сноровисто, без лишних усилий, напялил мне и Найе на головы холодные, тяжелые железные обручи. Металл неприятно прижался к вискам, и я тут же почувствовал, как что-то внутри затихло. Будто перекрыли родник, из которого я всегда черпал силы. Легкое головокружение, пустота. Магия ушла.

Потом он достал широкие кожаные полоски и плотно завязал нам рты. Дышать стало тяжелее, по телу разлилась паника. Лаварон довольно оглядел результаты своей работы, кивнул Торвису и удалился к своим собутыль… ээээ, коллегам, и продолжил отдавать приказы гномам.

Мда, вот кто меня тянул за язык? Обручи Антимагии — полбеды. Надо быть безмозглым зомби, чтобы начать колдовать в присутствии боевого звена ордена Хранители Света. Но вот потеря возможности общаться с друзьями, обсудить ситуацию, что-то спланировать — вот это угнетало по-настоящему. Мы остались одни со своими страхами.

Мы тоскливо смотрели, как под чутким и мудрым руководством белоплащников, гномы быстро и качественно установили большие палатки из плотной темной ткани и занялись обустройством костров. Умелыми, отработанными движениями они выкопали неглубокие прямоугольные ямки и установили рогатины для вертелов.

Несколько их товарищей, вернувшихся с дозора, уже тащили добычу — три тушки оленей и пару каких-то шестилапых длинных ящериц светло-желтого песочного цвета. Быстро, с профессиональным безразличием, освежевав трупики невинно убиенных животных, гномы сноровисто насадили их на большие вертела и развели под ними невысокие, но жаркие костры. Мясо вскоре зашкварчало, и наши носы наполнились дурманящим, сочным ароматом жарящейся еды.

В желудках предательски и громко заурчало. Мы последний раз нормально харчевались еще до всей этой истории с Собором, а для моего растущего, вечно голодного организма такие встряски и голодание были особенно вредны.

Пока одни гномы неспешно, с сосредоточенным видом вертели тушки над углями, другие откуда-то притащили небольшой, но увесистый деревянный бочонок, булькающий внутри каким-то напитком. И я, и мои спутники смотрели на приготовления голодными, волчьими глазами, не понимая, достанется ли нам, пленникам, хоть кусочек этого пиршества, или мы будем сидеть связанные и смотреть, как другие ужинают.

Вскоре мясо дожарилось, и гномы начали отрезать себе внушительные куски прямо с туш, не снимая их с вертелов. Они ели молча, сосредоточенно, смакуя каждый кусок. А возле бочонка вовсю хозяйничали белоплащники, разливая темную, пахнущую медом и хмелем жидкость по большим деревянным кружкам.

Из темноты, из-за палаток, снова появился наш знакомый гигант, Торвис. Он жестом отогнал от ближайшей тушки низкорослых гномов, которые почтительно расступились, и отрезал несколько самых сочных, дымящихся кусков своим огромным кинжалом, больше похожим на короткий меч. Прихватив три кружки, он направился к нам. В его глазах я прочел не доброту, а скорее холодный расчет. Но в данный момент меня это устраивало. Лишь бы накормил.

— Ешьте. Но ни звука, — его голос был тихим, но в нем слышалась сталь. Он снял с нас кожаные кляпы, развязал руки и раздал еду.

Мы с жадностью, не глядя друг на друга, последовали его совету и вгрызлись в сочные, почти обжигающие прожаренные куски, запивая великолепным, густым и крепким гномским элем. Это был нектар богов! Жир стекал по нашим щекам и подбородкам, пачкал одежду, и даже всегда опрятная Найя отбросила все приличия, жадно и быстро поглощая пищу, как будто боялась, что ее отнимут.

— Маловато будет, начальник, — решился я нарушить приказ молчать. Голос мой прозвучал сипло и неуверенно.

Торвис, стоявший над нами, хмыкнул. В уголке его губ дрогнула тень улыбки.

— Маловато ему, — произнес он, обращаясь больше к самому себе. — Сидите тихо. Сейчас принесу еще. А потом… потом мы с вами побеседуем. Основательно.

Он отлучился буквально на несколько минут и вернулся с новыми, еще более внушительными порциями еды и тремя новыми кружками эля. Кроул и Найя молча, но с нескрываемым удовольствием принялись за добавку. А мне вдруг приспичило выяснить, что же все-таки происходит и почему нас, спасителей, арестовали, как каких-то преступников. Этот вопрос, подогретый сытным ужином и элем, я и задал нашему кормильцу.

Торвис внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Кроула и Найю. Он сделал глоток из своей кружки, которую держал в руке.

— Нас послали выяснить причину гибели братьев, — начал он медленно, задумчиво. — Целого боевого звена. Исчезновения коммандора Тарка. Прибываем мы на место и что видим? Деревню, спаленную дотла. Кучку перепуганных, почти обезумевших селян, которые толком не могут ничего связного рассказать, лепечут о каких-то тварях из-под земли. А тут… тут выходите вы. Все такие красивые, целые и невредимые. Слишком целые для такой бойни.

— Я красивая, а не эти два мужлана, — решила уточнить Найя, отрываясь от кости. — Никакого уважения к честной и порядочной девушке. Мы же помогали!

— По нашей информации, — не обратив никакого внимания на комментарий волшебницы, продолжил гигант, и его голос стал жестче, — в геноциде были замешаны твари с нижних уровней. А также были замечены некие разумные: мальчишка-колдун, пернатая волшебница и воин с большим мечом. Никого не напоминает?

— Это все ложь, — вступил в беседу Кроул, откладывая обглоданную кость. — Мы мирные селяне и ничего такого не делали. Мы как раз от этих тварей и прятались.

— Ну-ну, — негромко, беззлобно рассмеялся паладин. — Кроул, бывший храмовник Кровавого Культа, никого не трогал. А Найя, лучшая ученица покойного Хранителя Знаний, тебе, старому головорезу, сопли вытирала? Интересная компания у «мирных селян» собралась.

От его слов у меня похолодело внутри. Храмовник Кровавого Культа? Лучшая ученица Хранителя? Я-то кто в этой компании? Мальчик на побегушках?

— Что-то ты слишком много знаешь, железка, — Кроул медленно приподнялся над землей. Его поза изменилась, стала собранной, готовой к броску. — Как бы не лишиться языка. Надолго.

— Остынь! — Найя резко положила руку на плечо мечника, оберегая его от необдуманных поступков. Ее взгляд был прикован к Торвису. — Чего ты от нас хочешь на самом деле?

— Правды, — паладин не дрогнул, глядя на Кроула. — Расскажите все, что там произошло. Все, что видели. И, возможно, в столицу приедет не храмовник и пара магов, подозреваемых в связях с силами Бездны, а просто испуганная, но невинная группа селян. Мой отчет может быть… разным.

— Я колдун, — проворчал я больше для приличия, чувствуя себя мальчиком в игре взрослых дяденек. — Сам ты маг недоделанный.

— Ну расскажем, и что? — вступил в беседу Кроул, все еще не садясь. — Еще пару-тройку звеньев решил там положить? Наших жизней тебе мало?

— Да, паладинов не жалко тебе совсем? — поддержала воина Найя. — Или ты думаешь, мы виноваты в смерти твоих людей?

— Рассказывайте! — Торвис вмиг посерьезнел. Все его тело напряглось, а в глазах вспыхнул огонь. Он больше не просил, он приказывал. — Сейчас. И не пытайтесь врать.

Кроул тяжело вздохнул, посмотрел на нас с Найей, и я кивнул. Что нам терять?

— А что рассказывать? — оглянувшись на меня, начал Кроул. — Все как ты и сказал. Твари вылезли и сожгли деревню. Мы пошли их спасать, кого смогли. Спасли несколько человек. Потом решили разобраться с теми, кто послал тварей. Спустились вниз… и наткнулись на ваш отряд. Вернее, на то, что от него осталось. И на Тарка. Не смогли с ними справиться и сбежали. А наверху встретили вас.

— И все? — спросил гигант, и в его голосе зазвучало разочарование и неверие. — А где тела братьев? Где Тарк сейчас? Где подробности про нижние уровни? Вы хотите сказать, что просто «наткнулись» и «сбежали»?

— Тарк вонючая отрыжка гоблина! — я не выдержал. Вся обида, злость и страх вырвались наруху в праведном гневе. Я вскочил на ноги, трясясь от ярости. — Этот ублюдок, зомби ему в зад, он нас предал! Он предал своих! Он служит тому, кто…

— К ОРУЖИЮ!!!!!! — меня прервал дикий, разрывающий глотку крик одного из паладинов. — НАПАДЕНИЕ ИЗ ЛЕСА!

Последнее, что я увидел, прежде чем мир погрузился в хаос — широко раскрытые глаза Торвиса. В них было не столько удивление, сколько яростное понимание. Он что-то понял в тот миг.

Глава 2

Кроул едва успел мощным рывком отдернуть меня вниз, к подножию большого дуба, как прямо в то место, где я стоял мгновение назад, ударила ярко-желтая, неестественная молния — и прожгла землю. Пахнуло озоном и серой. Мои уши заложило. В глазах заплясали оранжевые круги.

— Твою ж Бездну… — выдохнул я. Земля подо мной еще дымилась.

Торвис вскочил на ноги с рыком и метнулся в центр лагеря — к своему могучему, украшенному рунами молоту, на ходу натягивая шлем. Его белоснежный плащ развевался за спиной, как призрачные крылья.

Пока мы с волшебницей озирались по сторонам, Кроул не мешкал. Его пальцы быстро нащупали холодный металл обручей. Пара тихих щелчков — и железки с глухим звуком разжались и упали в траву.

— Живо! — рявкнул он, отпинывая обручи дальше в темноту.

Чувство освобождения, возвращения потока силы было пьянящим и болезненным одновременно. Магия, запертая в глубине моего существа, рванулась наружу, как зверь из клетки. Голова закружилась, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Я пошатнулся и вцепился в корявый ствол дуба.

— Ты как? — спросил Кроул, внимательно вглядываясь в лесную тьму.

— В… в порядке, — выдавил я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Просто… много всего и сразу.

Найя, освободившись от железной хватки артефакта, глубоко вздохнула. Ее глаза на миг засветились слабым голубоватым светом — признак того, что магия вернулась и бурлит в жилах. Но она, в отличие от меня, держалась ровно. Только побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение.

— Что это было? — прошептала она, глядя на дымящуюся воронку, которую оставила молния. — Я такого не знаю.

— Потом! — отрезал Кроул, настойчиво тянув нас в сторону, в темноту леса, подальше от разгорающегося сражения. — Сначала — отход!

Мы побежали, пригибаясь, между деревьями. Ветки хлестали по лицу, корни норовили вывернуть ноги. Я споткнулся, чуть не упал, но Кроул подхватил меня за шкирку, как котенка, и поставил на ноги.

— Смотри под ноги, Тилли! — рявкнул он, подталкивая меня вперед.

В лагере тем временем раздавались короткие, резкие приказы, звенела сталь, и что-то негромко, но зловеще булькало — звук, который мне совершенно не нравился.

Мы замерли за толстым стволом старого вяза, тяжело дыша. Кроул выглянул из-за дерева, оценивая обстановку. Найя, прислонившись спиной к шершавой коре, уже шептала заклинание защиты.

— Держись рядом, — бросил мне Кроул. — И не геройствуй. Сейчас не до подвигов.

— Я вообще не герой, — пробормотал я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я колдун. Мы, колдуны, обычно держимся подальше от тех, кто машет железками.

— Умная политика, — хмыкнул воин, но глаза его оставались напряженными.

— Мы — колдуны, — сотворив купол защиты, хохотнула Найя. — Давно ты им стал, мальчик?

Я мгновенно надулся и отвернулся от этой колючки, пытаясь разглядеть, как дела у воинов ордена.

А паладинам тем временем приходилось несладко. Темные, почти бесшумные фигуры выскакивали из теней леса, как призраки. Они не шли в лобовую атаку, а наносили несколько молниеносных, точных ударов своими тусклыми парными мечами и тут же растворялись в темноте, не давая зацепиться.

Я насчитал с десяток этих теней, но их могло быть больше. Они двигались с такой скоростью и слаженностью, что казались единым организмом.

Вот уже пять гномов, не успевших схватиться за щиты, валялись в лужах собственной крови. Их прочная броня была проткнута в слабых местах — подмышки, шея, сочленения. Кто-то из них еще шевелился, пытаясь подняться, но движения были слабыми, обреченными. Я видел, как один из гномов, с седой, аккуратно подстриженной бородой, пытался дотянуться до кинжала на поясе, но рука его упала, так и не коснувшись рукояти.

— Они мертвы, — прошептала Найя, и в ее голосе не было сожаления. Только констатация факта. — Каждый удар — в уязвимое место. Эти нападающие знают толк в ночных сражениях.

— Профессионалы, — кивнул Кроул. — Не наемники с большой дороги. И мне очень знаком этот стиль боя.

Оставшиеся в живых гномы сбились в плотную кучку, спина к спине, и ощетинились оружием, образуя живой, колючий форт. Их боевые молоты описывали в воздухе широкие дуги, создавая вокруг них смертоносную зону. Но я видел, как они озираются, как их глаза мечутся от одной тени к другой. Они не знали, откуда придет следующий удар. И это знание, само ожидание смерти, было страшнее любой атаки.

— Они не выстоят, — сказал я. — Если так продолжится…

— Знаю, — отрезал Кроул. — Молчи и смотри. Учись.

Белоплащники, те, что руководили гномами, неподалеку встали на колено, склонив головы в молитве. Их белые плащи в свете костров казались окровавленными — отблески пламени играли на золотой вышивке, создавая иллюзию пролитой крови.

Их голоса слились в низкий, мощный гул, который, казалось, исходил не из человеческих глоток, а из самой земли. Я почувствовал, как воздух вокруг них сгущается, становится тяжелым, как перед грозой.

— Магия, — прошептал я, чувствуя знакомое покалывание в кончиках пальцев.

— Их магия, — поправила Найя. — Святая. Молитвы, а не настоящая сила.

Вокруг них и гномов постепенно наливалось светом бледное золотистое сияние, разгоняя темноту, как будто на поляне вставало маленькое солнце. Свет был теплым, спокойным, но в нем чувствовалась сила.

Атаки темных фигур теперь лишь высекали снопы ослепительных искр из этого сияющего купола, не причиняя вреда. Мечи скользили по свету, как по полированному металлу, не находя плоти.

— Красиво, — выдохнул я.

— И бесполезно, — мрачно заметил Кроул. — Смотри.

Гигант Торвис носился по поляне, как ураган, размахивая своим чудовищным молотом в попытке поразить хоть одного нападающего. Но он бил по теням, по воздуху. Его молот с грохотом вминал в землю кочки и кусты, выбивал фонтаны земли и камней, но не находил врагов. Он был слишком медленным для этой быстротечной, призрачной войны.

— Он их не достанет, — сказал я.

— Он не для того и создан, — ответил Кроул. — Торвис — стенобитное орудие. А здесь нужны ловкачи.

Постепенно золотистая полусфера полностью окружила гномов и людей, став непреодолимой преградой для внешних атак. Наступило затишье, звенящей, давящей на уши тишиной, которая была хуже любого шума. Волнение нарастало, опасностью прямо-таки веяло из-за каждого дерева, из каждой тени. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки, как волосы на затылке встают дыбом.

Они выжидали.

— Что-то будет, — прошептала Найя. — Я чувствую…

И дождались.

ТРАХ!!!

Глухой, сокрушительный удар, исходивший из-под земли. Я почувствовал, как почва под ногами содрогнулась. Прямо из центра защищенной полусферы взметнулись четыре острых каменных шипа, толщиной в руку взрослого мужчины, покрытых черной, блестящей слизью. Они выросли из-под земли мгновенно, как зубы гигантского зверя.

Шипы проткнули четверку людей-паладинов, стоявших на колене, и подняли их искалеченные тела вверх, как окровавленные флаги на пиках. Магия защиты, созданная для отражения внешних атак, не сработала против удара, пришедшего изнутри, из-под самой земли.

Я смотрел, не в силах отвести взгляд. Тела паладинов дергались в конвульсиях, их руки бессильно свисали, а лица, искаженные невыносимой болью и недоумением, были обращены к небу. Они молились своим богам в последний миг. Их белые плащи мгновенно стали алыми.

Обильно брызнула кровь, оросив потерявших магическую защиту и ошеломленных гномов. Крики умирающих, полные боли и агонии, разнеслись далеко вокруг, заставляя птиц в ужасе взмывать в ночное небо.

Гномы, лишившиеся своих командиров-молитвенников, в панике теснее сбились в кучу и заозирались, выискивая невидимую угрозу. Их строй, только что казавшийся несокрушимым, рассыпался. Кто-то из них начал пятиться, кто-то, наоборот, сделал шаг вперед, размахивая молотом наугад.

— Не паникуйте! — заорал один из гномов, с рыжей, заплетенной в косицу бородой. — Строй держать!

Но было поздно. Паника уже сделала свое дело.

И тут, словно в ответ на их замешательство, из темноты раздался резкий, свистящий звук. Быстро, один за другим.

Я насчитал пять свистов. Пять ударов.

И каждый из пяти оставшихся гномов получил свое смертельное «украшение» — длинную черную стрелу, торчащую из глаза. Стрелы пришли бесшумно, из ниоткуда, с такой точностью, что казалось, будто сами тени выпустили их. Лучники, которых я даже не заметил, работали с убийственной эффективностью.

Гномы падали один за другим, как подкошенные. Рыжебородый, только что пытавшийся восстановить строй, рухнул на колени, а потом завалился набок. Его молот выпал из разжавшихся пальцев и с глухим стуком упал в траву.

— Все… — прошептала Найя. — Их больше нет.

Гигант Торвис, застывший в центре этого побоища, лишь коротко, сдавленно выругался, сжимая рукоять своего молота так, что костяшки побелели. Его лицо, освещенное отблесками догорающих костров, было непроницаемо, но я видел, как дрогнула его рука. Он понимал, что проиграл. Он остался один.

— Сдавайся, Торвис! — раздался голос из леса. — Не глупи!

Паладин медленно опустил молот, коснувшись им земли. Его плечи поникли. Он смотрел на тела своих людей, разбросанные по поляне, на каменные шипы, все еще держащие мертвецов, на лужи крови, черные в свете костров.

И тогда из леса, уже открыто, вышли три четверки тех самых темных фигур. Двенадцать воинов в черной, облегающей кожаной броне, с тусклыми парными мечами в руках. Они двигались бесшумно, как ночные кошки-убийцы. Ни одного лишнего движения, ни одного звука. Только мягкий шелест травы под ногами.

Те, что уже были на поляне, сноровисто и грамотно окружили Торвиса, замыкая его в смертельное кольцо, поигрывая клинками. Они не спешили. Они знали, что зверь загнан.

— Бросай молот! — приказал кто-то из них.

Торвис медленно оглядел кольцо воинов. Его взгляд скользнул по их лицам, скрытым капюшонами, по мечам, направленным на него, по телам его павших братьев.

— Не сейчас, — прошептал он. — Не сейчас…

Еще раз, уже громко и яростно, выругавшись, паладин с грохотом бросил свой молот на землю. Он понял тщетность сопротивления. Он замер, снял шлем и бросил его наземь. Звон металла о металл прозвучал слишком резко в наставшей после яростного боя тишине. Его светлые волосы, мокрые от пота, рассыпались по плечам, лицо было искажено гримасой ярости. Он был побежден.

— Торвис, какая неожиданная встреча! — вперед из-за круга нападающих вышел облаченный в черную кожаную броню мускулистый высокий воин. Его лицо, покрытое сетью старых шрамов, расплылось в ухмылке. — Не ожидал, что ты, командор, сам попрешься в эту глухомань. Думал, отсидишься в столице, в своем кабинете.

— Корил, — сплюнул гигант. — Песья задница! Я всегда знал, что твоя вонючая душонка в конце концов прилипнет к подошве сапога какого-нибудь демона. Когда-нибудь она все же попадет в Бездну, а я приложу к этому все свои оставшиеся силы.

— Побереги их, — посоветовал неизвестный нам Корил, и его ухмылка стала еще шире. — Они тебе еще пригодятся. Взять его! Живым!

Нападающие быстрыми, отработанными движениями скрутили руки паладина за спиной. Торвис даже не сопротивлялся, лишь его глаза пылали ненавистью. Кто-то из воинов набросил ему на голову мешок, кто-то туго стянул запястья грубой веревкой. Гигант стоял неподвижно, как скала, но я видел, как дрожат его руки. Не от страха. От ярости.

— Командора связать крепче, — бросил Корил. — И кляп в рот. Чтобы не вздумал молитвы читать.

А их предводитель тем временем направился к нам, на ходу пряча оружие в ножны за спиной. Найя не убирала магический щит до тех пор, пока не убедилась в мирном, хоть и насмешливом, настрое подошедшего воина. Голубоватое сияние вокруг нас потускнело и вскоре совсем пропало. Мы уставились на воина, не понимая, кто он и почему не тронул нас.

— Кроул? — переспросил я, ища поддержки. — Ты его знаешь?

— Знаю, — буркнул Кроул, и в его голосе прозвучало что-то странное. Смесь облегчения и беспокойства?

Тот остановился в паре шагов, чуть разведя в стороны пустые руки, демонстрируя отсутствие враждебных намерений. Но его цепкий, оценивающий взгляд быстро обежал нашу группу и задержался на Найе. Он медленно, с явным удовольствием, оглядел ее ладную фигурку, задержавшись на аппетитных выпуклостях ее груди.

— Эй, ты, деревенщина, глаза сломаешь, — сварливо обратилась к нему волшебница, краснея от такого наглого разглядывания. — Ни разу бабу за вымя не трогал, что ли?

Корил демонстративно проигнорировал ее выпад. Его внимание переместилось к молчавшему Кроулу.

— Кроул, задери меня скелет, — покачал головой воин. — А ты что тут делаешь? Хотя, о чем это я? Ты всегда был магнитом на неприятности. Ты везде, где случается какое-то дерьмо. С тобой даже в безлюдном лесу спокойно не посидишь.

— Вы очень вовремя, — Кроул крепко, по-мужски сжал предплечье Корила. В их рукопожатии была и сила, и какое-то странное уважение, которое возникает только между людьми, прошедшими через многое вместе. — Никогда не думал, что когда-нибудь буду рад видеть твою гнусную рожу, песья твоя морда.

Воины расхохотались, и в избытке чувств принялись лупить друг друга по мощным плечам, словно медведи, забывшие, что вокруг только что была битва.

— Ты, я смотрю, все так же влипаешь в истории, — Корил хлопнул Кроула по спине. — И все так же таскаешь за собой всякий сброд.

— Это мои друзья, — коротко ответил Кроул, и в его голосе прозвучало предостережение. — Не сброд.

— Друзья? — Корил с интересом посмотрел на меня и Найю. — У тебя появились друзья? Ну, мир точно сошел с ума. Ладно, потом познакомимся. Сначала нужно разобраться с этим.

Он кивнул в сторону связанного Торвиса, которого уже уводили в лес.

— Что будешь с ним делать? — спросил Кроул.

— Пока не знаю, — признался Корил. — Хорошая разменная монета. Орден за него много даст. Или… может, пригодится для чего-то еще. Время покажет.

А мы с волшебницей недоуменно переглянулись. Она покрутила пальцем у виска, явно показывая свои мысли по поводу умственных способностей этих двоих, да и всех мужчин в принципе.

— Нормальные они, — шепнул я ей. — Просто… старые знакомые.

— Старые знакомые? — фыркнула Найя. — Они друг друга «песьими задницами» обзывают и при этом радуются как дети.

— Это у них такое приветствие, — вздохнул я. — Мужское.

Но мы не обиделись на нашу прекрасную спутницу и, почувствовав некоторое облегчение, направились всей компанией к догорающим кострам.

— Ну что, — Корил хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не упал, — знакомься с моими ребятами. Лучшие бойцы в королевстве. Ну, после меня и Кроула, конечно.

Воины, окружившие Торвиса, уже рассеялись по поляне. Некоторые собирали трофеи, другие уносили тела убитых в лес. Двое остались — молчаливые, невозмутимые, как статуи. Они стояли по краям поляны, всматриваясь в темноту. Их лица были скрыты капюшонами, но я чувствовал, что они видят все.

— А эти двое? — спросил я, кивнув в сторону молчаливых фигур.

— Охрана, — коротко ответил Корил. — На всякий случай. Паладины могут вернуться. А нам нужно время, чтобы… прибраться.

— Прибраться? — переспросил я.

— Следы боя убрать, тела спрятать, — пояснил Корил, и в его голосе не было жестокости, только деловитая практичность. — Чтобы все выглядело как нападение разбойников. Паладины не должны знать, что здесь были мы.

— А Торвис? — спросила Найя. — Он видел вас.

— Торвис будет молчать, — уверенно сказал Корил. — Если захочет жить. А жить он хочет. У него, как я знаю, есть ради кого.

Тем временем воины Корила упаковали связанного гиганта и увели его в одну из палаток. Торвис не сопротивлялся, но я видел, как он, проходя мимо, бросил на нас тяжелый, полный ненависти взгляд. Он запомнил наши лица.

— Не нравится мне это, — прошептала Найя. — Он нас запомнил.

— Запомнил, — согласился Кроул. — Но это не важно. Главное, что мы живы.

Воины, те, что оставались на поляне, так же бесшумно, как и появились, растворились в темноте леса, прихватив с собой трупы своих павших и оставив лишь двух молчаливых, нелюдимых воинов в качестве нашей охраны.

— Они ушли, — сказал я, глядя в темноту.

— Вернутся, — ответил Корил. — Как только все сделают. А пока… отдыхайте. Ночь будет долгой.

Ночь, начавшаяся как плен, продолжилась как странное, зыбкое перемирие с теми, кого мы еще несколько часов назад считали врагами. Мы сидели у догорающих костров, ели мясо, которое успели приготовить гномы, и пили эль, оставшийся от паладинов. Корил и Кроул тихо переговаривались, вспоминая старые времена. Найя молча смотрела на огонь, и я видел, как ее глаза блестят в отблесках пламени.

И главный вопрос теперь был не в том, что было, а в том, что будет дальше. А ответа на него не было ни у кого. Только тишина, костер и двое воинов, которые стояли в темноте и молча смотрели на нас, ожидая рассвета.

Глава 3

Костер весело потрескивал, освещая прыгающим, живым светом небольшой островок безопасности среди моря ночного леса. Отблески пламени танцевали на лицах моих спутников, делая их знакомые черты чужими и загадочными. Остальные костры мы по приказу Корила затушили — в целях конспирации и чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя с охраной из одиннадцати безмолвных и смертоносных воинов, растворившихся в темноте по периметру, это казалось излишней предосторожностью. Эти люди, казалось, были рождены тенью и в ней же растворялись.

Мы сидели прямо на земле, подстелив под себя отобранные у паладинов плащи. Ткань была грубой, но чистой. Пламя костра согревало уставшие тела, а в руках мы сжимали деревянные кружки с неплохим, уже оцененным нами ранее, элем, также доставшимся в качестве трофея. Воины Корила, двое из тех, что остались с нами, вели непринужденную, тихую беседу, то и дело взрываясь сдержанным, глухим хохотом, вспоминая лишь им известные и, судя по обрывкам, отнюдь не благочестивые факты из своего общего с Кроулом прошлого.

Найя сидела, подтянув колени к груди, и молча, не отрываясь, смотрела на огонь. В ее глазах плавали маленькие отраженные костры, а в самой глубине зрела какая-то сложная, тяжелая дума. А я… я пытался собрать в единую, логичную и осмысленную кучу все события, произошедшие с нами за последние несколько дней.

Итак, что мы имеем? А имеем мы разрушенную деревню, изрядно уменьшившееся население оной. Рейд тварей на поверхность. Героический, но до идиотизма самонадеянный поход трех храбрых, но не самых умных разумных, возомнивших себя Дланью Троих, спустившихся в преисподнюю, чтобы «все исправить». Предательство паладина — Тарка. Этого я совершенно не понимал. Как такое могло произойти? Ведь паладины, по всем легендам и рассказам, фанатично преданы Ордену и своим идеалам. Что может заставить такого человека предать? Страх? Жажда власти? Или нечто большее?

Смерть Лориена, настоящего Хранителя. И самое главное, самое необъяснимое — дхарр в Соборе. Само его существование было нарушением всех законов, как магических, так и природных. При воспоминании о его героической, отчаянной гибели слезы снова навернулись у меня на глазах. Я быстро смахнул их тыльной стороной ладони. Понятно, что в сказках герои не погибают, но его поступок был самоотверженным и смелым до безумия. Вряд ли я смог бы когда-нибудь решиться на такое — пожертвовать собой ради кого-то. Ну, разве что ради этих двоих, сидящих со мной у костра. Но мы с Лориеном не были друзьями… мы едва были знакомы. А он…

Дхарр в Соборе! И на что мы вообще надеялись? Не, ну понятно, что я бы его в одиночку разделал, как псина тощего кролика, и мои друзья кое-чего да стоили. Но меня, как последнего простака, коварно пленили и попытались склонить на темную сторону, суля силу и знания. Эх, мне бы тогда артефакт помощнее, жезл какой-нибудь или сферу… Артефакт!

Мысль ударила, как обухом по голове. Я хлопнул себя по лбу с такой силой, что аж в глазах потемнело. Найя вздрогнула и обернулась.

— Тилли? С тобой все в порядке?

— Мозги! — простонал я. — Зомби и то имеют больше мозгов, чем прославленный в геройствах молодой колдун Тилли! Артефакт!

Я тихо и как можно незаметнее отполз в сторону, в густую тень у подножия старого дуба, внимательно наблюдая за остальными. Мне нужно было провести ревизию. Лихорадочно соображая, я придумывал, куда это мне срочно понадобилось посреди ночи в холодном и опасном лесу. Впрочем, отговорки не понадобились. Найя, вздохнув, снова уставилась на огонь, погруженная в свои думы. А двое мечников — Кроул и Корил — настолько были увлечены воспоминаниями о былых походах, выпивке и, судя по пониженным голосам и хриплому хихиканью, неких дамах легкого поведения, что не заметили бы и целый строй скелетов, вздумай они промаршировать мимо с песнями и плясками.

Удобно устроившись под небольшим, но густым папоротником, я начал ревизию своих карманов, то и дело бросая внимательные, украдкой взгляды на спутников. Мой поношенный плащ, подштанники и рубаха хранили в себе следы всех наших недавних злоключений: пятна грязи, подпалины от магических всплесков, засохшие капли чего-то темного и липкого, во что я предпочитал не вдаваться.

Найденные предметы я аккуратно, с почти что благоговением, складывал в аккуратную кучку перед собой, мысленно уже планируя позже, на досуге, изучить каждую вещицу, вдохнуть в нее магию, разгадать ее секреты. По мере того как ревизия продвигалась, кучка медленно, но верно росла, вселяя в мое колдунское сердце слабый, но упрямый огонек надежды на наличие чего-нибудь по-настоящему полезного, а не привычного хлама, который я таскал с собой по привычке.

Обшарив последний, самый потаенный карманчик внутри плаща, я с легким разочарованием, но все же с некоторым удовольствием уставился на скромную добычу. Итак, что мы тут имеем?

Пояс из грубой кожи с позолоченными, но сильно потертыми бляшками. Одна бляшка отвалилась, и я помнил, что потерял ее, поскользнувшись на чем-то склизком в нижних уровнях Собора.

Изрядно поцарапанный железный браслет с выгравированным знаком, который я до сих пор не смог опознать. Нашел его в деревне, на пепелище. Толку с него было чуть, но рука так и не поднялась выбросить.

Ожерелье из клыков каких-то мелких животных, то ли мышей, то ли крыс, нанизанных на грязную и прочную толстую нить. Подарок шамана местного племени гоблинов за то, что я вылечил их вождя от поноса. Сомнительный трофей.

Сломанный короткий жезл из отполированного красноватого дерева. Когда-то он был моей гордостью. Теперь — просто сувенир о моей неосторожности в споре с троллем о преимуществах магии перед грубой силой. Тролль в тот раз выиграл спор.

Пара тусклых кинжалов. Точно помню, что подобрал их после боя с големами, но совершенно не помнил, зачем они мне. Кинжалы даже на вид были полнейшим хламом, тупыми, как подмастерье деревенского кузнеца, а один из них еще и с кривым лезвием.

Мда-а-а-а… Негусто. Мечты о внезапном богатстве или магическом могуществе лопнули, как зыбкий мысльный пузырь на морозе. Обругав себя на чем свет стоит за наивность и глупость, я уж было собрался выкинуть все это «богатство» подальше в лес, дабы не таскать на себе лишний груз. Но мой внутренний хомяк, тот самый, что заставляет тащить в свою норку все блестящее и потенциально полезное, громко и возмущенно запищал против такого расточительства.

— Не колдун, а ходячий склад всякого хлама! — пробормотал я себе под нос и с тяжелым вздохом начал снова распихивать добро по карманам, стараясь распределить вес равномерно.

И тут моя рука, запихивающая сломанную палку и бусы из костей в пояс, нащупала на его внутренней стороне что-то еще. Небольшое, твердое, холодное. Зашитое в потайной кармашек, который я сам же и сделал, и напрочь забыл о его существовании.

Сердце заколотилось с новой силой. Я судорожно разорвал несколько ниток и достал…

— Как я мог забыть! — я с самокритичным восторгом оценил свой ум. — Все мозги в Соборе оставил, вместе с половиной совести!

Я поднес ближе к глазам добытый предмет, ловя отблески костра. Это было кольцо. То самое, что Кроул снял с того самого шамана на четвертом уровне и передал его мне. В суматохе и панике я совсем забыл о нем.

Оно было красивым. Довольно широкий обод из серебристого, отливающего лунным светом металла был покрыт затейливой, тончайшей работы вязью узора на внешней стороне. Узор напоминал то ли плетеные корни, то ли щупальца, и от него веяло древностью и тайной. Но главное — в центре кольца был вправлен прозрачный, идеально чистый кристалл, ограненный в виде маленькой, но совершенной трехгранной пирамидки. Он ловил слабый свет костра и играл им, рассылая во все стороны крошечные, разноцветные искорки. Красивая вещь. Дорогая. В Столице за нее, я надеялся, дадут много золотых соверенов. Целый мешок.

— Дай-ка посмотреть, — неслышно подошедшая Найя потребовательно протянула руку. Я вздрогнул так, что чуть не выронил кольцо. — Я чувствую магию. Слабую, но… странную.

«Магию она чувствует», — скептически хмыкнул я про себя, но все же протянул кольцо волшебнице. Ее магическая чуткость всегда была на порядок выше моей.

Она взяла кольцо, и ее пальцы сомкнулись вокруг него. Не просто взяла, а словно впитала в себя. Найя крепко сжала его в ладони, и ее глаза закрылись. Брови слегка сдвинулись, на лбу появилась легкая морщинка концентрации. Молчание нарастало, давящее и полное ожидания. Я начинал нервничать, переминаться с ноги на ногу. А что, если кольцо проклято? Если оно…

— Странно, — наконец проговорила волшебница, открывая глаза. В них читалось недоумение. — Очень странно. Металл холодный, кристалл — обычный кварц, не более. Но я чувствую в нем что-то еще. Эхо. Отголосок магии. Очень старой и пустой. Как раковина, из которой ушло море. Примерь.

Она бросила мне украшение. Я поймал его на лету, ощутив легкий, приятный холодок. Не долго думая, я напялил кольцо на указательный палец левой руки.

И тут же случилось нечто.

Кольцо вспыхнуло. Не ослепительно, а мягким, ровным фиолетовым пламенем, которое окутало мою руку. Пламя было холодным, оно не жгло, а скорее обволакивало. Оно длилось всего пару секунд, а затем быстро впиталось в кожу, исчезло. Я почувствовал легкий, едва заметный толчок где-то в глубине сознания. И все.

Кольцо погасло, став обычной, хоть и очень красивой, драгоценностью. Я покрутил рукой, пожал плечами, разочарованно фыркнул и направился обратно к обществу двух мечников, так и не почувствовав никакого колдунства, кроме того краткого свечения и лекого толчка в сознании. Но все же что-то внутри меня терзало тенью сомнений. Найя, все так же хмурясь, последовала за мной.

Мы снова устроились у костра. Кроул и Корил уже перешли от воспоминаний к обсуждению достоинств различных видов метательного оружия. Я подлил себе эля, собираясь с мыслями о кольце.

Я уже было уверился, что ничего особенного не произошло, как тут…

«Приветствую тебя, хозяин».

Я поперхнулся, и эль пошел через нос. В голове, прямо у меня в черепе, прозвучал голос. Тихий, спокойный, с легкой, едва уловимой нотой усталости. И абсолютно чужой.

«Повелевай!» — добавил голос, после небольшой паузы.

Я взвизгнул. Не сдержался. Высоко и истерично, не хуже заправской базарной торговки, увидевшей призрак. Кружка полетела прочь, я вскочил на ноги и попытался было ринуться прочь, в спасительную, темную чащу леса, дабы там, вдали от всех, трагически и в одиночестве погибнуть от рук (или когтей) местной фауны. Это казалось куда более предпочтительным, чем сойти с ума.

Но меня перехватила Найя. Она встала у меня на пути, схватила за плечи и, бдительно предотвратив мою доблестную попытку суицида, принялась трясти.

— Тилли! Ты в своем уме? Что случилось?

— Кто здесь? — мой голос предательски дал петуха. Я вырвался из ее рук и закрутился на месте, дико озираясь. — Покажись, тварь невидимая!

— Ты это кому? — двое у костра прервали свой увлекательный спор о баллистике и синхронно, с одинаковым выражением глупого удивления, посмотрели на меня.

— Кто здесь? — вертясь во все стороны, опять взвизгнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

«Я здесь. В кольце», — решил, наконец, прояснить ситуацию голос в голове. В его тоне, по всей видимости, тоже слегка ошалевшем от моих истерик, проскользнула доля раздражения. «И не стоит так орать. Ты всех зайцев в лесу распугаешь. И мою концентрацию».

— Тилли, все в порядке? — Найя снова заботливо приобняла меня, но теперь в ее глазах читалась не только тревога, но и пробуждающийся профессиональный интерес. — Что случилось? Говори!

«Кто ты?» — мысленно, изо всех сил концентрируясь, спросил я, игнорируя близость прекрасной девушки. «Как ты попал в кольцо? И почему в моей голове?»

«Я… Настоятель Собора. Ну-у-у-у-у… — голос замялся, — как, Настоятель… Призрак. Дух. Осколок сознания. Называй как хочешь».

«Призрак Настоятеля?» — решил уточнить я этот важный момент. Сердце застучало чаще. Если это правда…

«Ну, как тебе сказать?» — смутился голос. «Призрак — точно. Прям призрачнее не бывает. Бесплотный, нематериальный, вечный и несчастный. Но вот насчет Настоятеля…»

«Сдается мне, противный голос, что брешешь ты, как гоблин на огне Инквизитора», — мысленно фыркнул я, уже немного успокоившись. В конце концов, с голосами в голове я сталкивался — побочный эффект некоторых зелий и заклинаний. Правда, обычно они пели неприличные песни или требовали жертвоприношений. Этот же был на удивление вежливым.

— Друзья, — пояснил я вслух, обращаясь к троим, вопросительно смотрящим на меня. — Тут со мной разговаривает какой-то брехливый голос из кольца. Говорит, что он призрак Настоятеля Собора.

— Малыш, — почти хором спросили воины, подозрительно оглядывая меня. — У тебя с головой все в порядке? Голоса они не к добру…

— Я так и знала! Так и знала! — Найя победно посмотрела почему-то на Кроула, будто он все это время сомневался в ее непогрешимости как волшебницы. — Кольцо несет в себе магический след, хотя никаких активных заклинаний в нем не почуяла. Оно как сосуд!

— Пойдемте к костру, — предложил я, чувствуя, как почва под ногами снова становится твердой. Теперь это была не истерика, а научный (ну, почти) интерес. — Хочу пообщаться с этим скользким призраком как следует.

Мы вчетвером расселись вокруг костра, образовав некое подобие магического круга. Даже Кроул, воин до мозга костей, смотрел на кольцо на моем пальце с суеверным любопытством.

«Продолжай», — мысленно предложил я голосу. — «Чей ты призрак на самом деле? Брешешь же, как сивая кобыла, что ты Настоятель. Поди, двери открывал прихожанам, а гонору на целого лича».

«Двери открывал?» — взвился голос, и в нем впервые прозвучала настоящая обида. «Да я был… э-э-э… старшим служкой самого младшего распорядителя церемоний! Отвечал за чистоту ритуальных сосудов! Это очень ответственная должность!»

«Так, с этим разобрались», — меня начало распирать от смеха. Дали же Трое сумасшедшего сосунка, да еще и в виде призрака. — «А как в кольцо попал? И вообще, можешь показаться?»

— Могу, — неожиданно прозвучал в воздухе молодой, даже немного звонкий голос. И прямо перед нами, в полуметре от костра, воздух задрожал, заколебался, и материализовалась полупрозрачная, дымчатая фигура.

Это был не величественный старец в богатых одеяниях, каким я представлял Настоятеля. Перед нами стоял… подросток. Нескладный, долговязый, с торчащими ушами и несчастным выражением лица. Он был одет в простую, серую одежду служки, такую же полупрозрачную, как и он сам.

— Только не смейтесь, — попросил он, и его призрачные щеки, кажется, покраснели. — Обидно же.

— Х-х-хор-рош-шо-о-о, — едва сдерживаясь, протянул я, чувствуя, как смех вот-вот вырвется наружу.

Волшебница и два воина, не обремененные никакими обещаниями, заржали в голос. Кроул так и вовсе чуть не поперхнулся элем. Найя, очнувшись от своих мыслей, оживилась и включилась в веселье.

— П-п-призрак На-а-астоя-я-ятеля, — икая от смеха, выдохнула Найя, держась за бок. — Вот это поистине королевский подарок судьбы! Теперь у нас есть свой собственный придворный шут!

— Ну, не Настоятеля, — обиженно надул губы призрак, и его фигура на мгновение померкла. — Но призрак же! Да и какая, в сущности, разница-то? Главное, что я призрак, и от меня есть польза! Теоретически.

— Какая польза? — чуть успокоившийся Кроул снова фыркнул в кружку и опять захохотал. — Подсматривать за голыми монашками в бане? Или пугать мышей в амбаре?

Призрак отчетливо потемнел. Его дымчатая форма сгустилась, стала почти черной. Он открыл рот, собираясь дать достойный отпор, но, видимо, ничего умного и остроумного так и не придумал, и с обреченным видом рот закрыл. Печально, с нескрываемым укором оглядев веселящихся нас, призрак махнул рукой — и растворился в воздухе, словно его и не было.

— И эти такие же, — прозвучал тихий голос растворяющегося призрака. — Гоблины и те были тактичнее.

Пока мои уже не самые лучшие друзья потихоньку успокаивались, смахивая слезы и отдыхиваясь, я несколько раз попытался воззвать к разуму, совести и долгу призрака.

«Эй! Ты где? Вернись!»

«Послушай, я не буду смеяться. Ну, почти».

«Может, ты все-таки что-то знаешь? О Соборе? О тварях?»

Но все мои мысленные призывы повисли в пустоте. Призрак молчал, обиженно затаившись в недрах своего кольца.

— Вот чего вы накинулись на малыша? — сердито принялся стыдить я двух воинов и девушку, чувствуя странную ответственность за этого несчастного духа. — Может, он и в жизни-то титьки не видел, кроме как на фресках, а вы ему про монашек! Вот как теперь его вызвать? Молчит, как зомби при виде паладина. А он, может, ценную информацию хранит!

Мои уже не самые лучшие друзья и не думали каяться. Наоборот, они с новым усердием принялись сыпать шуточками, одна сальнее другой. И что самое удивительное — самые похабные и неожиданные каламбуры выдавала Найя. Я смотрел на нее с новым интересом. Какие еще сюрпризы и стороны ее характера нам предстоит узнать? Ведь была же совсем недавно скромной, приличной, немного застенчивой девушкой, а сейчас вон как заворачивает — такие обороты, я уверен, не каждый бывалый матрос в портовой таверне знает.

Наше веселье, впрочем, было недолгим. Его прервал темный, бесшумный силуэт, вынырнувший из леса так внезапно, будто его породила сама тень. Это был один из воинов Корила. Он склонился возле него и что-то быстро, шепотом, сообщил ему на ухо.

Лицо Корила мгновенно посерьезнело, все следы веселья слетели с него, как ветром сдуло. Он вскочил на ноги, отряхнулся.

— У нас проблемы, — спокойно, без паники, но с предельной ясностью оповестил он нас. — Паладины, те, что вели основную группу селян в столицу, не смогли связаться с этим звеном, — он кивнул в сторону бывшего лагеря, — и забеспокоились. Развернулись назад. Следопыты доложили — будут здесь к рассвету. У нас меньше двух часов, чтобы решить, что делать дальше.

Все мы разом встали. Веселье кончилось. Снова наступила пора решений и выживания.

Глава 4

— Нужно срочно бежать! — Найя от волнения вскочила на ноги и уже было собралась показать нам всем пример, но ее перехватила сильная рука Кроула. — Отпусти меня, мешок мускулов.

— Успокойся, — неожиданно для самого себя рявкнул я. — Сбежать мы всегда успеем. Но от Ордена не убежишь.

— Ты на меня голос не повышай, сопляк, — мгновенно переключилась волшебница и покраснела от злости. — Будет на меня орать недоделанный колдунишка.

— А малыш прав, — задумчиво посмотрел на меня Корил. — Просто сбежать — плохая идея.

— Так что делать-то? — запаниковала Найя. — Или вы хотите перебить еще одно звено паладинов?

«Инсцинируйте нападение разбойников» — вдруг решил обозначиться обиженный призрак. Я от неожиданности аж подпрыгнул, чем привлек внимание остальных.

— Тилли, чего скачешь, как горный козлик? — недовольно скривился Кроул. — Нужно решать, что делаем дальше, а не выплясывать, будто в сортир захотел.

— Призрак, — выдохнул я, не обращая внимания на сальную шутку.

— Что призрак? — не понял Корил.

«Скажи им сам» — предложил я обиженке в кольце. — «Времени мало, чтобы я работал переводчиком».

— Инсценируйте нападение разбойников, — раздался в воздухе звонкий голос старшего служки самого младшего распорядителя церемоний. Но сам он упорно не желал проявляться, справедливо опасаясь насмешек над его выдающейся внешностью. — А эти трое остряков пусть станут жертвами.

— Точно! — Корил подпрыгнул на месте, в точности повторив мой прыжок, исполненный ранее. — А этот ваш призрак не такой уж и бесполезный.

— А я это сразу сказал, — обиженно протянул узник кольца. — А вы обзываться начали сразу.

— Спасибо за идею, — сурово оборвал его предводитель «разбойников». — Но не мешай теперь взрослым дядям обсуждать детали.

Служка благоразумно замолчал, а Корил задумался, переводя взгляд с нас на поляну и обратно. Через пару минут он улыбнулся, явно что-то задумав.

— Предлагай, — Кроул встал рядом с Корилом, его взгляд стал собранным и жестким. Вся его обычная расслабленность исчезла, сменившись холодной, расчетливой сосредоточенностью, которая делала его похожим на хищника перед прыжком. — По глазам вижу, что план у тебя есть.

— А что предлагать, — начал Корил, пожимая плечами. Он тоже переменился — веселый, насмешливый воин, только что травивший байки у костра, исчез. Перед нами стоял командир, привыкший принимать решения быстро и без лишних сантиментов. — План простой. Следы боя есть, и они останутся. Трупы паладинов мы вернем на место, пусть героически павшими и выглядят. Этого, как его, Торвиса, мы заберем с собой. Хорошая разменная монета. Ну а вы… вы обычные испуганные жертвы, которых отбили у коварных разбойников. И чтобы у паладинов не возникло лишних вопросов, мы вам слегка наваляем. Больно, но аккуратно. Без увечий.

— Ты себе наваляй, сутулая образина, — снова начала закипать волшебница, сжимая кулачки. Ее глаза метали молнии, а губы уже складывались в очередное едкое замечание. — Что за манера — решать все физической силой?

Но ее успокоили — или подавили — крепкие, как стальные тиски, объятия Кроула. Он прижал ее к себе, не дав вырваться, и я видел, как Найя сначала попыталась высвободиться, а потом, осознав бесполезность попыток, просто замерла, сверля Корила злым взглядом.

— А что, других вариантов нет? — спросила она, уже спокойнее, но все еще с вызовом. — Может, мы все же просто сбежим? Пока они не вернулись, у нас есть фора.

— Сбежте? — Корил усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Куда, красавица? В лесу может встретиться нечто похуже, чем патрули. Они, может, и не такие шустрые, как мои ребята, но рыскать умеют. И если вас не сожрут, то до рассвета вас поймают, свяжут и доставят в столицу с таким почетом, что мало не покажется. А там — допросы, Обручи Истины и долгий разговор о том, почему вы, «мирные селяне», так лихо колдуете и махаете мечом.

— Ты прав, — нехотя признала Найя, и ее плечи поникли. — В лесу нас быстро найдут. Особенно если у них есть следопыты.

— Мне план нравится, — задумчиво проговорил я, глядя на Корила. Мысль работала быстро, перебирая варианты, отбрасывая один за другим. — Мы смешаемся с остальными селянами и приедем в столицу под защитой паладинов. Это куда безопаснее, чем бродить по лесам втроем, или объяснять, кто мы такие и что тут делаем. А там, в столице, в суматохе, мы улучим момент и сбежим. Это проще.

— Это при условии, — вмешалась волшебница. — Что они не знают, кто мы такие.

— Найя, — я с укором посмотрел на казавшуюся мне умной девушку. — Ты забыла, как на нас напялили обручи? И этот командор быстро заткнул нам рты. Я думаю, что даже те паладины, что были с ним, не знают про нас ничего. А этот щеголь, Лаварон, мертв и уже никому ничего рассказать не сможет.

— А малыш не дурак, — с некоторым уважением похвалил меня Корил, и я почувствовал, как щеки заливает краска. — Но это еще не все. Чтобы совсем было достоверно, четверка наших парней останется тут и вступит в короткий, но яростный бой с возвращающимися паладинами. Создадим впечатление, что вас отбивают с боем.

— Зачем? — Кроул старательно морщил лоб, пытаясь понять такой сложный для его прямолинейного воинского ума план. Он отпустил Найю и теперь стоял, скрестив руки на груди, и хмурился, как ученик, не выучивший урок. — Твои парни свое дело хорошо знают? Или тебе этих жестянок совсем не жалко?

— А затем, мой мускулистый и не слишком сообразительный друг, — терпеливо объяснила Найя, наконец высвободившись из его объятий и поправляя растрепавшиеся волосы. — Чтобы нас, «несчастных пленников», доблестно «отбили у коварных и гадких разбойников». И чтобы у паладинов не возникло лишних вопросов, куда, собственно, делось все их боевое звено. Они подумают, что их перебили эти самые «разбойники», которых потом отогнали.

— Именно, — кивнул Корил. — Мои ребята покажутся, помашут железками, получат пару ударов для правдоподобности — и в лес. А паладины будут думать, что они прогнали нападавших и спасли бедных пленников. Герои, одним словом.

— А если они кого-то из твоих ранят? — спросил я, и в голосе моем прозвучало больше беспокойства, чем я хотел показать. — Или чего похуже — убьют?

Корил посмотрел на меня с удивлением, а потом его лицо смягчилось.

— Не впервой, малыш. Мои ребята умеют убегать быстрее, чем эти железки замахиваются секирой. Пару синяков — не страшно. Главное, чтобы вы выглядели убедительно.

Он перевел взгляд на Кроула.

— Скользкий момент вон с тем здоровяком, — Корил кивнул в сторону палатки, где держали Торвиса. — Торвис-то в курсе, что мы не совсем разбойники. Но вы уж там как-нибудь… Придумайте что-нибудь. Убежал, развеялся в прах, принял постриг в каком-нибудь монастыре или вознесся к Троим — но ни слова про нас. Мы — обычные разбойники. Напали, поубивали паладинов, избили вас, но ничего не говорили и никаких имен не называли. Ясно?

— Ясно, — кивнул Кроул. — Скажем, что разбойники были в масках. Ни лиц, ни голосов не запомнили. Темно было, страшно. Всех перебили, нам наваляли, а главного увезли в неизвестном направлении.

— Пойдет, — удовлетворенно кивнул Корил. — Понятно, что в канцелярии вас мигом расколят, но я очень сильно надеюсь, что вы до нее не доберетсь. Кроул, — в его голосе появилась едва уловимая угроза. — надеюсь, мы друг друга поняли.

Кроул вздохнул, бросил на меня красноречивый взгляд и молча кинул.

— А что, если Торвис все-таки расскажет? — спросила Найя, и в ее голосе я услышал ту самую стальную нотку, которая появлялась всегда, когда она чувствовала опасность. — Он же вас видел. И нас видел с вами.

— Торвис будет молчать, — уверенно сказал Корил. — Если захочет жить. А жить он хочет. Да и как он расскажет? Сбежать от нас ему вряд ли удастся. И потом, — он усмехнулся, — даже если и умудрится сбежать — кто ему поверит? Командор паладинов, который позволил себя захватить какой-то шайке разбойников? Да его свои же засмеют. Скорее подумают, что он с перепугу галлюцинации ловит.

— План принят, — Корил посмотрел на нас с Найей. Мы кивнули, соглашаясь. — Начнем тогда, чего лясы зря точить?

— За дело, — приказал Корил. — Всем все ясно?

— Да, сэр! — я вытянулся в струнку и шутливо, но с некоторой долей истинного уважения, отсалютовал ему. — Все сделаем в лучшем виде.

Корил хмыкнул, но в глазах его мелькнуло одобрение.

— Приступим. Время дорого. — Он хлопнул в ладоши, и его люди, до этого момента казавшиеся просто частью темноты, задвигались, превращаясь в четко работающий механизм.

Оставшееся до рассвета время мы провели с невероятной пользой. Молчаливые воины Корила, словно по мановению волшебной палочки, притащили обратно на поляну трупы паладинов и живописно, с истинно художественным вкусом, разбросали их по округе, создавая картину ожесточенного и хаотичного боя.

Я стоял в стороне, наблюдая за их работой, и чувствовал, как внутри нарастает странное, неприятное чувство. Эти люди, еще час назад убивавшие паладинов, теперь с таким же спокойствием раскладывали их тела, поправляли позы, чтобы все выглядело «правдоподобно». Они были профессионалами — в этом не было сомнений. Но профессионалами в чем? В убийстве? В обмане? Или в выживании?

Мне не нравились их методы, не нравился их прагматизм и равнодушие к поверженным врагам. Но что мне оставалось? Только согласиться и продолжить наш путь. На кону стояло слишком многое, чтобы поддаваться эмоциям.

— Не думай об этом, — тихо сказала Найя, подходя ко мне. Она тоже смотрела на воинов, и в ее глазах читалось то же самое, что я чувствовал. — Они делают то, что должны. Мы делаем то, что должны. Разница невелика.

— А если они ошиблись? — спросил я, невольно сглотнув вставший в горле ком. — Если Торвис сбежит от них и не станет молчать?

— Тогда нам придется быть очень быстрыми и очень хитрыми, — ответила она, и в голосе ее прозвучала кривая усмешка. — А это мы умеем. Мы же выжили в Соборе, верно?

Я кивнул, но легче не стало.

Тем временем воины продолжали свою работу. Они сломали пару небольших деревьев, будто их повалили в ярости схватки. Пробороздили землю несколькими глубокими канавками — следы от заклинаний или мощных ударов. Раскидали посуду, обломки доспехов и оружия, кое-где воткнув в землю стрелы. С первого взгляда любому, даже самому придирчивому капитану стражи, становилось понятно, что здесь шел ожесточенный, отчаянный бой, и доблестные защитники не зря отдали свои жизни, сражаясь до конца.

— Хорошо работают, — заметил Кроул, подходя к нам. В его руках была кружка с элем, но пить он, кажется, не собирался — просто держал, чтобы занять руки. — Корил всегда умел подбирать людей.

— Ты ему доверяешь? — спросила Найя, и в ее голосе не было вызова — только любопытство.

Кроул задумался. Я видел, как его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение стало уязвимым.

— Доверяю, — сказал он наконец. — Настолько, насколько вообще можно доверять такому, как он. Мы прошли через многое. Он меня не бросит. Но и я ему не нужен, если стану обузой. Так устроен этот мир. Дружба — это хорошо, но выживание — лучше.

— Цинично, — заметил я.

— Реалистично, — поправил Кроул. — Запомни, Тилли: в этом мире никто не будет рисковать своей шкурой ради тебя просто так. Если кто-то помогает — значит, у него есть причина. И хорошо, если эта причина — дружба. Но чаще всего это расчет.

Он замолчал и отошел в сторону, оставив нас с Найей переваривать его слова.

Свалив напоследок все палатки, кроме одной, которую оставили для видимости лагеря, воины в количестве восьми организмов бесшумно отступили в лес, прихватив с собой крепко связанного и пытающегося буйствовать гиганта Торвиса. Я видел, как они уводили его — он не сопротивлялся, но дергался и пытался замедлить движение, будто надеялся, что его жалкие потуги способны задержать воинов Корила до прихода паладинов.

Корил, появившись на минуту, проинструктировал оставшуюся четверку, а затем подошел к нам.

— Ну что, песья задница, — Кроул и Корил обнялись коротким, мужским объятием, в котором было больше силы, чем нежности. — Рад был видеть твою гнусную рожу. Не подведи.

— Не подведу, — ответил Кроул, и в его голосе не было и тени сомнения.

— А с вами, — Корил кивнул мне и Найе, — приятно было познакомиться. Вы неплохо держитесь. Для таких… неопытных.

— Спасибо за комплимент, — фыркнула Найя, но в ее голосе не было яда. — Вы тоже неплохи. Для разбойника.

Корил усмехнулся, но его лицо быстро стало серьезным.

— А сейчас, — его голос стал жестче, — будет немного больно. Прошу прощения за доставленные неудобства.

— Подожди, — вдруг сказала Найя. Она подошла к Корилу вплотную и, прежде чем кто-то успел среагировать, быстро и профессионально провела рукой по его лицу, оставив три длинные царапины от щеки до подбородка. — Теперь ты выглядишь как человек, который был в драке. А то слишком свежий для разбойника, который только что перебил отряд паладинов.

Корил охнул от неожиданности, но потом расхохотался, прижав ладонь к окровавленной щеке.

— А девка с характером! — он одобрительно кивнул. — Кроул, ты нашел себе хорошую компанию. Береги их.

— Обязательно, — буркнул Кроул, и я заметил, как его рука невольно сжалась в кулак.

— А теперь, — Корил повернулся ко мне, и его лицо стало непроницаемым, — извини, малыш. Это не больнее, чем укус комара.

И он, не дав мне опомниться, нанес короткий, хлесткий удар в челюсть.

«Немного больно»? Ах ты, тупой кусок мускулов и костей! В глазах у меня запрыгали разноцветные, веселые шарики, а щека загорелась настоящим огнем. Я пошатнулся, но устоял, чувствуя, как к горлу подступает то ли смех, то ли рвота.

Рядом ругалась, захлебываясь от возмущения, Найя, видимо, испытывая те же незабываемые ощущения. Я покосился на нее — на ее щеке уже расплывалось красное пятно, а глаза метали молнии, способные испепелить любого.

Лишь один Кроул, слегка покачнувшись от удара, с кривой усмешкой отвесил ответную, не менее увесистую оплеуху самому Корилу. Тот лишь громко, от души захохотал, потер щеку и, не сказав больше ни слова, скрылся в предрассветном лесу.

— Он… он что, специально дал себя ударить? — спросил я, потирая ноющую скулу.

— Не лезь, — буркнул Кроул, но в его голосе не было злости. — Это мужские дела.

— Идиотизм, — фыркнула Найя, но в ее глазах плясали смешинки. — Какой же это идиотизм.

А молчаливая четверка воинов Корила уже рассыпалась по поляне, заняв позиции и поджидая паладинов. Они двигались бесшумно, как тени, и я понимал, что если бы не знал, где они, то никогда бы не заметил.

Звон доспехов и мерный топот уже довольно отчетливо начали доноситься в утренней, хрустальной тишине. Я прислушался — там, в лесу, приближалась тяжелая, уверенная поступь людей, привыкших к порядку и дисциплине.

— Ложись, — скомандовал Кроул, и мы, выполняя свою роль, повалились на землю неподалеку друг от друга.

Я растянулся на холодной, влажной от росы траве, старательно изображая из себя жестоко избитую, полуживую жертву ужасных пыток и пережитого кошмара. Найя устроилась рядом, ее дыхание стало прерывистым, а из горла вырвался тихий, жалобный стон — надо отдать ей должное, актриса она была та еще.

Кроул лег чуть поодаль, его мощная грудь тяжело вздымалась, а лицо он прикрыл рукой, чтобы не было видно, как он прищурился, наблюдая за происходящим.

Я прикрыл глаза, оставляя лишь узкую щелочку для наблюдения, и прислушался к нарастающему стуку. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха — от странного, пьянящего чувства, которое появлялось перед каждой новой опасностью.

Приближалась столица. Приближалась новая, еще более опасная игра.

И на моем пальце блестело кольцо с молчаливым, обиженным призраком.

Что ж, похоже, скучно не будет.

Глава 5

Паладины неожиданно вынырнули из предрассветного полумрака, как призраки, рожденные самой зарей. Не было ни криков, ни суеты. Отработанный годами муштры отряд сработал безупречно. Один миг — лес был пуст и тих, кроме нашего притворного стона. Следующий миг — поляну заполнили стальные фигуры, мгновенно сориентировавшиеся и выстроившиеся в классическое боевое построение: гномы впереди со щитами, люди-паладины — за ними.

Наши «пленители» — четверо воинов Корила — вскочили на ноги с идеально сыгранным выражением паники и ярости на лицах. Они были застигнуты врасплох этими пылающими праведным гневом святошами. На мгновение все замерли, оценивая друг друга напряженным, тяжелым взглядом. Гномы едва выглядывали из-за своих огромных щитов, за ними, как скалы, в молчаливой, сосредоточенной молитве возвышались люди в сияющих доспехах, создавая уже знакомый нам золотистый купол защиты.

Бойцы Кроула с криками ринулись на паладинов, но их мечи со звоном высекли лишь снопы искр из купола защиты. Не прекращая криков, воины закружили вокруг построения гномов, выискивая слабое место — но так его и не нашли. А те уже начали отмахиваться топорами на длинных ручках и пытаться поразить юркие цели копьями с тусклыми наконечниками.

«Разбойники» отскочили назад, переглянулись, синхронно выругались — громко, сочно, с отчаянием — и, стремительно, как тени, скрылись в противоположной стороне леса. Их отход был столь же безупречным и быстрым, как и появление паладинов.

Мы же в это время валялись неподалеку, старательно изображая из себя жертв ужасных пыток и пережитого кошмара. Я лежал на боку, поджав ноги, и тихо постанывал, изображая конвульсии. Краем глаза я видел, как Найя, растрепанная и бледная, судорожно всхлипывала, прижимая к груди разорванный плащ. Кроул лежал навзничь, с закрытыми глазами, его мощная грудь медленно и тяжело вздымалась, а по лицу стекала тягучая, подкрашенная грязью кровь из ссадины над бровью.

Мелодичный, но холодный голос, в котором звенела сталь, отдал какую-то короткую, отрывистую команду воинам Ордена. Гномы, разделившись на два отряда, с громким боевым кличем бросились в лес в погоню за убегающими разбойниками. Люди же, оставшиеся на поляне, бесшумно и эффективно разошлись, прочесывая местность, проверяя тела павших и осматривая захламленный лагерь.

А к нам, лежащим в пыли и притворной агонии, направился тот, кто отдал команду. Высокий, стройный, с идеальной осанкой. Эльф.

Эльф. Ненавижу эльфов. Снобы еще те, самовлюбленные и надменные. А этот, судя по его безупречно-холодному выражению лица и манере держаться, будто он только что сошел с парадного портрета в королевской галерее, полностью разделял мои взгляды на межрасовые отношения. В его взгляде, скользнувшем по нам, отчетливо читалось легкое, брезгливое презрение ко всем не-эльфам, ко всем этим «низшим» разумным, которые не принадлежали к его «высшей» расе. Ну, как высшей — кроме этих ушастых больше так никто не считал, но попробуй им это докажи.

Он остановился в паре шагов от нас, не утруждая себя тем, чтобы присесть или как-то иначе снизойти до нашего уровня. Его длинные, серебристые волосы были убраны в строгий пучок, а лицо казалось высеченным из мрамора.

— Та-а-ак, — напевно, растягивая слова, словно вкушая их, произнес он, внимательно и безразлично разглядывая наши побитые, грязные лица. — Еще-е-е-е селя-я-яне. Выжившие. Что здесь про-о-оизошло-о? Говорите. Быстро.

Кроул, не вставая с земли, сделал вид, что с трудом приподнимается на локте. Он согнулся в почтительной, подобострастной позе, которую я у него отродясь не видел.

— Разбойники, благородный господин! — его голос дрожал с неподдельным, как мне показалось, отчаянием. — Страшные, черные, как сама Бездна! Святые братья, — он кивнул в сторону трупов, — спасли нас из лап тех тварей, что деревню сожгли. Обогрели, накормили, бальзамами раны помазали. Мы торопились соединиться с Вами, господин, дабы под вашей защитой добраться до столицы. Но усталость, раны… вынудили нас сделать привал на этой проклятой Бездной поляне. Мы думали, ненадолго…

Он замолчал, делая паузу, чтобы дать эльфу в полной мере оценить весь трагизм нашего положения. Рядом Найя тихо, но выразительно всхлипывала, прикрывая лицо руками. А я просто лежал, стараясь не заржать и не выдать себя. Актер из меня, честно говоря, не очень, но изображать полуживой, не совсем свежий труп я кое-как научился за последние дни.

— Разбойники, чтоб их скелеты того… — продолжил свой рассказ Кроул, с ненастоящим, но убедительным надрывом. — Их было… их было не меньше сотни! Появились сразу со всех сторон, из каждой тени! Братья… о, светлая им память… отчаянно сражались! Перебили больше половины этих отрыжек Бездны, но силы… силы были неравны. Вы видите следы, — он обвел рукой захламленную, изрытую поляну.

Кроул внимательно осмотрел окрестности, как бы заново переживая ужас ночи, и удовлетворенно, со скорбной гордостью кивнул.

— Странные они какие-то, — понизив голос до доверительного шепота, он придвинулся чуть ближе к эльфу, который слушал его с каменным лицом. — Забрали трупы своих… избили нас, отняли последние крохи… и все молча, будто они немые. Ни слова не сказали. Слава Троим, что вы так быстро подоспели к нам на помощь! — голос Кроула дрогнул. — Я буду молиться за Вас, господин, и за Ваш могучий отряд. Вы вернули нам жизнь!

Эльф смотрел на заливающегося соловьем Кроула, и его глаза, холодные и ясные, становились все уже и уже, все пристальнее. Казалось, он пытался просверлить взглядом череп воина и выудить оттуда правду. Приняв какое-то решение, он резко, не сказав ни слова, отвернулся от Кроула, даже не удостоив взглядом меня и притворно рыдающую Найю. Его интерес к нам иссяк так же быстро, как и появился.

— Уходим, — бросил он через плечо своему отряду. — Этих троих — с собой. Братьев тоже забирайте. Проводим их к Троим, как положено истинным воинам.

Один из людей-паладинов поднес к губам длинный, витой рог. По лесу разнесся заунывный, протяжный и тоскливый звук, возвещающий о конце боя и о гибели собратьев. Вскоре из кустов, послушные зову, начали выбегать гномы, возвращаясь из своей «погони». Разумеется, никого из разбойников они не настигли.

Получив короткие, лаконичные приказы, низкорослые воины с привычной им сноровкой и, что поразительно, с большим уважением, уложили тела павших товарищей в ту самую повозку, на которой нас привезли. Один из гномов, с сединой в бороде, кивнул нам — коротко, по-солдатски. И вся процессия довольно шустро, без лишних слов, двинулась в путь, в сторону столицы.

Мы, пошатываясь, последовали за ними. Несмотря на наш внешний вид, места в повозке нам никто не предложил, поэтому мы ковыляли на своих двоих. Замыкали шествие четверо людей в белых плащах и тот самый, слащаво-холодный эльф. Его пристальный взгляд где-то за спиной ощущался, как прикосновение лезвия к шее.

Вскоре наша немногочисленная и печальная процессия вышла из леса и приблизилась к большой группе разумных, собравшихся на опушке. Это были те самые уцелевшие селяне, которых паладины вели в столицу. Их охраняли два полноценных боевых звена — гномы и люди, стоявшие по периметру с безупречной выучкой.

«Наш» эльф, не спеша, направился совещаться с еще одним гигантом в сияющих доспехах — похоже, в начальстве другие расы не держали — командиром паладинов. Мы же, не теряя времени, быстро и незаметно смешались с толпой селян. Кое-кто узнал нас и попытался заговорить, но мы не сговариваясь сделали страшные лица и мотнули головами. Слава Троим, у селян хватило ума заткнуться и сделать вид, что мы незнакомы.

Эти люди и не люди… они выглядели какими-то пришибленными, опустошенными. Они стояли или сидели на земле, их глаза были пусты, а на лицах — маска безразличия и усталости. Они почти не реагировали на возвращение паладинов, на наше появление. Они были похожи на стадо овец, покорно ожидающих своей участи. В принципе, это было нам на руку. Мы не хотели ненужных вопросов, лишнего внимания. Да и планировали оставаться в этом обществе недолго.

Минут через пятнадцать совещание командиров закончилось. От группы начальства отделился гигант — более молодой, чем виденные ранее Тарк и Торвис, с огненно-рыжей бородой. Он вскинул руку, и его голос, громовый и властный, прокатился над толпой.

— Вперед! Строиться! В столицу! Скоро будем дома!

Толпа зашевелилась, лениво и неохотно. Никто не радовался. Никто не улыбался. «Дом» для этих людей сгорел. Столица была просто другим местом, где придется выживать.

Ну что ж, в столицу так в столицу. Мы с Найей и Кроулом слегка отстали, сбившись в свою собственную, маленькую кучку в хвосте общей колонны. Селяне вокруг нас продолжали старательно изображать зомби, механически передвигая ноги и почти не разговаривая. Лишь изредка доносился плач ребенка или короткий, отрывистый разговор.

Гномы окружили нас по периметру, четко, как часы, печатая шаг и держа оружие наготове. Белоплащники шли впереди колонны, задавая темп. А замыкали отряд командиры — наш эльф и рыжебородый гигант. Они отстали от нас довольно прилично и о чем-то оживленно, но тихо беседовали, практически не обращая на нас внимания. Однако их взгляды, острые и цепкие, постоянно скользили по сторонам, выискивая потенциальные угрозы в окружающем лесу.

— Ну что, — негромко, чтобы не привлекать внимания гномов-конвоиров, спросил я Кроула, — какие планы, о великий стратег?

Кроул, не поворачивая головы, буркнул.

— Идем с этими клоунами в столицу. На входе, в суматохе, отваливаемся от толпы. Потом закупаем, что нужно, и идем дальше. Просто и ясно.

— На какие шиши? — тут же вступила в разговор Найя, понизив голос до шепота. — У нас, на минуточку, три медяка и одна золотая на всех. И куда «дальше-то»? Ты сказал — в Храм. А где он, этот Храм? За ближайшим холмом?

— Как куда? — воин проигнорировал первый, финансовый вопрос, как всегда. — В Храм, конечно же. Это единственное место, где мы можем найти ответы. И, возможно, защиту.

— Вот идиот, — выругалась волшебница, но беззлобно. — Это и зомби, даже самый тупой, давно понял. А где он, этот Храм?

— Спокойно, — мечник хитро ухмыльнулся, и в его глазах блеснула искорка того самого старого, бывалого Кроула. — В столице у меня есть кое-какие связи. Друзья. Или, по крайне мере, люди, которые мне должны. Они помогут.

— Связи у него, — передразнила его Найя, — ишь, нашелся деловой! Прямо столичный бомонд. Может, у тебя и в королевском дворце кума есть?

Слушая их привычную, почти уже домашнюю перепалку, я почувствовал странное успокоение. Что-то родное. Что-то нормальное в этом безумном мире. И я решил снова попробовать пообщаться с нашим молчаливым сокровищем.

«Призрак? — осторожно послал я мысленный зов. — Ты тут? Не обижайся больше».

Прошло несколько секунд. Я уже подумал, что он навсегда ушел в глухую оборону, но тут…

«Да тут я, — печально отозвался тот. — Куда я из кольца-то денусь? Я вечный раб черного колдовства, заточенный в куске металла. Мне даже обижаться по-настоящему нельзя — энергии на полноценные эмоции не хватает».

«Мне-то не рассказывай, какая ты жертва гадких тварей, — осадил я его, но без злобы. — Расскажи лучше про себя. Нормально. Кто ты и как стал призраком? Может, хоть что-то полезное вспомнишь».

«Ну, слушай, хозяин, — покорно, с легким вздохом, начал свой рассказ дух. — Это произошло… ой, даже не знаю, как давно. В те времена, когда эльфы и люди сидели в обнимку у костра, гномы бок о бок с троллями рубили руду в горах, а арланы катали на себе маленьких гоблинят, и все пели песни о мире и дружбе…»

«Э-э-э-э, — я мысленно закатил глаза. — Нормально рассказывай. Как разумный, адекватный дух, а не шизанутый призрак, который перечитал детских сказок».

«Ну, хорошо, как прикажешь, — хохотнул он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то живого. — Не помню я. Честно. В голове — одни обрывки. Как старые, полустертые фрески. Помню Собор… еще не оскверненным. Он был… светлым. Там пахло ладаном и древними книгами. Я тогда еще был жив. Меня… меня выделил сам Настоятель среди других учеников. Говорил, у меня есть потенциал. А потом…»

Голос замолк, и я почувствовал, как по кольцу пробежала легкая дрожь.

«А потом пришли они. Твари. И все… все пошло по Бездне. Ты, наверное, слышал легенды — Собор пал, был осквернен. Затем была темнота. Долгая, холодная. А после… после я очнулся уже таким. В этом кольце. Не знаю, кто меня туда заключил и зачем».

Призрак снова замолчал, погрузившись в неприятные, обрывочные воспоминания. А меня, честно говоря, больше интересовали не его душевные терзания, а сугубо практические возможности этого духа.

«Дальше-то что? — поторопил я его. — Что ты можешь? Польза-то от тебя есть, душевный ты мой? Или ты просто собеседник для одиноких ночей?»

«Конечно, есть! — вскинулся, обидевшись, бесплотный голос. — Я же потусторонняя сущность! Я обладаю знаниями!»

«И что? — напрямую спросил я. — Колдовать можешь? Хоть какую-нибудь искорку высечь? Защекотать врага до смерти?»

«Я призрак Собора! — важно ответил он. — Носитель древней мудрости! Конечно… нет. Я не могу напрямую влиять на материальный мир. Я же дух!»

«А зовут тебя как? — я понял, что практической, сиюминутной пользы от этого призрака будет чуть больше, чем совсем никакой. Но мне стало искренне жалко этого несчастного духа. Сидеть вечность в кольце, без имени, без прошлого… такого никому не пожелаешь. — Как к тебе обращаться-то?»

«А зовут… зовут… — голос дрогнул, замешкался. — Не помню. — печально, почти шепотом, сообщил дух. — Совсем не помню. Будь я проклят».

Я задумался, глядя на согнутую спину впереди идущего селянина. Пользы — ноль. Но… он был связью с Собором. С тем, что там произошло. Возможно, его «древняя мудрость» когда-нибудь пригодится. Что ж, придется таскать его с собой. Наш собственный несчастный призрачный талисман.

Путь до столицы занял еще пару дней, которые прошли на удивление без происшествий. Орденцы охраняли наш обоз, кормили какой-то безвкусной, но питательной похлебкой и сухарями, и особо не лезли с расспросами. Видимо, отчет нашего эльфа со слов Кроула удовлетворил начальство.

Постепенно, по мере приближения к цели, селяне начали приходить в себя. Шок от пережитого понемногу отступал, уступая место простым житейским заботам: как обустроиться на новом месте, найти работу, выжить. И к могучим, отполированным до зеркального блеска воротам столицы мы подошли уже не группой испуганных и безвольных разумных, а вполне себе оживленной толпой, в которой слышался гул голосов и даже редкий смех.

Сами ворота были впечатляющим сооружением. Две массивные створки из темного, почти черного дуба, окованные стальными полосами с заклепками размером с мою голову. Над воротами возвышалась мощная каменная арка с зубцами, на которых стояли лучники в кольчугах и кожаных доспехах — городская стража, а не паладины.

Пропускной пункт был организован со столичной педантичностью. Нас выстроили в колонну. Подошел наш эльф, перебросился всего парой коротких, небрежных фраз с капитаном стражи, показал какой-то пергамент с печатью Ордена. Стражи кивнули, отдали честь, и тяжелые створки ворот с глухим скрипом начали медленно раскрываться, пропуская нас внутрь.

— Вы идите пока с этими, — быстро, пока мы проходили под аркой, прошептал Кроул, озираясь по сторонам. — Всем нам одновременно пропадать не стоит, вызовем ненужные подозрения. Я пока отойду, свяжусь со старыми знакомыми. Идите к канцелярии Ордена, скорее всего, вас туда потащат для формального допроса и распределения.

— Где встречаемся? — так же тихо спросил я, стараясь идти в толпе и не терять его из виду.

— Смотрите. Канцелярия — большое серое здание с колоннами, прямо за главной торговой площадью, рядом с ратушей. — Кроул оглянулся, убедился, что паладины не смотрят в нашу сторону, и понизил голос до едва слышного шепота. — Выйдете на площадь — ищите лавку «Ласковый василиск». Прямо напротив нее увидите кузницу, от нее такой жар и дым идет. Справа от кузни — таверна «Шаловливая Марта», на вывеске нарисована…

— Ты можешь короче, забулдыга столичный? — шепотом, но с железом в голосе, рявкнула Найя. — Или ты решил нам все заведения в столице с полным описанием и историей владельцев перечислить? Где конкретно?

— Да, конечно, — смутился мечник. — Так вот, между кузней и таверной есть узкий, грязный проход, его легко не заметить. Постарайтесь незаметно сбежать в него. Дальше по переулку спуститесь вниз, в нижние кварталы. Там будет река. Только осторожнее там, стражи мало, а всякого сброда — хоть отбавляй. А я раздобуду транспорт и припасов. До Храма не близко, пешком идти — месяц, не меньше.

— Решено! — меня план, несмотря на его авантюрность, полностью устраивал. Любой план был лучше, чем сидеть в канцелярии Ордена и ждать, когда Торвис объявится или эльф о чем-то догадается. Но Найя выглядела сомневающейся. Она с недоверием смотрела на грязные, пропахшие мочой и дешевым пивом переулки, что уходили вглубь города справа от нас.

— Ладно, — помолчав, согласилась она с Кроулом. — Принимается. Встречаемся на берегу. Только смотри, не задерживайся, герой.

Кроул кивнул, и прежде чем мы успели что-то сказать, он резко свернул в боковой проулок, растворившись в толпе и сутолоке большого города. Мы с Найей переглянулись и, не сговариваясь, прибавили шагу, стараясь держаться в центре группы селян.

Широкая, вымощенная отполированными тысячами ног камнем, дорога уводила нас вглубь города, в сердце столицы. Где-то вдалеке, в дымке, упирался в небо высоченный, устремленный ввысь шпиль ратуши — здания из светлого песчаника, украшенного флагами и гербами. Чуть правее, на возвышении, виднелся мощный, грозный замок из черного, словно впитавшего всю тьму мира, камня. На его зубчатых стенах во множестве развевались на ветру стяги королевства — золотой грифон на алом поле. Там же, на стенах, блестели на солнце кирасы и кольчуги королевских гвардейцев.

По бокам улицы стояли крепкие, добротные двух- и трехэтажные дома с разноцветными ставнями и яркими цветами на подоконниках. Из некоторых окон выглядывали любопытные лица горожанок, с интересом и легким пренебрежением разглядывающих нашу изможденную, оборванную и пропыленную компанию. А впереди, куда мы шли, нарастал гул. Настоящий, многоголосый рев. Это был звук рынка. Туда нас и вели наши закованные в железо провожатые.

И вот мы вышли на нее. Рыночная площадь.

Она, конечно же, поразила меня. Ошеломила. Оглушила. Нет, конечно, у нас в деревне тоже было некое подобие торгового места, где по выходным собирались окрестные фермеры. Но оно не шло ни в какое сравнение с этим.

Это был живой, дышащий, ревущий организм. Множество деревянных лотков, крытых повозок, тентов и просто разумных с товаром в руках или в корзинах наполняли почти все пространство огромной площади, вымощенной булыжником. Воздух дрожал от криков, призывающих купить все, что только можно вообразить и чего нельзя: свежий хлеб, спелые фрукты, серебристую, еще дергающуюся рыбу, яркие украшения из стекла и полудрагоценных камней, грубую, но прочную одежду, амулеты от сглаза и карты, на которых были помечены несуществующие клады.

Пахло специями, жареным мясом, кожей, понем, дешевыми духами, потом и навозом. Грязные, оборванные дети ловко сновали между ног, клянча мелкие монетки. Немного в стороне ревели и мычали животные — их гнали на продажу или уже купили.

Я аж потерялся в этой оглушительной мешанине звуков, запахов и толпящихся со всех сторон разумных. Здесь были и люди, и гномы, торгующие металлическими изделиями, и даже пара высоких, надменных эльфов, продающих изящные, но бесполезные безделушки. Мир сузился до этого хаоса.

— Тилли, соберись! — волшебница довольно ощутимо ткнула меня в спину своим острым, костлявым кулачком. — Не зевай! Вон там, впереди, эта, как ее… блудливая Нора!

— Шаловливая Марта, — на автомате, оглушенный, поправил я девушку, протирая глаза.

Тряхнув головой, словно вынырнув из воды, я заставил себя оглядеться и сориентироваться. Нас, нашу группу селян, паладины целенаправленно тащили через толпу в сторону ратуши, видневшейся в конце площади. Они не церемонились, пуская в ход древки копий и алебард, чтобы расчистить путь.

«Посторонись! Дорогу! Потерпевшие!»

Народ, видя сияющие доспехи и суровые лица, быстро просчитал ситуацию и постарался организовать нам свободный, хоть и неширокий проход. Но любопытные горожане обступили нас плотным кольцом, некоторые даже пытались потрогать нас за одежду, словно мы были диковинными зверями. Один такой любитель острых ощущений, потянувшийся к Найе, получил по рукам ударом латной перчатки от гнома и с визгом отступил, тряся ушибленными пальцами.

Мы приближались к части рынка, где слышалось мычание, блеяние, пахло навозом и немытой шерстью животных. И там, судя по ругани торговцев, что-то шло явно не так.

И тут нам на помощь пришел… гигантский дикобраз. Вернее, не нам, а нашему плану. Откуда-то из бокового ряда с лотками вырвалось это огромное, сердитое и явно напуганное шумом животное. Ему явно не понравилась наша процессия, нарушившая его спокойный путь к какой-то брошенной корзинке с овощами. Дикобраз, фыркая и щелкая иглами, решил выразить свой протест и познакомиться с нами поближе.

Паладины же, видя это, решили, что их первостепенная задача — довести спасенных до канцелярии живыми и относительно целыми, а не вступать в бой с разъяренным зверем посреди рынка. И гномы, получив приказ, шустро, с боевыми криками, побежали на дикобраза, на ходу доставая свои острые, блестящие железки.

Началась свалка. Дикобраз, защищаясь, рычал и визжал, гномы, пытаясь его отогнать, матерились, как пьяные матросы. Народ, забыв про нас, улюлюкал и аплодировал, как на представлении. А мы с Найей, воспользовавшись этим идеальным шумом и суматохой, как по команде, рванули в сторону, проскользнули между двумя лотками с рыбой и юркнули в неприметную, темную щель между двумя высокими каменными домами.

Мы были свободны. Снова. Теперь — в незнакомом, огромном и явно недружелюбном городе.

Глава 6

Щель между домами оказалась не просто проходом, а целым узким миром, живущим по своим законам. Высокие, почти смыкающиеся стены домов создавали полумрак даже посреди дня. Под ногами хрустел мусор, а воздух был густым и спертым, пахнущим затхлой водой, гниющими отбросами и чем-то еще, чего я не мог опознать и не очень-то хотел.

Мы с Найей остановились, прислонившись к шершавой каменной стене, и несколько секунд просто слушали. Оглушительный гул площади остался позади, превратившись в отдаленный, приглушенный грохот. Здесь же царила своя, трущобная тишина, нарушаемая лишь капаньем воды где-то вверху и смутным шорохом, доносящимся из глубины переулка.

— Итак, — выдохнул я, отряхивая с плаща какие-то подозрительные липкие следы, — где этот берег-то? И что это за «нижние кварталы»?

Найя, брезгливо сморщив нос, огляделась. Ее взгляд, привыкший к просторам лесов и ясным линиям магических чертежей, с недоумением скользил по грязным стенам, зарешеченным окнам и грудам хлама.

— Да пес его знает, — отозвалась она. — И этот олух Кроул не объяснил толком, как тут не заблудиться. «Спуститесь вниз», говорит. А куда тут, скажи на милость, спускаться-то? Вся улица в гору идет!

Она была права. Переулок, в который мы свернули, действительно имел заметный уклон вверх, что противоречило простой логике «спуститься к реке».

— Пошли спросим кого-нибудь, — предложил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Только осторожно. Лишь бы не найти приключений на свою и без того многострадальную пятую точку.

С этими словами я решительно зашагал вглубь переулка, в сторону, где, как мне показалось, было чуть светлее. Найя, секунду помедлив, с грациозной осторожностью кошки, ступающей по грязи, плавно двинулась за мной.

Мы шли, внимательно, с растущей тревогой, рассматривая окрестности. Дома здесь, конечно же, были похуже тех, что на площади. Штукатурка облупилась, обнажив грубый камень и прогнившие балки. Окна были либо заколочены досками, либо прикрыты грязными тряпками вместо занавесок. Но даже эти строения выгодно отличались от привычных мне деревенских избушек — они были выше, теснее прижаты друг к другу, хотя и дышали не домашним уютом, а бедностью и отчаянием.

На самой улице, если это можно было назвать улицей, не было и намека на булыжник — лишь утоптанная, неровная земля, перемешанная с нечистотами. То там, то тут прямо в пыли играли босоногие, грязные ребятишки. Их крики и смех звучали странно жизнеутверждающе на фоне всеобщего упадка.

Встречались и взрослые. В основном это были какие-то мутные, неопределенного рода занятий личности, которые провожали нас не столько враждебными, сколько задумчивыми, оценивающими взглядами. Я видел, как их глаза скользили по нашей поношенной, но крепкой дорожной одежде, по посоху Найи, по моему, пусть и небогатому, но все же колдовскому снаряжению. Мы здесь были чужаками. И, что хуже всего, чужаками, у которых явно было чем поживиться.

Я зябко передернул плечами, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Вся атмосфера этого района давила, словно тяжелое, грязное одеяло. Найя, похоже, тоже не была в восторге от окружающей обстановки. Ее тонкие пальцы то и дело сжимались в кулаки, а глаза, обычно такие ясные и насмешливые, беспокойно бегали по сторонам, выискивая скрытые угрозы в каждой тени, в каждом темном проеме.

Тем временем, пройдя еще немного, мы заметили, что дорога начала плавно спускаться. Уклон стал ощутимым. И откуда-то снизу, сквозь чащобу запахов, потянуло свежим, влажным дуновением. Водой!

Мы невольно ускорили шаг, надеясь, что вот он, долгожданный берег. Но, буквально пройдя пару десятков шагов вниз по склону, мы уперлись… в дом. Вернее, не просто в дом, а в некое подобие крепости.

Довольно высокое, по меркам этого района, трехэтажное здание из темного, почерневшего от времени и грязи камня. Двускатная крыша была покрытой кое-как темно-зеленой, местами облезлой черепицей. Окна первого этажа были забраны мощными коваными решетками, но сквозь них пробивался яркий, желтый свет, а из-под неплотно прикрытой тяжелой дубовой двери доносились громкие, хриплые голоса, смех, глухой стук кружек и звуки какой-то неумелой игры на струнном инструменте.

Фасад этого заведения гордо, с вызовом, украшала большая, криво висящая вывеска. На темном дереве кто-то вывел неумелой, но яркой краской название и не совсем приличный рисунок.

— «Похотливый еж», — с некоторым усилием прочитала Найя, всматриваясь в кривые буквы. — Название… многообещающее.

Я же смотрел во все глаза на изображение. Там была нарисована полуголая орчанка с пышными формами, зеленая кожа которой отливала нарисованным глянцем. У нее были внушительные клыки, но при этом она зазывно подмигивала. В мускулистых руках она сжимала четыре огромные кружки с пеной. Я пытался определить, а где там, собственно, еж, и почему он похотливый. Может, это прозвище хозяина? Или так здесь называли… ну, в общем, я решил не углубляться в этимологию.

— Пошли, посмотрим на этого ежа, — Найя, отбросив сомнения, решительно двинулась к двери. — Заодно дорогу спросим. И, может, чего выпьем. Я сохну как в печи.

— Как бы с нас чего лишнего не спросили, — пробормотал я, с сомнением глядя на дверь, из-за которой доносился откровенно пьяный гомон. — Место выглядит… колоритным.

— Колоритным? — фыркнула Найя. — Оно выглядит как помойка с алкоголем. Но лучше спросить здесь, чем у тех типов вон в том переулке, — она кивнула в сторону, где трое подозрительных личностей с явным интересом наблюдали за нами.

Не дав мне больше возражать, она с легкой бесшабашностью, которая иногда на нее находила, толкнула тяжелую дверь и гордо вступила в питейное заведение.

Шум и запах ударили в нас, как физическая сила. Запах — густая смесь дешевого табака, прокисшего пива, пота и топленого жира. Шум — грохот десятков голосов, смех, ругань, звон посуды и тот самый душераздирающий скрип невидимого струнного инструмента.

Я присоединился к ней секундой позже, и мы замерли на пороге, внимательно осматривая большой, задымленный зал в поисках того самого ежа. Ежа, разумеется, не было. Были люди. И не только. Гномы, пара троллей с серой, бугристой кожей, несколько человек с явно криминальными повадками. Все они, на секунду замолкнув, с легким ошалением уставились на наш с Найей вид. Мы, с нашей дорожной пылью, оружием и не местными лицами, смотрелись тут как павлины в курятнике.

— А что тут у нас за цыпа нарисовалась? — раздался довольно гаденький, скрипучий голос у нас за спинами. — Новенькие? Пошли, красавица, покажу тебе своего ежа, может, даже понравится. Он у меня колючий!

Морды в зале грохнули хохотом от этой идиотской, как мне показалось, шутки. А мы неторопливо, синхронно повернулись к остряку-самоучке.

И никого не увидели. На уровне наших глаз никого не было.

— Ну вот, — сокрушенно покачала головой Найя, — то предлагают ежа, то сбегают. Что за мужчины пошли, одни расстройства. Ни на что путное не способны.

— Да тут я, глаза разуй, дылда! — гаденький голос раздался откуда-то снизу, прямо у наших ног.

Я посмотрел туда и не смог сдержать абсолютно идиотского, нервного смеха. Голос принадлежал… троллю. Даже нет, не троллю — а трольчонку. Мелкому, не больше метра ростом, с кожей грязно-желтого цвета. Он с трудом доставал нам до пояса. Его большие, как локаторы, уши смешно торчали в разные стороны, а тощие, как спички, ножки непонятно как удерживали его тщедушное тельце.

— Слушай, а ты ежом пользоваться хоть умеешь? — Найя, едва сдерживая смех, пристроила руки на бедра. — А то окажется, что достаешь его, только когда пива в животе становится слишком много. А для другого твой еж пока не годится, мал еще. Подрасти сначала.

Народ в зале грохнул смехом, кое-кто из гномов, сидящих за ближайшим столом, отпустил пару сальных и заковыристых шуточек. Трольчик мигом сник, его длинные уши опустились, а руки слегка задрожали. Его желтая кожа приобрела синеватый оттенок унижения. Он что-то бессвязно пробормотал и скрылся куда-то в угол, в самую густую тень.

Посетители, посмеявшись, быстро потеряли к нам интерес, вернувшись к своим кружкам и беседам. А мы, немного ошалевшие от такой «радушной» встречи, прошли к стойке, где толстяк-хозяин, красный от смеха, пытался протереть не слишком свежей тряпкой пустую кружку.

— Уважаемый, — обратился я к нему, стараясь говорить уверенно, — сделай нам два пива. И подскажи, как пройти к реке. К берегу.

Хозяин, человек с лысой головой и широченной окладистой бородой, оценивающе посмотрел на нас, потом на дверь, за которой скрылся Сэмик, и снова расхохотался.

— За счет заведения, малыши! — провозгласил он, и на стойке как по волшебству очутились две большие, запотевшие кружки темного, пенного напитка. — Давно я так не смеялся. Этот зазнайка Сэмик давно выпрашивал, чтобы его поставили на место.

— Спасибо, — я отпил большой глоток. Пиво оказалось на удивление вкусным, холодным и свежим. — Так как попасть к реке-то?

— А тут все просто, — хозяин вытер слезы от смеха уголком фартука. — Возвращаетесь назад, по этой улочке, до первого перекрестка. Там увидите дом с синей, облезлой крышей. Раньше красивая была, а теперь… кхм. Так вот, у этого дома поворачиваете в переулок направо. Он вас и выведет прямо на берег. Только смотрите там осторожнее, место неспокойное.

— Пошли, — я повернулся к Найе, которая с наслаждением пригубила пиво. — А то скоро вечер, а в темноте тут, я чувствую, гулять небезопасно.

— Тилли, не будь занудой, — Найя вытащила свой красивый, вздернутый носик из пены и с упреком посмотрела на меня. — Давай посидим немного. Ноги отваливаются. А пиво-то, оказывается, такое вкусное!

Спорить с женщинами, особенно с уставшими и находящимися в состоянии легкой эйфории от спасения и алкоголя, — себе дороже. Поэтому я, вздохнув, заказал еще два пива и сопроводил волшебницу к свободному столику в углу, подальше от всеобщего внимания.

Найя благодарно кивнула мне, когда я подвинул ей стул, и снова с наслаждением утопила носик в пене. А я неторопливо смаковал напиток и оглядывался по сторонам, чувствуя себя старым ворчуном. Как бы не влипнуть в историю, я слишком хорошо знал подобные заведения по своему бродяжему прошлому. Обычно в них завязывались самые большие неприятности.

Но, на удивление, было относительно спокойно. Посетители, за исключением того мелкого инцидента, не обращали на нас особого внимания, предпочитая пить свое пиво и обсуждать свои дела. Лишь пару раз мне почудились внимательные, слишком пристальные взгляды от двух крупных троллей, сидевших у стены. Но я списал это на паранойю. Мелкого пошляка Сэмика тоже нигде не было видно.

Постепенно, по мере опустошения кружек, тревога стала отступать. Тело согрелось, усталость дала о себе знать приятной расслабленностью. Жизнь, казалось, снова заиграла новыми, пусть и сомнительными, красками. Нам принесли еще пару пива и тарелку какого-то сушеного, соленого мяса, которое мы принялись жевать с аппетитом.

— Тилли, — внезапно прервала затянувшееся молчание Найя. Ее голос стал немного громче и развязнее, чем обычно. — Ты, в общем-то, хороший парень. Не злой. И вроде не дурак.

— А? Чего? — я опешил от такого неожиданного начала.

— А ничего, — пьяненьким, задумчивым голосом продолжила она, глядя куда-то поверх своей кружки. — С тобой можно иметь дело. Но у нас с тобой… ну, ты понимаешь… все равно ничего не выйдет. Не в этом дело.

— В каком еще «деле»? — я окончательно растерялся.

— А вот Кроул… — она мечтательно вздохнула, и ее щеки порозовели. — Вот это мужчина. Настоящий. Чуешь, как он пахнет? Дубом, сталью… опасностью. А ты… ты пахнешь пылью от старых книг и серой. Нет, не подумай плохо! Это… мило.

— Может, тебе хватит? — забеспокоился я, чувствуя, как по мне разливается краска смущения. — Мы не на курорте. И не на свидании. Мы в самой жопе мира, если ты не заметила.

— А ты кто такой вообще, чтобы мне указывать? — начала заводиться девушка, и ее глаза блеснули обидой и вызовом. — Иди и псинам у тварей указывай, кому хвостами вилять, а кому нет! Я сама решаю, что мне пить и о ком думать!

В ее голосе было столько неожиданной, детской обиды и одновременно пьяной бравады, что я понял — разговаривать бесполезно.

— Пошли-ка на улицу, дорогуша, — я решительно встал. — Немного свежего воздуха тебе не помешает. Освежишься.

Я попытался взять ее под руку, но Найя начала упираться, что-то невнятно бормоча. В конце концов, мне пришлось просто подхватить ее в охапку и, извиняясь перед смотрящими на нас с усмешками посетителями, потащить к выходу.

Но добраться до двери нам не дали. Два серых, массивных тролля, те самые, что сидели у стены, молча встали и перегородили нам дорогу. Они были огромными, их головы почти касались низкого потолка таверны. За их широкими спинами, выглядывая из-за коленей старших, маячила знакомая тушка мелкого пакостника Сэмика. Он смотрел на нас с злорадной ухмылкой.

— Слышь, девка, — сиплым, как скрип ржавой двери, голосом начал один из троллей, тот, что был чуть повыше и шире в плечах. — Ты пошто Сэмика обидела? Он нам, вроде как, племянник. Нехорошо это. Не по-соседски.

— Какая я тебе девка? — взвизгнула Найя, пытаясь вырваться из моих рук. Ее пальцы начали складываться в знакомый жест, и она забормотала начало заклинания. Я почувствовал, как воздух вокруг нас зарядился статикой.

— Давайте успокоимся, господа! — одной рукой я изо всех сил зажал рот волшебнице, прерывая заклинание, другую примирительно выставил вперед. — Он первый начал! Мы просто пошутили. Никакого зла не хотели.

— Мы тоже шутить умеем, — произнес второй громила, сделав шаг к нам. В его маленьких, похожих на свиные, глазках не было ни юмора, ни желания решить дело миром. — Очень смешно шутить умеем.

И в этот самый момент, когда казалось, что драки не избежать, случилось нечто.

ТРАХ!!!

Громовой раскат, от которого задрожали стены и с полок посыпались кружки. Дверь в таверну слетела с петель, отлетела в сторону и погребла под собой жалобно пискнувшего Сэмика. На пороге, перекрывая собой весь свет с улицы, высилась фигура мощного воина, красного от злости. Это был Кроул.

Он не стал разбираться. Удар с правой руки, короткий, как взмах молота, тут же отправил сиплого тролля в недолгий, но впечатляющий полет через весь зал. Тот врезался в стойку, с грохотом повалив несколько бочек. Второй тролль, видя такую прыть, благоразумно отступил на шаг, явно оценивая превосходящую силу и ярость противника.

Кроул, не удостоив его взглядом, оглядел зал, пнул валяющуюся на полу дверь, из-под которой доносилось хныканье придавленного трольчика, и широкими шагами подошел к нам.

Народ в зале напрягся. Гномы благоразумно отступили вглубь зала, а группа людей в серых капюшонах вытащила ножи. Да и второй тролль, придя в себя, сделал шаг в нашем направлении.

Кроул мигом оценил угрозу и с тихим шелестом вынул из-за спины свои верные клинки. Лезвия опасно и тускло блеснули в свете свечей, а взгляд нашего здоровяка явно говорил — подойди и лишись головы. Посетители, включая тролля, мигом оценили ситуацию и решили не связываться.

— Пошли, — голос Кроула был тихим, но в нем звучала такая непреклонность, что спорить было бессмысленно. Одной рукой воин, почти не прилагая усилий, закинул на свое могучее плечо тихо, но выразительно матерящуюся волшебницу, второй — властно махнул мне, указывая на выход.

Разумные в зале, включая уцелевшего тролля, благоразумно не вмешивались. Неповрежденный громила лишь злобно, исподлобья смотрел нам в спины, но не рискнул лезть под тяжелую руку разъяренного мечника. Мелкий все так же пищал под дверью, не в силах самостоятельно выбраться, а его летающий старший товарищ тихо стонал, пытаясь прийти в себя среди обломков стойки и луж разлитого эля.

Мы же поспешили на выход, на свежий воздух, который пах теперь не только гнилью и нищетой, но и свободой.

— Мы еще встретимся, ублюдки! — уже выходя, донеслась до нас бессмысленная, слабая угроза от оставшегося на ногах тролля, но мы не обратили на нее никакого внимания. Угрозы в таких местах — такая же валюта, как и медяки в карманах попрошаек.

Свежий вечерний воздух, густой и прохладный, быстро привел в чувства нашу прелестную, но вспыльчивую спутницу. Кроул аккуратно поставил ее на ноги. Найя отвернулась от нас, подставила лицо легкому речному ветерку и сделала несколько глубоких вдохов, словно пытаясь выгнать из легких запах таверны и хмеля. Ее плечи распрямились, взгляд снова стал ясным и острым.

Я с опаской озирался по сторонам, справедливо опасаясь, что местные громилы могли собрать подмогу. Но переулок был пуст.

Кроул же стоял рядом с… транспортом. Это было зрелище, от которого у меня снова отвисла челюсть.

Рядом с ним, мирно пощелкивая клювами и перебирая когтистыми лапами, стояли три двуногие ящерицы. Не маленькие, а крупные, выше лошади. Их тела были покрыты не чешуей, а плотной, кожистой кожей песочного цвета с темными пятнами. Короткие, почти незаметные хвосты служили им для баланса. Длинные шеи увенчивались головами с умными, блестящими глазками-бусинками. На них были навьючены несколько небольших, но туго набитых кожаных мешков — судя по всему, с провизией и снаряжением.

Ящеры тихо шипели, вертя головами в поисках жратвы. Передвигались они на мощных задних лапах, а передние, выглядевшие на фоне всего строения их тел чуть ли не дистрофичными, ящеры сложили на груди домиком.

— Кроул, ты как нас нашел? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Да видел я, — хмыкнул тот. — Как вы заходили. Подумал, что вы дорогу спросить решили и ждал на улице. Но не дождался, поэтому решил поторопить. и как оказалось — очень вовремя.

— И долго мы будем прохлаждаться тут? — меня не покидало щемящее чувство незримой опасности, исходящей от этих трущоб. Казалось, из каждой щели на нас смотрят. — Или мы ночевать здесь останемся? Может, даже ежа настоящего увидим.

— Тилли, не остри, — прервал меня чем-то озабоченный Кроул. Его взгляд был прикован к темному проему переулка, откуда мы вышли. — Уходим. Сейчас же. Я видел Торвиса.

— Торвис-с-са??? — у меня отвисла челюсть. — Он же у… у Корила! Связанный!

— Был у Корила, — ответил воин.

— Значит, как-то сбежал, — Найя, закончив наслаждаться прохладой, повернулась к нам. Ее лицо было серьезным и виноватым. — И это очень и очень плохо. Знаю я этих фанатиков. Он не остановится, пока не доставит нас в канцелярии Ордена. Ну или не помрет, как последняя блохастая псина. Он будет преследовать нас до конца.

— Но, — меня осенила очень умная мысль. — Если тут нет всего Ордена с главой впереди — он ничего не рассказал о нас.

— В путь! — здоровяк сноровисто, с привычной легкостью, запрыгнул на свою ящерицу, показывая нам пример. — Садитесь! Быстро! Пока у нас фора, не стоит терять времени.

Мы с Найей, не мешкая, последовали его примеру. Я никогда не ездил на ящерицах, только пару раз в жизни — на лошадях. Поэтому был приятно удивлен, когда существо подо мной оказалось на удивление послушным и удобным. Пятая точка не билась о седло при каждом шаге, как это бывало с лошадьми. Ход у ящера был плавным, покачивающим, из стороны в сторону, но без тряски. И самое главное — скорость! Эти твари развивали ее явно выше лошадиной, их мощные ноги легко перебирали по неровному грунту.

— Держитесь крепче! — крикнул Кроул и, не дав нам опомниться, пришпорил своего скакуна.

Мы рванули вперед, оставив позади зловонные переулки «Похотливого ежа». Дома мелькали по сторонам, сменяясь все более и более ветхими постройками. И вот, наконец, показался тот самый дом с синей, облезлой крышей. Трактирщик не обманул.

Прямо за домом маячил темный провал довольно широкого переулка, уходящего под уклон. Мы, не сговариваясь, на всем скаку завернули в него и помчались вниз, к реке, навстречу новой неизвестности и надежде на спасение.

Глава 7

— Там лодка, — на ходу крикнул нам воин. — Пройдем до излучины реки, а дальше пешком.

Пешком он пойдет, как же. Вот что за идиот дуболом? И за каким личем нужно было покупать ящериц, если в лодку они не поместятся? Хотя, золото его, пусть тратит, куда хочет. Лучше бы чего полезного прикупил — солдафон, что с него взять-то? Только и годится, чтобы черепушки тварям сносить.

Переулок внезапно закончился, и мы влетели на широкий пологий берег реки. Редкие чахлые кустики разбавляли каменистую почву, кое-где желтоватая травка упорно тянулась к солнцу. Мелкие камешки захрустели и подняли небольшое облако пыли, разлетаясь от резкого торможения трех скакунов-ящеров. Найя закашлялась, попав в самый центр пыли. Кроул соскочил со своего ящера и быстро метнулся куда-то в сторону. Я последовал его примеру и спрыгнул со своего. И тут же заозирался по сторонам в поисках обещанной лодки.

Лодки не было. Не было и воина, одна Найя так и осталась сидеть в седле, всем своим видом выражая полнейшее презрение к тупицам-мужчинам. Река неторопливо несла свои волны, теряясь в негустом тумане, где-то позади нас из переулка доносился лай собак, а мы стояли на берегу и не знали, что делать. Кроул не возвращался. Напряжение нарастало, и тут из белесой дымки на нас выдвинулся какой-то плавучий дом, мгновенно перекрыв лучи заходящего солнца и отбросив на нас огромную тень. Дом со стуком пришвартовался, и с верхней палубы к нам спрыгнул здоровяк.

— Быстро, — скомандовал он. — Ящеров в трюм, сами наверх. Шевелитесь!!!

— Эм-м-м, — замялся я. — А мы летать еще не научились.

Меня прервал широкий трап, который со стуком упал на берег, подняв очередную тучу пыли. Я потянул своего ящера за поводья, направляясь к кораблю. Найя пустила своего следом за мной, так и не удосужившись спешиться.

— Быстрее, — подбежавший Кроул мощным толчком отправил меня прямо в гостеприимно распахнутый люк трюма. — Не слышите ничего что ли?

Словно в подтверждение, из переулка донесся топот множества копыт. Найя взвизгнула и попыталась пришпорить своего резвого скакуна. Правда, тот даже не почесался, подошвы сандалий волшебницы просто скользили по чешуе ящера. А вот уверенный укол кинжалом от воина мигом прибавил ему прыти.

Буквально затащив своего скакуна, Кроул взревел команду отправляться. Мгновенно натянулись канаты, поднимая тяжелый трап. Одновременно несколько длинных шестов оттолкнули плавучий дом от берега. Двумя мощными пинками здоровяк загнал ящеров вниз в трюм и буквально взлетел на верхнюю палубу. Мы с волшебницей поспешили за ним, одна тихо матерясь, а я — потирая ушибленную спину. Вот точно, однажды не выдержу и как отомщу!

Наверху Кроул пристально всматривался в тень переулка, не обращая на наши страдания ни малейшего внимания. Шум там нарастал, пока на берег не выскочил огромный человек верхом на длинной многоногой гусенице. Не дожидаясь остановки, он кувырком спрыгнул с нее и бросился в нашу сторону, на ходу доставая из-за спины лук. Наложенная на ходу стрела налилась нестерпимым ярким светом.

— Торвис, чтоб его демоны драли! — ошеломленно прошептала Найя. — Но как он так быстро нас настиг? И откуда узнал, где мы?

— Оттуда, — емко и доходчиво объяснил Кроул. — Навались!

По команде воина по бокам судна в воду опустились весла, и корабль буквально прыгнул на волнах от слаженного мощного гребка. С берега тренькнула тетива лука, и в нашу сторону устремилась яркая звездочка зачарованной стрелы. Снова отрывистая команда, и корабль совершил очередной прыжок, повинуясь движениям весел. Стрела пролетела мимо, и с берега донеслась ругань, более подходящая пьяным матросам, а не благородному паладину.

— А мы так до Храма сможем допрыгать? — я задал совершенно дурацкий вопрос.

— Там болота, корабль не пройдет, — машинально ответил Кроул, пока не сообразил, что я спрашиваю. — Тилли, чтоб тебя скелеты драли, нашел время для шуток.

— Пора бы внести ясность, — подключилась к разговору волшебница. — Рассказывай, что это за посудина, где ты ее взял, и откуда взялся этот паладинишка?

— Отвечаю по порядку, — начал рассказ воин, но его прервало подбежавшее существо.

Я во все глаза таращился на него. Существо было худощавым, волчьи лапы вместо ног, широкая грудная клетка и мощные человеческие руки говорили о недюжинной силе. Но самое интересное было сверху — голова была тоже волчьей, с короткой сероватой шерстью и длинными острыми ушами, торчавшими кверху. Из одежды на нем были только шорты до середины бедра и грязная налобная повязка. Пока я пучил глаза на это странное существо, оно что-то пролаяло, обращаясь к нашему воину. Тот пролаял ответ и повернулся к нам.

— Тилли, подбери челюсть, — посоветовал он мне. — Это гноллы, ну или, если угодно — песьеголовые. Хотя головы у них волчьи. Они лучшие моряки в этом мире, а эти мне задолжали. Год назад их шхуну зажали патрульные Ордена в устье реки. Я помог им уйти через старые протоки, пока жестянки отвлеклись на ложный след. Теперь вот расплачиваются — доставят нас к Храму быстрее, чем по суше.

— Ты не ответил, — в голосе Найи появились такие знакомые нам стальные нотки.

— Да, извини, — воин виновато склонил голову. — Пока вы развлекались, я встретился с капитаном и проработал маршрут в Храм. Время поджимает, а на лодке мы сократим путь дней на пять, не меньше. Откуда взялся Торвис, я не знаю.

— Очень информативно, — прокомментировал я. — Сразу все понятно стало.

— Как он нас нашел? — Найю почему-то очень сильно интересовал этот вопрос. — А ну-ка, раздевайтесь.

— Чего? — я во все глаза уставился на волшебницу.

— Раздевайтесь, — повторила она, без улыбки глядя на Кроула. — Есть одна мысль.

Кроул без лишних разговоров скинул доспехи, красуясь мощным торсом, оставив из одежды одну набедренную повязку. Я нехотя последовал его примеру, вполголоса ругаясь на похотливых женщин. Разоблачившись, бросил одежду к броне воина и встал рядом с ним. Мда, мы смотрелись рядом, как могучий дуб и тонкая осина.

Впрочем, Найе были интересны не наши сексуальные и мускулистые тела, она с увлечением рылась в куче сброшенной одежды и брони. Не найдя ничего, что привлекло бы ее внимание, она жестом позволила нам одеться.

— Должно же что-то быть, — бормотала она, пока мы прикрывали свои телеса. — Я не могла ошибиться.

Она еще раз осмотрела нас и запустила руки в свою огненную шевелюру.

— Так и знала, — Найя медленно вытащила руки из длинных пышных волос. — Вот же хитрая жопа.

В руках она держала тонкую серебряную заколку с тремя маленькими иссиня-черными камешками. Волшебница, зажав ее в руках, тихо прошептала заклинание, но ничего не произошло.

— Хороший амулет, — резким движением руки заколка отправилась за борт. — Не смогла его блокировать.

— Что за амулет? — одетый, я почувствовал себя намного увереннее.

— Поисковый, — пояснила волшебница. — Вот так этот выкормыш обезьяны нас и нашел.

Я уже хотел согласиться, что от амулета избавились правильно, как вдруг…

«Зря она это сделала», — раздался у меня в голове тихий и печальный голос призрака.

Я вздрогнул и непроизвольно схватился за кольцо.

— В смысле — зря? — вслух спросил я, и Найя с Кроулом удивленно уставились на меня.

— Ты о чем? — нахмурилась волшебница.

— Призрак говорит, что ты зря выкинула амулет, — перевел я.

— Могу я сам? — голос призрака стал громче, и из кольца вытекла полупрозрачная дымчатая фигура. Призрак материализовался на палубе, слегка покачиваясь в такт волнам, и посмотрел на Найю с выражением обиды и превосходства одновременно.

— И что же ты, о великий призрак Собора, предлагаешь? — насмешливо спросила Найя, скрестив руки на груди. — Поймать амулет? Он уже на дне, а удочек я поблизости не вижу.

— Не поймать, — призрак надул губы. — Перенастроить. Ты же маг, неужели не поняла? Амулет был привязан к тебе через волосы. Его можно было перенастроить на любой другой предмет. И следить уже не за вами, а за тем, кто этот предмет носит. Ну, или где он находится.

Мы переглянулись. Кроул присвистнул.

— И ты молчал? — рявкнул он на призрака.

— А меня не спросили! — призрак обиженно отвернулся, и его дымчатая фигура стала чуть прозрачнее. — Вы же меня только обзывали и смеялись. Я вообще не собирался ничего говорить.

— Погоди, — я поднял руку, пытаясь собраться с мыслями. — Ты говоришь, что мог перенастроить амулет? Но ты же сам говорил, что не можешь влиять на материальные предметы!

Призрак медленно повернулся ко мне, и в его полупрозрачных глазах мелькнуло нечто, похожее на самодовольство.

— На предметы — не могу, — важно произнес он. — А на магию в предметах — очень даже могу. Это совсем другое. Магия — это не материя. Это… как бы сказать… нить. Узор. А я в узорах разбираюсь. Я же служил в Соборе! Мы каждый день перебирали ритуальные амулеты, чистили, настраивали… Это моя работа была. Ну, одна из.

На палубе повисло молчание. Гнолл-капитан, не понимающий нашего языка, терпеливо ждал в стороне, почесывая волчью морду человеческой рукой. Кроул смотрел на призрака с новым выражением лица — не насмешливым, а задумчивым. Найя прикусила губу, явно проклиная себя за поспешность.

— И часто ты так можешь? — спросил я, чувствуя, как внутри загорается слабый огонек надежды. — С магией, я имею в виду.

— Смотря какая магия, — призрак пожал плечами, и его фигура слегка расплылась от этого движения. — Простые амулеты — легко. Поисковые, защитные, наведения порчи… На ритуальную магию у меня уйдет больше времени, но тоже смогу. Боевые заклинания — нет, это не мое. Я не боевой маг, я служка. А вот если нужно понять структуру чужого заклинания, найти слабое место, изменить настройку артефакта… это я умею. Оказывается. Хотя я не понимаю, откуда это знание во мне.

— И ты молчал! — теперь уже я возмущался. — Столько времени! Мы думали, от тебя никакой пользы!

— А кто меня спрашивал? — призрак снова надулся, но в его голосе прорезались обиженные нотки. — Кто орал, когда я заговорил? Кто смеялся, когда я сказал, что я — призрак Настоятеля? Вы сами меня прогнали!

— Так ты же не Настоятель! — не выдержала Найя.

— Но призрак! — парировал призрак. — И я мог бы быть полезен, если бы вы меня слушали! А не тыкали в меня пальцами и не шутили про голых монашек! И к тому же, на тот момент я не знал, что могу так делать. А сейчас могу.

На палубе повисло неловкое молчание. Кроул почесал затылок. Найя отвела взгляд. Я почувствовал, что краснею.

— Ладно, — первым нарушил тишину Кроул. — Может, мы были неправы. Может, и стоило тебя послушать. Но сейчас-то что делать? Амулет на дне.

— Амулет на дне, — согласился призрак и, чуть помедлив, добавил: — Но я запомнил структуру заклинания. Если попадется похожий — смогу определить, чья это работа и как его перенастроить. Или, может, и без амулета обойдемся. Вон, у нее, — он задумался на секунду и кивнул в сторону Найи, — есть заколка в волосах. Обычная, без магии. Но если на нее наложить поисковую метку, как на утопленном амулете, я смогу ее увидеть и, может быть, даже исказить. Чтобы тот паладин думал, что вы все еще на борту.

— И будет как настоящий? — я заинтересовался открывающимися перед нами перспективами.

— Ну, — замялся призрак служки. — Не совсем, как настоящий. Точнее, совсем как не настоящий. Временный — но работать будет как надо.

Мы переглянулись. Идея была неожиданной.

— То есть ты предлагаешь использовать мою заколку как приманку? — медленно проговорила Найя.

— А что? — призрак пожал плечами. — Паладин-то думает, что вы все еще на корабле. Мы оставим заколку здесь, и пусть она плавает вместе с кораблем, а паладин гоняется по всем рекам за ним. Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы он нас догнал.

Кроул хмыкнул.

— А ты, оказывается, не просто так кольцо занимаешь, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало уважение. — Давай, колдуй. Только быстро, пока эта жестянка не одумалась и не послала еще кого-нибудь в погоню.

Призрак оживился. Его дымчатая фигура стала плотнее, а глаза засветились слабым серебристым светом.

— Заколку давай, — протянул он руку к Найе. — И ничему не мешай.

Волшебница колебалась секунду, потом сняла с волос простую деревянную заколку и протянула призраку. Тот протянул руки, Найя отпустила заколку, и та с глухим стуком шлепнулась на палубу.

— Он не может воздействовать на предметы, — шепотом прокомментировал я, чем заслужил одобрительный кивок призрака.

Он опустился прямо в палубу, приблизив руки и голову к валяющейся заколке и сосредоточился. Призрак закрыл глаза, и над его пальцами вспыхнул слабый, едва заметный серебристый огонек. Он обвил заколку, замер на мгновение, а потом погас. Нас на мгновение обдало потоком холода, но тут же это ощущение пропало.

— Готово, — призрак открыл глаза и взлетел чуть выше. — Теперь на ней метка, похожая на ту, что была на амулете. Если Торвис будет искать, он найдет ее. И подумает, что вы все еще где-то там, — он махнул рукой в неопределенную сторону берега, уже скрывшегося в вечерней дымке.

— А если он поймет, что это не мы? — спросил я.

— Не поймет, — уверенно сказал призрак. — Метка почти такая же. А главное — он же не маг. Он пользуется чужими артефактами, сам в магии не разбирается. Увидит, что метка активна — значит, цель рядом. А где цель, там и вы.

— И надолго хватит? — поинтересовался Кроул.

— Дня на три, — призрак задумался. — Может, на четыре. Потом рассеется. Но вам больше и не надо, верно?

Кроул кивнул.

— До болот полтора дня.

Найя подняла заколку, сунула ее Кроулу и посмотрела на призрака с новым выражением лица — уже не насмешливым, а уважительным.

— Ладно, — сказала она. — Признаю: ты полезен. Но почему ты раньше не сказал, что умеешь работать с магией?

— А вы не спрашивали, — призрак пожал плечами, и в его голосе прозвучала такая искренняя обида, что мне стало стыдно. — Я пытался сказать, что от меня есть польза, а вы смеялись. «Подсматривать за голыми монашками», — передразнил он Кроула тонким голоском. — Вот я и подумал: зачем мне вам помогать, если вы меня за дурака держите?

На палубе снова повисло молчание. Кроул кашлянул. Найя молча буравила взглядом наглое привидение, а я почувствовал облегчение. Все же от этого духа есть польза. А если он вспомнит еще чего полезного? Нет, пора прекращать над ним потешаться, а почаще разговаривать — глядишь, и будет у меня ручной джинн.

— Ну… извини, — буркнул Кроул, глядя куда-то в сторону. — Не знали мы.

— Да, — поддержала его Найя, и в ее голосе впервые не было насмешки. — Прости, мы погорячились.

Призрак посмотрел на нас, и его фигура, все еще полупрозрачная, но теперь какая-то более устойчивая, словно расправила плечи.

— Ладно, — сказал он. — Засчитано. Но в следующий раз, когда я буду говорить, что могу быть полезен, может, меня сначала послушаете?

— Послушаем, — пообещал я. И почувствовал, что это обещание — не просто слова. Призрак, который умеет работать с магией, — это не шутка. Это то самое «полезное», о чем он твердил с самого начала.

Кроул хлопнул меня по плечу.

— Ладно, с призраком разобрались, — сказал он. — А теперь — спать. Завтра трудный день.

— И вообще, — добавил призрак, уже растворяясь в воздухе, — я бы на вашем месте подумал, где еще может пригодиться тот, кто видит магию и умеет ее перенастраивать. В Храме, говорят, полно старых артефактов. И не все из них безопасны.

Он исчез, оставив нас на палубе с новой, неожиданной мыслью. Артефакты в Храме. Призрак, который умеет с ними работать. Может, не зря мы его таскаем с собой?

— Он прав, — тихо сказала Найя, глядя на темную воду. — Если в Храме и правда есть старые артефакты, он может оказаться полезнее, чем мы думали.

— Если, конечно, не будет обижаться и помогать, — усмехнулся Кроул.

— Я все слышу! — донеслось из кольца обиженное.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, рассмеялись. Впервые за этот долгий, тяжелый день — по-настоящему.

— Пошли спать, — сказал Кроул, и в его голосе не было прежней суровости. — Завтра посмотрим, на что способен наш призрачный артефактор. А заколку я спрячу и капитана предупрежу, чтобы выкинул ее где-нибудь на острове подальше.

Мы спустились на среднюю палубу и разошлись по своим каютам. Едва прикоснувшись к подушке, я провалился в глубокий сон без сновидений, и последняя мысль, мелькнувшая в голове, была о том, что, может быть, у нас появился шанс.

Мы спали и не видели, что там, за кормой корабля, в ночной мгле реки нас преследовала тусклая точка света, идущая точно за кораблем, будто на свет маяка.

Глава 8

Меня разбудил грубый толчок в плечо.

— Вставай, — голос Кроула звучал приглушенно, но в нем чувствовалась та самая стальная нотка, которая не предвещала ничего хорошего. — Живо на палубу.

Я сел на койке, протирая глаза. За крошечным окошком каюты еще царил бледный, предрассветный полумрак. Корабль мерно покачивался, и где-то над головой слышались приглушенные голоса — гноллы перекликались на своем гортанном языке. Судя по звукам, они уже вовсю работали, хотя солнце еще не показалось.

— Что случилось? — спросил я, недовольно морщась и натягивая плащ. Ткань была влажной от ночной сырости, и я поежился.

— Увидишь, — Кроул уже вышел, и его тяжелые шаги застучали по деревянному трапу.

На палубе было холодно и сыро. Туман стелился над водой густыми, молочными клоками, скрывая берега и превращая реку в бесконечное серое полотно. Рассвет только начинался — небо на востоке чуть светлело, но солнце еще не показалось из-за горизонта. Воздух был тяжелым, пахло рыбой, мокрым деревом и чем-то неуловимо тревожным.

Я широко зевнул и побрел за мощной фигурой воина, направляющегося на корму корабля. Найя уже стояла у борта, вцепившись в деревянные перила так, что побелели костяшки пальцев. Ее лицо было бледным, а глаза тревожно смотрели куда-то за корму, в серую пелену тумана.

— Что там? — спросил я, подходя ближе и тоже вглядываясь в молочную мглу.

— Смотри, — она кивнула вдаль, не поворачивая головы.

Я прищурился. Сначала я ничего не видел — только серая вода и серое небо, сливающиеся в одно бесформенное пятно. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь мерным плеском воды о борта. Но потом, между клочьями тумана, мелькнула темная тень. Лодка. Небольшая, быстрая, с одним человеком на борту. Она двигалась быстрее нашего плавучего дома, и расстояние между нами медленно, но верно сокращалось.

— Торвис? — выдохнул я, узнав массивную фигуру на корме. Сердце пропустило удар. — Но как?

— Похоже на него, — Кроул стоял рядом, и его голос звучал спокойно, но я видел, как напряглись его плечи, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Быстрый песий сын, и упорный, фанатик гребаный.

— Что будем делать? — спросила Найя, и в ее голосе появилась та самая стальная нотка, которая означала, что она уже просчитывает варианты. В ее глазах загорелся холодный огонь решимости.

— Пока ничего, — ответил Кроул. — Туман густой, он нас не видит. Но если рассеется…

Он не закончил фразу. И так было понятно, что паладин не отстанет, пока не настигнет нас и не доставит в свою канцелярию. А там — допросы, Обручи Истины и, возможно, костер.

— А почему он один? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не проще было б дождаться, когда мы остановимся, поставить портал и скрутить нас парой звеньев паладинов?

— А малыш растет, — удивленно посмотрела на меня Найя, и в ее глазах мелькнуло одобрение. — Ты уже начинаешь стратегически мыслить. Так вот — я думаю, есть несколько причин. Первая, расстояние метки не такое большое, как ты думаешь. Она работает на ограниченной дистанции. Вторая, мы нанесли этой железяке личное оскорбление, поэтому дело чести для него настигнуть нас самому. Третья — возможно, он просто не успел собрать подмогу, побоялся, что мы уйдем. И четвертая — а не знаю я, чего он один поперся… Выбирай любое.

— Я не малыш, — пробурчал я, уязвленный почти до глубины души, хотя внутри было приятно от ее слов. — Как с големами разобраться, так сразу Тилли. А как план придумать, так сразу малыш.

— Да пошутила я, — Найя неожиданно обняла меня и прижала к своей роскошной груди. — Ты самый умный из всех колдунов, кого я знаю.

Я почувствовал тепло ее тела и запах волос — травяной, чуть сладковатый. На мгновение все тревоги отступили.

— Не время для нежностей, — Кроул решительно раздвинул нас в стороны и встал посередине, как скала, разделяющая два потока. — У нас на хвосте паладин, а вы тут устроили нежности. Потом будете ворковать, когда оторвемся.

— Ох уж эти паладины, — я вздохнул, недовольный столь быстрым отлучением от прелестей волшебницы. — Оказывается, от них одни беды. Вот вам и святые воины. Может, они и светлые, но покоя от них нет.

Из-за спины раздалось тяжелое дыхание, заставив меня обернуться. К нам подошел капитан-гнолл — тот самый, что спрыгивал на берег. В сером утреннем свете он выглядел еще более внушительным: широкая грудь, мощные волчьи лапы, длинная морда с блестящими, умными глазами. Он что-то пролаял, указывая когтистой рукой на лодку в тумане, и его голос звучал тревожно, с низкими, горловыми нотами.

— Он говорит, что тот нас догоняет, — перевел Кроул, внимательно вслушиваясь в гортанную речь. — И что, если мы ничего не сделаем, то преследователь скоро будет рядом. Причем идет он слишком ровно и слишком быстро для одного и на такой посудине. Капитан говорит, это подозрительно.

— Есть идеи? — спросил я, переводя взгляд с капитана на Кроула и обратно.

— А что тут думать? — Кроул наморщил лоб, и на его лице появилось то самое выражение, которое я уже знал. — Он один, пусть догоняет. Пустим в расход и в воду. А там речные гады дожрут, что останется. У нас численное превосходство.

— Вот дуболом-то, — выругалась Найя, и в ее голосе прозвучало искреннее раздражение. — Ты забыл Тарка? Он нас почти размазал, причем даже не пользуясь силой Бездны. И это с нами был Лориен — настоящий Хранитель! Да он нас вместе с кораблем и этими псами так уделает, что пикнуть не успеем.

— Там мы были усталые, — Кроул твердо посмотрел на волшебницу, и в его глазах загорелся знакомый упрямый огонь. — А тут мы уже знаем, как противостоять паладинам. Да и пара десятков гноллов это тебе не шутки. Они, может, и не бойцы, но числом возьмут.

— Твои гноллы, — мгновенно вспыхнула Найя, — обычные псины. Даже из скелетов воины лучше, чем из этих рыбаков. Они моряки, а не бойцы! Не путай теплое с мягким.

— Друзья, — кашлянул я, прекращая начинавшуюся перепалку. — Капитан рыбаков у нас за спинами. Может, сначала выслушаем того, кто знает эти воды?

Мы обернулись. Капитан стоял, терпеливо ожидая, и его умные глаза перебегали с одного на другого. Казалось, он понимал каждое слово, хотя и не мог ответить на нашем языке. Он печально посмотрел на нас, снова что-то пролаял и махнул рукой в сторону рубки.

— Зовет к карте, — сказал Кроул, первым направляясь к двери. — Пошли, послушаем, что предложит. Может, у него голова варит лучше, чем у некоторых.

Мы двинулись за капитаном, перешагивая через канаты и уворачиваясь от гребцов, которые продолжали работать шестами, не обращая на нас внимания. Их движения были отлажены, как у хорошего механизма, и я поймал себя на мысли, что даже в такой тревожный момент они не сбиваются с ритма.

Рубка оказалась тесной — низкий потолок, узкие окна, пропускающие скудный утренний свет, и тяжелый запах рыбы, мокрой шерсти и старого дерева. В центре на массивном деревянном столе лежала карта — старая кожа с нанесенными знаками, потрескавшаяся по краям, с разводами и подпалинами от свечей. Капитан осторожно развернул ее, придавив углы почерневшими от времени грузилами.

Гнолл положил лапу на карту и провел когтем по изгибу реки, показывая наше примерное место. Потом ткнул в точку позади нас — туда, где, по его расчетам, находился Торвис.

— Он говорит, что преследователь идет быстро, — перевел Кроул, внимательно следя за жестами капитана. — И, если мы будем плыть по главному руслу, он догонит нас к полудню. Капитан уверен, что тот не отстанет.

— И что делать? — спросила Найя, склоняясь над картой. — Мы не сможем сойти с корабля незаметно?

Капитан провел когтем по карте, показывая узкую извилистую линию, ответвляющуюся от основного русла. Потом ткнул в другую точку — там, где река расширялась и разбивалась на множество мелких проток. Его палец дрожал от волнения.

— Вот здесь есть протока, — сказал Кроул, переводя. — Маленькая, незаметная. Он говорит, его корабль туда не пройдет — слишком широкий. А лодка — в самый раз.

— А мы пройдем? — спросил я, вглядываясь в изгибы реки на старой карте.

Капитан кивнул и показал на лодку, висящую на канатах возле борта их плавучего дома. Небольшая, легкая, явно предназначенная для плавания по мелководью, с узким днищем и высокими бортами.

— Он предлагает разделиться, — догадалась Найя, и в ее глазах загорелся понимающий огонь. — Мы уходим на лодке, а они отвлекают погоню.

Капитан закивал и снова залаял, показывая на Найю и оживленно размахивая лапами. Потом на карту — на дальние острова, теряющиеся в нижнем течении реки. Его голос звучал убедительно.

— Он хочет, чтобы мы оставили заколку на корабле, — медленно проговорила Найя, следя за его жестами. — Тогда Торвис пойдет за меткой. А гноллы отведут его к островам и там избавятся от амулета.

— Выкинут в воду, — уточнил Кроул, и его лицо на мгновение озарилось пониманием. — Метка пропадет, и Торвис останется ни с чем. Посреди реки, без ориентиров.

Я посмотрел на карту. План был рискованным, но… в нем был смысл. Более того, это был единственный разумный план из всех, что мы слышали.

— А мы? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги и надежды одновременно. — Мы куда?

Капитан ткнул когтем в узкую протоку, потом провел по извилистой линии, уходящей в сторону от главного русла. Там, на карте, было отмечено что-то похожее на небольшую реку, впадающую в болота. Ее русло вилось змеей, петляя между островками суши.

— Мы плывем туда, — сказал Кроул, и в его голосе прозвучала уверенность. — Дальше — самостоятельно. Лодка у нас будет, припасы тоже. Капитан обещал дать еды на несколько дней.

— А почему мы сразу так не сделали? — спросил я, и в моем голосе прозвучало искреннее недоумение.

— Потому, мой юный друг, — Кроул сурово посмотрел на меня, — что так наш путь увеличится на несколько дней. Придется петлять по болотам, обходить мелководье, а там и твари могут водиться. Но выбора у нас, судя по всему, другого нет.

— А Торвис? — спросил я, возвращаясь к главной угрозе.

— Торвис пойдет за кораблем, — ответил Кроул, и его голос звучал как приговор. — Почует метку — подумает, что мы все еще там. А пока будет гнаться за гноллами, мы уйдем далеко.

— И когда поймет, что его обманули, будет уже поздно, — закончила Найя. В ее глазах загорелся тот самый огонь азарта, который я видел перед опасными предприятиями. Она улыбнулась — впервые за последние часы.

Капитан кивнул и что-то коротко пролаял, и в его голосе прозвучал вопрос.

— Он спрашивает, согласны ли мы, — перевел Кроул.

Мы переглянулись. В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом дерева и плеском воды за бортом. Найя кивнула первой. Я — вторым, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Кроул кивнул капитану и что-то ответил на его языке — коротко, отрывисто, как приказ.

Капитан удовлетворенно кивнул и вышел из рубки, отдавая команды своим подчиненным. Его голос разнесся над палубой, и гноллы зашевелились активнее.

— За дело, — сказал Кроул. — Я займусь лодкой и припасами, а вы подумайте, как незаметно сбежать. Солнце встает, туман скоро рассеется совсем.

Воин осмотрел нас, хмыкнул и вышел из рубки вслед за песьеголовым капитаном судна, оставив нас с Найей наедине с картой.

— Туман, — задумчиво проговорила Найя ему в спину. — Туман рассеется…

Волшебница закрыла глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг нас стал тяжелее, плотнее. Ее пальцы шевелились, выписывая в воздухе невидимые узоры, а губы беззвучно шептали слова заклинания. Я видел, как напряжение сковало ее плечи, как побелели кончики пальцев — магия давалась ей нелегко в таком состоянии.

Туман, до этого просто висевший над водой, начал сгущаться. Он сворачивался в клубы, тянулся к нашему кораблю, закрывая его от берегов. Серые, молочные валы поднимались из воды, окутывая нас со всех сторон. Воздух стал влажным, почти осязаемым.

— Хватит, — сказал я, когда туман стал таким густым, что не было видно собственной вытянутой руки. — Я не вижу ничего в двух шагах. А этот паладин и подавно ничего не поймет.

Найя открыла глаза, и я увидел, как они блестят в сером свете — устало, но с удовлетворением.

Гноллы уже возились у борта, отвязывая небольшую деревянную лодку. Двое из них спустили ее на воду, держа за канаты, чтобы течение не унесло. Другие тащили мешки с припасами — вяленое мясо, сухари, бурдюки с водой, сверток с теплой одеждой. Капитан лично проверял каждый мешок, прежде чем передать его.

— Быстрее, — поторопил Кроул, оглядываясь на туман. — Он может появиться в любую минуту. Я чувствую — он близко.

Я спустился в лодку первым, принимая мешки из рук гноллов. Найя спустилась следом, ловко перепрыгнув через борт, и я поймал ее за руку, чтобы она не поскользнулась на мокром дереве. Кроул, как всегда, спрыгнул последним, и лодка опасно качнулась под его тяжестью, едва не черпнув бортом воду.

— Держитесь, — сказал он, берясь за весла. Его руки, привыкшие к мечу, уверенно легли на деревянные рукояти.

Капитан перегнулся через борт и отрывисто гавкнул, глядя на нас с какой-то внутренней печалью, будто понимал, что может не вернуться из этого плавания. В его глазах блеснуло что-то похожее на уважение.

— Он говорит, что выкинет заколку на дальних островах, — перевел Кроул. — Торвис пойдет за меткой, а там — только вода и камни. И еще — он желает нам удачи. И советует не возвращаться в столицу, пока не уляжется шум.

— Хороший план, — сказал я, чувствуя, как внутри просыпается надежда. — Если сработает.

— Сработает, — ответил Кроул и оттолкнулся от борта.

Лодка бесшумно заскользила по воде, уходя в сторону узкой протоки. Корабль гноллов, наоборот, начал набирать ход, направляясь к главному руслу — туда, где водная артерия реки расширялась в несколько раз. Я слышал, как капитан отдает команды, как гребцы дружно опускают шесты в воду.

— Они его отвлекут, — сказала Найя, глядя вслед кораблю. — А мы уйдем.

— Надуем этого паладина, как последнего новобранца, — хмыкнул Кроул, и в его голосе впервые за день прозвучало облегчение.

— Только бы не пострадали за нас, — меня волновал этот вопрос. — Если Торвис их нагонит и не обнаружит на борту нас, кто знает, какую кару он обрушит на песьеголовых.

Я посмотрел на удаляющийся корабль. Гноллы уже подняли шесты, и плавучий дом плавно ускорялся, направляясь вниз по течению — туда, где их ждали дальние острова и где Торвис потеряет наш след. Его темный силуэт медленно таял в тумане.

— Думаешь, он клюнет? — спросил я.

— Обязательно, — ответил Кроул. — Он же паладин. Они верят в метки, как в священные писания. А за гноллов не беспокойся. Они сумеют выжить. Эти псы хитрее, чем кажутся.

Найя снова сгустила туман, и корабль исчез в серой пелене, растворился, будто его и не было. Только легкий всплеск длинных шестов да гортанные голоса гноллов доносились оттуда, где еще минуту назад виднелась темная громада корабля.

— Вот и все, — сказал Кроул и взялся за весла. — Теперь рассчитывать можем только на себя.

Лодка вошла в узкую протоку — едва заметный разрыв в камышах, скрытый нависшими ветвями ив. Вода здесь была темной, почти черной, и пахло тиной и болотной сыростью. Где-то вдалеке крикнула птица — резко, тревожно.

— Далеко плыть? — спросил я.

— До вечера, — ответил Кроул. — Потом — пешком.

— Пешком? — удивился я. — А как же лодка?

— Оставим, — Кроул пожал плечами. — Дальше болота, по ним на лодке не пройдешь. Только ноги топтать.

Я вздохнул. Еще одно испытание. Но, глядя на удаляющийся корабль гноллов, на туман, скрывающий Торвиса, на спокойное лицо Кроула, я понял — мы справимся. Должны справиться.

— Надули, — тихо сказала Найя, и в ее голосе прозвучало удовлетворение. — Надули этого железного болвана. Если, конечно, он не заподозрит подвоха.

— Не каркай, — буркнул Кроул, но я заметил, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

Лодка медленно плыла по узкой протоке, камыши смыкались за кормой, скрывая наш след. Впереди были болота. А за ними — Храм. И ответы на вопросы, которые мучили меня с того самого дня, когда сгорела наша деревня.

Призрак материализовался на носу лодки, полупрозрачный в сером утреннем свете, и уставился на воду, покачиваясь в такт волнам.

— Вы чего тут устроили? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — А где корабль? Где гноллы? Мы что, одни?

— Молчи, — сказал Кроул, не оборачиваясь. — Не до тебя сейчас. Потом расскажем.

Призрак обиженно надулся, но замолчал и исчез, растворившись в кольце.

Мы плыли вперед, и туман сгущался вокруг нас, скрывая от чужих глаз. Где-то там, за поворотом, Торвис гнался за пустым кораблем, веря, что его метка ведет к цели. А мы уходили все дальше — в болота, в неизвестность, в Храм.

Мы пребывали каждый в своих мыслях, призрак сидел в кольце, поэтому никто из нас не заметил, как по воде за кормой лодки прошла легкая рябь, будто кто-то огромный и невидимый провел широкой ладонью по темной глади.

Вода снова дернулась — уже у самой лодки, да так, что не заметить ее было невозможно. Я вздрогнул и вцепился в борт.

— Ты видела? — пихнул я задумавшуюся волшебницу. — Вон там.

— Что видела? — недовольно посмотрела на меня девушка, выходя из задумчивости.

— Прошу прощения, — призрак снова возник на носу лодки, и его полупрозрачная фигура казалась сейчас более плотной, чем обычно. Но сейчас он выглядел очень обеспокоенным, если такое слово было применимо к бестелесному существу. — Вы, наверное, не заметили, но за нами что-то движется. И я не могу понять, что это. Не зверь и не разумный. Я таких сущностей раньше не встречал.

— Это как так? — подскочила Найя так, что лодка опасно закачалась на волнах. — Либо зверь, либо разумный. Нежити тут не может быть в принципе! Мы слишком далеко от мест силы.

— Тут могут быть духи, — мрачно встал на сторону призрака Кроул, и его голос прозвучал тихо, но весомо. — Старые, болотные. Которые были здесь еще до того, как люди построили первые города. Но этот мальчишка не совсем прав. Если есть дух, то где-то рядом есть и разумный, который им управляет. Или — что еще хуже — он сам по себе.

— И что делать-то? — холодок страха прокатился по моей спине и ухнул в сапоги, заставляя меня поежиться.

— Пока ничего, — хмыкнул мечник и снова взялся за весла. — Пока мы не в болотах, нам ничего не угрожает. А там — посмотрим. Может, пронесет.

Он замолчал, и мы снова погрузились в тишину, нарушаемую лишь мерным плеском весел и далекими криками невидимых птиц. Вода за кормой успокоилась, но чувство тревоги осталось. Где-то там, в глубине, кто-то или что-то следило за нами, ожидая своего часа.

Глава 9

Лодка шла по протоке ровно. Вода казалась спокойной, даже сонной, и я уже начал подумывать, что мы, возможно, зря паниковали. Ну подумаешь, что-то там в воде плеснулось. В каждой реке есть рыба. Иногда большая. Иногда очень большая. Иногда…

Вода дернулась, прерывая мои размышления.

Сильно. Так, что лодка подпрыгнула, а я едва не вылетел за борт. Кроул мгновенно вскинул весло, готовясь если не изрубить воду, то хотя бы сделать ей больно. Найя выбросила руку вперед, на губах уже застыло заклинание. Призрак, сидевший на носу, испуганно взвизгнул и стал почти невидимым.

Мы замерли, готовые к нападению неизвестной силы.

Тишина. Ни звука. Только наше дыхание, частое и громкое в этой давящей тишине. Сердце у меня колотилось где-то в горле. Я смотрел на воду, ожидая, что из глубины сейчас вырвется что-то огромное, зубастое и очень голодное.

Но ничего так и не дождался.

Вода успокоилась. Пошли легкие круги, расходящиеся к берегам, и снова — зеркальная гладь. Будто ничего и не было.

— Ну и где ваш ужас болот? — буркнул Кроул, опуская весло. — Может, он испугался, что я ему веслом накостыляю? — Он сплюнул в воду и снова взялся за весла, но я заметил, как его взгляд все еще скользит по поверхности, выискивая этот самый ужас болот.

Я перевел дыхание. Страх, сдавивший грудь, начал понемногу отпускать, но где-то глубоко внутри осталось противное, липкое ощущение, что мы здесь не одни. Я посмотрел на воду. Она была черной, маслянистой, и в глубине мерцали какие-то слабые, зеленоватые огоньки. Они не светили, а скорее тлели, как гнилушки в старом лесу, и медленно, очень медленно двигались.

— Течение, — сказал Кроул, помолчав. Но в его голосе не было уверенности.

— Это не течение, — обиженно сказал призрак, снова обретая форму. — Я чувствую. Это что-то живое.

Я посмотрел на призрака. Он сидел на носу, свесив ноги в воду, и его полупрозрачное лицо было напряжено. Я впервые видел его таким — обычно он либо ныл, либо язвил, либо обижался. Но сейчас он выглядел так, будто увидел что-то, чего видеть не хотел.

— Если оно живое, но не вылезает и не кусается, — Кроул пожал плечами, — то это не проблема. Проблема — это когда оно вылезает и кусается. А пока оно плавает внизу — пусть плавает.

Я слушал их перепалку краем уха, но сам смотрел на воду. Она изменилась. Еще минуту назад черная, теперь она казалась густой, как смола, и эти зеленоватые огоньки двигались в ней быстрее. Они собирались в кольцо вокруг лодки, медленно, но верно.

Я хотел сказать об этом, но язык не поворачивался. Глупый, детский страх. Что они мне сделают? Я же колдун. Ну, почти.

— Опять нервничаешь, — заметила Найя, глядя на меня. Она сидела на корме и развлекалась с туманом, тот послушно выполнял приказы волшебницы — то сгущался до состояния молочного киселя, то рассеивался, открывая унылые болотные берега.

— Я не нервничаю, — соврал я. — Я просто наблюдаю.

— Наблюдатель, — хмыкнул Кроул. — Ну и чего ты там наблюдаешь?

Я не ответил. Мой взгляд упал на стволы деревьев, торчащие из воды. Они были кривыми, облезлыми, покрытыми какой-то серой слизью, и напоминали костлявые руки, тянущиеся к небу. Или к нам. Между ними висели клочья тумана, и в этом тумане мне чудились лица. Не человеческие — другие. Старые, морщинистые, с глубокими глазницами, из которых на нас смотрела сама темнота.

Я тряхнул головой. Показалось. Конечно, показалось.

Лодка медленно плыла вперед. Кроул греб, мерно и сильно, и его весла разрезали воду с монотонным, убаюкивающим звуком. Я смотрел на берега. Они были низкими, болотистыми, поросшими чахлым кустарником и корявыми ивами, склонившимися над водой, будто вглядывающимися в свое отражение. Воздух стал тяжелым, влажным, и дышать стало труднее, словно каждый вдох давался через силу.

Туман, который Найя пыталась контролировать, вдруг сгустился сам, без всякой магии. Он поднимался из воды, сворачивался в плотные, почти осязаемые клубы, которые застывали над протокой, не двигаясь. От них веяло холодом и сыростью, и я поежился, кутая плечи в плащ.

— Странно, — сказала Найя, опуская руки. — Я не звала его. Он сам.

— У тумана бывает настроение, — заметил призрак. — У природы тоже. Особенно здесь, в болотах.

Я посмотрел на воду. Она снова дернулась — слабо, едва заметно, и что-то плеснулось совсем рядом с лодкой. Я напряг зрение, пытаясь разглядеть, что там, в глубине. И увидел.

Из воды высунулась голова. Маленькая, с огромными глазами и длинными усами. Она посмотрела на нас, шевеля губами, будто хотела что-то сказать. Кроул замер с занесенным веслом. Найя выбросила руку вперед. Призрак стал почти невидимым.

А потом это существо выпрыгнуло из воды.

Рыба. Обычная рыба. Серебристая, с чешуей, блестящей в тусклом свете, и огромными, выпуклыми глазами. Она пролетела в воздухе, сверкнув боками, клацнула зубами и с плеском шлепнулась обратно. Круги разошлись по воде, качнули лодку.

Кроул опустил весло.

— Рыба, — сказал он. — Просто рыба. — Он сплюнул в воду и снова взялся за весла.

Но я видел. Когда она выпрыгнула, ее рот был открыт. И там, за тонкими губами, виднелись зубы. Не один ряд. Два. Маленькие, острые, частые. Как у щуки, только мельче. И глаза — они смотрели не по-рыбьи. Слишком осмысленно.

Я промолчал. Может, местная рыба такая и должна быть. А может, это хищник, а тем без острых зубов никуда.

Мы плыли дальше. Туман становился гуще, вода темнее, и даже Кроул, кажется, начал терять уверенность. Он греб молча, только дыхание выдавало напряжение. Я смотрел на берега. Они приблизились, сузили протоку до размеров узкого коридора, и казалось, что стены камыша вот-вот сомкнутся над нами, поглотив лодку, как муху в паутине.

Где-то вдалеке крикнула птица. Резко, тревожно. И замолкла. Я понял, что больше не слышу ничего. Ни плеска воды, ни скрипа весел, ни дыхания спутников. Тишина стояла такая, что в ушах звенело.

Я огляделся. Кроул греб, Найя смотрела на воду, призрак сидел на носу. Все на месте. Все дышат. Но звуков нет. Будто мир вокруг нас замер, затаился, ожидая чего-то.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то, и в этот момент лодка ткнулась во что-то. Кроул опустил весло, попробовал дно.

— Мелко, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, будто издалека. — Мы сели на мель.

Я посмотрел через борт. Вода была темной, почти черной, и дна не было видно. Но весло Кроула упиралось во что-то твердое. Коряга? Или что-то другое?

— Давайте просто вылезем, — предложил Кроул. — До берега близко. Лодку я привяжу здесь, на случай, если придется вернуться.

Он спрыгнул в воду, но нога его соскользнула с коряги, и он едва не упал, удержавшись за борт в последний момент. Я услышал, как он выругался сквозь зубы. Вода вокруг него заколыхалась, пошли круги, и в этих кругах снова мелькнули зеленоватые огоньки.

Я спрыгнул следом и немедленно зачерпнул сапогом воды. Холодная, липкая, она тут же пропитала ткань, и я почувствовал, как по ноге побежали мурашки. Дно под ногами было вязким, скользким, и каждый шаг давался с трудом. Я ухватился за борт, пытаясь удержать равновесие.

Найя спрыгнула ловчее, но все равно поскользнулась, и я едва успел подхватить ее за руку. На мгновение я почувствовал тепло ее ладони, а потом она выдернула руку и отвернулась.

— Спасибо, — буркнула она, вытирая руки о плащ. — Хотя мог бы и быстрее.

Отвечать мне не хотелось. Я смотрел на берег. Он был близко — в двух шагах. Но земля там была странной. Не твердой, а качающейся, зыбкой, поросшей мхом и какой-то чахлой травой. И пахло оттуда гнилью и чем-то сладковатым, приторным.

Мы выбрались на берег. Я ступил на землю, и она прогнулась под ногой, будто я наступил на что-то зыбкое. Я замер, ожидая, что сейчас из-под ног вырвется что-то, но нет — просто мягкий, вязкий грунт. Я сделал шаг, другой. Ноги увязали по щиколотку, и каждый шаг оставлял глубокий след, который тут же заполнялся водой.

Кроул шел впереди, прокладывая путь, с мешками провизии за спиной. Он двигался уверенно, но я видел, как напряжены его плечи, как он постоянно оглядывается. Он тоже чувствовал это. Что-то здесь было явно не так.

Я посмотрел по сторонам. Болото расстилалось вокруг нас, бесконечное, серое, унылое. Кочки, поросшие мхом, торчали из воды, как горбы спящих чудовищ. Между ними тянулись корни — толстые, переплетенные, похожие на змей, застывших в движении. Туман висел низко, почти над самой землей, и из него выступали стволы деревьев — кривых, облезлых, покрытых какой-то слизью.

Я старался не смотреть на них. Но взгляд сам находил странности. Вот ствол, расщепленный молнией, и в расщелине — что-то белое, похожее на кость. Вот коряга, торчащая из воды, и на ней — клочья шерсти. Вот пузыри, поднимающиеся со дна, лопающиеся с тихим, чавкающим звуком.

— Фу, — сказал призрак, плывущий рядом. — Как здесь мерзко.

— Ты вообще не чувствуешь запахов, — заметил я, но голос мой прозвучал глухо.

— Зато я чувствую настроение, — ответил призрак. — А здесь настроение — «фу, мерзко».

Я хотел ответить, но осекся. На стволе одного из деревьев я увидел знаки. Линии и круги, вырезанные в коре и залитые смолой. Кривые, неровные, но явно сделанные разумным существом.

— Тотем, — сказал Кроул, останавливаясь. — Местные ставят.

Я подошел ближе. Знаки были старыми — смола почернела, кора вокруг них растрескалась. Но в них чувствовалась сила. Не магия — что-то другое. Древнее, глубинное, как само болото.

— Чтобы отпугивать? — спросил я.

— Или чтобы привлекать, — ответил призрак, изучая знаки. — Это не похоже на нормальных духов.

— А какие духи нормальные? — спросила Найя, и в ее голосе я услышал напряжение.

— Те, которые не живут в болоте, — ответил призрак.

Я смотрел на тотем, и мне казалось, что линии движутся. Переплетаются, расползаются, складываются в новые узоры. Я тряхнул головой. Опять мерещится всякая чушь. Наверное.

Мы двинулись дальше. Болото вокруг стало гуще, темнее. Вода, застывшая между кочками, была неподвижной, и на ее поверхности плавала какая-то ряска — мелкая, зеленая, похожая на плесень. Пузыри поднимались чаще, и каждый раз, когда они лопались, я ждал, что из глубины вырвется что-то.

Но ничего не происходило. Только тишина, только вязкая, липкая тишина, которая давила на уши.

Мы шли долго. Ноги увязали, плащ намок и тянул вниз, и каждый шаг давался с трудом. Я смотрел на спину Кроула, на его широкие плечи, и думал о том, что мы, наверное, никогда не выберемся из этого болота. Что будем брести по нему вечно, пока не превратимся в такие же коряги, такие же кочки, такие же тотемы.

Что-то мне в голову полезли всякие глупости. Но мысль засела в глубоко и не уходила.

— Слушайте, — вдруг сказал Кроул. — А мы вообще туда идем?

— Куда? — спросил я, и голос мой прозвучал хрипло.

— В Храм, — Кроул огляделся. — Вы что, забыли цель нашего путешествия?

— Ты же сам говорил, по протоке, потом налево, — вспомнила Найя.

— А мы повернули налево? — спросил Кроул.

— Вот ты идиот, — прошипела Найя, мигом краснея от злости. — Ты же местный тут, а не мы. Заблудился?

Мы посмотрели друг на друга. Я вспомнил протоку, поворот, который мы пропустили. Или не пропустили? Я не был уверен. Все смешалось — туман, вода, эти бесконечные камышовые стены.

— То есть мы идем непонятно куда? — спросил я.

— Похоже на то, — вздохнул Кроул и посмотрел вверх. — Темнеет, нужно найти твердую почву.

Я оглянулся на болото. Оно расстилалось вокруг, бесконечное, серое, безликое. И я подумал, что, может быть, это и есть Храм. Не здание, не место — состояние. Когда ты теряешь ориентиры, когда мир становится зыбким, когда ты не знаешь, где верх, где низ, где начало, где конец.

— Знаете, — сказал призрак, нарушая тишину. — Я, кажется, начинаю понимать, почему здесь так мало туристов.

— А здесь были туристы? — спросил я, и вопрос прозвучал глупо даже для меня.

— Были, — ответил призрак. — Но они быстро переставали быть туристами.

— И кем они становились? — спросила Найя.

— Частью болота, — ответил призрак.

Я смотрел на воду. В ней, в глубине, что-то двинулось. Не рыба, не коряга — что-то большое, темное, медленное. Оно прошло под нашими ногами, и земля дрогнула, качнулась, будто мы стояли не на твердой почве, а на спине спящего зверя.

— Пошли, — сказал Кроул, тоже приметив непонятное движение. — Быстрее.

Мы двинулись вперед, почти бегом, скользя по грязи, проваливаясь в ямы, цепляясь за корни. Сзади слышался плеск — что-то выходило из воды, медленно, тяжело. Я не оборачивался. Я боялся увидеть нечто ужасное.

И тут, с шумом раздвинув очередные кусты, мы выбежали на поляну. Небольшой островок сухой земли, окруженный водой. В центре его стоял ветхий шалаш, собранный из веток, травы и мха. Рядом тлел костер, а вокруг огня сидели они. Маленькие, коренастые, с большими глазами и длинными ушами.

— Это же… — начал призрак.

— Молчи, — перебил Кроул, кладя руку на меч.

Существа подняли головы. Они смотрели на нас без страха. Одно из них, самое большое, подошло и что-то пропищало, протягивая руку, чтобы пощупать мечника. Мы не поняли ни слова.

— Они что, нас в гости зовут? — удивилась Найя.

— Похоже на то, — ответил я, невольно поеживаясь. — Или себе на ужин. Зубищи какие.

— Это ранты, — выдохнул Кроул. — Опасные твари, если ты им не понравишься. Нам повезло, этих мы заинтересовали.

Я смотрел на них. На их большие глаза, в которых отражался огонь. На их длинные уши, подрагивающие от каждого звука. На их руки — маленькие, с длинными пальцами, унизанными костяными браслетами. Они не выглядели опасными. Но в болоте ничто не выглядит опасным. До того момента, как становится слишком поздно.

— И что будем делать? — спросил я.

— Пойдем, — Кроул пожал плечами. — Раз зовут. Глядишь, и угостят чем-нибудь. Отвар они готовят просто закачаешься.

Мы переглянулись. Кроул прав. Если эти существа хотели нас съесть, они могли бы сделать это раньше. Или позвать тех, кто в воде.

Мы двинулись к костру. Земля под ногами была твердой, сухой, и это было так непривычно после зыбкого болота, что я чуть не споткнулся. Костер горел ярко, разгоняя туман, и от него тянуло теплом и дымом. Маленькие существа расступились, пропуская нас к огню.

Одно из них протянуло мне миску. Глиняную, грубую, с чем-то горячим. Я взял ее, и тепло разлилось по ладоням. Я понюхал. Пахло травами, дымом и еще чем-то незнакомым.

— Спасибо, — сказал я, не зная, поймут ли они.

Существо улыбнулось. У него были очень острые зубы.

Я сел у костра. Горячая жидкость обжигала губы, но я пил, чувствуя, как тепло разливается по телу. Рядом устроились Кроул и Найя, тоже с мисками. Призрак сидел на корнях ближайшей коряги, свесив ноги в воду, и смотрел на нас.

— Знаете, — сказал он. — Это, наверное, самое странное приключение в моей жизни.

— Ты же мертвый, — напомнил я, но без злости.

— Ну и что? — обиделся призрак. — У мертвых тоже бывают приключения.

Я не ответил. Я смотрел на огонь, на маленьких существ, на воду, которая чернела за пределами костра. Где-то там, в глубине, все еще двигалось что-то большое. Но здесь, у огня, было спокойно. Почти.

— А хорошо тут, — сказал я, и сам удивился своим словам. — Спокойно. И эти существа, отвар у них и вправду отменный.

— Не каркай, — ответил Кроул, отрываясь от миски. — У нас еще есть время, чтобы все пошло по Бездне.

— Оптимист, — фыркнула Найя.

— Реалист, — поправил воин.

Я улыбнулся. Костер потрескивал, разбрасывая искры. Маленькие существа смотрели на нас, и в их глазах не было страха. Только любопытство.

Где-то вдалеке плеснула вода. Я замер, вслушиваясь. Но ничего не произошло. Только пузыри поднялись со дна, лопнули на поверхности, и снова — тишина.

Мы сидели у костра, пили горячее, и болото вокруг казалось уже не таким страшным. И даже туман, сгущающийся за пределами света, казался просто туманом. Обычным, болотным туманом.

День прошел не совсем зря. Мы оторвались от преследования, правда, немного заплутали — но зато встретили этих забавных существ. Ранты? Надо запомнить. А еще, выпросить у них рецепт этого чудного питья. Надеюсь, травы для него растут не только в этих гиблых местах.

Завтра нас ждал обратный пусть к лодке и поиски правильного поворота. А пока — был костер, было горячее питье, были маленькие существа, которые смотрели на нас с любопытством. И этого было достаточно. На одну ночь.

Глава 10

Утро пришло серое, мокрое и какое-то нехотящееся. Туман висел низко, и казалось, что он не рассеялся за ночь, а просто немного поредел, пропуская внутрь себя свет, которого все равно не было видно.

Я проснулся от того, что кто-то ткнул меня в бок. Кроул. Да что ж такое, взял моду бить меня по утрам.

— Вставай, — сказал он, и в его голосе не было ничего, кроме усталой решимости. — Надо возвращаться.

— Куда? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— К лодке, — он кивнул в сторону болота. — Будем искать поворот. Мы его пропустили вчера.

Я сел, растирая затекшую шею. Ночь на корнях и мху не добавила здоровья. Плащ промок, сапоги хлюпали, и все тело ломило так, будто меня использовали вместо тренировочного чучела для паладинов.

Найя уже стояла у воды, вглядываясь в туман. Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, но взгляд оставался острым, цепким. Маленькие существа — те, что вчера кормили нас у костра — куда-то исчезли. Только догорающие угли да пустые миски напоминали, что здесь кто-то был.

— Ты готова? — спросил Кроул, подходя к ней.

— Нет, — честно ответила Найя. — Но выбора у нас нет.

Я вздохнул. Как же я устал от этого «выбора у нас нет». Кажется, с того самого дня, как сгорела деревня, вся наша жизнь состояла из сплошного «выбора у нас нет». Идти в Собор — нет выбора. Сражаться с тварями — нет выбора. Бежать от паладинов — нет выбора. Теперь вот — возвращаться в болото, которое вчера чуть нас не сожрало. Тоже, видимо, нет выбора.

Мы двинулись обратно. Путь показался короче, чем вчера, хотя ноги увязали в грязи так же мерзко, и мошкара вилась вокруг головы с той же настойчивостью, будто ей платили золотом за каждую минуту, проведенную рядом с нами.

— Знаешь, — сказал призрак, появляясь из кольца и плывя рядом. — Я тут подумал. А может, ну его, этот Храм? Может, останемся здесь? С этими… ну, с этими.

— С какими? — не понял я.

— Ну, с маленькими, — призрак кивнул в сторону, где ночью были существа. — Они вроде добрые. Еду дали. Костер. Может, и кров предоставят.

— Ты призрак, — напомнил я. — Тебе кров не нужен.

— А я не о себе, — обиделся призрак. — Я о вас. Чего вам скитаться? Жили бы тут, лягушек ловили…

— Я не буду ловить лягушек, — отрезала Найя.

— А зря, — призрак пожал плечами. — Они питательные.

— Заткнись, — сказал Кроул.

Призрак обиженно замолчал и исчез.

Лодка стояла там же, где мы ее оставили — наполовину на мели, наполовину в воде. Внутри плавали листья и какая-то ряска, но в целом она выглядела не хуже, чем вчера. То есть так же паршиво.

Кроул подошел к лодке, осмотрел ее, проверил, не протекает ли.

— Нормально, — сказал он, скидывая мешки с плеч. — Садитесь. Поплыли назад, будем искать поворот.

— А ты помнишь, где мы его пропустили? — спросил я.

— Нет, — честно ответил Кроул. — Но будем смотреть по сторонам. Туман рассеялся, должно быть видно.

— Должно быть, — с сомнением сказала Найя, оглядывая серую мглу, которая, казалось, стала еще гуще, чем вчера.

— Следопыты, — я вздохнул, картинно закатывая глаза под лоб.

— Не следопыты, — поправил Кроул. — А путники. Путникам простительно заплутать ночью в болоте.

Я уже собрался залезать в лодку, как вдруг из кустов выскочило что-то маленькое, шустрое и очень знакомое.

Одно из тех существ, что кормили нас ночью. Оно подбежало к лодке, ловко перепрыгнуло через борт и уселось на корме, сложив ручки на груди и глядя на нас с таким видом, будто именно здесь и планировало провести весь день.

Мы замерли.

— Это что? — спросил я, хотя прекрасно видел, что это.

— Это… оно, — сказал Кроул.

— Оно, — подтвердила Найя. — То самое. Вчерашнее.

Существо моргнуло. Его большие глаза, похожие на две темные бусины, смотрели на нас без страха и даже с каким-то любопытством. Оно явно не собиралось уходить.

— Прогони его, — сказал Кроул.

— Почему я? — возмутилась Найя.

— Ты волшебница, — ответил Кроул. — Вот и прогоняй.

— Я волшебница, а не загонщица мелких болотных тварей!

— Мелких? — я посмотрел на существо. Оно было ростом мне по колено, но выглядело очень уверенным в себе.

— Мелких, — подтвердила Найя и посмотрела на меня долгим проникновенным взглядом.

— Иди отсюда, — сказал я, махнув рукой. — Кыш.

Существо моргнуло. И не сдвинулось.

— Кыш, — повторил я громче.

Оно наклонило голову набок, будто пыталось понять, что я говорю, и чихнуло. Маленькое, смешное чихание, от которого у него затряслись уши.

— Оно чихает, — сказал призрак, снова появляясь. — Это, наверное, аллергия. На глупость.

— На чью? — спросил я.

— На твою, — ответил призрак.

— Заткнись, — сказал Кроул.

— Я просто помогаю, — обиделся призрак.

Он посмотрел на существо, наклонился к нему (насколько мог наклониться полупрозрачный дух) и что-то произнес. Это не было похоже ни на один язык, который я слышал. Звуки были короткими, гортанными, с какими-то щелчками и всхлипами.

Существо оживилось. Оно затараторило в ответ, размахивая руками, и в его глазах появился интерес.

— Что он сказал? — спросила Найя.

— Он сказал, — медленно проговорил призрак, — что хочет с нами.

— Куда? — спросил я.

— Туда, — призрак кивнул в сторону протоки. — К Храму. Он говорит, что знает дорогу. И что мы заблудимся без него.

— Откуда он знает, куда мы идем? — спросил Кроул.

— Он вчера слышал, как вы говорили, — ответил призрак. — Они понимают человеческую речь. А еще он говорит, что его зовут… — призрак замялся. — Ну, это сложно перевести. Что-то вроде «Тот-кто-прыгает-впереди».

— То есть он будет прыгать впереди? — уточнил я.

— Похоже на то, — кивнул призрак.

— А если он приведет нас не туда? — спросила Найя. — В болоте легко заблудиться.

— Он говорит, что знает эти места, — ответил призрак. — Его народ живет здесь сотни лет. Каждый куст, каждая кочка им знакомы. Без него вы будете брести до темноты и никуда не придете.

— Мы и так никуда не придем, — буркнул Кроул. — Мы потерялись.

— Вот именно, — призрак кивнул. — А он знает, куда плыть. И где этот ваш Храм. Он говорит, что его дед… ну, кто-то вроде деда… видел его. Давно.

Мы переглянулись.

— Я не хочу тащить с собой болотное существо, — сказала Найя. — Мало нам проблем.

— А я не хочу тащить с собой вас, — ответил Кроул, — но тащу. Потому что вы умеете колдовать и не даете мне сдохнуть в одиночку.

— Спасибо за комплимент, — фыркнула Найя.

— Не за что, — ответил Кроул.

Я смотрел на существо. Оно сидело на корме и смотрело на нас. В его глазах не было страха, только терпеливое ожидание.

— А что, если он приведет нас к своим? — спросил я. — К тем, кто покрупнее? Мы же не знаем, что это за народ.

— Его народ, — призрак покачал головой, — не враждует с людьми. Они вообще ни с кем не враждуют. Они… ну, как бы сказать… прячутся. Выживают. Их мало осталось.

— Почему? — спросила Найя.

— Болота меняются, — ответил призрак. — Твари приходят. И люди приходят. Не все люди, но некоторые… — он замолчал. — Он говорит, что его народ не умеет воевать. Они умеют прятаться и ждать. Но иногда — очень редко — они помогают тем, кто заблудился.

— И что они просят взамен? — спросил Кроул.

— Ничего, — ответил призрак. — Они просто помогают. Потому что когда-то кто-то помог им.

Я смотрел на существо. Оно моргнуло и чихнуло снова. На этот раз громче.

— Может, оно просто хочет приключений? — предположил я. — Ну, как мы. Тоже устало сидеть в болоте и ждать, когда его съедят.

— Может, — согласился призрак.

— Ладно, — сказал Кроул, залезая в лодку. — Пусть плывет. Но если оно приведет нас не туда, я его скормлю рыбам. Или просто убью.

— Каким рыбам? — спросил я. — Тем, с двумя рядами зубов?

— Им в первую очередь, — ответил Кроул.

Существо, будто поняв, что вопрос решен в его пользу, довольно пискнуло и устроилось на корме поудобнее.

Найя вздохнула и залезла в лодку следом. Я — последним.

— Отплываем, — сказал Кроул, отталкиваясь веслом от берега.

Лодка медленно поплыла назад, к главному руслу. Туман рассеивался, и я начал различать берега — низкие, болотистые, поросшие чахлыми деревьями. Вода была спокойной, и даже зеленоватые огоньки, пугавшие нас вчера, исчезли.

Существо сидело на корме и смотрело вперед. Иногда оно подпрыгивало и пищало, показывая в ту или иную сторону.

— Что он говорит? — спросил Кроул у призрака.

— Он говорит, что мы слишком медленно плывем, — перевел призрак. — И что поворот будет через… — он замолчал, прислушиваясь. — Через триста вздохов.

— Вздохов? — удивился я.

— У них так измеряют время, — ответил призрак. — Вздохами.

— А почему не шагами? — спросила Найя.

— Потому что в болоте не шагают, — ответил призрак. — В болоте дышат. Тяжело. Медленно. Как бы глубоко.

Я вздохнул. Глубоко. Один вздох. Два. Три.

Кроул греб молча, внимательно смотря по сторонам. Его весла опускались в воду ровно, без плеска, и лодка шла тихо, почти бесшумно.

— Поворот будет… — начал призрак.

— Вижу, — перебил Кроул.

Я посмотрел туда, куда он смотрел. Среди камыша виднелся узкий проход, едва заметный, скрытый нависшими ветвями. Без подсказки мы бы точно проплыли мимо.

— Туда? — спросил Кроул у существа.

Существо пискнуло и закивало, размахивая руками.

— Туда, — подтвердил призрак.

Кроул развернул лодку и направил ее в протоку. Вода здесь была темнее, берега — ближе, и казалось, что камыш смыкается над головой, как свод пещеры.

Существо на корме довольно потерло лапки и чихнуло.

— Оно чихает от радости? — спросил я.

— Не знаю, — ответил призрак. — Может, от сырости.

Протока вилась змеей, и каждый поворот был похож на предыдущий. Я уже перестал понимать, где мы, и просто смотрел на воду, на берега, на маленькое существо, которое сидело на корме и изредка подавало голос.

— Долго еще? — спросил я.

— Он говорит, скоро, — ответил призрак.

— Это он уже говорил.

— Он говорит, что в болоте все «скоро», — ответил призрак. — Потому что болото не любит, когда его торопят.

— Болото не любит, когда его торопят, — повторил я. — Это что, народная мудрость?

— Нет, — ответил призрак. — Это он сказал. А он тут живет.

Я замолчал.

Наконец, протока расширилась, и мы выплыли в небольшое озеро, окруженное низкими, болотистыми берегами. Вода была мутной, с коричневым оттенком, и пахла тиной и гнилью.

— Приехали, — сказал Кроул, останавливая лодку. — Дальше пешком.

— Пешком? — спросил я. — А лодка?

— Оставим здесь, — Кроул кивнул на берег. — Дальше болота, по ним на лодке не пройдешь.

Мы вылезли. Земля под ногами была вязкой, но твердой. По крайней мере, ноги не проваливались по колено.

Существо выпрыгнуло из лодки первым, приземлилось на кочку и замерло, оглядываясь.

— Он говорит, что знает короткий путь, — перевел призрак. — Но он опасный. Будет много мошки и грязи.

— Мошки? — переспросил я. — Это все?

— И грязи, — напомнил призрак.

— Грязь я переживу, — сказал я.

— Ты не знаешь этой грязи, — ответил призрак.

Существо пискнуло и прыгнуло вперед.

— Пошли, — сказал Кроул.

Мы двинулись за ним.

Болото встретило нас тишиной и запахом гнилой травы. Ноги увязали, мошкара вилась вокруг головы с такой настойчивостью, будто мы были единственным свежим мясом в округе.

— Я думал, путь будет легче, — сказал я, отмахиваясь от насекомых.

— Ты думал? — переспросил Кроул. — Зря. В болоте не думают. В болоте выживают.

— Или не выживают, — добавила Найя.

— Оптимистка, — хмыкнул Кроул.

— Реалистка, — ответила она.

Существо прыгало впереди, перебираясь с кочки на кочку, и каждый раз, когда кто-то из нас отставал, оно останавливалось и ждало.

— Он говорит, что мы слишком медленные, — перевел призрак. — И что до темноты нужно успеть на островок, иначе ночевать придется в грязи.

— В какой грязи? — спросил я.

— В этой, — ответил призрак, обводя рукой болото.

Я ускорился.

Шли долго. Ноги гудели, спина болела, мошкара выедала глаза. Солнце, если оно вообще было, пряталось за тучами, и я уже перестал понимать, сколько времени прошло.

— Долго еще? — спросил я.

— Он говорит, скоро, — ответил призрак.

— Это он уже говорил.

— Он говорит, что в болоте все «скоро», — повторил призрак. — Потому что болото…

— Знаю, — перебил я. — Болото не любит, когда его торопят.

Наконец, впереди показалась темная полоса земли — небольшой островок, поросший корявыми деревьями и кустарником.

— Там, — сказал Кроул, показывая рукой. — Там твердая почва, там можно переночевать.

Мы выбрались на островок. Земля здесь была твердой, сухой, и это было так непривычно после болота, что я чуть не поцеловал кочку.

Кроул сбросил мешок с припасами на землю и огляделся.

— Место хорошее, — сказал он. — Сухо. И вода рядом.

— Вода? — переспросил я. — Ты хочешь пить эту воду?

— Нет, — ответил Кроул. — Но мы можем ее вскипятить.

— На чем? — спросила Найя.

— На костре, — ответил Кроул. — Кусты есть, на дрова сойдут. Кремни есть. Огонь будет.

— А существо? — спросил я, кивнув в сторону маленького проводника.

Оно сидело на корнях, обхватив колени руками, и смотрело на нас.

— Он говорит, что поспит с нами, — перевел призрак. — А завтра покажет дорогу дальше.

— А если он сбежит ночью? — спросил я.

— Не сбежит, — ответил призрак. — Он сказал, что ему с нами интересно.

— Интересно? — удивилась Найя.

— Он никогда не видел людей так близко, — ответил призрак. — Только издалека. А вы — первые, кто с ним заговорил.

— Ты с ним заговорил, — напомнил я.

— Я не человек, — ответил призрак. — Я дух. Это другое.

Я вздохнул. Сел на корни, снял сапоги. Ноги были мокрыми, грязными, и пальцы посинели от холода.

— Разводи костер, — сказал я Кроулу. — Я больше не могу.

Кроул молча принялся за дело. Через несколько минут на островке загорелся огонь — маленький, но теплый.

Мы сидели вокруг, глядя на пламя. Существо сидело рядом, грело лапки и иногда чихало.

— Знаешь, — сказал призрак, появляясь из темноты. — Я, кажется, начинаю привыкать к этим болотам.

— Ты призрак, — напомнил я. — Тебе все равно.

— А вот и нет, — обиделся призрак. — Я чувствую атмосферу. Здесь атмосфера — загадочная.

— Загадочная? — переспросила Найя. — Это называется «загадочная»?

— А как еще назвать место, где маленькое существо таскает тебя по болоту неизвестно куда? — спросил призрак.

— Глупое, — ответила Найя. — Это место называется «глупое».

— Не глупее нас, — заметил Кроул. — Мы здесь сидим.

— Вот именно, — вздохнул я.

Костер потрескивал. Существо чихнуло в третий раз.

— У него насморк, — сказал призрак.

— У него аллергия, — поправил я. — На болото.

— Он в болоте родился, — ответил призрак. — У него не может быть аллергии на болото.

— Тогда на нас, — предположил я. — У него аллергия на нас.

— Может быть, — согласился призрак. — Мы для него такие же чужие, как он для нас.

Я посмотрел на существо. Оно смотрело на меня. И чихнуло.

— Ладно, — сказал я. — Будем считать, что это знакомство.

— Или прощание, — добавил Кроул. — Если оно приведет нас не туда.

— Не приведет, — уверенно сказал призрак. — Он обещал.

— Много ты понимаешь в обещаниях болотных тварей, — хмыкнула Найя.

— Достаточно, — ответил призрак. — Чтобы доверять.

Я смотрел на огонь, на существо, на своих спутников. Где-то там, в темноте, ждало болото. И Храм. И ответы. А пока — был костер, была ночь, и был маленький проводник, который чихал от нашей компании.

— Ложимся спать, — сказал Кроул. — Завтра рано вставать.

— Во сколько? — спросил я.

— На рассвете, — ответил Кроул.

— А когда рассвет?

— Когда станет светло, — ответил Кроул.

Я вздохнул и закрыл глаза. Существо рядом чихнуло в последний раз и замолчало.

Ночь опустилась на болото. Темную, сырую, полную шорохов и вздохов. И мы в ней — маленькие, чужие, потерянные. Но живые. Пока что.

Глава 11

Утро наступило серое, мокрое и, как быстро выяснилось, одинокое. Я продрал глаза, ожидая увидеть перед собой ушастую мордочку нашего ночного проводника, но вместо этого узрел только пустые корни, на которых тот вчера расселся, словно болотный царь.

— Сбежал, — констатировал Кроул. Он уже стоял на ногах, разминал шею и смотрел на пустое место с таким видом, будто лично ничего другого не ожидал. — Был зверь — и нет зверька.

— Может, он просто отошел? — ляпнул я, хотя сам в это уже не верил.

— Отошел, — хмыкнул Кроул. — Навсегда. Даже следов не оставил. Растворился, как призрак в полдень.

— Я, между прочим, здесь, — обиженно подал голос призрак из кольца. — И не растворяюсь.

— А может кто-то его съел? — спросила Найя, поднимаясь с корней и отряхивая плащ. Она выглядела как я — помятая, злая и готовая прибить первого, кто заговорит о болотной романтике.

— Да кто его съест, — отмахнулся Кроул. — Он сам кого хочешь сожрет. Если, конечно, не чихнет перед этим. Ладно, — он подхватил мешок с припасами. — Идем. Будем надеяться, что я запомнил дорогу не хуже этого лупоглазика. А встретим — прибью. За дезертирство.

— Не прибьешь ты, — буркнула Найя, но голос ее звучал неуверенно.

— Еще как прибью, — пообещал Кроул. — Я, знаешь ли, к предателям не привык. Была у меня одна история… Впрочем, неважно. Шевелитесь.

— Он вернется, — сказал я, хотя сам уже сомневался. Существо вчера казалось таким домашним. Ну, насколько домашним вообще может быть болотный житель с глазами на полморды. А сегодня — пусто. Только мох и чувство глубокого облома.

— Вернется, — согласился Кроул. — Когда мы будем на полпути к Храму. Попросит еду. А потом снова сбежит. Я таких знаю.

— Ты никого не знаешь, — фыркнула Найя. — Ты просто ворчишь.

— Ворчу, — не стал спорить Кроул. — Потому что есть на что.

Мы двинулись. Кроул шагал впереди с видом человека, который никогда не сомневается в своей правоте. Я-то знал, что это не так — он сомневался постоянно, просто никогда не показывал. Но сейчас его уверенность была скорее бравадой, чем реальным знанием дороги.

— Ты точно помнишь, куда идти? — спросил я в который уже раз.

— Абсолютно, — ответил Кроул, не оборачиваясь. — Вон, видишь ту кривую березу? Проходим мимо, потом налево, потом…

— Ты вчера говорил, что мы идем направо.

— Вчера был вчера, — отрезал Кроул. — А сегодня — это сегодня. Дороги на болоте меняются. Это все знают.

— Дороги на болоте не меняются, — устало сказала Найя. — Меняются только те, кто по ним ходит. И их мозги.

— Вот именно, — подхватил Кроул. — Поэтому я и меняю направление. Чтобы болото не догадалось.

Я вздохнул. Спорить с Кроулом в таком настроении — себя не уважать. Мы шли, отмахиваясь от мошки, перепрыгивая кочки и проваливаясь в жижу, которая норовила засосать сапоги и не отпускать до скончания веков.

— Долго еще? — спросил я через час.

— Скоро, — бодро ответил Кроул. — Дня три, примерно.

— Три дня, — у меня глаза полезли на лоб от такого ответа. — Это по-твоему скоро?

— Скоро в болоте означает «не сейчас», — терпеливо пояснил он. — Это я тебе как бывалый человек говорю.

— Бывалый? — удивилась Найя. — Ты? Ты — дуболом с мечом. И с зачатками мании величия.

— С двумя мечами, — поправил Кроул. — И это меняет дело. Два меча — это уже не дуболом, а стратег.

— Господи, спаси нас от стратегов, — простонал я.

К обеду, когда солнце (если это пятно в тумане вообще можно было назвать солнцем) поднялось достаточно высоко, чтобы хотя бы обозначить своё присутствие, мы вышли к небольшому озеру. Вода в нем была черной, маслянистой, и от нее пахло серой и еще чем-то дохлым, во что я предпочел не вникать.

— Привал, — скомандовал Кроул, сбрасывая мешок на землю. — Я есть хочу. И пить. И чтобы меня никто не трогал хотя бы час.

— Тебя никто не трогает, — заметил я.

— Пока, — многозначительно ответил Кроул и кивнул на озеро. — А вот эта вода… мне она не нравится.

— Тебе ничего не нравится, — фыркнула Найя, усаживаясь на кочку. — Ты — ходячий диагноз.

— Я — человек, который выжил, — поправил Кроул. — А ворчу потому, что вокруг одни сухопутные неженки.

— Это ты нас имеешь в виду? — уточнил я.

— В том числе, — кивнул он. — Но не только.

Мы развели костер. Небольшой, аккуратный, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кроул достал сухари и вяленое мясо, разделил на троих. Мы жевали молча, глядя на черную воду и слушая, как она иногда булькает.

— Красивое место, — подал голос призрак, вытекая из кольца и устраиваясь на коряге. — Таинственное. Загадочное. Прямо как я.

— Ты не загадочный, — сказал я. — Ты просто болтливый.

— Это одно и то же, — обиделся призрак. — Загадочность и болтливость — две стороны одной медали.

— Какой медали? — не понял Кроул.

— Не отвлекайся на детали, — отмахнулся призрак. — Смотри лучше на воду.

Я хотел ответить, но не успел. Вода у берега зашевелилась.

Сначала я подумал — рыба. Или коряга. Или просто пузыри из глубины. Но потом из воды вылезло что-то длинное, черное, блестящее. Пиявка. Только размером с мою руку. И с лапами.

— А это еще что за радость? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Пиявка, — спокойно сказал Кроул, поднимаясь и вытаскивая оба меча. — С лапами. И, кажется, с зубами.

— С зубами? — переспросила Найя, вглядываясь в тварь с профессиональным интересом волшебницы, которая уже прикидывала, жечь ее огнем или морозить.

— С зубами, — подтвердил Кроул. — Видишь, как сверкают. Даже я завидую.

Пиявка выползла на берег и двинулась к нам. За ней — вторая. Третья. Десятая. Чертова армия кровососов-мутантов.

— Они голодные, — авторитетно заявил призрак. — Я чувствую голод. Очень сильный голод.

— Спасибо, что предупредил, — буркнул Кроул, замахиваясь мечом. — Прямо легче стало.

Первая пиявка прыгнула. Кроул разрубил ее пополам одним ударом. Две половинки задергались на земле… и из каждой вылезла новая пиявка. Только меньше размером и, кажется, еще злее.

— Отлично, — прокомментировал Кроул. — Они размножаются от ударов. Что дальше?

— Не знаю, — честно признался я. — Может, магией?

— Магией! — Найя уже выбросила руки вперед. Воздушная волна отбросила ближайших пиявок обратно в воду. Те, что остались на берегу, зашипели и поползли снова. — Они не боятся! — крикнула она.

— Они тупые, — поправил Кроул, отступая на шаг. — Тупые и голодные. Худшее сочетание после гоблинов с арбалетами.

Я попытался сосредоточиться. Кровь. Моя стихия. Я чувствовал ее — теплую, живую, бегущую по венам. Я поднял руку, попытался создать хотя бы маленького голема, чтобы он отвлек пиявок.

Ничего.

— Да что ж такое! — рявкнул я, отбиваясь от очередной твари, которая попыталась вцепиться мне в ногу.

— Не получается? — участливо спросил призрак, наблюдая с безопасного расстояния.

— Не получается! — крикнул я, пнув пиявку. — Они сбивают концентрацию!

— А ты не обращай внимания, — посоветовал призрак.

— Легко сказать! — я едва увернулся от еще одной. — Ты попробуй сам!

— Я бесплотный, — напомнил он. — Мне они не страшны.

— Тогда помоги!

— Чем? — искренне удивился призрак. — Я могу их напугать. Но они, кажется, не боятся призраков. Да и кто нас боится, честно говоря…

— Заткнись и делай хоть что-нибудь! — заорал Кроул, рубя направо и налево.

Пиявок становилось все больше. Они лезли из воды сплошным черным потоком, блестящим, зловещим, как чья-то очень плохая шутка. Кроул рубил, но каждая разрубленная тварь превращалась в двух новых. Найя била магией, но пиявки, казалось, только злились от этого.

— Мы не справляемся! — крикнула она, отступая к костру.

— Я заметил! — рявкнул Кроул, смахивая с меча очередную порцию кровососов.

— Уходим! — предложил я.

— Куда? — спросил Кроул. — В болото? Они нас догонят и сожрут!

Я уже начал мысленно прощаться с жизнью и перебирать свои грехи (список был длинный, но грехи — смешные), как вдруг все пиявки разом замерли. А потом, словно по команде, развернулись и дружно поползли обратно к воде.

— Это что сейчас было? — спросил я, не веря своим глазам.

— Не знаю, — ответил Кроул, опуская меч. — Но мне это не нравится.

— Когда тебе что-то нравится? — буркнула Найя, отряхивая плащ.

— Сейчас, например, мне нравится, — сказал Кроул. — Потому что пиявки уползли. Но я жду подвоха.

Я тоже ждал подвоха тоже. Что-то было не так. Пиявки не могли просто так взять и уйти. Они были голодными, злыми и очень целеустремленными. Такие просто так не сдаются.

— Ты прав, — мрачно сказал призрак, появляясь рядом. — Дело нечисто.

— В каком смысле? — спросил я.

— В том смысле, что сейчас появится что-то похуже пиявок, — ответил он. — Я чувствую.

И это «что-то похуже» появилось.

Из озера начало выползать нечто. Сначала я подумал — бревно плывет. Потом — большая коряга. Потом бревно раскрылось, и из него полезли щупальца. С когтями.

— Это что, пенек? — спросил я, глядя на то, как из воды поднимается бугристая туша, покрытая слизью, мхом и нехорошей историей. — У пенька не бывает щупалец.

— У этого бывают, — ответил Кроул, сжимая меч.

— И когти, — добавила Найя.

— И когти, — согласился Кроул. — Полный комплект.

Чудовище выбралось на берег. Оно было размером с небольшой трактир, покрыто корой и какой-то болотной растительностью, и от него пахло так, будто оно не мылось со времен сотворения мира. Странно, вроде живет в воде, а не моется. Щупальца, которых было не меньше десятка, извивались в воздухе, нащупывая добычу.

— Красивое, — оценил призрак. — В своем роде, конечно.

— Молчи, — попросил я.

Щупальца ударили. Кроул попытался увернуться, но три из них накрыли его одновременно, отбросив к ближайшему дубу. Воин ударился спиной, выронил меч и замер, пытаясь отдышаться и, судя по выражению лица, пересчитать ребра.

— Кроул! — крикнула Найя.

А тварь атаковала уже девушку. Еще два щупальца схватили волшебницу, приподняли над землей и поднесли прямо к башке чудовища. Та — башка — медленно открыла пасть. Внутри было темно, сыро и очень много зубов. Разных. Длинных, кривых, и явно не для вегетарианского меню.

— Отпусти ее! — заорал я, пытаясь снова создать голема. Кровь — моя кровь — кипела, но ничего не выходило. Щупальца сжимали Найю все сильнее, она кричала и билась, но тварь была слишком мощной. — Да чтоб тебя!

— Не майся дурью! — заорал призрак у меня над ухом. — Используй магию!

— Я использую! — крикнул я в ответ. — Но она не работает!

— Потому что ты делаешь не то! — призрак залетел мне прямо в лицо, полупрозрачный, разъяренный и очень похожий на рассерженную чайку. — Големы из крови — это ерунда! Используй саму кровь!

— Как?! — заорал я.

— Не знаю! — заорал он в ответ. — Ты колдун, а не я!

— А ты кто?!

— Я призрак! — обиделся он. — И я говорю тебе, идиот, что ты можешь контролировать кровь! Чувствуешь ее? Чувствуешь, как она течет в этой твари?

Я прислушался. И правда. Кровь. Я чувствовал ее. Не только свою — чужую. Толстую, темную, медленную, древнюю. Кровь чудовища.

— Не получается, — прохрипел я, пытаясь схватить ее нить.

— Получится! — заорала Найя, которая уже почти оказалась в пасти. Ее голос звенел на грани истерики и убийственной угрозы. — Если ты меня сейчас не спасешь, я тебя убью! Понял?! Убью! Собственноручно! Заживо!

— Она убьет, — подтвердил призрак. — Я ее знаю.

— И тебя тоже! — добавила Найя. — Всех убью! Вас, чудовище, Кроула, призрака, даже эту пиявку, которая сбежала первой!

— Какую пиявку? — не понял я.

— Неважно! — заорала она. — Спасай, безмозглый ты колдунишка!

Я закрыл глаза. Кровь. Моя и чужая. Я чувствовал ее, как чувствуют воду в реке — течение, пульс, ритм. Я выхватил кинжал и резанул по руке — глубоко, до боли. Кровь брызнула, горячая, живая, настоящая.

Я бросился к монстру. Увернулся от щупальца, прополз под вторым, вскочил на третье и, добравшись до туши, полоснул ее по боку. Там, где кожа была тоньше, выступила темная, густая, вонючая кровь.

Я прижал свою рану к его ране.

И мир взорвался.

Я почувствовал, как моя кровь смешивается с кровью твари — горячая, живая, бурлящая встречается с темной, медленной, старой. Я почувствовал ее боль, ее голод, ее древнюю звериную злобу, накопленную за сотни лет сна в этом черном озере. И я сжал эту злобу в ментальный кулак.

— Отпусти, — сказал я тихо.

Щупальца дрогнули.

— Отпусти, — повторил я громче.

Чудовище замерло. Потом, словно нехотя, его щупальца разжались, и Найя — грязная, мокрая, трясущаяся, но живая — шлепнулась на траву.

— Осторожнее, — сказал я, чувствуя, как кровь твари бурлит в моей голове. — Поставь ее.

Щупальца подхватили волшебницу и аккуратно, почти нежно, опустили на землю.

— Теперь поклонись, — сказал я, сам не веря в то, что делаю.

Чудовище приподнялось, насколько могло, и отвесило поклон. Его уродливая башка качнулась вперед, щупальца сложились на груди, как у примерного ученика перед учителем.

— Он кланяется, — изумленно сказал призрак. — Это что-то новенькое.

— Заткнись, — приказал я, соображая, а что еще может этот корявый пенек.

Кроул, который к этому моменту с трудом поднялся на ноги и нашел свой меч, подошел ко мне, держась за поясницу.

— Неплохо, — сказал он, с интересом рассматривая чудовище. — Приручил, значит. Хороший зверь. Будет костер охранять по ночам.

— Он не зверь, — ответил я, чувствуя, как голова идет кругом. — Он… я не знаю, кто он. Но он меня слушается.

— И долго это продлится? — спросила Найя, отряхиваясь и бросая на меня странный взгляд — смесь благодарности и раздражения.

— Не знаю, — честно признался я.

Я уже начал привыкать к мысли, что у меня теперь есть собственное болотное чудовище (подумаешь, обычное дело для путешествующего колдуна), как вдруг почувствовал что-то не то.

Нити крови, которые я держал, задрожали и истончились. Чудовище взвыло — истошно, громко, так, что уши заложило — и, развернувшись, ломанулось в озеро. Щупальца скрылись под водой, потом туша, потом башка с огромной пастью.

Я напрягся, восстанавливая связь, и с огромным трудом заставил тварь вернуться к берегу. Та нехотя подчинилась, но подплыла не вплотную, а остановилось метрах в трех от берега. Там оно и сидело, изредка оглушительно взвизгивая и лупя щупальцами по черной воде.

А связь все ослабевала. Моя кровь растворялась в холодной и тягучей крови чудовища. Я вздохнул и оборвал нити крови. Монстр радостно, как мне показалось, зарычал и одним мощным движением скрылся под водой.

— А ты говорил, приручил, — хмыкнул Кроул, внимательно следя за пеньком.

— Я не говорил, что навсегда, — огрызнулся я.

И тут из кустов выскочило наше вчерашнее существо. Оно размахивало лапами, что-то отчаянно пищало и показывало в сторону высокой травы. Глаза у него были размером с две моих ладони и полные ужаса.

— Ты где был? — спросил Кроул.

Существо затараторило еще быстрее.

— Он говорит, — появился призрак, перекрикивая писк, — что мы идиоты.

— Это мы уже знаем, — устало сказал я. — Что дальше?

— Дальше он говорит, что мы свернули не туда, — продолжил призрак. — И что нам чертовски повезло, что мы остались в живых. Он нас еле нашел, а выйти боялся. То чудовище, которое мы разбудили — их древний враг.

— И что, они его сильно боятся? — спросила Найя.

— Они его кормят, — ответил призрак. — Пиявками. Регулярно. Чтобы оно не вылезало и не устраивало конец света. А вы его разозлили.

— Мы? — возмутился Кроул. — Это оно на нас напало!

— Потому что вы развели костер на его берегу, — терпеливо объяснил призрак. — Он подумал, что вы хотите его сжечь. Он старый, глупый и параноик.

— Мы не хотели, — сказал я. — Мы просто грелись.

— Он этого не знает, — пожал плечами призрак. — И знать не хочет.

Существо снова затараторило, показывая в сторону высокой травы.

— Он говорит, что нам нужно идти туда, — перевел призрак. — И что до темноты мы можем пройти еще немного. Если, конечно, не встретим по пути других чудовищ.

— Других? — переспросил я. — У них тут что, кружок по интересам?

— В болоте много всего, — философски заметил призрак. — Он говорит, что это было не самое страшное.

— А что самое страшное? — спросил Кроул, с лязгом вбивая мечи в ножны.

Существо посмотрело на него. Помолчало. И чихнуло.

— Он говорит, — перевел призрак с легкой заминкой, — что самое страшное — это вы. Потому что вы приперлись сюда без спроса, разбудили чудовище, чуть не сожгли священное озеро и теперь еще топаете к Храму, который даже его народ обходит стороной за тридевять земель.

— Озеро нельзя сжечь, — пробормотал я. — Ты уверен, что правильно переводишь?

— Это он так говорит, — возмутился призрак. — Я что, сам это придумал?

— Логично, — признал Кроул. — Ладно, пошли. Раз уж мы все равно идиоты.

Мы двинулись. Существо прыгало впереди, то и дело оглядываясь и подгоняя нас писком. Кроул шел за ним, держась за спину и иногда оглядываясь на озеро. Найя шагала рядом со мной, и я видел, как ее руки все еще мелко дрожат.

— Ты как? — спросил я тихо.

— Жива, — ответила она. — Спасибо. Серьезно.

— Не за что, — сказал я, чувствуя неловкость. — Это призрак подсказал.

— Призрак, — хмыкнула Найя. — Надо же. Оказывается, от этого зануды есть реальная польза.

— Я все слышу! — донеслось из кольца обиженное. — И не только слышу, но и комментирую! — добавил он, вытекая обратно на свет. — Вы, между прочим, идете не туда!

— Куда? — спросил Кроул, даже не останавливаясь.

— Налево надо было, а вы идете прямо! — ответил призрак.

— Существо сказало прямо, — возразил Кроул.

— Существо ошиблось, — парировал призрак. — Оно сказало, что вы идиоты, но не уточнило направление. Это я добавил для красоты.

— Ты… — начал Кроул, сжимая кулак.

Мы остановились. Существо посмотрело на нас, потом на призрака, потом снова на нас. И чихнуло три раза подряд.

— Он говорит, — перевел призрак, — что теперь вы точно заблудитесь.

— Мы уже заблудились, — напомнил я.

— Вот именно, — согласился призрак. — Поэтому идите прямо. Хуже уже не будет.

— Это ты уже говорил, — припомнил Кроул.

— И повторил, — невозмутимо ответил призрак. — Потому что это правда. Хуже не будет. Максимум — съедят.

Мы пошли дальше. Болото вокруг стало редеть, туман рассеиваться, и я начал различать вдалеке какие-то смутные очертания.

— Это что? — спросил я, щурясь.

— Не знаю, — ответил Кроул. — Но мы идем туда.

— А если там очередное чудовище? — спросила Найя.

— Тогда будем убегать, — пожал плечами Кроул. — Как обычно.

Существо впереди чихнуло, перепрыгнуло через кочку и замерло, глядя вдаль.

— Он говорит, — тихо сказал призрак, — что Храм там. И что его народ туда не ходит. И что мы… ну, в общем, что мы либо очень храбрые, либо очень глупые.

— А что выбрал бы ты? — спросил я у существа.

Существо посмотрело на меня. Помолчало. И чихнуло.

— Он выбирает «очень глупые», — перевел призрак. — Но добавляет, что это комплимент.

— Спасибо и на том, — вздохнул я.

Мы пошли дальше. День еще не кончился, и солнце, пробиваясь сквозь тучи, освещало нам путь. Идти было тяжело, ноги гудели, спина болела, а впереди маячили развалины, которые, как я надеялся, не окажутся очередным чудовищем в маскировке.

— Слушай, — сказал я призраку, когда мы вышли на более-менее сухую тропу. — А ты правда не знал, что можешь перенастраивать магию?

— Правда, — тихо ответил он. — Я узнал об этом одновременно с вами. Когда Найя выкинула амулет, во мне что-то щелкнуло. Будто проснулось.

— И много в тебе такого спящего? — спросил Кроул.

— Не знаю, — честно признался призрак. — Но теперь мне самому интересно.

— Призрак с потенцией, — хмыкнула Найя. — Этого нам только не хватало.

— Я предпочитаю термин «недораскрытая сущность», — обиделся призрак.

— А я предпочитаю, чтобы ты помалкивал и делал дело, когда надо, — отрезал Кроул. — А не разводил философию на каждом шагу.

— Вы не цените тонкую душевную организацию, — вздохнул призрак и исчез в кольце.

Мы шли дальше. Болото оставалось позади, а впереди, среди редких деревьев, наконец-то показалась твердая на вид, покрытая привычном нам неболотной травой.

Существо впереди чихнуло и прыгнуло на камень.

— Дальше он не пойдет, — сказал призрак, задумчиво глядя на лупоглазика. — Болота закончились, ему неуютно здесь.

— Заночуем здесь, — общество болотного существа волновало Кроула меньше всего. — Я узнаю эти места. До храма осталось день пути, если не встретим по дороге неприятности.

Мы с Найей молча опустились на траву, вытягивая мокрые и гудящие ноги. День пути. Цель была уже так близко и одновременно так далеко. Надеюсь, что там мы найдем ответы на наши вопросы. С этими мыслями я глубоко вздохнул и отправился собирать ветки для костра.

Глава 12

Поляна, на которую мы вышли, казалась настоящим раем после бесконечных болотных кочек, хлюпающей под ногами жижи и вездесущей мошкары, норовившей облепить каждую открытую часть тела. Твердая земля под ногами ощущалась как благословение Троих, а редкие сосны вокруг пахли так, что хотелось просто упасть в траву и лежать, вдыхая этот забытый, почти родной аромат.

Кроул сбросил мешок с припасами, с наслаждением потянулся так, что хрустнули все позвонки, и огляделся с видом полководца, только что выигравшего решающее сражение.

— Значит так, — объявил он тоном, не терпящим возражений. — Я иду за добычей. В этих лесах должно водиться что-то съедобное, кроме мха и моих портянок. А вы пока обустраивайте лагерь. Только без глупостей.

— Какие глупости? — оскорбился я. — Мы серьезные, взрослые разумные.

— Именно поэтому я и предупреждаю, — хмыкнул воин, подхватывая лук, который он раздобыл еще в столице, и исчезая между деревьями с грацией медведя, страдающего радикулитом.

Найя, не теряя времени, тут же плюхнулась на траву, раскинув руки в стороны, и блаженно закрыла глаза. Ее огненные волосы рассыпались по зелени, как осенние листья, а на лице застыло выражение абсолютного, почти детского счастья.

— Твердая почва, — выдохнула она с таким благоговением, будто говорила о величайшем сокровище мира. — Сухая. Не хлюпает. Не пытается меня сожрать. Тилли, ты даже не представляешь, как я счастлива.

— Почему же не представляю? — я уселся рядом, с наслаждением вытягивая натруженные ноги. — Мои сапоги до сих пор хранят внутри маленькое болото. Я уверен, что, если их выжать, можно напоить целую деревню. Правда, пить это никто не захочет, но практически — можно.

— Фу, — поморщилась волшебница, не открывая глаз. — Не порти момент.

Я замолчал, погружаясь в собственные мысли. Перед глазами все еще стояла картина: огромное, покрытое слизью и мхом чудище, его щупальца, сжимающие Найю, и то странное, пьянящее чувство, когда моя кровь смешалась с его темной, древней кровью. Я не просто ударил его — я его почувствовал. Его голод, его злобу, его тупое, бесконечное ожидание в черной воде.

И я заставил его подчиниться. Не силой заклинания, не магической формулой — а просто волей, пропущенной через кровь.

Это было… странно. И пугающе. И невероятно захватывающе.

— Найя, — позвал я, отрывая ее от медитации на тему «как прекрасна сухая земля».

— М-м-м? — отозвалась она, не открывая глаз.

— Я тут подумал. Ну, насчет того, что случилось у озера. С этой… тварью.

Волшебница приоткрыла один глаз, и в нем мелькнул профессиональный интерес.

— И что ты надумал, о великий укротитель болотных пеньков?

— Я не просто заставил его подчиниться, — медленно проговорил я, пытаясь облечь смутные ощущения в слова. — Я его почувствовал. Его кровь. Она была… старая. Холодная. Медленная. И я смешал с ней свою, горячую, и будто… будто перекричал его изнутри. Понимаешь?

Из кольца с тихим шипением вытек призрак, материализовавшись рядом с нами в своей излюбленной позе — склонив голову и сложив полупрозрачные руки на полупрозрачной же груди.

— Я понимаю, — важно заявил он. — Это называется «кровавое доминирование». Или «гематическое подавление». Я где-то читал об этом. Кажется, в трактате «О природе темных искусств» некоего магистра Дежен’альт Корба. Скучнейшая книга, должен заметить. Сплошная теория и ни одной картинки.

— Ты читал трактаты по темным искусствам? — удивился я. — Ты же был служкой!

— А служки, по-твоему, не умеют читать? — оскорбился призрак. — Между прочим, у нас была богатейшая библиотека. И я, в отличие от некоторых, проводил там время с пользой. Правда, большую часть прочитанного я забыл. Ну, или оно забылось само, когда я умер. Но кое-что всплывает.

— И что еще ты вспомнил? — оживилась Найя, приподнимаясь на локтях. — Кроме «кровавого доминирования»?

Призрак задумался, его полупрозрачное лицо приняло сосредоточенное выражение, отчего он стал похож на студента, пытающегося вспомнить ответ на экзамене.

— Кажется… да, точно! — он хлопнул себя по призрачному лбу, произведя звук, похожий на хлопок одной ладонью в тумане. — Я читал, что колдуны крови могли не только контролировать других существ, но и усиливать себя. Или своих союзников. Временное ускорение, повышение силы, обострение чувств… Что-то в этом роде. Там было много сложных терминов, я пролистывал.

Найя села прямо, ее глаза загорелись тем самым огнем, который обычно предвещал либо гениальное открытие, либо грандиозный провал. И, как человек, знавший ее уже не первый день, я готовился к худшему.

— Тилли, — сказала она тоном, не предвещавшим ничего хорошего, — ты должен попробовать.

— Что попробовать? — насторожился я.

— Усилить себя. Прямо сейчас. Ну, или хотя бы попытаться. Вдруг получится? Представь, как это может пригодиться в бою! Ты станешь быстрее, сильнее, выносливее…

— Я и так достаточно силен и вынослив, — пробурчал я, но в глубине души идея уже пустила корни. Усилить себя… Звучало заманчиво. Особенно если вспомнить, как Кроул каждый раз называл меня «мелким» и «сосунком». Вот бы удивился этот мешок мускулов, если бы я вдруг стал… ну, скажем, повыше. Или пошире в плечах.

— Ладно, — сдался я под пристальным взглядом волшебницы. — Я попробую. Но если что-то пойдет не так — это ты виновата.

— Записываю, — серьезно кивнула она, хотя в глазах плясали смешинки. — В мой личный список «вещей, в которых виновата Найя». Он уже довольно длинный, одна строчка погоды не сделает.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Кровь. Моя кровь. Она бежала по венам, горячая, быстрая, живая. Я чувствовал каждый ее ток, каждый удар сердца, разгоняющий ее по телу. А что, если ускорить ее? Заставить бежать быстрее, наполнить мышцы силой, раздуть их, как кузнечные меха раздувают огонь?

Я представил, как моя кровь начинает двигаться быстрее, как она напитывает каждую клеточку тела, заставляя мышцы набухать и крепнуть. Я представил, как становлюсь больше, сильнее, внушительнее. Как Кроул смотрит на меня снизу вверх и уважительно хлопает по плечу, говоря: «Ну, Тилли, ты и вымахал! Прямо богатырь!»

— Ого, — раздался голос призрака, полный какого-то странного благоговения. — Это… неожиданно.

— Что? — спросил я, не открывая глаз. — Получается?

— Ну-у-у.…, — протянула Найя, и в ее голосе я услышал сдерживаемый смех. — Смотря что ты хотел получить.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они были… толстыми. Нет, не так — ТОЛСТЫМИ. Пухлыми, как сардельки, с пальцами, похожими на переваренные сосиски. Я опустил взгляд ниже. Живот, который до этого был вполне себе плоским (ну, относительно), теперь выпирал вперед, как у завсегдатая трактира, не пропускающего ни одной кружки эля. Я попытался втянуть его — бесполезно.

— Что за… — я попытался встать, и это удалось мне с трудом. Тело стало каким-то чужим, неповоротливым, будто на меня нацепили три слоя зимней одежды, набитой ватой.

Я поднес руку к лицу и с ужасом уставился на свои щеки. Они раздулись так, что я с трудом мог видеть собственный нос.

— Тилли, — сдавленно произнесла Найя, прижимая ладонь ко рту, — ты… ты стал… круглым.

— Я заметил! — просипел я, пытаясь сделать шаг и едва не потеряв равновесие от внезапно изменившегося центра тяжести. — Что я сделал не так?!

— Ты раздулся, — услужливо подсказал призрак, с интересом облетая меня по кругу. — Как пузырь. Или как тот толстый трактирщик из «Похотливого ежа». Помните его? Очень похож.

— Спасибо за сравнение, — огрызнулся я, пытаясь разглядеть свои ноги, но живот загораживал обзор. — Очень ценное наблюдение.

— Может, ты слишком сильно представил «раздувание»? — предположила Найя, уже откровенно хихикая. — Кровь-то ты ускорил, но, видимо, не в мышцы ее направил, а… ну, в общем, везде понемногу.

— Везде понемногу, — передразнил я, чувствуя, как щеки (и без того раздутые) наливаются краской стыда. — И как мне теперь это исправить?!

— Попробуй представить, как сдуваешься, — посоветовал призрак. — Как воздушный шарик, из которого выпускают воздух. Пш-ш-ш-ш…

— Ты мне еще звуковое сопровождение устрой! — рявкнул я, но совету последовал. Закрыл глаза, сосредоточился на своей крови, которая теперь бежала как-то слишком вяло, будто ей было тесно в раздувшихся сосудах, и представил, как лишний объем уходит, как тело возвращается к привычным размерам.

— О, получается! — радостно сообщила Найя. — Ты сдуваешься!

— Пш-ш-ш-ш, — добавил призрак.

Я открыл глаза и с облегчением увидел свои нормальные руки. Живот тоже вернулся к привычным, скромным размерам. Я пошевелил пальцами, покрутил головой — все работало как надо.

— Никогда, — произнес я с чувством, — никогда больше не буду экспериментировать с магией без присмотра опытного наставника.

— А где ж его взять, опытного-то? — резонно заметила Найя. — Лориен погиб, а больше никто из нас в магии крови не разбирается. Придется тебе самому методом проб и ошибок.

— Методом проб и ошибок, — проворчал я, — я скоро превращусь либо в шар, либо в лепешку. Или во что похуже.

— Зато весело, — оптимистично заметил призрак.

Я хотел ответить что-то едкое, но в этот момент из леса донесся треск веток, и на поляну вывалился Кроул. Вид у него был донельзя довольный: на плече висела тушка какого-то зверька, похожего на помесь кролика с небольшой свиньей, а в руке он сжимал несколько странных корнеплодов.

— Я вернулся! — объявил он, сбрасывая добычу на траву. — И, кажется, вовремя. Что тут у вас происходило?

— Тилли пытался усилить себя магией крови, — сдала меня Найя с потрохами, даже не покраснев. — И случайно раздулся до размеров того толстяка из «Похотливого ежа».

Кроул уставился на меня, потом на волшебницу, потом снова на меня. Его губы дрогнули.

— Раздулся? — переспросил он, и я услышал, как в его голосе зарождается смех, подобный далекому раскату грома. — До размеров… трактирщика?

— Это было недолго, — быстро сказал я. — Я почти сразу сдулся обратно.

Но Кроула уже было не остановить. Он расхохотался — громко, от души, запрокинув голову и хлопая себя по ляжкам. Смех его раскатывался по поляне, вспугивая птиц с окрестных деревьев.

— Ой, не могу! — простонал он, вытирая выступившие слезы. — Раздулся! Тилли, ты не перестаешь меня удивлять. Сначала голема из крови, потом приручение болотной твари, а теперь еще и это! И главное, — он снова зашелся смехом, — я-то, дурак, по лесу бегал, выслеживал этого несчастного свинокроля, хотя мог бы просто попросить тебя найти мышь и раздуть ее до размеров кабана! Вот уж точно — могучий колдун. Жаль, я этого не видел!

— Очень смешно, — буркнул я, чувствуя, как щеки (нормального размера!) заливает краска. — Прямо обхохочешься.

— Ага, — согласился Кроул, все еще посмеиваясь. — Ладно, могучий колдун, помогай костер разводить. Будем свинокроля жарить.

Мы быстро организовали лагерь. Кроул, как самый опытный, разделал тушку и насадил куски мяса на импровизированный вертел. Найя, экономя силы, щелчком пальцев разожгла огонь (на что воин неодобрительно покачал головой, пробормотав что-то про «ленивых магов, забывших, как кремнем пользоваться»). Я же, в качестве наказания за свои магические эксперименты, чистил корнеплоды, найденные Кроулом. Они были похожи на картошку, только фиолетовую и с каким-то странным, острым запахом.

— Слушай, — спросил я у воина, который колдовал над костром с видом шеф-повара королевского дворца, — а что это вообще за зверь? Свинокроль?

— Понятия не имею, — честно ответил Кроул. — Бегало что-то в кустах, я и подстрелил. Выглядит съедобно. Пахнет нормально. Значит, съедим. Не в Соборе, чай, привередничать.

— Логично, — признал я.

Вскоре над поляной поплыл дурманящий аромат жареного мяса. Я сглотнул слюну, чувствуя, как желудок начинает выводить голодные рулады. Последний раз мы нормально ели…, а когда, собственно? Кажется, еще до болота. Или в болоте, у тех маленьких существ? Время в этом путешествии текло как-то странно, сжимаясь и растягиваясь, как меха гармошки.

Наконец, мясо было готово. Мы расселись вокруг костра, вооружившись ножами и мисками (Кроул таскал с собой целый набор походной утвари, за что я был ему безмерно благодарен). Мясо оказалось на удивление вкусным — нежным, сочным, с легким ореховым привкусом. Корнеплоды, запеченные в углях, тоже пошли на ура.

— А неплохо, — промычал я с набитым ртом, пережевывая очередной кусок. — Этот свинокроль — вполне достойный зверь.

— Жаль, мало, — вздохнул Кроул, обгладывая косточку. — Надо было двух подстрелить.

— В следующий раз, — пообещала Найя, — я сама пойду на охоту. Наложу на себя чары невидимости, подкрадусь к стаду этих свинокролей и просто заморожу их всех разом. Будет у нас запас мяса на неделю.

— А готовить кто будет? — резонно спросил Кроул. — Я, что ли? Я не повар, я воин.

— Договоримся, — отмахнулась волшебница. — Хотя готовить у тебя получается очень неплохо.

Когда с едой было покончено и мы, сытые и разморенные теплом костра, откинулись на траву, я решился задать вопрос, который вертелся у меня в голове с самого начала этого путешествия. Вернее, с того момента, как Кроул объявил, что мы идем в Храм.

— Кроул, — начал я, глядя в темнеющее небо, где уже начинали загораться первые звезды, — а что нас ждет в этом Храме? Я имею в виду… ну, как он выглядит? Чего нам ожидать?

Воин, который до этого лениво ковырялся в зубах травинкой, вдруг замер. Мне показалось, или его щеки слегка порозовели? Хотя, возможно, это был просто отблеск костра.

— Ну-у-у.… — протянул он, отводя взгляд. — Понимаешь, Тилли…

— Что? — я приподнялся на локте, чувствуя подвох. — Ты же там был, да? Ты же послушник Храма! Должен знать, как он выглядит и что там внутри!

Кроул кашлянул, прочищая горло, и вдруг стал похож на нашкодившего мальчишку, которого поймали на вранье.

— Понимаешь, какое дело… — он замялся, теребя травинку. — Я, собственно… я там никогда не был.

Повисла тишина. Я смотрел на Кроула, ожидая, что он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил. Но он молчал, старательно изучая носки своих сапог.

— Как это — никогда не был? — медленно, с расстановкой, произнесла Найя. Ее голос звучал опасно спокойно, как затишье перед бурей. — Ты — послушник Храма Молчаливой Воли. Ты прошел обучение у храмовников. Ты получил от них свое финальное задание — убить Отродье в Соборе. И ты хочешь сказать, что НИКОГДА НЕ БЫЛ В САМОМ ХРАМЕ?

— Ну-у-у… — Кроул почесал затылок, все так же избегая нашего взгляда. — Обучение проходило не в самом Храме. У них есть… были… тренировочные лагеря. В горах. Глухие такие места, никого вокруг. А само задание мне передали через наставника. Он сказал: «Убьешь Отродье — приходи в Храм, примешь посвящение». Ну, я и пошел. В Собор то есть. А в Храм… не успел.

— Не успел, — повторила Найя ледяным тоном. — Ты тащишь нас через полмира, через болота, кишащие тварями, через патрули паладинов, через реки и леса — в место, ГДЕ ТЫ САМ НИКОГДА НЕ БЫЛ И ДАЖЕ НЕ ВИДЕЛ ЕГО?!

— Ну, я примерно знаю, где оно находится! — попытался защищаться Кроул. — Мне описали дорогу! И карта есть! Примерная…

— Примерная карта, — Найя начала закипать, и я буквально видел, как вокруг ее пальцев начинают потрескивать крошечные разряды молний. — ПРИМЕРНАЯ КАРТА, КРОУЛ?! Ты серьезно?!

— А что такого-то? — воин наконец поднял глаза и посмотрел на нас с вызовом. — Дойдем как-нибудь! Не в первый раз! Вы же со мной, а я везучий!

— Везучий?! — взвилась волшебница. — Да ты — ходячее бедствие! Магнит для неприятностей! Куда бы ты ни пошел, везде случается какая-нибудь пакость! Мы чуть не погибли в Соборе, за нами охотится бешеный паладин, нас чуть не сожрало болотное чудище, и все это — потому что ты ВЕЗУЧИЙ?!

— Но мы же живы! — резонно заметил Кроул. — Значит, везение работает!

— Это не везение! — Найя вскочила на ноги, сжимая кулаки. — Это наша общая удача и моя магия! А твое «везение» нас всех в могилу сведет! Только ты, дуболом, этого не понимаешь, потому что твои мозги давно атрофировались за ненадобностью! Их заменили мышцы и упрямство!

— А ты, пернатая, — Кроул тоже поднялся, нависая над волшебницей, — только и умеешь, что критиковать! Сама-то! Полезла в Собор за своим алтарем, не подумав о последствиях! Чем ты лучше меня?!

— Я хотя бы знала, куда иду! — парировала Найя. — У меня была цель! А у тебя — только смутные представления и «примерная карта»!

Я слушал их перепалку, переводя взгляд с одного на другую, и чувствовал, как в груди закипает смех. Ситуация была настолько абсурдной, настолько в духе нашей разношерстной компании, что злиться просто не получалось. Мы шли в неизвестность, ведомые воином, который никогда не был в месте назначения, волшебницей, которая изначально скрывала свои истинные мотивы, и колдуном, который только что случайно раздул себя до размеров бочки. Мы были самой нелепой, самой безнадежной и самой… живой командой из всех, что я мог себе представить.

— Ладно, хватит! — я встал между ними, разводя руки в стороны. — Успокойтесь оба. Кроул, то, что ты не был в Храме — это, конечно, неожиданно. Но, с другой стороны, какая разница? Мы все равно идем туда. У нас нет другого выбора, помнишь? И вообще, — я ухмыльнулся, — зато теперь наше путешествие стало еще интереснее. Полная неизвестность! Приключение!

Кроул и Найя уставились на меня с одинаковым выражением лица — смесью удивления и подозрения.

— Ты что, — медленно произнесла волшебница, — радуешься этому?

— А почему нет? — я пожал плечами. — Мы живы, сыты, сидим у костра на твердой земле. За нами никто не гонится. У нас есть цель. Да, мы не знаем, что нас ждет, но разве не в этом суть приключения? Или вы предпочли бы сидеть в безопасной таверне и попивать эль, слушая рассказы других героев?

Кроул и Найя переглянулись. Потом воин хмыкнул, а волшебница неохотно улыбнулась.

— Ладно, — проворчала она, снова усаживаясь на траву. — Убедил, колдун-философ. Но если мы заблудимся и умрем с голоду в этих лесах, я лично тебя прокляну. Превращу в жабу. Будешь квакать и жрать мух до конца своих дней.

— Договорились, — легко согласился я.

Темнело быстро. Костер догорал, отбрасывая на поляну пляшущие тени. Я смотрел на своих спутников — на Кроула, который, несмотря на свою браваду, выглядел уставшим и каким-то… притихшим. На Найю, которая, свернувшись калачиком у огня, уже почти спала, и ее лицо во сне казалось удивительно юным и беззащитным.

— Ложитесь спать, — сказал я негромко. — Я покараулю первым. Все равно не усну после всех этих… экспериментов.

Кроул благодарно кивнул и, подложив под голову мешок с припасами, почти мгновенно захрапел. Найя что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок.

Я остался один на один с ночью, с тишиной леса и со своими мыслями.

«Призрак, — позвал я мысленно. — Ты тут?»

«Тут, — отозвался он, появляясь рядом в виде полупрозрачной дымки. — Не спится?»

«Неа. Думаю.»

«О магии крови?»

«О ней. И о том, что у меня нихрена не получается контролировать эту силу.»

Я посмотрел на свою руку, на едва заметный шрам от сегодняшнего пореза. Кровь… Она была моей стихией, но я все еще не понимал ее. Как слепой, тыкающийся палкой в темноте, я нащупывал какие-то смутные возможности, но каждый раз либо промахивался, либо получал совсем не то, что ожидал.

«Может, попробуешь еще раз? — предложил призрак. — Тихонько, пока все спят. Никто не увидит, если опять раздуешься.»

«Спасибо за поддержку, — хмыкнул я. — Очень вдохновляет.»

Но идея уже засела в голове. Я осторожно, чтобы не шуметь, достал кинжал и сделал крошечный надрез на кончике пальца. Выступила капля крови — алая, блестящая в свете угасающего костра.

Я сосредоточился. Попытался заставить эту каплю двигаться, менять форму, расти. Она задрожала, запульсировала… и опала, впитавшись обратно в порез. Ничего.

Вторая попытка. Я представил, как кровь вытягивается в тонкую нить, как паутина. Капля дернулась, вытянулась на пару миллиметров… и снова опала.

Третья. Четвертая. Пятая.

Ничего. Абсолютно ничего. Только легкое головокружение от потери крови, пусть и мизерной.

«Не расстраивайся, — попытался утешить меня призрак. — Великие маги тоже не сразу становились великими. Некоторые из них годами учились зажигать свечу взглядом.»

«У нас нет годов, — мрачно ответил я. — У нас даже дней может не быть, если в этом Храме нас ждет что-то… недружелюбное.»

Я уже собирался оставить бесплодные попытки, как вдруг краем глаза заметил что-то странное. Там, вдалеке, над верхушками деревьев, со стороны болота, поднимался свет. Не зеленоватый, гнилостный, как те огоньки в воде, а яркий, желтый, почти золотой. Он пульсировал, то разгораясь, то почти угасая, и двигался. Медленно, но верно он приближался к нам.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Этот свет… я уже видел такой. На реке. Когда Торвис…

— Подъем! — заорал я, пиная Кроула в бок. — Живо! Все встаем!

Воин подскочил мгновенно, выхватывая мечи еще до того, как открыл глаза.

— Что?! Где?! Кого рубить?!

— Туда смотри! — я указал в сторону болота.

Кроул посмотрел, и его лицо мгновенно стало жестким и собранным.

— Торвис, — выдохнул он. — Нашел, песий сын. Как он нас выследил?!

— Неважно как! — я уже расталкивал Найю, которая никак не могла проснуться. — Надо уходить! Сейчас же!

Волшебница наконец продрала глаза, увидела свет, приближающийся со стороны болота, и ее лицо побелело.

— Он что, один? — спросила она, хватая свой посох.

— Не знаю и проверять не хочу! — рявкнул Кроул, уже закидывая мешок с припасами на плечо. — Уходим в лес! Быстро!

Мы похватали свои вещи и, не оглядываясь, бросились в темноту между деревьями. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но мы бежали, не останавливаясь. Свет позади становился все ярче, он уже заливал поляну, которую мы только что покинули.

И тут меня осенило.

— Это из-за меня! — выдохнул я на бегу. — Это я его привел!

— Что?! — Кроул на мгновение обернулся. — Ты о чем?

— Моя магия! Когда я пытался экспериментировать с кровью! Я, наверное, создал всплеск! Магический! А у него этот треклятый амулет, или что там у него! Он почувствовал!

— То есть, — прошипела Найя, перепрыгивая через поваленное дерево, — пока мы спали, ты решил поиграться с магией и засветил нас, как сигнальный факел?!

— Я не хотел! — оправдывался я. — Я думал, это безопасно!

— Ты вообще когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать?! — взвилась волшебница.

— Иногда! — честно ответил я. — Но обычно уже после!

Кроул, бежавший впереди, вдруг издал странный звук — нечто среднее между стоном и смехом.

— Идиоты, — пробормотал он. — Мы все — конченые идиоты. Но, Трое меня раздери, скучно с вами не бывает!

Мы углублялись в лес, подальше от преследующего нас света, и я молился про себя всем богам, в которых не верил, чтобы Торвис — если это был он — потерял наш след. В конце концов, ночной лес велик, а у нас есть фора. Может, пронесет.

Хотя, зная наше везение, рассчитывать на это не стоило, хоть Кроул и утверждал обратное.

Где-то позади, в темноте, раздался далекий, но отчетливый звук — хруст ветки под тяжелым сапогом. И тихий, ледяной голос, который ветер донес до наших ушей:

— Я найду вас. Вы не уйдете.

Мы прибавили ходу.