Храм

Храм

Храм

“Открой мне свое сердце и я открою тебе весь мир”

ЗОГАР

Пролог.

Солнце стояло высоко в небе, когда Ицхак Шолем вошел в небольшое поселение, расположенное у подножия горы. Он все еще надеялся, что может быть здесь что-нибудь знают о том храме, который он искал.

Уже несколько недель прошло с тех пор как он оправился на поиски своего Храма, но никто из всех встречавшихся ему на пути ничего не слышал о нем. Храм этот был построен в незапамятные времена, и упоминание о нем Ицхак Шолем впервые нашел в одной древней рукописи, когда разбирал архив синагоги. Рабби Ицхак поначалу весьма удивился своей находке, он и не подозревал, что существовал Храм древнее и значимее храма Соломона. Но в рукописи говорилось, что этот храм был создан самим Моисеем, после схождения с горы Синай. Также говорилось о том, что со временем храм и все знания хранящиеся в нем были утрачены, но не полностью. Каждый иудей мог отправиться на поиски этого храма, вот только найти его мог лишь самый достойный.

Долго Ицхак не мог забыть то, что говорилось в рукописи. Другие рабби подняли Ицхака насмех, считая это пустой выдумкой и более того опасной ересью. Никаких других источников подтверждающих существование древнего храма Ицхак у себя в городе не нашел и отправился в соседнее поселение. Но и там его ждала неудача.

Так он путешествовал из поселения в поселение, изучая архивы синагог, в поисках документов и рукописей, подтверждающий существование Храма, или хотябы упоминавших о нем. Время шло, а результата не было, пока наконец в одной старой заброшенной синагоге, он не обнаружил вторую рукопись. В ней говорилось, что древний храм скрыт от любопытных глаз посторонних необычной силой и только тот, кого коснется свет Господа сможет увидеть этот Храм. Вторая рукопись была написана таким образом, что у Ицхака сложилось впечатление, что она о чем-то не договаривает, словно обрываясь на половине. Тогда он начал искать дальше в надежде найти остальные листы Рукописи Храма, как он ее про себя назвал. Об этом поиске, и к чему он привел и пойдет речь в дальнейшем.

Вытерев пот Ицхак подошел к человеку поправлявшему изгородь и спросил того, не знает ли он как пройти в Синагогу. Житель подозрительно осмотрел потрепанного рабби и указал куда-то в центр поселения.Поблагодарив незнакомца Ицхак направился в сторону, куда указал жител деревни. В синагоге он нашел почтенного рабби, лет наверное восмидесяти, и представившись испросил разрешения осмотреть архив. Старик удивленно взглянул на него, но ничего не сказал, а достал связку ключей и жестом пригласил Ицхака следовать за ним. Удивившись такой немногословности старика Шолем пошел за ним. Миновав основные помещения, он вошли в ветхую пристройку. Сквозь щели в стенах просвечивало солнце, и казалось что ветхое сооружение вот вот рухнет от слабого ветерка, но оно каким-то чудом все еще держалось.

Архив внизу, - произнес старик наконец.

Будешь жить здесь, пока изучаешь рукописи, моя внучка принесет тебе одеяло и еду.

Меня зовут рабби Моше Лурий

На этом короткий диалог был окончен и старец почтенно удалился, оставив Ицхака стоять перед кучей соломы, на которой ему предстояло спать, и деревянной дверью в подвал, где находился архив.

Уже несколько дней Ицхак разбирал архив старой синагоги. Здесь было с чем поработать. Пожалуй из всех архивов, что попадались рабби Шолему, этот был самый большой и древний. В подвале хранилось множество старинных рукописей свитков и книг. Здесь были рукописные варианты Торы, Зогара, Сефер Йецира и многие другие священные тексты.Постепенно Ицхак все больше и больше погружался в изучение и разбор этих текстов. Внучка Лурии исправно носила в пристройку еду и меняла солому, а учитывая то, что Ицхак почти не вылезал из подвала, это был все что ему нужно. Так прошла неделя, но листы Рукописи Храма пока не попадались на глаза Ицхаку Шолему. Прошла еще неделя, Ицхак продолжал усердно разбирать архив, и его труд был вознагражден. Закончив с очередным стеллажом он собирался перейти к следующему, но тут его внимание привлекла одна потрепанная книга. Это был комментарий к одной из книг Пятикнижия. Взяв ее в руки Ицхак открыл книгу посередине и к своему удивлению обнаружил сложенный пополам лист. Это был очередной лист из Рукописи Храма. Отложив книгу в сторону Ицхак поднялся наверх, сел на теплом солнышке возле входа в пристройку синагоги и начал неторопливо читать древний текст.

В третьем листе рукописи говорилось о том, что всего несколько путей ведет в Храм и каждый из них скрыт, также как и сам храм. Чтобы найти эти пути, нужно преодолеть множество препятствий, и разрушить четыре границы. О каких препятствиях и границах шла речь рукопись не сообщала. Все было изложено запутанным и витиеватым языком, словно автор намеренно пытался запутать читателя. Одно рабби Шолем понял точно, речь шла не о физических границах. Убрав лист к остальным двум, Ицхак продолжил свои поиски. Было похоже на то, что здешний архив еще не открыл всех своих тайн, и Ицхак решил, что не уйдет отсюда пока не осмотрит весь архив.

Еще через две недели Ицхак вновь был вознагражден. Ему удалось найти сразу два листа рукописи. В отличие от трех предыдущих они довольно хорошо сохранились. Первый из них содержал описание путешествия к Храму, вернее был началом этого описания. Видимо автор этих рукописей нашел один из путей, ведущих в древний скрытый храм. Второй лист содержал описание какого-то обряда и никак не был связан с первым. Хотя по стилю было видно что это писал один и тот же человек.

Вылезая из своей пещеры, Ицхак сел на свое любимое место и принялся с упоением читать. Теперь он практически без труда разбирал древние буквы. За все это время, что разбирал старые рукописи, он так привык читать на древнем языке, что практически тот стал для него как родной иврит. Немногочисленные жители поселения уже привыкли к странному рабби поселившемуся в пристройке синагоги и иногда появляющемуся погреться на солнышке. Рабби Моше Лурий сказал всем, что это почтенный ученый из города, приехавший разбирать архив синагоги, и постепенно о Ицхаке забыли.

Вытащив лист рукописи, Ицхак отложил сухую лепешку, которую ему приносила Сара, внучка Лурийи и начал читать:

“Вот уже много дней я бреду по неизвестной мне местности, последние живые существа, которых я видел были птицы, сидевшие на голых деревьях, но теперь не стало и их. Все что мне попадается по дороге в поисках Храма Солнца я тщательно записываю в свой дневник, с надеждой на то, что если со мной что-нибудь случиться и я не смогу достигнуть цели моего путешествия, кто-нибудь найдет мои записи и продолжит поиски.

Только теперь я начал осознавать, как важен этот поиск не только для меня одного, но для всего избранного народа Израиля, рассеянного по всему свету. Я знаю, что я близок к своей цели, но что-то меня смущает. Вестник говорил, что путь мой будет пролегать среди миров, которых нет нигде, и в тоже время они везде вокруг нас. Я не знаю как это понимать, все это продолжается уже слишком долго. Порой мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Вижу то, чего еще нет, и наоборот, то, что было уже давным давно. Вчера я снова видел Его, но он не стал со мной говорить, просто указал рукой куда-то вперед, и поднявшись я пошел в том направлении.

Все что я знаю, так это то, что мой путь лишь один из многих, и тому кто прочтет эти записки вовсе необязательно следовать тем же путем. количество путей ограниченно, но сейчас я не могу об этом писать, нужно снова отправляться вперед. Я чувствую, что Храм где-то здесь, совсем рядом и я скоро увижу его.”

На этом лист рукописи заканчивался. Аккуратно сложив и убрав его к остальным, Ицхак снова взял лепешку и кувшин с молоком. Эта была вся его пища за день, мяса рабби Шолем не видел уже очень давно, но сейчас его больше интересовала духовная пища.

Пятый лист рукописи представлял собой описание обряда, названного как “Разрушение границ”, хотя это был лишь приблизительный перевод.Суть обряда состояла вом, чтобы идя по пути поочередно разрушать границы, мешающие продвижению то ли вглубь, то ли вверх.Этого Ицхак не понял.

Сам не заметив как рабби Шолем задремал, пригретый теплым солнышком, прямо возле синагоги. Сон его был глубок и необычен, словно это был не просто сон, а что-то другое.

Солнце в этот летний день слишком рано встало над городом, бывшим столицей государства, которое спящий на тахте мужчина не любил. Нет, не то чтобы он не любил ту страну, в которой родился. Нет, скорее он не любил то во что она превратилась за последние двадцать лет. На вид спящему было между тридцатью и сорока, хотя это было сложно сказать, небольшое брюшко выдавало в нем любителя хорошо поесть, об этом же свидетельствовала и недоеденная пицца, лежавшая в коробке возле тахты. Сладко посапывая мужчина перевернулся на другой бок. Сегодня он никуда не спешил, была суббота и он хотел провести ее с пользой, но пока еще не знал как. Вообще-то он еще даже не думал об этом, потому что сладко спал, видя удивительный сон про какого-то тощего старика спящего на солнце.

Часть 1. העשיה‎

Глава 1. מלכות

Резкий сигнал будильника разбудил мужчину, спящего на тахте в однокомнатной квартире, в одном из старых районов Москвы. Сладко зевнув и потянувшись, он открыл глаза и вместо того чтобы встать, первым делом нажал кнопку пульта лежавшего рядом с тахтой на полу. Зажегся экран большого жк телевизора и глупо улыбающийся шоумен тут же проник в сознание Измаила Натановича Авхимовича. Друзья и коллеги о работе звали его просто Изя, что уже давно его не обижало, хотя в детстве его часто так дразнили называя Изей Рабиновичем. Но те счастливые времена давно уже канули в лету, вместе со страной, в которой евреям жилось вполне неплохо, чтобы они там не говорили.

Его отец был врачом, а мать нотариусом, поэтому недостатка в деньгах Изя не испытывал, но он не привык ими сорить, даже в девяностые, когда это считалось модным. Вместо этого он усердно учился, и закончив МГУ, одним из первых влился в модную тогда экономическую тусовку. По каким-то одной ей ведомым причинам эта тусовка не приняла молодого еврея, и он оказался на самой ее периферии и теперь вот уже почти десять лет прошло с тех пор как он застрял на посту топ-менеджера одной из компаний продающий на Запад богатство его бывшей Родины. Родина нынешняя смотрела на это сквозь пальцы, получая свой процент, и лишь особо зажравшихся, возомнивших себе, что ее можно кинуть, сама кидала в тюрьму. Этот урок Изя запомнил, и поэтому вел себя с законом очень осторожно, стараясь никогда его не нарушать. Денег заработанных за последние годы хватило на однокомнатную квартиру в одном из старых райнов Москвы, и спортивную машину, уже несколько потерявшую свой блеск и шик за последние пять лет пребывания в московском климате. В последнее время дела шли не так хорошо как раньше, но на жизнь хватало.Семьи у Измаила Натановича не было, и дело быо вовсе не в том, что он решил прожить всю жизнь холостяком. Просто мать и отец по каким-то одним им ведомым причинам, желали видеть на вакантном месте Изиной жены только чистокровную еврейку, а Изя с детства привык уважать мнение своих родителей. Поэтому поиск продолжался, а пока приходилось довольствоваться случайными периодическими романами с дамами разных национальностей.

Окончательно проснувшись, Изя поднялся с низкого дивана, купленного несколько лет назад в Икеи, и ничем не отличавшего от старой советской тахты на которой он спал в детстве, и пошел в ванную. С трудом разлепив глаза, он завершил утренние процедуры и прошлепал на кухню. Тут его взгляд упал на айфон стоящий в док станции на подоконнике. На экране ясно было видно цифру тридцать два, но этого не могло быть, так как вчера было тридцать первое мая, а сегодня должен был быть первый день лета, но календарь упрямо показывал что сегодня все еще был май, причем тридцать второе число. Поначалу это слегка обескуражило Измаила Натановича, но решив, что он еще не проснулся, Изя вернулся в комнату и переключил канал. Тут его подозрения усилились, в углу экрана вместе со временем четко читалась надпись тридцать второе мая. Решив, что он сходит с ума, Изя набрал номер своего друга Михаила, решив раз и навсегда разрешить это недоразумение.

Ицхак Шолем проснулся когда солнце уже почти село за горизонт. В руках он все еще сжимал лист старинной рукописи, который читал перед тем как уснуть. Отругав себя за такую беспечность рабби Шолем спрятал листок в карман и забрав остатки еды пошел внутрь пристройки. Работы здесь оставалось немного, нужно было двигаться дальше. К концу второго месяца Ицхак разобрал почти весь архив, больше листов Рукописи Храма ему не попадалось, и он работал почти автоматически. Но как оказалось старый архив еще не открыл ему всех своих секретов. Когда он почти закончил, ему попалась кипа каких-то старых хозяйственных документов, не представлявших какой-либо интерес. Он уже хотел их выбросить, как вдруг заметил знакомый кусочек желтого пергамента. Разобрав рукописи Ицхак аж присвистнул от радости. Перед ним лежал очередной лист. Быстро завершив разбор остатков архива Шолем поднялся наверх. Теперь он мог спокойно и неторопясь изучить последней из найденных здесь лисов.

В шестом из найденных листов сообщалось, о том, что для сохранения тайны, автор разбил свою рукопись на тридцать два листа, каждый из которых вложил в священную книгу и отправил в разные синагоги, в тридцать два поселения. Тому кто захочет собрать его рукопись полностью прийдется пройти тридцать два пути, чтобы собрать их все вместе. Однако тот кому удастся сделать это, откроет тайну рукописи, и сможет найти Храм. Ицхак ликовал, значит он на верном пути 6нужно продолжать поиски. Рукопись была очень старая и поэтому было неудивительно, что несколько книг из других синагог попали в архив этой. Решив расспросить рабби Лурийю давно ли он собирает древние книги в своей библиотеке, он направился к нему.

Моше Лурий был несказанно рад, услышав новость что Ицхак закончил разборку его библиотеки, и рассказал ему все что знал о старых рукописях, хранящихся в подвале. Оказалось, что собирать книги и рукописи начал еще его дед, отец продолжил, а он вот завершил. Теперь после того как Ицхак с Божьей помощью закончил разбор книг, его архив может претендовать на звание самого большого и подробного во всей области. Моше сообщил, что книги привозили со всех окрестных поселений, так что Ицхаку нет нужды искать что-то поблизости. Вместо этого он посоветовал ему отправиться на юг, где как он слышал тоже много старых книг.

Поблагодарив рабби Лурийю за кров и еду, на следующее утро Ицхак распрощался с селением и отправился на юг, как ему и советовал Моше Лурийя.

Номер Михаила не отвечал, видимо тот еще не проснулся после вчерашней гулянки, можно еще было позвонить Илье, но будить этого лежебоку не хотелось. В любом случае нужно было выбираться из дома.Отыскав среди кучи одежды лежащей на тумбочки более менее чистые вещи, Изя надел черную футболку с надписью “Faith no more”, джинсы и вышел на улицу. Утро было прекрасным, но как это частенько бывает прохожих в этот субботний час было не очень много и почти никто не мог оценить прелесть той утренней свежести, которая царила вокруг. Возле подъезда прогуливался здоровенный дворовый котяра, корого Изя почему-то недолюбливал. Трое “дворовых” ужесидели на завалинке и распивали поже что первую бутылку. Поздоровавшись с Александром Ивановичем и дворником Филипычем, Изя проигнорировал Степана, и глянув на свою машину, вышел со двора.Пройдя несколько метров Изя остановился, у него внезапно возникло ощущение, что он находится где-то в другом месте, словно чье-то сознание ворвалось в него и заполнило собой все внутри его головы. Это было как сон наяву, раньше Измаил Натанович такого никогда не ощущал.

Уже пятый день шагал Ицхак Шолем по пустынной дороге ведущей на юг, еда закончилась, воды осталось совсем немного, и от усталости хотелось валиться с ног, но он продолжал упрямо идти вперед. Ему нужно было найти все тридцать два листа рукописи, чтобы узнать тайну Храма. К концу дня, когда палящее солнце словно застыло над горизонтом не торопясь садится за него, у Ицхак Шолема начались видения. Ему стало казаться, что он идет по улице какого фантастического города, вокруг шум и суета, проносятся какие-то железные повозки необычного вида, без лошадей и ишаков. Выпив последние капли воды рабби Шолем отогнал дьявольские видения и посмотрев на небо взмолил Господа чтобы тот дал ему сил добраться до ближайшего селения.В этот момент солнце наконец село за горизонт, и в его последних лучах Шолем увидел очертания домов. Цель была близка и собравшись Ицхак пошел вперед.

В селении куда пришел рабби Шолем не было синагоги, и это было удивительно, Ицхак еще не встречал таких селений, но местные жители объяснили ему, что единственная синагога сгорела в прошлом месяце, и теперь они ходят к соседям, чтобы помолиться Господу. Расстроившись Ицхак попросил показать ему то место где стояла синагога и убедившись что от здания остался один фундамент решил с самого утра обыскать его.

Переночевав в доме местного старосты, Ицхак первым делом на следующее утро отправился к сгоревшему фундаменту и принялся тщательно его обыскивать. Видимо удача сопутствовала ему, потому что здесь, как и в предыдущей синагоги архив был в подвале и видимо не пострадал от пожара. Получив от старосты разрешения исследовать подвал, рабби Шолем отпер железную дверь и спустился вниз. Помещение архива здесь было не такое большое как в предыдущем поселении. Вдоль каменных стен стояло всего несколько стеллажей, на которых хранились книги и рукописи. Поставив фонарь на один из стеллажей, Ицхак начал поиски. Уже довольно скоро он понял, что тут кто-то побывал до него. Хотя на первый взгляд беспорядка не было, но Ицхак заметил, что все все книги и рукописи совсем недавно были пересмотрены кем-то еще.Тот кто искал здесь что-то старался не оставлять следов, и видимо поэтому сжег синагогу. Вот только нашел ли он что-то или нет, вот в чем был весь вопрос. Решив что делать здесь больше нечего, крайне озабоченный новыми обстоятельствами Ицхак Шолем уже собирался вылезти из подвала, но тут сверху мелькнула чья-то тень, и массивная железная дверь закрылась прямо над его гловой. Ицхак оказался запертым в темном сыром подвале. Напрасно он кричал и стучал в дверь. Снаружи никого не было, все жители ушли в соседнее селение на праздник.

Отогнав от себя странное наваждение, Изя свернул в знакомый кабачок, и заказав пива, жадно прильнул губами к холодному стеклу бокала. Пенящаяся жидкость быстро привела его в хорошее расположение духа, и решив, что видения были просто последствием дурного сна, Измаил Натанович воспрял духом. Пора было подумать что делать дальше. День уже начался и нужно было его как-то продолжать. Тут ему на глаза снова попалась цифра тридцать два, она была изображена на подставке под бокал и видимо рекламировала какой-то сорт этого напитка, но Изя сразу вспомнил то зачем он вышел из дома. Спросить какое сегодня число у бармена он не решился. Это выглядело бы по меньшей мере странно, поэтому он украдкой взглянул на работающий в углу большой экран телевизора, но там шел повтор какого-то футбольного матча, и никакой даты естественно не было. И тут Измаилу Натановичу пришла отличная мысль. Быстро расплатившись он вышел из бара, дошел до ближайшей станции метро, и вынув мелочь, купил свежий номер “Московского Комсомольца”, предварительно поинтересовавшись у продавца сегодняшний ли это номер. Номер был сегодняшний и на его первой странице четко просматривалась дата 01 июня 2012 года. У Изи отлегло от сердца, ну конечно же первое июня, ведь по другому и быть не могло, вчера же был последний день весны тридцать первое мая. Облегченно вздохнув, и решив что с головой у него все-таки все в порядке Измаил Натанович направился домой. По пути он зашел в супермаркет купил еды и пива, и сунув газету к продуктам веселой походкой направился к своему дому. По пути он почти столкнулся со Степаном, который был уже на веселе, и тот попытался выпросить у него немного денег, на что Изя, которому уже надоели долги алкоголика на этот раз ответил отказом, на что в ответ был обозван старым жидом. Решив не распалять Степана он сунул ему сотню и пошел дальше. Дома все было так как он и оставил, бросив сумку в угол комнаты Изя прямо в одежде плюхнулся на тахту и включил телевизор.

Подвал открыли только вечером, когда вернулись с праздника. Староста очень удивился увидев Ицхака запертым внутри. Кто проделал подобную шутку с бедным рабби так и не выяснили, поскольку все жители были на празднике. Решив,что в этом селении ему делать больше нечего, Ицхак поблагодарил старосту за кров, и на следующее утро двинулся дальше. На этот раз путь его лежал в довольно крупное поселение в котором была отличная большая синагога. Именно здесь вчера праздновали праздник, пока Шолем сидел в подвале. Наевшись и напившись досыта, Ицхак поблагодарил рабби Моршея за угощение и попросил осмотреть архив. Тот не был против, только сказал, что дверь архива заклинило и уже несколько дней никто не может сдвинуть ее с места. Удивившись столь неожиданным обстоятельствам Ицхак Шолем проследовал за рабби Моршеем к архиву и сам убедился в праведности слов уважаемого рабби. Дверь архива действительно не открывалась. В отличие о предыдущих поселений, здесь архив располагался в низенькой каменной постройке, без окон и с одной узкой входной дверью, сделанной из крепкого дерева и обитой железом. Неожиданное препятствие несколько огорчило Ицхака, и видя его горечь рабби Моршей взялся ему помочь. Вместе они через некоторое время одолели тяжелую дверь и Ицхак наконец оказался внутри архива.

Пожалуй это был самый большой и просторный архив из всех что ему попадались. Поблагодарив рабби Моршея за помощь, он начал внимательно осматривать книги, проверяя не тронут ли слой пыли, лежащий на них. Но видимо его опасения были напрасными, книги здесь лежали уже очень давно и к ним никто не прикасался. Оставив Шолема одного рабби Моршей удалился, а Ицхак полностью погрузился в поиски листов рукописи, забыв и о сне и еде. Он словно сумасшедший копался в архиве ровно тридцать два дня, а потом с ним что-то произошло, слвоно пелена спала с глаз, и почти сразу после этого он обнаружил сразу четыре листа Рукописи Храма, аккуратно сложенные в одной из последних не осмотренных им книг.

Измаил Натанович проснулся в своей квартире, был уже вечер, пустые бутылки из-под пива валялись вокруг него. Ему снова приснился тот странный сон, про рабби копающимся в каком-то архиве, а может это был и не архив а библиотека или что-нибудь иное, этого Изя понять не успел. Ужасно хотелось есть и вспомнив про еду, купленную им утром, Изя подтянул к себе пакет из супермаркета. Тут его взгляд упал на первую полосу газеты, где аршинными буквами был написан заголовок: “Тридцать два дня до конца света. Сбудутся ли предсказания известного пророка?” Слишком много сегодня было связано с этой цифрой. Здесь явно ощущался какой-то подтекст словно кто-то пытался подсказать Измаилу Натановичу что-то очень важное. Он был как-то связан с этим старым рабби из сна. Но понять ничего Изя так и не успел, внезапно у него почернело в глазах и он свалился на тахту потеряв сознание.

Часть 2. היצירה

Глава 2. יסוד

Не веря своим глазам Ицхак еще раз осмотрел все четыре листа. Сомнений быть не могло, все тот же знакомый стиль автора Рукописи Храма. Теперь у Ицхака было уже десять листов из Рукописи Храма. Беспокоило только одно, кто-то еще охотился за Рукописью, сомнений в этом быть не могло, поскольку выйдя из архива вечером, рабби Шолем столкнулся с подозрительным человеком, снующим и все вынюхивающим возле архива.Проверив на месте ли собранные им листы, Ицхак быстрым шагом направился в сторону дома старосты, но не успел он пройти и нескольких метров как дорогу ему перегородили несколько зловещего вида лдей.

Тебе прийдется пойти с нами, произнес один из бандитов.

Кто вы такие?

Я ничего не понимаю.

Почему я должен куда-то идти, - испуганно произнес Шолем.

Совет Трех ищет тебя, и тебе все равно прийдется пройти.

Услышав про Совет Трех, рабби сразу сник, всем была известна эта мощная преступная организация и спорить было бесполезно, его просто отволокли бы силой.

Подчинившись, рабби Шолем покорно пошел вслед за бандитами, и через некоторое время его привели к старому дому на окраине селения. Ветхое жилище казалось таким древним, что было просто удивительно как оно еще держится. Стояла ночь, ни одной живой души не было на улицах этого небольшого городишки, и лишь полная луна освещала улицу и спутников Шолема. Сокрушенно покачав головой, Шолем прошел внутрь.

В просторном полутемном помещении за большим столом сидело три человека, лиц их почти не было видно, тьма скрывавшая все вокруг, рассеивалась лишь двумя светильниками стоявшими в углах коридора.

Подойди, - произнес один из троих.

Шолем тихонько подошел к столу на котором стояла большая шкатулка, украшенная драгоценными камями и золотом.

Открой, - произнес все тот же, казавшийся загробным голос.

Ицхак послушно открыл шкатулку, и в полумраке увидел лишь то, что на дне что-то белеется.

Зажгите все свечи! - громко произнес еще один голос, и тут же помещение начало освещаться.

Одна за другой зажигались свечи, и чем больше их становилось, тем ярче освещалось помещение. Через несколько секунд Ицхак уже мог рассмотреть всех собравшихся в небольшой зале старого дома. Всех кроме троих сидевших за столом, на них были длинные мантии с капюшонами, так что их лиц по прежнему не было видно, были слышны лишь их голоса. Но не это его интересовало сейчас больше всего, снова взглянув в шкатулку Ицхак увидел недостающие двадцать два листа Рукописи Храма. Все они были здесь.

Мы знаем, что ты ведешь поиски одной рукописи, - произнес третий незнакомец сидящий за столом.

Мы уже давно собираем всю информация, касающуюся Храма Солнца, и тут внезапно появляешься ты и находишь все недостающие листы, которые мы тщетно искали вот уже несколько лет.

Это навело нас на мысль, что ты как-то свзан с автором рукописи, возможно ты его потомок или просто судьба к тебе более благосклонна.

Так или и наче, но именно отебе прийдется разгадать тайну рукописи.

Все тридцать два фрагмента собранные вместе представляют собой некий шифр, отгадав который можно познать многие тайны, и мы хотим чтобы ты помог нам в этом.

Я думал, что собранные вместе рукописи покажут мне дорогу к Храму, я не мастер разгадывать загадки, - произнес Шолем.

Никакого Храма нет, - произнес первый голос.

Мы тоже поначалу искали его, но потом поняли, что это лишь метафора, ловко используемая автором, чтобы увести читателя о главной тайны.

Тот, кто разгадает тайну рукописи, станет обладателем несметного богатства и покроет себя вечной славой, вот что говориться в одном из ее листов.

Мы даем тебе ровно двенадцать дней для расшифровки рукописи, - произнес третий голос.

Ты будешь жить в нашем загородном доме, под охраной семи наших старших братьев, и по истечении двенадцатого дня, мы трое навестим тебя, и ты даш нам ответ.

Это произойдет в любом случае, так что теперь твоя судьба связана с нами.

После этого свечи стали гасить, аудиенция была закончена. Ицхака, связав руки и ноги, бросили в повозку, туда же положили ларец, предварительно сложив в него все листы рукописи, найденные Шолемом. Через несколько часов езды, поездка закончилась, и рабби развязали глаза. Они были на месте. Большой дом, был в отличном состоянии, и развязав Ицхаку ноги и руки его проводили в его комнату, служившую одновременно и спальней и кабинетом. На стол поставили шкатулку, велели Ицхаку переодеться в заранее приготовленную для него одежду и закрыли за ним дверь, теперь он был в плену, и его судьба зависела от того, сможет ли он за двенадцать дней расшифровать тридцать два листа Рукописи Храма.

Изя Авхимович уже вторую неделю не находил себе места. Его преследовали видения и кошмары. Более того теперь они преследовали его не только во сне, но и наяву. Он ощущал себя, то одним из героев Густава Майнрика, то старым рабби, томящемся где-то в плену, то вообще непонятно кем.В конце концов ему это надоело и он обратился за помощью к Михаилу, который был его лучшим другом и занимался тем, что продавал свои картины на Вернисаже в Измайлово. Михаил сразу нашел лекарство от всех недугов Измаила Натановича. Гашиш и марихуана быстро привели Изю в порядок заменив одни галлюцинации другими, вполне безобидными. Конечно это была лишь временная мера, но она помогла Изе собраться с мыслями и успокоить нервы. С самого начал лета все у его шло не так, он не мог сосредоточится на работе, но тут повезло сначала в отпуск ушел шеф, и все расслабились, а потом подошла очередь и отпуска Изаила Натановича.Никуда ехать почему-то не хотелось, хотя деньги были, и Изя решил просто провести время в Москве с друзьями Михаила.На одной из вечеринок он познакомился с сестрами Аллой и Идой, который после нескольких бокалов вина поведали ему такую удивительную историю, что Изя сразу забыл о своих страхах и видениях. Но это помогло лишь на время.

Отпуск закончился, так же как и гашиш, и старые видения снова начали потихоньку вползать в сознание Измаила Натановича. Дни снова превратились в ад, и вот в один из таких дней с Изей произошла одна прелюбопытнейшая история, перевернувшая его мировоззрение с ног на голову, и давшая ему основу для новых поисков.

Проснувшись среди ночи Изя почувствовал что в комнате кто-то есть, ему показалось что чья-то невидимая тень стоит рядом с тахтой и смотрит на него. От ужаса у Измаила Натановича начали холодеть ноги. Он уже собирался встать и включить свет, как вдруг в его голове заговорил чей-то голос. Собеседника своего он по прежнему не видел, но голос слышал вполне отчетливо.

Я знаю, что в последнее время ты не можешь избавиться от навязчивых снов и видений, - произнес голос.

Но я могу помочь тебев этом.

Кто ты? - вслух спросил Изя.

Я просто еще один твой сон или видение, это неважно.

Можешь звать меня Нафанаилом если тебе так удобнее.

Зачем тебе мне помогать?

У меня в этом свой интерес, уж поверь, но для тебя нет никакой опасности.

Изя не понял слово поверь относилось к интересу или к опасности, но решив не вдаваться в подробности, продолжил слушать.

Сейчас тебе кажется что ты скатываешься в бездонный колодец, заканчивающийся в другом измерении, и отчасти ты прав.

Именно оттуда к тебе приходят твои сны и видения и есть лишь один способ все это остановить.

Какой? - спросил Изя.

Пройти тридцатью двумя путями иллюзий.

Что это значит?

Подумай сам Изя, в последнее время тебе ведь стало легче, вспомни что тебе помогло.

Тут голос внезапно исчез и Изя открыл глаза, за окном во всю светило солнце, наступил очередной летний день. Так это был сон, или видение - подумал Изя. Голос что-то говорил о тридцати двух путях иллюзии. Что бы это могло быть? И тут он понял, ну конечно он имел ввиду наркотики, ведь от них ему стало лучше. Тридцать два пути иллюзии это тридцать два наркотика. Ему нужно попробовать все их, что найти тот, который давет выход. Прийдя к такому выводу, изя набрал номер Михаила, который был рад помочь другу с поиском пути.

Уже третий день Ицхак Шолем бился над расшифровкой Рукописи Храма. Поначалу он даже немного обрадовался что так все вышло. Хоть он и находился в плену, семь охранников обращались с ним подобающим образом, он нормально питался и жил в хороших условиях, и мог изучать рукопись. Вот только с рукописью была беда. Никакого скрытого подтекста он не обнаружил. Изучив все тридцать два листаИцхак пришел к выводу, что рукопись представляет собой записки одного древнего путешественника, ищущего Храм Солнца.Чем дальше он погружался в записки, тем более путанными они становились. В одном листе рукописи говорилось о славе, могуществе и богатстве, которое откроется тому, кто сможет найти дорогу к Храму, но как раз это можно был понять иносказательно.

Чем дольше Ицхак изучал записи, тем больше убеждался, что Храм действительно существует. Прошло четыре дня из двенадцати отпущенных на расшифровку, а он все еще был на том же месте с которого и начал. Если в листах рукописи и существовал какой-то код, то Ицхак его не понимал. Нужно было что-то делать и Шолем начал все заново, решив подойти с другого конца. Итак все записи можно было разбить на четыре части по восемь листов в каждой.

Первая категория относилась к общему описанию Храма Солнца, вернее к той скудной информации которую удалось собрать автору до того как начать поиски. Это была самая общая часть и именно здесь в одном из листов шла речь о славе и богатстве. Впоследствии сам автор поменял свое мнение, но видимо главари бандитов этого не заметили или предпочли не заметить. Из этой части можно было лишь подчерпнуть самую общую информацию о Храме, основанную скорее на легендах, обрывочных сведениях и размышлениях самого автора.

Вторая категория описывала поиск Храма. Эта часть больше походила на дневник путешественника, и хотя автор намерено скрывал истинные названия населенных пунктов где он побывал и по мнению Шолема специально изменял географию местности, но все же кое-что из этих записок можно быо узнать. Так Шолем, после внимательного изучения этой части рукописи, понял что автор в поисках Храма шел с юга на север. И хотя это было все, что он понял из это части, тем не менее ясно было одно, поиск нужно было начинать на юге. Отметив про себя эту информацию, рабби не собирался делится ей с бандитами.

Третья категория записей была, пожалуй, самой запутанной. В ней описывались различные обряды и практики напрямую не связанные с поиском Храма, а скорее всего позаимствованные автором из древних источников. Больше всего Ицхака заинтересовал обряд разрушения границ и перехода из одного мира в другой, поднимаясь все выше и все ближе к свету Творца.Сложно было сказать как эта часть была связана с поиском Храма, здесь использовался какой-то подтекст, а количество ссылок на части из четвертой категории, предполагали знакомство читателя со всей рукописью в целом.

Четвертая категория была заключительной и самой загадочной. Не было сомнений, что в этих, последних листах, автор описывал сам Храм, все что непосредственно предшествовало его появлению и что было сокрыто от других. К сожалению эта часть записей была зашифрована и как не бился рабби Шолем над ее расшифровкой все было напрасно. Результатом его трудов стало лишь то, что он понял, что ключом к четвертой части служит Вечность. Что автор вкладывал в это понятие было неизвестно.

Результатом работы рабби Шолема стало то, что он понял, что поиски надо начинать на юге, ключом ко всему служит Вечность, и для обнаружения Храма нужно пройти через несколько стадий разрушения преград или границ, заслоняющих истинный свет Творца от избранных. И лишь, тот кто сможет достичь этого света увидит в его сиянии Храм. Это было и много и мало одновременно. Теперь нужно был подумать о другом, время приближалось а ответа у Ицхака не было, и он задумал побег.

Семь стражников дежурили у его комнаты по семь часов каждый, полностью сменяясь каждые двое суток. Дождавшись когда первый стражник вновь займет свой пост Ицхак постучал в дверь и начал гроко охать претворяясь больным. Он специально выбрал этого стражника так как он показался ему наиболее открытым и дружелюбным. Как и рассчитывал Шолем стражник открыл его дверь и вошел внутрь. Не дав ему опомниться рабби огрел его по голове массивной шкатулкой в которой лежала рукопись, снял с пояса связку с ключами и бросился вон и комнаты. Миновав лестничный проем он выбрался из дома и побежал в сторону леса. Прежде чем остальные шесть старших братьев поняли что произошло, Ицхак уже достиг леса, теперь найти его было уже гораздо труднее, и он пошел вдоль реки рассчитывая добраться до какого-нибудь поселения.

Глава 3. הוד

Измаил Натанович Авхимович который месяц не находил себе покоя, ему внезапно захотелось славы и величия. Как простому еврею из Москвы взбрело такое в голову можно было только догадываться. То ли поиск пути привел Изю к такому выводу, то ли еще что, об этом наша история умалчивает. Славы можно был достигнуть нескольким способами, пойти в политику и организовать движение протеста, все равно против чего, лучше против действующей власти. Создать свой блог и начать там всячески ругать руководителей страны прикрываясь анонимным ником. Дальше создать свое протестное движение под безобидным лозунгом демократизации и либерализма, получить гранд от какого-нибудь Сороса и считай дело в шляпе. Американцы готовы были платить за любую шумиху. Но эта затея провалилась в самом начале. Вместо того чтобы поддержать Изю, интернет сообщество блоггеров обозвало его грязным жидом и уже через месяц его блог никто не читал.Тогда Изя решил податься в шоу-бизнес. Он даже записался на какие-то элитные курсы для будущих звезд, но оттуда его чуть было насильно не отправили на шоу Дом-2, и Изя решил покончить с шоу-бизнесом. Ни политика ни звезды из Измаила Натановича не получилось и он вернулся опять к старому проверенному способу поиска пути.

Чем дольше он продолжал свой поиск, тем более нервным и раздражительным становился. В итоге это привело к тому, что он больше не мог исполнять свои обязанности и ему пришлось уволится с работы. Теперь он жил на то, что успел наворовать за все годы своей работы, по прежнему мечтая о славе и величии и строя все более грандиозные планы.

Рабби Ицхак Шолем шел на юг. По пути ему попадалось множество поселений в каждом из которых жители почему-то принимали его за святого пророка и всячески старались удержать, чтобы он предсказал им их собственную судьбу. Постепенно весть о пророке разнеслась по всей округе и Ицхак обрел такую славу и величие о которой не смел и мечтать, а началось все после того, как он покинул убежище в котором его держали бандиты.

Выбравшись из леса рабби Шолем пошел вдоль реки и через некоторое время вышел к небольшому селению расположенному возле воды. Всего несколько домов да небольшая пристань вот и все что был в этом селении. На пристани сидел мужчина средних лет и о чем-то напряженно думал.

Добрый день, - поздоровался Шолем.

Не подскажите где я нахожусь?

Отчего же путник подсажу, это местечко носит название Хиджа.

Вообще-то я иду на юг, и мне хотелось бы знать не сбился ли я с пути.

Нет все правильно, идите вон по той дороге и через пару дней прийдете к небольшому городу.

Что Вас тревожит? - спросил Ицхак, видя что мужчина чем-то озабочен.

Дело в том, что несколько дней назад моя жена уехала в город на базар и она давно уже должна была вернуться, но ее все нет.

Я бы и сам поехал в город, но не могу оставить больного отца, старик совсем плох.

Как зовут вашу жену? - спросил Ицхак.

Если я увижу ее в городе, то передам ей, что вы волнуетесь.

Как же вы ее узнаете, если ни разу не видели? - спросил мужчина.

И вправду, об этом я не подумал, - произнес вслух рабби Шолем, но тут в его голове совершено внезапно возник образ женщины, образ был настолько реальным, что Ицхак испугался.

А не опишите ли вы мне ее? - спросил он у мужчины.

По мере того, как мужчина описывал свою жену, Ицхак все больше убеждался что именно ее образ стоял в его голове.

Спасибо, я понял о ком вы говорите, - произнес он.

И кажется я знаю где сейчас ваша жена.

Откуда вы можете знать?

Вы же пришли с противоположной стороны.

Я не знаю откуда я это знаю.

Ваша жена подвернула ногу когда возвращалась домой, и несколько дней пролежала в лавке своего двоюродного брата, а сейчас, в этот самый момент он везет ее на повозке прямо сюда в Хиджу, и уже к вечеру вы сможете обнять ее.

Кто Вы такой, чтобы такое говорить! - вспылил мужчина.

Идите себе своей доргой и не морочите мне голову!

Ицхак Шолем молча склонил глову и миновав пристань вошел в селение. Напившись воды возле колодца, он умыл лицо и уже собирался пойти дальше, как в селение въехала повозка. Пройдя мимо нее, он увидел ту самую женщину чей образ так сильно запечатлелся в его голове, и улыбнувшись незнакомке пошел по дороге ведущей на юг.

Но не успел он пройти и сотни метров как его нагнал тот самый мужчина, с которым он повстречался на пристани, и догнав, упал перед ним на колени.

Я прошу простить меня! - почти рыдал он.

Я не поверил Вам, а все что Вы сказали было сущей правдой.

Теперь я вижу, что свет нашего Господа коснулся Вас.

Вы пророк, ниспосланный нам небесами.

Что Вы, встаньте, мне это просто показалось.

Это было лишь предчувствие.

Нет, нет Вы святой, прошу Вас не откажите мне и отобедайте в моем доме.

Я не могу просто так отпустить Вас.

Оставайтесь сегодня моим гостем а завтра брат жены отвезет Вас в город на своей повозке.

Поразмыслив Ицхак решил, что ехать на повозке гораздо удобнее чем идти пешком, к тому же это будет намного быстрее, а значит бандиты не смогут его нагнать. К тому же через несколько часов должно был стемнеть, а идти одному ночью по пустынной дороге было бы по меньшей мере опасно, и он принял приглашение мужчины.

Проведя ночь в обществе гостеприимных жителей Хиджы, на следующее утро Ицхак на повозке отправился в город. По дороге он долго размышлял о том, что же послужило причиной того, что он увидел в своей голове образ той женщины, и в итоге пришел лишь к одному выводу. Видимо Рукопись Храма повлияла на него таким образом, что прочтя все тридцать два листа, он приобрел какие-то невиданные способности. А может быть просто он разрушил уже одну из тех границ о которых сообщалось в рукописи, и теперь стал немного другим чуть ближе приблизившись в свету Истины.

Постепенно количество видений в голове рабби стало увеличиваться. Он видел незнакомых ему людей, неизвестную местность, какие-то события, которые были ранее или только должны были произойти. слава о великом пророке обошла уже всю окрестность. Жители селений и городов встречали Шолема с распростертыми объятиями и просили его о помощи и благословении, а он все шел и шел на юг.

Измаил Натанович проснулся и увидев потолок своей квартиры вздохнул с облегчением. В очередном странном сне, он был пророком, которого преследовали различные видения. Все это было так реально, и к тому же перекликалось с его собственной жизнью, что он уже начал сомневаться сон ли это вообще, или все это одна большая иллюзия в которой переплелись и его сны и его жизнь. Проснувшись окончательно Изя решил что сегодня он добьется славы и величия, пусть даже в глазах нескольких людей. Спустившись во двор, он как всегда заприметил “дворовых”, которые уже стояли возле дворницкой, обсуждая насущные проблемы Бытия. Подойдя ближе Изя поинтересовался что предпочитает народный класс водку или виски. Дворовые уставились на Изю словно на инопланетянина. Первым прервал затянувшееся молчание Александр Иванович:

С чего такая щедрость Измаил?

Сегодня день моего величия, - ответил Изя.

Все что не пожелаете.

Прям таки и все, - недоверчиво побормотал Степан.

Без ограничений, - подтвердил Изя.

Да что там, приглашаю всех в кабак, за мой счет.

Дворовые с недоверием покосились на Изю, не решаясь покинуть родной двор, тем более, что от такого предложения попахивал авантюрой.

Нет, мы не можем в кабак, - произнес Филлипыч.

Я на службе, и двор покидать не могу, - произнес он, и выставил вперед метлу.

Тогда мы со Степаном в магазин, а Вы ждите нас здесь, - сказал Изя, и подав жест Степану направился к выходу со двора.

Этот день дворовые запомнили надолго. Это был по истине день величия и славы Измаила Натановича. Такого пиршества не видывал еще двор дома N. Пили и ели весь день и всю ночь, причем не только Изя, Степан, Филиппыч и Александр Иванович, но и их многочисленные друзья и родственники, появившиеся сразу неизвестно откуда, как только прослышали об угощении. Примерно к обеду по дому пронесся слух, что во дворе справляют не то поминки, не то свадьбу и всех угощают совершенно бесплатно. К вечеру гулял уже весь дом, а к утру у Изи кончились все деньги и пиршество пришлось завершить. Вернувшись домой Изя вдруг понял, что деньги кончились абсолютно все, то есть больше их небыло вообще, но он обрел то чего желал. Славы и величия теперь у него было хоть отбавляй, по крайней мере в глазах жителей дома N.

Чем больше становилась слава рабби Шолема тем чаще он старался избегать людных селений и городов. Образы и видения разрывали ему голову принося лишь боль и мучения. Но люди не понимали этого, они все спешили к нему едва завидев на горизонте. И Ицхак не отказывал, так продолжалось довольно длительное время, пока силы не покинули путника. Дойдя до очередного селения, Шолем просто свалился от усталости и от головных болей. Несколько дней он пролежал в доме старосты пока силы не вернулись к нему. На его счастье в нескольких километрах за селением начиналась пустыня, куда мало кто заглядывал, и лишь в немногочисленных оазисах иногда останавливались караваны. На краю пустыни стоял торговый город Аль Рашах, в котором останавливались караваны торговцев вернувшихся из великой пустыни или только собирающихся в нее.

Закутавшись в одеяние, чтобы не быть узнанным рабби Шолем вошел в город на рассвете очередного дня. Он уже достиг конечной точки своего путешествия, дальше была пустыня. Дорога к Храму начиналась где-то здесь на юге, но чтобы найти ее нужно было обрести Вечность. Так говорила рукопись, но что это значило Ицхак не знал. Словно какая-то граница не пускала его, не давала заглянуть за нее. Ощущение было похоже на то, что было у него когда он только лишь начал поиски Храма.

К немалому удивлению Шолема в Аль Рашахе его никто не узнавал, торговцы были больше заняты своими караванами и в отличие от простодушных сельских жителей не придавали большого значения слухам о пророке посетившим эти места. К тому же, как это всегда бывает, внешности рабби стали приписывать самые фантастические черты, поэтому было неудивительно, что затерявшись на базаре, среди пестрой толпы Ицхак ничем не отличался от сотни других путников идущих через пустыню. Добравшись до чайханы, Ицхак нашел укромное местечко в углу и неторопливо начал пил ароматный зеленый чай, придававший бодрости и свежести. Уже через час он знал все, поскольку посетители чайханы не старались говорить тихо и во всю обсуждали последние новости. Караванщик Халиб потерял половину своих верблюдов и теперь никто не хочет идти к нему в караван. Говорят что последняя страшная песчаная буря была наслана на его караван самими джинами. Так же говорили о том, что дальний оазис полностью ушел под пески. Этого никто не мог объяснить и вообще поговаривали, что совсем скоро, караванные пути закроют то ли из-за разбойников, то ли из-за песчаных бурь, а то ли и вовсе из-за чего похуже. Наслушавшись историй Ицхак подсел к двум мужчинам сидевшим неподалеку и угостив их чаем попросил разрешения вмешаться в их разговор. Сам он представился путешественником идущим на юг. Спустя пару минут между тремя собеседниками завязалась оживленная беседа.

Говорю тебе Халиб предложил мне в два раза против обычного жалования, - произнес Али, один из собеседников Ицхака.

Неужели у тебя не хватило ума отказаться, - ответил Абдулла.

Постойте, а куда идет караван Халиба? - спросил Ицхак.

На самый юг, в неизвестные земли, только старик Халиб так далеко водит свои караваны, вот оттуда у него и деньги.

Говорят он самый богатый купец в Аль Рашахе.

А ты что собрался к нему в караван? - спросил Али.

Да вот думаю над этим, - ответил Ицхак.

Мне нужно попасть на юг, в запредельные земли, по ту сторону пустыни, и похоже выбора у меня нет, так как я понял туда ходят только караваны Халиба.

Да приятель, это так, но путь этот опасен и труден.

Выдержишь ли ты его?

Во мне не сомневайся, я пришел издалека и мой путь еще более далек и труден, так что пожалуй я запишусь в караван Халиба.

Ну если вы оба не жалеете своих жизней ради денег и путешествий, тогда мне остается только пожелать Вам удачи и доброго пути, - произнес Абдулла.

Посидев еще немного Ицхак и Али вышли из чайханы и направились к палатке Халиба, где он набирал новый караван. А через несколько дней Ицхак вместе с караваном вышел из города и направился через пустыню на юг, навстречу Вечности.

Глава 4. נצח

Солнце нещадно жгло путников своими лучами, скаждым часом идти становилось все труднее и труднее, но караван упорно шел вперед. Ицхак ехал вместе со своим новым другом Али. Время шло медленно, дорога была дальняя, и чтобы хоть как-то скрасить долгую дорогу путники вели неторопливую беседу.

А зачем тебе так надо на юг? - спросил Али.

Это долгая история, - ответил Ицхак.

Но и путь у нас не близкий.

Пожалуй ты прав.

Я ищу Храм.

Какой Храм?

Один древний храм, носящий название Храм Солнца.

Понимаешь это очень важно для меня.

Но чем дальше я иду, тем больше понимаю, что мои поиски приобретают все более метафизический характер.

То есть твой Храм, это как Аллах.

Не совсем, но почти так, разница в том, что Храм можно найти, и тогда свет истины коснется того, кто отыщет его и наделит великой мудростью.

Больше похоже на легенду.

Пожалуй что так, но давным давно был один путешественник, которому удалось найти этот Храм. Он составил записи, ровно тридцать два листа рукописи. И мне посчастливилось найти их.

В этой рукописи говориться, что дорога к Храму начинается на юге, но я уже дошел почти до коца света, а так и не понял где начало этой дороги.

И ты надеешься найти ее на другом конце пустыни?

Да надеюсь.

А что мне еще остается?

А вот ответь мне на ткой вопрос: Бог злой или добрый?

Это для кого как, Бог понятие трансцендентное и измерять его категориями добра и зла на мой взгляд не годится.

Хорошо, тогда послушай что я тебе скажу, - сказал Али и начал свой рассказ:

Жил однажды в здешних краях султан, страшно жестокий, мучил и убивал всех подряд и женщин и детей, ничто его не могло остановить.

Страшно боялись его все, и вот однажды пришел в тот город, где правил тот султан один бродячий мудрец, ну вроде тебя, только постарше.

Так вот, пришел и сразу во дворец к султану на прием.

Султан его принял, а старик увидев его, склонился перед ним на колени и произнес:

До меня дошла молва о твоей жестокости о великий султан, сам я праведник и уже много лет живу в своей обители далеко от людей, но не видал я еще такого благочестивого человека как ты, дозволь мне служить тебе.

Все были несказанно удивлены таким поведением старого отшельника и подумали, что старик совсем выжил из ума, но как-то раз зашел, значит, тот старик в лавку к моему отцу, и я случайно услышал их разговор, который многое мне объяснил.

Так вот, увидев старца, служащего при дворце, мой отец поначалу оторопел, но видя что старик ведет себя довольно мирно, постепенно пришел в себя и спросил у почтенного старца как он может называть такого кровожадного тирана благочестивым человеком. На что старик ему ответил:

Только тот кто погрузился на самое до пропасти может воспарить до самых небес.

Не вам мошкам ползущим по земле судить этого человека, не дано вам понять истинного благочестия не видя гиенны огненной.

И ушел, с тех пор больше к нам в лавку он не заходил.

Много времени прошло с тех пор, я уже почти и подзабыл эту историю, но ты напомнил мне о ней.

Ты чем-то похож натого старика, тоже ищешь Истину.

Может тебе и повезет.

Тем временем караван остановился, впереди показался оазис и скоро предстояла ночевка. Ночь наступила быстро, сразу резко похолодало, и Ицхак поплотнее закутался в одеяло. Где же эта Вечность, - думал он глядя на звезды, горящие высоко в ночном небе. Может быть где-то там в небе. Что имел ввиду автор Рукописи Храма, когда писал, что начало пути найдет лишь тот, кто обретет Вечность. За этими мыслями Ицхак задремал. Проснулся он от того, что кто-то сильно тряс его за плечо. Это был Али.

Скорее вставай!

Надвигается песчаная буря, нужно перебраться в глубь оазиса, чтобы нас не занесло песком.

Быстро поднявшись, Ицхак взял свои немногочисленные пожитки и побежал вслед за Али. Караван уже сбился в кучу в центре оазиса. Несколько пальм не могли служить надежной защитой, и животные казалось понимали это гораздо лучше людей. Сбившись в одну кучу, верблюды испуганно хрипели и косили глазами. Надвигался Самум.

У Измаила Натановича страшно болела голова после очередной попойки. Он вообще стал за собой замечать, что в последнее время слишком много пил. Но ничего не мог с собой поделать. Приходя вечером с работы, куда он вернулся, когда кончились все деньги, он открывал очередную бутылку и напивался в полнейшем одиночестве. После того пира, который он закатил во дворе, Изя старался не попадаться на глаза “дворовым”. Каждый день был похож на предыдущий. Вся его жизнь теперь казалось какой-то никчемной и он просто обречен на вечное бессмысленное прозябание. Самое страшное, что он ничего не мог с этим поделать, нужно было жить дальше, но это было невыносимо. От таких мыслей Изе делалось не по себе, и он старался утопить их на дне бутылки. Единственное что у него осталось это были его сны. В них он по прежнему видел какого-то путешественника, старые города, пустыню, караваны и разных людей, но просыпаясь вновь оказывался в своей московской квартире и тоска начинала с новой силой голодать его. Нужно было что-то менять, искать себя в чем-то другом, просто работа и дом уже не вызывали никаких эмоций, не давали того внутреннего самоудовлетворения, ради которого хотелось бы жить. Нужно было искать себя в чем-то. Но теперь Изя решил отнестись к поиску более серьезно, чем в прошлый раз. Наркотики не принесли ему того результата, который он ожидал, и поэтому он не стал никому звонить, а просто сел на кухне, заврил себе крепкого чаю, и уставившись в окно начал думать, смотря как рассвет заливает московские улицы розоватой дымкой.

Песчаная буря обрушилась на караван со всей своей силой, тучи песка накрыли все что стояло на их пути. Накрывшись одеялом, Ицхак вместе с Али сидели возле одной из пальм, боясь высунутся наружу. Долго свирепствовал Самум, но и его силы иссякли и через некоторое время, после того как буря стихла Ицхак и Али вылезли из-под своего укрытия. Караван разметало по всему оазису. То здесь то там валялись тюки с добром, мертвые верблюды и люди. По какой-то непостижимой причине выжили только они одни. То ли потому что догадались привязать себя к пальме, то ли просто по счастливой случайности, но все остальные были мертвы. Злой рок преследовавший караваны Халиба, поставил свою большую жирную точку.

Похоже мы остались одни, - произнес Али, глядя на окружающий пейзаж.

Да, просто удивительно, - ответил Ицхак.

Куда нам теперь идти, мы ровно на полпути.

Возвращаться назад или идти вперед? - спросил Али.

Я думаю, что нужно идти вперед, - ответил Ицхак, не собиравшейся отступать от своей цели даже сейчас.

В принципе я не против, так как мне тоже всегда хотелось увидеть запредельные земли, - ответил Али.

Ну чтож тогда идем вперед.

Нам надо собрать еды и запастись водой.

Источник занесло, но вода должна быть в бордюках, поищи тут, а я посмотрю там.

Хорошо, - ответил Ицхак и начал обыскивать остатки каравана.

Через полчаса, собрав воды и еды, два путника двинулись на юг, уходя прочь от оазиса ставшим последним пристанищем Халиба и его каравана.

А тебе не кажется странным, что из всего каравана выжили только мы одни? - спросил Али.

Возможно в этом и есть какой-то знак, но со мной в последнее время столько всего случилось, - ответил Ицхак, и начал рассказывать всю свою историю.

Так они шли и говорили без умолку. Ицхаку захотелось просто выговорится, а здесь посреди пустыни он мог быть предельно откровенным, не боясь, что его могут подслушать. Долго так шли путники, пока к концу дня Али не стало плохо. Ицхак не мог понять, что происходит с его спутником, тот просто увядал на глазах. Чего только не делал бедный рабби, чтобы спасти Али, но все было напрасно, тот умирал. Сначала у него просто начала кружиться голова, потом он уже не мог идти, и потом и вовсе начал терять сознание. Ни вода ни еда не помогали. Соорудив паланкин из своей рубашки Ицхак положил Али на песок, подложив под голову свою котомку и смачивал его лицо водой. Али бредил. Он говорил что-то о проклятии своего рода, о том, чо ему нельзя был идти в запредельные земли, о пустыне, о караванщике Халибе, о джиннах и еще много о чем. К ночи он умер, сгорев словно свечка. Еще утром он шел рядом с Ицхаком улыбался и весело разговаривал с ним, и вот ночью он лежит холодным трупам у ног Шолема.

Поднявшись голову к небу, Ицхак погрозил ему кулаком и возопил: “За что Господи?!За что ты так долго испытываешь меня?! Где мне искать Храм?” Но в ответ ему была лишь гробовая тишина и звезды мирно мерцали над головой.

Шолем уже собирался засыпать труп Али песком, как вдруг из-под него неожиданно выползла меленькая желтая змейка и юркнув в песок быстро зарылась в нем. Еще раз внимательно осмотрев труп, Ицхак нашел причину загадочной смерти Али, два небольших следа зубов на левой голени говорилио том, что его друг скончался от укуса той самой маленькой змейки которая только что уползла прочь.

Теперь Ицхак снова был совершенно один, как и на всем протяжении своего пути. Подобрав провизию и воду он отправился в ту строну куда они шли стараясь чтобы солнце заходило справа и вставало слева.

Несколько дней брел рабби Шолем среди песков, словно его прапрапрадед шедший когда-то за Моисеем. От ярких лучей солнца начали болеть глаза, потом стала кружится голова. Вода подходила к концу. По всем расчетам он уже должен был прийти в город, считавшийся конечной точкой каравана отправившегося из Аль Рашаха. Но видимо он сбился с верного пути, и теперь просто блуждал по пустыне. Это было немудрено, так как рабби Шолем не был опытным путешественником, а пески в пустыне повсюду одинаковые. Ему приходилось ориентироваться по солнцу и по звездам, но видимо у него ничего не вышло и он заблудился. Теперь он был обречен погибнуть страшной смертью от обезвоживания.

Так прошло еще два дня, Ицхак шел наугад, едва разбирая дорогу. Теперь он старался беречь воду, ругая себя за то что не взял больший запас из оазиса. Пока они шли с Али им было легче, так как его спутник неплохо ориентировался, но теперь Ицхаку приходилось совсем тяжело. Губы потрескались от жары, глаза воспалились от песка, его мучили галлюцинации и он начинал бредить вслух. На рассвете третьего дня, он еле поднялся, чтобы продолжить свой путь, и тут он увидел нечто. Это была яркая призма гигантских размеров. Она так ярко сияла, что смотреть на нее было больно.

Ты нашел меня Ицхак, - раздался голос в голове Шолема.

Кто ты?

Я Вечность.

Я начало и конец.

Я источник всего и вся.

Я это ты, а ты это я.

Укажи мне путь к Храму Солнца, - произнес Ицхак, еле шевеля губами.

Иди дальше своей дорогой и может быть ты найдешь его.

Но в записях было сказано, что Вечность откроет мне дорогу к Храму.

Я бы сказала, что то дорога к Храму откроет тебе Вечность, - поправил его голос.

Но я так надеялся на это, - произнес Ицхак и упал, сил больше не было.

Темнота разлилась и заполнила все вокруг, больше не было ни пустыни, ни палящего солнца, ни песка, вообще ничего не было. Ицхаку показалось, что он обрел наконец Вечность, но тут его окатили холодной водой и он открыл глаза. Над ним стоял улыбающийся мужчина в чалме, и что-то говорил на непонятном наречии.

Прийдя в себя Ицхак осмотрелся и понял, что находится на повозке едущей по дороге среди лесов, от пустыни не осталось и следов. Он был в запредельных землях, и видимо проспал несколько дней. Закрыв глаза он снова погрузился в сон, но на этот раз это был самый обыкновенный здоровый сон, несший с собой силы и выздоровление.

Под вечер повозка въехала в город, и остановилась возле одной большой лавки.

Ладно вылезай давай, и так все дорогу спал, - произнес чей-то глос, на вполне понятно Шолему языке.

Ну что разлегся, вставай говорю, и проходи в дом.

Поднявшись, Ицхак увидел старика с длиой седой бородой и пейсами.

Кто Вы такой? - спросил он.

Все вопросы потом, зовут меня Шмуном.

Исааком Шмуном.

Рабби Ицхак Шолем, - представился Ицхак.

Проходи в дом, сейчас поедим и ты мне все расскажешь.

Преде чем я войду в дом, ответь мне кто меня спас?

Этого я не знаю.

В приграничном городе какой-то мужчина в черном плаще щедро заплатил мне, чтобы я отвез тебя в свой город и заботился о тебе, пока ты не встанешь на ноги.

А Шмун всегда привык держать свое слово.

Ну все, пошли в дом.

И Ицхак проследовал за Шмуном в дом.

Часть 3. הבריאה‎

Глава 5. תפארת

Изя Авхимович нашел свой путь, по крайне мере ему казалось, что нашел. Он решил стать художником авангардистом. Накупив красок и холстов он взял несколько уроков у одного известного художника и принялся творить. Авангардное искусство было хорошо тем, что не нужно было придерживаться каких-либо форм и канонов. То, что выходило из-под кисти Измаила Натановича мало кто признал бы искусством, больше всего это походило на мазню ученика художественной школы. Причем ученика лишь начинающего и не испытывающего особого восторга от того что мамочка засунула его в это мерзкое заведение, где приходится весь день стоять перед холстом, в то время когда твои приятели весело гоняют во дворе мяч.

Нарисовав несколько таких картин Изя наконец остановился и задумался над тем, что он делает. Это был первый здравый поступок за последнее время. Но как видно здравомыслие быстро покинуло новоиспеченно художника и он решил продолжить. За двенадцать дней он нарисовал двенадцать картин, по одной на каждый день. Этого уже вполне хватало для того чтобы открыть собственную выставку, и развесив свои творения по всей квартире, Изя направился во двор, чтобы пригласить первых посетителей. После знатного угощения устроенного Измаилом Натановичем, его известность резко возросла и это сослужило Изе недобрую службу. Посетителей импровизированной выставки набился полный коридор, и когда Изя наконец открыл дверь своей квартиры и пригласил всех внутрь, толпа хлынула вперед предчувствуя дармовое угощение. Но к разочарованию многочисленных посетителей вместо угощения их взорам предстали несколько размалеванных холстов. То, что было на них изображено не поддавалось никакому описанию. Складывалось впечатление, что маляры просто вытирали свои кисти о бумагу после очередного рабочего дня или кто-то разлил несколько банок краски. Так ничего и не поняв в авангардном искусстве Измаила Натановича гости прекрасно поняли, что с бесплатной едой и выпивкой их обманули и чуть было не побили новоиспеченного авангардиста. Тому срочно пришлось бежать в магазин за водкой и закуской. Кончилось все тем, что устроили большую попойку в конце которой торжественно сожгли во дворе все работы несостоявшегося художника. Так завершилась очередная попытка Измаила Натановича найти себя в этом мире.

Ицхак Шолем вполне обжился в доме Шмуна и через некоторое время решил, что ему вполне нравится этот небольшой городок в который его занесла судьба. Он решил остаться здесь на какое-то время, поскольку поиски Храма пока ни к чему не приводили и он несколько разочаровался в них. Время шло, Ицхак занялся искусством и неожиданно ля самого себя открыл в себе талант скульптора. Все началось с того, что однажды он решил попробовать сделать статую дочери Шмуна Сары. Конечно он не мог попросить девушку раздеться, и поэтому сделал фигурку изображавшую девушку в платье, несущую кувшин с водой. Так появилась первая фигурка. Она была не очень большая сантиметров двадцать в высоту. Статуэтка так понравилась Шмуну, что тот предложил купить ее у Ицхака, но тому было жаль расставаться со своей первой работой, и поэтому он пообещал сделать Шмуну дубликат. Так он начал делать статуэтки. Вскоре это стало приносить небольшую прибыль и Шолем открыл свое дело. Через три месяца он полностью рассчитался с Шмуном и даже начла подумывать о женитьбе на его дочери.

Работа в новой мастерской Шолема кипела днем и ночью. Он делал и статуэтки и барельефы и даже небольшие статуи. Дело шло в гору. Шолем уже начал подзабывать о главной цели своего путешествия. Он так увлекся работой, что полностью ушел в нее. Ицхак создал уже больше ста статуэток, но были среди них особенные, которые он любил больше всего и не продал бы ни за какие деньги. Это были двенадцать статуэток, двенадцать символов. Ицхаку сложно было объяснить, что они символизировали, то ли месяцы года, то ли созвездия на небе, а может быть что-то еще.

Все двенадцать были о своему прекрасны. Шолему казалось, что они излучают какой-то свет исходящий изнутри них. Он мог часами просиживать у себя в мастерской и смотреть на эти двенадцать статуэток. Шесть из них изображали женщин, а шесть мужчин. Образы для каждой из них приходили в голову Ицхака сами собой. Он мог заниматься совершенно рутинной работой у себя в лавке, когда его внезапно охватывал какой-то порыв и он брался за очередную скульптуру. Шолем не знал откуда у него появилась эта тяга к красоте и искусству. После перехода через пустыню с ним что-то произошло. Он словно стал другим человеком. Похожие изменения с ним произошли тогда, когда он только нашел первые листы рукописи. Поняв их смысл он изменился и отправился на поиски Храма, а теперь ему хотелось творить что-то прекрасное.

Закончив очередной день в лавке, Ицхак вернулся в мастерскую и зайдя в заднюю комнату, служившую ему спальней перед сном еще раз окинул взглядом двенадцать прекрасных скульптур.

Первая изображала мужчину в возрасте, его окладистая борода обрамляло лицо и спускалась на мощный торс. Он гордо стоял на постаменте сжимая в руке копье. Взгляд его был тяжел и силен, вся фигура излучала силу и волю. Он не был воином, скорее правителем, сочетавшим в себе качества и мудреца и воина. Он был великолепен в своей мощи, и грозности, казалось искры слетают с его глаз. Порой Шолему даже становилось немного жутко когда он долго задерживал взляд на бронзовом лице статуи. Сила, что жила в нем, не подчинялась ничему и никому, она захватывала и уничтожала испепеляя одним взглядом. Это был сам Абсолют в его земном выражении, завораживающий и грозный одновременно. С трудом оторвав взгляд от первой фигуры, Ицхак переключил свое внимание на вторую.

Вторая фигура чем-то напоминала первую, бронзовый мужчина был почти столь же величественен как и первый, но не так грозен.В руке он также сжимал копье, но несколько иной формы. Борода у второго мужчины была более густой и длинной, и не такой опрятной как у первого. Вид этого персонажа вызывал скорее удаль а не страх. В нем чувствовалась сила и мужество путешественника. Он мог сойти за младшего брата первого мужчины, но младшего лишь на несколько месяцев, поскольку почти ни в чем не уступал своему старшему родственнику. Все фигуры были как бы одной семьей, это Ицхак так решил для самого себя. Все они были братья и сестры. И здесь в запредельных землях, они стали семьей и ему, оторванному от своей Родины, заброшенному в далекие края рабби.

Третья скульптура изображала пожалуй идеального мужчину, он был строен и силен. Не так стар как первые два, и красив собой. Он был на несколько лет моложе первых двух, и весь лучился светом и радостью. Здесь уже не было такой властности, как у его старших братьев, а лицо излучало ум и интеллект. В этой фигуре Ицхак соединил силу с разумом и получился образец идеального мужчины, разбирающегося в науках, сильного, светлого и умного. Он мог быть врачом или древним ученым, но не повелителем или воином. В этом образе Ицхак отделил составляющую мудреца от воина, оставив лишь внешнюю красоту тела, которая лишь дополняла собой острый ум этого мужчины.

Четвертая фигура напротив изображала воина, держащего в правой руке зажженный факел. Здесь была сила и отвага, во взгляде чувствовалась безжалостность и бескомпромиссность. Он так же был моложе первых двух, и по возрасту был скорее сродни третьему мужчине. Но вместо света, здесь скорее была тьма. Эта была сущность воина отделенная от правителя. Таким образом в третьей и четвертой фигуре Ицхак показал две стороны фигуры первой. Однако следовало бы отметить, что при соединении этих двух черт все равно не получился бы оригинал, так как у первой фигуры было что-то еще, Что-то незримое и могущественное. Если третий мужчина был призван созидать и врачевать, то этот четвертый должен был убивать и разрушать.

Пятая фигура изображала третьего и последнего из молодых мужчин. Фигура его была не так атлетична, как у предыдущих четырех, он был строен, ловок и быстр. Лицо выражало плутовство и лукавство. Было видно, что этот герой всегда избирает не прямые пути, а предпочитает действовать стороной, избегая конфликтов. Главным полем деятельности этого мужчины была не война, а торговля, и все что было связано с ней. Ицхак долго не мог закончить эту фигуру, все время старясь придать лицу нужное выражение, пока однажды не увидел его на лице своего соседа Шмуна. После этого в один вечер он закончил фигуру, и был уверен, что имено такое выражение плутовства и коварства должно быть у данного персонажа.

Шестая и последняя мужская фигура изображала кузнеца.По возрасту он был схож с первым двумя, таким образом дополняя общую симметрию. Получалось три старших и три младших брата. Но в отличие от двух первых, он не был властен, хотя и имел власть над огнем. Он не правил как первый, не путешествовал как второй, не лечил как третий, не воевал как четвертый и не торговал как пятый. Он создавал, это был создатель, укротитель огня и металла, продукта земли. Все шестеро мужчин получились разными и в то же время в них было что-то, что объединяло их всех. Ицхак это чувствовал, но не мог объяснить. Долго он смотрел на них, прежде чем перейти ко второй части своей коллекции.

Вторые шесть фигур, изображали женщин. Они были столь же величественны как и мужчины и по своему прекрасны и волшебны. Первая фигура изображала женщину средних лет по своей стати соответствующую первому мужчине. Она была величественна и статна. В ней чувствовалась власть и сила, как и в первом мужчине, но в отличие от него она была скорее добра и представляла собой образ матери, но не просто матери, а правительницы - матери всех своих подданных. Она была достойной спутницей первого мужчины, его женским воплощением, с присущими женщине добротой и заботой, но тем не менее той же властностью и силой.

Вторая женщина олицетворяла собой общее женское начало, она не была правительницей, но в ней была скрыта сила земли, сила плодородия. Казалось что она излучает эту энергию наполненности, энергию созревания. Она могла бы подойти второму мужчине, если бы он оставил свои путешествия и осел в каком нибудь месте на земле. По крайне мере так рассуждал Ицхак, когда создавал эту статую. Он вообще для себя разбил их по парам, отмечая, что та или иная женщина подходит тому или иному мужчине, но при этом сохраняет свою самостоятельность. Вторая женщина была также средних лет и походила на первую но вместо власти упор здесь был сделан на рождении и плодородии.

Третья женщина была юна и красива, главной ее чертой можно было отметить грациозность. Она походила на юную гибкую охотницу и могла бы подойти пятому мужчине, поскольку тоже имела переменчивый нрав, и была также хитра и искусна в обходных путях, которыми пользовалась на охоте.Ицхаку она казалось вечно юной, и он попытался отразить это в ее почти детском лице. Но эта юность была обманчива так же как и ее хрупкость. В нужный момент девушка вполне могла совершить ложный выпад и легко поразить своего врага. В этом еще больше убеждал охотничий кинжал висевший на поясе юной охотницы. И все же несмотря на свое коварство она была целомудренной, именно такое выражение скрывалось в глубине ее глаз. Ицхаку удалась эта статуя, хотя возможно она и была самой противоречивой из всех.

Четвертая девушка была самой совершенной из всех. Ее формы и красота лица поражали. Нельзя был без трепета смотреть на эти черты. Она также была молода, хотя возможно и не так юна как третья девушка.По красоте и совершенству она больше всего подходила третьему мужчине. Из них выходила просто идеальная пара, олицетворявшая мужскую и женскую красоту. Эта девушка могла выражать только одно - любовь. В ней не было власти или дородности, она не была так гибка и изящна как ее предыдущая сестра, но в ней было сокрыто нечто большее. В ней была сокрыта любовь, со всеми ее страстями и эмоциями. Ицхак как смог показал это, но чтобы понять ее до конца, пожалуй не хватило бы и жизни. Эта девушка была прекрасна и даже мастеру трудно был не влюбится в нее.

Пятая девушка была мудра и воинственна. Это была женщна по годам немного старше своих двух предыдущих сестре, но несколько моложе первых двух. В лице угадывался ум и воля. При этом она также была вполне красива. Редкое сочетание красоты и ума делало ее идеальной спутницей четвертого мужчины. Тонкий расчет и сила воли делали ее прекрасной воительницей и спутницей мужчины воина. Не каждому было под силу покорить это сердце, лишь избранным могло повезти. Она была воплощением силы, власти и ума первой женщины, но в ней отсутствовало нечто земное, что было присуще второй сестре. Она не годилась в охранительницы очага, как ее последняя шестая сестра, так как ее целью были победы, победы над мужчинами, причем в честной и прямой схватке за счет разума и стратегии, а не за счет коварства и измены.

Шестая и последняя женщна по возрасту была ближе к первым двум, и олицетворяла собой традиционную хранительницу семейного очага. Это была персонификация первой женщины, от общей хранительницы мира к хранительнице конкретной семьи. Она больше всего подходила последнему шестому мужчине. Таким образом и второй части представляющей женщин тоже можно было сформировать две группы старших и младших сестер. Все двенадцать статуэток представляли собой завершенную группу, которую Ицхак условно назвал “Семьей”. Теперь это были все его родственники и не проходило ни дня чтобы он с ними не пообщался. Вот и сегодня перед сном Ицхак еще раз взглянул на свои статуэтки, и пошел спать. Сегодня он спал не в мастерской, а в доме, так как хотел получше выспаться. Назавтра он шел к Шмуну делать предложение его дочери Саре. Но назавтра случилось нечто, что изменило все планы Шолема.

Едва проснувшись утром, Ицхак почувствовал, что что-то случилось, быстро одевшись он бросился в мастерскую, и уже на пороге встал как вкопанный. Его мастерская была разгромлена а двенадцать статуэток похищены. Это был конец, конец всего, конец той жизни, которую Шолем вел последнее время.

Глава 6. גבורה

Бросив авангардное искусство Изя решил забыться в ночных клубах. Путешествуя из одного клуба в другой, он изображал из себя непризнанного художника.Это отвлекало его от грустных мыслей, навеянных его монотонной жизнью. Как не пытался он что-то исправить, у него ничего не получалось. Сложно было сказать отчего так выходило, словно злой рок преследовал Измаила Натановича. Он больше не мог жить как раньше, а по другому у него не получалось. Словно та воронка жизни в которую он попал с самого рождения навсегда его засосала и не собиралась выпускать. Перебираясь из клуба в клуб и заливая свой разум бесконечным количеством коктейлей, он знакомился с различными девушками, какими-то подозрительными личностями, бездельниками и тунеядцами всех мастей. Скоро он стал знаменит, так как мог перенести любой наркотик и большое количество коктейлей. Кроме того, после определенного порога он начинал рассказывать собравшимся свои сны, а они были настолько необычны и красочны, что вся компания заслушивалась его рассказами.Постепенно это засосало Изю и стало смыслом его жизни.

Ицхак Шолем с трудом взял себя в руки и переступил порог мастерской. Все его инструменты валялись на полу, многие статуи разбиты или обезображены, но самое главное было то, что все двенадцать статуэток были похищены. На столе он заметил небольшой листок бумаги. Взяв его в руки, Ицхак увидел что эо один из листов рукописи. На обратной стороне листа было написано: “Ты украл самое ценное что было у нас, а мы забрали то, что принадлежит тебе. Если хочешь это вернуть, то иди на север. Там где уже нет лесов, и повсюду лишь одни снега и лед, ты найдешь нас.” Ниже стояла подпись трех главарей клана бандитов, которых он когда-то обманул, сбежав с частью рукописи. Внутри Ицхака просыпался героизм. Он должен был отправится на север, чтобы отомстить бандитам и вернуть свои статуэтки. Это было делом чести, и он понял, что больше не может просто так жить в этом тихом и мирном городе. Судьба снова звала его в поход.

Собрав вещи, Шолем покинул гостеприимный городок, так и не сделав предложения Саре, дочери Шмуна. Теперь путь его лежал строго на север, он возвращался в родные места через много лет.

Выйдя из города рабби побрел по пустынной дороге, ведущей на север. Именно по ней когда-то давно Шмун вез его в повозке, после того как таинственный незнакомец спас его в пустыне. Кто был этот незнакомец? Шолем не раз спрашивал сам себя об этом. Но не он сам, ни Шмун, ничего не мог ответить на этот вопрос.

Вечерело, пора было побеспокоится о ночлеге, и свернув с дороги, Шолем устроился в стогу сена. Ночь быстро опустилась на запредельные земли и в небе ярко вспыхнули звезды неизвестных Шолему созвездий.

Лежа под звездным небом Ицхак думал о том, что в сущности жизнь бесполезная штука если в ней нет подвига. Просто стараться выжить и всячески избегать опасностей это лишь пустая трата времени, поскольку время есть только здесь в этом мире. Умрешь ли ты на войне спасая жизни своих товарищей, или всю жизнь тихо проживешь вот в таком тихом городке, из которого он ушел не имеет значения, поскольку это по сути одно и тоже, с той лишь разницей, что в момент героической смерти ты соприкасаешься с чем-то иным. С чем-то совершенно другим по качественному значению. Это момент последней секунды, когда все замирает и пред тобой предстает это нечто великолепное в своем белом сиянии. Это не смерть, в такой момент ты не думаешь о смерти, ты вообще не о чем не думаешь. Неподвижность захватывает всего тебя. Этот момент длится лишь секунду, и ты понимаешь, что вся твоя жизнь, даже если ты прожил сто лет, не стоит и одного такого мгновения. Мгновения сопричастности с чем-то запредельным. Сопричастности с трансцендентным Абсолютом. Разум не способен это осознать, а еще миг, и его вовсе больше не будет. Тело превращается в пустой мешок набитый костями, а душа уже не способна мыслить, она уже переходит в другое качество, избавившись от пут земного мира. И только эта неподвижная бездна продолжает смотреть на тебя, словно ничего не произошло.

За такими мыслями Ицхак уснул в мягком стогу сена. Проснулся он уже далеко за полночь от какого-то шороха. Вылезая из стога сена, Ицхак увидел несколько горящих красных точек в ночи. Это были волки, они видимо по запаху нашли его в стогу сена и теперь собирались полакомится своей добычей. Но Шолем не собирался просто так становится обедом для стаи волков. Вытащив из котомки стальную трость, которую он смастерил у себя в мастерской, Шолем нажел на кнопку и из конца трости вылетело закаленное лезвие. После этого Ицхак зажег факел, который также предусмотрительно взял с собой и зажав трость в одной руке а факел в другой, шагнул в темноту. Волки явно не ожидали такого поворота событий и начали было отступать, но тут появился их вожак - огромный черный волк, и дико завыл. Волки сразу же остановились и начали снова наступать на Шолема. Видимо страх перед вожаком перебил страх перед факелом. Шолем стоял и смотрел прямо в глаза ближайшему волку и тот не выдержал и попятился назад. В этот момент, вожак видя что стая готова вот вот разбежаться, первым прыгнул на Шолема, но то отступил в сторону и выставив вперед правую руку проткнул вожак брюхо своим импровизированным копьем. Вожак рухнул на землю обливаясь кровью, а Шолем вытащил трость из брюха волка и добил его одним точным ударом в голову. Увидев смерть своего вожака волки забыли о своем обеде и кинулись в рассыпную, а усталый Ицхак опустился возле трупа волка. Вол был огромен, было даже странно, как это Шолему удалось убить его так легко. В нем что-то изменилось, из робкого рабби, он превратился в опытного и сильного путешественника, готового к любым опасностям.Спать больше не хотелось и немного передохнув, Ицхак собрал свои вещи и отправился дальше, по дороге идущей на север, оставлял позади поле ночной битвы с волками.

К рассвету Ицхак добрался до пограничного города, в котором незнакомец передал его Шмуну. Здесь ему предстояло найти караван шедший в Аль Рашах. Но уже довольно быстро Ицхак убедился, что найти такой будет нелегко. После гибели Халиба, в городе распространились слухи о том, что пересекать пустыню отныне небезопасно. Поэтому больше никто не отправлял караванов в Аль Рашах.Торговцы пользовались морским путем. Хотя он был длиннее и приходилось делать большой крюк огибая пустыню, но уж лучше было потерять немнго времени, чем все свои товары, - так рассуждали торговцы, и Ицхаку пришлось идти к морю вместе с караваном.

Путь между пограничным городом и морским портом был неблизким. Несколько дней торговцы под охраной нескольких наемников двигались вдоль пустыни, стараясь не углубляться в пески. Лишь на пятые сутки впереди показался морской, и Ицхак почувствовал освежающее дыхание морской стихии. Погрузившись на корабль путешественники-торговцы отправились в путь. Им предстояло три недели провести в плавании, а потом еще две недели снова идти пешком, чтобы попасть в Аль Рашах. Таким длинным был обходной путь, но никто больше не хотел рисковать, и поэтому приходилось идти на это.

На третьи сутки Ицхака начал страшно мучить морская болезнь. Ему не привыкшему к таким длительным морским прогулкам, приходилось хуже всего, на небольшом корабле, сновавшим по морским волнам. Шолема уложили в трюм, и накрыли одеялом. Так как практически весь трюм был заставлен товаром, то Ицхака положили в самом дальнем углу трюма, это его и спасло. Однажды ночью, когда рабби забылся тревожным сном, на корабль торговцев напали морские пираты. Они быстро расправились со всей командой и торговцами и взяв свой приз на буксир, направились на один из многочисленных островов неизвестного Ицхаку архипелага. Только утром, проснувшись и не почувствовав качки Ицхак понял, что что-то произошло. Острожно выбравшись из трюма, он заметил на верхней палубе незнакомые лица, и увидел, что корабль стоит в небольшой бухте, со всех сторон окруженную скалами. По счастливой случайности пираты не заметили Шолема, спящего среди тюков и ящиков с товарами, и этим нужно было пользоваться, пока не стало слишком поздно.

Обхватив левой рукой свою котомку, Ицхак покрепче взял в правую руку, уже сослужившую ему службу трость, и осторожно выбрался наружу. Ему повезло. Все пираты оставшиеся на борту корабля были смертельно пьяны и буквально валились с ног. Быстро проскользнув мимо них, Ицхак пробрался на камбуз, собрал немного еды, еще остававшийся там, прихватил бочонок пресной воды и погрузив все это в шлюпку, осторожно спустил ее на воду. Через несколько минут он уже правил в открытое море, уповая на то, что какой-нибудь торговый корабль заметит его и возьмет к себе на борт. В логове пиратов его ждала неминуемая смерть, а в море был шанс остаться в живых, пусть и минимальный.

Долго шлюпку Шолема носило по волнам, еда кончилась два дня назад, воды оставалось совсем немного, на дне бочонка. Шолем уже начал прощаться с жизнью, когда удача вновь улыбнулась ему. Торговое судно во время бури сбилось с пути и оказались в тех же водах, где и утлое суденышко Ицхака. С борта корабля заметили лодку и человека лежащего без сознания и спустив на воду шлюпку подобрали Шолема и отнесли в каюту. Лишь через сутки Ицхак пришел в себя, и поначалу испугался, что он снова захвачен пиратами, но увидев лицо милой девушки склонившейся над ним сразу успокоился. Такие добрые и красивые глаза не могли принадлежать злому человеку.

Вы проснулись, - произнесла мелодичным голосом незнакомка.

Где я? - вымолвил Ицхак.

Вы на борту “Санты Эсмиральды”, корабля моего дяди.

Я бежал от пиратов, в этом районе может быть опасно, - произнес Ицхак.

Скорее уходите отсюда.

О Боже! Вы были в плену у кровожадных пиратов! - девушка всплеснула руками и чуть не потеряла сознание.

Мне удалось бежать.

Тихо, тихо, Вам не нужно много говорить.

Я пойду позову врача.

Милое созданье исчезло, а через несколько минут в каюту вошли трое мужчин. Это был собственно врач, за которым побежала девушка, капитан корабля и владелец судна, дядя милого созданья.

Как Вы себя чувствуете ? - спросил доктор.

Спасибо уже лучше, - ответил Ицхак.

Тогда может быть Вы расскажете нам как оказались на старенькой лодке посреди моря? - спросил дядюшка.

Это долгая история, но я могу Вам ее рассказать, - ответил Ицхак и поведал все, что касалось своего путешествия на север, умолчав конечно о цели своего путешествия.

Так, так, - произнес капитан.

Значит Вы торговец.

Вот именно, но все мои товары захвачены пиратами и мне нечем Вам заплатить за свое спасение.

А далеко отсюда эта база пиратов?

Я плыл несколько дней, стараясь держать курс на север.

Ясно, вот пожалуй и все что мы хотели узнать, а теперь лежите и поправляйтесь, моя племянница присмотри за Вами, - произнес владелец судна и все трое покинули каюту Шолема.

У Ицхака сложилось такое впечатление, что эта троица чего-то замышляет, он и подумать не мог, что капитан решил совершить налет на пиратскую бухту, чтобы поживиться добычей пиратов и забрать товары себе. Алчные испанцы оказались ничуть не лучше кровожадных пиратов, и Шолем уже пожалел о том, что когда-то выучил этот язык, так пригодившейся ему сейчас.

Несколько дней продрейфовав в местных водах, галеон дона Эрнесто да Виллья дождался ответа от эскадры доставленного специальным почтовым голубем, и подняв все паруса направился в точку сбора, где его уже должна была ждать остальная эскадра. Через два дня на горизонте показались паруса и Ицхак, который к тому времени уже полностью оправился и даже перестал страдать от морской болезни, увидел как три корабля испанцев постепенно увеличиваются в размерах.

Соединившись, эскадра направилась к острову, который и должен был быть базой пиратов, по крайней мере так предполагал дон Эрнесто, командовавший всей операцией. Расчеты произведенные благодаря показаниям Шолемы, оправдались и четыре корабля испанцев вошли в небольшую бухту. Бой был недолгим, но кровавым, испанцы не особенно церемонились с пиратами и совсем скоро все было кончено.

Шолем был поражен чудовищной жестокостью испанцев, он не поимал, как у такого чудовища каким был дон Эрнесто была такая ангельская племянница. Девушка все время пока шла операция, просидела у себя в каюте под охраной двух моряков и знать не знала, что твориться на берегу. А испанцы тем временем, утолив свою жажду крови и насилия, перетаскивали добро на свои корабли. К вечеру все было закончено, и утром эскадра отплыла в Испанию.

Ицхак Шолем сошел с корабля в самом же первом порту, он не мог больше находится в обществе этих людей. Поблагодарив их за свое спасение, он в благодарность оставил им весь груз совего каравана, тем более что тот ему и не принадлежал, на что испанцы отреагировали так, будто они и не сомневались в ином развитии событий.

Нужно было пробираться на север, а для этого предстояло пересечь половину Европы, но такое путешествие показалось бы прогулкой по сравнению с тем, что Шолему пришлось пережить а последнее время. Решив для начала осмотреться в городе он снял комнату в одной из гостиниц, и отправился в один из трактиров, чтобы узнать все последние новости и подумать над тем, что ему делать дальше.

Глава 7. חסד

В трактире, куда вошел Шолем было немноголюдно, тихо играла шарманка и несколько посетителей пили вино, сидя за грязными деревянными столиками. Усевшись в дальнем углу, Ицхак принялся размышлять над тем, что ему делать дальше. Было очевидно, что лагерь бандитов ограбивших его, находился где-то далеко на севере. Но где именно Шолем не знал и даже не предполагал где тот может быть. Идти одному было рискованно, нанимать экипаж слишком дорого, оставалось только прибиться к какой-нибудь группе путешественников, но где их было найти. По мере того как наступал вечер, трактир постепенно заполнялся разными людьми. Ицхак продолжал сидеть в своем углу и размышлять, время от времени окидывая взглядом зал, в надежде найти какого-нибудь приличного путешественника. Но ему не везло, среди посетителей были в основном одни горожане, да несколько подозрительных личностей, заговаривать с которыми Ицхаку вовсе не хотелось. Он уже собирался уходить, когда в трактир вошел мужчина в черном дорожном плаще. По его виду можно было сразу понять, что он в городе проездом. Запыленные сапоги, шпага на поясе, темный кожаный жилет и шляпа выдавали в нем знатного господина, и Шолем решился. Покинув свой угол он подсел к незнакомцу и заказав бутылку бургонского, решил начать разговор.

Не побрезгуйте мои угощением сеньор, - произнес Ицхак.

Вы я вижу путешественник также как и я.

Простите мне мое любопытство, но не на север ли Вы направляетесь?

Не слишком ли много вопросов для непредставившегося господина, - ответил незнакомец.

О, простите, это я от волнения.

Меня зовут Ицхак Шолем, я путешественник.

Я Француа Де Бодьен и путь мой действительно лежит на север.

Но какой Вам прок, от того куда я направляюсь?

Я уже прошел довольно длинный путь, и мне предстоит пройти еще не меньший, и я подумал, что в компании путешествовать веселее и безопаснее.

Это конечо верно, но откуда мне знать, что Вы не один из тех бандитов, которые сначала прибиваются к путешественникам под видом бедных компаньонов, а потом заводят их в засаду, где их дружки грабят и убивают наивных простаков.

Ну что Вы, посмотри на меня, я скорее похож на священника, чем на бандита.

Это не о чем не говорит.

Признаться я и сам немного боюсь бандитов, именно поэтому вот уже который час сижу здесь и жду не появится ли какой-нибудь порядочный господин, идущий на север.

И вот судьба посылает мне Вас.

Как же я могу упустить такой шанс.

Может быть, может быть, но Вы должны мне рассказать о цели своего путешествия.

Это будет длинная история сеньор.

Эй трактирщик еще две бутылки вина на этот стол! - крикнул Француа.

А я никуда и не тороплюсь до утра еще полно времени, - произнес француз, и Шолем принялся рассказывать ему свою долгую историю.

Временами Француа останавливал Ицхака и просил более подробно остановиться на том или ином эпизоде. А один раз даже присвистнул от удивления, когда Шолем рассказал о своем переходе пустыни.

Так значит это были Вы, - произнес Француа.

Вы тот самый еврей, которого я спас в пустыне.

Вот судьба, и не умал, что снова увижу Вас.

А Вы изменились, немудрено, что я Вас не узнал.

Постойте..., - начал было Ицхак.

Так это Вам я обязан своей жизнью.

Ну это Вы наверное преувеличиваете.

Просто я подобрал Вас на краю пустыни и отвез в город, где заплатил одному еврею, по моему его звали Шмун, чтобы он выходил Вас.

Но почему Вы сделали это? - спросил Шолем.

Я сам много путешествую и не привык бросать в беде своего брата путешественника.

К тому же судьба снова свела нас, чтобы погасить долг.

Но об этом потом мой друг, а теперь давай пить и радоваться что мы встретились снова.

Француа и Ицхак пили всю ночь, а наутро еле стоя на нога отправились в гостиницу, где уснули прямо на полу номера Шолема. Через два дня собрав все необходимое для длительного путешествия друзья двинулись в путь на север. Им предстояло преодолеть горячие равнины Испании, зеленые луга Франции и густые леса Германии.

Время шло и тусовки стали приедаться. Изя больше не хотел накачиваться коктейлями в клубах и рассказывать свои сны наркоманам и вырожденцам всех мастей. Почти год он провел в богемной тусовке Москвы. Стал на некоторое время даже знаменитым и престижным, но как и все в этом мире, его слава оказалась быстротечна и вскоре о нем все забыли. Из более модных вип клубов он снова скатился в самые простые. А потом и вовсе понял, что эта жизнь не для него. Было в ней что-то искусственное, что-то мимолетное и неживое. Словно ты становился частью какого-то кода, то ли компьютерного, то ли цивилизационного. Двенадцать месяцев пролетели незаметно, но кроме полного внутреннего опустошения они ничего не принесли Измаилу Натановичу. Забросив клубы он снова вернулся к своей обычной жизни. Как ни пытался Изя найти смысл своего существования, но тот постоянно ускользал от него, словно вода сочащаяся сквозь пальцы.Мысли о воде снова вернули Изю к реальности и он направился в магазин за единственным продуктом который мог ему помочь.

Шолем и Де Бодьен ехали уже третий день, и пока все было спокойно, но это спокойствие было обманчиво. За ними уже почти сутки следили несколько бандитов и выжидали лишь подходящий момент, чтобы напасть на двоих путешественников. Они приняли Ицхака за богатого еврейского купца а Де Бодьена за его телохранителя. Выждав когда путники заехали в пустынный овраг, они с трех сторон набросились на Шолема и Де Бодьена. Нападение было внезапным и поначалу застало путешественников врасплох, но бандитов подвела их самонадеянность, Ицхак оказался вовсе не таким уж безобидным купцом как они полагали, а Де Бодьен весьма умело управлялся со шпагой. Через полчаса бой был окончен, и трупы пятерых бандитов навсегда остались лежать на дне того оврага, в котором они рискнули напасть на двоих друзей.

А ты не плохо сражаешься для еврея, - произнес Де Бодьен после битвы.

Ты тоже, для француза, - ответил Ицхак и оба рассмеялись.

Нападение не доставило им большой неприятности, оно даже скорее наоборот взбодрило их. Они и не предполагали что это была лишь проверка устроенная двенадцатью опытными воинами, от которых когда-то бежал Шолем.

Следующие несколько недель путешествия прошли без приключений. Путники останавливались в придорожных трактирах, иногда ночевали прямо в полях, соорудив шалаш из веток. Де Бодьен оказался отличным товарищем и спутником, он рассказывал Ицхаку о своих путешествиях и приключениях, и даже начал давать ему уроки фехтования. К концу второго месяца путешествия Шолем уже вполе сновно умел обращаться с оружием. Миновав Францию друзья приехали в Германию, самую северную страну Европы. Дальше была Россия, где как полагал Ицхак и ждут его те бандиты которые украли у него статуэтки. Но он ошибался бандиты ждали его вместе с новым товарищем гораздо раньше.

Миновав массив Эффель друзья пробирались вперед глухой лесной дорогой, когда внезапно громкий свист заставил их остановить лошадей. Впереди на дороге показались шесть всадников, обернувшись назад, Шолем увидел, что позади них тоже шестеро. Они были в западне, бежать было некуда, но драться вдвоем против двенадцати было бы безумием.

Эй вы, спешивайтесь и следуйте за нами, тогда мы вас не тронем! - произнес один из бандитов.

Только если вы тоже спешитесь! - крикнул Де Бодьен.

Двенадцать всадников спешились и Ицхак вместе с Француа последовали их примеру.

Держи, - тихо произнес Де Бодьен и передал Шолему свою шпагу.

Когда я скажу бросайся на ближнего противника, и ничему не удивляйся.

Что ты задумал?

Не сейчас, у нас мало времни, ты должен выбраться отсюда и завершить дело которое ты начал.

Это все, что я могу сказать.

Но кто ты? - спросил Ицхак.

Сдается мне ты не тот за кого себя выдавал.

Сейчас это не имеет значения, просто нападай и все.

Они близко, я не могу больше говорить, - произнес Француа, и направился навстречу шестерым бандитам.

Тем временем, те бандиты, что были позади двух друзей тоже подошли к ним и замкнули Ицхака и Француа в круг.

Итак, Вы я вижу благоразумно решили принять наше предложение, - произнес главарь.

Не совсем, - ответил Де Бодьен.

Просто мне было нужно, чтобы Вы подошли поближе.

Давай Шолем! - закричал Де Бодьен и Ицхак бросился на ближайшего преследователя.

После того произошло нечто такое, что Ицхак долгое время считал чудом. Де Бодьен поднялся в воздух на несколько сантиметров, произнес какие-то два слова, и потом огненный вихрь закружился вокруг него.

Предательство!-закричал главарь и бросился в атаку.

Бандиты ринулись в перед следом за ним. На мгновение Ицхаку показалось что бандиты лишись рассудка, бросаться на огонь с обнаженными шпагами, но внезапно что-то переключилось у него в голове и он понял, что этот огонь видит только он, и возможно Де Бодьен. Бандиты же спокойно нападали на Француа и падали сраженные невидимым пламенем. Это было настолько эффектное зрелище, что Ицхак позабыл даже о своей шпаге. Бой закончился быстро, двенадцать обугленных тел остались лежать на глухой лсеной дороге, но и Де Бодьен умирал. Видимо энергия давшая ему чудесную силу, выпила из его тела всю жизнь. Подойдя к Француа Ицхак склонился над ним.

Я умираю, но я выполнил свою миссию, - произнес Де Бодьен.

Скажи мне кто ты?

Мое имя тебе ничего не скажет, я соединяю три высших, но невидим, кто-то считает, что меня нет, кто-то наоборот верит в меня, кто-то зовет меня Даат, кто-то считает что у меня нет имени.

Все это не имеет значения.

Иди и найди их.

Ты уже близко, но опасайся семерых.

После этого он закрыл глаза и умер. Ицхак похоронил друга на небольшом пригорке и отправился дальше. Через месяц он достиг границ с Россией. Впереди его ждала неизвестная и загадочная страна.

В Санкт-Петербурге Шолем пробыл недолго, сев на обоз до Москвы, он вновь отправился в путешествие, из Москвы его путь лежал в Мурманск, а оттуда с морской экспедицией он должен был отправиться на северный полюс. Где-то там во льдах он должен был получить ответ на свой вопрос, но судьба распорядилась иначе. По пути в Мурманск их обоз сбился с пути, и Шолему вместе с еще несколькими торговцами и путешественниками пришлось пробираться через тайгу. Холод, голод, дикие звери, цинга убили почти весь отряд, в котором шел Ицхак и вот однажды, когда уже надежды почти не было, он и двое его спутников набрели на какой-то заброшенный лагерь. Несколько лачуг срубленных из деревьев ютились на небольшой поляне в тайге. Зайдя в первую лачугу Шолем обомлел от удивления перед ним были те самые разбойники, которые когда-то допрашивали его. Вернее теперь это были окоченевшие трупы. Было неясно как они здесь оказались, но увилив свои двенадцать статуэток, Ицхак забыл обо всем. Он простил воров, обокравших его, после всего пережитого он мог проявить милосердие. Один из бандитов был еще жив, и Шолему удалось немного отогреть его, растерев русской водкой и дав ему немного выпить этого огненного напитка. Прийдя в себя бандит открыл глаза и увидев Шолема попытался ему что-то сказать, но язык уже не слушался его. Наконец ему удалось восстановить речь и бандит произнес:

Они были здесь, они всех нас убили, всех заморозили.

Кто они?

Не понимаю о чем ты говоришь.

Это были семеро, но они не люди, - ответил бандит.

Они забрали двенадцать из наших и что-то сделали с ними, а потом просто ушли, и наступил жуткий холод.

Он проникал в каждого из нас изнутри, и мы ничего не могли сделать.

Они сказали, что после того, что мы сделали ты уже никогда не простишь нас.

Но я прощаю Вас, всех Вас, - ответил Шолем.

Благодарю тебя рабби, - произнес бандит и глаза его закрылись.

В этот момент словно пелена спала с глаз Ицхака и он увидел Храм, увидел дорогу идущую к нему, теперь он знал куда идти. Это была его награда за все тяготы и лишения, которые он испытал за последнее время.

Изя проснулся в холодном поту у себя дома и достав купленную вчера бутылку водки жадно прильнул к горлышку. То, что он увидел во сне так поразило и испугало его, что лишь выпил полбутылки он смог успокоится и снова забыться в полудреме.

Часть 4.האצילות‎

Глава 8. בינה

Такого ужаса Измаил Натанович не испытывал еще никогда в своей жизни. Ужас шел откуда-то изнутри него самого. Допив утром бутылку водки начатую ночью, он оделся и пошел в магазин. Было ясно, что одной бутылкой дело не обойдется. Набив тележку супермаркета едой, водкой и запивкой, Изя двинулся к кассе и тут ему почудилось, что возле кассы стоит какой-то старый еврей и хитро так ему ухмыляется. Отогнав видение Изя подошел к кассе. Он старался не смотреть вокруг, чтобы вновь не увидеть приведение, но когда подошла его очередь он посмотрел на кассира и чуть обомлел. Перед ним был старый еврей из его сна.

Ну шо Измаил Натанович таки будем покупать водочку, - произнесла ехидная физиономия и ухмыльнулась.

Бросив на прилавок две пятитысячные купюры, Изя сгреб все продукты в два больших пакета, и крикнув на ходу, что сдачи не надо бросился вон из магазина. Дело принимало катастрофический оборот, Изя допился до галлюцинаций, но прийдя домой и залпом осушив граненый стакан водки, он успокоился. Как ни странно, но эффект был совершенно удивительным. От водки галлюцинации не появлялись а наооборот исчезали. К концу первой бутылки Изя почувствовал себя просто превосходно. К середине второй он уже тупо смотрел телевизор, все было нормально, начинался запой.

Ицхак Шолем обрел понимание, понимание многих вещей, пелена спавшая с его глаз больше не закрывала от него сущность истинного мира. Теперь он знал, что тот огонь который он видел во время сражения с двенадцатью бандитами измененными неизвестными семью личностями, был первой ласточкой нового зания, нового понимания мира.Это зание изменило его, теперь он видел где находится его Храм, понимание мира дало ему это знание и виденье. Он больше не находился в обычном мире, его путешествие приобрело трансцендентный характер. Это произошло после того, как он пересек очередную незримую границу. Ицхак понимал, что обратно у него уже дороги не будет, тем не менее он смело шагнул вперед. Но сделав лишь шаг, увидел первого из семи. Это была сущность огненного света, ярко горевшая впереди, но как только Шолем приблизился к ней, она трансформировалась в человекоподобное существо.

Никак старый рабби, пожаловал к нам в гости, - произнес Первый.

Я ни так уж и стар, - ответил Шолем, возражая существу.

Ты так полагаешь, тогда на посмотри на себя, - ответил Первый и протянул Шолему зеркало.

Взяв зеркало из рук существа Шолем увиел в нем старика с седой длинной бородой, морщинистым лицом и редкими пейсами.

Неужели это я? - произнес он.

Да, и кстати добро пожаловать, меня зовут Первый.

Вообще-то у меня другое имя, но тебя я его не скажу, хотя как рабби ты конечно должен знать имя первой двойной.

Ты Бет дающий жизнь.

Или смерть, поправил его Первый.

Все зависит от твоего выбора.

Что выберешь ты, обновление несущее смерть, или угасание несущее жизнь?

Решать тебе, но выбор ты должен будешь сделать не здесь а несколько позже в Храме.

А теперь прощай тебя ждет мой брат, - произнес Первый и исчез.

Шолем пошел дальше по призрачной дороге идущей между временем и пространством, и вскоре увидел следующее существо.

Мир тебе путник, - произнесло втрое существо.

Ты наверное Гимел? - спросил Шолем.

Верно Ицхак, ты правильно все понял, я Второй, и я спрошу тебя:

Что ты выбираешь мир, несущий покой и упадок, или войну несущую очищение и прогресс?

Не отвечай сейчас, иди дальше, - произнес Второй.

Следом за Вторым Шолем совсем скоро встретил Третьего:

- Здравствуй Далет, - произнес Ицхак.

Здравствуй Шолем, я рад, что ты так далеко сумел зайти, мой выбор прост:

Что ты выбираешь знание несущее войну и смерть или невежество несущее мир и покой?

Ступай и подумай над моим вопросом.

Ицхак миновал Третьего и двинулся дальше. Долго никто не попадался ему на пути, дорога уводила Шолема все дальше и дальше. Он не был уверен в том реально ли это путешествие, или он просто лежит где-нибудь среди бескрайних просторов русской тайги, замерзший насмерть, и все это лишь дорога смерти. Но вскоре он увидел Четвертого. Тот так же как и три предыдущих изменил свой вид, и предстал перед Шолемом в виде человека.

Приветствую тебя Шолем, - произнес Четвертый.

И я тебя Каф, - ответил Шолем.

Что выберешь ты: богатство, дающее власть или бедность дающую знание?

Думай Шолем, путь уже не таки велик.

Молча пошел Ицхак дальше, вопросы становились все труднее, выбор все сложнее. Он знал, что прийдется выбирать, и от этого выбора зависело многое, но пока он еще не знал, какой выбор ему следует сделать. Так и не прийдя к конкретному выводу, он решил для начала услышать все вопросы, чтобы иметь полную картину. Следующим на дороге стоял Пятый, и как обычно поравнявшись с ним Ицхак поприветствовал Пятого:

Здравствуй Пе, - произнес он.

Здравствуй Шолем.

Мой выбор сложен, и не так однозначен, как кажется вначале.

Что ты выберешь красоту и прелесть легкомысленную и манящую, но жестокую и холодную или уродство и мерзость пугающую, но светлую и добрую?

Дальше пошел Шолем не имея ответа на этот вопрос, он вообще понял, что чем дальше он идет, тем больше понимает, что нет однозначных ответов, так же как и нет однозначных вопросов. Одно перекликается с другим, вертясь в каком-то диалектическом танце. Дорога начала петлять, а он все шел и шел, давно пора было бы показаться шестому страннику, но никого не было. Лишь старый рабби поднимался вверх по серпантину небесной дороги все ближе и лиже приближаясь к вершине горы, на которой его ждал запертый Храм, открыть который он сможет лишь правильно ответив на вопросы семерых стражей. Вот наконец дорога сделала очередной крутой поворот и Шолем вдали заметил знакомое свечение. Еще несколько минут и он стоял перед Шестым.

Я рад тебя видеть Шолем, - произнес Шестой.

И я тебя Реш.

Выбирай Шолем: семя дающее жизнь и обрекающее душу на муки, или бесплодие лишающее женщину главного счастья, но дарующее душам свободу.

Вопрос спорный, но тебе отвечать на него, и поспеши мой последний брат не станет ждать тебя вечно.

Простившись с Шестым Ицхак быстро зашагал по дороге. Отчего-то дышать становилось все тяжелее и тяжелее, словно он действительно находился где-то высоко в горах. Шолем почти задыхался, но не снижал темпа. Вокруг начало темнеть и он почему-то понял, что если не успеет до темноты поговорить с последним странником, то провалится в черную бездну ночи и уже никода не поднимется на ее поверхность.

Собрав все силы, Ицхак побежал, Он бежал до тех пор пока в глазах у него не стало темнеть и не пошли красные круги. И тут он увидел его. Это был Седьмой. Он стоял практически на вершине горы, а за его спиной возвышался Храм Солнца. Храм к которому Шолем шел не просто несколько лет, Храм к которому он шел всю свою жизнь.

Ты почти опоздал Шолем, - произнес Седьмой.

Прости Тав, я бежал изо всех сил.

Хорошо, мой вопрос будет последним из всех, но он самый важный, от правильного ответа зависит многое, но это ты прекрасно знаешь и без меня.

Итак, что ты выберешь Шолем господство сеющее смерть, войну, невежество, бедность, мерзость и бесплодие или рабство дающее покорную жизнь, робкий мир, конкретное знание, личное богатство, прелесть уюта, и семя дающее новых рабов.

Думай до утра Шолем.

Если с первыми лучами солнца ты не сможешь сделать свой выбор, то ворота Храма никогда не откроются для тебя и ты умрешь на их пороге, так и не познав истинной мудрости.

После этого Седьмой исчез, а Шолем вдруг и в самом деле очутился на вершине высокой горы, перед воротами в Храм. Дороги назад не было, на ним лишь ярко горели звезды и свет луны отражался на белых костях тех, кто так и не смог сделать правильный выбор.

Изя Авхимович находился в запое вот уже несколько дней. Он пил исключительно водку, причем лишь “Столичную”. Фасад гостиницы “Москва” крепко впечатался в его подсознание и где-то там в глубинах, терялась какая-то мысль, связанная с историей возникновения этой марки, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы вылавливать мысли из потаенных глубин своего подсознания. На седьмой день водка кончилась и проснувшись рано утром Изя вдруг обрел понимание всего, что с ним происходило в последнее время, а возможно и во всей жизни. Он понял, что все что он делал раньше было не то, это была лишь игра, иллюзия свободы. Полностью очистившись от всего этого с помощью “Столичной” Измаил Натанович обрел накоец понимание своего Бытия.Приняв холодный душ и съев завтрак он вышел на улицу и вдохнув грудью свежий утренний московский воздух, отправился в парк. Начиналась его новая жизнь, и теперь он был твердо уверен в том, что нашел то, что искал. Он не жалел о пройденном пути, полном тщетных поисков, наверное стоило пройти через все это, чтобы обрести понимание. Изя шел по полупустым утренним улицам города и на душе его было легко и прекрасно.

Ицхак Шолем стоял перед воротами Храма. Семь замков запирали эти ворота и в каждом из них было два положения. Шолему нужно было лишь повернуть семь ручек в правильную сторону и ворота бы распахнулись, но стоило ему ошибиться всего лишь один раз и он навсегда бы остался здесь на вершине горы, рядом с закрытыми воротами, разделив участь тех, кто умер здесь страшной смертью на пороге счастья.

Сев на камень рабби призадумался. На первый взгляд все выглядело просто, нужно было выбрать семь вариантов предложенных странникамии повернуть ручки хитроумного замка, но Шолему почему-то вспомнились последние слова Даат, о том, чтобы он опасался семерых. Уж не этих ли семерых имел ввиду его таинственный приятель дважды спасший ему жизнь. Не кроется ли в этих вопросах какой-то подвох. Все они были неоднозначными. Можно был выбрать как один так и другой вариант. Что если при выборе разных вариантов происходят разные вещи. Замок был лишь символом, это Шолем понимал. Не мог ХрамСолнца открываться простым замком, пусть даже и таким хитроумным. Ицхак еще раз медленно прокрутил в голове все семь вопросов. Несомненно самым главным из них был последний седьмой, включавший в себя шесть предыдущих. От этого выбора зависело все, но Шолему почему-то ужасно не хотелось делать этот выбор. Что-то внутри него противилось этому. Эта двойственность была слишком уж человеческой, даже слишком человеческой. Он чувствовал, что ответ должен лежать где-то в трансцендентной области.Уж слишком явно ему навязывали сделать выбор. И все же как он мог открыть замок не выбирая ничего. Отсутствие выбора выявляло его пассивность, а времени у него было лишь до рассвета.Время, вот была так категория, которая держала его в плену этого мира, мира двойственности, мира выбора. Ицхака как буд-то пронзило молнией. Ну конечно как он не понял этого раньше, нужнобыло избавиться от времени, и тогда все эти вопросы теряли свой смыл, ведь в том мире где нет времени, нет протяженности, нет законов Бытия, нет ничего ни войны ни мира, ни рождения ни бесплодия, ни жизни ни смерти, ни красоты ни мерзости, ни богатства ни бедности, ни знания ни невежества, ни господства ни рабства. Время вот, что делает нас теми кто мы есть в этом мире. Выбор был очевиден, а тем временем начало светать. Нужно было торопиться, Шолем подошел к семи замкам и произнес:

סוף מאל

После этого все исчезло, белая вспышка на миг ослепила Шолема, а когда он открыл глаза не было ни горы, ни неба, ни замков ни Храма, да и вообще ничего, даже его самого.Однако вместо того чтобы исчезнуть вместе со всем, что его окружало Шолем переместился в непонятное место. Это был мир тьмы, с вершины горы он непонятным образом переместился в самые ее недра. Но именно здесь начинался его путь наверх ко входу в Храм. Только сейчас он достиг центра, из которого ему предстояло подняться в Храм, находящийся над Центром, и олицетворявший трансцендентное начало.

Глава 9. חוכמה

Измаил Натанович уже несколько месяцев не пил. Он бросил наркотики и водку, поняв, что не найдет в них ни пути ни избавления ни утешения. Он увлекся йогой, медитацией и восточной философией. Целыми днями Изя просиживал в позе лотоса уставившись в одну точку.Он сильно исхудал, выбросил телевизор и ноутбук. Продал все свои акции и раздал деньги во дворе своего дома, чем вызвал повторный прилив любви “дворовых”. Теперь он жил очень скромно, тратя деньги лишь на минимум еды. Изя научился ко всему относится философски и постепенно обел мудрость жизни. Он стал спокоен и благодушен, его новые друзья иногда приходили помедитировать вместе с ним. Это у них называлось сеансом коллективной медитации. Вместе они слушали индийскую музыку и читали Махабхарату. Так наконец Изя обрел покой и смысл своей жизни.

Ицхак Шолем поднимался по узкой лестнице начинавшейся посредине большой круглой пещеры, в которой он оказался после того, как прошел испытание Семерых. Подъем был довольно крутым, но Шолем продолжал идти.Через час он вышел на большую круглую площадку, на которой раскинулись своды пещеры. Как только Ицхак вышел в центр площадки на стенах вспыхнули факелы и он увидел сущность, парящую перед ним в воздухе. Она была похожа на человека, только отличалась какой-то легкой бестелесностью. Свет факелов едва доходил до центра пещеры, поэтому Ицхак не мог хорошо ее разглядеть.

Кто ты? - спросил Шолем.

Я Малкут, начало всех форм.

Я нахожусь в самом низу, и тебе прийдется подняться дальше, чтобы достичь Храма.

Но зачем ты здесь?

Чтобы стать частью тебя Шолем.

Без этого тебе не войти в Храм Солнца.

Примешь ли ты меня всвоем сердце?

Да, я принимаю тебя.

После этих слов сущность растворилась в воздухе и Шолему показалось, что легкая дымка на миг окутала его с ног до головы, а потом все исчезло, он снова был один посреди пещеры. В дальнем конце пещеры Ицхак увидел лестницу и вновь начал свой подъем наверх. Идти стало легче, словно чья-то неведомая сила теперь была с ним и помогала ему идти быстрей.

Через некоторое время Шолем вышел на следующую площадку, находившуюся точно над первой пещерой. Здесь его встретила вторая сущность.

Я Йесод, основа всего, краеугольный камень устойчивости.

Ты поднялся сюда из мира Малкут.

Зачем ты здесь?

Я должен подняться наверх в Храм.

Не каждый может подняться в Храм.

Выдержишь ли ты всю тяжесть пути в своем сердце.

Да, выдержу.

Тогда прими и мой мир внутрь себя.

После этого Шолему показалось, что его разложили на множество частей а потом заново сложили их все вместе. Чуть слева впереди он увидел проход. Теперь это была не лестница а просто длинный коридор, шедший лишь под небольшим наклоном. Войдя в него, Шолем отправился дальше.

На этот раз идти было гораздо легче так как не приходилось подниматься по крутой лестнице. Через некоторое время Шолем снова вошел в круглую пещеру, точно такую же из которой он ушел. В третьей пещере Ицхак отметил для себя одну особенность она сбыла немного светлее. Да пожалуй и вторая была чуть посветлее чем первая. Получалось, что чем дальше он шел, тем светлее становились пещеры. Посреди пещеры находилось все та же сущность. Казалось, что она просто путешествует из одной пещеры в другую.

Я Ход, дарующая славу и величие вечным существам.

Ты здесь на пути к Храму?

Да, - ответил Шолем.

Тогда тебе прийдетсяпройти через мой мир, оставив его в своем сердце.

Я готов сделать это.

Тогда смотри!

После этих слов все вокруг засияло ярким светом и Шолем увидел себя, окруженного славой и величием, увидел людей воздающих ему почести, почувствовал вкус славы, а потом снова оказался внутри пещеры, в которой уже не было сущности.

Справа виднелся вход в следующий коридор и Шолем направился туда. Пока продвигаться вперед было довольно легко, но что ждало его дальше. Впереди показался просвет и рабби вошел в следующую пещеру. На этот раз он сам подошел к сущности и заговорил первым.

Приветствую тебя, я Шолем ищущий свой Храм.

Я Нецах, олицетворяющая вечность.

Победу жизни над смертью.

Если ты добрался до меня, то ты прошел уже довольно далеко.

Способен ли ты принять меня?

Да.

Тогда обрети вечность Шолем!

После этих слов, Шолема подбросило в воздух, а потом бедный рабби со всех сил полетел на каменный пол, но не ударился о него, а остановился в нескольких сантиметрах. Провисев в воздухе пару секунд он снова обрел контроль над своим телом и теперь мог продолжить свое путешествие. Ему стало казаться, что все это какя-то одна большая шутка. Словно сущность играет с ним. Он давно должен был быть в Храме. Но почему-то перенесся сюда с вершины горы, а не внутрь Храма. Кто-то хотел проверить его еще раз, перед тем как пускать в Храм. Это Шолему не нравилось, он устал от проверок, но делать было нечего приходилось идти, и шагнув в верхний левый коридор, он начал подниматься по узкому проходу вперед.

Несмотря на не слишком отвесный коридор продвигаться вперед было тяжело, но приложив максимум усилий Шолем достиг следующей пещеры.В этой пещере освещение было уже достаточно хорошее, и Шолему удалось рассмотреть лицо сущности, парящей в центре пещеры. К его немалому удивлению то было лицо прекрасной девушки, но услышав имя сущности, он понял, почему этот так.

Я Тиферет, - произнесла сущность.

Моя неувядаемая красота поможет тебе пройти дальше.

Готов ли ты к ней?

Да.

После этого сущность растворилась и тонкий аромат цветов заполнил пещеру. Шолему на миг стало легко и хорошо, а потом все снова исчезло и ему нужно было двигаться дальше.

Продолжив подъем по пологому коридору, Шолем вскоре достиг следующей пещеры. Здесь его ждала очередная сущность. Теперь ее лица снова не было видно, несмотря на вполне хорошее освещение. Тем не менее Шолем чувствовал силу идущую от сущности.

Приветствую тебя Шолем.

Я Гебура, сущность доблести героизма и могущества.

Я выражаю безусловное правосудие.

Подойди ближе не бойся.

Ты все ближе и ближе приближаешься к конечной точке своего путешествия, но не думай что весь путь пройдет так легко, как ты шел до сих пор.

Вложи мой мир в свое сердце и это поможет тебе.

После этого свет погас и Шолем на миг оказался в поной темноте, а когда снова стало светло сущности уже не было. Войдя в правый коридор Ицхак пошел дальше.

Войдя в очередную залу он увидел очередную сущность. Шолем уже настолько к этому привык, что удивился бы не увидев никого в центре залы.

Я Хесед, выражающая бесконечное милосердие.

Ты уже поднялся очень высоко мой друг.

Но будь осторожнее, с вершины больней падать.

Впусти милосердие в свое сердце и ты почувствуешь как становишься другим.

Желаешь ли ты этого?

Да, - ответил Шолем и тут же теплая волна окутала его с ног до головы.

Он на мгновение почувствовал себя очень уютно и комфортно, но потом это ощущение исчезло, как и все предыдущие, он снова остался совершенно один, в пустой пещере.

Войдя в левый верхний коридор Шолем начал подъем. На этот раз путь был более длинным, чем прежде. Он шел и шел, а вокруг были только стены коридора. Странно, - подумал Шолем. Давно должна быа быть очередная пещера, а ее все нет и нет. В этот момент о что-то почувствовал. Это было видение. Видение пустой пещеры. Но ее не было и все же она была. Что-то мешало Шолему разглядеть сущность этой пещеры, но внезапно у него перед глазами возникло лицо Француа. Он что-то прошептал Шолему, но тот не понял что, а потом все исчезло и Ицхак продолжил свой путь. Пройдя еще столько же, сколько он прошел до видения, Шолем, наконец, вошел в очередную залу. К его немалому удивлению перед ним на стуле сидела молодая женщна и улыбалась ему.

Ну здравствуй Шолем.

Что молчишь, не ожидал здесь увидеть женщину?

Небось думал, что опять будет висеть под потолком что-то бестелесное, говорящее мыслями у тебя в голове, и живущее ощущениями и чувствами.

А вот и нет.

Больше чувства тебе не понадобятся Шолем.

Все приехали.

Хватит.

Пора включать и мозгли.

Так сказать критика чистого разума.

Ну понял уже куда попал?

Все правильно.

Я Бина.

Очень приятно, Ицхак, - пробормотал Шолем.

Думаешь я буду мучить тебя загадками или предлагать что-нибудь?

А вот и нет.

Я тебя прекрасно понимаю Шолем,тебя просто нужно пройти дальше, так что иди, вон там справа дверь.

Всего хорошего, - произнесла девушка и окончив свой монолог потеряла к Шолему всякий интерес.

Пройдя еще некоторое расстояние Шолем вошел в очередную пещеру. На это раз вид мужчины сидящего в кресле уже не так удивил его.

Я приветствую Вас, - робко произнес Шолем.

Я Хохма, и мудро полагаю, что ты тот самый рабби Ицхак Шолем идущий к Храму.

Все правильно.

Тогда тебе надо поспешить, вон там дверь в коридор ведущий в последнюю пещеру.

И прошу тебя не удивляйся ничему.

Спасибо, я пойду, - произнес Шолем, и направился к двери.

Идя по последнему коридору, Шолем думал, что же ждет его в последней зале, но войдя туда, он на миг оцепенел от неожиданности.В центре залы ослепительно горел белый шар. Его свет был так ярок, что Шолем невольно закрыл глаза, и тут в его голове раздался голос:

Ну вот ты и достиг меня Шолем.

Я Кетер венец всего!

Готов ли ты завершить свой путь Шолем?

Подумай хорошенько, обратно дороги не будет!

Да, я готов, - ответил Ицхак.

Я всю жизнь шел к этому и теперь когда я нахожусь на пороге, я не намерен отступать.

Я готов вступить в Храм, даже ценой своей жизни!

Пусть будет по твоему! - произнес голос, а потом раздался мощный взрыв, белая сфера взорвалась, путешествие Шолема по пещерам было завершено, последняя граница пала.

Все растворилось в белом холодном пламени, а потом Ицхак оказался внутри Храма Солнца. Вернее внутри внешнего Храма. Так как под огромными сводами находился еще один Храм, тот самый Храм к которому так стремился Шолем, тот самый сияющий Храм Истины, но Шолем не мог сдвинутся с места, что-то держало его сущность, что-то не давало ей приблизится к источнику света, жизни и мудрости. Шолем больше не имел тела и он скорее ощутил, чем увидел в привычном смысле этого слова три сущности преграждавшие ему путь. В этот момент он понял, что это его последнее испытание на пути к Храму.

Часть 5. אדם קדמון‎

Глава 10. כתר

Ицхак Шолем находился перед тремя столпами: столпом воздуха, столпом огня и столпом воды. Каким-то образом он снова обрел материальность, и мог передвигаться как обычный человек. Но при этом он не был человеком, казалось от него осталась одна оболочка, которая поддерживается силой трех столпов. Произошло удивительное раздвоение он был одновременно и снаружи и внутри. Та его часть, что была снаружи все понимала, но не могла ничего поделать, так как у нее не было материальной оболочки, а оболочка могла двигаться, но ничего не понимала, словно покорная игрушка.

Отличный голем получился, - пронеслось в глове Шолема.

Я не голем, я Шолем, - хотел возразить Ицхак, но понял, что ему просто нечем говорить.

Как он здесь оказался? - снова пронеслась чья-то мысль.

Что-то проникло сюда.

Но это невозможно, последним здесь был Адам.

Да и то, сразу после сотворения мы его тут же отправили в Эдем.

Да что-то здесь не так.

На секунду Шолему показалось что три столпа на секунду замешкались и ему удалось вернуться в свое тело.

Стойте! - прокричал он.

Мне нужно с Вами поговорить!

Он заговорил, но такого не может быть, големы не разговаривают.

Я рабби Шолем, я пришел сюда, чтобы узнать тайну Храма Солнца.

Я прошел все испытания.

Значит ты хочешь войти во внутренний Храм?

Да.

Боюсь это невозможно, мы попросту не можем пропустить туда никого.

Но такого не может быть, неужели я зря проделал весь свой путь.

Внутри Храма находится то, что невозможно выразить, ты просто ничего там не увидишь.

Но что же мне делать?

Я не могу просто отступится, да мне и некуда отступать.

Хочешь мы отправим тебя в Эдем и ты станешь Адамом.

А как же весь мир?

А мира больше не будет, мы начнем все заново.

Нет, еще не пришло это время.

Так мы и не собираемся уничтожать твой бывший мир, мы просто начнем заново в другом месте.

Соглашайся, это хорошее предложение.

Предложение действительно заманчивое, но я должен попасть в Храм.

Только так я смогу завершить свое Делание.

Только так мой путь обретет свою финальную точку.

А ты упрямый, мы подумаем, - произнес голос и все умолкло.

Съев как всегда порцию риса, Изя включил тихую музыку, и расстелив коврик для медитации сел в позу лотоса. Поначалу он не мог долго в ней находится, начинали болеть ноги и ломить спина. Однако чем дольше он занимался тем выше был прогресс. В итоге через полгода он уже спокойно просиживал в ней часами. Измаил Натанович так изменился, что ему казалось, что раньше это был не он, а какой-то другой человек. Этот другой человек пил, употреблял наркотики, вел разгульный образ жизни, прожигал время в ночных клубах, вел беспорядочную сексуальную жизнь. Все это не только не направляло Изю на путь истины, но лишь наоборот сбивало с этого пути, уводя все дальше и дальше в бездну. Он давно уже не принадлежал себе, а был игрушкой в чьих-то руках, при этом совершенно не осознавая этого. Им вертели как хотели, используя для достижения своих целей, а он шел как безропотный баран. Но однажды ему все же повезло, он сумел проснутся и понять,что дальше так продолжаться не может.И тогда он бросил прошлую жизнь и начал заниматься медитацией, чтобы поднять свой духовный уровень. Поначалу ему казалось, что это все ерунда, но просто для того, чтобы полностью пройти курс хатха-йоги он продолжал заниматься, но постепенно он все больше и больше втягивался в это дело. У него появились новые друзья, он сам стал постепенно меняться и уже через несколько месяцев Изю было просто не узнать. Теперь это был полностью другой человек, с другими принципами и жизненными установками. Вот этот другой человек и сел этим утром на коврик, для очередной медитации.

Закрыв глаза и полностью расслабившись, Изя сосредоточился на дыхании и вкоре забыл о нем. Он забыл обо всем, перенесясь в иной мир. Образы мелькавшие перед его взором становились все отчетливее и отчетливее, пока наконец и вовсе не стали реальны. Это было удивительно, Изя еще никогда не испытывал ничего подобного. Такой степени реальности еще не было. Через некоторое время он решил что пора уже и возвращаться в свой мир, но не смог того сделать. Он попытался еще раз, но все было напрасно. Он потерял дорогу назад.

Друзья Измаила Натановича пришли на следующий день, как и всегда. Их кружок собирался по пятницам у Изи дома. Они вместе слушали музыку, рассуждали о восточной философии и медитировали. Но на это раз никто не отвечал. Решив, что Изи нет дома друзья уже собирались уходить, но тут один из них услышал музыку. Решив, что здесь что-то не так, он сломали дверь и вошли в квартиру. Их взгляду представилась вполне мирная картина Изя сидел на полу комнаты и медитировал, вот только тело уже окоченело, он был мертв. Так закончился путь Измаила Натановича Авхимовича в этом мире.

Рабби Ицхак Шолем продолжал стоять внутри большого храма, а три столпа все также отделяли его от Храма Солнца. Пауза затягивалась, нужно было что-то предпринимать и Шолем сделал шаг вперед. Это оказалось ошибкой, поскольку почти сражу же три стихии набросились на него.

Ты не должен приближаться к Храму, пока мы размышляем, - произнес все тот же голос в его голове.

Но я не могу стоять здесь вечно, - ответил Шолем.

А почему бы и нет, это неплохой вариант.

Останешься здесь с нами.

Наш мир не так уж плох, мы ближе всех находимся к божественному свету.

Ты даже сможешь ощущать его силу.

Но я не хочу ничего ощущать, я хочу слиться с ним в единое целое.

Мы понимаем твое желание, но пока не готовы дать тебе свой ответ.

Продолжай ждать, время здесь не имеет никакого значения.

Для нас его просто не существует.

Хорошо, а что же тогда для Вас существует?

Только божественный свет.

Мы первые получаем его, и можем творить из него все что захотим.

Неужели все?

Да, мы можем сотворить целые миры, и для тебя могли бы, но ты уже отказался.

Но Вы не можете сотворить Храм.

Да, это нам не под силу, поскольку мы находимся ниже Храма.

Тогда зачем мне Ваши миры, если мне нужно попасть в Храм.

А что ты хочешь там найти?

Бога, Истину, Мудрость?

Я не знаю точно, но знаю, что это моя конечная цель.

А ты помнишь, как ты начал свои поиски?

Конечно помню, это было давным давно.

Я тогда был еще молодым и однажды отец поручил мне разобрать архив нашей старой синагоги.

Во время разборки одной из полок я обнаружил листок, это был один из тридцати двух листов Рукописи Храма, в котором некто рассказывал о древнем Храме Солнца.

С тех пор я и начал свои поиски.

И тебе не показалось это странным?

Нет, а что здесь было странного?

Боюсь ты так ничего и не понял, этот листок попал к тебе не случайно, а написал его ты сам.

Я?

Да, ты и есть тот самый единственный путешественник, который добрался до Храма.

Но когда же я успел написать эту рукопись?

И почему я тогад ничего не помню?

А на этот вопрос ты получишь ответ лишь в Храме, находящимся за нашей спиной.

Все, ты можешь проходить, теперь тебя готовы принять.

Вернее теперь ты готов войти.

Ступай.

После этих слов три столпа исчезли и Шолем постояв немного сделал первый шаг к Храму. Ему никто не помешал, тогда он сделал еще шаг и еще, и вот уже через несколько мгновений он вплотную подошел к Храму Солнца.Двери Храма гостеприимно раскрылись перед ним и переступив порог Шолем оказался внутри. Больше не было границ отделявших его от Истины. Свет мудрости наполнил его и он предстал передНим.

Они не утомили тебя.

Нет.

Они всегда такие, ничего немогу с этим поделать.

Давно пришлось уже от них отделиться, но из всех они самые способные.

Твой цикл давно замкнут Шолем.

Ты часть меня, как и я часть тебя.

Этот закон придуман не мной.

Я знаю, у тебя тысяча вопросов, но ты сам уже дал на них все ответы.

Ни время и пространство определяют твое бытие Шолем.

Его определяют силы и законы, которые тебе не суждено было постичь, пока ты не достиг Храма.

Я и есть Храм.

Я и есть Бытие.

Я и есть Все.

А теперь Ты Это Я и Я Это Ты.

Ты всегда был частью меня, мои проявлением в твоем Бытии.

Я не мог отсюда получить ту гамму чувств, которые ты передал мне.

Теперь, твой цикл завершен.

Подойди к алтарю Шолем и прикоснись к нему!

Ицхак Шолем повиновался и подойдя к алтарю прикоснулся к нему обеими руками. В тот же миг видения заполнили его разум. Они увидел себя пишущего дневник, увидел свое прошлое, свои путешествия, но он не увидел своего будущего.

Значит это все, я достиг финала своего существования.

А тебя что-то не устаивало.

Ты единственный, кому удалось найти Храм.

Неужели ты все еще хочешь чего-то еще?

Да, у меня есть одно желание.

Я хочу слиться с Тобой, стать одним целым!

Я хочу проникнуть в самую середину Храма, в его сердце!

Ну что ж если таково твое желание, пусть будет так.

Закрой глаза и опусти свои руки на алтарь, после этого ты растворишься во мне.

Шолем опустил руки на алтарь и закрыл глаза, мир закружился вокруг него и он исчез. В Храме снова стало пусто.

Ну вот и этот не выдержал последнего испытания, - произнес вслух голос.

Вечно им всего мало, одному подавай Еву, другой хочет стать мной, чего же запросит третий.

Пожалуй я не буду ждать третьего.

Эй троица, мы сворачиваемся!

Больше никто не найдет Храм.

Я ошибся, по своей природе они не готовы к встречи с ним.

Хотя этот пожалуй подобрался ближе всех.

И все же стоит признать что в них по прежнему преобладает человеческое, слишком человеческое.

Эпилог.

Изя продолжал попытки выбрать из иллюзорного мира, и однажды у него почти получилось. Открыв глаза, он с радостью вдохнул свежий воздух, и подняв взгляд к потолку, увидел.......деревянную крышу сарая. В испуге он вскочил на ноги и бросился к двери. Выскочив наружу он увидел странно одетых людей, пасущихся коз, и старого рабби сидевшего на завалинке перед синагогой.

Что Ицхак уже проснулся, - произнес он.

Ну тогда пора приниматься за дело.

Сегодня ты начнешь разбирать наш старый архив.

Говорят там можно встретить много чего интересного.

Да отец, - произнес Изя не своим голосом и направился следом за старым рабби.

В этот момент в дверь постучали и Ицхак открыл глаза.

Пора вставать братик, - произнесла тонким глосом его сестра.

Сегодня у отца для тебя есть особая работа.

Да, знаю знаю, архив разбирать, - ответил Ицхак.

Откуда ты это узнал?

Мне это приснилось, и еще мне приснилось, что я это не я, а кто-то другой воплотившийся в моем теле.

Да, приснится же такое, - проговорила сестра.

Передай отцу, что я уже иду! - крикнул Шолем и начал одеваться.

Резкий сигнал будильника разбудил Шолема. Он еще не понял, где находится, словно пелена стояла у него перед глазами. Наконец она спала и он понял, что находится совершенно не там, где должен был оказаться, после встречи с Ним. Как такое могло случится он не знал, но теперь ему было уже все-равно. Закрыв глаза он перевернулся на другой бок и сладко засопел. По субботам Измаил Натанович не любил рано просыпаться, тем более когда ему снился такой удивительный сон про рабби Шолема.

Март 2012 года.

Содержание:

Пролог.

Часть 1. Мир Асиа.העשיה‎

Глава 1. Малкут.מלכות

Часть 2. Мир Йецира.היצירה

Глава 2. Йесод. יסוד

Глава 3. Ход. הוד

Глава 4. Нецах. נצח

Часть 3. Мир Бриа.הבריאה‎

Глава 5. Тиферет.תפארת

Глава 6. Гебура.גבורה

Глава 7. Хесед. חסד

Часть 4. Мир Ацилут.האצילות‎

Глава 8. Бина.בינה

Глава 9. Хохма. חוכמה

Часть 5. Мир Адам-Кадмон. אדם קדמון‎

Глава 10. Кетер.כתר

Эпилог.