Хозяйка звёздного медпункта

Глава 1

— Межпланетная аптека слушает.

Ну наконец-то! С сотого раза ответили! Задрала голову к потолку и одними губами поблагодарила неизвестно кого.

— Примите заказ на пополнение медпункта 000-555-10.

В наушнике раздалось клацанье клавиатурой.

— Глизе-581? — уточнил механический голос, прежде чем принять заявку.

— Да-да, созвездие Весов, — поспешно подтвердила я и закатила глаза.

Типа они не видят, откуда сигнал! Бюрократия, похоже, неискоренима.

— Диктуйте.

— Асептики и антисептики — по два ящика, — не стала я терять времени даром, — перевязочные материалы — три ящика, обезболивающее...

Пока перечисляла всё нужное по списку, подошла к окну глянуть, что во дворе делает Платон, и на душе разлилось тепло: сын играл с детёнышами прибившейся к нам в прошлом месяце хвосторыжки. Они самозабвенно возились в бурой грязи Глизе, и все были счастливы.

Вообще-то, я зря волновалась. Тоша у меня уже вполне самостоятельный и ответственный парень, даже несмотря на то, что ему всего шесть лет. Он всё понимает и никогда не уходит со двора, просто это я параноик — до сих пор не могу привыкнуть к тому, что мы внезапно оказались с ним в будущем, да ещё и на планете, которая расположена в двадцати световых годах от родной Земли.

А можно было бы уже и привыкнуть за год, что мы тут живём. Да и вообще давно пора привыкнуть к тому, что со мной вечно случаются необычные вещи.

Взять хотя бы появление у меня сына. Можно сказать, что Платошу я нашла в капусте. Ну почти. Технически, Тошка мне не сын, но так вышло, что по всем остальным параметрам им является. Во-первых, у нас случилась любовь с первого взгляда. Такая, которая случается между матерью и ребёнком — безусловная и безоговорочная.

Три года назад его нашли на улице полицейские и привезли в детское отделение больницы, где я тогда проходила практику, и с тех самых пор мы неразлучны. Уж не знаю, как срабатывает материнский инстинкт у других, но я его ощутила, едва взяла на руки полузамёрзшего трёхлетку, а он протянул ручонку, дотронулся до моей щеки и что-то неразборчиво пролепетал, заглянув мне в глаза. Ну и всё, больше я его не отпускала.

Конечно же, объявления о найдёныше вышли во всех городских пабликах нашей страны и даже зарубежья, но на них никто не откликнулся. Мы и мелкого пытались расспросить — безрезультатно, он тогда вообще на своём языке разговаривал.

Само собой, отдали мне его не так просто — пришлось напрячь все связи и продать машину, чтобы добиться усыновления, но, тем не менее, мы вместе.

Спустя шесть месяцев из больницы мы с Тошкой поехали ко мне домой, как настоящая семья: Таисия и Платон Звягинцевы — мать и сын.

И это самое прекрасное, что случилось в моей жизни за почти тридцать лет. Я ни разу не пожалела о содеянном, ведь Тоша у меня удивительный! Самый красивый и разумненький. Сынок такой любознательный! Он всегда тянулся к звёздам и любил абсолютно все передачи про космос, а я смотрела на него и понимала, что я — самая счастливая мать на Земле. Редко кому так везёт с ребёнком, как мне. Вырастет космонавтом… Или учёным…

Так я думала, пока в один прекрасный день мы с сыном не поехали на экскурсию в планетарий…

Это был ничем не примечательный осенний будний день. Тогда у меня по графику в больнице выпал выходной, и я решила Тошу в сад не водить. Давно ведь обещала сыну поход в планетарий. Ещё, помню, подумала: если мы отправимся на сеанс прямо с утра, наверняка зал будет полупустым.

— Тош, на какую пойдём программу? Про добрых инопланетян, которых земляне знакомят с Солнечной системой, или про Землю и небо? — спросила сына, перед тем как купить билеты онлайн.

— Про инопланетян, конечно! — не удивил меня ответом Платон.

— Тогда иди, чисти зубы скорее, сеанс в одиннадцать начнётся, а уже полдевятого.

Тошке других стимулов и не потребовалось, он умчался умываться, а потом и завтрак слопал без обычных проволочек на поболтать.

В зале действительно оказалось свободно. Кроме нас, нашлось всего шестеро желающих отправиться в космическое путешествие, и все мы сидели в удалении друг от друга — красота! Ну а когда начался сеанс, вообще забыли обо всём на свете, в том числе и о существовании других людей.

Планетарий — это нечто! Я сто лет в нем не была, поэтому с восторгом отметила технологический и качественный прогресс, произошедший за последние годы. Транслируемая на десятиметровом куполе картинка теперь была настолько реалистичной, что создавала эффект полного погружения. Мы как будто и правда путешествовали вместе с весьма милыми инопланетянами по планетам. И хоть эта программа и была рассчитана на детей, я испытывала настоящий восторг.

Ну а о Платошке и говорить нечего! Мой ребёнок как схватил меня в самом начале за руку, так и не отпускал. Он даже забыл, что обычно любит всё комментировать. Просто сидел с раскрытым ртом и иногда — в особенно впечатляющие моменты — сжимал мою ладонь.

Поэтому мы с ним даже не сразу поняли, что происходит что-то не то. Что-то противоестественное и аномальное. То, что происходить в принципе не может…

Где-то на Марсе, когда мы только опустились на его поверхность, приятный женский голос ведущей сменился грубым мужским:

— Есть. Перемещение прошло успешно. Объекты «а» и «б» от 2021.10.11 на базе. Приступайте к адаптации.

Я вздрогнула, и тут же панорама Марса выключилась, а мы с Платоном обнаружили себя пристегнутыми по рукам и ногам к креслам посреди светлой белой комнаты, очень напомнившей мне процедурный кабинет.

— Ма-ам? — дрогнувшим тонким голосочком протянул сын и глянул на меня большими испуганными глазами.

Мне самой было жутко до ужаса, но разве я могла пугать ребёнка? Сработали какие-то резервные возможности организма, и я совершенно спокойным, даже где-то радостным голосом попыталась его подбодрить.

— Без паники, Тош, сейчас во всём разберёмс…

Не успела до конца произнести ободряющий спич, как дверь комнаты плавно отъехала в сторону, и к нам вошли двое в белоснежной химзащите — ни единого открытого участка кожи, полностью страхующая от заражения ткань. Мне поплохело. Это выглядело так, будто мы особо опасные разносчики смертельного вируса! Что происходит?

Незнакомцы действовали слаженно и быстро. Как только дверь закрылась, они стремительно взяли со стола наполненные чем-то шприцы, переместились к нам и прямо через рукав что-то вкололи в наши плечи — молча.

А дальше… сознание поплыло, и последнее, что увидела — как засыпает Платон. Нас просто-напросто вырубили.

Пришла в себя резко, как будто кто-то нажал на невидимую кнопку и включил меня. Несколько мгновений ещё пребывала в счастливом неведении, а потом всё вспомнила и подскочила, чтобы оглядеться.

К счастью, ремни с рук и ног сняли, и вообще, оказалось, что кресло сменилось кроватью, а процедурный кабинет — обычной комнатой, правда, без окон. Но самое главное — на соседней койке мирно сопел Платон. Волна облегчения, накатившая на меня, даже заставила заслезиться глаза, и я всхлипнула. Паника немного отступила.

Я скинула босые ноги с кровати, обнаружив, что меня переодели в длинную белую рубаху в голубой цветочек, и подлетела к сыну. Прижалась губами к его лобику — почувствовала, что кожа нормальной температуры, дыхание ровное, пульс тоже. Уф-ф, ну слава богу. Мы не больны!

Признаться, я не имела представления о том, что происходит, и, кроме как подумать, что планетарий подвергся бактериологической атаке террористов, а всех находившихся внутри эвакуировали — бред какой-то, — придумать ничего не могла. Потом мне вдруг резко пришла в голову мысль о трансплантации органов, но у меня ничего не болело, значит, операций никаких не проводилось…

Но что это всё значит? Почему мы здесь?

Я сидела на кровати Платона и строила предположения до тех пор, пока сын не заворочался. А когда он открыл глаза, легла побыстрее к нему и прижала к себе, чтобы не успел запаниковать.

— Ничего, ничего, малыш. Всё хорошо. Мы вместе, а это самое главное, — зашептала, целуя его в макушку.

— Мам, а где мы? — спросил мой любопытный ребёнок.

И пока я определялась между ответами «в больнице» и «понятия не имею», дверь в палату отъехала, и к нам вошёл очень странный мужчина в военной форме, а за ним не менее странная женщина в белом халате.

Радовало, что эти двое пришли к нам с открытыми лицами. Опасность миновала? Нас отпустят?

Да нет, это вряд ли… тут что-то не так. Интуиция вопила, что вошедшие в палату никакие не друзья. Они слишком от нас отличаются…

Чем именно? Я не могла даже себе точно объяснить. Просто у меня было чувство, что они вроде бы люди, но не люди. Пара выглядела примерно так, как выглядят голливудские звёзды на красной дорожке — слишком картинно и подготовлено к этому простому визиту. Или нет — ещё хлеще они выглядели! У людей с красной дорожки ещё можно было встретить какие-то косяки во внешности, а у этих… Эти были словно картинки из глянцевых журналов — словно отфотошопленные, без единого изъяна.

Доктор и вояка, красивые, похожие на две куклы, вызывали у меня множество вопросов. Например: а может, мы попали в реалити-шоу?

Это бы всё объяснило... Я бы могла ломать голову ещё долго, но тут гости изволили заговорить:

— Таисия Звягинцева, тридцать лет, пол женский…

Доктор раскрыла планшет и принялась зачитывать военному мои данные. Особенно мне понравилось про женский пол. А сам он этого не видит? Или они из тех, кто выступает за отмену гендера?

— …Врач-педиатр, стаж два года. Платон Звягинцев, пять лет, пол мужской, кровным родственником Звягинцевой не приходится, но по документам сын…

Я нахмурилась и собралась возмутиться. Тошка, конечно, помнил, что не всегда жил со мной, но нельзя же так говорить при ребенке!

Но тут дама в белом халате сказала такое, что у меня глаза на лоб полезли, и про возмущение я забыла.

— …Оба доставлены из десятого ноября две тысячи двадцать первого года с Земли. Эвакуация прошла за сорок три минуты десять секунд до предполагаемой гибели. Эффекта Бабочки не обнаружено. Их перемещение на развитие Земли не повлияло...

Охренеть же! Что за шоу они снимают и какую дурь курит сценарист?

В тот момент я уже почти не сомневалась, что нас снимает скрытая камера.

Но меня очень быстро в этом разубедили.

— …Полная вакцинация пройдена успешно, объекты готовы для заселения на любую из выбранных коалицией точек.

— Вижу, — скупо отреагировал на всё военный и сделал шаг к нам. Я прижала к себе Тошку ещё крепче. — Поднимайтесь и следуйте за мной на инструктаж, — сказал он и пошёл на выход, а доктор за ним.

Спорить с сотрудниками неизвестной организации я пока не решилась.

Глава 2

Длинный светлый коридор, опять без окон, но для разнообразия застеленный серым покрытием — в палате была белоснежная плитка — тоже обстановку особо не прояснил. Съёмочный павильон это или же НИИ — оставалось загадкой. Разве что было совершенно понятно, почему эти двое спокойно идут впереди и даже на нас не оглядываются. Они просто ни грамма не беспокоятся, что мы сбежим, потому что бежать из этой странной кишки совершенно некуда — ни поворотов, ни лестниц, ни дверей.

— Мам, а мы где? — шёпотом спросил Тоша спустя три минуты нашего похода на неведомый инструктаж.

Что характерно, в шёпоте сына не слышалось ни страха, ни слёз, только любопытство. Ну и прекрасно! Решила такое его настроение и дальше поддерживать.

— А на что похоже? — тоже шёпотом поинтересовалась я.

— На космический корабль, — объявил торжественно Платон.

— Разве? — притворно удивилась я. — А мне кажется, это подводная лодка. В космосе же невесомость!

— Нет, мам! Ты что?! Бывают же корабли, как настоящие города. Я в кино видел!

— А, ну разве что в кино… тогда да, — усмехнулась я, и тут мы как раз дошли до конечного пункта.

Доктор с военным остановились, дожидаясь нас, а как только мы их нагнали, мужик подставил к считывающему устройству свой глаз, и дверное полотно отъехало в сторону.

Доктор вошла первой, а военный подал нам знак рукой следовать за ней. Сам же отрезал путь к отступлению, замкнув процессию. Ну или приготовился ловить моё падающее в обморок тело... Потому что нет, это была совсем не киностудия...

В этой комнате окна были... Вернее, не окна, а огромные, во всю стену, иллюминаторы, а в них...

— Мама, мама, мы в космосе! Я же говорил, что это космический корабль, а ты не верила! — счастливо завопил Платон, а я обернулась и ошарашенно посмотрела на военного.

Пусть мне скорее объяснят, что здесь происходит?! У меня мозг сейчас взорвётся от попыток осознать увиденное!

— Присаживайтесь на диван перед экраном, Таисия… — вдруг включила гостеприимную хозяйку доктор, сверившись с экраном планшета, — …Викторовна, и ты, Платон, тоже, располагайся удобнее. Я доктор Джулс Мирон, а это полковник Вацлав Гаруш, сейчас он введёт вас в курс дела, а если вы вдруг в процессе почувствуете волнение, панику или тахикардию, прошу — не стесняйтесь об этом сообщить мне. Я помогу вам пережить адаптационный курс с минимальными проблемами для организма.

Ох-ох-ох! Сердце моё чувствовало, что адаптационный курс станет для меня той ещё сенсацией, но, к счастью, психика у меня устойчивая, нервы как канаты, а ещё я просто не имею права показывать слабость и страх, ведь сын пока ничего не боится и даже рад приключению. Вон как в иллюминатор восхищённо смотрит!

— Я справлюсь, — твёрдо сообщила я доктору и перевела взгляд на военного, — можете начинать, полковник.

Вацлав Гаруш — имена ещё у них с доктором такие необычные, может, всё же артисты, а всё вокруг — спецэффекты? — нажал на кнопку, и на разделённом надвое экране появились картинки. Сначала обе половины показывали одно и то же: мы с Платоном сидим в тёмном зале планетария и смотрим программу. Затем на левой половине экрана видно, как нас накрывает искрящейся воронкой и спустя несколько секунд кресла стоят уже пустыми — у меня волосы зашевелились от этих кадров. Мистика какая-то! А вот на правой половине экрана мы по-прежнему сидим в планетарии — от этого ещё страшнее.

— Здесь показано ваше вероятное будущее, — полковник ткнул лазерной указкой в ту часть, где мы остались сидеть на месте, удосужившись дать пояснения, — а здесь, — луч переместился влево, — то, что уже с вами произошло и что произойдёт без вашего участия.

На душе было муторно до чёртиков — плохое предчувствие вопило дурниной, но я не отрывала взгляда от экрана. В отличие от Платона — тому происходящее было мало интересно. Куда интереснее смотреть в иллюминатор.

Пока полковник объяснял предназначение транслируемых картинок, сеанс в планетарии закончился, мы поднялись с кресел и, оживленно что-то обсуждая — звука не было, но я и так могла представить, как мы делились с Тошей восторгами, — вышли из зала. Сходили в туалет, оделись и отправились на остановку.

В это же время, на другой части экрана, картинка тоже перемещалась по нашему маршруту, но без нас. Внезапно начался дождь и мы, натянув капюшоны, побежали скорее под защиту остановки. Левая же картинка демонстрировала пустую улицу и падающие в лужи крупные капли. Тем временем мы добежали и уселись на лавку, которая защищена стеклянной крышей и продолжили что-то увлечённо обсуждать — на остановке никого, кроме нас, не наблюдалось, поэтому мы вели себя очень эмоционально. Дождь усилился, и по стеклянным стенам бежали потоки воды, видимость была плохая, но я-то со стороны отчётливо видела, как с дороги прямо на нас летела «Газель». И в правой части, и в левой...

Но та я, которая сидит на остановке, машину не видит! И Тошка не видит!

Я зажала рот рукой, удерживая крик ужаса. Сердце замерло, грозясь остановиться, и я инстинктивно потянулась к сыну, чтобы закрыть ему глаза и укрыть собой от всех бед. Но в этот миг правая часть экрана погасла, а на левой микроавтобус врезается в совершенно пустую остановку и прошивает её насквозь. Брызги стёкол падают в лужи, у машины работает один дворник…Всё…

А я смотрю на его мерные движения туда-сюда и понимаю, что прижимаю сейчас Платошу к себе слишком сильно, но отпустить не могу — руки будто стали чужими, непослушными. А ещё чувствую, как из моих глаз градом катятся слёзы. Они бегут по щекам и падают на больничную сорочку...

Боже, я даже думать не хочу о том, что сейчас увидела! Что могло с нами произойти… Какой ужас!

— Как видите, мы вас не просто похитили, как вы могли подумать, а подарили вторую жизнь, — сообщил полковник совершенно будничным тоном.

Он выключил экран, подошёл к письменному столу и уселся в кресло — наверное, это его кабинет. Да какая разница, чей это кабинет, если в этот момент стало понятно, что за такой щедрый «подарок» нам придётся ох как расплачиваться?!

Ну да ладно. Главное, что мы с сыном живы и вместе. Теперь бы узнать о нашей дальнейшей судьбе…

— Кто вы и что собираетесь с нами делать? — севшим голосом спросила я и прижала к себе Платона ещё крепче.

— Как вы себя чувствуете, Таисия? — тут же озабоченно поинтересовалась Джулс.

— Бывало и лучше, но успокоительное мне не требуется, — отрезала я, прочистив горло.

Потом. Всё осмыслю потом.

— А сын?

— Мам, пусти, я хочу подойти к иллюминатору, можно? — придушенно взмолился намертво прижатый к моей груди Платон, услышав, что им интересуются.

Немного отлегло. Раз сына в настоящий момент волнуют только виды из окна, значит, он ничего толком не увидел и ничего не понял. Слава богу!

— Платон чувствует себя хорошо. Можно ему погулять по кабинету? — спросила я, взглянув на полковника, и ослабила хватку. — Не думаю, что ребёнку интересно слушать непонятные взрослые разговоры.

— Да, ребёнок может подойти к иллюминатору, — дал разрешение Вацлав Гаруш, а как только Тошка, спрыгнув с дивана, подлетел к окну и намертво к нему прилип, наконец, ответил на заданный мной вопрос. — Мы потомки землян. Далёкие потомки. — Ну, что-то такое я примерно и предполагала наряду с версией о нашествии инопланетян и съёмках реалити-шоу. — В настоящее время вы находитесь на орбитальной станции «Гостиница», которая занимается переселением предков из различных веков в наше время.

Вот это, блин, да! То есть это у них прямо массовая акция, не разовая? Да ещё и из разных веков? Обалдеть! Но зачем мы им? Пока что мозг не выдавал ни единого жизнеспособного предположения.

— И как вы определяете, кому именно нужно дать «вторую» жизнь? По статистике, свою первую ежедневно теряют очень многие люди, — вместо этого спросила я.

Видимо, я всё же в шоке, иначе зачем мне вот сейчас эта информация?

— Не забивайте себе этим голову, Таисия. Отбор объектов ведётся в НИИ «Освоения обитаемых планет» тщательнейшим образом. Наше дело чисто техническое: переместить и адаптировать переселенцев из прошлого перед отправкой на новое место жительства.

Так, так, так... Из всего сказанного полковником, больше всего меня зацепило название института.

— Вы хотите сказать, что нас отправят жить на какую-то другую планету? Наше новое место жительства будет не на Земле?

— Конечно, нет! — возмущённо воскликнула Джулс, не сдержавшись. Видимо, я спросила что-то совсем из ряда вон выходящее. — На Земле живёт элита — золотой миллиард. Самые достойные и богатые! Даже мне жизни не хватит, чтобы накопить средств на покупку дома в колыбели человечества, а у меня она длинная! Я три прокачки прошла!

Бедная сотрудница орбитальной станции «Гостиница» даже красивые щёки раздула от нахлынувших чувств. Похоже, я нечаянно наступила на её больную мозоль. Правда, последние слова про прокачку и её влияние на продолжительность жизни и накопление капиталов я не до конца поняла. Зато поняла про «золотой миллиард» — осуществили-таки мечту, гады!

— Благодарю, доктор Мирон, за помощь, но я продолжу сам, — сухо осадил непрошенную помощницу полковник, и Джулс мгновенно сдула щёки. — Да, вы правы, Таисия, вам подберут планету, немного уступающую по уровню развития тому времени, из которого вас забрали, и назначат на должность, в которой вы достаточно хорошо разбираетесь, и которая больше всего подойдёт нашим целям.

Да полковник словоблуд! Но главное я вычленить успела.

— Каким именно вашим целям?

— Они просты и понятны: развитие планет в нужном нам направлении и комфортном темпе для получения из этого максимальной выгоды, — вообще не пролил света полковник, ещё больше навёл тумана. То, что всё делается для их выгоды, я и без него понимала. Мне бы хотелось узнать подробнее о своей роли в развитии других планет. — Мы используем методику переселения уже сотню лет, и она успела себя зарекомендовать с самой лучшей стороны. Переселенцы из прошлого оказались ценными помощниками, и мы довольны результатом, поэтому…

А дальше я не слушала, потому что меня вдруг осенило озарением, и сердце застучало как заполошное. А вдруг мой муж тоже оказался в числе переселенцев?! Вдруг мой Захар тогда не погиб при исполнении долга и живёт где-то в этом времени?!

Горло перехватил спазм, руки задрожали. Боже! Неужели такое возможно?! А даже если его тут сейчас нет, ведь есть шанс добиться, чтобы его тоже переселили?! Ох, у меня мушки перед глазами замелькали, а уши заложило от призрачной надежды на встречу с единственным любимым мужчиной в моей жизни. Я была близка к потере сознания и даже собралась обратиться к Джулс за помощью. Пусть уже несёт своё успокоительное! Но меня привёл в чувство голос сына:

— Мам, смотри какой корабль к нам летит! Ух, ты! — захлёбываясь восторгом, тыкал пальчиком в стекло Платон.

И тогда я, резко взбодрившись, запретила себе мечтать о нереальном и призрачном. У меня нет на это времени и душевных сил. У меня пятилетний ребёнок на руках и совершенно неопределённое будущее.

Глава 3

— Ещё вопросы есть? — спросил полковник.

Да он издевается, что ли? У кого-то на его памяти не возникало? Не верю!

— Великое множество, — сообщила я невозмутимо и посмотрела требовательно, — например, мне интересно знать, насколько «немного» будет отставать в развитии мир от моего привычного мира? Как там обстоят дела с образованием и медициной? Что со знанием местного языка? Какие условия проживания и будет ли мне вообще предоставлен выбор?

Полковник вопросительно посмотрел на доктора, будто удивляясь, что я оказалась здравомыслящим человеком.

— Двадцать первый век, полковник, земные женщины к тому времени уже успешно встали на одну ступень с мужчинами. Феминизм как раз набрал обороты, — пояснила Джулс, сверившись с планшетом.

— А, ясно. Давно таких не переселяли, последнее время всё из девятнадцатого, да девятнадцатого, — зачем-то оправдался он перед доктором.

— Так заявок же не было, — сгладила косяк начальника Джулс, мгновенно найдя шефу отмазку, — а сейчас открылись новые…

— Благодарю, изучу подробнее то время, когда сочту нужным… — сделал вид, что не заметил её усердия, полковник.

Эти двое общались между собой так, будто мы с Платоном тут мебель, которая совсем не мешает болтать на отвлечённые темы. Но зато из их разговора я поняла, что переселяют они людей из прошлого строго под свои нужды, поэтому до недавнего времени из моего века никого не забирали, а если и забирали, то мужчин. Ну и ещё поняла, с сожалением, что выбора мне не предоставят.

— …Что касается ваших вопросов, Таисия, — переключился вновь на меня полковник, — я не могу дать вам на них ответов, потому что распределением занимается другое ведомство. Они как раз прибыли за всей партией переселенцев, которая скопилась у нас за месяц, поэтому свои вопросы вы зададите им. Единственное, чем могу вас порадовать: вы прошли две ступени первой модернизации — в народе называемой «прокачкой» — за счёт коалиции и теперь имеете обновлённые внутренние органы, иммунитет к известным нам вирусам и встроенный переводчик с любого известного языка.

Я даже растерялась, не зная, как на такое реагировать! Нас, выходит, модернизировали без всякого спроса? Бумаг точно никаких подписать не просили, и вообще складывалось впечатление, что держат нас тут если не за рабов, то за домашних животных, которых кастрируют из лучших побуждений.

Кстати, об этом! Что они с нашими внутренними органами сделали, хотелось бы знать. Я сузила глаза и поднялась с дивана.

— А могу я посмотреть наши медицинские карты и ознакомиться с манипуляциями, которым мы подверглись? — спросила недобро и повернулась к Джулс.

— В наших записях вы ничего не поймёте, Таисия, — снисходительно ответила она, — но я могу вам рассказать простыми словами, что мы усовершенствовали.

— Будьте так добры, — не стала я обижаться, так как прекрасно понимала, что их медицина скакнула далеко вперёд, и я действительно в новых терминах могу ничего не смыслить.

— Мальчику лишь укрепили иммунную систему, прошлись по застойным участкам позвоночника, немного подпитали организм витаминами и вывели из него все шлаки и токсины, которые успели отложиться за пять лет его жизни в вашей неудовлетворительной экологии, — зачитала из планшета Джулс. Если это действительно так, то можно только радоваться. — С вами, Таисия, проделали то же самое, но поработать пришлось глубже. Плюсом к проведённым манипуляциям вам укрепили сосуды и сбалансировали гормоны. На ближайшие два года вы избавлены от критических дней и риска забеременеть.

— Точно два года?

Я спросила не потому, что собиралась заводить детей в ближайшее время, а чтобы выяснить глубину проникновения потомков в частную жизнь переселенцев. Мне было важно понять, как у них тут обстоят дела с правовыми нормами и есть ли у меня вообще хоть какие-то права.

— Совсем в редких случаях немного меньше, но вы всегда можете отправить запрос на новую процедуру, или отменить эту, — сказала спокойно доктор.

И я выдохнула. Ладно, вроде ничего страшного. С этим разберусь позже.

— А где наши вещи? Я хотела бы получить их обратно, — обратилась я с новым вопросом к полковнику, — всё-таки это память о доме.

Думала я в это время о маникюрных ножницах, что лежат в наборе — очень хотела бы иметь под рукой. Так, на всякий случай…

— Вещи вам выдадут, но послушайте доброго совета: как только прибудете в распределительный центр, посетите рынок и сдайте всё перекупщикам старины. Вам могут предложить хорошие деньги за раритеты из двадцать первого века. А деньги вам пригодятся на новом месте жительства, — заявил полковник.

А нас ещё и без денег к черту на рога забросят?! Вот это жесть! Но что тут скажешь… Подарили бесценный подарок под названием жизнь — радуйтесь и не жужжите.

Но, видимо, прочитав на моём лице ошеломлённое недовольство, Джулс поспешила уточнить:

— Коалиция предоставит вам жильё, оплачиваемую работу и подъёмные — приличную сумму в местной валюте, но полковник Гаруш говорит о единых коалиционных чеках — это межпланетная валюта, которой оплачиваются самые ценные приобретения во Вселенной: прокачка организма, возможность улучшить условия обитания и сменить планету… Коротко их называют — екчи.

— Доктор, — перебил болтливую коллегу Вацлав Гаруш, — достаточно пока. Корабль из распределительного центра пришвартовался. Пора готовить переселенцев к отправке.

Увлекательный разговор закончился, как всегда, на самом интересном месте. Я даже не успела спросить, какой сейчас год. Но, уговорив Платона оторваться от загадочного космического вида, посулив ему полёт на настоящем звездолёте, сотрудники станции выдворили нас из кабинета и сопроводили обратно в палату.

А там на кроватях уже лежали наши личные вещи.

— Переодевайтесь, я зайду за вами через пятнадцать минут, — распорядилась доктор и задвинула дверь.

— Мам, это всё понарошку, да? — задал мне очень важный вопрос Тошка, доверчиво заглянув в глаза.

Я сжала зубы и улыбнулась сыну. Рано или поздно он должен был это спросить, но как мне объяснить пятилетнему ребёнку, что произошло, если я сама толком этого не понимаю?

Я вздохнула, взяла вещи и пошла за ширму.

— Одевайся, сынок, — сказала, спрятавшись за ней, и только тогда начала говорить: — Если честно, я пока сама не знаю, но мне кажется, это будет большое приключение. И мне очень интересно, к чему оно приведёт. А тебе?

Мне вообще не интересно! Мне страшно до жути! Но из-за ширмы врать было легче и голос звучал убедительнее.

— И мне! Тут так здорово! Классно же, что они нас в приключение взяли, да, мам?

Уф, ну хоть у него всё хорошо, а уж я постараюсь, чтобы и дальше так оставалось.

— Конечно, Тош!

Немного успокоившись — а смысл переживать, когда ничего не можешь изменить? — я шустро оделась, вышла, помогла сыну заправить футболку в джинсы и завязать шнурки на кроссовках, а потом раскрыла сумку. Первостепенной моей задачей было провести беглый осмотр содержимого своей личной чёрной дыры. Если честно, вот так навскидку я не имела понятия, что точно у меня в сумке имеется на данный момент. Надеюсь, много полезного, но, к сожалению, тщательная ревизия займёт время, а любопытство разбирало прямо сейчас. Я не могла даже представить, что в этом времени могут счесть раритетом, поэтому терялась в догадках.

— О, мам, а ты взяла мармеладных мишек? — присел ко мне на кровать сын и с любопытством заглянул в недра моей большой сумки. Я всегда любила сумки-мешки. Прям как знала, что пригодится!

Пакетик любимых мармеладок Тошки у меня, естественно, имелся, но вот только я вообще не была уверена, что, пройдя сквозь века, лакомство осталось съедобным.

— А ты голодный, что ли? — спросила, засовывая пакетик под подкладку.

Она у меня как раз порвалась недавно, а зашить руки не доходили.

— Не-а, — радостно ответил Платон.

Я, кстати, тоже, прислушавшись к себе, голода не почувствовала. Наверное, нас как-то насытили во время процедур.

— Значит, мишек мы оставим нетронутыми, даже если найдём, согласен? — тоном заговорщика спросила. — Будем у инопланетян выменивать на них всякие неземные угощения.

— А тут и инопланетяне будут?! — загорелся восторгом сын, вмиг забыв о мармеладе.

— Уж наверняка! — хмыкнула я и полезла рыскать дальше.

Так, так… Паспорт, кошелёк, в нем разные карты, немного наличных, порванная золотая цепочка — всё никак не могла отнести в ювелирную мастерскую запаять. Оторванная от осеннего пальто деревянная пуговица — тоже руки не доходили пришить. В общем, мусор. Пока сплошной мусор. Упаковка влажных салфеток, блистер обезболивающих таблеток, косметичка, маникюрный набор, флакон духов, любовный роман в мягком переплёте — люблю почитать в свободное время про любовь до гроба. Так, что ещё… Баллончик дезодоранта, початая пачка прокладок, связка ключей…

— Готовы?

Джулс возникла в палате, как тень отца Гамлета — нежданно. Я даже не все кармашки посмотреть успела. Но пятнадцать минут наверняка уже прошли.

— Да готовы, — подтвердила я, закинув сумку на плечо, взяла Платона за руку и поднялась с койки.

— Ну, тогда прошу следовать за мной.

Мы опять куда-то долго шли по коридору, но в другую сторону — Джулс вела нас на место общего сбора переселенцев.

Мать честная! Кого там только не было!

Два австралийских аборигена в юбках из травы и с расписанными белой краской лицами жались друг к другу в уголочке. Дама с высокой причёской и в пышном платье обмахивалась веером, с тревогой оглядывая остальных. Темнокожий мужчина в одних лишь льняных брюках кидал на белых людей в форме — а тут их было трое — злой и затравленный взгляд. С невозмутимым видом подпирал стену аристократ — это было заметно по его высокомерному выражению лица и костюму с иголочки… Даже думать не хочу, кто это, из какого времени и какой гибели избежал.

Были и другие люди — кто сидел, кто стоял, — всего человек двадцать. В общем, настоящая сборная солянка, но одно общее сходство, которое бросалось в глаза, всё же прослеживалось — все мы были примерно одного возраста, кроме Платона. Других детей тут не было.

— Ну что же, граждане переселенцы, все в сборе, поэтому приготовьтесь к загрузке. Вы отправляетесь в увлекательное путешествие к новой жизни, — толкнул пафосную речь полковник, как только мы вошли. Видимо, нас только и ждали.

Но речь эта не на всех произвела нужное впечатление. Аборигены ещё теснее прижались друг к другу, явно напугавшись. Интересно, остальных вообще как-то адаптировали? Ведь в прошлые времена ни телевизоров, ни космических кораблей не существовало, и для диких бедолаг перемещение в будущее стало гораздо большим потрясением, чем для нас с Тошкой. Прямо даже порадовалась, что хоть где-то нам повезло.

— Мам, мам, а к новой жизни — это куда? — подёргав меня за руку, спросил сын.

— Это сюрприз, малыш. Скоро всё узнаем, — тихонько, но радостно ответила я.

Началась та самая загрузка.

Металлический люк открылся — похоже, место стыковки, — и вошли два здоровяка в чёрной форме. Полковник с ними о чём-то коротко переговорил и открыл планшет. А дальше прибывшие за нами военные принялись запускать народ на свой корабль строго по списку.

Глава 4

Полёт до распределительного центра нас с Платоном совсем не впечатлил. Он выдался коротким и малоинформативным. Оказывается, этот корабль просто должен был нас доставить на планету, по орбите которой вращалась «Гостиница». Поэтому рассмотреть что-то интересное ни в самом звездолёте, ни в его иллюминаторах — их попросту не было — мы не смогли. Переселенцев усадили в кресла, пристегнули ремнями, и уже через пять минут произошла посадка.

А вот когда мы покинули звездолёт, эмоций получили по самую макушку, потому что планетой этой оказалась не Земля.

Не знаю, почему я решила, что всякие НИИ и другие административные ведомства, в том числе и центр распределения, находятся на родной планете, и мы сможем увидеть, как она изменилась за это время. Нет. Местный пейзаж разительно отличался от Земного.

— Мам, смотри, тут два Солнца! — ткнул пальчиком в небо Платон, и остальные переселенцы задрали головы.

Особенно впечатлились аборигены. Они резко пустились в ритуальный пляс и запели песню с призывами великой радужной змеи — всех слов я не разобрала, но про их прародительницу встроенный переводчик перевёл точно. Панику австралийцев можно было понять. Я когда-то смотрела документальный фильм про их религию — время сновидений. Так вот, австралийские племена живут в единстве и гармонии с природой и считают себя каждой горой, песчинкой, камнем. А тут…

Жалко их стало до ужаса. Но, может, их распределят на какую-то планету со схожими традициями? Как они вообще могут помочь развитию? Не понимаю! Зачем они здесь?

Ну да ладно. О себе думать надо.

Два Солнца на розовом небе — это, конечно, прекрасно, но хочется уже какой-то определённости. Может, в этом самом центре мне подробнее объяснят, что нас ждёт?

И тут как раз подали… длинное транспортное средство, в которое нас всех усадили и повезли. На автобус оно не походило хотя бы уже тем, что не имело колёс и летело по воздуху.

Скорость была невысокой, поэтому, когда миновали космодром и небольшую… лесополосу гигантских растений, чем-то напоминавших кактусы синего цвета, и въехали в город, то могли разглядывать пейзажи новой планеты в окно. А один из сопровождавших нас мужчин в форме даже счёл нужным поработать гидом.

— Внимание, переселенцы, вы находитесь на планете Кеплер Лира, — сообщил он, пока мы любовались футуристическим пейзажем, — запомните это название, потому что именно Кеплер Лира является административным центром коалиции, а значит, все свои рабочие отчёты вы будете присылать сюда и по всем вопросам обращаться тоже сюда…

Платон разглядывал в окно диковинные строения: круглые, треугольные, ромбовидные — все здания имели разную геометрическую форму и цвет, так что в целом город напоминал картину художника-кубиста. Наши собратья по несчастью тоже глазели в окна, раскрыв рты, но, к моему глубокому удивлению, слишком шокированными не выглядели. Я объяснила себе это тем, что в «Гостинице» они находились дольше нас с Платошей, и их адаптировали более тщательно.

— Ничего себе машина! — не сдержал восторга Тоша, когда нас обогнала какая-то блестящая летающая кастрюля с окнами. — Мне тут нравится, мам!

— Это хорошо, зайка, надеюсь, дальше будет ещё интереснее…

— …В нашей реальности самый ценный ресурс — время, — продолжал сопровождающий. — Поэтому, чтобы не тратить его даром, прямо сегодня вы встретитесь с кураторами, получите подробный инструктаж, документы, деньги и два часа на покупки, а затем отправитесь каждый на своё новое место жительства…

Ну и как только он это сказал, на окна опустились заслонки, «автобус» поднялся выше и резко набрал скорость, вдавив нас в мягкие кресла, а спустя несколько минут мы уже приземлились.

— Выходим по очереди после того, — скомандовал военный и открыл переднюю дверь, — как я назову ваше имя. Чарлз Баксли…

— Лорд Чарлз Баксли, — поднявшись, высокомерно поправил англичанин.

— Тут без разницы, на выход, — отрезал сопровождающий, и лорд больше умничать не стал.

Нас с Платоном вызвали пятыми, и как только мы спустились, тут же попали в нежные, но цепкие ручки куратора.

— Я специалист по развитию планет уровня двадцатого века Ева Рожкова, — радушно встретила нас кукольная блондинка опять неестественной красоты, протянув руку для приветствия. Причём и мне, и Тошке, чем сразу нас к себе расположила. — Пойдёмте в мой офис, я вам всё расскажу и объясню.

Ева провела нас через парк с инопланетными растениями — огромными жёлтыми цветами на толстых коричневых спиралевидных стеблях и другими не менее странными представителями флоры Кеплер Лиры — к голубому шарообразному зданию распределительного центра.

Платон так был впечатлён всем, что даже вопросов не задавал, просто крепко-крепко держал меня за руку.

В холле было пусто, светло и очень красиво. Стены шара оказались отлитыми из прозрачного материала, напоминавшего голубое стекло, поэтому вид, который через них просматривался, выглядел ещё более удивительным. Мы поднялись в лифте на четвёртый этаж и попали в… совершенно обычный, знакомый моему взгляду по старым фильмам офис. Тут на столах стояли даже старинные пузатые мониторы. А ещё лежали калькуляторы, чертёжные инструменты, бумажные папки и шариковые ручки.

Однако сотрудники всё же обычными людьми не выглядели. Среди них даже парочка представителей неведомых рас затесалась.

— Мы стараемся у себя в отделе создавать приближённую к изучаемому времени атмосферу — так работать легче… — доверительно сообщила мне куратор.

Интересно, а в отделе девятнадцатого века пишут перьями? А в том, куда аборигенов увели? Краской на каменных стенах? Занятно.

В кабинете Ева усадила нас на диван и предложила чаю, а когда мы согласились, распорядилась принести его по настоящему селектору!

— …Ну что ж, начнём, — сказала она, разместившись в кресле за письменным столом, на краю которого лежали счёты с деревянными костяшками. Сто лет таких не видела. — Для начала я посвящу вас немного в историю создания нашей межпланетной коалиции…

— Буду вам признательна. А ещё мне хотелось бы узнать, какой сейчас год.

— Думаю, вас интересует земной год? Потому что межгалактическое время вам ничего не скажет.

— Разумеется, — согласилась я с Евой.

И тут, толкая перед собой тележку с чайными принадлежностями и разнообразными угощениями, в кабинет вошёл андроид!

— Мама, это робот?! Настоящий?! — выдохнул Платон, не веря своим глазам.

Ошибиться в том, кем является появившийся в кабинете персонаж, не представлялось возможным. Хоть он и был похож на человека, но всё же не живого из плоти и крови, а механического. Во-первых, из его головы торчала антенна — ну или я не знаю что это, но на неё похоже. Во-вторых, выставляя перед нами на стол чашки, чайник и закуски, андроид не наклонился над журнальным столиком, а просто уменьшил длину ног до удобной ему высоты.

— Да, Платон, — вместо меня ответила Ева, — это модель Принеси-подай-555, незаменимая в офисе штука.

— Здорово! А можно его потрогать?

— Можно, П-п, подойди к мальчику, — разрешила Ева, опередив меня.

А я хотела запретить, между прочим. Мало ли… током ударит…

Но ничего страшного не случилось. Андроид, закончив с чаем, подошёл к Платоше, и сын мигом переключил на него внимание, позабыв обо всём на свете, даже о печенье с конфетами. Зато Ева всё помнила и продолжила рассказ.

— На Земле сейчас идёт три тысячи тридцать шестой год…

Обалдеть! Просто в голове не укладывается! Больше тысячи лет прошло!

— …около пятисот лет назад разумные обитатели шести высокоразвитых планет решили сплотиться в коалицию, чтобы вместе осваивать новые планеты, которые населяют менее развитые формы жизни…

Даже не буду уточнять, с какой целью они это делают. И так ясно: ресурсы, рабочая сила, места для ссылки лишних людей и прочие блага для золотого миллиарда. Думаю, другие пять планет тоже не страдают от перенаселения.

— А до того как сплотились в коалицию, земляне давно с остальными познакомились? — интересно же, когда мы дождались контакта с внеземными цивилизациями.

— В двадцать третьем веке земного летоисчисления, — охотно ответила на вопрос куратор, — когда научились преодолевать огромные пространства с помощью гиперпрыжков. Но у нас с вами нет сейчас времени на полный экскурс в историю, Таисия. Вы сможете с ней, при желании, ознакомиться самостоятельно, уже обосновавшись на новом месте. Давайте вернёмся к текущим делам.

— Да, к переселению людей из прошлого.

— Первые попытки освоить малоразвитые планеты долго оставались провальными, — откинулась Ева на спинку кресла и завела рассказ голосом заправского сказочника. — Мы долгое время никак не могли найти с местным населением общий язык. Слишком велика была разница между видами, а насилие и принуждение — не наш метод. Тогда правительство задумалось о том, чтобы сначала хорошо изучить местный жизненный уклад и попробовать завоевать доверие обитателей осваиваемых планет, но на это понадобилось бы слишком много времени и прошедших специальную подготовку сотрудников. И тогда одному из членов совета коалиции в голову пришла гениальная идея: брать людей из прошлого наших планет и переселять на схожую по развитию. Это происходило сто пятьдесят лет назад, и преодолевать время только-только научились, поэтому следующие пятьдесят лет ушли на эксперименты и доработки. Но вот уже сто лет программа успешно работает, так что вам, Таисия, в какой-то мере повезло. Ваше перемещение прошло без сучка и задоринки.

Большое за это спасибо! Но, с другой стороны, мы ведь живы остались, так что не стоит придираться.

— Допустим. Но мне вот что не понятно: а что же, все переселенцы с радостью кинулись вам помогать и делать то, что им прикажут? — спросила я.

— О, в нашем НИИ освоения работают настоящие профессионалы. Они предварительно тщательно проверяют кандидатуры…

И не поспоришь! Я вот бунтовать и не думаю. У меня же Платон.

— …ошибки с выбором случались настолько редко, что о них и вспоминать не стоит.

— И что же я должна буду делать на новом месте? — перешла я к главному вопросу. — И что за жители там обитают?

— Вы назначаетесь на пост дежурного врача медпункта коалиции, расположенного на Глизе-581, и ваш предшественник уже ждёт вас для передачи дел. О работе и жителях планеты он всё вам подробно расскажет на месте и даже проведёт недельную стажировку. Но я могу сразу сказать — с Глизе-581 вам очень повезло. Условия там схожи с земными, а гуманоиды практически ничем не отличаются от людей. Вам понравится.

Да уж хоть бы. Очень на это надеюсь…

— А сам он что? Предшественник мой. Почему покидает планету?

— На повышение идёт, — удивила меня Ева.

— У вас и оно бывает?

— Ну конечно! И повышения, и пенсия, и переезд в место, которое понравится и на которое хватит средств. А так же, при возможности оплатить, воспользоваться прокачкой организма и продлить себе жизнь. Но это опять детали, и в них вы сами разберётесь, а сейчас я помогу вам выгодно продать ненужное имущество…

Глава 5

Сбывать мой хлам мы отправились в отдел изучения двадцать первого века.

— Поверьте на слово, Таисия, там вы получите гораздо больше екчей, чем у скупщиков. Если, конечно, моих коллег заинтересует что-то из имеющихся у вас с собой вещей. Ну а остальное уже спокойно можно нести на рынок, — горячо убеждала Ева по дороге.

Мне мой жизненный опыт подсказывал обратное: госорганизациям всегда зажимают финансирование, и вообще…

— Но разве же они не имеют доступа к вещам из моего времени, владея официальным разрешением на путешествия? У них, наверное, предметов из двадцать первого века в избытке, — позволила я себе усомниться в словах куратора.

— О, нет, вы ошибаетесь, Таисия. Установка не может забирать неодушевлённые предметы отдельно от людей: мы получаем только то, что на них надето или находится в тесном контакте с телом в момент переноса. Не больше! — она прямо трагически расстроилась. — Не представляете, сколько усилий мы прилагаем, чтобы добыть тот или иной предмет: поймать момент, когда те же счёты и подходящий переселенец окажутся вместе, потом ещё утвердить заявку... — продолжала жаловаться мне Ева. — В общем, если у вас есть что-то, что в отделе двадцать первого века сейчас требуется — оторвут с руками и щедро заплатят! Не сомневайтесь.

Ну, раз дело обстоит так, то, возможно, куратор со мной честна.

— Скажите, Ева, а как же я смогу сориентироваться в ценах? Я ведь совсем не знаю, что сколько стоит, — задала закономерный вопрос я напоследок.

— Да-да, понимаю. Но вот вам ориентир для сравнения: на один екч вы можете приобрести небольшую квартиру в многоэтажном доме здесь, на Кеплер Лире, а вот на следующую прокачку вам потребуется три екча, на последующую уже шесть. Или вот, допустим, перелет от Кеплер Лиры до курортов планеты Веста-Скай вам обойдётся в одну третью екча…

Калькулятор в моей голове заработал, пытаясь подстроиться под привычные цены, но безуспешно. У меня ничего не вышло. Я просто не могла себе представить стоимость перелёта на какую-то планету в рублях.

— Боюсь, мне понятнее не стало, — созналась я куратору и тяжко вздохнула.

— Не стоит переживать, я вам помогу разобраться, — поспешила она меня утешить. — Но хочу сразу сказать, что особо на многое рассчитывать не стоит. Максимум что вам удастся выручить — половина екча.

Ну и ладно, я всё равно не понимаю, сколько это денег.

Мы опять ехали в лифте, теперь уже поднимались на седьмой этаж, а когда двери открылись, перед нами возник офис двадцать первого века — небольшой опен-спейс.

— Дерек, — позвала Ева кого-то от порога и помахала рукой.

Я проследила за ней взглядом и ужаснулась: приветствие было адресовано гороподобному блондину, мышцы которого даже через костюм проступали! Ну и вкус!

Кстати, и мой куратор, и сотрудники её отдела, и все, кто находился на этаже моего века, были одеты вполне нормально. Я этот факт только сейчас отметила, обнаружив диссонанс во внешности жуткого Дерека и его одежде. Этот мужчина был каким-то уж слишком неестественно картинным. Даже пугающим.

— Ева? Чем могу помочь? — спросил он певучим голосом, поднявшись со стула, и его костюм зашевелился вместе с ним.

— Дерек — начальник отдела, он прошёл уже девять прокачек! — восхищённо зачем-то поделилась со мной куратор, а потом поправила причёску, выпятила грудь и принялась перед предметом своего интереса нами хвастаться. — А у меня переселенцы из двадцать первого, — кокетливо заявила она и провела пальцем по губам. — Вот, привела к тебе, может, что-то из их вещей нужно…

— А почему их прислали не к нам? Это Дубко распорядился? — недовольно пропел девять раз прокачанный Дерек, и его голос пронёсся над офисом.

— У меня на Глизе-581 вакансия горит. Так будете смотреть или мы сразу к перекупщикам? — явно обиделась куратор на то, что её жест доброй воли не оценили, и надула красивые губы.

— Ну зачем ты так сразу, Евочка? — незамедлительно подлетела к нам одна из сотрудниц, будь у неё светлая кожа и волосы, я бы их куратором ни за что не отличила друг от друга. — Конечно, мы посмотрим. Выкладывайте, что у вас есть.

— Мам, а мы тут ещё долго будем? — прервал все дискуссии сын.

Платону надоело блуждание по офисам, и он, ожидаемо, начал скучать.

— Иди сюда, мальчик, любишь смотреть мультфильмы? — тут же сориентировалась гостеприимная коллега Евы.

— Люблю, — естественно, ответил Тоша и пошёл на зов, а там его усадили за стол и включили что-то на экране ноутбука.

Ну а я присела на гостевой диван и вывалила всё из сумки прямо на его сиденье. Ну а что? Сами же говорили, что время — деньги! А если я начну по одной вещи доставать, мы до утра не управимся.

— Потрясающе! — выдохнул над ухом Дерек, который непостижимым образом переместился к нам.

Остальные сотрудники тоже подтянулись и встали в кружок. А я полезла проверить, что застряло под подкладкой и осталось в большом среднем кармане, закрытом на молнию.

Так, вдобавок к остальному, на свет появились десяток медицинских масок, упаковка новых чулок телесного цвета, антисептик, мармеладные мишки и… штопор с деревянной ручкой. Самый дешёвый из всех имеющихся штопоров! Это он, гад, мне подкладку и порвал! Забыла про него совсем, а он там с шашлыков, на которые мы месяц назад ходили, валяется!..

При виде добычи глаза работников отдела нашего века засияли яркими звёздами. Но вели они себя вполне цивилизовано и без спроса ничего не хватали. Всего-то показывали на интересующую вещь и уточняли её назначение.

К слову, деньги, карты и золото их вообще не заинтересовали, как и зарядник и мобильник с наушниками. Оказалось, этого нашего добра в будущем навалом. Почти все переселенцы попадали к ним с неотъемлемыми спутниками нашей жизни. А вот мои голубые медицинские маски сначала вызвали интерес. Правда, когда сотрудники узнали их предназначение, громко смеялись. Естественно, в их время средства защиты вышли на другой уровень. Но маски всё равно отложили в корзину покупок вместе с таблетками, антисептиком, дезодорантом, прокладками, косметикой и гвоздём программы — мармеладом.

— Это всё отправится в лабораторию, — пояснил Дерек, — и мы готовы вам заплатить четверть екча за химию вашего века.

Я глянула на Еву, и та мне взглядом показала, что её зазноба дело говорит, мол, хорошая сделка, надо соглашаться. И я её послушала.

Дальше дело дошло до штопора. Я долго объясняла, для чего он нужен, пыталась даже показать, но основной ценностью ширпотребной штуковины оказалась деревянная ручка! Оказывается, древесина (точнее — именно земная древесина) в этом времени куда ценнее золота.

— Наши учёные попробуют найти в нём живые клетки и клонировать дерево из вашего времени — это ценнейший ресурс, — объяснила мне повышенный интерес одна из сотрудниц. Тогда к дереву присоединилась и пуговица, но, к сожалению, её ценность из-за обработки и покрытия уже оказалась гораздо ниже. И тем не менее за них я получила аж три четверти екча!

Ну а любовный роман, купленный мной в переходе метро, потянул на половину екча. Ну почему, почему я не купила ещё парочку книг, а?! Ведь хотела же! Я себя ругала, но всё же не сильно, ведь в итоге у меня получилась целая квартира на Кеплер Лире!

Этим я себя успешно успокаивала, а Ева вообще светилась от счастья. Видимо, затребует что-то от Дерека за такую ценную меня.

Я сложила оставшиеся вещи в сумку к паспорту, который даже никому не показала. Его я сразу решила оставить на память вместе с бумажной иконой и фотографиями любимых людей, которые давно меня оставили: Захара и мамы. Их я не стану продавать ни за что, хоть куратор и сказала, что на рынке даже одежду нашу купят.

Поднялась, собираясь уходить, и тут Платон, которого я позвала, протиснулся ко мне сквозь кружок работников.

— Устал, малыш? — обняла я сына и погладила по голове. — Потерпи, скоро опять полетим на звездолёте.

— Нет, не устал. Скучно. Хочу уже в космос скорее.

— Какой хороший и отважный мальчик, — похвалил Тошу Дерек, и сын расправил плечи. — А у тебя нет ничего ценного, что бы можно было продать и стать богатым?

Я хмыкнула. Ну что у ребёнка может быть ценного?

Но Платон выпутался из моих объятий, повернулся к начальнику отдела и серьёзно так вытащил из кармана каштан и неведомо где раздобытый полудохлый жёлтый одуванчик.

— Вот, — с гордостью сказал Тоша, протягивая свои сокровища на ладошках Дереку.

А того чуть удар не хватил от счастья:

— Ведь это же живые представители земной флоры! — завопил начальник и вытер испарину с идеального лба.

Вот так мой сын в пять лет стал основным добытчиком нашей семьи. За его сокровища мы получили аж одиннадцать екчей!

— Вам невероятно повезло, Таисия! Просто сверхъестественно! Рекомендую положить екчи на депозит. В Межгалактическом банке за такую сумму вам дадут хороший процент. А в ближайшие три года вам всё равно они не понадобятся. Вам ведь нужно будет обязательно отработать положенный срок на месте назначения, — учила меня уму-разуму Ева, пока тащила оформлять документы и получать подъёмные в валюте Глизе-581.

Кстати, документы и деньги тут — это приклеенный к внутренней стороне запястья небольшой квадратный экран. Оказывается, ещё в «Гостинице» нам вживили под кожу какие-то чипы, а в центре распределения просто налепили на них вот эти экраны и объяснили, как пользоваться. Я понятия не имела, из чего они сделаны, но через секунду после того, как штуковины оказались на наших с Тошей руках, мы перестали их чувствовать. Да и в глаза они не бросались, пока не активированы. А вот если призвать устройство к работе, оно оживало и показывало все-все наши данные, а также работало терминалом и банковской картой.

Ну а из этого отдела Ева повела нас на улицу. Пришла пора ехать в космопорт, откуда мы отправимся в новый дом.

— Вы полетите на небольшом военном корабле даурианцев, они как раз летят в ту сторону и забросят вас на Глизе-581, — сообщила Ева, усаживая нас с Тошей в свой личный автомобиль — кастрюлю, подобную которой мы уже видели.

— Мы полетим не с землянами? — ужаснулась я.

— Ой, не бойтесь, Таисия! Вам совершенно нечего опасаться! — утешила меня Ева. — Даурианцы — высокоразвитая раса, а внешне нисколько не отличаются от людей. Я вам даже немного завидую! Их мужчины без всяких прокачек производят такое неизгладимое впечатление, что аж мурашки по коже! — многозначительно подмигнула мне куратор и подняла свою кастрюлю в воздух.

Глава 6

Внутри кастрюли оказалось очень даже комфортно. Всё в тёплых огоньках и приветливом сиянии, прямо как на Новый год…

— Как в летающей тарелке, да ведь, мам? — тут же оживился мой Платон.

Действительно, было тут что-то общее с теми тарелками, что мы видели в наших фильмах: крутящееся кресло пилота в центре, большое лобовое стекло с бегущими по нему цифрами, управление голосом и удобные мягкие диваны для пассажиров.

Правда, Тошу вскоре разморило, и он, положив голову мне на колени, уснул.

Зато Ева не дремала, она всю дорогу продолжала меня наставлять на путь истины и тараторила так, что я с трудом выхватывала главное.

— …За три года у вас к имеющемуся состоянию накопятся приличные проценты, и вы сможете оплатить сыну две необходимые для поступления в лучшие начальные школы Минервы-Би прокачки, а также оплатить свой туда переезд.

Я прикинула в уме проценты — это будет приблизительно ещё около двух екчей.

— А что за прокачки?

Мне как-то вообще не улыбалась делать из Тоши куклу-киборга.

— Ну, для начальной школы это укрепление иммунитета, развитие памяти, усидчивости, коммуникабельности и физической формы.

А они в курсе, что всего этого можно достичь бесплатно? Совсем обленились!

— А на Минерве-Би, получается, лучше условия жизни? Зачем нам стремиться переезжать туда?

Хотелось бы расставить приоритеты сразу, чтобы видеть цель.

— Ну конечно! Эта планета не колония, а экспансия, и на ней сосредоточены все учебные заведения коалиции, — поучительно сообщила Ева.

Правда я опять ничего не поняла:

— А в чем разница между колонией и экспансией?

— На Минерве-Би нет коренного населения. Планета не была обитаемой, пока мы не создали искусственную атмосферу и прочее, необходимое для жизни. Кстати, Кеплер Лира тоже экспансия.

Ну, ясно теперь. Примерно. Выходит, на экспансиях всё самодельное, но навороченное и продвинутое, а в колониях приходится подстраиваться под местный уклад.

У меня на языке крутилось ещё великое множество вопросов, но мы преодолели границы города, на окна кастрюли опустились заслонки, и она плавно набрала скорость.

— Спешить надо, а то даурианцы только вас и ждут, — пояснила куратор свой маневр, — до военного космопорта на обычной скорости мы ещё два часа лететь будем, а так за пару минут домчим.

— А тут много космопортов?

— О, да. Кеплер Лира ведь административный центр, у нас есть и грузовой, и два пассажирских, и военный, и правительственный, и административный космопорты. Это чтобы пробок не было.

Ну что могу сказать? Молодцы, что за тысячу лет хоть с пробками разобрались.

Две обещанные минуты пути промелькнули незаметно, и, когда кастрюля остановилась, я отвлеклась, чтобы разбудить Платона. Сын похлопал спросонья на меня глазами, но быстро вспомнил, где мы находимся, поэтому растерянным выглядел лишь несколько секунд.

— Кушать хочешь, зайка? У меня печенье есть, — я захватила его из кабинета Евы на всякий случай.

— Нет, совсем не хочу, — отмахнулся Тошка и поспешил выбраться наружу. — Ого! Вот это настоящие крейсеры, мам!

Я выбралась вслед за ним и тоже поразилась грандиозным машинам, способным преодолевать огромные космические пространства. Звездолёты были разных форм, размеров, цветов и впечатляли до глубины души. Даже холодок по коже пробежал. Правда, гулять и рассматривать нам много времени не оставили — к Евиной кастрюле подлетела навороченная алая капля, вскинулась вверх её дверь, и на землю грациозно спрыгнул мужчина в форме.

О том, что даурианцы похожи на людей, Ева не соврала, но не на кукольных, как перекачанный начальник отдела двадцать первого века, а на тех, что считались лучшими представителями человеческой расы в моё время. Военный даурианец выглядел настоящим брутальным мужиком.

— Грузитесь на борт, — скомандовал он сурово нам с Тошкой, не обращая ни малейшего внимания на Еву, которая чуть ли не из платья выпрыгивала в это время, пытаясь разбудить интерес инопланетного красавца.

Мы с сыном, поблагодарив куратора за помощь и помахав ей на прощание руками, поднялись на борт. Даурианец же прощаться с Евой не стал, молча забрался в свой транспорт вслед за нами и полетел к одному из кораблей — конусовидной громадине такого же, как и капля, цвета.

— Я старпом «Разящего бумеранга» Ваахаш Буараам, — через несколько секунд полёта счёл нужным представиться наш грозный сопровождающий, прежде чем начать знакомить с правилами поведения, которые нам следует соблюдать во время перелёта. — Вас не должно быть ни слышно, ни видно все три дня пути. Наш капитан не любит пассажиров. Особенно таких…

Я потихонечку начала закипать. Каких «таких», интересно?

— …Всё необходимое будет у вас в каюте: пятиразовое питание, удобства и средства для развлечения. Если что-то потребуется сверх предоставленного, вам надлежит дождаться стюарда и передать просьбу ему. Самим по кораблю не ходить. Всё ясно?

Я состроила недовольное лицо. Мне-то предельно ясно, да и не очень-то хотелось ходить по их кораблю. А вот Платон заметно расстроился и загрустил. А это меня совершенно не устраивало. Только поэтому я бруталу и возразила:

— Нет. Я настаиваю на беседе с капитаном. Или пусть нам предоставят другой корабль — с более лояльной командой, — отрезала я категорично и поймала на себе два взгляда: восхищенный — сына, ошарашенный — старпома.

Простите, дорогие инопланетяне, не знаю, как в ваше время, а в наше люди не были бесправными овцами, которых можно перевозить в загончике, так что по-вашему не будет.

От моих слов вояка опешил и даже задержал на мне брошенный через плечо взгляд, отвлекаясь от управления каплей на дольше, чем, по моему мнению, следовало.

Кстати, вот тут я и заметила одно из отличий даурианцев от землян. Зрачки у старпома были вытянутые и полыхали красным огнём. Если таким образом он пытался меня напугать — получилось. А если заставить молчать — нет. Я понимала ценность переселенцев для коалиции и то, что за принесение нам ущерба вояк по голове не погладят, поэтому чувствовала себя смелой.

— Смотрите на дорогу, пожалуйста, — вежливо попросила я и, вздёрнув подбородок, отвернулась к окну.

Что уж там дальше делал старпом, я не видела.

Но когда алая капля залетела в огромный открытый отсек корабля и плавно опустилась, нас уже встречали двое. И, судя по грозному взгляду исподлобья, блондин в белоснежном кителе, чьи глаза метали фиолетовые молнии, и был капитаном.

Как только мы вышли, я сразу же прижала Платона к себе, сложив руки на его груди в защитном жесте, а потом смело посмотрела в глаза хмурому хозяину корабля.

Нельзя хищникам показывать свой страх — я это твёрдо знала.

— Я капитан «Разящего бумеранга» Раамн Хазааш. Для чего ты хотела встретиться со мной, древняя женщина?

Древняя?! Женщина?! Да мы с ним на вид ровесники! Офигел?! Хам невоспитанный! Я аж воздух в себя шумно втянула от возмущения!

Пришлось даже несколько секунд подбирать слова…

— Видишь ли, юный инопланетянин, — наконец выдавила я из себя тоном бабули с лавочки, — мы с сыном не твари дрожащие, мы права имеем! Поэтому, милок, будь добр обращаться с нами как с людьми, а не как с вещами.

Капитан растерянно похлопал ресницами, длинными и закрученными к верху, а потом перевёл вопросительный взгляд на старпома.

— Она возмущается, дар Раамн, запретом на выход из каюты и требует другой транспорт, — пояснил ему помощник.

Как будто я сама неясно изъяснилась!

— Ну так выкинь их из «Разящего» и сообщи в центр распределения. Пусть пристраивают на другой корабль, — пожал плечами злыдень.

— Мы не можем так поступить, дар Раамн, ты же сам знаешь, — внезапно прозвучало вкрадчиво и многозначительно от инопланетянина, пришедшего нас встречать вместе с капитаном.

Этот мужчина был рыжеволос, а зрачки его сияли зелёным — похоже, они у них разноцветные, как у нас радужка. А ещё он был одет в гражданское. Понятия не имела, кем этот субъект может быть, раз смеет перечить. Может, жена капитана? А что? Всё возможно. Я про их расу ничего не знаю, а судя по тому, как они безразличны к женщинам — вспомнилась Ева с её безуспешным кокетством, — такой вариант вполне имеет право на жизнь.

— Ну, вот тогда сам с ними и возись, — бросил капитан, развернулся и ушёл куда-то в недра корабля.

А я проводила его крепкие ягодицы… Тьфу ты! Широкие плечи взглядом. Что на меня нашло? Отвратительный мужик!

— Пойдёмте со мной, Таисия и Платон Звягинцевы, — очень кстати отвлёк меня от самобичевания рыжий дружелюбным тоном.

И мы тоже отправились вглубь инопланетного звездолёта.

— Я пси-лекарь «Разящего бумеранга» Лихраан Грааш… — продолжил он проявлять гостеприимство, даже после того как начальник скрылся.

Пси-лекарю, чтобы это ни обозначало, я была в тот момент очень благодарна, потому что Тоша от строгого обращения с нами капитана сильно напрягся, а теперь расслабился и с удовольствием крутил головой по сторонам

— …По всем вопросам вы можете обращаться ко мне, — продолжал рыжий, — я не против вашей компании. Готовы поселиться в лечебном отсеке «Разящего»?

Почему-то мне захотелось перед этим позитивным инопланетянином оправдаться:

— Мы вообще-то не проблемные пассажиры, как вам могло показаться, — доверительно сказала ему я. — Просто я отказываюсь сидеть в четырёх стенах. Мой сын очень любит космос и всё, что с ним связано. И не дать ему погулять по кораблю — это жестоко.

— Понимаю вас прекрасно, и мы обязательно прогуляемся. Но так, чтобы не раздражать капитана, — покивал пси-лекарь, чтобы подчеркнуть свои добрые намерения.

Интересно, а что обозначает приставка «пси»? Лекарь — понятно, коллега мой, а вот пси… Но это я у него выясню позже, сейчас есть вопросы важнее.

— За что он нас так ненавидит? Ваш капитан. Он расист? — прямо спросила я о том, что меня взволновало. Кто знает степень его агрессивности?— Встреча с ним может быть для нас опасной?

Века летят, а проблемы остаются.

— Нет-нет, что вы?! — соврал пси-лекарь, не моргнув глазом. Его ложь отчётливо виделась по поспешному и показательно возмущённому оскорбительным предположением тону. — Дар Раамн просто не терпит гражданских на корабле и совсем немного опасается, что дикари что-то сломают.

— Кто дикари? Мы дикари?! — повысила я голос и остановилась, как вкопанная, посреди коридора.

Он, кстати, у инопланетян имел нежно-сиреневый колер и как будто дышал. Во всяком случае, стены его выглядели живой материей, и даже Платон, это заметив, не решался их погладить.

— Вы не должны обижаться, Таисия, это не оскорбление, а обычная констатация факта, — примирительно проговорил пси-лекарь.

Правда, без особого успеха. Я никак не могла выкинуть из головы «тёплый приём» и по-прежнему кипела.

— Ну, знаете! В любом случае, мы к вам в будущее не просились и заявок на перемещение не писали, — выплеснула я своё раздражение на ни в чём не повинного мужчину. — Насколько я понимаю, мы нужны вашей коалиции, поэтому я требую к себе уважения.

— Конечно-конечно! Всё будет! — поспешил успокоить меня пси-лекарь.

Мне показалось, что он даже по головке погладить меня хотел, как маленькую глупенькую девочку. В общем, похоже, мои слова Лиха — или как там его? — не впечатлили, потому что общаться он с нами продолжил как с умственно отсталыми:

— А вот и мои владения! Проходите, не стесняйтесь, тут можно гулять где угодно, трогать что угодно и вообще делать что в голову взбредёт.

Наш попечитель приложил руку к стене корабля, и она раздвинулась, впуская нас в настоящую инопланетную больницу.

Глава 7

Ну как больница… Это я её про себя так мысленно обозвала: раз лекарь, значит, лечит, раз лечит — значит, хозяин больницы. Но на самом деле помещение нисколько не напоминало привычный стационар. Даже самую его люксовую часть. Даже из заграничных кинофильмов.

— Мой отсек называется пси-релаксатор, — дар Лих с гордостью обвёл помещение рукой, — члены команды приходят сюда, чтобы снять напряжение, усталость, убрать ненужные эмоции...

Точно! Могу себе представить, что такое возможно. Мне самой захотелось завалиться в одно из уютных гнёзд. Лежанки — или диваны, или не имею понятия, как называются у них эти штуковины, которые разбросаны по помещению, определённо предназначенные для того, чтобы на них расслаблялись — напомнили мне комфортной формой, мягкостью и ощущением защищённости именно гнёзда.

Ну и стены этого самого пси-релаксатора имели очень «вкусный» цвет: что-то между оттенками «шампань» и «топлёные сливки». Признаться, я не сильна в названиях, поэтому и обозначила его как «вкусный». Стену хотелось почему-то лизнуть… Хотя, может, я проголодалась просто? Ведь мы ничего с Тошкой и не ели с момента, как пришли в себя в «Гостинице». Чай с печеньем в кабинете Евы не считается. Но желудок мой не вопил сиреной, и голода я не чувствовала. Нас явно чем-то подпитали и успокоили тоже. Потому что всё-таки не совсем нормально то, что я воспринимаю происходящие события так легко… Даже то, что это местечко мне показалось райским — уже должно настораживать.

— …Впрочем, вернёмся сюда позже, — быстро среагировал, заметив мою мыслительную деятельность, хозяин апартаментов, — пойдёмте, я покажу вашу каюту, столовую и остальные отсеки…

Мы прошли между двумя лежбищами, одно из которых я не удержалась и потрогала — оно оказалось тёплым и приятным на ощупь, как игрушка-антистресс, а ещё поприветствовало меня изменением цвета с шоколадного на персиковый.

— …Непременно вернёмся, — пробормотал на это лекарь, — вы, Таисия, в стрессе. Но это не беда. Разберёмся.

— А мне можно потрогать? — уловив, что я не отказываю себе в желаниях, и меня за это не ругают, тут же спросил Платон.

— Ну конечно, — разрешил добрый инопланетянин, и сын прислонил ладонь ко второму гнезду. Оно приобрело тёплый жёлтый оттенок, и Лихо дал заключение: — а ты, малыш, просто герой! Не вижу ни страха, ни уныния. Сплошной позитив и любопытство.

Слава богу! Хоть одна радость!

— А скажите, пожалуйста, — спросила я, пока мы двигались по коридору к неизвестной цели, — как я могу к вам коротко обращаться?

Всё же неловко как-то, что я не запомнила его имени.

— Ах, да! Простите, Таисия, совсем вылетело из головы, что вам будет сложно запомнить даурианские имена — поддел пси-лекарь, и я опять почувствовала себя пустоголовой, — зовите меня просто дар Ли.

— И ничего не сложно, — деловито возразил дару Тоша, — я всех запомнил: вы — дар Лихраан Грааш, старший помощник — дар Ваахаш Буараам, а капитан — дар Раамн Хазааш.

Мне показалось, что мы уронили челюсть одновременно: что наш гостеприимный хозяин, что я.

— Ничего себе! Это же сколько прокачек вы прошли? Отличная память, Платон! — отмер первым и похвалил Тошку даурианец.

А я поняла, что пришло время задать вопросы:

— Всего две, но скажите, дар Ли, а что обозначает должность пси-лекаря? И можете ли вы мне подробнее объяснить про эти самые прокачки?

— Конечно, объясню. Я на все ваши вопросы с удовольствием отвечу, но за обедом после старта, который произойдёт с минуты на минуту, поэтому предлагаю поторопиться и куда-нибудь присесть, например, на стулья в ваших апартаментах, — опять крайне любезно, что подозрительно, согласился со мной дар Ли и, остановившись, нажал на кнопку у овальной двери.

От предложения, естественно, было невозможно отказаться, поэтому мы вошли.

В апартаментах было пусто, как в новостройке в момент получения ключей, но удивиться мы с Тошкой не успели — дар Ли принялся чертить на стене какие-то символы.

И прямо на наших глазах из воздуха начала материализовываться мебель!

— Мамочка! А это магия, да? — выдохнул Платоша и укусил свой кулачок.

От восторга, видимо.

— Ты прав, малыш. Люди зовут это магией, а даурианцы пси-силой, — ответил вместо меня рыжий инопланетянин. — Наш «Разящий бумеранг» — современный корабль, оснащённый передовыми разработками наших лучших учёных. Он живой, но неодушевленный, а ещё у него есть пространственные карманы, а я сейчас просто набираю из них всё необходимое для проживания в каюте двух пассажиров.

Я старалась не сильно удивляться, когда из этих самых «карманов» появились две застеленные кровати, разделённые тумбочкой, стол и три кресла, выстроившиеся в ряд у стены, вешалка.

Но тут освещение резко пропало, и мне вообще стало не до удивления. Темнота длилась всего миг, но я сориентировалась молниеносно и прижала к себе Тошку. Над входом зажглась зелёная лампочка, и прозвучал короткий звуковой сигнал.

— Присядем. Пора, — скомандовал дар Ли, и я потянула Платона к креслу.

А как только мы втроём уселись удобнее, «вкусная» стена «Разящего» что-то такое проделала, что мы оказались спрятанными в мягком, уютном и каком-то умиротворяющем коконе. Только лица остались торчать снаружи, когда корабль плавно завибрировал, заурчал, как огромный хищник, и я почувствовала, что погружаюсь в пограничное между сном и явью состояние.

— Сынок, ты как? Не страшно? — стараясь удержаться в сознании и с трудом ворочая языком, спросила я Тошку.

— Ну что ты, мам?! «Разящий» такой ласковый, прямо как настоящий большой котик! Тигр!

Голос сына звучал бодро и радостно — это я лениво отметила, продолжая плавать в непонятной дрёме.

Взлёта, перегрузок или паники я вообще не заметила. Сколько это всё длилось — не знаю, но по ощущениям, закончилось очень быстро. Зажёгся большой свет, и корабль выпустил нас из объятий.

— Ну вот и всё, мы в космосе, теперь можно побеседовать за обедом, — дар Ли легко поднялся с кресла и мы последовали его примеру.

Больничная столовая тоже поражала необычным уютом. Тут на «вкусных» стенах имелись даже имитации окон с видами полуденной природы неизвестной планеты: ветер шевелил пёструю травку, периодически пролетали птички. Думаю, это было сделано для того, чтобы присутствующие за столом чувствовали себя как дома.

— А это такие телевизоры? — не понял Платон.

Он бы, конечно, больше радовался настоящему чёрному космосу за стеклом. Но правда в том, что на той скорости, с которой движется звездолёт, мы бы совершенно ничего не увидели, поэтому мне было совершенно понятно отсутствие иллюминаторов.

— Эм-м, да. Можно и так сказать, — кивнул дар Ли.

Он принялся что-то выводить на стене, меняя картинки — выбирай, что больше нравится.

В ассортименте присутствовали: подводный мир с зубастыми страшными рыбами, облачная синева, красная пустыня. Нашёлся даже пейзаж, похожий на Земной, но Тошка остановился на тёмном, усыпанном россыпью звёзд небе.

Ну а когда мы с этим определились, дар Ли пригласил нас за большой овальный стол, на котором сам по себе возник обед. И он меня нисколечко не впечатлил. На трёх тарелках перед каждым из нас лежал набор разноцветных шариков размером с горошину. Как в сказке про трёх медведей: у дара больше всех, а у Тошки — меньше. Сын сначала взглянул на угощение с удивлением, а потом решил удовлетворить любопытство и нажать на шарик.

— Платон! Зачем руками-то? — только и успела воскликнуть я, как шарик выскочил из-под пальцев сына и полетел прямиком в глаз дару Ли.

У меня сердце чуть не остановилось от ужаса! Но, к счастью, пси-лекарь обладал хорошей реакцией и поймал снаряд на подлёте.

— Ой, я нечаянно — перепугался Тошка, мгновенно спрятав руки под столом.

— Простите, пожалуйста, — вторила я ему, сложив свои молебной лодочкой.

— Да ничего страшного, — отмахнулся этот подозрительно добрый инопланетянин, — я понимаю, что почти каждого ребёнка тянет к исследованиям всего необычного, а пища в форме полезных элементов для вас… — тут он явно опустил слово дикарей, — необычна. Но вам не стоит опасаться обеда. «Разящий» подал сбалансированный для каждого из нас комплекс витаминов, жиров, белков и углеводов. Капсулы имеют приятный вкус, и их можно смаковать по одной или попробовать их сочетание.

Я взяла со стола аккуратные резные щипцы, которые однозначно служили столовыми приборами, и ухватила жёлтый шарик. Сын, глядя на меня, проделал то же самое.

Про приятный вкус дар Ли, конечно, загнул — шарики оказались, мягко говоря, безвкусными. Но ничего, питаться можно. Трава травой. Видимо, что-то такое про безопасность и пользу подумал одновременно со мной и Платон. А может, сыграла роль столь необычная форма блюда, но одним шариком сын не ограничился. Он ловко закидывал в себя разноцветные горошины по очереди под одобрительным взглядом пси-лекаря.

Дар Ли тоже почти расправился со своими капсулами, когда обед прервал сигнал вызова, раздавшийся с его чипа.

— Гыр-гыр-гыр, — проговорило запястье хозяина отсека на неведомом гортанном языке голосом капитана, и Тошка уронил зелёный шарик, не донеся до рта.

Он тут же исчез, а в тарелке сына появился новый. Питание, видимо, рассчитано тютелька в тютельку.

Но что же получается? Наш встроенный переводчик не все языки способен распознавать? Впрочем, пси-лекарь, как культурный инопланетянин, ответил начальнику так, чтобы мы не чувствовали себя оскорблёнными.

— Да, дар Раамн, благополучно… Нет, не буянят… — «Гыр, гыр, гыр» — не унимался капитан. — Обедаем. Зайду позже.

Браслет потух, и я не удержалась:

— Но почему ваш капитан так к нам относится? Именно к нам. Мы ведь ничего ему не сделали...

Дар Ли посмотрел в фальшивое окно.

— У нашего капитана это личное, Таисия. Он не одобряет программу переселения предков, потому что его брат-близнец пострадал при эксперименте. Дар Хаамн был учёным, как и его жена… Так вот они изучали перемещения и согласились на эксперимент: отправились в прошлое на Землю… и погибли там, предположительно, от рук землян.

Нет, ну капитана, конечно, можно понять. Но что же теперь? Всех чесать под одну гребёнку? Тем более в такой ситуации…

— Ужас какой! Но о чём они думали, перемещаясь к неподготовленным людям? — привела разумный довод я. — Все боятся неведомого. В том числе и инопланетян.

— Нет, нет, супруги дар Хазааш были неотличимы от людей, — возразил мне дар Ли — И Хаамн, и его жена были сильными пси-метаморфами, они полностью скопировали образ человека. И ДНК, и кровь, и внешние данные — никто бы и не заподозрил в них пришельцев. Они прожили на Земле несколько лет, прежде чем пропали. В общем, грустная и запутанная история. Не будем в ней копаться, Таисия. Но вы не должны переживать. Дар Раамн не причинит вам вреда.

Действительно. Какое мне дело до личных драм капитана?

— Ладно, пусть это останется на его совести. Давайте перейдём к более интересным вопросам. Ответьте мне, пожалуйста, так кто такие пси-лекари? Вы врач, а это — изолятор?

Дар Ли даже растерялся на миг, а потом улыбнулся:

— Эм-м, нет. Совсем нет. Понимаете, Таисия, даурианцы ведь не люди. Мы устроены совсем иначе. Нам не нужны врачи, ведь мы все псионики. — Я похлопала глазами, показывая, что ничего не поняла. — Хорошо. Если объяснить по-простому, когда у нас и случаются проблемы, это происходит на пси-уровнях, и вот пси-лекари помогают устранить именно их. А мой отсек предназначен для укрепления, поддержания пси-формы, ну и для помощи в случае срывов и повреждений.

Как бы получилось не совсем проще, но я для себя сделала вывод, что дар Ли кто-то вроде психолога-экстрасенса. Ну да бог с ним. Мне разбираться в строении организма даурианцев совсем ни к чему. Я, может, и не увижу их больше никогда. Куда интереснее узнать про пресловутые прокачки, про них я и поинтересовалась.

— Ну, это всё модное баловство, которым страдают люди и ещё некоторые разумные виды, входящие в коалицию, — пренебрежительно отмахнулся даурианец. Но вам не о чем волноваться. То, что вам устроили в «Гостинице», и прокачкой особо не назвать. Глубоко в организм сотрудники орбитальной станции не лезут. Так, освежают, вакцинируют да вживляют необходимые чипы, ну а остальное — слишком дорого. А вот последующие прокачки, если вы вдруг задумаете их купить, это уже серьёзно. Но я бы не рекомендовал вам этого делать. Вмешиваться в свой организм настолько глубоко, на мой взгляд, вредно. Люди от этого теряют свои естественные пси-способности, которые просто нужно развивать.

— Они у нас тоже есть? — скептически хмыкнула я.

Во всю эту ерунду с чакрами я не особо верила.

— Ну конечно есть! Просто ваш вид пошёл по другому пути и не стал работать над их развитием, — как само собой разумеющееся сообщил мне пси-лекарь.

— Ну понятно, — сделала я окончательный вывод, что на этом пора разговор заканчивать. — Дар Ли, мне бы хотелось принять душ, искупать Тошу и немного побыть с ним вдвоём. А то нас как переселили, мы и поговорить толком не успели.

— Конечно-конечно, — невероятно обрадовался пси-лекарь избавлению от моих вопросов и повёл нас показывать, как пользоваться удобствами.

Глава 8

О полноценной ванне или хотя бы о настоящем душе я, разумеется, и не мечтала. Откуда бы в космосе взяться таким запасам воды? Думала, обсыплют чистящим волшебным средством каким-нибудь или вообще вакуумом грязь отсосут — фантастику-то я читала и от скудости воображения не страдала — но дар Ли и «Разящий» смогли меня удивить.

— Ого! — не смогла сдержать восторженного возгласа, увидев санузел. — Не ожидала обнаружить на звездолёте душ и мини-бассейн.

Огромную ёмкость, размером с купель в земной сауне, назвать словом «ванна» не поворачивался язык.

— Не понимаю, почему бы им не быть в релаксаторе? Вода отлично снимает негатив и стресс, — пожал плечами пси-лекарь.

— Безусловно! Но куда она сливается и где берётся чистая? Это же огромные объёмы!

— А, так вы, наверное, забыли, что у «Разящего» необъятные пространственные карманы. К тому же объём воды постоянен. Она циркулирует по кругу, проходя многократную фильтрацию и обогащение полезными элементами…

Хотелось опять завопить — ничего себе! Но дар Ли и без того смотрел на меня как на бестолковую дикарку, поэтому я только покивала, сделав умное лицо.

— …Вы можете гулять по моему отсеку, но за его пределы прошу не выходить, — попросил он напоследок, и мы с сыном ему это пообещали.

После этого пси-лекарь показал нам, где взять банные принадлежности, и отчалил по своим делам.

Я намыла Тошку, разрешила ему поплескаться в ванне, пока сама принимала душ — благо кабинка была непрозрачная. А потом, укутав сына в длинный халат с капюшоном из неведомой, но очень приятной к телу ткани, отнесла в кровать.

— Мам, а капитан плохими словами на нас обзывался, — с чего-то вдруг вспомнил про злыдня Платон, когда мы улеглись удобнее и повернулись друг к другу, чтобы пошептаться.

Я быстренько припомнила, что дар Высокомер там нам при встрече говорил, но плохих слов память не зафиксировала.

— Да нет, Тош, древняя женщина — это не плохие слова, — с этим моим утверждением, конечно, можно поспорить, но я решила, что не стоит наговаривать на капитана лишнее, он и без того не очень, — он нам не рад, сынок, но не обзывался.

— Да не тогда, мам. А когда звонил дару Ли. Он сказал на тебя дикая курица!

Это получается, что у меня переводчик поломанный, раз я, кроме «гыр-гыр», ничего не слышала?

— П-ф-ф! Сам он звёздный петух! Не бери в голову, сынок, — отмахнулась я.

— А меня обозвал мелким дикарёнком, — продолжал жаловаться Тошка.

Представляю, как ему обидно. Встретился целый капитан настоящего звездолёта, а принёс с собой одно разочарование.

— Не надо расстраиваться, Платош. Слышал же, что говорил дар Ли? У капитана теперь нет семьи, потому он такой злой. Давай его просто пожалеем?

— Давай, — с радостью уцепился за оправдание кумира Тошка, — но мне так хочется посмотреть на капитанский мостик, а он нам выходить не разрешает.

— Придумаем что-нибудь, не волнуйся. Ты мне лучше скажи, тебе не страшно? Не грустно? — переключила я ребёнка на другую тему.

— Нет, совсем нет. Так много чудес вокруг! Мне даже кажется, что если я буду быстро-быстро махать руками, то смогу летать!

Этого ещё не хватало!

— Только давай без экспериментов, зай, ладно? А то помнишь, как в прошлый раз тебе казалось, что ты человек-паук, а потом жвачку с обоев мы так и не отскребли.

— Ла-а-дно, — с явной неохотой пообещал Платон, — а мы теперь будем жить на другой планете, и те люди будут называть нас инопланетяне?

— Точно!

— А они добрые? А телевизор там есть? А детский сад? А мы заведём там зверюшку? — вопросы посыпались из Платона, как из пулемёта.

Сын всегда так делает, когда чем-то сильно увлечён, но лучше уж так...

— А вот прибудем на место и разберёмся. Я ведь тоже там не была, сынок, поэтому не знаю. Но, думаю, что телевизор есть, а зверюшку... Надо глянуть сначала, что за жильё нам выдадут.

В душу хлынула глухая тоска, заставившая прикусить щёку изнутри. Это же мы никогда не вернёмся домой. Никогда я не надену свои любимые вещи, не попью кофе из любимой кружки… Боже! Да я вообще, может, никогда не попью больше кофе! Захотелось завыть! Держаться! Не думать об этом! Не думать! Надо срочно отвлечься!

— Тош, а пойдём поваляемся в тех разноцветных лежанках и вообще посмотрим, что тут у дара Ли ещё есть?

— О! — сын тут же подскочил. — Пойдём скорее! А мы прямо так пойдём?

— Ну а что? Вещи наши, наверное, ещё не готовы. — Хозяин отсека показал, куда можно засунуть ношенные вещи и на что нажать, если мы хотим их освежить. — А пол тут тёплый и чистый. Пойдём прямо так.

Но идти босиком нам не пришлось — в коридоре для нас поставили тапочки. Видимо, доктор-пси вспомнил о них, когда мы уже перешли к водным процедурам, и входить не стал. Вот молодец он всё же! Хоть и подозрительный очень, но деликатный.

Мы с сыном обулись и направились прямиком в релаксатор.

— Тош, скажи, тебя тоже тянет завалиться в это гнёздышко? — поинтересовалась у сына, поймав себя на непреодолимом желании свернуться клубком в шоколадной лежанке.

— Ага, а можно?

— Можно. Выбирай! — скомандовала, вспомнив слова дара Ли, что мы можем делать в его отсеке что угодно.

Сын с разбегу, роняя тапки, занырнул в приглянувшееся ему гнездо — цвет оно приобрело тот же приятно-желтенький. А я подошла спокойно и, разувшись, аккуратно поставила тапочки рядом. И только потом чинно легла на спину и закрыла глаза.

Блаженство подкралось на мягких лапках и принялось качать меня в колыбели умиротворения. В голове даже зазвучала незнакомая дивная мелодия, затрагивающая неведомые струны души. Я прямо физически чувствовала, как расслабляюсь, и тогда у мелодии появились слова: «Всё будет хорошо, Тая. Самое главное, что сын с тобой и вы живы. Ты умная и сильная женщина — сможешь обустроиться с комфортом в любом месте. Не стоит грустить о вещах. Главные ценности — душа и разум — у вас с собой...».

— Мам, мам, — прервал мой релакс Платон, — а тебе тоже кино про тебя показывают?

Я тут же вынырнула из гнезда и села. Кстати, моё сейчас приобрело цвет молочного шоколада — судя по всему, это сигнал о том, что стресс почти прошёл.

— Нет, мне песню пели. А что там у тебя за кино?

— Кино про меня, мам! Сначала я был маленький совсем, и меня подбрасывал к небу капитан дар Раамн. Только он был одет не в форму, а как наш сосед дядя Руслан, а ещё он был добрый. А потом я вырос и летал по небу, как самолёт. Без всяких крыльев мам, представляешь?

Вот произвёл же впечатление на ребёнка, змей! У него даже теперь светлые фантазии и те про капитана!

— Представляю, зай. Мне в детстве тоже такое часто снилось.

— А потом я совсем вырос и сам стал капитаном звездолёта. Но я был добрый капитан, я всех, кто хотел, катал по космосу!

— Ты у меня вообще умничка! Ещё полежим или погуляем по отсеку?

— Погуляем. Потом ещё полежим.

Я бы, конечно, с удовольствием это гнездо к спине пристегнула и ходила с ним вечно, но, к сожалению, это невозможно, поэтому пришлось вставать…

…Мы бродили по отсеку до самого ужина, на который нас позвал вернувшийся дар Ли. Но, если честно, ничего интересного не обнаружили. Нашли две пустые комнаты, подобные нашей, одну закрытую — видимо, каюта хозяина. Что-то типа тренажёрного зала — там Тошка немного полазил по снарядам и поиграл с мячами, а я покачалась на подвешенных к потолку качелях. Ещё нашли комнату, похожую на кинотеатр — одна её стена выглядела как тёмный экран, а напротив неё стоял огромный полукруглый диван. Включать, мы, естественно, ничего не пытались, потому что не имели представления как, и уже собирались возвращаться в релаксатор, когда дар Ли и нашёл нас.

— После ужина я могу включить вам познавательные фильмы о нашем времени и коалиции, — предложил он, но затея не показалась мне заманчивой.

— Давайте не сегодня, пожалуйста. День был настолько длинным и насыщенным, что, боюсь, с меня достаточно информации, — отказалась я.

Действительно, чувствовала я себя к этому времени выжатым лимоном. Видимо, закончился чудодейственный эффект от возлежания в гнезде, и я потихонечку возвращалась в прежнее состояние. Мне хотелось уложить сына спать и остаться в тишине, покое, без груза ответственности перед ним, чтобы наконец всё осмыслить и даже поплакать.

К счастью, Тошка чувствовал себя в окружающей обстановке по-прежнему комфортно, к тому же за день тоже вымотался и уснул очень быстро, я даже не успела ему сказку рассказать.

И я, как и планировала, потушила большой свет, оставив лишь ночную подсветку под потолком — дар Ли показал, как это сделать, — легла и уставилась в стену. Сна не было ни в одном глазу, зато мысли носились табунами. Про новую жизнь: какой она будет? На каком уровне развития эта Глизе? Ниже нашего времени, но насколько? Есть ли там элементарные удобства и изобрели ли антибиотики? Что я вообще должна буду делать в этом медпункте? Раны зашивать или ОРЗ лечить?

А кому достанется наша квартира на Земле? Хотя, какая мне теперь разница?

Потом мысли вернулись к должностным обязанностям. А вдруг мне надо будет и аппендиксы удалять, и роды принимать? В теории, я смогу это сделать, но опыта у меня никакого. А вдруг там вообще идут боевые действия? Ох! Только бы не это!

От боевых действий мысль устремилась к Захару. Мы с мужем вместе учились в школе и поженились сразу же после её окончания. Потом он пошёл в армию и, отслужив срочную службу, подписал контракт, чтобы денег на семью заработать. Его отправили в горячую точку, а оттуда он не вернулся — погиб при исполнении служебного долга. Так мне сказали... Мы и не жили толком вместе, но, кроме него, у меня никого не было. Я с пятнадцати лет жила одна — с тех пор как дедушка умер. У меня, по документам, имелась мать, поэтому в детский дом я не попала, но вот видела я её нечасто. У неё была другая семья.

Квартира теперь достанется ей.

На этом месте я всхлипнула. Не потому, что квартиру жалко, а от осознания своей невезучести. Это сорвало запоры, и слёзы полились по вискам на подушку.

Не могу сказать, сколько продолжалась моя тихая истерика, но в какой-то момент я поняла, что не могу успокоиться и скоро начну икать. А мне ведь нужно как-то уснуть.

Завтра наступит новый, наполненный событиями день, и я должна быть в форме. Нельзя показывать Тошке свою слабость и этим его пугать.

В общем, я решила опять прибегнуть к помощи гнезда. Поднялась — «Разящий» выдал нам с сыном удобные пижамы, — накинула халат, тапочки и тихонечко пошла в релаксатор.

Основное освещение отключили во всём отсеке, и в коридоре царил полумрак. Синяя подсветка, отбрасывающая тусклые тени, делала его жутковатым.

Я поёжилась. Господи, ведь я на космическом корабле! В руках инопланетян из будущего! Кошмар!

Паника накатывала неотвратимо, как цунами, но я твёрдо знала, где нужно от неё спасаться. Помочь мне успокоиться смогут сейчас только гнёзда. Взяв себя в руки, я на цыпочках побежала в гостиную. Скорее, скорее упасть туда, где покой! И, оказавшись на пороге вожделенного помещения, я только краешком сознания отметила, что все гнёзда мерцают золотистыми мелкими искорками, а одно красными.

Почему-то я выбрала именно его и уже скинула халат и тапочки, готовясь погрузиться в его блаженные недра, как вдруг... из гнезда резко поднялось что-то большое.

Я завопила в голос. Правда, быстро заткнулась — испугалась, что разбужу сына, и потому что услышала знакомое «гыр-гыр-гыр», после которого включился большой свет.

— Вот вы нас обзываете дикарями, а сами говорите на незнакомом языке в присутствии человека, который его не понимает! — выпалила я с перепуга, наставив палец на голую рельефную, украшенную рунами грудь капитана. — Вы сами дикарь!

Боже, что я несу? Это шок и паника, однозначно! Сейчас он меня точно выкинет в открытый космос! Я зажала себе рот рукой.

— Ты что, плакала?.. — с какого-то хрена спросил капитан, пропустив мои обвинения мимо ушей.

Поразительно, но злым он не выглядел. Скорее, удивлённым и встревоженным.

Я осторожно кивнула, решив не отрицать очевидное.

— …Почему? Ложись в релаксатор и объясни, почему и зачем ты плакала.

Странный такой. Никогда не видел плачущих женщин? А впрочем, не моё дело. Мне сейчас лучше сделать, как он просит, и радоваться, что дар Злыдень не злится.

Не стала поднимать с пола халат и надевать тапочки, просто развернулась и улеглась в соседнее гнездо. Расслабилась, и из меня полилось всё, что накипело.

— А как вы думаете, легко ли в один день узнать, что ты и твой ребёнок были на волосок от смерти? Что вас забрали в будущее? Что вы никогда не увидите своего дома и друзей? Вам толком не объясняют, что ждёт впереди. Перевозят туда-сюда, как неодушевлённые предметы. Тут ещё и перевозчики всячески демонстрируют свою агрессию… А вы и без того растеряны, вам страшно, но вы держите себя в рамках, потому что у вас ребёнок и его нельзя пугать… — Всю эту речь я толкала, уже совершенно успокоившись, без надрыва — гнездо работало! — Вы бы не расплакались в минуту слабости?

Из соседнего гнезда раздался сдавленный звук, похожий на смешок.

— Даурианцы не плачут, — с гордостью сообщил мне капитан. — Да я вообще видел слёзы только в кино.

— Повезло вам. А в моём времени и на моей планете люди плачут. Но мы ведь сейчас не об этом. Я хочу попросить вас о милосердии. Потерпите нас эти несколько дней и разрешите Платону посмотреть корабль. Я понимаю, у вас к переселенцам свои счёты, но мы с сыном не имеем отношения к исчезновению вашего брата!

— Язык вырву дару Ли… — проворчал капитан без злобы.

Похоже, гнездо и его умиротворило. Классная штука! Прям незаменимая для переговоров вражеских сторон вещь!

— …Но я и не вас виню, а умников, которые всё это затеяли. Они запудрили мозги брату, а теперь не дают мне никакой информации, — разоткровенничался капитан. Как бы завтра не прибил меня за то, что много знаю. — Сегодня вот опять развернули на пороге. Все сведения о программе засекречены, и хоть ты тресни! Хоть штурмом этот их НИИ бери...

— Эх, сочувствую. Я ведь тоже собиралась у них раздобыть информацию, — зачем-то тоже разоткровенничалась и я, выдавая капитану своё тайное желание, — у меня муж погиб. Думала, может, и он тут.

— Нет, не скажут. Узнать о чём-то подобном рано или поздно пытается любой переселенец. Каждый кого-то терял. И во избежание всяких неприятных ситуаций таких данных не предоставляют никому.

— Хм-м… наверное, это логично.

— Но я-то не переселенец! Мне можно!

— Ну не знаю. Мне нравится мир, где все равны и ни для кого не делают исключений за деньги…

Не помню, что он мне на это ответил.

Это вообще была очень странная ночь. Мы потом ещё долго разговаривали, но о чём — загадка. Кажется, дар Раамн успокаивал меня уверениями, что канализация на Глизе есть, а войн нет. Ещё вроде обещал показать Платоше рубку, но это не точно. А потом я вообще уснула, не заметив как.

Зато проснулась в своей каюте и на кровати и, хоть убей, не помнила, сама я сюда пришла или это капитан меня принёс.

Глава 9

Выходить из каюты было боязно. Я ведь понимала, что произошедшее ночью было аномалией, и капитан дар Ранимый-на-всю-голову при других обстоятельствах ни за что бы не поделился со мной таким личным. Впрочем, как и я с ним.

Но злость и обида на него у меня прошли бесследно. Как и уныние с депрессией. С кровати я поднялась в боевом настроении, готовая крушить горы на пути к нашему с Тошкой счастью. Гнездо сработало на «ура»!

Ну в самом деле, чего я вчера расклеилась-то? Через три года обязательной отработки я стану свободной и богатой женщиной! Платону исполнится всего восемь лет, и перед школой мы непременно слетаем с ним на какой-нибудь курорт... А может, даже на Землю. Вдруг есть экскурсии на Землю?

— Голодный, зай? — встретила я улыбкой вернувшегося после утреннего умывания сына. — Готов идти на завтрак?

— Готов, а что мы сегодня будем делать? — спросил он с предвкушением.

В глазах сына так и светились надежда и жажда исследовать корабль.

— Пойдём узнаем.

Набравшись храбрости, я толкнула дверь и первой сделала шаг в коридор.

А ничего страшного нас по ту сторону двери и не ожидало.

Дар Ли встретил нас в столовой вполне дружелюбно и даже не намекнул мне о ночном приключении. Может, он ещё не видел капитана?

— Присаживайтесь за стол, друзья мои, у меня для вас прекрасная новость! — проговорил он, пока «Разящий» наполнял наши тарелки сбалансированным завтраком. Я очень в этот момент понадеялась, что на Глизе-номер-какой-то в обиходе обычная еда и напитки. — Дар Раамн распорядился не держать вас в отсеке, а сопроводить на прогулку по кораблю!

— Ура! — захлопал в ладоши Платошка и принялся уминать завтрак с удвоенной скоростью.

Всё-таки видел пси-лекарь капитана! А тот не только не стал ему язык вырывать, но и нам навстречу пошёл. Волшебные, волшебные гнёздышки! Вот бы себе такое прикупить в постоянное пользование!

— И правда, новость замечательная, — согласилась я нарочито спокойно, — но мне бы ещё и вчерашним вашим предложением хотелось воспользоваться, дар Ли. Хочу посмотреть познавательные фильмы.

— Конечно, всё успеем. На Глизе-581 мы прилетим только послезавтра утром. Времени полно.

А эта информация подняла моё настроение. Я смогу не только лучше подготовиться к новой жизни, но и в полюбившемся гнёздышке не один раз полежать.

И вот с того самого утра наш полёт и превратился в увлекательнейшее приключение! Поначалу я опасалась оставлять Платона без своего присмотра, но уже после обеда второго дня уверилась, что ничего страшного с ним тут произойти не может.

Во-первых, мы познакомились с командой, пока обследовали корабль и забредали в камбуз, машинное отделение, кубрик... И нигде не встретили негативного к себе отношения. Неужели капитана так проняли мои слова, что он отдал подчинённым приказ любить нас и жаловать? Чудеса, да и только!

Во-вторых, дар Ли клятвенно заверил, что сам «Разящий» не позволит Платошке где-то застрять, пораниться или потеряться, даже если рядом не будет взрослых — идеальная нянька!

Ну а в-третьих, мне в отличие от сына, было куда интереснее смотреть информационные программы, чем ловить на себе странный фиолетовый взгляд вытянутых зрачков дар Раамна.

Теперь его взгляд не излучал агрессии и презрения, но мне от внимания капитана всё равно становилось не по себе. Поэтому я с облегчением отпустила Платона в свободное плавание, а сама вернулась в отсек, где дар Ли обучил меня обращению с совершеннейшим даурианским телевизором.

Всё оказалось элементарно просто. К устройству прилагался сенсорный планшет с блоками картинок. Если изображение заинтересовало, следовало ткнуть в него пальцем, и тогда тебе приятным голосом рассказывали, о чём повествует выбранная программа. Если подходит — нужно стукнуть по изображению два раза, ну а если это не то — смахнуть картинку в сторону.

Разумеется, сидеть со мной у пси-лекаря времени, да и желания, не было, поэтому он оставил меня одну, и я погрузилась в размышления, с чего начать.

История создания коалиции меня в данный момент вообще не интересовала, зато хотелось узнать, есть ли у неё внешние враги. И не мешало бы выяснить — сама-то она по отношению к другим и для своих цивилизаций хорошая? Мне не верилось, что во Вселенной царит мир и благоденствие.

Ещё важно поискать информацию о планете Глизе-581. Ну а если останется время, то и о программе переселения и правах переселенцев.

Я забралась на диван с ногами и погрузилась в изучение программ.

Всё оставшееся время полёта я посвятила просвещению. Тошку видела редко: во время приёмов пищи — и то он бы и ел с командой, если бы я строго-настрого не велела сыну показываться мне — и перед сном. В эти редкие встречи он мне взахлёб рассказывал, какой распрекрасный капитан дар Раамн, какой он умный и добрый, какой у него удивительный звездолёт, и как вообще все инопланетяне прекрасны.

— Смотри, мам, что мне капитан подарил! — вечером накануне прилёта на Глизе-581 с восторгом продемонстрировал мне сын золотую семиконечную выпуклую звёздочку, прицепленную на грудь.

— Ух, ты! Здорово! А что это? Просто украшение?

— Ну нет, мам, ты что?! — возмутился Тошка. — Это знак отличия! Капитан снял его со своего кителя и надел мне. Сказал, что теперь я его маленький друг и что он никогда друзей не забывает и в беде не бросает.

— Это здорово! Поздравляю, малыш! Видишь, ты уже и друзей нашёл на новом месте жительства, — от души порадовалась я за сына.

Капитану я была бесконечно благодарна, но сама встреч с ним избегала. Уж слишком неправильные чувства и эмоции вызывал во мне инопланетянин, перестав быть даром Козлиной. Вот ни к чему мне сейчас лишние мысли о красивых рунах на его груди и магнетическом взгляде фиолетовых глаз. Поэтому и пряталась я теперь в кинотеатре, боясь высунуть нос за пределы отсека пси-лекаря.

Зато узнала много нужного.

Из хорошего: Глизе-581 действительно населяют гуманоиды, очень похожие на людей. В наличии: голубая кожа, вытянутая голова со слишком большим лбом и огромными ушами, зато они обладают миролюбивым характером и имеют склонность к творческой деятельности. А ещё их организм идентичен человеческому.

В развитии мир Глизе отставал от Земного двадцать первого века лишь потому, что работать туземцы не очень любили, хотя для выживания приходилось. Мозгами они тоже раскидывать не стремились, поэтому лишними изобретениями не озабочивались. Вообще, пока на планету не нагрянула Коалиция, глизеанцы вели богемный образ жизни: жили в шатрах, питались чем бог пошлёт и мылись в водоёмах. Именно из-за этого селиться они предпочитали в южных районах планеты.

Но колонизаторы обнаружили в северной части Глизе-581 ценные полезные ископаемые и решили планету заселить трудолюбивыми представителями других цивилизаций, входящих в состав коалиции, а заодно развить глизеанцев и как-то выгодно их «употребить».

В результате теперь Глизе уровнем дотягивала до середины двадцатого века. Там появились и стационарные телефоны, и телевизоры, и машины, и высотные дома. А вот глобального интернета и мобильных, к сожалению, не было. Но зато болячки местное население имело знакомые. Появилась робкая уверенность, что с работой я справлюсь.

Ещё порадовал блок передач о переселенцах. Из него я узнала, что кое-какие права у них всё же есть. Во-первых, ежегодный отпуск — каждый переселенец имел право отдохнуть согласно своему желанию и бюджету. Во-вторых, как и говорила Ева, отработав три года по назначению, переселенцы могут сменить место жительства и даже род деятельности. Правда, работать тем, кто не входит в золотой миллиард, всё равно приходится до самой пенсии и даже после, потому что жизнь на продвинутых планетах, в колониях и экспансиях стоит дорого. Но разве это удивительно? А на таких планетах, как Земля и Даур — родной дом даурианцев — вообще заоблачно. Но на экскурсию туда слетать можно, правда, копить на эту роскошь придётся три жизни.

К слову о продолжительности жизни. Благодаря модернизации организма, теперь даже люди спокойно доживали до трёх сотен лет. Конечно! Как тут не случиться перенаселению?

Ну и о плохом. У коалиции есть враги — споросевы, раса существ, совсем не похожих на людей. Вообще не похожих на гуманоидов с привычными руками-ногами-головой.

И внутренние проблемы тоже есть. Те, кто не одобряет решений правительства и всячески коалиции вредит — в сети их звали осколками. Они прячутся где-то в бескрайнем космосе и являются достаточно грозной, мобильной силой. Осколки добиваются того, чтобы коалиция прекратила принудительно развивать колонии, и выступают против программы переселения из прошлого. Я была уверена, что капитан из сочувствующих этому движению. А если пока и нет, то точно им станет.

В общем, теперь чувствовала я себя более или менее подготовленной, а благодаря гнёздам, в которых лежала ежедневно, ещё и оптимистично настроенной.

***

На третий день полёта вскоре после завтрака дар Ли скомандовал занять места у стен «Разящего». Мы так и сделали, и после предупреждающего сигнала звездолёт устремился к поверхности Глизе-581. Мы опять ничего не почувствовали, укутанные в кокон стен, а как только корабль нас выпустил, взяли вещи и отправились на выход.

— Я отвезу вас до встречающего в космопорту транспорта сам, — заявил капитан перед тем, как открылась дверь корабля, чем очень порадовал Платона.

А я… спускалась я на планету с замиранием сердца — всё же это наш новый дом минимум на ближайшие три года.

Глизе ни очаровывать, ни пугать не спешила — на космодроме было безлюдно и пустынно. Кругом сплошной синий песок, куда ни кинь взгляд. Даже зацепиться не за что.

Ну и дар Раамн не пытался удивить нас красотами. Он усадил меня и Тошку в алую каплю и понёсся к горизонту.

— Я хочу попросить у вас прощения, — внезапно сказал он, закладывая каплю в поворот. — Я был неправ насчёт вас. И… берегите себя, Таисия. И Платона берегите. У вас потрясающий сын.

— Именно это я и планировала делать всю жизнь, — ответила, сглотнув вставший вдруг в горле комок.

Вот и всё, что мы сказали друг другу на прощание.

Глава 10

Синяя пустыня закончилась резко, как будто мы пресекли какой-то невидимый купол, отделяющий космодром от остальной планеты. Я оглянулась — позади плескалась синева, и не было ничего, кроме неё. Удивительное явление. Понятия не имела, природное оно или же рукотворно созданное, чтобы не смущать лишний раз местных жителей достижениями высокоразвитых видов, а спросить не решилась.

Ну а впереди нас ждало двухэтажное длинное здание — наверное, космопорт. Дар Раамн посадил каплю у высоких двухстворчатых стеклянных дверей и вышел из кабины вместе с нами, а потом и внутрь вошёл первым.

— Переселенцы по направлению, — сообщил он дежурившему на турникете инопланетянину неведомой мне расы, но точно не глизелианцу, и подтолкнул нас легонько в спины вперёд себя.

— Да, их уже ждут, дар капитан, — подскочил служивый и приложил зелёный кулак к груди.

По форме, надетой на бочкообразное тело, становилось сразу понятно, что гуманоид из органов.

Тошка на него смотрел полными восхищения глазами, а потом не выдержал, подергал меня за руку, а когда я к нему наклонилась, тихонько спросил:

— Мам, это Халк?

А что, похож! И лицом, и фигурой, только размером меньше — в этом инопланетянин подкачал, оказался среднего роста, даже ниже дар Раамна.

Но ответить я не успела.

— Обознался, юноша. Меня зовут сержант Гхлло, — у таможенника оказался превосходный слух.

— Простите, нас, — повинилась я за двоих, и Тошка тоже неистово закивал, подтверждая, что просит прощения.

— Проходите через турникет, — совсем не обиделся инопланетянин, — на той стороне вас давно ждёт хозяин медпункта.

Настало время прощаться. Я затаила дыхание. А дар Раамн просто взял Платона за плечи, посмотрел в глаза, кивнул — и Тошка кивнул ему в ответ, — потом потрепал сына по кудряшкам и кинул на меня короткий прощальный взгляд. Я успела лишь поднять руку, чтобы ему махнуть. Капитан развернулся и, не оглядываясь, ушёл в свою каплю.

Почему-то стало немного грустно.

А Платон молодец! Он держался стойко! И даже слезинки не проронил.

Я взяла его за руку и повела к турникету.

— Сумочку поставьте на ленту, а сами можете пройти за вертушку вдвоём, — любезно попросил нас зелёный.

Я бы очень удивилась, если бы нас пропустили без всяких проверок. Мы сделали, как велел мини-Халк, без всяких колебаний. Шагнув за вертушку — подобные им у нас стояли когда-то в парке перед входом на карусели, — мы обнаружили, что конструкцию на несколько секунд заклинило. Видимо, заперев нас с Тошкой между двумя рогатинами, таможенник и проводил досмотр.

Но, к счастью, мы ничего не почувствовали и даже испугаться не успели, когда блокировка снялась и открылся доступ в космопорт.

— Всё в порядке. Добро пожаловать на Глизе-581, — напутствовал нас зелёный мужик, — не забывайте свои вещи.

— Спасибо — поблагодарили мы с сыном хором.

Я подхватила приехавшую на ленте сумку и Тошку, вышла и огляделась.

Хотя по обстановке сразу становилось понятно, что мир этот не наш, всё же чем-то Земным отовсюду веяло. Например, в углу стояли привычные взгляду автоматы с едой и напитками. А из подсобного помещения вдруг вышла женщина с ведром и шваброй, чтобы протереть пол…

В небольшом зале ожидания на низких диванах сидели и лежали разные существа, абсолютно не похожие на людей. Некоторые из них совсем страшненькие, а некоторые, наоборот, завораживающе красивые.

На стенах висели экраны, на которых транслировались передачи — я успела заметить, как на одном пара инопланетян исполняла странный танец, перепрыгивая с огромного листа кувшинки на другой. Всё происходило не на сцене, а прямо на водной глади озера. На другом экране шёл, наверное, художественный фильм — там представители разных видов куда-то лезли по жёлтой грязи.

— Таисия! — прервал наше знакомство с местным укладом незнакомый тенор.

Повернувшись, я увидела, как к нам спешит худощавый мужчина лет сорока с острой бородкой и пышными усами. Прямо настоящий земной интеллигент начала двадцатого века, как я их себе их представляла.

Я ему дружелюбно улыбнулась — скорее всего, это мой коллега, которого я должна заменить. Нужно сразу наладить добрые отношения, потому что ни один учебник и познавательный фильм не расскажут мне о тонкостях жизни и работы землянина, оказавшегося в будущем и на чужой планете.

— Уф-ф-ф! На пять минут отлучился, а вы тут как тут, — беззлобно пожурил он нас, подбежав. — Я Антон Сергеевич Власов, буду вас стажировать.

— А мы Таисия и Платон Звягинцевы.

Он знал моё имя, но я ещё раз представилась и протянула руку для приветствия.

Но Антон Сергеевич жать её не стал — подхватив галантно, поцеловал пальчики, а Тошу потрепал по щеке.

— Очень приятно, но где же ваш багаж? Неужели это всё? — изумился коллега, оглядев нас с ног до головы.

— К сожалению, мы не успели пройтись по магазинам на Кеплер Лире, нас переселили в последний момент перед отправкой в распределительный центр, а в нём мы потратили слишком много времени на чаепитие, объяснения и продажу вещей, — пожаловалась я Антону Сергеевичу.

— Ну что ж, пойдёмте в машину. Придётся вам всё необходимое покупать тут. А на Глизе, сами понимаете, товары совсем не того качества.

— Ничего, переживём, — не стала расстраиваться я и потянула Платона за руку, стараясь не отставать от доктора.

А вот настоящая Глизе-581 встретила нас хмурым небом и неприятным колким ветром. А ещё совсем не Земным пейзажем.

— Поторопимся к машине. Вот-вот польёт дождь. Космодром построен не в самой приятной части планеты, — подбодрил нас Антон Сергеевич, и мы прибавили шагу.

Платон заметно ёжился — куртки на нас совсем тонкие, дома было тепло — и совсем притих. Я прижала его к себе, обняв за плечи. Ох, чуяло моё сердце, сыну тут уже не нравится. Да и у меня неприятно ныло на душе тревожным предчувствием. Если бы не «гнёзда», я бы сейчас наверняка слёзы лила, но пока держалась.

Автомобиль наставника очень походил на Земной времён Отечественной войны, правда, я не уверена, что кузов он имел металлический — материал больше напоминал пластик. Но самым удивительным в нём был цвет. Вернее, раскраска: разбросанные по тёмно-синему фону крупные оранжевые цветы вызывали определённые мысли. Например, что доктор употребляет психоделики.

— Ничего себе машина! — выдохнул сын. — Это праздничная, да?

— Не удивляйтесь и скорее забирайтесь внутрь, — скомандовал Антон Сергеевич, — по дороге всё расскажу.

Хоть и страшно было к нему садиться, мы всё же разместились в автомобиле.

И только оказались внутри вполне комфортабельного салона, как по крыше забарабанили капли, а доктор включил дворники.

— Это, между прочим, служебная машина медпункта, — сообщил он нам вполне серьёзно, но мы с Тошкой синхронно хмыкнули, подвергая сомнению его заявление. — Глизы не терпят скучных расцветок. У них всё пестрое, — принялся нам доказывать свою честность доктор. — Вы привыкнете. А ещё местные очень любят синий цвет. Чем синее глиз, тем он знатнее. А этот рыжий цветок на кузове у них панацея от всех болячек — шаарам называется. Они лечат им всё! Именно потому медицинские машины имеют столь фривольную расцветку.

— Не обижайтесь, Антон Сергеевич, нам нравится, правда. Непривычная просто и весёлая, — поспешила я оправдаться.

— Это ещё что! Пожарным тоже повезло, — продолжил удивлять нас доктор, — у них машины нежно-голубые, как вода, с жёлтыми звёздочками, типа с огненными искрами. А авто обычных жителей планеты строго розовые в фиолетовую травинку. Правда, их немного. Пока на Глизе-581 авто — это роскошь. Так что смело можете брать на вооружение: если машина не розово-фиолетовая — точно какая-то служебная. Со временем запомните, какая именно.

— Постараемся. А нам долго ехать?

— Часа три. Многое успеем обсудить. Но знаете, что мне интереснее всего?

— Что же?

— Земля. Всё о нашем доме… Расскажите, Таисия, а из какого вас забрали года? По одежде вижу, вы позже меня жили.

Его «жили» резануло слух, заставив поморщиться. Интересно, я когда-нибудь привыкну к тому, что мы в том далёком и уютном прошлом уже никогда не окажемся? Что там мы уже отжили? Сердце кольнуло, и я непроизвольно потёрла над грудью…

Обязана привыкнуть! Долой рефлексию! Главное, что мы вот они. Есть. Живы и будем жить.

— Из 2021 года, — ответил вперёд меня Платон.

— А вы? — включилась в беседу я и накрыла Тошкин тёплый кулачок ладонью — стало легче.

— А я из 1942, — внезапно удивил доктор Власов. — Я знаю, что война закончилась нашей победой, но расскажите мне о своём времени. Как там было?

— Погодите, Антон Сергеевич, а как же вы на Глизе-581 оказались? — я опешила. Это что, он во время Отечественной погиб? — Мне в распределительном центре, говорили, что переселенцев отправляют в отстающие от их времени планеты. А тут получается пятидесятый, но вы из сороковых…

— Так я давно на Глизе! Уже тридцать лет… — сообщил доктор беззаботно, поворачивая на развилке направо.

Я опять обомлела. Вот совсем такого не ожидала! Удивление за удивлением. Тридцать лет!

— …Когда меня сюда направили, у глизеанцев развитие было на уровне девятнадцатого века. Лучинами помещения освещали.

— Тридцать лет?! Я в шоке, доктор, и даже не знаю, с какого вопроса начать, — выдохнула я.

— А что такое лучины? — Платон зато не терялся.

— Это свечи такие, сынок, — не стала я вдаваться в подробности, — как на день рождения в торт ставят, только толстые…

А как только Тошка завис, переваривая информацию, обратилась к Антону Сергеевичу:

— …Вам тут так сильно понравилось, поэтому вы не хотели уезжать, да?

— О, нет. Просто я женился на глизеанке, а местным не так просто получить разрешение на выезд.

Хотелось спросить: сколько ему лет? что с его женой? дали разрешение или, может, её уже не стало, поэтому он теперь свободен в передвижениях? — но тут машина сделала ещё один поворот, а за ним резко закончился дождь, выглянуло солнце, и пейзаж за окном совершенно изменился.

От неожиданности я сбилась с мысли.

— О-о-о! Мамочка! — выдохнул мой ребёнок. — Кто это? Коровы такие?

Две скачущие параллельно дороге скотинки действительно чем-то напоминали коров, хоть и очень отдалённо. Хотя бы потому, что имели шесть ног. Да и мордой не вышли. Наши бурёнки милые, а эти, прямо скажем, жутковатые. Бивни, рога, копыта, толстенная шея плюс мощная туша делали их пугающими.

Я мысленно выдохнула и перекрестилась — с окончанием дождя и появлением снова чего-то удивительного у Тошки поднялось настроение.

— Это не коровы, Платон, это рогабоши. Вообще, их разводят ради шерсти, а не молока, но эти дикие, тут поблизости нет населённых пунктов, а так далеко домашние бы не забежали. С севера бегут. Наверное, плодиться собираются.

Вообще не утешил Антон Сергеевич, и я вся внутренне подобралась.

— Они опасны? — спросила, притягивая Тошку к себе поближе.

— Нет, рогабоши травоядные, — отмахнулся Антон Сергеевич, — на дорогу они не сунутся — вдоль трассы, благодаря коалиции, протянуты пугачи. Они и животных спасают от случайных смертей под колёсами, и гуманоидов от животных.

И слава богу!

Оставшиеся пару часов пути к прошлому не возвращались просто потому, что по дороге мы с Тошкой увидели много всего удивительного и засыпали доктора вопросами.

Так мы узнали, что вот подобные резкие смены погоды и пейзажа для Глизе норма. Что флора и фауна планеты в чём-то похожа на Земную, но так как шла по своему пути развития, мы не встретим тут привычных кошек, собак и голубей, зато увидим наглых хвосторыжек и преданных ушеноцев. Ещё узнали, что питаются местные жители натуральной животной и растительной пищей — аллилуйя! — но кроме той, что имеет синий цвет: синие животные и растения — священны, по синей траве даже ходить нельзя.

Ещё наставник рассказал, что города тут небольшие, мегаполисов нет — глизеанцы — если проще, то просто глизы — на одном месте сидеть не любят и теперь, когда на планете появились трудовые мигранты, гастролируют. Но даже в самом маленьком поселении есть театр, опера, цирк и другие творческие заведения.

Так за разговорами дорога пролетела незаметно, и вскоре на горизонте показался город под названием Бескх — наш конечный пункт.

Глава 11

— Глизы очень уважают шатры, поэтому, как видите, коалиции пришлось проектировать города с учётом пристрастий местных жителей, — пояснил нам Антон Сергеевич удивительную архитектуру Бескха. — В вершине шатра местные размещают священные камни, без которых якобы утратят способность творить и вообще потеряют радость жизни.

Бескх нас с Тошкой поразил до глубины души, мы не смогли скрыть свои эмоции, засыпав земляка вопросами. Ещё бы! Мы ведь никогда не видели пятиэтажных шатров!

Они напоминали... хм... ёлки! Многоярусные ёлки, выстроенные в ряд и соединённые между собой отростками стволов, которые с четырёх сторон поддерживали мощные тросы, чтобы не рухнули от резких ветров.

Да, конструкции упорно напоминали мне ёлки, которые рисуют дети в садике. То есть круглый толстенный «ствол» каждой ёлки-шатра стоял на земле — это вход в подъезд и лестница. Дальше шла «крона» — шатёр. Из её срезанной макушки торчал другой «ствол», и снова «крона». «Ствол». «Крона»… Между собой «стволы» соединялись толстыми «ветками» — можно пройти все пять «подъездов», не выходя на улицу. И только на последнем пятом этаже «крона» имела макушку.

— А как же макушки шатров? — первым делом спросила я, увидев это диво, — ведь вся соль в них, насколько я поняла.

— Вы правы. Но конструкции сделаны так, что из каждого шатра есть выход к месту силы — это место одно на все пять этажей. Оперируя нашими понятиями, общая лестница проходит по центру всех квартир. Она изолирована, само собой, но каждый по ней может подняться наверх в этот, так сказать, храм…

Да уж. Странная общага.

Но были в городе и одноэтажные шатры — эти напоминали Египетские пирамиды своими размерами и оказались общественными местами и административными зданиями.

— …Там внутри несколько ярусов, а по центру расположены холл или сцена — смотря что за шатер, — просветил нас Антон Сергеевич.

К слову, шатры эти были вовсе не тряпочные и не из шкур, а из напоминающего древесину экологически чистого огнеупорного материала. Причём раскрашивали их по тому же принципу, что и автомобили. Розово-фиолетовые — жилые строения, а вот сочетания других цветов говорили о специальном назначении шатра. Ещё обязательно у каждого подъезда или крыльца административного здания имелась клумба с синей травой или цветами — священные реликвии, на которые местные жители молились.

А вот по фиолетовой траве они спокойно ходили ногами и даже кое-где на газонах валялись. Причём не только местные — всякие валялись. Но больше всего было голубых глизеанцев, одетых в пёстрые наряды всевозможных фасонов.

Когда мы доехали до нашего двухэтажного трёхподъездного сине-рыжего шатра, у меня в глазах рябило.

На пороге нас встречала синенькая глизеанка в длинном пёстром наряде, напоминавшем сари с цыганской юбкой. Волосы аборигенки спускались до пояса жгутами разноцветных дредов, большие уши, запястья и шею украшали золотистые кольца — дама поражала своим колоритным видом.

— Прямо как Жар-птица! — выдал свои ассоциации Платон.

Доктор хмыкнул:

— Ку-и-Ла у меня из древнего аристократического рода воздушных танцовщиков, — с гордостью сообщил нам Антон Сергеевич прежде, чем покинуть машину, — если бы не это, нам бы вообще вряд ли удалось добиться переезда в экспансию.

Вот и отлично, что его жена жива и здорова. Одной тяжёлой темой меньше.

Я выдохнула и вышла вслед за доктором.

— Добро пожаловать, — встретила нас Ку-и-Ла певучим голосом и, изящно разведя руки в стороны, сделала глубокий реверанс.

Ну очень похоже на то, как балерины кланяются после выступления.

Тошка, недолго думая, отвесил ей поклон в пояс — как в саду учили во время русского народного танца делать. А я зависла — вообще не представляла, что нужно изобразить для приветствия, будучи наряженной в джинсы и ветровку.

— Большое спасибо, меня зовут Тая, и я рада с вами познакомиться, Ку-и-Ла. Ваш муж много о вас рассказывал, — выпалила я в конце концов и, подойдя ближе, протянула глизеанке руку.

Она тепло рассмеялась красивым, грудным смехом и сгребла меня в объятья.

М-да. Если я до этого удивлялась тому, что землянин женился на отсталой инопланетянке, то теперь поняла, почему он это сделал — Ку-и-Ла оказалась очень душевной женщиной.

— Пойдёмте, пойдёмте в дом. Хватит на пороге обниматься, — проворчал сзади доктор. — Ку, наши друзья, наверное, проголодались в дороге.

— О, да, дорогой, прости. Наверняка! Проходите в дом, долгожданные наши, за обедом и познакомимся ближе, и всё обсудим, — пропела жена Антона Сергеевича, вновь изобразив балетный жест рукой в сторону двери.

И мы отправились в недра своего нового жилища.

Пригласили нас хозяева, оказывается, в жилой «подъезд» шатра.

Внутри всё было совершенно непривычно для глаз городского жителя двадцать первого века. Хотя бы потому, что внизу помещение было круглым, но к потолку стены сходились в конус. У порога лежал пушистый тёмно-серый ковёр, на котором стояли две пары обуви: мужская и женская.

— Тут принято ходить в домах босиком и тапочки не носят совсем, — пояснил нам Антон Сергеевич, скидывая ботинки, — но вы не беспокойтесь, покрытия у глизов потрясающе многофункциональные. Их делают из шерсти и местных трав, которые обладают бактерицидным действием, они хорошо держат тепло и просто приятны на ощупь.

Мы с Тошкой последовали примеру доктора и тоже разулись.

Действительно, ковёр оказался очень уютным. Мне даже носки захотелось снять.

— Проходите, проходите за лестницу, стол у нас там, — проворковала Ку.

И мы отправились куда велели. За лестницу.

По центру шатра располагался толстый ствол, у которого имелась дверь, а за ней та самая винтовая лестница, ведущая на второй этаж.

Только мы этот ствол обогнули, сразу обнаружился и стол. Его столешница была приделана к стволу, как барная стойка в квартирах-студиях, а по обе её стороны стояли четыре мягких стула. Даже не стула, а широких кресла.

Вообще, по обстановке было видно, что хозяева собираются съезжать: полукруглые полки и шкафы радовали глаз совершенной пустотой, а рядом с ними стояли баулы. Но вот стол был уже накрыт на вид аппетитными закусками, а на печке или плите — я пока не знала, как назвать варочное устройство с уходящим в стену дымоходом — что-то шкворчало и вкусно пахло. После трёхдневного употребления полезной пищи на звездолёте у меня мгновенно побежали слюнки.

— А удобства у нас вот тут, — Антон Сергеевич указал на неприметную дверь в стене шатра, за которой оказалась вполне себе прямоугольная каменная пристройка с обычным потолком, высотой под три метра. — Раньше глизы справляли нужду под чистым небом в специальных «грязных ямах», а мылись в водоёмах. Поэтому, когда цивилизация дошла до канализации и водопровода, их вынесли за пределы священного жилища, — пояснил доктор выбивавшуюся из общей архитектуры постройку. — На втором этаже спальные места и тоже есть туалет, но в ванную придётся спускаться сюда.

Ванная — вернее, прямоугольная, выложенная камушками прорубь в земле — натолкнула меня на логичный вопрос:

— А как же моются те, кто живёт в тех многоэтажках, мимо которых мы проезжали?

— А так и моются. Туалеты есть в каждом шатре, а ванная одна на подъезд и построена отдельно. Вход в неё со двора.

— О, так это нам повезло, выходит.

— Несказанно, даже не сомневайтесь. Сейчас в шатрах есть и электричество, и окна, а когда я прибыл на Глизе, здесь был сущий мрак.

Потом Антон Сергеевич показал нам, как включать горячую и холодную воду, и выдал местные полотенца — квадратные губки размером с ладонь, впитывающие влагу.

Ну а когда мы вернулись к столу, Ку уже поставила на него блюдо с горячим.

— Это глизеанские овощи, тушёные с мясом птицы. Напоминает наше рагу с уткой. Думаю, вам понравится, — пояснил доктор, раскладывая угощение по тарелкам, — к нему хорошо подходят маринованные стормы и зелёные лепёшки.

Ку показала нам на названные мужем закуски: действительно зелёные и на вид жёсткие овалы толщиной миллиметров пять, и салатник плавающих в чем-то маслянистом мясистых жёлтых цветов.

— А это для нас не опасно? — вскинула я встревоженный взгляд на хозяина. — Всё же наши организмы не привыкли к местной пище.

— Обижаете, Тая, — ласково упрекнул доктор, — я бы ни за что не предложил вам что-то неподходящее. При прокачке вас адаптировали практически к любой пище, да и продукты Глизе очень схожи с Земными по составу.

— Ну что ж, тогда всем приятного аппетита, — пожелала я с улыбкой и взяла с тарелки зелёную лепешку.

Она оказалась совсем не жёсткой, поэтому я её разломила и положила половину Тошке.

Обед получился не только вкусным, но и познавательным. К концу Ку подала десерт — воздушные розовые шарики размером с грецкий орех, вкусом напоминавшие безе и тёплый густой напиток с травяным ароматом, и у нас завязалась беседа о всяких бытовых мелочах. Вроде элементарных, но крайне необходимых. О том, где покупать продукты, вещи и гигиенические средства — хозяйка обещала меня отвести в свои проверенные места. Где хранить продукты — тут, оказывается, это делали в погребе, а вход в него расположен недалеко от плиты. Куда звонить, если прорвало трубу или засорилась канализация — огромный телефон, похожий на уличные из телефонных будок, разместился на стене над журнальным столиком, который стоял между двух кресел — это чтобы сидя трепаться с подругами, наверное. Куда можно ходить в свободное время гулять и развлекаться — ну тут, как выяснилось, куда ни пойди, кругом представления. Чем занять Платона — имелись в Бескхе заведения, подобные детским садам. О соседях тоже рассказали — с правыми нам повезло, там живёт семья циркачей, в которой растут две дочки, а вот с левыми не очень — там живут гастарбайтеры с Урики.

Это всё со слов Ку-и-Ла, а как уж там на самом деле, придётся мне самой разбираться. Ещё хозяйка шатра успела мне поведать, что в экспансии она будет работать по контракту во дворце развлечений, поэтому стажировка моя будет короткой — всего неделя, потому что у неё уже выступления назначены.

К этому моменту Тошка мой уже клевал носом, и я поняла, что хватит прохлаждаться, пора заниматься делами.

— Антон Сергеевич, я бы хотела уложить сына немного поспать и посмотреть уже лечебную часть, — обратилась я к наставнику, поднимаясь из-за стола.

— Отлично, что вы решили не терять время, Таисия. Прошу за мной, — обрадовался доктор и повёл нас в соседний подъезд.

Глава 12

— А вот тут у меня изолятор, — с гордостью окинув взглядом пространство соседнего шатра, сообщил Антон Сергеевич, — здесь и в приёмном отделении всё строилось с учётом моих пожеланий.

Первый этаж изолятора уже хоть как-то смутно напоминал земную больницу. Нет, не больницу — полевой госпиталь! Отдельные боксы тут не предусматривались. Но тем, что стоящие ромашкой койки были высокими — явно предназначались для удобного подхода и проведения манипуляций — изолятор радовал. Никаких напольных лежанок, покрытий и ковров на стенах тут не было — поверхности отделали материалом, похожим на плотный глянцевый пластик голубого цвета.

Всего коек в палате стояло шесть штук, и расстояние между ними оставалось приличным, но, тем не менее, у меня сразу же возник вопрос:

— А что же больные, все в одном месте лежат? И мужчины, и женщины, и дети? С инфекциями и без?

— Эм-м, вот тут я должен немного углубиться в особенности работы нашего медпункта, Таисия, но это позже. Вы хотели уложить спать сына. Мы с женой решили вас пока поселить на втором этаже изолятора, пойдёмте.

Антон Сергеевич подошёл к стволу и открыл дверь, а за ней вместо винтовой лестницы, которая меня, честно говоря, ужаснула своей крутизной, был лифт! Какое счастье! А я и представить себе боялась, как транспортировать больных наверх.

Кабина оказалась большой: заняла весь диаметр ствола. В неё вполне могла поместиться каталка — отлично!

Поднимался лифт медленно и при этом поскрипывал, но доктор заверил, что конструкция вполне надёжная.

— Это мы будем теперь тут жить? — как-то без особого восторга спросил Платон, когда мы вышли.

— Всего неделю, а потом обустраивайтесь по своему вкусу, — утешил его Антон Сергеевич, — кстати, Таисия, сразу нажмите на кровати, которую выберете для сына, синюю кнопку в изголовье, тогда мы с вами услышим, когда он проснётся.

В этой палате стояли всего три койки, а ещё мы, наконец, увидели те самые священные камни. Ствол-опора в верхушке шатра сужался и уходил наружу, а стены сходились вокруг него практически в одну точку. И вот там, под куполом, мерцали синим цветом три больших камня — камня силы.

Я признаться, вообще не прониклась, а Тошка залип, пока я его не потормошила.

— Так, сынок, давай укладываться спать, а после сна будем разбираться с телевизором, — кивнула я на пузатый ящик, стоящий в зоне отдыха перед тремя низкими креслами, и сын принялся раздеваться.

— Я тогда буду вас ждать в приёмном, разберётесь же, как туда попасть? — не стал нам мешать доктор.

— Конечно. Лифт вызывается кнопкой?

— Да-да. Нажмёте, и он приедет, но только вы можете пройти через переход с этого этажа прямиком в манипуляторскую и спуститься там. Чтобы не будить Платона. Дверь я не закрывал, посторонних ведь нет.

— Благодарю, так и сделаю.

Антон Сергеевич оставил нас одних, и я уложила сына в кровать, укрыла мягким одеялом, а сама села рядом и взяла его за руку.

— Ничего, ничего, зайка, обживемся. Купим тебе пижаму.

У нас даже смены вещей с собой не было, и Платон улёгся в трусах и футболке. От этого мне становилось особенно грустно. Вот я растяпа! Хоть бы с «Разящего» халаты с тапочками прихватила. Хотя нет, тапочки у глизеанцев — грех.

— И кружку с Человеком-пауком?

— Всё купим, сынок. И зубную щётку, и игрушки, и с соседями познакомимся...

— И ещё велосипед и подзорную трубу, — пробормотал Платон, засыпая.

— Обязательно. И друзей тебе найдём, и вообще… скучать не будем.

Я не знала, кого я утешала больше: себя или Тошку. Просто тут было всё такое чужое, а остаться жить в больничной палате даже на неделю... Ну тоска же! А ещё надо придумать, чем занимать сына, пока я стажируюсь и потом, когда и работать буду. Эх...

Он уснул, а я поспешила к Антону Сергеевичу в приёмное отделение. Надо успеть узнать о новом мире как можно больше.

Прошла через переход в соседний подъезд, но в процедурке задерживаться не стала. Только отметила наличие хирургических столов, манипуляционных столиков, шкафов с медикаментами и аппаратов, среди которых даже, кажется, рентген был. Ужас ужасный! Я педиатр вообще-то... Я подрабатывала медсестрой во время учёбы в офтальмологии, и на практике была в травме, но что-то мне стало жутковато.

Спустилась поскорее вниз и попала в приёмный покой — своё основное место работы.

А тут меня ждал очередной сюрприз — Антон Сергеевич был не один. За полукруглыми, стоящими у стен шатра столами, сидели двое.

Халкоподобный — однозначно земляк таможенника — инопланетянин в хирургическом костюме и чепчике — синих в оранжевый цветок, разумеется. И дама неопределенного возраста и жутковатого вида — в таком же костюме. Её бледная кожа, щупальца вместо волос, огромные на пол-лица полностью чёрные глаза, маленький носик и кроваво-красные губы — это всё ерунда! Вот четыре руки и длинный лысый хвост…

— Знакомьтесь, Таисия. Это мои верные помощники: Мореле-Гу-Ла — медсестра, она с планеты Виаруда; и Зиирхуун — санитар, прибыл на Глизе с планеты Нуур.

Я в жизни не запомню, как их обоих зовут! Мне бы записать…

Медсестра улыбнулась, обнажив ряд игольчатых зубов, и я чуть в обморок не грохнулась. Чудом сдержалась и выдавила из себя улыбку:

— Очень приятно, а я Таисия.

— Меня можно звать Мора, — видимо, пожалела меня добрая Медуза Горгона — именно с этим персонажем она ассоциировалась.

— А меня Зир, — пробасил санитар.

Так-то лучше. Я с облегчением выдохнула.

— Ну, вот и прекрасно! — Антон Сергеевич закинул ногу на ногу. — А теперь перейдём к основному. Первым делом я вам расскажу, для чего был организован наш медпункт…

Санитар галантно уступил мне место за своим столом, а сам уселся в посетительское кресло, чтобы мне было удобнее слушать.

— Вам надо понимать природу глизеанцев, Таисия. Этот народ — дети природы, и от всех болезней они лечатся травами, минералами, камнями у своих шаманов, а от другой медицины шарахаются. Знали бы вы, чего нам стоило провести обязательную для всех жителей коалиции вакцинацию!

— Слава звёздному дракону, она позади! — выдохнула Мора, а Зир неистово закивал.

— Так вот, хоть этот важный этап позади, глизы все равно к нам за помощью обращаются крайне редко, и работать нам приходится в основном с командированными на планету коалиционерами…

— Хм-м, а как же помощь в развитии отсталой цивилизации, как мне говорили в распределительном центре?

— Не без этого. Во-первых, мы здесь много лет нарабатываем репутацию и послужной список. Проводим лекции, стараемся дружить с населением, и уже добились того, что местные добровольно приносят детей на прививки. Но всё же до развитой медицины ещё далеко. Поэтому наш медпункт для местных всего лишь тонкая ниточка между шаманами и полноценными медицинскими центрами, а для гастарбайтеров — единственное место, где им окажут первую помощь.

Вот те раз… Мне аж дышать трудно стало.

— Да что же я могу сделать, совершенно не разбираясь в анатомии? — Я глянула на Мору. — И в строении внутренних органов инопланетян?

У меня даже голос сел, и вопрос прозвучал приглушенно.

— О, да не переживайте так, Тая! — махнул рукой Антон Сергеевич. — Знайте: от вас вообще не требуется полного излечения пациента. Если с кем-то случилось что-то серьёзное, а не палец отрезал или ногу сломал, то вы вызываете сан-авиацию, и рабочего эвакуируют. К тому же у вас есть опытные помощники.

Мора и Зир покивали, подтверждая, что всегда готовы.

— Всё равно мне как-то страшно брать на себя такую ответственность, — возразила я.

Пока меня не очень доводы доктора успокаивали.

— Ну, тогда я вам скажу, что на моей памяти был всего один сложный случай, когда в изоляторе пришлось занять все койки.

— Авария на карьере! — выкрикнул санитар. — И то мы тогда справились и никого не потеряли.

— А ещё помните, когда бурунцы отравились шаманской настойкой? — вставила Мора.

— Ой, ну ты ещё драку на фестивале вспомни! — фыркнул Зир.

— В любом случае ничего страшного в этой работе нет, и серьёзную помощь оказывать приходится настолько редко, что мы с ребятами дежурим сутки через двое, — полным позитива голосом продолжил доктор, но что-то я ему не верила. — Потому что совершенно нет нужды всем троим торчать в приёмном. У каждого из нас есть чипы, — Антон Сергеевич показал запястье, — и в случае чего, остальные быстро прибывают на рабочее место.

— Да-да, мы очень мобильные, — заверила Мора.

А доктор продолжил:

— Основная сложность, Таисия, заключается в том, чтобы разобраться со всей этой инопланетной техникой, — он махнул рукой на плоский монитор, стоящий на столе, и другую оргтехнику, — и отчётностью, которую нужно отсылать в центр на Кеплер Лиру…

Мои будущие инопланетные помощники синхронно скривились.

Дальше доктор принялся мне объяснять, где что лежит, когда и куда что отправлять, где и что заполнять — дурдом!

— …Не переживайте, Тая. Мора и Зир помогут, — он не переставал утешать меня. — Они на первых порах будут приходить на вашу смену в поддержку.

— Да-да, не переживай, доктор Тая, мы поможем, — басил санитар, ходя за нами следом.

— У них огромный опыт. У нас бы в Отечественную они легко за докторов сошли! — видя моё уныние, добавил Антон Сергеевич аргумент.

— Спасибо огромное, — от души благодарила я, не переставая паниковать и делать заметки в блокноте.

За эти пару часов я успела познакомиться и с галактическим интернетом, и синхронизировать чип со своими сотрудниками, и узнать, что какими бы опытными они ни были, ответственность за медпункт лежит на мне. Я внимательно осмотрела процедурку, проверила запас медикаментов. А когда Антон Сергеевич рассказывал, как работает местный рентген, проснулся Тошка — пришлось прервать инструктаж, потому что я поспешила к сыну.

Глава 13

— Ну-с, счастливо оставаться вам, и хорошей дороги нам! — Антон Сергеевич по очереди тепло обнял на прощание своих помощников, меня, а Платона потрепал по голове и поспешил в грузовичок, забитый их с Ку вещами.

Пришёл день расставания, и мне было немного страшно, а ещё грустно прощаться с радушным семейством Власовых. Про Зира и Мору вообще молчу — они имели такой унылый вид, что сердце кровью обливалось. Всё же их команде много лет, они успели очень сдружиться.

За неделю стажировки я поняла, какой в медпункте сплочённый коллектив, и надеялась в него влиться, стать достойной заменой земляку. Вроде бы у меня пока получалось не ударить в грязь лицом.

С техникой, которой пугал меня Антон Сергеевич, я разобралась очень быстро — всё же в моё время гаджеты были более продвинутые, чем в его. В том как связаться с межзвёздной аптекой, центром на Кеплер Лире или вызвать транспорт для пострадавших — я тоже проблем не видела. А как искать в межгалактической сети нужную информацию о болезнях представителей всевозможных рас, я и сама могла кого угодно научить.

К сожалению, сеть, предоставляемая работникам колоний, далеко не глобальная — это не Земной Интернет, прямо скажу. Здесь нет соцсетей и мессенджеров, невозможно скачать фильм или музыку — приходится обходиться тем, что показывают местные каналы. В ограниченной сети медпункта я могла получить лишь профильную информацию и доступ к справочникам. Ну и раз в сутки утром нам на компьютер приходили новости коалиции.

В общем, такая себе свобода и уважение к переселенцам. Но ничего, жаловаться и ныть я не собиралась. Я собиралась обживаться. И уже даже первые шаги сделала в этом направлении…

Мы смотрели вслед доктору и его жене и махали руками, пока их автомобиль не скрылся за поворотом. А потом занялись текущими делами.

Была смена Моры, поэтому я могла переселиться в жилую часть трёхподъездного шатра, совершенно не беспокоясь о том, что придётся отвлекаться на пациентов.

За время стажировки я убедилась, что дела в медпункте обстоят именно так, как и говорил Антон Сергеевич: работы немного, она несложная, а ещё знакомая. К нам обращались с мелкими травмами живущие в Бескхе коалиционеры. Раз инородное тело пришлось извлекать из единственного глаза представителя расы циклопов. Вернее, бурунцев. Другой в ноге загноилась заноза у шахтёра из расы орухов — он вздумал на спор рубить дрова голыми руками. Ещё официантка кафе, построенного для коалиционеров, тонкорукая и тонконогая нимфа из расы ооши-ви, насмотрелась на глизеанских танцовщиц и, подражая им, возомнив себя балериной, сломала палец на ноге. Ну и прочие случаи в том же духе.

Но ни один местный житель за неделю к нам за помощью не обратился.

— А Платон выйдет? — раздался заунывный детский голос.

Это соседский сынишка уриканец Гувориг явился позвать Тошку играть.

Я глянула на сына вопросительно. Дети перезнакомились на следующий день после нашего прибытия и вроде бы неплохо ладили. Что девочки, что мальчики.

— А в развивающий шатёр не пойдём? — сын с утра меня одолевал этим вопросом.

Нет, ошиблась. Девочки, похоже, заинтересовали Платона куда сильнее. Ведь в развивающий шатёр ходят соседки справа — синенькие сестрички, ловкие и лёгкие, как пушинки, глизелианки Ма-ну-Ах и Ва-ну-Ах.

— После обеда, — заверила я сына. — Если хочешь, поиграй с Гуворигом, пока мы с Зиром обустраиваемся.

Тошка кивнул и отправился навстречу новому другу, а мы с санитаром вошли в средний подъезд.

Зир вызвался мне помочь ещё позавчера, когда я вернулась после шопинга и пожаловалась на то, что скупила весь город: кое-какую мебель и кухонную утварь, бельё и одежду, и даже книги на глизеанском — оказывается, чип давал возможность и читать. Писать, правда, мне всё равно было сложно. А вот книги на общегалактическом — оказались совсем не книги в общепринятом в моё время смысле, а видеостраницы с озвучкой. Тошке они понравились, поэтому их я тоже купила.

И местных продуктов набрала — обещала своим сотрудникам и соседям гуманоидам организовать послезавтра ужин.

В общем, жизнь налаживалась.

Пристрою Платона в этот развивающий центр, и вообще станет отлично. Смогу работать спокойно.

— Доктор Тая, а это куда? — прервал мои жизнеутверждающие мысли Зир, вынося из лифта связку цветных хула-хупов.

Это я решила спортом заниматься по утрам. Надо же поддерживать себя в форме.

— Повесь, пожалуйста, вон на тот крючок, Зир, — попросила, махнув рукой на место у входа, где у прошлых хозяев на стене висела полка.

Санитар поспешил исполнить, а я принялась расставлять посуду.

И тут раздался сигнал на моём чипе. Глянула на экран — Мора.

— Да, Мора, — тут же перезвонила в приёмный покой я, — кто-то поступил? Я нужна?

— Нет, но тебя срочно вызывает Кеплер Лира — «обрадовала» медсестра. — Департамент безопасности.

Ох, боже! Что там ещё стряслось? Сердце забилось часто-часто, и я со всех ног побежала в первый подъезд.

К моменту моего появления на пороге Мора уже освободила место у монитора, с которого мрачно взирал высокого чина военный эмонианин.

Я уже успела узнать, что эмониане с планеты Эмон и даурианцы с Даура — представители высокоразвитых супердержав и давние соперники. А земляне и остальные три планеты — Сигма-ту, Либер и Прайм — у них на «подтанцовке».

Что этому эмонианину могло от меня понадобиться, я даже представить не могла, поэтому садилась пред его гневными очами, изрядно трясясь.

— Таисия Звягинцева? — скрипучим голосом и без того жуткого мужика можно было замораживать. — Я командор ист Боду Хал Дарий.

Эмониане — женщины и мужчины — совершенно лысые, свои черепа они украшали светящимися символами, а шрамированная кожа лица — б-р-р — считалась у них эталоном красоты.

— Да, это я.

— Десять дней назад вы покинули Кеплер Лиру на даурианском звездолёте «Разящий бумеранг» и семь дней назад покинули его на Глизе-581…

К чему он пересказывает мне то, что я и так знаю?

— Ну да, — подтвердила я очевидное.

— Расскажите, как протекал ваш полёт, и получите премию от нашего департамента.

Что происходит? Премия — это прекрасно, хотя и удивительно, но мне не очень понятно, что именно этот мужик хочет услышать или узнать? Вдруг я своим рассказом как-то подставлю даурианцев? Вдруг дар Ли не должен был давать мне смотреть познавательные программы?

Внутри всё затряслось от неприятного волнения.

— А что именно вас интересует? Наш распорядок дня? Питание? Или что-то другое? — я тянула я время и пыталась выудить подсказки.

— Меня интересует всё, что вы видели и слышали на «Разящем», а так же ответ на вопрос не садился ли звездолет по пути на Глизе-581 на другую планету. Или, может быть, стыковывался с другими кораблями…

Вон оно что! Неужели дар Раамн всё же имеет отношение к осколкам и что-то предпринял для получения информации о брате? Как бы там ни было, но ничего порочащего капитана я говорить не собиралась.

— Увы, ист… — тут я запнулась, потому что с инопланетянскими именами дела у меня были совсем плохи, и Море пришлось тихонько подсказывать. — …Боду Хал Дарий, нас поселили в изоляторе и ни с кем, кроме пси-лекаря, мы не общались. Питание было сбалансированным, удобства нас полностью устроили, а вот развлечение пассажиров подкачало. Мы были полностью изолированы, — не моргнув глазом соврала я.

Я, конечно, предполагала, что меня могут каким-то образом проверять на детекторе лжи, поэтому просто вспоминала в этот момент первый день на звездолёте до нашего с капитаном ночного разговора.

— А что насчёт контактов? Заметили ли вы замедление скорости звездолёта? Посадку? Швартовку?

— Нет. Такого мы не заметили совершенно. Нас пристегивали к стенам ремнями безопасности ровно два раза: на взлёте и при посадке — это совершенно точно.

Ист недовольно прищурился, и его свирепое лицо стало ещё страшнее.

— Проводил ли пси-лекарь с вами какие-либо манипуляции? Помещал в даурианские приборы?

Это он что, про мои любимые гнёздышки? Или подозревает, что нам промыли мозги?

— Нет, он нами совершенно не интересовался, но сами мы пару раз лежали в релаксаторах.

— Это не то, — раздражённо отмахнулся ист командор, — на корабле были только даурианцы?

— Если и были представители других видов, то я их не видела. Я вообще контактировала лишь с тремя членами экипажа: старпомом, пси-лекарем и капитаном.

— Благодарю за ответы, премия поступит на ваш счёт, — недовольно кинул эмонианин и отключился.

Ох, очень надеюсь, что ничего плохого я не сделала. Развернула кресло к Море и посмотрела на неё вопросительно.

— Копают под капитана, наверное, — мигом сообразила она, что меня интересует, — или он что-то успел натворить за эту неделю.

— Я тоже так подумала. Но только не совсем поняла, за что мне премию. Я же ничем не помогла исту командору… Правда? — не скрывая надежды, поинтересовалась я у свидетельницы допроса.

Мора не сдержала смешок:

— Нет, расслабься. В твоих словах не было порочащей капитана информации.

Ну и слава богу! Пусть у команды «Разящего» все будет хорошо. И капитан, и экипаж, и сам умный корабль оставили у меня в душе тёплый след, а у Тошки и подавно. Подарок капитана он носит теперь не снимая.

Трынькнул сигнал сообщения — на счёт поступила премия, и я, пожелав Море спокойного дежурства, пошла к себе, размышляя, куда потратить внезапно свалившиеся на голову деньги. Может, купить машину? Не со спецрасцветкой, а обычную. Или пока не тратить? Отложить на отпуск? Точно! Отложу на отпуск и обменяю потом на екчи.

Глава 14

— Межпланетная аптека слушает.

Ну, наконец-то! С сотого раза ответили! Задрала голову к потолку и одними губами поблагодарила неизвестно кого.

— Примите заказ на пополнение медпункта 000-555-10.

В наушнике раздалось клацанье клавиатурой.

— Глизе-581? — уточнил механический голос, прежде чем принять заявку.

— Да-да, созвездие Весов, — поспешно подтвердила я и закатила глаза.

Типа они не видят, откуда сигнал! Бюрократия, похоже, неискоренима.

— Диктуйте.

— Асептики и антисептики — по два ящика, — не стала я терять времени даром, — перевязочные материалы — три ящика, обезболивающее…

Пока перечисляла всё нужное по списку, подошла к окну глянуть, что во дворе делает Платон, и на душе разлилось тепло: сын играл с детёнышами прибившейся к нам в прошлом месяце хвосторыжки. Они самозабвенно возились в бурой грязи Глизе, и все были счастливы — на это можно смотреть вечно…

— …И памперсов сто упаковок, — зажмурившись, добавила я в самом конце заказа.

— Объясните цель запроса такого количества не требующихся для оказания первой помощи материалов.

Ну вот! Опять не прокатило! Каждый раз приходится выпрашивать!

— Для продвижения в местном обществе цивилизации и завоевания доверия глизеанцев.

Вот уже год я этим занималась и, как педиатр, упор делала на детскую медицину. А благодаря бесплатной раздаче памперсов я поощряла местных при необходимости оказания помощи приносить деток к нам в медпункт, а не полагаться на волю шаманов и природы. Между прочим, мои методы работали!

— Вы получили в прошлой доставке шестьдесят упаковок.

— Закончились. Мне нужно ещё. В конце концов, как я, по-вашему, должна пропагандировать нашу медицину?

— Не имею понятия. Заношу в список пятьдесят упаковок. Что-то ещё?

Ну, я на это примерно и рассчитывала. Победно потрясла кулаком в воздухе.

— Нет, это всё. Только скажите, когда заказ доставят?

— Ближайшая доставка через десять дней.

— Нет, нет, нет! Мне нужно быстрее. Я в отпуск ухожу через неделю! — поспешила я продвинуть свой заказ.

Я уже давным-давно поняла, что «ближайшая» у межзвёздной аптеки обозначает далеко не самая быстрая.

— Тогда через три дня.

— Прекрасно! Благодарю, — я отсоединилась от межгалактической сети и открыла окно. — Тоша, не облизывай животных! Сейчас обедать будем. Заходи домой и мой руки!

Сегодня я Платона в развивающий шатёр не повела, потому что группа поехала на экскурсию в соседний город, а я до сих пор ещё от нашего с ним похода в планетарий не отошла. Вот и приходилось в это дежурство и работу работать, и за сыном приглядывать. Благо в медпункте тишь и благодать — только утром забежал уриканец-сварщик со слезящимися глазами. Зайчиков вчера вечером нахватался, но всю ночь терпел, бедняга. Я выписала ему капли и дала освобождение от работы.

Вообще, почти все наши пациенты — приезжие, народ терпеливый и кроткий. И тут ничего удивительного. Кто они такие, чтобы качать права? Такие же простые работяги, как я.

За прошедший год я хорошо разобралась, кто есть кто в этой Вселенной. Существовало шесть основных планет-сверхдержав: Даур, Эмон, Земля, Сигма-ту, Либер и Прайм — гуманоиды родом с них в колониях не работали, они трудились в экспансиях на элитных должностях.

А остальные планеты, входящие в коалицию, подобные Глизе-581 — это типа развивающиеся страны. Работать в менее развитые колонии прилетали жители таких же колоний, но уже более продвинутых.

И, конечно же, развивающихся планет было гораздо больше, чем планет-основателей коалиции. На Глизе трудились соотечественники Моры виаруды и Зира — нууры, а так же орухи, ооши-ви, уриканцы и бурунцы. Вот с ними мы в основном и контактировали…

Я закрыла дверь в приёмный покой и отправилась в жилую часть. Если что — позвонят, там объявление висит.

Конечно, дел у меня перед отпуском скопилась куча. Отчёты годовые ещё не написаны, план на будущую рекламную акцию среди глизов не готов. Списки местных жителей, которые к нам хоть раз обращались, нужно было проверить и обзвонить тех, кого не успели Мора и Зир — мы периодически справлялись о здоровье бывших пациентов, проявляя участие. Но это всё никуда не денется. Сделаю в обед, пока Тошка будет спать, и ночью. Всё же хорошая у меня работа. Повезло.

— Мам, ну почему мы не можем оставить Багиру и её деток себе? — не успела я войти в дом, завёл любимую песню сын.

— Потому что мы летим на море, и нас не будет две недели. А ещё потому, что хвосторыжки любят свободу. Сам знаешь, — терпеливо объяснила ему в сотый раз, — Багира пришла к нам, потому что собиралась рожать малышей, а сейчас, когда они подросли, им будет лучше в лесу.

Зир построил зверькам домик, как только Багира решила, что наш медпункт ей как роддом подходит.

— Нет, мам, Багире у нас нравится. Давай не будем её отвозить в лес? — Тошка так жалобно на меня смотрел, что я была просто не в силах ему отказать.

— Ну хорошо. Давай сделаем так: оставим пока семейство хвосторыжек в их домике. Если дождутся нас из отпуска — значит, останутся, а если выберут свободу, то так тому и быть. Искать и неволить их не станем.

— Ура! Спасибо, мам! Я знаю, что они останутся и меня дождутся! — просиял Платон и принялся уминать за обе щёки борщ.

Вернее, его подобие, которое я научилась варить из местных продуктов.

Я села напротив и тоже взялась за ложку, размышляя над очередной странностью, которая происходит вокруг нас с Платоном.

Меня давно не удивляет феноменальная Тошкина память и поразительная коммуникабельность — сын ладит с детьми всех рас, с которыми общается на развивашках и во дворе. Он физически крепкий и характер имеет лёгкий — ни разу мне не закатывал истерик, и это дело привычное.

Но вот, например, история с хвосторыжкой, по всеобщему мнению, странная. Эти зверьки чем-то напоминали диких Земных кошек, не поддающихся дрессировке. На гуманоидов они не нападали, но и спутниками им никогда не становились.

А Багира — это Платон её так назвал, хотя никакого сходства с чёрной пантерой грязно-рыжая хвосторыжка не имела — не просто пользовалась предоставленными нами во дворе удобствами, она реально признала Платона своим хозяином, ластилась и слушалась его. И три её детёныша — тоже!

А ещё… Про это даже думать страшно, но мой сын иногда говорит во сне на напоминавшем мне гортанное гыр-гыр-гыр капитана «Разящего» языке. Дай бог, чтобы мне всё это мерещилось или было просто Тошкиными подсознательными воспоминаниями. Ведь космос сын продолжал любить так же самозабвенно и капитана дар Раамна не забывал.

Ну и не забывал сын о полётах. Это меня ужасно пугало, потому что Тошка утверждал, что умеет летать. Сознался даже, что один раз пробовал: забрался на дерево во дворе медпункта и с него полетел. У меня тогда случилась истерика, и он мне клятвенно пообещал, что больше так делать не будет.

В общем, в отпуске, помимо отдыха на море, я хотела показать Тошку специалистам и узнать, не переборщили ли в «Гостинице» с его прокачкой.

— Мам, а мы на каком звездолёте полетим? — естественно, Платон знал на каком, и куда, и сколько, но предвкушение заставляло его поднимать этот вопрос бесконечное количество раз.

— А вот ты мне сам расскажи, на каком.

— Ну, билеты у нас на пассажирский звездолёт КФ-664 во второй класс, но я вот думаю — а вдруг тебе позвонили и что-то поменяли?

Это что-то новенькое. С этой стороны Тошка ещё не заходил.

— Нет, сынок, не звонили и не меняли. На нём и полетим.

— Эх, жалко… А я бы хотел опять полететь на «Разящем бумеранге», я по нему скучаю, мам.

— Не надо скучать, сынок, может, когда-то и встретитесь ещё.

— Не может, а точно и не когда-то, а скоро, — заявил Платон с полной уверенностью.

Вот этим он меня иногда тоже пугал. Потому что некоторые его пророчества сбывались.

— Как скажешь, зайка. А расскажи мне лучше, ты составил список, куда бы хотел попасть на Весте-33? — перевела я разговор в безопасное русло. — Ты же посмотрел уже рекламные журналы, которые я тебе дала?

— Посмотрел, мам, но список не составил, — нехотя сознался Тошка.

И можно бы было его заподозрить в лени, но нет. Читал и писал Платон давно и без всякого труда. Тут что-то другое…

— А почему? — само собой, меня это заинтересовало. — Ты разве не хочешь лететь на Весту-33?

— Хочу, — вздохнул сын и отвёл глаза. Ох, что-то он темнит, — я после сна напишу.

— Ну ладно.

Я не стала давить, ведь характер сына мне хорошо известен: сам потом расскажет, что там уже надумал.

Мы как раз успели закончить обед, и я отправила Тошку наверх спать, когда раздался звонок в дверь приёмного покоя. Я поспешила на рабочее место.

На пороге, держа за руки двух пацанят, стояла перепуганная нуурианка. Зеленокожие парнишки — соотечественники Зира — вид имели говорящий: рваная одежда, а на всех видимых участках зелёной кожи проступила красная сыпь с чёрными головками. Всё ясно с ними!

— Полезли в заросли медотора? — строго спросила я, запуская горе-лакомок в приёмное отделение.

Пострадавшие только всхлипнули в ответ, а их мать горестно закивала.

Медотор — местное растение с невероятно вкусными плодами, которые на других планетах коалиции стоят бешеных денег. Да и на Глизе не каждый может себе их позволить. Мы, например, с Тошкой, за год попробовали этот деликатес всего один раз, и то нас угостили. Плантации медотора хорошо охраняются не только из-за ценности ягод, но и потому что собирать их дело нелёгкое и даже опасное — это делают в спецодежде и специальными инструментами. Но всё равно периодически находятся безрассудные смельчаки, которые потом неизбежно оказываются у нас.

— Ох, доктор Тая! Помогите им, молю! — всхлипнула мать пострадавших нууриат. — А как только им станет легче, уж я им всыплю так, что мало не покажется!

По закону мы обязаны о таких случаях сообщать куда следует, и будь на месте пацанов взрослые, я бы так и сделала. Но это же дети. Поэтому я не стала добивать их и так убитую мать информацией о полагающемся за проступок административном наказании, а просто сделала хмурое лицо.

— Проходим в лифт, голубчики, — скомандовала я, прикидывая, сколько потрачу времени на извлечение колючек из двух маленьких Шреков, и не проснётся ли за это время Тошка.

Провожусь часа три – не меньше. Велев мальчишкам раздеваться догола, я помчалась домой, чтобы написать сыну записку с инструкциями: после сна выпить молоко с булочкой, составить обещанный список и ждать меня.

Вернувшись, надела защитный костюм и принялась за работу, строго-настрого наказав причитавшей мамочке сидеть тихо или покинуть помещение.

Первым делом детишек пришлось обрить налысо — колючки достали и до кожи головы. Потом принялась методично обрабатывать всасывающим гелем каждый миллиметр их кожи. Работа эта кропотливая и требующая внимания. Если останется хоть одна колючка — жди воспаления.

Сначала обработала тылы, чтобы сорванцы могли лечь на спину, ну а когда уложила их, дело пошло веселее. Я махала кистью, как заправский штукатур-маляр, и про себя радовалась, что кое-какие достижения современной медицины в нашем медпункте имелись.

Вообще не представляла, что бы я делала сейчас без этого всасывающего геля. Доставать мелкие колючки пришлось бы, наверное, неделю и то что-то да пропустила бы. А так за два часа я покрыла обоих неудачников ровным слоем спецсредства, дала ему схватиться, а потом просто сняла тугую плёнку ультразвуковой лопаткой.

Ещё час потратила на обработку кожи бактерицидным и ранозаживляющим средствами, назначила домашнее лечение и отправила семейство восвояси.

Вот вроде ничего сложного, а я словно без рук и ног. Мне ещё писать сколько, а перед отпуском всего одна смена осталась. Как бы всё успеть? Наверное, сегодня придётся всю ночь сидеть за компом…

Отправила защитный костюм в обработку, вымыла процедурку и только тогда пошла домой.

— Мам, а гонки на флаерах можно написать? — встретил меня вопросом сын.

Естественно, Платон уже и проснулся, и поел, и список почти закончил.

— Написать можно всё, Тош, но мы на месте будем ориентироваться. Дай-ка гляну, что ты уже выбрал…

***

К счастью, больше обращаться в медпункт за помощью никто не торопился, и весь вечер мы провели, спокойно обсуждая будущий отпуск. Я и ужин приготовить успела, и даже немного отдохнула. А когда Платон уснул, налила большую кружку кофе — к моему счастью, он на Глизе распространён, только называется иначе и цветом от нашего отличается — и отправилась заниматься бюрократической рутиной.

Часа в два ночи, когда глаза уже слипались и шея затекла, в дверь медпункта кто-то поскребся. Сначала я подумала, что это хвосторыжка Багира когти точит, и не заострила на звуке внимания. Но когда он повторился, а потом опять, и опять, я поняла, что слишком осмысленно кто-то пытается до меня достучаться.

Стало жутковато. Миллион мыслей пронёсся в голове за секунду: за дверью раненый, у которого нет сил нажать звонок? или кто-то пытается меня напугать? вызывать Зира? Нет! Ну зачем срывать помощника среди ночи? Вдруг там ничего страшного.

Я приказала себе успокоиться, взяла из сейфа парализующий спрей и подошла к двери.

В обзорном глазке ничего, кроме пустого, освещённого фонарём крыльца, не наблюдалось, но будоражащий звук раздался вновь. Я распахнула дверь, выставив вперёд руку с баллончиком. Нет, нападения я не боялась. За год привыкла, что в городе мирно и спокойно. Скорее, мой страх был вызван чем-то мистическим, как после просмотра фильма ужасов, поэтому я и прихватила средство защиты.

Но оно мне не понадобилось.

Не успела дверь до конца открыться, как на меня из-за косяка чуть ли не рухнуло тяжёлое тело. Я пошатнулась, но устояла. Потому что сейчас было совершенно ясно — пришедший ко мне совсем без сил, и ему срочно нужна помощь. Я обхватила мощное тело за талию и попыталась затащить его внутрь, подбадривая словами:

— Давай, давай, миленький, сделай ещё шажочек, — кряхтела я.

Мужик-то тяжеленный!

— Подожди, Таисия, сейчас. Дай мне секунду, — произнесло тело голосом, который мне иногда снился ночами.

Тонкие волосинки встали дыбом, и я чуть его не уронила.

— Дар Раамн?! — выдохнула я. — Боже, что вы тут делаете?! Что случилось?!

Я обхватила капитана крепче и изо всех сил потянула в помещение, на свет.

Дорогие мои! Все новости о моих книгах можно узнать в группе ВК