Хозяйка запущенного поместья

Глава 1

— Ты вызывал меня как провинившуюся служанку, Дамиан. Зачем я тебе понадобилась?

Кабинет моего мужа всегда казался мне клеткой.

Он был просторен. Высокие окна выходили на ухоженный сад, на стенах висели портреты предков Рейхартов, глядевшие на мир с надменным спокойствием. Но каждый раз, переступая порог этой комнаты, я чувствовала себя в золоченой клетке.

— Агнесса, — хмуро сказал Дамиан. — Присядь.

Он даже не взглянул на меня. Я осталась стоять, гадая, что же произошло и почему из мужского клуба, который он посещает три раза в неделю, муж вернулся в недобром расположении духа.

Лорд Рейхарт был красив той холодной, хищной красотой, которая сводит с ума юных девиц и заставляет их матерей мечтать о таком зяте. Я тоже полюбила его. Семь лет назад, когда отец был ещё жив, мы поженились. Но через год он показал себя настоящим. Появлялся в моей спальне раз в месяц, чтобы исполнить супружеский долг, стал холоден, равнодушен. Но сегодня в его глазах сегодня не было даже привычного равнодушия.

— Я развожусь с тобой, — сказал он раздражённо. — Больше не могу тянуть.

Я замерла, не понимая, о чем он говорит.

— Что? — переспросила я.

— Ты не глухая. Я развожусь с тобой, Агнесса. И более того через месяц я женюсь на леди Виолетте Арен.

Каждый в столице знал имя юной наследницы огромного состояния, свежей, как майская роза, появившейся в свете полгода назад и мгновенно покорившей всех мужчин от шестнадцати до восьмидесяти. Я видела её на балах. Она словно фарфоровая куколка. Светлые локоны, белая кожа, наивный взгляд огромных голубых глаз. Ей всего восемнадцать и вся жизнь впереди

Мне – двадцать пять. И моя жизнь, кажется, заканчивалась прямо сейчас.

— Ты несерьёзно, Дамиан, — сказала я, хотя по его лицу понимала, что нет. Дамиан никогда не шутил. Особенно когда дело касалось выгоды. — Наш брак нельзя разорвать, ты сам повторял это несколько раз…

— Я не привык шутить такими вещами, Агнесса. Я получил разрешение государя и это далось мне нелегко. Наш брак с тобой разорван. Твоё приданое, земли и связи твоего рода были полезны первые годы. Но сейчас… — он сделал паузу, словно подбирал слова помягче. Не нашёл. — Сейчас ты мне не нужна.

Не нужна. Всего два слова могут бросить тебя на землю с большой высоты. Семь лет брака, которые считались нерушимыми. Я, глупая,надеялась, что когда-нибудь он станет чаще приходить. У нас наконец родится ребенок, которого он так жаждет.

— Ты не можешь просто взять и выбросить меня, — услышала я свой голос. — У меня нет ни денег, ни дома. Моё родовое поместье ты продал пять лет назад, когда умер отец, чтобы закрыть долги.

— Да. — С досадой добавил он. — Государь велел мне не нарушать порядок. Мне придется отдать тебе Терновый Ключ.

Дальнее, полузаброшенное поместье на границе старого леса. Когда-то принадлежало дальней ветви его рода, но пришло в упадок ещё при жизни деда. Он сам обсуждал с ростовщиком при мне, что там крыши провалились, поля заросли репейником, а из слуг остались только призраки да мыши. Вот такую замену он приготовил мне вместо родового поместья?

— Ты отдаёшь мне руины, там ведь ничего нет.

— Я отдаю тебе землю, Агнесса. Чистые источники, старый сад, дом, который можно восстановить. Этого больше, чем заслуживает женщина, не сумевшая родить мужу наследника. Пустышек часто отправляют в монастырь, но государь запретил мне это.

Боль ударила под дых.

Я знала, что он думает так. Все семь лет, каждую ночь, когда он уходил в свою спальню, каждый день смотрел на меня как на пустое место. Но слышать это вслух… слышать, как он называет меня бесплодной, пустышкой, как припечатывает этим к позорному столбу…

А насчет монастыря... Закон запрещает отправлять в монастырь женщин с магическим даром.

— Ты был у лекарей, — произнесла севшим голосом. — Они сказали, что проблема может быть не во мне.

Лицо Дамиана окаменело.

— Не смей!

— Почему? Ты же не стесняешься говорить мне правду. Почему я должна молчать?

— Потому что ты женщина, Агнесса. И твоё дело — рожать детей. Если ты не справилась с этим, виновата только ты.

Во мне боролись два чувства. Первое — дикое, отчаянное желание вцепиться ему в лицо, разодрать эту холодную маску, заставить его хоть что-то почувствовать. Второе — страх. Холодный, липкий страх женщины, которую вышвыривают на улицу без ничего.

— Куда я пойду? — спросила я. — Мои родители умерли. Братьев у меня нет. Ты оставляешь меня без ничего.

— Я оставляю тебе поместье.

— Оно непригодно для жизни! Ты ведь сам это обсуждал с ростовщиком,когда планировал избавиться от него.

— Которое можно восстановить, если приложить усилия, — он говорил спокойно, даже снисходительно. — Я дам тебе экипаж с кучером, соберёшь свои личные вещи. Ты не будешь голодать, если продашь пару своих старых семейных брошей.

— Украшения моей бабушки? — я рассмеялась. — Ты хочешь, чтобы я продала память о единственных людях, которые меня любили?

— Я хочу, чтобы ты подписала документы и исчезла из моей жизни, — жёстко отрезал Дамиан. — Сегодня же. Экипаж ждёт у ворот.

Сегодня.

Он не даёт мне даже дня на сборы. Даже ночи, чтобы поплакать в подушку и попрощаться с домом, который я считала своим семь лет. Просто вышвыривает, как надоевшую вещь.

— А если я не подпишу? — спросила я.

— Тогда я объявлю тебя недееспособной. Помещу в лечебницу для душевнобольных дворянок. Там, говорят, кормят одной овсянкой и выводят на прогулку раз в неделю. Через год-другой ты сама подпишешь любые бумаги, лишь бы выйти на свободу.

Он не блефовал.

Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: Дамиан Рейхарт никогда не бросает слов на ветер. Если я сейчас скажу «нет», он сделает это. Запрячет меня в лечебницу, где женщины сходят с ума от одиночества и жестокости, и будет ждать, пока я сломаюсь.

— Ты чудовище, — прошептала я.

— Я практичный человек, — поправил он. — И ты подпишешь. Потому что выхода у тебя всё равно нет.

Я стояла посреди его кабинета и пыталась найти хоть один путь, хоть одну лазейку.

Ничего не было.

Я не могла пойти к его матери, та ненавидела меня с первого дня за то, что я недостаточно знатна. Не могла обратиться к друзьям, у меня их не было. Дамиан позаботился об этом ещё в первый год брака, отвадив от меня всех, кто мог бы стать поддержкой. Не могла попросить помощи у соседей, кто захочет связываться с брошенной женой влиятельного лорда?

Я была одна. Совсем одна.

Дамиан подвинул папку ближе ко мне. Я открыла её дрожащими руками.

Пункт первый: Агнесса Вейр отказывается от всех прав на имущество лорда Дамиана Рейхарта и его будущей супруги.

Пункт второй: Агнесса Вейр не имеет права появляться при дворе в течение трёх лет после развода.

Пункт третий: Агнесса Вейр обязуется не порочить имя Рейхартов в публичных высказываниях.

Пункт четвёртый: В качестве компенсации Агнессе Вейр передаётся в пожизненное владение поместье Терновый Ключ со всеми постройками, землями и источниками, а также экипаж, одна лошадь, багаж с личными вещами и украшения, принадлежавшие ей до брака.

Всё.

За семь лет брака, за годы, когда я вела его дом, принимала его гостей, терпела его любовниц и его холодность, я получила руины, старую карету и кучку серебряных побрякушек.

— Здесь не указано, сколько денег я получаю, — сказала я.

— Ты не получаешь денег, — ответил Дамиан. — Ты получаешь поместье. Если хочешь денег, продай его. Или восстанови и живи с дохода.

— Кто купит развалины на границе леса, где водятся разбойники?

— Это не моя забота.

Я подняла на него взгляд. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на сад. На розы, которые я сажала своими руками три года назад, потому что наш садовник уволился, а новые не хотели работать за ту зарплату, которую он предлагал.

— Ты хоть когда-нибудь любил меня? — спросила я.

Дамиан обернулся. В его глазах не было ни тени сожаления, ни тени той самой любви, о которой я спрашивала.

— Я уважал тебя, — сказал он после паузы. — Пока ты была полезна. А теперь — нет.

Вот так просто.

Уважал, пока была полезна.

Я вдруг подумала о своей жизни. О том, как совсем юной девушкой приехала в этот дом, наивная, влюблённая в красивого лорда, который сделал мне предложение после двух месяцев ухаживаний. Как ждала его по ночам, прислушиваясь к шагам в коридоре. И училась быть идеальной женой: вести счета, управлять прислугой, улыбаться его гостям, даже когда внутри всё кипело от обиды и одиночества. А потом тихо плакала в подушку, когда очередной лекарь разводил руками: «Лорд Рейхарт, у вашей супруги нет физических препятствий для зачатия… возможно, нужно больше времени…»

Время вышло.

— Я подпишу.

Дамиан равнодушно смотрел на меня. Я взяла перо. Обмакнула в чернильницу. Поднесла к первому листу. И остановилась.

— Что, если я откажусь, Дамиан? Что, если я сейчас уйду в свою комнату, запру дверь и скажу, что никуда не поеду?

— Тогда я вызову стражу и прикажу выломать дверь. Твоё сопротивление будет засвидетельствовано как признаки безумия. Лечебница, Агнесса. Подумай.

О лечебнице для душевнобольных дворянок я слышала достаточно. Туда отправляли старых жён, спятивших от одиночества вдов. Из тех лечебниц редко возвращались. Ещё реже возвращались теми, кем были раньше.

Терновый Ключ, каким бы разорённым он ни был, всё же был лучше.

— Ты прав, — сказала я. — Выхода у меня нет.

И подписала.

— Экипаж у восточных ворот, я не тороплю тебя, но на ночь ты здесь не останешься, — сказал он. — Твоего кучера зовут Тирон. Он стар, но дорогу знает. Собирайся.

— Спасибо за щедрость, — сказала я, и в моём голосе было столько горечи, сколько хватило бы на десять жизней.

— Прощай, Агнесса.

Я вышла из кабинета.

Слёзы пришли не сразу. Сначала была пустота. Такая огромная, что в ней могла бы утонуть целая вселенная. Потом боль. И только потом — слёзы.

Я плакала не о Дамиане.

Я плакала о себе. О той наивной девушке, которая семь лет назад впервые увидела его на балу и подумала: «Какой красивый. Как жаль, что он никогда не посмотрит на меня».

Бывшую супружескую спальню я покинула ещё месяц назад, когда Дамиан велел принести мои вещи в дальнее крыло. Тогда я думала, что это просто ссора, он одумается. Теперь я понимала, что это было начало конца. Он приучал меня к мысли, что для меня нет места в его жизни. Готовил к сегодняшнему дню.

Моя комната была маленькой, с окнами на конюшню. Я открыла гардероб. Несколько платьев, две пары туфель. Тёплая шаль, которую я связала сама два года назад, чтобы было чем укрыться в холодные вечера.

На столике у кровати стояла шкатулка с украшениями: бабушкино серебро, несколько брошей, кулон с аквамарином, подаренный отцом на совершеннолетие. Серьги с лунным камнем, которые я носила на нашу первую годовщину свадьбы, единственный раз, когда Дамиан был почти нежен.

Золотое кольцо с маленьким рубином лежало в углу, отдельно от остального. Обручальное. Я сняла его утром, когда ходила на кухню за замешивать тесто. Может, чувствовала, что сегодня оно станет лишним.

В комнату вошла горничная, девочка лет пятнадцати, которую я почти не знала. Дамиан уволил мою старую служанку месяц назад, приставив вместо неё эту молчаливую девицу.

— Миледи, — сказала она, не поднимая глаз. — Лорд Рейхарт велел помочь вам собраться.

— Помоги, — ответила я.

Мы складывали вещи в сундуки молча. В одном уместились мои книги, шкатулки для шитья, разные мелочи. Во второй и третий сложили одежду, зимние накидки, сапожки и туфли. Когда сундук был заполнен, я села на кровать и оглядела комнату. Вот и всё.

— Миледи, — горничная замялась у двери. Она ушла четверть часа назад позвать слугу,чтобы внести сундуки вниз и теперь вернулась. — Правда, что вы уезжаете в Терновый Ключ?

— Правда.

— Там же... там же страшно. Говорят, в это время много разбойников в лесах. Вы едете без охраны?

— Мне больше некуда ехать. И охраны у меня нет.

Горничная опустила взгляд, потом протянула мне холщовый мешок.

— Здесь хлеб и сыр, ещё вяленое мясо и немного кореньев. В дорогу и на первое время. Простите, что мало, но больше нет.

— Спасибо, Мэй, я запомню. — сказала я, принимая мешочек.

Она выбежала из комнаты, как только послышались мужские голоса.

Через несколько минут я стояла у ворот. Экипаж, который мне «щедро» выделил Дамиан, выглядел бедно. Две клячи явно уже списанные со счетов. На облучке сидел кучер. Мой новый единственный слуга. И я сомневаюсь, что он согласится остаться в Терновом Ключе. Да и платить мне ему нечем.

— Садитесь, — сказал он без всякого почтения. — Дорога дальняя.

Сундуки прикрепили сзади, друг на друга. Я забралась в карету. Села на продавленное сиденье.

Никто не пришёл проститься.

Ни служанки, которым я платила жалованье из своего кармана, когда Дамиан «забывал» выделить деньги. Ни соседки, с которыми я пила чай и обсуждала столичные сплетни. Никто.

Экипаж дернулся. Выехали за пределы города на большую дорогу. Начинало темнеть.

— Ты пожалеешь, Дамиан, — прошептала я в пустоту кареты. — Не знаю, как и когда, но ты пожалеешь.

Лошади ускорили шаг. Тирон щёлкнул кнутом.

И мы въехали в тень старого леса.

Глава 2

Новая Агнесса

Сознание вернулось резко. Как удар током, если бы я знала, что такое удар током, но в моей земной жизни я была библиотекарем, а не электриком. Однако ощущение было именно таким: внезапным, болезненным и до тошноты реальным.

Первое, что я почувствовала — резкая боль.

Острая, пульсирующая, она растекалась от затылка по всему телу. Второе — холод. Я лежала на мокрой земле, и грязь противно липла под щекой. Третье — голоса. Чужие, где-то над головой.

— ...прикончить старика и дело с концом.

— Лошадей забираем, карету в овраг столкнуть.

— А баба? Бабу куда?

Мужской скабрезный смех.

— Бабу потом оприходуем. Если жива ещё.

Я заставила себя открыть глаза. Мир плыл, темные стволы деревьев, почти черное небо над головой. Надвигались сумерки. И фигуры. Четверо мужчин в плащах стояли у кареты спиной ко мне. Двое разбойников отвязывали поклажу, сундуки. Один рылся в моём скудном имуществе.

Почему моём? Я отчего-то уверена, что сундуки мои.

Третий держал лошадей с телегой под уздцы. Это уже их телега. Тирон, старый кучер лежал на спине, прижимая руку к плечу чуть даьше меня. Из-под пальцев сочилась кровь.

Я попыталась пошевелиться. Разбойники меня не заметили, они были заняты сундуками.

— Смотри, платье! Шёлк, или как его?

— Тряпка старая. Бабское барахло.

— Но продать то можно!

— А это? Шкатулка!

— Открывай, посмотрим, чем поживились.

Звякнуло что-то. Кто-то присвистнул.

— Ничего так плащик меховой. Продадим в городе, хорошо выручим.

Я замерла. В голове, назло всему, прояснилось. Они не видели меня. Стояли спиной, увлечённые грабежом. Тирон лежал в стороне, раненый, но глаза его были открыты.

Лошади нетерпеливо переступали в упряжке, насторожённо ведя ушами. Разбойник, державший их, отошел, бросив поводья на землю, чтобы помочь товарищам тащить сундук.

Я приняла решение за секунду. Стараясь не шуметь, я перекатилась на бок. Разбойники были слишком увлечены. Они обсуждали, кому что достанется.

Я поднялась на четвереньки. Поползла ближе к карете. Убегать в лес было чревато. Во-первых в мокрой тяжелой юбке далеко не умчаться по грязи, во-вторых, если не догонят, я там сгину.

Проползла на четвереньках ближе к лошадям, чувствуя, как грязь забивается под ногти, как мокрое платье липнет к ногам. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. Но я не останавливалась.

Лошади были уже в паре шагов от меня. Я встала на ноги. Пошатнулась, ухватилась за оглоблю. Сделала шаг к облучку, к тому месту, где сидел Тирон, когда правил лошадьми. Схватила поводья с земли и забралась на него.

— Эй! — крикнул кто-то сзади. — А ну стой!

Меня заметили.

Но я уже дёрнула поводья и крикнула лошадям:

— Вперёд! Пошли, пошли! Но!

Карета качнулась, разворачиваясь в ту сторону, куда мы направлялись. Разбойник, который отвязывал верхний сундук, не успел отскочить, завалился на землю и два сундука упали на него. Верхний открылся, вываливая на второго разбойника ворох платьев.

— Стоять! Стоять!

Старик к тому времени оказался рядом. Я протянула руку, и он влетел на облучок рядом со мной, тяжело дыша.

Лошади неслись по дороге, словно чуяли моё сильное желание жить. Позади слышались крики, но постепенно отдалялись.

— Миледи! — раздалось сбоку, старик протянул руку к моим, обхватывая поводья.

— Держите, — сказала я, передавая ему поводья. — Я не умею.

Мы мчались по лесной дороге. За нами уже никто не гнался. Видимо, оставив добычу, мы стали им не нужны.

Я облегченно выдохнула.

— Миледи, — сказал Тирон через минуту. — Вы в порядке? Может остановимся и вы пересядете внутрь?

— Нет! Я не в порядке! И останавливаться мы не будем! Гоните!

Он ничего не сказал. Каким-то чудом мы там не перевернулись ещё на мокрой дороге, которая превращалась в сплошную грязь.

Ехали молча. Долго. Может, час, может, два. Дорога петляла между деревьями, и дождь постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось. Я сидела на облучке, мокрая до нитки, дрожащая от холода и боли, и пыталась осознать, что только что произошло.

Я умерла.

В той жизни, в Заречье, в своей квартире с текущим краном и кошкой Маней. Я упала, ударилась головой и перестала дышать.

А теперь я здесь. В чужом теле с чужими воспоминаниями. Словно я проживала вторую жизнь, которая была разбита на куски, как тот самый сундук, что рухнул на землю.

— Тирон, — сказала я. — У нас остались вещи?

Он покосился на меня.

— Третий сундук не успели отвязать вроде.

Я потрогала карман платья. Небольшой мешочек с самым ценным был на месте. Когда меня выволокли и ударили, никто не обыскивал карманы платья. Осмотрели только шею и кисти рук, и не найдя украшений, оставили лежать, теряющую сознание. Агнесса Вейр умерла, и я каким-то образом попала в нее. И вся ее жизнь словно была моя.

Некогда было даже заплакать от отчаяния и непонимания и одновременного осознания, что произошло. Я не хочу быть Агнессой Вейр! Я хочу домой!

Мы ехали ещё несколько часов. К утру лес поредел, постепенно сменяясь полями — заросшими бурьяном, с редкими деревьями и покосившимися заборами каких-то ферм. Рассвет разлился по небу багровым и золотым, и в этом свете я впервые увидела Терновый Ключ.

Он стоял на холме, окружённый заброшенным садом. Двухэтажный дом с башенками и флигелями, который когда-то был красивым, а теперь походил на руины. Крыши провалились в нескольких местах, стены покрылись мхом, окна чернели пустотой. Вокруг полное запустение, бурьян в человеческий рост, поваленные ограды.

— Приехали, миледи, — сказал Тирон, останавливая лошадей у парадного крыльца.

Я кое-как спрыгнула с облучка. И как я только сюда забралась? У страха глаза велики, видимо. Ноги подкосились, и я упала бы, если бы не ухватилась за дверцу кареты. Постояла, пережидая головокружение.

Старик направился к задней части кареты, и качая головой стал отвязывать уцелевший сундук. Я помогла его спустить. Потом мы вдвоем внесли его внутрь. Надо дать должное Тирону, он хоть и старик но достаточно силен. Сундук был самым тяжелым из трех.

Внутри поместья воняло сыростью и мышами.

— Дом, — сказала я в темноту. — Милый дом.

Рассеянного утреннего света не хватало, чтобы осветить помещение. На стене висела старая лампа, я каким-то чудом знала как ею пользоваться. Память тела подсказала. Тирон зажег ее от кремня, который достал из кармана. Свет выхватил из темноты грязные стены, ободранные обои, горы мусора на полу.

— Это была парадная гостиная, — сказал Тирон. — Я здесь бывал сорок лет назад, когда привозил товар старому хозяину.

— Вы знали его?

— Знал. Он был хорошим человеком.

— Давайте разведём огонь, — сказала я. — Сначала нужно согреться и просушиться. Перевяжем вашу рану. Потом будем думать.

Мы нашли кухню. Она была чуть меньше гостиной, но в ней стояла печь. И даже железная плита, на которой можно было греть воду.

— Топлива нет, — сказал Тирон.

— Тут полно того, что горит, — ответила я.

В кладовой нашла несколько деревяшек от старых ящиков, там же видимо кто-то уже сушил ветки. Пригодились для печи.

Огонь разгорался медленно. Я смотрела на пламя и чувствовала, как уходит страх.

Из кухни нашелся выход во внутренний дворик. Там я увидела небольшой бочонок, куда собиралась дождевая вода. Радостно воскликнув, хотела уже зачерпнуть ее ладошкой, но увидела свои грязные руки.

Пришлось вернуться, взять большой таз, ковш. Тирон всё сидел, наблюдая за моими передвижениями.

— Я сейчас. Будьте тут. — Сказала ему и вышла.

Вода была обжигающе холодной, раздевшись в каком-то закутке я вымылась от грязи. Платье решила пока не стирать, слишком грязное и много воды уйдет. А я не знаю, будет ли тут ещё чистая вода. Сорочка пострадала меньше, я ополоснула ее в той же воде, где мылась сама, и надела мокрую на тело. Высохнет на мне. Выбора всё равно нет.

И в одной мокрой сорочке, вернулась на кухню, в которой уже стало заметно теплее от печи.

Старик чуть со стула не упал, вытаравщись на меня, а потом зажмурил глаза и отвернулся.

Сорочка едва доходила до колен, в облипку. Понимаю, бедный мужчина наверное ослеп от такого зрелища, но что я могла сделать?

Поставила таз с чистой водой рядом с ним.

— Сначала я промою рану. А потом вы умоетесь сами. И придется снять грязную одежду.

Он шумно выдохнул.

— В грязной одежде вы получите заражение.

Он нехотя стал снимать плащ и рубаху. Я осмотрела его плечо, молясь, чтобы ничего серьезного. Мне повезло. Он видимо получил каким-то копьем или острой палкой по плечу. Хорошо, что они вообще были без огнестрельного оружия! Иначе мы далеко не ускакали бы. А вот рана наводила на мысли, что целились попасть в голову. Но либо старику повезло, либо он удачно увернулся. Ведь Агнессу они всё таки убили… И старика явно не жалели.

Ох, не буду думать об этом!

Я промыла его рану, она оказалась рваной. Укоротила свою сорочку сантиметров на пятнадцать, отчего старик дернулся, но ничего не сказал. Я перевязала импровизированным бинтом плечо и отправила его мыться полностью, заявив, чтобы не смел надевать грязное.

Представила, что ему придется вернуться в одних трусах, стало смешно. Истерический смешок вырвался наружу, потом ещё один, и я была рада, что старика здесь нет. Он хотя бы не услышит, как у меня нервишки сдали.

Отдышавшись, я постояла у печи. А потом решительно пошла к карете. Лошади так и остались под моросящим дождем, а внутри кареты под лавкой лежал упавший мешок с провизией, собранный служанкой!

— Что-то осталось? — раздался голос за спиной и я вздрогнула от неожиданности. Старик последовал моему примеру. Стоял в мокрой, почти чистой, рубахе до бедер.

— Есть! — Я приподняла руку с мешком. — Еда!

— Я распрягу лошадей. — сказал он, отводя глаза со стыда, когда я вылезла, сверкая голыми коленками.

Я вернулась в дом, он повел лошадей куда-то. В бочке ещё оставалась вода, вроде питьевая. Выбора нет, поэтому я смело сделала один глоток.

Если я выживу эту ночь и не умру от местной дизентерии, то я просто обязана выжить в этом разоренном поместье.

Одежду вывесила под дождем. Бесплатная стирка! Если пойдет ливень, так вообще отлично. Потом решила обойти ближайшие комнаты. В одной даже нашлась кое-какая мебель. Старый диван и софа, накрытые плотной тканью. Из кареты я прихватила не только мешок, а ещё и покрывало, которые было на сиденьях. Его хватит укрыться на ночь. Обследовав эту комнату пошла дальше. Двери открывались свободно, совершенно не запертые. Хотя тут наверное уже вынесли всё, что можно. В одном из помещений, похожем на прачечную обнаружила старые простыни, на них даже пыли не было! Хотя, конечно, освежить бы не мешало. Сколько они пролежали в этом шкафу?

С находками вернулась на кухню довольная. Старик уже был там. Беспомощно жался к теплу, обсушиться и согреться.

— Держите. — Подала ему одну из простыней. — Сегодня у нас ужин в стиле римских патрициев. Или кто там ходил в простынках.

Он ни слова не понял, удивленно на меня посмотрел.

Я же ловко обернула простыню вокруг себя, потом стянула мокрую сорочку, и перехватила ткань через плечо. Завязала и в импровизированной одежде развела руки в стороны.

— Как-то так!

Помогла ему повторить, и вот мы уже сели за стол, разбирая наше богатство с едой. Хлеб, сыр, вяленое мясо и непонятные корешки.

Глава 3

— Пойдёмте осмотрим дом, — предложила я. — Нам нужно понять, где мы будем жить, пока не приведём в порядок хотя бы одну комнату.

Тирон кивнул, поднялся. Мы вышли из кухни в коридор, тесный и тёмный, с облупившимися обоями и скрипучими половицами. Где-то в углу лежала куча мусора: битое стекло, старые тряпки, остатки сломанной мебели.

Первый этаж был в плачевном состоянии. Гостиная, столовая, ещё две комнаты, которые когда-то были кабинетом и малой гостиной, — все они выглядели одинаково: грязь, пыль, паутина, ободранные стены. Но я заметила, что фундамент был крепким, а стены — толстыми. Дом можно было восстановить. Ему просто требовался хороший ремонт.

— На втором этаже спальни, — сказал Тирон, когда мы поднялись по лестнице. — Раньше там жили хозяева и их гости.

Я открыла первую дверь. Комната была большой, с высоким потолком и тремя окнами, выходящими на сад. Внутри стояла кровать с резной спинкой — правда, матрац сгнил, а балдахин превратился в труху. Но сама кровать была крепкой, из тёмного дерева.

— Здесь можно жить, — сказала я. — Если убрать мусор, вычистить пол и починить окна.

— На это уйдёт не один день, миледи.

— Значит, будем работать.

Я отошла от окна и заметила, что в углу лежит какой-то сундук. Маленький, окованный медью, без замка. Я открыла его — внутри обнаружились старые простыни, выцветшие, но целые. И несколько одеял.

Другие спальни мало чем отличались. Работы — непочатый край!

После осмотра дома вышли на улицу.

Обошли дом. На заднем дворе стояли пристройки, но внутри я нашла старые грабли, лопату с обломанным черенком и молоток без рукоятки. Ничего полезного.

Тирон тем временем осмотрел конюшню. Лошади стояли внутри.

— Их надо вывести, — сказал он. — Прокормить. И напоить.

— Есть вода?

— Колодец за домом. Я проверю.

Он пошёл к колодцу. Я осталась у конюшни, осматривая старые стойла. Они нуждались в ремонте, но пока лошади могли здесь переночевать.

Через час мы привели в порядок колодец — сняли крышку, очистили от мусора. Вода оказалась чистой, холодной, с лёгким привкусом трав. Я напилась и почувствовала, как силы возвращаются.

— Я отведу лошадей на луг, — сказал Тирон. — А потом займусь дровами.

— Вы ранены, — возразила я.

— Рука почти не болит, миледи. А без дров мы замёрзнем ночью.

Тирон увёл лошадей через поле, к видневшейся вдалеке рощице.

Я осталась одна.

Стояла в пустом дворе, среди развалин, и смотрела на дом. Он казался серым, унылым, почти мёртвым.

Даже если я приведу в порядок две комнаты, то на что мы будем жить со стариком?

Я вернулась в дом и решила заново осмотреть первый этаж, но уже внимательнее, может быть, там найдётся что-то полезное. Старая утварь, посуда или инструменты.

Одна комната между кухней и внутренним двориком оказалась кладовой. Пустой, конечно, да и что бы тут сохранилось да столько лет.

Вдруг услышала тихий, едва различимый звук — скрип половицы на втором этаже.

Я замерла.

Кто-то был наверху.

Тирон не мог пройти незаметно наверх, да и что ему там делать?

Я бесшумно поднялась по лестнице. Ступени скрипели, но я старалась ступать по краям, где доски были крепче.

На втором этаже было темно: окна выходили на север, и свет почти не проникал. Я прошла по коридору, останавливаясь у каждой двери. В одной из комнат, за приоткрытой створкой, я услышала шорох.

Толкнула дверь.

Он сидел в углу, сжавшись в комок, и смотрел на меня с ужасом. В руках он сжимал краюху хлеба — ту самую, что осталась от моего дорожного запаса. Я не заметила, когда он успел её спереть.

— Ты ещё кто?

Мальчишка попытался вскочить, но я шагнула вперёд и загородила ему выход.

— Стой. Не убегай.

Он замер. Дрожал, как осиновый лист.

— Я не сделал ничего плохого, — прошептал он. — Я только хотел поесть. Я не воровал, честно. Я просто взял хлеб, потому что вы его всё равно не доедите...

Я молчала.

— Вы… вы меня убьёте?

— Зачем мне тебя убивать?

Он моргнул. Кажется, он не ожидал такого вопроса.

Я села на корточки перед ним, стараясь быть на одном уровне. Мальчишка был грязным, худым, с синяками на руках и пятнами грязи на лице. Рубашка висела на нём мешком.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Пим.

— Сколько тебе лет, Пим?

— Двенадцать.

Врёт. На вид ему лет десять, не больше.

— Ты здесь живёшь?

Он кивнул.

Я посмотрела на его руки — цыпки, ссадины, грязь под обломанными ногтями. На ногах — обмотки из тряпок, потому что обуви не было.

— Ты голоден? — спросила я.

Он сжался, ожидая подвоха.

— Да, — признался он шёпотом.

— Иди за мной.

Он поднял голову. В его глазах мелькнул страх.

— Я не буду тебя ругать. И убивать тоже. Останешься здесь, если хочешь. Это… теперь мой дом.

Он посмотрел на меня недоверчиво.

Ну да. Мой вид тот ещё. Я же в простыне по дому расхаживаю.

— И я не откажусь от твоей помощи.

— А что надо делать?

— Помогать мне восстанавливать дом. Убирать мусор, носить воду, топить печь. Я дам тебе еду и крышу. И новую одежду, когда найдём ее. Меня ограбили разбойники по дороге сюда, а Тирона ранили.

— А вы не ударите меня, если я что-то сделаю не так?

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я не бью детей. Запомни это раз и навсегда.

— Ладно. Я останусь, — сказал он. — Если вы правда не будете меня бить.

— Договорились.

Я протянула руку. Он робко пожал её.

Мы спустились на кухню. Я разожгла печь заново, поставила воду. Пим сидел на лавке и смотрел на меня с недоверием, но уже без прежнего ужаса.

Пока кипятилась вода, я вытащила из сундука оставшиеся вещи — мои книги, шкатулки со всякой всячиной и старую шаль.

— На втором этаже, комната хозяйки. Там кровать хорошая, и окна целые. Только там грязно. Займёмся ей сегодня.

Пим ел медленно, стараясь растянуть удовольствие. Я смотрела на него и думала о том, как много таких детей осталось без присмотра в этом мире. И как мало у меня сил, чтобы помочь им всем.

Но одного я могла спасти.

После того, как он поел, мы взяли вёдра и начали уборку. Пим носил воду из колодца, я вычищала комнату — выметала мусор, снимала паутину, скребла грязь со стен.

К полудню мы вычистили одну спальню. Я тщательно выбила матрац — пыль стояла столбом, но он оказался ещё пригодным. Простыни, что я нашла в сундуке, тоже были старыми, но без дырок.

— Сегодня будешь спать на нормальной кровати, — сказала я Пиму. — В тепле и сухости.

— А где будете спать вы?

— Рядом. В соседней комнате. Я её тоже вычищу к вечеру.

Мы как раз закончили с уборкой, когда я услышала стук копыт.

Я выглянула в окно. По дороге к поместью ехал всадник

Тирон ещё не вернулся с луга. Я осталась одна. И этот всадник меня тревожил. Что ему надо и кто он такой?

— Пим, — сказала я. — Спрячься в кухне и сиди тихо. Я сама разберусь.

Мальчишка метнулся за печь. Я же вышла на крыльцо и встала, скрестив руки на груди. И только после этого вспомнила, что облачена в простыню. Черт! Но поздно смущаться и сбегать.

Всадник подъехал, спешился. Он был высоким, широкоплечим, с тёмными волосами, которые ветер разметал по лицу. Черты его были резкими, почти грубыми — тяжёлая челюсть, прямые брови, глубоко посаженные глаза. Серые, холодные. Он посмотрел на меня в моем наряде и чуть приподнял бровь. Удивился.

— Лорд Ровен Эшгард, — он снова оглядел меня с головы до ног.

— Леди Агнесса Вейр. — ответила ему. — И что вам нужно, лорд, в моем доме?

Он замешкался. Вид у меня явно не как у леди.

— Я заметил, что в поместье кто-то появился, — он перевел взгляд на крышу, откуда из трубы шел дым. — Решил проверить, не разбойники ли это.

— И что же вы увидели?

— Женщину, которая выглядит так, будто её вытащили из канавы, — ответил он безжалостно.

У меня не было уже никаких сил ему острить, поэтому я просто сказала:

— Я — хозяйка Тернового Ключа. И если вы приехали просто для того, чтобы оскорбить меня, можете разворачивать коня.

— Я приехал, чтобы предупредить, — жёстко сказал он. — Мои земли граничат с вашими. И если здесь появятся разбойники, я не стану разбираться, кто из них хозяин, а кто гость. Я приду с людьми и вычищу этот дом так, что от него останутся одни стены.

— Угрожаете?

— Предупреждаю.

— А если я скажу, что у меня нет разбойников?

— Я проверю.

Он шагнул к дверям, и я преградила ему путь.

— Вы не войдёте в мой дом без приглашения.

— Я войду куда захочу, — сказал он, и в его голосе появились стальные нотки. — Это мои земли по эту сторону леса. И я не потерплю беспорядка на границе.

— Это не ваши земли, лорд Э… как вас там. Это моя земля. И я не позволю вам распоряжаться здесь.

Он остановился. Посмотрел на меня так, будто хотел,чтоб я сквозь землю провалилась.

— Вы действительно новая владелица поместья?

— Вы всего лишь сосед и я не обяза вам ничего доказывать, — сказала я. — У меня нет ни денег, ни оружия, ни разбойников. Только я, старый кучер и голодный мальчишка. Вы хотите в этом убедиться, заходите. Но запомните: вы здесь гость, а не хозяин.

Мы напряженно смотрели друг на друга. Он — высокий, угрюмый, с глазами холодными, как айсберг. Я — уставшая, замотанная в уже не очень чистую простыню, но стоявшая прямо.

— Мне нечего прятать, — сказала я. — А вам — проверять. Лучше бы дороги проверяли. Ваши разбойники ограбили нас.

Я провела рукой вдоль моего тела.

— Пришлось выкручиваться как смогли.

— Вас тронули? — Он потемнел взглядом.

— Вываляли в грязи, моего кучера ранили, но вы успели сбежать и добраться сюда.

Наконец он шагнул назад.

— Я выясню обстоятельства, леди Агнесса, — сказал он. — Если что-то будет не так, как вы рассказываете, я вернусь. И тогда уже не будет разговоров.

Не поверил!

Он развернулся, вскочил на коня. На мгновение задержал взгляд на моём лице.

— Прощайте, лорд Эшгард, — сказала я.

Он ускакал, не ответив.

Я стояла на крыльце и смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом дороги. Только тогда я позволила себе выдохнуть.

— Миледи, — раздалось за спиной.

Я обернулась. Тирон вернулся и видел всё.

— Кто это был?

— Лорд какой-то, вроде сосед. Решил проверить, не поселились ли разбойники.

— Убедился?

— Не особо, Тирон. Я мало смахиваю сейчас на леди.

— Что есть, то есть, — проворчал старик.

Когда я вошла в дом, Пим сидел на лавке в кухне, прижав колени к груди.

— У нас всё плохо? — спросил он.

— Всё хорошо, — сказала я.

Я подошла к печи, подбросила дров.

— А что мы будем есть? — спросил Пим.

Я задумалась.

— Можно сходить в лес, посмотреть, есть ли грибы. И яблоки в саду ещё есть, наверняка съедобные. Переживём.

Вечером мы скудно поужинали остатками припасов и омлетом. Тирон нашел птичьи яйца. И рассказал, что на лугу находится старая пасека — ульи были пусты, но, может быть, весной там появится рой.

— Будет мёд, — сказал он. — И воск.

— Воск, — повторила я. — Это хорошо. Из воска можно делать свечи.

Вспомнила свое земное увлечение.

Глава 4

Мы проснулись на следующий день с одной мыслью: нужно привести себя в порядок. После вчерашнего мы выглядели так, будто нас вытащили из болота. Моё единственное платье, которое я получила от Агнессы Вейр, превратилось в грязную тряпку. Пим был не лучше: его рубашка не помнила, когда в последний раз видела воду.

— Надо постираться сегодня. — сказала я, когда мы позавтракали снова чьими-то яйцами и яблоками. — Иначе мы скоро сами себя не вынесем.

— В ручье за садом вода чистая, — подсказал Пим. — Я там мылся, когда было тепло.

— Отлично. Тирон, вы присмотрите за домом и лошадьми. А мы с Пимом пойдём стирать.

Старик кивнул, хотя я видела на его лице сомнение, не привык, чтобы леди занималась стиркой. Но у нас не было выбора.

Мы взяли старый таз, который нашли в сарае, и отправились к ручью. Он протекал в низине, за одичавшим садом, и вода в нём действительно оказалась прозрачной и прохладной.

— Снимай рубаху, — сказала я Пиму. — Штаны оставь, но сними рубашку.

— Но я… я без рубашки, — замялся он.

— Я тебя уже видела, Пим. Ты худой, грязный и блохастый, как и все мы. Снимай, мы её выстираем.

Он стянул рубашку, оставшись в одних портках. Я снова была в нижней сорочке, простыня, которую я носила вместо платья, тоже требовала стирки. Мы залезли по щиколотку в холодную воду, и я начала яростно тереть тряпьё песком.

Пим стоял рядом, поёживаясь, но старательно полоскал рубашку.

— Ты не боишься воды? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Я боюсь голода. И злых людей. А воды — нет.

— Мудро.

Мы стирали молча, пока одежда не стала более-менее чистой. Я развесила всё на кустах. Солнце уже хорошо пригревало.

— Пока одежда сохнет, давай посмотрим, что есть в саду, — предложила я. — Я видела какие-то кусты и траву.

Мы обошли сад. Он был одичавшим, заросшим крапивой и бурьяном, но среди сорняков я заметила знакомые листья. Картофель! В Заречье картошка росла у всех, и я узнала её по жёлтым цветкам, которые уже отцвели. Я выкопала несколько кустов — под ними оказались мелкие, но вполне съедобные клубни.

— Это картошка, — сказала я Пиму. — Будешь копать.

Он удивился, но взялся за палку, которую я нашла, и начал копать рядом со мной. Через час мы собрали целое ведро картофеля. Кроме того, я нашла несколько старых кустов хрена, дикий щавель и даже несколько морковок, которые чудом проросли среди сорняков. А на яблонях, как я и заметила в первый день, висели мелкие кислые яблоки. Я нарвала их полный подол.

— Вот это уже ужин, — довольно сказала я.

Мы вернулись на кухню. Я разожгла печь, почистила картошку, мелко нарезала хрен и щавель. Отварила картофель в солёной воде, добавила щавель и немного дикого лука, который нашла у ручья. Получился густой, наваристый суп. Яблоки я запекла в золе, они стали мягкими и сладкими, хотя и кисловатыми.

Когда всё было готово, я позвала Тирона. Он вошёл, принюхался, и на его лице появилось что-то вроде улыбки.

— Миледи, вы настоящая волшебница, — сказал он, садясь за стол.

— Просто я знаю, что можно есть, а что нет, — ответила я. — Ешьте, не стесняйтесь.

Мы ели молча. Пим уплетал суп так, будто не ел неделю. Тирон тоже не отставал — он опустошил миску и попросил добавки.

Когда все наелись, я откинулась на спинку стула и сказала:

— Нам нужно подумать, что делать дальше. У нас есть лошади. Продавать их нельзя.

— Верно, — согласился Тирон. — Но денег у нас нет.

— Нам нужен постоянный доход.

— Свечи, — сказал Тирон. — Вы вчера говорили о свечах. Они ходовой товар. Если пчелы вернуться можно попробовать.

— Да. Для свечей нужен воск… Пока пчелы прилетят, — вздохнула я. — Нам нужно что-то сейчас. Может, найти работу в ближайшей деревне? Обменять наши навыки на еду и материалы?

Пим слушал, навострив уши.

— Я могу собирать грибы и орехи, — предложил он. — В лесу их много.

— А я могу чинить повозки и сбрую, — добавил Тирон. — Но это не принесёт много.

Позже с террасы второго этажа я увидела за рощей замок. Он стоял на холме, и его тёмные башни казались почти зловещими.

— Я видела замок, — сказала я. — Это недалеко?

— Мили три, не больше, — ответил Тирон. — Но дорога плохая.

Я задумалась. Вдруг мы услышали стук колёс. Вышли на крыльцо, по дороге со стороны замка медленно ехала гружёная телега, запряжённая парой крепких лошадей. Рядом шла женщина, в простом платье и платке.

— Кто это? — насторожилась я.

Телега остановилась у нашего крыльца. Женщина слезла с облучка и оглядела дом.

— Здравствуйте, миледи, — ответила женщина. — Меня зовут Хельга. Я работаю на кухне в замке лорда Эшгарда. Лорд велел передать вам это.

Она указала на телегу.

— Что это? — удивилась я.

— Продукты. Овощи, мука, крупы, немного мяса. И одежда — для вас и для мальчика.

Я опешила.

— Зачем он это сделал?

— Лорд Ровен справедливый, — ответила Хельга. — Он узнал о вашем положении и решил помочь. Но он просил передать: это не подарок, а ссуда. Вы вернёте, когда сможете.

Я перевела дух. С одной стороны, это было неожиданно. С другой — чертовски вовремя.

— Передайте лорду мою благодарность, — сказала я. — И скажите, что я верну долг, как только у меня будет такая возможность.

Хельга кивнула и начала разгружать телегу: мешки с мукой, корзины с морковью, луком, капустой, связки сушёных трав, глиняный горшок с мёдом. А в отдельном узле лежали платья, и одежда для Пима, и даже сапоги.

— Это слишком много, — сказала я.

— Лорд так решил, — пожала плечами Хельга. — Он сказал, что вы не должны голодать, если собираетесь восстанавливать поместье. И ещё…

Она замялась.

— Говорите.

— Лорд велел сказать, что если вам нужны работники, вы можете найти женщин в деревне, которые согласятся помочь. За еду или за небольшую плату. Он не будет против, если вы их наймёте.

Я удивлённо подняла брови.

— И он предлагает мне дать работу его людям?

— Да, миледи. Лорд не будет вмешиваться. Но если вам нужна помощь, он готов предоставить кров и питание для тех, кто согласится работать на вас.

Я смотрела на корзины и мешки, чувствуя, как внутри поднимается надежда. Этот угрюмый сосед, который нагнал на меня страху вчера, сегодня прислал целую повозку припасов. Он был груб, резок и недоверчив, но он не бросил меня умирать. Видимо убедился, что я действительно ограбленная леди.

— Я хотела бы поговорить с ним лично, — сказала я. — Чтобы обсудить условия. Не могли бы вы передать, что я буду ждать его завтра или когда ему будет удобно?

— Я передам, — пообещала Хельга. — Но предупреждаю: он не любит долгих разговоров. Но если вы скажете, что вам нужна помощь, он выслушает.

Она собралась уезжать, но я остановила её:

— Спасибо, Хельга. Правда. Передайте лорду, что я не забуду его доброты.

Она улыбнулась:

— Удачи, миледи. Вы будете нужны здесь, в Терновом Ключе. Мы все будем рады, если он оживёт.

Телега уехала, а я стояла на крыльце и смотрела на припасы. Пим и Тирон уже тащили мешки в дом, не в силах скрыть радости.

— Миледи, — сказал Тирон, — вы разве не боитесь, что он потребует что-то взамен?

Я усмехнулась.

— Тирон, мы в таком положении, что боятся уже нечего. Если он потребует, мы отдадим, когда сможем. Но я чувствую, что он не из тех, кто забирает последнее.

Внутри дома мы разобрали припасы. Было так много всего! Картофель, морковь, лук, капуста, несколько кусков вяленого мяса, горшок мёда, пакет муки и крупы. И даже восковые свечи.

— С завтрашнего дня мы начнём работать всерьёз, — сказала я. — Пим, ты пойдёшь в лес за грибами и орехами. Тирон, вы осмотрите конюшню и начнёте чинить пристройки. А я… я пойду искать этих женщин, о которых говорила Хельга. Мне нужно будет, чтобы кто-то помог с огородом и домашним хозяйством.

— А вы поверили лорду? — спросил Пим.

— Я поверила, что он не хочет моей смерти, — ответила я. — Этого достаточно.

Вечером мы снова сели ужинать. На этот раз у нас была сытная похлёбка из картофеля и моркови, заправленная кусочком мяса. Пим ел с таким наслаждением, что я невольно улыбнулась.

— Завтра, Пим, — сказала я, — ты пойдёшь в лес, но только до обеда. Не рискуй, не уходи далеко.

— Я справлюсь, госпожа, — ответил он. — Я знаю лес лучше всех.

— Но всё равно будь осторожен.

Мы легли спать сытые, одетые в тёплые рубашки, которые прислал лорд. И я чувствовала, что завтра начнётся новый этап.

Глава 5

Утром я оделась в одно из платьев, что прислал лорд Эшгард. Оно было простым, шерстяным, тёмно-синим, но сидело на мне почти как родное. Я затянула пояс, пригладила волосы и вышла на кухню.

На завтрак мы снова ели яйца, и яблоки. Когда все закончили, я объявила:

— Сегодня я иду в деревню. Надо найти работников.

— Я пойду с вами, — сказал Пим.

— Нет, ты останешься с Тироном. Нужно прибрать во дворе и начать чинить забор. Я вернусь к обеду.

Пим надулся, но спорить не стал. Тирон лишь кивнул, давая понять, что присмотрит за мальчишкой.

Деревня, о которой говорила Хельга, находилась на полпути к замку — крошечное поселение из десятка домов, окружённое полями и огородами. Дорога была разбитой, но я шла быстро, радуясь сапогам, которые не давали ногам промокнуть.

Меня встретили настороженно. Люди выходили из домов, рассматривали меня с недоверием: чужая леди в простом платье, без кареты и слуг. Я подошла к колодцу, где стояла группа женщин:

— Меня зовут Агнесса Вейр. Я новая хозяйка Тернового Ключа. Мне нужны работницы. Я плачу едой и кровом, а когда поместье встанет на ноги, обещаю оплатить серебром всё что буду должна.

Женщины переглянулись. Одна из них, полная, с красными от стирки руками, спросила:

— А что делать-то надо?

— Для начала помочь убирать дом, чистить огород, готовить, ухаживать за лошадьми. Если кто-то умеет шить или плотничать, ещё лучше.

— Меня зовут Клара. Муж пропал в лесу, я одна с тремя детьми. Я согласна.

— И я, — сказала пожилая женщина с седыми волосами. — Меня зовут Марта. Я шить умею и травы знаю.

За ними согласились ещё две. Инесса, молодая вдова, и Эльза, девушка лет семнадцати, которую семья отправила работать, чтобы прокормиться.

— Идите за мной, — сказала я. — Сегодня же начнём.

Мы вернулись в Терновый Ключ к полудню. Я распределила работу: Клара взялась за уборку кухни, Марта — за шитьё и починку одежды, Инесса и Эльза начали расчищать сад и огород. Тирон наблюдал за ними, ворча, но не вмешиваясь.

— Нам нужно наладить постоянный доход. Свечи ведь ходовой товар? Но для них нужен воск. У нас есть обломки старых свечей, но этого на пару штук хватит, не больше. Надо искать воск.

Женщины переглянулись. Марта, самая старшая, задумалась.

— В Торнбери есть лавка, где торгуют свечами, — сказала она. — Но там дорого. А воск... я слышала, что в нашей деревне, у старой Греты, есть запас. Она держала пасеку, пока муж был жив. После его смерти ульи опустели, но воск она не продавала, всё лежит в сундуке.

— Грета? — переспросила я. — Она продаст в долг?

— Она старая и сварливая, — усмехнулась Клара. — Но если вы ей понравитесь, может и так отдать. Она не любит чужаков, но к женщинам относится лучше.

Я встала из-за стола.

— Тогда я иду к Грете.

— Я с вами, — вызвалась Инесса. — Она меня знает, я у неё травы покупала.

Мы оставили остальных заканчивать уборку, а сами отправились в деревню. Дорога заняла около получаса. Инесса провела меня к дому на окраине с резными наличниками и аккуратным палисадником. Из дома вышла женщина лет семидесяти, с седыми волосами, собранными в пучок.

— Грета, — позвала Инесса. — К вам гостья.

Старуха окинула меня взглядом. Я стояла прямо, не отводя глаз.

— Новая хозяйка из Тернового Ключа? Говорят уже все. — спросила она. — И чего надобно?

— Да, — ответила я. — Меня зовут Агнесса. Мне нужен воск. Я слышала, у вас есть запасы.

— Есть, — коротко сказала она. — Но я его не продаю.

— Я готова заплатить, но позже. Или отработать.

Грета хмыкнула. Посмотрела на мои руки.

— Ты работаешь руками, я вижу. Не как те леди, что бывали здесь до тебя.

— Мне нечем больше платить, — честно сказала я. — У меня нет денег. Но я могу дать вам свечи, когда сделаю их. И обещаю помочь, чем смогу.

Грета молчала. Потом встала, кряхтя, и ушла в дом. Вернулась с большим холщовым мешком, который поставила на крыльцо.

— Здесь чистый пчелиный воск. Двадцать фунтов. Мне он без надобности, внуки не хотят заниматься пчёлами, а я уже стара. Забирай.

Я растерялась.

— Принесёшь мне, когда сможешь. Я не тороплюсь. И свечи принеси, я хочу посмотреть, что из тебя выйдет. Если выйдет что-то стоящее, считай, что мы в расчёте.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как горло сжимается от благодарности. — Я не подведу.

Мы с Инессой едва дотащили мешок до поместья. Воска было так много, что я не верила своим глазам. Чистого, светлого, пахнущего мёдом и солнцем.

Вернувшись, я сразу же взялась за дело. Пим помогал растапливать воск, Марта принесла сушёную мяту и лаванду из своих запасов, Тирон настрогал фитилей.

Я работала у печи, чувствуя, как запах воска смешивается с ароматом трав. Первая свеча получилась неровной, но вторая пошла лучше. Через час у меня было уже десять маленьких свечей, аккуратно стоящих на столе.

— Зажжём? — спросил Пим, сгорая от нетерпения.

Поднесли лучину к фитилю.

И в этот момент произошло то, чего я не ожидала.

В центре золотистого пламени мелькнула тонкая голубая искра, и по комнате поплыл запах мяты. Тепло разлилось по всему телу.

— Госпожа, — прошептал Пим. — Она... она магическая!

Я посмотрела на свечу. Она горела ровно, и вокруг неё образовался слабый золотистый ореол, видимый, но необъяснимый. Комната стала казаться теплее, светлее, даже стены перестали казаться такими мрачными.

Тирон вошёл на запах, остановился у двери. Он долго смотрел на свечу, потом перевёл взгляд на меня.

— Миледи, — сказал он хрипло. — У вас проявился дар.

Я подняла на него глаза.

— Что?

— Магия. Я слышал, что есть маги, делающие свечи, которые могут согревать пуще печи, или лечить, это…

Он смотрел на свечу, от нее действительно в комнате стало намного теплее.

Я создала согревающую свечу? Но как? Ингредиенты совсем обычные?

— Дар, у вас точно дар! — вокруг собрались все, кто был в доме.

Я смотрела на свои руки, которые всё ещё держали свечу.

— Сделаем ещё, — сказала я. — Много. Для всех, кому это нужно. Чтобы этот свет зажигался в каждом доме.

Женщины смотрели на меня с изумлением и надеждой.

— Такие свечи стоят дорого, вы хотите просто так их отдать нам?

— Красиво, — Пим не отрывал взгляда.

А я посмотрела на всех.

— Да. Я дам каждому по такой свечке, если получится. Это пока только начало, — ответила я. — Когда у нас будет много воска, я сделаю их сотни.

И тут мы услышали конский топот.

Я вышла на крыльцо. Лорд Ровен Эшгард спешивался у ворот, снова один. Он был всё таким же угрюмым, но сегодня в его руках был свёрток.

— Леди Агнесса, — сказал он, подходя. — Хельга передала ваше приглашение.

— Я рада, что вы приехали, — ответила я. — Проходите.

Он вошёл в дом, оглядел прибранную гостиную, свечу на столе. На его лице мелькнуло удивление.

— Это магическая свеча? — заметил он.

— Да. Я сделала ее буквально только что. У нас нет времени ждать, лорд Эшгард. Я думаю заняться изготовлением таких свечей на продажу. Спасибо вам за помощь: продукты и одежда были очень кстати.

— Это ссуда, — напомнил он.

— Я помню. И я хочу обсудить, как я смогу её вернуть. У меня есть идея: я буду делать свечи и мыло, продавать их на ярмарке или в ваш замок. Но мне нужны ингредиенты — воск, масла, травы. И работники, которых я уже нашла в деревне.

Он сел на стул, положив свёрток на колени.

— Я могу дать вам воск. В моём хозяйстве есть ульи. И могу выделить плотника, чтобы починить крышу. Но цена будет — половина вашей прибыли в первый год.

Я задумалась. Половина — это много. Но другого выхода не было.

Вот же, своей выгоды не упустит! Но с другой стороны, с чему ему мне помогать?

— Согласна, — сказала я. — Но я хочу, чтобы договор был письменным. Чтобы никто из нас не забыл условий.

— Разумно, — кивнул он. — Я пришлю писаря завтра.

Он встал, собираясь уходить, но я остановила его:

— Почему вы помогаете мне? Вы могли бы просто оставить меня умирать.

Он посмотрел на меня. Серые глаза его казались глубокими, как ночное небо.

— Вы бы не умерли. И потому, что женщины, которые не боятся работать, заслуживают второго шанса.

С этими словами он вышел, вскочил на коня и ускакал в сторону замка.

Я стояла на крыльце, пока он не скрылся за рощей.

— Госпожа? — Пим выглянул из-за двери. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, Пим, — сказала я. — Сегодня у нас будет ужин, который мы приготовим все вместе. А завтра начнём делать настоящие свечи.

Глава 6

Дни полетели один за другим, наполненные работой, смехом Пима и ворчанием Тирона. Мы отмывали дом так, как будто он ждал этого долгие годы.

Клара и Марта оказались настоящим кладом. Клара, несмотря на троих детей, управлялась с уборкой так быстро, что я едва успевала за ней, она выскребла полы в гостиной до блеска, отмыла окна, проветрила все комнаты. Её старшая дочь, девочка лет восьми, помогала Пиму носить воду и собирать сухие ветки для печи.

Марта занялась текстилем. В сундуках, помимо старых простыней, нашлись куски льняной ткани — выцветшие, но крепкие. Она взялась за шитьё: новые занавески для кухни, чехлы для подушек, салфетки. За работой она рассказывала мне о травах, которые растут в наших краях.

— Ромашка, зверобой, мята, чабрец, — перечисляла она, перебирая сухие пучки. — Всё это можно сушить и продавать. Хороший товар для тех, кто болеет или просто хочет заварить чай.

— А цветы? — спросила я. — Декоративные? Мы могли бы выращивать их не только для красоты, но и для свечей — для аромата и масел.

— Цветы? — Марта задумалась. — В старом саду раньше было много цветов. Но они одичали, заросли сорняками. Если их откопать и пересадить, может, что-то и взойдёт.

На следующий день мы с Инессой и Эльзой вышли в сад. Он был запущен, но я чувствовала, что земля здесь хорошая. Мы начали расчищать клумбы, выдёргивая крапиву и бурьян. Под ними я находила луковицы.

— Тюльпаны, — сказала Марта, когда я показала ей находку.

Я осторожно собрала все луковицы, которые нашла. К ним добавились корни ирисов, несколько кустиков мяты, дикий розмарин и даже маленький куст лаванды, приткнувшийся у старой стены.

— Нужно ещё больше, — сказала я. — Цветы для свечей: белые лилии, розовые гвоздики, розы, гортензии. И орхидеи, фиалки, хризантемы... Марта, где их взять?

— В замке у лорда есть оранжерея, — ответила она. — Слышала, там растут редкие цветы. Но он никому не даёт их срывать.

— Значит, будем договариваться, — сказала я, хотя сама не знала, как подойти к угрюмому соседу с такой просьбой.

Пока мы работали в саду, Тирон занялся ульями. Он отыскал в старом сарае несколько пустых ульев, починил их и расставил на лугу.

— Пчёлы прилетят, если рядом будет что-то цветущее, — сказал он. — Им нужен нектар.

— Значит, сад — наша главная задача, — решила я. — Цветы привлекут пчёл, пчёлы дадут воск, воск пойдёт на свечи. Круг замкнулся.

Через два дня у нас были готовы первые двадцать свечей. Все они получались разными — одни с мятой, другие с лавандой, третьи с чабрецом. Я заметила, что магия проявлялась не в каждой свече, а только в тех, которые я делала с особым настроением, когда была спокойна и сосредоточена. Если я торопилась или думала о другом, свечи горели обычным пламенем.

— Наверное, магия зависит от состояния, — сказала я Пиму, который все время сидел рядом и с большим интересом следил за моими действиями.

— А можно научиться ею управлять? — спросил он.

— Наверное, да. Но для этого нужно время.

Вечером мы сидели на кухне, уставшие, но довольные. Я смотрела на аккуратные ряды свечей на полке.

— Завтра поеду в Торнбери, — сказала я. — Нужно купить ткани, нитки, масла для мыла и семена цветов. И выяснить, что ещё нужно для производства.

— Я поеду с вами, — вызвался Тирон. — Дорогу покажу.

— А я останусь с Пимом и буду сушить травы, — сказала Марта.

— Мы с Кларой займёмся огородом, — добавила Инесса. — Там ещё много работы.

Я кивнула, чувствуя, как внутри растёт уверенность. Мы делали это. Медленно, шаг за шагом, но Терновый Ключ оживал.

На следующее утро мы с Тироном выехали в Торнбери на одной из лошадей. Городок оказался небольшим, но оживлённым. Я продала свечи, обычные и магические. Вторые предложила в лавках, их купили для перепродажи. Но всё равно по высокой цене. Себе же на заметку запомнила, что лучше продавать самой, но мне нужна известность, чтобы люди знали. На эти деньги купила ткани, нитки, несколько глиняных горшков разного размера и мешочек семян — белых маргариток и незабудок.

В лавке торговца я спросила, где можно найти редкие цветы.

— У лорда Эшгарда, — ответил он. — У него в оранжерее есть всё, чего душа пожелает. Но он не продаёт. Хотя если вы договоритесь... он может позволить вам взять черенки.

— Договориться с лордом Эшгардом, — повторила я. — Я попробую.

Мы вернулись в поместье к вечеру. Я сразу пошла в сад, чтобы посадить новые семена. Земля была мягкой после дождей, и я работала с удовольствием, представляя, как скоро здесь распустятся первые цветы.

За ужином мы обсуждали планы.

— Нам нужна оранжерея, — сказала я. — Чтобы выращивать цветы круглый год.

— Это дорого, — заметил Тирон.

— Значит, будем строить постепенно. Начнём с малого.

— Свечи, — сказал Пим. — Мы будем ещё делать?

— Да. Через неделю поеду ещё раз в Торнбери, — ответила я. — Когда я сделаю партию побольше и разберусь, как работают мои магические свечи.

Мы замолчали, каждый думая о своём. За окном темнело небо, зажигались первые звёзды, и где-то вдалеке, за рощей, горели огни замка лорда Ровена.

Я смотрела на них и думала: может, завтра я всё-таки решусь к нему поехать. Поговорить о цветах, о помощи, о том, что нам нужно ещё так много, чтобы превратить это место в настоящий Терновый Ключ.

И, глядя на огни вдалеке, я вдруг поняла, что не боюсь этого разговора. Потому что я уже не та женщина, которая боялась всего. И готова была идти вперёд.

Глава 7

Я проснулась затемно, когда за окнами ещё только начинался рассвет. На кухне уже горел огонь в печи, Клара пришла из деревни ещё раньше меня и грела воду для завтрака. Я оделась в то же тёмно-синее платье, расчесала волосы и заплела их в тугую косу, чтобы не мешались.

— Госпожа, вы рано, — заметила она, ставя на стол миску с тёплой кашей.

— Хочу поехать в замок, пока лорд не уехал по делам, — ответила я. — Сегодня надо решить вопрос с цветами.

За завтраком я объяснила план: Тирон останется дома и присмотрит за хозяйством, Пим пойдёт со мной, мальчишка умел держаться тихо и слушать, а мне нужен был свидетель для переговоров. Марта обещала продолжить сушить травы, а Инесса и Эльза — доделывать огород.

— И помните: если кто-то придёт из деревни или от лорда, запишите, что им нужно, и скажите, что я вернусь к вечеру, — наказала я.

Через час мы с Пимом уже ехали по дороге к замку. Я сидела на лошади позади мальчика, он оказался удивительно уверенным наездником для своего возраста.

— Ты когда научился ездить? — спросила я, когда мы выехали на открытое пространство.

— При управляющем в одном поместье, где я жил давно, — ответил он. — Он заставлял меня ухаживать за лошадьми, а потом разрешал кататься, если я хорошо работал. Управляющий был злой, но лошадей любил.

— Хотя бы в этом он был хорош.

— Да, госпожа. Только меня он не любил.

Я приобняла его за плечи, чувствуя, как напряглась его спина. Пим не привык к прикосновениям без удара.

Замок лорда Ровена открылся нам, когда мы обогнули рощу. Он был не похож на дворцы, которые я себе представляла, скорее суровый и мрачный, как сам его владелец. Серые каменные стены, узкие бойницы, высокая башня, с которой, наверное, открывался вид на все окрестности. Но вокруг замка зеленел парк, и оттуда тянуло ароматом цветущих кустов.

У ворот нас встретил стражник, высокий парень в кольчуге, с мечом на поясе. Он оглядел нас настороженно.

— Кто такие и куда путь держите?

— Я леди Агнесса Вейр, хозяйка Тернового Ключа, — сказала я, соскальзывая с лошади. — Я договорилась о встрече с лордом Эшгардом. Прошу, доложите обо мне.

Стражник кивнул и скрылся за воротами. Через несколько минут он вернулся:

— Лорд ждёт вас в малом зале. Проходите.

Замок внутри оказался не таким уж мрачным. Стены были увешаны гобеленами, вдоль коридоров стояли высокие свечи в железных подсвечниках. Нам встретилась Хельга, она улыбнулась, узнав меня.

— Леди Агнесса, как хорошо, что вы приехали! Лорд Ровен будет рад. Он сейчас в малом зале, с картами.

— Спасибо, Хельга. Это мой помощник, Пим. Можно ему остаться здесь, пока я разговариваю?

— Конечно, я присмотрю за ним, напою чаем с пирогами.

Пим вопросительно посмотрел на меня, но я кивнула, и он пошёл за Хельгой.

Малый зал оказался уютной комнатой с камином, в котором горел огонь. Лорд Ровен стоял у стола, склонившись над картой, и что-то отмечал карандашом. Когда я вошла, он выпрямился.

— Леди Агнесса. Вы быстро приехали.

— Я не люблю откладывать дела, лорд Эшгард, — ответила я. — Мне нужна ваша помощь.

Он указал мне на кресло у камина, и я села. Ровен занял место напротив, между нами был только журнальный столик с бокалом воды и тарелкой сушёных фруктов.

— Я слушаю.

— Я хочу разбить большой сад цветов на территории Тернового Ключа. Мне нужны не только обычные растения, но и редкие — белые лилии, розы, гортензии, орхидеи, фиалки, хризантемы, антуриум и другие. Я слышала, у вас есть оранжерея, и вы могли бы мне помочь черенками и семенами.

Он нахмурился, но не сразу ответил. Взял один из сушёных фруктов, покрутил в пальцах.

— Оранжерея у меня есть. Но я не раздаю её содержимое каждому встречному.

— Я и не прошу раздавать, — твёрдо сказала я. — Я предлагаю обмен. Вы даёте мне черенки и семена, а я — вам часть моих магических свечей. Я уже поняла, что могу делать их с разными свойствами: согревающие, успокаивающие, облегчающие дыхание. Если цветы усилят магию, свечи станут ещё лучше.

Он задумался. В камине трещали дрова, и я видела, как отблески пламени танцуют на его лице.

— Вы говорите так, будто уверены, что ваши свечи стоят черенков из моей оранжереи.

— Я уверена, что мы можем прийти к взаимной выгоде, — сказала я. — Вы помогаете мне, я помогаю вам. Вы сами говорили, что я должна вернуть долг. Так пусть это будет не только возврат, но и развитие нашего партнёрства.

Он помолчал. Потом встал и протянул руку:

— Идёмте. Покажу вам оранжерею.

Я поднялась, и мы пошли через внутренний дворик. Замок был больше, чем казался снаружи, несколько корпусов, соединённых переходами. Оранжерея оказалась в дальней части парка, за каменной стеной.

Когда дверь открылась, я замерла.

Там, внутри, было настоящее чудо. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, а под ней росли цветы, каких я никогда не видела. Белые и розовые лилии, огромные кусты гортензий, целая стена из розовых гвоздик. В углу стояли горшки с орхидеями — они покачивались на тонких стеблях, словно бабочки. С потолка свисали причудливые антуриумы с ярко-красными прицветниками.

— Это невероятно, — выдохнула я.

— Здесь я выращиваю цветы для своей магии, — сказал Ровен. — Моя магия — земли и камня, но цветы помогают мне восстанавливать силы. Поэтому я не раздаю их просто так.

— Я понимаю, — сказала я. — Но я не прошу много. Несколько черенков, по паре семян каждого вида. Я хочу понять, как они растут в нашем климате. И обещаю, что часть урожая будет вашей.

— Вы не похожи на обычную леди, Агнесса. Вы торгуетесь лучше любого купца.

— Я выживаю, лорд Эшгард. Выживание учит торговаться.

Он усмехнулся.

— Я дам вам черенки. Каждого вида по два-три. И семена, где они есть. Но следующей весной вы пришлёте мне половину рассады и первые цветы.

— Договорились, — сказала я, протягивая руку.

Он пожал её.

Мы вышли из оранжереи, и я чувствовала себя так, будто выиграла маленькую битву. Теперь у меня будут цветы, а значит, и магия.

По дороге обратно я спросила:

— Лорд Эшгард, можно мне иногда приезжать к вам и смотреть, как ухаживают за оранжереей? Чтобы научиться?

— Приезжайте, — ответил он. — Я распоряжусь, чтобы Хельга вас встречала.

Когда мы вернулись в дом, я уже знала: Терновый Ключ станет цветущим.

Вечером мы сидели в гостиной, обсуждая новые планы. Пим пересказывал свои приключения в замке, Хельга накормила его пирогами и показала кухню. Тирон одобрительно кивал.

— Миледи, — сказал он. — Вы договариваетесь с соседом лучше, чем любой дипломат.

— Я договариваюсь о выживании, Тирон, — ответила я. — И о том, чтобы это место снова стало домом.

Завтра я начну сажать черенки. И может быть, через месяц здесь зацветут белые лилии. А с ними — новая жизнь.

Глава 8

Следующие две недели пролетели как один день. Я вставала затемно и ложилась глубоко за полночь, и каждый час был наполнен работой. Но это была не та изматывающая, беспросветная работа лишь бы выжить. Я чувствовала, как с каждым днём Терновый Ключ оживает, дышит, возвращается к жизни.

Черенки и семена от лорда Ровена я рассадила в тот же вечер. В старом сарае, который мы с Пимом очистили от хлама, я устроила временный рассадник. Марта принесла глиняные горшки, Клара натаскала земли с огорода, и мы начали сажать.

— Белые лилии нужно сажать глубоко, — наставляла Марта, стоя рядом. — Они любят влагу, но не застой воды. Розы — наоборот, земля должна дышать.

— А гортензии? — спросила я, аккуратно расправляя корни.

— Гортензии капризные, но если ухаживать — отблагодарят пышными цветами. Ты только не переливай их.

Пим помогал с воодушевлением, хотя руки его были все в земле, а на носу красовалась липкая грязь. Он таскал вёдра, рыхлил землю, поливал, и ни разу не пожаловался на усталость.

— Госпожа, — спросил он, когда мы закончили с первым рядом. — А когда они вырастут?

— Не так скоро, как хотелось бы, Пим. К следующей весне здесь будет настоящий сад. Представь: белые лилии, розовые гвоздики, жёлтые тюльпаны… и пчёлы.

— Много пчёл, — улыбнулся он.

— Много пчёл, — подтвердила я. — И много мёда.

Тирон, который к тому времени закончил ремонтировать ульи, расставил их на солнечной поляне у рощи. Он уверял, что если посадить медоносные цветы, пчёлы прилетят сами.

— Пчёлы умные твари, — ворчал старик. — Чуют, где есть корм. А когда они прилетят, мы сможем собрать не только мёд, но и воск. Тогда свечей будет ещё больше.

Я думала о воске каждый день. Воска Греты хватало пока, но я понимала, что для постоянного дохода нужно собственное производство. Пока же я экономила каждый кусочек, смешивая его с топлёным салом и травами, чтобы растянуть запасы.

За это время моя магия стала сильнее. Я заметила, что лучше всего свечи получались, когда я работала в спокойном состоянии. Если я злилась или торопилась — пламя было обычным, без искры. Если я уставала, но чувствовала удовлетворение — свеча загоралась голубым светом и отдавала тепло.

— Это как настроение, — объяснила я Марте. — Чем спокойнее я внутри, тем чище магия.

— Тогда вам нужно учиться успокаивать себя, — ответила она. — Может, травы? Я знаю рецепт чая, который снимает напряжение.

— Научишь?

— Конечно.

Так мы начали делать не только свечи, но и травяные чаи — для себя и на продажу. Я сушила мяту, лаванду, ромашку, зверобой и чабрец, смешивала их в разных пропорциях, заваривала и пробовала. Пим стал главным дегустатором и не пропускал ни одной партии.

— Этот с мятой самый вкусный, — заявлял он, причмокивая.

— Этот с мятой и ромашкой — для сна, — поправляла я.

К концу второй недели у меня была готова первая партия для продажи: тридцать свечей разных видов, несколько горшков травяного мыла и мешочки с сушёными травами. Я упаковала их в корзины, которые сплёл Тирон из ивовых прутьев, и начала готовиться к поездке в Торнбери.

Но сначала нужно было решить вопрос с ярмаркой. Я слышала от женщин из деревни, что ярмарка в Торнбери бывает раз в две недели. Там можно было продать товары, обменять их на нужные вещи или просто завести полезные знакомства.

— Я поеду на ярмарку, — объявила я за ужином.

— Одна? — нахмурилась Клара.

— С Пимом. Он поможет нести корзины.

— А разбойники? — вставила Инесса. — Дорога опасная.

— Тирон поедет с нами на повозке, — успокоила я.

На следующий день мы загрузили корзины в старую телегу, которую Тирон починил накануне. Лошади, те самые, что привезли меня сюда, стояли в упряжке настороженно, но послушно.

— Трогай! — скомандовала я.

Торнбери встретил нас шумом. Ярмарочная площадь кишела народом: торговцы зазывали покупателей, крестьянки продавали кур и яйца, кузнец стучал молотом, а дети бегали между взрослыми с криками.

Я выбрала место на краю площади, где было посвободнее. Мы распаковали корзины и разложили товары на доске, которую Тирон сколотил из старых досок.

— Свечи! — крикнул Пим, — Лечебные и согревающие! Мыло ароматное, чаи на любой вкус!

Я улыбнулась его энтузиазму. Но первые часы никто не подходил. Люди смотрели на нас настороженно, как на чужаков.

— Не переживай, — сказала я Пиму. — Сейчас кто-нибудь подойдёт.

И я оказалась права. Первой подошла пожилая женщина с больной ногой.

— Слышала, у вас мази есть? — спросила она.

— Есть, — ответила я, протягивая баночку с мазью из зверобоя и воска. — Это от боли в суставах. Натирайте на ночь.

Она понюхала, одобрительно кивнула и заплатила медную монету. За ней потянулись другие.

Молодая мать купила успокаивающие свечи для младенца, чтобы тот лучше спал. Кузнец взял мазь для рук. А одна женщина заинтересовалась травами.

К вечеру у нас почти ничего не осталось. Я пересчитала выручку — медные и серебряные монеты. Этого хватало на то, чтобы купить муку, масло и семена для посадок.

— Получилось! — сказала я, когда мы упаковывали пустые корзины в телегу. — Мы продали почти всё.

***

Новинка литмоба "Брошенные жены" от Мия Нуар "Скандальный развод. Хозяйка поместья в драконьей пустоши"

https://litnet.com/shrt/N77r

Я попала в тело юной и скромной герцогини, которую оклеветали, а муж подал на развод, закрутив любовный роман за моей спиной с младшей сестрой. Нежная и утонченная герцогиня Лания Даркаст не выдержала бы, но в её теле теперь я. Из отступных, которые я смогла отсудить запущенные земли на приграничье. По задумке моего мужа я должна в них окончательно погибнуть, но всё получилось вразрез его желаний и желаний моей сестры, которой не хочется ждать слишком долгий бракоразводный процесс.

Теперь земли на приграничье островок плодородных угодий, а мой дом приют для таких же, как и я – отверженных и брошенных.

А магия как оказалось у меня есть, а еще загадочный сосед, которому моё присутствие пришлось не по нраву.

Глава 9

Дорога обратно в Терновый Ключ заняла чуть больше времени, чем утром. Лошади устали, телега скрипела на каждом ухабе, но мы были довольны. Пим сидел рядом со мной, пересчитывая монеты в кошельке и время от времени заглядывая внутрь, словно проверял, не исчезли ли они.

— Серебряных двенадцать, медных сорок три, — бормотал он. — Госпожа, это же целое состояние!

— Не целое, но на первое время хватит, — ответила я, улыбаясь. — Купим муки, масла, семян. И ещё останется на воск, если Грета захочет продать ещё.

— А если она не захочет?

— Тогда мы сделаем так, чтобы наши пчёлы прилетели поскорее.

Я смотрела на дорогу, на поля, которые медленно темнели в сумерках, и чувствовала, как внутри разливается тёплое, почти забытое чувство. Уверенность. Я знала, что у нас есть план, что мы движемся вперёд. И что первый шаг сделан.

Когда мы въехали во двор Тернового Ключа, я сразу заметила, что что-то не так. В окнах горел свет — больше, чем обычно. И у крыльца стояла чужая повозка. Не простая крестьянская телега, а экипаж — тёмный, лакированный, с гербом на дверце.

Я узнала этот герб.

Рейхарты.

Сердце ухнуло в пятки. Бывший муж. Дамиан.

— Тирон, остановите, — сказала я тихо.

Телега замерла. Я спрыгнула на землю, чувствуя, как ноги немеют от напряжения. Пим тоже выпрыгнул, встал рядом.

— Госпожа, кто это?

— Тот, кто не должен был здесь быть, — ответила я.

Дверь дома распахнулась. На пороге стояла Клара, лицо её было бледным, руки дрожали.

— Госпожа, — сказала она шёпотом. — Там... там какой-то лорд. Он приехал два часа назад. Сказал, что он ваш муж. Мы не знали, что делать. Он сел в гостиной, приказал подать чай, и сидит, ждёт вас. Марта пыталась возразить, но он так посмотрел...

— Всё хорошо, Клара, — сказала я, хотя внутри всё кипело. — Я разберусь.

Я вошла в дом.

В единственном приличном кресле у камина сидел Дамиан Рейхарт. Он был одет безупречно: тёмный камзол, белая рубашка, сапоги из мягкой кожи. В руке он держал чашку с травяным чаем, нашим чаем, который заварила Марта, и отпивал маленькими глотками, словно был у себя дома.

Увидев меня, он не встал. Только приподнял бровь, оценивающим жестом, который я так ненавидела.

— Агнесса. Явилась наконец.

— Дамиан, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Что ты здесь делаешь?

— Приехал проверить, жива ли ты. Ходят слухи, что ты добралась до этого... поместья, — он обвёл взглядом комнату с едва скрываемым презрением. — И устроила здесь какую-то ярмарку. Торгуешь, как простая крестьянка. Позоришь моё имя.

— Ты сам дал мне это поместье. Или забыл?

— Я дал тебе возможность выжить, — сказал он, ставя чашку на стол. — А ты превратила это в балаган. Свечи, травы, мыло... Ты что, решила стать ведьмой из глуши?

— Я решила выжить, — ответила я. — И меня не волнует, что ты думаешь по этому поводу.

Дамиан медленно поднялся. Он был выше меня, и он использовал этот рост, чтобы нависнуть, подавить, заставить отступить. Но я не отступила.

— Ты не понимаешь, Агнесса, — сказал он, понижая голос. — Ты — моя бывшая жена. Пока ты здесь, в этой дыре, торгуешь своими поделками, обо мне ходят слухи. «Лорд Рейхарт вышвырнул жену, а она стала торговать как мещанка». Мне это невыгодно.

— Так в чём проблема? — спросила я. — Ты меня выгнал. Я уехала. Мы больше не связаны. Или я что-то упустила?

Он шагнул ближе. От запаха его одеколона затошнило, надо было поесть на ярмарке вместе с Пимом и Тироном, на пустой желудок мне всегда нехорошо. А тут ещё этот надушился.

— Ты упустила, что ты всё ещё моя вещь, Агнесса. Ты подписала бумаги, но в глазах общества ты — женщина, которую я бросил. И пока ты делаешь такие вещи... это плохо отражается на мне.

— И что ты предлагаешь? — спросила я. — Чтобы я сидела здесь и тихо умирала от голода, чтобы не позорить твоё имя?

— Я предлагаю тебе вернуться, — сказал он. — Не как жена. Но я могу найти тебе место в моём доме. Экономкой, например. Будешь смотреть за хозяйством, прислуживать леди Виолетте. И тогда никто не скажет, что я выбросил тебя на улицу.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималась волна ярости.

— Ты предлагаешь мне стать твоей прислугой, Дамиан? Чтобы я смотрела, как ты живёшь с другой женщиной, и благодарила за то, что ты не дал мне умереть?

— Это больше, чем заслуживает женщина, которая не смогла родить мне наследника, — сказал он с холодной усмешкой.

Я медленно выдохнула. Потом подошла к столу, взяла чашку с чаем, которую он оставил, и выплеснула его в камин.

— Вон, — сказала я тихо.

Он удивлённо поднял бровь.

— Что?

— Я сказала — вон. Убирайся из моего дома, Дамиан. Тебе здесь больше нечего делать. Я не вернусь. Я не буду твоей прислугой. И если ты ещё раз появишься здесь — я прикажу Тирону вышвырнуть тебя силой. Или я это сделаю сама.

Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Ты пожалеешь, Агнесса.

— Уходи, — повторила я.

Он молча взял свой плащ, накинул его на плечи и вышел. Дверь хлопнула. Я услышала стук копыт, он уехал.

Я стояла в пустой гостиной, глядя на свечи. Они горели ровно, спокойно, освещая мою комнату.

Пим вошёл первым, робко остановился у двери:

— Госпожа... он уехал?

— Уехал, Пим.

Но Дамиан не оставит меня в покое. Мне нужно как-то отделиться от него, но как? Позорю я его, как же. А сам он себя не позорит?

Глава 10

Я села в кресло, которое ещё хранило тепло тела Дамиана. Меня передёрнуло, но я заставила себя остаться на месте. Надо было пережить это, осмыслить, понять, что делать дальше.

— Госпожа? — Пим подошёл ближе. — У вас такие злые глаза. Вы злитесь на него?

— Злюсь, Пим. И боюсь.

— Чего?

— Он не оставит меня в покое. Он будет приходить, требовать, угрожать. Он сказал, что я позорю его имя. Но как я могу позорить то, что уже не ношу?

Пим нахмурился, пытаясь понять.

— А вы не можете... ну, не быть его женой?

— Я уже не жена ему. Мы разведены, — согласилась я. — Но в глазах общества я всё ещё «бывшая жена лорда Рейхарта». Пока люди знают меня как Агнессу Рейхарт, он может вмешиваться в мою жизнь. Мне нужно отделиться от него. Полностью.

— Как?

Я задумалась. В голове роились обрывки мыслей. В этом мире женщина после развода могла вернуть свою девичью фамилию, но это требовало официального прошения в суд. Или можно было взять фамилию по поместью — стать Агнессой Терновой. Или просто Агнессой Вейр, как значилось в документах до замужества.

— Мне нужны старые бумаги, — сказала я. — Мои документы о рождении, браке, разводе. Они должны были быть где-то в сундуке.

Пим встрепенулся:

— Я помогу найти!

Мы пошли в кабинет. Марта как раз выходила оттуда, неся корзину с тряпками.

— Госпожа, — сказала она, — я слышала, что он уехал. Вы в порядке?

— Пока да, Марта. Мне нужно найти документы.

Мы с Пимом открыли сундук. Книги я все оттуда вытащила, читала. В самом низу лежали перевязанные пачки с бумагами — старые письма, которые Агнесса получала от отца. Я так и не прочла ни одно, решив, что это ее память и пусть останется только между ней и ее отцом. И среди этих писем был сложенный лист бумаги. Внутри лежали документы которые я искала. Свидетельство о рождении, в которому казывалось что в семье Вейр родился ребенок женского пола, названный Агнессой, и копия документов о разводе, подписанные мной и Дамианом. И ещё одно письмо — от адвоката, который вёл дела моей семьи. В нём говорилось, что я имею право вернуть девичью фамилию в любой момент после расторжения брака, подав прошение в магистрат ближайшего города. Это я читала, но не придала сразу большого значения. Да и как-то не до того было. Мне было важнее прочитать книги, заняться домом, и договориться с соседом.

— Вот оно, — выдохнула я.

— Что там? — спросил Пим.

— Я могу официально вернуть фамилию Вейр. И тогда Дамиан больше не сможет утверждать, что я позорю его имя. Потому что я буду носить своё.

Мальчик слушал с интересом. Я подумала, что уже через несколько минут побежит рассказывать Марте или Тирону новости о хозяйке.

— Нужно поехать в Торнбери, в магистрат, и подать прошение. У меня есть все документы.

Вечером, когда все собрались на ужин, я объявила о своём решении. Клара и Инесса одобрительно закивали, Марта сказала, что это мудрый шаг, а Тирон только хмыкнул:

— Давно пора, миледи. От Рейхарта одно только горе.

— Так и будет, — сказала я. — Завтра я поеду в Торнбери снова. Подам прошение о смене фамилии. А потом мы начнём жить по-новому.

Пим поднял свою кружку с травяным отваром:

— За госпожу Вейр!

— За госпожу Вейр! — поддержали все.

Я улыбнулась. На душе стало легче. Дамиан уехал, но он оставил после себя горький осадок. Теперь я знала, как избавиться от него окончательно. спасибо, что напомнил, дорогой (не) мой бывший муж!

На следующее утро я снова ехала в Торнбери, на этот раз мы запрягли карету. Я надела лучшее платье и отправилась в дорогу с документами под мышкой и твёрдой решимостью в сердце. На этот раз без Пима, только с Тироном. Мне нужен был свидетель, но не ребёнок.

Магистрат оказался небольшим двухэтажным зданием на главной площади. Я поднялась по ступеням, нашла кабинет секретаря, объяснила дело. Чиновник внимательно изучил мои бумаги, сверил печати и кивнул:

— Всё в порядке, леди. Прошение будет оформлено в течение трёх дней. Вы можете получить новый документ с вашей фамилией в пятницу.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое, почти забытое чувство свободы.

Когда я вышла из магистрата, солнечный свет показался мне ярче, небо — выше, а воздух — чище.

— Тирон, — сказала я, садясь в карету. — Теперь я не Агнесса Рейхарт. Я Агнесса Вейр. И это только начало.

Старик усмехнулся в усы.

Мы поехали обратно в Терновый Ключ. Я смотрела на дорогу, и мне казалось, что даже старые яблони в садах людей тянутся к солнцу немного увереннее, чем вчера.

Глава 11

Когда мы приехали, Пим нас встречал. Вернее, не нас, а лошадей, потому что сразу кинулся их распрягать, гладить по морде что-то шепча. Потом отвел их к стойлу. Кобыла терлась головой о его плечо, и мальчишка улыбался.

Мне кажется кобылы даже лучше стали выглядеть здесь за эти дни на свежем выпасе, чем в день, когда мне муж выделил эту дородную карету и двух кляч.

— Госпожа, у лошадей соломы мало. И стены дырявые. Как они будут зимовать?

Я подошла ближе, заглянула в стойло. Он прав. Старая пристройка мало годилась для конюшни. Из щелей явно будет дуть, крыша местами протекала, соломы было на всего ничего. Пим и тирон хоть и стараются, но у них заботы не только о двух кобылах.

— Надо срочно чинить конюшню, — сказала я.

— И карету. — пробурчал Тирон, — у неё колесо разболталось.

Я вздохнула. Выручка с ярмарки растаяла быстрее, чем я планировала. Мука, масло, семена, немного тканей — и вот уже кошелек почти пуст. На конюшню и карету совсем ничего не оставалось.

— Надо зарабатывать больше, — сказала я. — И быстро. Пока есть время.

— Свечи больше делать? — Пим подошел ближе.

— Свечи — да, но они требуют воска. А воска у нас осталось на три партии, не больше. Нужно что-то новое. Что-то, что не требует редких ингредиентов.

Марта, которая как раз вошла на кухню, услышала мои слова:

— Мыло, госпожа. Мыло всегда востребовано, и его можно делать из того, что есть под рукой.

Я насторожилась. Читала в свое время, что его варили из золы и жира. Зола и жир — это просто. И дешево. И продавать можно почти даром, но прибыль будет небольшая. Однако если добавить ароматы и сделать мыло приятным на ощупь, можно продавать дороже.

— Марта, ты знаешь, как делают хорошее мыло? Чтобы оно не щипало кожу и пенилось?

— Знаю, — ответила она. — Нужна зола, но не простая, а древесная. И её надо выщелачивать, чтобы получить щёлок. Мой муж, царство ему небесное, занимался этим. Он делал мыло для всей деревни.

— Научишь меня?

— Научу. Но это займёт время. И нужно будет много золы.

Мы решили начать в тот же день.

Я позвала всех: Тирона, Клару, Инессу, Эльзу. Объяснила план: мы будем делать мыло. Простое, но качественное. Чтобы продавать и заработать в первую очередь на ремонт конюшни и кареты.

— Для начала нужна зола, — сказала Марта. — Много золы. Собираем в большую кадку, заливаем водой, даём настояться. Получается щёлок — это основа для мыла.

— А жир?

— Жир можно вытопить из сала. У нас есть немного. И можно купить у крестьян, они продают дёшево.

— Я пойду к соседям, — вызвалась Инесса. — У них есть сало, они отдадут за пару монет.

— Только не забирай все деньги, — предупредила я. — Нам ещё на муку остаться должно.

Работа закипела. Пим и Эльза собирали золу из печи и из костра во дворе. Я вычистила большую кадку, которую нашла в сарае, и мы начали заливать золу водой. Процесс оказался долгим: вода должна была настояться несколько часов, чтобы вытянуть из золы щелочь.

К полудню у нас была готова первая порция щёлока — мутная, едкая жидкость. Марта показала, как проверить её на крепость: если опустить яйцо, и оно всплывёт, то щёлок достаточно крепкий для варки.

Яйцо всплыло.

— Отлично, — сказала Марта. — Теперь можно варить.

В большом чугунном котле мы растопили сало. Марта залила щёлок, и смесь начала пузыриться и шипеть. Я стояла у печи, помешивая длинной деревянной ложкой, чувствуя запах — едкий, но не противный. В моей земной жизни я никогда не варила мыло с нуля, только из готовой основы. Здесь же всё было по-настоящему: огонь, зола, наши вспотевшие лица и надежда в глазах.

— Надо варить до тех пор, пока смесь не станет густой, как мёд, — сказала Марта. — А потом добавить аромат.

— У нас есть мята и лаванда, — сказала я. — Добавим их.

Когда смесь загустела, я разделила её на две части. В одну добавила сушёную мяту, в другую — лаванду. Потом разлила по формам — старым деревянным коробкам. Мы поставили их в темное место, чтобы мыло застыло.

К следующему вечеру у нас было двести двадцать семь кусков мыла примерно по сто грамм. Я нарезала наугад на привычные мне размеры. Серые, некрасивые, но пахнущие травами. Когда я попробовала один из них, он пенился и не оставлял на коже липкого налёта.

— Получилось, — выдохнула я. — Но мыло должно отлежаться, чтобы стать нежнее. Неделю-две.

— Это лучшее мыло, что я видела, — сказала Клара, разглядывая кусок. — Только жалко стирать им. Вкусно пахнет.

Я сама не могла понять, откуда такой приятный аромат, хотя на вид ничего особенного. Ароматизаторов у меня нет, и я понятия не имею, существуют ли они в этом мире.

— Мы не будем им стирать, — ответила я. — Будем продавать как ароматное туалетное мыло. А для стирки сделаем отдельное, попроще и подешевле.

На следующий день я снова пошла к Грете.

— А, хозяйка. Принесла обещанное?

— Принесла свечи, — сказала я, протягивая ей пакет с пятью свечами — с мятой, лавандой и чабрецом. — Но я пришла не только для этого. Я хочу узнать, у вас есть масла? Оливковое или другое, для мыла.

Грета прищурилась.

— Масло есть. Немного. Зачем тебе?

— Я начала делать мыло. Хочу сделать партию с маслом, чтобы оно было нежнее и пахло. Если получится, я продам его дороже.

Старуха ушла в дом и вернулась с глиняной бутылью.

— Здесь оливковое масло. Хорошее, южное. Дорогое, между прочим.

— Я заплачу, — сказала я, протягивая монеты.

— Не надо, — отмахнулась она. — Сделаешь мне три куска мыла с этим маслом, и будем в расчёте.

— Договорились.

Я вернулась в поместье с бутылью масла и жиром закупленным у местных. Также попросила местного умельца сбить мне из дощечек нужные формы в обмен на магические свечи. Он обещал завезти их как сделает.

— Оливковое масло — лучшее для мыла. Оно делает кожу мягкой. И даёт хорошую пену. — Я объясняла женщинам, что собираюсь делать с маслом.

В этот раз я решила не останавливаться на простом рецепте. Я добавила в щёлок и сало немного оливкового масла, всего на треть. Аромат я выбрала бергамот, у меня был маленький флакончик эфирного масла, которые я выменяла у местного лекаря на свечу.

Когда мыло застыло, я с нетерпением разрезала его на куски. В этот раз они получились не серыми, а кремовыми, с нежным, запахом. Мыло было плотным, но на ощупь почти шелковистым.

— Ох, — воскликнула Марта, разглядывая кусок. — Такое мыло продают в столице за серебро.

— Значит, будем продавать, — сказала я.

Я отложила один кусок отдельно. Самый ровный и побольше. Я завернула его в чистую ткань и положила на полку.

— Это — для лорда Эшгарда, — сказала я. — Хочу услышать его мнение. Если он оценит, значит, можно будет продавать в замке.

— Надеюсь, он будет доволен, — сказала Марта.

— Я тоже надеюсь. Слишком много зависит от этой маленькой полоски мыла.

Я смотрела на ломтики мыла, разложенные на досках для просушки, и чувствовала, как внутри растёт что-то похожее на гордость.

Через неделю мыло высохло настолько, что его можно было упаковывать. Я оставила большую часть для продажи, отлежаться ещё неделю. А тот кусочек для лорда завернула в ткань и положила в корзинку.

— Завтра поеду к лорду, — сказала я. — Отвезу ему мыло. Посмотрю, что скажет.

— А если ему не понравится?

— Значит, будем стараться лучше, — ответила я.

За эту неделю наделали ещё много простого мыла для стирки. Оно будет дешевле и разойдется быстрее.

Но в глубине души я верила, что лорду-соседу понравится. Слишком много сил мы вложили в это мыло, и много надежды. Оно должно было получиться хорошим. И оно было хорошим.

Завтра я узнаю, что он скажет.

Глава 12

На следующее утро я проснулась с лёгким волнением. Сегодня предстояло важное дело — отвезти мыло лорду Ровену. Я не была уверена, что он оценит мой труд, но надежда теплилась в груди. Если он одобрит, значит, мы можем начать продавать мыло в замке, а это — постоянный доход.

Заплела косу, умылась холодной водой и вышла на кухню. Там уже кипела работа: Марта месила тесто, Клара топила печь, Пим носился с ведром, а Инесса и Эльза собирали травы в саду.

— Госпожа, вы сегодня к лорду? — спросила Марта, вытирая руки о передник.

— Да. Хочу показать ему мыло.

— Может, взять с собой свечи? — предложила Клара. — Он же помог нам, когда мы совсем ничего не имели.

— Хорошая мысль. Я возьму несколько свечей с мятой. Они хорошо успокаивают.

Я упаковала корзинку: внизу лежали три свечи, переложенные сухой травой, а сверху — кусочек мыла с бергамотом, завернутый в чистую белую ткань. Мыло выглядело достойно — кремовое, плотное, пахнущее цитрусом и травами.

— Пим, поедешь со мной?

— Конечно, госпожа! — он запрыгал на месте. — Я хочу посмотреть на тот замок ещё раз. Там так красиво!

— Только веди себя прилично, — предупредила я. — Лорд Ровен не любит шума.

Мы выехали после завтрака. Дорога до замка была знакомой, но всё равно занимала около часа. Солнце уже поднялось высоко.

У ворот нас встретил всё тот же стражник. Он узнал меня и пропустил без лишних вопросов. Хельга ждала нас у входа.

— Леди Агнесса! Как я рада вас видеть! Лорд Ровен в библиотеке. Я провожу вас.

— Спасибо, Хельга. Пим может подождать у вас на кухне?

— Конечно, — улыбнулась она. — Я напеку ему пирожков.

Мы прошли через внутренний двор. Замок сегодня казался не таким мрачным: солнечные лучи падали на каменные стены, и в саду щебетали птицы. Библиотека оказалась на втором этаже, просторная комната с высокими шкафами, полными книг в кожаных переплётах. В центре стоял большой дубовый стол, за которым сидел лорд Ровен.

Он поднял голову, когда я вошла. В его серых глазах мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

— Леди Агнесса. Не ожидал вас так скоро.

— У меня есть для вас кое-что, — сказала я, ставя корзинку на стол. — Я хотела бы, чтобы вы оценили мой новый товар.

Он приподнял бровь, но ничего не сказал, только откинулся на спинку стула, давая понять, что слушает.

— Я начала делать мыло. Простое и ароматное. Вот, — я развернула ткань, обнажая кремовый кусок мыла. — Это с бергамотом. Я подумала, что вам могло бы понравиться.

Ровен взял мыло в руки. Он повертел его, понюхал, осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности.

— Чем пахнет? — спросил он.

— Бергамотом. И немного мятой. Я добавила оливковое масло, чтобы кожа была мягкой.

— И вы сделали это сами?

— Сама. Я знаю старые рецепты.

Он отломил маленький кусочек, намочил его водой из стоявшего рядом кувшина и растёр в ладонях. По комнате поплыл тонкий аромат — свежий, с травянистой ноткой. Мыло пенилось, образуя нежную, кремовую пену.

Ровен вытер руки полотенцем и снова взял мыло в руки.

— Оно отличное, — сказал он наконец. — Я видел много мыла, но такое... оно другое. Кожа становится мягкой, и запах не резкий, а тонкий. Это хороший товар.

У меня отлегло от сердца.

— Спасибо, лорд Эшгард. Это для меня очень важно.

— Сколько вы хотите за него?

— Я не продаю его. Это подарок в благодарность за вашу помощь.

Он усмехнулся.

— Вы не перестаёте меня удивлять, леди Агнесса. Обычно люди приходят ко мне с просьбами, а вы — с подарками.

— Мне нужна ваша оценка. Если вы считаете, что мыло хорошее, я могу начать продавать его. И, возможно, мы могли бы договориться о поставках в ваш замок.

Он задумался. Потом отодвинул корзинку в сторону и указал на стул напротив.

— Садитесь. Поговорим.

Я села. Между нами стоял дубовый стол. Лорд смотрел на меня внимательно, изучающе.

— У вас есть план, — сказал он. — Я вижу. Вы не просто делаете мыло и свечи, вы планируете развить мануфактуру.

— План на выживание, — поправила я. — Я планирую выживание для себя и для тех, кто зависит от меня. И да, у меня есть план. Я хочу расширять производство: делать больше мыла, свечей, ароматических мешочков и травяных чаёв. Но для этого мне нужны ингредиенты — воск, масла, травы. И я не могу позволить себе покупать их в лавках.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю сотрудничество. Вы даёте мне воск, масла, травы — всё, что я не могу вырастить или найти. Взамен я поставляю вам часть товара. Свечи, мыло, чаи. Вы сможете использовать их в замке или продавать в своих владениях.

Он помолчал. Затем положил руки на стол и наклонился вперёд.

— Вы амбициозны, леди Агнесса. Это хорошо. Но я должен убедиться, что ваш товар стабилен по качеству. Если вы сможете поставить мне две партии мыла и свечей за следующий месяц, я соглашусь на сделку.

— Договорились, — сказала я, не раздумывая. — Через месяц вы получите первую партию по нашему договору.

— Я буду ждать, — сказал он, поднимаясь. — И ещё, леди Агнесса...

— Да?

— Ваше мыло с бергамотом действительно отличное. Не давайте его никому, кроме ваших лучших клиентов. Оно стоит дорого.

Я улыбнулась.

Когда я вышла из библиотеки, Хельга ждала меня с Пимом. Мальчишка был сыт и доволен.

— Госпожа, вы так долго! — воскликнул он. — Хельга показала мне сад и даже разрешила попробовать печенье!

— Рада, что ты хорошо провёл время, — сказала я. — Поехали домой.

По дороге обратно я думала о том, как много нам предстоит сделать. В следующие дни нужно было, наконец, заняться конюшней и каретой. Лошади заслуживали тёплого жилья, а повозка — надёжных колёс. Но для этого были нужны деньги, а их пока не было. Мыло и свечи должны были принести доход, но это требовало времени.

Однако, у меня был план, и лорд Ровен Эшгард. Угрюмый, но справедливый человек, который мог помочь превратить Терновый Ключ в процветающее место.

Когда мы въехали во двор, я увидела, что Тирон уже начал ремонтировать стойла. Он стоял у конюшни с молотком в руке и заколачивал доски, закрывая щели.

— Тирон, вы уже начали?

— Решил не ждать, миледи. Пока у нас нет денег на нормальный ремонт, хоть щели заколочу.

— Мы найдём деньги, Тирон, — сказала я. — У нас скоро будет первый заказ. Мы сделаем мыло и свечи для лорда Ровена.

— Дай-то бог, — проворчал старик, но в глазах его мелькнула надежда.

Я вошла в дом. Марта накрывала на стол, Инесса и Эльза готовили ужин. Пим побежал помогать Тирону.

За ужином я объявила новость: нам предстоит большой заказ для лорда Ровена. Женщины заулыбались.

— Мы сделаем всё, что нужно, — сказала Клара. — Я натоплю жира, наберу трав.

— А я помогу с мылом, — добавила Марта.

— Мы все поможем, — сказала Инесса.

Я посмотрела на них — на этих женщин, которые пришли ко мне, когда у них не было надежды. Они поверили мне. И теперь я не могла их подвести.

После ужина я поднялась в свою комнату и села у окна. За ним темнел сад, и в его глубине угадывались очертания старой яблони. Красивый будет вид, когда она зацветет весной. И тогда начнётся настоящая жизнь.

Я закрыла глаза и позволила себе на минуту представить: Терновый Ключ, полный света, цветов и смеха. Мы будем делать свечи, которые лечат, мыло, которое делает кожу нежной, и чаи, которые успокаивают душу.

Но сначала — работа. Много работы. Завтра мы начнём новую партию мыла. И это будет лучшая партия, которую я когда-либо делала.

Я выдохнула и взяла в руки книгу.