Хозяйка замка на холме

Глава 1. О пользе комнатных растений

Сижу спокойно, никого не трогаю, починяю примулу… и тут врывается ОН. А я в таком ужасном виде!

Лучше умру, но из-под стола не вылезу!

Как вовремя я туда забралась в погоне за упавшим цветком!

Хотя только что в голове проносились совсем другие мысли, а именно: руки бы оборвать тому, кто понаставил на подоконнике горшки с растениями! Чахлые, дохлые, свет заслоняют. И зрелища!

А на улице как раз такой шикарный кабриолет остановился, – белый, с позолоченными бамперами и синими подушечками в салоне. Кожаная крыша сложена гармошкой, позволяя рассмотреть главное украшение: роскошного мужчину за рулем. В шелковом темно-синем костюме с золотыми пуговицами. В белых перчатках с золотой вышивкой. С белыми волосами, забранными в высокий хвост с позолоченными по последней придворной моде прядками. Последней стрелой в сердце сверкнула длинная золотая серьга с бриллиантовым амулетом.

Ах! Ах-ах-ах! Это не я вздыхаю, если что. Это восторженно и дружно выдохнули окна второго и третьего этажа нашего скромного пансиона для благородных, но в массе своей бедных девиц. Они (окна и девицы) таких красавцев ни разу в жизни не видели. В этих стенах обитают только девы – юные, старые и древние. Юные воспитанницы, старые воспитательницы и древняя дири Труфиль, хозяйка пансиона.

Конечно, я должна была рассмотреть необыкновенное бело-златоглавое чудо поближе! Особенно, кабриолет. Где еще я смогу поглазеть на настоящий магомобиль? А между прочим, это моя настоящая страсть, моя неразделенная любовь всей жизни!

Я давно уже тратила все средства, заработанные на домашних заданиях, которые делала для соседок, не на красивые заколки и кружевное белье, а на уроки вождения в магомобильной школе, куда сбегала вместо обязательного воскресного посещения храма.

И вот, пока я ловила под столом растение и запихивала ком корней обратно в горшок, который к тому же треснул, пока наматывала намагиченную проволочку на сломанный стебель, чтобы бедняга сросся, в холл вошел тот самый ОН!

Я замерла под столом, заслонившись спасенным цветком. Почти не дыша и жадно рассматривая гостя.

Красивый, как бог лесного народа. Стройный, изящный, ослепительный. Особо впечатляли наглые серо-зеленые глаза, высокие острые скулы и жесткая линия капризного и чувственного рта.

Нечеловеческая красота. Так изысканно должен выглядеть какой-нибудь князь дивных .

– Ну и гадюшник! И где эта мымра? – процедил незнакомец, брезгливо осматриваясь.

А, нет, не ОН.

Показалось. Уфф.

Даже руки дрожать перестали, и я перевела дух, но из-под стола не вылезла. Машинально закусила стебелек примулы, чтобы не фыркнуть. Ох, гнилая кочерыжка, теперь заново цветок чинить придется!

Ну всё, я злая! Только платье испачкала из-за какого-то хлыща невоспитанного!

Голоса, раздавшиеся из-за закрытой двери с табличкой «Др. Д. Труфиль, директор пансиона «Волшебные дали», привлекли его внимание, мужчина шагнул, рванул на себя дверь и… разумеется, она открылась не сразу. Но он же не знал, что дверь директрисы такая же вредная, как она сама. Рванул сильнее, и… дверь охотно распахнулась, врезав незнакомцу по лбу.

– А-а-а! Чтоб тебя… – поток отборных ругательств я, пожалуй, пропущу.

Но ими пострадавший не ограничился. Щелчок длинных, ухоженных, унизанных драгоценными кольцами пальцев, и зачарованное дерево обуглилось, полотно скособочилось и упало с жалобным скрипом.

Я прищурилась: что это за странное заклинание? Неужели этот расфуфыренный не-ОН – маг огня? Редкость среди людей, но не среди дивных , их полукровок и квартеронов. Еще один штрих к странностям.

Ладно, мне-то что. Сижу в засаде, починяю примулу…

Из насильственно вскрытого, как устрица, кабинета раздался женский визг.

– Это что еще такое? Кто посмел?!

О, директриса опомнилась!

Как же мне сегодня повезло! Наш пансион так же беден на зрелища, как и на все остальное. А тут – бесплатное развлечение.

Я устроилась под столом поудобнее и, сунув палец в горшок, слегка подрастила цветочек, чтобы попышнее распустился и понадежнее укрывал. У дири Труфиль глаз наметанный! Хорошо, что сейчас ей не до упавшего на пол горшка.

– Ах, уважаемая дири, простите, чистая случайность, – расшаркался незнакомец. – У вас дверь с сюрпризом, мой защитный амулет принял ее удар за нападение и сработал, я не успел остановить! Но я готов частично компенсировать ремонт.

Врал этот свинтус, как сивый мерин. Жаль, не видно его лица в этот момент. Зато физиономия выскочившей директрисы была бесподобна: злая, в красных пятнах, с открытым ртом. Кажется, она задохнулась от злости, вот-вот лопнет!

Но дири Труфиль не была бы собой, если бы даже в миг наивысшего раздражения не успела оценить богатый вид незнакомца и прикинуть объем его кошелька. И роскошный магомобиль она тоже успела разглядеть, бросив взгляд на окно в холле.

– Конечно, если вы готовы компенсировать, э-э-э… не имею чести знать ваше имя, дир...

– Лэрд. Лэрд Гравиль, к вашим услугам, – аристократ галантно обозначил поклон даме легчайшим наклоном головы, хотя по этикету мог бы и не утруждаться: дири стояла гораздо ниже лэрда на лестнице титулов, но она была директрисой, потому такое приветствие дозволялось этикетом. Да-да, этикет я знала на отлично. – Я сегодня же распоряжусь прислать банку краски для вашей двери, дири.

– Краски? Всего лишь краски?! – Дряблые щеки основательницы пансиона снова покраснели от гнева.

– Волшебной восстанавливающей краски, госпожа директор. Новейшая разработка. Правда, пока изобретение нестабильно работает, потому стопроцентной гарантии вам никто не даст. Но, это лучше, чем оставить все как есть, раз уж вы решили сэкономить на услугах столяра и вовремя не поправили разбухшую дверь. Кроме того, я, так и быть, не буду выставлять вам счет за шишку на лбу. Вы же понимаете, что на моем месте кто-нибудь более чувствительный мог бы обвинить вас в покушении если не на жизнь, то на здоровье?

Теперь дири стала белой, как кабриолет за окном. И ее очки в золотой оправе только усиливали ассоциацию.

– Но… я…

– Ах, оставим эти досадные недоразумения, дири…

– Труфиль, – подсказала директриса, хватаясь одной рукой за сердце, другой – за испачканный сажей дверной косяк.

– Вот и замечательно. Я направлялся к вам, чтобы вручить письмо и доверенность от моей соседки, госпожи Жаметы Дивиор.

– Доверенность? На что?

– На кого. Леди Жамета Дивиор просила меня оказать ей услугу по сопровождению ее приемной дочери Альяты из пансиона домой. Я как раз возвращаюсь из столицы в свое имение. Так почему бы не оказать любезность добрым соседям, раз мне по пути?

Что?! Этот великолепный магомобиль приехал за мной? Я в нем прокачусь? Я? Вот с этим самодовольным придурком рядом? Прости, прекрасный кабриолет, не сегодня. И вообще…

– Но почему сейчас? Учебный год еще не закончен! – озвучила директриса мои мысли.

– Все подробности в письме, дири. – И беловолосый щеголь протянул женщине бумаги.

Она развернула сначала доверенность, пробежала взглядом, кивнула:

– Вижу, вы даже нотариально заверили. Прекрасно, но… Это не тот случай, лэрд Гравиль. Мыслимо ли для юной дириты…

– Для юной леди, вы хотели сказать?

– В моем заведении нет различия по сословиям, лэрд. Все мои воспитанницы – дириты, вне зависимости от происхождения, – вскинула подбородок директриса. – Так вот, мыслимо ли для юной невинной девушки – путешествовать с мужчиной наедине? Вопиющая аморальность! Это ее скомпрометирует!

– Не наедине, как вы могли такое подумать, госпожа директор! В салоне магомобиля ждет служанка.

– Но… – старуха снова бросила взгляд на окно и подняла бровь. Я прекрасно знала, что она увидела: в кабриолете с опущенной крышей никого нет!

– Женщина отошла по моему заданию до ближайшей кондитерской, – снисходительно пояснил лэрд. – Мы подберем ее на обратном пути.

О, конечно, только и верить на слово такому прохиндею! Даром, что аристократ.

– Это другое дело. Но все-таки… – неуверенно пробормотала директриса.

– Две банки краски, дири Труфиль.

– Столяр обойдется вам дешевле, если, конечно, это действительно магическая краска.

– А иск об ущербе моему здоровью обойдется вам дороже, – возразил этот хлыщ. – Ознакомьтесь с письмом, дири.

Винт маголёта, они торгуются? Тут моя честь на кону, а они торгуются!

Поджав губы, директриса вместо ответа сорвала печать с конверта и развернула письмо. И по мере чтения на ее лице появлялась сладенькая улыбочка, пока не стала совсем приторной.

– Та-а-ак бы сразу и сказа-а-али, лэрд Гравиль! – почти пропела дири Труфиль медовым голосом. – Это меняет дело! Конечно, никаких препятствий я вам чинить не буду. Всего две недели до конца учебного года, это мелочи. Тем более, наши учителя прекрасно знают способности вашей невесты и смогут выставить оценки без обязательных экзаменов. Аттестат мы вышлем, как только он будет готов.

Я едва не выдала себя, уронив чертов горшок. Успела поймать. Что она сказала? Невесты? Вот этого… напомаженного, как свадебный торт, лэрдика? Я не ослышалась?

– Я обещал соседке забрать и ее приемную дочь, и документы, – надменно вскинул подбородок аристократ.

– Ничего не поделаешь, на заполнение бумаг нужно время, – директриса со злорадной улыбочкой пожала плечами. – Ах, если бы вы заранее сообщили о своем визите! И я даже не знаю, стоит ли прилагать характеристику. Боюсь, она разочарует всю семью Дивиор.

– Я уже понял, что… – гость попытался остановить поток злоречия, но не на ту нарвался.

– Если и поняли, то лишь малую часть! – с жаром воскликнула сплетница. – У дириты Альяты на редкость дурной характер, она не отличалась ни успехами в учебе, ни хорошим поведением. А мы… мы никогда не приукрашиваем характеристики, даже в ущерб собственной репутации. У нас пансион, а не исправительная колония, знаете ли. И с нашим правдивым, но нелестным документом эта выпускница не найдет ни хорошей партии, ни приемлемого для девицы ее положения места в аристократическом доме. Но если вы на ней женитесь, да еще и так… скоропостижно, то надобность в поисках того и другого отпадает. Не так ли?

Ах ты старая лиса! Так походя уничтожить мое доброе имя! И перед кем? Перед владельцем восхитительного кабриолета! Пожалуй, если он отдаст мне его в качестве подарка на помолвку, то я подумаю…

– Вы, безусловно правы, дири Труфиль, – криво улыбнулся лэрд. – Столяра я, возможно, пришлю. И некоторую компенсацию за материалы. Какие еще подробности я могу узнать о своей невесте?

– О! – загорелись глаза старой стервы.

За следующие четверть часа я узнала о себе самые гнусные сплетни и услышала самые нелестные эпитеты.

Мне стало очень грустно.

Неужели я в самом деле некрасивая, неспособная, ленивая, грубая, недобрая, злопамятная, мстительная, невнимательная, несообразительная, неуклюжая, неряшливая и тому подобное? Как только жить на свете может такое ужасное существо?

Ну да, вероятно, я мстительная, но не со зла, а из чувства справедливости. И я совсем не ленивая, а сонная, потому что зверски не высыпаюсь все десять лет жизни в пансионе. А сонная, потому что у меня есть секрет покруче, чем воскресное обучение в мастерской на автомеханика-артефактора. И об этом секрете не знает никто, даже моя лучшая подруга Верьена.

А насчет красоты… Красота – в глазах смотрящего, и глядя в зеркало, я не замечала в своей внешности значительных недостатков. Я себе нравилась такой, какая есть – худенькая, черноволосая, белокожая и кареглазая. Точка. Вообще люблю черно-белую графику – она не отвлекает от главного и в то же время оставляет простор для воображения. Вот.

С каждым новым эпитетом в мой адрес из уст старой мымры красавчик мрачнел и наконец оборвал гнусный поток клеветы:

– Достаточно. Значит, уродлива, глупа и ленива? Ужас. Я поторопился с брачной сделкой. Мне надо было предварительно написать вам, госпожа директор, и спросить.

– Вот именно! Вы и сотой доли не знаете, на что способна эта тва… рь-ры… – директриса закашлялась, – творческая девица! Но я готова…

– Благодарю за предупреждение, – нахмурившись, оборвал лэрд. – Похоже, сладостей моя невеста не заслуживает, потому отправлю их вам в качестве благодарности за исчерпывающие сведения, дири. Так когда будут готовы документы?

– Как только мой кабинет вернется к первозданному виду! – старуха красноречиво покосилась на поджаренную дверь в кабинет. – Чем скорее, тем лучше для вас.

– Понял. Тогда я заеду за невестой позже. И еще, я все же хотел бы получить письменную характеристику вашей выпускницы, мечтаю зачесть ее в присутствии ее мачехи.

– Это я смогу сделать, лэрд. Возможно, и аттестат успеем оформить. Всё зависит от вас, – и снова прищуренный взгляд на горелую створку.

Даже страшно представить, какие она нарисует мне оценки, – огорчилась я. Устный экзамен в присутствии независимого члена комиссии, которого каждый год выделяет Магическая Академия, не позволил бы скопищу старых мымр завалить меня. А теперь надежды на справедливость не осталось.

– Отлично! – улыбнулся красавчик, продемонстрировав ослепительную белизну зубов. Щелкнул пальцами, и дверь в кабинет стала выглядеть как новенькая. Но, если присмотреться, из-под иллюзии проступали пятна сажи. – Позвольте откланяться.

И лэрдик выскочил с такой скоростью, словно за ним гнались все незамужние девицы пансиона, включая самое дири Труфиль.

Едва за ним хлопнула входная дверь, директриса расхохоталась:

– Банкой краски он решил отделаться, мальчишка! Аристократишка недоделанный! Сопли еще не высохли, связываться со старой Труфиль! Ты теперь мне не только дверь, но и крышу отремонтируешь, и каретный сарай построишь, и кабриолет свой подаришь!

Тиранша и деспотша потерла сухие ручонки и довольная, как обожравшаяся крыса, направилась к лестнице. По всему корпусу пансиона разнесся ее зычный голос:

– Дежурные! Срочно найдите мне воспитанницу Альяту Дивиор!

Я подождала, когда стихнет звук каблуков, и вылезла из-под стола. Отряхнула испачканное землей и пылью форменное платье. Пошатнулась: голова внезапно закружилась.

Было от чего. Такие новости!

Не каждый день выясняешь, что моя мачеха решила избавиться от падчерицы, не дожидаясь моего совершеннолетия. Причем, никто из девиц пансиона не смог бы осудить ее выбор. Наоборот, все пищали бы от восторга. Целый лэрд! И аристократ, и хорош собой, и богат…

Откуда им знать, что истинные аристократы не станут средь бела дня прилюдно разгуливать по улицам города разряженными, как на бал! И даже вечером на бал поедут в закрытом экипаже. Демонстрировать богатство – дурной тон! Это позволяют себе только нувориши и дивьи князьки.

И тем более никто в мире не знал, что у меня совсем другие планы на ближайшие годы, и замужество в них не входит!

Тем более за этого проходимца.

Слишком многое насторожило в новоявленном женихе. И дело даже не в позолоченных прядках франта и его грубом поведении.

Свербела мысль: зачем такому завидному жениху понадобился неравный брак с бесприданницей из обедневшего и не слишком знатного рода, которую он даже в глаза никогда не видел?

Что-то тут не так. Что-то тут очень не так! И я намерена выяснить, что именно.

Глава 2. О пользе зависти и злости

Я была очень зла. Так зла, что едва сдерживала силу.

Нельзя. Я десять лет держалась!

Непозволительно в последний день раскрыть свой дар и лишиться аттестата – вредная директриса обязательно отомстит за обман. Например, заявит, что все мои курсовые работы и домашние задания были сданы с помощью магии и потребует полной пересдачи. Или, что еще хуже и позорнее – оставит на второй год в выпускном классе. Фантазия дири Труфиль неистощима по части кошмаров. Даже замужество меня не спасет.

И надо помешать любой ценой планам мачехи выпихнуть падчерицу замуж за кого попало незадолго до моего совершеннолетия. Кто она такая, чтобы решать, с кем мне жить? Тут не только планы, но и свобода под угрозой!

Я прислушалась к шуму на верхних этажах. Все, кто смог отлипнуть от окон, искали меня.

Но я шагу не успела ступить, как в холл вбежала моя подруга и соседка по комнате Верьена. И сразу затараторила:

– Вот ты где! Аль, тебя злющая директриса ищет по всем комнатам! А я так и подумала, что ты захочешь кабриолет поближе рассмотреть. Видела водителя, да? Красивый какой!

Я не успела и рта открыть, как в холл ворвалась еще одна моя соседка по комнате – заносчивая толстушка Бесси, которой я регулярно писала за деньги сочинения. Она была приемной, но обожаемой дочерью владельца кожевенных лавок. Кто ее настоящие родители неизвестно, но сама Бесси считала себя по меньшей мере потерянной принцессой и держала себя соответствующе.

– Да кто же его не видел! – фыркнула Бесси. – Все девки к окнам прилипли, любуются. Что, слюнки текут, Алька? Интересно тебе, за кем такой красавчик пожаловал? Уж явно не за тобой, нечего и глазеть. Дыру еще просверлишь, все знают, какой у тебя злой глаз!

– А если за мной? – равнодушно спросила я.

– Ха! Насмешила! В твою деревню и дорог-то приличных нет, чтобы на таком чуде ездить, да еще с таким франтом за рулем! Стопудово это за мной! – злюка горделиво вскинула белокурую голову, украшенную бантами с блестками, и поправила завитый локон.

– Ты потому нарядилась в бальное платье? – улыбнулась я.

Одета соседка была не по месту и времени: вырядилась в красное бархатное платье с открытыми плечами и пышной юбкой, украшенной золотой вышивкой. Крикливый и устаревший фасон совершенно не смущал девушку, наоборот, она чувствовала себя принцессой, судя по надменно вскинутому подбородку.

Бесси поправила складки на юбке и процедила сквозь зубы:

– Папаня обещал забрать меня на пару дней из этой дерьмовой ночлежки, юбилей у него, вся гильдия кожевников гулять будет!

– Повезло тебе, – вздохнула Верьена. – У нас же завтра зачет по феям…

– А я уже сдала! – злорадно сообщила белобрысая, но кинула на меня взгляд и поморщилась.

Зачет она сдала только благодаря тому, что я за нее написала реферат, ей оставалось переписать своим почерком, но наша злыдня искренне считала, что перетрудилась.

За окном, чихая и пуская клубы дыма, как простуженный дракон, появилась еще одна диковина: трехколесный магоцикл, – жуткая штука, противозаконная помесь велосипеда и детской люльки. Пассажирская люлька пристегивалась сбоку, была тесной и глубокой, словно корзина для белья.

Магоцикл был оседлан толстым мужичком в кожаной куртке с драными локтями, в круглом, местами помятом шлеме и в кожаных перчатках с дырками на сгибах пальцев. На коленях черных штанов были пришиты рыжие кожаные заплаты. Сразу видно не очень везучего, но предусмотрительного гонщика!

– А вот и твой драндулет! – хихикнула Бесси.

Я пожала плечами и отвернулась. Вовремя: в холл вошла хозяйка пансиона с бумагами в руках. Ее пышные букли слегка растрепались, нос – такой острый, что походил на клюв, – покраснел. И пахло от дири Труфиль крепкой яблочной настойкой.

– За тобой приехали, дирита Альята Дивиор, твое обучение закончено, – заявила директриса.

– Как?! Уже? – воскликнула моя подруга.

– Верьена, почему ты здесь, а не в трапезной? Хочешь остаться голодной? – накинулась старуха и негодующе вперила глазки-буравчики в мою подругу.

Девушка пискнула, торопливо обняла меня, шепнула: «Плевать на обед! Я скоро вернусь!», а я успела шепнуть: «Если сможешь, принеси мои вещи». Верьена кивнула и убежала.

Директриса переключилась на меня.

– Вот твои документы, Альята. Не скажу, что я довольна твоими успехами. Их нет. И я уже писала твоей матушке…

– Моя матушка умерла десять лет назад, – решительно перебила я, но глаза держала опущенными, чтобы сгладить дерзость. – Вы проводили сеанс спиритизма?

– Что? – опешила директриса. – Конечно нет, как ты смеешь говорить подобную чушь! Я имею в виду твою мачеху, леди Жамету. Я написала ей, что будет чудом, если тебя кто-то решится взять на работу, не говоря уже о замужестве. К моему глубокому огорчению, ты неспособна усвоить в полной мере даже нашу несложную программу. Кто же знал, что тебе так повезет с женихом, милочка, что он даже лично приедет за такой замухрышкой, да еще и с такой помпой, на кабриолете. Отправляйся прямо сейчас.

Вредина Бесси охнула за спиной: «Жених? На кабриолете? За что?!».

Я забрала документы и широко улыбнулась:

– Благодарю, дири Труфиль! Но как же мои вещи? И мне надо переодеться, а то обивку в салоне испачкаю.

– Нет-нет. Ты уже посторонняя, а посторонним нечего делать в пансионе. Все твои вещи соберут и пришлют, не переживай. Я лично прослежу.

Не сомневаюсь, она с удовольствием покопается в моих тряпках и тетрадях, а моих амулетов я наверняка недосчитаюсь. Как хорошо, что я успела попросить Верьену о помощи!

Поблагодарив дири за беспокойство, я с ехидцей добавила:

– Я счастлива, что вы лично вышли меня проводить, госпожа директор. Такая честь!

Старуху передернуло, она посмотрела на разряженную Бесси и скривилась еще сильнее:

– А с тебя, Бессара, еще одна домашняя работа по нелюдям. Не сдашь, оставлю на второй год, и никакие взятки от твоего приемного папаши не помогут!

Труфиль махнула рукой и хотела было уйти в свой кабинет, но увидела обгорелую дверь, о которой уже благополучно забыла, скрипнула зубами и отправилась к лестнице. Мы с Бесси выглянули в окно. Белый кабриолет снова появился на дорожке, ведущей к пансиону. Как же он красив!

Мужик на магоцикле снял шлем с лысой щекастой головы и помахал нам рукой, перепачканной в черном масле. Бесси почему-то побледнела и всхлипнула:

– Я… я не поеду!

– Поедешь как миленькая, – прошипела директриса, остановившись. Ее черты обострились еще сильнее, и она стала похожа на крысу. – Хотя можешь и пешком пойти, дирита Бессара Грунз. И не вздумай задержаться с возвращением, занятия еще не окончены!

Старуха вздернула подбородок и ушла, наконец.

Я едва дождалась, когда за ней закроется дверь, и тут же предложила покрасневшей под цвет ее платья однокласснице:

– Послушай, Бесси. Негоже мять твое роскошное праздничное платье в этом ужасном магоцикле. Девчонки не забудут это зрелище, как ты, вся такая красивая, втискиваешься в бельевую корзину. А зачем тебе давать повод для насмешек? Над тобой будут ржать до конца жизни все твои подружки!

– Без тебя знаю! – разозлилась девушка. – Да я лучше пешком пойду!

– И сломаешь каблуки в какой-нибудь трещине на мостовой? Я предлагаю тебе поменяться транспортом. Я поеду на магоцикле, а ты в кабриолете.

– Как это? – Ее голубенькие глаза округлились до кукольного состояния.

– Видишь ли, мы с мачехой не встречались все десять лет, только переписывались, потому она не знает, как я выгляжу и не могла описать жениху. Мы с ним вообще не знакомы. Ты можешь сесть в магомобиль, показать мою характеристику, чтобы он убедился, что ты – это я, и сказать, что директриса поручила тебе по пути заехать в гильдию кожевников. А когда доедешь до дома, просто не вернешься в машину и все. Поняла?

– Нет. Зачем это тебе? – с подозрением прищурилась Бесси. – Какая выгода?

– Я… мы с женихом, хотя и незнакомы, но уже поссорились. Он меня обидел. Заочно. Да.

– Ой, как это?

– А вот так. Посмел приехать без цветов, представляешь?

Глаза неприятельницы стали круглыми и слегка ошалевшими:

– И что? Что ты мне голову морочишь, Алька!

– У аристократов так не принято, – снисходительно улыбнулась я. – Ни одна благородная девушка не позволит так с собой обращаться. У нас с женихом, можно сказать, первая встреча, первое свидание, а он без букета! Если с самого начала не поставить мужчину на место, то потом никогда уже подарков не дождаться. Понимаешь?

Простушка Бесси задумчиво кивнула:

– А, вон оно что! Понимаю.

– Поэтому я лучше на почтовом дилижансе место куплю и спокойно доеду.

– Ну хорошо. Зачем это нужно тебе, я поняла. А мне это зачем?

– Во-первых, только так ты избежишь поездки в бельевой корзине магоцикла и, как следствие, несмываемого позора. Уверена, сейчас все наши девчонки прилипли к окнам, и ничего не пропустят, ни лысого мужика на драндулете, ни красавчика на кабриолете. Во-вторых, ты только представь, как поедешь рядом с таким шикарным парнем! Познакомишься. Очаруешь. А вдруг ты ему так понравишься, что через неделю вместо меня за мага замуж выйдешь? Аристократкой станешь. Все подружки будут люто завидовать!

– То есть, ты вот так просто отказываешься от своего счастья? – не поверила дочь кожевника. – С чего бы?

– Не отказываюсь, еще чего придумала! Воспитываю! Ты губу-то на моего жениха не раскатывай! – строго поправила я недоверчивую девушку.

А ведь я чуть не совершила фатальную ошибку! У таких, как Бесси, очень развит стадный инстинкт. Если поймет, что подозрительный красавчик мне и даром не нужен, то начнет вопросы задавать: «А почему? Что с ним не так?». А если, наоборот, скажешь: «Мое! Руками не трогать, смотреть издалека и в другую сторону!» – тут зависть и сыграет! И принцип: «Если ценят, надо брать».

– Ох! А кто он такой, Аль? – загорелись ее глаза. – Как его имя?

– Понятия не имею! Я его впервые вижу. Но подозреваю, это и есть наш новый сосед. О нем писала мачеха полгода назад, что имение рядом с нашим купил какой-то блестящий молодой маг. Судя по позолоченной прическе, это он и есть.

– Везет же некоторым! – сквозь зубы ревниво процедила она. – Ладно, давай твой документ. Такой шанс я упускать не собираюсь! Как ты говоришь зовут твою мачеху? А сводных братьев? А папашу? А покойную маменьку?

Я удивилась про себя, зачем понадобились такие подробности, но рассказала, не жалко. Даже интересно стало: неужели дочка кожевника всерьез решила увести моего жениха? Какая удача!

Бесси забрала мою характеристику, потянула к себе и свидетельство о рождении, – но я предусмотрительно не отдала, – и побежала к выходу. У дверей она оглянулась:

– Ах да, этого толстяка на магоцикле зовут Панас, это папин компаньон. Скажи ему, что я приказала отвезти тебя куда надо. Хотя нет, я сама подойду и скажу. А ты выйди попозже, подожди, пока я не уеду. Вдруг что-то пойдет не так.

– Договорились! Ты настоящий друг, Бесси.

– Вот еще! Будешь должна!

– Еще кто кому будет должен! – усмехнулась я.

Всё складывалась просто волшебно!

Оставалось подождать, когда Верьена принесет мои вещи. Я села на банкетку и подвинула вазу так, чтобы букет меня заслонял, а сама глаз не сводила с магомобиля за окном.

Глава 3. О нестандартных решениях

Бесси сначала подошла к магоциклу, что-то тихо сказала лысому мужику и, не обращая внимания на его округлившиеся глаза и отвисшую челюсть, с видом королевы направилась к кабриолету. Не дойдя двух шагов, присела в приветствии, но и рта не успела раскрыть, как к чуду магической техники подскочила грузная дама в розовом платье с сотней оборок.

В одной руке женщина держала пакет с надписью «Лучшие пирожные от Барри», а в другой – древний, штопанный-перештопанный, кружевной зонт. С таким старьем неприлично ходить по улицам, – подумалось мне, но в следующий миг я узнала знакомый рисунок ручного кружева.

Точно такой же неказистый, но мощный всепогодный артефакт был у моей мамы. Бесценная вещь на самом деле. Это рваное кружево способно защитить даже от бури. Конечно, если знать ключ к магической вещи. Но откуда такое сокровище у служанки лэрда? Это мое наследство, между прочим!

– Ты куда лезешь, оборванка?! – взвизгнула дама.

– Сама ты оборванка! – оглушительно гаркнула Бесси. – Уйди с дороги! Меня жених ждет! – и зырк на окна пансиона.

Я спряталась за горшок и расхохоталась. Похоже, мой расчет оказался верным: злючка Бесси вцепилась в свой шанс намертво. На что она надеется?

Но спектакль получился знатным. Чем бы он ни закончился, о Бесси будут долго говорить ее закадычные подружки.

– Жених? – изумилась дама с зонтом. – Так ты, невежа, еще и моя падчерица?

Тут настала моя очередь удивляться. Неужели эта необъятная женщина – моя мачеха? Я запомнила ее как изящную и амбициозную даму. Что случилось за десять лет, чтобы леди Жамета так опустилась, если даже какой-то позолоченный хлыщ смеет называть ее служанкой?

Бесси, поджав губы, протянула даме мою характеристику.

Мачеха развернула, пробежала взглядом и сказала со злорадной усмешкой, очень громко, чтобы все свидетели сцены расслышали:

– Какой ужас! За десять лет ты не заслужила ни одного доброго слова от воспитателей и учителей! А где аттестат? Хочу взглянуть на твои оценки, лентяйка.

Бесси оглянулась на окно, за которым я спряталась, и ее маленькие черные глазки метали молнии. Потом она подняла взгляд на второй этаж и побледнела.

Наверное, нехорошо было подставлять мою врагиню под удар более опытной гадины, но… я не смогла удержаться от ма-аленького возмездия.

Кроме того, я верю в справедливость. Справедливость и воздаяние – это то, чему я тайно училась все десять лет, но не на дневных уроках, а… ночных. Магическое обучение во сне – это моя самая страшная тайна, о которой никто не должен узнать.

Поняв, на кого нарвалась, Бесси уткнула руки в пышные бока и разразилась бранью:

– Аттестат еще не заполнен, его пришлют почтой на мое имя, чтобы ты в него нос не сунула, старая ведьма! Думаешь, стала женой потомственного аристократа, и тебе все позволено? Да кто ты такая? А насчет характеристики, так я ее подменила, чтобы посмотреть, как ты будешь радоваться. Мне эта бумажонка ни к чему, я ведь не собираюсь искать работу на стороне, у меня свадьба впереди! Дай-ка, не твое! – девчонка шагнула вперед, выхватила лист бумаги из рук опешившей от такого отпора мачехи, смяла и сунула в кошель, привязанный к поясу.

Лицо мачехи побагровело, а щеки лэрда, наоборот, побледнели, а глаза округлились. Еще бы. Разве такую невесту он ожидал увидеть? Воспитанницы дири Труфиль славились на всю столицу тихим нравом, скромностью и набожностью. Единственное исключение, не считая меня – наша Бесси, попавшая в пансион переводом из менее престижного интерната ремесленниц.

Следить за эпической схваткой двух упитанных кобр мне помешала Верьена. Запыхавшаяся подруга вбежала в холл с моим чемоданчиком в руках.

– Аль, прости, я задержалась, мне пришлось прятать чемодан от Крысы, а потом пробираться по черной лестнице.

Крысой мы называли между собой директрису.

– Ты моя спасительница! Не знаю, что бы я без тебя делала. – Я обняла подругу.

– Я только успела собрать твое белье, амулеты и конспекты. Прости, но платье и плащ не успела сложить. Ворвалась Крыса, и забрала всю твою одежду и учебники. Сказала, что у тебя ничего своего нет, все казенное.

– Не думай об этом. Пусть подавится. Главное – амулеты. Я их два года делала, было бы жалко дарить их Крысе. Поверить не могу, какая удача – меня отпустили раньше на две недели! И даже без надзора опекунов!

– Как это? А тот красавчик? Он же должен тебя сопроводить! Ох, Аль, как же тебе повезло с женихом!

– Думаешь, повезло? – рассмеялась я над наивностью подружки. – Вряд ли. Если бы мачеха сама не появилась, я бы подумала, что она специально решила меня скомпрометировать поездкой наедине с мужчиной. Но оказалось, Жамета тоже тут. И сейчас она как раз заново знакомится со своей падчерицей. Бесси отлично играет мою роль.

И мы повернулись к окну, за которым крики стали еще громче.

– Что ты творишь, дрянь! Я тебя в чулане запру! – визжала мачеха.

– Да ну? Сначала спроси разрешения у моего жениха! – расхохоталась дочь кожевника. Взглянула в изумленное лицо беловолосого мага и рявкнула: – А ты чего расселся? Кто даме дверь этой колымаги открывать будет? Долго мне еще ждать? А то папа убежит к какой-нибудь доброй женщине, пока эта грымза добрых девушек позорит, и ей жаловаться некому будет.

Молодой мужчина, икая то ли от ужаса, то ли от сдерживаемого хохота, выбрался из кабриолета, обошел его, галантно открыл заднюю пассажирскую дверцу и помог «невесте» в пышном платье забраться. Затем усадил на переднее сиденье леди Жамету и вернулся за руль. Магомобиль рванул по дороге, истерично гудя клаксоном.

Я еще успела заметить, как мачеха, продолжая склоку, попыталась ударить Бесси по голове сложенным зонтом, но не на ту напала! Зонт был вырван из рук и отлетел в пыль.

– Мой зонт! – Взвизгнула мачеха. – Стойте! Я хотела сдать его в ломбард!

Кабриолет даже скорость не сбавил из-за такой мелочи. Но Жамета не стала долго переживать из-за потери артефакта, у нее была еще в качестве гири внушительная дамская сумочка.

– Мне пора, Верьена, – вздохнула я. – Иначе Крыса заметит подмену.

– Что ты задумала, Аль? – нахмурилась подруга.

– Точно не выскакивать замуж за подозрительного незнакомца, – сощурилась я, глядя на дорогу, по которой еще клубилась поднятая колесами пыль. – Хочу воспользоваться неожиданной свободой. Пока меня хватятся дома и начнут искать, я успею заглянуть к нотариусу и узнать о судьбе маминого наследства. Я прекрасно помню, в завещании было сказано, что я вступаю в права сразу после окончания обучения в пансионе. Официально я его закончила сегодня. Какая неожиданность! – я не сдержала ликования и рассмеялась.

– Отличный план! Обещай, что будешь писать мне не реже раза в неделю, а то я умру от беспокойства!

– Но… – я с сомнением покосилась на поджаренную дверь кабинета директрисы. Все девушки знали, что ни один клочок переписки не минует любопытных глаз дири Труфиль.

И подруга прекрасно меня поняла.

– Пиши на адрес кондитерской, Аль. Я договорилась с хозяйкой, она будет оставлять для меня письма. Даже после выпускного. Вряд ли я уеду из города. Хорошо?

– Договорились!

Мы обнялись, и я, забрав легонький чемоданчик, навсегда покинула ненавистные стены пансиона.

Лысый Панас еще изумленно таращился вслед исчезнувшей машине, когда я подошла к нему и вежливо поздоровалась:

– Добрый день, мастер Панас. Меня зовут Альята, и я соседка Бессары по комнате. Вы не отвезете меня в магическую мастерскую Ревье?

– А, так ты подружка нашей Бесси? Моя невеста просила, чтобы я подвез тебя, куда скажешь, в пределах города. Только недалеко, а то у нас с ней свадьба завтра, готовиться надо!

– Свадьба? Ваша с Бессарой?

– Ну да, – широко улыбнулся мужик. – Мы с ее приемным папашей соперничали люто, пока он не предложил мне жениться на Бесси и дело объединить. Я ж не дурак, сразу согласился. Огонь девка!

– Это точно. – Меня на миг кольнуло что-то вроде совести, но тут же блажь прошла.

Всё верно сделано. Панас хороший мужик, сразу видно, Бесси и мизинца его не стоит, не пара они совсем, а вот с психованным лэрдом у скандальной девицы будет полная гармония.

– Ну, надевай шлем, красотка, и садись, ежели не боишься моего стального дракона!

– Я их обожаю! – рассмеялась я, забираясь в пассажирскую люльку. – Но притормозите вон у того зонта, пожалуйста.

– Зачем это старье такой юной девушке? – прокричал Панас сквозь рычание магоцикла, но остановился у выброшенной вещи.

Я подняла зонт, отряхнула от пыли и бережно сложила в свой полупустой чемоданчик. Вот ты и вернулся ко мне, мамин любимый артефакт. Хороший знак.

Глава 4. О маленьких и больших тайнах

– Весьма искусная работа. И ты все это сделала сама, Альята? – недоверчиво спросил старый мастер Ревье, перебирая мои амулеты.

Его руки потемнели от въевшегося в кожу машинного масла, потому он работал пинцетом, осторожно подцепляя вещицу и рассматривая со всех сторон через магическую лупу. Почти невидимые плетения потоков и закрепляющих их рун в стекле подсвечивались, бросая на морщинистое лицо разноцветные блики.

– Вы подозреваете меня в воровстве? – оскорбилась я.

Хорошо, что не отправилась сразу в ломбард – там бы со мной церемониться не стали, сразу вызвали бы магическою полицию.

– Нет, Альята, мы уже давно знакомы, и я знаю, что ты не пойдешь на такую низость. Но кто-то же тебе помогал?

– Никто. Я все это придумала и сделала сама. Вы же знаете, моя мама была талантливым артефактором, она обучала меня, пока была жива.

– Помню твою историю, девочка. И леди Элету знал лично, когда она была еще студенткой, потому и принял тебя год назад в ученицы. Но пойми меня правильно. Тебе, должно быть, едва исполнилось восемь лет, когда твоя мама покинула этот мир. Но ни в школе дири Труфиль, ни в моих мастерских ты не смогла бы выучиться такой тонкой волшбе. Любой из этих амулетов мог бы стать дипломной работай в академии магии! Или даже в магистратуре! Вот эта птичка из речного бисера… на ней такое сложное плетение рун, что я даже не могу разобрать ее функцию.

– Это моя последняя разработка, ментальный суфлер. Она запоминает любое сказанное вслух слово и повторяет беззвучно для всех, кроме обладателя. Незаменимая вещь на экзамене, если не успел подготовиться. Хит сезона этой весной.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся мастер. Вскинул на меня острый взгляд. – И много таких птичек ты успела изготовить?

– Целую стаю, – вздохнула я. – И то на всех желающих не хватило. Три десятка для двух старших курсов воспитанниц пансиона. Но амулеты малофункциональны, с короткой памятью. Одной птички хватает только на один предмет. Прослушать можно только один раз. Если вместо речного бисера использовать жемчуг покрупнее, то можно сделать что-то поинтереснее. Но у меня нет таких денег на эксперименты.

– Ты занимаешься у меня год, я знаю, что ты прекрасно ладишь с артефактами в двигателях. Но это… это совсем другой уровень, девочка. Почему только сейчас показала, на что способна?

– Потому что мне именно сейчас очень нужны деньги. А если бы я продала амулеты год назад, то куда мне было тратить? В пансионе их выкрали бы.

– Положи в банк.

– Я не увижу денег. Пока я несовершеннолетняя, моим счетом распоряжаются опекуны.

– Понятно. – Мастер вздохнул и предложил: – Я дам тебе сто золотых за птичку. Согласна?

Я, конечно, подозревала, что мои поделки могут дорого стоить, но не настолько же!

– Сто пятьдесят, – глазом не моргнула я.

– Сто десять и вон тот магороллер.

– Так он же для подростков! – усомнилась я, а у самой сердце подпрыгнуло к горлу, радостно вереща: «Ура! У меня будет собственный самокат на магической тяге!» Да и затраты на обучение в мастерской в десять раз окупились. Разве не здорово?

– Да, этот транспорт не слишком-то подходит прекрасным пансионеркам, – рассмеялся мастер. – Но ты его сможешь продать. Просто у меня в кассе нет столько золотых, сколько ты просишь за горстку бисера на нитке.

– За бисер и жилку я ничего не прошу. Они отдаются бесплатно в придачу к моей работе, – улыбнулась я, вызвав репликой настоящий взрыв хохота.

Довольный мастер Ревье отсчитал монеты, и я поняла, что все-таки продешевила. Иначе с чего бы у него столько радости?

– Расскажи об остальных амулетах, Альята. Ты их тоже продаешь?

– Нет, просто хотела показать.

– Красивые…

Под хищным взглядом артефактора я сгребла вещицы в чемодан. Это не жадность во мне взыграла, а трезвый расчет. Если он всего лишь одноразового суфлера сходу оценил в сто корон, то остальные, наверное, еще дороже будут. И куда я с такими деньгами? Мне столько не унести, да и опасно с собой таскать груду золота, а чек я не возьму – в любом банке мне не выдадут деньги без опекуна.

Но мастер меня тут же опустил с небес на землю.

– Если не ошибаюсь, эта расписная речная галька с пером – амулет от сглаза? – спросил Ревье, цапнув последний артефакт. – Я бы дал за него целую дракушку.

Всего-то? Дракушками в королевстве называли монету в половину золотого, или в пятьдесят серебряных. На ее реверсе чеканили спящего дракона с мордой, спрятанной под полураскрытым крылом, похожего очертаниями на морскую ракушку.

– Он не от сглаза, – разочарованно вздохнула я. – Он, наоборот, отводит глаза. Например, преподавателя во время контрольной. Но у амулета тоже ограниченное время действия. На пять минут, не более.

– Надо же, как я ошибся! А возможно снять ограничение?

– Не знаю, не пробовала. В принципе препятствий не должно быть. Но сил и времени уйдет больше, а дороже не продать в нашем пансионе.

– И многие знают о твоих способностях, дирита?

Я растерянно хлопнула ресницами. Почему он спрашивает?

– Никто не знает, надеюсь. Я… мастерю амулеты вне стен пансиона. Хотя… один человек наверняка догадывается. Но я никогда не демонстрировала свой дар и не продавала магические вещи открыто. Мои соседки убеждены, что получают заказанные амулеты от домовых за пожертвования.

– Что? Ха-ха-ха! – снова расхохотался мастер. – Потрясающе! – но тут же артефактор посерьезнел. – Альята… в память о твоей безвременно погибшей матери, я дам совершенно бесплатный совет. Никому больше не показывай эти амулеты и не пытайся их продать. Это опасно. Стоит о них пронюхать вражеским агентам или нашей службе безопасности, и ты до гробового костра будешь работать на них где-нибудь в подвалах. Эти два амулета вместе или по отдельности – идеальные шпионы. Мне даже страшно спрашивать о других твоих изобретениях. Но могу помочь с патентами. Правда, должен предупредить: за их создателем начнется настоящая охота. Понимаешь?

Я побледнела. Положила кошель с золотом на стол и сказала:

– Я все поняла, мастер. Верните мне, пожалуйста, птичку и перо. Я их уничтожу и забуду, как создавать.

Пока маг колебался, буравя меня прищуренным взглядом, я то покрывалась мурашками озноба, то задыхалась от волны лихорадочного жара. Он тысячу раз прав! Мои безделушки могут быть опасными в недобрых руках. Как хорошо, что я изначально делала их недолговечными и брала за основу довольно хрупкие, зато самые дешевые материалы.

– Нет, Альята, не верну. Они мне пригодятся для дела. Но обещаю, что никому не скажу, кто их создал. И, конечно, не буду копировать и выдавать за свои. Слово чести.

Я кивнула, улыбнувшись про себя: «Вы, мастер, и не сможете скопировать. Точнее, повторить сможете и форму, и рунную вязь, только работать не будет».

– Спасибо, дир Ревье. За все спасибо: и за науку, и за совет, и за бутерброды, которыми вы меня всегда подкармливали. Вы очень добры. – Попрощавшись, я встала.

– Не за что, девочка. Я горжусь такой ученицей. Я бы рад предложить тебе место в моей мастерской, но ты же знаешь, клиенты…

– Знаю, – оборвала я.

Владельцы магомобилей предпочитают иметь дело с мужчинами-ремонтниками и шоферами. Как будто наличие наружных органов размножения сразу делает их обладателей одареннее и умнее.

Из мастерской я ехала на стареньком, зато собственном магороллере, не обращая внимания ни на шокированные взгляды прохожих, ни на насмешливые гудки клаксонов проносящихся мимо магомобилей.

Настроение было отличное! Я была счастлива, как никогда со дня смерти мамы. Я была свободна и почти богата – теперь всё в моих руках! А самое главное – сохранила свой дар и тайну. Теперь мне нужно спрятаться на две недели до дня совершеннолетия, и всё, больше никто не посмеет диктовать мне свою волю!

Я катила на магороллере, крепко сжав кожаные ручки руля и чувствовала их как руки друга. Дух, запертый в артефакте движка, – их называли дивиками, – оказался с характером. Когда я его разбудила, он сначала артачился, дергался, недовольно искрил и покусывал мои ладони, но, попробовав мою магию на вкус, быстро присмирел.

Я всегда умела ладить с порождениями дивов. И, хотя мама не успела рассказать историю своей семьи, потому что я была еще слишком мала, но теперь-то я понимала, что во мне тоже есть кровь дивных . Как бы иначе я могла так быстро приручать дивиков и придумывать необычные амулеты?

Приняв меня, дивик теперь тоже радовался и рвался вперед – засиделся, бедняга. Я чувствовала его, как восторженного щенка, дорвавшегося, как и я, до свободы. Он легонько щекотал мои руки, собирая крохи магии, и я смеялась. Косы давно расплелись, волосы растрепались, юбка форменного платья развевалась колоколом, и на ней осела пыль и брызги, ну и пусть!

– Я назову тебя Гром! – погладила я горячий руль. Глаза, вынесенные на концы рукоятей, развернулись на миг и довольно моргнули. Дивику понравилось имя.

Забывшись, я едва не налетела на белый сверкающий кабриолет, стоявший у ломбарда. Очень знакомый магомобиль. И позолоченного лэрда, развалившегося на водительском сиденье с выражением злой скуки и раздражения на холеной мор… лице, я тоже узнала.

К счастью, Бесси в машине не было, как и мачехи. Наверняка Жамета последние мамины артефакты продает!

Когда я, чудом вывернув руль и избежав столкновения, пронеслась мимо, полусонный лэрд вскочил, запоздало активировав защиту.

– Стой! – проорал он.

Ха!

– Направо, Гром! – скомандовала я, и магороллер свернул на узкий переулок, куда кабриолет при всем желании не втиснется.

Хорошо, что мое лицо было залеплено выбившимися из косы прядями. Я не стала оглядываться, чтобы не давать шанса меня запомнить. Этот напыщенный лэрдик вполне может предъявить претензии дорожному патрулю, и меня оштрафуют за превышение скорости или арестуют за угрозу жизни аристократу. С него станется.

Происшествие напомнило, что радоваться рано. Пока я еще не настолько свободна, как хотелось бы, а две недели – это очень много. Если мачеха объявит меня в розыск, полиция быстро найдет, и тогда плакала моя независимость. И мамину тайну мне не разгадать, а я обязана. В память о ней.

Планы пришлось немного изменить. Вторым пунктом по-прежнему стоял салон готового платья, но теперь не только женского, а еще и мужского. Даже наша просвещенная столица не привыкла к виду растрепанной девицы в длинном, развевающемся от ветра платье, рассекающей толпу на магическом самокате. Проще одеться мальчиком-разносчиком. Но позже, после визита к поверенному.

Теперь, после удачной продажи птички-суфлера (подозреваю, мастер отвалил такие деньжищи за безделушку, просто желая помочь мне в память об однокурснице, в которую когда-то был влюблен), денег мне надолго хватит, даже комнату можно снять, если не поступлю в академию. На поступление никаких надежд не было. Ведь оценки в аттестате мне нарисовали на грани приличия, с такими в академию и на порог не пустят.

За полдракушки я сняла номер в отеле средней руки, привела себя в порядок, переоделась в легкий летний костюм из черной юбки и строгой белой блузки с кружевным бантом на груди.

Узел банта украсила очередной «птичкой» из мелкого речного жемчуга. Еще одну «птичку» вместо шпильки вколола в прическу, завернув волосы бубликом. Документы переложила в черную папку-сумку, с какими ходят секретари при исполнении, и отправилась к поверенному.

Здесь меня ждал первый сюрприз.

***

Как только я вошла в кабинет поверенного, сразу активировала «птичку». Даже не знаю, что подтолкнуло меня к этому, но маг либо доверяет своей интуиции, либо… это уже не маг.

Низенький и полный дир Берес с седой бородой, с короткой шеей и рыбьими глазами навыкате долго изучал мои документы, то и дело поднося к бумагам магическую лупу. При наведении стекла светилась магическая печать на метрике, подтверждавшая подлинность свидетельства о рождении в законном браке, чисто сияла печать на выданном директрисой позорном аттестате. Ни малейшего изъяна, как и должно быть. Что тут рассматривать?

– Значит, вы утверждаете, что являетесь леди Альятой, законной дочерью лэрда Олира Дивиор и леди Элеты Дивиор, в девичестве Флирэй? – выпученные рыбьи глазки вперились в мое лицо.

Странно. Почему дир Берес выглядит таким напряженным?

Я с достоинством кивнула.

– Безусловно, это я и есть.

– Видите ли, леди, не буду скрывать, буквально час назад ко мне заезжала некая леди Жамета. Вам знакомо это имя?

– Конечно, – кивнула я. – Это моя мачеха и мой опекун по указу короля, так как отец тяжело болен и над ним самим установлено опекунство того же лица. А зачем она приезжала?

– Зачем – об этом чуть позже. На данный момент главное – с кем. А приезжала леди со своей приемной дочерью, кою именовала Альятой.

Я подняла бровь, как бы призывая мужчину признаться в нелепом розыгрыше. Но время шло, поверенный, изредка моргая рыбьими глазками, протирал лупу клетчатым желто-зеленым платком.

– Вы шутите? – наконец отмерла я.

– Я при исполнении, барышня. Какие могут быть шутки? – строго посмотрел поверенный. – Уверяю, я держал в руках точно такое же свидетельство о рождении леди Альяты Дивиор, с подлинной печатью Королевского управления и магически подтвержденным изображением самой девушки. И оно было похоже на ту девушку и совсем не похоже на вас.

– Не может быть!

– Также была предоставлена характеристика личности с подлинной печатью и подписью директора пансиона, где проживала и обучалась леди Альята. Великолепная характеристика, кстати, хоть сейчас в королевские фрейлины с такими данными. Обычно дири Труфиль более сдержана в комплиментах своим воспитанницам. Оба документа определены моим амулетом как подлинные.

– А мои документы?

– Увы, как ни печально это признавать, но они тоже определены амулетом истинности как подлинные, – с грустью констатировал мужчина и тем же платком вытер лоб.

Очень интересно. Искусно подделать такие документы так, что даже артефакт не определит, – можно, но это долго и дорого. А мачеха выглядела так неряшливо, словно сбежала с паперти. То есть, денег на хорошую одежду и камеристку у нее нет, на подпольного специалиста по фальшивкам – тем более. Проще… я кинула взгляд на лупу мага. Проще подменить или испортить амулет проверки, чтобы он не увидел даже грубую подтасовку.

– Простите за вопрос, дир Берес, но вы выходили из кабинета во время их визита? – поинтересовалась я.

– Да. На минуту буквально. – Щеки толстячка порозовели. – Простите за подробность, у меня внезапно живот прихватило.

И я сразу вспомнила, как десять лет назад, в день венчания папы и дири Жаметы, будущая мачеха рано утром зашла в мою комнату и со словами: «Ты не пойдешь в храм, маленькая дрянь! Я не позволю тебе сорвать мою свадьбу!» – дунула мне в лицо прозрачный, почти невидимый порошок. И, стоило мне его вдохнуть, как живот скрутило страшной резью, и я просидела на горшке все торжество и еще полночи, пока в доме веселилась мачеха и ее сыновья от первого брака.

А все потому, что я тогда была так глупа, что накануне магией испортила ее свадебное платье и пообещала, что не дам этой ведьме обмануть папу и войти в наш дом не как служанка, а как хозяйка. Глупая наивная девочка.

Мачеха отомстила страшно – заперла меня в исправительный пансион с полным запретом на магию для детей, неспособных контролировать дар. Кстати, ограничители до сих пор «украшают» мои предплечья, но они давно и тайно нейтрализованы и почти не мешают.

Что ж, теперь стал понятен трюк. Мачеха незаметно распылила яд, предварительно приняв противоядие, и подменила амулет проверки. Это быстрее, чем взламывать магическую вещь и переплетать заклинания. На последнее у нее ни ума, ни времени не хватило бы. Кроме того, такие амулеты обладают самозащитой от порчи и кражи. А значит, наверняка подлинная лупа где-то тут, в кабинете. Поэтому поверенный не встревожился.

Но неужели так легко обвести вокруг пальца таких значимых лиц, как поверенные? Это же ужасная новость! Это значит – никому и ничему нельзя доверять в нашем королевстве!

– А магический слепок на характеристике из пансиона совпал с описанием внешности выпускницы? – без всякой надежды спросила я.

– Безусловно. – Мужчина и сам был крайне расстроен.

– А аттестат они тоже предоставили? Ведь это главный документ по условию завещания моей матери, чтобы я имела право претендовать на бабушкино наследство.

– Нет. Аттестата у них не было. Но дамы обещали принести документ завтра. И это обстоятельство, милая леди, – главная причина, почему я вас принял и почему с вами сейчас разговариваю вместо того, чтобы вызвать полицию и упечь вас в тюрьму по обвинению в мошенничестве.

– Меня бы быстро выпустили, – задумчиво сообщила я. – И дело не только в том, что у меня действительно подлинные бумаги. Есть десятки свидетелей, что именно меня обучали в пансионе под именем Альяты Дивиор. Но главное – любой маг крови может подтвердить мое родство с кровью рода Дивиор и рода Флирэй.

– У вас потрясающее самообладание, юная Дивиор. Вы настоящая леди, – польстил поверенный. – В отличие от той девицы, которая пыталась выдать себя за вас. Самое удивительное, обе дамы не знали, что по воле покойной леди Элеты аттестат необходим для вступления в наследство. Это очень странное условие, впервые с таким сталкиваюсь.

– Еще бы! Откуда ей знать об условии? – усмехнулась я. – Ведь будущая мачеха, тогда еще дири Жамета, не присутствовала на оглашении завещания десять лет назад, а папа уже тогда страдал расстройством памяти после ранения в голову. Он наверняка не запомнил такую мелочь и не мог рассказать новой супруге.

Значит, мошенницы прокололись. Но зачем Жамете понадобилось сомнительное «богатство» – груда камней в непролазной глуши – все, что осталось от фамильного дома моей бабушки?

– А как выглядела девушка, которую моя мачеха пыталась выдать за свою падчерицу, то есть, меня? – поинтересовалась я.

Толстячок возвел рыбьи глаза к потолку, припоминая, и… довольно точно описал мою соседку по комнате Бессару, не забыв отметить, что впервые видит девицу, разгуливающую по казенным местам в красном бальном платье с великолепным декольте, куда в дороге упали какие-то листочки. Кстати, и ее прическу, довольно неряшливую, как и у леди Жаметы, украшали веточки и птичьи перья. Видимо, обе дамы ехали в открытом экипаже, а не в карете. Но мало ли, какие обстоятельства, дир Берес не смеет осуждать…

Быстро же спелись две змеи!

Всего за несколько часов, пока я была в мастерской Ревье, разъезжала по магазинчикам и мылась в бочке с водой в дешевом гостиничном номере, Бесси уже прониклась таким доверием к незнакомой женщине, что решилась на соучастие в преступлении!

А ведь это означало, что Жамета ее раскрыла, поняла, что Бесси – это не я. И мгновенно среагировала! Страшная женщина.

С другой стороны, почему старая мошенница Жамета настолько доверилась какой-то дочери кожевника, с которой только утром познакомилась со скандалом, что привлекла ее в свои махинации?

Очень, очень странно. Этому должно быть объяснение!

Интересно, бело-золотой красавчик принимал участие в подлоге?

– Я знаю эту девушку. – Я подняла глаза на поверенного. – Это моя соседка по комнате в пансионе. Не понимаю, зачем ей и леди Жамете так рисковать? Ведь подлог с документами раскрылся бы скорее рано, чем поздно.

Толстячок побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Думаю, ваша мачеха, не зная об условии завещания, даже не предполагала, что вы явитесь за наследством раньше совершеннолетия. Если бы вы не пришли сегодня, я бы ничего не заподозрил. А если бы у них был и аттестат, я бы их принял и вручил им ключ к наследству леди Альяты Дивиор.

– Чистая случайность, что я сегодня не поехала с мачехой и позволила сесть Бессаре в магомобиль вместо меня, – я убрала свои документы в папку и пояснила: – Так зовут эту девушку.

И рассказала поверенному про утреннее происшествие с кабриолетом.

Наверное, мужчина не умел смеяться, потому что даже улыбки на его лице не промелькнуло – он слушал внимательно и хмурился своим мыслям. И сделал логичный вывод:

– Что бы они ни задумали, вы нарушили их планы, даже не подозревая о том. Леди Альята, я был поверенным вашей матери с момента ее совершеннолетия. И дам вам дружеский совет, если позволите. Не выходите замуж за этого лэрда, не проверив всю его подноготную. Я помогу вам, у меня есть друзья в отделе расследований, они специализируются как раз на таких делах.

Везет мне сегодня на советы.

– Спасибо, дир Берес, – улыбнулась я. – Но вряд ли мне нужна эта информация. Я не собираюсь замуж ни за этого сомнительного лэрда, ни за кого другого. У меня свои планы на ближайшие годы, и такая глупость, как замужество, в них не входит. Но я не отказываюсь от вашей помощи, если она вдруг понадобится.

– Что ж, я услышал все, что нужно. Прошу вас подождать пару минут, леди Альята.

Поверенный встал, проскрипев по паркету ножками тяжелого кресла, и вышел из кабинета. Я все еще морщилась от противного скрипа, когда маг вернулся. Мое сердце екнуло и понеслось вскачь, руки задрожали, и я изо всех сил вцепилась в свою папку-портфель.

В руках мага был черный резной ларец, формой похожий на вычурный терем. Сквозь прорези рисунка пробивался сине-ало-золотой свет, словно в ларце было заперто перо легендарной жар-птицы.

Водрузив ношу передо мной на стол, толстячок отступил, но в его добродушном взгляде как будто на миг сверкнула стальная игла. А ларец-то с подвохом, – поняла я. Как любая магическая вещь, он должен иметь защиту.

Не случайно пропуском к ларцу стал мой аттестат об образовании – нельзя доверять магические артефакты необученным людям. Но мама даже предположить не могла, что ее одаренную дочь отдадут на обучение в исправительную школу, где магия запрещена, где на воспитанниц надевались ограничители, где была жесткая система слежки всех за всеми, и любое проявление дара каралось розгами, крапивой и карцером с голодными крысами.

Впрочем, неважно. Мама не поставила бы смертельно опасную защиту. А значит, запор должен быть простой, но надежный. А что может быть проще, надежнее и действеннее магии крови?

Я безбоязненно положила руку на крышку ларца. Ожидаемо почувствовала болезненный укол, но даже не поморщилась. И про себя произнесла заклинание рода, которому обучала меня мама в детстве, роняя слова, как капли крови.

Сияние погасло, замок щелкнул, и резная крышка приподнялась.

– Свидетельствую, что ларец, являющийся наследством леди Альяты Дивиор от ее кровной матери, урожденной Флирэй, мною вручен в руки наследницы и открыт в моем присутствии… – торжественно произнес поверенный, назвав при этом свое имя и должность.

Затаив дыхание, я откинула крышку и недоуменно свела брови: внутри лежал серебристый моток тончайшей нити, похожей на паутинку, клочок белой полупрозрачной вуали с кусочком вышивки, словно вырванный колючкой из одеяния какой-то невесты. И цепочка с крохотным серебряным сердцем величиной с ноготь мизинца.

И ни клочка записки с пояснениями, что мне с этим «богатством» делать!

– Завтра мошенницы принесут поддельный аттестат, и их арестуют, – сообщил дир Берес. Он деликатно смотрел в другую сторону, пока я знакомилась с наследством.

– Не надо, пожалуйста. Отдайте им эту шкатулку.

Я вынула вещицы и небрежно сунула клубок и лоскуток в свой портфель, а подвеску надела на шею и опустила сердечко в вырез блузки.

Поверенный бросил на меня недоуменный взгляд, высоко поднял кустистые брови:

– Почему? Вы позволите преступницам разгуливать на свободе?

– Я беспокоюсь за отца. Он полностью во власти леди Жаметы и ее сыновей от первого брака. Даже если мачеху арестуют, останутся два оболтуса, они способны отыграться на калеке. Я помню их как совершенно беспринципных и невоспитанных типов. Кроме того, я хочу посмотреть, что будут делать мошенницы, когда не смогут открыть шкатулку.

– Как вы это увидите? Они не смогут, но продадут! Это ценнейшая вещь сама по себе, высочайшего уровня защиты. В нашем мире такие шкатулки разве что в королевской сокровищнице можно найти. Продадут тем же дивным, которые ее изготовили.

– Они не смогут ничего сделать, дир. У вас найдется моток ниток?

– Конечно. Мне же надо чем-то подшивать папки с документами. – Поверенный невозмутимо выдвинул ящик и вытащил моток суровых черных ниток, больше похожих на проволоку.

Я бросила моток в шкатулку, затем безжалостно разорвала свой новенький носовой платок. Варварски вырвала верхнюю пуговицу от блузки и подвесила ее на обрывке той же нитки вместо цепочки – она сыграет роль подвески. Разумеется, на все три вещи была наброшена иллюзия. Пустая шкатулка могла не закрыться, я не могла рисковать.

Захлопнув крышку, сразу брызнувшую потусторонним свечением, я улыбнулась обескураженному магу:

– Извините, мессир, ваши нитки куда-то закатились, но могу заплатить за них, как за новый клубок.

– Не нужно, леди. Завтрашнее зрелище с лихвой окупит эту страшную потерю. Да, к ларцу прилагаются кое-какие документы на владение землей и постройками. Здесь оригиналы, и я не рекомендую отдавать их вашей мачехе.

Он вручил мне узорную папку, похожую на растрескавшуюся, покрытую тонкими узорами кору дерева и украшенную кусочками мха и сухими листочками. Мы заговорщически улыбнулись друг другу и распрощались.

Мой путь лежал в Королевское управление опекунского надзора. После войны с дивными столько сирот осталось с обеих сторон, что даже целое управление пришлось создавать!

Я собиралась затребовать опекунские отчеты леди Жаметы по ведению хозяйства семьи Дивиор и содержанию лэрда и его несовершеннолетней дочери.

И там меня ждал второй сюрприз.

Неприятный, кто бы сомневался.

***

Если коротко: имущества у нас с отцом уже не было.

Мы были разорены, обобраны до нитки и уже почти потеряли право на титул. Эта дрянь Жамета не только заложила наше фамильное поместье, она добралась даже до наследства моей матери, которым не имела права распоряжаться! Опекунша умудрилась по подложным документам заложить банку землю, на которой стоял бабушкин дом!

Сами развалины никого не интересовали, а вот земля была лакомым кусочком – королевская столица выросла за эти десятки мирных лет раза в два и подобралась вплотную к речушке и роще, скрывавшей бывший дом моей бабушки по маминой линии.

Точнее, к его развалинам. Мама рассказывала, что уже в ее детстве там ничего не было. И ходили слухи, что к гибели родового гнезда причастны дивные .

Удивительно, зачем Жамете понадобился этот опасный спектакль у поверенного, если она уже смогла украсть мамино наследство?

Вывод только один: ей нужен был именно мой ларец.

Что же такого ценного в мотке ниток, лоскутке и дешевой серебряной безделушке? Может быть, у шкатулки есть второе дно, где лежат действительно ценные вещи, а не всякая ерунда для отвода глаз, и я поторопилась с решением отдать наследство в чужие руки?

Хотелось немедленно бежать обратно в контору поверенного, но время уже вышло, наступал вечер, все служащие уже торопились по домам.

Раздосадованная, я зашла по пути в дорогую кондитерскую лавку, купила огромный рожок мороженого, чтобы подсластить обиду на собственную глупость.

Но сегодняшний день, начавшийся так ужасно, должен был закончиться кошмаром, и он случился: на выходе из кондитерской я споткнулась на ровном месте, полетела вперед, выставив вперед мороженое, и со всего маху врезалась в грудь входившего в помещение мужчины.

– Вы не ушиблись, дирита? – меня подхватили, бережно прижав к груди… по которой безобразным пятном размазался мой дорогущий сливочный десерт.

Глава 5. О роскошных незнакомцах и загадочных снах наяву

Моя блузка мгновенно промокла насквозь, а что творилось с черным сюртуком незнакомца – страшно было смотреть, и я зажмурилась. Потом открыла один глаз и попыталась стряхнуть белый тающий ком мороженого с черной ткани. Зря. Только размазала пятно.

С досадой сунув испачканный палец в рот, я слизала кусочек десерта и вздохнула:

– Как же вкусно! Ой… Простите, я нечаянно. Я… я оплачу чистку!

– Что? Не нужно ничего оплачивать, дирита. – Мужская ладонь прошлась по костюму, избавляя его от остатков лакомства. Ткань стала идеально чистой, ни пятнышка! – Хотя… да. Оплатите. Позвольте пригласить вас на чашечку кофе и угостить мороженым. Поможете мне с выбором. Кажется, ваш выбор десерта… весьма хорош.

Мой взгляд как завороженный последовал за рукой мага, и наткнулся на великолепно очерченные губы, аккуратно снявшие крупинку замороженных сливок с ребра ладони.

Сердце замерло: ОН!

И я вдруг представила, как так же чувственно и нежно эти красивые улыбающиеся губы касаются моей кожи. Спешно перевела взгляд выше, и это было ошибкой. Надо было смотреть в землю, а не в сияющие смешинками темные глаза под густыми черными ресницами. Стало только хуже. Сразу захотелось увидеть другой их взгляд – теплый, ласкающий, бархатный, как жаркая южная ночь…

Что за дурь, Альята? Возьми себя в руки!

Выдохнула.

Ну вот. Уже легче.

А что это у него за странные серебряные волосы? Они выглядели бы седыми, если бы не чистый металлический блеск и не светлая кожа лица без единой морщинки. Снова придворная мода? Фу-у-у, как претенциозно!

А в следующий миг мужская ладонь прошлась в миллиметре от моей груди, согрев жаром и… очистив мою блузку до белизны.

Я отскочила как ошпаренная.

Ну и наглец! Не ОН! Точно не ОН!

Жаль. Очень жаль.

– Что вы себе позволяете! – возмутилась я.

Щеки горели так, словно и к ним прикоснулся жаром этот ненормальный чистоплюй!

– Вы ко мне тоже прикасались, дирита, но я же не закричал от ужаса, – упрекнул незнакомец, а его темные глаза смеялись – аж искры вспыхивали. Самые натуральные, золотые. Точно маг огня. Или див? Читала, что дивы способны притворяться людьми, но их обязательно выдаст какая-нибудь деталь – серебряные волосы, например, или искры в глазах.

– Это другое! – продолжала я кипеть. – Я прикоснулась случайно, а вы нарочно!

– Да? Тогда… Оказываю вам услугу по чистке, – пояснил этот находчивый.

– Непрошенную!

– Зато совершенно бесплатно. – Он был невозмутим как скала. – Так что насчет чашечки кофе за мой счет? Вы мне должны. И учтите, на долг каждый миг растут проценты. Скоро они дорастут до полноценного ужина.

Каков хитрец!

– А докажите, дир. – внезапно развеселилась я. – Никаких следов моего преступления не осталось.

– Разве? – он опустил взгляд на пол. – А это что?

На придверном коврике под нашими ногами валялись остатки мороженого в мятом вафельном стаканчике. Точнее, стремительно исчезали. Мне повезло: коврик был новейшей модели, с вплетенным в нити заговором самоочищения. Последними исчезли вафельные лохмотья.

– Ничего, – сказала я после паузы чистую правду.

– Действительно… Что ж, тогда остается лишь сказанное вами слово, дирита.

Вот приставучий!

Но… тут я возразить не могла. Никто не тянул меня за язык, а слово мага – это его сила, и ею не разбрасываются. Сказала «оплачу», изволь… платить. Иначе отдашь больше.

– Хорошо, – сдалась я. – Если позволите, завтра в это же время, на этом же месте я помогу вам с выбором десерта к вашему кофе, дир… А сейчас мне надо идти.

Пока я шла к наемному экипажу, моя выпрямленная до хруста спина так чесалась между лопатками, словно там рос шипастый драконий хребет, а ниже спины вылез хвост. Ужас, как некоторые мужчины способны доставить неприятные ощущения одним только взглядом!

***

Я вернулась в гостиницу уже довольно поздно, но спать не хотелось – в крови еще гуляла частичка мороженого, а в памяти вспыхивали золотые искры чужих глаз, и меня то бросало в холод, то окунало в жар. Я даже проверила амулетом, не сглазил ли меня кто? Или приворожил? Но нет, все чисто, и попытку покушения на личные границы не предъявить.

Тогда я приняла ванну, потом разложила на столе бумаги из маминой папки. И тут обнаружился еще один, но уже приятный сюрприз.

Я ожидала увидеть на плане скромный домишко, а мне в наследство, оказывается, достались развалины небольшого древнего замка. Я изучила планы здания, хозпостроек, от которых даже пыли не осталось, карту окрестностей. И сравнила с подложными бумагами, выданными в Королевском опекунском управлении.

Тут меня ждало чудесное открытие: на плане в центре заложенных земель был отмечен крохотный пятачок, который банк после выездной проверки местности отказался взять в залог. Об этом и отдельный акт имелся в бумагах – площадь более трехсот квадратных метров была исключена из сделки, а сумма залога уменьшена. В залоге остался «бублик» с рваными внешними краями по границам владений и с идеально ровной дыркой посередине.

На чертежах на этом месте значилась главная башня давно разрушенной крепости. Маминой рукой была выведена примерная дата: сто лет назад. Донжон был чуть больше двадцати метров в диаметре. Вряд ли от него что-то осталось, кроме фундамента, но на чертежах были обозначены полуподвал и подземелье. Если они уцелели, то для моих грандиозных планов сейчас и этого хватит.

Именно там, поблизости от столицы, на участке с отличным видом на реку и город, я и задумала открыть свою собственную мастерскую артефактов.

Деньги на лицензию и материалы у меня теперь есть. А начну зарабатывать – заберу к себе больного отца, найду лекаря, сиделку, обустрою свой дом и стану счастливой.

Это будет лучшая месть жадной мачехе, ее болванам-сыновьям, которые отобрали у меня всё: детство, папу, дом, бабушкину рощу и даже попытались запереть мою магию.

Я убрала бумаги в зачарованную дивью папку. На горле уже ощущался невидимый чокер – подарок Хозяйки замка на холме. Мой пропуск в Дивный мир и мой путь в тайную магическую школу. Чокер, созданный из капли моей крови, уже слабо пульсировал в такт моему сердцу. Звал.

Я заплела косу, надела длинную плотную рубашку, зажала в кулаке амулет-«птичку», зная, что, провалившись в сон, тут же проснусь совсем в другом месте – там, где оказывалась последние десять лет каждую ночь. В магической школе леди Кэролайн.

Но все оказалось не так, как я привыкла за десять лет ночных снов-бодрствований в Дивьем мире, где находился Замок-На-Холме и его прекрасная хозяйка, наставница Кэролайн.

Почему-то сон оказался настоящим и погрузил меня в прошлое – на десять лет назад, в ту самую ночь, когда я впервые, прочитав заклинание из маминого гримуара, попала в волшебный замок, блуждающий между миров.

И самое странное – я оказалась не в собственном теле, а как будто в сознании самой Хозяйки. Видела ее глазами. Думала ее мыслями…

*** Кэролайн ***

…Сегодня она предстала в облике прекрасной феи.

Струящийся шелк ее роскошного платья цвета летней ночи красиво мерцал в свете волшебных свечей. Вместо вышивки по лифу и юбке порхали светящиеся бабочки, а на распущенных длинных черных волосах, струившихся как водопад, водружена остроконечная узорная шляпа. С ее широких полей изредка капали сверкающие алмазы, но таяли, не долетев до пола.

Тринадцать пар детских глаз завороженно смотрели, почти не мигая.

Кэролайн оглядела стайку робких девочек от семи до десяти лет, замерших в центре парадного зала. Ровно тринадцать замухрышек. За каждой маленькой фигуркой — большая беда, с которой уже невозможно справиться в одиночку.

Потому они и оказались здесь, в скрытом от людского взора Замке на Холме. Точнее, под холмом. Где находился сам холм – это уже забытые историей детали. Как и тот факт, что статная, ослепительно красивая черноволосая дива когда-то была известна как злая ведьма Кэр. Что ж, не злите женщину, и она не будет злой. Логично же.

Закончив осмотр, дива хлопнула в ладоши, и на ажурном столике, рядом с которым она остановилась, появилась хрустальная чаша, вспыхнувшая багровыми искрами.

— Итак, адептки, я хозяйка этого Замка на Холме. Мое имя — леди Кэролайн, а для вас — наставница Кэр.

Девочки неуклюже поклонились. Откуда им знать, что прекрасная дива – вовсе не хозяйка, а, если называть вещи своими именами, пленница Замка на Холме, в который можно войти только во сне, а выйти, если нет заветного пропуска… только если позволит сам замок.

Кэр могла хозяйничать лишь в невидимой для непосвященных его части. Например, в этом зале. Или в своей спальне. Или в пахнущих сыростью и плесенью подвалах, куда дива не любила спускаться, но приходилось, потому что в подвалах по древнему договору с дивами появлялась еда в обмен на амулеты. А вот выйти наружу Кэр не могла. Да и зачем? Даже если она когда-нибудь сможет вырваться из ловушки проклятья, то… останется уже добровольно.

Дива вздохнула, еще раз оглядела ряд неофиток.

– Вы здесь, потому что все условия соблюдены. Их семь. Вы дошли до отчаянья. Вы ни от кого не получили помощи, — Кэр загнула два пальчика. — Вы захотели стать сильнее, умнее. Вы захотели измениться, чтобы ваши обидчики остались с носом. Вы сумели найти и прочитать древнее заклинание, — она загнула еще три пальца. — Так?

– Да! – последовал дружный выдох.

Дива опустила сжатую в кулак руку и подняла вторую.

– Шестое. Вы сумели призвать помощь Хозяйки Холма, то есть, меня, – продолжила Кэр. – И седьмое — вы абсолютно точно уверены в своем желании продать десять лет своих снов за обучение в моей тайной школе. Все верно?

— Да! Да! Да! — кто еле слышным шепотом, кто громко, сжав маленькие исцарапанные кулачки, и этих девочек Кэр отметила особо.

Вон та, последняя в ряду малышка в добротной полотняной рубашке, обладательница с длинных черных волос и кротких голубых очей, еле стояла и морщилась от боли в красных от крапивных волдырей ногах, но держалась из последних сил. Гордая.

Это хорошо, одобрительно кивнула Кэр.

Кротость и гордость несовместимы. Что-то должно победить, а ее поисковая магия не могла ошибиться и привести в замок ангелочка, никогда не мечтавшего о мести. Порка крапивой по ничтожному поводу, возможно, стала последней каплей в ее маленькой жизни, чтобы из жертвы превратиться в палача.

— Что ж. Я услышала вас, — улыбнулась дива. — Работы нам предстоит много, но вы, я знаю, ее не боитесь. Вы маленькие, но храбрые сердцем. Вы способны идти к цели, несмотря на страх, что и доказали, когда позвали меня в свои сны. И это главное. Готовы ли вы принести клятву кровью?

И снова в зале прошелестело «Да», но уже не так дружно. Две девочки из тринадцати побледнели, попятились и отчаянно помотали головами. Жаль, — вздохнула Кэр. Но она была готова и к этому. Даже удивительно, что на этот раз так мало испугавшихся последнего шага. То ли дети стали смелее, то ли горе отчаяннее.

— Вы двое свободны, – отпустила дива. – Сейчас вы проснетесь и забудете, где побывали сегодня ночью и что видели. Но у вас еще есть два года, чтобы позвать меня, пока вам не исполнится десять лет. После я не смогу принять вас.

Она махнула рукой, и девочки, отказавшиеся от клятвы, зевнули и закрыли глаза, мягко оседая на пушистый ковер. Не успели тела упасть, как исчезли.

Кэр строго посмотрела на оставшихся и повторила вопрос.

— Готовы ли вы? Помните: принеся клятву крови, вы уже никогда не сможете вернуться к себе прежней.

Она умолчала, что вернуться к себе прежней невозможно и через миг, без всяких клятв. Просто потому, что стрела времени неумолимо летит только в одну сторону и еще никому не удалось повернуть ее вспять. Но что понимают эти крохи в магии времени?

Еще трое дрогнули и предпочли жуткую старую жизнь с побоями и унижениями. Их Кэр так же легко отпустила.

Оставшиеся восемь девочек протянули ладошки навстречу острому жалу серебряной иглы, пожертвовали по капле крови в хрустальную чашу и произнесли страшные слова клятвы, а потом круглыми от ужаса глазами наблюдали, как призрачный огонь превращает девять капель в светящиеся алые нити. Они обвились вокруг тонких детских шеек и исчезли под кожей.

— Вы приняты в мою школу, ученицы! — торжественно произнесла Кэр. — Вы даровали мне вашу кровь, я дарую вам мою защиту. Ваша клятва не даст вам рассказать посторонним о наших тайнах, даже если вы захотите. Но не рекомендую даже пытаться, потому что в тот же миг…

— Мы умрем? — пискнула черненькая смуглая девочка с милыми кудряшками.

— Нет. Всего лишь онемеете. Сначала на день, при второй попытке — на месяц, а при третьей — навсегда. Ну, или до тех пор, пока я не сниму с вас заклятую нить. Помните об этом. А еще о том, что кровавая нить связала вас со мной на десять лет, и я всегда услышу, если вам понадобится моя безотлагательная помощь. Вам уже не нужно сжигать волос и читать сложное заклинание, достаточно позвать меня. Но учтите, моя помощь не безвозмездна.

— И какова же плата? — спросила пухленькая девочка в розовых шелках, самая чистая и ухоженная из всех.

— Она будет зависеть от того, какие усилия вы сами приложили. Если речь о жизни и смерти, то плата совсем небольшая, да вот хотя бы вытереть пыль в этом зале или котел из-под зелий помыть в учебном классе. Если не совсем пустяк, но вполне разрешимая вашими силами проблема, то я возьму вашу красоту. Посмотрите, как я выгляжу. Нравлюсь? — девочки кивнули, и дива хищно улыбнулась. — Это красота моих пугливых, нерадивых и слабых учениц, дорогие мои. Наглядно, правда? — Кэр усмехнулась как можно зловещее. — Но если меня потревожат из-за сущего пустяка, я буду брать самую большую плату — дни и даже годы вашей жизни.

Неофитки побледнели, хотя, казалось, бледнеть уже некуда, и понуро повесили головы.

Отлично, просто отлично, что они оказались такими понятливыми, — дива мысленно потерла ладошки. Главное — аккуратно запугать, иначе замучают всякой ерундой... Кстати, о вечной молодости, — надо бы пополнить запасы увлажняющего крема и льда с травами для умывания.

— То есть, вас лучше никогда не призывать? — оттопырила капризную губу толстушка в розовом.

— Почему же. Если на вас нападет банда злодеев, если вы будете тонуть в болоте, гореть в огне или за вами будут гнаться дикие звери, вампиры, мертвецы числом более трех… В этих и подобных случаях вы можете меня позвать безвозмездно. Если успеете.

— А если не успеем?

— Тут уже ничего не поделаешь. Я дива, а не некромантка. Но мы отвлеклись от главного, — продолжила Кэр, внимательно наблюдая за приунывшими ученицами. — Есть и третье свойство заклятой Алой нити, основное. По ней я каждую ночь буду приходить в ваши сны и переносить вас сюда, в мой маленький Замок на Холме. Пора вас с ним познакомить, — Кэр взмахнула руками, заставляя вспыхнуть ярче приглушенные огни, и погруженный в полумрак зал озарился сиянием.

Девочки восторженно ахнули, оглядывая по-королевски роскошное убранство, сверкающее парчой и позолотой.

Откуда этим не сведущим в магии созданиям было знать, что на окнах не парчовые занавеси, а преображенная магией паутина, а на обивке древних рассохшихся диванов золотится не вышивка, а плесень?

— Не все здесь настоящее, — поумерила дива детские восторги, — но зато еда будет самая натуральная, уверяю. Вы ведь голодны?

Натуральная, но немного. Прошлые запасы подходили к концу, а новые нужно сделать, когда замок переместится поближе к Дивьему миру, и Кэролайн сможет призвать кого-нибудь дивиков и пополнить кладовые.

— Нет! — опередила всех та голубоглазая и черноволосая девочка, чью стойкость недавно отметила Кэр. Ее звонкий голос заглушил остальные радостные «Да!».

— Ты что, дура? Заткнись, пока цела! — ее соседка с белокурыми локонами толкнула и ущипнула голубоглазку, но та лишь поморщилась.

— Кто тут дура? — фыркнула черноволосая и отошла на шаг от вредной соседки. — Головой подумай. Мы же у феи Холма, и еда у нее наверняка особенная — жабы, ящерицы да мухи с мухоморами! Ведь так, госпожа фея? — девочка бесстрашно взглянула в глаза Кэролайн.

Кэр, способная обходиться и вовсе без еды, картинно похлопала в ладоши:

— Умница, девочка. Напомни, как твое имя и что заставило тебя прочесть призывающее заклятие?

— Мое имя Аль, — слегка запнувшись, назвалась голубоглазка. – Меня отдали в обучение туда, где запрещена магия, и я призвала вашу помощь, чтобы вопреки всему развивать дар и обучаться.

Дива скользнула взглядом по изжаленным крапивой ногам девочки. Надо же. Ни слова о мести. Неужели такая кроха уже понимает главное: лучшая месть – стать счастливой? В ее случае – сохранить и приумножить дар, которого ее хотят лишить. А это получится быстрее всего, если совсем не думать о мести.

— Хм… Интересно… – пробормотала Кэр. И сказала громко: – Ты права, Аль. Обычно нам, злым феям и их ученицам, что ни подай к столу, все будет жабами или тараканами, но сегодня у нас праздник в вашу честь, и мои невидимые слуги приготовили обычную еду.

— Но мы же спим! Как мы можем насытиться?

Ах ты ж, светлая головка, хоть и темненькая, — умилилась про себя Кэр.

— Нет, милые, в ваших кроватках сейчас спят иллюзии, а вас самих там нет, потому что вы здесь находитесь во плоти. Тебя даже ущипнули, Аль, но ты не проснулась, и тебе было очень больно. Не так ли?

Девочка кивнула и потерла руку, на которой наливался багровым новый синяк.

– Как может спать иллюзия? – фыркнула та же светловолосая, похожая на ангелочка пухляшка, которая едва не подралась с Аль. – Любая иллюзия развеется, если ее ущипнуть как следует. И тогда мое отсутствие могут заметить и наказать меня!

— Как твое имя? — спросила Кэр.

— Бессара.

— Если ты так боишься наказаний, Бессара, то возвращайся прямо сейчас. Ты и без моей помощи вырастешь настоящей злой ведьмой, — пророчески заявила фея. — Тебе не нужна моя школа.

— Как это? Очень нужна! Должна же я отомстить моей матери за то, что она меня тайно родила и тут же избавилась, как от свидетельства позора! Оставила на пороге приюта. Единственное, что от нее мне досталось – кружевные пеленки и монетка с короной. И меня удочерил какой-то вонючий кожевенник! Меня, принцессу! Я должна найти гадину мать и запихнуть ей в глотку эти пеленки. А в поисках мне может помочь только злая фея! Зря, что ли, вы мне палец иглой кололи?

— Как вижу, зря. Ты вполне можешь сама за себя постоять, без моей помощи и обучения. Я возвращаю твою клятву. Спи, Бессара. Забудь все, что ты здесь увидела и услышала.

Кэр щелкнула пальцами, и девочка, вскрикнув, схватилась за горло и упала. И снова ее тело исчезло прежде, чем ударилось о прикрытый ковром каменный пол.

Дива с брезгливой гримасой растерла пальцами капнувшую на ее ладонь капельку крови, принюхалась.

— Гнилая кровь. Как я могла так ошибиться?

Вспышка черно-алого пламени, и ее кожа очистилась, а в воздухе запахло паленой гнилушкой. Кэролайн взмахом ладони распахнула окно, впуская ночной ветер, перевела взгляд на поредевшую стайку учениц и поморщилась. Их осталось совсем мало, а если будет меньше семи, то даже круга не построить, и обучение потеряет половину силы.

— Идемте в трапезную, адептки. И запомните правило: здесь никто никого не смеет обижать и унижать ни словом, ни делом… без моего приказа. За ослушание — изгнание и забвение навсегда.

— Почему? Разве мы не пришли сюда для того, чтобы научиться быть злыми и сильными, чтобы уметь защищаться, чтобы стать ведьмами? — спросила бледненькая девочка с серыми волосами, одетая в красивую ночную рубашку из тонкой шерсти с вышивкой и длинными рукавами. – У злых ведьм не бывает друзей!

– Как твое имя, дорогая?

– Верьена.

— Да-да, ты права, Верьена. У злых ведьм друзей не бывает, — кивнула Кэр, пряча легкую улыбку. — Но есть такое понятие, как женская солидарность. Здесь, в замке, вы будете ближе, чем сестры. Будете помогать друг другу учиться здоровой злости и справедливой силе. А там… — она показала на распахнутое окно, за которым не виднелось ни единой звезды, — Там вы друг друга не узнаете, даже если встретитесь. Все, с кем вы здесь познакомитесь, исчезнут из вашей памяти, как только вы проснетесь. Вы будете вспоминать друг друга только в следующем сне…

– А если мы наяву найдем ваш замок на холме? – спросила кудрявая неофитка.

Ах, если бы! – вздохнула про себя Кэролайн. А вслух лишь рассмеялась:

– Это невозможно, милая. Замок-на-Холме уже сто лет находится вне миров. Его нельзя увидеть, невозможно найти. И даже если кто-то из вас, гостей замка, попытается выйти наружу – умрет. Сюда можно прийти только во сне, а уйти – проснувшись.

***

Под утро Кэролайн отправила детей по домам и лачугам, погасила камин, свечи в витых канделябрах и, оставшись одна, подошла к большому зеркалу, стоявшему в темном углу зала и провела ладонью по пыльной поверхности.

— Ты здесь, Лир?

— Здесь, Кэр. Куда же я денусь… Совсем скоро рассвет, ты задержалась, — с укоризной ответило зеркало, и в нем проявился бледный лик красивого мужчины, обрамленный белыми прядями отросших волос. Он напоминал узника, годами не видевшего солнца. Что, впрочем, так и было.

Рассвет… Это такая условность! Кэр даже не знает, где сейчас носит Замок. Под каким холмом он находится? Или даже стоит на вершине какой-нибудь горы какого-нибудь мира?

— Извини. Я забыла о времени… Мне с каждым разом тяжелее вспомнить, что я должна делать и говорить… — дива села напротив зеркала прямо на ковер и устало привалилась к ножке кресла. — Но ты их слышал? Как ты думаешь, среди них есть та, кому хватит благодарности, чтобы снять с нас проклятие?

— Милая, не устаю тебе удивляться. Ты все еще надеешься? Они же все – маленькие ведьмочки. Дети, ступившие на путь зла. Их привела сюда только обида. Их единственное желание — отомстить тем, кто их обидел и столкнул в пропасть. И ты для них — всего лишь инструмент. Кто помнит о ноже повара, когда кушает приготовленное им блюдо? Низкие сердца не знают благодарности.

— Ты забываешь, что падают они в мои руки, а моя задача и мое же проклятие — направить их вверх, к свету, — возразила Кэр. — Они должны понять, что самая лучшая месть злым людям — это не становиться такими же, как они. Остаться добрыми и быть счастливыми. Злые способны радоваться, но не способны быть по-настоящему счастливыми. Их счастью всегда кто-то мешает.

— Посмотрим, сможет ли кто-то из них сойти с предначертанного пути ради тебя. Сумеет ли за десять лет из ведьмы стать чем-то большим… Почему ты выгнала ту беловолосую девчонку? Может быть, именно она спасла бы тебя?

— Нас, Лир. Нас. Но она бы не спасла. Она бы меня добила. Я стала слишком слаба, а она… у нее это был не первый шаг в бездну. Она утянула бы за собой остальных, как камень. Так что ты скажешь, любимый?

В распахнутое окно проник луч солнца, упал на резную раму зеркала. Значит, сегодня Замок нашел себе место не под холмом, а где-то на вершине.

— Не забывай протирать с меня пыль, любовь моя, — на миг лицо мужчины в зеркале стало ярче и проявилась вся его высокая и стройная фигура, закутанная в паутинный черный плащ.

Он протянул раскрытую ладонь к своей любимой… и рассыпался черной трухой и лунными бликами. Зеркало, как ему и полагалось, отразило интерьер парадного зала, потерявшего иллюзию лоска, и сидевшую на истлевшем ковре красавицу.

Кэр смахнула с щеки бриллиантовую слезинку и тоже исчезла.

Прекрасная, вечно юная пленница Замка на Холме жила только от заката до рассвета, да и то лишь тогда, когда ее пробуждала отчаявшаяся юная душа, случайно нашедшая заклинание призыва. А это случалось все реже — мир необратимо менялся. Успеет ли Кэр спасти и себя, и любимого?

Глава 6. О привычке роскошных незнакомцев вставать поперек дороги

Я проснулась с отчаянно колотящимся сердцем и хлюпающим носом. Подушка намокла от слез и неприятно холодила щеку.

Что-то горячо пульсировало у самого сердца, обжигая кожу. Кулон! Я не стала его снимать на ночь, надеялась, что спрошу у наставницы об этой вещи – кто, как не леди Кэролайн, так похожая на фею, могла поведать о работе дивных? Может, она подсказала бы, для чего этот амулет.

Только дивья вещь могла помешать мне перенестись в Школу на Холме. И вместо очередного урока я проспала! И увидела совершенно необычный сон! Пережитые мысли и чувства были настолько яркими, как будто я и в самом заглянула в душу хозяйки Замка на Холме, которая обучала нас магии каждую ночь.

Но этого же не может быть!

Конечно, это просто сон! Только во сне я могла вспомнить соседок по пансиону Верьену и Бесси, и во сне они были такими же, как в реальности – одна добрая и отзывчивая, вторая – злая и вредная.

А еще сказалось то, что я навсегда запомнила свой самый первый день в пансионе, когда дири Труфиль оставила меня без ужина и отхлестала крапивой только за один вопрос: «Будут ли нас обучать магии?» Свою первую ночь в пансионе я провела не в общей спальне, а в карцере на ледяном полу с крысами. А ведь пансион, в котором запрещена магия, словно в насмешку назывался «Волшебные дали»! Волшебные!

Как же я рыдала тогда, оставшись в одиночестве! Как звала маму и хотела умереть!

И я бы умерла от страха в ту ночь, если бы не вспомнила о мамином заклинании. И, конечно, я навсегда запомнила и первое настоящее волшебство, и свое потрясение, и первое знакомство с наставницей Кэр.

Неудивительно, что сон смешал мои воспоминания в невообразимый коктейль!

Я разжала ладонь, все еще сжимавшую «птичку-суфлера», которую хотела переделать в многоразовую под надзором леди Кэролайн. Как и ожидалось, в амулете на этот раз не обнаружилось никаких переделок, – ведь я не попала на урок.

Но бисер на перьях изменил цвет и стал из светло-желтого темно-медовым. И это означало, что «суфлер» что-то запечатлел.

И такого тоже не могло быть! Мои «птички» не способны запоминать сны!

Я с опаской, словно змею, погладила деревянный клювик «птички», вырезанный из лозы. И услышала в мыслях чистый, как серебряный колокольчик, голос леди Кэролайн:

– Итак, адептки, я хозяйка этого Замка на Холме. Мое имя — леди Кэролайн, а для вас — наставница Кэр.

В ужасе отдернула руку. Голос замолчал. А сердце едва не выпрыгнуло из груди и билось где-то в горле. Значит… Значит это был не сон? Не совсем сон?

А как же Бесси и Верьена? Особенно Верьена, ведь Кэр ее не выгнала в моем сне! Она тоже маг?

Наставница говорила, что мы не будем помнить ни лиц, ни имен, когда проснемся в реальном мире. И я никогда никого не могла вспомнить поутру, как ни старалась. А сейчас я прекрасно всё помнила! Получается, подруга тоже каждую ночь исчезала из пансиона? Удивительно, как наша соседка Бесси с ее пронырливостью и подозрительностью не заметила, что в постелях вместо нас – иллюзии!

Мне надо встретиться с подругой где-нибудь вне стен пансиона. Я вытащила из чемодана тетрадь, вырвала листок и, черкнув пару строк, запечатала его, капнув воск от свечи, и надписала: «Дирите Верьене из «Волшебных далей»». Осталось отнести записку в условленное место и ждать до вечера.

А пока у меня есть время дойти до поверенного и забрать шкатулку, а потом выяснить в банке, когда истекает срок выкупа моего клочка земли. И третье – узнать все о лицензировании артефакторной мастерской. Жаль, что сейчас мне, несовершеннолетней, никто лицензию не продаст.

Чтобы больше не рисковать, контактируя с незнакомыми артефактами, сняла цепочку с кулоном и убрала в ридикюль. Туда же положила несколько своих изделий, самых простых, вроде отпугивателя собак.

Блузку я еще вечером постирала, к утру она уже высохла и выглядела как новая и отутюженная, поэтому я не стала доставать единственное, купленное вчера платье, а надела ту же юбку. Расчесала и туго закрутила волосы в ракушку на затылке, подколола шпильками и выглядела вполне солидно.

Мой самокат-магороллер еще вчера занял место в чулане при отеле, перед уходом я его навестила, как старого знакомого, извинилась перед спавшим в артефакте дивиком, что не беру с собой, – духи любят, когда их принимают за людей и говорят с ними. Подкормила магией, чтобы не злился от голода и не пугал искрами служителей и уборщиц, и с чувством выполненного долга отправилась ловить конный экипаж.

Стоило выйти из гостиницы и ступить башмачком на мостовую, еще влажную от утренней росы, как удача от меня отвернулась.

К поверенному я опоздала.

Мачеха уже приезжала с утра пораньше и «мой» аттестат она ему предъявила. С прекрасными оценками и подлинной печатью. Подозреваю, мошенницы переделали чей-то настоящий аттестат или Жамета подкупила дири Труфиль. Хотя последнее вряд ли – зачем ей посвящать в дело еще одну сообщницу? С ней же надо будет делиться, а директриса – та еще акула!

Итак, шкатулку мачеха благополучно забрала.

А в банк меня не пустили.

– Только в сопровождении вашего опекуна, леди Альята, – твердо сказал клерк, когда я показала метрику.

– Но я не собираюсь просить деньги со своего счета! Я знаю, что их там уже нет. Мне нужно всего лишь узнать, что с недвижимым имуществом моей матери. Оно у вашего банка в залоге. Вот, посмотрите, – я сунула мужчине копии документов.

Он кинул взгляд на бумаги, быстро пролистал и отрицательно качнул головой.

– При всем уважении, леди, эти сведения не подлежат разглашению. Приходите или с опекуном, или через две недели, когда станете совершеннолетней. – Отрезал клерк, повернулся спиной и важно зашагал прочь вглубь холла.

Я поднырнула под руку охранника, перегородившего мне путь и кинулась следом за мужчиной, поймала за фалды сюртука:

– Постойте, дир! Как наследница, я имею право на информацию! Я всего лишь хочу узнать, когда истекает срок выкупа у банка моей земли!

Клерк попытался с силой выдернуть одежду. Я, конечно, выпустила ткань, а то еще порвется, заставят меня оплачивать испорченный костюм. И вообще, неприлично девушке у всех на глазах раздевать мужчину!

Тот не ожидал такого коварства, от собственного рывка начал падать, в полете налетел на охранника, который ринулся ему на помощь, и повалились оба.

Охранник с перепугу активировал амулет тревоги. Сигнализация истошно взвыла.

Я отступила на шаг назад, прижала свою папку к груди и округлила глаза с видом чистейшей невинности, даже, можно сказать, ангельской святости. Я тут не причем. Такая маленькая, хрупкая, тоненькая девушка физически не могла уронить двух огромных, крепких, сильных мужчин!

На шум выскочила еще толпа охранников, выбежал из кабинета управляющего какой-то рыжий и тоже весьма крепкий мужчина лет сорока. Ну еще бы! Золотые слитки весят немало, накачаешь мышцы, пока пересчитываешь.

– Что тут происходит? – проорал рыжий, стараясь перекричать сигнализацию.

Охранники окружили меня, я испуганно зажала уши и зажмурилась, но папку не выпустила, крепко придерживала локтем. Приоткрыла глаз только тогда, когда сигнализацию кто-то вырубил, и наступила нереальная, божественная тишина. Ненадолго.

– Она… – трясущейся рукой показал на меня клерк. – Это все девчонка!

– Уволен! – рявкнул рыжий не хуже сигнализации. – Оба уволены! За непочтительное отношение к клиентам и непоправимый урон репутации банка! Леди, прошу не держать обиды на банк за это недоразумение, мы сейчас его исправим. Какой у вас вопрос?

– А вы кто? – окинула я рыжего подозрительным взглядом.

– Управляющий Королевским банком «Золотая столица», дир Эйхмат, – представился мужчина.

Я представилась в ответ, объяснила суть проблемы и протянула управляющему документы.

Он внимательно ознакомился с моей метрикой и прочими бумагами и сообщил:

– Срок заклада уже истек, леди Дивиор. Три дня назад. По законам королевства эти земли, как оставшиеся без хозяина, были официально возвращены под королевскую руку и пущены с молотка на открытом аукционе, дабы возместить расходы банка.

– Благодарю вас. Но мачеха не имела права распоряжаться наследством моей матери! Право на него перешло ко мне только вчера, с получением аттестата! – воскликнула я в отчаянье.

– Сожалею, леди. Подавайте иск в суд, жалобу в королевскую канцелярию... Если будет установлен подлог или иная неправомочность, то вы сможете оспорить сделку. Но деньги вам никто не вернет, как и земли. А сейчас прошу меня простить…

– Кто выкупил земли моей матушки? – всхлипнула я. – Скажите, прошу вас, это же не тайна, если аукцион был открытым!

– Гильдия магов, – смягчившись от моих слез, признался управляющий. И расщедрился на подробности. – Насколько мне известно, территория на окраине города им понадобилась для строительства филиала Академии магии. Они уже начали там подготовительные работы для стройки. А что к магам попало, то пропало. Единственное, что вы можете сделать – судиться с вашим опекуном. Может, удастся вернуть какие-то деньги за усадьбу, если леди Жамета не успела их потратить. Но я бы на такое счастье не рассчитывал.

– А клочок территории, который не был принят в залог банком, с ним что?

– Какой клочок?

– Вот этот! – я вытащила копию акта и карту, ткнула в заштрихованный пятачок.

Управляющий задумчиво почесал чисто выбритый подбородок.

– Понятия не имею. Похоже, этот кусок земли не был возвращен под королевскую руку, так как уже не фигурировал в сделке. А значит, и Академии не достался. Через две недели, леди Альята, мы предоставим вам полную информацию, если пожелаете. А сейчас позвольте откланяться. – И мужчина поспешно удалился.

– Благодарю! – непослушными губами прошептала я вслед. Повернулась и побрела к выходу.

Две недели!

Я не могу столько ждать!

Но что мне теперь делать?

Я слепо брела по улице, пока не вляпалась в лужу. Туфельки я приобрела в лавке самые дешевые из тех, что прилично выглядели. Увы, только выглядели. Они промокли мгновенно. Сырость и холод отрезвили.

Аль, возьми себя в руки! – мысленно приказала я себе маминым голосом. Подняла голову, выпрямила спину до хруста и мысленно расправила невидимые крылья за спиной, которых у меня в жизни, конечно, никогда не было, ведь я человек, а не дива.

Взгляд упал на вызолоченный солнцем шпиль с изображением дракона – гербового знака Академии магии, издевательски парившего над крышами. Воры и разбойники! Снобы и спесивцы! Жиреют на грабеже сирот, гады!

Меня привел в себя резкий звук клаксона.

Я отскочила от кромки тротуара, черный магомобиль, вынырнувший из-за угла, промчался мимо, обдав новую юбку веером брызг из лужи. На его капоте красовалась та же эмблема, что и на шпиле Академии.

Накатившая от несправедливости мира и моего бессилия злость была так велика, что прорвала мои блоки и камнем метнулась вслед напугавшему меня обидчику, ударила в колесо.

Мне нельзя злиться! Нельзя! Нельзя!

Колесо соскочило с оси на полном ходу. Машину занесло, катастрофа казалась неизбежной!

Я вскрикнула, закрыла глаза руками, уронив папку-портфель в грязь. Визг тормозов ударил по ушам. Пронеслась волна силы – наверняка это маг-водитель выставил щит, такой мощный, что каждый волосок на моей коже встал дыбом, а прохожие на улице закричали, задетые волной.

Я перепугалась до дрожи в коленях, попятилась, наткнулась спиной на кого-то из прохожих. Сильная рука перехватила меня и развернула, отправив за широкую спину. Громкий и почему-то смутно знакомый голос, раздавшийся над головой, оглушил:

– Не паниковать! Вам ничего не угрожает. Дивик блокирован. Взрыва не будет. Сохраняйте спокойствие и расходитесь!

Из-за спины прохожего, обтянутой черной тканью плаща, я могла разглядеть только радужную завесу щита, перегородившую улицу. С той стороны в щит с ревом билось что-то огромное, черное и жуткое. Что случилось с машиной и ее магом – не разглядеть, но если дивик магомобиля вырвался и так бушует, то вряд ли техника уцелела.

Это мое сырое, несформированное, но от того не менее опасное проклятие стало виной аварии. Мне конец!

– Дирита, вам лучше уйти, – не оглядываясь, сказал заслонивший меня прохожий. Я подняла глаза. На голову мужчины был накинут капюшон плаща, еще влажный от недавнего дождя. – В двух шагах находится лавка артефактов, можете спрятаться там и переждать, когда дивик будет окончательно обезврежен. Старайтесь идти спокойно, без резких движений.

И тут я наконец опознала голос. Тот самый маг, которого я вчера испачкала мороженым! Как хорошо, что он не узнал меня со спины!

– А водитель… цел? – хрипло спросила я.

Самое ужасное – пока ярится дивий дух, вырвавшийся из артефакта двигателя, невозможно ничем помочь пострадавшим водителю и пассажирам. Они полностью в его власти. Но, если завеса щита не рвется, значит, маг еще в сознании!

– Идите же! – прошипел вчерашний незнакомец.

– Уже ухожу… – Я подняла портфель, попятилась, но очень медленно, во все глаза глядя на то, как осторожно сжимается завеса вокруг беснующегося духа. Тот, казалось, рассвирепел еще сильнее, снова и снова кидался на препятствие, пытаясь его разорвать.

Как же страшно – понимать, что разъяренный дух рвется растерзать именно меня! Дивик знал, кто стал причиной аварии!

«Пожалуйста, хватит! – мысленно кричала я духу. – Остановись! Я не хотела! Прости меня!»

Я должна убедиться, что с водителем и пассажирами, если они были, все в порядке. Что им будет оказана помощь. Если ее еще будет кому оказывать!

Я видела, как дрожит купол щита и на нем появляются пока еще мелкие трещинки, словно силы мага на исходе. Видела, как напрягся защитивший меня мужчина – с его рук сорвалась стрела огненной магии и растеклась по щиту, сращивая трещины. И это было удивительное зрелище!

Надо помочь магам! Но как?

Сердце трепыхалось, как травинка на ураганном ветру, но сунула руку в портфель, нашарила амулет – отпугиватель для собак и активировала.

Эффект был потрясающий. Дивик жалобно взвыл, в мой мозг тоже словно вонзилась раскаленная игла и чей-то вой на грани слышимости: «Прекрати! Я прощаю!»

Маг в плаще схватился за голову и застонал.

Радужная завеса щита вспыхнула искрами и с треском лопнула.

Дивик вместо того, чтобы обрадоваться, катался по мостовой как огромный мохнатый шар и тонко визжал.

Магомобиль с раскрытыми дверцами и приподнятым покореженным капотом застыл у фонарного столба, зацепившись за него треснувшим бампером. Рядом на мостовой сидели трое мужчин в парадных мантиях и тоже держались за головы.

Это что же, мой отпугиватель и магов глушит как собак? – поразилась я и поспешно деактивировала амулет. Впрочем, стоило коснуться камня, как он сам рассыпался пылью – нагрузка оказалась запредельной для него.

Мой вчерашний незнакомец бросился к самому старому из них, с белоснежной шевелюрой и бородкой:

– Господин ректор, господа магистры, вы ранены?

Ректор?! Мамочка, чему я научилась в совершенстве, так это влипать в самые крупные неприятности из возможных!

Я медленно, стараясь не делать резких движений, попятилась к лавке артефактов.

– Нас почти не задело, – ответил лэрд. – Мы успели выставить щит и сами прикрыться. Но дивик…

Дивик, только что затмевавший дракона, сдулся до размеров комнатной собачки и в панике пытался втиснуться под открытый капот магомобиля.

Самый младший из троицы, мужчина лет тридцати, поднялся и отряхнул мантию. Злобно сверкнул глазами:

– Господа, уверен, это покушение. Все знают, что лэрд ректор ездит в академию по этой улице в этот час! Необходимо тщательное расследование. Я вызываю полицию. Задержите свидетелей, их надо опросить.

Дверь лавки оказалась открыта настежь, колокольчик валялся у порога – кто-то из перепуганных прохожих спасался бегством и сорвал. В глубине помещений слышались голоса:

– Прекратите паниковать и ломать мой товар! Вам надо вернуться, уважаемая дири.

– Ни за что! – визгливо отвечал женский голос. – Эти ваши проклятые магомобили с чудовищами внутри! Оно убьет полгорода! Разнесет все здание! Что вы стоите? Выпустите меня! Спасите!

– Но здесь нет выхода, дири. Запасной выход на соседнюю улицу находится справа, вы его проскочили. И положите тот артефакт на место! Охрана, грабят!

Я пробежала зал, выскочила в служебный коридор и сразу увидела дверь с табличкой над ней «Служебный выход». Откинула щеколду и выбежала на узкий переулок.

Спасена!

Вернувшись в гостиницу, я первым делом выстирала испачканную одежду. Надо купить другую. Эта оказалась несчастливой! То мороженое притянет, то грязь, то дивика.

Возможно, хозяйку лавки готового платья сглазила конкурентка. Обычное дело в торговле. Сглаз доказать сложно, штраф за него небольшой, вот и гадят торговцы друг другу на радость ведьмам и артефакторам.

Я переоделась в свободную и неприметную одежду разносчика газет. Надо исчезнуть на время из столицы. Ясно, что расследовать происшествие с магомобилем самого ректора Академии будут тщательно, с привлечением всех возможностей и полиции, и магов.

О назначенном свидании в кондитерской я с радостью забуду. Не дура же я – совать голову в петлю.

И в комитет лицензирования наведаюсь, когда шум поутихнет.

Сейчас надо разведать, что за наследство мне оставила матушка и насколько серьезный вред нанесли ему строители из Академии.

Потому я тщательно спрятала папку с документами – не в номере, а в кладовой, где никому в голову не придет их искать, – купила в буфете при отеле пирожки и бутылку сидра, взяла пачку старых газет, валявшихся в углу столовой – ими поварята чистили пригоревшие кастрюли, а горничные – обувь постояльцев, когда хотели сэкономить на щетках и гуталине.

Выкатила заскучавший магороллер и отправилась на окраину города.

***

Оживленные улицы остались позади, рабочая окраина в это время пустовала, а бродячие кошки и собаки не в счет. Вскоре закончились все признаки жилья, брусчатка давно закончилась, из-под колес магороллера полетела грязь грунтовой дороги, а впереди блеснула полоска реки.

Я остановилась и, отойдя с узкой дороги на обочину, сверилась с маминой картой. Кажется, вон то густое пятно зелени впереди – и есть наша родовая роща. С трех сторон от нее простирались поля. Похоже, когда-то деревья росли на высоком холме, но сейчас его вершина выглядела как будто срезанной ножом, и теперь остатки холма напоминали кратер, а зелень выплескивались из него словно лава. Красиво и почему-то жутко.

Далековато, да и путь к роще лежал через нищие кварталы рабочих, вряд ли ко мне поедут богатые клиенты.

Зато безопасно: никто не пострадает, если что-то пойдет не так. Для экспериментальной магической мастерской – самое то. А для продажи амулетов можно открыть маленькую лавку в городе. Договорюсь с мастером Ревье о партнерстве. И с лицензией он наверняка сможет помочь, если мне откажут из-за отсутствия профильного образования.

Вот только после сегодняшней аварии меня наверняка будут искать.

Накатил запоздалый ужас, колени подогнулись и, всхлипнув, я села на мокрую траву. Не беда, одежда высохнет. А вот совесть…

Как так получилось? Я всегда держала себя в руках, не позволяя обиде нанести кому-то вред. Потому что, как учила леди Кэролайн, нанесенный удар обиды или проклятия всегда срикошетит и вернется, и его энергия разрушения возрастет. Ты всегда пострадаешь сильнее, чем пострадает проклятый. Обезопасить рикошет может только искреннее прощение и помощь.

Причиной, по которой магомобили так медленно завоевывали мир, была вовсе не их дороговизна. И не высочайшие требования к магической силе их водителей и обслуживающих техников. Причиной была неконтролируемая ярость дивьего духа, жившего в артефакте движка, как устрица в раковине.

Его мог вывести из равновесия любой пустяк, – дождь или град, солнце в глаза-фары, и уж тем более авария. Маг-водитель должен был уметь ладить с дивиком, отслеживать любые изменения в его настроении. Без преувеличения, их сердца должны биться в такт друг другу.

Мастер Ревье любил рассказывать о разных казусах между водителем и дивиком, иногда ужасных. Особенно мне запомнилась история, когда дивик невзлюбил невесту хозяина магомобиля и, как только дама садилась в салон, упорно отказывался разгонять машину быстрее шага черепахи. Совсем не подчиниться магу дивик не мог – договор между людьми и дивами не позволял. Но тот же договор оставлял кучу лазеек для обеих сторон и тем более для полуразумных дивьих созданий.

Та история закончилась вполне благополучно: владелец магомобиля прислушался к дивьему духу и отказался от невесты. Позднее выяснилось, что красавица была брачной аферисткой, и от ее рук в разных странах погибло полдесятка магов.

А ведь бывало и иначе. Бывало, что вышедший из-под контроля дивик накидывался на все, что движется, и тогда печать договора уничтожала дивье создание. И магический взрыв мог быть страшной силы, если дивик обладал большим потенциалом.

Только чудом сегодня люди остались целы, а дивик не был уничтожен.

– Да, я трусливо сбежала, Гром. Но никто не пострадал, а я так испугалась! – пожаловалась я магороллеру.

«Как это никто? А мой приятель Рык?» – неожиданно прозвучало в голове.

Ну вот, я уже сошла с ума. Как печально.

«Знаешь, как он, должно быть, испугался?!» – раздался тот же голос.

– Кто?

«Какая тупая хозяйка мне досталась! – ржаво проскрипел голос. – Говорю же: мой приятель Рык! Он жаловался, что ты его сегодня едва не прикончила своим кошмарным амулетом».

– Я? Когда?

«Дивья сила, дай мне терпения! – рыкнул голос. И почему-то в тот же миг двигатель магороллера гневно заискрил. – Ты сегодня была свидетелем покушения на ректора Академии. Так?»

– Подожди! – Я начала приходить в себя. – Кто ты?

«Я – Гром! Ты же сама дала мне имя, пробудила мою сущность, сама со мной заговорила. А теперь отказываешься понимать?»

Я перевела взгляд на магороллер. Икнула. Ох… Никогда не слышала, чтобы дивики разговаривали. Они же неразумные! Точнее, полуразумные, как собаки или драконы.

«Сама ты собака, дивья дурь!» – вскипел дивик. Из мотора магороллера вырвались разноцветные клубы дыма. Да он сейчас взорвется!

– Поняла. Прости, Гром! Никогда не слышала, чтобы дивики разговаривали с людьми. Это… так удивительно!

«Тихо! Говори мысленно, я тебя прекрасно слышу, хозяйка. Дивики не говорят с людьми. Дивики говорят только с дивьим народом, потому что только наши создатели дивы могут нас понимать».

«Но я… я не дива!»

«Уверена? – хихикнул Гром. – Ладно, хозяйка, не буду врать. Ты действительно пока еще не дива, потому что спишь. Но твоя бабушка – полноценная дива, и в тебе есть часть дивьей крови, этого достаточно, чтобы слышать меня, раз ты стала моей хозяйкой, но недостаточно, чтобы слышать других существ».

«Но ты можешь их слышать, Гром? Как ты узнал о покушении на ректора, если был заперт в кладовке?»

«Конечно, могу. Тем более, Рык – мой давний друг. Мы, дивики, все связаны и слышим друг друга в пределах своих сил. А я хоть и стар, и заключен в неподходящий моему духу амулет, но у меня много силы. Я мог бы и что-то помощнее магороллера двигать, имей в виду. И да, это страшная тайна! Если проболтаешься людям… мы не простим».

Угроза от магороллера – это не шутки. Особенно, если поверить в его дружбу со всеми дивиками. Моим врагом станет любой артефакт, в котором свил гнездо дивий дух. Это страшная жизнь и быстрая смерть. И, конечно, о мастерской артефактов придется забыть навсегда. И что тогда? Замуж выходить за позолоченного лэрда-проходимца?

Ну уж нет!

«Клянусь своей кровью, Гром, что никому не расскажу о вашей тайне без твоего разрешения!» – пообещала я.

«Вот ведь, дивья внучка, узнаю кровь – не могла ты не ввернуть свое условие, – довольно проурчал магороллер. – Хорошо, принимаю твое слово».

«Передай мои извинения твоему другу Рыку. Я не хотела причинить ему вред…»

«Больше не используй этот ужасный амулет! Рыка едва не разорвало на клочки этим жутким звуком! И в результате он не смог добраться до ведьмы и упустил преступницу».

«До какой ведьмы? Это же я виновата в аварии. Моя злость…»

«Какие глупости! Сразу видно недоучку! Конечно, Рык почувствовал твою злость и даже чихнул пару раз. И, кстати, передает свои извинения, что угодил колесом в лужу и обрызгал твою одежду. Он не успел сманеврировать и раскаивается».

«Ничего страшного. Его бамперу пришлось хуже».

«Ты сама подумай хорошенько: твоя сырая, неоформленная дивья магия никак не могла сорвать колесо с оси. Ты хотя бы представь, как защищен магомобиль ректора академии магии! Самонадеянно думать, что ты могла пробить его защиту».

Я прикусила губу. Он прав. Похоже, я действительно зазналась.

«Это была заранее спланированная диверсия. Рык в этом убежден, – с жаром сказал Гром. – Он помнит каждого, мимо кого проезжал. В аварии виновна женщина, стоявшая у лавки артефактов. Эта ведьма и отправила проклятие прямехонько в ректора. А твоя магия случайно сбила ее проклятие, и она промахнулась, но все-таки задела заранее ослабленное колесо. Кстати, там на всех колесах гайки были недотянуты, но Рык не смог перед поездкой достучаться до шофера, ректор его недавно сменил, и дивик с водителем еще не приспособились друг к другу».

«А кто ослабил гайки, он помнит?»

«Нет. Он спал, пока техники занимались железом. Это так приятно, знаешь ли… Расслабляет… – мечтательно вздохнул магороллер, но тут же встрепенулся. – А что мы тут застряли? Погнали, пока солнце не в зените!»

«Здесь дивий дух, здесь дивью пахнет», – вспомнились строки знаменитого поэта Аспэ. Ходили слухи, что и сам Аспэ был на четверть дивом, оттого его так любили музы.

Меня вот никто не любил, кроме мамы, – вздохнула я. И в память о ней я просто не имею права сдаться!

Деревья рощи, казалось, излучали свет. Высокие, тонкие, бело-золотые стволы яснеек, их пышные кроны цвета мяты и солнца, аромат влажной после дождя листвы, мягкая трава под ногами… Роща напоминала колонный зал с зеленым куполом.

Я даже представила, как в полнолуние между стволами порхают прекрасные дивы. Волшебство словно было разлито в воздухе, и я его вдыхала полной грудью.

Но очарование было недолгим.

Стоило пересечь полосу деревьев, шириной всего метров триста, как открылась удручающая панорама.

Оказалось, остатки рощи кольцом опоясывали вершину холма. Точнее, то, что от нее осталось. И за деревьями не видно было еще одного кольца из осколков каменных блоков – все, что осталось от стен, окружавших замок. Да, когда-то это был настоящий замок-крепость, принадлежавший магам благородного рода Флирэй.

А в самом центре развалин, в том месте, где на плане значился высокий и древний донжон, с которого видна была вся столица как на ладони, в котором я собиралась заниматься магмеханикой и опытами, открывать мастерскую, воевать за жизнь и свободу, зиял огромный черный провал.

Дыра в земле. Внушительный кратер, как от падения метеорита. Похоже, именно небесный камень сто лет назад разрушил замок и укрепления. Почему мама говорила, что это произошло при войне дивов?

Вокруг кратера, в десяти метрах от края, на руинах суетились какие-то люди. Вспыхивали заклинания, светились руны. Что они делают?

Над дырой парил крупный серебристо-фиолетовый дракон, и его всадник руководил всем этим безобразием.

Вот он махнул рукой, уцелевший кусок стены, опутанный магической сетью, дрогнул и с грохотом развалился, но камни не разлетелись, а аккуратной грудой поползли к дыре, чтобы через минуту лавиной упасть на дно. Над ямой поднялся столб дыма и пыли.

Да они… Они решили остатками моего наследства завалить яму и расчистить место для строительства своего треклятого филиала! На моей земле! В центре волшебной дивьей рощи! Упыри! Воры!

Я едва не заплакала от отчаянья. Сердце сжалось от боли. Я прислонила магороллер к золотому стволу ясенеи и побежала, спотыкаясь о камни и рискуя переломать ноги.

– Стойте! – заорала я. – Прекратите немедленно!

Дракон спикировал прямо на мою голову, но в последний момент отвернул в сторону. Я пригнулась, вцепившись одной рукой в кепку. Порыв ветра, поднятого огромными крыльями, едва не сорвал ее с головы.

Всадник соскочил с дракона, побежал ко мне, легко, словно невесомый, прыгая с камня на камень. Поднял меня за шкирку и гаркнул:

– Что ты здесь делаешь, мальчишка? Немедленно убирайся! Здесь не место для разносчика газет!

– Это вы убирайтесь! – выпалила я, вывернулась из его хватки. Ворот рубахи при этом треснул, кепка все-таки слетела и спрятанные волосы тут же радостно упали на плечи и спину. Вот же! Я успела поймать выпавшую заколку-птичку и забрала хвост. Заодно активировала амулет «суфлера» на запись.

Подняла голову и замерла.

Опять ОН! Мой защитник от летающего мороженого и разъяренного дивика. Хотя нет, я же решила, что ОН – не ОН! Но это было до того, как ОН заслонил меня грудью от опасности!

Какие у него глаза, мамочка! Это мне при первой встрече показалось, что они темные. Сейчас в них разгоралось золотое пламя!

– Хм… Так вы не мальчик, оказывается. Как это я сразу не заметил? Кажется, мы уже встречались? – вкрадчиво спросил он и нахмурил прямые стрелы бровей.

Это что же… Он меня не запомнил? А как же наше вечернее свидание? И почему мне так обидно, что хочется всего ЕГО с ног до головы обмазать мороженым и позвать улей пчел?!

Мимо носа, едва не задев его, пролетело полосатое тельце насекомого, вторая пчела заинтересованно закружилась над головой мага. Ой…

«Альята, прекрати, никаких обид! Твои обиды чреваты непредсказуемыми последствиями», – напомнила я себе.

– Никогда не встречались! – зло фыркнула я.

Дракон, разлегшийся на камнях неподалеку, как на перине, предупреждающе приоткрыл один глаз. Медово-золотой.

Пчелки, кыш! Кыш, я сказала!

– Встречались! – возразил мужчина, лениво отмахнувшись от назойливого насекомого. – Ваши глаза невозможно забыть, дирита. И сегодня в пять вечера у нас будет еще одна встреча, вы обещали помочь мне с выбором десерта.

И его взгляд стал таким обволакивающим, что… в горле мгновенно пересохло. Что этот тип подразумевает под десертом?

– О нет, – помотала я головой. – Мы уже встретились, зачем же еще раз? Выбирайте в кондитерской «Королевский пломбир», не ошибетесь.

– О нет, – передразнил маг. – За полдня я точно забуду название. Вот придете к пяти часам и напомните мне его. Так что вас привело в такую даль? Тут опасно. Или вы так нетерпеливы, что решили разыскать меня до обеда под таким милым предлогом? Как вы меня нашли, кстати?

Аш-ш-ш! Какой самоуверенный экземпляр! Я вскинула голову и глянула со всей надменностью прирожденной аристократки в четырнадцати коленах:

– Никак. Я вас не искала. Я пришла посмотреть на древний замок. И увидела, как историческую ценность варварски уничтожают!

– Где вы тут увидели замок? – маг сделал удивленное лицо. Его дракон тоже заинтересованно приподнял голову и огляделся. Ничего не обнаружив, презрительно фыркнул.

– Да вот же! – я показала на крупный обломок стены с остатками стрельчатого окна. – Видите, даже архитектурные особенности стиля прослеживаются. Тут явно чувствуется влияние дивьих мастеров. По этому обломку можно восстановить древний облик реликвии.

– Это поздняя пристройка, уверяю вас. Такие окна стали модными не более двухсот лет назад, а замку, этой, с позволения сказать, реликвии было не меньше пяти веков.

– Ага, значит вы осознаете, что покусились на археоло… архитектурную ценность?! – тут же воспользовалась я чужими знаниями. – Немедленно остановите работы! Я костьми лягу, но не позволю лишить меня нас… настоящего памятника истории!

– А, так вы из партии защитников всего против всего? – поскучнел сребровласый.

– Нет. Я из партии борьбы всех против всех. В данный момент – против произвола!

– Уважаемая дирита, – глаза мага потемнели, а по краю радужки появился стальной ободок. Совершенно невозможные глаза! Почему я не могу отвести взгляд? Голос мага тоже утратил теплоту: – Вся эта территория, включая рощу, сейчас собственность Королевской академии магии. У нас есть все необходимые разрешения на зачистку местности. Эти развалины фонят дивьей магией, они опасны для людей. Здесь нет ничего пригодного…

– Как это нет? Вон там, с краю котлована, который вы не постеснялись вырыть, сохранился почти целый дом!

– Это не мы вырыли, это последствия войны столетней давности между магами и дивами. Что тут произошло, никто не знает, все погибли. Но теперь этот провал – источник негативной энергии, влияющей на все живое и неживое. Или, если вам так проще понять, проклятия дивов.

– По роще не скажешь, что на нее влияет что-то негативное.

– Конечно нет, ведь это дивья роща, для нее остатки дивьей магии лучше любых удобрений. Но для людей чуждая магия опасна, это негативная энергия.

Вот как? Что-то я не заметила никакой опасности. Или… не потому ли я так легко злюсь по пустякам? Странно, что леди Кэролайн ничего не рассказывала о плохом влиянии дивьей магии на людей. Почему?

– Это не отменяет того факта, что вон тот дом уцелел, а вы его доламываете через сто лет после войны, – уже спокойнее спросила я. – На чьей стороне вы воюете?

– На правильной стороне. Там не дом, а полуразвалившаяся хозпостройка, не имеющая никакой исторической ценности, – холодно возразил уничтожитель моей собственности. – Бывший курятник или сарай садовника, уже не важно.

– Еще как важно! – всплеснула я руками. – Строение находится на территории, принадлежащей… другому собственнику! И эта огромная яма тоже! Вы не имеете права ни разрушать их, ни засыпать обломками. Право собственности священно и прописано в законе. Покажите мне ваше разрешение на использование той ямы для захоронения мусора… то есть, для сокрытия культурных реликвий, я хотела сказать!

– Вы эти обломки называете реликвиями? И кто вы такая, чтобы требовать от меня документы?

Я открыла рот и… закрыла. Даже губы плотно сжала для надежности. Документов у меня с собой не было, конечно.

– Послушайте, дир…

– Лэрд Ариллиан, первый проректор Королевской академии магии, – представился не-Он, окончательно и бесповоротно не-Он. – И я внимательно слушаю, несмотря на то, что вы непозволительным образом препятствуете моей работе. Надеюсь, у вас, дирита, имеются веские оправдания. Но для начала представьтесь.

Я резко выдохнула и разжала кулаки. Называть сейчас свое имя бессмысленно – он не поверит, что девчонка на магическом самокате, одетая, как нищий разносчик, в пыльные, испачканные зеленью штаны и рубаху, – благородная леди Дивиор и наследница рода Флироев.

– Хорошо, лэрд Ариллиан. Мое имя Верьена. – Мысленно я попросила прощения у подруги. – Я представляю интересы наследницы рода Флирэй, собственницы Золотой рощи, родового замка и холма, на которой он когда-то стоял. В собственности была и часть реки, и заливной луг, и пахотные земли за рощей.

– Бывшей собственницы, – поправил проректор. Он высоко вздернул подбородок и смотрел сверху вниз нечитаемым взглядом. Ужасно, конечно, когда представителем аристократки выступает лохматая девчонка в обносках. – Земля и развалины были законно приобретены академией на королевском аукционе. Право собственности перешло к нам.

– Не на все! – гнев снова подступил к самому горлу. Сглотнула. Прохрипела, откашлявшись: – Триста квадратных метров в центре холма все еще принадлежат леди Флирэй.

– У вас есть доказательства?

– У вас они есть! – Я зло улыбнулась во все зубы. Надеюсь, клыки у меня еще не выросли от ярости. – Если, конечно, вы внимательно рассмотрели законные границы вашего приобретения. Потому, лэрд Ариллиан, ваши действия, которые я имела неудовольствие наблюдать, – незаконны. Вы не имеете права ни рыть котлован, ни зарывать его, ни разрушать что-либо в пределах границ чужой собственности. От имени наследницы я подам жалобу и судебный иск.

– Действуйте! – бросил разозленный мужчина и попытался повернуться спиной.

Вот и поговорили.

– Я принесу документы, – сказала я в спину. – До тех пор прошу вас либо остановить работы, либо изменить их направление, чтобы не причинить еще большего вреда. Надеюсь также, что у вас хватит совести не уничтожать уникальную рощу ясенеек. Во всем королевстве второй такой нет.

Он уже поднял руку, призывая дракона, но остановился и медленно обернулся. Не красуясь, просто выигрывая время на обдумывание ответа.

– Вы занятная особа, дирита Верьена. – Он просверлил меня темным взглядом. – Насколько мне известно, последняя леди из рода Флирэй, в замужестве леди Дивиор, умерла десять лет назад.

– У леди Флирэй была и есть дочь.

– Это нам уже известно, – кивнул мужчина. – Но девочка не имеет права на наследство матери, поскольку его может принять только обученная магиня. Девочка учится в спецшколе для детей с нестабильным даром, он у нее заблокирован еще в детстве, магии ее не обучали. Следовательно, она потеряла право на имя Флирэй и наследство рода, что скоро будет доказано и утверждено судом. Мы просто потеряем время, если остановим сейчас работы.

– Лучше потерять время, чем совесть! – прошипела я. – И почему наследница ничего не слышала о каком-то суде? Разве ее присутствие при рассмотрении дела не обязательно?

– Совсем не обязательно, там все ясно. Нет дара, нет магического образования – нет наследства. Что касается совести… Академия вместе с собственностью приняла обязательство к началу учебного года снять дивье проклятие с этого места и построить новые корпуса для перспективных научно-практических исследований. Эту задачу нам поставил король, и мы ее решим в срок. Как видите, я выложил вам, госпожа представительница, все карты.

И крыть мне, на первый взгляд, нечем.

– Лэрд проректор, пока нет постановления суда, я настоятельно рекомендую вам прекратить…

– Хорошо, – внезапно согласился маг. – На сегодня я остановлю засыпку провала и снос остатков построек и стен. Даю слово. Но с одним условием.

Сердце дрогнуло. Голос тоже.

– К-каким?

– Вы принесете мне бумаги сегодня в пять вечера туда, где мы и договорились встретиться. – И он неожиданно улыбнулся широко, искренне, словно и не было перед этим жесткого разговора. – Не бегать же вам дважды в такую даль, дирита Верьена!

Глава 7. Об искренней дружбе и драконьей хватке

Я не бегаю, у меня магороллер! – мысленно парировала я, уже будучи далеко от холма с Золотой рощей.

Проректор… впечатлил.

Он так был похож на НЕГО, того самого, единственного, кто мог бы разбудить мое сердце! Если бы не злил меня так, что я готова была засыпать его в том самом провале руинами моего разрушенного замка! Вместе с его ехидным драконом!

Жаль, что мои разбитые надежды и раненую душу нельзя там же прикопать.

Я подняла голову, приставила руку козырьком и взглянула в пронзительно синее небо. Летит! Кружит надо мной, словно стервятник! Вот что ему надо?

Выслеживает, как добычу.

В гостиницу мне точно нельзя. Не хочу, чтобы он знал, где мое пристанище. Самое безобидное – встретиться с Верьеной в кофейне дири Барри. Это будет выглядеть естественно – время обеденное, женщин там в это время бывает много, чтобы за чашкой кофе или лимонада обменяться сплетнями.

Не будет же дракон до вечера кружить в небе? Солнце жарит совсем по-летнему. Не пойдет же холеный лэрд на свидание с разносчицей газет весь в поту и каменной пыли? Если, конечно, он не забудет обо мне, как о названии какого-то дешевого десерта.

Стоп. А я что же, заявлюсь на деловую встречу в таком вот ужасном виде? Да меня на порог не пустят!

И мне же еще документы забрать надо! Как?

Я снова взглянула на небо. Над драконом откуда-то появилось крохотное и очень активное пятнышко. Оно кидалось на драконью морду и уворачивалось от его зубов.

Коршун? Серьезно? Он что, пытается глазик дракону выклевать? Кыш, кыш, глупое пернатое! Эта добыча не по твоим коготкам!

«Аль, не паникуй, тебе нельзя! – напомнила я себе. – Ты что-нибудь придумаешь. Ты всегда что-нибудь придумываешь в любой ситуации!»

Всадник пытался отогнать помеху, но дракон начал кувыркаться, уворачиваясь от назойливого преследователя, и лэрд забыл о магии – ему теперь лишь бы удержаться в седле на таком неудобном и вертком транспорте!

Ну, хватит! Он же убьется! Кыш, кыш! – мысленно завопила я.

Птица резко устала и вознамерилась отдохнуть на хвосте дракона. Тот не захотел везти безбилетника и начал гоняться в небе за своим хвостом. Даже у меня голова закружилась, а каково проректору? Наверное, ему теперь очень плохо. А нечего всяким маньякам выслеживать девушек!

«Гром, сверни, пожалуйста, вон в тот переулок!» – попросила я. Дивик согласно уркнул и, ловко сманеврировав, обогнал телегу, запряженную старым медленным мерином, и нырнул за угол.

Улочка на рабочей окраине была очень узкой. Сверху над головами прохожих от одного дома к другому были переброшены веревки и сушилось белье. Под такой маскировочной сетью меня никакой дракон не разглядит!

Через пару кварталов я свернула на другую такую же улочку, потом сделала зигзаг в другую сторону.

У первого же попавшегося на улице старьевщика я обменяла свою кепку на старую, но яркую, в красную-черную и белую клетку. Рубаху менять не стала, – переодеться было негде, – зато всего за один драк* приобрела приличный зеленый жилет, и теперь меня издалека даже дракон не узнает!

# *

драк

– самая мелкая серебряная монета со зрачком дракона на реверсе.

В таком пестром виде я и подъехала к кофейне дири Барри, располагавшейся поблизости от пансиона, поставила магороллер под тент и позвала Лерика, посыльного мальчика при заведении.

Его знали все в пансионе «Волшебные дали» – дири Труфиль часто заказывала сладости от Барри. Лерик как раз загружал в тележку бумажные пакеты с типографской надписью витиеватым шрифтом в цветочной рамке: «Лучшие пирожные от Барри». За пару драков он согласился тайно передать записку дирите Верьене.

Я сидела в тенечке рядом с магороллером с бутылкой сидра в одной руке и ароматным яблочным пирожком из моих запасов в другой. И эта еда после всех переживаний показалась не хуже изысканного домашнего обеда из детства, о которых я еще помнила. В кофейню решила не соваться. Зачем мне скандал с чистоплотной хозяйкой?

Верьена прибежала через долгих полчаса – я седила за временем по высокой башне ратуши, видневшейся над крышами. Девчонка в форменном платье, запыхавшаяся, с алеющими щеками и возбужденно блестевшими глазами, проскочила мимо, не узнав. Пришлось окликнуть.

Верьена оглянулась, откинув пепельную косу на спину. Округлила серые глаза в изумлении.

– Что случилось?! – одновременно воскликнули мы.

Обнялись, отстранились, держа друг друга за руки (точнее, это Верьена держала меня за запястья, мои руки были заняты, но я не сопротивлялась!) и улыбаясь так, словно вечность не виделись.

– Чур, я первая спрошу! – выпалила подруга. – Почему ты в таком виде? Почему не на свадьбе? Не в кабриолете? Ничего не получилось с наследством? Ты не вышла замуж за красавчика лэрда?

– Не так быстро, подруга, – рассмеялась я. – В таком виде я потому, что ездила за город, присматривала место для жилья. Так было удобнее, чем в платье. Замуж за позолоченного лэрда я не собираюсь. На кабриолет еще не заработала. Теперь моя очередь. Почему ты такая красная? От бега?

– Не только! – довольно блеснули ее глаза. – Представляешь, час назад меня вызвала дири Труфиль. И ты никогда в жизни не догадаешься, кого я там увидела!

Я замерла, не донеся пирожок до рта. Сердце екнуло от дурного предчувствия.

– И кого же ты увидела? – выдавила я.

– У нее в кабинете был дракон!

– Не может быть! – я сделала страшные глаза. – Он бы не влез!

Отсмеявшись, подруга выпалила:

– Ну не сам дракон, а маг, чья тень – дракон!

– Стоп-стоп. Что?

Верьена замерла, округлила глаза и прихлопнула губы ладонью, словно случайно выдала страшную тайну.

– Драконий всадник, конечно же! Хозяин дракона! – сделала она жалкую попытку увернуться.

– Верьена… – сощурилась я. – Что-то я не могу разглядеть, где у тебя совесть?

– Алька! Ну правда! Это только я их так про себя называю, не бери в голову!

Я задумалась. Казалось бы, в чем разница между всадником на лошади и всадником на драконе?

Но там, в небе, когда дракон выполнял немыслимые пируэты, всадник сидел как влитой! Словно был одним целым со своим зверем. Ни один жокей не покажет такой слитности и ловкости верхом на лошади.

Нас, конечно, не учили магии в пансионе. Наоборот, преследовали за любое упоминание. Всему, что я знаю, меня обучила леди Кэролайн. И она занималась со мной по особой программе, где больше уделялось внимания дивьей магии и, по моей просьбе, артефактам, которые я создавала тоже с использованием своего странного дара, больше по наитию, чем по науке. Ведь наставница Кэр преподавала по старинке и как будто понятия не имела о современном мне мире, о тех же магомобилях и прочих магических механизмах.

Поэтому я имела весьма смутные представления о магах и магических существах.

Но, наверное, для управления драконами нужна какая-то особая магия? Для лошадей не нужна, только умение, а для таких магических существ, как драконы, мантикоры, саламандры и прочие единороги – нужна?

Может, они что-то вроде фамильяров, о которых рассказывала на ночных уроках леди Кэр?

В ее тайной школе все было так странно, непонятно, туманно. Особенно, на общих занятиях и лекциях, когда голос дивы Кэролайн звучал ясно и четко, но стены зала и лица соседок как будто расплывались, и виделись смутно, словно… словно во сне.

А может ли так быть, что каждая из учениц видела свой собственный сон, каждая слышала свои собственные лекции сообразно своему дару? Каким даром обладала Верьена?

Наверное, необычным. Она сама вся необычная. Тонкие черты лица, бледное лицо, голос негромкий, ходит бесшумно, как тень, и учится прилежно – самая, что ни на есть, серая мышка.

Но ее серые глаза сверкали такой сталью, что над ней никогда не насмехались. Даже наглая и бесцеремонная Бессара почему-то обходила ее стороной. Верьена всегда хорошо одевалась, насколько это дозволялось в пансионе. Видно было, что девушка из благородной семьи. Но о родителях она никогда не упоминала, только сказала однажды, что они очень далеко, и на каникулы подруга никуда не ездила и к ней никто не приезжал. Но книги, хорошую одежду по сезону и деньги на карманные расходы она получала регулярно.

Я посмотрела на подругу, замершую, как мышь под веником, и подозрительно рассматривавшую мое лицо. Она меня боится? Меня? Я задорно ей улыбнулась, прогоняя мрачные мысли.

– Просто твое сравнение дракона с тенью показалось необычным, – пояснила я свою задумчивость. – И зачем ты понадобилась хозяину дракона?

Верьена наклонилась к самому уху, щекоча его дыханием и прошептала:

– Он проректор магической академии, представляешь? Магической! И он расспрашивал о тебе. Я же твоя подруга, об этом знают все в пансионе, даже Крыса. И знаешь, он почему-то очень удивился, когда я вошла в кабинет. Даже переспросил, точно ли меня зовут Верьена.

И она отстранилась, с лукавой улыбкой глядя на меня.

– Может, у него слух плохой, – пробормотала я, отводя глаза. Признаваться в подлоге имен, похоже, уже поздно.

– Хм… Мне так не показалось, – сощурилась она. –

Я вздохнула.

– Ладно. Признаюсь, что я сегодня столкнулась за городом именно с этим лэрдом и так растерялась, что назвалась чужим именем. Странным образом оно совпало с твоим.

Мы переглянулись и расхохотались. Но подруга тут же посерьезнела:

– И еще меня насторожило что он все время пытался выяснить, не замечала ли я за тобой каких-либо странностей.

– В пансионе дири Труфиль все странные, – усмехнулась я. – Поэтому мы туда и попали.

– Да, но… Кажется, он почему-то решил, что у тебя до сих пор есть искра неуправляемого дара, а твои блоки некачественные, представляешь? Даже меня проверил! Но у меня все оказалось в порядке.

Не удивительно. Если она адептка тайной школы леди Кэролайн, то хорошо маскируется, совсем как я. Ведь Кэр уже на вторую ночь научила нас снимать блоки и ставить обратно со скоростью летящей стрелы.

Верьена продолжала щебетать, нервно наматывая локон на палец:

– Дири Труфиль убедила его, что ты не опасна, потому что за десять лет у тебя ни искры не промелькнуло на ежегодных проверках. Но она вся аж позеленела от страха! Ее же лицензии лишат, если вдруг что-то обнаружат, пансион закроют! Или совсем в тюрьму превратят! Спонтанная магия очень страшная штука, ты же знаешь. Так вот, Труфиль после ухода лэрда проректора приказала обыскать все тумбочки и личные вещи у всех воспитанниц. И там столько всего нашли! Ужас! Но в нашей комнате было все чисто. Хорошо, что я успела передать тебе твой чемодан с… украшениями.

– Да. Хорошо. Вовремя. Спасибо, Верьена. Не беспокойся, со мной тоже все в порядке, никаких спонтанных вспышек, – уверила я. И вовсе не врала. Это же смотря что считать порядком!

Ну вот, предчувствия не обманули. Все очень плохо. Лэрд проректор, потеряв меня из виду, направился прямиком в пансион, проверить наследницу развалин. И, конечно, моя ложь об имени тут же всплыла.

Говорила же наставница Кэр: «Не прибегайте ко лжи, если от этого не зависит ваша жизнь. Ложь искажает вашу магию, адептки, разъедает ее как ржа железо. Чем больше в вашей жизни лжи, тем меньше божественного дара и удачи. Запомните».

И вот, удача от меня отвернулась!

И теперь мои «птички» попали в чужие руки. И если бы только они!

И ведь было же условием надежно прятать амулеты и выбрасывать использованные, но нет, половина воспитанниц носили их под одеждой, как милые украшения, и даже хвастались друг другу. И, конечно, попадались не раз за столько-то лет, но это были единичные случаи. А тут – массовый шмон!

– Он и Бессару захотел увидеть, – прошептала Верьена, оглянувшись по сторонам. – Но та еще не вернулась в пансион, хотя сроки прошли, и Крыса рвет и мечет, даже послала письмо ее отцу в кожевенную гильдию.

– Пусть лучше отправит письмо в поместье Дивиор, уверена, Бессара гостит там.

– Так ты пригласила эту… эту… ведьму? – ревниво спросила подруга и надула губы.

– Подозреваю, ее пригласила моя мачеха. – Я поморщилась и только собралась спросить о фее Кэр, как увидела мальчишку-разносчика, мчащегося во весь дух.

– Дирита Верьена! – выпалил он еще издалека. – Тебя Крыса ищет!

– Ой! – подскочила подруга. – Лерик, спасибо! Уже бегу!

А я еще ничего не узнала, вот незадача!

– Подожди! – я схватила ее за руку. – Мне надо спросить тебя об очень важном!

– Потом, Аль, прости! Директриса сейчас такая злая после визита лэрда и проверки, что запросто может меня покусать! Или завалить на экзаменах!

И я без всякой осторожности, глядя в серые и немного испуганные глаза Верьены, прошептала:

– Вер, ты никогда не исчезала по ночам?

– Что? Что ты такое говоришь?! – подруга перестала вырываться, и ее глаза стали еще круглее. Она нервно оглянулась на Лерика, носившего в тележку пакеты с новыми заказами.

– А что ты знаешь о леди Кэр? – задала я следующий вопрос.

Верьена зажмурилась, резко открыла глаза и так на меня посмотрела, словно впервые увидела. Губы ее пересохли от волнения, и она облизнула их и спросила:

– Откуда ты… Ты что-то заметила?

– Да, – кивнула я.

И только хотела признаться, что я тоже исчезаю по ночам и видела ее в школе леди Кэролайн, как Верьена мотнула головой, словно отгоняя назойливую мошку, и торопливо прошептала:

– Я не могу сказать тебе, Аль. Не сейчас. Давай вечером встретимся здесь же! В семь часов, когда Крыса уедет домой.

Я отпустила ее руку, и Верьена убежала.

Мое сердце тоже неслось вскачь. Она точно адептка школы Кэр! Это такое счастье! Интересно, какой у нее дар?

Улицу накрыла огромная тень. Порыв ветра едва не сорвал тент, надув его куполом. Я подняла голову: дракон летел так низко, что задевал хвостом верхушки деревьев, на землю попадали сломанные ветки. Меня и Грома он не увидел, но может ли зверь унюхать добычу?

Подождав для верности еще четверть часа и доев пирожки, я покатила в гостиницу. Кругами и зигзагами. Паранойя – дело хлопотное. Но драконов в небе больше не было видно.

***

Поставив в чулан Грома, я забрала из тайника папку с документами и направилась к стойке управляющего за ключом. Заказала обед в номер и спросила артефакт нагрева воды. Тот, что был в номере, я уже использовала утром.

– Мытье в номере положено раз в неделю. – зло бросил усатый управляющий. Держал ключ от моего жилища в руке и не отдавал, – Посмотри на себя: оборванка оборванкой, а хочешь принимать ванну каждый день, как леди! С тебя доплата в одну дракушку за артефакт нагрева.

Невезение продолжалось: сегодня старшая горничная заболела, вместо нее распоряжался сам управляющий, и настроения это ему не прибавляло, и сэкономить на оплате горячей воды не удалось.

– Это грабеж! – возмутилась я. – Половину золотого за ванну горячей воды? Даже в термах берут всего пол-дракушки за парную с массажем и лечебными травами!

– Тебе-то откуда знать? Выглядишь, как попрошайка с паперти. У нас тут приличный отель!

Откуда знать? От Бессары, конечно. Это она каждые каникулы проводила у папы и хвасталась отдыхом в термах с лечебными грязями, которыми даже аристократки не пренебрегают.

– Не страшно, – смирилась я. – Помоюсь холодной водой, чтобы не оскорблять своим видом вашу ночлежку.

– Что? Ночлежку?!

Пока вредный дир хватал ртом воздух, я выдернула ключ из его руки и быстрым шагом поднялась по лестнице. Времени оставалось не так и много.

– За перерасход холодной воды сверх нормы тоже надо платить! Я прикажу перекрыть воду! – крикнул он вслед. – И чулан освободи или доплачивай за пользование!

Я остановилась на последней ступеньке лестницы, повернула голову и одарила жадюгу гневным взглядом.

– Дир управляющий, вместе со счетом за воду и чулан я попрошу предъявить мне официальный прейскурант. Надеюсь, владелец отеля в курсе дополнительных поборов с постояльцев?

Мужчина скрипнул зубами, бросил на стойку амулет нагрева и отвернулся.

Пришлось спуститься, забрать вещицу и снова ковылять по лестнице.

А в номере я порадовалась, что спрятала документы перед уходом. Кто-то чужой явно тут побывал! Белье в шкафу было сложено так небрежно, как я никогда себе не позволяла при любой спешке. Вещей у меня не так много, чтобы не запомнить, куда что поставила или повесила. Может быть, горничная так «прибралась»? Но с чего бы горничной рыться в нижнем белье?

Хорошо, что чемоданчик с артефактами и лекциями был заперт надежно, как и нижний ящик комода, куда я его положила – дивьим заклинанием, срастившим части дерева так, что, не зная отпирающего заклятья, комод пришлось бы пилить.

Я открыла ящик, проверила амулеты. Все были на месте.

Надо съезжать из этой гостиницы. Наверняка кто-то из служащих, а то и сам управляющий, обкрадывает постояльцев. Отель дешевый, постояльцы, насколько я смогла заметить, – простые диры без титулов и богатств, лишний шум поднимать не станут, если и пропадет какая безделушка – адвокат обойдется дороже пропажи. А репутацией дорожат только отели для богачей, остальным ни к чему, в столице всегда полно приезжих.

Вода в кранах была теплая, и я с наслаждением соскребла с себя вместе с грязью все неприятности этого дня.

Смягчила кожу кремом, отданным одной из воспитанниц дири Труфиль вместо оплаты за амулет. Переоделась в единственное платье, купленное вчера в недорогой лавке готового платья. Простое, без вычурных украшений, но из хорошей ткани и элегантного кроя. Не вечернее, на вечерний наряд у меня не было денег, да и кондитерская – это не опера и не бальный зал, чтобы наряжаться.

На талию повязала широкий шелковый пояс из темно-изумрудной ткани, украсила верх платья брошью из бисера и зеленого бутылочного стекла. Подумав, надела унаследованный кулон с сердечком и спрятала его под вырез платья. На шее тонко поблескивала цепочка, а металл под тканью приятно холодил кожу.

Волосы оставила полураспущенными, скрепив их на затылке деревянной заколкой из кусочка коры дуба – амулетом, не позволяющим прическе растрепаться даже при сильном ветре. Посмотрелась в тусклое зеркальце над умывальником и сочла, что выгляжу вполне неплохо для представительницы интересов наследницы разоренного рода Флирэй.

Такое ощущение, что и в самом деле иду на свидание, – посмеялась я над собой.

Заперла комод, на этот раз все ящики, дверцы шкафа и… срастила их друг с другом. Теперь мебель даже не вынести из комнаты. И не распилить, об этом я тоже побеспокоилась. И обвинения в незаконном использовании магии я не боялась. Во-первых, блокирующая татуировка все еще на мне, значит, дар заперт. Во-вторых, амулетами могут пользоваться все, согласно инструкции к ним, на это никакого разрешения и даже дара не надо.

Глава 8. О судьбе розы и драконьих тенях

Лэрда проректора я увидела еще издалека, когда подъезжала в конном экипаже к злосчастной кондитерской.

Он в неизменном черном плаще, накинутом на серебристо-черный костюм из кожаных штанов и плотной куртки, нетерпеливо прохаживался по тротуару под вывеской «Незабываемые сладости». Его руки были заложены за спину, а когда он развернулся, я увидела, что он сжимает пышную белую розу.

Но у нас же не свидание! У нас деловая встреча!

Я остановила экипаж, заплатила кучеру несколько драков и только хотела выйти, как заметила приближающийся белый кабриолет с позолоченным бампером!

– Подождите минутку, уважаемый, – попросила я кучера, добавила еще драк сверх запрошенной суммы. – Мне нужно шляпку поправить.

Никакой шляпки на мне не было – их носили ТОЛЬКО замужние леди, как статусную деталь наряда, помимо корон и диадем. Дамы остальных сословий довольствовались замысловато повязанными на голове шарфами, платками, вуалями, лентами и заколками.

Моя прическа подчеркивала низкий статус, потому кучер почесал бороду, подмигнул и дозволил сидеть в коляске сколько угодно в разумных пределах. Верх коляски был поднят, закатное солнце низко опустилось за спиной, и мое лицо было удачно скрыто в тени.

Кабриолет затормозил рядом с проректором, и я услышала знакомый голос позолоченного лэрда, моего жениха:

– А, вот ты где, Ариллиан. Еле тебя разыскал. Спасибо, ректор дал поисковый амулет, так как дело срочное и важное.

– Что-то случилось?

– Ничего, о чем бы ты не знал. Говорят, ты остановил стройку в Золотой роще?

– Не стройку, а расчистку. До выяснения некоторых обстоятельств.

– Какие могут быть обстоятельства, Ариллиан? Нас сроки поджимают! Если по твоей вине запуск проекта будет сорван, ты наконец-то уступишь мне место проректора. Я-то не против, но пожалей старика. Ректор рвал и метал, когда ему доложили, даже меня отправил за тобой, как будто мне делать нечего.

– Вот и занялся бы своими делами, Гравиль. Слышал, у тебя скоро свадьба?

– Да. Сам понимаешь, сколько хлопот. Да еще и девица такая вздорная оказалась… Не будь она наследницей Флирэй, послал бы вместе с ее матерью-мегерой.

– Что ты сказал? Ты женишься на леди Альяте Дивиор-Флирэй?

– Видишь, даже жертвую свободой ради государства. Я всегда добиваюсь своего, ты же знаешь. Мне этот проект нужен больше, чем тебе или кому-то еще. Если мы исчерпали все способы снять проклятие, то остается только один.

– Один? Это какой? Кровь девственницы? Серьезно? – хохотнул сребровласый лэрд.

– Да хоть бы и так! Если ты можешь предложить что-то еще, так предлагай! Но ты вместо этого останавливаешь работы и валишь на свидание! Я вижу твой букетик, можешь не прятать. Кстати, твоя невеста знает? Люсси никогда не согласилась бы на свидание в какой-то нищей лавке с такой пошлой вывеской.

– Какое тебе дело, Гравиль? – проректор оглянулся и бросил обеспокоенный взгляд на экипаж, в котором я притаилась, а кучер делал вид, что кого-то ждет и зевал, посматривая по сторонам. – Твоя сестра мне еще не невеста, не выдавай желаемое за действительное.

– Помолвка уже назначена, дело времени. Но я, так и быть, промолчу на этот раз, если ты вернешься на стройку. Могу подвезти, кстати. Забыл, о чем говорил старик? Наши враги нас опередили и создали летающее оружие, с которым ни один дракон не сравнится, даже твой! Наши жалкие дирижабли по сравнению с ним – мыльные пузыри! Слишком многое поставлено на карту, Ари. Если ты через два дня не закончишь с подготовкой, вина за срыв ляжет на тебя. Но король накажет всех. Именно это и просил передать старик. Я передал. Отметь, что принял послание.

Золоченый протянул серебряному какую-то дощечку, лэрд проректор приложил к ней ладонь, дощечка вспыхнула и исчезла. Я прикусила губу: интересно, значит ли это, что ректор не доверяет золоченому посланнику, если потребовал подтверждения? И какое мне до этого дело? Просто привычка любое наблюдение складывать на полочку: когда-нибудь пригодится.

– Садись, отвезу тебя по старой дружбе, так и быть, – потянувшись, Гравиль открыл заднюю дверцу кабриолета.

Ариллиан покачал головой.

– Не нужно. Я не поеду, у меня дела. А если ты будешь следить за мной, Гравиль, останешься без транспорта. Пожалей своего дивика, он не заслужил такой жалкой смерти. Да и тебе ни к чему обзаводиться травмами перед свадьбой, а то в храме стоять не сможешь.

Я беззвучно охнула, прижав ладошку к губам.

Золоченый выругался, захлопнул дверцу и изо всех сил ударил кулаком по артефакту руля, словно шпоры вонзал в брюхо коня. Так и сломать можно! Дивика он совсем не щадил. Магомобиль рванул прочь, сея снопы гневных искр взбешенного болью дивика.

Лэрд проректор проводил их взглядом, потом перевел его на мой экипаж, подошел, протянул руку и улыбнулся:

– Дирита Верьена, выходите, я вас узнал. Отпустите экипаж, лошади уже застоялись.

Я вздохнула и, расточительно оставив на сиденье еще монетку, подала руку мужчине и вышла из коляски. Рука у него была на удивление горячей и твердой, словно я взяла в ладонь нагретый солнцем камень.

– Это вам, – он протянул мне цветок. И заметив, что я сделала шаг назад, пояснил: – В знак примирения.

Впервые в жизни кто-то дарил мне цветы! Кровь бросилась мне в лицо, когда я заметила, что на нас смотрит парочка прохожих и понимающе, слегка презрительно переглядываются.

– Не надо, лэрд проректор. Я не приму цветы. У нас не свидание, а деловая встреча.

Лэрд зло сжал губы и… цветок в его руках истлел! Такой красивый! Я ошеломленно смотрела, как проректор разжал ладонь, развеял пепел по ветру и отряхнул. Мне стало страшно! Он все проблемы так решает? Миг, – и в пепел!

Я сглотнула и в потрясении подняла взгляд на лицо мужчины.

Он смотрел так же холодно и надменно, как там, на развалинах, приподняв голову, хотя и так возвышался надо мной как скала над одуванчиком, как башмак над муравьишкой, как… ой, мамочка… А если он и меня вот так… в пепел?

– Хороший, хотя и слишком экспрессивный, способ не оставлять после себя мусор, – кивнула я, спрятав страх.

Лэрд удивленно приподнял бровь. И лицо его смягчилось.

– Я не знал, куда его деть, раз вы отказались принять. – Мне показалось, что даже нотка вины проскользнула в его голосе. – Если вы не против, дирита, я бы хотел пригласить вас в ресторан неподалеку. Честно говоря, я не успел пообедать и сейчас очень голоден. – И взгляд его странных глаз стал осязаемым.

Он словно провел кончиками пальцев по моей щеке, коснулся губ, соскользнул на шею и устремился в вырез платья. Показалось – серебряное сердечко внезапно нагрелось и запульсировало. Ну не мое же сердце так залихорадило?

«Как можно так смотреть на девушек почти женатому человеку?» – возмутилась я про себя. Ответила вслух:

- Я против, благодарю. Никаких ресторанов и цветов от незнакомых лэрдов не принимаю, прошу простить. Вы хотели видеть основания, исходя из которых я требую…

- Я хотел увидеть, - перебил лэрд, - когда же вы прекратите лгать, юная леди Дивиор.

Я даже не вздрогнула. После визита проректора в пансион «Волшебные дали» было ожидаемо, что лэрд спросит у Крысы описание интересующей его выпускницы, а у директрисы всегда хранятся копии документов.

– Вы поэтому не вышли из экипажа? Не хотели, чтобы вас увидел ваш жених? – задал проректор следующий вопрос, ведь от меня не последовало возражений.

Я кивнула. Уже не было смысла лгать.

– Да. Именно поэтому. Я узнала его магомобиль.

– Зачем вы назвались чужим именем? Это было наивно. Разве вы не понимали, что я обязательно проверю? Особенно после того, как увидел ваше ловкое бегство. Честный человек не будет прятаться. Потому я отправился в пансион, чтобы поговорить с самой наследницей, но…

– Но вы поговорили лишь с ее подругой Верьеной и сразу все поняли, – продолжила я.

– Верно. Вы принесли документы, леди Альята?

– А вы, лэрд Ариллиан?

Он обжег меня взглядом.

– Давайте сядем за столик в кафетерии при кондитерской. Надеюсь, против этого вы не возражаете?

– Не возражаю.

За столиком мы обменялись папками с документами, и я погрузилась в изучение, пока лэрд заказывал «Королевский пломбир».

Забытое мороженое уже растаяло, когда я закончила с чтением и подняла на мага грустный взгляд.

Никаких шансов вернуть наследство у меня не было, хотя срок для того, чтобы опротестовать решение суда, еще не истек.

Но смысл? Я увидела аукционную сумму, за которую была выкуплена у королевства Золотая роща с руинами замка. Таких огромных денег, какие требовались для выкупа земель, мне в жизни не собрать, даже если я буду создавать по чемодану артефактов каждую ночь.

Ну и что! Главное – остановить разрушение, а там я что-нибудь придумаю! Или признаю банкротство и лишусь не только титула, но и доброго имени.

Впрочем, с такой характеристикой, какую мне дала Крыса, я его уже лишилась.

Лэрд ознакомился с моими документами гораздо быстрее. Там и были-то только метрика, завещание моей матери и план замка. И он, в задумчивости рассматривая план, цедил из бокала мятную воду. Когда я сложила бумаги и закрыла его папку, он тут же поднял на меня темный взгляд:

– У вас нет шансов вернуть наследство, леди Альята.

– Знаю. Но я буду бороться. Справедливость должна восторжествовать.

– Торжество справедливости – очень дорогая вещь, а вы и ваша семья разорены.

– Я и не надеюсь на семью.

– Ваш будущий муж, лэрд Гравиль, не возьмет на себя такие расходы и не будет защищать ваши интересы.

Во мне проснулась вредность.

– А вы откуда знаете? Может, он так в меня влюбится, что…

– Я знаю Гравиля уже двадцать лет, с детства, а не два дня, как вы. Он не станет выкупать Золотую рощу. Разве что затем, чтобы уничтожить ее: срубить под корень и выкорчевать пни.

Я в ошеломлении открыла рот. Не нашла слов и закрыла.

– Что, и вопросов не будет? ­– прищурился проректор.

– Чем ему так помешала Золотая роща?

– Только тем, что ее высадили дивы. Он ненавидит дивье племя. В той войне погиб почти весь его род.

– Тогда зачем он берет жену-квартеронку? Во мне есть дивья кровь.

– Ваша магия заблокирована. И это его очень радует.

Меня передернуло от омерзения. Как можно радоваться чужой боли?

– А вас? – почему-то спросила я. – Вас это тоже обрадовало бы?

– Мне все равно, я не расист и не придаю чьей-то крови большого значения. Куда больше для меня значит магия. Мой род никогда не был врагом дивов, хотя моего деда принудили участвовать в прошлой войне на стороне магов. Но это в общем. Что касается конкретно вас, леди, то не буду скрывать: потеря вами дара – это основной аргумент, из-за которого вам не удастся оспорить состоявшуюся сделку и вернуть земли даже теоретически. И это меня, как лицо официальное, не может не радовать.

– Это мы еще посмотрим! – сверкнула я глазами. – В завещании моей матери ничего не говорится о том, что я должна обладать магическим даром. Там говорится только о школьном аттестате об образовании. Причем, опять же не указано, что оно должно быть магическим.

– Коллегия магов опротестует решение суда, если оно будет в вашу пользу. Потому как владеть наследством, отягощенным магией и даже проклятием, может только дипломированный маг.

– Нет такого закона! – Я придвинула розетку с мороженым, запустила в нее ложечку и попробовала растаявший десерт. Жаль. Как жаль. Теплый пломбир – это отвратительно.

– Разве? Значит, будет, – пожал он плечами. Широкими, сильными, надежными… теоретически. Практически – эта надежная крепость никогда не падет под моими красивыми глазками. Очень-очень жаль. – Для нас закон – слово короля, а он на нашей стороне.

– Я поняла вас, лэрд проректор. Вы возобновите разбой? То есть, варварское уничтожение моей собственности?

– Конечно. Завтра с утра. Вы слышали мой разговор с Гравилем. Его величество и мое начальство требуют скорейшего завершения строительства.

– Но вы же видели план унаследованного мной замка, а я видела реестр с границами вашего приобретения. Ваша новая собственность – это бублик с дыркой посередине. И вот это, – я развернула план и ткнула ложечкой, – моя территория, я вступила в права наследования. И я запрещаю ее трогать!

– Какое это имеет значение, леди Альята? Вы вых о дите замуж за лэрда и жить будете в неплохом особняке. Гравиль не сказочно богат, но достаточно обеспечен, чтобы содержать молодую красивую жену. Зачем вам какая-то дырка от бублика? Наслаждайтесь жизнью, леди. Блистайте в высшем свете. После десяти лет жизни, полной нищеты и унижений в заведении дири Труфиль, вы это заслужили, как никто другой. Разве не так?

– Не так, лэрд.

Он все еще считает меня дешевкой. Золушкой, предел мечтаний которой – зацепить подходящего принца.

– Ну хорошо. Раз вы так уперлись… наверное, вопрос в цене? Академия готова купить у вас эту дырку. Сколько вы за нее хотите?

– Золотую рощу. – Я подняла на него взгляд.

Реакция лэрда не обрадовала. Он расхохотался, привлекая внимание парочки, сидевшей за соседним столиком.

– Леди Альята, да вы мечтательница!

Конечно. Как же иначе?

– Думаю, нам не о чем больше говорить, – сказала я и забрала свою папку. – Благодарю за угощение, но мне пора. Меня уже ждут. Не провожайте.

Но он все-таки поднялся и проводил.

– Я одолжу вам свой экипаж, леди. Вызвал специально для вас. Отказ не принимается.

– Вы теперь всегда будете угрожать сжечь то, от чего я откажусь? – возмутилась я.

– А вы теперь всегда будете припоминать мне несчастную розу? – задал он контрвопрос. – Лошадям и кучеру ничего не угрожает, но вот вам… – и он показал взглядом на медленно приближающийся белый магомобиль. – Ваш жених вряд ли обрадуется, застав вас в моей компании.

Машина странно дергалась, мотор то и дело чихал клубами дыма. Похоже, мой жених довел-таки несчастного дивика.

Но почему лэрд Гравиль стал так часто попадаться на моем пути? И зачем он вернулся? Что за странность?

Из двух зол лучше выбирать третье.

Я поблагодарила проректора за беспокойство, развернулась и спокойно пошла в противоположную от кабриолета сторону. Жених никогда в лицо меня не видел, чего мне бояться?

Взгляд драконьего всадника опять жег мне спину, пока я не свернула за угол.

Когда я нанимала извозчика до кондитерской Барри, показалось, что в небе мелькнул дракон.

Ну и пусть выслеживает. Я не делаю ничего противозаконного!

***

Верьена уже ждала у кондитерской, переминаясь с ноги на ногу. Увидев, что я, вся такая воздушная, в новом красивом платье, выпорхнула из коляски извозчика, она округлила глаза:

– Алька, ты разбогатела? Твой лэрд уже задарил тебя подарками еще до свадьбы? Вот это мужчина!

– Нет, подруга. Это все заработано честным трудом. Я удачно продала артефакты.

– Это надо отметить пирожными!

Я скривилась.

– Вер, мне уже дурно от кондитерских. В последние два дня их стало слишком много.

– Тогда бутерброд? – и подруга вытащила из кармана завернутый в тетрадный лист черный хлеб с тончайшим кружочком ужасной колбасы из требухи. Ужин пансионерки.

В итоге ужином нас обеспечил разносчик. За полдракушки мальчишка притащил бульон с пампушками и жареные колбаски. Да еще и щедро угостил семечками.

И мы уселись пировать под раскидистым деревом (хорошая защита от драконьего взора) на заднем дворе кондитерской.

– Когда ты заметила, что я исчезаю по ночам, Аль? – сразу спросила Верьена, как только разносчик, проводив нас в секретное место, убежал.

– Я видела тебя в школе леди Кэролайн, – призналась я.

– Что? Ты тоже? – Верьена замерла с колбаской в одной руке и пампушкой в другой. И бросилась обниматься, но в последний миг передумала пачкать наряд жирными руками. – Ох, как здорово! Алька, как я счастлива! Это такая удача, подумать только! И ты – моя подруга! С ума сойти! Вот нас и притянуло друг к другу! Но как, почему ты помнишь, что видела меня? На нас же заклятье, мы не должны помнить ни имен, ни лиц!

– Так и было. Я тебя не узнавала. Но вчера мне приснился странный сон…

И я рассказала, что помнила. И про Бессару, и про ее изгнание, и о том, что наставница Кэр – из дивьего народа и заперта в блуждающем замке. И о ее возлюбленном, зеркальном пленнике.

Я была так счастлива, что с кем-то могла поделиться сокровенным. Тайны легки только для могил, и слишком тяжелы для живых людей.

Подруга рассказала о своих тайнах. Оказалось, она – потомок драконьего рода. Всадница, обладающая драконьей магией. Но неправильной. Потому что она родилась без тени. Тень – это крылатый зверь, которого несведующие называют драконом, хотя это лишь воплощение силы мага-дракона.

Верьена не отбрасывала «тени», но могла видеть чужие и даже воздействовать на них. Это оказалось страшным преступлением – ведь девочка могла лишить кого-то тени!

И потому от нее отказалась семья, заблокировала ее магию и отправила в «Волшебные дали».

Но неправильную магию сложно запереть, она настолько неправильная, что магические законы – не для нее. И Верьена, оказавшись в пансионе Труфиль, в первую же ночь впала в такое отчаянье и горе, что магия ее взбунтовалась. И девочка очутилась в замке Кэролайн. За десять лет обучения у дивы, много знавшей о волшебных сущностях, Верьена создала себе тень. Неправильную.

– В каком смысле неправильную? – нахмурилась я в этом месте ее рассказа.

– Понимаешь, всадник – это всадник, маг. А тень – это дракон. Они одно целое, но раздельно. Представляешь?

– С трудом, – призналась я.

– Когда маг вызывает дракона, это две сущности. Дракон подчинен магу. Поэтому мага называют всадником. Но без мага дракона не существует. А маг может и без дракона какое-то время, пока излишек силы не заставит раскрыть крылья тени.

– Пожалуйста, давай без поэзии, – взмолилась я. – Но в целом понятно.

– Вот. А я… а я – чудовище. Я сама становлюсь тенью. Представляешь?

Я поперхнулась глотком бульона и воззрилась на подругу. Хрупкая, пепельные волосы, кроткие серые глаза… Ну какое из нее чудовище?

Видя, что я не понимаю, Верьена терпеливо пояснила:

– Я сама становлюсь драконом. Видишь? – И девушка вытянула руку, на которой появились потрясающей красоты пепельные чешуйки со сверкающими алмазными краями.

– Вот бы посмотреть на твои крылья!

Подруга испуганно посмотрела на меня и отчаянно помотала головой:

– Нет-нет! Ты что! Если кто-то узнает, меня убьют, как бешеного зверя!

– Тебя? За что?

– Зверь без всадника считается неразумным и смертельно опасным для людей. Обычно тень, оставшись без хозяина, быстро погибает. Но изредка…

– Что-то идет не так? – фыркнула я.

Верьена кивнула.

– Да. Такого дракона выслеживают его же родственники и убивают. Это счастье, что мои родители так любят меня, что от всех скрыли и отправили в другую страну. И теперь представь, как я испугалась, когда увидела проректора Ариллиана и его тень! Я подумала, что меня выследили, и он пришел убить.

– Бедная моя! – я обняла подругу. – Получается, ты только в замке леди Кэролайн и могла раскрыть крылья?

– Только раскрыть, но не летать. Из ее замка никому нельзя выйти. Так что, по-настоящему я еще почти не летала, только в парадном зале.

Да, именно это мне и снилось.

– А знаешь, я тут подумала… Если мы обе уходили по ночам, оставляя вместо себя иллюзии, а Бесси оставалась в комнате, то как получилось, что за десять лет она ни разу нас не разоблачила? Ни разу не заметила ничего странного! Ты в это веришь?

Верьена нахмурилась, пожала плечами:

– Может, она очень крепко спит?

– А может, она сама куда-то уходит? – предположила я.

– Я попробую понаблюдать, когда она вернется, – кивнула подруга.

Мы проговорили до самого отбоя в пансионе, и подруга вынуждена была поторопиться, чтобы ее отсутствие не заметили проверяющие.

Глава 9. О неприкосновенности частной собственности

Я не спала всю ночь. Не потому, что не хотела попасть в школу дивы Кэр или боялась соприкоснуться с ее сознанием. Впервые я прогуляла занятия и всю ночь под ярко светившей луной курсировала на Громе в Золотую рощу и обратно.

Надо было так много успеть, а времени так мало!

Уцелевший домик на краю провала, который лэрд Ариллиан обозвал курятником, оказался вполне сносным: в нем было две комнаты, побольше и поменьше, зал и спальня.

А еще кухня, кладовая и даже сарайчик за задней стеной. Видимо, раньше это был дом садовника - в сарайчике нашлись лопаты, грабли и корзины. И даже молоток с садовыми ножницами.

В комнатах осталась кое-какая мебель: парочка покосившихся столов, колченогие стулья, шкаф с оторванной дверцей и две сломанных кровати, из которых вполне можно сложить одну.

Здание было крепким, но зияло разбитыми окнами и прохудившейся крышей, привести его в жилой вид с моими силами и финансами нереально.

Но у меня был потрясающий артефакт – мамин зонт! Всепогодный, мощный, способный защитить даже от урагана так, что и волосок из прически не выбьется!

Я залезла на чердак, раскрыла зонт, подвесила на конек рукоятью вниз и, помудрив с настройками, активировала.

Домик окутался невидимым силовым полем.

Теперь и дыры в кровле не страшны. И даже в разбитые окна перестала попадать пыль, труха от развалин и насекомые. Занавесочки повесить, и уже красота!

Проблема была с водой. Даже полы помыть нечем! Но я слышала журчание, доносившееся из глубины провала. Наверное, глубоко на дне вода есть. Ведь на чертеже отмечены два колодца и питавшие их подземные источники! К тому же, река недалеко.

Но ночью лавки не работали, даже ведро, щетку, тряпки и молоток с гвоздями купить было негде! И я съездила на магороллере еще раз в отель, взяла взаймы за десять драков хозяйственную утварь. Ведь ночью веник и ведро со шваброй никому не нужны, горничные обычно прибираются днем.

А мебель подождет. Попрошу у мастера Ревье, может и выделит мне какого-нибудь подмастерье в помощники.

Пока я возилась, выгребая из комнат мусор, обвалившуюся штукатурку и обломки кирпичей, перепачкалась так, что и мама бы не узнала. Но за ночь очистила самое главное – кухню, печь с плитой для готовки и шкафчики. В них и посуда сохранилась – чашки с щербинками, кастрюля, пара глиняных горшков, медный чайник и таз для варки варенья.

Всё это я сложила в прохудившуюся корзину и отнесла в сарайчик. Почему-то рука не поднялась выбросить чужие вещи в провал. Я и щепки от сломанной мебели не выбрасывала – пригодятся на растопку, когда печь отремонтирую.

Под утро обрушилась смертельная усталость. Присела отдохнуть на табурет и не заметила, как сон сморил.

Разбудил гром и грохот. Затем чудовищный рёв. И последовавший в паузе возмущенный и очень громкий крик:

- Это что еще такое? Что тут происходит?!

Спать-то как хочется! Я даже не помнила, что мне снилось. Похоже, я действительно прогуляла занятия в школе леди Кэролайн!

На еле отмытый вчера пол падали длинные световые пятна от окон. Значит, еще раннее утро, солнце едва взошло! Вот изверги, в такую рань будить уставшую девушку!

Я зевнула, потянулась и едва не упала со стула от боли: тело затекло и спину нещадно ломило.

Кое-как умылась, поливая себе из ковшика, пригладила взлохмаченные волосы, сменила одежду с рабочей на чистую, в которой ездила по городу, и, держась за поясницу, выползла немощной каргой. Но на крыльцо выходить не стала, а приникла к огромной щели в двери.

За ночь в ландшафте руин что-то изменилось. Как будто обломков стало больше, чем мне помнилось. Или это у меня уже в глазах двоится от переутомления?

Вон того фрагмента разрушенной крепостной стены тут вчера точно не было, я бы такую махину с бойницами не пропустила!

По обломкам ползали рабочие в пропыленных серых штанах с рубахами.

В небе нарезал круги серебряный дракон, периодически оглашая окрестности раздраженным ревом.

На фрагменте стены спиной ко мне стояла широкоплечая фигура лэрда проректора в неизменном плаще.

- Я спросил, что это такое? – Ариллиан топнул по камням стены, подняв облако пыли. – Помнится, вы разломали этот кусок и скинули в провал еще неделю назад! Почему это здесь снова?

– Откуда нам знать? – огрызнулся в ответ один из рабочих, по видимости, бригадир. – Когда мы пришли, это уже было! И вон там, видите, лэрд проректор? Вон те остатки угловой башни тоже были снесены, я лично руководил разбором! А теперь стоят, как проклятые!

Среди кучки рабочих поднялся гвалт. Донеслось слова «проклятие», «смерть» или что-то вроде того.

Проректор махнул рукой, и дракон, неприкаянно носившийся в небе, спикировал на обломок стены и впился в камни огромными когтями. Камни раскрошились, но лэрд уже сел на спину «тени».

Я быстро спряталась, пока меня не увидели. Хотя уверена, что дракон давно уже приметил, только почему-то хозяину не сообщил.

Следующие минут десять я провела, забившись в угол кухни и зажав уши ладонями – такой поднялся невообразимый грохот. В окнах потемнело: за силовым щитом стеной клубилась серая пыль. Но внутрь ни пылинки не проникло! Всегда знала, что моя мама – гений!

Когда грохот затих, а пыль начала оседать, я осторожно подползла к окну. Фрагмент крепостной стены снова оказался разрушен, а обломки подгребены почти к самым к границам провала, но там и громоздились огромными кучами. Внутрь ямы не падало ни камушка.

– Что это за саботаж? – проорал сверху лэрд, зависнув на драконе над вершиной рукотворной горы. – Почему вы не сбрасываете мусор в яму?

– Так не идет, господин проректор! Не пускает!

В доказательство своих слов мужик, которого я приняла за бригадира, поскольку он был одет в серо-коричневый комбинезон с эмблемой академии, а не в пыльную робу, взмахнул руками, и насыпь из обломков содрогнулась под силовой волной.

– Вот! Видите?

А силен! Или сам маг, или артефакт в его руках.

Грохот, скрежет, камни под давлением воздушной магии крошились в песок, гора сплющивалась, но упиралась в невидимый барьер, отстоявший от края ямы метров на пять, и распределялась по преграде, обрисовывая ровную окружность.

Ни песчинки вниз не слетело!

– Стоп! – скомандовал лэрд, когда от артефакта в руке бригадира пошел траурный черный дымок. Если в нем жил дивик, то больше работать не сможет, придется ему искать другое пристанище. А если бедолага не успеет переселиться, то развеется, уйдет в Небытие!

«Ремонту не подлежит! – Гром в сарайке печально вздохнул. – Это у него уже третий за утро. Жестокие люди! Бездарные маги! Бесчувственные убийцы!»

«Почему я тебя слышу? – изумилась я, хотя, казалось бы, что еще может удивить за такое удивительное утро? – Я же не держу руль!»

«Ты его пожизненно держишь, хозяйка, – фыркнул дивик. – Просто не замечала раньше. Ты же дива!»

«Квартеронка, – возразила я. – Если бы я была настоящей дивой, то давно сбежала бы в дивий мир! Ой, а сейчас они что делают?»

Обзор из окна у меня был ограниченный, потому я не сразу увидела, что на руинах копошилась не одна бригада, но после того, как артефакт первого бригадира сдох, с двух сторон к нему подбежали еще двое, взмахнули жезлами...

Гора каменных обломков скрипнула, сплющилась еще немного, приподнялась и… начала опрокидываться назад.

– Стой! – снова скомандовал проректор с высоты своего дракона. Магически усиленный голос прокатился по вершине дырявого холма, обрушив с горы еще несколько камней. – Дир Фретс, вы разобрались, что за барьер мешает и как его убрать?

– Дивья магия, лэрд! – проорал один из бригадиров. – Похоже, слетели наши блокираторы, дивье проклятие усилилось и теперь не дает засыпать провал! Неделя работы насмарку!

Дивья магия? Возможно и так, иначе не пошли бы слухи о каком-то проклятии. Но у меня была еще одна версия: неужели защита маминого зонта распространилась на всю принадлежащую мне территорию?

– Остановите работы! – распорядился Ариллиан. – Придется созвать совет магистров и убрать барьер!

Рабочие дружной муравьиной цепочкой потянулись к тропе через Золотую рощу, а дракон кружил и кружил.

Нет, с занавесками я подожду. Сейчас никто не заподозрит, что домик садовода снова стал жилым.

Как только дракон уберется, надо сбежать в город. Инвентарь вернуть в отель и закупить необходимые вещи. Правда, страшно оставлять мое жилище без присмотра.

Дождавшись, когда дракон со всадником скроется за вершинами деревьев рощи, я снова поднялась на чердак – надо проверить, нельзя ли к функции пыле-ветро-осадко-непробиваемости волшебного зонтика добавить функцию замка на охраняемом контуре? Чтобы точно никто не смог дверь домика открыть или в окна пролезть!

И только я разобралась с настройками, только вплела новые руны и силовые нити магии в вязь заклинания, как входная дверь содрогнулась от грохота. Я кубарем скатилась с чердака, бросилась к окну кухни, откуда прекрасно просматривалось крыльцо, и осторожно выглянула.

По кривому крыльцу, окончательно разнося его в щепу, бил шипастый драконий хвост!

– Что ты делаешь, зверюга! – возмутилась я, забыв об осторожности. – Прекрати разрушать мою собственность!

– Так я и знал, что без вас тут не обошлось, леди Дивиор-Флирэй! – с усмешкой прозвучало немного в стороне, и из-за угла моего дома вышел лэрд проректор, и лицо у него было таким же раздраженным, как и морда его «тени». – Выходите, поговорим.

– Нам не о чем разговаривать, лэрд проректор.

– Снимите барьер вокруг провала и не мешайте работе моих людей.

– Не могу. Я понятия не имею ни о каком барьере, я его не ставила.

– Не верю.

– Ваше право, – пожала я плечами и отвернулась.

Удар драконьего хвоста обрушился на прогнившие доски, и они лопнули. Странно. Почему яма входит в охраняемый зонтом контур, а крыльцо – нет?

– Вы понимате, леди Альята, что вам грозит крупный штраф за срыв нашей работы?

– Сначала докажите мою вину, лэрд Ариллиан.

– Откройте дверь, и я докажу. Поток силы исходит из этого здания.

– Не открою.

Яростный удар хвоста… не достиг цели! Скребнул по воздуху в ладони от досок и обрушился на щепки, оставшиеся от крыльца. Хм… ну вот и выяснили, что у этой развалюхи – уже не моя собственность! Земля под крыльцом мне не принадлежит. Печально.

– Рано или поздно вам придется выйти, леди Альята. Не святым же дивиком вам питаться.

– Как и вам, лэрд Ариллиан. И вашему дракону. У меня хотя бы крыша над головой имеется, а день предстоит по-летнему жаркий.

И тут холеный аристократ меня изумил – он попытался запрыгнуть в окно! Разумеется, безуспешно! Его руки скользнули по пустоте, а обескураженное выражение мор… лица было непередаваемым! И его драконья тень тоже пасть открыла в изумлении!

– И тут барьер, – усмехнулся проректор. – Вот и доказательство, что и этот фокус вокруг ямы – ваших рук дело.

Я отрицательно мотнула головой, закатала рукав рубашки до плеча, потом второй. И показала на мерзкую блокирующую татуировку, поблескивающую на коже черно-зеленым металлом, как брюшко навозной мухи:

– Видите, лэрд? Узнаете? Это блоки, поставленные вашими магистрами десять лет назад. Они не поблекли и не истерлись. Их целостность не нарушена. Теперь вы понимаете, что оба барьера никак не могут быть делом моих рук?

Взгляд среброволосого медленно скользил от кончиков пальцев до складок ткани на плечах. Очень медленно и почти ощутимо! Почувствовав смущение, я недовольно одернула рукава. Лэрд очнулся и хмыкнул.

– У вас очень красивые руки, леди Альята. – И мое имя в его устах прозвучало как-то слишком уж… ласково. Маг даже вздохнул, как будто сочувствовал мне, что невозможно. – Сожалею, что татуировка испортила такую нежную кожу.

– Не стоит, – сухо оборвала я.

– Что ж, совет магистров и магполиция выяснит, в чем тут дело. Надеюсь, вы их дождетесь. До встречи, леди.

Я кивнула. Значит, надо убираться подобру-поздорову и поскорее.

Проректор подошел к дракону, успокаивающе похлопал по серебряной мерцающей шкуре и, забравшись по опущенному крылу на спину, устроился в седле.

Подождав для верности несколько минут, я в который уже раз за утро поднялась на чердак, со вздохом сложила зонт и, взяв его подмышку, поплелась к Грому. Кому в здравом уме захочется связываться с магполицией?

Но на всякий случай на дверь я навесила амбарный замок, найденный в сарае. Пусть знают, что это – частная собственность!

***

Как я ни спешила закончить дела в городе и поскорее вернуться, все равно прошло часа два.

Во-первых, в отеле разразился настоящий скандал. Такой, что даже о позаимствованной мной хозяйственной утвари все забыли.

Оказалось, воришкой в моем номере был тот самый недружелюбный и жадный управляющий, который решил воспользоваться моим отсутствием и порыться в моих вещах, да еще вооружился магическими отмычками. И попался!

Честно, я не хотела никого так напугать, всего лишь отпугнуть. Но мои амулеты решили иначе, и не только надежно заперли комод и шкаф, но и все, что к ним соприкасалось. Любопытный управляющий намертво прирос к ручкам ящика! И теперь в номере стоял отвратительный запах общественного туалета.

На его вопли сбежался весь персонал отеля. Я подоспела как раз к моменту, когда кто-то заговорил о магполиции и целителях.

– Подождите! – громко обозначила я свое присутствие. – Вы понимаете, что если прибудет магполиция, то зафиксирует попытку кражи вещей у вашего постояльца? И не каким-нибудь грабителем с улицы, а вашим же управляющим? Это скандал на всю столицу. Ваш отель будет разорен!

Толпа смолкла. Горничные, зажимая носы, бочком двинулись к выходу. Вскоре рядом с прикованным негодяем остался лишь тучный незнакомец, представившийся хозяином отеля, и старшая горничная.

Пока я уговаривала амулеты отпустить вора, пока договаривалась с хозяином о компенсации мне морального ущерба и приводила в порядок мебель, прошло не меньше часа. Хозяин заинтересовался моими магическими запорами, но я не рискнула распечатывать чемодан и предложила оформить заказ позже. В моей мастерской, расположенной по адресу: Золотая роща, Замок Флирэй.

Забрав свои вещи и компенсацию, я направилась к мастеру Ревье. Бывший воздыхатель моей матушки обрадовался мне, как родной дочери, и обещал помочь с мастерами и инструментом, чтобы привести мой дом в порядок. В счет моих будущих доходов от продажи амулетов.

И даже одолжил небольшой грузовик на магической тяге! Проехав через рынок и закупив самое необходимое на первое время (в первую очередь, постельное, еду и посуду), я вернулась на руины моей собственности.

И конечно, еще издали узнала вившегося над холмом серебряного дракона лэрда проректора!

По колее, варварски проложенной через Золотую рощу магами, я подъехала к развалинам. Здесь, на опушке, пришлось оставить транспорт. Дальше дороги не было. И расчищенной площадки, еще утром освобожденной от мусора, тоже. Камней, обломков и целых кусков крепостной стены стало еще больше, чем утром!

Под злобными взглядами рабочих и особенно их бригадиров, я потащила тяжеленную корзину с посудой к своему домику.

И не донесла.

Мой дом взяли в полукольцо полтора десятка разновозрастных магов в мантиях и по очереди пытались снять с двери несчастный одинокий ржавый замок, который даже не был заперт, потому что ключей к нему я так и не нашла и просто вставила дужку!

– Позвольте пройти, лэрды! – вежливо попросила я.

Маги с недовольными лицами расступились, и самый старший, седой академик в белой мантии и с посохом, спросил:

– Вы кто такой, юноша?

Я растерялась. Конечно, я была одета в штаны и рубаху, потому что так удобнее и не настолько жарко, как в черной юбке и блузке. И волосы были уложены под шляпу, чтобы меньше пылились. Когда еще доведется помыться в горячей воде? Но вот лэрд проректор ни разу не перепутал меня с мальчиком!

И тут я увидела золоченого лэрда Гравиля! Я его не сразу признала, потому что поверх белого костюма он натянул синюю мантию, а волосы спрятал под магистерскую треуголку.

– Местный садовник, – соврала я. – Живу я тут.

– Вы можете открыть эту дверь, молодой человек? Нам необходимо осмотреть здание на предмет запрещенной магии. Свидетели утверждают, волна силы шла отсюда.

– Это какой из запрещенных? Некромагии, что ли? – удивилась я.

– Именно. Чем иным можно объяснить происходящие чудеса, как не магией воскрешения мертвых? – мэтр обвел посохом окрестности. Показалось, руины еще немного подросли, и камни выпирали из земли абсолютно беззвучно!

– Разве замок живой? – возразила я. – Как изначально мертвое может воскреснуть?

– Юноша, мне нравится ваш пытливый ум, – польстил старик. – Поступайте в академию магии, и вам все расскажут преподаватели, а сейчас вы отнимаете наше бесценное время. Открывайте!

– А кто вы такой, чтобы требовать? – возмутилась я, но тут дракон в небе издал недовольный рык, и я, надвинув шляпу на глаза, решила не испытывать судьбу.

Если дракон еще меня не разоблачил, значит ли это, что лэрд Ариллиан меня не узнал? Вряд ли. Похоже, негодяй просто наслаждается представлением! А потом сдаст меня жениху, и всё, отбиться будет сложно, если брачный договор заключен. А ведь мне так мало осталось до совершеннолетия!

– Я – ректор Магической академии… – представился старик.

– А, ясно. Минутку, лэрд ректор.

Я подошла к замку, легко вынула дужку из петли и распахнула дверь.

– Прошу, лэрды… – Распахнув скрипучую, едва державшуюся в петлях щелястую дверь, я отступила в сторону.

– Позвольте посмотреть, юноша. – Кто-то из молодых магов потянул на себя замок и, когда я безропотно отдала, покрутил в руках. И недоуменно воскликнул: – Ничего не понимаю! Как эта ржавая железяка выдержала наши попытки ее снять и не рассыпалась?

– Это дивья вещь, – произнес второй седовласый мэтр, но без бороды. – С ними всегда так. Будет работать, пока не рассыплется от дряхлости естественным путем. Наша магия их почти не берет, разве что драконий огонь, но лэрд Ариллиан почему-то отказался помочь нам. Ну, не будем терять времени, коллега. Давайте обследуем дом. Надо найти спрятанный артефакт дивов или следы некромагии. Кстати… – Магистр цепко глянул на меня. – Не вздумай бежать, мальчик, иначе сильно пожалеешь. Найдем и накажем. В случае, если мы обнаружим в якобы твоем доме что-то запретное, предстанешь перед судом как ответчик или свидетель. Понятно?

Я молча кивнула, подавив вспышку злости. Нельзя, Аль! Совсем нельзя!

На всякий случай я осталась на крыльце. Поставила корзину с посудой и села на обломанную доску. Хорошо, что чемодан с амулетами оставила в грузовичке под охраной Грома, который счастлив был в кои-то веки проехаться на горбу, точнее, в кузове другого дивика. А то вдруг мой чемодан тоже заинтересовал бы магов?

Члены коллегии разбрелись по домику.

Мой жених, брезгливо морща аристократический нос, вошел последним и далеко не стал проходить. Остановился в тесном коридорчике и заложил руки за спину. В руках я заметила что-то вроде разноцветных четок, которые перебирал маг бусина за бусиной.

Я спешно отвернулась, чтобы Золоченый не почувствовал мой взгляд.

Вряд ли, конечно, они что-нибудь найдут.

Сложенный зонт лежит в моем чемоданчике, а больше я никаких артефактов не использовала. Вообще знать не знаю, с чего вдруг руины так оживились? Может, виноваты вещи из дивьего ларца, которые лежали в моих карманах, завернутые в мужской носовой платок и пристегнутые к одежде булавкой?

Огромная тень накрыла крыльцо и, подняв облако пыли, неподалеку на груду обломков опустился серебряный дракон. Лэрд Аррилиан спустился вниз и широким шагом направился в мою сторону, ни разу не потеряв равновесие на неустойчивых камнях.

– Значит, садовник? – с усмешкой спросил он, когда подошел ближе.

Я умоляюще глянула на него из-под шляпы и приложила палец к губам. Вот сейчас и узнаем, враг от мне или… или играет, как кот с мышонком.

– Интересно, где твой сад, садовник? – спросил лэрд проректор.

Я молча показала на Золотую рощу, и лэрд негромко рассмеялся.

Я спиной почувствовала, как заинтересовался этим диалогом мой ленивый жених, не пожелавший пачкать белые брюки под мантией. Гравиль даже шагнул к выходу, но в этот момент кто-то позвал в глубине дома:

– Мэтр Иварг, гляньте!

Я оглянулась. Звали с чердака, хлипкая лесенка из двух жердей и перекладин была приставлена к люку в коридоре и отлично просматривалась от входной двери.

Тот самый пожилой, но еще не дряхлый мэтр, грозивший мне карами за бегство, подошел к лестнице и, одной рукой придерживая полы длинной мантии, начал подниматься.

Я зажмурилась. Поздно. Раздался треск. Одновременно – хруст. И вопль.

Мэтр Иварг, увы, сломал ногу.

Я вскочила, вскинула испуганный взгляд на лэрда проректора. Он уже не улыбался. Его взгляд стал холодным и цепким. Но я ведь ничего не сделала! Совсем ничего! Я даже уже не злилась!

Поднялась суета. Лэрд Гравиль, оказавшийся целителем, как ни странно, склонился над пострадавшим.

— Перелом закрытый, к счастью. Сейчас поставлю магическую шину, мэтр Иварг. Будет немного болезненно…

— А то я не знаю! — огрызнулся магистр.

Но дальше глазеть на страдания академика мне не дали: на плечо легла твердая рука и развернула меня лицом к лэрду проректору.

— Твои шутки? — тихо спросил он, воспользовавшись, что на нас уже никто не обращал внимания.

Я испуганно помотала головой.

— Клянусь, что нет!

— Почему я тебе не верю? Может быть, потому что ложь была с самой первой нашей встречи? Или потому, что замок Флирэй начал самовосстановление именно с твоим здесь появлением?

— Лэрд, я…

— Ариллиан! — отвлекшись от пациента, окликнул его мой жених. И неожиданно заявил: — Не стоит искать крайнего. Отпусти мальчишку, он тут точно не при чем. Тут слишком ветхая лестница, а высокочтимый мэтр Иварг слишком… тяжел, но почему-то не счел нужным укрепить перекладины.

Я обомлела. Вот уж не ожидала, что этот золоченый расфуфыренный франт и ненавистник дивов заступится за нищего простолюдина!

Проректор отпустил мое плечо, и я отскочила в сторону. Споткнулась о корзину с новой посудой, та опрокинулась, и содержимое с грохотом вывалилось, носик дешевого чайника отвалился, ручки жестяной кастрюли помялись, глиняные тарелки и горшки треснули от падения на камни.

Меня-то за что?! — расстроилась я.

Проректор даже руки не протянул, чтобы помочь мне подняться, гад бессердечный!

Зато лэрд Гравиль со словами «Я закончил» передал знатного, но, по всей видимости, враждебного ему пациента сочувствующим коллегам, подошел ко мне и присел на корточки. Его руки засветились алым маревом. Я тут же вспомнила обгорелую дверь в кабинет директрисы и попыталась отползти.

— Лучше не делать резких движений, парень! — мягко попросил лэрд. — Вдруг у тебя трещина или вывих. Позволь, я осмотрю. Ушиб точно есть, это я и без осмотра могу сказать. Кровоподтек надо пролечить, чтобы не было воспаления мягких тканей.

Да что с ним такое? Перед кем он строит из себя сердобольного целителя? Ректор его и не видит! А с проректором он, как я успела заметить, на ножах.

— Не надо! Со мной все в порядке! — я увернулась от его руки и, сдерживая стон, — все-таки я знатно приложилась о камни! — поднялась и натянула едва не слетевшую шапку поглубже.

И, раздраженно отопнув разбитый горшок под ноги лэрду Ариллиану, отправилась прочь, к грузовичку и Грому, посылавшему обеспокоенные охи. А что еще могло так шуметь в ушах? Головой-то я точно не ударилась.

— Далеко не уходи, — сказал мне в спину проректор. — Ты свидетель, не забудь. Мы еще дом не осмотрели. Кстати, Гравиль, что там нашел на чердаке магистр Свер?

— Понятия не имею, мне это не интересно. Сходи, посмотри.

За спиной раздался треск. Я оглянулась.

Лэрд Ариллиан, наступив на треснувший горшок и окончательно раздавив его, направился в дом.

А лэрд Гравиль почему-то задумчиво смотрел мне вслед. Я предпочла не встречаться с ним взглядами и тут же отвернулась. Села на обломок каменного блока, раздумав идти в рощу.

Не буду показывать им, где отдыхает мой транспорт. Хотя дракон, конечно, видел.

Понаблюдаю.

Разумеется, маги ничего не нашли в домике. Переполох подслеповатый магистр Свер поднял из-за пары дырявых сапог, торчавших из-под груды ветоши так, словно там был спрятан труп. А мэтр Иварг, как я поняла из доносившихся до меня разговоров, был специалистом по некромантам и в целом по запрещенным ритуалам.

Конечно, маги замеряли остаточный фон защитной магии маминого зонта. Но предъявить ничего не могли. Рассеянный фон — это не то, что можно предъявить магполиции.

Да и тот дивий зам о к, как только я вынула его из петель, не представлял из себя ничего, кроме ржавого железа. Но маги его забрали. Говорю же: грабители и воры.

Даже лестницу мне не починили. Кстати, еще вчера это была крепкая лестница, я по ней раз десять лазила, и ничего.

Последней ценной информацией, которую удалось услышать, стало распоряжение ректора:

— Раз мы тут ничего поделать не можем, остается последнее средство, коллеги. Лэрд Гравиль, когда ваша свадьба с наследницей замка Флирэй?

— Завтра, лэрд.

— Прекрасно. Мы принимаем ваше предложение провести ритуал здесь, на руинах замка. Хуже уже не будет, раз замок начал возвращаться к жизни. Вероятно, это случилось из-за того, что леди Альята получила ключ к наследству матери, как признался на допросе поверенный ее семьи. Не забудьте захватить ларец. Думаю, в процессе свадебного ритуала он и откроется. Тогда мы сможем окончательно уничтожить это мерзкое дивье порождение вместе с рощей.

— Как прикажете, лэрд ректор, — почтительно склонил голову мой жених и сверкнул торжествующей улыбкой.

Спокойно, Альята, тебе нельзя злиться! — напомнила я себе.

Когда коллегиальный совет во главе с ректором отправился восвояси, причем, на роскошных авто, включая кабриолет лэрда Гравиля, на развалинах остался только проректор Ариллиан и его дракон.