Хозяйка заброшенной усадьбы

Глава 1

Я протирала старой тряпкой пол. Настроение у меня было отвратным, под стать погоде за окном. Руки сами совершали привычные движения, убирая с вычищенного до блеска камня небольшие частички воды. А я думала. Мне нужно было срочно достать где-то деньги, чтобы перекрыть крышу на втором этаже. Ну и желательно отремонтировать потолок на первом. Иначе этот сезон дождей развалюха, которую местные крестьяне звали заброшенной усадьбой, может не пережить. Вернее, она просто уйдет под воду.

Руки закончили собирать холодную дождевую воду. Я выжала хорошо впитывавшую ее тряпку в древнее ведро из железа, стоявшее рядом, тяжело вздохнула, с трудом поднялась с корточек и с наслаждением уселась на табуретку возле ведра.

Мозг между тем зацепился за непривычное словосочетание: «местные крестьяне». Я хмыкнула: надо наконец-то честно заменить «местные» на «мои». Дожили, я, Оркосова Ирина Андреевна, незамужняя учительница старших классов, недавно отпраздновавшая свое тридцатисемилетие, обзавелась собственными крестьянами. Это на Земле у меня, кроме скромной однушки у черта на куличках, никогда ничего не имелось. А как перенеслась в другой мир, так сразу и усадьба, и крестьяне появились. И плевать, что усадьба рушится на глазах, а крестьяне больше напоминают нечесаных медведей. Зато имущество, да.

Еще бы понять, где срочно взять деньги на необходимый капитальный ремонт этого самого имущества.

Вообще, конечно, сюрприз вышел невероятный, ну и не особо приятный. На Земле я давно обустроила свою жизнь так, как считала нужным. У меня все было отлажено, практически никаких неожиданностей, дни текли уныло и однообразно. А тут?

В дверь забарабанили, вырвав меня из воспоминаний. Ну и кому там жить надоело? Народ в округе уже ученый, знает, что «госпожу ведьму» по ночам лучше не беспокоить. Да и ливень такой за дверью, опять же. Нет, однозначно, кому-то просто надоело жить.

Я нехотя поднялась с табуретки, аккуратно обошла ведро и направилась к деревянной двери, обитой по краям железом. Хоть в этом усадьбе повезло — дверь крепкая оказалась. Ну и на окнах внезапно решетки обнаружились. Не получилось у «несчастных, вечно голодных» крестьян разграбить дом.

Ливень за дверью лил стеной, не прекращаясь ни на секунду. Изредка вдали гремели раскаты грома, способные оглушить кого угодно, и разрезала небо напополам яркая зигзагообразная молния.

Я осторожно открыла дверь, боясь не того, кто проникнет в дом, а тонн воды, которые он с собой принесет.

Небольшая худенькая фигурка, закутанная в серый плащ, протиснулась внутрь и застыла у порога. Лило с нее, конечно, знатно. В тусклом свете магических светильников, горевших под потолком, фигурка напоминала нищенку, готовую просить милостыню. Только у нищих не бывает настолько добротной одежды.

— Ты же собралась ночевать у родных, — заметила я, с тоской рассматривая натекшую на полу лужу. А ведь только что тут было чисто… Хорошо хоть дверь закрылась. Хватит с меня и натекшей воды.

— Простите, лейра [1]ведьма, — повинно вздохнула фигурка, — у них гости, вместе с Радиком.

— И что? Ты — ведьма, он — селянин. Он тебя не съест.

Еще один тихий вздох. Ясно, деревенские корни оказались сильнее магического обучения. Как же так, чтобы женщина да подняла руку на мужчину. Стыд и срам.

— Раздевайся. Полы за собой сама вытрешь.

— Конечно, конечно, лейра ведьма, — заторопилась девчонка, официально считавшаяся моей помощницей. Официально — потому что из меня ведьма, как из крестьянки балерина. Даже Инга, та самая помощница, знает и умеет гораздо больше меня.

Инга тем временем разделась, осталась в длинной шерстяной коричневой юбке, такого же цвета кофте и черных артах, — полусапожках из плохо выделанной кожи — повесила светло-серый плащ на кое-как вбитый между камнями в стене штырь, подернула рукава шерстяной кофты и начала работать.

Невысокая, худая, даже тощая, синеглазая шатенка с островатым носиком и пухлыми губками, она была дочерью деревенского старосты. Уважаемый человек, он имел с десяток работников, надел поля в двадцать соток, плодоносивший сад и часть заливного луга. Кроме дочери, никого из наследников у отца не было. И он рассчитывал в ближайшем будущем выдать ее замуж и оставить все ее детям. Вот только у самой Инги были другие намерения. И сейчас она усердно трудилась у меня, новенькой, якобы сильной ведьмы.

Я Инге не мешала — отошла к креслу, стоявшему неподалеку, уселась в него, уставилась в разожженный камин. Вот еще статья расходов. Где, скажите на милость, брать сейчас, в сезон дождей, холодных и затяжных, сухие дрова, да еще и такие, которые будут гореть долго и загораться с первой искры?

Нет, все же в городе, в двадцать первом веке, жить удобней, мне так точно. Там, в своей однушке, я и думать не думала ни о дровах, ни о крыше, которую нужно перекрыть. Получила зарплату, отдала две трети на коммунальные платежи, и дальше хоть трава не расти. Да, порой были трудности с едой. Но зато и тепло, и сухо.

Нет же, дурында, зачитывалась книжками о других мирах, принцессах, магах и ведьмах, мечтала попасть куда-нибудь, стать сильной ведьмой, выйти замуж за прекрасного, благородного принца.

Попала, месяц назад. Кому только «спасибо» за такое счастье говорить, не знаю. Иначе давно сказала бы. На русском матерном. Благо ученики на нем очень уверенно разговаривали, и я у них многое переняла.

Магический мир, ведьминские силы заказывали? Получите, распишитесь. Силы, правда, такие, что лучше совсем без них обходиться. А то я как-то хотела огонь в камине щелчком пальцев разжечь, так чуть дом не спалила. Он вроде и каменный, а силам моим дурным подчиняется. И огонь, вырвавшийся из кончиков моих пальцев, очень весело камень лизал.

Хорошо хоть Инга из кухни прибежала, какие-то слова произнесла, и огонь исчез, словно его не было. После этого эксперимента я зареклась к своей магии прибегать. Ручками, все ручками. Так здоровей буду.

Инга закончила разбираться с полом, окликнула меня:

— Лейра ведьма, чайник поставить?

— Поставь, — кивнула я. В такую погоду только горячим чаем согреваться.

Впрочем, настоящего чая здесь не имелось. Мы с Ингой настаивали травы, добавляли в них капельку меда, принесенного в дар неделю назад крестьянами, и пили эту настойку. В принципе, сил прибавлялось, особенно если закусывать чай подсушенными на огне хлебцами.

Инга нырнула в коридор, ведущий в жилые помещения, загрохотала там посудой. Я поднялась из кресла, подошла к окну в стене напротив. Дом мне достался странный. Протекавшая крыша никак не согласовывалась с решетками на окнах, выглядевшими вполне новыми, а раковина на кухне и вроде бы проведенная канализация — с отсутствием отопления. Складывалось впечатление, что дом кто-то строил капитально, потом то ли передумал, то ли средства закончились, но строительство прекратилось, усадьбу забросили. И она осталась предоставлена сама себе. Ну и мне, непонятным образом оказавшейся в этом мире. К худу ли, к добру ли? Ой, не знаю. Но если на Земле я нет-нет да и жаловалась на однообразную жизнь, то существование здесь постоянно «радовало» сюрпризами.

Глава 2

Ливший за окном дождь настроение не улучшил. Я отвернулась от окна и направилась на кухню. По идее, вода должна была уже вскипеть, и Инга заварила чай. Заваренные травы обычно меня взбадривали, и жизнь не казалась совсем уж ужасной.

Я оказалась права: на старой печке, работавшей от магии, уже подогрелся большой железный чайник. Вода из него, смешанная с мелко порезанными травами, плескалась в крупных глиняных чашках серого цвета, неспешно превращаясь в темно-коричневую жидкость — местный чай. Я уселась на недавно выструганную крестьянином табуретку, плату за лечение, ближе к выходу, обхватила свою кружку ладонями. Никогда не любила осень с ее сыростью и холодом. Зиму я любила еще меньше и понятия не имела, как буду выживать здесь. Уже сейчас я грела свое тщедушное тело под тремя теплыми кофтами, шерстяными рейтузами и штанами, засунув ноги в тайры — местные валенки. Помогало слабо. Мне постоянно было холодно. А ведь на улице пока и заморозков не замечалось. Всего лишь плюс десять. Но сырость, конечно, влияла и на температуру, и на мое ухудшавшееся самочувствие.

— Когда здесь солнце появится? — проворчала я, делая приличный глоток из кружки. Горьковатый настой с каплей сладкого меда хоть немного согрел организм.

— Так перед самой зимой, лейра, — охотно пояснила Инга, усаживаясь возле каменной стены, там, где холоднее, и тоже прихлебывая из своей кружки чай, — на неделю примерно. А потом уж до весны.

— И все это время будет лить дождь? — такая перспектива меня, естественно, не впечатляла.

— Нет, конечно, лейра. Может просто быть пасмурно.

Отлично. Просто великолепно. Еще пара-тройка дней без солнца, и я захочу убивать.

Первой моей жертвой, наверное, станет Радик, упертый до крайности жених Инги. Ни он, ни его родители, как, впрочем, и родители Инги, и слышать не хотели о разрыве никогда не существовавших отношений.

Мы с Ингой так и познакомились четыре недели назад: я вышла в лес, осмотреться, практически сразу же после того как попала сюда с Земли, и услышала, как девичий голосок зовет на помощь. Там даже идти недалеко было: через три куста прямо один нахальный парень, высокий и довольно плотный, зажимал у дерева мелкую девчонку. Это потом я узнала, что Инге двадцать, и она по местным меркам считается перестарком, а тогда во мне вскипела злость. Искры сорвались с пальцев сами по себе. Я и слова сказать не успела. Две из пяти искр хорошенько подожгли позади штаны нахала, еще три зависли между ним и девчонкой.

Орал он громко. Трус, а не мужик.

— Еще раз увижу подобное, лишу самого дорогого, — пригрозила я ему, до смерти перепуганному.

Он запомнил и больше на глаза мне не показывался. А Инга, упросившая меня взять ее к себе в ученицы, потом рассказывала, что он пытался караулить ее в лесу. Правда, одно упоминание лейры ведьмы убеждало его в том, что ему пора срочно возвращаться домой. В одиночестве.

— Лейра, сласти заканчиваются, — вырвала меня из воспоминаний Инга.

Я взглянула на стол: в небольшой глиняной вазочке оранжевого цвета, расписанной вручную, сиротливо лежали пять-семь мармеладок, захваченных с Земли.

С переходом мне повезло: я попала в этот мир с двумя пакетами из аптеки и магазина. Только что полученная зарплата жгла руки, и я решила заранее закупиться продуктами и лекарствами — на Земле тоже наступали холода, и я больше всего на свете боялась остаться больная, без лекарств, дней за десять до очередной зарплаты.

Так в этом мире появились антибиотики, таблетки от боли в горле, несколько шприцов, сироп от кашля, капли от насморка, горчичники и немного продуктов. Буханку белого хлеба, молочные вафли, дешевую варенку и кусок плавленого сыра я съела в первые же два дня, оказавшись на новом месте. Непонятное пустовавшее помещение в лесу пугало меня до дрожи, выходить за дверь усадьбы я боялась, а продукты между тем таяли.

Три пачки макарон, две — гречки, три килограмма картошки, подсолнечное масло, мармеладки и спички — мой так называемый «месячный» запас, который обычно расходовался за две-три недели. И все это, кроме мармеладок, сырое. Огонь зажигать на непонятной конструкции, отдаленно напоминавшей печку, я боялась, разводить костер не умела — выживанию на природе меня никто не учил. И грозила бы мне медленная голодная смерть, если бы на третий день добровольного затворничества я не решила все же высунуть нос за дверь.

В тот же день состоялась моя встреча с Ингой и Радиком. В тот же день Инга переехала ко мне. А вечером ее разгневанные родители пришли выяснять со мной отношения. Я, усталая, раздраженная, находившаяся в полной неизвестности, тогда пребывала в дурном расположении духа. А так как силы свои я контролировать не умею до сих пор, то маленькие огонечки сами собой сорвались с пальцев и закружили вокруг старосты с супругой. Те предупреждением прониклись, изменились в лице, низко поклонились «лейре ведьме» и, пятясь задом, ушли. Инга с тех пор живет у меня вполне официально.

— Пока что это все, что есть, — ответила я, еще раз взглянув на вазочку с мармеладками. Они лежали там так сиротливо, так одиноко, что я прекрасно понимала желание Инги прервать их бренный путь и отправить поскорей в желудок.

На лице помощницы отразилась искренняя досада. Из всех моих покупок Инга с удовольствием ела только мармеладки. Но так как ставились они только к чаю и расходовались экономно, то и «дожили» до сегодняшнего дня. Остальные продукты уже давно были съедены. Только масла оставалась треть бутылки.

Нам везло: слухи о появлении в этой местности ведьмы, поселившейся в старой усадьбе и якобы бравшей «налог» с близлежащих деревень, разнеслись по округе быстро. И уже через день после встречи со старостой ко мне потянулись первые клиенты, платившие за работу «натурой»: продуктами, посудой, предметами обихода, иногда — мебелью. Кто во что горазд, называется.

Из нас двоих настоящей ведьмой могла считаться только Инга. Она умела контролировать свою, пусть и небольшую, силу, осознанно управляла ее потоками, разбиралась в травах, грибах и ягодах. Потому и лечила крестьян большей частью она.

Я вмешалась только пару раз, когда видела, что дело швах. В первый раз жена и двое взрослых сыновей пригнали ко мне под конвоем кузнеца с огромным флюсом. Я, боясь начавшегося заражения крови, вколола перепуганному насмерть детине антибиотик и только потом разрешила Инге сначала обезболить место магией, а затем и вырвать кузнецу зуб.

Благодарные родственники принесли нам с Ингой треть туши кабанчика.

Второй раз внуки на носилках притащили дальнего родственника старосты, деда лет шестидесяти. То, что начиналось как банальная простуда, вылилось в сильное ОРВИ. Мужик надсадно кашлял, дрожал, как при лихорадке, из его носа текло потоком. Внуки сообщили, что дома он жаловался на бессонницу и головную боль. Я оставила его в доме. Кроме магии Инги и обычных настоев трав, мы с помощницей потратили на него три укола антибиотика, пять таблеток от боли в горле и треть бутылечка сиропа от кашля. Течь из носа прекратило само собой, едва спала температура.

За это лечение нам вручили два каравая свежеиспеченного хлеба, крынку молока и пять тушек куриц. Тогда я порадовалась, что в усадьбе существовал подпол, игравший роль холодильника.

Мелочь вроде крупы, картошки, местных овощей и фруктов нам вручали постоянно. И все — за работу Инги.

Глава 3

И снова из раздумий меня вырвала Инга.

— Лейра, крыша совсем прохудилась, — робко сообщила она.

Спасибо, добрая девушка. Я, конечно, этого совсем не вижу.

— Инга, ты помнишь, что произошло, когда я попыталась магией набрать грибов? — иронично спросила я.

Инга понуро кивнула.

В тот день она, уже знакомая с бурными выплесками моей магии, уговорила меня попробовать направить ее на поиск съедобных грибов, хотя бы на ближайшей полянке. Я заранее предупредила ее, что ничего толкового из этого не получится. Но она настаивала, даже произнесла вслух поисковое заклинание. Я то заклинание повторила. С моих пальцев сорвались уже знакомые искры и улетели в лес.

Следующие полтора-два часа на усадьбу падал «дождь» из поганок и мухоморов. Городская жительница, эти грибы от съедобных смогла отличить даже я.

— А я говорила, — нравоучительно заметила я, когда «дождь» прекратился и мы с Ингой смогли выглянуть из дома.

Инга тяжело вздохнула, и больше мы к моей нестабильной магии не прибегали. Даже вопроса такого не поднималось.

До сегодняшнего вечера.

— Если я попытаюсь перекрыть крышу с помощью моей силы, то мы можем остаться совсем без кровли, — проговорила я. — Ты точно этого хочешь?

Она не хотела.

— Денег у нас нет, — продолжала тем временем я, — как нет их и у крестьян, чтобы они могли заплатить нам за работу не продуктами, а монетами. В доме ведьмы никто из твоих «благодарных» сородичей работать не станет даже под страхом смерти, побоявшись сглаза и порчи. И что ты предлагаешь делать?

В ответ — тяжелый вздох. И Инга утыкается носом в кружку с остатками уже остывшего чая.

Травы, кстати, у нас тоже заканчиваются. Инга, когда их собирала пару недель назад, заявила, что сезон прошел, мол, раньше надо было думать. Так что к зиме мы подходили бодрым шагом с практически полным отсутствием припасов.

Хорошо хоть родник, обнаруженный на заднем дворе, пока давал воду. Да и та, что текла по трубам, тоже была. Откуда она взялась, я предпочитала не думать. Может, магия, может, трубы были подключены к какому-то дальнему водопроводу, опять же, с помощью магии, потому что крестьяне в деревнях о водопроводе и слыхом не слыхивали.

Как бы то ни было, воду из ручья мы использовали для приготовления чая и пищи, а той, что текла по трубам, мылись. Ну и посуду мыли, да.

— Когда в ваших краях мороз ожидается? — уточнила я у расстроенной Инги.

— Через месяц примерно, лейра ведьма, если боги гневаться не будут, — последовал тихий ответ.

То есть через три-четыре недели нужно набирать воду про запас из родника. А то вдруг боги разгневаются.

Боги… Не знаю, как остальные сословия в этом мире, а крестьяне были народом верующим, почитали пятерых главных и десяток второстепенных божеств. Я, далекая от любой религии, только плечами пожимала: хочется Инге верить в промысел богов? Да на здоровье. Лишь бы данная вера не мешала ей работать и практиковаться в магии.

Я допила свой чай, так и не притронувшись к мармеладкам, отставила в сторону кружку, посмотрела в окно. Там снова лил дождь. Словно потоп какой-то. И в ближайшее время смены погоды не предвиделось.

— Что у нас с запасами? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей.

— Миска фасоли и две миски шарты, лейра, — правильно поняла меня Инга.

Шарта была крупой, по своему вкусу напоминавшей чуть подслащенную гречку. Хорошо восстанавливала силы, помогала при осенней хандре. В общем, то, что мне надо в нынешней ситуации.

— Давай шарту варить, — решила я.

Мясное рагу с добавлением овощей закончилось утром, прямо перед уходом домой Инги. Сейчас, судя по всему, уже был вечер. Пора, давно пора подкрепиться.

Инга поднялась, подошла к двум шкафчикам, висевшим неподалеку от печки, открыла нижний, достала оттуда железную миску, наполненную крупой, и перенесла ее на стол. Килограмма три, не меньше.

Часть высыпанной на поверхность столешницы светло-желтой крупы мы с Ингой начали перебирать в четыре руки. Хорошее дело, нервы успокаивает. Сидишь себе, крупинки сортируешь. По словам Инги, шарта у крестьян часто бывает «грязной», там полно мусора, и перебирать ее надо тщательно. Но ведьму крестьяне боялись, поэтому нам с Ингой доставалась уже «чистая» крупа. Ну, выловишь там пару-тройку устюгов, подумаешь, мелочи какие.

Дома я так перебирала гречку, навык был, Инга тем более с рождения привычная. Так что закончили мы быстро.

Инга взяла железную кастрюлю, найденную мной при появлении в доме, разожгла огонь на печке, залила крупу водой из деревянной бадьи и поставила вариться. Полчаса, и каша будет готова. К тому моменту обе успеем проголодаться. С сезонными овощами, принесенными крестьянами, и кисло-сладкими лесными ягодами ройта каша пойдет на ура.

Сидеть без дела тут не привыкли. Всякую свободную минуту старались занять. Поэтому Инга достала из стоявшей у стола корзинки вязание и стала бойко работать спицами.

Меня в детстве воспитывали мама и бабушка, обе рукодельницы, а потому я умела делать своими руками многое, хотя предпочитала вышивку. Мне нравилось наблюдать за тем, как из обычных ниток создается невероятной красоты картина.

В корзинке лежала начатая мной не так давно вышивка. Я взяла ее и начала неспешно вышивать очередной сюжет: весеннее утро, солнце только что встало над горизонтом. Круглое озеро сверкает в нежно-розовых лучах. Рядом, возле озера, радуются утру высокие раскидистые деревья, протянув к солнцу свои ветви. В общем, недаром я учила детей. По одной картине могла длиннющую повесть придумать, а то и целый роман. Но сейчас мне нужно было не выдумывать, а занять руки перед ужином.

Инга, примерная хозяюшка, могла, пока варится шарта, рукав от кофты провязать. У меня так не получалось. Я работала медленно, без спешки. На одну вышивку у меня уходило пять-семь вечеров. А уж что говорить о шитье и вязании. Вообще, конечно, было бы у нас с Ингой побольше ткани, ниток и швейной фурнитуры, можно было бы не беспокоиться о наступавших холодах. Но в этом заброшенном месте не имелось практически ничего.

— Инга, — позвала я помощницу, — какие слухи ходят об этом месте?

Знакомясь с Ингой, я представилась ей приезжей, появившейся здесь внезапно не по своему желанию. В принципе, так все и было. Мне поверили, и мое отношение к жизни и неумение разбираться в том, что было известно даже ребенку, отныне списывались на длительную жизнь в чужих краях. Нам обеим так было только удобно. Я не особо таилась перед помощницей, она всегда знала, как объяснить тот или иной мой промах.

Глава 4

Инга оторвалась от вязания, наморщила лоб.

— Разное говорят, лейра. Старики уверяют, что здесь раньше ведьма жила, злая и сильная. Народ к ней соваться боялся, а она по деревням ходила часто. Как придет, обязательно у кого-нибудь скотина помрет. А потом вдруг исчезла куда-то. С тех пор дом стал разрушаться, умирать. А как вы появились, так снова ожил.

Оживший дом? О подобном я еще не слышала. Впрочем, я же вроде как ведьма. Мне не пристало уточнять у помощницы, что она имеет в виду под этим словом.

— А дальше? — спросила я.

— Бабка Олина из соседней деревни, старая уже, древняя, старше наших стариков, считает, что это — дом богини. Говорит, сама лично с той богиней общалась. То ли красоты, то ли семьи, не упомнит уже. Мол, сослали ее с неба на землю за какие-то прегрешения, а она построила здесь дом и зажила припеваючи.

— И тоже внезапно исчезла? — уточнила я, уже догадываясь, что услышу.

— Да, лейра, — кивнула Инга.

— Еще версии есть?

— Только одна, лейра. Молодежь считает, что здесь когда-то жили эльфы.

«Какие еще эльфы?», — чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Эльфы, значит. За время моей жизни в этом мире мы с Ингой никогда не обсуждали местные расы. И теперь, похоже, нужно было наверстывать упущение.

— Почему именно здесь? — я наблюдала, как Инга встала со стула, подошла к плите, помешала длинной деревянной ложкой варившуюся в кастрюле шарту.

Потом Инга вернулась к своему месту и только тогда ответила:

— Место уж больно хорошее, лейра. В самой глуши. Сюда просто так не придешь. Нужно знать дорогу. Да и дом такой… Просторный… Как раз для многочисленных членов эльфийских семей.

— Инга, а как сюда заходили, пока меня не было? Ну, если молодежь считает, что дом достался от эльфов, как-то сюда, внутрь, проникали, нет?

— Нет, лейра, что вы, — затрясла головой Инга. — В окошки заглядывали. Дом не пускал никого. Вы — первая, кому он открылся.

Двусмысленно прозвучало, ну да ладно.

— Ведьма, богиня, эльфы, — перечислила я варианты. — Почему не другие расы?

— Так некому, лейра. Тролли здесь не поместятся, гоблины в степях живут, гномы горы предпочитают, наги вообще из-под земли не вылезают. Разве что оборотни. Но они любят в городах жить, вместе с людьми.

Семь рас, включая людей. Что ж, уже что-то.

Между тем сварилась шарта. Инга зачерпнула ее, горячую, железным половником, разложила по глиняным тарелкам, себе и мне. Ужин прошел на ура. Мы ели сытную кашу, дуя на ложки, чтобы не обжечься, и закусывали кисло-сладкими ягодами.

Мне хватило одной порции. Отставив тарелку, я поднялась:

— Ты как хочешь, а я спать. Надеюсь, под дождь хоть выспаться получится.

Спальни располагались на втором этаже. Попасть туда можно было или по лестнице в холле, или через кухню. Во втором случае, пригодном, видимо, больше для слуг, чем для господ, следовало пройти по широкому, хоть и плохо освещенному, коридору и по вытесанной из камня лестнице с железными периллами подняться на десять ступенек.

Я воспользовалась вторым способом. Пока шла, снова думала о том, что усадьба все больше напоминает недостроенное жилище какого-нибудь богача. На стенах висели полуистлевшие ковры, призванные оберегать дом от холода и сырости, магические шары под потолком светили тускло, как старые лампочки. В жилых комнатах кое-где можно было увидеть картины в древних растрескавшихся рамах. Остатки роскоши налицо. А вот удобства минимальные.

Моя комната была второй по счету от начала коридора. Я подошла к массивной деревянной двери, потянула за железное кольцо и после того, как дверь со скрипом отворилась, перешагнула порог.

Еще один намек на былую роскошь: в жилых комнатах всегда чувствовалось тепло. Как бы холодно ни было в коридорах и за стенами усадьбы, внутри, в комнате, если в ней кто-то жил, воздух нагревался до вполне нормальной температуры. Двадцать-двадцать два градуса, не меньше. И сейчас, когда дверь закрылась, отрезав меня от холодного коридора, я почувствовала, что в своих многочисленных одеждах скоро зажарюсь.

Я сняла с себя две теплые кофты, обе темно-малинового цвета, светло-синие рейтузы и тайры, оставшись в одной теплой кофте, таких же штанах и носках. Моя вегетососудистая дистония раздеваться дальше мне не позволила. Мылись мы с Ингой по утрам, сразу после сна, когда у нее хватало сил подогреть для нас обеих воду в чане, стоявшем вместо ванны.

А потому я легла в не особо теплую кровать, хлопнула в ладоши, выключая таким образом свет, натянула на себя, прямо до подбородка, одеяло и принялась ждать сон.

Он никак не хотел идти ко мне, а вот мысли в голову лезли. Я уже не спрашивала себя, куда попала, почему именно я, как отсюда выбраться и когда я успела так нагрешить. Нет, все эти вопросы уже давно ушли из моей головы. Можно сказать, я смирилась. Узнала, что мир называется Анорас, что в переводе означало «божественный дар», что выбраться отсюда я вряд ли смогу, в ближайшее время так уж точно.

На всю округу, не считая Инги, я была единственной ведьмой. Инга постигала магию путем самообучения, плюс в этом доме обнаружились целых три древних книги на языке, которого не знала я, но которым владела Инга. Она заявила, что этот язык практически ничем не отличается от того, на котором говорили с ней мы. Ее саму чтению и письму обучила старая травница, умершая три года назад. И найденные книги Инга посчитала даром божьим. Все свободное время она посвящала чтению. Иногда она, по моей просьбе, читала вслух — одна из книг оказалась этаким учебником по истории мира. Рукоделие или чтение — единственные развлечения в этом захолустье. Так что мы обе с удовольствием самообразовывались.

Вот только ни одна из оставшихся двух книг, которые учили магии, не рассказывала о необычных искрах, вылетавших у меня из пальцев. А потому и учить меня управлять буйной магией было некому. Выбираться куда-нибудь подальше, за поселения, в большой мир, я откровенно боялась. Кто знает, что меня там ждет, кто и как встретит. Потому и сидела в разваливавшейся усадьбе, смирившись с тем, что стану доживать в ней свой век.

С такими мыслями я наконец-то уснула. Вернее сказать, провалилась в тяжелый, тягучий сон. Мне снились темные чащи, непроходимые топи и болота, голодные хищные животные и злобные люди. В общем, полный набор для запутавшегося, испуганного человека, везде ожидающего подвоха.

Проснулась я уже по привычке рано утром, с головной болью и привычно отвратительным настроением. Магия Инги меня не брала, самолечением заниматься я не умела. Оставалось уповать на настойку от головной боли, которую Инга сделала из трав две недели назад. Что-то должно было остаться в запасах.

Глава 5

Инга жила через две двери от меня. Помещение между нашими комнатами мы приспособили под ванную и каждое утро мылись там в глубоком чане. Не сказать, что именно о таких удобствах я всегда мечтала, но уж лучше в чане, чем, скрючившись, в тазике.

Когда я зашла в ванную, Инга уже колдовала над водой в нашей купальне. Увидев мое недовольное лицо, она осторожно поинтересовалась:

— Голова, лейра?

Головные боли мучили меня с детства. Никто из врачей, к которым меня водила мама, так и не смог найти причину. Поэтому я привыкла, смирилась и убирала эти боли таблетками. После попадания в этот мир боли усилились и стали появляться намного чаще.

Я осторожно кивнула в ответ на слова Инги и тут же поморщилась. Да чтоб вас! Ну вот почему она так болит?! За какие мои грехи?!

Инга выскочила из комнаты. Пока ее не было, я разделась, оставшись в одном нижнем белье, затем сняла и его и по небольшой деревянной лесенке поднялась к основанию чана, попробовала ногой температуру, удовлетворенно улыбнулась и погрузилась в воду. Горячеватая, как я люблю.

Через несколько секунд прибежала Инга с ополовиненным стеклянным флакончиком фиолетового цвета. Я взяла его, без раздумий опрокинула в рот и стала ждать, когда пройдет головная боль. Обычно ожидание занимало у меня минут десять, потом жизнь снова обретала краски.

— Осталось всего два флакона, лейра, — «обрадовала» меня Инга.

Отлично. Просто потрясающе. Я выпивала половину флакона за раз. То есть еще четыре раза, и мое волшебное средство закончится. Чем тогда я буду лечить эту напасть?

— А травы?

— Они уже отцвели, лейра.

Нет, этот мир однозначно что-то имеет против меня.

Через несколько минут голова перестала болеть, и я смогла наконец-то вымыться.

Шампуней и гелей у крестьян не водилось. Отвар из трав для волос — и больше ничего не нужно. Правда, еще мочалки имелись. Ну а тем, кто ходил в баню, отличным подспорьем были веники. Я в бане никогда не появлялась, поэтому и пользовалась только видавшей виды мочалкой и отваром, приготовленным Ингой.

Отвар плескался в глиняном ковшике, расписанном дивными птицами с человеческими и звериными головами. Щедро плеснув жидкость себе на голову, я поставила ковшик в небольшое углубление в стене рядом с чаном и стала тереть голову, а затем и тело.

Худощавая, черноглазая брюнетка с острым носом и тонкими губами, ворона, как обзывали меня в детстве в школе, я любила принимать ванны. Увы, зимой в холодном доме особо не попаришься — выйдешь распаренная в коридор, и привет, воспаление легких. Поэтому мыться приходилось быстро.

Закончив с мытьем, я, стоя в чане, быстро растерлась жестким полотенцем и нырнула в пушистый теплый халат, поданный Ингой.

Теперь пришла ее очередь мыться. Я же стояла на подхвате. Мы не стеснялись друг перед другом. Она — потому что считала меня кем-то вроде духовного наставника, я… Я и на Земле мало кого стеснялась…

В отличие от меня, Инга вымылась быстро. Она вообще все делала оперативно. И надо сказать, я завидовала ее неиссякаемой энергии — сама ничем подобным похвастаться не могла, предпочитала медлительность и неспешность.

Закончив мыться, мы, в халатах, разошлись по комнатам, чтобы через несколько минут встретиться за завтраком на кухне.

Я зашла в свою спальню и прямиком направилась к шкафу, стоявшему у дальней стены. Выбор одежды у меня был скудный. Ингу одевали родители, не скупясь на наряды для родного дитя. Меня же баловать было некому. В усадьбе нашлись три теплых и три легких платья, несколько пар белья и рейтузов, две пары штанов, три теплых кофты, несколько головных уборов и пар перчаток, одно пальто, один плащ, теплые тайры, легкие босоножки и две пары домашних тапочек. Все. В принципе, на Земле у меня имелось примерно столько же одежды. И я вполне могла обходиться тем, что подарил этот мир. Но о частой смене нарядов не приходилось и думать. Каждую вещь нужно было носить аккуратно и подолгу.

Цвета тоже разнообразием не радовали. Только летние платья и босоножки были светлых оттенков. Все остальное — темное. Темно-синий, черный, темно-серый, коричневый, темно-зеленый цвета. Вроде как и немаркие, но в то же время в подобных нарядах я сама себе казалась в зеркалах древней старухой.

Но привередничать не приходилось. А потому я натянула на себя белье, две подряд кофты, штаны с рейтузами, тайры и наконец-то закрыла шкаф. Следовало спускаться к завтраку — желудок уже несколько минут намекал на необходимость подкрепиться.

Я отвернулась от шкафа, окинула взглядом комнату. Два пошарпанных кресла, старая широкая кровать, письменный стол и стул возле него — у окна. Ковры под ногами и на стенах, тоже не первой молодости. В общем, обычная спальня. Но каждый раз, когда я сюда заходила, мне казалось, что я что-то упускаю из вида. А вот что...

Вздохнув, я вернулась к насущным проблемам. Надо было поесть. Пока. Потом… За окном снова зарядил дождь, так что можно было и почитать, и рукоделием заняться. Все равно больше делать нечего.

На кухне Инга уже накрыла на стол. Салат из местных овощей, миска разогретой на плите вчерашней шарты с ягодами ройта, горячий кисель из тех же ягод. Питательно, вкусно, сытно. На обед у нас ожидалось мясо, которого оставалось не так много. Утром же основным блюдом считалась каша. С киселем.

Я уселась на свое место, подальше от холодной стены, придвинула к себе глиняную тарелку с шартой и подумала, что осенью и зимой из всех ярких цветов в усадьбе останется только посуда. Опять же, не знаю, кто делал первые тарелки с чашками в этом доме, но они радовали глаз яркими, летними цветами. Оранжевый, желтый, изумрудно-зеленый, ярко-голубой, красный — я смотрела на это разноцветье и буквально наслаждалась им. За окном серость или чернота, а в руках — что-то яркое, не только привлекающее к себе внимание, но и позволяющее вспомнить лето…

Ели медленно. Куда спешить осенью, во время ливня, если в доме нет работы? Сейчас доедим, кисель выпьем и пойдем снова воду с пола убирать. Там, наверное, набралось уже прилично. С такими мыслями я закинула в себя несколько ягод ройта, по вкусу напоминавших подслащенный лимон.

Надо будет сегодня-завтра сделать ревизию продуктов, посмотреть, что у нас есть и сколько времени мы сможем продержаться на этих запасах.

— Инга, у вас здесь ярмарки бывают? — покончив с кашей и потянувшись за кружкой киселя, спросила я.

— Летом, лейра, — последовал ответ, убивший во мне всю надежду.

То есть зимовать нам придется кое-как. Чудная перспектива. Оставалось надеяться на то и дело болевших крестьян и мышей, проникавших в амбары. Если будет постоянная работа, большей частью у Инги, то голод нам с ней не грозит.

Глава 6

Воду с пола мы вдвоем убрали примерно за час. Можно, конечно, было воспользоваться магией Инги, но оставалась вероятность того, что эти силы понадобятся в ближайшем будущем, для чего угодно. Как Инга объяснила мне, ее сила приходила к ней из природных магических потоков, накапливалась долго, тратить ее на бытовые нужды было бы расточительством. Поэтому все в доме выполнялось вручную.

Закончив выжимать тряпку в ведро, я наконец-то разогнулась, потерла поясницу. Какая-то странная сказка получается. Ведьма, не владеющая магией. Особняк, который вот-вот рассыплется в прах. Да еще и принца на белом коне поблизости не наблюдается. Нет, тут явно что-то не то. Везение мое, конечно, никогда меня не радовало, даже на Земле. Но кто-то же зачем-то меня сюда закинул, с определенной целью. Вряд ли только затем, чтобы прибить по-тихому зимой. А значит, нужно было хотя бы попытаться обследовать усадьбу. И начать с наших с Ингой спален.

— Инга, — задумчиво позвала я уже успевшую разогнуться помощницу, — мне иногда кажется, что в моей комнате чего-то не хватает. Я не из ваших краев. Пойдем, посмотришь свежим глазом.

— Да, конечно, лейра, — услужливо откликнулась Инга.

Осматривали мы спальню внимательно. С точки зрения землянки здесь было все в порядке. Правда, растений в комнате не наблюдалось. Но это уже по желанию хозяев. А в остальном… Обычная спальня человека со скудными средствами.

— Дева, лейра, — внезапно выдала Инга. — На столе у окна.

Я недоуменно посмотрела в указанном направлении. Что еще за дева?

В дальнем углу стола сиротливо стояла статуэтка. Я недоуменно моргнула: она тут всегда была или только что появилась? И почему я сама ее никогда не замечала? Мы с Ингой подошли поближе, уставились на находку. Небольшая, искусно созданная, словно из фарфора, она дико смотрелась в этой комнате, потому что, на мой взгляд, стоила больше, чем остальная обстановка в комнате. Нежная фигурка невесты в светло-розовом платье, в задумчивости смотрящей вдаль. Кто ее сделал? Откуда она здесь?

Я осторожно протянула руку, дотронулась до статуэтки. Она оказалась гладкой на ощупь. Да, очень, очень похоже на фарфор.

Любопытство сгубило не только кошку. Хотя в данном случае оно наоборот помогло. Я взяла статуэтку в руки, покрутила ее перед глазами, затем опустила взгляд на стол и нахмурилась. Прямо под статуэткой оказалась вмятина, как раз по размеру фигурки. Что за чушь? Эта мелочевка, даже если бы стояла годами здесь, не смогла бы оставить подобный отпечаток.

Местная чертовщина начала порядком мне надоедать. Я никогда не любила ни загадки, ни квесты, ни сюрпризы. Предпочитала, чтобы в жизни все было четко, ясно, по расписанию. Иначе мне становилось тяжело ориентироваться в вещах и событиях.

А еще мне показалось, что у меня начались галлюцинации. Я смотрела на вмятину и словно получала ответ от нее. Она как будто звала: «Ну что же ты медлишь? Или поставь статуэтку на место. Или сама прикоснись ко мне».

— Инга, — ворчливо спросила я, — у тебя лекарство от видений имеется?

Помощница испуганно взглянула на меня:

— Нет, лейра…

А жаль… Я бы выпила какое-нибудь средство, чтобы с вмятинами больше не разговаривать.

Едва я коснулась странного места, как столешница разъехалась в разные стороны. Мы с Ингой синхронно ахнули. Внутри, в небольшом тайнике, оказались связка ключей, свернутая в рулон тетрадка, серебряные монеты, штук десять, не меньше, и небольшая книжка в коричневом кожаном переплете.

— Мы с тобой разбогатели, — заметила я задумчиво. — Что тут можно на серебро купить? А главное, где?

— В ближайшем городе, лейра, — ответила Инга. — Но можно и в деревне, если сговориться. Тут хватит на полкоровы или двух барашков. Но из страха перед вами могут и всю корову отдать.

Ага, то есть я напрасно понадеялась, что мгновенно разбогатела. Но все равно. Целая корова в мясном эквиваленте поможет нам продержаться всю зиму. Если, конечно, к этой самой корове прибавить кашу и овощи.

Связку ключей оставили в столешнице. Все равно непонятно, какие двери ими открывать. Тетрадку и книжку взяла Инга. Мы с ней уселись на мою кровать и стали рассматривать находки. Тоненькая тетрадка, обычная, ученическая, в руках у Инги не открылась. Зато в моих сразу же распахнулась. Вот только ничего интересного, на мой взгляд, в ней не оказалось. Какие-то чертежи без подписей, непонятные рисунки, правда, сделанные очень качественно. Явно рисовал не новичок.

Пейзажи, натюрморты, иногда — портреты. Кроме чертежей, не больше десятка рисунков.

— Тебе что-нибудь или кто-нибудь тут знакомы? — повернулась я к Инге.

Она покачала головой:

— Нет, лейра.

А жаль. Завеса тайны хоть немного, но приоткрылась бы.

А вот книжку Инга открыла и стала и интересом листать.

— Сборник сказок, — пояснила она, вчитавшись в тексты. — Мне некоторые бабушка в детстве рассказывала. Например, про богиню-бунтарку, которую изгнали из этого мира.

— Это про Миролаву, что ли? — припомнила я сказку, рассказанную Ингой неделю назад.

Миролава считалась богиней-покровительницей домашнего очага. Вроде бы ей также молились о взаимной любви, но Инга в этом пункте была не уверена. В сказке говорилось, что Миролава позавидовала влиянию на жителей этого мира Артолана, бога жизни, и заявила, что без любви и семейного счастья никакая жизнь радости не принесет. Мол, плохо мне молятся, не ценят меня. Боги посчитали, что Миролава чересчур обнаглела, и изгнали ее куда подальше. В сказке утверждалось, что уже несколько веков Миролава бродит по мирам, не может вернуться домой. А в этом мире, мол, все живые существа забыли, что такое любовь, счастье и нормальная семейная жизнь. Я с таким выводом согласна не была. Те же родители Инги, на мой взгляд, жили более чем счастливо вместе. Но кто же станет спорить со сказкой.

— Да, лейра, — кивнула Инга.

— Только сказки? Больше ничего полезного? — уточнила я.

— Нет, лейра.

Жаль. Кроме серебряных монет, ничего больше и не нужно. По крайней мере, прямо сейчас.

— Зато у нас уже четыре книги, — оптимистично заявила я. — Будет, что перечитывать долгими зимними вечерами.

Инга согласно кивнула.

После моей комнаты мы сразу же перешли в ее спальню и обследовали внимательно ее. Обстановка там ничем не отличалась от остальных жилых комнат. И ничего интересного мы, конечно, не обнаружили. Может, там и был какой-то тайник, но проявляться на свет он не спешил. А разносить дом по камешку мы не стали.

В других трех спальнях и двух гостиных тоже ничего необычного или странного не нашлось. Усадьба упорно не желала делиться своими кладами.

Что ж, приходилось пока жить с тем, что она успела нам подарить. Ну и надеяться на что-нибудь более существенное в ближайшее время.

Глава 7

Закончив исследовать комнаты, мы с Ингой спустились на кухню и начали разбирать припасы. Продуктов оставалось у нас не так уж и много: по чуть-чуть фасоли и шарты, треть подсолнечного масла, остатки свежих овощей, буквально на одно блюдо, да тушка цыпленка в холодном подполе. Даже при строгой экономии двум взрослым женщинам хватит дня на три максимум. Так что нужно было идти с найденным серебром в деревню. Когда дождь прекратится, разумеется.

Прекратился он через двое суток, заставив нас с Ингой изрядно потрудиться. С такими постоянными физическими упражнениями и скудным питанием никакая диета не нужна. Мы только и делали, что, в перерывах на еду, усердно вытирали пол, постоянно подменяя друг друга. Этакие золушки, работающие по собственной воле. Вода стекала по стенам, через перекрытия, проникала в дверные и оконные щели. В общем, можно было устраивать аттракцион: «Ощути себя в подтапливаемом ковчеге».

Питались мы все это время цыпленком, потушенным с овощами. Фасоль тоже была доедена. Кроме масла, оставалась только шарта. Объемом максимум на сутки.

Дождь закончился ночью, и утром из усадьбы наконец-то можно было высунуть нос.

— Инга, у вас тут огромные птицы не летают, седоков не переносят? — ворчливо поинтересовалась я, обозревая тропинку, превратившуюся в мини-болото.

Инга, уже привыкшая к моему не всегда светлому юмору, только хихикнула. Но, действительно, дорогу развезло настолько, что и в калошах не пройдешь. А у нас как раз калош не имелось.

Идти решили после обеда. Вот доедим предпоследнюю тарелку шатры, посмотрим на треть бутылки масла, встанем из-за стола и пойдем-поплывем.

Час-полтора дороги туда, столько же обратно. Как раз к темноте вернемся.

До обеда я морально готовилась к длинной и долгой дороге по грязи. Нет, конечно, и в городе есть грязь. От нее никуда не денешься, особенно после продолжительного ливня. Но грязь в городе и грязь на природе — это две большие разницы.

В городе есть асфальт, мало земли, да и сам воздух обычно сухой. В деревне или в лесу все совсем по-другому. За месяц жизни здесь я узнала это совершенно точно. Тут не просто грязь, тут или жижа, в которой тонешь с головой, лишь сделав шаг, или нечто густое, тягучее, не выпускающее ноги из своих «объятий». Сделал шаг — завяз. Пара минут на освобождение — новый шаг. И так каждый раз. Натуральное болото.

И если бы у нас с Ингой оставались продукты хотя бы еще на сутки, я точно не решилась бы на подобную авантюру. А так… Пришлось…

Одевались мы с Ингой тщательно. А когда оделись, напомнили мне тряпичных баб, которых раньше ставили на чайники. Что талия, что бедра, что грудь — все исчезло под слоем одежды. Поди догадайся, какого пола перед тобой существо. Главным оказалось не испачкать одежду, которую в ином случае предстояло долго и мучительно отстирывать.

Штаны, рейтузы, юбки, кофты, тайры, плащи, шапки — мы надели чуть ли не треть гардероба. На улице было не столько холодно, сколько сыро. Высокая влажность плюс сильный ветер заставляли кутаться так, будто уже настали морозы.

Вопреки моим опасениям, почти половину пути мы с Ингой прошли без проблем. Грязь, конечно, была, но не такая сильная, чтобы в ней потонуть. Видимо, деревья, не сбросившие изрядно пожелтевшую листву, все еще охраняли землю от потоков воды с неба.

По лесной тропинке я шла вслед за Ингой, признавая ее первенство и в этом вопросе. Сама я давно заблудилась бы здесь. А Инга отлично знала данную часть леса.

Шли молча. Говорить было не о чем. Все, что нужно, мы обсудили заранее, пока одевались и составляли план действий. Я вдыхала полной грудью влажный лесной воздух и думала о том, что лекарства могли пригодиться уже в ближайшие дни, мне так точно. Никогда по такой погоде я не появлялась в лесу. Да что там, даже на природе не бывала. Дождь и холод? Я сижу дома или перебежками добираюсь от дома до работы. Никаких прогулок.

Очень скоро лес закончился, мы вышли на опушку. И я поежилась, понимая, что впереди нас с Ингой ожидает самое интересное.

Деревня Инги располагалась за лугом. Вроде бы небольшой, он тем не менее после дождя представлял собой одно глубокое грязевое болото. Дороги, даже самой захудалой, не имелось. Нужно было пересечь луг, и только тогда попадешь в деревню.

— Твои односельчане не узнают нас под толстым слоем грязи, — проговорила я, рассматривая препятствие.

— Они привыкли, лейра, — последовал ответ.

Ну да. Крестьяне к грязи на лугу привыкли. А я нет.

Однако идти нужно было.

Шли мы медленно, печально, с трудом переставляя ноги в густой, немного подсохшей земле. Не скажу, сколько времени нам понадобилось, но к деревне мы подошли, как жаждущие путники к оазису в пустыне.

Высокий деревянный забор окружал деревню со всех сторон. Он не стал бы препятствием для какой-нибудь местной нечисти или банды разбойников, но вполне мог остановить парочку пьяниц или волка, в морозы пришедшего из леса.

Инга нашла в заборе калитку, что-то вроде черного хода, открыла ее, и мы вошли в деревню.

Утоптанная сельская дорога, в два ряда возле нее деревянные домики, лающие вдали собаки, любопытные мальчишки. Все, как в любой деревне.

Один из мальчишек, пацаненок лет восьми-девяти, вихрастый и нахальный, осмелился бросить своих нерешительных приятелей и подойти чуть ближе, узнать, кто же пожаловал «в гости».

Я скинула капюшон, раздвинула губы в искусственной улыбке.

Пацаненок отшатнулся, сотворил вокруг себя обережный знак, и бросился по улице с криком:

— Лейра ведьма пришла!

Вот она, известность. И как узнал, спрашивается.

Идти нам с Ингой нужно было к дому ее родителей, который стоял посередине деревни и отличался высотой — целых два этажа вместо обычного одного. Напротив него возвышался такой же двухэтажный храм местных божеств. Остальные домишки были одноэтажными, без претензии на особую роскошь.

Шли минуты три, не дольше. Пока дошли, собрали позади себя зевак и брехавших собак. Этакая мини-процессия, почетный караул.

Староста, высокий крепкий мужик с начавшими седеть волосами, стоял на крыльце дома и о чем-то разговаривал с непонятно как очутившимися в деревне двумя воинами. По крайней мере, то, что было на них надето, нечто между латами и кольчугой, смотрелось как одеяние воина, не светского человека.

Увидев нас с Ингой, подходивших к его дому, староста низко поклонился в нашу сторону, выражая почтение, и тут же повернулся к своим собеседникам.

— Вот, лейры, та самая лейра ведьма, о которой я вам говорил.

— С помощницей, — железным тоном добавила я, сразу обозначив статус Инги. Мало ли, что этот умник задумал. Вдруг попытается уговорить меня оставить Ингу в деревне хоть на несколько дней. А я без нее не выживу, тем более в такую погоду.

— Да-да, лейра ведьма, — сразу же заторопился исправиться староста, — конечно, с помощницей.

Мужчины повернулись ко мне. Их взгляды, спокойные, без неприязни, выдавали уверенных в себе людей. Они рассматривали меня, стоявшую в шапке, но без капюшона, я — их.

Глава 8

Двое мужчин явно были лейрами, благородными, и, скорее всего, пришлыми. Их внешность отличалась от внешности крестьян. Кожа светлее, чем у местных, глаза миндалевидной формы, фигуры не такие коренастые. Волос я не видела, они были закрыты неизвестной мне разновидностью головного убора, чем-то напоминавшего шапочку для плавания. Но и по тому, что можно было разглядеть, складывалось впечатление, что в данной местности предки воинов никогда не жили.

Один из мужчин, кареглазый, явно являлся аристократом, слишком правильные и тонкие черты лица у него были. Как говорится в таких случаях в книгах, за его спиной стояло не одно поколение благородных предков. Покатый лоб, тонкий нос, узкие губы, упрямо выпяченный подбородок — все указывало на мою правоту.

Черты лица второго, синеглазого, были грубее. Но и он смотрел на мир так, будто родился с серебряной ложкой во рту.

Не знаю, что именно оба разглядели у меня на лице, но заговорил сразу первый.

— Лейра ведьма, — он чуть склонил голову в знак приветствия, — сами боги послали вас нам. Позвольте воспользоваться вашим гостеприимством и вашими умениями. Уверяю, мы щедро заплатим.

Его голос, мягкий глубокий баритон, звучал обволакивающе. На Земле я точно сказала бы, что меня пытаются загипнотизировать. Но здесь, в другом мире, в глухой деревне… Хотя почему нет. Есть же здесь магия, значит, и гипноз может быть.

Я вспомнила рассказы Инги о местных обычаях и традициях о ответила без раздумий:

— Я приму вас в своем доме и позволю воспользоваться моими умениями и гостеприимством, если каждый из вас поклянется, что не попытается причинить вред мне, моей помощнице, моему дому и имуществу.

Густые черные брови говорившего взлетели под волосы, выражая крайнюю степень удивления. Похоже, чей-то гипноз не сработал.

— Конечно, лейра, — незнакомец отлично владел собой, — мы поклянемся. Я, лорд Южных Земель, Арнольд фон Ронский, клянусь не причинять вред местной ведьме, ее помощнице, дому и имуществу. И да накажут меня боги, если я нарушу свою клятву.

— Я, граф Рональд Лейтерский, — подхватил второй, — клянусь…

Он завершил клятву, и практически сразу же над деревней прогремел гром — начинался очередной виток грозы.

— Боги услышали нашу клятву, лейра, — по-своему отреагировал на гром Арнольд фон Ронский. — Можем мы отправляться к вам?

— Отлично, — произнесла я и повернулась к Инге. — Сама справишься?

— Конечно, лейра, — закивала она.

Деньги, пять серебряных монет, лежали у нее в кармане. А значит, я могла возвращаться в усадьбу. Правда, мысль о необходимости снова проделывать путь по грязи меня не вдохновляла. Но судьба внезапно преподнесла мне сюрприз.

Рональд Лейтерский вытащил из мешка за спиной небольшой черный кругляш, кинул его на землю. Тот распался на несколько частей, и каждая стала переливаться, будто радуга.

Народ позади меня пораженно ахнул.

— Дайте руку, лейра ведьма, — то ли попросил, то ли приказал Арнольд фон Ронский.

Я протянула правую, в перчатке. Он взял ее своей рукой, чуть сжал, и в следующий миг перед моими глазами заплясали многочисленные мушки.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем я обнаружила, что нахожусь прямо перед своей усадьбой и бездумно пялюсь на закрытую дверь. Гости стояли рядом и с интересом осматривались. Чудеса науки и техники… Впрочем, расспрашивать мужчин и таким образом проявлять свою неосведомленность я не стала, вместо этого повела рукой в сторону входа.

— Прошу, проходите, мои умения к вашим услугам.

Мужчины переступили порог внешне спокойно, но я могла поспорить, что Рональд Лейтерский, владевший собой чуть хуже, чем Арнольд фон Ронский, напрягся, заходя в дом.

— У вас необычное жилье, лейра, — заметил последний, разглядывая внутреннюю обстановку.

Я закрыла за ними дверь и только потом ответила:

— Увы, никакой другой крыши над головой я в этом крае не нашла. Не думаю, что крестьяне сильно обрадуются, если я вдруг решу поселиться у них в деревне.

— Это верно, — задумчиво отозвался Арнольд. — Крестьяне здесь — народ темный. Магию не любят, хотя и пользуются ею.

Я промолчала — развивать тему смысла не видела. Да и о чем говорить с тем, кого знаешь не дольше пяти минут? О протекающей крыше или жуткой грязи вокруг?

— С вашего разрешения, лейры, я переоденусь. Если желаете, до этого могу проводить вас в одну из жилых комнат.

— Да, пожалуйста, — кивнул Арнольд.

Я разулась — мои тайры выглядели невероятно грязными, — всунула ноги в одни из тапочек, стоявших в дальнем углу, сняла плащ, повесила его на гвоздь в стене и направилась наверх по старой железной лестнице с деревянными перилами.

Мужчины следовали за мной молча.

Дома, на Земле, начитавшись разных статей и книг и насмотревшись фильмов, я вряд ли пригласила бы в квартиру даже одного мужчину, не говоря уже о двоих. Там мое чувство самосохранения работало на всю мощь. Здесь же… То ли обретенная магия, порой вырывавшаяся из пальцев, то ли сама обстановка, напоминавшая мне сказки о древней колдунье или Бабе Яге, то ли молчавшая интуиция, но что-то все же не давало мне поверить в то, что мои внезапные гости замышляют что-то дурное.

Я вообще вела себя в этом мире чересчур беспечно, как будто так и ждала, что новая жизнь обернется веселой, беззаботной сказкой с принцем, балами, нарядами и веселым времяпрепровождением. Никто мне подобного не обещал, но, видимо, сказались прочитанные на Земле сотни, если не тысячи, фэнтезийных книг. Ну а чем еще заниматься одинокой небогатой женщине долгими холодными вечерами? Правильно, читать. Вот я и «глотала» все, что под руку попадется, особенно любила книги о других мирах и находчивых попаданках. А теперь разгребаю последствия.

Между тем мы дошли до второго этажа.

— Ваша комната, лейры, — указала я на самую первую спальню от входа и закрылась в своей.

Переодевание не заняло много времени. Одна кофта сменила другую, на ноги пришлось натянуть лишнюю пару носков, пригладить деревянной щеткой волосы, и можно показываться «на людях».

Мужчины ждали меня в коридоре. Они сняли свои заплечные сумки, которые я про себя называла по привычке рюкзаками, и верхнюю защиту, латы, или как уж это правильно называлось. Сейчас оба стояли в теплых шерстяных кофтах темно-серого цвета. Стояли, да. И ждали хозяйку.

— Где хотите поговорить? — уточнила я, смело смотря им в лицо.

Насколько я знала, по местным правилам подобное поведение могли позволить себе только равные по социальному положению люди. И нелюди… Крестьяне смотрели себе под ноги, та же Инга старалась как можно реже поднимать на меня взгляд.

Мне, выросшей в другой стране, в других условиях, это казалось дикостью. А потому и говорила я с гостями как с заведомо равными себе.

Они не спорили, ответили такими же прямыми спокойными взглядами.

— Лучше в кухне, лейра, — заметил Арнольд.

Я кивнула и направилась в сторону лестницы, ведущей на кухню. Мужчины последовали за мной на расстоянии двух шагов, словно почетный караул. Ну, или конвой.

Глава 9

За месяц я научилась разжигать огонь в древней печи. Сварить кашу тоже могла. Другое дело, что варить было нечего. Мы подъели абсолютно все припасы, поэтому ничего, кроме «пустого» чая, я предложить внезапным гостям не могла.

Впрочем, они не возражали. Едва чайник вскипел, я разлила по кружкам с молотыми травами кипяток и поставила их перед мужчинами. Пара минут, и можно будет пить чай.

В комнате имелось только два табурета. Третий я предложила принести из прихожей. Мне было интересно, кто из мужчин пойдет за ним. Это сразу показало бы, кто в паре командует.

Пошел Рональд.

Мы расселись втроем у стола, и я вопросительно взглянула на обоих своих гостей.

— Итак, лейры, чем я могу вам помочь?

— Мы прибыли из столицы, лейра, — взял слово Арнольд. — В нашу задачу входит собрать и передать столичному лекарю травы, которые растут только…

Он замолчал, видя мою богатую мимику, которую я и не думала скрывать. Губы расползлись в улыбке, брови встали домиком. Да, конечно, я верила каждому сказанному слову.

— Лейры, я, конечно, деревенская травница, — покачала я головой, — но уж точно не дура. Лорд и граф собирают травы? Правда? У вас может быть любая миссия, мне чужие дела не интересны, но не преумножайте, пожалуйста, ложь своей предысторией. Просто скажите, что нужно конкретно от меня.

Мужчины переглянулись. Не знаю, была ли я первой, кто, не таясь, высказал им свои сомнения, но их, похоже, это удивило. Ну да, забитые местные крестьяне, запуганные аристократами, если и поймут, что лорд врет, вряд ли выскажут ему свои мысли в лицо.

— Вы — чрезвычайно прямолинейная женщина, лейра, — произнес Арнольд.

Читай: «Дура ты редкая. Кто ж так открыто себя с высокопоставленными аристократами ведет».

— Есть у меня такой недостаток, — кивнула я. — Так что именно от меня нужно?

— Травы, — сообщил Рональд. — Мы дадим вам список.

— Не мне, моей помощнице. Я с травами не работаю.

— Как скажете, лейра, — согласился Арнольд, прихлебывая свой чай.

Следующие двадцать минут мы сидели за столом и молчали. А потом вернулась Инга. Как я позже узнала, ее подвез на телеге до леса дальний родственник кузнеца, у которого бойкая Инга выменяла на пять серебряных монет трех свинок, курицу, три каравая хлеба, миску шарты и две крынки молока. Все это, оставив телегу на опушке леса, родственник кузнеца помог ей донести до дома. Не потому, что был действительно отзывчивым, а потому, что нуждался в каком-то там лекарстве, которое стояло у Инги уже несколько месяцев «без дела».

Припасам я обрадовалась больше, чем найденной в тайнике книге. Давно у нас на столе не было молока и хлеба. Все как-то без них перебивались.

Удостоверившись, что Инга и гости поняли друг друга, я отправила их втроем за травами, а сама стала варить уже ощипанную тушку курицы и отдельно, в другой кастрюле, шарту. Принесенные припасы мы с Ингой съели бы недели за две. Мы, две слабые женщины. Но сейчас, увы, у нас гостили двое здоровых мужчин. А значит, придется распрощаться и с шартой, и с курицей. Если эта парочка, конечно, не побрезгует поесть у «лейры ведьмы».

Оставалось надеяться, что уедут гости быстро и заплатят за съеденное и собранные травы.

С такими мыслями я неспешно готовила принесенное.

Инги с гостями не было до темноты. Появились они втроем на кухне уставшие, с трудом передвигавшие ноги, только когда чернильная тьма опустилась на землю и ничего нельзя было разглядеть даже на пальцах руки. Буквально через минуту после их возвращения на улице снова полил ливень. Крупные тяжелые капли, будто град, стучали по подоконнику, грозно завывал в трубе ветер, гремел гром, и постоянно сверкала молния. Гроза разбушевалась не на шутку.

— Ужинать будете? — поинтересовалась я, втайне надеясь, что мужчины побрезгуют есть у ведьмы.

Ошибалась. Не знаю уж, как граф с лордом жили у себя в столице, чем и в какой обстановке питались, но здесь они довольно бодро двигали челюстями, разделываясь и с курицей, и со своей порцией шарты. И то и другое исчезало в их желудках прямо-таки с космической скоростью.

К концу ужина мы с Ингой лишились и курицы, и половины выторгованной шарты. А я получила важный жизненный урок: здорового мужчину прокормить очень трудно. А уж двоих — почти нереально.

После ужина был чай, с хлебом, так как сладостей не имелось, а гости не особо и наелись. Один каравай съели почти полностью.

Хорошо хоть на молоко они не покушались. Но и то такими темпами быстро не протянет.

— Вы нашли все, что нужно? — прозрачно намекнула я после ужина.

— Увы, лейра, не все, — с едва слышимой усмешкой в голосе ответил Арнольд. — Ваша помощница сообщила, что часть трав нужно собирать на рассвете. Этим мы завтра утром и займемся. Да и к тому же на улице ливень. Не выставите же вы нас за дверь в такую погоду?

«Я бы с удовольствием», — мрачно подумала я, планируя завтрашний завтрак. В любом случае придется готовить одну из свинок.

— Сюда вы прибыли без проблем, — намекнула я на непонятное средство передвижения, выбросившее нас троих к ступенькам дома.

— Это был последний портал, лейра, — вступил в разговор Рональд. — Завтра мы соберем травы и отправимся в столицу пешком.

Я восхитилась его умением врать. Даже я, учительница старших классов, постоянно ловившая детей на вранье, ничего не заметила. Но в самом деле, высшие аристократы вернутся в столицу пешком? Да ладно. Я, конечно, местную географию не изучала, но знала, что от столицы до нашей деревни на лошадях скакать недели две, не меньше. Тут же имелась в виду пешая прогулка. Нет, явно среди предметов, которым обучали этих двоих, был курс по искусному вранью.

На этот раз я не стала обличать аристократов, пожала плечами и предложила в таком случае идти спать.

— Моемся мы по утрам, так что не обессудьте.

— Мы — воины, лейра, привыкли к неудобствам, — то ли успокоил, то ли подначил меня Арнольд.

Я предпочла пропустить его слова мимо ушей.

На второй этаж поднялись все вместе. Гости ушли в выделенную им спальню, мы с Ингой закрылись у нее в комнате.

— Где вы были и что им нужно? — спросила я, усаживаясь на кровать. Инга села рядом.

— Им действительно нужны травы, лейра, — ответила она. — Не совсем законные, но…

— Приворот или яды?

— Нет, скорее, то, что поможет узнать правду, не прибегая к пыткам.

Сыворотка правды? В этом мире? Почему нет. Но все же…

— Эти травы растут только у нас?

— Нет, лейра. Но не все травницы согласятся собирать их.

— Даже если им угрожают или предлагают достойную плату?

Инга задумалась ненадолго, потом ответила:

— Не знаю, лейра… Но они странные. Оба. Ведут себя так, будто для них нормальное дело — лазить по болотам и искать что-то под корнями.

— Ну они же сказали, что воины.

— Нет, лейра, это другое. Они свободно чувствуют себя в лесу. А лорды… Я с лордами не знакома, но они кажутся мне спесивыми гордецами…

Эти же слишком легко общаются с крестьянами.

Да, загадки множились. Но я не была уверена, что хочу знать ответы на все свои вопросы.

Глава 10

Поговорив с Ингой минут десять-пятнадцать, я ушла в свою спальню. Переодеваться было особо не во что, поэтому я всего лишь сменила одну кофту на другую, надела чистые штаны и носки и улеглась в постель. Завтра мы с Ингой собирались стирать все свои грязные вещи. Вот только выпроводим незваных гостей, и можно будет приступать к задуманному. День пройдет быстро. Стирать кучу вещей вручную — то еще удовольствие.

С этими мыслями я и заснула.

Ночь прошла спокойно, без снов, впрочем, как и всегда.

Утром я встала рано, поняла, что не выспалась, несколько раз зевнула и направилась в ванную комнату — мыться.

Возле чана уже стояли Инга и гости.

— Ты подогрела воду? — спросила я, поздоровавшись.

— Еще нет, лейра, — откликнулась Инга. — Вас ждали.

На какой-то миг я ощутила себя важной персоной. Меня? Все ждали? Включая лорда? Неожиданно.

Инга прикоснулась к чану, и от ее руки стали расходиться светло-желтые круги. Магия в действии.

— Простая крестьянка владеет Силой? — задумчиво проговорил Рональд. — У вас необычный дом, лейра.

Инга покраснела, продолжая нагревать воду в чане.

— Я — женщина простая, лейр, — пожала я плечами, — намеков не понимаю. Если хотите что-то сказать, говорите прямо.

— У крестьян не бывает магических способностей, лейра, — сообщил Арнольд. — Если, конечно, они не внебрачные дети кого-то из аристократов.

Ах, вот, значит, как.

— Вы видели старосту. Они с Ингой — одно лицо, — я с нетерпением ждала, когда, наконец, смогу вымыться.

— Значит, это был дед, — откликнулся Арнольд.

— Прадед, — тихо произнесла Инга. — Отец рассказывал, что прапрабабушка долго понести не могла. А потом через деревню проехал кто-то знатный, не раскрывавший имени. И прадед родился точно в срок.

— Отлично, твою родословную мы выяснили, — меня меньше всего интересовало, кто и от кого забеременел. — Купаться уже можно?

Мужчины переглянулись между собой и ухмыльнулись. Инга улыбнулась.

— Конечно, лейра.

— Чудно. Тогда, как хозяйка, я моюсь первой.

— Вы, лейра, совсем не гостеприимны, — иронично заметил Арнольд.

— Совершенно, — согласилась я. — Выйдите из комнаты, пожалуйста.

Избавившись от мужчин, я с наслаждением вымылась сама, подождала, пока примет ванну Инга, и только потом, когда грязная вода ушла по трубам в землю, а чистая набралась доверху и согрелась, в ванной появились гости.

Мы с Ингой оставили их одних и, переодевшись в своих спальнях, спустились на кухню — готовить. Еще с вечера мы условились, что прямо сейчас, утром, будет чай с хлебом. Потом гости вместе с Ингой отправятся за травами. А я останусь готовить поросенка. Пообедаем мы все вместе. А уж потом, если, конечно, не пойдет снова дождь, гости нас наконец-то покинут. И, я надеялась, не забудут заплатить за гостеприимство.

Мужчины спустились в кухню, когда чайник вскипел, а у меня в животе стали слышны трели. Мы привычно расселись за столом и молча приступили к трапезе. Не знаю, о чем думали гости и Инга, а я радовалась, что свинок нам привезли уже разделанных. Вряд ли я смогла бы справиться с этим сама.

— Благодарю за стол, — Арнольд поднялся со стула первый. За ним — Рональд. — Думаю, пора идти за травами.

В сопровождении Инги они вышли из кухни. Я с тоской посмотрела на крошки, оставшиеся от второго каравая, и приступила к приготовлению обеда. Шарта и поросенок. Что еще можно было приготовить из остатков? Правильно, больше ничего. Поставив тушиться свинину и вариться — шарту, я заглянула в подпол, достала крынку молока, поставила на стол и следующие несколько минут наслаждалась тишиной, покоем и тремя кружками молока.

Какие могут быть приправы у двух не подготовленных к зиме ведьм-недомагичек? Правильно, практически никаких. Хотя та же соль в крестьянской среде ценилась на вес золота, и приправами пользовались чаще, особенно те, кто разбирался в травах, садовых и лесных. У нас с Ингой соли не было вообще. Приправы практически закончились. Две-три пригоршни лориски, травки, придававшей блюдам пряный вкус, и примерно столько же ношры — травки, солоноватой на вкус. Именно ею и солили еду бедные слои населения. Ничего другого в нашей усадьбе и не сыскать было.

Я добавила в шарту ношру, а к свинке — немного лориски и села вышивать. Пальцы совершали привычные движения, скоро вышивку можно будет считать завершенной. По весне найдем с Ингой подходящее дерево да и сделаем рамку для моего изделия, повесим на стену, пусть хоть что-то яркое глаз радует. А пока полежит в шкафу у меня в комнате, в коробке. Как приданое. Я усмехнулась своим мыслям. Нашлась невеста. По местным меркам уже старуха, из всего имущества — странный разваливающийся дом. Вот уж ко мне очередь из женихов выстроится. Только успевай неугодных отсеивать.

А вообще, конечно, вышивка — это хорошо. Но в наших с Ингой условиях пора мне учиться у нее и переходить на вязание. Хоть что-то зимой пригодится. Осталось только нитки достать. Где-нибудь. Ингу-то родители снабжают, они своей кровиночке ненаглядной на праздники дарят и мотки ниток, что привозят из ближайшего городка, и пяльцы, да мало ли что. А меня снабжать некому… Если только снова тайник какой найти внезапно в этом доме.

Мысли плавно перетекли с рукоделия на возможные тайники. Кто и для чего их создал? Что там вообще может храниться ценного? Никогда не поверю, что книжка со сказками или рисунки могут стоить целое состояние. Тогда для чего их прятать? Как память?

Вопросы, вопросы. И ни одного ответа.

Шарта между тем доварилась, я выключила огонь, сняла с плиты миску. Теперь ждем свинину. Я взяла самую большую кастрюлю, на семь литров, и тушила в ней на медленном огне примерно треть поросенка. Но при этом сильно сомневалась, что гости оставят после себя хотя бы кусок. Скорее всего, после их ухода снова придется готовить.

Сплошные расходы с этими мужчинами. На Земле я никогда не сталкивалась с ними в быту и теперь с недоверием наблюдала за тем, как блюдо, которое мы вдвоем с Ингой могли есть сутки, а то и двое, исчезает в мужском желудке за один раз.

Гости в сопровождении Инги вернулись минут за десять до готовности поросенка, успели снять с себя верхнюю одежду, вымыть руки и усесться за стол.

— Все прошло успешно? — поинтересовалась я, выключая огонь под поросенком.

— Да, лейра, — ответил Арнольд, — ваша помощница указала нам на все нужные травы.

«И вы ее гоняли, чтобы она их для вас набрала», — подумала саркастически я про себя.

Сначала съели шарту, уж слишком горячим был поросенок. Потом, когда он немного остыл, принялись за него. Как я и ожидала, треть мяса ушла практически вся. Того, что оставалось, нам с Ингой на обед точно не хватило бы.

Зато гости наелись и от щедрот душевных оставили в качестве платы за постой и помощь целых два золотых. На полтора золотых можно было купить домик в деревушке Инги. Так что теперь у нас с ней ожидалась сытная и, может быть, относительно теплая зима.

Гости собрались и ушли сразу же после обеда. Я не стала махать им вслед платочком, а деловито повернулась к Инге.

— Надо подумать, где можно по-тихому разменять один золотой. Так, чтобы твои односельчане не узнали. А то прикопают нас с тобой под кустиком за такие деньги.

Инга кивнула.

— У моих родителей, наверное, лейра, я спрошу.

Что ж, уже легче прожить.

Глава 11

Следующие двое суток подряд снова лил дождь. То долгий и нудный, то быстрый, с грозовыми «спецэффектами», он раздражал меня до ужаса. Привычная Инга не обращала на него ни малейшего внимания и занималась домашними делами или рукоделием. Я же просто мечтала о единственной солнечной неделе, которая, по словам Инги, начнется перед самой зимой.

Я любила солнце и ненавидела осенне-зимнюю хмарь. На Земле, в моем регионе, солнце появлялось и осенью, и зимой, пусть не особо часто, но все же. Здесь же… В общем, настроение у меня было отвратным, в том числе и из-за погоды.

Все свободное время мы занимались хозяйством: постирали успевшую скопиться грязную одежду, потушили с приправами свинину и доварили шарту, снова и снова вытирали пол на первом этаже, рукодельничали. Без дела не сидели и отдыхали только во сне.

— Лейра, нам деньги сильно нужны? — озадачила меня на третий день дождя Инга.

— Ты их уже потратить успела, не выходя из дома? — иронично поинтересовалась я.

Инга мило покраснела и пояснила:

— Артар, ну тот, племянник жены кузнеца, когда вез меня, рассказывал, что в деревню приехали чужаки. Трое парней, крепких, сильных, и две девушки. Пока спят в овине у кузнеца. Парни ходят по деревне, ищут работу. Я подумала, может, позвать их крышу перекрыть?

— Тут два вопроса, — задумчиво проговорила я, — пойдут ли они к ведьмам работать? И где взять сухую древесину, чтобы крышу перестелить?

— Так ростинай же, он всегда сухой, нужно только кору содрать, — пояснила Инга.

Я напрягла мозг. Ростинаем вроде называли высокое широкое дерево, в изобилии растущее в местных лесах. Насколько я помнила, плодов оно не давало и в хозяйстве не годилось. Но рубили его почему-то часто. Теперь до меня дошло, почему.

— Значит, как только дождь закончится, отправимся в деревню, поговорим с теми парнями, — решила я. — Продукты нам, конечно, нужны. Но кровля нужнее.

Инга согласно закивала: уборка на первом этаже отнимала у нас очень много и времени, и сил.

Дождь прекратился ночью. Утром мы с Ингой позавтракали остатками шарты, запили ее последними глотками молока, доели одного из трех поросят и стали собираться в деревню. Я хотела обменять оставшиеся пять серебряных монет на продукты, так как из запасов у нас оставались только два поросенка, ну и заодно нужно было поговорить с чужаками насчет работы.

Три кофты, двое штанов, плащ, тайры, шапка — я одевалась так, будто снаружи была зима.

В принципе, я практически не ошиблась: погода и впрямь больше напоминала зимнюю, нежели осеннюю. Промозглый ветер, сырой воздух, низкая температура, отсутствие солнца — какая осень? Ранняя зима, не иначе.

Мы с Ингой, как и в прошлый раз, шли по грязи всю дорогу, что в лесу, что вне его пределов. Как и в прошлый раз, нам на встречу не вышел ни один зверь, и я была откровенно этому рада: не знаю, как сработала бы моя хваленая магия при малейшей опасности. Возможно, как и ее хозяйка, притворилась бы мертвой.

Инга уверяла, что животные чувствуют мою Силу, а потому и не стремятся к близкому знакомству со мной. Я скептически улыбалась, но не спорила. Хочется ей так думать — пусть. Главное, до деревни мы дошли без проблем и забот. Чуть больше часа ходьбы — и вот уже мы возле дома кузнеца, высокого, широкоплечего детины, даже в сильные морозы ходившего в легкой одежде и обуви.

Нарсак, так звали кузнеца, едва увидев «лейру ведьму», сразу же забросил все дела, встал по стойке смирно и разве что честь не отдал. К своим постояльцам он проводил нас охотно, и я подозревала, что причиной его радушия было желание побыстрей отделаться от злобной ведьмы. Ну да, искры, прожегшие дырки на штанах Радика, вся деревня обсуждала, наверное, не один день. А вот спасенных мной пациентов, между прочим, с помощью лекарств из другого мира, забыли быстро. Так что все верно, злобная ведьма, не иначе.

Постояльцы оказались дома. Женщины пытались приготовить нехитрый завтрак, мужчины обсуждали поиск работы. Внешность и тех и других отличалась от внешности местных. Здесь я видела светлые волосы, зеленые или голубые глаза, немного вытянутый череп и островатый нос. У меня даже закралось подозрение в их расе. Люди ли они? Впрочем, работу они все равно ищут, так что люди или нелюди, а спросить у них насчет крыши надо было.

— Лейра ведьма, — представил меня кузнец, запнулся, покосился на Ингу и неуверенно добавил. — И ее ученица.

— Лейра ведьма, — выступил вперед один из парней и склонился в почтительном поклоне. Остальные последовали его примеру. — Что мы можем для вас сделать?

Я внимательно наблюдала за мимикой незнакомцев. Страха в их лицах не увидела, скорее, любопытство. В отличие от местных, девушки не жались к парням, стояли рядом с ними и как бы говорили своими позами: «Мы в защите не нуждаемся».

Я мысленно фыркнула. Нет, мне нужно книги писать, а не о работе договариваться. Вон уже и историю придумать успела.

Кузнец ушел, оставив нас одних. Торговалась Инга. Они с одним из парней, высоким широкоплечим блондином, обговаривали условия работы. Обговаривали долго, тщательно. В конце концов сошлись на том, что крышу перекрывать будут впятером — парни делают основную работу, девушки у них на подхвате, в роли «подай-принеси». За все про все один золотой плюс кормежка за наш с Ингой счет. Инструменты возьмут у старосты, с которым договорится Инга. Не просто так, конечно. Потом отдадут или деньгами, или работой. Начнут трудиться уже завтра. Довольные, мы расстались.

Следующим пунктом назначения стал дом старосты. Пока мать Инги обнималась с дочерью, я общалась со старостой, облегчая разговор своей помощнице. Ведьму все же тут боялись больше, чем ее ученицу.

— Конечно, лейра ведьма, — уверил меня староста, — я дам все, что нужно. И Дита, племянника, с телегой отправлю. Он довезет их, ваш дом покажет. Не извольте беспокоиться.

Вот перекрою крышу и не буду беспокоиться. А пока… Пока я чувствовала не то раздражение, не то нетерпение, готовое вырваться из тела и рассыпаться по воздуху уже знакомыми искрами.

Продукцию купили у брата старосты, Эрика, владевшего крупным поголовьем свиней и кур. Три курицы, два поросенка, три крынки молока, два каравая хлеба, ордиги, сезонные овощи, напоминавшие по вкусу земную свеклу, — все это погрузил на телегу Дит, двоюродный брат Инги, невысокий, крепко сбитый парень. Мы сели на ту же телегу и отправились назад, домой.

По приезде я занялась продуктами, а Инга отправилась в свой закуток, выделенный для трав и настоек, искать нужное лекарство для отца Дита, страдавшего в холодную погоду болями в пояснице.

Поездка прошла продуктивно. И я с нетерпением ожидала завтрашнего дня.

Глава 12

Вечером нам с Ингой пришлось готовить. Попробуй прокорми пятерых работников, пусть и двое из них женского пола. Тут ни о какой экономии продуктов и речи быть не может. Радовало, что в запасе оставался один золотой. Но такими темпами мы и его быстро потратим. А зима между тем приближалась семимильными шагами…

Мы потушили в самой большой кастрюле поросенка с ордигами, посмотрели на караваи и тяжело вздохнули. Мужчины… От них, конечно, есть польза, и немалая. Завтра, например, перекрывать крышу начнут. Но попробуй их прокормить…

Впрочем, выбора у нас не было.

Вечерний сон, утреннее мытье и переодевание — все шло по привычному расписанию.

Работники, одетые в теплые штаны и кофты, явно отданные местными крестьянами как плата за ту или иную подработку, появились на телеге вместе с инструментами, когда мы с Ингой закончили завтракать хлебом с молоком.

По лестнице из кухни мы всей толпой поднялись на второй этаж. Оттуда небольшая лестница, как ни странно, железная, вела на чердак. А уже там открывался доступ на крышу.

Ингу я отправила на чердак вместе с работниками. И присмотрит за ними, и подскажет, что нужно, а в случае чего побудет связующим звеном между ними и мной.

Я же занялась рукоделием: сидела в своей комнате и заканчивала вышивку. Я успела сделать последние стежки и любовалась готовой картиной, уже представляя, как повешу ее в раму, когда в дверь постучали.

— Войдите,— крикнула я.

На пороге появилась запыхавшаяся Инга. Я напряглась.

— Лейра, — произнесла она, — там, на чердаке, тайник. Сверкает огнями. Как искры у вас из пальцев сыплются.

Я подскочила, достала из столешницы связку ключей, так, на всякий случай, и направилась следом за Ингой. На чердак мы с ней за все это время ни разу не поднимались — и без того работы в доме хватало. И потому слова о тайнике меня заинтриговали. Что там может лежать? Неужели что-то действительно ценное?

Работники впятером стояли в отдалении и наблюдали за искрами, то и дело вылетавшими из каменной кладки.

— Мы увидели выпиравший из стены кирпич, который держался на честном слове, — объяснил мне тот самый парень, что договаривался с Ингой насчет работы, — я убрал его, от греха подальше, чтобы он не выпал, например, ночью. А оттуда сразу искры посыпались.

Я кивнула, принимая объяснения. Да, грохот ночью с чердака нас с Ингой серьезно напугал бы.

При моем приближении каменная кладка искрить прекратила. Но я убедилась, что ключи мне не понадобятся: часть кладки сама по себе отъехала в сторону, и моим глазам предстал небольшой железный сундучок. Без замка. Я понятия не имела, как его можно открыть, но это было уже второстепенной задачей. Сейчас же я просто вытащила сундучок из кладки и отправилась вниз, в свою комнату. Там все и рассмотрю, если сумею.

По лестнице пришлось спускаться аккуратно. Крутая, с высокими ступеньками, она не предполагала никаких других действий или возможных мыслей. Я одной рукой держала сундучок за ручку с кольцом, другой рукой цеплялась за перила и медленно переставляла ноги.

Наконец, лестница осталась позади, и я поспешила в свою комнату. Любопытство грызло душу, руки так и тянулись побыстрей открыть непонятный сундучок. Закрыв дверь, я поставила его на кровать, начала осматривать. Со всех сторон железо. И узоры на нем. Что-то, похожее на арабскую вязь.

— Ну, и как тебя открыть, чудо? — поинтересовалась я вслух, проводя пальцами по узорам.

Холодный металл внезапно потеплел, и стенка сундучка отъехала в сторону. О как. И что это было? Опознавание по отпечаткам пальцев? Впрочем, неважно. Об этом я подумаю потом. Пока же я с интересом разглядывала «начинку» сундучка.

Три броши, явно серебряные, одно кольцо, золотое, несколько серебряных монет, перевязанная тесьмой стопка писем, пожелтевших от времени, и железный фонарик с красной кнопкой.

Я с осторожностью взяла в руки стопку писем, боясь, что они рассыплются у меня в руках. Но нет, бумага оказалась крепче, чем я думала. Буквы, правда, были незнакомыми, а потому и прочитать я ничего не смогла. Зато, развязав тесьму, убедилась, что все письма написаны одной и той же рукой. Очень интересно. Чьи они? Отправитель так и не рискнул их послать по адресу или же, наоборот, бережно хранил каждое полученное? Почерк мелкий, аккуратный, с завитушками. Может быть, женский, но в музеях я видела и мужские письма, написанные таким же почерком. Поэтому утверждать что-то определенное сложно.

Монеты я пересчитала. Семь штук. Хватит, чтобы протянуть кое-как неделю.

Фонарик включила и с удивлением отметила, что он работает. Свет, правда, показался мне каким-то рассеянным. Но в темноте можно было посветить себе, что уже плюс. Хотя в доме везде при появлении живого существа загорался свет, но существовал и темный ночной лес. Появляться там по ночам я не хотела бы. Но в жизни всякое бывает.

Последними я стала рассматривать украшения. Золотое кольцо было выполнено в виде юркой ящерки с красными глазками. Ее лапки и тельце, скорее всего, крепко охватывали пальцы. Помня о том, что я нахожусь в магическом мире, примерять драгоценности я не спешила. Мало ли, какой эффект будет.

Брошки, все три, были выполнены в виде бабочек, две небольшие и одна крупная. У всех трех — прожилки на крылышках, зеленые глазки и длинные усики.

Красота, одним словом. Еще понять бы, куда все это применить. И можно ли. А то вдруг усадьба решит, что я все же самозванка, и выкинет меня в самый холод на улицу.

Я еще раз осмотрела новые находки, подошла к столу, открыла тот тайник, спрятанный в столешнице, и заложила в него и драгоценности, и письма, и связку ключей. Только монеты оставила. Пригодятся, когда расплатимся с работниками. Зима долгая, голодная.

С этими мыслями я поставила уже пустой сундучок на стол и вернулась к рукоделию. Находки — это, конечно, хорошо, но и руки чем-то занять надо. Желательно еще и голову бы. Но вот пока не очень получается. Мысли так и лезут, и далеко не все самые хорошие.

Глава 13

Рабочие провозились на чердаке несколько часов: расчищали место под древесину, которую собрались спиливать завтра-послезавтра, убирали все лишнее, нашли время через два слуховых окна вылезти на крышу и смотреть фронт работ. Инга дважды сбегала вниз, на кухню, делала чай для пятерых, и мы вдвоем с ней относили кружки наверх.

Обедали мы всемером позже обычного часа на полтора-два. Принесли стулья из других комнат, жилых, стащили их со второго этажа, расселись по всей кухне. И сразу же в ней закончилось место. И даже воздуха стало маловато. Все же не рассчитана была наша кухонька на такое количество людей.

Девушки ели мало, вдвоем они осилили немного свиного мяса с овощами, по кружке молока и по куску хлеба. Мы с Ингой проглотили столько же. А вот парни… Молодой организм требовал не просто еды, нет, он требовал мяса. И наш поросенок неотвратимо исчезал в мужских глотках. И, похоже, вечером нужно было готовить еще. Тоже поросенка. Да, кровля выйдет нам с Ингой очень, очень дорого.

После обеда рабочие вышли в лес. Я, одевшись как можно теплее, направилась с ними. На этот раз на хозяйстве осталась Инга. Ей предстояло убрать со стола и помыть посуду.

Мне повезло: далеко идти не пришлось. Ростинай рос практически у дома. Рабочие придирчиво осмотрели все пять деревьев, огромных, толстых в обхвате, решили, что для кровли этот материал, с его сухой древесиной, вполне подойдет, и попрощались. Завтра они собирались вернуться и уже приступить к работе.

— Вы будете заваливать деревья? — я покосилась в сторону усадьбы. Одно такое дерево вполне могло лечь прямо на нее. Ну и раздавить своим стволом.

— Нет, лейра ведьма, — покачал головой один из парней, — для этого у нас не хватит ни инструментов, ни сил. Мы просто срубим крупные ветки и пустим их древесину на доски.

Я выдохнула про себя. Что ж, уже легче прожить. Правда, я никогда не сталкивалась ни с ремонтом, ни со строительством, — банально не имелось денег ни на то, ни на другое, — поэтому мне сложно было представить себе, сколько времени и сил уйдет на подобный труд.

Но если усадьба не пострадает ни от действий рабочих, ни от внешних факторов, то я готова была вложить остатки денег в крышу.

Рабочие ушли, я вернулась домой.

Инга уже и убрала, и помыла все, что было нужно. Я, сняв верхнюю одежду и обувь и помыв руки, уселась на стул на кухне.

— Что у нас с чайником? — спросила наугад.

— Только что вскипел, лейра, — обрадовала меня Инга. — Наверху нашлись травы, которые можно заваривать в чай. Их не очень много, но на месяц хватит.

— И они в нормальном состоянии? — уточнила я, наливая в кружку, сверху на измельченные травы, кипяток.

— Да, лейра. Такое ощущение, что кто-то делал запасы на зиму, а потом о них забыл, — поделилась мыслями Инга.

— Все может быть, — я приникла губами к кружке.

Дом постоянно напоминал мне шкатулку с кучей потайных отделений.

Пока пили чай, я рассказала Инге о находках. Как и ожидалось, ее заинтересовали только деньги. Впрочем, меня тоже. Вряд ли письма могли рассказать что-то интересное об этом доме. Обычно они писали для других дел. Драгоценности тоже было чревато носить. Мало ли, вдруг настоящая хозяйка объявится и выскажет все, что думает, «воровке». В быту мог пригодиться только фонарик, но и то не всегда. В общем, деньги оказались наивысшей ценностью из всего найденного.

Вечер мы с Ингой провели за рукоделием. Вернее, она довязывала очередную вещь, а я штопала свою и ее кофты, самые старые, уже изношенные.

Ночь прошла спокойно.

А рано утром прибыли рабочие. И дело пошло. Нам с Ингой повезло: следующие три дня были пасмурными, но не дождливыми. И парням удалось запасти достаточно древесины. Они втроем спиливали ветки потолще, избавляли их от небольших веточек и листвы и на веревках поднимали наверх, на чердак, там эти ветки принимали девушки и или откатывали в дальний угол, или, если ветки были совсем уж огромными, оставляли на месте.

За трое суток на чердаке накопилось прилично древесины.

А потом зарядил очередной нудный, противный, осенний дождь.

Мое настроение, и так не поднимавшееся выше плинтуса, упало куда-то в подпол. Мне хотелось если не тепла, то хотя бы солнца, пусть и редкого, холодного, но яркого.

Я утешала себя тем, что зимовать в непонятной усадьбе мы с Ингой станем под новой, качественно сделанной крышей. С чердака практически постоянно доносился шум: то визг пилы, то стук топора, то голоса работников.

За десять дней их практически постоянного пребывания в усадьбе мы с Ингой потратили все серебро, что у нас было, включая найденное. Наши припасы были съедены практически полностью, травы, даже те, с чердака, заварены и выпиты.

К тому моменту, как крыша была сделана и через нее перестала течь вода, у нас с Ингой оставалось полмиски шарты, треть вареного цыпленка и пригоршня трав. Для нас, двух женщин, еда на сутки, не больше.

Последний золотой мы вручили как плату за труд работникам. И они наконец-то покинули дом.

Мы с Ингой переглянулись и с облегчением вздохнули. Хотя бы от одной проблемы, но избавились. Остальным ремонтом будем заниматься уже весной-летом. Если, конечно, найдем где-нибудь деньги для этого.

— Пойдем пить чай, — решила я. — Раз уж травы для этого остались. Вот их и заварим.

Инга, улыбнувшись, кивнула, и мы направились в кухню.

На чердаке оказалось множество хлама, в том числе и старой одежды, годившейся только для ремонтных работ. Ее мы выбрасывать не стали, оставили на всякий случай — накрывать мебель перед покраской стен, например. Но среди хлама внезапно обнаружились две фарфоровые чашки и чайник. Не глина, не фаянс, а тонкий фарфор, белый, с расписными яркими цветами на нем. Мы подивились странной находке, я еще раз вспомнила свои мысли о доме, как вложении денег местного олигарха, внезапно невесть куда исчезнувшего. И чайник, и чашки мы отмыли, но пока не пользовались ими. Сегодня же решили обновить и то, и другое. В честь двойного праздника: появления новой крыши и избавления от прожорливых работников.

Глава 14

Остатки цыпленка и травы ушли в тот же день. Шарту мы сварили полностью и тоже подкрепились ею. Того, что после еды находилось в кастрюле, хватило бы на полтора раза. А значит, вставал уже знакомый нам вопрос: где взять деньги или работу, чтобы получить еду?

Ответ был однозначным: нужно снова идти в деревню. Причем на этот раз — Инге. Сходит навестит родителей — неделю точно у них не была. Может, работу найдет. Нет — поголодаем сутки-двое, ничего с нами не станется.

С такими мыслями я отправила Ингу в деревню, тоскливо посмотрела на хмурое небо, обещавшее очередные сутки непрерывного дождя, и поднялась к себе в спальню.

Настроение было под стать небу: такое же хмурое и безрадостное. Очень хотелось стабильности. На Земле у меня была зарплата. Да, небольшая, но я знала, что могу рассчитывать каждый месяц на вполне определенную сумму. А тут… Тут пока приходилось перебиваться случайными заработками и не рассчитывать ни на кого, кроме себя.

С таким настроем я открыла тайник в столешнице, вытащила оттуда письма, села на постель и развязала тесьму.

Письма с веселым шелестом рассыпались по кровати. Судя по пожелтевшей бумаге, им было достаточно много лет. Но сохранились они на удивление хорошо.

Я взяла одно из множества, со вздохом повертела его в руках. Эх… Умела бы я владеть местной грамотой… Наверное, и не так грустно мне было бы. Все развлечение какое-никакое.

Буквы были похожи на латинский алфавит. Я прищурилась, пытаясь хоть что-то понять. Внезапно в глазах защипало, предложения стали расплываться, а потом… Потом все собралось в один вполне читаемый текст. «…И скучаю без наших свиданий…», — прочитала я, не поверила увиденному, нахмурилась, помотала головой. Нет, текст не исчезал.

То есть это что получается… Я внезапно стала понимать местную грамоту? Хотя почему внезапно? Я вроде как несколько минут назад это пожелала…

Все еще слабо понимая, что происходит, я взяла письмо в руки и начала читать.

«Здесь постоянно холодно и сыро. Наверное, потому что я лишена своей силы, мне очень плохо. Местные крестьяне глупы и примитивны. Они считают меня то ведьмой, то посланницей небес. Я устала от их глупости. Хочется нормального, живого общения. Но к отцу взывать точно не буду. Наказал? Пусть. Выдержу. Дом построила на остатках сил. Ничего тут менять уже не получится. Пусть стоит, как есть.

Я постоянно вспоминаю тебя и скучаю без наших свиданий. Письма отправлять все равно не стану, поэтому могу писать откровенно. Ты — самое дорогое, что было в моей жизни. И еще наш ребенок. Но ему я дам самое лучшее. Он точно ни в чем не будет нуждаться. А ты… Ты о нем не узнаешь. Так лучше. Для всех.

Наш малыш растет во мне, ему требуется еда, много еды. Жаль, что я не смогу одарить его своей силой. Но это и к лучшему, наверное. Мне она счастья не принесла».

Я оторвалась от письма, нахмурилась. Это что же получается, я была права? Дом создан тем, у кого не хватило возможности улучшить его? Интересно, от лица кого написаны эти письма? И что стало с этой женщиной и ее не рожденным ребенком?

Пока я ждала Ингу, прочитала все письма. Картина складывалась нерадостная. Сильная магичка оказалась практически полностью отрезана и от семьи, и от своей магии. Она появилась в этом регионе, создала дом и стала в нем жить, беременная. Она не столько писала о жизненных тяготах, с которыми ей пришлось столкнуться, сколько о своих чувствах и переживаниях. Отец ребенка, как я смогла понять, знать не знал ни о беременности возлюбленной, ни о ее жизненных проблемах.

В последнем письме магичка сообщила, что успешно родила ребенка (пол не указывался) и вместе с ним исчезает из этого мира. «Пусть живут, как знают, раз они отвергли меня», — таким было последнее предложение в письме.

Я отложила в сторону старую бумагу и покачала головой. Вот уж жизненная эпопея. И что теперь стало с той женщиной и ее малышом? Почему она сразу же не ушла из этого мира и жила в доме всю беременность? В конце концов, почему не сообщила отцу ребенка о наследнике? Вопросы, вопросы…

В задумчивости я спустилась на первый этаж, в кухню, поставила чайник, приготовилась пить «пустой» кипяток. На улице уже срывались первые капли дождя, и скоро погода обещала залить всю округу водой с небес.

«Опять прорывается учительская жилка, — усмехнулась я про себя. — Как была учительницей русского и литературы, так и осталась, даже под личиной ведьмы. Тебе, Ирочка, сказки писать, мрачноватые, правда, но сказки».

Чайник вскипел, я налила кипяток в кружку, стала греть о нее руки. Если я осенью мерзну, то боюсь даже представить, что со мной станется зимой.

Инга приехала через два часа, после обеда. Ее снова подвез на телеге Артар, дальний родственник кузнеца. Ему в очередной раз понадобилось какое-то лекарство (угу, я так и поверила), а взгляды, которые он бросал на отвернувшуюся Ингу, конечно, были не в счет. Интересно, она хоть осознает, что вскружила парню голову? Или желание стать «настоящей ведьмой» до того вскружило ей голову, что ничего вокруг она замечать не желает?

Артар уехал под аккомпанемент начавшего накрапывать дождя.

Мы с Ингой принялись разбирать припасы. Заговор от мышей и больная младшая сестренка обошлись Артару в две крынки молока, две куриных тушки, миску шарты и каравай хлеба.

— Чем она больна? — закончив разбор продуктов, спросила я.

— Простуда, лейра, — откликнулась Инга.

Да уж. Что-то чересчур щедро ее наградили за простейшее лечение. Видимо, Артар и правда влюбился в мою помощницу.

Но я промолчала. Смысл говорить очевидное? Инга не дурочка. Захочет — сама увидит. Нет — значит, Артару придется раскрыться. Ну, или продолжать жить без любимой.

Мы сварили одну из тушек и употребили ее на обед, не всю, конечно, не больше трети. Следом отправились в желудок молоко и хлеб.

Непогода за окном к тому времени превратилась в настоящую грозу: мрачно завывал ветер, дождь хлестал по подоконнику упругими струями, невдалеке постоянно гремел гром и сверкала молния. В общем, крышу мы перекрыли очень даже вовремя.

Глава 15

О своем открывшемся умении понимать местные тексты я рассказала Инге на следующий день, когда мы с ней, переделав все домашние дела, уселись с рукоделием на кухне.

Принесенная из жилой комнаты книжка со сказками мои слова подтвердила. Я легко прочитала вслух сразу два абзаца.

— А ведь всего лишь пожелала, — криво усмехнулась я. — И местная магия меня услышала. Интересно, если пожелаю сразу двадцать золотых в дар, магия исполнит?

Инга робко улыбнулась и пожала плечами. Вот. Я тоже думаю, что вряд ли. Избирательная здесь магия.

Без мужчин за столом, лишившись части физической нагрузки, мы с Ингой ели мало. Одна цыплячья тушка лежала в подполе в вареном виде трое суток. Плюс оставалась надоевшая, но питательная шарта. Хлеб и молоко, правда, мы употребили довольно быстро. Я очень хотела обнаружить где-нибудь если не настоящий чай, то хотя бы травы, даже желание загадывала, но ничего не получилось, и приходилось пить кипяток.

Все когда-нибудь приходит к концу, и через неделю закончились наши припасы. Все это время погода за окном лишь ухудшалась: ветер усиливался, дождь был похож теперь на небольшой водопад, а гром гремел так, что с непривычки мы с Ингой каждый раз вздрагивали. Так и казалось, что небо над головой расколется на сотни тысяч обломков, и один из них упадет на усадьбу в наказание за наши с Ингой многочисленные грехи.

Но в деревню выбираться было надо, иначе нам грозила диета из воды. И отправилась туда Инга, одна: родителей навестить, насчет работы поспрашивать. Я же осталась дома: позавчера я умудрилась подхватить что-то вроде простуды. Магия Инги на меня не действовала, а потому приходилось лечиться по старинке: настойками, кипятком в кружке и лекарствами, привезенными с Земли. Последние я использовала очень редко. Мало ли, какая гадость впереди нас ждет. Надо приберечь те же антибиотики.

Хлюпая носом, кашляя и изредка хватаясь за «дополнение» к простуде, — стрелявшее ухо, — я сидела в своей спальне, в кресле у окна, там, где было посветлей, с книгой на коленях, и больше смотрела за стекло, чем читала.

Настроение у меня было под стать погоде. Хотелось лечь в постель, артистично повыть или поплакать, позволить кому-нибудь за собой, такой измученной, поухаживать. Увы… В ближайшие несколько часов таких существ рядом не ожидалось.

Я подумала о Земле. Там хотя бы можно было позвонить соседке по этажу, попросить сходить в аптеку за порошками от простуды. А здесь… Сижу себе в заброшенной усадьбе, как сыч в гнезде. И ведь, что самое обидное, магия Инги действовала на всех крестьян и за пару-тройку сеансов ставила на ноги любого. А со мной она не срабатывала. И приходилось кружками глотать кипяток, чтобы согреться.

Вот она, жизненная несправедливость.

Я вздохнула, поморщилась от напомнившего о себе уха, встала неспешно из кресла и пошла к входной двери. По пути оделась еще в две кофты, открыла дверь и вышла в холодный коридор. Надо было спуститься на кухню, подогреть чайник, выпить очередную порцию кипятка.

Дождь за стеной усадьбы превратился в сплошную серую завесу. Ингу, похоже, сегодня можно было не ждать. А значит, последняя порция шарты доставалась сегодня мне. Оставалось надеяться, что к завтрашнему утру распогодится, и Инга сможет вернуться в усадьбу хоть с чем-то съедобным.

Шарту я ела медленно, неспешно и не особо охотно. Мне хотелось разнообразия, хоть какого-нибудь. Один и тот же рацион ужасно надоедал. Пусть я и на Земле не шиковала, но там хоть была возможность сменить один вид крупы на другой. Здесь же ешь, что дали, и не выделывайся.

Закончив есть и вымыв за собой посуду, я поднялась наверх и легла спать. Какая разница, день сейчас или ранний вечер. Мой больной организм требовал отдыха.

Обычно мне ничего не снилось, ну или же я забывала о своих снах, едва просыпалась. Редко когда сон был настолько красочным и эмоциональным, что я его помнила после пробуждения. Здесь, в этом мире, я вообще не видела снов. Но не в этот раз. Мне приснился широкий просторный зал с высокими мраморными колоннами. «Французские» окна давали достаточно света, чтобы можно было рассмотреть каждую пылинку на полу или стенах. Кроме высокого кресла, похожего на трон, и ярко-желтой дорожки, постеленной от двери до кресла, в комнате ничего не имелось. На кресле, откинувшись на обитую красным бархатом спинку, сидел старец. Именно это слово пришло мне на ум первым. Высокий, мощный, широкоплечий, с длинной белой бородой и густой шевелюрой, тоже белой, вернее будет сказать, седой, пожилой мужчина смотрел на мир пронзительным внимательным взглядом фиолетовых глаз.

Едва я появилась в зале, мужчина повернул голову в мою сторону, словно рентгеном, прошил взглядом и произнес покойно, безэмоционально:

— Вернулась, значит. Я ждал тебя. Где ты? Я приду за тобой.

Я открыла было рот, чтобы объяснить, что он меня точно с кем-то перепутал, но в этот миг меня выкинуло из сна.

Я проснулась в своей комнате, на своей кровати, несколько секунд пыталась сообразить, что, собственно, это было, а потом поняла: я не ощущаю болезни. За время сна я полностью выздоровела. Ни ухо, ни горло, ни нос — меня ничего не беспокоило.

— Чертовщина какая-то, — проворчала я про себя, поднимаясь и садясь на постели. — Магия, чтоб ее.

Я заглянула в спальню Инги — ее на месте не оказалось. Зато на кухне восхитительно пахло свежевыпеченным хлебом. И хлопотала у плиты моя помощница.

— Доброе утро, лейра, — улыбнулась она.

Утро, значит. Что ж, мой организм не подвел хозяйку и захотел спать именно ночью.

— Доброе, — я вернула улыбку. — Ты давно вернулась?

— Час назад примерно. Как дождь прекратился.

Правда? А он прекратился?

Я посмотрела за окно: серость есть, дождя нет. Что ж, еще одна хорошая новость с утра.

Глава 16

Следующие три недели прошли без происшествий. Инга дважды посещала родственников, приносила продукты в обмен на услуги травницы и магички. Я оставалась дома — читала книги, все, что у нас были. Оказалось, что магические тексты, не подпускавшие к себе Ингу, спокойно давались в руки мне. Правда, я в них ничего не понимала. Все равно что первокласснику открыть вузовский учебник по высшей математике или сопромату, например. Поэтому я читала учебник истории и сказки — те книги, что были доступны моему пониманию.

Мир Анорас заселяли разные расы, не все из них показывались на глаза людям, были и такие, что жили в отдалении от остальных, обособленно. Никаких войн или междоусобиц. Каждая серьезная, кровавая стычка каралась богами. Но и без стычек далеко не все было ладно в разных королевствах. Так что о золотом веке здесь даже не слышали.

За все это время мне больше ни разу не снились странные сны. И я не знала, радоваться или огорчаться данному факту.

Через три недели серость сменилась солнцем, как и обещала Инга.

— Это значит, что скоро зима? — уточнила я у нее в тот день за завтраком.

Деревья за окном купались в лучах холодного, но все же солнца. И после нескольких недель хмари и почти не прекращавшегося ливня эта картина резала глаз своей искусственностью.

— Да, лейра, — ответила Инга. — Пора собирать иранту и горюшу.

— А для тех, кто ничего не понимает в твоем ремесле травницы? — я вопросительно приподняла брови.

— Иранта — это грибы на деревьях, приправа для супа, а горюша — трава, ее можно зимой в чай класть. Помогает с хворобой разной справиться, — пояснила Инга.

— И как ее собирать? Я могу помочь? Или это только твоя работа, а я своим присутствием что-то там могу испортить? — уточнила я.

— Можете, лейра, — улыбнулась Инга. — Это не магические растения.

Что ж, уже проще. Я стремилась быть полезной хоть в чем-то. Надо пособирать грибы с травами? Да не вопрос, пособираю. А то уже начала чувствовать себя нахлебницей, сидящей на шее Инги.

За растениями мы решили выйти на следующий день, рано утром, после завтрака. Пока же, по словам Инги, земля должна была немного просохнуть под лучами холодного солнца.

Завтра же, сразу после сбора «урожая», Инга собиралась отправиться в деревню. Наши припасы в очередной раз подошли к концу, и нужно было запастись теми же свинками или цыплятами перед первым в этом году снегом.

Утро следующего дня снова порадовало нас с Ингой солнцем. Не теплом, нет, тепло должно было появиться месяца через четыре, если не через пять. Но пока хотя бы солнце согревало мою душу, уже приготовившуюся зимовать под хмурыми небесами не особо гостеприимного мира.

Мы вышли сразу же после завтрака. Я, как обычно, надела на себя всю возможную одежду, постаравшись хоть как-то утеплить организм. Впрочем, Инга от меня не отставала и тоже оделась как можно теплее.

В лесу было тихо и спокойно. Природа приготовилась к зимовке, и редкие птицы перекликались между собой вдали.

Мы неспешно шли по промокшей листве, полностью осыпавшейся с деревьев. Сырой воздух пока еще не заставлял ежиться, но я предчувствовала, что скоро не смогу даже нос наружу показать. Никогда не любила чрезмерную влажность и сырость.

— Иранта, лейра, — Инга остановилась возле одного из высоких деревьев, указала на крупный треугольный нарост на коре. Да уж, я прошла бы мимо и даже внимания на этот гриб не обратила бы. А он, оказывается, хорош как приправа.

Мы захватили с собой из дома по ножу и по корзине. Теперь, когда Инга показала мне гриб, я видела его на коре остальных деревьев, росших вокруг. Мы с Ингой рассредоточились и примерно за час набрали две полные корзины, благо природа оказалась щедра на грибы.

Затем мы вернулись домой, высыпали грибы на заранее постеленный на полу кусок клеенки и вновь отправились в лес — за горюшей.

— Надолго нам хватит иранты? — уточнила я у Инги, пока мы шли мимо деревьев с этими наростами.

— До весны должно, лейра, — ответила Инга. — А там и дотис из-под снега покажется, можно будет его собрать и в еду класть.

Отлично. Еще и непонятный дотис появился. Нет, я все же умерла бы здесь от голода без Инги.

Горюша росла на опушке, в десяти минутах ходьбы от усадьбы. Невысокая травка с зеленым стеблем и мелкими синими цветочками, она легко рвалась, не нужно было даже усилия прикладывать.

Мы снова набрали две корзины и поспешили домой. Инга собиралась в деревню, я же за время ее отсутствия должна была почистить иранту и оставить сушиться на куске клеенки горюшу.

Но, как это всегда бывает, человек предполагает, а боги располагают.

Возле усадьбы нас ждали крестьяне. Трое дюжих мужиков привезли на телеге пожилую женщину, мать одного из них. Оказалось, она подхватила простуду несколько дней назад, организм сам справиться с болячкой не смог, и та переросла в ОРВИ. Теперь крестьянка лежала на телеге, закутанная в два одеяла, дрожала и стучала зубами от холода.

Я открыла дверь усадьбы, Инга сразу метнулась за своими настойками. Крестьянку усадили в кресло возле камина, разожгли его для дополнительного тепла. Я поднялась за лекарственными средствами с Земли. Сироп от кашля, капли для носа, один укол антибиотика — в ход пошло все. Минут через тридцать крестьянка перестала дрожать от холода, температура спала. Оставлять мать у ведьм крестьянин не захотел, забрал лечебную настойку из рук Инги, заплатил за лечение караваем хлеба, крынкой молока и половиной миски шарты и отправился назад, домой.

Мы с Ингой переглянулись. Еда появилась, и следующие двое суток можно было не думать о пропитании.

Глава 17

В первый день зимы землю укутало толстым снежным одеялом. Снег начался накануне, поздно вечером, падал всю ночь и все утро, и к полудню мне казалось, что мы погребены под белой массой едва ли не полностью. Дверь было не открыть: снаружи на землю рядом с ней нападало слишком много снега, и образовался приличный сугроб. Такой же сугроб лежал и на подоконниках, что на первом, что на втором этажах. Остался выход только через черный вход, на задний двор, к роднику, — там над дверью был сделан козырек. Сам родник, конечно, тоже занесло, и нечего было и думать о том, чтобы набрать воду.

Впрочем, мы с Ингой особо не переживали: она, зная особенности местной погоды, заранее запаслась и провизией, и водой. Нам обеим на полторы-две недели точно должно было всего хватить.

Сейчас мы сидели на кухне, пили из глиняных кружек чай с заваренной горюшей и смотрели в окно. За стеклом лежала поистине снежная пустыня. Не будь я такой мерзлячкой, можно было бы выйти, поиграть в снежки, слепить снежную бабу. Но одна мысль о подобном времяпрепровождении приводила меня в ужас. Пять минут на холоде, и неделя в постели мне обеспечена. А ведь антибиотиков и других земных лекарств практически не осталось. Так что на улице зимой я появлюсь лишь в самом крайнем случае.

Мы уже практически допили чай, когда раздался звон колокольчика — магического «звоночка», сообщавшего, что кто-то пытается проникнуть в дом. На этот раз звоночек звенел со стороны черного входа, что было, в принципе, логично — через главный сюда еще долго не попасть.

Мы с Ингой переглянулись, обе поднялись со своих мест и направились к черному входу — смотреть, кого по такой погоде принесло в нашу скромную обитель.

На пороге, под крылечком, в чистых, не заляпанных снегом мундирах, стояли две знакомые личности. Как их там? Арнольд и Рональд? Опять, видимо, порталом перенеслись. И вот что им у нас надобно?

Инга открыла дверь, посторонилась, давая мужчинам пройти.

— Добрый день, — воспитанно поздоровалась я, едва они перешагнули порог и дверь снова закрылась. — Что привело вас к нам на этот раз?

— Здравствуйте, — откликнулся Арнольд. — Лейра ведьма, мы можем поговорить где-нибудь в более теплом помещении?

Это он таким образом на чай напрашивается? Ну так кипяток я ему налью, без проблем. И ему, и Рональду. Вот только зачем? Они что, успели замерзнуть после появления здесь порталом?

— Прошу на кухню, — я повела рукой в сторону помещения. — Там и поговорим.

Арнольд кивнул. Они с Рональдом зашагали в нужном направлении. Мы с Ингой еще раз переглянулись, чуть ли не синхронно пожали плечами и отправились за ними. Что ж, осталось подождать совсем недолго…

Чайник ставила Инга. Рональд, как и в прошлый раз, отправился за стульями, на этот раз сразу двумя, себе и Арнольду. Когда все расселись за столом с горячими кружками возле каждого из нас, я с удовольствием сделала глоток обжигающей жидкости и снова поинтересовалась:

— Так что привело вас к нам на этот раз?

Укоризненный взгляд Арнольда я решительно проигнорировала. Они оба порталом шли, в этом я была уверена, а значит, точно не успели замерзнуть. Еще и одеты неплохо: из рукавов мундиров выглядывают рукава шерстяных кофт. Так что, сдается мне, кое-кто просто тянет время.

— Мы из восьмого департамента, лейра ведьма, — Арнольд все же сделал два глотка из кружки и только потом заговорил.

Видимо, словосочетание «восьмой департамент» должно было мне что-то сказать, потому что Инга внезапно резко побледнела.

— Я не из этих мест, — покачала я головой, — пришлая.

Арнольд кивнул, как будто это что-то ему объяснило, и сообщил:

— Мы занимаемся вопросами безопасности государства и императорской семьи.

Местная служба безопасности, что ли? Видимо, так и есть.

— И что благородные лейры из восьмого департамента забыли у скромной ведьмы? — как я ни старалась, легкой иронии в голосе мне скрыть не удалось.

В глазах Арнольда появилось и практически сразу же исчезло изумление. Да, знаю, я не совсем нормальная на взгляд некоторых благородных. Но что тут поделаешь. Когда переносишься из одного мира в другой и выживаешь раз за разом буквально чудом, поневоле начинаешь думать, что ничего дурного с тобой случиться не может.

— Нам нужна ваша помощница, лейра ведьма.

Инга сравнялась цветом со стенкой и мелко задрожала. Перепугали девчонку, сволочи.

— Нет.

Арнольд вскинул брови, не скрывая изумления, переглянулся с Рональдом, затем оба уставились на меня, как на редкое экзотическое животное. Ну-ну. Можете сколько угодно в гляделки играть. Я свою помощницу вам точно не отдам.

— Лейра ведьма, вы не понимаете. Это вопрос государственной безопасности, — начал было Арнольд.

— Нет, — перебила я его.

— Лейра ведьма, — вмешался Рональд, — мы ставим вас в известность, а не спрашиваем вашего разрешения. Мы забираем вашу помощ…

Ой, напрасно он начал говорить со мной таким покровительственно-наглым тоном. Я и на Земле подобного не спускала, и здесь не собиралась.

Договорить Рональд не успел: из-под моих ногтей вылетели и закружили в воздухе десятки искр, почему-то темно-вишневого цвета. Затем в комнате резко потеплело, даже мне, мерзлячке, стало жарко.

Лейры отреагировали на искры довольно странно: их лица резко покрылись пятнами, глаза расширились до ненормальных размеров. Оба, и Арнольд, и Рональд, открывали рот, но при этом не могли вымолвить ни слова. Только Инга сидела рядом, напряженно переводя взгляд с меня на мужчин, но, похоже, бояться и дрожать перестала.

— Простите, аршасса, — внезапно произнес хриплым голосом Арнольд и низко наклонил голову, — мы не хотели обидеть вас. Прошу, не гневайтесь. Нам чрезвычайно необходима помощь этой девушки.

О как. И что это было? Кто такая аршасса? Откуда такая странная реакция? Боюсь, моих расспросов здесь и сейчас просто не поймут.

Глава 18

— Что именно вам нужно от моей помощницы? — затолкав вопросы в дальний угол души, уточнила я.

— Она разбирается в травах и, насколько мы поняли, в ядах, — с почтением в голосе сообщил Арнольд. — Нам нужно ее второе умение: подтвердить или опровергнуть мнение нашего лекаря.

Эксперт со стороны. Вот теперь мне кое-что стало понятным в нынешнем раскладе.

— Инга? — повернулась я к ней. — Ты различаешь яды?

— Немного, лейра, — пискнула она. — В основном растительного происхождения.

— Ясно, — дальше я ни секунды не сомневалась в своих словах, — я иду с вами. Одну Ингу я не оставлю.

— Как скажете, аршасса, — снова этот наклон головы, больше похожий на низкий поклон.

— Когда отправляемся?

— Чем раньше, тем лучше.

— Тогда нам с помощницей нужно переодеться, — я поднялась, Инга последовала моему примеру.

Оставив мужчин на кухне, мы дошли до своих спален. Я одевалась быстро, благо раздумывать над нарядами не нужно было. Одну кофту сменила на другую, менее изношенную, поменяла штаны, обула тайры, надела головной убор и верхнюю одежду. Затем подумала несколько секунд, подошла к тайнику в столешнице, вытащила оттуда драгоценности. Кольцо после некоторых колебаний отправилось на средний палец правой руки. Одну из брошек, побольше, я приколола на кофту. Связку ключей сунула в карман верхней одежды. Мало ли, вдруг пригодится. Надела на руки перчатки. Все, я готова к перемещению.

С Ингой мы встретились в коридоре. Вдвоем спустились по лестнице на кухню. Мужчины уже допили остывший чай и ждали нас. Едва мы подошли, Арнольд с Рональдом взяли за руки каждую из нас, чуть сжали ладони. И снова перед моими глазами заплясали многочисленные мушки.

Миг — и мы вчетвером очутилось на городской площади. В самый разгар дня по ней сновали туда-сюда многочисленные горожане. Никто не удивился нашему перемещению, не посмотрел в нашу сторону. Нет, нас проигнорировали. Каждый спешил по своим делам. Зевак тут не нашлось.

В городе было немного теплей, чем в лесу, но не настолько, чтобы пожалеть о надетой теплой одежде. Правда, снег практически отсутствовал. Но оно и неудивительно. Насколько я поняла, мы переместились в столицу или другой чуть менее крупный город. А значит, здесь должны были следить за чистотой улиц.

— Прошу сюда, — Арнольд свободной рукой указал на не особо приметную дверцу одного из зданий, стоявших на площади.

Вообще зданий тут было построено не так уж много, я ожидала, что они плотным кольцом обступят площадь. Но нет. Пять домов, два трехэтажных, три двухэтажных. Между домами — пространство, на мой взгляд, достаточное для того, чтобы проехала карета.

Мы вошли в одно из трехэтажных зданий. В полутемном холле тускло горела лампа под высоким потолком. В нос ударил специфический запах. Похоже, мы пришли в больницу или что-то подобное.

— Восьмой департамент, — сухо обронил Рональд.

Вставший при нашем появлении охранник, полный седой мужчина в форме защитного цвета, мгновенно вытянулся во фрунт и отдал честь. Рука коснулась стриженой головы. В глазах — то ли страх, то ли уважение. Боятся местную службу безопасности, ох боятся.

Мы вышли из холла в коридор с таким же тусклым больничным светом, прошли в молчании несколько дверей, остановились у самой дальней.

Рональд потянул ручку, мы зашли.

На трех кроватях, в чем-то вроде огромных прозрачных пузырей, спали три пациента. Из-под их пижам были видны конечно сизого цвета.

— Наведенный сон, — пояснил то ли мне, то ли Инге молчавший до этого Арнольд. И уже Инге. — Вы можете определить по цвету тела, чем их отравили?

— Очень похоже на рогаву, лейр, — тихонько откликнулась Инга. — От нее бывает такой оттенок кожи.

— Листа? Арика?

— Нет, лейр, листа окрашивает в оранжевый. Арика дает волдыри по всему телу. А здесь ноги и руки чистые.

Они разговаривали как равные, а я ощущала себя этакой дурочкой, первоклашкой, попавшей в вуз на какой-нибудь коллоквиум.

— Аршасса, — внезапно обратился ко мне Арнольд, — прошу вас и вашу помощницу стать моими гостями до завтрашнего вечера. Обещаю, что завтра верну вас домой.

— Хорошо, — откликнулась я, надеясь, что в доме высокопоставленного лейра найдутся все удобства, и Инге не нужно будет с помощью магии подогревать воду. Мне хотелось хотя бы сутки пожить в нормальных условиях.

Мы вышли из палаты, прошли по коридору и, не попрощавшись с охранником, переступили порог больницы.

На площади было все так же многолюдно. Народ спеши по своим делам. На нас никто не обращал внимания.

Пять-десять минут неспешной ходьбы в молчании, и мы, обогнув одно из стоявших на площади зданий, оказались возле трехэтажного особняка. Да, это действительно был особняк. От строгих бездушных зданий на площади его отличал свой стиль и, если так можно выразиться, душа. Построенный из материала, напоминавшего земной кирпич, украшенный портиками и колоннами, он смотрелся величаво, как спокойный древний аристократ среди неуемной, крикливой молодежи.

— Какое древнее здание, — вырвалось у меня помимо воли.

Арнольд взглянул на меня со странной смесью эмоций в глазах и ответил:

— Да, аршасса, ему много веков. Прошу, будьте вместе с вашей помощницей моими гостями сегодня и завтра.

Фраза была похожа на ритуальное приглашение.

Мало что понимая, я кивнула:

— Благодарю, с удовольствием.

Массивные входные двери, обитые железом, гостеприимно распахнулись перед нами.

Я переступила порог и оказалась во дворце, каким я себе его представляла, читая книги на Земле. Я увидела роскошь, но не нуворишей, недавно выбившихся в люди, а тех, кто знал себе цену.

Даже на первый взгляд было видно, что и мебель, и отделка, и ковер под ногами — все выполнено качественно, из дорогих материалов.

Никаких зеркал, пафосного мрамора или инкрустации. Все дорого, но при этом сделано со вкусом.

Глава 19

Мы поднялись на второй этаж по железной лестнице с витыми перилами. Выделенные нам с Ингой комнаты располагались рядом.

— Прошу, отдыхайте, — Арнольд повел рукой в сторону дверей. И уже Инге. — Нам нужна будет ваша помощь. Примерно через час за вами зайдет служанка.

Произнес это и ушел вместе с Рональдом дальше по коридору. Да уж, в гости нас позвали точно не просто так. Мы с Ингой почти синхронно взялись за ручки дверей. Что ж, раз есть возможность отдыха, надо ею воспользоваться.

Я переступила порог комнаты и поняла, что в своей одежде рискую не просто запариться, а свариться заживо. В комнате было очень тепло. Я, мерзлячка, наконец-то почувствовала, что значит это состояние.

Раздевшись, я положила часть одежды на стул, стоявший посередине комнаты. Теперь, кроме нижнего белья, на мне оставались нижняя, не особо теплая, кофта, нижние же штаны и носки. В этом виде я и легла на застеленную кровать. Кольцо на пальце и брошка на кофте весело блестели в ярком дневном свете.

Я лежала на мягкой постели, в теплой комнате, с надетыми драгоценностями и ощущала себя важной лейрой.

Через несколько минут в дверь постучали, и на пороге появилась служанка, миловидная девушка лет семнадцати-восемнадцати в темно-коричневом платье, белоснежном переднике и такого же цвета чепце.

— Лейра чего-нибудь желает? — вежливо поинтересовалась она.

Я прислушалась к себе. Желала я вроде только одного: есть.

— Пообедать, и если можно, в своей комнате, — так и сообщила я служанке.

— Будет сделано, лейра, — присела она в реверансе.

Дверь закрылась. Я стала ждать еду.

В большинстве прочитанных мной на Земле книг о попаданцах герои, едва завидев какую-то странную ситуацию, почувствовав интригу, стремились всегда в центр событий, пытались разгадать все загадки, оставить след в иномирной истории.

Я не чувствовала себя ни сыщиком, ни интеллектуалом, ни бойцом, а потому даже не думала вмешиваться в то, что творилось вокруг. С моими знаниями школьной учительницы только уроки в старших классах вести, а никак не искать разгадку отравлений пациентов в больнице.

В общем, я не стремилась занять себя ничем, кроме праздной лени, в эти сутки. Завтра нас с Ингой вернут домой, и я снова погружусь в уже привычный быт и далеко не легкий деревенский быт. А послезавтра даже не вспомню ни о пациентах, ни о больнице, ни о ядах.

Служанка вернулась минут через пятнадцать, с подносом. На нем я разглядела три тарелки, набитых едой, и одну чистую. Ну столовые приборы, конечно. Пообещав мне отдельно принести графин с морсом через пару минут, служанка оперативно расставила принесенные тарелки на столике в комнате и вышла.

Мой желудок заурчал. Да, действительно, пора была подкрепиться.

Густой мясной суп, больше похожий на кашу, ароматный и в меру соленый, я съела сразу же, буквально за пару минут.

Жареную рыбу, без костей, уже смаковала, как и тушеные овощи, подававшиеся отдельно.

К тому моменту, как я доела овощи, служанка принесла еще один поднос — с фруктовым морсом, фарфоровой чашкой и двумя пирожными.

Я с удовольствием проглотила и их.

Сытая и довольная жизнью, я вернулась на кровать. Тепло, уютно, идти никуда не надо, заниматься чем-то — тоже. Очень скоро я заснула и снова очутилась в уже знакомом мне зале с высокими мраморными колоннами и «французскими» окнами. Тот же самый мужчина, с длинной белой бородой и густой шевелюрой, на этот раз не сидел в кресле, а прохаживался по залу.

Увидев меня, он нахмурился:

— Ну наконец-то. Долго тебя звать пришлось. Убирай свой заслон, активируй кольцо, и я приду. Хватит уже в игры играть. Нагулялась…

Он не договорил — меня снова выкинуло из сна. Я открыла глаза и очутилась в выделенной мне комнате. Активируй кольцо? Нагулялась? Или этот некто меня с кем-то путает, или я чего-то о себе не знаю. В любом случае, надо бы попробовать понять, нужно ли мне то кольцо активировать. Вдруг следом за активацией последует нечто страшное? Кто ж его знает, того незнакомца, какие у него намерения…

Я посмотрела за окно — там наступал вечер, постепенно темнело. Тени понемногу сгущались и в комнате. Пора было зажигать свет.

Вспомнив, как это делалось в моей усадьбе, я хлопнула в ладоши. Свет загорелся.

— Техника на грани фантастики, — проворчала я.

Мне было скучно. Сон, пусть и кратковременный, полностью забрал усталость. Я чувствовала необычный прилив сил. Мне хотелось чем-то заняться.

Встав с кровати, я вызвала служанку и поинтересовалась, когда та появилась:

— В этом доме есть книгохранилище? У гостей туда доступ имеется?

— Конечно, лейра, вы можете выбрать любую книгу, — откликнулась служанка. — Я провожу вас.

Отлично. Местный сервис мне уже нравился.

В коридоре было тепло, сухо и светло. Я шла по уложенным на полу коврам с причудливыми узорами и думала, что этот особняк — практически дом моей мечты. Были бы деньги, я примерно так же обустроила бы свою усадьбу. Увы… Бедной лесной ведьме без знаний зимой заработать было просто нереально.

Местная библиотека располагалась в самом конце коридора. Просторный, хорошо освещенный магическими шарами зал без окон вмещал в себя сотни, если не тысячи, различных книг. Служанка оставила меня возле полок и шкафов, а сама удалилась. Я стояла и, словно завороженная, рассматривала все это книжное богатство. Теперь мне предстоял тяжелый выбор, ведь одновременно можно читать только одну книгу, а хотелось сразу несколько.

Я сделала два шага к полкам, осторожно провела пальцами по корешкам книг. Названий видно не было. Значит, надо доставать каждую и смотреть содержание.

Дверь скрипнула. Я оглянулась. Арнольд перешагнул порог и сейчас стоял неподалеку от меня. В его глазах я видела настороженность. «Словно за диким зверем наблюдает», — подумала я. Кто же такая аршасса, если сотрудник местной службы безопасности так напряжен рядом со мной?

— Решила выбрать себе книгу на вечер и не знаю, как искать, — пояснила свое замешательство.

— Голосом, аршасса, — ответил Арнольд и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

Заметил на кофте брошку, а на пальце — кольцо, и замер, сверля взглядом украшения. Я с трудом удержалась от вопроса, что же в них такого необычного. Может, рассказал бы, как активировать кольцо и к чему это приведет. Или соврал бы, если бы понял, что я ничего не знаю. Последняя мысль отрезвила меня, заставив забыть о своих намерениях.

Голосом, значит.

— Сборник мифов и легенд этого мира, — произнесла я, ожидая, что же именно появится передо мной.

Книга в темно-коричневом переплете, появившаяся у меня в руках, оказалась не особо толстой, но бессонница мне сегодня точно была обеспечена.

— Спасибо, — воспитанно поблагодарила я и библиотеку, и Арнольда.

Последний ничего не сказал, стоял и молча наблюдал, как я обхожу его и иду с книгой к выходу.

Глава 20

На ужин служанка принесла по моей просьбе стакан молока, галеты и горстку сухофруктов. Оставила все на столе и ушла. А я сидела на кровати, читала книгу и пыталась разобраться в мифах и легендах этого мира.

Бог-основатель Гортон создал этот мир из земли и песка. Посмотрел, что в мире особо никого нет, добавил воды. Потом, когда ему стало скучно наблюдать за животными, он собрал совет богов. На совете было решено создать на пробу несколько рас, посмотреть, как те будут сосуществовать друг с другом. Артолан, сын Гортона, по поручению остальных богов взялся за дело и населил мир эльфами, оборотнями, троллями и другими расами. И стал почитаться как бог жизни.

Людей изначально в этом мире не было. Они появились позже, спустя несколько веков, из другого мира, тогда погибавшего. Гортон самолично перенес их сюда. Оказалось, что люди могут взаимодействовать со всеми расами и давать жизнеспособное потомство. Они быстро расплодились в этом мире, но лидирующую позицию занять не смогли, так как были чересчур слабы и физически, и духовно.

Сейчас на планете многие расы имели своих смесков с человеческой кровью.

Прервавшись, я вздохнула: подобных историй не было в найденных в усадьбе книгах. Сейчас приходилось все заново, считай, учить. Да и язык здесь потрудней, чем в тех, что в усадьбе.

Я полистала книгу, желая отвлечься, и наткнулась на иллюстрации в самом конце, причем с подписями.

Первая же иллюстрация заставила меня вспомнить ругань, которую любили часто использовать мои старшеклассники на Земле. Со страницы книги на меня смотрел знакомый мужчина. Высокий, мощный, широкоплечий, с длинной белой бородой и густой седой шевелюрой, он был похож на того, из снов, прямо один в один.

Подпись под иллюстрацией гласила: «Гортон, бог-основатель Анораса».

Отлично. Просто превосходно. Меня уже дважды навестил бог-основатель. Ну, или же он сам вызвал меня к себе. Не суть важно. И что получается? Что он с кем-то меня перепутал? «Сборник сказок, — вспомнила я слова Инги. — Мне некоторые бабушка в детстве рассказывала. Например, про богиню-бунтарку, которую изгнали из этого мира».

— Чушь какая, — пробормотала я, тщетно пытаясь уложить в голове всю полученную информацию. Не мог он меня перепутать с Миролавой. Бог-основатель и «перепутать»? Да в жизни не поверю. Тогда что? Я и есть богиня семейного очага и любви? Угу, позвольте представиться, богиня. Да-да, самая настоящая. Ветром принесло из другого мира. — Я истерично хихикнула. Похоже, кое-кто перечитал местные мифы. — Нет, спать. Срочно спать. Очень надеюсь, что к доморощенной богине никто во сне не явится. А то мне нужно нормально выспаться. Еще Арнольд этот со своей аршассой…

Так, бормоча, я отложила книгу на другую сторону кровати, благо ширина позволяла, хлопнула в ладоши и выключила свет. Теперь нужно было постараться уснуть. Завтра нам с Ингой возвращаться домой, в холодную усадьбу, нужны силы для всех домашних дел. Да и больных могут привезти, если, конечно, телега по снегу проедет. Так что спать, спать. Отдых, нужен отдых…

С этими мыслями я наконец-то погрузилась в сон.

Ночь прошла спокойно. Бог-основатель меня не тревожил.

Утром я первым делом вымылась в небольшой комнатке по соседству. Чан, похожий на установленный в усадьбе, здесь нагревался самостоятельно, стоило только приложить ладонь к одному или другому углублениям в чане, игравшим роль кранов. Махровое полотенце желтого цвета, широкое и мягкое, висело на гвоздике, вместе с банным халатом. Длиной до пят, он полностью скрывал фигуру. А коричневый цвет делал его немарким, что удобно в быту.

Выйдя из ванной, я вызвала служанку и попросила принести завтрак в комнату. Возражений или указаний от хозяина не последовало. Видимо, Арнольд не горел желанием лишний раз общаться со мной. И я начинала его понимать. От тех, кто так или иначе связан с богами, лучше держаться подальше. Так спокойней.

На круглом жестяном подносе, принесенном служанкой, оказались две фарфоровые тарелки, с пышным омлетом и сладковатой кашей нежно-сиреневого цвета, из ройтики, крупы, напоминавшей земной рис, стакан густого киселя и блюдце с пригоршней печенья. Довольно сытно получилось. Я слышала от Инги, что в бедных семьях зимой выживали исключительно на кашах из шарты и ройтики.

После завтрака, довольная и сытая, я залегла на постели с книгой. Оставались последние часы нашего с Ингой пребывания в этом хлебосольном доме. И я хотела дочитать мифы и легенды. Вряд ли многое запомню, но кое-что все равно отложится.

К моему сожалению, рассказа об уходе из этого мира богини домашнего очага я не нашла. Хотя все более-менее значительные события, на мой взгляд, здесь были упомянуты.

— А был ли тот самый уход? — проворчала я, еще раз изучая оглавления и листая непрочитанные мифы. Нет, ничего похожего. — Или же так: настолько ли важна эта богиня для существ данного мира?

Ответа я, естественно, не получила. Но книгу успела дочитать ровно за две минуты до того, как в дверь постучали.

— Войдите, — откликнулась я, уже догадываясь, кого увижу.

И, надо сказать, не ошиблась. На пороге стоял Арнольд вместе с полностью одетой Ингой.

— Нам уже пора? — уточнила я, поднимаясь. — Тогда мне нужно время одеться.

— Конечно, аршасса, — склонил голову Арнольд и закрыл дверь, оставляя меня в одиночестве.

Несколько минут, во время которых я тщательно кутала и тело, и ноги, и я была готова возвращаться в холодную, но ставшую уже родной усадьбу.

Арнольд все так же стоял в коридоре вместе с Ингой. Увидев меня, он взял нас обеих за руки и активировал портал.

Миг — и мы с Ингой в усадьбе, что примечательно, без Арнольда. Правильно, долгие проводы — лишние слезы.

— Тебе не кажется, что стало теплее? — уточнила я, прислушиваясь к своим ощущениям. Да, определенно, в этих кофтах и тайрах мне жарко.

— Кажется, лейра, — тихонько ответила Инга.

Что ж, значит, это не мои галлюцинации, что радует. Но тогда получается, что температура в усадьбе все же поднялась. И что же стало тому причиной?..

Глава 21

Я настолько погрузилась в размышления о природе своей магии и возможной связи с богами, что даже не сразу сообразила, откуда на кухонном столе появились три золотые монеты.

— Все-таки заплатили, — удовлетворенно произнесла я. — Признаюсь, я думала, что они забудут. Что именно ты делала? Яды определяла?

— Да, лейра, — кивнула Инга. — Смотрела на больных и говорила, какой из ядов мог быть там использован.

— Сложно было?

— Не особо. Маричка, травница, хорошо в них разбиралась. И меня заставляла учить все наизусть.

«И правильно делала, — подумала я. — Вот теперь твои знания помогут нам прожить безбедно всю зиму».

На самом деле я сама забыла полностью об оплате, настолько шокирующими были для меня новости о богах. И поэтому щедрость Арнольда меня удивила. Хотя, с другой стороны, все верно: он думал, что общается с кем-то из приближенных к небожителям, а потому постарался задобрить меня приличной по местным меркам суммой золота.

В любом случае, теперь мы с Ингой вернулись в усадьбу, и жизнь точно войдет в привычную колею.

Мы с Ингой разошлись по комнатам — следовало переодеться, убрать грязные вещи в стирку и только потом заниматься приготовлением пищи и уборкой дома.

Пока поднимались по лестнице и шли по коридору до комнат, я заметила, что температура в доме действительно поднялась. И мне, мерзлячке, можно было ходить теперь всего в двух кофтах и одних, пусть и теплых, штанах. Инга же вообще после переодевания вышла в одной кофте и легких штанах. Ну да, она местная, холод переносит лучше меня…

Драгоценности я предусмотрительно сняла и положила в тайник. Бог-основатель, думаю, при желании сможет со мной связаться и без активации кольца. А местным крестьянам незачем знать о золоте, хранящемся в этом доме. Искусов меньше будет.

Встретились мы на кухне, насыпали на стол часть запасов шарты, стали неспешно ее перебирать. Говорить ни о чем не хотелось. Мне нужно было все обдумать. Инге, видимо, тоже. Ну, или же она просто не хотела мне мешать. В любом случае, в тишине мы перебрали шарту, поставили ее на огонь и занялись рукоделием. Я штопала старые вещи, Инга вязала то ли шарф, то ли шапку. Хорошо, тихо, спокойно.

Следующие двое суток новостей не принесли. Мы ели, спали, занимались домом и рукоделием. Мне ничего не снилось, и это меня радовало. Все же страшновато было бы повстречаться с тем самым богом или его потомками в реальности.

На третий день возле усадьбы появились деревенские жители, на телеге. Они привезли двух девчонок-погодок, лет пяти-семи, неудачно упавших на обледенелой дорожке неподалеку от деревенской речки. Перелом руки и сильный ушиб ноги. Перелом сращивала магией Инга. Она же занималась ушибом. Два цыпленка и часть свиной туши стали отличным дополнением к нашим припасам. А я подумала, что без надобности зимой из усадьбы точно нос не высуну. Если руку или ногу сломаю, лечить меня будет некому — магия Инги на меня не действует…

На улице между тем похолодало — температура, по моим ощущениям, опустилась до минус десяти, хотя Инга уверяла, что там было не больше минус пяти. Снег прекратился, но и того, что нападало, было достаточно, чтобы потонуть в сугробах дай бог если по пояс. Правда, с моим небольшим ростом я там могу и по шею провалиться.

Что меня удивляло, так это то, что температура в доме не менялась. Как повысилась во время последнего выброса искр, такой и оставалась. И мы с Ингой практически радовались жизни, гуляя по дому в легкой, на наш взгляд, одежде.

Дни шли неспешно, но неумолимо. Через три недели наши припасы начали подходить к концу. Воды было еще прилично, а вот еда… Миска сырой шарты и половина уже сваренной курицы. Не густо. Максимум на полтора дня для нас с Ингой. Надо было выбираться в деревню. Ну, или же ждать кого-нибудь в гости. А вдруг уважаемым лейрам снова понадобится эксперт по ядам со стороны?

Но в этот раз помощь пришла, откуда мы с Ингой и не ждали. Надо заметить, что мне давно уже не снился бог-основатель. То ли потому, что я сняла кольцо, то ли потому что он не мог пробиться ко мне. Второе, конечно, было бы предпочтительней.

И поэтому когда однажды во время обеда со стороны черного входа послышался стук, мы с Ингой многозначительно переглянулись. Или уже знакомые лейры, или крестьяне. Никого другого мы не ждали.

Но ошиблись. За дверью, под козырьком, стоял молодой мужчина. Симпатичный, высокий, голубоглазый, одетый в темно-синее теплое пальто и такого же цвета шапку на меху, он смотрел пронзительно и в то же время выжидающе.

— Ты его знаешь? — спросила я, подходя к двери.

— Нет, лейра, — ответила Инга.

Я тоже не знала. Но мужчина ждал. И оставлять его на морозе с нашей стороны было бы свинством. Пришлось впустить.

Я потянула дверь на себя, давая возможность незнакомцу войти. Он перешагнул через порог, потоптался на постеленном коврике синими сапогами с меховой опушкой и внимательно посмотрел на меня.

— Ты не Миролава, — заявил он вместо приветствия.

— И вам добрый день, — невозмутимо ответила я. — Может, представитесь? Я вас первый раз вижу.

— Смелая, — усмехнулся мужчина, протянул ко мне руку и тут же отдернул ее. Лицо его исказилось, словно от боли. — Можно было и предупреждением обойтись.

Я снова мало что понимала в происходившем, потому лишь пожала плечами:

— Я все еще жду, когда вы представитесь.

— Лорин, бог торговли, брат Миролавы, — его тон неуловимо изменился. Теперь в нем слышалась настороженность.

Рядом тихо ахнула Инга.

Лорин перевел на нее взгляд, его брови встали домиком.

— Моя помощница, Инга, — сообщила я ему, — в обиду не дам.

Лорин криво усмехнулся, но заострять на моих словах внимание не стал, вместо этого спросил:

— Пригласишь в дом войти?

— Вы вроде бы уже вошли, — я повела рукой в сторону кухни, — проходите. Пообщаемся. Втроем.

Лорин кивнул и пошел в указанном направлении.

Глава 22

На входе в кухню Лорин щелкнул пальцами, и верхняя одежда исчезла. Бог торговли остался в светло-коричневом камзоле с посеребренными нитями и золотыми пуговицами. Из рукавов камзола выглядывали белоснежные манжеты с запонками, тоже золотыми. Штаны под цвет камзола и черные туфли вместо сапог — и перед нами с Ингой настоящий щеголь.

— Садитесь, — предложила я.

Лорин выбрал стул поближе к окну. Мы с Ингой уселись на два остальных. Она — у двери, я — посередине комнаты.

Я выжидательно посмотрела на молчавшего Лорина.

Он вернул мне взгляд, только его глаза, в отличие от моих, просканировали меня с ног до головы.

— Ты не Миролава, но живешь в ее доме, и он тебя слушается. У тебя есть сильная защита, — задумчиво проговорил Лорин. — Магией ты, видимо, тоже владеешь, иначе здесь было бы очень холодно. Так кто же ты?

— Зачем вам это? — ответила я вопросом на вопрос. — Для чего вы здесь? Откуда я знаю, может, ответив на ваши вопросы, я подвергну наши с помощницей жизни опасности?

— Справедливо, — согласила Лорин. — Клянусь, что не замышляю против вас обеих ничего дурного и не желаю вам горя, бед, смерти.

Из-под его ладони, лежавшей на столешнице, появилась и тут же растворилась в воздухе небольшая алая молния.

Я скосила глаза в сторону Инги. Она сидела, завороженно глядя на столешницу. Вот же… Магичка…

— Я появилась здесь недавно. Меня перенесли в этот дом издалека. Кто — не знаю. О Миролаве я узнала уже здесь, от помощницы. Магией я владею, — отделалась я общими ответами.

Лорин вызывал у меня подозрения даже после клятвы. Кто он вообще за существо? Какие силы ему подчиняются? И самое главное — что он здесь делает?

— Меня послал отец, — словно услышав мой последний вопрос, произнес Лорин. — Он не может с тобой связаться, даже во сне. Он был уверен, что общается с Миролавой, и приказал вернуть сестру домой. А теперь я даже не знаю, что ему говорить.

— Правду, — посоветовала я. — Что я не Миролава, с опасением отношусь к общению с богами напрямую и хочу жить спокойной жизнью здесь, в этой усадьбе. Как вы меня нашли, кстати?

— Я знал об убежище Миролавы, — последовал ответ. — От меня она никогда не скрывала, где живет.

Ах, даже так. Ото всех скрывала, а от него нет.

— А еду вы нам можете доставить? Хотя бы немного? — решила я немного поэксплуатировать бога торговли. Нет, ну а что? Кто же приходит в гости с пустыми руками?

Лорин недоуменно на меня посмотрел, потом зачем-то провел ладонью над столешницей и хмыкнул:

— Немного, говоришь. И сколько дней вы собирались жить на свои остатки?

— Сколько получится, — ответила я честно, удивившись способностям Лорина. С другой стороны, он все же бог…

— Будет вам еда. С отцом я поговорю. И если будет нужно, открою ему твое местонахождение, — сообщил Лорин и исчез.

А на его месте появилась небольшая горка разнообразных продуктов. Даже на первый взгляд того, что он оставил, нам с Ингой хватило бы недели на три, если не больше.

— Инга, отомри, — насмешливо позвала я помощницу, смотревшую на еду, как мартышка на удава.

Инга покраснела, отвела глаза.

— Что опять не так?

— Тут все дорогое очень, лейра, — последовал ответ. — Вот, например, — указательный палец Инги завис над караваем хлеба, но не дотронулся до него. — Он из белой муки, чистой, просеянной не раз. У крестьян на такой хлеб денег не хватит.

Да? А по мне, каравай как каравай. Ну, разве что действительно немного цветом отличается от того, к которому я успела привыкнуть.

— Предлагаешь не есть и помереть от голода? — снова иронично спросила я. — Инга, он бог. Доставил то, что под руку попалось. А попались ему дорогие продукты. Что ж тут поделать.

— Я понимаю, лейра…

Да? А по тону не скажешь.

— Тогда предлагаю начать разбирать продуктовый набор.

Инга заторможенно кивнула.

В оставленных Лорином продуктах оказалось два каравая, три крынки молока, айнар — густая местная сметана, лочики — кисло-сладкие фрукты фиолетового цвета, напомнившие мне земные мандарины, несколько килограмм картошки, благо она росла в обоих мирах, местное сливочное масло, называемое сортоной, и три тушки курицы. По уверениям Инги, мы могли жить на этих продуктах больше месяца.

— Это если кто-нибудь в гости не пожалует, тогда и за неделю управимся, — проворчала я, оглядывая взором генерала на плацу разложенные припасы. — Что тут быстро портится, кроме молока, айнара и хлеба?

— Только лочики, лейра.

— Вот их и будем есть в перерывах между приемами пищи. Заодно и на иммунитете должно сказаться положительно.

Инга кивнула, но вряд ли поняла слово «иммунитет». Впрочем, она давно привыкла к моей заумной речи.

Часть продуктов мы спустили в подпол, остальное оставили на кухне и с удовольствием поужинали вечером остатками сваренной курицы, хлебом с айнаром и молоком. Ну и лочики попробовали тоже. Все же зимой нужно есть как можно больше фруктов и овощей.

— Если так и дальше пойдет, то к весне мы с тобой растолстеем и в дверь не пролезем, — заметила я, сыто вздохнув.

— За весну и лето скинем, лейра, — улыбнулась Инга.

— Угу, а потом снова наберем.

В общем, спать мы отправились, довольные жизнью.

Первый раз за все время пребывания в другом мире мне снилась Земля. Я молчаливым призраком ходила по знакомым и давно изученным местам: по городу, в котором работала, по кварталу, в котором росла, по квартире, в которой жила с рождения. Ходила, смотрела, вспоминала. И как будто бы прощалась со всеми этими, привычными для меня, местами.

Проснулась я рано утром, угрюмая. И вот что это было? К чему такой сон? Зачем мне напоминание о прошлой жизни? Кто и для чего мне все это показал?

Глава 23

Привычно выкупавшись, мы с Ингой занялись рукоделием. Я сидела на стуле у обеденного стола, подальше от окна и холода и тщательно зашивала небольшие дырочки на штанах. Иголка быстро сновала по ткани. Руки выполняли привычные движения. Закончив и завязав узелок, я отложила штаны, взялась за вышивку.

На плите на слабом огне варилась, или даже лучше будет сказать томилась, шарта, поставленная Ингой сразу же после купания. Сама Инга заканчивала вязать шарф из красной пряжи. Все же скорость, с которой она орудовала спицами, меня пугала. Я так быстро разве что могла шарту перебрать. А шить, вышивать, вязать… Нет, тут я проявляла медлительность и аккуратность.

За окном мела метель, отрезая нашу усадьбу от остального мира. Снег продолжал падать, крупные снежинки с самого утра кружили в воздухе и падали, одна за другой, на землю.

Настроение у меня с утра было под стать погоде. Странный сон, вчерашний разговор с божеством, сегодняшняя погода — все наложилось друг на друга. Ну и, конечно, вполне предсказуемо, что моя голова решила разболеться. Виски ломило, череп раскалывался. На глаза давило. В общем, жизнь уже не казалась прекрасной.

Я аккуратно отложила вышивку, медленно повернулась к Инге и буквально просипела:

— Голова.

— Сейчас, лейра, — подскочила со стула моя понятливая помощница.

Нужное лекарство в прозрачном голубом пузырьке оказалось перед моим лицом уже через пару минут, показавшихся мне вечностью.

— Это последний пузырек, лейра, — предупредила Инга, когда я выпила половину.

Отлично. То есть лекарства у меня оставалось на один раз. И все. Кое-кому нужно будет жить с головной болью.

«Убирай свой заслон, активируй кольцо, и я приду. Хватит уже в игры играть», — вспомнила я слова бога-основателя, вздохнула и поднялась со стула. Похоже, действительно пришла пора перестать прятаться от этого мира. Не уверена, что я смогу активировать это несчастное кольцо. Но надо что-то делать.

— Инга, я хочу попробовать вызвать бога-основателя. Не бледней так. Тебя никто не тронет. Но надо пытаться что-то делать. Я в этом снежном плену могу с ума сойти.

Инга заторможенно кивнула, все еще бледная от страха. Вот же дитя своего века. Хотя, наверное, это я такая пофигистка и атеистка. Был бы на моем месте верующий попаданец, вряд ли он стал бы общаться с местными божествами в той манере, в которой это делала я.

С этими мыслями я направилась к лестнице на второй этаж. Благо голова практически перестала болеть, а значит, двигаться я могла без труда.

Неспешно поднявшись по ступеням, я пошла по теплому коридору к своей комнате.

Не сделаю ли я величайшую глупость, попробовав активировать это кольцо? Нужно ли мне вообще общаться с местными богами?

С другой стороны, убежище богини все равно раскрыто. И ее брат может привести сюда кого угодно, причем в любое время. Значит, лучше всего постараться сыграть на опережение.

Я потянула за ручку двери своей спальни, переступила порог и криво усмехнулась: нашлась интриганка.

Кольцо лежало в столешнице. Я взяла его, покрутила в руках. Ну, и как тебя активировать? На что-то нажать? Надеть и покрутить? Сжать в руке? Попробуй пойми. Сначала я попыталась подавить и на камни, и на саму ящерку. Эффекта мои действия не возымели.

Я надела кольцо, с опаской покрутила на пальце. Снова ничего. Может, нужно подумать о чем-то? Или о ком-то? О боге-основателе, например?

Я зажмурилась и тщательно представила себе лицо бога. Он мне почему-то напоминал Зевса из земной мифологии. Тоже мощный старик с резкими чертами лица, густыми бровями, седой шевелюрой и длинной бородой. Правда, глаза его… Я не могла точно сказать, синие, зеленые или карие они были…

— Фиолетовые, — насмешливо произнес голос рядом со мной, и я подпрыгнула едва ли не до потолка, — в крапинку.

Я открыла глаза и обернулась на голос. Передо мной стоял тот самый мужчина из сна. Бог-основатель Гортон. Это получается, что я смогла активировать кольцо? Не на глюки же списывать нынешнее общение…

— Здравствуйте, — воспитанно произнесла я.

— Здравствуй, — мужчина сделал два шага ко мне, сократив расстояние между нами до минимума. Его рука поднялась до уровня моей макушки. Он провел ладонью над моей головой и задумчиво произнес. — Сны способны искажать многое, в том числе и магию того, кто снится. Я искал Миролаву, свою дочь, а оказалось, что притянул к себе свою внучку. Ты до сих пор закрыта от меня сильным защитным коконом из магии Миролавы. Как твое имя? И где твоя мать?

— Ирина, — я решила не заострять внимание на выданной информации. Потом. Я подумаю обо всем потом. — Мама умерла. Давно уже. В другом мире.

Гортон покачал головой:

— Боги не умирают, даже если пытаются выжить в другом мире. Значит, то была не твоя мать. И она до сих пор бродит по мирам.

Отлично. Я еще и дочерью приемной оказалась. Чего я еще о себе не знаю? Видимо, мои вопросы отразились на моем лице, потому что Гортон повел рукой перед собой, и обстановка сразу же изменилась. Теперь мы находились не в усадьбе, а в комнате с совершенно другим интерьером. Мягкая мебель, подушки и ковры на полах, гобелены на стенах, занавески и шторы на окне — все говорило о том, что это если не спальное место, то как минимум комната для отдыха, в которой ничего не должно мешать расслаблению хозяина дома.

— Присаживайся, — Гортон кивнул на одно из кресел, оранжевое, выполненное в стиле кресла-мешка. Сам он уселся в такое же, коричневое, и оно сразу же приняло форму его тела.

Я последовала примеру божества и утонула в мягком бесформенном кресле, мгновенно подстроившимся под мое тело. Похоже, нас с Гортоном ожидает разговор, долгий и серьезный.

Глава 24

— Как ты оказалась в доме Миролавы? — спросил Гортон.

— Сама не знаю, — мне было удобно в кресле, не хотелось делать никаких резких движений, поэтому я даже не стала пожимать плечами, как обязательно сделала бы в другой раз. — Шла из магазина и не то чтобы потеряла сознание… Просто внезапно очутилась в другом месте, вместе с покупками. В том мире, откуда я пришла, нет магии, там я жила в других условиях, в чем-то проще, чем здесь. Я не сразу поверила, что попала в другой мир, думала, меня кто-то разыгрывает.

Видимо, мне нужно было выговориться хоть кому-то, потому что, слово за слово, я рассказала Гортону и о своем появлении здесь, и о знакомстве с Ингой и о жизни в усадьбе. Да обо всем. Он слушал внимательно, не перебивал, не задавал уточняющих вопросов. Просто слушал. И, наверное, именно такого слушателя мне и не хватало в последнее время.

Когда я замолчала. Гортон покачал головой

— Похоже, тебя притянул сам мир, как ближайшую родственницу Миролавы, существо, за которым она может вернуться сюда, в свой родной мир.

— Она бросила меня на Земле, а теперь вернется сюда ради меня же? — иронично спросила я.

— Мы не знаем, в каких условиях она «бросила» тебя, — выделил голосом слово «бросила» Гортон, — и почему до сих пор не вернулась. Миролава росла упрямой, своевольной, вздорной девочкой. И очень закрытой. Она не доверяла никому, кроме, разве что, брата. Я правильно понял, что ты не успела познакомиться со своим отцом?

«А он у меня есть?» — чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Конечно же, есть, не ветром же меня надуло. Но я так привыкла жить всю свою жизнь без мужчин, что с трудом воспринимала сейчас информацию о любых родственниках мужского пола, будь то дядя, дед или отец.

— Я понятия не имею, кто мой отец, — ответила я. — В усадьбе хранятся письма Миролавы, так и не отправленные, к тому, кого она любила. Но имя там указано не было. Да я до последнего времени и не подозревала, что имею хоть какое-то отношение к этим письмам.

— Ты дочь императора драконов, это читается в твоей ауре, — Гортон испытующе смотрел на меня, как будто ждал какой-то определенной реакции на эти слова.

А я… Я просто сидела в кресле и старалась вспомнить, что я знаю о драконах. Чешуйчатые ящеры, которые умеют оборачиваться людьми и летать. Это что получается, мой отец тоже умеет летать? Я — дочь дракона и богини? Да уж…

— Ирина, — позвал меня Гортон, дождавшись моей реакции.

— Ира, — механически поправила я его. — Ирина — полное имя. Ира — краткое, для друзей и родных.

— Ира, отомри, — усмехнулся Гортон. — Ничего ужасного ты не узнала.

Ну, это как посмотреть…

— Мне нужно будет с ним увидеться? — я все же ляпнула глупость, это читалось на лице Гортона.

— И, думаю, не один раз, — иронично сообщил он.

«Зачем?» — так и просилось на язык, но в этот раз я его прикусила и просто кивнула.

— Вставай, — Гортон поднялся из своего кресла, подошел к моему и протянул мне руку. — Пойдем, познакомлю тебя с твоей бабушкой, богиней судьбы. Думаю, она обрадуется обретению внучки.

Теперь еще и бабушка. Нет, сегодня определенно не мой день.

Но я подала руку Гортону, он помог мне выбраться из объятий кресла, и мы вышли из комнаты. За порогом простилался длинный, широкий, хорошо освещенный коридор, буквально утопавший в коврах, постеленных на всем его протяжении. Пока мы шли, мои ноги проваливались в густой и мягкий ворс. Ощущение было, как будто я тону в песках. Впрочем, я всегда отличалась пессимистичным взглядом на мир.

Через несколько дверей, то и дело появлявшихся с обеих сторон от нас, Гортон остановился, потянул за ручку очередной двери, выкрашенной в молочный цвет.

На этот раз мы зашли в классическую гостиную. Светлая, просторная, с высоким потолком, она вмещала в себя не так уж много мебели: три кресла у небольшого столика посередине комнаты, небольшой диванчик у окна, занавешенного бежевыми занавесками, тахту у дальней стены и ковер под ногами. Все. Наверное, потому и дышать в комнате было легко. Мне, по крайней мере.

На диванчике сидела и вязала женщина неопределенного возраста. Невысокого роста, пухлая, но не сказать чтобы толстая, в темно-синем платье, белом чепце и закрытых домашних тапочках, она полностью ушла в работу и не обратила ни малейшего внимания на наше появление.

— Амина, — позвал Гортон.

Женщина отвлеклась, подняла голову, несколько секунд внимательно всматривалась в меня, потом ахнула и подскочила с диванчика.

Через несколько секунд она уже сжимала меня в объятиях.

— Детка, — наконец-то отстранившись, произнесла она с теплом в голосе, — милая моя, я и не знала, что у Миролавы есть дочь…

— Она тоже не знала, до последних минут, — хмыкнул Гортон. — Давайте все сядем и пообщаемся.

Общаться мне не хотелось. Хотелось домой. Но моего мнения прямо сейчас никто не спрашивал. Поэтому пришлось сесть в одно из трех кресел. Удобное, с высокой спинкой и широкими подлокотниками, оно позволяло расслабиться и забыть о насущных проблемах. Но такой роскоши прямо сейчас я позволить себе не могла.

Новоявленные родственники уселись в оставшиеся два кресла.

Пока Гортон вкратце рассказывал Амине, что к чему, я с грустью думала, что моей спокойной тихой жизни, похоже, пришел конец. Вряд ли меня оставят в покое. Теперь, когда у богов появилась новая игрушка в моем лице, можно было ожидать каких угодно шагов с их стороны. Они все сделают из любви ко мне, конечно же…

Глава 25

— Тяжелая у тебя выдалась жизнь, милая, — внимательно выслушав недолгий рассказ Гортона, вздохнула Амина. — Ну ничего, теперь ты дома, с родными. Теперь тебе точно нечего бояться.

На язык так и просились слова, что дома я на Земле или, в крайнем случае, в усадьбе. Да и насчет «бояться». Я вообще в этой жизни мало кого боялась. Но, прекрасно понимая, что новые родственники могут обидеться, я только кивнула. Пусть думают, как хотят. Мне же нужно время, чтобы все обдумать и привыкнуть к новому статусу.

— Осталось только мужа найти, желательно избранного, да создать с ним семью, — и Гортон с непонятным мне намеком посмотрел на Амину.

— Она уже нашла, — мягко улыбнулась та. — И даже познакомилась с ним. Он почувствовал их связь, хоть и не понял до конца ее природу. А вот Ире с этим придется сложней.

Я моргнула один раз, другой, третий. Новая информация никак не желала укладываться в голове. Какой муж, да еще и избранный? Я вспомнила все, что когда-то читала в фэнтези-книгах об избранных. Один-единственный, на всю жизнь, никаких измен, никаких взглядов налево. Крепкая связь внутри пары, в том числе и эмоциональная. Э… Нет, такого «счастья» я не хотела. Мои эмоции всегда были только моими. Делилась я ими с определенным, узким кругом лиц только по своему желанию. И теперь получалось, что совершенно посторонний мужчина, чужой мне, сможет читать меня как раскрытую книгу.

— И кто он? — между тем оживился Гор… пора мне его хотя бы про себя звать дедом…

— Высокого полета птица, — бабушка улыбнулась еще мягче и сейчас напоминала мне сытую, довольную жизнью домашнюю кошку.

Бабушка повела рукой, и я увидела себя осенью в деревне, возле старосты. Напротив — знакомая фигура. Очень, блин, знакомая. И голос, произносивший: «Я, лорд Южных Земель, Арнольд фон Ронский, клянусь не причинять вред местной ведьме, ее помощнице, дому и имуществу. И да накажут меня боги, если я нарушу свою клятву».

Я почувствовала, как с моего лица медленно сползает краска. Арнольд мой избранный?!

— Милая, — испуганно всплеснула руками бабушка, — что с тобой? Он тебе так неприятен?

— Нет, — я покачала головой. — Не в этом дело. Но я… Это было неожиданно… — И, вспомнив, уточнила. — Кто такая аршасса?

— Сиятельная. Аршасс, аршасса — так обращаются к богам и их прямым потомкам, — пояснил дед, не отрывавший взгляда от моего лица. — Что тебе не понравилось в кронпринце оборотней?

В ком?!

— Он не сказал? — дед прищурился. — Он скрыл от тебя свой титул?

— Мы с ним не настолько были близки, — я говорила, тщательно подбирая слова, — чтобы он рассказывал мне о своем титуле и… прочем. Он точно мой избранный?

— С рождения, милая.

Я нахмурилась:

— И другой мир … Я ведь жила не здесь.

— Но появилась здесь, возле него. Ира, детка, — бабушка протянула руку и погладила меня по плечу, — может, объяснишь нам с дедом, что именно тебя в нем отталкивает?

Объяснить? Было бы что. Да и не отталкивает. Это другое…

— Я не думала, что когда-нибудь выйду замуж, я привыкла жить в одиночестве, не умею делиться своими чувствами с кем-то и предпочитаю тишину, покой, уединение, — произнесла я первое, что пришло в голову. — Кроме того, наше с ним знакомство вряд ли произвело на него сильное впечатление. Вернее, конечно, произвело, только со знаком минус. И теперь, каждый раз смотря на меня, он будет вспоминать невзрачную ведьму в дальней деревне.

— По-моему, ты себя накручиваешь и пытаешься найти повод, чтобы продолжать вести уединенный образ жизни, — покачала головой бабушка. — Ты ведь даже не говорила с ним, я имею в виду, как как с будущим мужем. Ты приписываешь ему какие-то мысли и чувства, а его самого не спросила.

А зачем? Зачем мне спрашивать совершенного постороннего мужчину, что он обо мне думает? Я такими глупостями никогда не занималась, даже в школе.

— Я хотела бы вернуться в усадьбу. Мне нужно все обдумать, привыкнуть к необходимости встречи с отцом и избранным, — произнесла я устало.

Бабушка с дедом переглянулись. Я не стала заниматься расшифровкой из взглядов. В нынешнем состоянии я могла додуматься до чего угодно.

— Конечно, Ира, — кивнул дед. — Но сначала я освобожу твою магию, которая так и рвется из тебя. Повернись ко мне.

Я повиновалась. Моя магия была мне не нужна, но сразу после этого я смогу вернуться домой. Так что пускай…

Дед пристально посмотрел мне в глаза, провел рукой перед моим лицом. В следующее мгновение мою голову пронзила жуткая боль: как будто раскаленной иглой череп проткнули. Но я не успела ни вскрикнуть, ни испугаться, как боль тут же исчезла.

— Теперь, если захочешь поменять что-то в доме, тебе стоит только пожелать это, только представить изменения надо как можно подробней, — проинструктировал меня дед и протянул руку. — А теперь вставай. Я открою портал в твой дом.

Мой дом… Как звучит… Он, конечно, не мой, а Миролавы, которую я даже в мыслях не могу называть матерью. Но все же моему самолюбию эти слова польстили.

Я встала с помощью руки деда. Бабушка тоже поднялась, подошла ко мне, прижала к себе, погладила по голове.

— Обдумай все, детка, и возвращайся сюда. Мы с дедом всегда рады тебя видеть. И отец твой тебе обрадуется, я уверена.

Я выдавила из себя неопределенную улыбку — вот уж в последнем не уверена — и шагнула в открытый дедом портал. Сам дед шагнул за мной.

— Отдыхай два-три дня. Потом я приду за тобой и отведу к твоему отцу. С избранным твоим будем разбираться позже. И не накручивай себя.

Сказал и исчез в портале, оставив меня в собственной спальне.

Не накручивай. Проще сказать, чем сделать. Я уже мысленно и встретилась с Арнольдом, и услышала от него о себе кучу гадостей, и замуж вышла через силу… В общем, в этом вся я — одна фраза, один взгляд способны меня задеть, если я в соответствующем отвратительном настроении.

Глава 26

Дома уже наступил вечер. Инга хлопотала на кухне, готовила ужин. Сегодня мы с ней ели тушеную курицу. Продукты все же надо было экономить. Мало ли, когда родственники соизволят вспомнить о том, что я не одним воздухом питаюсь. Дед вот перенес меня сюда и даже не озаботился продуктовым вопросом. Бабушка не спросила, а чем именно я питаюсь. Так что экономия — наше все.

Молоко с хлебом, куриное мясо и шарта — отличный сытный ужин для двух неприхотливых женщин. Мы с Ингой наелись от пуза и еще закусили лочиками. В общем, жизнь была прекрасна, даже несмотря на необходимость связать свою жизнь с избранным.

Закончив ужинать, мы занялись домашними делами. Инга пошла мыть посуду, я — стирать. Привычно полоща одежду в чане, поставленном в отдельной комнате для подобных дел, я подумала, что хорошо бы придумать здесь что-нибудь вроде стирального порошка. Все же то мыло, которым стиралась одежда, было неудобным. Да и вообще… Зачем стирать мылом, если в другом мире изобретен порошок?

Так, ворча про себя, я закончила и стирку, и полоскание, отжала две кофты и одни штаны, развесила их в комнате на веревке прямо над чаном и вспомнила слова деда: «Теперь, если захочешь поменять что-то в доме, тебе стоит только пожелать это, только представить изменения надо как можно подробней».

Изменить в доме? Я хотела. Многое изменить. Я любила удобства и сейчас думала о теплом воздухе, который помог бы в кратчайшие сроки высушить постиранную одежду.

Когда в комнате внезапно потеплело, а из дальнего угла подул небольшой ветерок, мои брови встали домиком. С удивлением я наблюдала, как одежда колышется под порывами воздуха. Не знаю, сколько точно времени прошло, но примерно минут через пять-семь не прекращавшегося ветерка я протянула руку и пощупала одежду. Она казалась практически сухой.

— Хватит, — ощущая себя довольно странно, все же не каждый день разговариваю с собственной магией, произнесла я вслух. — Пусть тепло останется, а ветер прекратится.

Миг — и в комнате никакого ветра. Да уж… Никаких технологий и не нужно, с такими-то умениями…

В задумчивости я вышла из комнаты и отправилась искать Ингу. Нам с ней нужно было многое обсудить.

Инга сидела на кухне. Вымыв посуду, она заканчивала вязать зимнюю шапку. Рукодельница. Повезет ее будущему мужу. Практически всю домашнюю работу способна одна выполнять.

Я уселась на стул рядом, позвала:

— Инга, отвлекись. Нам надо серьезно поговорить.

Она повиновалась, отложила вязание, повернулась ко мне, показывая, что готова слушать.

Пока я рассказывала о своем новом социальном положении и экспериментах с магией, она молчала.

— В общем, пока что все выглядит не очень радужно в моих собственных глазах, — закончила я и добавила полушутливо: — Попробуешь назвать меня аршассой, стукну.

Инга несмело улыбнулась.

— Не буду, лейра.

— Вот и славно, — кивнула я. — Теперь вопрос. Возможно, мне нужно будет перебраться жить к родне или к мужу после свадьбы. Ты как? Чего хочешь именно ты? Отправиться со мной или остаться здесь?

— Здесь, лейра, — практически не задумываясь, выдала Инга. — Здесь тихо, спокойно.

Да, я вот тоже ценила больше всего и то и другое.

— Хорошо, — я снова кивнула. — Я спрошу у деда, как зачаровать усадьбу таким образом, чтобы никто из непрошеных гостей не смел нанести тебе вред или заставить тебя что-то сделать против воли.

— Спасибо, лейра, — улыбнулась Инга.

Да было бы за что…

После эксперимента с сушкой вещей я ощущала некоторое опустошение. Видимо, сказывалось отсутствие привычки «магичить». Ну, или я потратила слишком много энергии, вызывая тот ветер. В любом случае, сегодня я решила больше ничем подобным не заниматься. Дед дал мне как минимум два дня. Завтра посмотрю на свое самочувствие и, возможно, попробую что-нибудь поменять в доме, хотя бы утеплить его. Только кольцо с пальца снимать не буду. Вдруг переусердствую и выплесну из себя чересчур много магии.

Я скептически улыбнулась. «Переусердствую и выплесну из себя чересчур много магии». И это говорю я, та, кто отрицал магию в обоих мирах. А вот, гляди ж ты, как только дед помог освободить силу во мне, я первая же поверила в ее существование.

Я сидела в кресле в своей комнате и смотрела в темноту улицы. Там, на подоконнике, возвышался небольшой сугроб снега. Как, впрочем, и на остальных подоконниках дома. Могу себе представить, сколько воды вокруг будет, когда придет весна. Вот где порталы понадобятся.

Интересно, как здесь жила Миролава? Чем зарабатывала себе на жизнь? В письмах она делала упор на свои чувства и ощущения и почти ничего не говорила о быте. Тоже показывалась крестьянам в образе ведьмы? Я слабо могла себе представить, как она, богиня домашнего очага, привыкшая к роскоши, комфорту и неге, зачаровывала амбар от мышей или спасала старосту от бессонницы с помощью самолично сделанной настойки. Кто доставлял ей продукты? Родной брат или крестьяне, в благодарность за труд? Кто готовил, убирал в усадьбе? Она сама или магия? В общем, Миролаву в этих стенах я представить не могла.

Устав за день, я рано легла спать. Переодевшись в легкую ночную рубашку длиной до пят, благо в доме стало почти жарко, я залезла под одеяло, немного поворочалась и быстро провалилась в сон.

Спала я без сновидений, а когда проснулась, поймала себя на мысли, что почти не скучаю по Земле. Может, потому, что привыкла уже к этому миру, может, потому, что тут появились существа, с которыми меня что-то связывало. Та же Инга, например. В общем, прежней тоски не было. Что ж… Значит, нужно воспринимать это как знак Мироздания — необходимость обживаться в новом мире.

Первым делом мы с Ингой, как обычно, вымылись, затем спустились на кухню. Остатки курицы и шарты, немного молока, хлеб с намазанным на него айнаром — мы наелись до отвала.

— Инга, — задумчиво позвала я помощницу, — у тебя есть что-нибудь для восстановления магических сил?

— Настойка, лейра, — откликнулась Инга.

— Отлично, — пробормотала я. — Пойдем со мной. Я хочу попробовать «помагичить». Посмотрим, что получится. В случае чего напоишь меня своей настойкой.

Инга кивнула, мы поднялись и направились ко мне в спальню.

Глава 27

Переступив порог своей комнаты, я огляделась. Что там дед советовал сделать? «Теперь, если захочешь поменять что-то в доме, тебе стоит только пожелать это, только представить изменения надо как можно подробней». Подробней, значит… Я и представила, прикрыв глаза. Выкрашенные в светло-голубой цвет стены отлично гармонировали с нежно-зеленым потолком и такого же цвета тюлевыми кружевными занавесками, висевшими на окнах. Занавески закрывали тяжелые светло-коричневые шторы, помогавшие избавиться рано утром от яркого солнечного цвета. На полу обязательно должен был лежать ковер с густым ворсом, теплый и расписанный разными цветочными узорами. Мебель обязательно из дерева, бежевого цвета. Шкаф на том же месте, что и сейчас. Кровать, широкая, удобная, больше двуспальной, чуть ближе к двери. Рядом — тумбочка с тремя ящичками. Зеркало на туалетном столике возле окна, два кресла и журнальный столик посередине комнаты…

Я представляла, представляла, представляла. А потом рядом тихо охнула Инга. И я открыла глаза. В реальности все получилось так, как и было задумано. Только цвета оказались чуть ярче. А так…

Я довольно улыбнулась, сделала два шага и без сил повалилась на кровать. Доколдовалась. Теперь ни руку поднять, ни головой пошевелись.

Инга сбежала за настойкой, а я, обессиленная, лежала на кровати и любовалась тем, что создала. Интересно, сколько времени все это продержится?

Между тем вернулась Инга с небольшим оранжевым флакончиком и плескавшейся в нем жидкостью.

Я выпила содержимое одним махом и уже через пару минут прочувствовала, что силы начали постепенно возвращаться. Скоро я могла и с постели слезть, и по комнате пройтись. Ходила и осторожно притрагивалась к каждой вещи, боясь, что она исчезнет, лопнет от моего прикосновения. Да уж. Кто бы мне сказал о подобном еще месяц назад, я нервно рассмеялась бы. Где я и где магия…

Я прислушалась к себе и нахмурилась.

— Инга, после твоей настойки аппетит просыпается?

— Нет, лейра.

Так… Значит, дело не в настойке, а в израсходованной магии. В любом случае, я сейчас жутко хотела есть.

Пришлось медленно, неспешно спускаться по лестнице на кухню. Сев на свой стул, я с удовольствием выпила молоко и доела намазанный на хлеб айнар, выставленный Ингой на стол. Молочка закончилась. Хлеб — тоже. Почти. Оставалось не так много продуктов из того, что перенес сюда мой так называемый дядя. И тут вставал следующий вопрос: стоило ли мне продолжать колдовать, если каждое колдовство настолько лишало меня сил? Постоянно есть? Так тогда прощай, продукты. В общем, до встречи с дедом и, возможно, отцом, я решила больше не экспериментировать. А там посмотрим. И к чему приведет та встреча, и смогу ли я тут остаться, и появятся ли здесь новые продукты…

С этими мыслями, утолив голод, я поднялась в свою обновленную спальню — отдыхать.

Я лежала на обновленной кровати, смотрела в изменившийся потолок и старалась ни о чем не думать. Получалось плохо. Чувство опустошенности меня не покидало. Причем опустошенности физической, но это и понятно: в одночасье использовать столько сил...

Мои чувства и мысли находились в смятении. Я так хорошо, спокойно, беспроблемно жила все эти годы, причем после смерти бабушки и мамы, тех, земных, жила в полном одиночестве. Я так привыкла решать все вопросы самостоятельно, так уверена была в собственных силах и в том, что мне никто не нужен, что теперь пребывала в растерянности.

Спрашивается, зачем мне, прожившей практически половину земной жизни свободной, теперь обременять себя божественными родственниками и мужем? Что такого они могут привнести в мою жизнь, о чем я так мечтала бы? Да, конечно, в юности я хотела выйти замуж, родить ребенка, а может, и двух, создать крепкую семью. Но все эти желания постепенно исчезали. Я привыкла к своему одиночеству и теперь терялась в новой жизни.

Не сказать, что я совсем готова была отказаться от божественных родственников. Но встречаться с ними, одним-двумя существами, можно было бы и пореже, допустим, раз в год, по очень большим праздникам. И то потому, что у нас, как оказалось, одна кровь.

А вот муж, да еще и избранный… Тут я совсем терялась. К чему мне выходить за кого-то, за существо, которого я видела дважды в своей жизни?

Я припомнила внешность Арнольда, его манеру общения, его место работы. Нет, ну очевидно же: мы с ним совершенно чужие. Мы не сможем ужиться вместе. Он любит командовать, я ненавижу подчиняться. Он — принц. Я выросла практически в нищете. Он в местных реалиях разбирается отлично, я прочитала от силы две книги, и то потому, что внезапно «научилась» читать. И о чем нам с ним говорить? Мы же разные, как земля и небо.

«Надо будет все эти вопросы обсудить и с отцом, и с дедом», — решила я. Пусть объяснят мне, для чего проявлять ту избранность. Ну хорошо, связала нас судьба. Но, насколько я смогла понять, эта связь еще не проявилась. А значит, можно спокойно прожить без нее. Принцу нужны наследники, это наверняка. Пусть женится, на ком хочет.

А я постараюсь поменьше вылезать из своей усадьбы. Так точно будет проще для всех.

В дверь постучали. Из коридора послышался голос Инги:

— Лейра, больных привезли.

О, вот и возможность отвлечься от гнетущих мыслей. Я прислушалась к себе. Силы если и не полностью восстановились, то пришли в относительный порядок.

Я поднялась и, не шатаясь, твердо ступая на ноги, отправилась вниз, к больным. Если Инга не справилась сама, а позвала меня, значит, там что-то серьезное. И могут понадобиться средства с Земли, сейчас хранившиеся на кухне.

Глава 28

Больными оказались двое подростков, мальчишки двенадцати и четырнадцати лет. Задержались позавчера на улице, закидали на морозе друг друга снежками, а вчера проснулись с температурой под сорок и красным, как пожар, горлом. Привет, ангина. Родители за сутки убедились, что сами с болезнью не справятся, взяли тушку цыпленка и вместе с чадами поехали на телеге на поклон к ведьмам.

Я достала антибиотики и уколола мальчишкам по болючему уколу, потом дала каждому по таблетке от боли в горле и уступила место Инге с ее травами. Лекарство сбило температуру довольно быстро. И уже через три часа дети вместе с родителями ехали назад, в деревню.

В тот день легли мы с Ингой поздно: пока лечили детей, пока поужинали. И встали тоже не особо рано, что было для нас редкостью.

За окном уже сияло холодное зимнее солнце, даже не пытавшееся согреть землю или заставить таять снег. Хорошо хоть в доме стало теплей и больше не было необходимости кутаться в несколько кофт.

Чайник вскипел довольно быстро. Мы с Ингой достали припасы, осмотрели их критическим взглядом. Если я больше не буду магичить, то на две-две с половиной недели нам хватит. Ну, или придется вспомнить о том, что и у меня есть характер, и проявить его при следующем общении с дедом. Надо же намекнуть новым родственникам, что любовь к внучке может проявляться и в материальных вещах.

Мы с Ингой поели картошку с сортоной, местным сливочным маслом, выпили кипятка и переглянулись. Не сказать, что мы совсем уж не наелись. Но лично я не отказалась бы от чего-нибудь сладкого, пусть и дешевого печенья. Как-то устала я от постоянной строгой диеты.

В принципе, можно было попытаться вызвать деда и напомнить ему о пропитании для внучки. Но я боялась. Боялась, что он появится не один, а с моим отцом. Боялась, что данные мне для отдыха два-три дня очень быстро закончатся. Боялась, что придется общаться на сложные для меня темы. В общем, отговорок для самой себя я нашла множество, а потому деда вызывать не стала.

Весь день мы с Ингой занимались рукоделием и убирали по мелочи — стирали пыль с поверхностей, подметали, мыли посуду. Ничего серьезного. Я не хотела завязать в генеральной уборке. Мне было не до нее.

Следующий день прошел так же: сон, еда, уборка, готовка. Ничего нового.

Я всячески старалась занять себя чем-то, причем желательно не только руки, но и мозг — не думать, не анализировать, не гадать. До встречи с дедом и отцом я не хотела себя накручивать. По крайней мере, не больше обычного.

Вот пообщаюсь с родственниками-мужчинами, узнаю новую информацию, и можно будет делать определенные выводы, приходить к определенным решениям. А пока… Пока лучше работать по дому. Пользы больше.

Дед объявился поздним утром третьего дня, после завтрака, как и обещал, не один. Он открыл портал в мою спальню, в которой я как раз проводила влажную уборку, и вышел с незнакомцем. Высокий, широкоплечий, синеглазый шатен был могучим, словно столетний дуб, хотя и выглядел моложаво, лет на пятьдесят, не старше. Тонкие черты лица, прямой нос, волосы, уложенные в прическу, напомнившую мне модников с Земли. Зачесанная назад челка, чуть ли не напомаженные, гладко уложенные волосы — специалист явно не один час трудился над прической.

Темно-синий камзол, расшитый посеребренными нитями, штаны под цвет камзола, черные кожаные туфли на невысоком каблуке — мужчина точно знал толк в местной моде.

— Здравствуй, дочь, — произнес он глубоким низким баритоном, внимательно рассматривая меня.

— Доброе утро, — настороженно ответила я, не спеша раскрывать объятия.

Я выглядела не особенно нарядно в своем полностью закрытом костюме — темно-коричневой кофте и штанах того же цвета. Но мне это не мешало. Дед о своем появлении заранее не предупредил, утром я гостей не ждала. Да и, если честно, не во что мне было переодеваться — ничего нарядного в моем шкафу не имелось.

Дед, в таком же наряде, как и незнакомец, только камзол светло-зеленого цвета, усмехнулся, шагнул вперед, обнял меня.

— Я смотрю, никаких изменений за эти дни в твоем характере не произошло, — тепло подначил он меня.

Э… А чего он ожидал? Что я расцвету, как майская роза, и кинусь на шею ему и незнакомцу, едва они появятся в усадьбе? С чего бы? Деда я вижу четвертый раз в жизни, незнакомца — первый. Откуда тут родственным чувствам взяться?

Но я, конечно, промолчала и позволила деду обнять себя. Сама же никаких ответных действий не предприняла — у меня руки грязные, я убирала. Отличная отмазка для подобной ситуации.

— Давайте присядем и поговорим, — дед разомкнул объятия и кивнул на середину комнаты.

Там, возле журнального столика, появились три одинаковых кресла, на вид удобнее тех, которые выдумала я. И спинки выше, и подлокотники шире.

Мы прошли к креслам, сели, все трое откинулись на спинки. Действительно, удобно.

Незнакомец все так же внимательно разглядывал меня, практически не отрывая взгляда, словно надеялся увидеть что-то, видимое только ему.

— Нортон, позволь представить тебе твою дочь, Ирину. Ира, твой отец, Нортон, император драконов, — деда, похоже, искреннее забавляла сложившаяся ситуация.

Ну да, он — бог, бессмертное существо, ему, наверное, постоянно скучно.

— Очень приятно, — пробормотала я, понятия не имея, что обычно говорят в подобных случаях.

Да и говорят ли?

Нортон молча кивнул.

Ну, и дальше-то что? О чем можно говорить с совершенно посторонними людьми, внезапно оказавшимися моими родственниками?

— Миролава вам письма писала, — вырвалось у меня внезапно, — в тайнике в доме лежат.

Нортон вздрогнул, напрягся, чуть ли не вцепился в подлокотники кресел.

— Ты позволишь мне их увидеть?

Да, похоже, придется. Понять бы, кто вообще меня за язык тянул…

Глава 29

— Если вы позволите, чуть позже, — снова вмешался дед. — Пока нам нужно обсудить один вопрос, касающийся твоей дочери, Нортон… — Дед помедлил и добавил: — И ее избранного.

Император драконов (не могла я, даже мысленно, называть его отцом) нахмурился.

— Откуда известно?

— Амина посмотрела.

Видимо, против богини судьбы Нортон пойти не мог, потому что снова кивнул, с таким видом, будто принимал неизбежное.

— И в чем же проблема?

— Ира не хочет замуж, тем более за своего избранного, — сообщил дед, не скрывая удовольствия в голосе.

— Почему? — удивленно спросил Нортон и посмотрел на меня.

Отличный вопрос. Ответ, похоже, будет длительным и подробным. Хотя сомневаюсь, что сидящих напротив мужчин он удовлетворит.

Я вспомнила свои размышления на этот счет и ответила:

— Мы с ним слишком разные. У нас разное все: и воспитание, и социальное положение, и отношение к окружающим, и уровень образования. Да и эта связь. Если я правильно поняла, она еще не проявилась, а значит, мы сможем спокойно прожить…

Я не договорила: дед расхохотался, весело, душевно, аж до слез из глаз, как будто услышав очень смешной анекдот. Нортон же, наоборот, смотрел на меня с недоумением. Но молчал.

— Спасибо, детка, — отсмеявшись, проговорил дед, — давно у меня не было такого хорошего настроения. Милая, а ты точно с нами, родственниками, разговаривала, а не доклад перед толпой существ читала?

Я покраснела. Ну что поделать, если работа в школе приучила меня выражать мысли четко и ясно. И с коллегами, и с учениками я говорила подобным тоном. С Ингой — нет, и то потому, что общались мы исключительно на бытовые темы. Здесь же, когда пришла пора объяснять, а то и отстаивать свою точку зрения, я снова вернулась к привычной манере общения.

— В моем мире я работала учительницей, — пояснила я, — долго работала. Оттуда осталась привычка так говорить.

— Ясно, — кивнул дед. — Нужно дать тебе книгу об избранных, чтобы ты прочитала все в подробностях. Видишь ли, Ира, ваша связь, — тут он усмехнулся, — давно «проявилась», как ты выражаешься. Иначе твой избранный не появился бы именно в этой деревне. И потом, в мире полно травниц, разбирающихся в ядах. Но эта парочка пришла за твоей помощницей. Почему, как ты думаешь? Потому что девчонка зависит от тебя. А нужна была ему ты. Он чувствовал это на подсознательном уровне, только не мог себе объяснить причину.

— Кто он? — прервал деда Нортон. Судя по его напряжению, с которым он сидел в кресле, он не ждал хороших новостей.

— Арнольд фон Ронский, лорд Южных земель и кронпринц оборотней, — сообщил дед.

Нортон расслабился. Похоже, он ждал чего-то похуже.

— Достойный мужчина, — кивнул он, — воин.

— А я — учительница в прошлом, сейчас, правда, непонятно кто, — устав ходить вокруг да около, произнесла я. — Мы с ним не сойдемся характерами. Слишком разные. Какой брак? Зачем он нужен?

— Странные мысли у женщины, — заметил Нортон.

— В моем мире, пусть и бывшем, женщины могли реализовать себя, не только рожая детей и живя с мужем, — я поднялась. — Предлагаю на сегодня закончить разговор. Нам троим есть, о чем подумать. Я сейчас отдам письма Миролавы.

— Ты нас выпроваживаешь? — насмешливо спросил дед.

Я кивнула, подошла к столу, открыла тайник и вытащила стопку писем.

— Я не закончила уборку.

Дед фыркнул. Нортон аккуратно взял письма и посмотрел на меня.

— Ты собираешься продолжать жить здесь?

— Пока — да.

— Дня три, не дольше, — деду явно нравилось выводить меня из себя, — потом я приду сюда снова, на этот раз с твоим избранным. А дальше будет уже так, как вы оба решите. Оба, Ира.

Я промолчала. Даже доброго пути желать обоим им не стала. Не хотела.

Портал закрылся. Я осталась в комнате одна. Избранный. Зачем мне избранный в моей спокойной, налаженной жизни?

Словно в ответ на мои мысли, в комнате внезапно материализовались продукты, много продуктов, на полгода точно хватит. И сверху записка от деда:

«Жди нас с твоим женихом. Не смей сбегать».

Да было бы куда. По такому снегу точно не побегу.

Продукты мы с Ингой собрали в различные емкости, в том числе и ведра, и перетащили в несколько подходов на первый этаж, на кухню. Там аккуратно выложили небольшой горкой и только потом стали разбирать.

Дед действительно расщедрился. А может, действовал с мыслью: «Отправлю ей всего много и сразу, пусть ест и не думает ни о чем». В любом случае, еды здесь было прилично, сразу на несколько месяцев. Тушки цыплят, свиные окорока, килограммы картошки, шарты и норгары, — крупы для благородных слоев населения — сортона, лочики, айнар, конфеты типа земных мармеладок, только слаще на вкус, два вида печенья, сухого и сладкого, молоко, хлеб, сухари, подсолнечное масло, в этом мире немного горчившее, несколько замороженных рыбин, овощи, фасоль, сезонные овощи, мука и даже соль…

— Твои односельчане нас весной не узнают, — проворчала я, взглядом генерала на плацу обозревая это богатство. — Приедут сюда на телегах, а мы в дверь не пролезем.

Инга только улыбнулась. И правильно, отвечать было нечего. И так понятно, что тут есть не переесть.

Все, что хранилось долго, мы отправили в подпол. Крупу расфасовали по емкостям и заставили ими всевозможные шкафы. Бакалею и хлеб оставили на обеденном столе. На ужин решили пожарить рыбу и сварить суп из картошки и овощей. Благо все ингредиенты имелись.

Провозились мы долго, правились лишь у вечеру, к самому ужину.

Рыба… Оказалось, я скучала без нее. Там, на Земле, я ее практически не ела, иногда, по праздникам, позволяла себе один-два кусочка морской рыбы. Здесь некому было ее приносить. И вот теперь, когда дед переслал сюда рыбу, я ела ее с жадностью. На вкус она была такой же нежной и мягкой, как палтус. Я наслаждалась каждым кусочком и думала, что в статусе внучки бога все же есть кое-какие привилегии. Вот хотя бы жареную рыбу поесть можно.

После рыбы суп, хоть и приготовленный с солью и приправами, показался пресным. Но я прилежно съела всю тарелку, откинулась на стену за спиной и блаженно вздохнула. Мне было хорошо.

А не заставляли бы выходить замуж, было бы еще лучше… Я мысленно фыркнула и заставила себя не думать об избранном. Не сейчас так точно. Потом, все потом. Пока еще у меня есть в запасе пара-тройка дней.

Минут сорок мы с Ингой занимались рукоделием — она штопала одежду, я пыталась вязать, — затем разошлись по спальням. Сытые, довольные, мы обе хотели спать.

Я успела переодеться, натянуть на себя ночную рубашку и лечь в постель. Глаза закрыли сами собой, и я буквально вырубилась, настолько устала за сегодняшний день.

Спала я без снов, проснулась рано утром — на небе было еще темно, но спать мне больше не хотелось. Я привычно хлопнула в ладоши, поднялась, когда загорелся свет, и зевнула. Ну, здравствуй, новый день…

Глава 30

Время до очередного появления деда я провела с пользой: убирала дом, занималась рукоделием, готовила, читала. Я перечитала все мифы и сказки, что нашлись в книгах усадьбы, еще раз пролистала тетрадь Миролавы с рисунками и чертежами. К книгам с теорией магии не притрагивалась, боясь, как бы одно мое неверное движение во время возможной практики не привело к фатальным последствиям.

Миролава теперь виделась мне не несправедливо обиженной богиней, а этаким взбалмошным ребенком в теле взрослой женщины. Ах, меня обидели! Ах, все вокруг сволочи! Вот уйду от вас, тогда точно пожалеете!

Я подобного поведения не понимала. Излишняя эмоциональность Миролавы была мне чужда.

Дед и в этот раз объявился утром, после завтрака, критическим взглядом оглядел мой затрапезный наряд, покачал головой.

— Красота несравненная. Видела бы тебя мать, в обморок упала бы. Вот кто любил красивые платья. Готовься. Через час приду с твоим женихом. Оденься хоть нормально.

— Так не во что, — пожала я плечами. — Не знаю, что любила Миролава, но в ее шкафу только подобная одежда.

Дед скривился, махнул рукой и исчез.

Не понимая, почему он, сильный маг, просто не может наколдовать мне новое платье, я мысленно пожала плечами и отправилась вниз — пить чай со сладостями, успокаивать нервы. «Через час приду с твоим женихом», — времени на чай должно хватить. А вообще… Ну вот хочешь ты, допустим, представить внучку жениху с лучшей стороны. Почему заранее не позаботиться о ее наряде? А не позаботился, так какие претензии к самой внучке? Куда я денусь отсюда, из занесенного снегом дома, не владея магией? Что я могу здесь, когда под руками старая одежда Миролавы и немного ниток? Он что, предлагает мне перешивать штаны в платье?

В общем, поведение и претензии деда были мне непонятны.

Я позвала Ингу, рукодельничавшую в своей спальне, заварила чай, взяла мармеладки и печенье… Нервы никак не хотели успокаиваться. Я волновалась. Арнольд ко мне сильными чувствами не пылал, я к нему — тоже. Смысла нас связывать я не видела. Да и вообще… Какая из меня жена? Мне почти сорок, всю свою сознательную жизнь я провела так, как хотела, никогда серьезно ни о ком не заботилась. Бабушка и мама, те, земные, старались не нагружать меня своими проблемами, обе ушли на тот свет быстро и безболезненно. Так что опыта семейной жизни у меня не было. Ну и?..

— Инга, — повернулась я к помощнице, — у тебя настойка для успокоения нервов осталась?

— Конечно, лейра, — кивнула она и встала из-за стола.

Инге я рассказала о сегодняшней встрече с женихом, так что ей, самой не желавшей выйти замуж по принуждению, мое волнение было понятно.

Горьковатую жидкость, плескавшуюся в зеленом прозрачном флаконе, я выпила в три глотка.

Минут через пять в душе поселилось желанное равнодушие. Жених, значит. Ну, пусть приходит. Пообщаемся.

Деда и жениха я встречала в том же, что надела с утра: темно-коричневая кофта из хлопка и черные штаны, из той же ткани.

Дед привычно раскрыл портал в мою спальню. Почему туда, я понять не могла. Сказал бы, я переместилась бы в любую из пустовавших комнат. Но нет, отец, а теперь и жених, появлялись именно в спальне, нарушая таким образом мое личное пространство.

Арнольд, собранный и напряженный, выглядел как настоящий принц, что, впрочем, с его статусом и не удивительно: ярко-синий камзол был расшит золотистыми нитями и украшен крупными пуговицами с красным камнем, возможно, рубином. Из рукавов камзола выглядывали белоснежные манжеты рубашки, с серебристыми запонками. Черные штаны были идеально выглажены. Туфли, тоже черного цвета, были на невысоком каблуке, что придавало и так не маленькому Арнольду лишние сантиметры роста. Прическа, та же, что и у Нортона, моего отца, была, видимо, последним писком моды. Тоже зачесанная назад челка, чуть ли не напомаженные, гладко уложенные, волосок к волоску волосы. В общем, модник, мечта любой женщины. Но не моя. Как бы донести эту простую мысль до внезапно объявившихся родных?

— Вы пообщайтесь, — дед, тоже в камзоле, штанах и туфлях, ухмыльнулся. - Ты, Ира, с успокоительным не перебарщивай. А то оно внезапно на тебя действовать перестанет.

Произнес эту угрозу и исчез в портале. Мы с Арнольдом остались наедине.

Пообщайтесь… Было бы о чем…

— Присаживайтесь, — предложила я Арнольду, указав на кресла, и порадовалась, что мой голос звучит ровно.

— Благодарю, — кивнул он, не отрывая от меня внимательного, пристального взгляда.

Прямо как Нортон. И вот что они все так пытаются во мне углядеть?

— Вы тоже удивлены? — после того как мы оба уселись в кресла возле журнального столика, спросила я. Своего отношения к ситуации я и не думала скрывать.

— Не то слово, — ответил Арнольд. — Повстречать избранную в наши дни дано далеко не каждому. И я не думал, что она окажется еще и дочерью богини.

Да? То есть все остальное вас, ваше высочество, не удивило? Экстравагантный вид избранной, ее поведение? Ну-ну.

— И что предлагаете делать?

— Простите? — удивился принц.

— У нас с вами нет чувств друг к другу, — пояснила я. — Зачем нам эта свадьба? Только не называйте меня аршассой, — заметив, что Арнольд так и порывается что-то сказать, попросила я.

— Не буду, — кивнул он. — Я уже слышал о вашем отношении к браку… — он запнулся, но потом продолжил: — Ирина. И знаю, что вы прибыли из другого мира, поэтому вам чуждо все здесь. Но, видите ли, избранность — это не «чувства друг к другу», это подарок, даже не богов, судьбы. И она сейчас позволяет мне ощущать притяжение к вам, Ирина, сильное притяжение. Так что я не стал бы утверждать ничего насчет чувств.

Приехали. Следующая остановка — свадьба. Боги, а боги, включая деда, за что?