Хозяйка волшебного сада

Глава 1. Почему я ничего не помню?

Первое, что я увидела, открыв глаза, это нависающая над лицом подушка и крупная мужская рука, приближающаяся ко мне. Сердце отчаянно застучало. А от испуга меня словно парализовало. Ни закричать, ни сдвинуться.

Но стоило чужим пальцам коснуться шеи, как я пришла в себя.

– Нет! – хотела крикнуть я, но из горла вырвался лишь едва слышный мучительный сип.

Хотя и он был услышан.

Рука на моей шее на секунду дрогнула, и я как можно скорее откинула ее, машинально отползая выше, к спинке кровати.

Кровати?

Я же была… Где? Не помню… Но ни эта крошечная комната, окутанная полумраком, с неприятно скрипучей кроватью, ни стены, отделанные вызывающей красной тканью, ни уж тем более этот огромный и страшный мужской силуэт, стоящий напротив зашторенного окна, не были знакомы.

Виски пронзила внезапная режущая боль, отчего мне захотелось завыть, сжавшись в комочек и стискивая голову руками. Секунда, две…

«Силуэт» склонился ко мне, собираясь…

Боже, он явно не массаж шеи только что делал! Он же пытался меня задушить!

– Не трогайте! – вновь попыталась я закричать, забившись в угол, и вновь мой крик был не громче шепота, а горло вдруг начало драть так, словно я болела ангиной.

– Боишься меня? – отозвался он глубоким мужским баритоном, от которого по коже побежали мурашки, а пальчики на ногах сами собой согнулись. – Правильно делаешь…

С трудом сфокусировав на нем зрение, я вздрогнула.

Мамочки! Я умерла и попала в ад?

В полумраке на меня смотрели два пылающих янтарных глаза, которые никак не могли принадлежать человеку.

Оказывается, до этого я не так уж сильно боялась. Зато захотелось прочитать хоть какую-нибудь молитву и заодно покаяться во всех грехах на всякий случай. Вот только набожной я никогда не была, и единственное, что умела, это складывать крест из двух карандашей… Так даже их поблизости не было!

Впрочем, монструозный мужик на мои переживания не обращал ни малейшего внимания. Игнорируя попытки отползти, он накрыл лоб теплой ладонью, а когда я принялась отталкивать его, просто схватил мои запястья огромной ручищей и безжалостно встряхнул:

– Угомонись. Теперь ты сто раз подумаешь, перед тем как сбегать от меня.

То ли от тряски, то ли от безжалостной фразы, в которой сквозила едва сдерживаемая ярость, виски снова прострелило, а к горлу подкатила тошнота.

Широкая ладонь моего мучителя вновь легла мне на шею, а я, тщетно попытавшись вырваться, бессильно закрыла глаза, чувствуя, как ручейки слез скатываются по моим щекам.

Все. Мне конец. Сопротивляться бесполезно.

Он ведь намного сильнее меня, а раскалывающаяся от боли голова отказывалась придумать хоть какой-нибудь выход из кошмарного положения, в которое я каким-то образом попала. Я могла лишь вяло барахтаться, в попытке дать ему отпор.

Вот что я могу против здорового мужика, да еще и сейчас, когда у меня сил как у котенка?

– Поздно реветь, – раздраженно процедил мужчина и вдруг отпустил меня. – Вставай, идем.

Он повернулся ко мне широкой спиной и собрался встать с кровати, словно ни секунды не сомневался в том, что я выполню его приказ, но я снова забилась в угол.

– Я никуда с вами не пойду! – прохрипела даже раньше, чем успела подумать.

Услышав меня, мужчина медленно обернулся.

Я нутром ощутила, что его в действии затаилась угроза, словно еще одно мое: «нет», – и он просто прибьет меня на месте.

– Еще как пойдешь. Вставай, Диана, – голос его звучал тихо и ровно, хоть и ужасно раскатисто.

На кровать рядом со мной упал темно-синий мужской пиджак, который мой мучитель небрежно снял с себя.

– З-зачем?.. – испуганно вскинула я на него глаза, на что он резко выдохнул, отворачиваясь.

– Как я погляжу, ты об остатках добродетели совсем не беспокоишься. Накинь пиджак и пошли.

Что? О какой еще добродетели?

Ничего не понимая, я опустила взгляд ниже и болезненно охнула, увидев разорванное на груди платье из легкого ситца. Грудь в таком, полулежащем положении еще была не видна, но только потому что она, то есть грудь, была небольшой. Размера первого, может, второго.

Это почему-то зацепило. Странно, но я почти помню, как мучилась со своим четвертым размером. Да и такое платье без белья раньше надеть было невозможно…

Но когда это, «раньше»?

– Диана, ты одеваешься или мне тебя прям так тащить? – прерывая мои запутанные размышления, вновь позвал мужчина.

Я невольно окинула его фигуру взглядом и вынужденно признала: да, он легко потащит меня, куда захочет, даже если я буду отчаянно сопротивляться. Закинет на плечо, как перышко, и не заметит! Или хуже: просто возьмет за шкирку и выволочит меня в коридор. Так что лучше пойти своими ногами, чем получить синяки еще и на животе.

Несмотря на испуг, мне вдруг захотелось ударить своего обидчика, или хотя бы дать отпор. Потихоньку в глубине моего страдающего мозга стала зарождаться тихая злость.

– Если что, я буду кричать! – сипло пригрозила ему, вставая и спешно накидывая на себя мужской пиджак.

Как только я накинула его, меня словно накрыло волной дыма и странной, дурманящей пряности. Этот запах, одновременно резкий и обволакивающий, заставлял сердце биться быстрее и пробуждал какие-то смутные, тревожные желания.

На миг я словно потеряла голову, прикрыв глаза и падая в бескрайнее пространство, наполненное невероятным ароматом, но презрительное мужское хмыканье быстро привело в чувство и вернуло в неприглядную реальность.

– Кричать? Неужели. И что же ты раньше молчала, Диана?..

На этот вопрос ответа у меня не было, как и на то, что же вообще произошло?.. Были только догадки, и по ним выходило, что прямо сейчас я согласилась куда-то идти со своим почти убийцей.

Дезориентация – вот единственное слово, которым можно было охарактеризовать мое состояние. Я даже не пыталась вырваться или позвать на помощь, пока меня практически волокли к выходу из дешевой гостиницы, где я очнулась. Да и кого молить о помощи? По дороге мне встретилась лишь усталая женщина в латанном-перелатанном платье, знававшем лучшие времена. Но и то, женщина, только нас завидев, низко опустила голову и попыталась вжаться в стенку коридора, пропуская нас вперед и едва ли не кланяясь. И настолько она этим увлеклась, что пятясь, задела спиной настенный светильник.

В тот же миг от лампы во все стороны брызнули странные золотые искры, больно «куснув» охнувшую женщину. Та, впрочем, быстро переместилась левее, пропуская нас, словно ничего не произошло.

Мой конвоир даже не обратил на это происшествие внимание, ведя меня дальше, а я на мгновение остановилась, вдруг поняв: внутри светильника была вкручена вовсе не лампочка. Над плоским металлическим кругом, привинченным к стене, висел, покачиваясь в воздухе с помощью, вероятно, магнитного поля, яркий золотистый шарик света.

Мой спутник, недовольный задержкой, подтолкнул меня в спину, но я слишком уж засмотрелась на это чудо и неловко оступилась.

– Диана, твои уловки не пройдут. Вынуждаешь нести тебя на руках? – удержав меня от падения, раздраженно произнес он.

Странно, но мой мучитель вел себя так, будто я не жертва, которую он попытался придушить, а обуза, от которой хотел бы поскорее избавиться.

Ну и не трогал бы меня тогда. Взял бы и оставил в той комнате! Сам пристал, чуть не убил, а теперь строит из себя невесть что... Маньяк и монстр!

Поддерживаемая им, я с трудом поймала относительное равновесие. Голова продолжала гудеть и кружиться. Из-за чего стены накренялись то вправо, то влево.

Безобразие. Совершенно не знают, как себя вести…

– Нет! – прокашлялась я, пытаясь прочистить саднящее горло, но, кажется, сделала только хуже. – Не нужно носить меня на руках. Я просто оступилась. Отпустите. Сама могу пойти. И впредь, прошу, не трогайте меня! Я вижу, что вам неприятно меня касаться, и уверяю вас, это взаимно.

Мужчину медленно-медленно опустил свою руку и повернул ко мне голову.

Теперь, при тусклом свете необычных ламп, я, наконец, смогла рассмотреть его.

Не монстр. Нет. Жгучий брюнет с тонкими и хищными чертами лица и необычными глазами, готовыми прожечь меня насквозь.

Я бы даже сказала, что он был красив, познакомься мы при других условиях. Но не стану же я маньяка со светящимися глазами называть симпатичным...

Нет, правда. Что с его глазами? Мой маньяк что, радиоактивный?

Шутки шутками, но глядя на него, я ощутила, как противненький холодок пробежал по спине. Особенно, когда его глаза, неестественно мерцающие и кажущиеся чересчур проницательными, встретили мой оценивающий взгляд.

Причем в его взгляде вдруг блеснула такая ярость, что я сдала шаг маленький назад, пытаясь вжаться в стену, точно так же как повстречавшаяся нам женщина. Кстати, может, она поможет?...

Оглянулась назад, но ее в коридоре уже не было. Сбежала.

Зря…

Зря я отвлеклась, поняла, когда вновь повернула голову к своему спутнику.

Узкий коридорчик наполнился запахом озона и надвигающейся грозы. Мои волосы, словно напуганные потемневшими глазами мужчины, намагнитились, почти встав дыбом.

– Знала бы ты, Диана, – делая ко мне шаг и заставляя плотнее вжаться в стену, произнес он тихо и оттого еще более угрожающе, – какое отвращение я испытываю, касаясь тебя…

– Так не касайтесь! И не подходите ко мне так близко! – чувствуя, как от страха дрожат колени, шепнула я, упираясь руками в его грудь и безуспешно стараясь сдвинуть мужчину хоть на миллиметр.

Но это было просто невозможно, по сравнению с пышущим силой и гневом мужчиной, я была слишком слаба.

– Не подходить? Пока это невозможно, Диана. Мы с тобой связаны, и тебе об этом прекрасно известно, – сквозь зубы произнес он, буквально прожигая меня взглядом. – Но, поверь, я сделаю все, чтобы поскорее это изменить. Идем.

За шкирку, как какого-то котенка, он оторвал меня от стены и грубо потащил к выходу.

Все, что мне удавалось, это перебирать ногами, чтобы вновь не оступиться и не разозлить мужчину еще больше.

Мы миновали крошечный холл, где худой и горбатый старик с бегающими глазами проводил нас, испуганно расшаркиваясь перед маньяком.

Улучив момент, я шепнула ему:

– Помогите! Вызовите полицию!

Но старик сделал вид, что ничего не услышал.

Стоило нам с моим конвоиром оказаться на улице, как спустя пару мгновений, будто нас ждали, впереди остановилась карета, а мой мучитель тут же распахнув дверь, почти что за шиворот запихнул меня внутрь, не давая осмотреться.

И меня бы это обязательно возмутило, если бы не один нюанс.

Внутри чего я оказалась? Кареты?!

Охвативший меня в коридоре страх и оцепенение на время отступили, давая проявить себя новой эмоции – удивлению. Я точно помнила, что видела кареты только в фильмах, но и эту мысль я не успела как следует обдумать.

Голова все еще кружилась, мешая соображать, но одно я понимала точно: карета – это что-то очень и очень странное. Что-то настолько необычное для меня, как и тот шар света вместо обычной лампочки. Вот только понять, что такое «обычная лампочка» и «фильм», я никак не могла. В сознании лишь стремительно пронеслись неясные картинки, оставляя после себя ощущение нереальности происходящего.

Впрочем, как я быстро поняла: моему спутнику карета чем-то странным не казалась.

Плотно задернув шторы, мужчина сверлил меня своим фирменным испепеляющем взглядом.

– Куда мы едем? – хрипло поинтересовалась я, кутаясь в его пиджак, когда взгляд из-под темных и густых бровей стал доставлять мне почти физическое неудобство.

Босые ноги (мамочки, а где я туфли-то потеряла, как голова-то при этом на месте осталась?!) начали замерзать. Пришлось как можно незаметнее наступить на собственный подол, чтобы они не стояли на холодном полу.

– Сначала ко мне домой, – не замечая моих неудобств или, как минимум их игнорируя, холодно ответил мучитель. – Надо привести тебя в порядок, Диана, перед тем как я вышвырну тебя в настоящую жизнь.

Неопределенная настоящая жизнь пугала меня меньше, чем этот реальный массивный мужик, который только что хотел меня убить.

Я прочистила больное горло, прежде чем нарушить тишину, заполненную ритмичным стуком лошадиных копыт.

– Простите, но у меня есть предложение.

Дьявольские глаза опять раздраженно полыхнули во тьме.

– Слушаю.

От звуков раскатистого голоса по моему телу пробежали мурашки, потому что за нарочитым спокойствием в нем клокотало раздражение.

Я нервно покусала губу и решила продолжить.

– Предлагаю отпустить меня в настоящую жизнь прямо сейчас. Честное слово, вы больше обо мне никогда не услышите.

Мужчина подался вперед, уставившись мне в глаза. Я увидела, как он сощурился, и сияющие глаза превратились в две недружелюбные щелочки. Пришлось отодвинуться подальше и практически слиться со стенкой кареты.

– Диана, скажи, ты издеваешься? Я вынужден нянчиться с тобой еще некоторое время. И ты это прекрасно знаешь. Впервые встречаю такую неотягощенную умом женщину.

Я, вопреки его словам, мудро захлопнула рот рукой, чтобы не сказать, что он сам дурак. Скрестила руки на груди и решила, что раз он обещал, что наши пути разойдутся, то я дождусь этого благодатного момента.

Вот только меня очень смущал тот факт, что я совершенно ничего не могла вспомнить. Ни этого мужика, ни то, как я оказалась в странной гостинице.

Правда, какие-то необычные обрывки все равно всплывали. Например, я подумала о том, что мне могли подсыпать наркотическую отраву, и я поэтому все забыла.

Но я, опять же, не могла вспомнить, что за отрава такая пришла мне на ум.

Карета страшно тряслась, и я радовалась тому что желудок у меня был пуст и даже побаливал от голода. Иначе меня бы укачало.

Через некоторое время мы наконец-то остановились. Мужчина вышел и помог мне выбраться из кареты. Точнее, я буквально вывалилась из нее прямо в его неприветливые объятия. Впрочем, я быстро поймала равновесие и отпрянула от моего мучителя.

В голые ступни немилосердно впивалась острыми краями галька, но я не позволила себе поморщиться. Еще чего. Не буду я доставлять ему такое удовольствие. А еще откуда-то из глубин сознания на поверхность вынырнула мысль о том, что ходьба босиком положительно влияет на здоровье.

Вот я и шла, полностью сосредоточившись на том, чтобы не вскрикивать с каждым шагом. Поэтому не оценила по достоинству прекрасный двухэтажный особняк, поросший плющом. Просто мазнула взглядом и все. Перед глазами маячила лишь спасительная лестница из белого гладкого мрамора. Зато ощущения, когда я, наконец, наступила на нее, было не передать словами! Я словно ступила на невесомый, но очень холодный пух.

Оглянулась назад. Карета остановилась где-то в трех метрах от крыльца. Почти вплотную, но так далеко!

– Наконец-то ты доковыляла до входа, Диана, – язвительно высказался душегуб, выразительно глядя на мои ноги.

Все-таки заметил мои мучения, негодяй! Я гордо вздернула нос и прошла к двери. Та услужливо распахнулась.

– Господин Сиверр, я оставил одну горничную, – выступил перед нами чопорного вида старичок.

Он окинул меня подчеркнуто равнодушным взглядом, словно каждый день видел на пороге особняка растрепанную и босую девушку, которую будто катком переехало.

– Отлично. Приведите ее в порядок и вызовите лекаря, – кивнул мучитель, а я удивленно покосилась на него.

Лекаря?..

Но переспросить я не успела. Старичок кивнул и не очень вежливо поманил меня за собой. Было очевидно, что он еле удерживал бесстрастное лицо настоящего профессионала. Но я могла поспорить на что угодно: дворецкий, а это был именно он, очень хотел брезгливо скривиться.

Меня привели в спальню. Комната была залита мягким золотистым светом, исходившем от небольшого шара, покоившемся на белой каменной подставке. В воздухе витал тонкий цветочный аромат, смешиваясь с запахом свежевыстиранного белья, разложенного на огромной, устланной подушками кровати.

У потрескивающего камина, стояло резное кресло-качалка. Мне захотелось забраться в него с ногами, накрыться пледом и, прихлебывая горячее какао, почитать что-нибудь приятно-романтическое. Но после той гостиницы я чувствовала себя ужасно грязной. Я остановилась у края светлого ковра, не решаясь на него наступить. Все же сначала стоило искупаться.

В приоткрытую дверь практически бесшумно просочилась горничная. Она отодвинула незаметную створку на стене, за которой обнаружилась ванная. Я услышала, как по металлическому предмету забарабанила вода.

Дворецкий, раскланявшись, вышел, а я заглянула туда, где суетилась горничная.

– Сейчас все будет готово, госпожа, – пролепетала она.

Ее голос отразился от гладких стен гулким эхом.

Вода, исходившая паром, лилась в… медную ванную? Я удивленно вытаращилась. Такую я тоже видела впервые. По крайней мере, вживую.

Она сияла в полумраке, уперев в пол затейливые ножки в виде львиных лап, и казалась скорее произведением искусства, чем предметом гигиены. Отполированная медь отражала мерцание еще одного светящегося шара, создавая на стенах причудливые танцующие отблески.

Горячая вода, наполнявшая ванну, тихо булькала, выпуская клубы душистого пара, пахнущего травами и экзотическими цветами. На бортике же стояли маленькие флакончики с маслами и губками. Это было похоже на приглашение к блаженству.

И тут случилось то, чего я не ожидала. Прямо над ухом раздался тихий шепот:

– Только не кричи. Нам надо срочно поговорить.

Я подпрыгнула и в ужасе оглянулась. Никого. Вышла в спальню. Пусто.

– Нам надо выставить горничную вон.

– К-кому нам? – заикаясь спросила я.

– Тебе и мне, – прозвучало нетерпеливо.

Звук, казалось, шел от самого моего уха. Излишне трепетные девчачьи мурашки решили в этот раз не бегать по мне туда-сюда, а замерли, покрыв кожу пупырышками леденящего ужаса.

Да я в жизни так не боялась, как сейчас! И, надеюсь, больше никогда не придется.

Одно дело – большой грозный мутант со светящимися глазами, который хотел меня убить и почему-то передумал... Но даже он не напугал меня до паники, потому что был из плоти и крови! Другое же дело – невидимая бабайка, которая может быть любой формы и находиться где угодно!

Что-то шевельнулось, задев кожу за ухом, и я, взвизгнув, повела плечами, одновременно пытаясь стряхнуть с себя эти ощущения, но тщетно.

– Кыш-кыш-кыш! – несколько истерично принялась я стряхивать с себя нечто… и надеюсь, это не насекомое!

Мамочки… что я могла подхватить в той ужасной гостинице?!

– Тиш-ш-ше! – попыталось меня утихомирить это нечто, но это не помогало

Завизжав, я принялась хаотично, махать руками, пытаясь стряхнуть все на пол и избавиться от мерзкого ощущения, будто маленькие лапки касаются моего уха.

К счастью, на мои крики в спальню ворвалась горничная...

К несчастью, стоило мне ринуться к ней, как девушка, расширив от ужаса глаза, показала всю свою прыть и, обогнув меня, бросилась к выходу из комнаты. Мало того, она успела не только захлопнуть перед моим носом дверь, но и провернуть ключ!

– А-а-а! Помогите! – хрипела я сорванным голосом и била кулаками по деревянной створке, но тщетно.

Тем временем нечто словно лизнуло мое плечо, заставив меня испуганно замереть, а затем за спиной раздался спокойный мужской голос.

– Я, конечно, не имел в виду, чтобы ты довела ту несчастную женщину до бегства, но ладно. И так сойдет.

Ощущение прикосновения к уху исчезло, и я очень-очень медленно обернулась на голос.

Спальная комната оставалась пустой. Почти пустой, так как на спинке кресла-качалки вдруг обнаружилась милая птичка насыщенно-розового цвета.

– Доброй ночи, – сказала она не слишком грубым, но вполне себе мужским голосом.

Именно сказала, а не прочирикала.

– Здрасьте, – неловко поздоровалась я и, оперевшись спиной о дверь, сползла по ней вниз. – Я сошла с ума. Какая досада.

– Надеюсь, что нет, Диана. Это бы все осложнило, – проговорила птичка, внимательно меня осмотрев. – Диана, мне надо представиться. Я – Тив. Твой фамильяр.

Птичка переступила с ноги на ногу, а я кивнула.

– Приятно п-познакомиться.

– Мне надо многое с тобой обсудить, но это потом. А теперь бегом мыться. У нас мало времени! Нет, ну чего ты сидишь?! Я же сказал, бегом!

Я не знаю почему, но сил сопротивляться галлюцинации у меня не нашлось. Ноги сами зашевелились, и я, поднявшись с пола, резво засеменила в нужном направлении.

Руки сами начали распускать волосы, на пол полетел пиджак того мужлана, следом платье и белье. Горячая вода охотно приняла меня в свои объятия, согревая продрогшие ноги. Но не успела я и на миг расслабиться, как дверь ванной резко распахнулась, являя моего монстра с горящими глазами.

Сипло взвизгнув, я инстинктивно прикрылась руками и подтянула ноги к подбородку. Острые коленки тут же вынырнули из воды.

Одно радовало: мои волосы, как белые водоросли, покачивались на поверхности, частично скрывая все остальное.

– Что происходит, Диана?! – грозно вопросил он, оглядывая вначале ванную, а потом и меня.

Строгий и громкий бас прозвенел угрожающим эхом, заставляя кожу вновь покрыться мурашками – не от страха, нет, скорее от нехорошего предчувствия.

– Н-ничего, – пробормотала я машинально.

Опершись о бортик, мучитель навис надо мной, заставляя смущенно сжаться и замереть. Запах его кожи, терпкий микс дыма и какой-то неуловимой пряности, вновь заполнил легкие, лишая воздуха.

– Решили устроить очередное представление, Диана? – вдруг тихо и даже мягко произнес он, медленно убирая от моего лица намокшие пряди и проникновенно глядя мне в глаза.

Кончики его пальцев коснулись щеки, вызвав легкую дрожь. Взгляд же, обычно холодный и отстраненный, сейчас казался темнее, глубже.

– Нет. Я… я решила выполнить ваш приказ. Не видите? – голос после попыток кричать опять сел и звучал сипло и еле слышно. К моей досаде.

Мне же хотелось быть громогласной и уверенной в себе.

Он ответил не сразу. Его взгляд скользнул по моим плечам, выглядывающим из воды, и задержался там на пару секунду дольше, чем следовало.

– Не затягивайте с этим, – наконец произнес он, но его голос звучал уже не так резко, как прежде. В нем проскользнула едва уловимая хрипотца.

Этот гад окинул меня очередным взглядом, но в этот раз в нем уже не было того брезгливого отвращения, с которым я столкнулась в гостинице. И, словно опомнившись, мой монстр резко отвернулся и вышел, оставив меня в клубах пара, с бешено колотящимся сердцем.

– Чудесно. Просто чудесно, – прозвучал голос Тива, спустя пару секунд. – Столько зарождающейся страсти!

Боже! У моего эпичного позора был свидетель?

От стыда захотелось утопиться в этой прекрасной, ароматной и согревающей мои онемевшие ножки воде.

Пока я страдала, розовая птаха радостно скакала по деревянной полке, прибитой к стене.

– Только не говори, что ты был здесь, – простонала я, желая, если не утопиться, то хотя бы сбежать отсюда куда-нибудь подальше. Причем так быстро, чтобы постыдные воспоминания и их свидетель не сумели меня догнать.

– Не-е-ет, меня не было! Совсем-совсем не было. И в следующий раз не будет рядышком, не переживай, – как-то излишне охотно принялся он заверять меня. – Но между вами, Диана, искрит. Это невозможно не заметить! – и не успела я возразить, как птиц смахнул крылом несуществующую слезу. – Ох, моя девочка скоро выйдет замуж!

– Что? Ты думаешь, я выйду замуж за этого негодяя? О, нет! Никогда этому не бывать! – категорично замотала я головой и, чтобы Тив точно понял, повторила. – Никогда!

– Что? Ты думаешь, я выйду замуж за этого негодяя? Никогда этому не бывать! – категорично замотала я головой и, чтобы Тив точно понял, повторила. – Никогда!

– Выйдешь, – не менее уверенно заявил птах. – Готов с тобой поспорить.

Но, вместо того чтобы продолжать спор и настаивать на своем, Тив вдруг повернулся ко входу, настороженно дернув пернатым хвостом.

Я тоже на всякий случай замерла. Рука сама потянулась к ближайшему «оружию» – флакону с шампунем. Может, больно им ударить неизвестного не получится, но обидно точно будет.

Едва я схватила флакон, как дверь в ванную комнату снова распахнулась, но на этот раз медленно и будто вежливо. Хотя, когда пытаются казаться вежливыми, обычно стучаться или хотя бы не зыркают так злобно из-под густой челки.

Но вообще возмутительно. Не ванная, а проходной двор! И как здесь мыться без намека на уединение?

Пока мы с горничной присматривались друг к другу, Тив, до этого практически вставший в птичий аналог охотничьей стойки, внезапно вспорхнул и прямо на лету, пока горничная не видела, превратился в большую розовую муху. Я только и успела, что удивленно хлопнуть глазами, как он уже вылетел из ванны прочь.

И я вроде рада, что здесь стало меньше посторонних, но лучше бы он, чем вернувшаяся недовольная девушка. Неужели она выговор получила, за то, что бросила меня с потенциальной опасностью?

Я бы, пожалуй, извинилась за то, что ненароком ее напугала, но по взглядам, которыми она меня награждала, было ясно: я не пришлась здешним ко двору. Потому желание даже пробовать кому-то понравиться исчезло, так толком и не сформировавшись. Да и какой смысл? Все равно в ближайшем будущем меня обещали выгнать вон.

Тем временем горничная расплачивалась со мной за выговор, маскируя недовольство повышенной заботой, а мне приходилось терпеть ее. Вначале меня от души растерли жесткой холстиной, приговаривая, что только так можно отмыть слой скопившейся грязи. Можно подумать, «копилась» грязь лет десять, не меньше. Когда же очередь дошла до помывки головы, волосы мне беспощадно дергали, если не сказать драли, игнорируя попытки вырваться. Я, признаться, боялась, что в какой-то момент в руках горничной окажется целая прядь моих волос…

После завершения экзекуции, которую кто-то по недоразумению мог бы принять за купание, служанка завернула мои волосы в подобие полотенца и помогла надеть скромное шерстяное платье из довольно колючей, но добротной ткани. Хорошо, что под этот наряд полагалось надевать нательную рубашку и какое-то подобие корсета. А то чесалась бы я от этой шерсти ужасно.

Пока горничная приводила в порядок ванную, я решила посмотреть на себя в большое напольное зеркало в надежде увидеть и вспомнить хоть что-то знакомое. Но нет. Девица в отражении все еще казалась мне совершенно незнакомой.

Она была похожа на хорошенькую феечку, а не человека. Светлая фарфоровая кожа, темные брови, длинные и пушистые ресницы, а также нереально голубые глаза. Из-под полотенца торчали практически белые волосы.

Среднего роста, немного худенькая. Я вновь глянула на грудь, с легким недоумением. Все еще казалось, что она была куда больше. Сдулась, что ли?.. Но мысль мелькнула и исчезла.

Выданное платье оказалось велико. Не то чтобы прям болталось, как на вешалке, но парочкой размеров горничная явно ошиблась.

Я недовольно поджала губы.

Девушка в зеркале повторила мой жест и стала выглядеть отнюдь не недовольной. Наоборот – милой и смущенной милашкой. Кошмар. И как с такой мимикой жить в этом недружелюбном мире?!

Ноги опять стали замерзать, а меня посетила странная мысль: нужно будет обязательно раздобыть шерсть и связать себе носки, а то тут какой-то дефицит обуви. Так и простыть недолго.

– Могу я пригласить к вам лекаря? – наконец-то нарушила тишину горничная.

Я молча кивнула, решив в этот раз пощадить надорванное горло.

Девушка все с таким же недовольным видом вышла. Может, она просто переработала? Пока мы занимались банными процедурами, за окном уже успело стемнеть.

Тихий стук в дверь спальни прервал мои размышления, но вновь я не успела ничего сказать – дверь отворилась, и внутрь вошел лекарь в сопровождении тут же покинувшей нас горничной.

Глубоко посаженные глаза внимательно осмотрели меня из-под густых бровей, в то время как я рассматривала его.

Высокий, худощавый, и еще не старый. Про него можно было сказать, что это мужчина в самом расцвете сил. Симпатичный, кстати.

На этой моей мысли он и заговорил приятным тенором:

– Здравствуйте, Диана.

Я молча кивнула.

Он прошел к столику и поставил на него кожаный футляр, перевязанный потертым ремешком. Ловко развязал ремешок и приказал.

– Лягте на кровать, мне необходимо вас осмотреть.

Стоило мне послушно выполнить приказ, как в мою комнату вошел мой мучитель, заставив внутренне сжаться.

Не очень-то у меня приятные ассоциации от ситуации, когда я лежу, а он стоит… Вот чего ему не сидится где-нибудь подальше от меня?!

Тем временем лекарь, не обращая внимания на мои неудобства, достал странную серебряную трубочку, украшенную гравировкой в виде переплетенных растений. Внешне она чем-то напоминала градусник.

Затем на столике в ряд выстроились узкие стеклянные флакончики с разноцветными жидкостями. Некоторые были мутными, некоторые чистыми и даже прозрачными, но несколько зловеще светилось.

– Так, посмотрим.

Лекарь присел на мою кровать, а мой персональный монстр, скрестив мускулистые руки на груди, встал рядом, кажется, прямо над душой.

– Покажите шею, – попросил врач, склоняясь ко мне и обдавая ароматом сушеных трав.

Я же задрала подбородок, давая ему доступ к шее, и тут же ощутила, как прохладные пальцы деликатно коснулись кожи. Обследовав ее, лекарь достал небольшую бронзовую лампу с фитилем и поставил ее рядом с собой. Маленький огонек отбросил причудливые тени на его лицо, подчеркивая глубину глаз и резкость черт.

– Да, вас явно хотели задушить, – пробормотал он задумчиво.

Я вздрогнула и покосилась на своего мучителя. Как он отреагирует на эти слова? Накинется и на лекаря? Прикажет молчать об увиденном?

Но вместо всего этого он вдруг задумчиво кивнул:

– Да, я с трудом привел Диану в чувство.

Не понимаю. В чувство? Но зачем? Разве он не хотел меня убить?

Выдергивая меня из потока рассуждений, лекарь приказал:

– А ну-ка! Скажите что-нибудь, – приказал мне лекарь.

– Что, например? – прохрипела я, и голос мой звучал хуже, чем у столетней старухи.

– Так, понятно. Голос я вам верну. Но до утра советую говорить шепотом, а лучше не говорить вовсе, – он вздохнул. – Если бы в округе росли подходящие целебные травы, процедура заняла бы гораздо меньше времени. Но приходится работать с тем, что есть. Придется потерпеть, Диана.

Говоря все это, лекарь принялся наносить мне на шею неприятно пахнущую мазь, от которой тут же заслезились глаза и засвербило в носу. Однако эффект пошел. Я почувствовала, что саднящее горло словно смягчилось. Странно. Помазали снаружи, а мягче стало внутри…

– Вас беспокоит что-нибудь еще? – уточнил мужчина, закрывая тюбик мази и вытирая руки о специальную тряпку.

Беспокоит ли?

Я прикусила губу и неуверенно глянула на своего мучителя. Поймав мой взгляд, он вопросительно выгнул бровь. Может, ожидал, что я начну капризничать? Но какие капризы, когда есть вопрос поважнее?

– Да, кое-что меня беспокоит, – произнесла я, как и просили, шепотом. – А это нормально, что я ничего не помню?

– …А это нормально, что я ничего не помню?

Мне показалось, или действительно услышала досадный стон? А, нет. Это мой мучитель закатил глаза, тяжело вздохнул, а потом и вовсе скрестил на груди руки и нахмурил свои властные брови.

Еще бы плакат в руки взял: «Я тебе не верю», – а то без него эффект недостаточный.

Я настороженно взглянула на лекаря, но тот смотрел на меня внимательно, оценивающе.

– Интересно, – протянул он задумчиво и принялся разминать тонкие и длинные, как у пианиста, пальцы.

Сразу возникло ощущение, что он не лечить меня собрался, а дать невероятно сложный концерт.

– Вы совсем ничего не помните, Диана?

Пальцы лекаря уверенно легли на мои виски.

– Совершенно. Пока меня по имени мой мучи… э-э-э… в смысле вот он, – я смущенно кивнула на удивленно вздернувшего брови яркоглазого монстра, – не назвал, я и не догадывалась, как меня зовут.

– Хочешь сказать, ты и моего имени не помнишь, Диана? – с явным сомнением протянул чересчур догадливый мучитель.

– Понятия не имею, как вас зовут, – ответила я охотно, и он поджал губы.

– Адриан, Диана. Меня зовут Адриан. Впредь тебе лучше не забывать этого.

– Если вы позволите, – вмешался лекарь в наш далекий от дружелюбия разговор, – я бы попросил вас расслабиться. Лучше не отвлекаться при этом на посторонние факторы.

Адриан сделал шаг назад, будто намекая, что больше отвлекать не будет, а я послушно прикрыла глаза. Почти сразу через виски в голову стало проникать приятное тепло, и я действительно расслабилась.

– Хм-м-м…– вдруг протянул лекарь, словно что-то обнаружив, а приятное до этого тепло начало усиливаться.

Еще, и еще, и еще…

– Стойте! – крикнула я, попытавшись вырваться, пока доктор не согрел мой мозг, словно в микроволновке, но было поздно.

Резкая оглушающая боль пронзила меня, словно голова раскололась на две части, и сразу после этого хлынули беспрерывным потоком воспоминания о том, кто я.

Картинки мешались между собой. Скакали из детства во взрослую жизнь. Путали и смешивали женские и мужские голоса. Кожу головы тянуло, будто меня, как тогда, дергали за красивые косы, что старательно заплетал дедушка.

Теперь я знала, я была уверена, что родилась в Тульской области. Что когда-то в детстве на даче у бабушки, под мое распоряжение отдали целую грядку – и это была гордость. Ведь я, маленькая девочка, в ситцевом платьице и с косичками, копаюсь в земле и радуясь каждому выращенному мной растению! Даже сорняки берегла, если они были красивыми на мой непрактичный детский взгляд.

Я помнила наш яблоневый сад, весной утопающий в белых цветах, а осенью щедро осыпающий землю сочными плодами. Запах антоновки и дыма из печи.

Помнила веселые годы юности, первую и последнюю любовь… Бессонные ночи, стихи, что писала украдкой.

Помнила робкие прикосновения. Смех, слезы, надежды и разочарования. Институт. Экзамены. Диплом. Жизнь, которая была полна возможностей, полна планов.

А еще я вспомнила свою смерть. И никакая боль от этого лечения, не могла сравниться с болью от понимания: меня предал самый главный человек в моей жизни. Мой муж.

Лекарь уже опустил руки, когда я открыла наполненные слезами глаза, возвращаясь в реальность.

– Он убил меня. Убил… – прошептала я, чувствуя, как спазм сжимает горло, а саму меня начинает трясти от холода и осознания.

Всхлипнув, я закрыла глаза руками и свернулась калачиком.

Я помнила и не могла забыть, как робкие прикосновения сменились жаркими поцелуями. Как он стал моим мужем, и мы официально стали воплощать в жизнь наши мечты. Помнила его лицо, его голос, его прикосновения…

Все это сейчас казалось ядовитым. Когда и почему он предал нас? Предал меня?

Антон повез меня в горы, потому что я очень хотела побывать в турпоходе. Мы были не одни, нет. Собралась целая группа.

В те дни ярко светило солнце. У меня несколько раз обгорел нос, и я по примеру более опытных туристов стала лепить на него зеленый лист. Забавные, должно быть, получились фотографии. Жаль, не успела посмотреть.

Свежий воздух пьянил, а ледяная вода с горных родников сводила зубы.

… И, наконец, последнее воспоминание. Самое страшное. Самое болезненное.

Антон ведет меня по узкой тропинке, уверяя, что это невероятно красивое место. Говорит ласковые слова, прижимает к себе, целует в висок. Я доверяю ему, а как иначе? Я верю, что он мой самый близкий человек. И в этот момент внезапный толчок. Неуверенность. Крик застревает в горле. Мир переворачивается. Я падаю, ломая руки и ноги. Пытаюсь безнадежно зацепиться о камни и кусты, а потом… потом я лечу в пропасть.

Так наступила моя смерть. Холодная, жестокая, бессмысленная и беспощадная.

Я в тот миг даже не осознала ее. Просто раз, и все. Он убил меня. Он запланировал это. Заманил в ловушку и столкнул с обрыва. Ради чего? Ради доставшейся мне от бабушки с дедушкой квартиры, в которой мы жили? Как глупо.

А сейчас я каким-то немыслимым образом пошла на второй круг.

– Он убил меня… Взял и… убил, – шептала я, как безумная, не в силах поверить в реальность произошедшего.

Сейчас я лежала на чужой кровати, в теле, что раньше мне не принадлежало, и меня разрывала душевная боль, которая, оказывается, бывает гораздо сильнее физической. Боль потери, боль предательства, боль от осознания того, что вся моя жизнь была разрушена.

Очень скоро я поняла: но ведь и здесь меня пытались убить!

Эта мысль оказалась отрезвляющей. Я шмыгнула носом и сжала кулаки.

Лекарь быстро отсчитывал капли, по запаху я определила валерьянку, а Адриан стоял поодаль и с брезгливостью, смешанной с самой капелькой, буквально гомеопатической дозой, сострадания смотрел на меня.

– Выпейте, Диана, вам станет легче. Это поможет уснуть.

Лекарь протянул мне небольшой сосуд, похожий на колбу. Дрогнувшей рукой я взяла ее, не смея возразить, и залпом выпила предложенную жидкость.

– Я распоряжусь, чтобы вам принесли ужин сюда, – произнес Адриан, смерив меня холодным взглядом. – Сегодня отсыпайтесь, а завтра приедет нотариус, и будем разбираться в нашей проблеме.

После этих слов оба мужчины попрощались со мной и вышли, а я, оставшись одна, откинулась головой на подушку и, разглядывая потолок, подумала, что проживу эту, так неожиданно дарованную мне жизнь, лучшим образом!

И если я не могу теперь отомстить Антону, то обязательно разберусь с тем человеком, что задушил мою предшественницу!

Обещанный ужин состоялся практически сразу. Не прошло и пяти минут, как на столе меня уже дожидались горячий чай с медом, масло, хлеб и сыр. Спасибо, конечно, за заботу, но я надеялась на что-то более сытное.

Ужин мне принесла та же самая горничная, что до этого помогала помыться. Причем уходила она с таким видом, будто от души хотела хлопнуть дверью, но мой статус гостьи не позволял ей этого сделать.

У меня закрались подозрения, что дело вовсе не в выговоре за бросание меня в опасной ситуации. Может, моя предшественница ей что-то сделала? А если так, то следует ли мне записывать горничную в список недоброжелателей?

Поразмыслив, я кивнула самой себе: стоит. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, а потому я с опаской покосилась на принесенную еду. Тронула хлеб, понюхала ароматный чай – не отравлено ли – и тяжко вздохнула. Так и паранойе недолго развиться, но что делать? Умирать мне совершенно не понравилось.

Будто отвечая на мой вопрос, на стол, вдруг вскочил огромный пурпурный кот и под моим озадаченным взглядом обнюхал все тарелки.

– Поднеси-ка сюда чашку, – приказал он знакомым мужским голосом.

– Тив?

– Разумеется, а кто же еще?

Действительно. Других странных животных розового цвета я не знала.

Послушно опустив чашку ниже, я проследила, как кошачья морда обнюхивает содержимое и отодвигается, плюхаясь толстой попой на стол.

– Все в порядке. Можно есть и пить.

Благодарно кивнув, я собиралась было взять кусочек сыра, но покосилась на принявшегося вылизываться Тива.

– Ты голоден? Разделишь со мной ужин?

Кот, оторвавшись от своего важного занятия, замер, после чего отрицательно помотал головой.

– Не-а. Тебе нужнее, Диана. Твое тело сейчас жутко слабое после того, как я поселил и закрепил в нем тебя.

Теперь уже замерла я, не донеся до рта бутерброд, который успела соорудить.

– Поселил?..

– Ага.

Кот принял позу сфинкса и посмотрел на меня долгим и слишком умным для такой милой розовой мордахи взглядом.

Бутерброд пришлось совсем отложить, чтобы машинально не откусить, а потом от удивления не поперхнуться им…

– Тив, почему именно я? Где настоящая Диана? Ты… разве ты не должен был спасать ее?

От посыпавшихся на него вопросов, длинный, пушистый хвост нервно дернулся, а глаза поднялись к потолку, будто ответы написаны именно там, и Тив просто никак не может их прочесть.

Я тоже украдкой посмотрела наверх, но нет. Самый обычный белый потолок, ни одного даже самого простого ответа там нет. Потому, давая возможность коту собраться с мыслями, я все же решила вернуться к ужину.

– Как тебе объяснить… – произнес он, благородно дождавшись, пока я дожую и проглочу свой бутерброд. – Понимаешь, я выбрал ту, кто сможет воплотить меня в материальную форму.

Я проглотила последний кусочек хлеба и помотала головой. Ничегошеньки не поняла.

– Значит, вот эта кошачья форма – материальная, а Диана этого сделать не смогла? – протянула я вопросительно и получила в ответ грустный кошачий кивок.

– Верно, она смогла только прикрепить меня к себе и то, случайно. А еще Диана, – его голос перешел на заговорщический шепот, – предала нас. Она ведь последняя из своего магического рода и должна была продолжить его и усилить, но, – кот слегка развел лапами, как самый обычный человек, – Диана предпочла его погубить. Я, как Хранитель, не могу допустить повторения. Потому выбрана именно ты.

Не спеша, давая себе возможность осознать услышанное, я запила его слова ароматным чаем и только после этого проговорила:

– Но я-то как могу помочь с возрождением и усилением рода? Я ведь даже не из вашего мира!

– Ваш мир, наш мир, это не важно, – отмахнулся Тив, поморщившись. – Когда-то давно, в твоих предках отметились выходцы из семьи Флоренс. Так что ты подходишь. К тому же у тебя сильная и красивая душа. Понимаешь?

– М-м-м, – протянула я, и кот тяжело вздохнул.

– Что тебе объяснить? Механику, как я поймал твою душу в межмировом пространстве, не дав уйти в круг перерождения, а после привязал к другому телу?

Я нервно хмыкнула, представив себе поток терминов, готовых на меня обрушиться, и покачала головой.

– Нет, Тив. Давай без технических подробностей. Просто хотела уточнить: семья Флоренс – это…

– Да, это род Дианы, – кивнул Тив, подтверждая. – К слову. Раз вы хоть и дальние, но родственники, в этом мире у тебя может проснуться родовая магия.

Хорошо, что в этот момент я ничего не жевала. Нехорошо бы получилось, если бы из удивленно открытого рта у меня бы выпал кусок сыра…

Магия?! Я могу обладать магией?

Хотя чему я удивляюсь, буквально вчера я пела песни у костра под звуки гитары и снимала все это на телефон, а теперь я в другом мире. Видела висящие в воздухе огни-лампочки, чувствовала, как мне с помощью прикосновения рук возвращали память, и даже стояла возле Адриана с его странными светящимися глазами.

А Диану мне все равно жалко. От нее так легко отказался Хранитель, что становиться страшно. Что будет, если я откажусь возрождать и усиливать род? Он примется искать новую кандидатку на подселение?

Мне хватило ума не задавать последний вопрос вслух, заедая и запивая опасные мысли скудным ужином.

– Правильно-правильно, кушай и ложись спать, – похвалил кот. – Тебе завтра еще отговаривать Адриана от общения с нотариусом.

– Отговаривать? – удивленно переспросила я, машинально потирая шею, и только когда на руках осталось нечто напоминавшее прозрачную мазь, охнула, вспоминая рекомендации лекаря о молчании этим вечером.

Надеюсь, моя говорливость пройдет без последствий…

Тем временем Тив, не догадываясь о моих переживаниях, встал и по-кошачьи потянулся.

– Конечно, отговаривать, Диана! (Ты же не против, если я буду называть тебя теперь так, чтобы не запутаться?) Да, тебе придется постараться, чтобы убедить Адриана не отправлять тебя в монастырь после свадьбы или хотя бы поскорее оттуда забрать. Но не переживай, я помогу тебе подобрать нужные слова и очаровать этого мужчину. Между вами уже начинают вспыхивать искры. Пару раз оголишь плечи, пяток раз оступишься, падая к нему в объятия, и все. Ребеночек зачат, а род продолжен.

Я залпом допила ставший вдруг излишне сладким и терпким чай и как никогда порадовалась, что вспомнила: кричать мне нельзя. Даже шепотом. А значит, нужно очень тщательно выбирать слова.

– Тив… у фамильяров, возможно, все иначе, но у людей от падения в объятия дети не рождаются. И я не знаю, о какой свадьбе и монастыре ты говоришь, но Адриан… он мне противен. Я не хочу его убеждать ни в чем. Не хочу падать в объятия или оголяться. И между нами не искры, это желание сжечь друг друга дотла. Понимаешь?

Кошачья голова повернулась в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь рассмотреть меня с разных ракурсов, после чего Тив произнес:

– Понимаю, что уговорить тебя выбрать Адриана будет сложно. Но хорошо, мы рассмотрим и других кандидатов.

Услышав это, я с облегчением выдохнула: хорошо, что фамильяр не уперся своим кошачьим лбом, а принял мои слова. Он даже принялся многословно рассуждать, что же за качества должны быть у предполагаемого кандидата в мои мужья. И я, отвлекшись на его слова, только оставшись одна, вспомнила: Тив же говорил о свадьбе и каком-то монастыре!

Что вообще связывало Диану с этим жутким Адрианом?!

Признаться, я боялась, что долго не смогу сомкнуть глаз из-за обрушившихся за день новостей, и утром буду напоминать панду, с такими же темными кругами вокруг глаз. Но, стоило моей голове коснуться подушки, как я моментально упала в сон безо всяких сновидений.

Правда, почувствовать себя выспавшейся это не помогло.

Проснулась я от бесцеремонно распахнувшихся штор, до этого спасавших меня от яркого солнечного света.

Охнув от неожиданности, я зажмурилась и на ощупь натянула одеяло выше.

Только там я с трудом открыла глаза и удивленно уставилась на свернувшегося под моим боком фамильяром.

– Ш-ш-ш! – приложил Тив коготь к своей кошачьей мордашке и, тут же превратившись в розовую ящерку, уполз ниже.

Б-р-р… Нужно будет поговорить с ним и по поводу совместных ночевок и по поводу превращения в… что-то не настолько пушистое, как кот, в моей кровати.

Не представляю, чтобы я подумала, коснись я холодной кожи рептилии сквозь сон…

– Кхе-кхе, – прозвучал недовольное покашливание горничной по ту сторону одеяла, в котором слышался неприкрытый намек.

Пришлось «выныривать» в недружелюбный мир.

– И вам доброго утра, – хрипло поздоровалась я.

– Вообще-то, уже обед. В связи с чем господин Сиверр и приказал вас разбудить, – говоря все это, горничная с деловым видом выуживала из шкафа очередное бесформенное платье, но на этот раз припыленно-синего цвета.

– Кто, простите? – не поняла я.

– Господин Сиверр, – произнесла она таким тоном, будто я решила переспросить, а как нашего батюшку-царя зовут.

Хотя… кого она еще могла иметь в виду, если не Адриана?

Перед глазами тут же возникли его светящиеся очи, и я невольно подумала: не удивительно, что Тив так в него вцепился. Уверена, у Адриана магии хоть отбавляй.

Вот только в отличие от фамильяра, я от этого в восторг не пришла. Наоборот, как представила себе нашу гипотетическую семью, так сразу поежиться захотелось.

Муж: тиран и деспот, сверкающий на меня своими глазами (причем сверкающий не фигурально) и двое деток, подражающих отцу и сияющих в мою сторону злобными очами. А посреди них кукольно-новая я и довольный фамильяр. Бр-р-р. Вот хочет, пусть сам семью с Адрианом создает. А я – пас.

– Поторопитесь, барышня, – проворчала горничная, вырывая из задумчивости. – Господин нотариус скоро придет.

Довольно быстро я оказалась без одеяла, с натянутыми шерстяными чулками, которые крепились к страшненьким панталонам в мелкий фиолетовый цветочек и излишне сильно обтягивали ноги. Хорошо, что вчера, когда одевалась после ванны, у меня еще не было «своей» памяти. Иначе бы я их ни за что не надела.

Очень надеюсь, что в этом мире есть более приличное нижнее белье, иначе план Тива будет под угрозой. Я же не выйду замуж, если в первую брачную ночь мой муж увидит это.

Когда, закончив с платьем, горничная принялась за мою прическу, я не выдержала, опасаясь, что на деревянном гребне окажется как минимум треть моих волос.

– Спасибо, дальше я сама, – попыталась я забрать у нее расческу.

– Вам не пристало одеваться и причесываться самой, – поджала она губы и спрятала гребень за спину.

Лысой мне становиться тоже не пристало…

– Спасибо, за заботу, но я сама, – проговорила я с нажимом и протянула к ней распахнутую ладонь.

Ну, не стану же я драться с ней за этот несчастный гребень.

Горничная почти минуту сверлила меня нечитаемым взглядом, после чего громко фыркнула и почти бросила мне расческу в руку.

– Я предупрежу господина Сиверра, что вы отказываетесь выглядеть прилично, – едко выплюнула она, направляясь к выходу.

Терпеливо вздохнув и уговаривая себя набраться сил, я принялась расчесываться. И если с этим проблем не возникло, то опыта в завязывании самых обычных лент, вместо удобных резинок, у меня не было. Потому, пока я пыталась завязать хоть какой-нибудь узелок, косы растрепались. Хорошо хоть волосы у меня кудрявые – получившийся беспорядок оказался даже симпатичным.

Едва я закончила, как в комнату постучались, и горничная зашла со второй служанкой, несущей мне поднос «два-в-одном»: завтрак и обед.

Причем моя знакомая выглядела так ехидно, что стало ясно: первое – обо мне уже наябедничали, и второе – ее хозяин не хочет делить трапезу со мной, и ей это очень нравится.

Вот уж не знаю, что творится в голове Адриана, но если это наказание за «нежелание выглядеть прилично», то он явно просчитался. Я бы и сама не хотела, чтобы кислая морда «господина Сиверра» портила мне аппетит. Так что даже хорошо, что отобедать пришлось в спальне.

Впрочем, будучи еще с вечера немного голодной, с едой я справилась в рекордно короткие сроки.

Закончив прочие умывальные процедуры, в сопровождении все той же недовольной горничной (моя предшественница явно не раз плюнула ей в суп, иначе откуда столько ненависти?) я спустилась на первый этаж и прошла в правое крыло.

В кабинете Адриан уже был не один.

– Добрый день, – поздоровалась я, гадая, нужно ли мне поклониться или сделать книксен.

И вообще, как в этом мире правильно здороваются? Нужно будет взять пару уроков этикета у Тива.

– Здравствуйте, – поздоровались мужчины в ответ, и Адриан добавил:

– Присаживайтесь, Диана.

Пройдя внутрь, я с любопытством огляделась по сторонам. Говорят же, жилище, а в данном случае кабинет, должен отражать характер владельца.

Кабинет и правда был похож на Адриана, если так можно сказать.

Высокие потолки, украшенные лепниной, огромное окно без занавесок и штор показалось мне голым и неуютным, но без помех пропускало яркий свет. По стенам тянулись книжные полки, заполненные томами в кожаных переплетах, поблескивающими золотым тиснением.

В центре стоял массивный стол из темного дерева, украшенный резными ножками, на котором расположились стопки желтоватой бумаги, чернильница и перо – не так уж много всего.

За столом, отлично вписываясь в интерьер, восседал сам Адриан. И вновь на его лице застыло это надменно-презрительное выражение.

Сейчас, когда я хоть немного успокоились и вчерашние переживания немного поблекли, я с прискорбием поняла, что этот радиоактивный негодяй (ну хорошо, хорошо, просто магически одаренный негодяй) преступно хорош! Высокий, широкоплечий, с иссиня-черными волосами, которые лежали на массивных плечах красивыми завитками. Его лицо с резкими чертами, высокими скулами и тяжелым волевым подбородком никак не должно было достаться такому монстру. Но досталось. Видимо, чтобы доказывать миру, что не всегда симпатичная внешность полагается хорошим людям. Одет Адриан был в камзол из черного бархата, украшенный серебряной вышивкой. На пальце кокетливо поблескивал перстень.

Не в силах больше смотреть на янтарные (пока что совершенно обычные) глаза моего злодея, в которых плескалось сейчас плохо скрываемое раздражение, я перевела взгляд на его гостя.

Нотариус, маленький, лысенький мужчина, с круглыми очками, что успели уже третий раз сползти с переносицы, сидел на самом краешке стула.

И несмотря на то что одет он был в серый добротный сюртук, внешне не уступавший одеянию Адриана, нотариус казался до смерти перепуганным.

Пока я медленно присаживалась на специально подготовленный мне стул, нотариус принялся теребить перо, словно пытаясь найти в нем свое спасение.

Интересно, о чем они говорили, если напряжение в комнате можно было резать ножом?

Взгляд Адриана нервировал и возмущал одновременно. Никто и никогда не смотрел на меня с таким презрением и надменностью, и терпеть такое отношение я не собиралась. Совсем скоро мы разойдемся навсегда, а потому уподобляться дрожащему нотариусу и бояться Адриана я не стану!

Расправив плечи, я подняла голову на своего мучителя и постаралась мысленно передать все, что я о нем думаю. Адриан чуть сощурился, рассматривая меня, но взгляда не отвел.

Наша битва взглядами могла бы стать легендарной! Но все испортил господин нотариус.

– Простите, не могли бы мы начать? – произнес он и протер мятым платочком взмокший от нервного напряжения лоб.

– Действительно, зачем тянуть, – кивнул Адриан, окатив меня ледяным взглядом, – У нас есть кое-какие формальности, которые необходимо уладить, верно, Диана?

Он кивнул нотариусу, и тот, вздрогнув, пододвинул мне стопку пергаментов.

Несмотря на решительный настрой, руки, когда я тянулась к листам, дрожали. От напряжения я прикусила нижнюю губу и хотела закрыть глаза, но нельзя было показывать волнение. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.

А все дело было в том, что я совершенно не знала, умею ли я читать. Диана-то точно была грамотная, а мне, подселенке, точно достались ее навыки?

Повторив успокоительные вдохи-выдохи, я присмотрелась к пергаментам и задышала уже более глубоко. Буквы хоть и были похожи для меня на закорючки, но все же читались. Правда, медленно и по слогам.

«Переводчик» в моей голове почему-то подтормаживал, отчего я не сразу могла складывать из слогов понятные мне слова.

– Как вы знаете, Диана, – продолжил Адриан, одновременно с тем, как я принялась перебирать документы, – несколько лет назад наши отцы обручили нас. То, что вы не хотите выходить за меня замуж, я понял. Но и я не горю желанием видеть вас своей женой. Поэтому нам нужно официально разорвать помолвку.

Я удивленно вскинула на него глаза. Мы с этим монстром помолвлены? Какой кошмар!

– Вы смотрите на меня так, будто слышите об этом впервые, – недовольно фыркнул он. – Продолжаете вести какую-то игру, Диана?

– Просто каждый раз удивляюсь, как мне могли подобрать в мужья такое чудовище, – отозвалась я, и глаза Адриана зловеще вспыхнули.

Смотреть в его сияющие глаза было, признаться, страшновато, а потому я быстренько сделала вид, что увлечена переданными мне пергаментами. Впрочем, там действительно было, что почитать.

Документов оказалось несколько: завещание отца Дианы, бумаги на какой-то дом и соглашение о помолвке между Адрианом и мной. Оно было подписано нашими отцами. Не соврал…

Документы, кстати, выглядели очень красиво. А штампы и подписи на них переливались золотом. Я аж залюбовалась. И, к сожалению, пока я могла только любоваться. Буквы плясали перед глазами, а странные юридические термины сбивали с толку. Я решила дождаться объяснения профессионала, а еще потребовать копии всех документов, чтобы позже спокойно и медленно их прочесть.

– Я… могу приступить к своим непосредственным обязанностям? – неуверенно уточнил «профессионал», после того как пауза между нами затянулась.

Адриан угрюмо кивнул.

– Госпожа Флоренс, – вновь заговорил нотариус, – как вы знаете, ваш отец оставил вам все свое состояние…

Тут я вся невольно подобралась. Ну кто не мечтает получить наследство от незнакомого дядюшки или в моем случае папочки? С деньгами везде хорошо живется. Даже в чужом мире.

Но усмешка Адриана тут же вызвала холодок, пробежавший по спине, и нехорошее предчувствие.

– …Но, если позволите, Диана, я поясню один важный пункт, – нотариус поправил очки и дрожащим голосом продолжил. – Ваш покойный отец, господин Вальтер Флоренс, оставил вам не только состояние, но и... особое условие для его получения. В завещании указано, что вы получите полное право на наследство только в том случае, если вы выйдете замуж за господина Сиверра.

В комнате повисла мертвая тишина. Я медленно перевела взгляд на Адриана. Его губы тронула очередная едва заметная усмешка. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на мощной груди.

– Сюрприз? – произнес он с холодной иронией.

Сложно было не догадаться – он прекрасно знал о том, что я завишу сейчас от его милости.

– Мне все понятно, – кивнула я нотариусу, и тут же вспомнила про Тива и его навязчивое желание выдать меня замуж за Адриана. – А что будет, если мы с господином Сиверром все же поженимся? Я смогу распоряжаться наследством?

Нотариус открыл было рот, но Адриан его опередил.

– Наследство не будет вас беспокоить, Диана. Вы родите мне наследников, а затем захотите уйти в монастырь, потому что устанете от мирской суеты.

И столько в его голосе было предостережения и угрозы, что я вообще ни разу не усомнилась: именно так все будет в глазах общества. Жила была Диана, рожала сыновей (а как иначе? такому чурбану со светящимися глазами девочки точно не нужны), а потом устала и уехала в монастырь отдыхать. Отличная сказка. Вот только в монастырь я категорически не хотела.

– И вас я поняла, господин Сиверр, – улыбнулась я натянуто. – Мы не поженимся, у нас не будет общих детей, а вы, в свою очередь, не получите денег моего отца. Не переживайте.

Но он и не переживал, наоборот, выглядел весьма уверенно.

– Спасибо за заботу, Диана, но мне хватает и своих средств, – одарил меня этот гад кривой самодовольной усмешкой, заставив недовольно поджать губы.

Я тоже скрестила руки на груди, но не самоуверенно, как мой женишок, а обидевшись на произвол почившего папеньки – придется попрощаться с наследством Дианы. Хотя, возможно, бывшая обладательница тела при жизни никому не внушала доверия и поэтому ее практически лишили права голоса. Тогда действия господина Флоренса оправданы. Правда, кандидат в мужья выбран самый худший.

– Ни за какие деньги я не выйду за вас замуж, Адриан, – скрестила я на груди руки, подводя итог беседе.

– Вот, что и требовалось доказать, – пока еще жених кивнул на меня, но при этом обращался к нотариусу. – Господин Харт, аннулируйте соглашение о помолвке.

Нотариус опять нервно протер лоб.

– П-простите, но я вам уже говорил, что это невозможно. Договор магический и скрепляется кровью. Ваши родители предусмотрели это.

Он развел руками, показывая, что сделать он ну вот ничегошеньки не может. Плечи его опустились вниз, и сам нотариус весь как-то поник, словно наша проблема его очень опечалила. Какой странный человек.

– И что можно с этим сделать? – сухо уточнил Адриан, а я решила ему помочь в этом вопросе.

– Господин Харт, – я умоляюще посмотрела на нотариуса, – я не хочу в монастырь. Моя судьба в ваших руках!

Нотариус вздохнул.

– Вы можете обратиться в храм, где был подписан документ. Они должны вам помочь разобраться с создавшейся проблемой. Но у меня есть еще кое-что, касающиеся наследства. Госпожа Диана является собственницей фамильного дома. Что мне с ним делать?

Примечательно, но спрашивал мужчина не у меня, а у Адриана.

– У меня есть свой дом? – опередила я скривившегося от вопроса жениха. – Это же моя мечта!

– Вы мечтали о старой развалюхе, Диана? – скептически поднял брови Адриан.

– Не оскорбляйте мою собственность! А этот дом далеко?

Нотариус неуверенно оглянулся на этого гада, и только после того, как Адриан кивнул, господин Харт ответил на мой вопрос:

– Дом находится неподалеку. Примерно один квартал отсюда. Так вы хотите его оставить себе?

– Конечно! И не смотрите на господина Сиверра. Раз я наследница, то мне и принимать решение. Я оставляю этот дом.

Как теперь усидеть на месте и не побежать туда прямо сейчас?

Я больше ни минуты не желала находиться здесь, но пришлось ждать, пока нотариус закончит все формальности и откланяетя, оставив мне заверенные копии документов.

Я же, окрыленная новостью, хотела попрощаться с Адрианом и посмотреть свою новую собственность, но мой пока еще жених отчего-то решил составить мне компанию. И чего ему неймется?

Глава 2 Дом, мой милый дом

У меня толком никогда не было своего дома, квартиры или даже комнаты. Спальню я делила с вредным старшим братом. Квартиру – вначале с братом, матерью и ее родителями, а потом уже в крохотной студии мы жили с мужем вдвоем. Студию мы купили в ипотеку на долгие двадцать лет, но не успели толком так пожить, как в наследство мне досталась крошечная однушка. Там, по настоянию Антона, мы сразу же затеяли ремонт, а когда он был закончен… я уже оказалась здесь. Но, не будем о грустном.

На самом деле, жизнь в городе мне не сильно-то нравилась. Я всегда хотела иметь свой дом, а там уже обустроить сад и огород, какой был у бабушки с дедушкой на даче. Там же, в доме я мечтала растить детей. Но зная, что свой участок – это огромные расходы, не надеялась в ближайшем будущем его получить. Потому сначала родить, а потом уже расти морально и материально и перебираться в свой дом (а то вдруг на дом накоплю только к пятидесяти). Но несмотря на мое желание родить детей, забеременеть я никак не могла.

В общем, от мысли, что у меня появится свой участок, я была в восторге и всю недолгую дорогу до моего нового дома, чуть ли не подгоняла увязавшегося со мной Адриана. Но как бы я не спешила, я не могла не отметить красоты этого мира, погруженного в раннюю весну.

Воздух пронизан тонким ароматом талой воды, под лучами солнца сверкали сосульки, из тонких печных труб соседских домов тянулись вверх тонкие струи дыма, а пока еще голые деревья и кустарники обещали, что совсем скоро здесь будет ярко и зелено.

Улица была узкой, извилистой, словно ленивая река, петляющая между домами. Высокие, островерхие крыши, покрытые красной черепицей, нависали над тротуаром. Вдоль дороги лениво текла речушка, поэтому по левую сторону от меня то и дело встречались маленькие каменные мостики.

И вот мы, наконец, перешли через один из этих мостиков. Этот мост выделялся среди прочих более неухоженным и одновременно волшебным видом. Поросший мхом, усыпанный палыми листьями, оставшимися здесь еще с осени, он одновременно отталкивал и привлекал. И так я задумалась, разглядывая его, что совсем не обратила внимание на находящийся за мостом кованый забор.

– Что же, прошу, – приглашающе махнул рукой Адриан и с довольно ироничным видом вручил мне ключ.

Не успел ключ упасть на мою протянутую ладонь, как сердце затрепетало.

Я чувствовала, как меня переполнял восторг, когда поняла: вся эта земля, окруженная забором, теперь принадлежит мне. И земли той было немало! Посреди стоял двухэтажный дом, просторная, но явно запущенная теплица, и при этом оставалось место для сарайчика и беседки! Я также разглядела целый сад с поросшими травой тропинками и густыми зарослями кустов.

– Здесь все мое? – шепнула я, не веря своим глазам.

Это место было неуловимо похоже на нашу старую дачу. Я даже словно услышала эхо родных голосов и давно отзвеневшего смеха.

– Твое, Диана, – отозвался Адриан сухо, а когда я расплылась в широкой улыбке, добавил. – Складывается впечатление, что мы видим совершенно разные вещи. Ты зря радуешься. Посмотри внимательнее на свое имущество. У тебя нет денег его содержать. Я предлагаю тебе помощь. Продам эту рухлядь и куплю тебе маленькое, но более достойное жилье.

– Вы шутите?

Я непонимающе взглянула на Адриана, но тот выглядел слишком серьезно. Нехотя я еще раз обвела свое новое жилье внимательным взглядом, и постепенно вместо восторга на меня стало накатывать смятение.

Калитка проскрипела жалобно, словно укоряла нерадивую хозяйку, то есть меня, за то, что дом столько лет был заброшен. Ржавчина покрывала замысловатые кованые узоры.

Я, не глядя на скептически настроенного женишка, шагнула на территорию, поросшую высокой, пожухлой травой, которую сейчас частично накрыло подтаявшим снегом. Тропинка, ведущая к дому, едва угадывалась под слоем опавших листьев и прошлогодней травы. Она была выложена из больших, неровных камней.

Пришлось идти осторожно, чтобы не споткнуться. Я чувствовала, как под ногами хрустят сухие ветки и листья.

Дом стоял в некотором отдалении, окруженный разросшимся садом, напоминавшим небольшой лесок. Его стены были сложены из серого камня, покрытого кое-где плющом и лишайником. Крыша казалась немного просевшей, но все еще внушительной. Несмотря на заброшенность, в доме чувствовалась некая основательность и надежность. Резные наличники на окнах, закрытых ставнями, напомнили мне бабушкину деревню. Там тоже такие встречались. Но вот что странно, на соседских домах здесь я ставен не видела.

Сад вокруг был в полном запустении, но даже в таком состоянии он сохранял свое очарование. Высокие, раскидистые деревья, словно древние стражи, окружали дом, их ветви переплетались между собой, создавая густую тень. Кусты роз, дико разросшиеся, цеплялись за стены дома колючими ветвями. Кое-где пробивались первые весенние цветы.

На заднем дворе виднелся заросший пруд, его поверхность была покрыта тонким льдом и опавшими листьями. В целом, дом и территория вокруг него создавали ощущение заброшенного, но далеко не погибшего места. Он словно ждал, когда его разбудят от долгого сна, когда в нем снова зазвучит смех и жизнь.

Я удрученно приложила пальцы к губам. Сколько же здесь предстоит работы. Да еще и в одиночку!

– Заметила, – холодно резюмировал Адриан спустя пару минут моих разглядываний. – Теперь ты согласна подписать договор продажи? Пока я могу оплатить тебе проживание в ближайшем пансионе.

Уныние вмиг схлынуло с меня, а сама я взбодрилась, вспомнив, что рядом мой враг.

– Черта с два я продам свой фамильный дом! – фыркнула я, после всего произошедшего ни на секунду, не поверив в его альтруизм.

Кто знает, зачем он меня так уговаривает переехать в пансион. Может, где-то тут зарыт клад, о котором я не знаю? Да я здесь все перекопаю! А если клад не найду, так хоть от сорняков в процессе поисков избавлюсь.

Да и продавать место, которое выглядит как моя воплощенная в реальность мечта, будет верхом глупости.

– Здесь нужны заботливые руки, – почувствовав внезапный прилив решимости, безапелляционно заявила я.

Сказав это, я, печатая шаг, направилась на более детальный осмотр, и, что самое ужасное, Адриан, что-то буркнув себе под нос, последовал за мной.

Несмотря на все мои попытки отвязаться от навязчивого сопровождения, Адриан остался непреклонен.

– Если крыша этой рухляди упадет тебе на голову сразу после нашей дружеской беседы с нотариусом, меня могут заподозрить в умышленном убийстве. Мне нужно здесь все осмотреть и убедиться, что ты не пытаешься навредить себе, мне назло.

– Я? Навредить себе?

Возмущению моему не было конца, но Адриан лишь фыркнул.

– Конечно, Диана. А как еще это назвать, если ты собираешься жить в непригодном для этого месте, да еще и совершенно одна. Без малейшей охраны.

Видимо, на словах об охране, на моем лице что-то отразилось, раз мой женишок довольно хмыкнул и решил развить тему, проникновенно понизив голос:

– Да, Диана. Совершенно одна в доме, пригодном только для скорейшего сноса. Но и это еще не все. День не будет длиться вечно. Ты готова остаться здесь в кромешной темноте и в холоде?

Я невольно сглотнула, покосившись на пустые, лишенные занавесок окна, уже представляя, как жутко будут выглядеть ночью бьющие о них голые ветки деревьев. Воображение у меня всегда было богатое, так что я невольно передернула плечами. Незамеченным это, конечно, не осталось.

– Диана, соглашайся на пансион, – бархатным голосом змея-искусителя произнес Адриан, и я, честно сказать, действительно задумалась о своем согласии, пока он не добавил. – Ты ведь никогда не оставалась одна, Диана, а в пансионе ты найдешь себе подруг и наставниц...

Жуткая картинка холодной ночи тут же рассыпалась, карточным домиком.

Да. Тут мы с настоящей хозяйкой тела совпадали. Я тоже никогда не оставалась одна. Вот только в отличие от Дианы, я мечтала о своем тихом уголке без сомнительных навязанных мне подруг. У меня появилась стойкая ассоциация, что этот «прекрасный» пансион – аналог монастыря, о котором Адриан уже говорил, если не хуже. Нет уж спасибо!

И неужели я сейчас готова отказаться от почти сбывшейся мечты, испугавшись дурацкой темноты? А еще у меня есть Тив. Так что одна я здесь куковать точно не буду.

Решительно тряхнув головой, сбрасывая наведенный Адрианом страх, я покачала головой.

– Нет, не соглашусь, и я уже не ребенок, чтобы бояться темноты и одиночества.

– Вполне может быть, что одиноки вы будете недолго.

Красноречиво-скептический взгляд мужчины будто пытался напомнить об упомянутом ранее отсутствии охраны, но я уже успокоилась. У меня был Тив. В крайнем случае, он превратится в огромного розового волчару и либо покусает любого негодяя, вздумавшего мне навредить, либо рассмешит их до смерти.

К слову о негодяях.

– До свидания, Адриан. Спасибо, что проводили, и очень жаль, что вам уже пора. Надеюсь, вы найдете дорогу обратно. Я же желаю осмотреть свой дом, – я упрямо поджала губы и со значением кивнула ему на покосившуюся калитку.

Но он остался равнодушен к намекам.

– Только после того, как я буду уверен, что стены не рухнут хотя бы в ближайшие сутки, – смыв с себя налет вежливости, холодно повторил он.

Насильно выпихнуть его, высокого и сильного мужчину, наружу – было задачей со звездочкой. Так что я просто решила не обращать на него внимания. Хочет за мной ходить, как ревнивый муж за кокеткой женой, да, пожалуйста. К тому же, в теплице можно будет поискать дрын, в качестве аргумента против загостившихся женихов…

Правда, первым делом я все-таки решила осмотреть именно дом. Не хочется этого признавать, но Адриан прав. Если пол вдруг решит провалиться подо мной, то лучше бы ему быть рядом в этот момент. Причем «лучше» именно для меня.

И все же, идя по каменной тропинке, усыпанной прошлогодними листьями и сухими ветками, я не могла не наслаждаться царящей вокруг атмосферой. Птицы щебетали в кронах деревьев, пока еще голые ветви покачивались на ветру, а ароматы… Что за ароматы окутывали меня, пока я шла к дому! Только ради них можно было отказаться от самой изысканной, но вылизанной гостиницы!

Дверь с облупившейся белой краской не сразу захотела нас впустить, но повозившись с замком, открыть ее все же удалось.

Недовольно скрипнув, дверь отворилась, а запах пыли и сырости заполнил легкие.

Внутри царил полумрак. Лучи солнца, пробиваясь сквозь щели между ставнями, едва освещали комнату. Я хотела шагнуть внутрь, но сильная рука легла мне на талию и отстранила от входа.

– Позволь, сначала войду я.

Под ногами Адриана хрустнул мусор, под потолок взлетел шар света. Видимо, мой спутник наколдовал нам портативную лампочку. И хорошо. Так можно было куда удобнее рассматривать мое имущество.

Пол оказался каменным, как и стены, что радовало. Ведь привести их в порядок – плевое дело. В углах скопилась густая паутина, превратившись в серые, пыльные коконы.

А пройдя через прихожую, я увидела камин, сложенный из грубого потемневшего камня. Сажа и копоть, покрывали его внутреннюю поверхность, но не они привлекли мое внимание, а почерневшие от времени поленья. Отлично! Вот и найден способ, как согреться этой ночью.

Да и в целом, не все так печально, как выглядело на первый взгляд. Мне нужно время, щелок, гора тряпок и… И свежие дрова. Перед тем как приступить к уборке, стоит сначала выгнать отсюда промозглый холод и протопить дом.

– Что ж, мне предстоит огромная работа! – сказала я и с искренним энтузиазмом хлопнула в ладоши.

– Тебе не стоит тратить свое время, – недовольно прозвучало за моей спиной, пока я вновь оглядывала просторную прихожую и прикидывала, стоит ли пользоваться лестницей, что вела на второй этаж. – Здесь штат слуг не управится и за неделю.

– Я не белоручка, – фыркнула в ответ, более пристально посмотрев на окружение – судя по выцветшим прямоугольникам на полу, когда-то здесь стоял комод и небольшой диванчик, а теперь осталось лишь напольное зеркало, покрытое пылью, да вешалка-тренога. – К тому же, мебели здесь не так много, а уж с полами я справлюсь.

– Интересно, что сказал бы твой отец, узнав, что в школе для благородных девиц тебя научат не только этикету и музицированию, но и тому, с какой стороны держать метлу.

– С какой стороны держать метлу? – насмешливо передразнив, повернулась я к нему. – Вы о метлах, наверное, только в страшных сказках слышали, которыми богатенькие мальчики пугают друг друга?

Бровь моего жениха удивленно взлетела, а я поняла, что флиртую с Адрианом.

«Ох, нашла с кем!», – мысленно надавала я себе оплеух.

Но это не помогло, Адриан, зацепившись за мои слова, склонил голову, разглядывая меня.

– А чем пугают друг друга богатенькие девочки, Диана?

Я чуть не прикусила себе язык.

Точно! Я же Диана Флоренс, единственная дочь состоятельного папочки, а никакая не Катя Лебедева – дочка самой обычной учительницы. Та самая Катя, которая с детства знает, что такое генеральная уборка.

– Так что, Диана? Расскажешь, чем пугали богатеньких девочек? – вновь повторил Адриан, как-то слишком близко подойдя ко мне.

Да кто бы мне самой об этом рассказал!

Его голос, тихий и вкрадчивый, казался сейчас угрожающим, но в то же время пробуждал странные, незнакомые ощущения. Он стоял совсем рядом, подавшись немного вперед, и в полумраке заброшенного дома его лицо казалось еще более резким и выразительным. Бесстыжие янтарные глаза, которые сейчас изучали меня с каким-то странным, непонятным интересом, привели меня в полнейший ступор. Они словно стали центром моей вселенной.

Он каким-то необъяснимым образом притягивал, настораживал и пугал одновременно. Внутри меня все сжалось в тугой комок. Адриан был опасен для меня. И я уже знаю, каково это – погибнуть от рук мужчины.

Опасность я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. В Адриане было что-то дикое, неукротимое, что-то, что говорило о недюжинной силе. Но, несмотря на страх, я не могла отвести от него взгляд. Меня словно магнитом притягивало к нему, заставляя забыть обо всем на свете.

– Я ничего не боюсь, – пролепетала я, трусливо пытаясь отступить назад, но наткнулась на стену, на которую тут же легла его рука. Я попала в ловушку. Адриан усмехнулся, и эта усмешка не добавила мне уверенности. Она была снисходительной и какой-то хищной. – Прошу вас немного от меня отойти. Вы… Вы меня смущаете.

– Не притворяйся невинной девицей, Диана. Я-то знаю, что ты совершенно не такая. В противном случае мы были бы счастливо женаты еще вчера. Или не совсем счастливо.

Он наклонился еще ближе, так что я почувствовала его дыхание на своей коже. По телу пробежала дрожь, и я с трудом сдержала желание оттолкнуть его.

– Видите, как хорошо, что мы не женимся, – прошептала я, стараясь придать своему голосу твердость, но он предательски дрожал.

– Может быть, – прозвучал его ответ, и в нем не было ни намека на шутку.

Его глаза изучали мое лицо, словно сканируя каждый миллиметр кожи. Я чувствовала себя словно под микроскопом, маленькой, уязвимой. Внезапно он протянул руку и коснулся моего лица. Легкое прикосновение пальцев обожгло кожу, словно искра. Я замерла, не в силах пошевелиться.

– Ты боишься меня, – произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Я не ответила. Потому что это была правда. Я боялась его. Боялась его силы, его власти над моей судьбой. Но больше всего пугало то, что он разбудил во мне странные несвойственные и весьма противоречивые желания. Необъяснимое влечение, борющееся сейчас во мне со страхом.

Адриан убрал руку, но его взгляд оставался прикованным ко мне. В его глазах я увидела чисто мужской интерес к своей скромной персоне. Такой каждая женщина безошибочно определит.

– Тебе не стоит меня бояться.

И прежде чем я успела что-либо ответить, Адриан развернулся и отошел от меня, оставив стоять у стены, дрожащую и растерянную.

Запах пыли и сырости внезапно стал невыносимым, а ощущение его близости все еще жгло кожу. И как теперь мне бороться с тем странным, опасным влечением, которое он во пробудил?

Вся легкость и энтузиазм, с которыми я осматривала свой дом, исчезли без следа. Хотелось сесть на пыльный стул и некоторое время смотреть бездумно в одну точку, приходя в себя.

Облик моего земного мужа маячил перед глазами. Его искаженное ненавистью лицо, перед тем как он столкнул меня.

Мне почему-то не хотелось увидеть такое же выражение на лице Адриана. Хоть мы и знакомы всего ничего, но уверена: такого сильного человека не стоит иметь во врагах.

– Так что, Диана? Ты продолжишь играть роль самостоятельной девицы, или мы все же пойдем и решим твою проблему?

– Я не актриса, чтобы играть роли, – буркнула я, отворачиваясь. – Впрочем, вас не должны касаться мои проблемы. Если я их и буду решать, то только со своим мужем. Возможно, я его встречу в самое ближайшее время. А вы идите к себе домой.

И желая закончить опасный разговор, я бросилась на второй этаж, надеясь, что лестница меня выдержит.

Ступени деревянной лестницы поскрипывали под ногами, пока я стремительно поднималась наверх. И пусть пыль и грязь въелись в некогда светлое дерево, придавая ему серый, безжизненный оттенок, кроме изменившегося цвета и легкого скрипа, ничто не выдавало возраст лестницы. А пыль и грязь, что же, я надеюсь, что сумею избавиться от них.

Второй этаж ожидаемо встретил меня тишиной. Полумрак здесь был не таким плотным, как на первом этаже. Даже без магической лампочки, можно было все прекрасно рассмотреть. Пожалуй, стоит первым делом открыть ставни на окнах и впустить свет в дом. Добавлю чуть-чуть уюта в обстановку.

Но не успела я воплотить планы в реальность, как позади раздался шум шагов, а на плечо опустилась тяжелая мужская рука.

– Так не терпится свести счеты с жизнью?

Адриан грубо развернул меня к себе так, что в нос опять ударил полюбившийся мне дымный аромат.

– О чем ты?! – выдохнула, стараясь не выдать испуг.

Я красноречиво глянула на его руку, все еще сжимавшую мое плечо. Пальцы мужчины разжались, а сам он недовольно скривился.

– Это старый дом, Диана. Возможно, он только с виду такой крепкий. Поэтому не веди себя так, словно у тебя в запасе девять жизней.

– А ты не веди себя так, словно ты моя нянька. У тебя нет права меня отчитывать, – скрестила я на груди руки. – Я не маленькая и вижу, куда наступаю. И вообще! С моим домом все в порядке! Да, нужно будет его умыть, «причесать», но он крепкий, светлый и… мой. Так что будь добр, если решил остаться, не оскорбляй мое жилье!

Адриан тоже скрестил руки на груди и очень выразительно промолчал. И на этом спасибо.

Раздосадованная его словами и напоминанием о ветхости моего дома, я все же решила задержаться в коридорчике и осмотреться.

Коридор, короткий и прямой, тянулся от лестницы к темному, закрытому ставнями окну. Некогда роскошные шелковые обои истлели и осыпались, обнажая грубую каменную кладку. Но я поспешила себя утешить тем, что с камнем работать куда проще, чем с заплесневевшей от времени тканью.

По обе стороны от коридора располагался ряд комнат, двери в которые были приоткрыты, словно приглашая войти.

«Адриан неправ», – тряхнула я головой, подводя итог. – «Пыльненько, но полы целы и стены на месте, а это главное».

Мысленно извиняясь за грубость своего незваного гостя, я коснулась стены. И, может, это было лишь игрой воображения, но под рукой я на секунду почувствовала тепло, словно дом одобрял мои слова. Машинально, как котенка, погладила шершавую поверхность, и, улыбнувшись, принялась за обход.

Первым делом я раскрыла окно в коридоре, впуская в дом свет и весеннюю прохладу, а после, в сопровождении повисшего над моим плечом магического светлячка, обошла комнаты.

В каждой комнате царил свой собственный, уникальный хаос.

В первой из комнат находился кабинет. Здесь стоял большой письменный стол, заваленный выцветшими листами бумаги. Не удержавшись, я заглянула внутрь стола, но обнаружила там лишь старую тетрадь с совершенно неразборчивым почерком. Остальные полки были пусты.

На стенах кабинета, добавляя комнате живости, висели картины, правда, покрытые паутиной. Жаль, что из-за этих белых нитей я пока не могла разобрать, что там изображено, но пообещала себе вернуться сюда с тряпкой и исправить ситуацию.

В следующих двух комнатах располагались спальни, не сильно отличные друг от друга. Разве что у одной в углу лежали осколки разбитого зеркала, а в другой стоял покосившийся туалетный столик, на котором еще можно было различить следы от многочисленных флаконов с духами и круглых тюбиков – внутри них, вероятно, хранилась косметика.

Кровати в обеих спальнях стояли ровно посередине и были практически отражениями друг друга. Обе с резными изголовьями, покрытые толстым слоем пыли и обрывками истлевшей ткани. Придется хорошо постараться, чтобы можно было без опасений лечь на старый матрас.

Следующей своей находке я обрадовалась больше всех. За дверью обнаружились совершенно обычный фаянсовый унитаз и чугунная ванная. Да, ванная была не такой роскошной, как в особняке Адриана, но это было неважно. Главное, сантехника исправно работала несмотря на годы забытья. Я чуть было не начала озираться в поисках ведра и тряпки, но вовремя вспомнила о женишке, что ожидал меня в коридоре.

Закончив с оставшимися комнатами, я вдохнула полной грудью, чувствуя кроме пыли, еще и едва уловимый запах увядших цветов.

Во всем доме было пусто и тихо. Но даже в этой заброшенности чувствовался какой-то странный, притягательный уют.

Вновь улыбнувшись своим мыслям, я стала прикидывать, где все же можно будет найти ведра, чтобы поскорее приступить к уборке, но сделать я ничего не успела. Внимание привлек Адриан.

– Закончила обход?

– Да, – сообщила я ему с весьма довольным видом. – А вы, наконец, заскучали и решили уйти?

Он посмотрел на меня долгим и пристальным, явно поняв, что я решила остаться здесь, а его бесцеремонно выпроваживаю.

– Ухожу, – сообщил он после раздумий.

Обрадованная его ответом, я проводила Адриана до первого этажа, чтобы он точно не заблудился. И только хотела попрощаться, как Адриан повернулся ко мне:

– Ты идешь со мной, Диана. Я все решил.

– Что? – я огляделась в поисках какой-нибудь кочерги, в качестве аргумента, ничего подобного не нашла. Пришлось помотать головой и категорично заявить. – А я решила, что остаюсь!

– Я тебя не спрашиваю тебя, Диана, – раздраженно фыркнул он. – Закрывай дом и идем.

Нет, мне определенно нужно держать возле двери кочергу! От наглости Адриана у меня даже глаз дернулся, и я невольно перешла на «ты».

– А если я не пойду, что ты сделаешь? Закинешь меня на плечо и потащишь, как какой-то доисторический человек? – вложила я в свой голос всю доступную мне язвительность.

Адриан прошелся оценивающим взглядом по моей хрупкой фигуре и шагнул ближе так быстро, что я даже отступить не успела, не то что убежать.

– Знаешь, Диана, а это хорошая идея! И зачем я с тобой договариваться пытался?

После этих слов он действительно, как пушинку закинул меня на свое широкое плечо и понес. Я взвизгнула и заколотила кулаками по его спине, но тщетно.

– Договариваться?! Да ты даже не пытался! А ну, отпусти меня немедленно. Я решила остаться здесь! Ты не можешь мной командовать! Ты мне никто! Скотина! Негодяй! Мерзавец!

Не давая мне протестовать, этот нехороший человек хлопнул меня по попе и как-то слишком довольно фыркнул.

– Диана, ведите себя прилично. Не пристало девице выкрикивать ругательства.

«О, да это еще даже не ругательства!», – подумала я, а Адриан распахнул входную дверь.

Адриан распахнул входную дверь, и в этот момент меня обдало ледяным осознанием того, что мою разнесчастную тушку пронесут на плече прямо по улице. Вот соседям радость будет! Я еще даже не успела познакомиться с ними, а уже приобрету сомнительную репутацию. Ужас какой!

Поняв, что хоть лупи этого негодяя по спине, хоть нет – он все равно ничего не чувствует, я решила сменить тактику.

– Адриан! Стой! Давай поговорим, как цивилизованные люди.

Он действительно остановился.

– Ты просишь переговоров? Как на войне? – заинтересованно уточнил мой женишок, поправляя сползающую меня.

Но поправляя, как-то уж очень неправильно. Сложилось ощущение, что это был лишь повод погладить меня по бедру. Или я накручиваю? Мы же, вроде, решили, что я ему не нравлюсь и не нужна…

– Да-да-да, Адриан, переговоры. Отпусти меня на пол. Но только осторожно. Не урони, пожалуйста.

Хмыкнув, этот неотесанный мужлан действительно аккуратно поставил меня на ноги, а я, едва почувствовав твердый пол под ногами, шустро отбежала от него подальше, вглубь дома.

– Ты ведешь себя как невыносимый тиран и диктатор! – эмоционально всплеснула я руками, на что он усмехнулся.

– Такое определение меня устраивает. И раз мы оба с ним согласны, предлагаю тебе смириться с тем, что я тебя здесь не оставлю.

Проговорив это, он вновь шагнул ко мне, а я, чувствуя себя маленькой капризной девочкой, топнула ногой.

– Да почему?! Почему ты просто не оставишь меня в покое?

– Пока договор заключен, я несу за тебя ответственность, Диана. Ты – тепличный цветок, и сколько бы ты на меня сейчас не сверкала глазами, за один день этого не изменить.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – в запале возразила я, и лишь когда бровь Адриана иронично вздернулась, опять поняла, что он-то может знать прошлую Диану куда лучше, чем я. – Хорошо. Хорошо, Адриан. Давай просто договоримся, что встретимся, когда нужно будет ехать к нотариусу. Ты и правда меня сильно недооцениваешь.

– Я не собираюсь проверять твои способности к выживанию. Ранняя весна, Диана, и холодный, непротопленный дом тебе о чем-то говорят?

– Во дворе есть сухие деревья, в доме камин… – все еще пыталась я донести до него свою мысль, но Адриан мотнул головой перебивая.

– Отлично. Вместо того чтобы замерзнуть, ты решила сгореть, играя со спичками… Нет, Диана. Я все сказал. Мы уходим. И либо ты идешь своими ногами, либо едешь на моем плече. Выбор за тобой.

Договорив все это, он повернулся и вышел во двор, а я осталась внутри пустого дома, чувствуя бессильную злость.

Выбор у меня, конечно, имелся. Я могла попробовать сыграть с Адрианом в прятки. Могла бы побегать вокруг дома от него… Но, чувствую, финал у всех этих игр был только один.

Потому, на ходу доставая из кармана ключ, я все же вышла за дверь. Замок опять сопротивлялся, но я его все же одолела. Вот только стоило закончить запирать дверь, как ключ у меня нагло отобрали.

– Эй! Что за произвол? Отдай!

– Нет.

Я уперла руки в бока.

– Мы так не договаривались! Я иду с тобой, но ты не можешь забрать мой ключ.

Он выразительно посмотрел на ключ, зажатый в руке.

– Кажется, все же могу.

О, я сейчас просто взорвусь от возмущения!

– Адриан, вы ведете себя как мужлан неотесанный!

Его брови презрительно изогнулись, а на губах поселилась усмешка. Наклонившись ко мне ближе так, чтобы наши глаза были на одном уровне, он медленно произнес:

– Потому что я такой и есть, Диана. Тебе придется с этим смириться.

– Нет, Адриан. Мириться с тобой будет твоя жена, как и принимать тебя таким, какой ты есть. Но не я! Ты мне никто. И стоит нам разобраться с нашей общей проблемой, то я с огромным удовольствием забуду о твоем существовании!

Глаза Адриана, как раз находящиеся так близко, вдруг зажглись опасным светом, а сам он зло усмехнулся.

– Жду не дождусь, когда избавлюсь от тебя, Диана, – от его низкого и хриплого голоса у меня по спине дружно прогорцевали мурашки, столько в его тоне было скрытой угрозы. – А сейчас на выход.

Но я осталась стоять на месте. Взгляд Адриана разгорелся так, словно я окончательно вывела его из себя, и он сейчас потеряет терпение и испепелит меня на месте.

– Нет. Мы должны поговорить здесь и сейчас, – я хотела топнуть ногой, но сдержалась.

Дурацкий жест.

– Говори, – процедил он, выпрямляясь.

– Я не буду жить в твоем доме, – принялась я загибать пальцы, подняв руку прямо перед его лицом, – не перееду в пансион, не стану затворницей монастыря. Ни-за-что!

У Адриана от еле сдерживаемого гнева под тонкой кожей скул прокатились желваки.

– И чего же ты хочешь, Диана. Говори, пока я еще слушаю.

– Я хочу привести свой дом в порядок и поселиться здесь. Хочу работать и ни от кого не зависеть. Хочу… – я мстительно сощурила глаза, – хочу встретить адекватного мужчину, на которого можно будет положиться. А потом… потом я выйду замуж и нарожаю ему детей!

– Ты? Детей? – он аж рассмеялся, глядя на меня свысока.

И этот пренебрежительный смех почему-то задел куда больше, чем мне бы хотелось.

– Да. Детей, – сжала я кулаки. – Что такого в моем желании стать матерью?

– В том, Диана, – он усмехнулся, – что в записке, которую ты мне прислала, было черным по белому написано, что ты хочешь быть свободной женщиной и актрисой. И что тихий семейный очаг не входит в твои планы.

Ярость, что бурлила во мне, вмиг отступила. Не находя слов, я открыла и закрыла рот.

Ну что тут скажешь? Кажется, Диана была весьма ветреной девицей и точно чересчур молодой для брака с таким властным мужчиной.

Нервно облизав губы, я заявила, пытаясь выпутаться из ситуации:

– Не помню, чтобы писала вам записки.

– Тебе ее показать?

– Обойдусь, – я передернула плечами. – Так что? Вы вернете мне ключ?

Я протянула руку, но Адриан взглянул на нее лишь мельком.

– Не сегодня. Идем.

Он размашисто зашагал в сторону калитки, так что пришлось бежать за ним.

– Адриан! Вы не заставите меня уйти в монастырь!

Нахмурившись, он молча выволок меня на улицу, запер калитку и пошел в сторону своего дома. Редкие прохожие, встречавшиеся по пути, с любопытством поглядывали нам вслед.

Когда мы добрались до его дома, я вновь попыталась отстоять свои интересы, но и тут Адриан не изменил себе, бросив через плечо:

– Иди к себе, Диана. У меня нет желания слушать твои капризы и лицезреть истерики.

Я от такой наглости опешила, но под недовольным взглядом подошедшей горничной пришлось повиноваться.

Оставшись одна, я решила хоть немного прийти в себя, прежде чем снова начну искать выход из создавшейся ситуации. Слишком все стремительно происходит.

Точно! Займусь чтением сделанных для меня копий, найду там информацию, что Адриан не может мной управлять, и все!

Несколько часов я пыталась продраться через местные юридические термины и формулировки, пока за дверью что-то бахало так, будто Адриан решил сделать перестановку, а заодно сменить всю мебель.

– Да сколько можно! – отложила я документы и, выглянув в окно, за которым разыгрался нешуточный ветер, решительно вышла из комнаты.

Я собиралась высказать жениху, что не только он не желает слушать мои «истерики», но и я его… Вот только я случайно наткнулась на двух мужчин в рабочей одежде, что несли к выходу большое и на вид очень удобное кресло.

Не знаю, как мысли о кресле перетекли к мыслям о запыленных кроватях моего нового дома, но точно помню, что последняя связная картинка, вспыхнувшая в моем разуме – это открытые настежь окна.

Я же забыла их закрыть, уходя! А ведь на улице явно собирает начаться дождь, не говоря уже о сильном ветре…

Потому, стремительно обогнув и мужчин, и выскочившую из ниоткуда горничную, я бросилась к своему единственному в этом мире имуществу! Знаю, Адриану невыгодно будет спасать мой дом, а потому ключ я от него не дождусь, но… Но босоногое детство на даче не прошло бесследно. Я без проблем перепрыгну через свой же забор!

Осталось только найти свой новый дом и не заблудиться по дороге…

Ветер хлестал по лицу, обжигая щеки. Я выскочила из дома Адриана так стремительно, что забыла даже прокля́тое пальто. Хорошо хоть шаль, в которую я до этого куталась, читая документы нотариуса, еще была на мне. Но все равно, задыхаясь от бега, чувствовала, как каждый порыв ветра пронизывает меня насквозь. Хуже всего было то, что я сомневалась, что вспомню дорогу.

Неспешную утром, а сейчас хмурую и шумную речку, я нашла быстро и теперь бежала вдоль нее, вглядываясь в единственные доступные мне ориентиры – старые каменные мостики. Но теперь, в свете стремительно темнеющего неба, они были так похожи один на другой, что сбивали с толку.

Небо хмурилось. Тяжелые, нависшие тучи грозились в любой момент разразиться ливнем. Судя по островкам грязного подтаявшего снега, дождь будет первым в этом году. В воздухе запахло сыростью и залежалой пылью, словно кто-то открыл старый сундук. И в какой-то момент я остановилась, чувствуя, как холодный пот прошибает меня насквозь.

Я заблудилась. Заблудилась и совершенно не могу отличить самые обычные мосты от моего волшебного, усыпанного листьями и заросшего мхом.

Я чувствовала, как замерзаю. Плотнее запахнула на себе шаль. Ноги стали ватными. Но я не могла остановиться. Не могла вернуться.

Я ведь не та Диана, не тепличный цветочек, как сказал Адриан.

Обняв себя руками, я медленно-медленно выдохнула и еще раз осмотрела мостики, которые пробежала. Могла я пропустить свой дом? Думаю, нет.

А раз нет, значит, ищем. Вдох-выдох, отдохнули, и… побежали!

Небо разверзлось внезапно. Дождь обрушился на меня с ледяной яростью, словно стихия решила добить меня окончательно. Капли, крупные и холодные, хлестали по лицу, забивались за воротник, пропитывали тонкую ткань платья до нитки. Теперь я накинула шаль еще и на голову.

За доли секунды одежда на мне промокла насквозь, но я, сжав постукивающие от холода зубы, только ускорилась.

Смешно, но «свой» мостик я узнала сразу же. Какие-то сто метров отделяли его от меня.

Прикидывая, как я сейчас буду лезть через мокрый кованый забор, я быстро перебежала через каменный мост и тут же едва не поскользнулась от неожиданности, когда калитка вдруг оказалась открытой. Но я точно помнила: Адриан ее закрывал.

Сразу вспомнилась его фраза об охране и возможных нежелательных гостях, а потому, по пути к дому, я подхватила с земли самую большую ветку, собираясь защищать свое жилье ценой крови. Чужой крови.

Сейчас, будучи насквозь мокрой и замерзшей, я совершенно забыла о страхе.

Подкравшись к дому, я взялась за дверцу, вскидывая свое грозное оружие, потянула дверь на себя, и… чуть не вскрикнула, в последний момент отводя удар.

– Э-э-э… простите, госпожа, что напугали, – переступил с ноги на ногу мужчина с ужасно знакомым лицом, пропуская меня внутрь.

И только спустя пару секунд, я поняла, что чуть не ударила тех самых рабочих, что встретились мне в доме Адриана. Понравившееся мне кресло, которое они совсем недавно тащили мимо меня, теперь стояло у камина.

– Что… Что вы здесь делаете? – наконец, перевела я взгляд на них.

– Приказ выполняем. Старую мебель хозяина с чердака перетаскиваем сюда, – пожал плечами второй мужичок, как-то странно отводя взгляд. – Окна, вон, вам на втором этаже закрыли, чтобы стекла не побились.

Я облегченно выдохнула.

– Госпожа… – замялся первый, – горничная передала сюда вашу одежду.

От холода я уже стала стучать зубами, так что слова работяги я восприняла с большим энтузиазмом.

– Госпожа, вы поднимитесь в свою спальню или хотите посмотреть нашу работу? – поинтересовался один из рабочих, пока я раздумывала, где именно расположена моя спальня и можно ли мне туда быстренько улизнуть?

Ответ они подсказали сами.

– На сегодня вся наша работа закончена, госпожа. Вы вернетесь в особняк господина Сиверра с нами или?..

– Спасибо, я останусь здесь, – закивала охотно, и мужчины, пожав плечами, вручили мне мой ключ от дома. – А не знаете, Адриан, то есть господин, он… дома?

Да-да, как быстро он узнает, что я сбежала?

– Уехал, госпожа. Надолго ли – не ведаем.

Не сдержавшись, я расплылась в широкой улыбке, вызывая удивление у рабочих. Но, благо, спрашивать, что меня так обрадовало, они не стали.

– Госпожа… Раз вы остаетесь, может, мы вам хоть дров для камина принесем?

– О, будет просто чудесно!

Второй грузчик наградил первого недовольным взглядом, но спорить не стал. Активировав над головой какой-то артефакт, напоминающий зонтик, который не требовалось держать руками, они вышли, чтобы скоро вернуться с несколькими массивными поленьями. Прямо здесь, спросив моего разрешения, они наломали их на более мелкие дрова, прибрали образовавшийся мусор и, наконец, оставили меня одну.

Проследив, как за ними закрывается калитка, а за окном моего, совершенно точно моего (!) дома приятно шумит ледяной дождь, я улыбнулась.

Как же хорошо…

Но с промокшим платьем нужно что-то делать, а то еще заболею.

Кивнув самой себе, я поднялась на второй этаж. Сейчас, поздним вечером, да еще и с закрытыми ставнями, коридор был погружен в непроглядную тьму

Где бы взять свет, или хотя бы у кого спросить… О, точно!

– Тив! – позвала я тихонько своего фамильяра.

– Я уж думал, ты про меня забыла, – фыркнул он, материализуясь.

Но в виде кого, разглядеть не могла. Только почувствовала, как что-то теплое коснулось моей ноги в темноте.

– Диана! Ты же совсем замерзнешь. Скорее прими горячую ванную! – тут же всполошился он, поняв, что я вся мокрая.

– Туда и собиралась. Ты не знаешь, где здесь свет включается?

Тив на пару мгновений задумался, а потом коридор вдруг озарил теплый розовый свет, шедший от довольно крупного, круглого и очень милого светлячка.

– Ладно. Побуду для тебя светильником. И откуда только эта неуч взялась на мою голову! – посетовал он.

– А сейчас ты в кого превратился? – пропустила я мимо ушей его ворчание.

– Это особый вид жучков, которые водятся только в Запретных землях, – проговорил Тив, наткнувшись на мой вопрошающий взгляд. – В темноте они светятся. А теперь хватит вопросов, даже не заданных. Быстро под теплый душ!

Спорить я с ним не стала.

Вода в ванной, как я убедилась еще днем, была достаточно теплой, так что согрелась я очень быстро.

Вместо махрового полотенца я нашла комплект хлопковых простыней, от которых приятно пахло чистотой. Быстро вытеревшись, я оделась в нательную рубаху и панталоны. Получились с большой натяжкой почти футболка и почти шорты. Укутавшись в теплое, но тонкое шерстяное одеяло, я спустилась и при помощи Тива, быстренько разожгла камин.

Как оказалось, в этом мире есть дракончики, способные дышать огнем. Хорошо, что пол в доме каменный, даже случайно Тив его не подожжет. Дракоша в исполнении фамильяра оказался миленьким, однако долго он новую форму поддержать не смог. Сказал, что магии для такого внешнего виду фамильяра у меня попросту нет.

Закончив с камином, я постирала свою пострадавшую под дождем одежду и развесила ее сушиться. И только после всех этих дел, с трудом подтащив кресло ближе к камину, устроилась в нем.

За окном продолжала бушевать непогода, но внутри дома было тепло от огня, от осознания, что я справилась с первыми неприятностями, и от веселой болтовни Тива. Поняв, как мало я еще знаю об этом мире, мой фамильяр охотно рассказывал о том, какие еще странные звери водятся в Запретных землях, да и что это вообще такое «Запретные земли». Кто их так назвал и почему.

Однако уютным и теплым наш вечер был не так долго, как мне хотелось. Прошло, наверное, всего пару часов, и, когда я уже почти провалилась в сон, дверь моего дома распахнулась.

– Сумасшедшая! Ты все стараешься сделать наперекор?

Адриан с горящими золотом глазами сбил с меня весь благостный настрой, заставив сжаться в кресле. Судя по грозному взгляду, он явно ждал от меня ответа, и я не нашла ничего лучше, чем испуганно промямлить:

– Здрасьте… А на улице ливень…

– Ливень?! – голос Адриана прогремел вместе с раскатом грома. – Ты об этом хочешь сейчас поговорить?

Какой он нервный…

– Да… То есть не совсем. Просто на улице гроза, а ты совсем не промок. И знаешь, что из этого следует?

Адриан недобро прищурился, не ожидая от меня ничего хорошего. И правильно, в общем-то.

– Что же?

– Раз ты сухим добрался до меня, значит, прекрасно доберешься и до своего дома. И даже не простудишься.

Закончив говорить, я мило ему улыбнулась, сложив на коленях руки, чтобы случайно не указать на дверь. И так раздражающих Адриана намеков достаточно. Но как ему еще объяснить, что я не предмет интерьера, на который он вздумал отчитать?

Полыхнув своими сияющими глазами, Адриан направился ко мне. И с каждым его шагом держать непринужденную улыбку было все тяжелее.

– Я сказал, чтобы ты сидела у меня дома, – медленно и внушительно проговорил он, останавливаясь рядом и опуская руки на подлокотники моего кресла, – но ты решила проигнорировать приказ.

Бессильная злость боролась внутри со страхом. Еще свежи были вчерашние воспоминания о боли в горле… А сейчас мы находились одни, в пустом, заброшенном доме. Любой слуга Адриана подтвердит, что я сама сбежала сюда, а что уж потом со мной произошло, будет только на моей совести. Вот только несмотря на мои опасения, и гнев Адриана, мы сейчас находились в гостиной, которую кто-то на скорую руку вымыл. Здесь же стояло вполне себе удобное кресло, а чуть поодаль – софа, на которой я планировала сегодня спать. И все это принесли по приказу Адриана. Может, он не так уж плох, как я думала? Как минимум убивать за непослушание он, кажется, не собирается.

Вжавшись в спинку кресла, я срочно решала, как быть и что отвечать. Да, я его ослушалась. Да, несмотря на внутренние противоречия, хочу оправдываться как маленький ребенок. Но не буду. Раз убивать Адриан меня не будет, то, может, и не потащит, полуголую, сквозь ледяной дождь, лишь бы доказать, что он тут главный? Для таких поступков надо быть совершеннейшим психом.

Потому я лишь вздохнула, собираясь дать очередной отпор.

– Я не поняла, что это был приказ, – медленно и не очень уверенно проговорила я, глядя, как его взгляд тяжелеет.

Ничего. Против таких грозных взглядов есть отличный способ: прикинуться прелесть какой дурочкой. К тому же моя новая внешность к этому располагает.

Потому в ответ на пронизывающий взгляд я наивно похлопала ресницами.

Золотые глаза Адриана казались сейчас не просто горящими, а пылающими. Хорошо, что злобные взгляды не способны образом испепелять маленьких своенравных девочек, иначе на сидушке кресла образовалась бы горка тлеющих угольков.

– Не поняла? – угрожающе переспросил он.

– Нет. Но и ты меня тоже не понял, – попыталась я сгладить свои слова еще одной милой улыбкой. – Я же сказала, что хочу жить здесь. Но я поняла, в чем наша с тобой проблема.

Молчание повисло между нами, густое и тяжелое, как предвестие надвигающегося скандала.

– И в чем же, Диана. Просвяти меня, – наконец, холодно уронил он, все также нависая надо мной.

Улыбка дрогнула. Все же Адриан невыносимо давил на меня морально и говорить с ним спокойно, когда хотелось по-детски закатить скандал, было ужасно сложно.

– В том, что ты не умеешь слушать людей и любишь командовать, – произнесла, сжав руки в замок.

– Ты сказала, наша проблема, а не моя, – тонко и совсем недружелюбно произнес он, как-то странно меня разглядывая. – Просвети, догадалась ли, что не так с тобой.

Дождь за окном усилился, барабаня по стеклам так, что казалось, вот-вот они вылетят. В камине весело трещал огонь, а отбрасываемая Адрианом тень казалась неподъемной горой, что готова меня погрести под собой, стоит мне ответить не так.

– Я… – мой голос дрогнул, но я расправила плечи и чуть громче и чуть более дерзко, чем нужно, произнесла. – Я, видимо, не умею говорить так, чтобы ты захотел меня слушать. Вот в чем моя проблема.

Адриан как-то странно хмыкнул, вновь скользнув по мне странным нечитаемым взглядом. Из-за того, что я выпрямилась, перестав испугано сжиматься, его лицо оказалось так близко, что наше дыхание смешивалось.

И несмотря на ситуацию, в моей душе начало зарождаться странное романтическое настроение. Хотелось включить сериальчик, накрыться пледом, сделать ароматный чай и наслаждаться этим странным чувством, что разливалось у меня в груди. Наверное, именно оно заставило меня добавить чуть тише и мягче:

– Но я благодарна тебе за мебель и твою странную заботу, Адриан. Спасибо. Правда, спасибо. Но больше не причиняй мне больше добро, пожалуйста.

Он молчал, все разглядывая меня и разглядывая, будто видел впервые. И это заставляло нервничать.

Не выдержав его близости, я первой отстранилась, неловко отводя взгляд.

– Адриан, я предлагаю тебе сесть и поговорить. Могла бы сделать чаю, но чего нет, того нет.

Губы моего мучителя сжались в тонкую, суровую линию, но приглашение присесть он принял. Резко отстранившись, Адриан направился к софе. И как только он перестал надо мной нависать, сразу же стало как-то легче думать и дышать.

– Говори, – он высокомерно махнул рукой, превращаясь в привычного мерзавца.

Я даже выдохнула. Пока он такой, дистанцию держать куда проще.

Пользуясь тем, что в голове прояснилось, я принялась быстро перечислять факты, чтобы на ходу порассуждать:

– Ты принес сюда старую, но добротную мебель. Твои слуги вымыли спальню на втором этаже, ванную и частично эту комнату. Из всего этого я могу сделать только один вывод: ты все же не собираешься препятствовать моему проживанию в этом доме. Верно?

– Именно так. Раз ты этого так хочешь, Диана, то будешь жить здесь, – кивнул он, но не успела я обрадоваться, как Адриан добавил. – И жить ты будешь на моих условиях. Про мебель и слуг поясню, чтобы ты не надумала себе лишнего. Я должен был хоть немного улучшить этот дом. Это мой долг. Но я не стану помогать тебе деньгами, не буду нанимать и оплачивать тебе слуг, не стану содержать тебя в этом доме. Хочешь жить самостоятельно? Живи. И как только тебе это надоест, я, так уж и быть, помогу тебе поселиться в пансионе или же найду комнату у какой-нибудь почтенной дамы.

Это было больше, чем я могла надеяться еще утром. Не теряя времени, я обрадованно кивнула, соглашаясь. Мне не нужны были его подачки. Справлюсь сама.

Адриан думает, что я оголодаю и прибегу к нему? Вот уж нет!

– Рано радуешься, Диана, – мотнул он головой, заставляя меня опять напрячься. – На первом этаже, при кухне, есть две спальни для слуг. С завтрашнего дня я поселю туда своего знакомого мага, находящегося в отставке и его дочь. В их обязанности не входит убирать, готовить или исполнять твои прихоти. Фрэнк – старый солдат и будет здесь сторожем. Ему я доверяю как себе. Его дочь вообще мне не служит и жалование не получает. Она свободный человек и уже предупреждена, что может игнорировать твои приказы.

От такого расклада я немного опешила и хотела было возразить, но Адриан предупреждающе вскинул руку, говоря тем самым, что еще не закончил свою мысль и перебить себя не даст.

– Их проживание здесь не обсуждается, – категорично заявил он. – Или я селю сюда боевого мага в отставке, который сможет защитить твой дом, или ты завтра же отправишься жить в пансионат. Поверь, я могу упечь тебя туда насильно, до самой отмены нашей помолвки. А если мы не сможем разорвать договор наших родителей…

В воздухе повисла гнетущая пауза.

– Нам придется жениться? – севшим голосом уточнила я.

– К сожалению. И тогда, Диана, у тебя два пути. Либо тебе придется научиться слушать мои приказы и беспрекословно подчиняться им, либо…

– Либо монастырь, – понимающе кивнула я, отводя взгляд.

– Да. И что бы ты ни думала, я так же не хочу этого исхода, как и ты.

– Тоже не хочешь в монастырь? – ехидно переспросила я и получила очередной долгий и тяжелый взгляд.

Вот как общаться с человеком, если у него нет чувства юмора? Непросто, уныло и обходительно. Ужас, какой-то, одним словом.

– Не хочу на тебе жениться, – отрезал он, а мне даже как-то обидно за себя стало.

Совершенно иррациональное чувство. Особенно после моих же мыслей о том, насколько сильно мне не нужен Адриан.

Впрочем, дальше задерживаться он не стал. Поняв, что с его условиями я согласилась, распрощался со мной и ушел. А я заперла дверь на ключ.

Как только я осталась одна, мой фамильяр маленькой розовой мышкой шмыгнул по полу, после чего обратился здоровенным котом, запрыгивая на подлокотник кресла, о который совсем недавно опирался мой женишок.

– Не, ну ты посмотри какой властный самец! – Тив был восхищен Адрианом, принюхиваясь к этому месту. – Даже охранное заклинание обновил. Против искусных магов оно, конечно, вряд ли поможет, но все же очень мило с его стороны.

– Он не милый. Просто любит все контролировать, не льсти ему, – покачала я головой, вставая. – И вообще, мне пора спать, не хочу обсуждать перед сном Адриана. Его и так слишком много в моей жизни.

Тив фыркнул, вонзая когти в обивку нового кресла, но столкнувшись с моим возмущенным взглядом, медленно вынул их, не повредив ткань.

– Прости, Диана. Это было неосознанное движение. Ложись и правда спать, завтра нам красоту здесь наводить и думать, где тебе жениха найти.

– А камин… – кивнула я на потрескивающие поленья.

– Я за ним послежу, – пообещал фамильяр и, спрыгнув на пол, в полете перетек в собачью форму.

Вильнув мне хвостом, он устроился возле камина калачиком, а я, успокоившись, принялась застилать софу чистой простыней.

«И все же… спасибо еще раз Адриану», – подумала я, укрываясь принесенным вместе с вещами теплым одеялом.

Без его помощи, эта ночь была бы куда холоднее и неуютнее.

Вдохнув запах свежевыстиранного белья, под тихий треск поленьев в камине и завывание ветра за окном, я почти сразу провалилась в глубокий сон.

Глава 3. Это же магия!

Утром я проснулась как-то слишком резко. Глаза открылись с трудом. Я бы с радостью поспала еще, вот только окружающее пространство стало как-то слишком уж недружелюбным. Вынырнув из-под теплого одеяла, я вдохнула студеный воздух, наполненный пыльным древесным ароматом, и поежилась. Если бы не одеяло, которым я накрылась с головой, точно бы заболела.

Не понимая, в чем дело, я села на софе, потирая глаза. Из-за закрытых ставень, в комнате царил полумрак, и только тонкая полоска света, что проникала снаружи, показывала: солнце уже поднялась, так что и мне пора.

И только я подумала, что нужно выяснить причину столь недружелюбного и холодного утра, как все увидела сама.

Огонь в камине давно погас, угольки превратились в пепел. А большой розовый пес непонятной породы, что обещал следить за огнем, спал без задних лап.

И на сознательность этого существа я понадеялась!

Осуждающе покачала головой, но будить Тива и объяснять, что у меня нет такой же густой шерсти, которая защитит от мороза – не стала. Просто сделала выводы. А камин придется разжигать заново, благо поленья еще остались.

Впрочем, перед тем, как по новой зажигать огонь, я решила проветрить комнату. Вчера не догадалась убрать из камина весь сор, что там скопился, и теперь комнату заполнял тяжелый запах пыли.

Тело, пока я быстренько переодевалась в теплое платье, что передала с остальными вещами горничная, нещадно ломило. Все же спать на софе не так удобно, как казалось на первый взгляд.

Ежась от прохлады, я накинула успевшее подсохнуть пальто и открыла ставни, а затем и окна, впуская в комнату немного света и свежего воздуха.

На улице куда прохладнее, чем в доме, зато как вкусно пахло приближающейся весной!

Я невольно улыбнулась, глядя, как сквозь рваные облака на землю падали лучи солнца. Пока этих крох было недостаточно, чтобы согреть скованную в ледяном панцире природу, но еще пару недель и природа начнет пробуждаться.

Если я планирую что-то сажать, сейчас, пожалуй, самое время закупать семена.

С затаенной радостью и предвкушением я оглядела свой участок. Из окна мне открывался вид на дорожки к калитке и часть сада. Даже с такого расстояния было видно, что все дорожки покрыты глазурью из гладкого льда. Да уж. Вчерашний ливень превратился в травмоопасную красоту.

Решив не останавливаться на одном окне, я открыла ставни и в других комнатах, а когда вернулась обратно в гостиную с камином, обнаружила не замеченные мной ранее три цветочных горшка с засохшими в них растениями. Распознать, что это были за цветы оказалось просто невозможно – они практически превратились в труху, а когда я подняла их, переставляя на подоконник, чтобы лучше разглядеть, с цветов посыпались семена.

Убираться здесь, конечно, предстоит долго, если все мое имущество в дальнейшем так и планирует рассыпаться.

Хмыкнув, я двумя пальцами взяла одно из семян и посмотрела на свет. И, скорее из чувства озорства, чем по логичным причинам, быстренько освободила один из горшочков от мусора и закинула в него это семечко, а сверху засыпала еще несколько. Прикрыв их землей, я открыла окно пошире и привстав на носочки, сломала небольшую сосульку, что висела рядом, после чего воткнула ее прямо в землю. Сосулька растает, и земля станет влажной. Шанс, что хоть что-то вырастет минимален, но как же было бы интересно увидеть, какие растения держали предки Дианы. На какие-нибудь фиалки эти цветы не были похожи.

Впрочем, у меня были думы и поважнее.

Решив, что комната достаточно проветрилась, я прикрыла окно и грустно вздохнула. Даже чая нет. Надо в город наведаться, может, найдется для меня какая-нибудь работа, чтобы хоть немного продуктов купить.

Вчера я не ужинала. Организм просыпался, а вместе с ним как-то слишком резко проснулся и зверский голод. В животе громко заурчало и одновременно с этим Тив, дернувшись, проснулся и как-то странно сдулся в объеме. Недоуменно посмотрел на свои лапы.

– В кого ты меня превратила? – спросил он, зевнув.

– Я превратила? – удивленно переспросила его, но тут же мотнула головой. – Ни в кого не превращала. Ты сам стал чихуахуа.

– Будь здорова, – кивнул мне фамильяр, а я улыбнулась.

– Я не чихала, Тив. Это порода собак так называется. Чихуахуа.

Он поморщился явно недовольный своими размерами и попытался обратиться в кого-нибудь побольше. Получился у него только маленький тощий кот.

– Понятно, Диана. У нас истощение, – резюмировал он после еще нескольких попыток. – Надо что-нибудь поесть.

В то, что его слова про истощение являются чистой правдой, а не преувеличением, я поверила безоговорочно. Чувствовала себя прескверно. И это странно, ведь еще пять минут назад я была бодрячком.

Желудок свело болезненным спазмом. Есть хотелось просто нестерпимо, а голова вдруг начала кружиться так, словно я как минимум неделю болела и при этом ничего не кушала.

Еле добредя до софы, я практически рухнула на нее и бессильно прикрыла глаза.

– Тив, не пойму, что со мной, – еле слышно прошептала я. – Кажется, я умираю.

В ответ я услышала обидное фырканье. Мой фамильяр явно не прочувствовал всю драматичность возникшей ситуации.

– Ты помрешь, если не поешь и не поспишь, – ворчливо отозвался он, прыгая ко мне на софу. – Что ты успела наколдовать, несносная девчонка? Явно же что-то тянет из тебя жизненную силу.

Меня начало знобить. Сделав над собой титаническое усилие, я накрылась одеялом и закрыла глаза. Ноги были ледяные, как при температуре. Кости ломило.

– Да я вообще ничего не делала, Тив, – выдохнула я в полубреду. – Честно. Только окна открыла.

Ответа я не получила.

Каким-то доселе неизвестным мне чувством я поняла, что фамильяра в доме нет. Я даже нашла силы, чтобы открыла глаза и попытаться найти Тива, но поблизости его не было.

Неужели фамильяр бросил меня в такой страшный момент?..

Додумать мысль я не успела. Тяжелые веки сомкнулись, и я погрузилась в странный сон, где я была маленьким росточком и тянулась к солнышку, которое то появлялось, то исчезало.

Легкие, чуть царапающие прикосновения к щеке вывели меня из странного сна. Открыв глаза, я увидела занесенную над лицом розовую лапку с крошечными, будто специально уменьшенными коготками.

– Стой, Тив, я очнулась, – хрипло произнесла я.

Розовая усатая мордашка склонилась ко мне, будто проверяя, не вру ли я, после чего на кошачьей морде проступило облегчение.

– Успел… Поешь, Диана, и поспи еще немного.

После слов Тива нос, словно по щелчку, уловил дивный аромат куриного бульона.

Привстав на локтях, я с удивлением обнаружила рядом с софой табурет, на котором стояла объемная кружка.

– Я думала, что ты меня бросил, – слабо улыбнувшись, благодарно посмотрела я на фамильяра, но тот покачал головой и махнул хвостом.

– Ни за что, Диана. Но поговорим потом, срочно ешь и ложись спать.

Несмотря на то что после недолгого сна мне стало чуточку лучше, возражать я не стала, боясь, что новый приступ слабости одолеет раньше, чем я поем.

Оперевшись на низкую спинку софы, я присела и протянула руку к кружке. Та оказалась неожиданно тяжелой, пришлось даже перехватить ее двумя руками.

Поднеся кружку ближе к лицу, я увидела бульон, в котором плавала домашняя лапша.

Я честно собиралась задать вопрос Тиву, где он раздобыл еду, но едва бульон оказался так близко ко мне, все мысли исчезли. Сама не поняла, как выпила весь суп, только и уловила момент, когда внутрь потекло живительное тепло.

Стало легче. Даже кружка, казавшаяся неприподъемным кирпичом, стала просто легкой кружкой. Но стоило ей опустеть, как новый приступ слабости едва не заставил выронить посуду из рук.

– Мало… Очень мало… – пробормотал Тив, пока я сползла обратно на подушку. – Спи, Диана. Я скоро.

Едва я оказалась в горизонтальном положении, как сознание тут же уплыло, успев отметить, что кто-то вынул из моих рук опустевшую кружку.

Не помню, снилось ли мне что-то, но спала я, по ощущениям, совсем немного, когда Тив вновь решил меня разбудить. В этот раз не так деликатно.

– Диана! – панически заорал мне прямо в ухо он. – Проснись, а то отощаем и магия перегорит!

С трудом разлепив глаза и уже по отработанной схеме сев, привалившись на низкую спинку софы, я посмотрела на табурет. На этот раз меня дожидались: чай, несколько кусков хлеба, маленький кусочек сыра и кусок вареного мяса. Я сглотнула слюну и, не дожидаясь очередной волны истерики от фамильяра, принялась есть. Правда управилась до обидного быстро. Но в этот раз после еды меня не клонило в сон, лишь сохранялась сильная слабость. А значит, я могла задать вполне резонные вопросы.

– Откуда ты берешь еду, Тив? У нас ведь припасов не было.

Фамильяр, не мигая, молча смотрел мне глаза.

– Воруешь? – нахмурилась я.

– Одалживаю, Диана… – отозвался он нехотя. – У соседей одалживаю. У всех понемногу. Они даже не заметят, а ты не потеряешь магию. Она только пробудилась в тебе, и ее нужно беречь.

– И не стыдно тебе?

Тив пренебрежительно фыркнул. Запрыгнул на мое одеяло, потоптался, впуская и выпуская удлинившиеся когти, а после поднял мордашку ко мне.

– Нет, не стыдно. А тебе?

Я тяжело вздохнула и прислушалась к себе. Как ни старалась, никаких уколов совести я не почувствовала, только легкое головокружение. Даже усмехнулась от внезапно возникшей мысли, что с удовольствием послала бы фамильяра на очередную ходку.

– Оказывается, у меня криминальные наклонности, – констатировала факт, расстраиваясь. – Как-то я раньше была о себе лучшего мнения.

– Да не, какие наклонности? – отмахнулся фамильяр. – Сейчас мы на грани выживания. Я всех, кому мы должны отметил. Потом намагичим им что-нибудь хорошее, и дело с концом.

– Но у меня нет магии, – я разочарованно развела руками. – Чтобы ты там ни говорил, я ничего не чувствую.

– Это сейчас, – махнул хвостом Тив. – И вообще, Диана, зачем ты такой сложный обряд провела? Это же опасно! Нужно было начать в простого. Например, напитать маленький подвядший овощ. Восстановить лист капусты или крошечную морковку… А ты сразу стала магические растения выращивать! Это даже опытным природникам с трудом удается, а ты замахнулась!

Тощий розовый котик фыркнул, и его хвост вновь раздраженно ударил по бокам.

– Ты нас чуть не угробила, Диана. А я только начал полноценно жить!

Пусть в словах Тива было море осуждения, я продолжала недоумевать. Маг? Я? Какое растение я могла…

Словно щелчку пальцев, я вдруг вспомнила о семенах, которые засыпала с утра в горшок. Словом «посадила» это действие у меня язык не поворачивался назвать.

Чтобы проверить, я, кряхтя, как старушка, поднялась, засунула ноги в сапоги, мысленно кляня каменный пол, и, придерживаясь вначале за софу, а потом и за стенку, добрела до нужного подоконника.

Я даже глаза неверяще протерла, увидев внутри изумительное растение.

На хрупком стебле распустилось несколько цветочков, похожих на миниатюрные звезды, изнутри которых шло мягкое, серебристое сияние. Чуть ниже цветов располагалась россыпь нежных и бархатистых листочков невероятно красивого оттенка утренней зари.

Не удержавшись, я склонилась, вдыхая тонкий, пьянящий аромат, напоминающий смесь жасмина и меда, с легкой ноткой зимней свежести.

– Невероятная красота… – выдохнула я, отстраняясь.

Тив запрыгнул на подоконник и осторожно принюхался.

– Эта прелесть чуть нас не угробила, Диана. Но, кажется, я знаю, что это такое, – он отстранился и лапкой задел листочек, откуда скатилась маленькая капелька воды. – Этот цветок называется Звездная роса. Он очень редкий и высоко ценится у зельваров.

– Ценится? – обрадованно переспросила я, поворачиваясь от цветка к фамильяру, но тут же пожалела об этом. Голова закружилась, так что пришлось ненадолго прикрыть глаза, но вопрос я все же задала. – Значит, мы сможем его продать?

–Ты сначала в справочнике посмотри характеристики, перед тем как продавать, – проворчал Тив, а на подоконник с тихим шелестом легла книга.

Нужную информацию о Звездной росе я нашла быстро, а вот решить, что с этим цветком делать, мы с Тивом не могли долго. Точнее, я сразу решила – продавать. А вот фамильяр сопротивлялся.

– Диана, да он тебе самой нужен!

– Так, я не спорю, – пожала я плечами и собрала в стоящий на табурете стакан пару росинок. Добавив туда немного воды, перемешала и выпила.

Силы, которые, казалось, сбежали от меня безвозвратно, вновь появились, стоило мне сделать первый глоток. После второго – пропало желание опираться на стену. А когда я допила содержимое стакана до конца, внутри меня оказалась такая прорва энергии и желание жить, что так и хотелось сделать сальто или колесо прямо с места. И это притом, что ни то, ни другое делать я не умела.

– Вот теперь ты понимаешь, зачем тебе нужен этот цветок? – ворчливо уточнил Тив, глядя, как я начинаю потягиваться и разминаться.

– Да. А еще я даже представить боюсь, сколько будет стоить такой цветок. На Земле напиток, что дает прилив энергии и жажду жизни, а также при правильном приготовлении заживляет глубокие раны, заставляет исчезнуть шрамы и заживляет ожоги – был бы на вес золото. Хотя… роса весит меньше грамма, а целебные свойства невероятные. Так что даже не могу оценить ее стоимость у нас.

У Тива был непреклонный вид. Мы, как всегда, не совпали мнениями.

– Нам он нужнее, – настаивал он.

– У нас есть семена, а вот еды совсем нет, и такими темпами у соседей ее тоже не будет, – продолжила возражать я. – Кстати…

Я оглянулась по сторонам. Надо бы найти во что их собрать. Такая драгоценность, где попало валяется! Непорядок.

Нашла какие-то старые письма. Почитала. Ничего интересного. Какая-то женщина писала мужу, что деньги закончились, скоро бал, а платье ей пришлось надеть прошлогоднее. Ее таланту художественно расписывать свои хотелки на четыре листа, можно только позавидовать.

Решив не церемониться с письмами, я стала вспоминать искусство оригами. Ничего сложного, всего лишь ловкость рук и вот у меня получилась маленькая коробочка с крышкой.

– Идеально! – похвалила я себя.

Тив закатил глаза к потолку, что на кошачьей мордашке смотрелось довольно комично, в то время как я аккуратно складывала все разбросанные семена в свою поделку.

Закончив со сборами, я снова заглянула в справочник по выращиванию и уходу за магическими растениями. Перелистнула страницу и с досадой отметила, что едва не пропустила важную информацию: на второй странице несколько строчек были подчеркнуты карандашом.

И хорошо, что я прочла их до того, как начала выращивать Звездную росу одну за одной, сразу восстанавливая свои силы.

Короткая заметка предостерегала от частого использования цветка, предупреждая о риске привыкания. Более того, организм мог выработать иммунитет, сводя на нет все полезные свойства. В редких случаях упоминалось даже о возможном слабоумии.

Да уж, впечатляющий набор побочных эффектов! Пожалуй, следующий цветочек я выращу нескоро. Нужно дать организму отдохнуть. А восстанавливаться с помощью этой росы только в крайнем случае.

Перелистнув страничку назад, я прочла сноски по приготовлению и хранению сырья. Ничего сложного, смогу взять с цветка еще пару капель. К счастью, они могут храниться три недели в стеклянной таре, в темноте и прохладе.

Задумавшись, где взять эту самую стеклянную тару, я мысленно прошлась по комнатам и почти сразу вспомнила о маленьких флаконах из-под духов, что стояли в одной из комнат на втором этаже. Нашла я их довольно быстро. Вымыла, протерла насухо и собрала пару капелек ценнейшей росы. Скрутила из остатков бумаги пробку и аккуратно поставила в единственный шкаф, рядом пристроив самодельную коробку с семенами.

– Вот и все. А позже выращу еще один цветочек для личного пользования.

Тив с досадой фыркнул и отвернулся к окну. Меня же подгонял урчащий от голода живот, напоминая о необходимости скорее продать цветок. Быстро отыскав на кухне плетеную корзину – замену пакетам, я осторожно поставила внутрь горшок с цветком и, подумав, укутала его в обрывки газет, чтобы не переохладить его.

После чего, быстро одевшись, я отправилась в город, поручив Тиву поддерживать огонь в камине, который он развел, пока я спала.

Вообще, никогда не понимала эти камины. Стоит огню погаснуть, как камин начинает стремительно охлаждаться. Как же мне не хватало старой доброй русской печки. Вот где высокое КПД! И уютное спальное место бонусом. У бабушки такая была. Эх!

Я деловито топала по живописным улочкам иномирного городка, попутно спрашивая прохожих о том, как пройти к госпиталю. Один знакомый лекарь у меня был, так что я решила заявиться с выгодным предложением именно к нему.

Путь до госпиталя оказался неблизкий, и, несмотря на прилив сил после росы, я успела устать от своей ноши. Хорошо хоть продуктовые лавки, в которых я собиралась потом закупиться, были от моего дома не очень далеко.

Раздумывая, что же купить в первую очередь, я едва не завернула, куда не следует – так вскружил голову аромат свежей сдобы. Живот тут же скрутило от голода, но на этот раз терпимо. Чтобы не искушать себя, пришлось прибавить шаг и сосредоточиться на цели.

Двухэтажное здание госпиталя, сложенного из более грубого и серого камня и имеющего отличительную черту – лимонного цвета крышу, о которой мне говорили все прохожие, я встретила радостно. Дошла!

Быстренько проскочив по низким ступеням, устланным синим ковром, я потянула на себя тяжелую дубовую дверь, украшенную резьбой в виде переплетенных виноградных лоз, и вдруг поняла, что понятия не имею, как зовут того врача, который вылечил меня у Адриана. Как мне его найти? Описывать его внешность проходящим мимо меня пациентам?..

Я растерянно топталась в коридоре, выискивая хоть какой-нибудь стенд с фамилиями и номерами кабинетов, как меня неожиданно окликнули:

– Диана! Госпожа Флоренц, что вы здесь делаете? Вы снова заболели?

Ко мне стремительной походкой вечно занятого человека приближался мой знакомый лекарь. Как же мне повезло!

Перехватив горшок поудобнее, я расплылась в довольной улыбке и решила сразу перейти к сути:

– Доброе утро! Какое счастье, что я вас нашла! У меня к вам деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Лекарь с нескрываемым любопытством окинул меня взглядом.

– Вот как? Что же… Я весьма заинтригован, госпожа Флоренс. Идите за мной. Только сразу предупреждаю, что времени у меня крайне мало.

Сообщив это, он кивнул на нужный коридор и предлагая следовать за ним.

Шаг у лекаря оказался широким, и чтобы за ним поспевать, приходилось чуть ли не бежать по лабиринту коридоров, стараясь не столкнуться ни с медперсоналом, ни с пациентами.

Наконец, мы остановились перед дверью, украшенной витиеватой резьбой в виде переплетающихся трав, и мужчина достал внушительный железный ключ.

– Вот мы и на месте. Мой кабинет, госпожа Флоренс. Прошу, – он открыл дверь, жестом приглашая войти. – Так что же вы хотели мне предложить?

Уверенно устроившись за письменным столом, лекарь жестом указал мне на стул, стоявший напротив. И я бы послушно села, если бы порядком не устала от своей ноши. Не на весу же мне показывать цветок, и не на коленки его ставить…

Я растерянно оглядела стол, заваленный громоздкими папками, пожелтевшими листами и странными металлическими приборами. Отыскать хоть какую-то прореху в этом хаосе, чтобы поставить туда свою корзину, было решительно невозможно.

Прикусив губу и надеясь, что не услышу слов возражения, я сдвинула часть бумаг, после чего поставила туда свою ношу.

– Простите, что хозяйничаю, – мило улыбнулась ему я, столкнувшись все с таким же любопытствующим взглядом, в котором, впрочем, прослеживалась некоторая снисходительность.

– Госпожа Флоренс, я не против наведения порядка, но напомню, что почти не располагаю свободным временем…

– Конечно-конечно, – торопливо кивнула я и аккуратно освободила свой бесценный цветочек из газетного доспеха. Перевела дух и произнесла. – Вот. Хочу предложить вам свой товар.

Брови лекаря удивленно поползли вверх, а сам он подался вперед. Он протянул ладонь к бархатным лепесткам, но так и не осмелился их тронуть.

– Всеединый! – выдохнул лекарь, сжимая ладонь в кулак. – Это же Звездная роса. Диана, откуда она у вас?

Не ошиблась… Хвала Тиву и его чудесной книжке!

Вздохнув с облегчением, я расправила плечи и, пытаясь скрыть рвущуюся наружу гордость, скромно пожала плечами, ровным тоном произнеся:

– Вырастила.

– Вырастили? Так вы природница? Это же такой редкий дар! – недоверчиво уставился на меня лекарь. – Я признаться почувствовал в вас крохи магии, но их было слишком мало. Даже не смог определить направление вашего дара. Знаю только, что вас не рассматривали на зачисление в Академию магии из-за скудности магии. Но, вы говорите, вырастили Звездную росу…

Мужчина задумчиво почесал подбородок, переводя взгляд с меня на цветок и обратно. Складывалось впечатление, что он не знает, на что или на кого ему лучше смотреть. Точнее, видно было, что лекарь хотел изучить Звездную росу, а из вежливости приходилось и на меня взгляд поднимать.

И это было просто замечательно! Значит, у меня получится ее выгодно продать и купить себе запасы еды.

На фразу о крохах магии я лишь пожала плечами. Не знаю, как это объяснить. Может, вмешательство Тива и переселение души в это тело увеличило ее объем?

– Я и сама о своем таланте понятия не имела до сегодняшнего дня. Однако, как видите, случайно вырастила этот замечательный цветок. Потому… – я прервалась, поняв, что даже не знаю, как обратиться к собеседнику, с которым хочу заключить сделку, так что, вновь улыбнувшись, призналась. – Простите, Адриан мне вас не представил…

– Магистр Сириус Финн, – с понимающей улыбкой отозвался он.

– Приятно познакомиться, мое имя вы знаете. Так вот, магистр Финн, я нахожусь сейчас в крайне тяжелом положении. У меня есть дом, но совершенно нет денег, чтобы себя содержать, поэтому хочу предложить вам сотрудничество. Я буду периодически выращивать для вас магические растения, а вы мне за это будете платить хорошую зарплату. Ну как?

Выслушав мой спич, магистр громогласно расхохотался. Мои губы растянулись в вежливой улыбке, хотя чувствовала я себя при этом полной дурой. Ну и ладно. Прорывной девиз всех отчаявшихся людей: «Слабоумие и отвага!».

Не буду заниматься самокопанием и самоуничижением. Это мне никак не поможет выжить на данном этапе. Не смогу заключить сделку с ним, найду еще кого-нибудь.

Я продолжила удерживать на лице вежливую улыбку, ожидая, когда же он отсмеется.

– Боюсь, госпожа Флоренс, – наконец, подуспокоившись, проговорил он, – госпиталь не располагает такими средствами. Природники – люди обеспеченные. Ваши собратья берут за свои услуги большие деньги.

«Вот же жадины!» – тут же осудила я про себя хорошие аппетиты своих коллег.

Хотя, если вспомнить, что милый цветочек, на который магистр Финн кидает столь заинтересованные взгляды, меня не угробил, становится понятно, почему они так задирают цены.

– Давайте все же попробуем договориться, – проговорила я, незаметно сжимая подол своего платья. – Я же все-таки недипломированный специалист, магистр. В моей работе могут быть ошибки, а потому и цены будут ниже.

Магистр Финн задумчиво потер переносицу.

– Действительно, вы же не обучены, многое да и просто много вырастить не сможете… – он побарабанил пальцами по столу, гипнотизируя Звездную росу, после чего посмотрел мне прямо в глаза. – Думаю, я могу вам предложить жалованье, равное моему, взамен на определенное количество выращенных растений. На такое руководство согласится, но бюрократии не избежать. Вам, госпожа Флоренц, нужно пройти хотя бы краткий курс по вашей специализации, иначе никак. Со своей стороны, я могу направить вас в городскую оранжерею, там работает единственный в городе травник. Маг он слабый, но азам научить сможет. Пройдете у него обучение, получите сертификат. Если пожелаете, сможете потом поступить в академию магии. Но, имейте ввиду, это будет дорого.

Хм-м-м… Обучение? Перспективы передо мной открывались отличные.

– А просто с сертификатом я смогу работать?

– Да, многие, у кого не хватает денег, так и работают: идут в подмастерья. Далеко не все маги могут позволить себе элитное обучение. Но вы-то, наверняка, хотите пробиться в академию? В целом, я мог бы переговорить с ректором, чтобы вы могли отработать свой долг…

От мысли, что придется вновь стать зеленой студенткой, мне поплохело. Тем более, если вокруг будут высокомерные типы вроде Адриана.

– Нет, давайте лучше начнем с обучения у травника, – решила я. – И уже исходя из полученных знаний, я посмотрю, насколько мне нужно идти в академию.

– Как знаете, госпожа Флоренц. Тогда я сегодня же переговорю с руководством, мы составим списки, какие травы нам нужны в первую очередь, и уже с этим списком вы отправитесь к магу на обучение. Все это будет готово к завтрашнему утру.

– Прекрасно. Завтра к девяти, я подойду, – чувствуя себя гораздо увереннее оттого, что у меня почти появилась работа, я улыбнулась. – Спасибо за ваше предложение, магистр Финн. А теперь давайте поторгуемся. Сколько вы готовы предложить за мой цветочек?

– Спасибо за ваше предложение, магистр Финн. А теперь давайте поторгуемся. Сколько вы готовы предложить за мой цветочек?

Лекарь забарабанил пальцами по столу. Его взгляд был подчеркнуто равнодушным. И по этому взгляду сразу становилось понятно – торговаться он умеет. Хочет показать, что может обойтись без покупки. Но я-то отлично помнила, как он смотрел на Звездную росу. Да и с этой тактикой знакома. Меня не проведешь.

– Десять золотых, – сказал он после недолгих раздумий.

Вот тут я и поняла, что понятия не имею, насколько щедрую цену предложил магистр. Надо было проконсультироваться с Тивом о ценах. Вот же я дурочка недальновидная!

Так. Ладно. Скорее всего, магистр Финн и так считает меня глупенькой, молоденькой девицей, не видевшей мир. Собственно, несмотря на то, что я была постарше настоящей Дианы, магистр не так уж ошибался.

– А какой оклад получают ваши рядовые сотрудники?

Лекарь немного удивился, но ответил:

– Примерно столько же, сколько я вам сейчас предложил.

– Больше или меньше? – прищурилась я, и магистр вздохнул.

– Они получают на три золотых больше, госпожа Флоренс.

Отлично. Знать бы еще, какой в этом мире прожиточный минимум… Но месячная зарплата за выращенный всего за одно утро цветок, кажется не такой уж плохой ценой. Хотя, мне предложили меньше…

Я прикусила губу, борясь с жадностью, но проиграла.

– Пятнадцать.

Магистр азартно усмехнулся. Я же подняла брови, показывая, что ожидаю его новую цену.

– Одиннадцать.

– Четырнадцать!

– Двенадцать, – лекарь сверлил меня взглядом крайне экономного человека.

– Тринадцать. Это моя последняя цена!

– Договорились.

Излишне быстро, на мой взгляд, магистр Финн отпер замок своего шкафа, отсчитал нужную сумму и ссыпал мелкие блестящие золотые в маленький холщевый мешочек. Затянув завязки, он придвинул мешочек мне.

– Держите, госпожа Флоренц.

Взвесив на ладони свои первые в этом мире деньги, я сразу почувствовала себя окрыленной, но магистр поспешил спустить меня с небес на землю.

– Вы ведь понятия не имеете, сколько на самом деле стоит Звездная роса, верно? – произнес он полувопросительно.

Я сконфуженно улыбнулась.

– Нет…

– Двадцать золотых.

Двадцать?

Обиженно переведя взгляд с мешочка на улыбающегося мужчину, я нахмурилась. И его я посчитала честным человеком? Да он мне вначале в два раза меньше предлагал! Вот… Негодяй!

Почему все встреченные мной мужчины в обоих мирах такие ужасные люди?

Пока внутренняя жаба мысленно представляла, сколько всего я могла бы купить на не доставшиеся мне семь золотых – что было крайне трудно, учитывая, что цен на продукты и предметы для быта я не знала – магистр решил добить мою внутреннюю жадину.

– Двадцать золотых за один стебель, госпожа Флоренц. Здесь же их пять.

Хорошо, что я сидела. Рухнула бы на пол от невыносимой досады.

– Буду знать, – обиженно буркнула я, с трудом удерживая подобающее выражение на лице.

Восемьдесят семь монет... Да я на них весь дом бы отремонтировала!

Магистр, глядя на меня, расхохотался. Смех был веселым, но я все равно не могла отделаться от мысли, что смеется он надо мной, как над простофилей.

– Ну-ну, вам не стоит так расстраиваться. Не думайте, что я вас обманул, госпожа Флоренс. Но стоит заметить, вы очаровательно наивны. И все же, раз вы решили жить самостоятельно, от наивности придется избавиться и повзрослеть, – он улыбнулся, разглядывая мое недовольное лицо. – А чтобы взрослеть вам было легче, я закажу для вас каталог со средними ценами по рынку и за вас оплачу травнику обучение.

Было очень неприятно осознавать, но магистр Финн был прав. Что мне мешало самой заглянуть в книжный до похода сюда, и самой посмотреть цены?

– Спасибо за урок, магистр, – нехотя произнесла я. – Скажите, сколько я буду вам должна за обучение у травника?

Лекарь тепло улыбнулся.

– Диана, вы меня не поняли. Принесенный вами цветок стоит самое меньшее – сто золотых. Вам я отдал тринадцать. Не скажу, что это большая сумма, но на месяц юной девушке должно хватить, если научитесь правильно распоряжаться деньгами. Но остальные монеты не пойдут ко мне в карман. Из них я оплачу за вас обучение у травника до конца года и закажу для вас же учебные пособия. Так что единственный способ действительно потерять эти деньги – бросить учебу и выкинуть книги. Потому вы мне ничего не должны. Это ваши деньги, пусть и вложенные в ваше же будущее.

В кабинете повисла тишина. Я даже не знала, как мне сейчас поступить. Поблагодарить магистра, или поспорить с ним о том, что деньги нужны мне сейчас для восстановления дома, а травнику я могла бы оплатить с моей будущей зарплаты. К тому же, вдруг травнику нужно будет заплатить гораздо меньше?

Видимо, магистр Финн прочитал эти мысли по моему задумчивому лицу.

– Послушайте, Диана, – произнес он мягко. – Я не имею привычки обманывать людей. У меня определенная репутация, и она не продается даже за сто золотых. Будьте спокойны, за эти деньги. Вы легко их приумножите, если действительно захотите овладеть ремеслом.

Я медленно кивнула. Что же, он прав. К тому же, сделка уже совершена, а деньги мне выплатили. И то, что магистр решил поступить благородно, не обобрав меня, а решив еще сильнее замотивировать учиться.

Живот неожиданно скрутило голодным спазмом, напоминающим, что не так уж легко мне достались эти тринадцать монет. Пришлось заканчивать разговор.

– Спасибо вам большое, магистр, за все. Не смею больше задерживать вас.

Магистр Финн глянул на часы, стоящие на столе, и тоже поднялся.

– Мне действительно уже пора. До встречи, госпожа Флоренс. За сегодня, как говорил, мы составим список интересующих нас растений для травника, также я оформлю все документы насчет вашего ученичества. Вам останется только прийти самой.

Не разбираться с документами самой, было очень кстати, так что еще раз поблагодарив магистра, попрощалась с ним, пообещав быть здесь завтра в девять.

Насчет денег я решила не волноваться лишний раз. Что сделано, то сделано. Может, приводить дом в порядок постепенно будет даже лучше. Меньше вопросов возникнет у того же Адриана. Представляю, что он подумает, откуда я так быстро взяла деньги…

В общем, выйдя из госпиталя и бодрой походкой счастливого человека, я отправилась в обратный путь, слегка размахивая пустой корзиной. Мимо шли незнакомые люди. Кто-то здоровался со мной, и я отвечала любезными улыбками. И это было так здорово! Скоро я смогу окончательно здесь закрепиться, наладить работу и быт! Возможно, даже когда-нибудь найду подходящего по мнению Тива мужчину, выйду замуж и рожу детей. Перед глазами предстало лицо моего теперь уже бывшего мужа Антона, и я немного сникла. Чтоб ему там бумеранг прилетел ироду!

По брусчатой мостовой, стуча колесами и привлекая внимание всех прохожих, быстро пронеслась темная карета. Странно, но показалось, что сидящий в ней человек, едва меня заметил, быстро откинулся назад, да еще и задернул занавески. Может, показалось?

Выяснить это сейчас не представлялось возможным, так что я просто пожала плечами и зашла в первую лавку.

Лавка бакалейщика пахла пряностями, сушеными травами и чем-то приятно сливочным. От этих ароматов у меня нешуточно разгорелся аппетит.

В моем прошлом мире народ назвал бы это место «атмосферным», для местных же лавка была ничем не примечательной. Грубо сколоченные деревянные полки ломились от товара: мешки с зерном, горы разноцветных овощей, копченые колбасы, похожие на заплетенные косы, и связки сушеных грибов.

Я старалась не упустить ни одной детали. Вон, скромно одетая женщина отсчитывает медяки за мешочек с чечевицей. Значит, бобовые стоят недорого. Дальше мужчина что-то долго нюхает и перебирает… видать, травы – товар деликатный, тут важна каждая нотка аромата, а он фанатичный повар.

Ценников, как назло, нигде не было. Что же, будем ориентироваться на местности. Диана, кажется, редко посещала подобные места, судя по тем крохам информации, что я о ней узнала. Поэтому будет не очень странным то, что я не ориентируюсь в ценах. Или будет?

В любом случае, будет интересно справиться с этой задачей.

Пузатый мужчина за прилавком с добродушным лицом терпеливо ждал, пока я перестану таращиться по сторонам. Надо что-то сказать, но спешить некуда. Я наслаждалась моментом.

– Добрый день! – произнесла я с улыбкой, чувствуя себя немного неуверенно. – Хотела бы прицениться и кое-что приобрести.

Бакалейщик кивнул, искоса наблюдая за мной. В лавке было тесно и шумно. У прилавков толпились: дородные крестьянки в ярких платках, споря над мешком каких-то корений; долговязый мужчина, тщательно выбирающий сушеные травы и приценивающийся к бочонку соленых огурцов.

– Что вас интересует, госпожа? – повторил бакалейщик, выводя меня из раздумий.

– Ну… – я задумчиво почесала подбородок, много набирать нельзя – не дотащу. – Мне бы… несколько картофелин, пять средних луковиц… и… три морковки?

Он нахмурился, но незлобно, а скорее озадаченно.

– Картофель? Сейчас не сезон, госпожа. Дорогое удовольствие. Лук – три медных за штуку, морковь – две. А картофель… за пять хороших картофелин придется отдать серебряный гвинарь.

Гвинарь… интересно.

– Ясно, – протянула я, стараясь не показать своего удивления.

Похоже, картошка тут – деликатес не для бедных попаданцев. Придется закупиться мукой и сделать макароны. Домашняя лапша – прекрасный ингредиент для горячих супчиков!

А картошку я обязательно посажу у себя на участке.

– Ох, – я улыбнулась, делая вид, что передумала. – Пожалуй… картофель оставим на особый случай. Лук и морковь. А еще вон тот маленький мешочек муки, овсянку, сахар, чай, две горсти чечевицы, как брала та женщина, – кивнула я на выходящую из лавки скромно одетую даму. – Еще связку сушеных грибов, яйца десять штук, соль и какие-нибудь приправы. Например, те, что хочет купить этот достопочтенный господин, – указала я на долговязова.

Гулять, так гулять!

Бакалейщик оценивающе посмотрел на меня, пожал плечами, бросил мешочек с чечевицей на весы и начал считать. Я с интересом наблюдала, как он взвешивает, стараясь запомнить соотношение размера и веса. Информация лишней не бывает.

Потом он уместил часть покупок в мою корзину, остальное же ссыпал в деревянный ящик и кликнул кого-то.

– Три серебряных гвинаря.

И сколько в одном золотом этих серебряных? Я достала мешочек и с досадой уставилась внутрь. Выудила два золотых.

– Возьмите, сколько нужно, – сказала я с глуповатой улыбкой.

Бакалейщик смерил меня прищуренным взглядом, ловко взял у меня одну золотую монету и вернул семь серебрушек. Так, в одном золотом десять серебряных. Что же, буду знать.

– Благодарю вас за покупку, госпожа. Будем рады видеть снова. Если хотите, то за два медяка Карл проводит вас до дома и поможет донести покупки.

Из глубины прилавка вышел тощий мальчонка лет тринадцати. Вид у него был такой жалкий, что я решила дать ему возможность подзаработать. Он взял ящик, а я корзину.

По пути домой мы с Карлом наведались еще и в мясную лавку, где я купила тощую ощипанную курочку. А еще не смогла пройти мимо булочной. Меня туда просто силком затащили парящие на улице ароматы. Булок я взяла три: себе, Тиву и мальчонке, который пожирал румяную сдобу чуть ли не более голодным взглядом, чем я.

Выйдя из лавки, я вдохнула свежий воздух. Что же теперь можно и домой.

А дома меня ждал сюрприз от Адриана. Он все-таки подселил ко мне посторонних!

Глава 4. Незваные гости

Мое прекрасное настроение улетучилось в тот самый момент, когда я переступила порог кухни. Первое, что бросилось в глаза – это вычищенная до блеска столешница, а уже после – присевшая за нее девочка. Поняв, что ее обнаружили, девчушка выпрямилась, испуганно прижимая к груди замызганную тряпку, оставляя на и без того замызганном платье мокрое, грязное пятно.

От растерянности я совсем забыла о корзине с продуктами, и та съехала ниже, едва не упав на пол. А ведь там россыпью лежали яйца… Весьма дорогие, как я успела узнать.

Перехватив корзину, я водрузила ее на стол и, убедившись, что яйца целы, повернулась к моей молчаливой гостье.

– Ты кто такая и как вошла в мой дом?

Голос невольно получился излишне строгим, из-за чего девчушка, тращившая на меня круглые голубые глаза, вся сжалась.

– Я дочь Фрэнка. Солдата, которого господин Сиверр нанял сторожить этот дом, – отозвалось это пугливое создание. – А дверь была открыта…

Медленно кивнула.

– Хорошо.

Как-то я не ожидала, что Адриан подселит ко мне ребенка. Почему-то я думала, что дочь вышедшего на пенсию солдата будет куда старше. Может, моего возраста, а может, возраста моей матери…

– Так, – вспомнив, что двое детей ждут от меня хоть какой-то реакции, я провела рукой по лицу. – Карл, поставь ящик на стол. Я заплачу тебе за работу.

Мальчонка неуверенно перешагнул с ноги на ногу и тихонько произнес, видимо, напуганный моим до этого строгим тоном.

– Госпожа, мне ящик надо хозяину вернуть…

Оглянувшись по сторонам, я поискала, что же мне приспособить под покупки, но с этой комнатой я еще не была знакома, так что даже не представляла, куда бы все убрать. И только я хотела попросить его выгрузить вещи на стол, как девчушка вытащила откуда-то довольно объемную коробку и стала перекладывать мои покупки туда.

Расторопная какая, не то что я.

– Спасибо, – поблагодарила я обоих.

Карлу я без промедлений протянула медяки, как и было оговорено. Но немного подумав, добавила еще. Деньги совсем смешные, а ребенка я потаскала по лавкам изрядно.

– Обращайтесь, госпожа, – расплылся он в счастливой улыбке, пряча деньги в мешочек на груди. – До…

– Подожди минутку, – попросила я, не дав ему сбежать. – Скажи… эм…

Я замялась, не зная, как обратиться к девчушке, но та, моргнув своими огромными и грустными, как у олененка, глазами, представилась.

– Софи, госпожа.

– Скажи, Софи, – постаралась я улыбнуться ей помягче и указала на закипающий чайник, – вода там чистая? Ее можно пить?

– Можно, госпожа. Я как раз хотела разогреть воду и попить кипяток... Я… замерзла очень. Дом плохо протоплен…

Девчушка опустила глазки в пол, будто извиняясь за самоуправство. Я же с досадой прикусила губу.

Тив, как мы и договаривались, потихоньку подкладывал дрова, пока меня не было – о чем говорило сильно уменьшившаяся стопка сухих поленьев. Вот только с приходом Софи он, видимо, решил не показываться на глаза, а девчушка застеснялась подкидывать дрова в огонь.

Наверное, кому-то показалось бы это забавным, но сейчас я была очень зла на… Адриана. Вот не мог он меня предупредить, что сегодня должна прийти маленькая замерзшая девчушка? А если бы я не оставила дверь для Тива открытой? Софи бы тогда совсем околела, дожидаясь меня!

– Так, – недовольно фыркнула я, мысленно представляя все, что могла бы сказать своему горе жениху. – Пить кипяток мы не станем, а вот чай – очень даже. Карл, задержишься ненадолго? Ты, наверное, тоже подмерз, пока со мной по лавкам ходил.

Мальчишка переглянулся с Софи и неуверенно кивнул.

– Вот и хорошо. Идите мыть руки, и жду вас здесь.

Пока ребятки отправились выполнять мою просьбу, я достала мешочек с заваркой, сняла чайник с плиты, нашла на полке уже очищенный умницей Софи заварник, принялась готовить чай. А когда они вернулись, я уже успела накрыть на стол. Перекус был скудным – всего по одной ароматной булочке на человека, но дети обрадовались и этому.

Глядя, как моя новая соседка, стесняясь, складывает в чашку уже третью ложку сахара, я улыбнулась. Сладкоежка или сахар для нее редкость?

Вообще, девочка производила впечатление ребенка-ангелочка. Эти ее большие голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, пока еще по-детски пухлые щечки и буйные кудряшки своенравно выбившиеся из плохо заплетенной косы… Даже щека, на которой осталось пятнышко сажи, и то добавляло ей милоты. Платье у Софи было явно старенькое, но чистое. Раньше, точнее, было чистым. До того, как она прижала к груди грязную тряпку.

Девчушка точно Золушка из сказки. Надеюсь, она меня не видит в роли злой мачехи. Кстати, о родителях.

– Софи, а где твой папа?

Девочка немного побледнела, оставляя горячий чай, и пролепетала:

– Ему в соседнем городе надо было работу закончить. Он должен завтра приехать, но мадам Примо не стала его ждать. Она выставила меня на улицу, ведь началась новая неделя, и ей за меня больше не заплатят.

Я прикусила губу. Ладно. Адриан не виноват. Он не знал, что кто-то может выставить маленькую девочку на улицу.

– А мама твоя где? – поинтересовалась я, дождавшись, пока Софи расслабиться и хоть немного поест.

– Мама умерла, когда мне было пять лет.

Я тут же почувствовала себя виноватой и бестактной теткой.

– Прости… Соболезную утрате.

Девочка кивнула, как делают только те, кто уже давно привык к подобным утешениям.

Спрашивать что-либо еще, я пока была не готова. Самое основное узнала, так что пусть ребенок поест.

Вот только молчание было недолгим. Поняв, что интересных разговоров больше не будет, Карл, обжигаясь, быстро допил свой подслащенный чай, а оставшуюся половинку булочки завернул в носовой платок и сконфуженно бросил:

– Братику.

После чего попрощался вежливо и ушел, оставив за собой тяжелый осадок. Сложно в этом мире детям живется. Хотя и в моем мире не всем жилось легко.

Задумчиво располовинив свою булку, чтобы Тиву досталась его доля, я грела озябшие ладони, обхватив фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий, дразнящий аромат. Это был не просто чай, а целая симфония вкусов, переплетающихся в каждом глотке. Сначала чувствовалась легкая терпкость, затем – сладкие нотки дикого меда и послевкусие горных трав, согревающих горло. Я поднесла чашку к губам, вдыхая этот волшебный аромат, и сделала еще один маленький глоток. Горячая жидкость разливалась по телу приятным теплом, прогоняя остатки прохлады.

И чай, и булочка оказались просто восхитительными. Булочка – свежая, воздушная, с хрустящей корочкой и нежной, тающей во рту мякотью. Она была щедро присыпана сахарной пудрой и источала сладкий аромат ванили и корицы. Оторвав небольшой кусочек, я с наслаждением положила его в рот. Вкус булочки идеально дополнял чай, создавая неповторимую гармонию.

Это было словно маленькое путешествие в мир удовольствий, где нет места заботам и тревогам. Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Девочка, сидевшая практически напротив меня, тоже наслаждалась наивкуснейшим перекусом. Жаль, сдобы я купила преступно мало.

Посидели мы недолго. До сумерек надо было хотя бы немного прибрать и протопить наши спальни.

Начать я решила именно с добавления в наш дом тепла. Кухня, пока мы здесь сидели, немного прогрелась, но этого было явно недостаточно. Посмотрев на иномирный аналог нашей духовки, я вспомнила про хитрости, используемые при раннем отключении отопления в квартирах.

– Софи, скажи, ты уже выбрала комнату, в которой будешь спать?

– Да, госпожа. Я ее даже убрать успела, – вскинула на меня свои большие глазки девчушка. – Она рядом с кухней. Папа любит прохладу, а мне наоборот, чем теплее, тем лучше.

– Тогда выбор действительно хорош, – приободрила я ее, и Софи тут же улыбнулась. – Чтобы ты сегодня не замерзла, предлагаю хорошенько протопить твою комнату. Сейчас мы с тобой включим духовку на полную и оставим дверь в коридор приоткрытой, чтобы теплый воздух шел только туда. А двери в гостиную и к твоему отцу, наоборот, закроем поплотнее.

– Хорошо, госпожа, – кивнула девчушка и отправилась выполнять поручения, пока я, методом проб и ошибок, настраивала духовку.

Повезло, что ничего сложного там не было. Вместо электричества, как я поняла, использовался кристалл, напитанный магией. Мне еще предстояло выяснить, во что обойдется его подзарядка, но мысль о лечении простудившейся Софи заставляла действовать без промедления.

Открыв створку, позволяя теплу наполнять комнату, я решила позаботиться и о себе. Накинув старенький фартук, что висел на крючке возле двери, я нашла металлическое ведро, совок с метелкой и направилась к камину.

Софи прибежала, когда я кочергой аккуратно сгребала весь сор и золу ближе к ведерку. Девчушка окинула все еще пыльную комнату деловитым взглядом и куда-то ушла, чтобы вернуться через пару минут с ведром воды и тряпками. Закатав рукава, она без малейшей просьбы с моей стороны приступила к уборке.

Улыбнувшись своей помощнице, стараясь не поднимать пыль, я вычистила камин, метелкой удаляя плотные засохшие кусочки сажи. Все. Теперь запаху горящих дров ничто не помешает создать в доме уют.

– Я подскажу, куда лучше все выкинуть, – заметив мое замешательство, предложила Софи.

Моя же ты умница!

Разобравшись с камином, я принесла охапку сучьев и поленьев и вновь разожгла огонь. В этот раз даже Тив не понадобился – Софи вовремя принесла с кухни магический аналог зажигалки.

Огонь в камине весело затрещал, а я вскинула голову к потолку, подумав о том, до чего вчера не догадалась. Если камин в этом доме один, значит, либо теплый воздух должен как-то попадать на второй этаж, либо вездесущая магия должна греть остальные комнаты. И так как непривычных предметов похожих на обогреватели, я не видела, здесь может быть система вентиляции. О, вот она!

Довольно хмыкнув, обнаруженному у самого потолка проему, закрытому вертикальной решеткой, я направилась на второй этаж, чтобы выбрать самую теплую комнату.

Дело оказалось несложным, хотя повозиться, заглядывая под кровати и отодвигая тумбы, пришлось. В каждой комнатке, как оказалось, возле самого пола в стене была установлена вентиляционная шахта с задвижкой. Так что, выбрав наиболее удобную спальню, которую к тому же успели помыть служанки Адриана, я отодвинула задвижку, чтобы сюда попадал теплый воздух, а в других комнатах убедилась, чтобы задвижки были закрыты. Времени топить весь дом не хватит. Итак, сумерки не за горами.

Тщательно вымыв руки, я взяла комплект свежего белья (и снова спасибо служанкам Адриана за предусмотрительность!) и направилась вниз. Софи как раз заканчивала уборку в гостиной, сметая мусор в совок, который тут же выкидывала в ведро.

– Здесь закончила, госпожа. Поверхности и стены протерла. Пройтись по полу тряпкой?

Я посмотрела на каменный пол, на единственные сапожки, в которых была вынуждена ходить и по дому, и по улице, на окно, где солнце уже опускалось за горизонт, и покачала головой.

– Все остальное оставим на завтра, Софи. Спасибо тебе огромное за помощь. Покажешь, где твоя комната? Постельное белье я уже приготовила.

Увидев чистые простыни, девчушка просияла. Кажется, она до последнего была уверена, что ей придется спать на пыльной старой постели.

Вместе с Софи мы прошли через хорошо протопленную кухню в тесный коридорчик. Здесь оказалось всего две комнаты. Одна закрытая, вторая, как я и просила, открытая и уже заполнившаяся теплом. Отлично. Значит, сегодня ребенок не замерзнет.

– Госпожа, мне бы… умыться и выкинуть мусор, – неловко перевела Софи взгляд с чистого белья на свои испачканные после уборки руки.

– Доделывай дела и умывайся. Все хорошо. Я перестелю постель.

– Вы… очень добры, – прикусила губу девчушка, а я хмыкнула. Как мало нужно в этом мире, чтобы показаться кому-то доброй.

Оставшись одна, я огляделась и положила белье на чисто вытертый подоконник.

Комната для слуг, мягко говоря, не впечатляла. Она выглядела аскетично и безжизненно, была небольшой, примерно три на три метра, и освещалась лишь узким окошком.

В отличие от остального дома, где стены были покрыты тканью, тут они были выкрашены в тусклый серый цвет, и местами краска с них посыпалась, создавая ощущение проплешин. Воздух был теплым, но свежим, комнатку Софи явно проветривала. Здесь было теплее, чем в моей спальне, что не удивительно. Духовка в кухне поработала на славу.

Вдоль стен расположилось две кровати, накрытых пыльными покрывалами. Возле одной из них лежали два пузатых чемоданчика. Видимо, здесь и решила расположиться Софи. Об этом же намекали и книги в потрепанных переплетах, и небольшой, пока выключенный светильник, стоявший на прикроватной тумбе. Софи любит читать?

Я улыбнулась, подумав, что стоит попросить у нее потом книги, чтобы потренироваться в чтении. Вряд ли содержимое сложнее, чем документы, переданные нотариусом.

Стянув с нужной кровати покрывало, я повернулась к белью на подоконнике и испуганно замерла. В предзакатных сумерках, сквозь переплетение голых ветвей, пальцы, пробивался тусклый свет от уличных фонарей, в котором можно было разглядеть силуэт крупного мужчины, стоявшего за забором и смотревшего прямо сюда.

По коже ледяным дождем пробежались мурашки. А теплый воздух, пропитанный запахом дров, не мог разогнать гнетущую полутьму, заполнившую комнату.

– Госпожа, я быстренько умылась, могу сама… – прозвучал голос Софи позади меня, выбивая из оцепенения.

– Нет, – излишне резко прервала ее, боясь отвернуться от окна. Будто силуэт, по ту сторону забора удерживается только моим взглядом. – Софи, бери одежду и иди в ванну на втором этаже. Быстро. Не забудь запереться. Я… Я пойду выбью пыль из покрывала.

А заодно спрошу, что незнакомцу от нас надо. Там, на улице, где могут быть случайные прохожие, мне ничто не грозит. И лучше узнать все сразу, чем мучиться неизвестностью…

– Хорошо, госпожа… – пролепетала Софи, когда я вместе с покрывалом, должным заменить девчушке одеяло, рванула из дома, не забыв захватить из приготовленной к растопке стопке сучьев, ветку понадежнее.

Я же, не оглядываясь, неслась к выходу. Нужно убедить себя, что это просто игра воображения. Никто не останавливался специально, чтобы заглянуть в окно. Просто случайный и не очень вежливый прохожий удивился, что в давно заброшенном доме кто-то ходит…

В сумерках деревья отбрасывали страшные тени, свежесть весеннего вечера заполняла легкие, а шумящая рядом не река не могла заглушить испуганно бьющееся сердце. Мне пришлось сделать крюк, пробежавшись по дорожкам к калитке. Но… но когда я добралась до забора, никого рядом уже не было.

– Показалось, – неуверенно выдохнула я. – Мнительной я какой-то стала…

Вечерняя тишина ответом меня не удостоила, но дверь калитки, чуть подрагивающей от волнения рукой, я все же закрыла на ключ.

Как бы мне сейчас ни хотелось спрятаться от всего мира под спасительным одеялком, сделать это было решительно невозможно. От моих действий зависела не только я. Потому, поняв, что никто за забором меня не ждет, я приступила к тому, о чем и сказала Софи. Нашла дерево с подходящими ветками, накинула покрывало и принялась выбивать пыль.

Особой пользы от этого не было – покрывало просилось в стирку – но лучше так, чем спать в пыльном склепе. А генеральную уборку отложим до завтра. К тому же, взмахивая веткой, я посылала немым свидетелям ясный сигнал: «Подумайте трижды, прежде чем совать нос в чужие окна!»

Удовлетворившись результатом, я понесла покрывало обратно, уверенная, что Софи уже нежится в ванне на втором этаже. Каково же было мое удивление, когда я увидела ее в кухне!

Софи, склонившись над ведром, тащила его в «свой» коридорчик, а на плите, готовая вот-вот закипеть, стояла огромная кастрюля.

– Что ты делаешь? – остановилась я на пороге, хотя и так уже догадывалась о планах девчушки.

– Нагреваю воду, чтобы помыться, госпожа, – опустила она ведро с холодной водой.

– Разве я не говорила тебе про ванну на втором этаже? – может, с моей памятью что-то не то? Да и человека по ту сторону забора не было?

Нет. Как оказалось, память меня не подводила.

– Простите, госпожа, но это же хозяйский этаж, – смущенно пролепетала Софи, поднимая на меня огромные, виноватые глаза. – Я не посмела.

Прикрыв лицо рукой, я просто представила, как позволяю девчушке таскать ведра, чтобы помыться в корыте, пока у меня на втором этаже пустует вполне нормальная ванная. А ведь потом Софи придется эту воду бегать выливать на улицу…

Тяжело вздохнув, я выключила плиту и приказала:

– Бери свою одежду и пойдем наверх.

– Но так нельзя! – возразила она. – Нельзя пользоваться хозяйским этажом!

– Софи, это не хозяйский, а самый обычный второй этаж. Ты не работаешь на меня, ты… моя соседка, – на лице девчушки все равно отражалось сомнение, а потому я терпеливо произнесла, как никогда понимая Адриана. Досадно, когда к голосу разума, твоего разума , отказываются прислушиваться. – Софи, если ты живешь в этом доме, давай установим некоторые правила. Первое: забудь о ненужной жертвенности. Договорились?

– Договорились, – опустила голову девчушка и покорно направилась за вещами.

Чтобы она не потерялась по дороге и не придумала еще каких возражений, я чуть ли не за ручку довела до ванной. Хорошо хоть Софи догадалась взять свой ночник, иначе бы пришлось звать куда-то запропастившегося Тива и просить превратиться в светлячка.

– Не страшно оставаться одной? – уточнила я на всякий случай.

Девчушка, с восторгом наблюдая за наполняющейся ванной, куда я щедро булькнула геля, кажется, даже не сразу поняла вопрос. Настолько ее покорили поднимающиеся над водой пенные шапки.

– Что? Нет, госпожа! Спасибо вам большое!

С «госпожой» тоже нужно будет что-то делать, но сейчас Софи меня вряд ли услышит.

Со спокойной, хотя бы за нее, душой, я спустилась вниз, на всякий случай обошла все комнаты, вылила воду из лохани и только после этого еще раз проверила, все ли двери закрыты. Все оказалось в порядке. Никаких больше притаившихся незваных гостей не было.

Подкинув дров в камин, я решила дождаться Софи на кухне, совмещая приятное с полезным. Здесь горели магические светильники, которые Софи, умница, уже включила. Здесь было тепло. И здесь мне предстояло приготовить ужин и обед для Софи. Я-то уйду на обучение у травника, а вот идет ли куда девчушка, или вынуждена оставаться здесь в холоде и голоде – неизвестно.

Поставив на стол коробочку с моими скромными покупками, я на секунду задумалась, и тут же приступила к делу, решив приготовить ужин, согревающий душу и тело.

Сначала я принялась за грибы. Залила их кипятком, что приготовила Софи, и кухня наполнилась лесным ароматом, на мгновения возвращая меня в детство, когда я с дедушкой ходила в лес. Настроение тут же улучшилось.

Пока грибы размякали, я мелко нарезала лук и принялась его пассеровать на сковороде. Ах, какое это простое и гениальное блюдо – пассерованный лук! Один его запах способен поднять настроение.

К лучку отправилась натертая на крупной терке морковь. Оранжевое чудо, щедро отдавшее свой цвет маслу и всему вокруг. Когда овощи размягчились и стали приятно золотиться, добавила к ним набухшие грибы, предварительно мелко порезав. Немного обжарила все вместе, всыпала чечевицу, приправила солью и теми самыми «какими-нибудь приправами», оказавшимися удивительно ароматной смесью трав. Залила все водой и оставила томиться под крышкой, пока чечевица не стала мягкой и не впитала в себя весь аромат овощей и грибов.

Пока ужин готовился, я достала из мешка свежие яйца. Решила сделать яичницу-болтунью, просто чтобы дополнить ужин и добавить сытости. На сковороде растопила кусочек масла, вылила яйца и принялась быстро помешивать, чтобы получилась нежная, кремовая масса.

Наконец, все было готово. Румяная яичница-болтунья и дымящаяся чечевица с грибами, пахнущая лесом и теплом.

Я налила себе чаю, добавив немного сахара, и уселась за стол, чувствуя уют и единение с этим начавшим отогреваться домом.

В тепле, с приятным согревающим светом и в окружении невероятно вкусного аромата, почувствовала себя увереннее, а когда дверь открылась и в кухню вошла распаренная, сонная, но ужасно довольная Софи, мои губы невольно растянулись в улыбке.

– Ты вовремя. Хочешь кушать? – поинтересовалась я, вставая.

– Очень!

– Тогда присаживайся.

Хмыкнув, я быстренько разложила нам ужин по тарелкам, и мы приступили к еде. Настоящим наслаждением было смотреть, как Софи с удовольствием кушает приготовленный мной ужин, собирая с тарелки мельчайшие крупинки. К разговорам мы перешли, только когда наелись досыта.

– Скажи, Софи, а сколько тебе лет? – спросила я, разглядывая свою гостью.

– Двенадцать.

Всего двенадцать. А ведь какая-то мадам выгнала такую милую и нежную девочку на улицу! А если бы Адриан не нанял ее отца, куда бы она пошла? От одной мысли меня пробрала дрожь.

Не зная, как лучше сформулировать следующий вопрос, чтобы не попасть впросак, я разглядывала платье Софи, выглядящее таким же строгим и скромным, как и то предыдущее, с пятном на груди и следами сажи. К слову, и у меня, то есть Дианы, были похожие платья. Насколько я помню, предыдущая хозяйка тела воспитывалась в месте с очень строгими порядками. Там наверняка девушкам прививали сдержанность во всем. И в практически аналогичном платье была сейчас Софи. А мы ведь с ней из разных слоев общества.

– Скажи, Софи… отсюда тебе удобно будет добираться до своей школы? – наконец, нашлась я с правильным вопросом, правда, девчушке он не понравился.

– Я… Я пока не хожу в школу, госпожа, – отставив чашку и опустив голову, пробормотала она. – Папа должен заплатить за следующие три месяца. Поэтому он и принял предложение господина Сиверра. Папа не хотел соглашаться, но господин сказал, это ненадолго…

Ненадолго? Адриан надеется, что я быстро сдамся? Вот наглец!

– … Но за лето папа подкопит денег на следующий год, а я ему помогу, госпожа! Я ведь не бездельница!

– Ты умница, – согласилась я с ней, озвучивая то, о чем думала уже много раз. – Софи, а я могу внести эти деньги за твоего отца? Сколько вообще требуется, ты не знаешь?

– По десять золотых в месяц, госпожа. Оплатить может только официальный опекун и только за три месяца сразу…

Наверное, мое лицо вытянулось от удивления, потому как Софи принялась тараторить, оправдывая эти огромные суммы.

– Но это лучшая школа, госпожа, поверьте! Там учат действительно многому. Мы даже учимся медитировать, чтобы укрепить свое магическое ядро! А чуть позже, говорят, нас и заклинаниям будут учить. Самым простым, правда, но я все равно выучу все! И тогда, есть шанс, что после школы меня заметят и возьмут в академию магии бесплатно!

Я медленно кивнула, принимая ее ответ. Похоже, отец Софи не просто так пропадал сейчас на работе. Не просто так снимал комнаты у не слишком надежной мадам. Все деньги старый солдат тратил на обучение дочери, надеясь дать ей шанс в жизнь.

– У тебя замечательный папа, – произнесла я, явно ждущей моих слов Софи.

– Так и есть, госпожа! Он самый лучший, – с невероятной убежденностью в голосе отозвалась девчушка.

– К слову, о «госпоже», – посчитала я это время лучшим для просьбы, – Софи, пожалуйста, зови меня Дианой. Хотя бы пока мы наедине.

На лице девчушки отразилась усердная работа мысли, после чего она осторожно кивнула.

– Хорошо. Но только пока мы наедине… Диана.

Я поощрительно улыбнулась, и Софи заулыбалась в ответ.

Допив чай, мы вместе помыли посуду, сложили остатки нашего пиршества в холодильный ларь и отправились перестилать ей постель.

– Ты точно хочешь ночевать одна? – уточнила я, когда Софи забралась в теплую кроватку.

– Да, Диана, – решительно кивнула она. – Я не из пугливых.

– Тогда доброй ночи.

Не удержавшись, я обняла Софи на прощание, и она доверчиво прильнула ко мне, тут же смутившись своего порыва.

Перед тем как и мне лечь спать, я решила подготовить одежду на завтра, ведь то, в чем я сегодня убиралась, совсем не подходило к первому знакомству с учителем.

В выбранной мной спальне уже стоял платяной шкаф, куда я решила развесить небогатый гардероб настоящей Дианы. Все ее платья были однотипно серыми, из плотной ткани. Я ничего не имела против практичности и скромности, но хотелось хоть иногда одеваться красиво. Может, чуть позже я смогу купить себе хоть один наряд «на выход»?

Интересно, Софи по здешним меркам практически девица на выданье немногим моложе Дианы, у нее в гардеробе тоже только скромные одежды, или есть хоть что-то более яркое?

Размышляя, я выудила из недр чемодана последнее платье. Как по заказу, самое нарядное из всех. Ткань платья была легкой, почти невесомой, явно для более теплого времени года. По нежному кремовому подолу рассыпались мелкие бутоны роз. Лиф платья – самого простого кроя – с небольшим вырезом, должен был подчеркивать ключицы, а юбка, собранная в мягкие складки, свободно струилась до пола.

Не удержавшись, я приложила платье к себе и покрутилась, представляя, как смогу летом неспешно прогуливаться по своему цветущему саду. Вокруг будут порхать бабочки, в кронах деревьев чирикать птички, а легкий ветерок станет подарком в разогретый летний полдень. Просто чудо!

Остановившись, я отстранила платье, продолжая им любоваться, и только сейчас заметила, что рукава его явно уже моих рук. С сомнением я вновь приложила платье к себе и вздохнула.

Да. Оно оказалось мне мало. Видимо, отец Дианы уже давно покупал этот наряд, и за это время она успела подрасти. Жаль. Платье мне действительно понравилось. Никогда не носила такие на Земле. Мне не подходили такие цвета, не подходил нежный фасон, а про внушительную грудь, которую приходилось потрудиться, чтобы спрятать, и говорить нечего… Теперь же я была значительно стройнее, да и скромную грудь такое платье только подчеркнет.

Я вновь посмотрела на наряд, что оказался мне мал, и тут меня осенила мысль. Софи! Я отдам его ей. Если она немного поправится, то платье сядет на ней идеально. А я…я пока буду носить более скромные серые платья. Ничего страшного, пока добавить красок в жизнь можно и с помощью замысловатой прически. Благо, густоте и длине волос Дианы можно было только позавидовать.

Определившись с нарядом и с прической на завтра, я быстренько ополоснулась и легла в кровать.

День оказался насыщенным, сознание почти сразу уплыло в объятия Морфея, вот только несмотря на умиротворенное настроение, мне снилось, будто кто-то ходил под нашими окнами, стараясь заглянуть внутрь, а Тив, превратившись в собаку, пытался отпугнуть незваных гостей приглушенным рычанием. Проснулась я в холодном поту.

Потерла глаза и прислушалась к напряженной тишине старого дома. Яркое сновидение еще витало в голове, но постепенно сходило на нет. Скоро совсем забудутся детали кошмара, но послевкусие от него останется со мной на целый день.

В комнату постепенно проникал серый рассвет. Вырисовывались очертания предметов. Скоро и их детали смогу рассмотреть.

Тив спал у меня в ногах. Вот же мелкий вредитель!

– Тив, – почему-то шепотом позвала его я и для пущего эффекта ткнула в пушистый бок.

– А? – открыл он лениво один глаз.

– Ты где был?

– Я восстанавливал свои силы, то есть спал на чердаке, – он заразительно зевнул. – Ты же чуть нас не угробила. Помнишь?

Я поджала губы. Он всю жизнь мою оплошность собрался вспоминать?

– Помню, именно поэтому с сегодняшнего дня буду учиться у травника.

Тив лениво кивнул и, подцепив когтем одеяло, залез под него.

– Ну, вот и молодец, – пробормотал он и закрыл глаза.

А мне даже завидно стало. Вот бы понежиться в кровати целый день и хотя бы немного прийти в себя.

Выползать из-под теплого одеяла в выстуженное помещение совершенно не хотелось, но я себя заставила. Умылась и очень быстро оделась, чтобы окончательно не продрогнуть.

Чувствовала себя достаточно бодрой и выспавшейся, что хорошо. Спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак, но умница Софи меня опередила. Она уже растопила печь и поставила чайник на огонь.

А еще и в зале трещал огонь в камине. Мы с ней очень расточительные барышни. Придется купить дрова. Эх! Одни траты. Посмотрела через окно на заросший сад. Уметь бы с топором управляться, меньше проблем бы было.

Дождусь приезда отца Софи и попытаюсь договориться с ним, чтобы он вырубил старые и больные деревья. А я ему заплачу. Деньги им нужны, как я поняла, не малые. Вряд ли он от работы станет отказываться.

– Сейчас будет готов завтрак, – бодро улыбнулась Софи. – Садись, Диана.

– Спасибо. Ты когда встала?

– Где-то час назад. Мне не спалось на новом месте. Да и привыкла я вставать до рассвета. Мадам любила, когда комнаты прогревались к ее пробуждению, а еще чтобы чай с поджаренным тостом на подносе…

Софи продолжала болтать о своей жизни в доме той женщины. Она там убирала все комнаты по очереди, готовила завтраки, чистила камин от золы. Хорошо тетка устроилась на шее ребенка.

– И вы ей платили за комнату, да? – перебила я Софи.

– Да, пять золотых в месяц. Но теперь папе станет легче. Ведь он будет жить здесь и получать за это жалование. Господин Сиверр опять выручил нас с папой.

Софи налила мне чай и поставила на стол тарелку с тостами.

Я натянуто улыбнулась. Значит, Адриан в свободное от злодейств время, помогает хорошим людям сводить концы с концами? Интересненько.

– А он вам и раньше помогал? – спросила я Софи.

– Да, он иногда дает папе работу, чтобы хватило оплатить мне школу. Мой папа когда-то спас господину Сиверру жизнь, – сказала она, лучась гордостью. – Он даже предложил заплатить потом за академию, но папа говорит, что такие дорогие подарки мы не можем позволить себе принимать. Поэтому я учусь. Можно я после завтрака позанимаюсь, чтобы не отстать от класса?

Я удивленно пожала плечами.

– Да. А почему ты меня спрашиваешь?

– Я ведь должна убрать дом.

– Кто тебе это сказал? – еще больше удивилась я. – Господин Сиверр нанял и тебя тоже? Как служанку?

Внутри меня все закипело, я сжала челюсти так сильно, что заболели скулы – лишь бы не сказать про него пару ласковых вслух. Софи же еще ребенок! Как он может?!

– Нет, что вы! – искренне замотала головой девчушка. – Господин Сиверр ничего такого не говорил, но я не хочу быть вам в тягость!

Я тут же почувствовала себя шариком, из которого выходит воздух. Отлично, Адриан не эксплуатирует детский труд. Хоть с этим разобрались. Но так хочется научить Софи давать отпор всем, кто желает воспользоваться ее добротой…

– Софи, – обратилась я к девчушке, бесхитростно смотрящей на меня. – Давай договоримся. Я тебя ни к чему не обязываю. Твое единственное занятие в моем доме – это учиться. К слову об этом, – я взглянула на поднимающееся над городком солнце и торопливо встала, – я тоже пойду сейчас учиться. Когда вернусь – не знаю. Будь умницей и запри за мной дверь, а то не нравится мне, что ты одна останешься. А! И еще. Все продукты в твоем распоряжении. Кушай, когда проголодаешься, хорошо?

Софи кивнула, а я быстренько собралась и чуть ли не вприпрыжку направилась осваивать свою магию. Божечки, у меня есть магия! До сих пор не верится!

Глава 5. Оранжерея

Идя по узким мощеным улочкам в госпиталь по уже знакомой дороге, я замечала все больше и больше признаков подступающей весны. Солнышко, несмотря на ранний час, уже дарило не только свет, но и тепло. Многочисленные птицы в кронах деревьев тоже чувствовали перемены, оттого и щебетали без устали. И если присмотреться к веткам, по которым скакали птички, можно было без труда заметить набухшие почки.

Пройдет еще совсем немного времени, и придет весна. Все зацветет, поплывет по воздуху аромат проснувшейся природы… А пока нам предстоит смотреть на последние следы уходящей зимы – низкие сугробы.

В госпитале вместо магистра Финна меня уже поджидала сухонькая высокая и крайне недовольная медсестра.

– Вы госпожа Флоренц? Отлично. Замечательно, что вы пришли раньше. Но учтите, мне совершенно некогда с вами любезничать, – начала она вместо приветствия. – Вот список, который магистр для вас подготовил. Да что вы его открываете, будто понимаете что-то.

Сложенный вдвое листочек, вновь оказался в руках медсестры.

– Потом у травника посмотрите. Идемте скорее.

Моего ответа она ждать не стала. Нетерпеливо накинула на себя пальто и быстро засеменила к выходу. Несмотря на длинную юбку, не дающую женщине идти размашисто, я за ней почти бежала.

Прямо за госпиталем, как оказалось, находился довольно большой сквер, где тихонько прогуливались больные. Мы молнией пробежали насквозь это место, а медсестра умудрялась прямо на ходу со всеми здороваться и оставлять замечания некоторым пациентам.

– А ну, завяжите шарф потуже, господин Лим!

– Я все вижу, госпожа Ройден, сейчас же идите в палату и наденьте чулки потеплее. Поверьте, на ваши посиневшие ноги вы нового мужа не поймаете!

– Господин Шургард, мы с вами на пятнадцать минут договорились, а прошло двадцать. Если я на обратной дороге вас увижу, то никакого желе на полдник!

Самое интересное, что никто из пациентов и не думал спорить. Грузный мужчина поправил шарф, закрывая горло. Полная, дама, окинула взглядом свои голые ноги, выступающие из-под юбки до колен, цокнула и направилась к госпиталю. А последний господин, чуть было не снял шляпу и не начал оправдываться хорошей погодой, но вовремя заметил, как сузились глаза медсестры, когда он остался без головного убора.

– Простите! – пискнул он и кабанчиком метнулся ко входу в госпиталь.

– Как дети малые, ей Богу! – недовольно проворчала медсестра, ведя меня дальше.

Сразу за сквером обнаружился забор с калиткой, пройдя через которую мы очутились на узкой, явно пешеходной улочке, петляющей мимо домов. Спустя минут пять ходьбы, мы, наконец, вышли к грандиозного вида стеклянным теплицам, за которыми вдалеке виднелась кромка леса. Какая красота!

– Нам туда, – порывисто махнула рукой моя проводница, прибавляя шагу, хотя, казалось, это было невозможно. – Быстрее. Меня ждут пациенты!

Пришлось поторопиться.

Потянув на себя стеклянную дверь теплицы, мы словно оказались среди настоящего лета. Нас окутал влажный и теплый воздух, а легкие наполнились цветочным ароматом. Сквозь стеклянный купол, возвышающийся над нами, пробивались солнечные лучи, и складывалось ощущение, что мы попали в хрустальный дворец. Через идеально чистую округлую крышу можно было рассмотреть небесную синеву и облака. Каркас теплицы, искусно сплетенный из кованого железа, украшали витиеватые узоры.

Тишину теплицы нарушили лишь наши торопливые шаги. Обойдя невысокий холмик, усаженный светящимися белыми орхидеями, мы, наконец, нашли того, кого искали.

– Профессор Хельмут! – расплылась в восхищенной и, кажется, искренней улыбке моя проводница.

Я удивленно на нее покосилась, а медсестра смотрела лишь на профессора. Причем, будь мы в мультике, уверена, в ее глазах сейчас были бы сердечки. Хмыкнув, я тоже посмотрела на мужчину.

Первое, что бросалось в глаза – его растрепанный вид. Волосы, тронутые сединой от влажности, неаккуратно вихрились в разные стороны. Сапоги его были забрызганы грязью, как и старенькая рубашка с закатанными рукавами. Хотя, скорее всего, это просто рабочая одежда. А она при такой должности не должна быть идеально выглаженной.

Лицо профессора, обрамленное тонкими морщинами, выражало сдержанное любопытство. Серые глаза, скрытые за тонкими стеклами пенсне, внимательно изучали меня, словно оценивая по некой шкале. Так и хотелось спросить, что он высмотрел во мне интересного?

– Профессор Хельмут, – откашлялась, привликая внимание к себе, медсестра. – Перед вами госпожа Флоренс, насчет которой с вами договаривался магистр Финн.

– Очень приятно, госпожа Флоренц, – мягким и теплым баритоном поздоровался и с намеком обратился к медсестре. – Сириус хотел передать список необходимых госпиталю трав…

– Верно, – засуетилась она, доставая из кармана уже знакомый мне листочек и передавая его профессору Хельмуту.

Терпеливо дождавшись, пока он откроет и взглянет внутрь, медсестра уточнила, понятен ли почерк, и, получив положительный ответ, с тоской в голосе произнесла, что ей пора.

– Тогда не будем вас задерживать, – улыбнулся ей профессор, на что женщина лишь вздохнула и направилась к выходу.

Вскоре раздался звук закрываемой двери, а профессор оторвался от разглядывания листочка.

– Что же, госпожа Флоренц, я рад лично повстречать ту, кто может вырастить за один день Зведную росу. Расскажите подробнее, как у вас получилось вырастить магическое растение и не умереть от истощения?

Хм. И что ему ответить? Почему-то я была уверена: про Тива и его помощь рассказывать нельзя. Не зря же он ни разу не попался никому на глаза. Даже на чердаке восстанавливал силы, лишь бы его не увидела Софи.

– Что же, госпожа Флоренц, я рад лично повстречать ту, кто может вырастить за один день Зведную росу. Расскажите подробнее, как у вас получилось вырастить магическое растение и не умереть от истощения?

Хм. И что ему ответить? Почему-то я была уверена: про Тива и его помощь рассказывать нельзя. Не зря же он ни разу не попался никому на глаза. Даже на чердаке восстанавливал силы, лишь бы его не увидела Софи.

– Я… – начала я, чувствуя, как слова застревают в горле, – Я всего лишь много спала и хорошо питалась.

В целом, это было правдой. Только не всей, что явно почувствовал профессор.

Он окинул меня скептическим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли, и коротко кивнул.

– И, конечно же, вы поняли, что были одной ногой в могиле? – в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка, смешанная с тревогой.

Что это? Экзамен на вменяемость? Проверка на честность? Или он действительно обеспокоен?

– Я поняла, что произошло неладное почти сразу, – я отвела взгляд, – а осознала всю опасность гораздо позже, когда силы вернулись. После того как выспалась и наелась, – зачем-то уточнила я. – Но я больше не хочу рисковать своим здоровьем. Потому я и здесь.

Профессор медленно кивнул, оценивая ответ.

– Что же, ваше желание учиться похвально, – взъерошил он свои волосы. – Я видел ваш цветок, госпожа Флоренц. Вы взяли слишком сложный вид растений для тренировки способностей. Но благодаря вашему эксперименту, магистр Финн уверен, что вы можете вырастить любое магическое растение. Скажу вам по опыту, Звездная роса дается только на третьем году обучения в академии, когда у студента уже имеется опыт, и он в совершенстве владеет своей силой. Мы же с вами сможем приступить к магическим растениям, только когда вы научитесь подпитывать обычные овощи и фрукты. Если же вы продолжите выращивать магические растения на голой силе, то быстро попрощаетесь со своим даром. Понимаете?

Я кивнула. По спине пробежали неприятные мурашки. Прощаться с силой мне было никак нельзя. У меня весь жизненный план, можно сказать, вокруг новоприобретенного дара строится.

– Тогда давайте начнем с обычных растений, – улыбнулась я, на что профессор хмыкнул. – Никаких больше экспериментов.

И снова стал актуальным вопрос: где брать деньги? Профессор словно подслушал мои мысли:

– Конечно, начнем. Вот только если вы хотите работать на магистра Финна и получать за это деньги (ведь я не ошибся, была такая договоренность?), вам нужно к концу месяца научиться выращивать хотя бы два растения из тридцати, что были в списке. Иначе, боюсь, ваш договор с госпиталем будет расторгнут.

– Я пока никакой договор не подписывала, – промямлила я удрученно.

Профессор Хельмут покачал головой.

– После работы зайдем к мастеру Финну. Он должен был подготовить для вас все бумаги. Давайте, сначала я проведу вам небольшую экскурсию. Прошу.

Профессор Хельмут обвел рукой оранжерею, словно приглашая оценить масштабы моей будущей работы.

– Как вы видите, здесь все разделено на несколько уровней. Каждый уровень представляет собой отдельную климатическую зону от тропической жары до умеренной прохлады, мы с погодниками создали идеальные условия для лекарственных растений со всего мира.

Мы с профессором неспешно поднялись на второй этаж, и мое дыхание перехватило. Вдалеке, сквозь заросли диковинных папоротников и светящихся лиан, серебристыми нитями падал искусственный водопад, разбиваясь о камни мелодичным перезвоном. Невероятно! Обязательно нужно будет до него дойти, прикоснуться к этой рукотворной магии.

Второй этаж оказался причудливой сетью небольших островков, соединенных ажурными белыми мостиками. Под ними, в вечной полутьме, колыхались листья растений, любящих тень.

– Под этими мостиками, – объяснил профессор, понизив голос, – обитают растения, чей дар раскрывается лишь в сумраке. Выносить их на свет категорически запрещено.

Я лишь кивнула, внимая предупреждению.

В глубине главного острова, за разросшимся, но ухоженным садом, кто-то обустроил подобие кабинета. Сотни глиняных горшков с рассадой теснились на открытых полках, каждый отмечен табличкой с данными, написанными каллиграфическим почерком, а рядом неизменно лежал небольшая тетрадь с данными о поливах. Здесь же, вдоль стен, увитых плющом, располагались лабораторные столы. Алхимические аппараты из стекла и меди поблескивали на свету, компактные микроскопы, казалось, вглядывались в невидимые миры, а книжные полки ломились от томов по ботанике и магии.

– Это наш, так сказать, кабинет, – профессор улыбнулся, – обитель науки и волшебства. Здесь вы найдете все необходимое для изучения магии растений, от древних манускриптов до самых современных инструментов. Помните, госпожа Флоренц, магия требует дисциплины, точности и глубокого понимания законов природы. Потому сегодня мы начнем с самых основ. Почти что с азбуки. Надеюсь, вы хорошо отдохнули и поели. Чтобы успеть к концу месяца вырастить магическое растение для госпиталя – вам выкладываться на полную. Вы готовы столько работать?

Серые глаза, скрытые за тонкими стеклами пенсне, посмотрели на меня очень внимательно, будто оценивая потенциал.

Мое сердце гулко застучало. Совсем скоро я смогу прикоснуться к настоящей магии. Не как со Звездной росой – случайно и даже не осознавая последствий, а вдумчиво, чувствуя, как от моих действий меняется мир.

– Я готова, профессор!

Солнце, проникая сквозь стеклянные панели оранжереи, слегка припекало. Мы отошли в тень невысокого деревца и остановились перед небольшим каменным столиком. Там нас уже ждало все необходимое: глиняный горшок, земля в деревянном ящике, кувшин с водой и несколько семян иномирного цветка, названия которого профессор Хельмут не сообщил.

– Итак, госпожа Флоренс, – произнес профессор. – Магистр Финн уверял, что вы обладаете огромным талантом к магии природы. Сейчас у вас есть прекрасная возможность это продемонстрировать.

Он указал на горшок. Я сосредоточенно кивнула.

– Ваша задача – вырастить этот цветок. Но не так, как вы это сделали накануне, а постепенно, в течение нескольких часов. Использовать минимум энергии, не истощая себя. Вам понятно?

Я вздохнула. Нет. Понятно мне не было. Я даже не представляла, как использовала свой дар в прошлый раз. Вчера я всего лишь бездумно посадила семена. Но как быть сейчас? Я подняла на профессора растерянный взгляд.

– Про минимум силы я поняла, но что именно мне нужно делать, профессор?

– Думать, госпожа Флоренс, и чувствовать ваш дар. Сегодня мы займемся самым сложным – контролем. Вчера вы показали, что способны на многое, но сила была подобна неуправляемому пламени. Нам же необходимо научиться направлять его, не сжигая все вокруг.

Кажется, он не догадывается, что я вырастила цветок случайно. С пламенем аналогия ясно, но что делать, если я… не зажигалка?

– Простите, профессор, я… Я не знаю, как пробудить дар. Я вообще его не чувствую.

В подтверждение своих слов, я посмотрела на руки, словно магия должна была находиться именно в них, но, конечно, не увидела ничего нового. Лишь тонкие, изящные пальцы с короткострижеными ногтями. Ни следа магии.

Профессор, опершись ладонями о стол, наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

– Магия природы – это не грубая сила, госпожа Флоренс. Она не находится на кончиках пальцев. Магия природы – это тонкая беседа между вами и природой. Вы должны научиться чувствовать ритм жизни, понимать потребности растения и удовлетворять их постепенно, не выжигая себя и не издеваясь над цветком.

Он потянулся, чтобы достать с полки коробку, внутри которой обнаружилась небольшая хрустальная линза.

– Представьте себе, что ваша энергия – это луч солнца, – сказал он, направляя линзу на одно из семян. – Слишком сильный луч может сжечь растение, но правильно сфокусированный даст ему тепло и свет, необходимые для роста.

Он передал линзу мне.

– Ваша задача – научиться фокусировать свою энергию, направлять ее туда, где она больше всего нужна, и контролировать ее интенсивность. Рассеивать ее, делать мягкой.

Я взяла линзу в руки, чувствуя легкое покалывание в пальцах. Закрыла глаза и попыталась представить себе, как энергия, циркулирующая во мне, превращается в тонкий луч света.

– Не торопитесь, госпожа Флоренс, – услышала она голос профессора. – Почувствуйте связь с растением. Узнайте, чего ему не хватает.

Открыв глаза, я посмотрела на семена, действительно пытаясь на них настроиться. Что вам нужно для роста? Скажите, передайте…

Во рту пересохло. Влажная земля?..

В странном полутрансе я взяла горшочек, заполнила его землей и слегка полила водой. Сделала палочкой углубление, засыпала несколько семян внутрь, после чего покрыла их землей.

Настроиться и представить себе, как из семян появляются корни, медленно тянущиеся к воде, было сложнее всего. У меня даже взмокли ладошки.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул профессор. – Если мой расчет правильный, то ваш цветок пустит корни через час. Не перестарайтесь с силой.

Он записал время и передал мне новый увесистый блокнот.

– Это подарок. Записывается свои действия и наблюдения. Через час я вернусь и продолжим. А пока, возьмите "Основы магических потоков” и начните изучать. Книга на вашем столе.

Он хотел было уйти, но я глупо переспросила:

– На моем столе?

– Да. Вон тот, который ближе в углу. Стеллаж я для вас тоже освободил.

– О… – я обвела взглядом этот открытый кабинет, с ломящимися от горшков стеллажами. – Надеюсь, я никого не лишила рабочего места?

Не хотелось бы из-за этого заиметь недоброжелателей.

– Меня, но это не критично. Мое основное рабочее место находится на третьем ярусе.

Я облегченно выдохнула, а профессор продолжил.

– В столе вы найдете еще блокноты. Не стесняйтесь, берите. Перья, карандаши и чернила тоже там. Не забывайте контролировать свою силу и удачной работы. Вернусь через час.

Кивнув мне на прощание, профессор направился к лестнице. Его ждал третий уровень.

Оставшись одна, я быстро нашла нужную книгу. Учебник оказался для старших классов.

Ну и ладно, начну с основ. Так даже лучше – меньше шансов запутаться, чем в какой-нибудь заумной писанине. К тому же, книжка совсем тоненькая.

Час пролетел незаметно. Краем сознания я старалась удерживать тоненький ручеек магии, направляющийся к горшку, а в остальном пыталась вчитаться в текст. Слоги незнакомого мне языка с каждой перевернутой страницей складывались в слова все легче, а знания по кирпичикам оседали в голове.

– Так, посмотрим, что тут у нас, – голос вернувшегося профессора вырвал меня из чтения, и я с неохотой отложила книгу.

Мы опять склонились над столом, где стоял мой горшок. Профессор Хельмут провел ладонью над влажной землей.

– Отлично. Пока все идет по плану. Теперь вам снова нужно почувствовать связь с растением и определить, что ему не хватает.

Я сосредоточилась, но как ни старалась, ощущала только безмятежную пустоту. Казалось, растение абсолютно довольно жизнью.

– У цветка всего в достатке, – неуверенно озвучила я свои чувства.

Профессор удовлетворенно улыбнулся.

– Так и есть. Теперь нам нужно сделать так, чтобы над землей слегка проклюнулся росток. Его должно быть едва видно. И госпожа Флоренс, вы перестраховываетесь, вливая так мало сил. Постарайтесь увеличить поток, но совсем чуть-чуть.

Я послушно сосредоточилась. Непонятно почему, но это вызвало затруднение. Вместо равномерного потока, магия словно пульсировала во мне, уходя короткими рывками, как прерывистое дыхание. Каждое такое извержение ощущалось легким покалыванием под кожей, но не вызывало ни усталости, ни дискомфорта.

Профессор понаблюдал за мной, после чего кивнул и сообщил, что придет еще через час.

На этот раз время шло куда медленнее. У меня словно появилось два сознания. Одно – читало книги и пыталось вникнуть в материал, попутно выписывая незнакомые слова. Другое – следило за горшком, подпитывая растение магией и пытаясь сделать поток более стабильным. Но энергия лилась ровно лишь при минимальном напоре, иначе она била ключом.

С каждой минутой я чувствовала, как усталость постепенно накапливается в теле, а глаза начинают слипаться. Я и не заметила, как уснула прямо над учебником. Проснулась оттого, что меня тихонько трясут за плечо.

Профессор отечески улыбался.

– Что же, госпожа Флоренс, у вас опять произошло "чудо". Посмотрите.

Из горшка выглядывал не крошечный росток, а зрелые цветки ромашки на длинном стебле. Так вот, что я выращивала!

– В целом, госпожа Флоренс, неплохо. Сегодня вы сделали большой шаг вперед. Вы немного научились контролировать свою магию, – произнес профессор, поправляя пенсне. – Но, потеряв контроль, вы вложили слишком много сил, за что и поплатились усталостью и сонливостью. Это будет вам уроком.

Я сосредоточенно кивнула, расстроившись. Обидно было чувствовать себя такой бестолковой. Неужели я никогда не смогу контролировать эту силу?

Профессор, будто уловив мои мысли, покачал головой.

– Госпожа Флоренс, вы только учитесь. Ошибки неизбежны. Зато мы с вами теперь знаем, над чем работать, так что я вами доволен. Думаю, на сегодня все. Идите, отдыхайте и как следует поешьте. Завтра приносите с собой перекус.

– Спасибо за урок, профессор Хельмут! А можно я возьму учебник? В оглавлении я видела упражнения для развития магических каналов…

– Ваш интерес к учебе радует, – тепло улыбнулся он, – но вот книгу я, к сожалению, дать вам не могу. На форзаце стоит магическая печать, не дающая выносить ее за пределы оранжереи… Однако рядом с госпиталем есть книжный магазин. Возьмите там "Основы магических потоков", поверьте, эта книга себя окупит. Вы не раз будете к ней возвращаться.

На этом мы и попрощались. По совету профессора я направилась в госпиталь – подписывать договор о работе.

Магистра Финна застать опять не удалось: он как раз совершал объезд больных. Зато бланк договора уже лежал на заваленном столе моей утренней знакомой.

– Только попрошу быстрее, – поджала медсестра губы, когда я принялась вчитываться в текст, все еще борясь с незнакомым мне языком.

Подписывать что-то, не прочитав все условия, я не собиралась. Но и читать, в то время как медсестра, явно спешит и чуть ли не притопывает ногой, было ужасно неудобно.

Отложив лист, я уточнила:

– Могу ли я забрать документ с собой, а завтра перед обучением занести? Мне нужно тщательно все прочесть.

Медсестра нахмурилась, явно собираясь отказать, но тут взгляд ее зацепился за окно, где какая-то пациентка заливисто смеялась возле двух представительных мужчин. Лицо медсестры побагровело.

– Да она с ума сошла! Мы ее зря две недели выхаживали и с того света возвращали?! Без шапки в такую погоду! Так, госпожа Флоренс, берите договор, и чтобы утром он был здесь! – и чуть не снеся меня, она бросилась к выходу настолько быстро, насколько ей позволяла узкая юбка-карандаш.

Невольно посочувствовав и пациентке, которой вскоре достанется, и медсестре, вынужденной следить за взрослыми людьми, ведущими себя как несмышленыши, я прихватила договор и поспешила уйти.

Направляясь к книжному магазину, оказавшемуся действительно неподалеку от госпиталя, я едва не расстегнула пальто, греясь в обманчиво теплых лучах. Вот только мысль о том, что, заболев, попаду в лапы той самой медсестры, заставила меня крепче запахнуться.

В книжном оказалось довольно оживленно. Покупатели неспешно перебирали книги на полках, а единственный, кто бы хоть немного похож на продавца – седовласый мужчина в черном фартуке, что-то оживленно объяснял грузному покупателю в толстых круглых очках. Отвлекать их от беседы не хотелось, а потому я скользнула между узкими рядами, вдыхая знакомый аромат старой бумаги и чернил.

Спустя пару минут поисков, я без труда обнаружила нужную книгу, но, заметив на полке брошюру для поступающих магов-природников, потянулась к ней. В тот же миг рядом раздался звонкий женский голос:

– О, вы тоже интересуетесь природной магией?

Я резко обернулась. Рядом, накручивая кончик каштановой пряди на палец, стояла темноволосая девушка с курносым носиком и лукавыми карими глазами.

– Да, – кивнула я, немного смутившись под пристальным, если не сказать препарирующим, взглядом незнакомки. – Только начинаю учиться.

– О, вот как, – девушка окинула меня оценивающим взглядом. – Мой брат тоже занимается природной магией. У него целая оранжерея всяких редкостей. Хотите, могу посоветовать какую-нибудь книгу. У меня хорошая память, а брат во время учебы в академии от учебников не отрывался.

Я растерянно пожала плечами, удивленная ее вниманием. С другой стороны, что может случиться плохого? Покупать-то меня посоветованное никто не заставит.

Восприняв мое молчание за согласие, девушка тут же отошла к соседнему стеллажу и придирчиво его изучив, достала три книги.

– Ой, ну это самое простое. Тут всякие цветочки и как с ними разговаривать. Мой брат читал это еще в начальной школе. Вам тоже должно подойти.

Я взглянула на "Магия сада: Цветы и заклинания для начинающих".

– Дальше, это больше для девочек. Гораздо полезнее. Тут про масочки из травок, примочки для кожи… Ну, знаешь, чтобы всегда выглядеть идеально.

В руки мне легла книга "Что выращивает в своем саду леди Элизабет Горстхайм. Легкие рецепты красоты и здоровья".

– И последнее, – она положила мне внушительный томик с названием "Предсказания будущего по листьям чайного дерева". – Хит сезона в столице, между прочим. И принесет вам куда больше пользы, чем изучение магии природников. Сумеете очаровать простушек-аристократок и делать видимость, что читаете их будущее, станете завсегдатаем званых вечеров. Там же можно найти достойного жениха! А природную магию есть смысл изучать, только если у вас есть к ней склонность.

Я удивленно хмыкнула.

– Спасибо, конечно, – я аккуратно сложила стопку книг на ближайший столик. – Но способности у меня есть. Я даже учусь у травника, профессора Хельмута.

Взгляд девушки изменился, из чуть снисходительного, он вновь стал острым, изучающим.

– Слышала, профессор Хельмут берет к себе только самых способных учеников… Чем вы его заинтересовали?

Наверное, это было глупо, но девицу захотелось впечатлить, чтобы она мне больше не советовала найти себе… жениха.

– Я вырастила Звездную росу и почти подписала договор с госпиталем, – гордо вскинула я подбородок, демонстрируя ей лист договора.

Некоторое время девушка удивленно молчала, вчитываясь в строки.

– Хм, – наконец, произнесла она, внимательно оглядев меня с ног до головы. В ее взгляде больше не было снисходительности, лишь какое-то странное любопытство. – Возможно, я была неправа с оценкой. Разрешите загладить вину и пригласить вас на ужин? Мы с братом по делам вынуждены задержаться в этом городке и нам, признаться, ужасно скучно. Мне кажется, нет ничего интереснее, чем беседа с новыми интересными знакомыми. Вы можете рассказать, как у вас получилось вырастить такое сложное растение, а мой брат совершенно точно сможет посоветовать полезные книги. Не этот хлам, – она пренебрежительно кивнула на ей же ранее выбранную стопку книг, – а что-то действительно полезное. Ну как?

– Эм… хорошо.

– Отлично. Меня зовут Оливия Делирей. Тогда пришлю вам приглашение. Запишите свой адрес, пожалуйста, – она протянула мне маленький карманный блокнот в кожаной обложке, а после быстро чиркнула свой адрес и, вырвав этот лист, аккуратно свернула и отдала мне, а затем, проскользнув между стеллажами, исчезла в глубине лавки, оставив меня в полном замешательстве.

Неужели ей действительно настолько скучно, что она готова тащить в гости первую встречную из книжной лавки? Сомнительно. Но для меня в этом, безусловно, свои плюсы. Можно будет разговорить этого "настоящего природника", вытянуть из него хоть что-то полезное об академии. А если что-то пойдет не так, всегда можно сбежать. Никто же силком держать не станет.

Рассуждая таким образом, я заплатила за нужный учебник и направилась, наконец, домой. А там меня уже ждала заплаканная Софи.

– Что случилось? – перепугалась я, когда обнаружила возле камина сжавшуюся в комок девчушку.

Подняв на меня свои огромные глаза и хлюпая носом, она дрожащим голосом произнесла:

– Папа прислал весточку в дом мадам Примо. Он ранен и сможет приехать не раньше, чем через неделю… Диана… Папа… он же не умрет?

Сердце сжалось от накатившей тревоги, но показывать настоящие эмоции перед Софи было нельзя. Кто-то из нас должен остаться с трезвым рассудком.

Медленно выдохнув, я опустилась на колени рядом с ней, стараясь говорить как можно мягче, пусть саму меня потряхивало от переживаний.

– Софи, ну что ты такое говоришь? Ранен – это еще не значит, что умрет. Многие солдаты получают ранения, а потом выздоравливают и возвращаются домой, – чувствуя, что она внимательно меня слушает, я улыбнулась непослушными губами и убрала прядь волос с ее мокрого лица. – Расскажи мне все по порядку, Софи. Что именно было в письме?

– Там… – девчушка всхлипнула и вытерла лицо грязным рукавом. – Папе нужно было сопроводить одного господина до Кортшиля и обратно, но на выезде из города на того господина напали. Папа и еще один сопровождающий пострадали…

Заметив у Софи подступающие слезы, я взяла ее руки в свои и попыталась отвлечь от слез разговором.

– Отец тебе не написал, насколько сильно он пострадал?

– Писал, но… – всхлипнув, она попыталась вновь вытереть полившиеся слезы рукавом, но я не дала. Достав из кармашка чистый платок, я сама промокнула ей щечки.

– Что такое, Софи? Скажи как есть.

– Я не смогла прочитать, Диана… Я заплакала, залила все чернила так, что и не прочесть, а мадам Примо сказала, что если ранение серьезное, то папа может и не выжить…

Мысленно костеря эту мадам, я сжала зубы, чтобы не высказаться вслух, и привлекла к себе девчушку. Софи обняла меня в ответ и, не переставая всхлипывать, что-то неразборчиво произнесла.

– Что? – переспросила я девчушку.

– Я… – Софи отстранилась. – Диана, если папа не вернется, я не буду тебе докучать. Мадам Примо сказала, что согласна взять меня в дом, в качестве служанки. Я смогу спать у нее в кладовой возле кухни, а питание у тебя я отработаю…

Пару секунд я искренне не понимала, что она пытается мне сказать, а когда до меня дошло… О, я была готова прямо сейчас отправиться к этой мадам и сказать ей много того, что детям слышать не следует!

Нет, подумать только, эта старая карга вначале довела ребенка до истерики, а потом снизошла до предложения уступить ей кладовую и сделать из нее рабыню!

– Софи, послушай меня внимательно, – бурля от гнева, произнесла я, беря ее руки в свои. – Забудь обо всем, что говорила мадам Примо. Уверена, твой папа поправится. У меня есть знакомые в госпитале, а у них теперь имеется чудесное средство от многих болезней. Мы обязательно передадим твоему папе лекарство, только нужно понять, что именно с ним стряслось. Ты покажешь мне письмо?

– Конечно!

Софи с надеждой протянула мне лежащий рядом листок бумаги, который, к моему сожалению, и правда весь поплыл от пролившихся слез. Видимо, девчушка хотела вытереть капли, но сделала только хуже, смазав все чернила.

– Так, – вынужденно резюмировала я, что прочесть письмо не удастся. – Самое главное, Софи, твой папа жив и прибудет сюда, как только сможет. И знаешь что? Мы с тобой будем ждать его вместе. И когда он вернется, мы устроим ему настоящий праздник, да?

Софи неуверенно заулыбалась, а я продолжила.

– А чтобы папа у тебя знал, куда возвращаться, напиши ему письмо, что ты живешь здесь, со мной. Скажи, что хорошо питаешься и не мерзнешь, это ведь так?

Она быстро закивала.

– Отлично. Спроси его еще о самочувствии и обязательно напиши, как сильно его любишь. Справишься?

– Да… Да, справлюсь! – в ее глазах появился слабый проблеск надежды. – Я сейчас же все напишу!

Крепко обняв меня, она вскочила и умчалась в свою комнату, я же устало вздохнула и поплелась готовить нам с Софи обед. Настроения для изысков не было, так что я решила сварить супчик.

Девушка прибежала неожиданно быстро, вода даже не успела закипеть.

– Диана, можно я на почту схожу? Она еще работает, я знаю.

Окинув взглядом явно подготовившуюся Софи, успевшую накинуть на себя простенькое пальто и надеть вязаную шапку, я кивнула.

– Адрес, куда отправлять письмо знаешь?

– Да. Напишу в госпиталь, а там мне ответит либо сам папа, либо главная медсестра.

– Тогда беги.

Слабо улыбнувшись, Софи умчалась, а я продолжила готовку.

Пока девчушка бегала, суп успел свариться, я – перекусила остатками чечевицы с грибами, и даже немного почитала учебник. Как оказалось, для начала мне требовалось научиться входить в состояние транса, когда руки могут делать что-то одно, а сознание будет сконцентрировано на внутреннем мире. И я знала отличный способ этого транса достичь. Не медитировать, сидя в позе лотоса. Нет. Лучше всего такого состояния на Земле можно было достичь, занимаясь рутиной: мойкой посуды или уборкой. Благо, состояние дома к этому располагало.

Вернувшаяся Софи, обнаружила меня на втором этаже с тряпкой в руках. Выглядела она уже гораздо спокойнее, а потому, сообщив, что уже кушала (и для кого, спрашивается, я суп готовила?), просто присоединилась ко мне.

За пару часов, мы вытерли всю пыль и выгребли практически весь мусор со второго этажа. Полы я решила оставить на завтра. Софи после слез уже начинало клонить в сон, да и я хотела спать, кажется, еще с урока у профессора Хельмута.

В общем, одновременно зевнув, мы с Софи пришли к выводу, что за один день привести заброшенный дом в порядок невозможно, а спешить нам некуда. За пару дней домоем второй этаж, а затем настанет черед и первого.

Спать мы легли довольно рано. Не знаю, как Софи, но меня магические манипуляции утомили очень. Глаза слипались нестерпимо. С трудом помню, как приняла ванну и рухнула на постель.

И кажется, стоило голове коснуться подушки, как в уши тут же ввинтился истеричный шепот Тива.

– Диана! Проснись, лежебока! Скорее забирай меня и выпрыгивай в окно.

– Что? Ты с ума сошел?!

Я посмотрела в окно, где стояла непроглядная тьма.

– Это ты сошла с ума так спокойно спать! – принялся он прыгать на мне. – Вставай скорее, нас пришли убивать и грабить.

– Кто? – резко села я, пытаясь разглядеть хоть что-то. Кот едва-едва светился, но этого откровенно не хватало.

– Убивец! Он меня похитит, приручит и заставить охранять магию рода убийц, мошенников и воров! А я перевоплощусь в крысу и буду страдать вечность!

Несмотря на всю глупость сказанного, Тив, кажется, и правда в это верил, так как буквально трясся, мечась по кровати.

– Подожди! О чем ты? Куда бежать? Да я убьюсь, если из окна прыгну… И кто идет?

– Убивец! Убивец твой идет… точнее, той Дианы, – Тив замер и дернул ушами, прижимая к себе хвост. – Нет, не успеем… Он уже в доме…

Глаза кота стали круглыми от страха, и, наверное, у меня тоже. Я вскочила и заметалась по комнате. Из окна… Да нет, из окна не выскочить! Что же делать?

– Тив, что мне делать? – испуганно шепнула я.

– Задержи его. Я тебе тут кочергу приволок… а я… я за помощью.

И ничего больше не говоря, он кувыркнулся в воздухе и, превратившись в летучую мышь, выпорхнул в форточку. Я же осталась совершенно одна.

Что за бесполезный хранитель у моего рода? Не мог он хотя бы в собаку или маленького тигра превратиться и покусать этого убивца?..

Я схватила лежащую на моей кровати кочергу в тот момент, когда дверь в комнату резко распахнулась. Только сейчас меня посетила гениальная мысль о том, что надо было ее запереть!

В проеме возникла огромная плечистая тень, заставляя сильнее сжать метал кочерги.

– Здравствуй, крошка Ди, – проговорил неприятный вкрадчивый голос.

Господи! Пожалуйста, пусть тот, к кому прилетит Тив будет понятливым и расторопным…

– Не подходи, иначе…

Я угрожающе замахнулась кочергой. Незнакомец взмахнул рукой, и мое оружие неожиданно расколившись до бела, обожгло руки. Охнув, я неловко выронила кочергу.

– Советую тебе не кричать, Ди. Пожалей девчонку, которая прислуживает тебе. Не хочу убивать свидетелей.

Я закрыла рукой рот и попятилась.

– Вот и умница. А теперь мы поговорим об этом, – он плотно закрыл дверь и достал из кармана медальон, в центре которого мерцал камень пурпурного цвета. – Куда делся дух рода, Ди? Будь умницей и отвечай правду. Тогда ты умрешь быстро и почти без мучений. Прямо как в прошлый раз.

Еще один взмах рукой и мою шею будто сдавили невидимые тиски.