Хозяйка трактира между мирами

Пролог + Глава 1. Пробуждение

Автор Валерия Вечерняя

Пролог

Кандалы звенят при каждом шаге. Босые ступни ощущают холод каменных плит. Воздух пропитан запахом жженого ладана и застарелой кровью.

Дышу ровно. Не паниковать.

Стражники рядом молчат. Пытаюсь вызвать в памяти хоть что-то — простое заклинание, слабый оберег, — но внутри лишь пустота. Кандалы выжигают магию, оставляя холодное отчаяние.

Двери распахиваются.

— Лот номер тринадцать! — голос аукционера разрывает тишину. — Живая Хранительница перекрестка между мирами! Особый экземпляр!

Каменные ложи утопают в бархате. Внутри собралась «приличная публика»: безликие и блестящие маски, развращенные аристократы и толстосумы. Кто-то лениво жует виноград, кто-то перебирает в руках хлыст и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.

Мероприятие закрытое, только для своих. У каждого здесь есть лишние сотни тысяч золотых, и они готовы платить за рабов с магическими способностями. А вот совести, похоже, нет.

Аукционер щелкает плетью, но я не вздрагиваю.

Толпа оживляется, когда чары высвечивают серебряное кольцо Хранителя на моем пальце. А потом — резкая вспышка. Чье-то заклинание рвет ткань платья, обнажая плечо, ключицы, грудь.

Все видно. Сволочи!

Аукционер довольно ржет.

— Живой ключ к перекрестку миров и редкая внешность, — он довольно оскаливается. — Идеальный товар для истинных ценителей!

Ключ к порталу, и мое тело в придачу. «Девушка бонусом», ага. Подавай им и власть, и игрушку.

Ярость вспыхивает внутри. Меня выставляют на магическом аукционе, как дорогую диковинку. Боже, как я умудрилась в такое вляпаться?

Свет становится ярче. Шепот в ложах перерастает в гул. Они понимают: покупают не просто рабыню. Обладание мной — это доступ к трафику. К порталам в другие миры, через которые можно провозить артефакты, оружие, людей.

— Сто тысяч!

— Сто пятьдесят!

— Двести и коронный контракт на поставку эфес-кристаллов!

Жетоны взлетают в воздух, падая в левитирующую чашу. Я не двигаюсь.

И вдруг вижу… его в серой маске.

Мужчина в дальней ложе смотрит прямо на меня. Его взгляд — холодная сталь. Знакомый до боли.

Сердце замирает. Он здесь.

Ставки растут. Крики, азартный ажиотаж.

Дыхание перехватывает. Если меня продадут любому из них, дом снова запачкают кровью, перекресток умрет. Погонят через него рабов. И я буду во всем виновата!

Нет. Только не это.

— Новая ставка! Два миллиона золотых, — выкрикивает жирдяй.

Платиновая пластина сверкает и падает в чашу. Толпа замолкает.

Эта сумма выше других предложений. Никто уже не спорит.

Но кто сделал эту ставку? Кто меня купил?

Неужели это не он? Тот, от кого я так ждала помощи?

Глава 1. Пробуждение

(За два месяца до того, как меня продали с аукциона…)

Я открыла глаза и застыла: щека упиралась в грубые доски с толстым слоем липкой грязи.

Попыталась оглядеться. Вместо привычного офиса в Сити глазам открылся жутковатый интерьер: опрокинутые деревянные стулья, осколки глиняной посуды, почерневшие потолочные балки.

Голова раскалывалась, будто кто-то методично вбивал под череп раскаленные иглы. А тело... тело отказывалось слушаться.

«Это сон?» – пронеслось в сознании. Но тут же в нос ударили резкие запахи плесени и гари. В горле встал едкий ком. Я с трудом приподнялась на локтях. Колени дрожали, виски пульсировали болью.

Нащупала грубую ткань платья. Чужая вещь, мешковатая, потертая — никакого сравнения с моей офисной «тройкой». Судя по всему, я находилась очень далеко от привычного мира деловых встреч и квартальных отчетов.

Запустила пальцы в волосы, чтобы понять, сильно ли ударилась. Слишком длинные и спутанные, они насквозь пропахли старой кухней. Под грязью тускло проступал оттенок, которого у меня никогда не было, — платиновый блонд.

Я перевела взгляд на руки... Это же не мои! С огрубевшей кожей, царапинами и обломанными ногтями без привычного гель-лака.

«Тело тоже не мое!» – пронзила неожиданная мысль, и внутри все сжалось от животного страха.

Где-то в глубине я оставалась собой – тридцатишестилетней Алисой Соколовой, с любовью к суши на ланч, сумкам Биркин и кожаному салону Audi. Но реальность не оставляла сомнений: внешне я стала совершенно другим человеком.

Какая ирония! Все эти фэнтези-романы про попаданок, которые иногда пролистывала в московских пробках...

«Ну конечно, бизнес-леди оказывается в теле эльфийской принцессы», – улыбалась я тогда, снисходительно перелистывая страницу. Теперь судьба подбросила аналогичный сценарий, только без романтического флера. С больной головой, в чужом грязном теле, с неизвестным именем и прошлым.

Попаданка? Серьезно?! Звучало, как плохой анекдот.

Память лихорадочно цеплялась за обрывки реальных воспоминаний о прежней жизни.

Последние месяцы сливались в череду провальных кварталов. Падающая выручка. Инфляционные спирали. Ненасытные требования акционеров. Шепотки за спиной о предстоящей продаже бизнеса.

Бесконечные перелеты. Вечные совещания, ночи без сна. Каждый проект приходилось вытягивать буквально на собственных жилах. Я знала: если новая антикризисная программа не сработает — все, конец. Бизнес уйдет с молотка.

Последний рабочий день всплывал в памяти урывками. Пережженный кофе. Голос генерального: «Проверка вашего отдела… Неоправданные расходы…» И ухмылка финансового директора. Эта стерва ненавидела меня с той памятной стычки на корпоративе три года назад.

Последнее, что я отчетливо помнила – скрип двери Audi. Затем провал. Слепящие фары в зеркале заднего вида, резкий рывок, острая боль, будто по голове чем-то ударили. Что это? Авария? Или…

…Что-то более опасное?!

Я пришла в себя, лежа непонятно где.

«Больница?» – мелькнула первая мысль, но реальность оказалась страшнее. Вместо белых стен – полумрак огромного зала. Слева угадывались очертания старой барной стойки. Воздух оказался тяжелым, пропитанным запахом плесени и чем-то кислым.

Но больше всего поразил ряд каменных арок вдоль стены. Большинство из них – просто груды камней, но одна... Одна излучала тревожное голубое свечение. И самое странное, я сразу поняла, что это портал. Врата между мирами.

Откуда я это знала?

Портал пульсировал в такт моему сердцу, и вдруг в сознании всплыли чужие слова: «Хранитель... Узел миров...». Откуда они? Из прочитанных когда-то книг? Или эти слова – воспоминания той, в чьем теле я теперь оказалась?

Попытка подняться вызвала новый приступ боли. Сделав осторожный шаг, я услышала хруст. Под ногой рассыпались осколки разбитой тарелки. Звук гулко разнесся по залу.

Нужно найти кого-то, кто все объяснит. Но вокруг только зловещая тишина и этот странный портал, который, казалось, звал меня... или предупреждал.

Я сжала кулаки, а внутри все кричало: «Беги!»

Но куда?

Я медленно пробиралась между перевернутыми столами, пока не уперлась в массивную барную стойку, почерневшую от времени. За ней слабо мерцал огонек керосиновой лампы. Раздался шорох. Из узкого прохода появилась сухопарая старуха с изрезанным морщинами лицом и колючим, изучающим взглядом.

— О, проснулась, болезная? — пробормотала она, смотря на меня с явным беспокойством. — Уж думала, до ночи проспишь. Эх, хозяюшка, хозяюшка... опять память потеряла??

«Хозяюшка? Болезная?!»

***

Я опешила, но внешне осталась спокойна. Годы в Сити научили держать лицо в любой ситуации.

— Где я?.. — мой голос прозвучал непривычно высоко и звонко.

— В своем трактире, где ж еще! — старуха фыркнула, поправляя съехавший платок. — «Трактир между мирами», как твой батюшка, царство ему небесное, величал. Да кому он теперь нужен? Все давно развалилось.

Я поморщилась. Отец? Видимо, прежней хозяйки этого тела. Значит, мои догадки верны. И тут же в сознании всплыло имя — «Лисса».

Что ж, буду Лиссой.

— Извините, — осторожно начала я. — А как мне вас называть?

Старуха прищурила подслеповатые глаза:

— И впрямь память отшибло… Да я здесь еще при твоем отце-чудаке служила, — продолжала она, вытирая ладони о передник. — И осталась, хоть не раз собиралась уйти. Да куда мне, старухе? Эх, Лисса, дуреха ты, опомнись! Ты же сама клялась возродить это место. А теперь стоишь, как корова на льду.

Имя «Лисса» странно отозвалось в груди. Интересно, насколько плохо у этой женщины с памятью, если она не замечает подмены. Хотя, возможно, прежняя Лисса и правда вела себя неадекватно: кто в здравом уме будет цепляться за это разваливающееся заведение? Но главное сейчас — понять правила игры в новом мире.

В бизнес-среде я занималась тем, что вытаскивала провальные проекты. Находила слабые места в логистике, пересматривала контракты с поставщиками, выжимала прибыль из безнадежных активов. Офис с панорамными окнами, команда из двадцати человек, отчеты перед советом директоров... И вот теперь этот затхлый трактир на краю каких-то миров.

Я обернулась и заметила троих мужчин за одним из покосившихся столов. По грязной поношенной одежде и оружию сразу определила: либо бомжи, либо разбойники. Один из них повернулся и криво усмехнулся мне. Резкий запах самогона ударил в нос, в мутном взгляде читалась явная угроза. Инстинктивно я сделала шаг назад, к относительной безопасности за стойкой.

— Они... постояльцы? — спросила, понизив голос.

Старуха выплюнула ответ:

— Постояльцы, чтоб им пусто было. Третий день живут в комнатах, жрут твои запасы. Только пьют да рыгают, поганцы. Пока тебя не тронули, но скоро, гляжу, и до этого дойдет. Спрячься, голубушка. В подвал иди, пересиди до утра.

Мороз пробежал по спине. Мужчины и правда выглядели угрожающе — мятая одежда, грубые лица, оружие за поясом. Я одна против троих. Старуха в счет не шла: помощи ждать не приходилось.

Три неучтенных постояльца, расход продуктов, ноль доходов. Прекрасная ситуация. Классический пример, когда вовремя не поставили систему безопасности. Хотя бы замок на дверь.

— Разве здесь нет охраны? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

— Да где тут найдешь, охрану-то? — старуха безнадежно махнула рукой. — Кто в здравом уме пойдет работать в проклятый магический трактир к сумасшедшей дочери безумца...

Внутри все сжалось. «Проклятый», «сумасшедшая», «безумец», — вот это вводные данные. Мой личный корпоративный ад, только на новом уровне. Обычно при работе с проблемными филиалами хотя бы был план, бюджет и команда. Здесь же только я, старуха, трое опасных типов и магический трактир, кишащий тараканами и крысами. В прямом смысле.

Глубоко вздохнула, оценивая бандитов взглядом. Они уже заметили наш шепот. Один поднялся, потягиваясь, и направился к стойке. Его походка, осанка, взгляд, — все кричало о демонстративной агрессии.

Сейчас подойдет и что-то потребует. А что смогу сделать я? Составить отчет? Посчитать убытки?! Заявить, что моя специализация — антикризисное управление и развитие?

Я сжала кулаки: не позволю сломать это тело и мою новую жизнь.

Бандит приблизился, ухмылка стала шире.

— О, проснулась наконец? Отлично. Принеси-ка нам пожрать, да заодно... — Он сделал непристойный жест. — Три дня ждем, когда твой чертов портал заработает. Пора бы и развлечь гостей.

Старуха испуганно отступила. Я осталась у стойки, сдерживая волну подкатившего гнева.

— Давай, милашка, — голос бандита прозвучал слащаво-угрожающе. — Покажи, на что способно гостеприимство «Трактира между мирами». Порадуй нас... своими особыми прелестями. — Он грубо рассмеялся, обнажив желтые зубы.

Сердце бешено колотилось, угрожая вырваться из груди. Я резко прикусила щеку до боли. Страх можно пережить потом. Сейчас нужно действовать.

«Алиса, — мысленно сказала я, — ты ведь вытаскивала филиалы, которые все уже списали со счетов. Эти трое — просто проблемные активы. Ты знаешь, как с ними работать. Нужно лишь найти слабое место».

Взгляд сам потянулся к мерцающему порталу. Он стал ярче, пульсация чаще. Арка в другие миры словно отзывалась на мое состояние.

Может ли она помочь?

Вопрос без ответа. Но хуже уже точно не будет.

***

И в этот момент входная дверь скрипнула.

На пороге стоял высокий мужчина в форменном сюртуке. На лацкане поблескивал значок с короной, прямая осанка выдавала военную выправку.

Что бы мужчина здесь ни забыл, он вовремя!

Глава 2. Кукла в зеркале

Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользил по залу трактира. Будто сканировал каждую трещину на стенах, каждый пыльный угол. Успела заметить, что на мне его глаза задержались на секунду дольше, чем на мерцающем портале.

— Тео Эстерлин, старший асессор Королевской службы по контролю за порталами, — представился он ровным, лишенным эмоций голосом.

Я мысленно скривилась.

Блондинистый, аккуратно подстриженный, в безупречном костюме, — типичный чиновник. Такие всегда раздражали. Но его появление сыграло на руку: бандиты сразу присмирели.

Самый наглый из них поспешно отступил к своим приятелям. Теперь все трое старательно изображали обычных посетителей, сгорбившись за столом.

— У вас, господа, серьезные проблемы, — продолжил Эстерлин, игнорируя повисшую в зале тишину. — Это место незаконно функционирует как врата между мирами. Мне предписано закрыть его и обеспечить выселение всех проживающих.

Я застыла с открытым ртом… Что!? Закрыть? Мой единственный дом в чужом мире?!

Он отточенным движением достал из кожаной сумки пергаментный свиток и на мгновение замер, будто что-то в моей реакции его зацепило. Развернув документ, демонстративно показал сверкающие официальные оттиски.

— Королевский указ, — пояснил спокойно.

— Вы не можете! Я сирота! Это мое единственное жилье! По каким законам вы можете оставить меня на улице?

Я отчаянно блефовала, надеясь, что в этом мире существуют хоть какие-то социальные гарантии. Глаза Эстерлина оставались ледяными, но на миг в них мелькнуло что-то живое. Удивление или, может, любопытство.

— Основания для закрытия более чем законны, — ответил он, сворачивая документ. — Отсутствие лицензии, многочисленные нарушения регламента. Согласно документам, владельцем числится Эдуард Лейр.

— Отец завещал этот трактир мне, — сквозь зубы выдавила я и впилась ногтями в ладони.

В тот же миг портал ожил. Треснувшая каменная арка вспыхнула голубым светом, древние руны на ее поверхности заискрились магической энергией.

Бандиты, еще минуту назад изображавшие смирение, мгновенно засуетились. Похватав свои тюки, они ринулись к светящемуся проходу.

— Стойте! А платить кто будет? — мой голос дрогнул от ярости, когда трое мужиков уже переступали порог магической арки. Они даже не обернулись, торопливо протаскивая мешки через мерцающий портал. — Три дня жили на всем готовом и теперь сбегаете? Наглый грабеж!

Эстерлин наблюдал за происходящим с каменным лицом. Его спокойствие уже начинало раздражать.

— Переход прошел с грубыми нарушениями, — произнес он буднично. — Эти господа не предъявили документы, не задекларировали оружие и ценности. Вы не внесли данные в учетную книгу. Все это противоречит множеству пунктов «Закона по контролю за порталами». Закрытие неизбежно.

Я стиснула кулаки. Нужно срочно придумать что-то. Срочно!

— Позвольте ознакомиться с указом? — я протянула руку за пергаментом.

— Конечно, — ответил Эстерлин, передавая свиток. Его пальцы на миг задели мои. Случайно ли? Не знаю. Но по коже пробежал ток.

Только сейчас я смогла по-настоящему разглядеть асессора.

Он оказался красивым мужчиной лет тридцати семи. Широкие плечи и уверенная осанка делали Эстерлина больше похожим на солдата, чем на бюрократа. А смуглая кожа и классические черты лица наводили на мысли о южном происхождении.

Светлые волосы придавали образу неожиданную теплоту, но ледяные серые глаза разрушали это впечатление напрочь. Едва заметная усмешка в уголках губ выдавала привычку держать всех на дистанции.

— Благодарю, асессор. — Я невольно провела пальцами по шершавой бумаге и погрузилась в чтение.

Хоть я и не юрист, но логику указов понимаю. Разве что с поправкой на магию и прочую потустороннюю чертовщину.

Глаза сами выделяли нужное: гербовая печать, формулировка о закрытии, ссылки на протоколы… Есть!

— Тут сказано: если у владельца нет жилья и денег на жизнь, но есть план восстановления перехода, ему могут назначить испытательный срок.

Асессор хмыкнул.

— Пункт тринадцать, раздел пятый. Мне он известен. Практически никто им не пользуется.

— А я воспользуюсь.

— У вас есть план?

— Дайте мне немного времени, — выпалила поспешно. — Вы с дороги, скоро ночь. Могу предложить лучшую комнату для отдыха. А утром план будет у вас!

Он замер на мгновение, затем ответил с холодной вежливостью:

— Хорошо, в текущих обстоятельствах это допустимо. Что касается предложения... я вынужден его принять. Сколько стоит ночлег?

Я обернулась к старухе, которая уже стояла рядом и наблюдала за нами с хитрой ухмылкой.

— Три золотых, — бойко выпалила она, даже не моргнув.

Ценник явно завышен вдвое, но разбираться некогда. Я кивнула.

— Проводите господина Эстерлина, пожалуйста.

Старуха уставилась на меня с немым укором, затем недовольно буркнула:

— Прошу за мной, молодой человек. Оплата вперед.

С шарканьем и кряхтеньем она заковыляла в сторону коридора. Уже на выходе я уловила:

— У нас как в лучших домах. Удобства в номере, тишина... и ледяной душ для бодрости духа.

Ответом ей стало красноречивое молчание.

А в моей голове уже метались мысли, как перехитрить судьбу. Если до завтра не найду решение, мой единственный кров официально станет пристанищем для крыс. В прямом смысле этого слова.

Сжимая пергамент, я направилась в свою комнату и тут же осознала странность: я точно знала дорогу, хотя никогда здесь не была. Нет, не я. Сумасшедшая дочь безумца. Та, чье тело теперь стало моим.

Комната встретила запахом старой древесины и сырости. Пол скрипел под ногами, штукатурка осыпалась, а через единственное пыльное окно пробивался скудный свет. Я захлопнула дверь и опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати.

Тишина.

Еще вчера у меня был офис с панорамными окнами и квартальный отчет на столе. Сегодня — кривые стены, угроза выселения и этот проклятый свиток в руках.

Ни плана. Ни поддержки. Ни даже тени уверенности.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. В горле встал ком, глаза предательски защипало.

— Да что за черт! — сорвалось с губ. — Почему именно я? Что это вообще за дурной сон?!

Я вскочила и швырнула в стену подушку. Затем дырявый плед. Потом башмак, который глухо стукнулся о шкаф и закатился под кровать.

Дыхание перехватывало, но... сердце билось. Сначала бешено, а затем ровнее, увереннее. Будто говорило: «Ты жива. Борись».

— Я не дам этому месту погибнуть. Не в первый же день, — прошептала еле слышно. Голос еще дрожал, но я уже взяла себя в руки.

Поднявшись, отряхнула платье. Все тело ныло, мысли путались, но первое решение уже созрело.

Душ. Холодный, чтобы смыть с себя этот кошмар и начать все заново.

Я бросила документ на прикроватный столик и быстро отыскала купальню — маленькую комнатку с облупившейся плиткой и плесенью по углам. Повернула кран — на меня хлынула ледяная струя.

— Ну конечно, — скрипнула зубами. — Спасибо, дорогой трактир. Просто обожаю такие сюрпризы.

Уже собиралась ступить в холодную ванну, когда произошло нечто странное. Вода вдруг зажурчала иначе. Через мгновение она потеплела, а еще через несколько секунд из крана повалил горячий пар.

— Что... — Я осторожно подставила руку под струю. — Это ты? Или... я?

Тишина. Но в безмолвии этих стен чувствовалось живое внимание. Трактир наблюдал. И в нем, определенно, была магия. Древняя, дремлющая. И она постепенно просыпалась.

Я забралась в старую ванну, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Горячая вода обволакивала тело, смывая напряжение, успокаивая дрожь в руках.

«Хорошо, — подумала. — Значит, и я смогу ожить».

И вдруг из глубин памяти, словно вспышка молнии в темноте, возникло воспоминание. Теплое, детское.

Мне — нет, маленькой Лиссе — всего лет шесть. Мы сидели с отцом на старой скрипучей веранде, где пахло смолой, дымом и сушеными травами. Отец накинул мне на плечи одеяло, уселся рядом и спросил:

— Ты знаешь, как работают порталы, Лисса?

Я отрицательно замотала головой, крепче прижимая к себе куклу с вышитыми глазками — мою постоянную собеседницу.

— Порталы не появляются случайно, — начал он, — и не могут стоять где угодно. Только в особых точках. В узлах, что связывают миры. Не города или деревни — целые миры. Понимаешь?

Я не до конца понимала, но кивнула.

— Узлы... они как сердца мира. Он огромен, и сердец у него много. В них течет не просто магия, но переплетается сама ткань реальности. Такие точки связаны с иными мирами порталами, словно кровеносными сосудами. Обычные люди этого не понимают. Они научились разжигать огонь, управлять ветром. Но межмировые потоки... это другое. Это древняя сила.

Я не заметила, как воспоминание растворилось, унося меня в короткий тревожный сон. Проснулась через пару часов уже в остывшей ванне, но не стала снова ложиться, а принялась за работу.

В голове созрел план спасения перекрестка миров. Сделать ремонт, улучшить клиентский сервис, но главное – маркетинг. Превращаем «переночуем где-нибудь» в «только у госпожи Лейр»!

***

Утром голова гудела после бессонной ночи. В груди теплилась надежда.

Я принялась приводить себя в порядок. Умылась ледяной водой: горячую сегодня трактир мне не предоставил.

Мутное зеркало отразило незнакомое лицо. Голубые глаза, светлые спутанные волосы, высокие скулы с ярким румянцем. Фарфоровая кожа без изъянов. На вид не больше девятнадцати. Чувственные губы, осиная талия, соблазнительные изгибы. Настоящая куколка! Если бы не растрепанный вид…

— Хоть что-то приятное, — пробормотала я, распутывая пальцами колтуны.

Удивительно, что вчерашние бандиты три дня не трогали такую добычу. Видимо, переход в другой мир волновал их больше, чем женское тело. Да и без хозяйки портал мог не открыться — эти обрывки знаний всплыли ночью из памяти Лиссы.

В сундуке среди груды старого тряпья нашлось простое, но чистое платье, пропахшее лавандой и временем. Натянула его, взялась за корсет... и застопорилась.

— Чтоб тебя! — сквозь зубы выругалась, беспомощно крутясь перед зеркалом и пытаясь утянуть шнуровкой пышную грудь.

Дверь распахнулась без предупреждения.

— Не мучься, — раздался скрипучий голос.

Обернулась — там стояла старуха.

— Можно хотя бы постучаться?!

— А смысл, если все равно не справишься? — фыркнула она и ловко затянула шнуровку одним рывком.

Я захлебнулось от внезапной тесноты.

— Благодарю, — выдавила, когда снова смогла дышать. — Как вас звать-то?

Пауза. Затем ворчание:

— Ох-ох… беспамятство у тебя, как и у батюшки твоего. Ну ладно, зови Гретой.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Грета.

Она что-то пробормотала и вышла. Я осталась одна, бросила последний взгляд в зеркало.

Справлюсь!

***

Наметила план: разбудить асессора, вручить ему бизнес-модель, показать готовность к переменам. Все четко, официально, без лишних эмоций.

На деле вышло куда занятнее.

Тихо приоткрыв дверь, я замерла на пороге его комнаты. Все заготовленные фразы мгновенно вылетели из головы.

— Ого… — вырвалось у меня.

Эстерлин спал на спине, раскинув руки. Угол простыни сполз куда-то вниз, открывая просто потрясающий вид! Утренний свет мягко скользил по мужскому телу: мощная грудь, широкие плечи, рельефный торс, испещренный старыми шрамами. Все настолько привлекательно, что я почти почувствовала себя в эротическом сне.

На фоне этого великолепия заметно выделялся длинный старый шрам.

Глава 3. Блины и прелести

Шрам рассекал мужское тело от верхних ребер почти до талии. Грубый, неровный, словно оставленный клыками чудовища или зазубренным обломком клинка.

«Кто его так пометил?» — пронеслось в голове.

Варианты всплывали сами собой. Схватка с контрабандистами где-то в других мирах? А, может, встреча с чем-то нечеловеческим в одном из опасных переходов?

Дуэль? Но нет, слишком дико для благородного поединка: края раны рваные, будто это следы ярости, а не холодного расчета.

Я вдруг осознала, что рассматриваю полуобнаженного асессора уже слишком долго. Резко зажмурилась, почувствовав, как тепло разливается по щекам. Потом предательски снова приоткрыла веки, дав себе еще три секунды на этот восхитительный вид.

«Ну и что? Я живая женщина, — оправдывалась я перед собой. — А это произведение искусства».

— Господин Эстерлин, — наконец выдавила, упорно глядя в точку над его головой и делая вид, что идеальные кубики пресса меня совсем не интересуют. — Прошу вас спуститься к завтраку.

Голос звучал подчеркнуто официально, будто передо мной лежал не великолепный мужчина, а очередной квартальный отчет.

— У нас... — я запнулась, чувствуя, как взгляд сам по себе скользит вниз, к тому самому шраму, и еще чуть ниже, — свежие булочки.

Совершенно идиотская фраза! Но в тот момент больше ничего не приходило в голову.

Эстерлин шевельнулся, его мышцы плавно напряглись, и я поспешно отступила к двери, с трудом сохраняя дыхание.

(Дорогие мои! Я немного боюсь выкладывать полную картинку сюда, так как книга 16+. Но!! Информацию о том, как посмотреть ее полную версию и еще десяток вариантов внешности Тео я оставила в первом закрепленном комментарии к этой книге. Приглашаю всех ценителей мужской красоты приобщиться и пообщаться в комментах).

«Булочки, серьезно?» — мысленно охнула я. С другой, стороны, это звучало лучше, чем «Ваши мускулы вызывают сердечный приступ».

Слава богам, асессор что-то пробормотал во сне и повернулся на бок, не просыпаясь. Простыня при этом предательски съехала еще ниже.

Я поспешно захлопнула дверь. Прислонилась к стене и шумно выдохнула. Бурная реакция тела Лиссы привела меня в замешательство. Что это было? Гормоны? Или просто молодость? Интересно, была ли она хоть раз близка с мужчинами?

У меня-то любовников хватало. Правда, ни в постели, ни в жизни они надолго не задерживались. А в последний год времени не оставалось даже на секс, не то что на нормальный сон. Возможно, сейчас сработал эффект накопленного голода, и телесного, и эмоционального. Когда слишком долго держишь себя в руках, достаточно одной искры, чтобы вспыхнуть!

Так ничего и не решив, я прокашлялась, поправила одежду и направилась на кухню.

***

На плите стоял закопченный котел, внутри которого бурлила темно-серая масса с комками. Каша выглядела так, словно решила притвориться строительным раствором. Я поморщилась. Нет, такой завтрак врагу не пожелаешь. Грета тут же всплеснула руками и сбивчиво заговорила:

— Да я ж не со зла, Лисушка! Только отошла горшки сполоснуть да пол протереть, и вот оно, несчастье. Думаю, минутка туда, минутка сюда. А каша, проклятущая, взяла да пригорела! Старая я уже, одна не поспеваю за всем. Дом разваливается, капризный…

Я представила, как гости увидят это «блюдо дня», и стало неловко перед воображаемыми клиентами.

— Нет, так дело не пойдет, — решительно потянула котелок к помойному ведру.

Если уж я здесь хозяйка, надо соответствовать.

Для начала решила заглянуть во двор, где утром в окне заметила небольшой садик и что-то похожее на грядки. Но стоило мне обойти дровяной сарай, как внимание привлекло какое-то движение между бочками. Из-за них торчали волосы. Кудрявые, рыжие и немного пыльные.

— Эй, ты чего тут? — спросила я, заглядывая за бочку.

Там, сжавшись в комочек, сидела девчонка лет шестнадцати. Щеки в саже, взгляд как у котенка, которого вот-вот выставят за дверь.

— Работа нужна. Я приходила к старухе Грете, но она меня прогнала. А домой мне нельзя! Там дядька бьет, — буркнула она, не поднимая глаз. — Я не ворую! И почти не ем. Возьмите меня, а?

— Очаровательно, — хмыкнула я. — Убедительный аргумент. Умеешь готовить?

— Ага! — оживилась девчушка, расправляя плечи. — Ну, не королевский банкет, конечно, но никто не травился. Даже бабушка говорила, что из меня может выйти толк. Если не лениться.

— Прекрасно, — кивнула я. — Ты принята на испытательный срок. С сегодняшнего дня помогаешь по кухне. Пока могу предложить только еду и крышу. Если справишься, через неделю обсудим оплату. Договорились? Каша Греты вгоняет в тоску, а мне сегодня нужно накормить асессора.

— Асессора? — ее глаза округлились. — Того, что с лицом как у запертого сундука?

— Именно. Так что вымой руки, щеки, и бегом на кухню.

Девчушка поспешно вытерла ладони о подол и тихо выдохнула.

— Спасибо.

Я лишь отмахнулась.

— Благодарить рано. Вот когда накормим сердитого мужчину, тогда и поговорим.

Она не ответила, но в ее глазах вспыхнул упрямый огонек.

Мою новую помощницу звали Мина. Как выяснилось, она жила в соседней деревне, чьи жители поставляли в трактир продукты. Причем по завышенным ценам.

— Трактир-то проклятый, — пояснила рыжая болтушка, перебирая зелень, добытую с небольшого огорода на заднем дворе.

Ее мать умерла месяц назад от лихорадки, отца и вовсе не помнила, а опекуном объявился дядька. Из тех, кто считает, что девочке полезно голодать и не перечить старшим.

Поначалу Мина пыталась найти приют у соседей, но через пару дней ее оттуда выгнали. Тогда и пришла к нам. Грета, однако, оказалась не из сострадательных.

— Самим жрать нечего, — отрезала старуха и захлопнула дверь перед носом.

Девчонка забилась за бочки и просидела там полутра, пока я ее не обнаружила.

Сейчас Мина бегала за мной по кухне, умело раздувала огонь и ловко перебирала кастрюли со сковородками, откладывая в сторону самые целые и чистые.

Грета восседала у кухонного порога, качала седой головой и всем своим видом выражала категорическое несогласие с происходящим. Правда, с провизией дела обстояли плачевно. Тут старуха не соврала.

На дальней полке обнаружился небольшой сверток муки. Слежавшийся, но еще пригодный. Из продуктов также нашлась бутыль молока сомнительной свежести и три коричневых яйца. Не густо.

«Мука, молоко, яйца. Значит, будут блины», — решила я. Аромат румяных налистников должен смягчить даже самого строгого проверяющего. Накормлю асессора до состояния блаженства, и грозная печать «закрыть» волшебным образом превратится в «испытательный срок».

— Переводят добро, — ворчала Грета, наблюдая, как я наливаю тесто на раскаленную сковороду. — Муки-то едва на донышке было, а теперь и ее не станет! Транжирят почем зря.

— Мы не транжирим! — парировала я, переворачивая подрумянившийся блин. — Хороший завтрак — основа цивилизованного общества.

Мина захихикала и с преувеличенной важностью принялась вымешивать новую порцию теста, пока я колдовала у раскаленной плиты. Жидкая масса растекалась тончайшим кружевным слоем, превращаясь в маленькое чудо — золотистый блин с хрустящей корочкой, пахнущий домашним уютом и беззаботным детством.

По кухне уже разливался волшебный аромат, сладковатый, с ноткой топленого молока. Воздух пропитался обещанием сытного завтрака и хорошего настроения.

***

Господин Эстерлин уже сидел в зале у окна за дальним столом, погруженный в бумаги. Его темно-синий сюртук с официальным значком и безупречно накрахмаленная рубашка резко контрастировали с убогой обстановкой. Он что-то записывал, изредка отпивая из походной фляги и покусывая…

…Сухарь?! Бедняга.

В этот момент по трапезной разнесся умопомрачительный аромат свежих блинов. Я подошла ближе и заметила, как его плечи едва заметно дернулись, а живот предательски буркнул. Ха! Голодный мужчина — злой мужчина, это вам любая хозяйка подтвердит. Сытый куда сговорчивее.

— Доброе утро, — жизнерадостно начала я, ставя тарелку с блинами перед его носом.

— Если его можно назвать добрым, — ответил он, не поднимая глаз. — После вчерашнего ледяного душа я перестал ожидать чего-то от здешнего сервиса.

Я опустилась на скамью напротив, вздохнув.

— Горячая вода, кстати, есть.

Он наконец поднял на меня взгляд, прищурившись.

— Неужели?

— Трактир же магический, — пожала я плечами. — Видимо, я ему нравлюсь. Вчера в моей купальне он не поскупился на горячую воду. Хотите, попрошу и для вас?

Эстерлин откинулся на спинку стула, его жесткие губы дрогнули в усмешке.

— Благодарю за предложение, но я предпочитаю не заводить отношений с недвижимостью.

Я пододвинула к нему тарелку. Он осмотрел блины с выражением человека, которому уже заранее жаль свой желудок.

— Что это за субстанция?

— Фирменное блюдо нашего заведения. Рецепт передавался из поколения в поколение, — без тени смущения соврала я.

Ведь главное в кулинарии что? Правильно, маркетинг!

— Вы оформляли аккредитацию в Магическом эпидемиологическом надзоре? Или кормите гостей на свой страх и риск?

О Боже! Мне это точно не снится?

— Ах, Тео, можно вас так называть? — сладко улыбнулась я, наклоняясь к нему через стол своей пышной грудью. — Давайте хотя бы за обедом забудем о формальностях. Не как постоялец и хозяйка, а просто как мужчина и женщина, которая старалась ему угодить. — Длинные ресницы томно опустились, а улыбка стала еще шире.

Кажется, трюк сработал. Стоит запомнить, что моя новая внешность — отличное оружие. Я схватила блин руками, свернула трубочкой и с видимым удовольствием откусила, демонстрируя правильную технику.

Асессор замер и уставился на меня. Но следил он вовсе не за блинчиком, а за моими губами. В серых глазах мелькнул иной голод — мужской и горячий. Его зрачки чуть расширились. Я решила усилить эффект и медленно провела языком по губам, облизнув их так, будто съела лучший деликатес в моей жизни.

Эстерлин едва заметно сглотнул, затем резко опустил взгляд к тарелке, заставив себя переключиться. Схватил блин, скептически осмотрел его и осторожно откусил небольшой кусочек.

В этот момент я мысленно корила себя за отсутствие хотя бы минимальных дополнений. Ни сметаны, ни даже ложки меда.

Замерла, следя за каждым его движением. Асессор слегка прищурился, словно пытаясь разгадать состав блюда. Затем молча взял еще кусок. И еще. Мельком взглянул на меня. И этот взгляд был другим, более человечным, что ли. А, может, я себе это придумала.

— Одобрено, — наконец произнес он и широко улыбнулся. — Готов взять на себя обязанности главного дегустатора и помочь с оформлением всех необходимых документов. В приоритетном порядке.

Йес!

Через десять минут Эстерлин доедал последний блин с таким выражением лица, будто нашел ответ на главный вопрос мироздания. Сыто откинувшись, он прикрыл глаза с блаженной улыбкой.

Я оценила момент. Пока мужчина сытый, довольный и расслабленный, самое время подсекать.

— Господин асессор, — не теряя ни секунды, я ловко отодвинула тарелку, достала из кармана передника аккуратную стопку пергаментов и выложила перед ним. Они еще пахли чернилами. Мой ночной труд, план спасения дома.

— Пока у вас есть минутка, — голос звучал непринужденно, но внутри я вся напряглась. — Может, взглянете на идеи по восстановлению «Трактира между мирами»?

Глава 4. План развития трактира

Мелькнула мысль: молодость действительно имеет преимущества. Ночь без сна, а на моем кукольном лице ни тени усталости! Только легкая бледность, которую легко списать на волнение.

Асессор приоткрыл один глаз, словно сытый кот.

— Вы готовили это всю ночь?

— Просто систематизировала мысли. Оценка ресурсов, анализ рисков, стратегия восстановления.

Эстерлин открыл второй глаз, обреченно вздохнул и потянул документы ближе к себе, начал листать.

Я впилась ногтями в ладони.

Каждая страница дышала надеждой: смета на новую мебель, привлечение клиентов и систему лояльности, график найма персонала, улучшение клиентского сервиса.

Мой собеседник молча просматривал страницы, уголки его губ время от времени дергались то вверх, то вниз. Я пыталась разгадать по выражению лица, какую именно мысль он обдумывает: «Гениально» или «Бред сумасшедшей»?

Когда он дошел до последней страницы, я задержала дыхание. Асессор поднял на меня насмешливый взгляд.

— Значит, планируете возродить трактир как действующий портальный узел?

Я сдержанно кивнула, изо всех сил стараясь не выглядеть отчаянной. Он постучал пальцами по стопке бумаг, задумчиво разглядывая меня.

— Если владелец объекта не имеет другого жилья или источника дохода, — задумчиво проговорил, — и представляет обоснованный план восстановления перекрестка, он вправе запросить испытательный срок.

Я молчала, боясь спугнуть удачу. Эстерлин помедлил еще миг, затем поправил документы и аккуратно вернул мне, пододвигая ближе уже свою папку.

— Ваш план оказался лучше, чем я ожидал, — признался он. — Но одного вдохновения мало. Давайте разберем все построчно.

Он выпрямился, развернул свежий бланк и начал отстукивать ритм пером по полю свитка.

— Источники дохода. Что у вас в наличии? — спросил сухо, не поднимая глаз.

— Один действующий портал, три гостевые комнаты, трапезная, — быстро перечислила я, мысленно прикидывая цифры. — Плюс буду взимать плату за хранение грузов.

— Это уже услуга повышенного риска, — приподнял бровь. — Тарифы и страховка?

— Пятнадцать медяков в сутки за стандартный тюк, — выпалила я. — Страховая сумма зависит от стоимости груза. По договоренности.

— Запишите: «Нужна отдельная кладовая и опись ответственности», — пробормотал он, делая пометку.

Грета, протирающая кружки у стойки, фыркнула:

— Нашли доход! Крысам, поди, тоже счет выпишете за постой в погребе?

Я сделала вид, что не слышу.

— Поставки продуктов. С кем контракт?

Вот тут мой план провисал. Со слов Мины я уже знала, что отец закупался в соседней деревне втридорога. Придется прогнуть поставщиков на новые условия или искать других. Но асессору об этих проблемах знать не обязательно.

— Деревня Верхний Брюлль. Планируем расширить до соседних поселений, чтобы не зависеть от капризов местных.

— Сроки, объем, гарантия качества?

— Два раза в неделю, список на сезон вперед. Дополнительно бартером идет ночевка и стол для деревенских возничих.

— Бартер вне денежного оборота. Счетоводам Короны такое не нравится, — предупредил Эстерилн, подчеркивая что-то в свитке своим железным пером. — Пропишите эквивалент в монетах.

Мина подала голос из кухни.

— А можно часть расчета овощами? Нам дешевле…

— Нельзя! — в унисон ответили мы и удивленно переглянулись.

В комнате на секунду повисло молчание. Грета перестала делать вид, что вытирает кружки. Мина замерла в кухонном проеме с открытым ртом.

Я медленно перевела взгляд на асессора.

— Персонал. — Продолжил он как ни в чем не бывало. — Четыре человека на весь трактир — не маловато ли? — асессор скептически прищурился, перебирая страницы кончиками пальцев.

— Конюх и сторож — в приоритете найма, — добавила я, мысленно прикидывая бюджет.

— Зарплаты?

— Проект окладов на последней странице, — ткнула я пальцем в расчеты, где цифры уже стояли аккуратными столбиками. — Оплата раз в десять дней, бонусы с выручки тем, кто работает больше трех лет.

— Учет путников и лицензия. Вы готовы к полному переходу на новый формат? — Тео постучал пером по столу.

— Да. Универсальные бланки Службы, журнал учета постояльцев. Я уже начала перенос записей.

Он чуть склонил голову. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Признаю, впечатляет. Только без пошлины за переоформление не обойтись. Два серебряных за книгу, четыре — за каждую арку.

— В плане учтено, — соврала я еще раз, делая вид, что пишу что-то в своих заметках. Бумага хрустнула под пальцами.

— Как вы планируете привлекать клиентов? Не считая контрабандистов и иных подозрительных личностей. — Эстерлин провел пером под строкой и хмыкнул.

Кажется, вспомнил тех бандитов, которые смылись при его появлении.

— Ориентируемся на путников из столицы и соседних миров. Публикуем объявления в «Переходах и Торгах» и «Караванных новостях». Для местных сделаем акцию с бесплатной кружкой эля.

— Бесплатный эль бьет по марже, — мгновенно отреагировал он, будто ждал этого.

— Учла в коэффициенте удержания клиента, — парировала я, не моргнув.

Тео вздохнул, отложил перо.

— Теперь главное. Есть ли у вас первоначальный капитал?

Мои ладони вмиг стали влажными. Денег не было. Вот совсем! Не считать же стартовым капиталом те три золотых, что асессор оставил за ночлег?!

Задержав дыхание, кивнула.

— Есть. Отец держал тайник на черный день. Я недавно обнаружила его. Этого хватит на самые срочные расходы и пошлины.

Асессор промолчал. Казалось, он взвешивал каждое мое слово. Наконец медленно сложил бумаги в аккуратную стопку.

— Хорошо. Я пишу, что хозяйка располагает средствами. Но! —Поднял палец. — Вся тяжесть своевременного внесения платежей ложится на ваши плечи.

— Понимаю, — выдохнула я. Напряжение постепенно уходило.

Собеседник некоторое время молчал, сверяя мои ответы со своими записями. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Ваша просьба одобрена.

— Да?! — я чуть не подпрыгнула.

Эстерлин вздохнул как человек, который точно знает, сколько лишней работы подписывает на свою голову.

— Госпожа Лейр, предоставляю вам испытательный срок в один месяц. Я буду находиться в трактире все это время в качестве наблюдателя, контролировать выполнение плана и составлять промежуточные отчеты. Точка межмирового перехода — объект государственной важности. Его нельзя оставлять без надзора до устранения всех нарушений и получения новой лицензии.

Он сделал паузу, оценивая мою реакцию.

— Если все будет хорошо, через месяц трактир будет снят с контроля и сохранен за вами. Надеюсь, вы готовы к работе без выходных и на износ.

— К этому я привыкла еще в прошлой жизни, — ответила и наконец-то осознала, что первый маленький бой выигран.

Уголок мужских губ дрогнул в почти незаметной улыбке. Почти, но я-то заметила.

«Лгать асессору опасно», — прошептало чутье бывшего кризис-менеджера. Но куда рискованнее упустить единственный шанс начать все заново!

Наступило молчание. Эстерлин дописывал бумаги. Я разглядывала паутину трещин на стенах, слои пыли в углах, деревянные балки, державшиеся, казалось, лишь по старой памяти.

Так мы и остались: почти враги под одной крышей. Почти — потому что кто знает, какие перемены принесет завтрашний день.

Время пошло!

***

— Потребуются бумаги, — произнес он через какое-то время. — Пожарные схемы и документы, подтверждающие техническое состояние арок, все прежде выданные лицензионные грамоты. Плюс ваш родовой свиток с подлинной магической печатью, подтверждающий наследство.

Асессор замер в ожидании, пальцы постукивали по обложке кожаной папки с документами.

— Полагаю, вам известно, где это хранится?

Пришлось отправляться в отцовский кабинет. Путешествие, достойное отдельного рассказа. Скрипучие половицы, цепляющая за волосы паутина. Прекрасное начало дня.

Комната выглядела так, будто ее предыдущий владелец не просто ушел. Он сдался на милость победителя, оставив все на разграбление варварам!

Повсюду валялись хаотичные россыпи бумаг, свернувшиеся карты, исписанные клочки пергамента, рассыпанные перья, засохшие чернильницы, пустые флаконы из-под зелий и... Это птичья лапка?!

Отец, ты, конечно, был тут хозяином, но как управляющего я бы тебя уволила. Без выходного пособия, без рекомендательного письма. И, возможно, с перспективой судебного разбирательства.

Я потянула верхний ящик стола — на пол хлынул поток потрепанных свитков.

Один оказался планом здания, другой — перечнем рецептов, зачеркнутых и переписанных на обороте карты. В третьем обнаружилась... инструкция по взаимодействию с призраками с пометкой: «Не кормить после полуночи, особенно сладким».

— Просто образец делопроизводства, — скрипнула я зубами, втискивая бумаги обратно.

Шкаф преподнес не меньший сюрприз. Груды документов, мешочки с подозрительными порошками, книги с говорящими названиями: «Руны защиты для начинающих», «Отчет о прибылях и убытках за 1624 год. Крайне печальный».

И все же кое-что начало складываться. Я нашла папку «Лицензии и разрешения», в ней лежал пожелтевший документ с гербовой печатью и размашистой подписью главы королевской службы. Загвоздка в том, что владельцем трактира в ней значился мой отец. Станет ли это проблемой? Похоже, что да. Ведь на мое имя лицензию никто не выдавал.

Отложив документ в сторону, я полезла в нижний ящик. Там, между записями про стоимость ячменя и каких-то подозрительно поэтических размышлений о тушеной фасоли, нашла свое свидетельство о рождении и старую, потертую записную книжку. Открыла наугад, в глаза бросилось имя, подчеркнутое и выделенное красным.

«Аурелия Винт, Старший дознаватель. Осторожно».

«Осторожно», — это когда у тебя есть десяток адвокатов, а у меня...

Под именем «Аурелия Винт» в отцовском дневнике дрожали строчки: «Попытка закрытия не удалась. Я использовал право истинного Хранителя».

И тревожная приписка: «Пока защита держится, но, если меня не станет, Лисса не устоит».

Вот и ответ, почему трактир до сих пор не закрыли. Но теперь, со смертью отца, защита, похоже, исчезла. Не просто же так этот зануда привез мне «Указ о закрытии». Видимо, то, что трактир достался мне по наследству, еще не значит, что я автоматически стала Хранителем.

Но ведь можно этот статус как-то получить. Что для этого нужно? Пройти какой-то ритуал? Предъявить тест на отцовство? В этом вопросе нужно разобраться, и как можно скорее.

Я уставилась на строчки и почувствовала, как внутри зарождается нечто очень знакомое. Интерес. Тот самый, из прошлой жизни. Когда в чужом отчете находишь дыру, в которую можно пролезть и выиграть.

— Так, тетя Аурелия. Поиграем.

Глава 5. Первый конфликт

Я собрала все найденное в охапку, прижала к груди и пошла вниз. По пути занесла отцовский дневник в свою комнату и положила на стол: вечером почитаю.

В зале вывалила свитки перед асессором с видом, словно сорвала джекпот в бюрократической лотерее.

Эстерлин изучал их с тем же выражением лица, с каким, видимо, в налоговом управлении читают любовные письма. Внимательно, строго и абсолютно без сантиментов.

— Пожарный план, лицензии и техпаспорт, ой, в смысле, свитки, подтверждающее техническое состояние арок, — отчеканила я. — В документах отца я нашла еще кое-что интересное. Загадочная дама, Аурелия Винт, уже пыталась закрыть трактир, но у нее не получилось.

Эстерлин кивнул, как-то странно нахмурившись. На секунду мне показалось, что у него на лице проскользнула необычная эмоция. Смесь узнавания с брезгливостью. Но, разумеется, он ничего не сказал.

А через секунду опять натянул на лицо маску служебной невозмутимости и протянул мне свиток толщиной почти с мое запястье.

— Это что? — Я с опаской приняла его из рук асессора.

— Предварительная ревизия межмирового портального узла. Пока не полная, — бесстрастно пояснил он. — Стандартная процедура.

Развернув пергамент, я пробежалась глазами по первым пунктам.

«- Несоблюдение санитарных норм

- Отсутствие стабилизаторов для рамок портала

- Нарушение регламента хранения артефактов

- Отсутствие ведомости чаевых за последние три года…»

— Это не ревизия. Это предсмертная записка, — прошептала я, с ужасом изучая следующий лист. — Серьезно?! Здесь есть пункт про нестабильную астральную ауроуязвимость в зоне приема пищи!

— Пункт сорок семь, — как будто даже с гордостью подтвердил Эстерлин. — Крайне важный параметр. Аура напрямую влияет на пищеварение.

— А на здравый смысл?! Она случайно не влияет на вашу работу? — не удержалась я.

Он продолжил, будто не слышал.

— Пункт восемьдесят второй: отсутствие книги учета путников. Сначала я предположил, что она утеряна. Затем стал подозревать, что ее попросту никогда не заводили.

Помолчав мгновение, асессор вдруг предложил:

— Можем продолжить с кухни, — встал и, не дожидаясь меня, направился к двери.

— Можем начать с элементарной вежливости, — прошептала ему вслед.

Асессор неожиданно обернулся. Его острый взгляд говорил, что я только что совершила очередную глупость.

— Принято к сведению, — сухо ответил он, прежде чем продолжить путь.

Грета проковыляла мимо нас, с трудом таща медное корыто для стирки. Косо посмотрев, процедила сквозь зубы:

— Ишь, бумажки развели... Как будто трактир от этого чище станет.

Кухня действительно представляла печальное зрелище, несмотря на утренние усилия Мины. Девчонка честно пыталась навести тут порядок, но такой завал за пару часов не разгрести. Я сама на ходу хваталась то за тряпку, то за щетку, вытирала полки, расставляла посуду, однако Эстерлин неотступно следовал за мной, методично фиксируя каждое нарушение.

— У вас крошки в ящике для деклараций о пищевой безопасности, — констатировал он, делая пометку.

— Это ящик для сухарей! — возмутилась я.

— Что лишь подтверждает наличие проблемы.

Пока я пыталась придумать, чего бы такого съязвить в ответ, чайник на раскаленной плите вдруг резко зашипел, выпуская клубы пара. Я повернулась, чтобы снять его с огня, но рукавом задела носик. Кипятильник, как назло, опрокинулся, выплеснув на меня обжигающую струю.

— Ай!

Я прикусила язык, сжав обожженную ладонь. Кожа мгновенно покраснела.

— Не двигайтесь, — спокойно произнес асессор.

Он вышел и вскоре вернулся с небольшой глиняной баночкой и полоской льняной ткани. Молча нанес на повязку густую мазь. Ее терпкий аромат выдавал в составе мед, шалфей и что-то металлически-горькое.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я, наблюдая, как его пальцы ловко затягивают повязку.

Эстерлин не поднял глаз, продолжая аккуратно обматывать мою ладонь.

— Ревизия — не повод пренебрегать первой помощью, — ответил он. — В моем походном наборе есть все необходимое. Асессору приходится сталкиваться с разным — от разъяренных торговцев до голодных чудовищ.

Повязка мягко стянулась вокруг запястья, и почти сразу жгучая боль уступила место облегчению. Я почувствовала, как его сильные пальцы скользнули по коже чуть выше. Он мягко проводил тканью, словно гладил. Это ощущалось как тонкий ток, разливающийся по венам и согревающий изнутри.

Асессор стоял слишком близко, высокий, широкоплечий и чертовски привлекательный. Я ощущала тепло его тела, терпкий аромат мази и чего-то мужского. У меня закружилась голова, а кожа покрылась крошечными мурашками. Дыхание на миг перехватило.

— Я всегда ношу с собой лечебную мазь, дезинфицирующий амулет и компактный магический нагреватель, — добавил он, подняв взгляд. В глазах мелькнула тень иронии. — Опыт показывает: вовремя оказанная помощь решает больше проблем, чем заученные угрозы.

Я сжала пальцы, чувствуя, как целебное зелье просачивается сквозь ткань, успокаивая воспаленную кожу. Движения сильных рук были точными и аккуратными, будто перевязка ран входила в его служебные обязанности наравне с проверкой документов.

Повязка действительно помогала. Но не успела я пробормотать слова благодарности, как Эстерлин снова превратился в бездушного чиновника и достал очередной бланк для проверки.

Я не понимала, как этот мужчина мог быть невероятно живым, притягательным, и тут же, с пугающей легкостью, снова надевал маску закоренелого бюрократа. Какая-то особая суперспособность, раздвоение личности на человека и должность.

***

Место, куда он отправится следом, стало для меня полной неожиданностью.

— Что вы делаете в моей комнате?!

Я ворвалась следом, как фурия. Асессор стоял у моего стола с невозмутимым видом, будто обыскивать чужие вещи было в порядке вещей. В одной руке он держал свою вечную папку с документами, в другой — тетрадь. Мою. Вернее, отцовскую.

— Плановая проверка, — ответил он с привычной снисходительностью. — Согласно подпункту...

— Отдайте! — Голос сорвался на крик. Рывок — и дневник оказался в моих руках. — Это личное.

Эстерлин даже не моргнул.

— Если вы претендуете на продление лицензии, обязаны предоставить полный доступ ко всем помещениям и архивам.

Я прижала дневник к груди, кипя от ярости, но спорить дальше не решилась. Еще немного — и он влепит мне отказ в сотрудничестве.

Поэтому я удивилась, когда асессор вдруг достал из папки пожелтевший листок и развернул его.

— К слову об архивах, — он постучал пальцем по краю бумаги. — Утром я побывал в кабинете вашего отца и обнаружил это между страницами сборника старых рецептов. Сначала не придал значения, но...

Эстерлин протянул мне документ. Почерк был узнаваемым, неровным и торопливым. Именно так и писал отец Лиссы. Вверху листа значилось: «Соглашение о частном транзите». Ниже — перечень товаров, дат и условия поставок.

— Контракт, — пояснил асессор. — На использование порталов для перевозки скота. Но без регистрационного номера. Без указания происхождения товара и данных покупателей. Без малейших признаков законности.

Я вновь пробежалась глазами по строчкам. Названия торговой гильдии не было. В графе «Уполномоченное лицо» красовалась лишь неразборчивая подпись, почти выцветшая от времени.

— Это не похоже на официальную сделку, — продолжил Эстерлин. — И уж точно не тот документ, который проверяющий ожидает найти в межмировом портальном узле с лицензией. Кто-то использовал ваш трактир в обход королевской службы.

— Вы предполагаете, что отец был замешан в этом? — мой голос дрогнул от возмущения.

— Я предполагаю, — ответил он с холодной вежливостью, — что, если вы намерены управлять этим местом, стоит выяснить, кто и зачем превратил ваш трактир в перевалочный пункт для теневых сделок. А теперь прошу не мешать изучению архива.

Эстерлин аккуратно забрал у меня документ, убрал в папку и протянул руку, ожидая, что я верну дневник.

Я же лишь крепче прижала тетрадь к груди. Мало ли что еще он там найдет? Сначала я сама должна пролистать!

— Это не архив, — прошептала я. — Это память. Все, что у меня осталось от отца.

И тут внезапно подкатили слезы. Они застилали глаза, катились по щекам. Я поспешно моргнула в попытке остановить этот поток. Признаться, сама не ожидала от себя такой бурной реакции. Ни вспышки эмоций, ни этой внезапной сентиментальности. В прошлой жизни я никогда не позволяла себе подобных слабостей. Но здесь — чужое тело, юная голова, непривычно слезливая и чувствительная. Видимо, ей нужно время, чтобы привыкнуть к душе тридцатишестилетней Алисы Соколовой.

Асессор слегка приподнял бровь в ответ на мою эмоциональную вспышку. В его взгляде читалось что-то между сарказмом и…Презрением? Жалостью? И то, и другое сильно било по самолюбию.

— А что, по-вашему, представляет собой архив? — спросил он снисходительным тоном, каким обычно разговаривают с капризными детьми.

О, как же мне хотелось ответить ему крепким словцом, но вместо этого выдавила:

— Все, что вы делаете, — приводите жизнь вокруг себя в соответствие с правилами! А людей вы за своими бумажками видите?

— А вы не видите, что, если бы здесь царил порядок, мне не пришлось бы закрывать ваш трактир.

Я сделала шаг вперед.

— Вы ничего не понимаете! — выпалила я, и мой палец врезался в безупречно накрахмаленную рубашку. — Ходите тут, будто вам все дозволено. Но вы здесь чужой! Посторонний!

Его ответ подействовал, словно ведро ледяной воды.

— Госпожа Лейр, — произнес он, устало потерев виски. — Иногда большая ответственность дается человеку не потому, что он готов, а волей случая. И, если вы действительно хотите сохранить это место, начните с принятия реальности. Не ваших чувств, а того, что есть на самом деле.

Он сделал короткую паузу.

— А реальность такова, что вы и сами не знаете, как управлять трактиром.

Я замолчала. Мгновенно. Внезапно осознав, как сильно дрожат мои руки. Он прав. Я действительно ничего не знала. Ни об этом магическом мире, ни о порталах, ни о том, как вести дела на перекрестке миров. Все, что у меня было — отцовский дневник, пустые кладовые и смутные догадки.

Но я выпрямила спину. Посмотрела ему в глаза и твердо произнесла:

— Нет. Но это не значит, что я не научусь.

Развернулась и вышла, намеренно оставив дверь открытой.

***

В коридоре меня уже поджидала Грета. Ее проницательный взгляд скользнул по моему лицу.

— Я привела тебе помощницу, — пробурчала старуха. — Пусть будет хоть кто-то, кто умеет выгонять пыль, а не только гостей.

Из-за ее плеча показалась невзрачная женщина лет сорока. Платок на голове, руки в мозолях. Взгляд спокойный, как будто она видела дома и хуже, и грязнее моего старого трактира.

— Зовите меня Нора, госпожа. Чудес не обещаю, — сказала она, бросая печальный взгляд на закопченные стены. — Но наводить чистоту я умею. Особенно, если хозяева не жалеют мыла да соды.

Что нашло на скупую и вечно ворчащую Грету, если она решила нанять нового работника? Содранные с асессора три золотых так благотворно повлияли? Или, может, старуху обнадежил призрачный шанс на спасение нашего дома?

Нора тем временем кинула на меня странный взгляд и направилась к шкафу у стены. Достала тряпку из-за пазухи, потерла край дверцы, оценивая фронт работ.

— Где у вас метла, ведро и тряпки? — спросила она, уже закатывая рукава.

Я моргнула. А потом поймала себя на том, что впервые за утро хочется выдохнуть.

Всего пару дней назад я сидела в своем кабинете, смотрела на падающие прибыли и думала, как выкрутиться из очередного корпоративного кризиса. А теперь — вот он, новый идеальный шторм. С порталами, асессором и пыльным прошлым, которое, кажется, я унаследовала вместе с этим телом.

Все закрутилось слишком быстро. Раньше я считала попаданок глупым клише из фантастических романов. А теперь стою в трактире на перекрестке миров, прижимая к груди дневник мертвого отца и давая отпор местному бюрократу.

Сначала дом показался мне холодным и враждебным. Но теперь я чувствовала тепло от его старых стен: здесь снова живут неравнодушные люди. Они спорят, мечтают, заботятся о нем.

И в этом хаосе, я чувствовала это, меня кто-то незримо поддерживает. Старый дом, подавший в нужный момент горячую воду. Старуха, не способная на добрые слова, вдруг привела помощницу. Рыжая девчонка, не побоявшаяся попроситься на работу в «проклятый» трактир.

Может, все это не просто так? Не случайность и не ошибка системы, а чей-то замысел. Как будто это место само меня выбрало. Не ведьму, не героиню и не воительницу, а кризисного менеджера в юбке-карандаш. Потому что кто, если не я, сумеет разобраться в этом бардаке и вытащить уже утонувший проект в прибыль?

А ведь так и рождается хорошая команда: когда все ее члены нуждаются друг в друге. Именно поэтому я здесь. Чтобы снова собрать все по кусочкам. Но что важно, не отчетность, а людей. Не бюджеты, а судьбы.

Если так пойдет и дальше, я не удивлюсь, что скоро тут поселится половина соседней деревни. Но, черт побери, возможно… это и есть шанс! Не просто выжить, а построить что-то свое. Настоящее.

Остается вопрос – асессор с нами в команде или против нас?

Глава 6. Визит сборщика налогов

На рассвете следующего дня Мина ворвалась в трактир с сияющими глазами, сжимая в руках драгоценную добычу.

— Тетка Марта сначала ворчала, что своих едоков хватает, — тараторила Мина, усаживаясь на кухонный табурет. — Но когда я рассказала про лучший портальный трактир во всем королевстве, она аж рот раскрыла и отдала все почти даром!

Я сначала поперхнулась от такой наглости, но потом невольно оценила деловую хватку юной помощницы.

В корзине лежала буханка ржаного хлеба, десяток яиц, горсть зеленого лука, мешочек сушеных яблок, увесистый кусок копченого сала и даже крошечный горшочек меда. Продукты «почти даром» обошлись нам в сорок медяшек, которые вчера со скрипом выдала ей Грета.

Я приподняла корзину и довольно кивнула. Сегодня голодными не останемся.

Дальше пошли обычные хлопоты. Мина с воодушевлением взялась за нарезку и кормежку всей честной компании завтраком, я помогала и тоже колдовала у плиты, Грета ворчала в углу, а Нора молча мыла и драила, наводя порядок.

Мы быстро решили, что из яиц, муки и зеленого лука выйдут отличные лепешки с начинкой, а сверху можно поджарить тонкие ломтики сала до румяной корочки. К лепешкам я приготовила сладкий соус: растопила ложку меда и добавила горсть сушеных яблок, чтобы они размягчились и напитали его ароматом. Завтрак обещал быть простым, но сытным и праздничным.

Я так погрузилась в свой кулинарный ритуал, что не сразу услышала скрип половицы у входа.

— Доброе утро, — прозвучало за спиной.

Рука дрогнула, но я успела перехватить рукоять сковороды и профессиональным движением перевернула лепешку, подрумянившуюся с одного бока. Обернулась.

Асессор стоял в дверном проеме, безупречно выбритый, в аккуратно застегнутой рубашке и с той самой ленивой полуулыбкой, от которой у меня предательски подгибались коленки. Его взгляд скользнул по кухне с теплым, чуть насмешливым интересом.

— Завтрак почти готов, — объявила я.

Он сделал несколько шагов вперед, заглянул в сковородку из-за моего плеча и сказал:

— Добровольцы для дегустации неаккредитованных блюд нужны?

— Конечно! — обрадовалась я. — Только осторожно: Мина шепчет какое-то заклинание над тестом.

— Любое тесто лучше поднимается, когда его хвалят! — возмутилась она, поправляя передник.

Из угла донесся тяжелый вздох. Грета смотрела на нас так, словно ее вера в человечество рушится на глазах.

— В мое время хозяйки кашу варили да хлеб пекли, — бубнила старуха, — а не портили сковородки!

— Это авторская кухня, — весело бросила я в ответ и ловко перевернула лепешку в воздухе. — Не просто еда, это инвестиция в репутацию.

В кухне пахло чем-то невероятно аппетитным.

— Чтоб я еще раз отдала монету этой вертихвостке, — бубнила Грета, выразительно сверкая глазами на Мину. — Слова-то придумала, язык сломишь! Ты лучше хлеб пеки да муку береги, хозяйка. Людям брюхо набить важнее твоих там… как их?… «инви-ситий» и «репу-тайций».

Пока мы сражались на кухонно-бюрократическом фронте, Нора скользила по дому, как боевой дух, и безжалостно уничтожала грязь. Она выносила ведра мутной воды, вытряхивала покрывала с облаками пыли, начищала зеркала до блеска, оконные рамы, швыряла грязные тряпки в бурлящий чан и вытаскивала на улицу очередной мешок с хламом, не стесняясь комментировать:

— Кто вообще сюда такое поставил?!..

— Да тут уже не ткань, а какая-то…

— А это что, кусок крыльчатника?..

Дом преображался прямо на глазах. Полы в зале больше не прилипали к подошвам. В ванных комнатах исчезли многолетние пятна плесени. Даже пыль, кажется, сдалась и перестала скапливаться в углах.

***

Ближе к обеду я сидела за столом и пыталась дорисовать схему, как нам с Миной реорганизовать кладовую под зону приемки и учета.

И тут в дверь постучали. Нет! Заколотили, громко и требовательно, как будто в трактир пожаловала сама королева.

— Кто на этот раз? — простонала себе под нос и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина в расшитом жилете и с блестящей табличкой на груди: «Ламир Дорн, Сборщик налогов и пошлин 3-го ранга».

Усы у этого подозрительного типа свисали двумя длинными сосульками, огромный живот натягивал золоченые пряжки форменного сюртука. Но самое неприятное — взгляд. Тот самый, которым оценивают, не пора ли ввести налог на воздух.

— О, приветствую, госпожа Лейр! — он растянул масляные губы в широкой улыбке и, не дождавшись приглашения, протиснулся внутрь. — Какое все-таки у вас уютное, душевное местечко… Но даже здесь уже пахнет реформами, ха-ха! А где наш строгий асессор?

— На кухне. Описывает систему хранения, — сухо ответила я.

— Надеюсь, не ту, что с двойным дном для особо ценных благодарностей? — подмигнул он.

Я закатила глаза. О боже, у нас есть и такая?! Надеюсь эта глупышка Лисса, в чьем теле я оказалась, не додумалась давать ему взятки?

И пока господин Дорн нес на мою кухню свой большой живот, я резво вышла через парадную дверь, обежала дом с другой стороны и пристроилась подглядывать к приоткрытому во двор окну.

Сборщик налогов нашел Эстерлина у очага. Асессор сидел, записывая что-то в очередную форму. Хмурился, как будто именно каша Греты стала причиной астральной ауроуязвимости в зоне приема пищи.

— Тео, старина! — Ламир громко хлопнул его по плечу, отчего часть уже заполненных документов разлетелась по полу.

Я едва сдержала вздох: буквально минуту назад асессор выписал мне предупреждение за пыль в зоне хранения веников.

— Давненько не пересекались. Как несешь свою благородную службу?

Эстерлин поднял на него взгляд.

— Моя служба, как обычно, не подразумевает физического контакта, господин Дорн.

— Ха-ха, все тот же сухарь, каким был в Академии! Совсем зазнался в своих столицах. — Сборщик налогов широко улыбнулся. — Но мы, провинциальные служаки, народ не гордый. Старых друзей не забываем!

Он достал из сумки потрепанный холщовый мешочек, и знакомый звон монет разнесся по кухне.

— Вот, заглянул неспроста. Трактир-то у нас в префектуре особенный, нагрузка серьезная, а ты тут один. Так что... небольшая благодарность. За особую бдительность.

Толстяк многозначительно поставил мешочек на край стола и подмигнул Тео с видом добродушного волшебника.

Асессор медленно опустил свое железное перо, нахмурился и посмотрел на мешочек с так, словно перед ним лежал дохлый таракан.

— Вы предлагаете мне нарушить ревизионный регламент? — спросил он ледяным тоном.

Ламир вытер в миг вспотевший лоб кружевным платочком.

— Да что ты... то есть вы! Я просто... Ну вы же понимаете, коллега. Свои люди. Мы все здесь знаем, как работает система...

— Именно поэтому, — отчеканил Эстерлин, поднимаясь, — я сейчас ограничусь требованием немедленно покинуть трактир, вместо того чтобы вызвать службу магической безопасности и оформить протокол о попытке дать взятку.

Ламир попятился, пыхтя и покашливая, схватил свой злополучный мешочек и буквально выкатился за дверь, успев бросить на прощание:

— Да ты совсем рехнулся! Кто сейчас так работает... — его голос оборвался хлопнувшей дверью.

Я стояла у окна, ощущая боком холод штукатурки, и наблюдала за «моим» асессором. Будто увидела его впервые. Он как ни в чем ни бывало, вернулся на свое место и снова погрузился в документы. Железное перо методично выводило ровные строки.

Я вошла на кухню через заднюю дверь, уже не скрываясь и показывая, что слышала разговор.

— Вы могли бы взять эти деньги, — произнесла тихо.

Эстерлин не ответил сразу. Сначала закончил заполнять графу, поставил точку, глубоко вдохнул. И лишь тогда поднял на меня взгляд.

— И окончательно предать все принципы, которым служу?

В этот момент я осознала, что впервые он меня не раздражает. Напротив, во мне зародилось что-то вроде уважения. Да, асессор невыносимый педант и бюрократ до мозга костей. Но при этом — человек чести.

Однако один вопрос не давал покоя: если он так принципиален, почему не наказал сборщика налогов? Неужели сработала старая академическая дружба, на которую намекал господин Дорн? Или асессор почуял, что за мелким взяточником стоит кто-то более влиятельный? Сможет ли он противостоять более крупной рыбе.

А то, что эта «рыба» тут есть, я нисколько не сомневалась: чиновники одинаковы во всех мирах.

Одно я уяснила хорошо, с Тео Эстерлином можно иметь дело. А значит, у меня появилась возможность отстоять свое право на трактир. Крошечная, как скидка в элитном бутике, но все же...

***

Ночь наконец принесла тишину. Даже вездесущие крысы затаились — редкое чудо. Я лежала на грани сна, обнимая подушку и прокручивая в голове сегодняшний день.

Сон накатил внезапно, липкий и вязкий. Я даже не успела понять, когда именно провалилась в него. Будто кто-то схватил меня за щиколотки и утянул на дно ледяного пруда.

Резкий толчок — и я уже не в постели, а в длинном коридоре моего трактира. Его стены дышали болью, вздымались и опадали, как бока раненого животного. Обои покрыты липкой влагой, из них сочилась темная жидкость, оставляя на полу блестящие следы. Воздух тяжело заходил в легкие, отравлял густым и сладковато-прелым запахом.

И тогда я увидела ее. Лиссу. Ту, прежнюю, которая была хозяйкой моего нового тела. Я — и одновременно не я — шла по коридору, сжимая в руках тяжелую холщовую сумку. Из нее доносился звон золота, но звук получался неправильным. Глухим, как от фальшивок. На секунду мне показалось, будто мешок и вовсе сочится кровью.

Из тени выскользнул Ламир Дорн. Его массивная фигура преградила путь. Глаза, маленькие и маслянистые, цеплялись за Лиссу клещами. Он говорил вполголоса, но каждое слово сквозило угрозой.

— Берешь новую партию, хозяйка? Или опять напомнить, как твой папаша задыхался в приступе? — Он усмехнулся, протягивая ей плотный сверток. — Вот. Документация на случай проверок. У нас все чисто, по бумагам. — Его губы растянулись в ухмылке. — Продаем домашнюю скотину, уважаемые торговцы. Слезы-то не распускай, красавица. Считай, это и скот и есть.

Он хрюкнул, развеселившись от собственной наглости, и жирный живот содрогнулся под потертым камзолом. Лисса кивнула. Медленно, механически, словно ее шею поворачивала рука кукольника.

Я наблюдала, как ее пальцы развязывают шнурки свертка. Бумага зашелестела, разворачиваясь в длинные свитки с аккуратными строками.

Списки. Цифры. Названия городов и даты прибытия. А внизу каждого листа — пустое магическое поле, бледно мерцающее в полумраке комнаты, ждущее подтверждения договоренности.

Девушка поднесла палец к первому из них, и в тот же миг на пергаменте проступил ее знак — четкая магическая печать с символом «Трактира между мирами». Алый оттиск, яркий, как свежая кровь.

Внутри меня что-то оборвалось.

Одна печать. Вторая. Третья.

Каждый раз, когда палец Лиссы касался бумаги, в коридорах приглушались звуки. Шаги, голоса, даже скрип половиц. Эти печати ранили дом не меньше, чем его хозяйку.

Я хотела закричать! Рвануть вперед, вырвать у нее из рук проклятые свитки, разорвать их в клочья. Но не могла. Тело окаменело, горький ком застрял в горле. Слезы текли по щекам, оставляя холодные следы на коже.

Мелькали лица. Безликие люди в темных капюшонах толкали перед собой тяжелые деревянные клетки. Из-за решеток доносился шорох. Ткань о дерево, чьи-то дрожащие пальцы, цепляющиеся за прутья. Всхлипы. Сдавленный стон. Чей-то тоненький голос звал маму, раз за разом, пока не переходил в бессильный шепот.

Порталы болезненно вспыхивали, будто кто-то рассекал ткань Межмирья, оставляя кровавые раны. Крики. Детский плач, пронзительный и беспомощный! Металлический скрежет кандалов. В одной из клеток кто-то отчаянно бился, как пойманный звереныш, и стук тела о дерево отдавался в висках глухим эхом.

Я вжалась в стену, чувствуя, как шершавая поверхность впивается в ладони. Не могла оторвать взгляда.

«Это просто сон», — твердила я себе, закрывала глаза, но картина не исчезала.

Этого никогда не было. Я бы узнала. Почувствовала. Кто-то бы сказал, правда?! Кто-то бы остановил. Люди бы шептались, остались бы следы — сломанные клетки, царапины на полу, капли крови в щелях досок. Хоть что-то!

Дом бы не позволил. Он же живой, я чувствовала это. Ногти впились в ладонь.

Нет, это ошибка! Может, чей-то кошмар, случайно зацепивший и меня. Остаток чужого ужаса, мрачные фантазии прежней хозяйки этого тела. Что угодно, только не правда.

Потому что, если это правда… Что будет со мной?!

Глава 7. Ночной сбой

И тут — БАХ.

Резкий треск ворвался в сон, вырвав меня из забытья.

Я вздрогнула, глаза распахнулись. В тот же миг из полуоткрытой двери в коридоре рванула вспышка, холодная и резкая. Синий свет на мгновение ослепил меня. Вслед за ним раздался глухой хруст, будто где-то в главном зале каменная кладка не выдержала удара и начала сыпаться.

Потолок вздрогнул. С балок полетела пыль, закружилась в воздухе. Стены затрещали, будто дом внезапно очнулся и решил устроить ремонт. Из кухни донесся грохот, посуда с гулким звоном покатилась по полу.

Я сорвалась с кровати, даже не успев толком сообразить, что происходит. Острые щепки на полу больно впивались в босые ноги. Но жалеть себя некогда.

На мне была только старая отцовская рубашка, слишком просторная, с вытертыми на локтях заплатками. Я приспособила ее вместо ночнушки, потому что большую часть гардероба прежней хозяйки давно съела моль. А то, что уцелело, пахло сыростью и грязью.

Я влетела в зал и застыла.

Портал пылал! Не просто светился — горел яростным синим пламенем, выплескивая волны магии, от которых звенело в ушах. Каменная арка пульсировала, как сердце в предсмертной агонии. Балки над головой скрипели. С каждым ударом этого незримого пульса трещины по раме расползались дальше. Воздух дрожал.

Еще мгновение — и все здесь разлетится вдребезги!

Грета металась в эпицентре хаоса, сгорбившись над дрожащим пламенем свечи. Казалось, что оно тоже отчаянно борется за жизнь в этом безумии. В полутьме морщинистое лицо старухи превратилось в живую маску из страшных сказок — на меня смотрела древняя ведьма, которой в детстве пугали непослушных детей.

— Ох, мать-заступница, опять на мои-то кости! — запричитала Грета, судорожно крестясь дрожащими пальцами. — Эх, была не была...

Ковыляющей походкой она направилась к стойке, за которой скрывалась неприметная низкая дверца

— Я в подвал! — бросила старуха через плечо, и в ее голосе переплелись раздражение и неподдельный страх.

Я вцепилась в край столешницы, чувствуя дрожь под ногами.

— Что там, в подвале?! — выкрикнула, перекрывая грохот.

Грета резко обернулась и посмотрела на меня, как на полоумную.

— Выживать будем, дуреха! — фыркнула она, уже спускаясь по скрипучей лестнице. — Последняя арка сейчас закроется навеки. Ты, что, не помнишь? Другие также полыхали! Нора с Миной уж внизу прячутся. А ты так и будешь стоять с разинутым ртом?

Ее слова повисли в воздухе, смешавшись с треском разрушающегося портала. Резкая боль пронзила виски. В голове всплыли обрывки чужих — или все-таки моих? — воспоминаний.

Темный подвал. Сырость. Грета заметно моложе, но уже седая, сжимает мою... нет, не мою, ее руку. «Тише, Лисонька», — шепчет она, и ее голос дрожит. — «Сейчас арка схлопнется, мы и выйдем наверх».

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Как это — «навсегда»?! — Голос предательски дрогнул. — А как же...

Но мысль оборвалась на полуслове. Что «как же»? Как же мой старый мир, где я погибла в нелепой аварии? Как же новая жизнь, которая только-только начала складываться?

Грета фыркнула, махнула рукой — «совсем из ума выжила, молодая-то» — и рявкнула, перекрывая грохот разрушающегося дома:

— Некогда нянчиться! Или ноги в руки — и за мной, или помирай тут одна. А я хоть и старая, да жить еще охота!

Дверца захлопнулась с глухим стуком, поставив точку в разговоре. Я осталась одна, с бьющимся в агонии порталом, обрывками чужой судьбы в голове и с выбором, который нужно сделать прямо сейчас.

Сделала шаг к порталу. Если это конец, если сейчас меня разорвет на части, то хотя бы увижу все своими глазами.

Узнаю правду!

В этот момент из коридора вышел асессор.

Волосы в легком беспорядке, но взгляд ясный и цепкий. Рубашка, застегнутая кое-как, открывала мускулистую грудь.

Он окинул взглядом портал, потом меня, оценивая ситуацию.

— Что за шум? — спросил Эстерлин спокойно. Будто в доме не гремел апокалипсис, а кто-то просто уронил швабру.

Не дожидаясь ответа, подошел к каменной арке, прищурился. Протянул руку, и воздух вокруг задрожал, заколебался легким маревом. Его пальцы совершили несколько пассов, неторопливых и отточенных движений. Он словно развязывал невидимые узлы, сплетенные в самой ткани реальности.

Магия перехода ответила мгновенно.

Портал вздрогнул, синее пламя вспыхнуло ярче, но уже не хаотично, а подчиняясь незримому ритму. Мужчина не улыбнулся и не изменился в лице. Просто продолжил методично работать.

А я смотрела на него, понимая, что в эту секунду происходит что-то важное. Что-то, что касается лично меня.

Вокруг рук асессора завихрились янтарные искры, вытягиваясь в тонкие, почти невесомые нити. Как невидимый ткач плел новую прочную основу взамен рвущегося полотна. Потоки энергии, еще секунду назад бурлящие неконтролируемым хаосом, постепенно выравнивались, подчиняясь его воле.

Плохое предчувствие внутри немного ослабло, уступая место осторожной надежде.

— Вы... умеете стабилизировать потоки?! — выдохнула я, не в силах скрыть изумления.

— Не идеально, — ответил Эстерлин, не отрывая взгляда от работы. В его голосе звучало заметное напряжение. — Я не архитектор. Я разрушал порталы, а не чинил. Специализация — боевая.

Вот это да! Наш педантичный асессор, фанатик аккуратности и протоколов, оказался еще и живым оружием.

Раньше, в своем безупречном сюртуке, он казался просто подтянутым. Но теперь, в распахнутой рубашке, с напряженными мышцами и хищным взглядом, передо мной стоял словно другой человек.

Как боевой пес, выносливый и готовый к броску в любой момент. Под форменной одеждой скрывалась агрессивная мужская сила. И, странное дело, заспанный и небритый он выглядел даже привлекательнее.

Пальцы Эстерлина скользнули по поверхности арки, и я почувствовала, как магия отзывается на это касание. Мрак и свет боролись в воздухе, искры взлетали от каждого движения, подтверждая его контроль над стихией. Казалось, сама реальность замерла, ожидая, куда он ее направит!

— Держитесь подальше, — бросил он, не оборачиваясь.

В голосе не было страха. Только концентрация и уверенность. Ему явно не впервой смотреть опасности в глаза.

— Долго вы так продержитесь? — спросила я, следя за тем, как золотисто-желтые нити энергии и пульсируют в ритм мужскому дыханию.

— Достаточно, — отрезал он, не отрывая взгляда от арки.

Эстерлин держал потоки, как натянутые канаты, готовые сорваться в любой момент. Его пальцы, с загрубевшей кожей и странными шрамами на костяшках двигались с точностью хирурга. Ни единого лишнего жеста, ни намека на суету. Под тонкой тканью рубашки играли мышцы, и в этом была какая-то гипнотическая сила. Сочетание мощи, мастерства и сдержанной ярости. Он бросал вызов самой магии, оспаривая ее одной лишь силой воли!

Но минуты текли, и ничего не менялось. Асессор сдерживал потоки, а те пытались вырваться из-под контроля. В какой-то момент предплечья Эстерлина дрогнули, и портал ответил низким угрожающим гулом, точно пробужденный зверь. Но никто из них не мог взять верх.

Напряжение нарастало, оно читалось в четком рельефе мышц его спины, в резко очерченной линии скул, в капле пота, медленно скатившейся по виску.

Вскоре стало ясно, что Эстерлин не справляется. Арка трещала все громче, ее очертания начинали расплываться по краям.

Передо мной снова встал выбор — бежать или попытаться помочь.

Но смогу ли я помочь магу с такой силой?! И как мне это сделать?

Я рванула на кухню, подчиняясь внезапному наитию. Распахнула дверцу старого шкафа. На дальней полке, за пыльными банками, лежал небольшой холщовый мешочек с мелкими белыми кристаллами. Рядом — пожелтевший листок с неровными строчками:

«Экстренный стабилизатор. Положить у основания арки. Активировать огнем и рунами. Использовать вручную. Осторожно».

В голове будто щелкнуло — перед глазами всплыла переговорная комната: холодный блеск стекла, смятый картонный стаканчик с недопитым кофе, лица уставших коллег. Весь отдел уже сдался. Но не я. Нашла лазейку, дожала, вытянула сделку. И сейчас не собиралась отступать.

Да, в руках у меня лишь мешочек с сомнительными кристаллами и туманная инструкция. Но ставки теперь — не чья-то премия или репутация, а гораздо выше!

Я быстро вернулась в зал. Асессор все еще удерживал портал, но его руки дрожали, а в глазах читалось предельное напряжение.

— Еще минуту! — крикнула я и рассыпала кристаллы на полу, стараясь распределить их ровным слоем.

Он лишь кивнул, не отрывая взгляда от портала. Я быстро обвела круг, начертила руны — линии получились кривые, но я верила, что делаю все правильно. В конце концов, безумный старик-Хранитель хоть чему-то да успел научить свою дочь. А ее обрывочные воспоминания, которые сейчас так кстати всплыли в сознании, подсказывали: должно сработать.

Схватив уголек из очага, я бросила его в центр начерченного круга.

Кристаллы задрожали и начали таять прямо на глазах, не плавясь, не сгорая, а будто растворяясь в воздухе, превращаясь в легкий светящийся туман. Магический пар медленно втягивало в основание арки, он растекался по трещинам, заполняя их мерцающими прожилками. С каждым мгновением дрожь портала ослабевала, вибрация стихала. И вдруг — вспышка!

Портал засиял ровным голубым светом, его очертания стали четкими. Даже трещина на каменной раме будто уменьшилась. Ни единой искры. Ни малейшего дрожания. Только тишина.

Тео Эстерлин вытер лоб рукавом, глубоко вздохнув.

— Вы только что нарушили пять пунктов «Протокола по обращению с межмировыми порталами» и активировали нестабилизированную магическую схему без допуска, — произнес он спокойно, словно речь шла о забытой подписи в ведомости, а не о спасении наших жизней от катастрофы.

— Но это сработало? — выдала я, все еще пытаясь отдышаться.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Его серо-стальные глаза, обычно такие холодные, стали совершенно нечитаемыми.

— Да, —ответил тихо и кивнул.

В прошлой жизни я спасала филиалы от банкротства. Теперь — порталы от коллапса. И почему-то это казалось совершенно логичным. Пугающим, но логичным.

Я перевела дух и вдруг заметила, как взгляд асессора скользнул вниз. На мою «ночнушку». Вернее, на то, что под ней: голые бедра и длинные ноги, которые отцовская рубашка прикрывала весьма условно.

Ткань спадала с плеча, открывая изящную линию ключицы. На фоне мерцающего света портала кожа казалась почти прозрачной. Контраст между хрупкой фигурой и бушующей магией делал картину еще острее.

— Вам, кажется, холодно, — хрипло сказал Эстерлин и резко отвернулся.

Я прекрасно понимала, почему его голос вдруг стал таким низким. Будь я на месте любого здорового мужчины, тоже не смогла бы отвести взгляд от такой красоты.

Асессор кашлянул, словно пытаясь прогнать ненужные мысли, и вышел в коридор, оставив за собой легкий шлейф чего-то терпкого, древесного — и откровенно мужского.

Через минуту вернулся с мягким пледом. Аккуратно укутал меня, стараясь не касаться кожи, и вежливо спросил:

— Не хотите согревающего отвара?

– Не откажусь, – бодро ответила я. – Согрейте!

Надеюсь, он правильно меня понял?

Глава 8. Молчаливое принятие

Мы сидели с асессором у очага, разделенные лишь низким деревянным столом. Две глиняные кружки испускали легкий пар, в котором угадывались ноты тимьяна и мятная свежесть. Огонь потрескивал, колеблющиеся тени плясали на стенах.

Несколько минут назад я наблюдала, как его пальцы — все те же, что так уверенно управляли магическими потоками — с неожиданной бережностью перебирали сухие травы и заваривали чай. Не по долгу службы, не ради задания. Просто так. Потому что мы оба остались живы, оба устали, и в этом молчаливом моменте было что-то... человеческое.

Сделала глоток. Напиток оказался сладковатым, с глубоким пряным послевкусием, которое медленно разливалось теплом по телу. Впервые за этот бесконечный день я почувствовала безопасность из-за человека, который не убежал при первой же трудности, поддержал, не требуя объяснений, не высчитывая выгоду.

В прежней жизни я привыкла быть одной. Ни семьи, ни близких. К тридцати шести годам окончательно разочаровалась в так называемом «сильном поле».

Сильные? Скорее вечно недовольные подростки в телах взрослых мужчин, неспособные отвечать даже за собственные поступки, не то что за кого-то другого. Пустые слова, громкие обещания — и ни одного реального дела.

Я тащила все сама. И карьерный рост, и ипотеку, и эту ноющую пустоту внутри. Работала на износ. Гналась за цифрами, словно где-то там, за очередным выполненным планом, ждало наконец настоящее счастье.

Но финиша не было. Только холодная постель, рабочие созвоны по выходным и давящая боль в висках от хронического недосыпа. Одиночество стало настолько привычным, что я перестала его замечать, как москвичи не слышат постоянный гул машин за окном. А теперь... Теперь я сидела здесь, в чужом теле, в чужом мире, и все было иначе.

Тео Эстерлин держал кружку обеими руками. Огонь камина выхватывал резкие черты его профиля — высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок. Когда он повернулся, в серых глазах отразились языки пламени.

— А чем вы занимались до того, как стали асессором? — спросила я почти шепотом, боясь разрушить хрупкую атмосферу этого вечера. Слова повисли в воздухе, смешавшись с уютным треском дров.

Он опустил взгляд в кружку, словно пытался разглядеть ответы в ее темной глубине.

— Провожал торговые караваны через пограничные земли, — произнес устало. — Межмировые переходы требуют не только меча, но и пергамента. Лицензии на перемещение товаров между королевствами, сверка магических печатей, учет каждого зернышка пламецвета в грузе...

Тео сделал медленный глоток, давая мне представить эту картину — бесконечные караваны, растянувшиеся между мирами.

— Улаживал споры между купцами и местными владыками, разбирался с контрабандистами, что пытались провезти запретные артефакты или гримуары магов-отступников. Пару раз приходилось скрещивать клинок с дорожными разбойниками. — Его лицо коснулась тень улыбки. — И да, знаете ли вы, как наложить швы после укуса песчаного дракона?

Асессор откинулся назад, и огонь очага высветил мелкие морщинки в уголках его глаз.

— В разные дни я был и стражем, и судьей, и писцом. Без лишних почестей и доплат за ночные дежурства.

Я наблюдала за его профилем в свете дрожащего пламени, неподвижным, но полным скрытого напряжения. В этой сдержанности читалось что-то выстраданное. Передо мной сидел человек, которого судьба испытывала на прочность снова и снова, но так и не смогла сломать.

— Будь у меня в прошлой жизни такой человек рядом, — прошептала я, больше думая вслух, чем обращаясь к нему. — Тот, кто держит удар, не теряет головы, может, многих бед удалось бы избежать. В том числе, и моих собственных.

Он поднял глаза. В его взгляде я заметила тихое понимание. Едва уловимое, но настоящее.

— Думаете, я подхожу на роль того, кто «будет рядом»? — спросил Тео, иронично склонив голову и улыбнувшись.

Он что, правда заигрывает со мной?

— Думаю, что кто-то другой не смог бы удержать нестабильный портал голыми руками. Да еще так долго.

Тишина между нами стала почти осязаемой. Моя рука потянулась к заварнику одновременно с его движением. Пальцы коснулись кожи — мгновенное прикосновение, вспышка тепла, его резкий вдох. Мы замерли, боясь нарушить хрупкость этого момента.

Он отдернул ладонь первым. Я последовала за ним, будто обожглась. Глаза упорно избегали встречных взглядов, зато внезапно обострилось все остальные ощущения: треск поленьев в очаге, неравномерный стук собственного сердца, далекий скрип половиц.

На миг мне показалось, что асессор склоняется чуть ближе, будто намерен сократить и без того смешное расстояние между нами. Серо-стальные зрачки потемнели. От заинтересованного, мужского взгляда пересохло в горле. Тело откликнулось раньше разума: дыхание сбилось, кожа будто ждала нового прикосновения.

На его шее дернулась жилка. Эстерлин сжал челюсти, словно борясь сам с собой. Слишком много напряжения, слишком много невысказанного. Он отстранился, с усилием вырывая себя из этой тягучей близости, и хрипло выдохнул:

— Осторожнее… обожжетесь.

Слова звучали просто, но голос выдавал глухую, сдержанную жажду. Я все также сидела, завернутая в плед, с дрожью в коленях и странной уверенностью: если бы он снова захотел прикоснуться ко мне, я бы не оттолкнула.

***

Снова обхватила кружку, пытаясь придать рукам занятый вид. Щеки начали предательски пылать. И тут как будто специально, чтобы усугубить неловкость, раздался скрежет.

— Ну надо же, — протянула Грета, выползая из-за стойки. Вся в пыли, с паутиной на платье и глиняным кувшином в руках. — Живы! И даже чаевничаете.

За ее спиной, смущенно переминаясь, появились растрепанные Мина с Норой. Они потирали затекшие конечности и зевали.

— Мы... это... не просто прятались, — промямлила Мина, избегая прямого взгляда.

— Искали безопасное место и нашли в подвале кувшин вина, — добавила Нора, понижая голос до шепота. — Ну, подумали, глоток для храбрости — разве это преступление?

Девушки покраснели, переглянулись и уткнулись взглядами в деревянный пол. Выглядело это настолько по-детски, что я не смогла сдержать улыбки.

— Все, марш по кроватям! — прервала этот спектакль, вставая и поправляя плед на плечах. — Завтра будет много работы.

Немного захмелевшие дамы прошли мимо нас, перешептываясь и бросая украдкой хитрые взгляды. Асесор сделал вид, что полностью поглощен своим чаем. Быстро допил его и, коротко попрощавшись, тоже удалился.

Я осталась сидеть у камина, глядя на догорающие угли.

Как же здорово, что он не оказался врагом.

Ветер завывал за стенами трактира, но внутри было тепло и тихо. Совсем не так, как в моей прошлой жизни.

Там я была директором, здесь — хозяйкой. Там —стеклянные башки и вечные пробки. Здесь — живая магия, так переплетенная с реальностью, что порой их невозможно различить.

***

Отец провел пальцем по запотевшему стеклу...

Чужое воспоминание нахлынуло внезапно, сметая все другие мысли.

— Давным-давно были Хранители...

Я закрыла глаза, и передо мной встал его образ — седеющие виски, морщинки у глаз, спокойный, всепонимающий взгляд. Он рассказывал мне — маленькой Лиссе — о перекрестках миров, о магии, которая когда-то текла также естественно, как наше дыхание.

Отец провел пальцем по запотевшему стеклу, выводя сложный символ — арку, заключенную в круг, от которой расходились три линии.

— Давным-давно были Хранители. Не жрецы, не воины, не маги в их нынешнем понимании. Простые люди, которые слышали перекрестки, чувствовали их пульс. Они не пытались подчинить магию ритуалами — разве можно заковать в цепи Сердце мира? Они заботились о нем. Слушали. А мир в благодарность открывал им чудеса других реальностей.

Его голос стал жестче.

— Но потом пришли другие. Маги, жаждущие власти и богатства. Они научились строить каменные арки, ограничивать магию перекрестков рунами, держать в оковах. И мир заболел. Потоки силы уже не так свободно текут между королевствами. Люди, эльфы, гномы становятся все разобщеннее. Течения замедляются, полотно Межмирья разрывается, как изношенные сосуды в теле старика.

— Папочка, мне страшно, — услышала я свой детский голосок.

Его ладонь легла на мою голову.

— Не бойся, солнышко. У многих перекрестков до сих пор есть свои Хранители. Они продолжают заботиться о Сердцах мира.

— А ты... ты тоже Хранитель? — спросила я, затаив дыхание.

Отец замолчал. Его глаза смотрели куда-то далеко, сквозь стены и время — туда, где клубились воспоминания.

— Мой дед был могущественным Хранителем, — его голос звучал глухо. — Он умел слышать мир, чувствовать каждый пульс его Сердец. Мать тоже обладала этим даром... А я... — Он провел рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости. — Я лишь тень их силы. Сторожу то, что удалось сохранить. Помню их уроки. Пытаюсь слушать...

Отец обвел взглядом стены, и на мгновение его глаза загорелись теплым светом.

— Этот трактир стоит на живом перекрестке, Лисса. Место здесь... особенное. Иногда, очень редко, я слышу, как оно говорит со мной. — Его пальцы сжались в кулаки. — Если когда-нибудь... меня не станет, и ты услышишь этот зов — ответь ему. Не отворачивайся.

Я ткнулась кулачком в его бок, чувствуя под пальцами грубую ткань рубахи.

— Но ты же всегда будешь здесь!

Он усмехнулся грустной усмешкой. Такая бывает у взрослых, когда они не хотят пугать детей правдой. Поцеловал меня в макушку.

— Нет, котенок. Когда вырастешь, помни: Сердце мира можно попытаться сломать, но заменить его невозможно.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук.

— А... а его можно спасти?

— Да, — ответил отец просто. — Но только если останется тот, кто будет любить его по-настоящему.

Я медленно выдохнула, возвращаясь из воспоминаний в полумрак трапезного зала. Взгляд упал тонкие девичьи руки.

Нет, я оказалась здесь не случайно. Трактир, перекресток — они призвали меня. И теперь я должна научиться слушать этот мир.

Глава 9. Идем за покупками

Следующее утро началось с привычного ворчания: верный знак, что Грета поднялась не с той ноги. Я как раз отряхивала ладони от пыли отцовских счетных книг, когда до меня донеслось:

— А толку-то! Порядок навели, помощниц наняли, а крепкой хозяйской руки все не видно, — бурчала Грета. — Деньги бы перепрятать, пока целы.

Я спустилась на голос и остановилась за спиной стирающей что-то в тазу старухи.

Мина ойкнула, метнула на меня тревожный взгляд и исчезла в коридоре с охапкой чистого белья.

— Доброго утра, — сладко начала я. — Грета, голубушка, будь добра, выдай мне три злотых, что асессор заплатил за постой.

Та уставилась на меня, как на заговоривший ночной горшок.

— На что тебе деньги?! — подозрительно спросила она. — Лежат себе под полом, никому не мешают. Так спокойнее.

— А трактир в это время умирает, — терпеливо объяснила я. — Золото должно работать. Иначе через месяц мы будем кормить только крыс.

Грета недоверчиво прищурилась.

— Ты их на тряпки да безделушки пустишь! Ищи потом ветра в поле.

— Они и так пропадут, если будут просто лежать. А если вложить правильно, может, и крыс выселим.

Грета шумно вздохнула, закатила глаза, но все-таки полезла под половицу. Через мгновение в ее морщинистой ладони звенел кожаный мешочек.

— Вот, бери, расточительница! — драматично объявила и вручила мне золотые. Причем с видом, будто отдает свои «похоронные» последней вертихвостке.

Я приняла мешочек с благодарной улыбкой.

— Спасибо. Сегодня пойду в деревню и куплю продукты. Со скидкой, между прочим. Так что скоро сама увидишь, медяшка, пущенная в дело, кормит лучше той, что под половицей.

Грета что-то пробурчала про «нахальную молодежь» и «куда мир катится», но в глазах ее мелькнул проблеск интереса. Старухе было все же любопытно, чем закончится эта затея.

Я плотнее затянула шнурок мешочка за поясом и мысленно вычеркнула первый пункт из сегодняшнего плана выживания. Один маленький шаг, зато в правильную сторону.

Дорога в Верхний Брюлль заняла меньше часа. Деревня встретила нас с Миной запахом навоза, мокрой земли и недоверия. Особенно выделялась тетка Марта, широкая в кости, с вечно прищуренными глазами и руками в мозолях.

— Кого это опять черти принесли?! — хмыкнула она, вытирая ладони о засаленный передник и окидывая меня взглядом, будто я уже тянулась к ее курятнику.

— Добрый день, госпожа Марта, — расплылась я в самой безобидной улыбке и демонстративно потрясла мешочком с золотыми.

— Ну-ну, — еще сильнее прищурилась она. — Болтаешь, как Мина, вертихвостка рыжая, а мне потом разгребать просроченный товар.

— На этот раз я пришла сама. И не за подачками, а с деловым предложением. Вот, смотрите. — Не обращая внимания на грязь под ногами, я опустилась перед ее крыльцом, подхватила прутик и начала чертить схему по утоптанной земле.

— Вот ваши текущие продажи, скачущие, как козел по горам: то две корзины овощей, то ничего, то полтуши мяса, то три дня пусто. Вы вынуждены держать запас, рискуя, что он испортится.

Марта прищурилась, изучая мои каракули. Ее пальцы нервно постукивали по локтю.

— А теперь мой вариант, — продолжила я. — Четкий график: раз в три дня, меньшими партиями, но без провалов. Вы избавляетесь от риска, я — от головной боли.

— Откуда ты все про мои дела знаешь? Мина проболталась? — фыркнула Марта, скрестив руки на груди. — У этой девки язык без костей! Скажешь ей слово, а наутро вся деревня будет думать, будто мои куры яйца золотые несут!

Она язвительно усмехнулась, но в глазах мелькнул расчетливый блеск.

— Вот твой батюшка у Другона закупался, платил втридорога, —добавила торговка, — а мой товар, выходит, и ломаного гроша не стоит? Уж сколько таких, как ты, сладкие речи пели. Наготовлю яйца, творог, зелень, а в день расчета — ни души. Сиди потом, ломай голову, на какой пирог все пустить и кому остатки скормить.

Я не сбилась с мысли.

— Верно. А теперь представьте, что этот «пирог» уходит целиком. Каждые три дня. По фиксированной цене и с предоплатой.

— Откуда у тебя такая мудрость взялась? — проворчала Марта, разводя руками.

— Отец… был слишком доверчивым. Верил на слово, не торговался, а Другон этим пользовался. Цены брал с потолка, папа даже не перепроверял. В итоге переплачивал, а товар то недозрелый, то сгнивший.

Марта коротко хмыкнула, будто услышала что-то знакомое. Видимо, и ей этот Другон успел крепко насолить.

— Ишь ты, как заговорила... деловая.

— Я не обманываю, госпожа Марта. Просто знаю: стабильные заказы выгоднее редких и убыточных. К тому же готова заплатить часть прямо сейчас, если вы сделаете небольшую скидку за объем.

Пауза. Она почесала подбородок, размышляя, потом вязла мой прутик и медленно перечеркнула все расчеты. Поверх написала сумму в полтора раза выше, но я видела, что сделка состоится!

— Ладно, — сказала она. — Мелешь языком, как жернов по пшенице, слушать приятно. Дам тебе ящик овощей, два мешка муки, говяжью голяшку, головку сыра, масла, дюжину яиц и два бидона молока. По четыре пятых от обычной цены. Но! Чтоб через неделю в моих руках звенело серебро, а не пустые обещания!

— Договорились, — кивнула я, чувствуя, как в груди теплеет от очередной победы. — Спасибо, Марта. Вы не пожалеете.

— Уже жалею, — буркнула она, но с тем особым выражением, которое у деревенских означает: «Ты мне нравишься, но я все равно буду ворчать».

Пока я толкала тележку домой по ухабистой дороге, Мина бежала рядом, сверкая счастливой улыбкой и веснушками.

— Честно, я думала, Марта нас метлой прогонит, — фыркнула она.

Впереди показался трактир, покосившийся, с облупившейся краской, но это пока неважно. Главное, что теперь у меня есть, чем накормить гостей.

***

Весь следующий день я решила посвятить тому, чтобы разобрать запасы. Хотелось понять, на что мы реально можем рассчитывать.

— Все в подвал! — крикнула я из-за стойки, резко хлопнув в ладоши, прерывая утреннюю суету.

— Чего? — отозвалась Грета с кухни. — У меня тесто подходит!

— А у меня — план горит, — парировала я. — Нужно посчитать, что у нас осталось, прежде чем тратить хоть еще одну медяшку. Так что вперед!

Минут через пять все, ворча и переругиваясь, собрались в низком подполе, где пахло затхлым сыром и гнилой картошкой. Грета стояла, уперев руки в бока, а Нора сжимала в пальцах тряпку, готовая в любой момент сбежать обратно к привычной уборке.

— Так, — начала я бодрым голосом. — В подвале, как мы все знаем, почти пусто. Скоро это изменится, значит, нам нужна система учета!

Я шлепнула на ближайшую бочку чистый лист, аккуратно расчерченный в таблицу: название, количество, дата поступления, срок хранения.

— Нора, ты сортируешь припасы по свежести, на глаз. Мина, раскладываешь по местам. Грета, — я намеренно замолчала, ловя ее колючий взгляд, — ты будешь вести учет, контролировать остатки и раз в неделю сверять записи. Без паники и без «я и так все помню».

— Вот еще! — фыркнула старуха. — Мне, что ли, с мукой и крупой переписываться?! Я и без твоих бумажек знаю, что у нас есть!

— Да? — я приподняла бровь. — Тогда скажи, сколько у нас соли?

— Ну, — Грета замялась, почесала подбородок. — Где-то половина мешка. Или уже треть. Или… Ох, боги, ладно! Давай свою дурацкую перепись.

Через несколько часов я с облегчением сделала шаг назад и оглядела результат наших трудов. Ровные ряды, подписанные этикетки. Даже крысы, кажется, притихли.

Кстати, насчет крыс! Надо будет где-то найти кота, или ловушки. Мириться с таким соседством я больше не намерена.

***

Вечер опустился мягким янтарным светом.

На кухне Мина напевала под нос деревенскую мелодию, ловко помешивая содержимое котла. Овощи булькали в наваристом бульоне, наполняя помещение аппетитным ароматом.

— Осторожно с чернокорнем, — заметила Грета, проходя мимо. — Один лист к еде. Больше — к отраве. И не пересоли, бестолочь.

В ее голосе уже не было привычной едкости. Она ворчала почти по-домашнему.

— Сама знаю! — показала язык девчушка.

Я сидела в дальнем углу трапезной, разложив перед собой инвентарные листы. Бумага слегка помялась по краям, пальцы кое-где оставили чернильные отпечатки, но система просматривалась: ровные колонки, точные цифры, понятная логика.

Склонившись над таблицей, подвела итог. Запасов хватит максимум на неделю, если экономить. Мука закончится через три дня, мясо — через пять. Соль пока есть, но ее недостаточно для заготовок на зиму.

Нужен срочный источник дохода! Иначе через несколько дней в трактире нечего будет подать гостям. Значит, ни монет в кассу, ни возможности закупить новые продукты.

Придется искать варианты. Может, взять ссуду, продать что-то из старых вещей, лишь бы продержаться до первых поступлений.

И все-таки одна вещь сегодня порадовала. На чердаке мы нашли сундук с добротными, хоть и старомодными платьями. Они удивительно хорошо подошли мне по размеру. Грета пояснила, что наряды остались от матери Лиссы, но быстро отмахнулась от расспросов. Мол, старуха пришла в дом уже после смерти хозяйки. Я взяла себе на заметку когда-нибудь узнать и эту историю.

Сейчас важнее другое, у меня наконец появилась приличная одежда. Да, она пахнет нафталином, но хотя бы не рассыпается в прах. Позже непременно подумаю о новом и практичном гардеробе.

Однако платьями сыт не будешь. Нужно разобраться с самим трактиром и, главное, с миром, в который я угодила. Изучить отцовские дневники.

С этой мыслью я сложила бумаги ровной стопкой, вдохнула глубже и подняла взгляд.

Нора возилась у стойки. Мина, поправив передник, расставляла на столах глиняные миски с ужином, а асессор Эстерлин...

Тео сидел в кресле у очага, держа в руках кружку чая и, что удивительно, без своей вездесущей папки. Просто наблюдал за игрой пламени.

Я провела пальцем по строке «остатки соли», усмехнулась и осознала, что впервые за долгое время ничего не боюсь. Завтра снова будут неожиданности, непредвиденные проблемы, но сегодня все на своих местах.

Если это не успех, то что тогда?

Глава 10. Старые истории

В бесконечных хлопотах прошла неделя. Я даже не сразу заметила, как на улице резко похолодало. Вечерний воздух пах травяным чаем и дымком из камина.

Где-то в глубине кухни привычно переругивались Грета с Миной. Нора яростно полировала стойку тряпкой, пытаясь стереть следы многолетнего запустения.

И вдруг раздался стук в дверь. Негромкий, но требовательный. Я подошла, щелкнула засовом и приоткрыла.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Ростом почти в дверной косяк, с плечами кузнеца и темной кожей, выгоревшими на солнце волосами. Плащ потрепан, сапоги в пыли. На боку чужака болтался футляр для свитков. От него пахло дорогой пергаментной бумагой и смолистыми чернилами.

Да, после нескольких вечеров совместной работы с асессором этот запах я бы уже ни с чем не перепутала.

— Добрый вечер, — прохрипел неожиданный гость. — Я ищу Лейра, старика-трактирщика.

Я на мгновение замерла, изучая мужчину.

— Отец… покинул нас месяц назад.

Он медленно кивнул и тоже принялся внимательно меня разглядывать. Затем расплылся в теплой улыбке, словно нашел в лице Лиссы что-то знакомое.

— Здравствуй, девочка. Когда-то я видел тебя еще малышкой. Позволь представиться: Тарвин Нолл, картограф. Обновляю маршруты между порталами для торговых домов и гильдий. Возвращаюсь в столицу и решил заглянуть к твоему отцу. Думал, что трактир давно закрыт, но все-таки хотел убедиться.

Из обрывочной памяти Лиссы я знала, что в последние годы трактир почти не принимал гостей. Так что здесь старика ждал большой сюрприз.

Я посторонилась, пропуская картографа внутрь.

— Прошу, господин Нолл. У нас не богато, но крыша не течет, а еда вполне приличная. Мы снова открыты, — ответила с улыбкой.

— Прекрасно! — кивнул он. — Лошадь я уже завел в конюшню. Если найдется тихий угол и кружка чая, буду считать, что мне повезло.

— Найдется. Чай как раз готов.

Он зашагал тяжело, заполняя пространство запахом дальних странствий.

— Мы со стариком Лейром дружили, — продолжил Нолл на ходу, и его глаза загорелись теплым светом. Раньше я часто бывал здесь. Просиживал в трактире до рассвета, обсуждая новые маршруты прямо за этим столом. Эдуард знал такие тропы, о которых иные и не догадывались.

Тарвин обвел взглядом зал, словно видел перед собой не пустые скамьи, а шумную толпу.

Тео Эстерлин сидел в углу зала и молча рассматривал нашего гостя, Нора делала то же самое из-за стойки.

— Помню, как здесь собирались торговцы с Восточных островов, мастера-чародеи из Альдмира, даже пару раз заходили странники из Соленых пустошей, а они редко покидают свой мир. Твой отец умел находить общий язык со всеми. А какие истории здесь рассказывали! — картограф покачал головой. — Мы с ним записывали самые невероятные.

Его пальцы непроизвольно постучали по футляру со свитками.

— Этот трактир служил настоящим мостом между мирами. Местом, где путник мог найти не только кров и еду, но и бесценные знания. Давно это было, никто уж и не помнит. — Он вздохнул. — А теперь, если позволишь, я бы остался на пару дней. Старые кости ноют, карта уже почти готова, вот только ноги уже не те.

В его голосе звучала не только усталость, но и тоска по тем временам, когда эти стены помнили смех и споры, звон кружек и шелест незнакомых языков.

Монеты, которые он протянул, оказались потертыми по краям, и явно побывали во многих руках. Я взяла их, благодарно улыбнувшись.

— Хорошее место, — сказал он, наконец. — Немного уставшее, но с характером. Как старая дорога.

Кивнула. Его слова странно отзывались внутри. С характером. Это и про дом и, кажется, про меня.

Я провела Тарвина в комнату, где штукатурка еще крепко держалась на стенах.

— Когда вы немного отдохнете, — замялась, поправляя занавеску,— если не в тягость, не могли бы рассказать об отце? Мне не хватает его историй.

Тарвин тяжело опустился на край кровати.

— Конечно, девочка. Я расскажу тебе все, что помню. Поверь, моих историй хватит, чтобы не спать несколько ночей подряд. Но не сегодня. Дорога вымотала.

Я благодарно кивнула и задержалась на мгновение.

— Позвольте принести вам ужин.

Старый картограф улыбнулся, морщинки у его глаз разбежались лучиками.

— С радостью приму твое гостеприимство, хозяйка.

Я спустилась в общий зал, оставив гостя приводить себя в порядок, и поймала пробегавшую мимо Мину.

— Отнеси ужин в комнату гостю. И не забудь наш самый лучший чай с травами и медом.

— Кхм-кхм, — за моей спиной раздалось деликатное покашливание.

Я обернулась. Асессор все еще сидел в своем углу с прямой спиной и взглядом человека, привыкшего держать все под контролем.

В его глазах я прочитала вопрос и сразу же расставила все точки над «и».

— Старый друг отца. И наш первый настоящий постоялец. «Трактир между мирами» снова открывает двери для гостей!

Эстерлин едва заметно кивнул. На удивление, этот жест показался искренним, без привычной иронии.

— Госпожа Лейр, — он сделал паузу, — а чем вы, собственно, планируете его кормить?! И надолго ли он задержится?

Я закатила глаза, снова проклиная дотошность асессора.

— Считаете, нашим меню потчевать гостя нельзя?

Эстерлин хмыкнул.

— Попробуйте. Заодно проверите съедобность ваших старых запасов, — и снова вытащил надоевший до чертиков сверток с замечаниями.

Да что он там пишет? Сам же не отравился!

***

Бледный свет луны пробивался сквозь узкое окно отцовского кабинета. Его дневник лежал в центре стола, заваленного пыльными свитками и засохшими перьями. Плотная обложка потемнела от времени. На ней проступал полустертый символ перекрестка: арка и три расходящиеся от нее линии. Я положила ладонь на кожаный корешок и наконец-то решилась его открыть.

«Лиссе год и три месяца. Сегодня Грета чуть не свалилась в обморок: дочка сунула два кристалла-стабилизатора в бульон. Суп теперь светится. Грета тоже. Злится, но, кажется, втайне гордится».

Я хмыкнула. Эта сцена оказалась неожиданно трогательной. Чужая, но почему-то знакомая жизнь. Страницы шуршали под пальцами. Каждая запись была осколком воспоминаний, которые теперь стали моими.

Отец писал о том, как Лисса, едва научившись ходить, сбежала в Лазурные Холмы к гномам, и ее искали полдня. О том, как она пряталась в кладовой и ела муку горстями, пока вся челядь искала ее в панике. Как разрисовала угольком плащ эльфийского принца, а потом гордо заявила: «Он теперь красивый!»

«Учил ее фокусировать потоки. Сначала взорвалась магическая лампа. Потом еще одна. На третий день получился стабильный светляк. Она смеялась, пока не упала. У меня нет и половины ее силы... Справится ли она с даром? Примет ли ее Дом?»

Что-то сжалось внутри. Эта нежность. Это трепетное «она» — не про меня.

Я закрыла дневник, но образы не исчезли. Девочка со светящимися в темноте руками, старик-трактирщик, сгорбившийся над записями. Смех, эхом разносящийся по этим комнатам.

В дневнике оказалось много рассказов о постояльцах и волшебных сказок из дальних уголков разных миров. Каждая страница дышала жизнью, сохраняла чей-то голос, взгляд.

«Сегодня пришла русалка без хвоста. Она променяла море на любовь к менестрелю. Говорит, ноги ноют перед дождем, но ее голос остался прежним. Когда она поет, рыбы выпрыгивают из воды. Даже если это всего лишь карпы в корыте».

«Гном явился через портал. Ищет рецепт пива, которое не скиснет за сто лет. Обещал подарить одну бочку. Сомневаюсь, что он ее вообще довезет. Сопьется по пути от радости».

«Странники пришли из Соленых пустошей и молились в коридоре непонятно кому. Оставили горсть черного песка в качестве платы. А песок то шевелится!»

Эдуард Лейр не просто записывал истории. Каждый гость, каждый новый мир оставались в этих строчках, пропитанных отзвуками незнакомых языков, шепотом чужих богов. Он любил свой дом! Любил людей и нелюдей.

Трактир для него всегда оставался перекрестком, где сходились тысячи путей. Сердцем мира, бьющемся в такт шагам путников. Как же мне хотелось, чтобы он был и моим отцом хотя бы отчасти, ведь своего я никогда не знала.

Вдруг почерк изменился.

Строчки пошли вкривь и вкось. Буквы плясали, будто Лейр писал в темноте и его руки дрожали. Чернила размазаны, фразы обрываются на полуслове.

«Она снова здесь. Улыбается, но глаза мертвые»

«Портальные арки треснули, начали рассыпаться в каменную крошку. Что дом пытается мне сказать? Слушаю его! Сердце в агонии. Не понимаю, не могу…»

Я листала страницы быстрее. Перед глазами мелькали бессвязные заметки. Толком ничего не разобрать.

«Я еще держу. Но Сердце становится беззащитным. Она хочет все уничтожить». Последняя страница вырвана.

В груди что-то сжалось в тревоге.

Я надеялась найти в дневнике ответы, а получила еще больше вопросов вперемешку со смутными догадками.

Что произошло?! Почему порталы стали разрушаться? Кто та женщина, которую отец Лиссы так боялся? Она вернется? Мне тоже что-то грозит?

Глава 11. Меню на неделю

— Если с понедельника картофель, значит, во вторник подаем капусту. Иначе остатки пропадут. Среда у нас грибной день, — объявила Мина следующим утром, перегибаясь через стол и выводя угольком аккуратную таблицу на обороте нового меню.

Ее расчеты до смешного напоминали мои собственные записи: те же колонки, те же пометки на полях.

— Грибы — только если «благородные», — напомнила я, разглядывая ее почерк. Немного корявый, но разборчивый. — Иначе отпугнем клиентов. А в четверг можно попробовать яйца с зеленью, если тетка Марта привезет.

Мина кивнула, добавила строчку и оживилась.

— Пятницу сделаем сладкой. Что-то праздничное. Ореховые шарики в меду, если, конечно, мед нас не разорит…

— Или с сиропом из засахаренной моркови, — вздохнула я и потянулась за следующим листом, на котором собиралась накидать меню на две недели вперед.

Голова гудела, но впервые за долгое время не от усталости, а от забытого чувства азарта.

С другого конца зала раздалось что-то похожее на неодобрительное фырканье и нарочито громкое скрежетание пера. Тео уже второй час водил им по свитку, излучая напряженное молчание. Время от времени он шумно выдыхал. С каждым таким вздохом магический фонарь над столом вспыхивал особенно обиженно

«Уже не дом ли это шалит?» — мелькнула светлая мысль, и трактир тут же на нее откликнулся.

Балка над головой жалобно крякнула, в очаге вспыхнуло холодное синее пламя. Сквозняк сорвался с галереи и смахнул пыль прямо на бумаги асессора.

Дом ясно дал понять, на чьей он стороне.

— Что?! Вы же сами просили меню, — не выдержала я, обращаясь к Эстерлину и упрямо продолжая рисовать на листе кружочки блюд со стрелками. — Я составила. К тому же с комментариями по сезонности и себестоимости. Даже циклы поставок учтены!

— Похоже, ваш трактир взял на себя роль профсоюза. Однако его мнение не влияет на требования Короны: меню не аккредитуемо, — отрезал Тео, стряхивая пыль с пергамента. — Где идентификаторы блюд по стандарту? Где расчет питательной ценности?

— Где удовольствие?! — вырвалось у меня. — Где место творчеству? Это «Трактир между мирами», а не казенная харчевня! Гости должны мечтать сюда вернуться и не терпеть пресную похлебку.

— Вернуться они смогут, если санитарный маг не опечатает ваши двери, — невозмутимо парировал Тео. Он встал из-за своего стола, подошел ближе и одним махом перечеркнул мои записи. — Без аккредитации — ни строчки в меню. А я ведь предлагал вам помощь. Мог официально подать список экспресс-почтой в МагЭпидемНадзор. В двух экземплярах.

— Разве нельзя хоть немного поэкспериментировать? — пробормотала я. — Хотя бы с травами?

— Только из утвержденного перечня разрешенных компонентов, — ответил Эстерлин невозмутимо.

— И этот сухарь смеет учить меня вкусу! — я фыркнула и крупно вывела на новом листе: «Пирог картофельный с золотистым луком».

Тео замер, взвешивая, стоит ли продолжать спор. Я же вновь погрузилась в меню.

Но внезапно мое внимание привлекло нечто странное.

— Мина, — позвала я тихо. — Взгляни-ка...

Там, где еще вчера зияла щель в половицах, теперь лежала ровная доска. Чуть светлее соседних, но идеально подогнанная, без единого зазора. А кухонный дверной косяк как будто сам собой выровнялся.

— Этого точно не было вчера, — Мина обошла половицу кругами, прежде чем коснуться ладонью свежей древесины.

— Дом залечивает собственные раны. Становится крепче. — Я прислушалась к тихому потрескиванию огня в камине. — Трактир пытается говорить. Просто мы не всегда слышим.

В этот момент в жилом крыле что-то грохнуло. Я встала из-за стола и вышла из трапезной. Прошла дальше по коридору, машинально толкнув всегда закрытую боковую дверь. На этот раз она распахнулась беззвучно, впуская меня в помещение, которого я прежде не видела.

Комната дышала уютом. Старый, но добротный стул у стены. Узкая скамья под окном. Сундук, начисто лишенный паутины. Легкий ветерок играл с занавеской, а на стене висела искусно вырезанная карта миров.Линии на ней пульсировали, будто живые.

Зеркало в углу отражало мое наивное и юное лицо. Оно стало почти привычным. Только губы сжаты чуть тверже, спина прямая, взгляд уверенный.

Мысли путались, но внутри росло осознание, что дом не просто оживал. Он чувствовал меня, а я начинала понимать его!

Каждый вложенный в него гвоздь, каждая вымытая кружка и бессонная ночь над счетами, — все возвращалось сторицей. Стены становились крепче. Полы переставали скрипеть. Чем больше труда, воли, заботы мы вкладывали в него, тем больше он отдавал в ответ. Поддерживал, строил новую жизнь вместе с нами.

Может быть, он ждал, чтобы кто-то в него поверил. Чтобы хоть кто-то снова захотел здесь остаться.

Но если дом действительно слышит меня, мои желания… Что еще он способен сделать, когда решит заговорить всерьез?!

Глава 12. Гаспер

Я вернулась в зал, опустилась на скамью и глянула на меню. На исписанном листе все еще спорили требования МагЭпидемНадзора и моя фантазия.

И впервые не стала выбирать сторону, решив еще поработать над концепцией. Через час черновой вариант был готов. Осталось заручиться поддержкой асессора.

— Господин Эстерлин! Помогите совершить чудо. Пусть эти блюда пройдут вашу аккредитацию, но не умрут в процессе. Вот же, взгляните!

Пальцы скользнули по пергаменту, где казенные формулировки соседствовали с моими пометками: «томаты черри обжарить со щепоткой перца», «сливочная уха с каплей лимона и хрустящими гренками из белого хлеба», «телячьи медальоны под ягодным соусом с розмариновой ноткой». Последний, к слову, значился в разрешенных ингредиентах постановлением №487 Главного санитарного мага.

Тео наклонился ближе, и его брови чуть приподнялись.

— Вы учли приложение о сезонных компонентах, — в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

— А вы полагали, я не изучила ваши правила вдоль и поперек? — уголок рта дернулся в усмешке. — Здесь соблюден энергетический баланс, а тут — ссылки на параграфы. Только позвольте добавить...

— ...изюминку, — неожиданно вставил Тео и взял стальное перо. — Начнем с ухи. Лимон оформим как «ароматическую добавку на основе цитрусовых эфиров». А эти ваши гренки...

Перо заскользило, выводя каллиграфические строки рядом с моими заметками. В какой-то момент асессор достал из своей папки массивный фолиант с золотым тиснением и стал с ним сверяться. Похоже, папка была каким-то магическим артефактом для хранения всевозможных бумаг, книг и справочников.

Удобно. Я бы тоже не отказалась от такой!

Мы проработали до полудня. Я наблюдала, как на пергаменте переплетаются наши почерки. Его безупречные колонки и мои хаотичные стрелки, ведущие от «пирога с луком» к «медовому муссу с лепестками розы».

Пока мы колдовали над бумагами, картограф, отдохнувший и посвежевший, успел спуститься и позавтракать. Мина приготовила вкуснейшую овсяную кашу с яблоками. Нора с Гретой перемыли и прокипятили банки для закруток и солений. Постукивание крынок и их сдержанный смех изредка доносились из-за двери.

Когда солнце поднялось выше, перед нами лежало готовое меню. Каждая позиция поражала скрупулезной безупречностью, но при этом дышала тем самым кулинарным вдохновением, ради которого люди и заходят в дорогие рестораны.

— Готово, — наконец объявил Тео, аккуратно убирая бумаги в свою безразмерную папку. — Я отправлю это магической почтой. С пометкой «Срочно» и... — он едва заметно улыбнулся, — «Особый случай».

— Думаете, одобрят?

— С моей-то подачей? Безусловно.

Он самоуверенно улыбнулся, а я почему-то ему поверила. Тео не предложил бы помощи, если бы не мог ее предоставить!

Что ж, не откажусь и от других его предложений. Только поскорее бы предложил!

***

В обед выглянуло солнце. Я сидела на кухне, записывая в книгу поставок новый мешок муки, когда со стороны заднего двора раздался подозрительный шорох.

— Мина? — окликнула, отрываясь от ведомости.

— В зале! — донеслось в ответ вместе с веселым звоном стаканов.

Хмурясь, я отложила перо и вышла на крыльцо. Возле моей тележки с продуктами, которую только-только привезли два рослых деревенских мужика, крутился тощий мальчишка лет тринадцати. Лицо в веснушках и пыли, волосы вихрастые, каштановые. Он как раз неловко прятал два яблока за пазуху, думая, что его никто не видит.

— Яблоки сами просились в карман, да? — заметила я лениво.

Мальчишка задрожал так, что выронил добычу. Одно яблоко шлепнулось на землю. Он подхватил его и прижал к груди.

— Виноват! Я... Это не воровство! Хотите, дрова поколю! Или конюшню вычищу! Или... — Слова сыпались как горох из дырявого мешка, а воришка тем временем пятился к калитке.

— Да погоди ты, — подняла я ладони, едва сдерживая смех. — Как тебя зовут?

— Гаспер, — пробурчал парнишка, косясь на ближайший куст и явно рассчитывая дать стрекача.

Мой взгляд скользнул по его заношенной одежде, но задержался на смышленых глазах.

Не воришка, поняла я. Выживалец.

— Хочешь яблоки — заработай. Что умеешь делать толкового?

— С лошадьми управляюсь. Подковываю, чищу. Гвозди забивать могу запросто. Забор подлатать, или утварь кухонную.

Тяжело вздохнула.

Мой трактир будто магнитом притягивал всех обездоленных в округе! При нехватке гостей и доходов еще один работник казался непозволительной роскошью. Но помощь в конюшне действительно нужна, ведь там уже стояли две кобылы. Одна нашего асессора, вторая — Тарвина Нолла.

Хотя Тео и сам прекрасно справлялся со своей гнедой, заставлять постояльцев ухаживать за своими лошадьми я считала дурным тоном.

— Ладно. Расклад такой. Ты возвращаешь яблоки и получаешь испытательный срок. Пока помогай с мелким ремонтом, почисти конюшню, присматривай за лошадьми. Кров над головой и тарелку супа я тебе обеспечу. Но зарплата будет, когда докажешь, что стоишь хотя бы полмедяка.

Гаспер мигом бросил яблоки обратно в ящик и вытянулся по стойке «смирно».

— Слушаюсь, госпожа!

В этот самый момент появился асессор. Его взгляд скользнул по нам, мгновенно отметив неладное.

— Что тут у нас? — спокойно спросил он, заложив руки за спину.

— Знакомьтесь, новый работник, — я пожала плечами. — Подает надежды. Хотя начинал с мелкой кражи.

Эстерлин окинул подростка таким взглядом, от которого даже у меня кожа пошла мурашками, но Гаспер выстоял. Правда, коленки у него заметно дрожали.

— Посягательство на частную собственность. Попытка хищения. Нарушение параграфа... — начал было Тео своим обычным занудным тоном.

— Яблоки лежали на земле! Значит, упали сами. А по королевскому указу о вольном собирательстве в сельской местности плоды на общих землях — ничейные! Двор трактира место публичное, стало быть, — Гаспер запнулся, — стало быть, яблоки бесхозные!

— Остроумно, — тепло усмехнулся Эстерлин. — Однако Земельный кодекс, раздел третий, гласит: «Плоды, вызревшие и упавшие в пределах огороженной частной территории, принадлежат ее владельцу». Трактирный двор не пастбище и не лесная поляна.

— Вы знаете все законы наизусть? — выдохнул Гаспер, округлив глаза.

— Не все, но многие. — В голосе асессора появились снисходительные нотки. — И запомни: незнание закона не освобождает от надранных ушей.

Мальчишка внезапно оживился, глаза загорелись.

— Если я ошибся, значит, вы уберегли меня от настоящего преступления! Прямо как рыцарь из сказок. А меч у вас есть?

— Рыцарь?.. Хм. — Тео неожиданно смутился и нервно поправил воротник. — В следующий раз советую спрашивать разрешение до «сбора урожая», а не после.

— Хочу стать таким же! Чтоб все жулики дрожали, а честные люди уважали!

Я едва сдержала смех. Асессор едва заметно приподнял бровь.

— Лестно. Но для начала, юный друг, освойте различия между правом и самоуправством.

— Уже! — выпалил Гаспер, расправляя плечи с пугающим энтузиазмом.

***

Мина ловко кромсала овощи, а Гаспер, устроившись рядом на табурете, чинил крышку от бочки. Высунув от усердия язык, он забивал гвоздь старой погнутой подковой.

— Неужели правда мечтаешь об асессорстве? — спросила Мина и откинула со лба непослушные рыжие пряди.

— Еще как! — бодро ответил мальчишка. — Законы охраняют, порядок держат, чтоб все по-честному было!

— И нотации читают, — фыркнула Мина, швыряя горсть зелени в бурлящий котел.

Я наблюдала за ними через дверной проем краем глаза, делая вид, что протираю стойку.

— Лучше самому устанавливать правила, чем заборы чинить да от псов тетки Марты бегать, — философски заметил Гаспер.

Похоже, опыт подобных приключений у него действительно имелся. И немалый.

— Слушай, — заговорил парнишка, откладывая в сторону почти починенную крышку. — В столице есть Академия стражей. Туда берут за счет казны. Нужно только экзамены сдать.

Мина даже перестала помешивать рагу, удивленно приподняв бровь.

— И что, собрался поступать?

Гаспер оживился.

— Еще бы! Не просто так я в трактир заявился. Прослышал, что асессор здесь. Подумал, вдруг удастся разузнать, как в Академию попасть. А может, и в подмастерья меня возьмет. Представь-ка! Получаешь мундир, а потом — раз! — и ты уже уважаемый человек. Столица, служба, важные дела.

Он замолчал на секунду и добавил тише:

— И никакой больше возни в конюшне.

В голосе парнишки звучала такая уверенность, будто он уже держал в руках заветные бумаги о зачислении.

Я даже перестала вытирать стол. Вот оно что! Теперь понятно, откуда такая внезапная любовь к законам.

— А если не получится? — осторожно спросила Мина.

Лицо Гаспера потемнело.

— Смогу, делов-то. Вызубрить все своды да на экзамене не оплошать. — Он с силой вогнал в крышку последний гвоздь, будто скреплял печатью свою будущую судьбу. — А вообще... Мне хоть в столицу, хоть на край света. Лишь бы подальше от этих задворков!

Мина вздохнула, продолжив помешивать обед, а я поймала себя на мысли, что паренек ухватился зубами за свой единственный шанс. И уже не упустит его.

Знакомо? Еще бы.

— Ну-ка, покажи работу, будущий страж порядка, — поддразнила его я, показавшись на кухне, — а то с такими-то кривыми крышками тебя и в конюхи не возьмут.

— Кривыми?! — возмутился Гаспер, моментально выпрямляясь. — Это потому что подкова погнутая. Инструмент, между прочим, не по размеру. И материалов не хватает!

— Ой, начинается, — фыркнула Мина. — У тебя, что ни гвоздь, все мимо.

— Не мимо! Это вентиляция, — выкрутился Гаспер и даже попытался придать своему творению внушительный вид. — Специальная щель для выхода паров.

Я рассмеялась, а наша повариха только покачала головой.

— Главное, чтобы пар из ушей раньше не пошел, чем ты в Академию поступишь.

Парнишка надулся, но видно, что доволен, почувствовал себя ближе к мечте. В мыслях он уже витал среди парадных мраморных залов, важных бумаг и бесконечной дороги, уводящей его прочь из деревни Верхний Брюлль.

Что особенно забавляло, Гаспер уже начал копировать манеры нашего асессора: скупые жесты, рубленые фразы.

«Бедняга Эстерлин, — подумала я. — Тебе, похоже, достался последователь. Да еще какой, восторженный и неуемный».

Я с удовольствием понаблюдаю, как они будут выводить друг друга из себя. Находчивые и упрямые, как два осла на узкой мостовой. Хоть что-то отвлечет от бесконечного подсчета расходов и убытков.

***

На следующий день я как раз подавала завтрак для Тео и Тарвина Нолла, когда дверь в трактир со скрипом распахнулась.

На пороге стояла женщина — сама грация. Высокая, одетая по-дорожному, но без единой складки на форменном кителе. Гладкие черные волосы забраны в высокий хвост. Взгляд слишком внимательный для случайного визита.

Эстерлин резко встал и ощутимо напрягся.

— Аурелия, зачем ты приехала?! — в его голосе зазвучали стальные нотки.

— Тео, — она произнесла его имя низким бархатным контральто и двинулась вперед, раскачивая бедрами.

Глава 13. Первый визит старшего дознавателя

Незнакомка с легкой улыбкой подошла к асессору и коснулась ворота его рубашки изящными пальцами. Медленно расправила невидимую складку. Ее ладонь задержавшись у его шеи намного дольше, чем того допускали приличия.

И тут меня осенило. Аурелия, таинственный «старший дознаватель»! Именно это имя встречалось на страницах отцовского дневника. Я вспомнила его строки, выведенные нервным почерком.

«Аурелия Винт. Попытка закрытия не удалась. Пока защита держится, но, если меня не станет, Лисса не устоит».

Раньше я не до конца понимала смысл этой записки, но теперь все стало ясно. Отец ее боялся. Знал, что вернется. Писал, что старший дознаватель «ищет что-то в доме». Но что именно? Портал? Артефакт?

Теперь она здесь. Неужели снова пришла закрывать мой трактир?!

Аурелия стояла вплотную к Тео, нарочно игнорируя границы приличий. Чуть ли не прижимаясь к нему всем телом, как блудливая кошка.

Я смотрела завороженно. У них явно есть какая-то история, о которой мне ничего не известно. Теперь она грозила ворваться и в мою жизнь вместе со всеми ее опасными секретами.

— Просто проезжала мимо... — томно протянула гостья, обводя взглядом зал. — Решила навестить старого друга. Того, кто так мастерски исчез из моей жизни.

— Я при исполнении, Аурелия, — отрезал Тео, сделав шаг назад.

— Ох, как холодно! — Она кокетливо склонила голову. — Прежде ты сам искал повода оказаться в моем обществе. Что же случилось, мой дорогой? Принципы победили страсть? Кажется, по этому вопросу мы так и не пришли к согласию. Хотя твои аргументы были весьма... убедительными. Может, повторим дискуссию?

Молчание между ними затягивалось. Воздух стал гуще меда. Я невольно отвела взгляд, чувствуя себя свидетелем чего-то слишком личного. Мне следовало уйти. Нет, тут же еще Тарвин. Притих за столом и сидит, греет уши.

Так что это им стоило убраться подальше!

Я с трудом сдержала порыв закатить глаза.

Убери свои цепкие лапы, ведьма!

Дознавательница гладила Тео, словно собственную вещь. А Эстерлин больше не пытался отстраниться. Даже не моргнул.

Черт возьми, почему мне так хочется схватить эту стерву за ее безупречную прическу извалять в грязи? Я что, ревную? Или все-таки чувствую опасность?

Поднос в моих руках предательски задрожал.

Ставлю что угодно, что желание увидеть старого друга не единственная причина ее визита. Сначала мне показалось, что она просто флиртует, но глаза... Глаза гостьи выдавали яростное желание обладать чем-то большим, чем мужское внимание. Вся ее томность лишь маска.

— Это в прошлом. — Асессор все-таки сумел выбраться из ее цепких лап и отошел к барной стойке.

— Прошлое имеет привычку настигать нас в самый неподходящий момент, — промурлыкала старший дознаватель. — Кто знает, не упрямься ты тогда, уже занимал бы место в Совете, а не проверял захудалые трактиры на окраинах.

Она снова приблизилась к нему. Тео замер, на его скулах заиграли желваки.

— Принципы — это прекрасно, — ее губы насмешливо изогнулись. — Но жизнь обычно наказывает тех, кто слишком дотошно им следует.

Пауза. Ее голос приобрел уж совсем медовые нотки.

— Хотя еще не все потеряно. Некоторые возможности снова открываются для сговорчивых.

— Я повторю свой вопрос. Аурелия, зачем ты здесь?

Она картинно вздохнула.

— Тео, ты стал слишком скучным. Или всегда был таким, а я запамятовала? — Аурелия задумчиво склонила голову. — Ну, хорошо. Раз настаиваешь… Я здесь по делу.

Она медленно обвела взглядом зал, оценивая каждую трещину в стенах, и задержалась на арке портала — та горела ровным синим светом.

— Стали поступать сообщения о нестабильной магической активности. Есть основания полагать, что в трактире пробудились межмировые арки. Я намерена разобраться. — Длинные пальцы провели по краю стойки. — Слышала, в этом доме остались некоторые документы. Любопытные... Вроде дневника прежнего владельца. Старые записи иногда стоят куда дороже золота, знаешь ли.

Тео внимательно смотрел ей в глаза. Как будто пытался понять, шутит она или нет.

— Позволь представить, — негромко сказал он, поворачивая голову в мою сторону. — Хозяйка заведения. Лиссандра Лейр, дочь Эдуарда Лейра. Вступила в наследование.

Аурелия повернулась с безупречно отрепетированной грацией. Взгляд скользнул по мне, затем по Тарвину, сидевшему тише воды ниже травы. И лишь потом вернулся к Тео. Она приподняла бровь с преувеличенным удивлением, будто только сейчас заметила наше присутствие. Но мне удалось поймать в ее глазах вспышку злости.

— Боже мой! Ты все еще не закрыл эту богадельню?! — гневно прошипела дознавательница. — Разве тебя не учили, что исключения невозможны при таком списке нарушений? Нет аккредитации, лицензии, нестабильная арка, несоблюдение санитарных норм и… — она окинула зал высокомерным взглядом, — весьма сомнительная клиентура.

Аурелия сделала шаг ко мне, и в ее голосе зазвенели истеричные нотки.

— Старое право Хранителя ушло вместе с последним дыханием старика. И ты это прекрасно знаешь. Никакая защита больше не действует. По всем законам трактир должен быть закрыт.

Тео не отступил. Ответил, чеканя каждое слово.

— Как асессор я принял решение. Объект передан под управление госпожи Лейр на законных основаниях. Испытательный срок тридцать дней. Под мою личную ответственность.

Ведьма-дознавательница замерла на мгновение. Ее губы искривились в мимолетной гримасе.

— О, значит, ты все еще играешь в благодетеля. — Ее голос прозвучал низко, но томность исчезла без следа. — Смелый выбор. Опасный. Особенно учитывая, чем для тебя он обернулся прошлый раз.

Она прищурилась, бросив в мою сторону нечитаемый взгляд.

— Ты ведь понимаешь, Тео, малейший инцидент во время испытательного срока… Неважно, с порталом или постояльцами, и отвечать придется не только этой серой мышке, но и тебе.

— Осознаю. — От его ответа веяло ледяным спокойствием. — А ты учитываешь, что трактир теперь под защитой королевского куратора? И самовольно вмешиваться в мою работу ты не имеешь права?

Аурелия замерла на мгновение. Вздохнула.

— Прямо как в старые времена, — прошептала она, обернувшись к асессору. Затем снова посмотрела на меня.

— Желаю удачи, Лиссандра. Надеюсь, ты знаешь, на что подписалась. Дом с историей не всегда подарок. Иногда он может стать приговором.

Я нарочито громко поставила поднос на стол, чтобы звон посуды прервал ее театральную паузу.

— Госпожа Винт, я прекрасно осведомлена о ситуации. Все документы оформлены на меня. Портальные арки, земля, имущество, включая тот самый дневник, который вы ищете. К слову, в нем отец часто упоминает вас. Особенно некоторые... визиты. И их истинные цели.

В зале стало тихо. Дом будто замер. В глазах Аурелии вспыхнула неподдельная ярость! Как у кошки, которой дали тапком по морде.

Пальцы дознавательницы судорожно сжали перчатки. Маска надменности треснула лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы понять: Аурелия привыкла ломать людей, а тут не получилось.

— Все документы проходят асессорскую проверку, — поддержал меня Тео. — Посторонние не могут получить к ним доступ.

— Милый Тео... — Голос старшего дознавателя в секунду опять стал бархатным. — Разве мы с тобой посторонние? Неужели годы близости ничего не значат?

Ее слова служили не просто напоминанием. Это крючок, цепляющий за старые раны.

Но Эстерлин на него не клюнул. Он лишь смерил ее выжидающим взглядом, пока гостья, наконец, не отступила. Сделала шаг назад, поправила плащ с напускной небрежностью.

— Что ж, желаю удачи. Вам она понадобится, — бросила ведьма через плечо, уже направляясь к выходу.

Тео стоял неподвижно, пока за Аурелией не закрылась дверь.

И только я собралась задать вопрос, как он заговорил:

— Дознаватель Винт опаснее, чем кажется. И гораздо беспощаднее к тем, кто перешел ей дорогу. Будьте осторожнее. Если она чего-то хочет — добивается этого. И неважно, чьи жизни перемолет в порошок.

Я кивнула, сжав кулаки. Впервые задумалась всерьез: действительно ли я готова к этой войне? Хватит ли у меня сил противостоять буре, что уже набирает обороты?

Глава 14. Семь миров

Тишину нарушило легкое покашливание. Тарвин Нолл все это время сидел за столом, тактично помалкивая и наблюдая за разыгравшейся сценой.

Я аккуратно поставила перед ним остывшую тарелку.

— Прошу прощения, господин Нолл.

— Ничего страшного. Аромат просто волшебный. — Картограф потер руки. Его глаза весело блестели. — После недели сухарей даже простая похлебка кажется пищей богов. И, конечно, не мне судить, но господин Эстерлин прав. От этой особы так и веет неприятностями. С такими женщинами лучше держать компас под рукой и не терять берега.

Тарвин зачерпнул ложку тыквенного крем-супа и с довольным видом взялся за еду. Ел молча минуту-другую. Потом, сыто откинувшись на спинку стула, окинул трактир любопытным взглядом.

— Местечко тут необычное, — задумчиво протянул он. — Ваш покойный батюшка рассказывал, что старые переходные трактиры в былые времена считались настоящими жемчужинами Межмирья.

Я принесла себе чашку с травяным настоем и села напротив картографа. Тео к этому времени отправился во двор. Нужно было помочь Грете с Миной. Деревенские мужики только-только привезли от тетки Марты свежую партию продуктов. Нужно было не только составить опись, но и приложить мужскую силу: поднять полтуши мяса и отнести в подвал — задача не из простых для старухи и подростка.

Взгляд невольно скользнул к двери. С каких пор он так легко вписывается в наш хаос? Еще неделю назад я бы поклялась, что чопорный инспектор не возьмет в руки ничего тяжелее перьевой ручки! А теперь без лишних слов идет разгружать телегу. Дом, кажется, тоже это заметил: доски пола перестали жалобно скрипеть у асессора под ногами.

Чувство гордости теплилось в груди при виде потертого, но уже сияющего чистотой зала.

— Сегодня таких перекрестков почти не осталось, — продолжил Тарвин. — На их месте стоят чудовищные магистральные станции. Все под королевским контролем или в лапах гильдий. Огромные очереди, поборы за каждый вздох. Вход в арки только для избранных. И все ради «всеобщего блага». Особенно для кошельков тех, кто собирает пошлины.

— Значит, теперь только богачи могут пользоваться порталами в другие миры? — осторожно уточнила я.

На его лице появилась горькая усмешка.

— Практически. Пошлины стоят целое состояние. Простому землепашцу и мечтать нечего. Плюс оформление документов на грузы, проверки на магическую безопасность... Сплошное крючкотворство. — Старик задумчиво потер щетину. — А ты, хозяйка, сидишь на настоящем кладе, даже если он пока присыпан пылью и завален землей. У таких мест есть душа. Их не так-то просто уничтожить.

Я наклонилась ближе, решившись задать давно мучавший вопрос.

— А сколько миров сейчас открыты для путешествий?

Тарвин замер на мгновение.

— Официально — семь.

— Всего?! Какие именно?

Его пальцы один за другим сгибались в счете.

— Начнем с Альвена — это наш родной мир. Человеческое королевство, местами отставшее от соседей, местами до ужаса погрязшее в стяжательстве. Дальше Королевство Белых Лесов, которые держат эльфийские кланы. Их ткани, вина, лунные кристаллы и эссенции ценятся выше золота. Еще Лазурные Холмы — царство гномов и карликов. Кузницы, рудники, механические диковинки.

— Ого! — удивилась я, жалея, что не могу записать в свой блокнот.

— Это еще не все! Соленые Пустоши — мертвые земли с редкими оазисами. Источник уникальных специй и черного магического песка. Потом Криалон — холодная пустыня. Меха, зачарованные льды, резные амулеты из костей и рогов местных животных. Есть Четвертый Ветер — полузатопленное королевство. Жемчуг, морские травы, экзотическая рыба.

— Ничего себе…

— И Меридис — мир древних заброшенных храмов и запретных знаний. Там не с кем торговать: его населяют опасные чудовища. Больше всего туда мечтают попасть авантюристы, охотники за артефактами и безумцы.

Тарвин взялся за свою чашку, но пригубил не сразу.

— Когда-то доступное нам Межмирье простиралась шире. Говорят, в Альвене работали переходы в десятки разных миров. Но большинство сегодня исчезли. Арки рассыпались или умерли одна за другой, вместе со своими Хранителями.

Я задумалась, перебирая обрывки воспоминаний Лиссы. У нас в трактире работала лишь одна арка, да и то с перебоями.

— Наш портал, — кивнула в сторону треснутой каменной конструкции, — ведет в Лазурные Холмы, но работает нестабильно. Активируется раз в несколько дней, горит считанные минуты. Магический поток пульсирует, как больной в лихорадке. В последние дни он вроде бы стабилизировался, но остальные арки давно молчат.

Тарвин изучающе посмотрел на меня, прищурив один глаз.

— Хочешь дельный совет?

— Не откажусь.

— Попроси помощи у собрания Хранителей. Они единственные, кто понимает истинную природу таких мест.

Я моргнула. Память тут же послушно подсунула детские сказки, которые отец-трактирщик рассказывал маленькой Лиссе.

— Оно еще существует?

Картограф усмехнулся.

— Раньше у каждого межмирового перехода стоял свой Хранитель — маг, связанный клятвой с таким местом. Теперь их можно пересчитать по пальцам, но собрание еще живо. Уверен, они могут помочь восстановить порталы. Вопрос лишь в том, какую цену запросят.

— Где их искать?

Тарвин неспешно пил свой чай, раздумывая над ответом.

— Никто точно не знает. Обычно они сами находят нового Хранителя и приводят в свой круг.

Мысль закружилась в голове. Собрание Хранителей. Возможно, единственный способ оживить треснувшие арки, вернуть трактиру былое величие.

— Благодарю за совет, господин Нолл.

Он улыбнулся, стряхнув крошки с рукава.

— После таких завтраков я готов мириться даже с визитами дознавателей.

Я нервно рассмеялась.

— Не зарекайтесь. Следующий навестивший меня законник может оказаться без чувства юмора.

Однако одна мысль не давала покоя: почему дом не отреагировал на Аурелию?! Он ведь чувствовал чужаков и давал понять, кому рад, а кого не жалует. Но сейчас — ни звука, ни движения. Будто затаился. Возможно, он ослаб после смерти отца. Или я недостаточно сильная хозяйка? А может, просто выжидал, не желая раскрывать себя прежде времени.

От этой мысли по спине пробежал холодок. Что, если дом решит, что я ему не подхожу?

— Господин Нолл, — слова сорвались с губ прежде, чем я успела до конца обдумать их. — Скажите, как стать настоящим Хранителем? Этот вопрос давно меня волновал. Если отцовский статус давал защиту, значит, и я могу его обрести.

Картограф медленно покачал головой. Взгляд его смягчился.

— Не знаю, дитя. Этот секрет передавался только от Хранителя к его наследнику. Веками их берегли в семьях вроде твоей. Если отец не успел открыть тайну, — он развел руками, — старый Тарвин здесь бессилен.

Я сжала кулаки. Внутри поднималась волна отчаяния.

— Тогда, может, и правда стоит поискать собрание? Если Хранители существуют, они должны знать ответы.

Нолл задумался, потирая переносицу.

— Возможно. Но найти их — задача не из простых. Они не выставляют себя напоказ. Особенно сейчас, когда... — запнулся.

— Когда что?

— Когда слишком многие ушли за грань, — тихо закончил он.

Меня словно окатило ледяным душем. Отец. Другие Хранители. Сколько их уже не стало? А если я буду следующей?!

— Может ли дом не принять меня? Вдруг он ждет кого-то другого?

Картограф поднял взгляд. В его глазах мелькнуло нечто, от чего сжалось сердце. Не жалость, но понимание всей глубины моего страха.

— Тогда, дитя мое, — сказал он тихо, — остается лишь одно. Доказать, что именно ты достойна.

Тарвин Нолл встал и задумчиво направился к комнатам, а я невольно посмотрела в сторону кухни и во двор, куда вышел Тео.

А может все они, мои помощники и даже асессор, посланы не просто так? Вдруг именно они и помогут стать мне достойной?

Но как?!

***

День прошел в хлопотах.

Мы с Миной перемывали горы старой посуды, пока Нора до блеска натирала окна, а Грета ворчала, что в кладовой все лежит неправильно. Гаспер возился во дворе. Он отскоблил скамейки, выскреб полы в конюшне и застелил свежей соломой. Ухитрился вымазаться в краске с ног до головы, пытаясь подновить покосившийся забор.

Тео скрупулезно проверял списки поставщиков, словно собирался лично пересчитать каждую морковку и яйцо. Заодно помог мне с бумагами — оформил временное разрешение на торговлю через портал, пообещал ускоренное рассмотрение заявки.

Я отправила объявление в газеты.

«Трактир между мирами снова открывает двери для путников».

Казалось бы, мелочи, но вместе они складывались в уверенность, что у нас получится!

Самое удивительное, что горячая вода не подвела ни разу за весь день. К тому же трубы не капризничали, магические светильники горели ровно. В спальнях пахло не сыростью, а сушеными травами, будто дом так пытался извиниться за свое утреннее молчание. Помогал по хозяйству, как мог. Тихо и по-своему.

За обедом Тарвин неожиданно заговорил об отце Лиссы. Оказалось, он знал его давно, еще когда в трактире работали целых пять портальных арок. Рассказал, как однажды Эдуард Лейр вышвырнул за порог важного гильдейского торговца с опасными артефактами. Упрямый, нелюдимый, но честный — таким был прежний хозяин этого места.

По словам картографа, для него трактир всегда оставался связующей нитью между мирами. Отец Лиссы не просто управлял им, он оберегал его. Знал, что дом живой.

Чувствует ли перекресток миров, что я хочу возродить его, а не продать? Возможно, трактир ждет, что из меня выйдет не просто хозяйка, а новая Хранительница! Как отец Лиссы.

Вот только… Я же привыкла сразу после успешного проекта браться за другой! Спасти бизнес, выстроить процессы, поставить на ноги — и вперед. А регулярный менеджмент в долгую всегда казался скучным. Мне не хватало в нем какой-то искры или вызова. Вряд я ли подхожу к размеренной, постоянной работе на одном месте.

На что же я тогда надеюсь сейчас? Что исправная арка вернет меня обратно?

***

Ночь стояла тихая. Портальная арка в углу мерцала ровным светом. В трактире спали все, кроме одного человека, засидевшегося в отцовском кабинете.

Тео.

Он мог уйти, но остался. Строчил что-то в своей папке, снова и снова перебирал старые документы Лейров, будто пытался заглушить мысли рутиной.

Я слышала, как его железное перо замирает все чаще, как кружка больше не стучит глухо по столу.

Бесшумно подошла и забрала ее. Тео не возразил, только поднял взгляд. Спокойный, уставший, чуть насмешливый. Следил, как я уношу посуду, будто и это имело значение.

На кухне угли в печи еще тлели. Я подлила в кружку свежей заварки из густого травяного сбора с капелькой меда и щепоткой сушеной мелиссы. Вечерний напиток, чтобы нервы наконец успокоились. Налила и себе. Слишком много событий нужно переварить.

Что асессор искал в документах отца? Следы незаконных сделок? Тех, которые мерещились мне во снах? Или, наоборот, доказательства, что трактир всегда оставался «чистым»?

Тео слишком часто смотрел на эти бумаги не как чиновник. Он пытался понять, что на самом деле здесь происходило. Но это мои догадки… Хотела бы я знать наверняка.

Почему Лейр-старший подписал тот подозрительный контракт? Почему в одних документах его почерк твердый, а в других как будто лихорадит? Где-то там, среди пыльных страниц, лежали ответы на вопросы.

Я вернулась в кабинет и поставила перед Тео свежий чай. Смотрела на асессора и думала: мы оба копаемся в прошлом. Только я в своем, а он в нашем.

Что он там найдет?

— Забавно. Я тоже когда-то ночами сидела над бумагами. Упрямо, до рассвета.

Сказала и тут же замолчала, потрясенная, что почти выдала свою тайну! Почти!..

Но понял ли Тео?!

Глава 15. Второй откровенный разговор

Он слегка повернул голову, но промолчал. Железное перо замерло на мгновение. Единственный знак, что мои слова дошли до адресата.

— Это была крупная торговая гильдия. Я буквально жила на работе, — продолжила осторожно. — Уверяла себя, что, если все делать по правилам, успех неизбежен.

Его бровь едва заметно дрогнула.

— Получилось?

Я фыркнула, покачала головой.

— Мои мечты превратились в бесконечную погоню за золотом, в которой рядом оставалось все меньше родных людей. Поняла это слишком поздно, когда уже никто не мог сказать «хватит».

Тео провел пальцем по краю кружки, будто хотел что-то сказать, но передумал. А я вдруг остро пожалела о своей откровенности. Потому что, если он решит копнуть глубже, моя легенда посыплется.

Когда это восемнадцатилетняя дочь сумасшедшего трактирщика успела поработать в крупном местном бизнесе? И самое главное, выгореть, потерять друзей и вернуться в отчий дом?!

С другой стороны, здесь все возможно. Мир-то магический. Тут целый трактир ожил, люди ходят в гости к эльфам. Может, я из тех, кто слишком рано повзрослел. Или просто научилась убедительно лгать.

Тео приглушенно вздохнул и тоже решился на откровенность. Я затаила дыхание, боясь спугнуть его неожиданную искренность.

— В Академии я тоже верил в идеалы. В то, что правда всегда побеждает зло, пока не столкнулся с реальностью. После выпуска мне предложили хорошую должность, хлебную. Но я оказался для нее слишком принципиальным и не смог закрыть глаза на несколько грубых нарушений. А у того человека был влиятельный покровитель.

Он замолчал, взвешивая, стоит ли продолжать. Я не шевелилась.

— Меня отправили сопровождать караваны в Соленые Пустоши. Оформили как перевод, но это оказалась ссылкой.

Я прикусила губу. Мина рассказывала о Пустошах страшные сказки. Контрабандисты, нестабильные порталы, редкие оазисы среди мертвых земель.

— Сколько ты продержался там?

Надеюсь, он не против перехода на «ты»?

— Десять лет, пока не потерял друга. В тот день бандиты устроили засаду. Нас было четверо. Я настоял двигаться без подкрепления. Думал, что проскочим.

Его голос зазвучал совсем глухо.

— Мы не знали, что нарвемся на отступников. Они использовали магию крови, Лисса. Самую грязную, самую страшную силу в этом мире.

Тео резко сжал кулаки, костяшки побелели.

— Друга звали Лаэн. Молодой, способный мальчишка, еще не научившийся бояться по-настоящему. Мечтал выслужиться и поступить в Академию. Я показывал ему, как владеть клинком, чувствовать магические потоки.

Он замолчал, уставившись в одну точку перед собой.

— В тот день он прикрыл меня. Я видел, как алые руны вспыхнули на его теле. Они выпили его жизнь, чтобы получить еще немного силы. А командование даже не включило его имя в рапорт. «Сопутствующие потери» — вот и весь вердикт. На этом маршруте они всегда возможны.

Я не знала, что сказать. Лишь подалась ближе. Хотелось, чтобы он чувствовал: я слушаю. И он здесь не один.

— Когда Аурелия пришла сюда с требованием закрыть трактир, я понял, что все повторяется. Снова кто-то сверху решил, что можно стереть чужую судьбу одной подписью.

Я кивнула. До боли знакомое ощущение.

— Знаешь, ты не такой уж сухарь, как кажешься. Вполне живой человек.

Асессор посмотрел на меня. Долго, оценивающе. В этом взгляде было больше, чем простое любопытство. Он по-настоящему увидел меня.

Жесткие губы дрогнули в улыбке, и я не отвела глаз.

— А ты не та простушка, за которую себя выдаешь. И далеко не так наивна.

Я фыркнула, уткнувшись взглядом в чашку.

— Спасибо, наверное.

В этот момент что-то изменилось. Тео медленно поднялся, открыл свою папку, пролистал бумаги с рассеянным видом человека, вспомнившего важную деталь. Затем извлек один документ и положил передо мной.

Я протянула руку к сургучной печати, но Тео перехватил мои пальцы, и чуть наклонился ближе, будто хотел их поцеловать. Держал не крепко, но достаточно, чтобы дать понять: он делает это намеренно. Взгляд его сосредоточился не на бумаге, а на мне. Теплая ладонь обожгла кожу, а расстояние сократилось до неприличного. Сердце бешено колотилось, голос предательски сорвался на шепот.

— Что это?

Тео продолжал поглаживать мое запястье, и вдруг его пальцы медленно скользнули выше, к внутренней стороне предплечья. Я затаила дыхание. Каждое движение, неторопливое и выверенное, запускало волну жара внизу живота. Приближало к пониманию, что его мужской интерес будит во мне что-то дикое. Мир вокруг сжался до точки — только его ладонь и моя кожа. И поэтому, когда он убрал руку, возвращаясь к своей привычной невозмутимости, меня накрыла такая волна разочарования, что стало почти физически больно! Я ненавидела себя за то, что жаждала продолжения, и его за то, что остановился именно сейчас.

— Предварительный отчет о прохождении испытательного срока. Оценка положительная, — голос асессора прозвучал низко и хрипло.

Эстерлин улыбнулся и на мгновение задержал взгляд на моих глазах, словно пытаясь прочитать реакцию.

Я застыла, не в силах поверить, что только что произошло. Что его прикосновения реальны, и что я слышу эти слова от него. От холодного, педантичного мужчины, который еще недавно чуть не похоронил мой трактир под ворохом протоколов и предупреждений.

— Благодарю за беседу, госпожа Лейр, — бросил Тео через пару мгновений, не дождавшись ответа, и с полушутливым поклоном направился к выходу.

Дверь закрылась за ним беззвучно. А я все держала пергамент в руках, как величайшую драгоценность. Внизу четко выделялась подпись. Уверенная, с легким размахом: «Эстерлин Т.»

Тепло разливалось по груди. Не от официальной бумаги, а от того, что она значила.

Я стала на шаг ближе к своей цели!

И все-таки что-то внутри не давало покоя. Смутное предчувствие подсказывало, что настоящие проблемы еще не закончились. Может быть, только начинались!

***

Так и оказалось. Несколько дней прошли за работой, тихо и незаметно. Я почти успокоилась, когда глухой гул разорвал ночную тишину.

Вскочила с кровати. Сердце колотилось так, будто кто-то кричал прямо в ухо: «Тревога!»

Накинув ночную рубашку, я босиком выбежала в зал.

Арка портала дрожала, издавая непривычный надтреснутый звук. Руны вспыхивали багровым светом. В трактире стало душно, как в раскаленной кузнице.

Тео появился почти одновременно со мной. Растрепанный, в одних штанах, но с длинным кинжалом в руке. Мы переглянулись и бросились спасать трактир.

Асессор приблизился к порталу, провел пальцами по рунам. Те ответили тревожной пульсацией.

— Это не обычный сбой, — сказал он. — Здесь чужое вмешательство! В магическом поле посторонний след.

Одна из рун на раме пылала неестественно ярко. Внутри арки клубилась алая дымка. Из портала время от времени вылетали кровавые всполохи.

— Лисса, неси кристаллы! Если не стабилизировать, будет пробой. Рухнет не только арка, но и часть здания.

Я помчалась на кухню. В нижнем ящике под стопкой полотенец лежали холодные синие кристаллы, которые мне уже довелось использовать. В прошлый раз они помогли, должны сработать и сейчас.

Вернувшись, высыпала их в ладонь Тео. Он быстро разложил камни, начертил стабилизирующие руны. Я бросила в центр горящую лучину.

Ничего! Кристаллы остались лежать на полу, тусклые и безжизненные.

— Черт! — Тео выругался. — Кто-то замкнул контур. Теперь на него нельзя повлиять извне. Лисса, это спланированная диверсия. Буди домашних, нужно увести их как можно дальше!

В горле пересохло. Если мы не остановим агонию, портал взорвется и трактир вместе с ним!

Подчиняясь внезапному наитию, я опустилась на колени и прижала ладонь к полу. Тепло покалывающими волнами поднялось по руке, будто сама земля под домом затаила дыхание.

Закрыла глаза...

— Помоги... — шепот сорвался с губ. — Если ты живой, если помнишь отца. Помоги мне.

Сначала я ощутила только слабую вибрацию под пальцами. Затем дом откликнулся. Арка застонала, напрягаясь до предела. Волна резонанса прошла по полу, ударив в позвоночник. Стены словно стали отзывчивее, улавливая каждый мой вдох.

— Тео! — Голос сорвался на крик. — Пробуем снова. Через основание трактира. Он включился. Он с нами!

Асессор кивнул, его пальцы уже чертили в воздухе дополнительные руны. Он шагнул в центр зала, резким движением вывел в воздухе пылающий символ.

Разряд!

Еще один!

Энергетический поток ударил в стену багрового пламени. Я не отрывала ладони от пола, чувствуя, как магия Тео проходит сквозь дом и вливается в портал, многократно усиленная.

Ослепительная белая вспышка!

И все замерло…

Теплый ветерок пробежал по залу.

Тео осел на колени, тяжело дыша. Я опустилась рядом и коснулась его плеча. Он поднял голову.

— Лисса, дом выбрал тебя не просто так. Ты будущий Хранитель. Он уже защищает тебя, слышит. Понимаешь, что это значит?

Ответ застрял в горле. Асессор вдруг оказался слишком близко. Полуобнаженный, еще горячий после магического напряжения. Его взгляд скользнул по моим губам. В этой тишине не осталось ничего, кроме нашего дыхания.

В своем прошлом мире я бы смотрела на Тео свысока, как на одного из тех, кого можно соблазнить ради разрядки после тяжелого дня, сбросить офисное напряжение.

Но здесь все иначе.

Передо мной не мальчик, а мужчина. Уставший, опытный. Он видел слишком многое, знал, как устроен этот мир. И все равно не сдался. Стоял рядом, даже когда это грозило ему смертью.

А я теперь выглядела так, будто мне едва исполнилось девятнадцать. Светлая кожа, почти прозрачная на запястьях, большие глаза, слишком выразительные для лица. Звонкий голос, я все не могла к нему привыкнуть. И тело, которое еще не знало плотских удовольствий, но откликалось на каждое прикосновение с мучительной остротой.

Я видела, как другие смотрят на меня: ангел, хрупкое создание, нуждающееся в защите. Но внутри оставалась собой. Женщиной, которая знала цену желанию.

Сейчас я хотела Тео. Хотела ответа на чувственное напряжение, копившееся между нами с самого первого дня!

Я медленно провела языком по пухлым губам. С удовольствием отметила, как взгляд Тео, только-только вернувшийся к моим глазам, снова опустился на них. Затем скользнул ниже, к вырезу ночной рубашки, где виднелась линия декольте.

Я придвинулась ближе, чувствуя, как его дыхание становится чаще, и…

Дорогие читатели! Книга бесплатная, но вы можете помочь ей найти новую аудиторию. Любая награда, даже самые минимальные 10 рублей, — это сигнал для алгоритмов сайта, что история интересная. Это поднимает книгу в рейтинге и показывает ее новым людям. Если история вам откликнулась — поддержите ее, пусть о наших героях узнает как можно больше людей!

Искренне ваша, Валерия Вечерняя.

Глава 16. Неожиданности, приятные

Резкий всполох света за спиной асессора врезался в темноту и все испортил. Мы вздрогнули и обернулись, будто нас окатили ледяной водой.

Загорелась вторая арка! Та, что считалась мертвой уже много лет.

Она светилась ровным золотисто-оранжевым сиянием, дрожащим, но стабильным, без всплесков искажений.

— Быть не может! — выдохнула я. Холодок пробежал по спине.

Тео вскочил, заслонив меня собой. Его плечи напряглись, пальцы сжались на рукояти кинжала.

Из глубины портала шагнула фигура. Высокая, массивная, закутанная в длинный темный плащ. Капюшон скрывал лицо. В каждом движении сквозила уверенная и спокойная сила.

Незнакомец остановился у края арки. Замер, будто прислушиваясь. Затем медленно повернул голову, осматривая комнату и нас. Полуголых, стоящих на холодном полу слишком близко друг к другу.

Оценив обстановку, гость заговорил.

— Куда я попал, черт возьми?! — Его голос оказался низким, хрипловатым, с легкой нотой раздражения.

Незнакомец сбросил капюшон и опустил тяжело звякнувший заплечный мешок на пол.

Перед нами оказался мужчина с резкими чертами лица. Волчьи скулы, глаза охотника. Удивление в его взгляде быстро сменила привычная настороженность. Этот человек явно знал цену неожиданным поворотам судьбы.

— Калибан, — бросил он. — Торговец артефактами. Разрешенными, конечно. Шел из Четвертого Ветра, хотел выгрузиться в порту Великого Архипелага. А вынырнул... здесь.

Его взгляд скользнул по трактиру и задержался где-то в районе моих голых ног. Рубашка-ночнушка опять почти ничего не прикрывала, и открывшийся вид явно заинтересовал мужчину больше полуразрушенных арок.

— Странный у вас транзитный узел, — хмыкнул торговец.

Тео, тоже полуобнаженный, сделал шаг вперед с кинжалом в руках, прикрывая меня собой.

— Добрый вечер, господин Калибан. Не могли бы вы подробнее описать маршрут?

Тот пожал плечами.

— Потоки нестабильны. На одном из участков начался резонанс. Я не уверен, где именно возник сбой. Возможно, какой-то магический всплеск увел меня в сторону. Арка здесь всегда так работала?

— Она считалась мертвой, — вступила я, изучая нежданного гостя из-за широкого плеча. — Сегодня дом пробудил ее.

Он поднял брови в вежливом удивлении, но взгляд уже скользил по залу, задержавшись на кинжале в руках асессора. Добродушие гостя казалось слишком отрепетированным, движения — излишне ловкими для простого торговца.

Сделав паузу, я добавила медовым тоном:

— Мы предоставляем ночлег. За постой и хранение груза берем три злотых в день.

— Плюс обязательный таможенный сбор, — плавно вступил мой защитник. — И декларация на ввозимые товары.

Он протянул руку для знакомства.

— Тео Эстерлин, асессор Королевской портальной службы.

Калибан взглянул на него с усмешкой, оценив и руку, и внешний вид. Когтистая ладонь крепко сжала асессорскую, с явным намерением проверить хватку. Но Тео не поддался, спокойно ответил на рукопожатие.

— Жарковато у вас для ночной смены! — клыкасто улыбнулся гость, явно наслаждаясь ситуацией. — И все-таки приятно обнаружить новый рабочий переход недалеко от столицы. Значит, слухи о возрождении «Трактира между мирами» не врут? Отличные новости!

Он поднял с пола увесистый мешок, который снова как-то подозрительно звякнул.

Ну, конечно! В коронных магистральных станциях за провоз иномирных артефактов с него взяли бы в десять раз больше. Неудивительно, что торговец обрадовался нашим скромным ценам.

— Мы только начинаем привлекать клиентов, — подтвердила я, ловя его хищный прищур. — Так что вам повезло оказаться среди первых.

— Да я просто счастливчик! Мне бы и передохнуть день-другой, уточнить маршрут.

— Добро пожаловать, — кивнула приветливо я.

Калибан достал из внутреннего кармана несколько золотых монет, положил на стойку. Чеканка незнакомая, но вес правильный.

— Пошлину, считай, уплатил. На ночлег и ужин тоже хватит. Завтрак входит?

— Разумеется, — кивнула я. — В столицу собираетесь?

— Причем в ближайшие дни. Нужна лошадь.

— Утром поинтересуюсь в деревне. Хотя... — я задумалась на мгновение, — стоит организовать собственные перевозки. Перспективное вложение.

Торговец оскалился, обнажив неожиданно длинные клыки.

— А вы, красавица, случайно не замужем? Мне кажется, мы могли бы найти... взаимовыгодные точки соприкосновения.

Я сузила глаза.

— В каком именно смысле?!

— В самом приятном. Горизонтальном. Или вертикальном, как договоримся. — Он игриво подмигнул.

Странно... Обычно длинные клыки меня настораживают. Но почему-то в его случае они выглядели почти обаятельно.

Тео издал едва слышный резкий звук и пробормотал себе под нос что-то очень бюрократически неодобрительное.

— Шут, — хмыкнула я, не сдержав улыбки в сторону ночного гостя.

Успокаивающе кивнула Тео и повела Калибана по коридору, мысленно спрашивая дом: «Куда же мне его поселить?»

Остановилась перед дверью, которая раньше не открывалась, будто трактир намеренно держал ее запертой. Сегодня створки отворились без труда.

Внутри оказалась просторная комната с собственным камином, в котором уже потрескивали веселые язычки пламени. Аромат лаванды от чистого белья смешивался с древесными нотками.

— Ваша комната.

Калибан переступил порог, поставил свой мешок в угол и обернулся.

— Уютно у вас. Мне нравится.

Дверь закрылась за его спиной, а я осталась в коридоре. Прижала ладонь к стене и прошептала:

— Спасибо.

Дом молчал, но в тишине ощущалось его живое присутствие.

— Ты понимаешь, что он контрабандист? — Тео стоял за моей спиной, опираясь плечом о косяк. — Я более чем уверен, что у него нет разрешения на межмировую перевозку редких артефактов.

— Почему?

— Подумай. Пошлину он заплатил, как за обычные безделушки, фактически по весу. Но от его мешка так фонит магией, что даже я почувствовал. А ведь я не артефактор.

— И что теперь делать?

— Пока ничего. — Тео размял плечи, сбрасывая оставшееся напряжение. — Ты на испытательном сроке. По упрощенной схеме гости сами декларируют грузы и добровольно платят сбор. Формально я не могу устроить досмотр без достаточных оснований. Я не из Дознания и не занимаюсь слежкой с обысками. Всего лишь контролирую исправную работу портальных точек.

— А если он провозит что-то опасное? — Я мрачно посмотрела на дверь.

— Пока ответственность на нем, но через месяц правила изменятся. — Взгляд асессора стал серьезнее. — После испытательного срока трактир перейдет на стандартный режим. Обязательная регистрация грузов, координация с королевской таможней и выделение места для их представителя.

— Для кого? Для очередного сборщика пошлин, нечистого на руку? Или сразу для двоих? Один шарит по карманам гостей, второй — по моим?!

Уголок его жестких губ дрогнул.

— Не обольщайся. Ты слишком мелкая рыбка. Но да, таможенный пост обязателен. Плюс еженедельная отчетность и передача собранных пошлин местному сборщику.

— Тому толстяку, что сулил тебе мешок золота за закрытие моего трактира?

— Совершенно верно. — Тео кивнул, скрестив руки на все еще обнаженной груди. Мой взгляд снова прилип к его мышцам, и я с трудом его отвела. — Ламир Дорн, уполномоченный сборщик налогов третьего ранга. Какими бы ни были его... методы, он представляет корону. Тебе придется с ним работать.

— Чудесно. Не хватало только делиться кровно заработанным с этим ненасытным паразитом! Неужели я обязана каждую неделю лично вручать ему мешочек с монетами?

— Либо передавать через помощника старосты. Выбирай, но условия придется соблюдать. Хочешь сохранить трактир — играй по правилам.

— Очаровательно! — Я скривила губы. — Еще вчера просто мыла полы и варила похлебку.

— Добро пожаловать в межмировую торговлю, — развел руками Тео. — Кипы бумаг, проверки, ответственность и круговая порука.

— И симпатичные контрабандисты, — не удержалась я, ловя его настороженный взгляд.

Тео хмуро сузил глаза, но промолчал.

Мои пальцы все еще лежали на теплой поверхности стены. Дерево под ладонью едва уловимо пульсировало, соглашаясь с асессором: подозрительность никогда не бывает лишней.

— Что, укусит? — я приподняла бровь. Губы сами растянулись в ухмылке. — Не волнуйся, я умею держать дистанцию. Кстати, — бросила через плечо, уже направляясь в свою спальню, — завтра я разузнаю насчет лошадей в деревне. Нам нужно продумать систему их аренды.

— Вот это хозяйский подход, — заметил Тео с одобрением. — И заведи журнал учета для крупногабаритных грузов. Завтра принесу бланки.

— Конечно, принесешь, — фыркнула я, не оборачиваясь. — А потом заставишь меня их заполнять.

Ответа не последовало, но я буквально кожей ощущала заинтересованный взгляд на своих лопатках.

Надо бы заглянуть в ту арку, откуда вывалился Калибан. И в Лазурные Холмы тоже. Но что-то останавливало.

Это местные привыкли шастать по разным мирам как к себе домой, а я даже в одном освоиться не могу. К тому же порталы все еще капризничали: то горят ровным светом, то вот-вот разорвут пространство. В этот раз арка едва не сложила полтрактира в гармошку. Хорошо, что Тео успел помочь. Нет, лучше не рисковать. Пока.

Я пообещала себе вернуться к этому вопросу, когда порталы перестанут напоминать бочку с порохом, а в доме не будет ни контрабандистов, ни других угроз. Когда-нибудь потом. А пока и без того забот хватало.

Хотя чертовски интересно, что же там, за золотистым светом…

Глава 17. Дом перестраивается

Утро началось, как всегда, с запаха травяного настоя, овсяной каши и суеты на кухне.

Мина тараторила что-то о пригоревшем молоке, Нора аккуратно шуршала метлой в зале. Я еще не допила утренний чай, как по полу прошла волна дрожи.

Треск. Скрип. Затем ослепительная вспышка за окном. Дом вздрогнул, как при пробуждении после долгого сна.

Я вскочила, когда в зал ворвалась Мина.

— Смотрите, что во дворе!

Я глянула в окно. Там, где раньше стояла глухая стена, теперь красовалась аккуратная пристройка. Не просто сарай, а добротное помещение с черепичной крышей и светлыми кирпичными стенами.

Гаспер застыл с открытым ртом, Мина захлопала в ладоши.

— Это новая кухня? Или кладовка? Погребец?

Не успели мы осознать перемены, как раздался новый скрип.

Из стены общего зала плавно выдвинулась лестница. Ее не было еще вчера. Теперь же она вела на второй этаж. Его, кстати, тоже раньше не наблюдалось. Трактир явно решил, что пора разрастаться.

Свежая древесина пахла смолой. Ступени выглядели только что выструганными.

Неужели магия действительно пробуждается ото сна?!

Я осторожно подошла и прикоснулась к перилам. Дерево оказалось теплым. В пальцах защекотало.

— Невероятно. — Тео появился за моей спиной, проводя ладонью по гладкой поверхности. — В королевских магистральных станциях магия едва теплится. И то только в порталах. А здесь... Она живет прямо в стенах дома.

Я ласково погладила перила, обращаясь к трактиру:

— Спасибо! Я вижу твою помощь.

Пол под ногами мягко завибрировал в ответ. Я представила, как невидимый великан одобрительно кивнул мне.

Пока я поднималась по идеально ровным ступеням, Тео отправился осматривать пристройку.

Второй этаж встретил просторным коридором и четырьмя новыми комнатами. На пороге одной из них уже стояла Нора с метлой, в чепчике и переднике.

— Все в порядке, — сказала она. — Ни сырости, ни щелей. Окна зачарованы от сквозняков.

Я кивнула, внимательно наблюдая за женщиной. Она стояла неподвижно, прислушиваясь к каждому скрипу и шороху. Словно не вполне доверяла собственным глазам и этому чудесному преображению.

— Комнаты крепкие. Дом постарался на славу, — добавила наконец, поворачиваясь ко мне с осторожной улыбкой. — Как будто сам приглашает гостей задержаться подольше.

— Наверное, так и есть, — ответила я, проводя пальцами по дверному косяку. — Он чувствует. Мы для него важны.

Нора слегка наклонила голову. В ее глазах мелькнуло какое-то болезненное воспоминание, тут же спрятанное за привычной сдержанностью. Что-то незажившее.

— Помню, — вдруг заговорила она, глядя куда-то мимо меня, — мы с матерью жили в таком же доме, что стоял на границе миров. Потом его закрыли. Я вышла замуж, перебралась в Верхний Брюлль. Часто проходила мимо вашего трактира, присматривалась. Но он казался умирающим, а его хозяин... — Нора резко оборвала себя, поправила фартук. — То есть... Теперь все иначе. В ваших руках все оживает.

Слова благодарности застряли у меня в горле! Они казались слишком незначительными перед этой женщиной с простым материнским лицом и натруженными руками.

— Муж умер три года назад, — продолжила она словно между делом, вытирая ладони о фартук. — С тех пор все шло наперекосяк. Ни места своего у меня, ни родных. Даже деток, и то не родила. А теперь впервые за долгое время появилась причина вставать по утрам.

— Мы рады, что вы с нами, — выдохнула я. И тут же почувствовала, как неловко звучат эти слова перед ее откровенностью.

Нора кивнула, и в ее глазах я увидела слабый, но упрямый огонек надежды.

— А я благодарна, что вы меня приняли.

Может быть, именно в этом доме мы обе нашли то, в чем так сильно нуждались. Место, где можно начать заново. И я уже поворачивала к следующей комнате, когда краем глаза заметила, как Нора застыла. Она замерла, пристально глядя вниз на лестницу. Ее пальцы крепко сжимали метлу, костяшки побелели. Казалось, она что-то высчитывала. Шаги, время или что-то еще...

Хотя, возможно, мне просто померещилось.

Мы обошли все новые помещения. Поразительно, но в каждой комнате уже стояла прочная, ладно скроенная мебель.

Внизу нас поджидала Грета. Она методично простукивала каждую ступеньку, щупала перила, ворча себе под нос.

— Кто ж так колдует без спросу? Безобразие. — Но в ее дрожащем голосе слышалось скорее потрясение, чем недовольство. — Хотя... Ладно сделано.

Дом продолжал преображаться на глазах. Потолки приподнялись, солнечный свет заиграл по-новому на посветлевших стенах. Они покрылись свежей древесиной вместо старой копоти. Даже воздух стал чище, наполнился лесными ароматами.

Калибан, сидящий за столом и переваривающий сытный завтрак, улыбнулся мне широкой клыкастой улыбкой. Подмигнул.

— А может, дом и что-то покрепче чая варить умеет?

Только я задумалась о том, нельзя ли приспособить магию дома к подобным хозяйственным нуждам, как из кухни вылетела темная кружка с чем-то пенистым и понеслась в мою сторону. За ней с ужасом бежала Мина, отчаянно пытаясь поймать разбушевавшуюся посуду.

— Хозяйка, берегись!

— Я же пошутил! — рассмеялся контрабандист, ловко перехватывая кружку у меня перед носом.

Сидевший неподалеку Тарвин захлопал в ладоши.

— Не видел такого со времен закрытия Южного портального трактира!

— Девушка, а вы полны сюрпризов! Не хотите открыть еще одну таверну где-нибудь поближе к моим маршрутам? — Калибан откинулся на спинку стула, лениво скрестив руки на мощной груди.

Темная рубашка расстегнута почти до середины, обнажая смуглую кожу и резкие, словно вырубленные, линии мышц. Он, без сомнения, знал, как выглядит, и не стеснялся этого нисколько. Голос торговца при этом звучал бархатисто-хрипло и вполне многообещающе.

Я покачала головой, приподняв бровь.

— Господин Калибан, вы всегда предлагаете сотрудничество кому попало, едва познакомившись?!

— Только если вижу в человеке потенциал, — прошептал он, склоняясь чуть ближе. В его взгляде было что-то звериное, но при этом совсем не пугающее. Скорее… Захватывающее. — И в женщине, если позволите, тоже.

— Тогда боюсь, вам придется встать в очередь, — парировала я, ослепительно улыбнувшись. — Не боитесь конкуренции?

— Я не соревнуюсь, Лисса. Я выигрываю.

Он встал из-за стола и медленно приблизился ко мне. Я почувствовала, как мои уши начали предательски гореть. Вызов, от которого перехватило дыхание.

***

Мина, все это время стоявшая неподалеку, шагнула вперед и вытерла ладони о фартук.

— За эль платите отдельно! — отрезала она, указывая на кружку.

Калибан громко рассмеялся и поднес ту к губам.

— За настоящее удовольствие всегда плачу.

Он сделал крупный глоток, и его глаза округлились.

— Что за дрянь?! — скривился он и выплюнул пенящуюся жидкость, брызги разлетелись по полу. — Это же квас!

Тарвин закатился хриплым смехом, хлопая себя по коленям.

— Ха! Вот это поворот! Дом решил, что рановато тебе квасить, Калибан!

— Ты чего, старый хрыч?! — взревел контрабандист, швыряя посуду на стол. Квас брызнул во все стороны. — Да я этот прокисший сироп в рот не беру с тех пор, как побывал на празднике у гномов в Ульширах!

Мина замерла, с недоумением разглядывая квасную лужу на полу.

— Странно... — прошептала она. — Я была уверена, что это эль. Ладно, сейчас принесу тряпку, — спохватилась она и побежала на кухню.

Грета, продолжавшая осторожно ощупывать обновленные стены, вдруг закряхтела.

— А может, дом просто умнее вас? Квас для здоровья полезнее.

— Полезнее?! — Калибан резко обернулся. — Да я сейчас покажу этой тупой деревяшке, как из нее щепки летят!

— Попробуй! — Я скрестила руки на груди, с трудом сдерживая смех. — Только учти, что у моего трактира характер тот еще. Угроз он не терпит.

В ответ балки угрожающе заскрипели, в зале резко потемнело.

Контрабандист замер, оценивающе посмотрел на меня и медленно опустился на лавку.

— Ладно, — проворчал он. — Но кто-то ответит за этот... этот...

— Освежающий напиток? — подсказал Тарвин, ехидно ухмыляясь.

Калибан бросил на него полный немой угрозы взгляд, но тут же посмотрел на меня.

— Может, и освежающий. Если разбавить чем покрепче.

— В следующий раз, — пообещала я.

— О? Значит, будет следующий раз? — Его бровь поползла вверх, а в глазах вновь вспыхнул тот самый опасный огонек, от которого по спине пробежали мурашки.

Я уже собиралась отпустить колкий ответ, когда в зал ворвалась запыхавшаяся Мина с радостными вестями.

— Вода в корыте теперь постоянно теплая! Посуда сама сортируется по размеру, а полы быстрее сохнут после мытья!

Она тараторила со скоростью взбесившейся белки и с таким восторгом описывала это «волшебство», что я начала подозревать, уж не поселился ли у нас домовой-технократ с любовью к бытовым удобствам?

И тут меня осенила идея: дом практически изобрел прототип посудомоечной машины! Пусть примитивный, но ведь можно усовершенствовать.

— Мина! — хлопнула я в ладоши. — Сколько часов в день уходит у тебя на мытье посуды?

— По-разному. — Она стала переминаться с ноги на ногу, теребя край фартука. — Часа три. А когда наплыв гостей будет, и все пять займет.

— Хочешь сократить это время вдесятеро?

— А чем же я тогда... — Ее глаза расширились от ужаса. — Вы меня увольняете?

— Глупенькая! — я махнула рукой. — Гостей будет все больше, работы тоже. Давай попросим дом облегчить твой труд.

Мы отошли на кухню и устроились перед корытом. Мина робко коснулась медной окантовки.

— Смотри, — провела я пальцем по бортику, — нужно, чтобы вода не просто нагревалась, а двигалась. Как в водовороте, только с мыльной пеной.

— И щетка сама скребла! — воскликнула Мина, размахивая руками. — Вверх-вниз, по кругу!

— А еще чтобы все само вытиралось насухо! — подхватила я.

Стены ответили недоуменным скрипом. Из щели между досками выкатился клубок паутины, будто дом в отчаянии схватился за голову.

— Ладно, упростим задачу. Пусть хотя бы автоматически сливает воду и переворачивает посуду для сушки.

Раздалось странное бульканье. Медное корыто содрогнулось, его дно покрылось сеткой мелких отверстий, а по краю выросла вращающаяся щетка — странная конструкция из щетины и... Рыбьих костей?

— Ой! — вскрикнула Мина, когда горячая струя неожиданно ударила ей в лицо.

— Подожди! — замахала я руками, но вода уже хлестала на пол, а тарелки весело подпрыгивали по всей кухне.

— Не так! — крикнула я, обращаясь к потолку. — Нам нужно герметичное корыто из нержавейки! С крышкой! И трубопроводом, чтобы вода не растекалась!

Стены ответили жалобным стоном. Пол под ногами задрожал. И вдруг корыто оказалось заключено в блестящий металлический корпус с прозрачной стеклянной дверцей. Из стен выдвинулись медные трубы, аккуратно соединившись с конструкцией.

— Получилось! — завизжала Мина, захлопав в ладоши. — Смотрите, как работает! — Она прильнула носом к стеклу, зачарованно наблюдая, как щетка энергично чистит тарелку.

Я же, скрестив руки на груди, критически осмотрела изобретение.

— Теперь можно сэкономить на зарплате нового работника!

— В мое время, — раздался за спиной ворчливый голос, — девки сами посуду мыли. И мозоли на руках гордостью считали. А теперь что? Лентяйки выросли!

Грета стояла в дверном проеме, крепко сцепив руки на груди, но ее выдавали глаза. Они предательски сверкали любопытством.

— Зато теперь ты сможешь ворчать в три раза больше, — парировала я, пока новое устройство с веселым жужжанием принималось за новую порцию грязной посуды.

Мина прыгала вокруг, подбадривая щетку.

— Быстрее, чище!

А я вдруг осознала, что этот странный оживший трактир постепенно превращается в настоящий дом.

Наш общий дом!

Глава 18. Где таможня, где аренда

В Трактире стояла уютная суматоха. Мина сновала с подносами, Калибан подкалывал Тарвина, а Нора расставляла чистые столовые приборы в буфете.

Тео появился спустя четверть часа, замер у входа и посмотрел на меня. В глазах читалось возбуждение.

— Тебе нужно это увидеть, — сказал он и, приблизившись, чуть понизил голос. — Дом не просто добавил кладовку. Он выстроил полноценный таможенный пост!

— Что? — я поставила кружки, которые собиралась отнести гостям.

— Все по регламенту. Регистрационная стойка, помещение для досмотра, складские зоны с классификацией. Обычные товары, хрупкие, крупногабаритные… Даже специальная секция для хранения артефактов. С маркировкой и защитными заклятиями.

Я замерла, пытаясь осознать масштаб изменений.

— И это не все, — продолжил асессор. — Там семь неактивных арок. Трактир уже подвел к ним энергетические каналы. Похоже, планирует перенести туда действующие порталы, превратив пристройку в полноценный транзитный узел.

— Он... Понял нас?

— Понял и исполнил. Без промедления и лишних вопросов. — В голосе Тео звучала радость вперемешку с удивлением. — У тебя дом с характером, Лисса. И он очень серьезно настроен. Это редкость. Даже королевские магистрали не могут похвастаться такой отзывчивостью. Там магия едва теплится. А здесь...

Я закрыла глаза, пытаясь ощутить дом. Он хотел быть полезным. И в этом настойчивом стремлении чувствовалась почти детская преданность.

***

Чуть позже мы с Тео направились к старосте. Я хотела обсудить аренду лошадей. Крепко сбитый мужичок с вечно недовольным выражением лица выслушал нас. Но когда я закончила, выложил свои условия.

— Тридцать процентов от стоимости кобылы за каждую поездку. Не меньше. И я сам решаю, каких лошадей предоставлять. Возвращать только в мои стойла, в целости и сохранности.

Меня чуть удар не хватил. Да это откровенный грабеж! Но альтернативы не было. Ни в деревне, ни в округе больше ни у кого лошадей в таком количестве не водилось. Содержать собственный табун нам не по карману.

Выбора не оставалось. И все-таки я не могла не попытаться сбить цену.

— Десять процентов. Только кобылы не старше двенадцати лет. Если падет от старости в дороге, кому потом отвечать?

— Двадцать пять, и ни медяком меньше, — пробурчал он. — И гарантии возврата. С проезжего гостя спроса нет, а с вас будет.

Торг затянулся на добрых полчаса. Тео, к моему удивлению, не вступал в ценовые дебаты. Зато без суеты разложил риски и дал дельный совет: не выдавать коней без залога и личной магической печати путника.

— Нужно продумать схему возврата. Не каждый гость вернется тем же маршрутом.

Я подхватила мысль.

— Договоримся с крупными станциями — если путники оставят лошадь там, ваши люди смогут ее забрать. Потребуются дополнительные расходы на сопровождение, корм, ночевки, но многие согласятся за разумную надбавку.

Староста долго скреб бороду, затем засыпал нас вопросами.

— Кто проследит, чтобы не угнали?

— А если пропадет?

— А если вернут изувеченной?

— А если вообще не вернут?

Мы стояли, будто на допросе. Тео, привыкший к чиновничьим прениям, отвечал четко, без лишних эмоций.

— Копируем личные документы путника. Магический договор, маршрутный лист и печать. Лошадь клеймится, проверка при возврате.

Я мысленно прикинула коммерческие риски и добавила:

— Гость оставляет залог в размере полной стоимости лошади с учетом вашей и нашей комиссии.

Староста задумчиво …, затем кивнул.

— По рукам.

В итоге условия сошлись: двадцать процентов комиссии идут деревне, возврат лошади всегда в стойло старосты с подписанной накладной.

Животное метилось магическим клеймом, путник получал копию договора и опознавательный жетон. Если лошадь не возвращали, залог оставался у старосты. Зато в случае возврата лошади десять процентов оставались у нас.

А еще мне удалось выторговать для себя одну лошадь в долгосрочную аренду. Причем без конской комиссии и с правом выкупа.

Мы пожали руки, и я тут же прикинула выгоду. Дело окупится!

До столицы всего день пути. Начнем с этого. Как случится наплыв гостей, можно будет запустить регулярные тележные маршруты — что-то вроде общественного транспорта между магистральными станциями и нашим трактиром. Путники смогут платить сообща за проезд, а арендные лошади останутся для тех, кто ценит скорость больше, чем экономию.

Когда мы вернулись к трактиру, Калибан уже поджидал нас у входа, лениво подпирая косяк.

— Есть шанс уехать утром в столицу? — спросил он с привычной обескураживающей улыбкой.

— Есть, — ответила я, деловито складывая руки на груди. — И вполне реальный. Правда, расплачиваться придется золотом, а не обещаниями.

Он медленно приподнял бровь, будто оценивая не столько мои слова, сколько саму ситуацию.

— Умная вы девушка, Лисса. Даже чересчур. Пристроить бы вас…

Пристроить? Куда?..

***

Вечер выдался особенно тихим. Кухня, еще недавно напоминавшая заброшенный сарай, теперь блистала чистотой: отполированные столы отливали мягким янтарем в свете магических ламп, на полках аккуратными рядами стояли глиняные горшки, а из печи лилось уютное тепло.

В общем зале Мина с Гаспером спорили о том, сколько щепок нужно для разведения идеального огня в камине, Нора с Гретой возились в кладовой, перебирая белье.

Я вышла в трапезную, и мой взгляд невольно зацепился за Тео, который только что закончил возиться со скрипучей дверцей шкафа. Никак не могла оторвать глаз от его ловких движений. Как он уверенно подгонял петли, затягивал винты одним точным движением.

«Неужели бывают мужчины, которые чертовски умны, красивы, и при этом не считают зазорным починить что-то своими руками?» — пронеслось в голове. Вот это настоящая магия, а не какие-то там пристройки.

Закончив со шкафом, Тео как ни в чем ни бывало устроился за дальним столом, погрузившись в отчет о моем испытательном сроке.

Гаспер, увидев, как Эстерлин неторопливо склонился над бумагами, подпер подбородок ладонью и с преувеличенной важностью начал копировать его позу. Тот же наклон головы, вытянутая шея, даже бровь поднял точно так же.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

— Мина, — прошептал Гаспер, тыча локтем в бок подруги. — Гляди-ка! Учусь писать, как господин асессор!

Та театрально закатила глаза.

— Если добавишь к этому ворчание по поводу крошек в сушильном шкафу, я лично запру тебя в подвале с крысами. Будешь сидеть на хлебе и воде, — отрезала она.

Но Гаспера было не остановить. С важным видом он вытащил из кармана смятый клочок бумаги и, обмакнув в сажу обгоревшую щепку, начал выводить что-то с видом, будто оформляет королевский указ. Не меньше.

Тео заметил подражателя лишь тогда, когда мальчишка с горделивой осанкой прошествовал через весь зал, сжимая в руке свое творение. Спина прямая, взгляд строгий.

— Граждане! — возвестил Гаспер, подражая асессорскому тону. — На основании «Указа о магическом санитарном контроле», столовая зона подлежит немедленному осмотру на предмет несанкционированного скопления хлебных крошек!

Мина прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой.

Тео медленно отложил металлическое перо, развернулся и уставился на мальчишку оценивающим взглядом.

В зале повисла тишина.

— Гаспер, — произнес асессор с ледяной сдержанностью, — прежде чем применять закон, следует его хотя бы прочесть.

— Но у старосты в деревне таких указов не водилось. Вот если бы дал кто документ, ух… от корки до корки прочитаю! — не смутился паренек, вытягиваясь в стойке «смирно».

Тео глубоко вздохнул. В этом вздохе читалось все — от профессионального отчаяния до смиренного принятия своей участи.

— Понимаю, молодой человек. Ваш энтузиазм заслуживает более достойного применения, — проговорил он наконец, словно вынося самому себе суровый приговор. — Если уж вам так не терпится приобщиться к знаниям, я могу предоставить копию базовых указов из архива Королевской канцелярии.

— Правда?! — Гаспер подскочил на месте. Его глаза вспыхнули ослепительной радостью.

Тео выдержал паузу, давая мальчишке время осознать всю серьезность момента.

— При одном условии. Каждое утро вы будете докладывать мне по одному пункту наизусть. И неукоснительно соблюдать выученное.

— Да! Обязательно! Я стану самым прилежным! — не сдержав восторга, выкрикнул Гаспер.

Тео наклонил голову, прижав пальцы к вискам. Я приблизилась к нему с наигранно сочувствующим видом.

— Ну что? Не в восторге от нового ученика?

Он поднял на меня взгляд, настолько полный стоического отчаяния, что я его даже пожалела. Но не сильно.

— Успокойтесь, господин асессор, — проворковала ласково. — В крайнем случае сделаю вам бальзам от головной боли. С ледяным заклятием и легким чарующим эффектом невидимости. Чтобы никто не застал врасплох, когда вы будете прятаться от восторженного обожания.

Тео зажмурился и безнадежно провел ладонью по лицу.

— Этот трактир станет моей погибелью... — прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова.

После этого Эстерлин с проклятиями полез в свою волшебную папку, откуда извлек внушительную кипу книг. Среди переплетов мелькнули не только актуальные своды законов, но и потрепанный учебник «Основы правоведения для юных умов».

Передав книги Гасперу и снова погрузившись в документы, тут же отгородился от происходящего бумажной стеной, в то время как из кухни уже доносились заговорщические шепоты.

Мина просила «ученика господина Эстерлина» читать ей вслух самые интересные пункты, суля в обмен сочный мясной пирог. Особенно ее интересовали нормы, которые могут пригодиться шеф-повару.

Я почему-то была уверена, что наша кухарка и сама увлечется. Будет учить эти законы вместе с Гаспером на ночь!

Покачала головой и опустилась рядом с Тео.

— Тебя не смущает, что может появится вторая ученица, которая будет перебивать первого в цитировании параграфов? – спросила я, подозрительно поглядывая в сторону кухни.

Тео повторил мой вздох и повернулся ко мне, внезапно подчеркивая, как непозволительно близко я к нему сижу.

— Скорее в меня вселяет надежду то, что мой восторженный ученик увлечется кем-то гораздо сильнее, чем законами.

Я вспыхнула, но упрямо смотрела асессору в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что ночь лучше посвятить чему-то приятному, чем заучиванию Кодекса…

Неужели он на что-то между нами намекает?..

Глава 19. Начало страсти

Поздним вечером мы с Тео оба подошли к таможенной пристройке. Он пришел первым, я чуть позже. Какая-то необъяснимая сила тянула нас сюда.

Новое здание, пропитанное ароматом свежей древесины, стояло в полной тишине. Магический фонарь во дворе давно погас, через окно пробивался лишь мерцающий свет звезд, создавая атмосферу покоя после долгого дня.

Зато в дальнем углу рядом с одной из пустых арок происходило нечто странное.

Рунические знаки на каменной поверхности начали слабо мерцать. Сначала едва заметно, затем все увереннее, излучая мягкий голубоватый свет. Они словно вырастали из глубины камня. Воздух вокруг вибрировал. Я ощущала, как арка постепенно наполняется силой.

— Не сегодня, — тихо произнес Тео за моей спиной. — Но скоро. Магия пробуждается. Еще одни врата готовятся открыться.

— Куда же они ведут? — прошептала я, не отрывая взгляда от пульсирующих рун. Их свечение становилось теплее.

Я осторожно провела пальцами по одной из наполненных энергией линий. Руна ответила яркой вспышкой, на мгновение коснувшись моей кожи. Внутри что-то отозвалось. Странное ощущение, будто кто-то позвал издалека.

— Твоему трактиру недолго оставаться неприметным, — продолжил Тео. — Скоро сюда слетятся все, кто ищет легкой добычи. Люди вроде Аурелии. Без надежной защиты все, что ты создала, могут отнять.

Я повернулась к нему. Асессор стоял в нескольких шагах, опираясь на стойку таможенной регистрации. Его лицо скрывала тень, но в голосе слышалась необычная хрипотца. И тогда я решилась задать вопрос, не дававший покоя уже несколько дней.

— Кто она для тебя? Аурелия.

Он не ответил сразу. Лишь коротко, безрадостно усмехнулся. Бледный звездный свет выхватывал из темноты резкие черты лица. Острые скулы, тень небритости, глубокую складку между бровей. Наконец, асессор заговорил.

— Мы учились вместе в Академии защитников. Я сын простых ремесленников-артефакторов, с головой, набитой идеалами и принципами. Она же из семьи, где ценились лишь статус и власть. Но умная... Чертовски умная. И красивая, конечно же.

Я молча кивнула. Он продолжил:

— Сначала мы постоянно спорили. Потом сблизились. — На его лице дрогнула тень улыбки, тут же исчезнувшая. — Я потерял голову, мечтал заслужить положение...

Он сделал паузу, прежде чем продолжать.

— А затем предложить ей всего себя. Все, что имею. Воображал... — резкий выдох, — что мы стремимся к одному. К справедливости. Только я хотел ее охранять. А она перекроить под свои нужды.

Тео замолчал, провел ладонью по лицу и на мгновение задержал взгляд на каменных арках.

— После выпуска мне предложили место. Престижное. Завидное. — Казалось, что каждое слово давалось ему с трудом. — Требовалось лишь не замечать некоторые... хм… вольности влиятельных Гильдий. Рассчитывали, что мной будет легко управлять.

Он резко поднял голову.

— Я отказался.

Еще пауза.

— Тогда на мое место взяли Аурелию. С ней невозможно совладать, но найти общий интерес получается всегда. С тех пор наши пути разошлись.

— А теперь она вернулась, — тихо заметила я.

Тео кивнул, его лицо стало жестче.

— У нее есть причины появиться здесь. Твой трактир — независимая портальная точка. Если он окажется не в тех руках... — Его пальцы сжались в кулак, суставы побелели от напряжения.

Кровь стучала в висках. Сквозь ее гул я услышала, как он снова заговорил.

— Не позволю ей забрать это место. Она не сломает тебя.

Я встретила его взгляд. Сильный, мужской и… заинтересованный. Не удержалась и подошла ближе.

Асессор медленно поднял руку, заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Прикосновение было почти невесомым, но я вдруг почувствовала, как быстро бьется мое сердце.

От его пальцев по телу прошла волна сладкой дрожи. Я сделала неглубокий вдох. Затуманенные серые глаза медленно опустились к моим губам, заставив время замереть в сладком предвкушении.

— Спасибо, — прошептала, — но мне не нужен герой. Мне нужен соратник.

— Разница лишь в перспективе, — ответил Тео с жесткой усмешкой. — Герой умирает за идею, а соратник убивает за нее. Что тебя больше пугает? — Его пальцы коснулись моей скулы, легкий жест вверх по линии щеки. — Я устал отступать. Хочу наконец защищать то, во что верю. Пока мы здесь, эти стервятники ничего не получат.

Тепло разлилось по телу, от шеи вниз, к дрожащим коленям.

Асессор стоял слишком близко. Я различала его дыхание, горячее, чуть учащенное. Слабый запах кожи, бумаги, чего-то горького. У меня пересохло в горле. Я сглотнула, пытаясь совладать с внезапным волнением.

Он смотрел на меня, не отрываясь. Сильные пальцы опустились ниже, проложили обжигающую дорожку до моих ключиц. Я видела, как расширились его зрачки, и чувствовала тоже невероятное притяжение.

Эта стерва Аурелия, хоть и невольно, показала мне очевидное. Тео привлекал меня как мужчина. И я совершенно не хотела этому сопротивляться.

Провела кончиком языка по пересохшим губам, предвкушая тот самый момент.

Боже, неужели он сейчас меня поцелует?

Я хочу этого? Да, безусловно!

***

Тео внезапно замер. Его пальцы сжали мое запястье, не больно, но достаточно ощутимо. Взгляд резко метнулся к двери, затем к затемненному окну, будто он уловил что-то, недоступное моему слуху.

— Ты что-то почувствовал?.. — прошептала я, не веря, что этот прекрасный момент опять рушится.

Да что ж такое! Какой смысл в новой жизни и в прекрасном молодом теле, если я не могу почувствовать даже капельки мужского тепла? Неужели вселенная не может оставить меня в покое со своими дурацкими испытаниями хотя бы на одну ночь?!

Асессор молчал. Затаился, прислушиваясь. Все его тело перешло в боевую готовность. Так затихают хищники перед прыжком.

— Тсс, — его пальцы медленно разжали мои, словно сожалея, — ты слышишь отклик перекрестка?

И я действительно ощутила что-то. Где-то в глубине стен трактир тоже насторожился.

Тео подошел к двери и приоткрыл ее ровно настолько, чтобы в щель просочился холодный воздух. Его руки очертили сложный узор.

Воздух задрожал, и на пороге в полушаге от наших ног проступил алый знак. Он был едва виден. Тусклое свечение, сплетение рун и кровавых нитей, но от него явно веяло чем-то опасным и липким.

— Черт. — Тео сжал кулаки.

Я сделала шаг вперед.

— Что это?

— Следящая метка. — Он присел на корточки, почти не касаясь знака. — Работает как маяк. Фиксирует каждого, кто переступает этот порог. И передает сведения. Судя по всему, куда-то далеко. Может, даже в столицу.

По спине побежали мурашки.

— Аурелия?

Тео кивнул.

— Или ее подручные. — Голос его стал тверже. — Нужно копать глубже. Потому что они уже готовы вмешаться. Не наблюдать, не ждать ошибок, а действовать.

В груди что-то сжалось. Нас действительно взяли на прицел. И, возможно, следующий их шаг будет еще опаснее.

***

Позднее утро. Ленивый сквозняк шевелил пожелтевшие страницы на отцовском столе. В воздухе висела пыль, смешанная с горьковатым ароматом остывшего кофе и запахом старых бумаг. А еще чернил, воска, времени.

Тео сидел в глубине кабинета, почти исчезая за грудой документов. Папки с потрепанными корешками, свитки, картонные тубусы с потускневшими гербами ведомств, — все это образовывало хаотичные башни, готовые рухнуть от неосторожного движения.

Асессор впивался взглядом в строки, возвращался к ним снова и снова, сверял даты, проводил пальцем по печатям, будто пытался прочесть их тайный смысл.

Я подошла ближе, держа в руках дневник отца и стараясь не нарушить его сосредоточенность. Паркет под ногами тихо скрипнул.

— Что-то не так? — спросила, понизив голос.

Тео вскинул напряженный взгляд. Под глазами залегла тень усталости, но в серой глубине все также горел холодный огонь.

— Формально все в порядке, — начал он, ткнув пальцем в пожелтевший лист. — Вот подпись, вот герб, печать, регистрационный номер. Все на месте.

Тео поднял другой документ, почти идентичный первому, только бумага чуть светлее, чернила чуть ярче.

— Здесь те же формулировки. Разница лишь в дате и товаре: опять транзит домашней скотины. Подпись ставил тот же таможенный инспектор. Только вот… — он откинулся в тихо заскрипевшем кресле, — этот человек умер за три года до того, как поставил свою подпись. Я знал его лично.

Я моргнула, не сразу понимая смысл сказанного.

— Подделка?

— Да. — Асессор опустил ладони на стол, пальцы слегка сжались. — Причем фальсификация на уровне Службы. Печати настоящие.

Он потянулся к другой папке, потрепанной, с выцветшим тиснением. Внутри лежали разрозненные листы, исписанные знакомым почерком отца. Кто-то вырвал страницы, оставив лишь обрывки мыслей, ничего не значащие заметки на полях.

— Ни одного отчета после 1692-го года. Ни копий инвентаризационных списков, ни записей о караванах, ни перечня грузов. Просто белое пятно. — Тео замолчал, глядя куда-то мимо меня. — По документам трактир в одночасье перестал существовать.

Его слова повисли в воздухе. Тяжелое предчувствие нарастало.

— То есть кто-то намеренно сначала подделывал документы, а потом решил от них избавиться? — мой вопрос прозвучал слишком громко в застывшей тишине кабинета.

Асессор кивнул.

— И никто бы не заметил, если бы я не решил разобрать бардак в бумагах Эдуарда Лейра. — Он провел пальцем по краю пергамента. — Смотри. Вот два практически идентичных бланка. Причем второй подписан человеком, который к тому времени уже три года как лежал в могиле.

Его голос стал глуше.

— Я пока не понимаю цели. Возможно, это попытка скрыть трактир от глаз Королевской службы. Или... — он сделал паузу, — кто-то использовал его как «слепую зону» в тот год. Место, где можно делать что угодно, не оставляя следов. А может быть и то, и другое.

Я медленно подошла ближе, держа в руках потрепанный кожаный дневник — тот самый, из-за которого мы с Тео всерьез поссорились пару недель назад. Долго сомневалась, стоит ли. Но после вчерашнего случая со следящей меткой мысль стала навязчивой: а вдруг именно он заметит то, что ускользнуло от меня?

— Хочешь взглянуть? — спросила, протягивая ему тетрадь. — Отец редко писал о делах. Но иногда оставлял между строк самое важное. Думаю, в прошлый раз ты не дочитал.

Тео медленно протянул руку. Пожелтевшие страницы хрустнули, когда его пальцы остановились на уже знакомых мне неровных строчках

«Они хотят стереть перекресток. Узел мешает им. Но трактир жив. И я не позволю убить его Сердце...»

Тео окаменел. Жесткие губы сжались в болезненную ухмылку. Когда асессор поднял на меня взгляд, в его глазах читалось предупреждение.

— Эдуард знал, что за ним идет охота, — сказал он и резко поднялся. — Этот портальный узел не просто точка перехода между мирами. Он обладает собственной магической активностью, почти живой волей. Если хочешь, это можно назвать душой.

Эстерлин сделал паузу, глядя куда-то поверх моей головы.

— Твой «Трактир между мирами» прямо конкурирует с гильдейской монополией на портальные переходы. С финансовыми интересами влиятельных людей. А значит, — сильные пальцы сжались в кулаки, — его либо поглотят, либо уничтожат. Я видел такое слишком часто. Это далеко не первый частный узел, который мне приходилось... закрывать. — Последнее слово далось ему с трудом. — Разрушать арки, прерывать потоки, хоронить под обломками.

— Что?! — я открыла рот от удивления.

Чтобы Тео, весь такой правильный и благородный, по своей воле помогал кому-то «отжимать» бизнес?! Нет, в это я поверить не могла.

— Когда меня перевели из сопровождения караванов в Королевскую службу, я принял это как награду. — Губы асессора искривились в горькой усмешке. — Думал, что наконец-то смогу приносить настоящую пользу. Инструкции простые: проверить, зафиксировать, ликвидировать. И я исполнял. Везде были нарушения. Везде.

Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть прошлое.

— Декларации липовые, лицензии просрочены, арки нестабильные. Они и так умирали. Никто из владельцев не сопротивлялся по-настоящему. Никто. Ни один не боролся. Ни один из них не был истинным Хранителем и не понимал, что именно защищает. А я… Не задавал лишних вопросов. Еще одна непростительная ошибка.

Когда Тео поднял глаза, я увидела лишь сдержанную боль и глухое чувство вины.

— Ты другая. Еще не полноправный Хранитель, но я уверен, станешь им. Лисса, ты уже меняешь судьбу этого места. И я не могу остаться в стороне. Мне нужно искупить то зло, что невольно совершил. Возможно, — он сделал паузу, — ты последний истинный Хранитель во всем королевстве.

Тео положил передо мной еще один документ. Гербовая печать, гриф «Для служебного пользования».

— Это из нашего архива. Адресовано не мне, но я получил доступ. — Его пальцы слегка разгладили бумагу. — Со старой «золотой» должности остались некоторые ключи.

Я наклонилась ближе и прочитала:

«Список объектов для внеплановых проверок. Позиция 5: «Трактир между мирами»».

— Чья это подпись? — Я нахмурилась, вглядываясь в неразборчивый росчерк.

Тео молча перевернул последний лист.

— Ольрен Нортри. Советник Короля по портальной политике и нынешний близкий…— он сделал многозначительную паузу, — союзник Аурелии. У этого человека практически неограниченные полномочия и ни капли совести.

Картина складывалась воедино. Наш перекресток оказался всего лишь одной маленькой точкой в огромной сети. Последней независимой.

— Значит, они подчищают последние хвосты, — предположила я.

— Если мы не опередим их, нас сотрут. Всех, кто защищает трактир, — сказал Тео и медленно опустился в кресло.

В его глазах застыла мрачная решимость.

Глава 20. Уход Тарвина

Во дворе было прохладно. Солнце, только-только показавшееся над горизонтом, золотило края облаков. Земля под ногами отдавала влагу от ночной росы, а воздух казался особенно свежим.

Сонный Гаспер неспешно подвел к Тарвину его гнедую кобылу. Картограф благодарно кивнул и в последний раз оглядел трактир.

— Дорога зовет, — пробормотал он, поправляя ремни сумки. — Если не уеду сегодня, рискую прогневать гильдии. А я слишком люблю свой путь.

Он поднял взгляд. В карих глазах мелькнуло сожаление, тут же прикрытое привычной доброй улыбкой.

— Лисса, если перекресток снова заговорит, слушай. Он всегда обращается к тем, кто действительно готов.

Я кивнула, стараясь не выдать подкатившие слезы. Не люблю прощания.

— Если старший дознаватель опять явится, плюнь ей под ноги и скажи, что этой костью она подавится.

Тарвин широко улыбнулся. Морщинки у висков разбежались лучиками. Теплое солнце в его глазах светило ярче, чем на небе.

— Не бойся пустых карт. И если что, я нарисую тебе новый путь. На этот раз без кривых поворотов.

— Врешь, — тихо ответила я. — Ты никогда не рисуешь прямых дорог. Слишком хорошо знаешь, как запутан этот мир.

Он рассмеялся, легко вскочил в седло, подтянул ремни и поднял руку в прощальном жесте.

— Потому что самое интересное начинается за поворотом.

Лошадь фыркнула, будто соглашаясь. Тарвин тронул поводья, и вскоре его силуэт растворился в утреннем тумане.

Легкая волна тепла прокатилась от стен за моей спиной. Казалось, трактир понимал: один путник уехал, но впереди будут другие. Те, кто придет за ним.

***

Утро тянулось неторопливо, наполненное ароматом свежего хлеба и густым дымком можжевельника. Грета с рассвета хлопотала по хозяйству, ворча на Мину за недобросовестно перебранную крупу.

Вытерев руки о подол передника, я вышла во двор проводить очередного постояльца.

Калибан уже оседлывал крепкую деревенскую кобылу. Неказистую, но выносливую, с темной свалявшейся гривой. Лошадь нервно перебирала удила. Чуяла, что седок ей достался ненадежный.

— Уезжаешь вслед за Тарвином? — Я скрестила руки на груди.

— А как же. — Калибан расправил плечи, демонстрируя загорелую грудь и рельефные мускулы. Он словно позировал для одной из тех картинок, что украшают обложки дешевых любовных романов. — Картограф тот еще старый лис. Вдруг ему по пути попадется что-то стоящее. Нет, я такое не пропущу.

Он подмигнул, а я лишь хмыкнула в ответ.

— Особенно если учесть, что ты контрабандист.

Калибан оскалился и наклонился, будто невзначай поправляя прядь моих волос.

— А ты сообразительная малышка, Лисса. Как раз для хозяйки перекрестка. Не скучай тут без меня.

— Не беспокойся, — я фыркнула. — Без твоих подозрительных мешков с артефактами мне только спокойнее.

Он шлепнул ладонью по седлу, одним ловким движением вскочил в него и, оглянувшись через плечо, крикнул:

— Прибереги эти улыбки до моего возвращения, красотка!

Его смех раскатился по двору, пока кобыла резво трогалась с места, поднимая клубы пыли.

Я проводила взглядом удаляющуюся фигуру. Уголки рта предательски дрогнули. Черт бы его побрал. Калибан умел выводить меня из себя и смешить одновременно.

Опасный, наглый, такой свободный и чертовски притягательный. В другой жизни я бы не устояла. Да и сейчас едва-едва: сердце ухнуло куда-то в пятки, когда его пальцы касались моих волос.

Все в нем вопило «не связывайся»: контрабандист, искатель приключений, человек, а точнее оборотень, без правил. Но именно такие и оставляют после себя самые яркие воспоминания. Если быть честной самой с собой, мысль о его возвращении начинала нравиться все больше.

Особенно учитывая, что Тео так и не решился меня поцеловать. А свято место, как известно, пусто не бывает. В том числе и в женском сердце.

Я дернула плечами, стряхивая назойливые мысли. Но внутри уже тлела предательская искра — опасное, сладкое предвкушение.

Кого бы я выбрала, если придется?.. И захочу ли вообще выбирать?

В этот момент сильный порыв ветра пронесся по двору, дернул старую вывеску. Цепь загремела, доска глухо стукнула о стену. Стоявший на ступеньке горшок с чахлым цветком опасно накренился, и я едва успела перехватить его обеими руками. Пока ставила обратно на кривой порожек, взгляд невольно поднялся выше.

Вдруг что-то кольнуло внутри. На миг я почувствовала себя не хозяйкой, а случайным путником. Впервые трактир открылся мне совсем с другой стороны: не «проклятым перекрестком», а просто уставшим домом у дороги.

Выцветшие шторы, некогда блиставшие глубоким пурпуром с золотистой вышивкой, жалобно трепетали на ветру и демонстрировали прохожим следы былой роскоши. А еще потертости, дыры и грубые заплатки.

Стиснув зубы, я решительно направилась на кухню. Нужно составить список неотложных дел. Нащупав кусочек мела, подошла к потемневшей от времени доске. Она висела между полками с соленьями и свисающими с потолка пучками душицы. Принялась выводить.

«Починить шторы

Заложить трещину у арки первого портала

Проверить постельное белье...»

Строка про трещину вдруг вспыхнула золотистым светом и бесследно исчезла. Я замерла, затем нахмурилась и снова вывела:

«Трещина — в первую очередь! Потом шторы».

Надпись снова мигнула теплым светом и растворилась. Вместо нее на доске проступили дрожащие буквы:

«Трещину не трогай, Хозяйка. Мне нужно время... набраться сил...»

— Поняла, арку не трогаем, — ответила вслух я.

— Тьфу ты, святцы милостивые... Ты что же, голубушка, со стенами разговариваешь? — раздался за спиной старческий голос.

Я обернулась. В дверях стояла Грета, прижимая к бедру корзину с бельем. Ее седые волосы торчали из-под чепца в разные стороны, а в прищуренных глазах читалось искреннее беспокойство.

— Дом считает, что трещину в портале Лазурных Холмов пока ремонтировать не стоит, — с легким вздохом призналась я. — Вот думаю хотя бы шторы подлатать до приезда новых гостей.

— С тканями он, ясное дело, не в ладах, — проворчала старуха, перекладывая корзину с боку на бок. — Не его это стихия. А вот полы другое дело. Гляди-ка, доски как новые стали. А шторы — бабье занятие.

Не прошло и четверти часа, как я уже сидела посреди кухни на шатком табурете и колдовала над выцветшей занавеской. Ну, как колдовала… Игла то и дело выскальзывала из непослушных пальцев, нитка путалась, а ветхая материя расползалась от одного неосторожного прикосновения. Когда я в третий раз уколола палец, в голове сложилось несколько совершенно неподобающих для хозяйки трактира ругательств.

— Горе мое, дай сюда! — Грета с оханьем выхватила у меня из рук иглу с запутавшейся ниткой.

Она устроилась на подоконнике, прищурившись от яркого света, и принялась за работу. Ее старческие руки двигались ловко, с уверенностью и сноровкой подворачивая края и тут же скрепляя их стежком. Игла быстро скользила, и материя послушно складывалась в аккуратные складки. Дыры исчезали на глазах.

— Когда я только пришла сюда, — пробормотала она, — тут висели такие занавеси, что даже в королевских покоях не сыщешь. Батюшка твой содержал трактир как лучший дом. Гости платили золотом, лишь бы подольше остаться.

Я наблюдала за ее пальцами, узловатыми, покрытыми прожилками, но удивительно ловкими. Видно, что натружены годами работы, но движения оставались точными и бережными. Ткань оживала под ее прикосновениями, обретая вторую молодость.

Возможно, все это время я смотрела не в ту сторону. Искала силу в древних арках, в магических порталах, в пыльных свитках, а она — вот, сидит передо мной, ворчит, штопает дыры и держит старый трактир на плаву уже много лет, не хуже любой заклинательной магии.

Грета...

Вдруг я ощутила, что где-то глубоко внутри меня за ней наблюдает та, прежняя Лисса. Теплое, почти ностальгическое чувство, словно чужие воспоминания неожиданно переплелись с моими. Передо мной сидела не просто ворчливая старуха. В памяти всплыл ее образ из прошлого — крепкая, полная сил женщина с серьезным и добрым лицом. Она вела хозяйство твердой рукой, не боясь ни тяжелой работы, ни пересудов.

Грета отдала «Трактиру между мирами» и моему отцу всю свою жизнь. Не убежала, когда его разум начал меркнуть. Осталась, когда все остальные ушли. Та Лисса, прежняя хозяйка этих стен, видела в ней лишь прислугу. Но я понимала: она заслуживала куда большего. Как минимум уважения.

Пришла пора возвращать долги.

— Грета, — решительно сказала я, — хочу, чтобы ты стала нашей экономкой. В твоем ведении будет все: продукты, постельное белье, хозяйственный инвентарь, планирование регулярных закупок. Последнее пока по согласованию со мной, но это временно. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Мне давно следовало тебя поблагодарить, ведь ты меня практически вырастила.

Достав из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, я протянула ей три золотых. Мои слова прозвучали так неожиданно и весомо, что она потеряла дар речи, недоверчиво уставившись на меня.

Старческие руки слегка дрожали, принимая монеты. Воспаленные, подслеповатые глаза наполнились влагой, но слезы так и не пролились, будто даже их старуха привыкла беречь за свою долгую, нелегкую жизнь.

— Я ведь была никем... с тех пор, как батюшка твой... — голос ее сорвался. — Но осталась. До самого конца.

Я крепко сжала ее узловатые пальцы.

— Ты наша опора. Без старой Греты этот дом рассыплется.

Она сунула монеты за пазуху, шумно всхлипнула, словно стыдясь собственной слабости. Затем резко выпрямилась, отряхнула передник и буркнула:

— Значит, завтра с утра проверим запасы мыла да щеток, переберем все бельишко. Иные простыни — одни дыры, словно моль с голодухи на них набросилась. Да в кладовке порядок навести пора. Девки там уже на нечисть натыкаются. Эх, в мои-то годы…

***

Спустя несколько спокойных дней я стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу.

Внезапно сердце екнуло. Что-то не так. Воздух за порогом трактира наполнился скрытой угрозой, дорожную пыль поднимали чьи-то стремительные шаги.

Мелькнули силуэты. Пятеро. Без повозок. Они шли строем и двигались слишком стремительно для простых торговцев.

Дом встрепенулся. Шторы заколыхались без малейшего ветерка. Светильники на стенах вдруг вспыхнули тревожным оранжевым светом, предостерегая об опасности.

Я вышла на крыльцо и сразу узнала того мерзавца с гнилыми зубами, который приставал ко мне в первый день. Бандит подошел к крыльцу, поймал мой взгляд, и его ухмылка стала еще отвратительнее.

– А красотка-то все еще тут, – прорычал он, привычным движением поглаживая рукоять ножа за поясом. – Соскучилась по нам, хозяйка?

Кровь ударила в виски смесью паники и отвращения.

– «Трактир между мирами» больше не принимает гостей вроде вас.

– Раньше ты покладистее была, – хмыкнул другой, нагло оглядывая меня с ног до головы и делая пальцами непристойный жест.

Я сжала пальцы в кулак. Хотелось отшатнуться и захлопнуть дверь прямо перед их рылами.

Дом гудел, ждал моего решения.

А я, дура, вдруг поймала себя на мысли: смогу ли удержать перекресток, если они ворвутся внутрь?

Бандит сделал шаг вперед, но не успел сделать второго.

Дверь в трактир хлопнула, стекла в рамах задрожали. Я почувствовала за спиной силу, на которую можно опереться.

– Зачем бы вы не пришли, разворачивайтесь и уходите, – раздался низкий голос Тео. – Господа, настоятельно советую вам последовать моей рекомендации.

Они не послушались. Конечно же.

Первый плюнул под ноги, выхватывая кривой нож с зазубренным лезвием. Оно кроваво блеснуло в последних лучах заката. Второй вскинул лук, целя прямо мне в грудь. Стрела пролетела с угрожающим свистом.

Я даже не успела испугаться, как руна на ставне дома вспыхнула багровым светом. Смертоносный наконечник рассыпался в ржавую пыль прямо в полете, будто коснулся незримого пламени.

А Тео...

В эту же секунду он отодвинул меня себе за спину и рванул вперед с грацией хищника. Длинный кинжал в правой руке, левая ладонь выброшена вперед, пальцы сложены в магическом жесте. Из них вырвался ослепительный шквал золотисто-янтарных импульсов, похожих на молнии, но более плотных и смертельных.

Нож противника с шипением расплавился, капли раскаленного металла прожгли кожу бандита. Следующий импульс ударил ему в шею, сбив с ног и швырнув в грязь.

И тут дом ожил по-настоящему.

Старые доски крыльца вздыбились прямо под ногами второго из нападавших. Потолочная балка с треском рухнула ему на плечо. Я услышала отчетливый хруст и дикий вопль боли. Третий бандит вдруг застыл на месте. Его ноги приросли к земле, из нее потянулись черные щупальца теней.

Заметила, как четвертый нападающий рванул ко мне, его глаза дико блестели в полумраке. Я застыла в ступоре, прижавшись к двери трактира. Бандит бежал прямо на меня, замахнулся для удара.

— Нет! — закричала, но Тео успел. Он уже расправился с пятым и двигался с молниеносной скоростью.

Асессорский кинжал взмыл в воздух, оставляя за собой мерцающий магией янтарный след. Вонзился мерзавцу в плечо. Тот заорал нечеловеческим голосом и выронил из рук странный темный медальон. Коснувшись деревянных досок крыльца, артефакт начал шипеть и таять.

И в этот миг пол буквально ушел у раненого бандита из-под ног. Деревянные доски разошлись, а затем снова встали на место, замуровывая нападавшего по пояс. Дом поймал его, как добычу.

Остальных Тео сковал собственноручно. Несколько отточенных движений пальцами, и воздух сгустился в видимые золотистые цепи. Бандиты пытались вырваться, но магические узы лишь сильнее впивались в кожу.

В какой-то момент стало тихо. Я услышала свое рваное дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло, колени дрожали.

Я смотрела на Тео и не могла отвести взгляд. Распахнутый ворот его рубахи обнажал ключицы, светлые волосы беспорядочно падали на лоб, а губы сжались в белую линию — признак сдерживаемого гнева.

И только тогда я заметила тонкую алую струйку. Она медленно стекала по его губам, по лицу и шее за ворот рубахи.

Кровь.

Он тоже пострадал в этой схватке.

Тео стоял неподвижно, но я чувствовала, что за этой каменной маской бушует ярость.

Медленно приблизилась к нему. Осторожно приподняла подбородок, чтобы лучше рассмотреть рану. Пальцы слегка дрогнули, когда коснулись распухшей губы, стирая алую каплю. Его дыхание стало чаще, мышцы груди напряглись, но он не отпрянул. Лишь крепче сжал мою руку, когда я попыталась отстраниться.

— Тебе нужна охрана, — сказал хрипло. — Если они снова нашли сюда дорогу, значит, на что-то рассчитывали.

— Я не одна. Дом проснулся. Он не даст меня в обиду. Чувствуешь?

Пол под нами едва уловимо вибрировал, вторя моим словам.

Сильная ладонь, горячая и твердая нежно коснулась моей щеки. Этот простой жест заставил сердце замереть. Меня бросило в жар, когда взгляд скользнул по жестким губам асессора. Они еще в крови, с едва затянувшейся раной.

— Я не должен... — он хрипло шептал слова. Так тихо, что я скорее читала их по движению губ

— Но хочешь.

В этот миг я чувствовала себя древней искусительницей, приглашающей праведника в ад. И когда его дыхание почти смешалось с моим, на мгновение показалось, что я и вправду могу стать его погибелью.

— Хочу…

Глава 21. Умный дом и письмо

Он признался тихо. Так, что я едва услышала.

— Но именно поэтому не буду.

Тео отпрянул так резко, будто его внезапно обдали кипятком. Стальные глаза, еще мгновение назад темные от желания, стали холоднее зимнего ветра. В голосе — хриплая сдержанность, похожая на приказ самому себе.

— Не сейчас. Не так. — Асессор повернул голову в сторону конюшни. — Гаспер!

Его окрик прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

Я услышала скрип ворот еще до того, как паренек появился, жадно стреляя глазами по двору. Кровь на траве, связанная шайка, мои сбившиеся волосы… Та еще картина!

— Мне нужно доставить преступников в столицу, — отрывисто бросил Тео, снова обращаясь ко мне. — И кое-что выяснить. От этого зависит будущее трактира. Я поставлю на дом дополнительную защиту. Ее хватит на несколько дней, а потом я вернусь, и мы продолжим.

Он говорил со мной не как с женщиной, от которой оторвался мгновение назад, а как с человеком, вовлеченным в общее дело. В этом его сила: не позволять чувствам диктовать поступки. Но как же нестерпимо видеть это холодное превосходство разума и каждый раз оставаться на втором месте.

Асессор возводил дополнительные охранные контуры, четко, уверенно, больше не сомневаясь. Не оглянулся и не позволил себе слабости.

А я стояла, прижимая трясущиеся руки к груди. Губы по-прежнему помнили тепло его близкого дыхания, а в висках стучало навязчивое: «Он снова выбрал долг. Не меня... А что, если никогда и не выберет?»

За спиной старый дом тихо поскрипывал балками, снисходительно посмеиваясь над человеческими слабостями.

***

Утром я проснулась от странного ощущения. Воздух в комнате казался слишком пустым. Не в смысле духоты или сквозняка, а, скорее, звеняще-безжизненным.

Тео уехал, увез с собой пленных бандитов, пообещав вернуться через три дня. Всего-то. Но в доме без него не хватало чего-то важного.

«Ну и ладно, — подумала я, сбрасывая одеяло и чувствуя холод половиц. — Дела себя сами не сделают».

Во дворе Нора уже вела свою ежедневную войну с горой старого и грязного белья. Сгорбившись над корытом, она яростно терла простыни о стиральную доску. По ее нахмуренному лицу я поняла, если бы ткани умели чувствовать, они уже молили бы о пощаде.

— Чертовы оборотни и картографы! — ворчала она, швыряя в воду очередной кусок мыла. — Чай пролили, квасом заляпали... Да эти скатерти еще при короле Амвросии ткали, между прочим!

Я молча подошла, подхватила мокрый край, и ледяная вода тут же затекла за рукав.

— А если сделать так, чтобы белье стиралось само? — спросила, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к Норе.

Она фыркнула, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

— Само? Да ты, хозяйка, мечтательница.

— Просто у меня хорошая фантазия, — улыбнулась я, но мысль уже крепко засела в голове.

Почему, в самом деле, нет?

— Нора, а ты никогда не встречала машины? Которые ездят, или помогают по дому? Может быть, в каких-то других краях… Ты же не всегда жила в Верхнем Брюлле, — продолжила я, помогая развешивать мокрое белье на веревке.

Утреннее солнце только поднималось над крышами. Капли воды сверкали в его лучах.

— Какие еще машины? — Нора скривилась, будто я предложила ей нечто непристойное.

— Которые сами работают. Без помощи рук.

— Магия — штука редкая, — отрезала она, с силой выжимая очередную простыню. — Да и кому охота тратить драгоценные кристаллы на стирку? Богачи могут себе позволить артефакты, а мы простой люд, нет.

Я задумалась, встряхивая влажную ткань. Получалось, магия в этом мире роскошь. Здесь нет упоминаний о нефти, нет паровых двигателей. Силой владеют лишь избранные, да и та нестабильна, капризна, как своенравная знатная дама.

Артефакты стоят целые состояния, работают на редких кристаллах. А те требуют постоянной подпитки от мага, иначе разрушаются, отработав. Как мои портальные стабилизаторы. Поэтому люди по-прежнему стирают вручную, готовят в печи, хранят продукты в ледниках. Но наш дом — не просто бревна и кровля. Он живой и практически бесконечный источник магии. Считай, немного капризный, но добрый вечный двигатель.

Я прижала ладонь к стене, прогретой утренним солнцем, ощущая под пальцами шероховатую текстуру дерева. Трактир защищал от непрошеных гостей, общался со мной. Он чувствовал многое.

Если он может нагревать воду и даже ловить бандитов... Почему бы ему не постирать белье?

— Послушай, — прошептала я, гладя теплую древесину. — Ты ведь умный. Можешь, пожалуйста, сделать машинку, которая будет стирать сама?

Ответом стала недоуменная тишина. Потом где-то в глубине стен раздался легкий скрип, будто трактир задумался над моим предложением. Из щели между бревнами высунулся тонкий побег, похожий на корень, и нерешительно коснулся мокрой простыни, висевшей ближе всех к стене.

Из кухни с глухим стуком выкатилось пустое медное корыто. Ведро с водой само пододвинулось к нему, наклонилось — бульк! — и наполнило емкость до самых краев.

— И шкаф, чтобы белье само выглаживалось! — выпалила Нора.

Ее глаза округлились, став размером с пирожные тарталетки.

Белье в корыте зашевелилось, будто его мяли незримые пальцы. Причем все быстрее и быстрее. Но через мгновение вода хлынула через край, заливая двор бурлящими потоками, смывая мыльную пену к самым грядкам.

— Подожди, стоп! — рассмеялась я, отскакивая в сторону. — Здесь подойдем с умом, как с посудомойкой. Нужен закрытый ящик, чтобы вода не выплескивалась!

Стены дрогнули в ответ. На наших глазах корыто обрастало металлическими стенками, становясь похожим на огромный сундук. Сверху с легким стуком захлопнулась крышка, украшенная причудливыми узорами.

Нора замерла. Потом медленно сделала охранный жест рукой. А меня уже было не остановить.

Стиральная машинка есть. Посудомойка тоже. Отлично. А что дальше? Холодильник? Робот-пылесос? Пароварка и кофемашина?

Я едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Дом ведь слышит меня!

И если уж этот мир безнадежно отстал в плане прогресса, что мешает мне устроить здесь маленькую промышленную революцию?

***

К вечеру трактир преобразился до неузнаваемости.

На кухне медный чайник сам начинал греться и свистеть, стоило мне шепнуть: «Чай, пожалуйста». Лампы вспыхивали теплым светом от одного хлопка в ладоши. В небольшой кухонной кладовой появился новый шкаф, его деревянные стенки слегка подернулись инеем, — примитивный, но действующий холодильник.

— Ты ведьма! — ахнула Нора, когда я продемонстрировала ей все эти чудеса магического прогресса.

— Нет, — рассмеялась я. — Просто хорошая хозяйка. И немного... мечтательница.

Вечером, перед тем как идти спать, я взяла кусочек мела и аккуратно вывела на старой доске:

«Умный дом»

Маг-прачка

Магчайник

Холодильник

Магическая печь

На очереди — автоматическая метла».

Где-то в углу кухни раздалось шуршание. Веник дернулся, затем поднялся в воздух и начал методично подметать пол, собирая крошки в аккуратные кучки.

Дом удовлетворенно вибрировал, подбадривая себя за хорошо выполненную работу. Звук вышел невероятно уютным и напоминал урчание огромного кота.

Я улыбнулась, еще раз от всей души поблагодарила своего волшебного помощника и пошла к себе.

Стоило голове коснуться подушки, как мягкое одеяло само скользнуло вверх и заботливо укрыло меня до подбородка. Большая невидимая рука подтянула его, чтобы я не замерзла.

Вот она, нежность и любовь… От большого доброго сердца моего нового дома! Хотела бы я, чтобы на ночь меня укрывал и обнимал Тео, но его нет, может никогда и не будет.

Но засыпать, мечтая о таком очень приятно. Вдруг дом и мечты исполнять умеет?..

На этой мысли я заснула.

***

В полдень следующего дня я сидела в зале за массивным дубовым столом и клевала носом. В воздухе витал сладковатый аромат свежей выпечки.

Передо мной лежал дневник отца. Рядом мои собственные заметки, оставленные Тарвином карты перекрестков, обрывки записей, которые я безуспешно пыталась сложить вместе. Где-то здесь должна быть зацепка. Что-то мы упустили.

Тео все еще не вернулся, и от этой мысли под ложечкой слегка ныло. Не страх, нет, просто тревожное ожидание.

Тишину разорвал резкий стук в дверь. Он прозвучал слишком нарочито, с явным привкусом неприятностей.

Я даже не успела подняться. Дверь распахнулась, и на пороге возник человек, словно собранный из противоречий.

Сшитый на заказ добротный дорожный плащ, но подол обильно заляпан грязью. Руки в дешевых побрякушках, зато на среднем пальце — массивный дорогущий перстень. Лицо ни молодое, ни старое, никакое. Пустое и незапоминающееся.

— Доброго дня, госпожа Лейр, — протянул незнакомец вкрадчиво, переступая порог с легкой улыбкой. — Прошу прощения за вторжение. Как вы держитесь после смерти отца? Он был выдающимся человеком, и мы все очень скорбим вместе с вами. Соболезнуем.

Его слова и улыбка казались насквозь фальшивыми.

— Вы, наверно, тяжело переживаете утрату, — продолжил он. — Взять на себя такую ношу, столько ответственности. Разве это нужно юной девушке? Великая Гильдия Путей готова вам помочь. Я пришел с деловым предложением.

Он положил на стойку массивный конверт из плотного пергамента. Багровый оттиск печати слегка расплылся по бумаге, оставляя липкое и неприятное ощущение.

«Досточтимая госпожа Лейр!

Ваш межмировой узел продолжает функционировать вопреки воле Короля, нестабильные портальные арки не позволяют гарантировать безопасность путников, а отсутствие лицензии делает ваше положение шатким, если не сказать опасным.

Великая Гильдия Путей имеет возможность выкупить «Трактир между мирами» по справедливой цене в 83 золотых.

Мы понимаем, какие затруднения у вас возникли в связи с асессорской проверкой. Умеем решать такие дела быстро и навсегда».

Внизу стояла приписка, выведенная тем же отталкивающим почерком.

«Пройти испытательный срок без нужных связей сложно. Но мы не судим, а предлагаем выход».

Я перечитала письмо. Затем еще раз, проверяя, не мерещится ли. Восемьдесят три золотых. Сумма, смехотворная даже для захудалого постоялого двора на окраине столицы, не говоря уже о Трактире, стоящем на перекрестье миров. Мои пальцы непроизвольно сжали пергамент.

— Восемьдесят три золотых! За перекресток между мирами. За живой дом. За мое детство и кровь отца. За все это восемьдесят три?!

Незнакомец усмехнулся и ловким движением перевернул перстень. На оборотной стороне блеснула миниатюрная гравировка компаса, фирменного знака Гильдии.

— Мы не покупаем воспоминания, — произнес он, растягивая слова. — Только недвижимость с рисками и грязью на бумагах. Если вы понимаете, о чем я.

Нет, не понимала. О каких нечистых документах он говорил? О тех подделках с подписью давно умершего инспектора, которые мы с Тео нашли в отцовском кабинете? Но откуда этот скользкий тип мог о них пронюхать?!

Чего еще я не знаю о своем доме и о своем теле? Почему память Лиссы, такая избирательная, показывают мне лишь жалкие обрывки ее жизни? Вопросы кружились в голове, не принося ясности.

Но одно я знала точно. Ни за какие деньги, ни под какими угрозами я не продам этот дом. Не отдам Гильдии то, что хранит тайны, которые мне только предстоит разгадать.

Я подошла к камину, медленно сложила письмо и бросила в огонь. Пламя нехотя принялось лизать бумагу. Даже оно брезговало такой мерзостью. На мгновение в алых всполохах проступил знакомый силуэт — тонкие линии перекрестка, круг, арка.

Пол под ногами содрогнулся.

— Передайте своим, что перекресток не продается. — Повернулась к гостю. — Если сунетесь сюда снова, дом вас сожрет, я позабочусь об этом.

Гонец, кем бы он ни был на самом деле, поклонился. Без насмешки, но с налетом легкого сожаления.

— Мы не настаиваем. Пока. — Он шагнул к выходу. — Но вы сделали выбор, госпожа Лейр. А за него всегда приходится платить.

Гость вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я бросилась к камину и выхватила полусгоревший лист, на котором еще угадывались фрагменты текста и подпись.

Стоя с почерневшей бумагой в руках, думала о том, что придется рассказать обо всем Тео.

Глава 22. Торговцы пришли

Следующим утром Тео так и не вернулся. Грета снова экспериментировала с магической печью, ворча и ахая. Я только закончила месить новое тесто и подошла к доске с мелом. Собиралась наметить список ближайших дел.

— Шторы в зале и голубой комнате точно нужно заменить, — бормотала себе под нос, вытирая руки о передник. — И дрова. Если сегодня не привезут...

Мысль оборвалась, со двора донесся голос Гаспера и топот копыт. Затем чей-то уверенный голос произнес:

— Да, точно здесь. Объявление в «Переходах и Торгах». Сверь табличку над входом.

Я метнулась на улицу, как была — в рубашке с закатанными рукавами и мукой на руках.

На пороге толпилось семеро. Высокие, крепкие, в добротной дорожной одежде. Сразу видно, люди бывалые, торговцы не из мелких. У троих на груди поблескивали серебряные футляры с разрешениями на межмировую торговлю — дорогостоящие документы, которые в столице выдавали не каждому. За спинами гостей стояли ухоженные лошади с повозками, а двое помощников уже спускали на землю массивный, обитый железом сундук. Ценный груз.

— Доброго дня, госпожа! Меня зовут Бордан Шмель. Мы караванщики, везем из столицы товары для гномов. Это же «Трактир между мирами»? — уточнил кудрявый бородач с проницательным взглядом. Его голос выдавал привычку командовать. — Мы увидели ваше объявление, долго сомневались.

Он обернулся к спутникам, и самый молодой из них, щуплый паренек с острым носом, вдруг оживился.

— А тут старина Тарвин шепнул, что с вами дело иметь можно! Тот самый, что карты рисует.

Бородач кивнул, потирая подбородок.

— В столичной магистрали очередь три недели минимум, если без взяток. А взятки там... — Он аж присвистнул. — У вас в объявлении написано: «Лазурные Холмы без проволочек». Вот мы и рискнули.

Он замолчал, оглядывая трактир с явным сомнением. Видимо, ожидал чего-то более респектабельного.

Дом стоял, приземистый и основательный. Двухэтажное здание из темного дуба. Резные ставни и широкое крыльцо с перилами словно приглашали усталых путников отдохнуть. Над входом висела вывеска «Трактир между мирами».

Буквы слегка выцвели, но читались. Рядом с ними на табличке сиял символ: арка внутри круга, от которой расходились линии дорог. Грета говорила, что эта древняя эмблема веками украшала перекресток. Круг символизировал границу миров, а линии — пути между ними.

Да, трактир вряд ли походил на столичные заведения. Ни позолоты, ни витражей. Просто большой деревенский дом, разросшийся до размеров постоялого двора. Дым из трубы вился ровной струйкой, из открытых окон доносился запах свежего хлеба. Простой, домашний, без претензий.

Я выпрямилась, смахивая остатки муки с передника.

— Все в порядке, господа. Портал исправен, места хватит всем, лошадей разместим в стойле. Только вот, — я окинула оценивающим взглядом их компанию. — Дом у нас особенный.

Щуплый паренек вдруг вскрикнул, уставившись куда-то за мою спину. Я обернулась. Наша «умная» метла как раз выписывала замысловатые восьмерки по крыльцу, а затем внезапно замерла, почуяв на себе взгляды. На мгновение она наклонила рукоять, изучая нежданных гостей, после чего резко дернулась и принялась с удвоенным усердием вычищать ступени.

— О-о-о... — прошептал один из купцов, широко раскрыв глаза.

Бордан Шмель растянул губы в улыбке.

— Ну что ж... Похоже, мы попали именно туда, куда нужно.

— Добро пожаловать в «Трактир между мирами». — Я сделала приглашающий жест рукой, а сердце уже бешено колотилось в груди.

Семь гостей! Для нас это станет серьезным испытанием.

Хаос начался мгновенно. Шумный, живой и по-своему прекрасный. Гаспер бросился к конюшне. Нора с тихими проклятиями рванула наверх проверять, какие из комнат готовы принять постояльцев. Я проводила гостей в зал. Мина тут же разлила им ароматный чай, а затем помчалась на кухню, бормоча себе под нос:

— Семь голодных ртов! И все разом!

Я последовала за ней, собираясь помочь. Но именно тогда в полной мере проявились преимущества нашего «умного дома». Девчушка только схватилась за ножи, как магическая печь сама распахнула дверцу. Внутри уже подрумянивались лепешки из теста, что я месила утром.

— Хоть что-то... — проворчала Мина, но тут же ахнула, заметив новое чудо.

Холодильный шкаф сам выдвинул среднюю полку. Начищенная морковь, лук, капуста оказались аккуратно порезаны и заморожены. Все проделано так тщательно, будто кто-то заранее знал о наплыве гостей.

— Вот это я понимаю!

Ее руки сразу же потянулись к подготовленным продуктам. Магический чайник весело засвистел, наполняя кухню ароматом свежей мяты и имбиря.

— Ладно, — рыжая повариха фыркнула, откидывая с лица прядь кудряшек. — Раз вы все такие умные, вперед, показывайте чудеса.

Она швырнула куски мяса в чугунок, который сам подпрыгнул, устроившись на центральной конфорке. Та вспыхнула ровным синим пламенем.

Помощь ей оказалась не нужна. Поэтому я с легким сердцем вернулась к гостям и решила заняться бумагами. Заполнила квитанции, собрала плату за постой и таможенный сбор.

Через двадцать минут на дубовом столе перед караванщиками дымилось сочное жаркое с золотистой хрустящей корочкой, а лепешки источали такой аромат, что у купцов враз заурчало в животах, и даже я едва удержалась, чтобы не ухватить кусочек прямо со сковороды.

Они ели с таким аппетитом, словно это последний обед в их жизни. Щуплый паренек даже икнул от переизбытка эмоций и сграбастал третью лепешку. Бордан Шмель тоже взял вторую, задумчиво разломил ее пополам, обмакнул в мясной соус и с чувством выдохнул.

— Богини вкуса, благословите эту кухню.

— У вас, случаем, не королевский повар прирабатывает? — подозрительно прищурился другой.

— А можно, — нерешительно начал самый младший, поглядывая в сторону Мины, — нам ее ненадолго забрать в столицу?

Бородач тут же толкнул его в бок.

— Дурак. Досточтимая хозяйка, — он степенно повернулся ко мне, — если вдруг ваш повар решит сменить обстановку, то у нас есть заведение при торговом доме, достойное его мастерства. Ее талант там оценят по достоинству. За хорошие деньги, разумеется.

Он подмигнул с видом, что предлагает мне что-то неприличное. А я прикусила щеку. Вот только этого мне не хватало!

Если каждый встречный-поперечный будет пытаться увести у меня кухарку, я в конце концов останусь с голодной толпой вместо довольных клиентов. Придется срочно думать, как удержать Мину. Например, контрактом, премией или магическим отваром против приворота.

— Благодарю за предложение, но вынуждена отказать. От столичного воздуха у моего повара портится цвет лица. — Тут я театрально развела руками. — Однако мы всегда рады накормить гостей.

И подмигнула.

После обеда я принимала товары и помогала торговцам составлять декларации. В большинстве тюков лежали рулоны с разноцветными тканями, а в самом приметном сундуке оказались кружева точнейшей работы. Между делом завязался разговор.

— Что везете в таком количестве?

— Ткани, — ответил Бордан Шмель, развязывая один из мешков. — Местный лен, эльмарийский шелк, вязь из Редонских долин. Тамошние мастерицы ткут на диво. Узоры у них получаются тонкие, как паутина.

— А обратно к нам что пойдет?

— Самоцветы. Да еще гномью механику, артефакты их работы. Спрос растет, а на рынке все меньше хорошего товара. — Он многозначительно потер пальцы друг о друга.

Я прекрасно понимала караванщика. Чем дефицитнее товар, тем больше на нем можно навариться. Прикусила губу. Что-то в его словах не давало покоя… Точно! Ткани!

— Могу я взглянуть на отрезы поближе? Давно хочу добавить трактиру уюта. Новые шторы, скатерти. Как насчет небольшого бартера?

Купец бросил на меня подозрительный взгляд.

— Условия?

— Обед и ужин за наш счет, да и лошади постоят бесплатно до вашего возвращения. А я выберу для себя четыре отреза. Без кружев, но и не дешевку.

Я бы удивилась, если бы бородач не стал торговаться. И он, конечно, стал. После десяти минут азартного диалога мы все-таки пожали руки. Я получила ткань на новые занавески, скатерти и кое-что еще.

Вечером мы с Норой разносили ужин. Ароматные мясные рулеты, тушеные овощи. Купцы смеялись, рассказывали столичные сплетни, историю о том, как кто-то пытался провезти контрабанду в бочке с селедкой, и чем это закончилось для незадачливого торговца.

Наутро они ушли. Все семеро, с тюками и сундуками, шагнув прямо в арку, оставив после себя лишь несколько рулонов отборной ткани и воспоминания о шумном вечере.

В момент, когда их спины исчезли в ослепительном сиянии, я пообещала себе, если караванщики вернутся, найду смелость и тоже шагну в портал.

Хоть на полчасика, хоть одним глазком посмотреть на другие миры. Отчего-то крепла уверенность, что ждать осталось недолго.

***

Роскошные ткани лежали у стены в главном зале. Я сидела рядом и перебирала отрезы.

Лен цвета топленого молока. Плотный хлопок глубокого шоколадного оттенка. Шерстяная ткань с тонкой серебристой нитью, словно иней на зимней крыше. И еще мягкий, почти воздушный отрез чего-то полупрозрачного с нежным перламутровым отливом.

Уже представляла, сколько всего можно сшить из этой красоты. Какие получились бы прекрасные брючные костюмы и рубашки. Строгие жакеты, стилизованные под местную моду, так и стояли перед глазами.

Но когда взгляд падал на мое нынешнее платье — со шнуровкой, нижними юбками и душащим корсетом, найденным вместе с другой женской одеждой на чердаке, меня охватывала глухая тоска. Эти наряды, вероятно, принадлежали матери Лиссы и идеально вписывались в местный средневековый антураж, но носить их каждый день оказалось настоящим испытанием.

— Юбки вечно путаются под ногами, — ворчала я, разглаживая ладонью очередной отрез. — Корсет же настоящее издевательство, а не одежда. Хочешь нагнуться? Сначала попроси разрешения у китового уса. А беготню по лестницам в трех слоях ткани пора причислить к профессиональным видам спорта.

Я нахмурилась, вспоминая свои костюмы из прошлой жизни. Деловые, безупречного кроя, с идеальной посадкой. Они держали осанку, собирали волю в кулак, оставались частью привычной маски. Моя броня. Наденешь, и ты уже не просто женщина, а руководитель. Тебя не сломить ни конкурентам, ни обстоятельствам. А в этих юбках я слишком расслабилась.

— Брюки, — сказала вслух. — Мне нужны брюки.

Слова прозвучали как вызов. Я встала, решительно хлопнув ладонью по ткани.

— Нет. Мне нужен полноценный костюм. Брюки, жилет, рубашка. Приталенный жакет. Удобно, элегантно и по-настоящему мое.

***

За обедом я объявила «девочкам» о своем решении.

— Сошью себе штаны.

Мина закашлялась, уронив ложку.

— Ш... штаны?

Грета вскинулась, как ошпаренная, и замахала руками.

— Лисочка, тебя что, подменили? Совсем стыд потеряла? Это ж... Это ж как мужик!

— Спасибо за лестное сравнение, — сладко улыбнулась я, готовая к такой реакции. — Но брюки практичные. Я ведь хозяйка. Мне нужно спускаться в подвал, работать с гостями и товарами, а не воевать с оборками.

Нора молчала, но глянула на меня с прищуром. Не с осуждением, скорее с оценкой, будто что-то считала в уме.

— Кстати, в столице ходят слухи, что даже королева недавно надела штаны на охоту, — добавила я с невозмутимым видом.

Грета замерла, пытаясь определить, правда это или наглая ложь.

Конечно, я приврала. Понятия не имела о гардеробе местной королевы, но правила «партизанского» маркетинга никто не отменял.

Дом, как оказалось, мою идею услышал. И отреагировал по-своему.

После обеда в одной из комнат обнаружилось странное сооружение. Нечто среднее между прялкой, швейной машинкой и столом для раскройки. Кристаллы, иглы, нитки и катушки — все переплелось в причудливом механизме.

При моем приближении игла вспыхнула янтарным светом. Я схватила карандаш и бумагу, набросала эскизы. Получись широкие брюки-палаццо, свободная рубашка, жилет и приталенный жакет. Затем позвала Грету и Нору.

— Помогайте с выкройками. Будем шить.

— Ойойой, может, не надо... — бормотала Грета, но держала ткань бережно.

Лицо ее постепенно смягчилось и, судя по интересу в глазах, любопытство явно брало верх над возмущением. Нора молча разложила отрез для рубашки, провела пальцем по будущей линии плеча и кивнула.

Мы кроили, стегали, спорили. Я объясняла особенности посадки по фигуре и другие свои пожелания. Не то чтобы меня можно назвать портнихой, но опыт эксплуатации деловых костюмов есть, и приличный.

В сочетании с магической швейной машинкой и умелыми руками помощниц этого хватило. Грета ворчала. Нора просто делала, ее ловкие пальцы двигались удивительно уверенно.

Машина работала сама, ее игла выписывала идеальные строчки точно по намеченным линиям. К вечеру я уже перестала вмешиваться в процесс. Только подавала ткань и наблюдала, улыбаясь, как ребенок перед новогодними подарками.

Когда солнце склонилось к закату, я вышла в трапезную преображенной. Интересно, что скажут домашние? И Тео…

Брюки цвета капучино мягко облегали бедра и расширялись к низу. Кремовая рубашка с пышными рукавами и приталенный жилет выглядели очень женственно. А жакет с чуть заостренными плечами придавал силуэту строгость. Волосы собраны в тугую косу, спина прямая, — именно этот образ я так давно хотела вернуть.

Мина ахнула и захлопала в ладоши.

— Какая вы красавица!

Грета, уперев руки в боки, хмыкнула.

— Выдумщица ты, Лисса. В платье-то ходить всяко удобнее.

Нора глянула на стул у барной стойки.

— А сидеть-то как?

Я подошла ближе и медленно опустилась на него, демонстративно закинув ногу на ногу. В ответ раздалось тройное «Ох...».

Ну надо же, какой простой способ вызвать массовый обморок. Хотя... Пусть привыкают. Это теперь мой стиль.

В этот момент дверь трактира распахнулась, и в зал вошел Тео. Весь в дорожной пыли, с походной сумкой через плечо. Увидев меня, он замер на пороге. Глаза изумленно расширились

— Лисс... — начал он и резко замолчал.

Шокированный взгляд медленно скользнул по моей фигуре, от подчеркнутой жилетом тонкой талии до брюк, идеально облегающих бедра. Я заметила, как его пальцы непроизвольно сжались.

— Добрый вечер, господин асессор. Как вам мой новый форменный костюм? — Я грациозно повернулась, давая ему рассмотреть себя со всех сторон. — Или слишком дерзко для вашего вкуса?

Он сглотнул, прежде чем ответить.

— Это действительно смело.

— Смело? — я приподняла бровь. — А, может быть, практично? Вы никогда не задумывались о том, как неудобно работать на складе в юбках?

Тео перевел дух и подошел ко мне ближе. В его взгляде смешалось восхищение и вызов, как будто он одновременно хотел сорвать с меня эту дерзкую одежду и запомнить каждый изгиб силуэта.

— Госпожа Лейр, если вы хотели эпатировать публику, — произнес он с хрипотцой, — вам это удалось. А если стремились свести мужчин с ума, то можете считать меня первой жертвой.

Я слегка наклонила голову к плечу, заигрывая.

— А вдруг теперь не только портал будет привлекать купцов из разных миров? Может, и владелица трактира добавит интереса?

Его смех прозвучал низко и глухо, с явным намеком.

— О, без сомнений. Только смотрите не переусердствуйте. А то кто-нибудь не выдержит и украдет хозяйку.

— А ты? — я встала со стула и стремительно подошла к нему. Почти вплотную, уже не стесняясь свидетелей. — Тебе сложно выдержать?

Как же я ждала его! Тео замер, его дыхание участилось. Затем он осторожно коснулся моей ладони, проверяя, позволю ли. Потом поднес к губам и поцеловал, задержавшись дольше, чем следовало. Его пальцы, сильные и горячие, нежно сжали мою руку. Я почти не могла дышать.

— Черт возьми... Да, сложно.

Затем он отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Мой смех прозвучал легко и звонко, а Эстерлин, так и не сумев скрыть тень желания на лице, вышел.

Я повернула голову к остолбеневшим «девочкам», пожиравшим глазами эту сцену, и подмигнула им. Смотрите и учитесь, как приручать асессора.

Позже, в своей комнате, я снова разглядывала отражение в зеркале. Да, это та самая Алиса из московского Сити.

Костюм сидел безупречно, подчеркивая каждый изгиб фигуры, возвращая мне забытое чувство уверенности. Но теперь я понимала, что дело не только в идеальном крое и качественной ткани, а в том, как Тео смотрел на меня.

Этот неожиданный эффект сводил с ума куда сильнее любых комплиментов.

Я коснулась пальцами губ, все еще ощущая призрак его поцелуя на руке. И только одна мысль не давала покоя…

Может ли хозяйка трактира позволить себе роскошь влюбиться в асессора?

Глава 23. Разговор после столицы

За окном спускались сумерки. Я устало опустилась на резной деревянный стул, внезапно появившийся в трапезной, провела кончиками пальцев по новой скатерти. Магическая швейная машинка вышила по ее краям тончайшие серебристые узоры.

Караванщики уехали сегодня ранним утром, но казалось, что прошла уже неделя. Весь день на ногах, пошив одежды, занавесок и скатертей, подготовка к возвращению гостей, бесконечные хлопоты...

Передо мной с легким стуком опустилась глиняная чашка. Чай немного остыл, но так даже вкуснее. Тео уже освежился после дороги и явно хотел поговорить. Впрочем, я тоже.

— Удалось что-то выяснить? Тех бандитов накажут?

— Они получили свое. Вчера напавших на тебя повесили. Их тела еще неделю будут висеть на базарной площади, — голос асессора тоже звучал уставшим.

Что?! Я не успела сделать глоток, так и застыла с открытым ртом. Нет, мне не жалко этих людей. Их перекошенные от злобы лица до сих пор стояли перед глазами и вызывали ледяные мурашки.

Но одно дело читать про средневековые казни в учебниках, и совсем другое — знать, что вчерашние враги уже болтаются на площади. Пришлось напомнить себе, что я совсем в другом мире. И виселица тому весомое доказательство.

Ни длинных судебных тяжб, ни моратория на смертную казнь, ни капли гуманизма. Правосудие здесь оказалось жестким и молниеносным.

— Спасибо, — наконец выдавила я, отводя взгляд.

Тео молча кивнул. Его холодные глаза изучали мое лицо. Он ждал.

— Пока тебя не было, — я провела языком по пересохшим губам, — здесь много чего случилось.

Сначала я думала, что справлюсь сама. Сожгу письмо, забуду, закрою тему, но чем дольше оно лежало в кармане, тем сильнее я ощущала, как тень угрозы растет за спиной. Нет, молчать нельзя.

Я достала смятый конверт. Бумага успела пропитаться запахом гари, ведь я едва не сожгла это письмо. Печать расплылась, чернила растеклись.

— Мне предложили восемьдесят три золотых за трактир.

Тео вскинулся, его кулаки сжались до характерного хруста костяшек.

— Великая Гильдия Путей? — спросил он сквозь зубы.

— Да, — я удивленно приподняла бровь. — Откуда ты знаешь?

Вместо ответа он достал из папки и положил на стол несколько листов пергамента.

— В столице я заглянул в архивы и навестил пару своих должников. Узнал кое-что интересное. Из восемнадцати межмировых узлов в королевстве независимым остался лишь один. Твой.

Сердце пропустило удар.

— Остальные закрыты, затем выкуплены частными лицами и перезапущены. — Его палец остановился на аккуратных строчках. — Все те же торговые дома. Все те же печати.

Я схватила лист. Бумага дрожала в моих руках.

— Но некоторые из этих точек... Их же закрывали по королевскому указу!

— Их закрывал я. — На скулах Тео заиграли желваки. — Меня использовали, Лисс.

Я открыла рот, но он уже выкладывал следующий документ, какую-то ведомость с непонятными столбцами цифр. Подпись внизу выведена с размахом, в каждой ее букве читалось самодовольство.

— Смотри. Это сметы на «на ликвидацию аварийных переходов», а это отчеты о расходах на новые магистрали. То есть государственное золото идет на «Проект реструктуризации порталов». Выделение денег согласовал Ольрен Нортри, королевский советник по портальной политике.

— Это же чистое воровство! Они присосались к казне! Король платит за частную стройку, а прибыль оседает в карманах гильдейцев. Советник наверняка в доле.

Масштаб беды просто не укладывался в голове.

— Хуже. — Тео наклонился вперед, и тень от его плеча накрыла стол. — Даже королевские магистральные станции тайно, по частям, перешли в руки Великой Гильдии Путей. У страны в собственности остался лишь столичный узел, да и тот под контролем «нужных людей». Кто-то хочет монополизировать всю портальную систему. Это уже не воровство. Это...

— Государственная измена. Коронное преступление, — закончила я тихо.

Тео кивнул. В его глазах отразились языки пламени.

В камине с резким треском лопнул уголек. На мгновение мне показалось, будто огонь вычертил в воздухе знакомый силуэт — арку перекрестка, точь-в-точь как на нашей вывеске. Дом напоминал о нашей связи.

В голове крутилась только одна мысль. Такие деньги, власть, возможности. За них убивают. За них начинают войны.

— Что же делать?

Асессор начал методично перебирать варианты вслух.

— Собрать все доказательства? Обратиться к королю? Но если его ближайший советник замешан...

— Нужно найти союзников, — предложила я. — Твои сослуживцы могут быть полезны?

Он с сомнением покачал головой.

— Не все из них заслуживают доверия. А те, в ком я уверен, стоят недостаточно высоко и не имеют власти.

Я встала и подошла к окну, прижала лоб к стеклу. Его холод немного прояснил мысли.

В памяти всплыли мои антикризисные будни. Алиса Соколова вытаскивала филиалы из долгов, договаривалась с чиновниками, увольняла неэффективных сотрудников. Принимала жесткие решения, которые сначала не давали спать по ночам. Но они работали. И я привыкла.

Здесь все иначе. Нет корпоративных стандартов или HR-отдела. Все влиятельные чиновники уже куплены, причем не мной!

И все же навыки из прошлого могут пригодиться.

— Используем наши сильные стороны. — Я повернулась к Тео, не отходя от окна. — Многим Гильдия и подконтрольные ей торговые дома уже встали поперек горла. Предложим рынку «Трактир между мирами» как более дешевую и удобную альтернативу. Отстроим независимую магистраль. С живой магией, хорошим сервисом. И главное, без мздоимства и проволочек.

Тео нахмурился. Его серые глаза потемнели, став почти черными.

— Ты нарисуешь мишень на наших спинах.

— Нас уже взяли на прицел, — парировала я, скрестив руки на груди.

Мой взгляд скользнул к камину. Уверена, дом будет защищать нас изо всех сил. Его древние стены уже не раз отводили беду. Но сможем ли мы защитить его?

Тео медленно провел ладонью по рукояти кинжала, который теперь носил постоянно. Привычный жест-проверка, на месте ли оружие.

— Хорошо. Допустим, ты заявляешь свои амбиции на создание независимой магистральной станции. Понимаешь, что это значит?

Я кивнула.

— Мы объявляем войну.

В этот момент где-то на верхнем этаже грохнуло окно. Звон разбитого стекла прокатился по дому, заставив нас обоих вздрогнуть. Тео молнией сорвался с места, уже на лестнице доставая клинок. Я бросилась следом, сердце колотилось где-то в горле.

Осколки стекла лежали на полу одной из комнат. Там же я обнаружила сверток, обернутый в пергамент и скрепленный знакомым бордовым воском — той самой печатью Великой Гильдии Путей, что красовалась на письме с предложением о продаже. Я протянула руку, но Тео резко одернул меня.

— Не трогай.

Пергамент сам развернулся с тихим шуршанием. Внутри лежали карманные часы. Массивные, бронзовые, с потускневшим циферблатом. Стрелки вращались против часовой, с каждым оборотом ускоряясь.

Я все-таки совершила глупость и осторожно взяла их. Металл жег пальцы.

— Что это? — прошептала едва слышно.

Тео не ответил. Его взгляд оказался прикован к часам. Я перевернула их и увидела гравировку на внутренней крышке:

«83 золотых. Последнее предложение. У вас 7 дней».

***

На следующий день Тео отправился к деревенскому старосте разузнать о том, какие дела вел мой отец, и сохранилось ли о них что-то в Верхнем Брюлле. На память Лиссы надеяться не приходилось.

Я как раз пересчитывала выручку и планировала расходы, аккуратно раскладывая монеты по стопкам, когда портал вдруг вспыхнул ослепительным светом. Таким ярким, что в глазах зарябило.

Раздался оглушительный шлепок, и в клубах сизого дыма материализовался коренастый гном. Черная борода густо перепачкана угольной пылью, потрепанный кожаный передник позвякивал металлическими застежками.

— Ну, здрасьте! Здрасьте, приехали! — завопил он, энергично размахивая короткими мускулистыми руками. — Опять у Лейра тут самоуправство, да?! Ни предупреждения, ни на чай зайти, ни черта лысого!.. Еще и бабы в штанах разгуливают!

Я нервно поправила свой новенький жилет и прикусила щеку. Только разъяренного гнома мне и не хватало. Для полного комплекта, так сказать.

Иномирный гость тем временем продолжал бушевать. Мне с трудом удавалось улавливать смысл его стремительной речи.

— Сначала тишина месяцами! Я уж думал, старик Лейр того... в чертоги предков отправился! — Он сделал выразительный жест, проведя ребром ладони по горлу. — Потом та-дам! Трое с мешками непонятно чего, шустрые как подземные крысы! Мы с братвой за ними. Да все равно те успели смыться. К глубинным карликам, небось, запрещенку потащили.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Эти бандиты… Значит, они доставили неприятности гномьему портальщику? А я даже не подумала предупредить кого-то на той стороне!

— И не успели мы пыль отряхнуть, как нагрянул караван с тканями. Целый обоз! — гном разошелся и стал возмущенно трясти кулаками. Его борода хлопала по переднику, поднимая облачка угольной пыли. — Красота, спору нет, но по понятиям так не делается! Где оповещение?! Где согласованный график проходов? Мы ж не придорожную харчевню держим, а врата на межмировой артерии!

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Прошу прощения, господин. Эдуард Лейр приходился мне отцом. К сожалению, он покинул нас месяц назад, и все хлопоты по трактиру свалились на меня. До сих пор разгребаю завалы, — сказала я и дружелюбно улыбнулась. — Бумаги, старые счета, испорченные запасы... Сама не верю, что еще держусь на ногах. Вот и решила, что в штанах работать сподручнее, чем путаться в юбках.

Гном резко замолчал, прищурившись.

— Ты дочка Лейра? Чего ж молчала-то, камень подземный? Так бы сразу и сказала. А я думал, придется портал с нашей стороны закрывать. Рунные замки приготовил да мастеров позвал, — пробурчал он, но в голосе уже не было прежней агрессии.

Мысль ударила обухом по голове. Закрывать?! Значит, с той стороны кто-то может просто перекрыть межировую арку без предупреждения?

Это же катастрофа!

Весь мой бизнес, вся надежда на новую жизнь висит на этой хрупкой ниточке межмировой магии. А я даже не подозревала, что ее могут перерезать в любой момент.

Отец... Почему ты ничего не рассказал Лиссе?

В груди похолодело. Если гномы решат заблокировать портал, я потеряю все: и трактир, и клиентов, и последний шанс выстоять против Гильдии.

Нужно срочно спасать ситуацию.

Я улыбнулась еще шире и развела руками в приглашающем жесте.

— Прошу вас, давайте обсудим все за чаем, господин? — сказала уже на ходу, направляясь к столам трапезной.

По пути поймала взгляд Мины, высунувшей свой любопытный нос из кухни. Кивнула ей на гостя, и та мигом сообразила, что нужно накрывать поляну. Умничка.

Усевшись на резном стуле, гном приосанился и представился, разглядывая меня уже более благосклонно.

— Боргард Камнегрив.

Солидное имя.

Я разливала ароматный чай с душистым медом, накладывала ему наши фирменные лепешки с начинками и между делом начала осторожно налаживать международные отношения.

— Господин Камнегрив, я искренне сожалею о допущенных ошибках. Но теперь, когда мы познакомились, надеюсь, вы поможете мне разобраться во всех этих «понятиях».

— Эх, Лейр-то был мужик хоть куда! — Гном смачно откусил половину лепешки и продолжил. — Раз уж ты его кровинушка, так и быть. Портал не тронем, закрывать не будем. Но-о-о... — Он почесал бороду. — Ежели опять какие-нибудь проходимцы шмыгнут, мы вашу арку раз — и на замок! Рунический! Чтобы ни одна блоха не проскочила.

Его голос чем-то напоминал перекатывающиеся в бочке камни.

— Согласна, нам нужны четкие правила, — перешла я на деловой тон, подвигая к нему блюдо с солеными грибами. — Караваны можем пускать по нечетным дням, не чаще трех раз в сутки.Экстренные переходы возможны за дополнительную плату. Одиночные путники — не более десяти. Чтобы и у вас, и у нас оставалось время на проверку грузов, оформление всех документов.

Боргард задумался и нахмурил густые брови.

— Гм. Десять многовато будет. У нас там внизу не прогулочные аллеи, а стратегический объект! — Он стукнул кружкой по столу. — Пять! Да и то по предварительной записи. И чтоб на всякие там амулеты да зелья спецразрешения оформляли. А то в прошлый раз один проныра протащил мешок светящихся жаб, так до сих пор полшахты отмываем.

Я кивнула, делая пометки в воображаемом блокноте. Гномья бюрократия оказалась такой же, как во всех мирах. В принципе, ничего сложного.

— И еще! — внезапно оживился Боргард. — Предупреждать о гостях заранее. Магической табличкой, по всем правилам.

— Конечно-конечно, без предупреждения ни шагу в портал, — поспешно заверила я, мысленно отмечая, что нужно срочно разузнать про эти таблички.

Боргард одобрительно кивнул. У меня затеплилась надежда, что конфликт удастся погасить. Тогда и решилась на совсем уж авантюрное предложение.

— А еще мы могли бы передавать вам свежие фермерские продукты. У нас есть надежные поставщики, налаженные связи. Можем начать с небольших партий, потом нарастить. В обмен на магическую помощь в укреплении арки и гномьи артефакты под реализацию.

Боргард задумался, почесал свою пышную бороду и кивнул.

— Вот это уже разговор. По понятиям. По-нашему. Только подумать надо крепко, обсудить с братьями, что да как. Но мысля светлая, да…

Я едва сдержала вздох облегчения. Сейчас важно сохранить хрупкий мостик доверия. Один неверный шаг — и все мои планы рухнут. Гномы упрямы, но если найти правильный подход...

Проболтали еще пару часов, обедая и обсуждая детали. Когда Боргард собрался уходить, он неожиданно хлопнул по переднику и спросил:

— А табличка-то у тебя есть? Для межмирового оповещения?

Я замерла. Отец никогда не упоминал ни о какой табличке. Или я просто ничего не помнила.

— Э-э... — растерянно начала оправдываться, но гном уже закатил глаза.

— Ну, конечно, так я и думал! — он возмущенно развел руками. Борода как будто еще больше разлохматилась. — Все приличные Хранители обзавелись такими уже лет пять назад. Что за отсталый мир? Чего это Лейр ушами хлопал? Ладно, у меня в мастерской завалялась запасная. Схожу, принесу.

И тут сердце внезапно забилось чаще. Это шанс!

— Господин Камнегрив, а можно мне с вами? Хотя бы одним глазком взглянуть на Лазурные холмы? Чтобы лучше понимать, как все устроено.

Гном остановился на полпути к порталу, обернулся и пристально на меня посмотрел. Карие глаза блеснули двумя живыми угольками.

— Хм. Ну что ж. — Он снова почесал бороду, на этот раз оставив на щеке черную полосу угольной пыли. — Раз уж ты дочь Лейра... Да и по рукам мы уже ударили. Ладно. Но только на пять минут! — Гном грозно ткнул в меня коротким пальцем. — И не вздумай ничего трогать без спроса! У нас в мастерской, ух, какие артефакты стоят. Один неверный чих — или борода отрастет, или начнешь говорить на гномьем. Тут уж как повезет.

Боргард сделал паузу, изучая мою реакцию, затем неожиданно широко ухмыльнулся.

— Что, пойдешь, птенчик? Или передумала? Только сразу скажи, а то мне еще три портала до заката проверить надо!

Я едва сдержала возглас радости. Согласно закивала головой и повернулась к Мине, которая все это время подглядывала с кухни.

— Пригляди за трактиром. И если я вернусь с бородой, сразу беги за господином асессором. Он вот-вот должен вернуться.

Мина только испуганно заморгала, когда я решительно шагнула к мерцающему порталу. Невольно заколебалась на секунду. Страх сковал сердце, но также быстро отпустил. Отец запрещал Лиссе проходить через арки. Но сейчас... Сейчас это стало необходимостью.

Боргард шагнул вперед, его коренастая фигура растворилась в сиянии. Сделав глубокий вдох, я последовала за ним.

Мир вокруг взорвался ослепительным светом. Воздух ударил в лицо — сухой, горячий, пахнущий серой и металлом.

Мелькнула паническая мысль. А что, если я не смогу вернуться в свой трактир?

Глава 24. Лазурные Холмы

Я стояла в огромном зале. Пол устилал гладкий теплый камень, стены инкрустированы рунами, от которых исходил мягкий свет. Чем-то это помещение напоминало ювелирный салон, оружейную лавку и мастерскую с кузницей. Причем одновременно.

Боргард не стал ничего объяснять. Просто двинулся вперед, откинув рукой тяжелую цепь, ограждающую проход на манер турникета. Я поспешила за ним, только и успевая крутить головой.

Портальные арки в Лазурных Холмах оказались снабжены серьезной системой безопасности. Помимо заградительных цепей их окружали какие-то полукруглые механизмы. Что-то типа древних металлодетекторов, настроенных на магическую «запрещенку», как догадалась я.

Ближайшую половину зала гномы отдали под торговлю. Вдоль стен стояли ряды витрин, на которых демонстрировали амулеты, кольца и серьги с магическими кристаллами. А еще диковинное оружие, от витых кинжалов до массивных топоров.

На отдельных полках лежали механические игрушки, крошечные шкатулки и хрустальные флаконы непонятно с чем. Чуть дальше тянулись ряды посуды из тончайшего камня.

У одного из прилавков спорили два молодых гнома. Один в фартуке, второй с кисточкой за ухом. Они перебивали друг друга, пыхтели и размахивали руками. Услышав шаги, обернулись.

— Оболтусы, — бросил Боргард, не останавливаясь. — Помощнички. Хоть бы раз сделали что-то полезное, два барана!

Он сердито тряхнул головой и добавил, обращаясь ко мне.

— Видишь вон того, с кисточкой? В прошлом месяце умудрился на испытательном стенде перепутать руны стабилизации с рунами усиления! Полмастерской в воздухе болталось, пока мы его «шедевр» размагничивали. А этот, в фартуке, — гном яростно хмыкнул, — тот вообще активировал портал без атмосферной защиты. Полстанции засыпало эльфийским перцем, чихали три дня всей бригадой! Поставил малых за прилавок, но и тут шестеренки буксуют.

Мы прошли мимо, и я с трудом удержалась, чтобы не оглянуться. Все это выглядело как большой техномагический гипермаркет.

А вот во второй части ангара царил деловой хаос. Пар, искры, металлический скрежет. Механизмы громоздились на столах, за которыми тоже работали помощники. По стенам развешаны схемы и инструменты.

Я открыла рот для новых вопросов, но Боргард успел опередить.

— Потом-потом. Сейчас за табличкой!

Он толкнул тяжелую дверь в углу, и мы оказались на складе. Пыльный, пахнущий ржавчиной и маслом, он был доверху заставлен полками. Артефакты лежали как попало: кое-где аккуратно разложенные, но чаще свалены в кучу. Под потолком мигали крохотные магические светильники.

Пока гном копался в ящиках, ворча что-то про своих помощников-недотеп, я подошла к боковой стене. Мой взгляд привлекло маленькое окошко, не шире корабельного иллюминатора, от которого исходил мягкий свет.

Я не удержалась, заглянула и… Замерла.

Здание, в котором мы находились, стояло на каменном холме. А точнее внутри холма. Сам же холм расположился внутри гигантской пещеры. Просто колоссальной. Ее свод уходил так высоко, что терялся в полумраке. С потолка свисали огромные светящиеся кристаллы. Их сияние струилось вниз, заливая все пространство мягким светом: голубым, золотистым, лавандовым.

Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся город. Улицы на разных уровнях соединялись мостами, подъемниками, рельсами. Гномы сновали по платформам, рядом грохотали тележки, вращались шестерни, гудели механизмы. Все двигалось, пыхтело, искрилось.

— Глядишь, как мой младшенький на первую золотую жилу, — отозвался Боргард из-за спины. — Эт' наши Лазурные Холмы, красавица. Хотя тебе, поди, только крыши третьего уровня и видать.

Я обернулась. Он уже держал в руках табличку — небольшой каменный пюпитр с ножками, весь исписанный гномьими рунами. Артефакт имел весьма непритязательный вид, но в нем чувствовалась сильная магия.

— Вот, получай сокровище, — буркнул он, шлепая артефактом мне в ладони. — Дарю, значит, в честь возобновления дружбы между нашими домами. Это ж не просто табличка, а можно сказать, гномья почта! Пишешь, кто, когда, с чем пожаловать собрался, а у нас на другом конце все отмечается. Удобно!

— Сердечно благодарю вас, господин Камнегрив, — кивнула я, бережно принимая подарок.

Гном прищурил один глаз, понизив голос.

— Только чур, писать по делу. Не вздумай там любовные послания слать или какие, не дай камни, стихи! У меня в прошлом году один эльф такую ахинею отправлял по ночам, что дочка чуть к нему не сбежала. Пришлось замуж срочно выдавать!

Я снова взглянула на окно. Огромный город, с населением и потребностями прямо у нас под боком. Это же огромный рынок сбыта, невероятная возможность!

— Скажите, Боргард... — я перевела взгляд обратно на гнома. — А если мы все-таки наладим поставки еды? Хлеб, сыр, соленья, даже фрукты найдем. У нас в округе хорошие хозяйства, и я могу договориться. В обмен на артефакты и помощь с нашей аркой. Мне нужно ее укрепить. Отец, кажется, договаривался об этом с вами, но не успел довести дело до конца. В подвале у нас лежала запечатанная посылка с сушеными сливами и наклейкой «для Камнегривов».

Гном подергал бороду, хмыкнул. Несколько секунд молчал, явно взвешивая.

— Ха! По рукам! — он протянул шершавую ладонь. — Давай с тех самых слив и начнем. Батя твой нас угощал. Ах и лакомство. У нашего главного рудокопа аж борода кудрявилась. — Он широко улыбнулся, явно вспоминая вкус. — Жду первую партию, два ящика, не меньше! — и арку твою подлатаем, как новенькую.

Мы пожали руки, и я удостоилась еще одного комплимента.

— Ты, вижу, девчушка не промах. — Он прищурился, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. — Но чур, оповещай вовремя! И о путниках, и о поставках. А то... — Гном щелкнул пальцами, — Бум! — развел руки, — и портал закрыт. Ясно?

— Ясно.

— Ну и славненько. А теперь, давай, давай, топай обратно. — Он развернулся и начал подталкивать меня к выходу. —Дел еще на три смены вперед. Возиться тут с сопливыми... Ну, ты поняла.

Я пошла за ним обратно к порталу, но успела еще раз оглянуться на город в окошке. Многоуровневая цивилизация, утопающая в камне и свете. Живая, сложная, шумная. Она так и звала познакомиться поближе.

Но меня ждали дома. Трактир, Гаспер с «девочками». И Тео, если он уже вернулся от старосты.

Я шагнула в серебристое свечение.

В первый миг тишина оглушила. После грохота гномьих мастерских мой трактир показался маленьким и пустым. На стойке еще лежала стопка монет, которые я пересчитывала утром.

Я опустила на пол табличку, которую принесла от гномов, подвинула ее ближе к арке и провела ладонью по прохладной поверхности портала. Он ответил легким покалыванием магии, будто здороваясь со мной. Чуть отошла и облокотилась о стойку, наконец позволяя напряжению покинуть тело. На кухне звенела посуда, видно Мина готовила ужин. Обычные звуки. Обычный вечер.

— Ну вот. Налаживаем международные отношения, — прошептала я себе под нос. — По понятиям, так по понятиям…

***

На следующий день я с увлечением рассказывала Тео о том, что увидела в мире гномов. Про артефакты, сверкающие кристаллы и город, скрытый внутри горы. Он слушал вполуха. Явно уже познакомился с этими чудесами раньше.

— Тебе повезло, — сказал наконец. — «Трактир между мирами» соединен с одним из самых крупных гномьих узлов. Лазурные Холмы — это система огромных пещер и тоннелей. У тебя в руках оказалась прямая дорога в главный торговый центр всей подземной сети.

Я моргнула, пытаясь осознать масштаб сказанного. Главный центр? Прямая дорога? Сердце предательски подпрыгнуло — слишком уж заманчиво звучало.

— Для сравнения, наша столичная магистраль выходит в шахтерский ангар под Рудной грядой, — продолжил Тео, словно и не заметил моего шока. — Пыль, ржавчина и один злющий смотритель с механической собакой. Люди еще неделю добираются оттуда по тоннелям до главного гномьего города. А у тебя он оказался под боком. Так что с Лазурными Холмами лучше дружить.

— Стараюсь, — выдохнула я.

А потом Тео признался, что от старосты Верхнего Брюлля не добился ровным счетом ничего. В деревне все как сговорились: избегали пересудов о трактире, про отца отмалчивались. Вообще вели себя так, будто трактир действительно стал для них проклятым местом!

Стало не по себе. Похоже, они просто боялись говорить. Вопрос только в том, почему?

Времени оставалось все меньше. Отведенные гильдией семь дней стремительно таяли. Мысли сновали беспорядочно, цепляясь за идеи, но те рассыпались в ничто. Нужно что-то делать, но решение не приходило.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я тоже решила сходить в деревню. В итоге договорилась с теткой Мартой и еще одним фермером насчет ближайшего урожая слив. Созреют они не скоро, но все же лучше сразу забронировать определенный объем и оставить предоплату. С тем старым отцовским свертком, что мы нашли в подвале, Мина с Гаспером расправились еще на прошлой неделе. Дети же. А мне теперь нужно чем-то расплачиваться с гномами за помощь. И с пустыми руками туда лучше не соваться.

Вечер выдался спокойным. Тео ушел к себе, дом постепенно затих. Я посидела немного в кабинете отца, перебирая бумаги в надежде найти решение, а потом пошла спать. Мысли продолжали крутиться, и только глубокой ночью удалось забыться в нервном бреду.

Проснулась внезапно. Кто-то тихо окликнул меня по имени. Плед соскользнул с плеч. Я села на кровати, вслушиваясь в ночную тишину. За окном ни звука. Но внутри нарастало странное чувство, что дом не спал. Он звал меня.

Босые ноги коснулись теплых половиц. Дерево откликнулось легкой вибрацией. В коридоре вспыхнул мягкий свет, похожий на мерцание светлячков в летнюю ночь. Они кружились в воздухе, выстраиваясь в еле заметную тропинку. Звали вперед, и я не могла не последовать.

Трапезная тонула в ночной тишине, но в углу, где раньше была глухая стена, теперь сияла дверь с выгравированным символом перекрестка. Дубовая поверхность выглядела так, будто ее только что вырезал искусный мастер.

Я протянула ладонь, коснулась холодной металлической ручки и осторожно нажала. За дверью открылась уходящая глубоко вниз спиральная лестница. Крутой пролет со ступенями из старого гладкого камня. Я медленно двинулась под землю. С каждым шагом воздух вокруг становился плотнее, он буквально звенел древней магией.

И вдруг лестница оборвалась, уступая место величественному и запредельному пространству. Передо мной раскинулся зал, слишком огромный для того, чтобы существовать под маленьким холмом нашего трактира.

Стены излучали мягкое серебристое свечение. Казалось, что в них встроены мерцающие жилы магии. Их переливчатые узоры складывались в карты забытых миров — континенты, арки, дороги, знакомые и незнакомые символы.

Зал был идеально круглым и напоминал древний подземный храм или святилище. На центральной стене я заметила выгравированные имена.

Хранители. Один за другим.

Последним значилось имя отца.

Поблекшее, почти стертое, словно сама память о нем пыталась исчезнуть.

А перед именами… Что?

Я моргнула и потерла глаза, чтобы рассмотреть получше. Вдруг показалось?

Огромный кристалл высотой с человека, магическое сердце перекрестка. Он пульсировал теплым светом в унисон с моим дыханием.

На невысоком каменном постаменте перед ним расположился ларец из темного дерева. Символ на крышке оказался знаком: круг, изящные линии арки, переплетения дорог.

Когда я сделала шаг вперед, кристалл вспыхнул ярче. В голове отчетливо прозвучал голос отца:

— Ты — Хранитель, Лисса. Этот дом теперь твой.

Сердце пропустило удар! Слово Хранитель прозвучало слишком весомо. За ним шла непомерная ответственность, власть и… одиночество. Волна неожиданной паники подкатила к вискам, память пронеслась вспышкой.

Кабинет из стекла и стали, бесконечные отчеты, лица сотрудников.

Как я гордилась тем, что справляюсь со всем сама, не подпускаю никого близко. «Эта стерва», — так меня называли за глаза.

И что в итоге?! Пустая квартира. Молчащий телефон. Сама открываю шампанское на Новый год.

Всегда одна.

Я сжала кулаки. Нет, я не хотела повторять этот путь. Снова стать стервой в деловом костюме, жить со страхом довериться хоть кому-то? Ни за что!

Именно поэтому я развернулась к Сердцу спиной и побежала за Тео. Не только потому, что он разбирался в магии. Просто когда он смотрел на меня, я чувствовала себя сильнее.

Вихрем ворвалась в его комнату. Асессор спал, но вскочил мгновенно — сработала воинская привычка. Рука уже лежала на рукояти кинжала.

— Внизу... — мой голос сорвался. — Там... перекресток…

Он не задавал вопросов. Просто накинул рубашку и пошел за мной. Лицо стало жестким и сосредоточенным. Как всегда, когда дело касалось неизвестной магии.

Мы быстро спустились в подземный зал и замерли на пороге. Огромный кристалл вспыхнул ярче при моем появлении, словно признал и ждал именно меня.

— Неужели… — прохрипел Тео, не сводя глаз с кристалла.

Мы подошли к ларцу на постаменте. Дерево казалось старым, но не тронутым временем. Гладким и темным, пропитанным силой. Замок открылся от легкого прикосновения. Он тоже ждал только меня.

Внутри лежала старая карта Альвена, королевства людей. Пожелтевшая, с переплетением дорог и зачеркнутыми узлами портальных переходов. Тео напрягся. Кажется, он узнал те точки, которые закрывал собственноручно.

Но сильнее всего взгляд цеплялся за кольцо. Оно лежало в центре, прямо на старой бумаге. Камень в оправе переливался невероятными текучими оттенками — от янтаря до глубокого алого.

— Это Сердце перекрестка, — произнес Тео глухо.

Я осторожно взяла драгоценность, и когда надела его на палец, мир вокруг взорвался золотым светом. В его лучах я увидела отца. Он смотрел на меня с безграничным доверием и любовью.

— Лисса, остерегайся тех, кто носит герб Короны, — его голос прозвучал невероятно отчетливо. — Они уничтожают то, чего не ведают.

Едва образ растаял, на каменной стене вспыхнуло новое имя. Мое.

Дом содрогнулся, и это напоминало вздох полной грудью. Воздух наполнился ожиданием перемен.

— Ты это чувствуешь? — прошептала я. — Что-то изменилось.

Тео медленно кивнул, в его серых глазах отражался свет кристалла.

Мы поднимались наверх, держась за руки. В такт каждому шагу под нами дрожала сама основа дома.

Главный зал трактира преобразился.

Стены стали каменными, а потолки намного выше! Очертания окон тоже изменились. Изящные и широкие, они добавляли в помещение больше света.

Я едва успела поразиться красоте обновленного зала, как радость мгновенно сменилась холодом.

Что-то не так. Слишком не так.

Оглянулась — и к горлу подкатил страх.

Арки исчезали!

На прежнем месте их не оказалось.

— Порталы… — я обвела взглядом пустые стены. — Тео, куда они делись?!

Глава 25. Поцелуй

Он не ответил сразу, лишь крепче сжал мою руку. В его взгляде читалась та же тревога, но голос оставался спокойным.

— Давай проверим пристройку.

Когда мы прибежали в соседнее здание, арки оказались там. Причем все целые, без сколов и трещин. Две из них уже светились знакомыми рунами: переходы в Лазурные Холмы и Четвертый Ветер, откуда чуть раньше к нам вывалился Калибан.

Но это еще не все. Рядом с ними загорелась новая арка. Ее светло-зеленое свечение напоминало весенний лес на рассвете, будто сама природа вдохнула в камень жизнь.

— Это портал в Королевство Белых Лесов, — удивленно сказал Тео. — Жди гостей.

Я замерла, кончики пальцев тревожно покалывало. То ли от переизбытка магии, то ли от внезапного осознания, что держу в своих руках ключи от трех миров. Малейшая ошибка — и чья-то дорога исчезнет, надежда на будущее оборвется.

Купцы и гномы из Лазурных Холмов, картограф, наш шальной гость из Четвертого Ветра. Всем им, как и многим другим, нужен мой перекресток.

Что будет дальше? Что будет с нами?!

Тео стоял рядом и своим спокойствием удерживал от паники.

— Куда ты пойдешь, когда мой испытательный срок закончится? — я обернулась и прямо посмотрела на него.

В свете магических арок задумчивые серые глаза казались почти черными.

— Давно мечтал о работе поспокойней, скажем, в межмировой таможне. — Уголок жестких губ едва заметно дернулся.

Слова прозвучали шутливо, но вызвали у меня шок. Неужели он и вправду готов все бросить ради этого места? Ради меня?

Человек, который ставил долг превыше всего, вдруг собирается отказаться от карьеры? Ради совершенно чужой женщины с сомнительным прошлым и еще более сомнительным будущим?!

Слишком многое он решил поставить на карту. Чем яснее это понимала, тем сильнее внутри рос страх. А смогу ли я выдержать такую ответственность?

Все это лишь усилило мою уязвимость перед ним. Я сделала шаг ближе и вдруг остро ощутила тепло его тела, смесь запаха кожи и чего-то неуловимо мужского. Дыхание тут же стало прерывистым.

Между нами не осталось привычных щитов. Ни слов, ни расстояния. Только этот миг, когда достаточно одного движения, чтобы переступить черту.

Сильные ладони скользнули по моим плечам. Тео властно обхватил меня за талию и притянул к себе.

В этом уверенном жесте было что-то первобытное, не оставляющее места сомнениям. Его зрачки расширились и казались бездонными. Во взгляде читался немой вопрос и вместе с тем абсолютная уверенность в ответе. Мои губы чуть приоткрылись. Этого ему хватило.

Тео наконец-то поцеловал меня!

Сначала осторожно, пробуя, затем сильнее, увереннее. Его губы оказались теплыми, живыми и такими упоительными! Пальцы прошлись по моей щеке, скользнули в волосы. Медленно, ласково, а потом сжали сильнее. Легкий рывок заставил меня выгнуться, и я услышала собственный стон.

— Тео...

Имя сорвалось, когда его язык прошелся по нижней губе, требуя входа. Я приоткрыла рот, позволив ему это. И мир сузился до его прикосновений. До вкуса чая с медом, до сильных пальцев, жадно впивающихся в бедра.

Его ладонь скользнула под мою рубашку, шершавая от бесчисленных шрамов и мозолей, обжигая кожу на пояснице. Другая продолжала держать за волосы, не давая отстраниться ни на дюйм. Я впилась пальцами в сильные плечи. Боги, эти мускулы под тонкой тканью! Твердые, как камень, но такие горячие.

Кажется, в этот момент мне совсем сорвало крышу. Потому что я просто разорвала пуговицы на его рубашке и распахнула ее! Жадно провела ладонями вниз, по рельефу загорелого пресса, чувствуя, как он напрягается под моими прикосновениями.

Тео прохрипел что-то нечленораздельное, когда моя ладонь легла на старый шрам под ребрами.

— Ты... — его губы переместились к шее, зубы слегка сжали кожу, — ...должна перестать меня трогать, если хочешь, чтобы я сохранил рассудок.

Я рассмеялась. Но смех тут же превратился в стон, когда его язык обрисовал линию от ключицы до уха.

— А если я не хочу, чтобы ты его сохранял? — прошептала я, с наслаждением поглаживая мощную спину.

Ответом стал новый поцелуй, яростный, властный, забирающий остатки воздуха. Это была не просто страсть — настоящий голод. Он целовал меня настойчиво, но не спеша. Будто хотел запомнить каждый изгиб, каждую линию, каждый вздох.

Боги, как же я хотела этого!

В этот миг не существовало никого, кроме Тео. Наши дыхания слились в единый ритм. Его ладони скользили по моей спине, оставляя огненные следы. Весь мир сжался до силы его рук, до бешеного стука моего сердца, бившегося в унисон с чем-то древним и могущественным, что теперь жило не только в этих стенах, но и во мне самой.

Магия перекрестка застыла в воздухе благословением, обволакивая нас своим сиянием.

Но вдруг Тео резко отстранился. Его пальцы впились в мои плечи, удерживая на расстоянии. Будто только так он мог не сорваться окончательно. Широкая грудь рвано вздымалась. Потемневшие от желания глаза отражали мрачную решимость.

— Мы не можем, — прохрипел он. — Не сейчас.

Я не сразу осознала смысл его слов.

— Что?!! Опять?!

***

— Если они узнают, что мы были близки во время испытательного срока, то смогут оспорить мои решения. — Он провел рукой по лицу. — И я не смогу тебя защитить.

— Никто не узнает, — я попыталась притянуть его снова, но асессор словно превратился в камень. — Мы же одни.

— Лисса, за домом следят. Они узнают.

Разочарование обрушилось холодным душем. Я отступила, жар под кожей сменился холодом.

Тео тоже сделал шаг назад. Он дышал так, будто только что остановился на краю пропасти. Распахнутая рубашка открывала покрытую шрамами грудь. Он великолепен: взъерошенные волосы, напряженные мускулы и глаза, полные внутренней борьбы.

Но вот Тео с усилием отвернулся и начал приводить себя в порядок. Тишина внезапно стала невыносимой.

— Ты прав, — прошептала я ему в спину.

Он вышел и тихо закрыл за собой дверь. Я осталась одна.

«Как так получилось, что он занял место в моей душе?» — подумала, глядя в пустоту перед собой. Это уже не просто влечение. Не мимолетная страсть. Я нуждалась в нем.

На миг мелькнула мысль, что надо рассказать ему все. Что я вовсе не Лисса, а чужая душа в ее теле. Сказать — и снять с себя груз молчания. Быть может, тогда он перестанет бороться с собой? И с тем, что чувствует ко мне.

Но страх сжал горло. А вдруг не поверит? Увидит во мне не союзника, а угрозу? Если признаюсь сейчас, рискую потерять его.

Нет, не время. Позже. Когда появится шанс.

Я провела пальцами по губам. Они все еще горели от его поцелуев.

«Они следят за домом».

Значит, придется быть осторожнее.

Да, я не сумасшедшая дочь трактирщика, но больше и не та Алиса, что пряталась за стенами одиночества.

Я — Хранительница перекрестка, Сердца нового мира. И никому не отдам то, что принадлежит мне по праву.

***

Проснулась от странного шума. Быстро встала, набросила легкое домашнее платье, вышла в коридор и замерла.

То, что деревянные стены сменились каменными, стало заметно еще вчера. Но вот что камень оказался приятно теплым, будто кто-то включил систему «теплый пол», оказалось приятным сюрпризом.

Светло-серые плиты с серебристыми прожилками мерцали в утреннем свете. Я провела ладонью по стене. Поверхность оказалась идеально гладкой, с едва заметной мраморной «сеточкой».

А в конце коридора...

— Это что, еще один этаж? — Я не поверила своим глазам.

Совершенно новая лестница вела наверх. Туда, где еще вчера располагался чердак с паутиной по углам. Деревянные перила переливались золотистыми оттенками. Широкие и удобные ступени так и манили по ним подняться.

—Нора! Грета! Все, идите сюда!

Ответом стал громкий топот ног. Домочадцы явно уже проснулись и заметили перемены.

Первой примчалась Мина, с растрепанными волосами и деревянной ложкой в руке. Ее круглые глаза стали еще больше, когда она увидела лестницу.

— Боги! У нас третий этаж! — ее голос взлетел до визгливого восторга. — Теперь это не просто трактир, а настоящий замок, да? А давайте сделаем гостиную для знати! Можно я стану шеф-поваром и буду лордам выносить самые главные блюда?!

Не дожидаясь ответа, она уже неслась вверх по ступеням, и ее босые ноги шлепали по дереву.

Нора появилась следом, с жестяным ведром в одной руке и мокрой тряпкой в другой. Увидев лестницу, она побледнела, морщины в уголках ее глаз стали заметнее.

— Сколько там комнат?! — ее голос сорвался. — Где я найду столько простыней?! Матрасов?! Ковров! — она схватилась за голову, и тряпка шлепнулась на пол, оставив мокрое пятно.

Грета вышла степенно, неторопливо подняла тряпку и невозмутимо заметила:

— Поди не обнищаем, золото нынче в сундуках водится. Купим все, что надобно.

Мне показалось, или в ее тоне я услышала собственные интонации? Вот уж не ожидала, что старушка Грета так преобразится в новой роли. Это лишний раз подтверждало старое правило: дай человеку возможность проявить себя, и он сделает все, чтобы оправдать доверие.

Размышления прервал оглушительный топот. В коридор ворвался запыхавшийся Гаспер, с соломинками в растрепанных волосах и грязными сапогами. За что немедленно получил мокрой тряпкой от Норы.

— Там... там у нас теперь два стойла влево и три вправо! — Он смешно размахивал руками. — Крыша новая на конюшне! И сеновал под потолком, сено само сыплется в ясли! Двери сами открываются!

Я закрыла глаза и улыбнулась. Дом воплощает наши мечты. Даже те, о которых не говорили вслух.

— Хорошо! — Хлопнула я в ладоши, останавливая хаос. — Мина, проверь, есть ли трапезная на третьем этаже, и возвращайся на кухню. Нора, посчитай комнаты и составь список всего необходимого. Гаспер, займись лошадьми торговцев. Надеюсь, ты не забыл их покормить на радостях? Грета, — я повернулась к нашей экономке, — составь общий список закупок: постель, мыло, ведра, таблички на двери.

Они разбежались стайкой вспугнутых воробьев, а я осталась стоять посреди коридора. В голове уже роились планы и готовые бизнес-решения.

— Музыканты по выходным или, возможно, вечера рассказчиков. Купцы любят хвастаться своими приключениями за кружкой чего-нибудь покрепче.

— Сезонные меню. Мина давно мечтала попробовать рецепты из разных миров.

— Личные комнаты для постоянных клиентов, с табличками, украшенными их фамильными гербами...

Завтрак превратился в бурное совещание. Мы сидели за массивным дубовым столом, очередным подарком дома, на котором Мина уже успела расставить глиняные кружки с душистым чаем и тарелки с дымящимися лепешками.

— Даем объявления в столичные газеты, — говорила я, записывая пункты на пергаменте. — Упор на три стабильные арки. Без очередей, с гарантированным проходом.

— И про еду не забыть! — вставила наша кухарка. — Пусть знают, что здесь лучшие пироги в семи мирах!

— «Торгуй через нас и не забудь поесть!» — предложил Гаспер, размахивая лепешкой, как знаменем.

Все засмеялись, даже обычно сдержанная Нора. Только Тео молчал, устроившись у камина и наблюдая за нашей суетой с привычной полуулыбкой.

Он подошел ко мне, только когда остальные разошлись по своим делам.

— Значит, ты все-таки решила воплотить свой план, — он поднял взгляд на лестницу, где наверху уже раздавались восторженные крики Мины.

— Лучшая защита — нападение, — ответила я. — Если они хотят меня сожрать, придется откусить кусок рынка первой.

Тео покачал головой и провел рукой по лицу. В этом жесте читалось все. И восхищение моей смелостью, и тревога за последствия, и… То самое чувство, которое мы оба старались не называть вслух.

***

На следующее утро из таможенной пристройки раздалось мелодичное «БОМММ», разбудив весь дом.

Первым до нее добежал Гаспер, подхватив по пути только один сапог. Второй так и остался торчать на лестнице. Когда я, наскоро накинув домашнее платье, наконец подошла к зданию, мальчишка уже выскочил на крыльцо.

— Там, это... Вам послание, госпожа, — выпалил он, пытаясь отдышаться. — На гномьей табличке. Буквы выжжены аккуратненько, да еще и с завитушками!

Я вошла, протирая сонные глаза. В полумраке рядом с аркой Лазурных Холмов действительно стояла та самая табличка, на которой ярко светилась свежая надпись: «Людской караван прибудет после полудня. Семеро».

— Что ж, — протянула я, — гномы выполняют договоренности. Гаспер, попроси Мину напечь побольше пирогов. И Нору предупреди, пусть подготовит комнаты для купцов.

***

В полдень из пристройки донеслись гулкие голоса, а затем — топот сапог по двору.

Я сидела в трапезной над счетными книгами и подняла голову как раз, когда в зал шумной гурьбой ввалились семь знакомых купцов. Те самые, что ушли через портал в Лазурные Холмы несколько дней назад. Их плащи покрылись угольной пылью, но лица сияли от предвкушения хорошей прибыли.

— Хозяйка! — первым закричал Бордан Шмель, снимая перчатки. — Когда это вы успели каменные стены выложить? И почему в штанах?!

— Добро пожаловать, гости дорогие, — я улыбнулась, разглаживая складку на своих палаццо. — Наш магический трактир решил, что камень ему к лицу. А брюки… В них и торговать удобнее, и за хозяйством следить. Ну что, отдохнете в своих комнатах? Или сразу обед?

Расчет был простой: отвлекутся на еду, глядишь, и к женщине в штанах быстрее привыкнут!

— Обед! — хором ответили купцы и начали рассаживаться.

Самый дородный из них, почесывая живот, добавил:

— Ваша Мина, если не ошибаюсь, как раз пироги с мясом поставила? Запах на весь трактир стоит — слюнки текут!

Они вернулись нагруженные, румяные и явно довольные походом. За плечами болтались туго набитые мешки, в руках торговцы бережно несли резные шкатулки с самоцветами. Самый молодой с трудом тащил деревянный короб, из которого торчали странные металлические предметы. Я заметила что-то похожее на светящийся компас и кубок с затейливой гномьей резьбой, но больше разглядеть не успела.

В этот момент из кухни вышла Мина, неся поднос с дымящейся сдобой. Круглое лицо девчушки сияло от гордости. Купцы дружно ахнули при виде угощения.

— Вот это я понимаю! — воскликнул бородач, первым хватая пирог.

После обеда довольные торговцы отказались от отдыха и начали собираться в дорогу. Им явно не терпелось поскорее сбыть новый товар. Я улыбнулась и подошла к главе их веселой компании.

— Господин Шмель, у меня к вам деловая просьба. Рекомендуйте наш «Трактир между мирами» знакомым. Кто приведет нового гостя, тому скидка за постой.

Он хитро прищурился и ответил:

— Да я и так всем расскажу про ваше заведение, госпожа. Где еще так выгодно торговать можно? Гномы камни дали почти задаром! Заезжали б мы туда чаще, да из столицы не пробиться. А тут у вас — бац — и арка с прямой дорогой. Артефакты добыли такие, что маги за них руки оторвут. Так что не сомневайтесь, обязательно расскажем! Теперь только через вас ходить и будем. Уют, порядок и никому на лапу давать не надо.

— Лошади готовы! — крикнул со двора Гаспер, и купцы потянулись к выходу, шумно переговариваясь и хлопая друг друга по плечам.

Я махнула им вслед. На душе стало чуть спокойнее. Эти люди вернутся и приведут с собой других.

«Через неделю о нас будут говорить на всех перекрестках, — подумала, наблюдая, как последний воз скрипит за воротами. А через месяц будут записываться в очередь. Главное, успеть подготовиться к наплыву гостей».

Я развернулась и пошла на кухню, мысленно составляя список дел. Проверить запасы еды, поговорить с Миной о расширении меню...

Дом тихо скрипнул балкой над головой, одобряя мои планы. Я чувствовала, как сердце перекрестка бьется в унисон с моим.

***

Спустя пару дней Тео сидел у огня, подперев ладонью подбородок, его мысли явно витали где-то далеко. Я сжала губы, стараясь не думать о том, что отпущенная Гильдией неделя почти закончилась.

Что-то назревало. И когда дверь с силой распахнулась, впуская порыв холодного ветра, я поняла — вот оно.

В зал ворвался сын деревенского старосты с раскрасневшимися от бега щеками. В руках он сжимал два письма.

— Для господина асессора! — выпалил он, едва переведя дух.

По мерцающему свечению печатей стало ясно, что это не просто весточка.

Тео принял письма и отпустил парнишку.

Асессор стоял перед камином, свет скользил по резким чертам его лица и напряженной линии плеч.

Вскрыл первое письмо, серые глаза бегло пробежали по строкам. Пальцы чуть сжали уголок бумаги. Что-то в этих словах задело его. Глубоко.

— Что там? — не выдержала я.

Он прочитал вслух.

— Приказано немедленно покинуть трактир. «Превышение полномочий, вынесение решения об испытательном сроке на недостаточных основаниях».

Затем, не меняя выражения лица, аккуратно разорвал письмо на ровные полоски и бросил в огонь.

— Насколько это серьезно?

Внутри все сжалось от тревожного предчувствия.

Тео медленно повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то холодное и опасное.

— Пусть попробуют приехать и сказать мне это лично!

Он не бросал слов на ветер. Если настолько уверен в победе, значит, действительно готов.

Второе письмо Эстерлин прочитал с саркастической усмешкой.

— А они хорошо меня знают.

Я сделала шаг ближе.

— Кто?..

— Комиссия Дознания. Едут проверять работу Королевской службы по контролю за порталами. — Он хищно оскалился. — А заодно аннулируют твой испытательный срок. Несмотря на то, что он и так почти подошел к концу.

Мир на мгновение поплыл перед глазами.

Они закроют трактир. Отнимут все.

— Что нам теперь делать?!

Тео повернулся ко мне с уверенной улыбкой.

— Лисса, ты отлично справляешься. Трактир процветает, порталы работают, в твоих делах полный порядок. И кроме того, — он слегка наклонился ко мне и подмигнул, — у меня есть план.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться.

— Значит, еще раз проверим все документы. Встретим их как дорогих гостей. Пусть видят, что у нас все под контролем.

Говорила торопливо, чтобы паника не накрыла с головой, но асессор положил руку мне на плечо и успокоил.

— Я смогу тебя защитить. И твой дом.

Медленно кивнула. Я верила ему. Безоговорочно.

***

Послеобеденное солнце слепило глаза, оставляя на земле резкие тени. Я стояла на крыльце, вытирая руки о запачканный мукой фартук. Только закончила помогать Мине замешивать тесто для вечерних пирогов и решила перевести дух. И тут в тишине раздался мерный стук копыт.

Сначала мелькнула мысль, что приехали купцы. Но нет. Пятеро всадников в строгих серых мундирах медленно приближались ко двору, и впереди всех, в изысканном женском седле… она.

Аурелия Винт.

Взгляд ледяной. Губы — тонкая бледная черта, в которой не осталось и тени былой игривости. Только холодная жажда власти.

Ее черный плащ ниспадал безупречными складками. Ни морщинки, ни пылинки. Гладкие волосы туго заплетены в косу. Та змеилась по изящному плечу, напоминая ручного удава. Даже лошадь — вороная кобыла с серебряной уздечкой — смотрела свысока, будто ее сбруя стоила больше, чем весь наш трактир.

Я машинально провела рукой по своим растрепанным волосам, почувствовала на пальцах следы муки и усмехнулась. Она воплощение ледяной королевы, а я — живая реклама пекарни. Еще бы сковороду в руки, и можно встречать гостей хлебом-солью.

За Аурелией ехали трое мужчин с самодовольными лицами и подозрительными взглядами. Замыкал процессию старый знакомый, местный сборщик налогов Ламир Дорн. Раздутый от собственной значимости, с усами-сосульками и взглядом счетовода, которому недоплатили.

Лошади остановились, всадники начали спешиваться. Один из спутников подал Аурелии руку, и та соскочила с седла с грацией крупной кошки, не удостоив меня взглядом.

Старший дознаватель окинула взглядом трактир. Каменный, трехэтажный, он уже не казался деревенской лачугой. Скорее солидным торговым домом, где заключают сделки, а не просто наливают эль.

Губы Аурелии дрогнули в едва заметной усмешке.

— Вас это не спасет, — произнесла она холодно.

Я вцепилась в край фартука и заставила себя промолчать. Махнула выглянувшему из конюшни Гасперу, и тот поторопился взять лошадей под уздцы.

Парнишка повел норовистую кобылу дознавательницы в конюшню. Животина фыркала, бросала на него полные злобы взгляды. Но парень лишь крепче сжимал поводья, не обращая внимания на капризы вредной скотины.

В этот момент на крыльцо вышел Тео и встал за моей спиной. Я на секунду обернулась и заметила, как напряглись его мышцы под тонкой льняной рубахой, как сжались кулаки.

— Я знаю всех по именам, — тихо сказал он. — Этот подделывал отчеты за взятки. Вон тот — продавал внутреннюю информацию. А тот...

Асессор не закончил, но и так ясно, что наши гости давно прогнили изнутри.

— Пусть сначала посмотрят, что закрывают, — ответила я и пригласила их внутрь.

В общей трапезной члены комиссии тут же принялись озираться, крутя головами во все стороны, не скрывая ни любопытства, ни алчности.

Солнечные лучи скользили по полированной дубовой столешнице. Запах свежеиспеченного хлеба смешивался с ароматом мяты.

Вокруг ни золота, ни парчи, но каждая мелочь говорила о крепкой руке хозяйки: вышитые скатерти, каменный очаг с аккуратно сложенными поленьями, резные спинки стульев. Все просто, но сделано на совесть.

Я видела, как глаза людей Аурелии расширились. Мысленно они уже прибрали мой трактир к рукам. Ламир Дорн даже облизнул сальные губы, заметив выглянувшую из кухни Мину.

— Дорогие гости, — начала я уверенно, — мы рады предложить вам комнаты, чтобы вы могли освежиться. Путь из столицы неблизкий.

Дознаватели переглянулись с таким видом, будто решали, удостоить ли нас этой милости. Но по их уставшим лицам я поняла — согласятся.

Ламир тяжело плюхнулся на стул, громко хлопнув ладонью по столу, рявкнул развязно:

— Эля!

Но мое внимание целиком захватила Аурелия. Она неспешно, с изысканной грацией начала снимать перчатки, обнажая длинные белые пальцы, затем не глядя протянула эту деталь гардероба мне, уверенная, что я подхвачу.

Серьезно?

А с той ли ты связалась, милочка?!

Глава 26. Ночь сюрпризов

Я не стала устраивать скандал и приняла ее перчатки, не скрывая ироничной улыбки. Нужно быть выше мелких пакостей. Тонкая кожа мягко легла в ладонь. Взгляд Аурелии скользнул по моему фартуку, по испачканным в муке рукам, и в глубине ее серых глаз я уловила... Насмешку? Или, может, снисходительную жалость?

— Благодарю за гостеприимство, — произнесла она, обводя взглядом зал. Ее губы презрительно искривились. — Хотя, признаться, вашему трактиру еще далеко до столичных приемных.

Ламир фыркнул, поднося к губам глиняную кружку. Эль пролился на его жилет темным пятном.

— Ну, что ж, — старший дознаватель сделала небрежный жест рукой. — Покажите вашу лучшую комнату. Если, конечно, такая имеется.

Я стиснула зубы и вежливо кивнула.

— Пожалуйста, госпожа Винт, следуйте за мной.

Пока остальные угощались напитками, мы с Тео и старшим дознавателем поднялись на второй этаж. Я распахнула дверь комнаты, уверенная, что ничего хорошего дом для Аурелии не приготовил. Но от открывшегося вида перехватило дыхание.

Вечернее солнце заливало комнату светом, играя на вышитом цветами покрывале. Свежие веточки лаванды на столе источали тонкий аромат. Там же дымился свежий чай в изящной фарфоровой чашке. Все было идеально.

И тут шелковые занавески едва заметно дрогнули, хотя сквозняка не наблюдалось. Я услышала, как дом вздохнул. Да, таких гостей он принимал неохотно, но все с тем же непоколебимым достоинством.

— Прошу, ваши апартаменты. Здесь есть все необходимое: свежая вода, чистые полотенца. Если вам потребуется что-то еще...

Аурелия медленно обошла комнату, ее бледные пальцы скользнули по резной спинке кровати. Затем она неожиданно повернулась к Тео, который молча нас сопровождал.

— Теодор, мне нужно обсудить с тобой несколько формальностей. Наедине. Я как раз хотела прогуляться, не составишь мне компанию?

Ее ладонь как бы невзначай коснулась лацкана его кителя. Тео кивнул, но перед тем как выйти, задержался на мгновение. Обернулся, и его взгляд встретился с моим.

В серых глазах я прочитала смесь извинения и обещания. Словно он хотел сказать что-то важное, но сейчас не мог.

Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив меня одну в гостевой комнате. Я все еще сжимала в руках перчатки Аурелии. Кожа ощущалась холодной и чужой.

Теодор. Она назвала его Теодором, а он даже не поправил ее. Почему?!

Асессор Эстерлин всегда представлялся мне как Тео, но для нее он — Теодор. Полное имя. Интимное. Значит, между ними до сих пор что-то есть?

Я глубоко вдохнула ароматы воска и лаванды. Медленно разжала пальцы. Перчатки бесшумно упали на дубовый комод у двери, и я бросилась к окну.

Сквозь запотевшее стекло успела увидеть, как Аурелия и Тео направляются к портальной пристройке. Туда, где их никто не услышит. В груди что-то нестерпимо жгло.

О чем они говорят?!

Эта стерва наверняка втирает ему о столице, о бальных залах с хрустальными люстрами, где они вместе блистали на приемах, пили вино и наблюдали, как рассвет окрашивает шпили дворцов...

Что я могу предложить взамен? Свежий деревенский воздух?!

А вдруг...

Вдруг он все еще неравнодушен к ней? К тем временам, когда мир принадлежал только им двоим?

Я представила, как ее тонкие руки скользят по его груди, как она наклоняется чуть ближе, чтобы он вдохнул знакомый аромат ее духов. Дорогих, изысканных, с нотами лилий и чем-то еще, чужим и неуловимым...

А если она напомнит ему о блестящей карьере, которую он мог бы сделать?

Мои ногти впились в ладони.

Что, если трактир, наши планы и тихие вечера у камина покажутся ему слишком простыми? Что, если он... Передумает оставаться?!

Во рту пересохло.

Я резко встряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли.

Старые потолочные балки тихо заскрипели, словно трактир упрекал меня за малодушие. И тут же поверхность настенного зеркала заколебалась, обрисовав их смутные фигуры в дальнем углу пристройки.

Аурелия стояла к Тео слишком близко. Ее проклятые пальцы нежно гладили его плечо. Похоже, дом решил добить меня и показать реалити-шоу «Соблазнение асессора старшим дознавателем».

Жжение в груди стало совсем уж невыносимым…

— Я знаю, ты не забыл, — ее ядовитый голос истекал медом. — Но теперь мешаешь слишком многим. Если не отступишь, тебя сотрут в порошок. Теодор, услышь меня! Ты сгниешь в этой богом забытой дыре.

— Ты никогда не понимала моих принципов, Аурелия. И в этом твоя ошибка. Я сделал выбор.

— Глупый выбор! — Ее губы искривились в подобии улыбки. — Последний шанс. Уходи с нами завтра, или станешь никем.

Отражение в зеркале погасло. Я дышала слишком часто, в горле стоял ком.

Кто она вообще такая?! Приехала в мой дом и смотрит на Тео, как на свою собственность? Эти ее элегантные наряды и холодный, расчетливый взгляд.

Она думает, что может просто забрать все, что хочет?!

Я вдруг представила, как эти руки касались его раньше. Как эти губы...

Нет. Это мой дом. Моя жизнь. Мой мужчина!

И я не отдам их.

***

Вечерний свет мягко струился по каменным стенам трапезной. Воздух наполнился ароматами томленого мяса и только что вынутых из печи булочек.

Дверь из коридора скрипнула, пропуская наших отдохнувших к ужину «гостей». Аурелия Винт шла первой, все такая же безупречная в своем черном платье. За ней следовали младшие дознаватели. Все мужчины в свежих рубашках, но в их взглядах сквозила все та же подозрительная настороженность. Ламир Дорн ковылял последним.

Я встретила комиссию легким кивком.

— Надеюсь, комнаты оказались удобными?

Аурелия не удостоила ответом. Она медленно обвела зал глазами, будто оценивала стоимость всего трактирного добра, включая людей внутри.

Дознаватели начали рассаживаться, и тут дверь на кухню с грохотом распахнулась. В зал ворвалась наша рыжая бестия с дымящимся супником в руках. Медные кудри Мины выбились из-под повязанного наспех платка, глаза сияли.

— Суп с копченостями и сливками! — объявила она, расставляя перед гостями глиняные миски с таким торжественным видом, будто это фамильный сервиз. — Осторожно, горячее!

Суп, густой, с золотистой пенкой и сочными кусочками мяса, источал такой насыщенный аромат, что даже у Дорна усы приподнялись в предвкушении. Хотя он и кусал губы, стараясь сохранить недовольную мину.

Булочки с тмином, еще теплые, с хрустящей корочкой, дополняли этот гастрономический шедевр.

Мина ловко обслуживала членов комиссии, то и дело бросая на меня понимающие взгляды. После они с Норой вынесли главное блюдо — сочного кабанчика, запеченного с нежной тыквой, щедро политого густым соусом из пряной смородины. Мясо, томленое в печи целый день, буквально таяло на языке.

Дознаватели сначала ели с подчеркнутой сдержанностью, но уже через несколько минут их строгие лица начали смягчаться. Один, постарше, даже невольно причмокнул.

— Я такого даже в ресторации для знати не пробовал... — пробормотал он и тут же смущенно оглянулся на Аурелию, будто выдал государственную тайну.

Другой уже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, обжигая язык, торопливо отправлял в рот кусок за куском.

Мина, проходя мимо с кувшином домашнего кваса, лукаво подмигнула.

— Завтра будет запеканка с белыми грибами и сыром.

Только вот не все поддались обаянию трактирного уюта. Аурелия ела с холодной аккуратностью, отрезая крохотные кусочки мяса. За весь вечер она не проронила ни звука.

После обильного ужина я воспользовалась моментом, разлила дознавателям чай и начала рассказ, тщательно подбирая слова.

— Господа, мы наладили точный учет гостей по новым формам. Каждый посетитель, каждый товар фиксируются в книге. — Мои пальцы обвели край чашки. — Закупки ведем у местных поставщиков. Это выгодно и для соседних деревень, и для нас. — Сделала паузу, ловя их взгляды. — А наша портальная пристройка позволяет проверять грузы без задержек, и мы всегда вовремя платим пошлины.

Ламир Дорн при этих словах аж подавился! Ставлю что угодно, что ему поставили задачу доказать обратное. Но так как деньги я передавала ему через старосту, да еще при свидетелях, сделать это будет не так-то просто.

Пожилой дознаватель кивнул, вытирая рот салфеткой.

— Весьма впечатляет. Но хотелось бы посмотреть на все это своими глазами, госпожа Лейр. Особенно на портальную пристройку и систему учета.

Когда ужин подошел к концу, пламя в магических лампах стало мягче. Я встала, обращаясь к гостям:

— Спасибо, что разделили с нами трапезу. Завтра мы покажем все без утайки.

В ответ получила сдержанные кивки. Дознаватели нехотя потянулись к своим комнатам. Мина, довольная, как рыжая кошка после кувшина сливок, тоже исчезла на кухне.

В опустевшем зале остались только мы с Тео. Тени от камина плясали на его напряженном лице, подчеркивая резкие скулы.

— Кажется, мне удалось их удивить, — прошептала я, сжимая его ладонь.

Он посмотрел с неподдельной заботой.

— Мина молодец. Но боюсь, наше гостеприимство не убедит тех, кто уже принял решение.

— Я ни за что не сдамся без боя!

Где-то наверху скрипнула балка — старый трактир согласился со мной.

Мы с Тео стояли рядом и слушали тишину в мерцающем свете камина. Его пальцы сжали мои чуть крепче...

И в этот момент раздался звон разбитого стекла!

Я вздрогнула. Тео напрягся, на его лице мелькнула тень.

— Ты это слышала?

Я кивнула, сердце бешено колотилось.

Он выпрямился, рука уже лежала на рукояти кинжала. Двинулся к двери, но я удержала его за локоть.

— Подожди.

Указала на отражение в глиняной кружке, оставленной кем-то на столе. Поверхность остывшего чая колыхнулась и начала проясняться.

Сначала я увидела кабинет отца. Аккуратные стопки документов, кресло с вытертой обивкой, стеллажи с книгами.

Потом в глубине комнаты проступил темный силуэт, склонившийся над моими записями.

Фигура подняла голову. И, словно почувствовав мой взгляд, посмотрела прямо в магическое зеркало!

Лицо оказалось скрыто капюшоном, и разглядеть черты не удалось. Он, к счастью, нас не заметил. Заколебавшись на секунду, фигура продолжила копаться в моих бумагах.

— Тео... — прошептала я. — Это не просто проверка. Им что-то нужно в доме…

Мы почти одновременно кинулись наверх. Я влетела в кабинет вслед за асессором и замерла.

Окно разбито. Осколки стекла блестели на полу. Рама зияла пустотой, затягивая в комнату ночной воздух. Все бумаги со стола — журналы учета, схемы арок — раскиданы по полу. Кто-то торопливо их листал, не заботясь о порядке. Но кажется, ничего не пропало.

Фух! Слава богу!

— Быстро ушел, — мрачно сказал Тео, поднимая помятый лист. — Знал, что времени мало.

Я стояла на пороге и сгорала от ярости.

— Это она, Аурелия! Вот стерва! Или кто-то по ее приказу. Они хотят найти старые документы отца. Что-то, что сыграет против нас.

Тео подошел ближе и мягко коснулся моего плеча.

— Доверься мне, Лисса. Сейчас ты пойдешь спать, а я разберусь и все приведу в порядок. Обещаю, что не позволю никому навредить тебе.

Он смотрел совершенно спокойно. Так, как умеют только те, кто уже был на передовой. И выбрал, кого будет защищать до последнего.

***

Я засыпала с тяжестью на груди, будто кто-то положил туда увесистый камень. Что-то в голосе Аурелии не давало покоя. Слишком тихий, слишком уверенный. Словно она уже знала развязку этой истории.

Дом наполнился ночными шорохами, луна отбрасывала на пол причудливые узоры.

Я закрыла глаза.

Сон оказался слишком реалистичным и в то же время каким-то неправильным. Плотный воздух затруднял дыхание. Звуки казались приглушенными. А взгляд, которым я смотрела на мир, был чужим. Или...

Нет. Не совсем. Я словно выскользнула из своего тела и начала наблюдать за происходящим из толщи каменных стен, из дубовых дверей, оконной рамы... Откуда-то пришла мысль, что именно так трактир смотрит на мир.

Тогда я увидела Тео. Лунный свет струился сквозь полуприкрытые ставни. Воздух пах кожей, сталью и чем-то теплым, мужским — его неповторимым запахом, который я узнала бы среди тысячи других.

Тео лежал на кровати, обнаженный по пояс.

Я не могла отвести взгляд.

Его тело напоминало карту сражений. Шрамы пересекали мускулистый торс, белесые линии на смуглой коже рассказывали истории его прошлого. Один порез, длинный и тонкий, тянулся от ключицы до ребер. Другой — грубый, неровный след от когтей какого-то чудовища.

Грудь асессора медленно поднималась. Он спал, но даже во сне его лицо не теряло привычной собранности.

Дверь в его комнату распахнулась. В проеме, купаясь в лунном свете, стояла Аурелия. Черный пеньюар струился по ее телу жидким шелком и подчеркивал каждый изгиб. Она двигалась бесшумно, с грацией большой хищной кошки.

Остановившись у кровати, она смотрела на Тео с животным голодом. Затем одним плавным движением сбросила с себя ткань.

Ее тело совершенно. Точеные изгибы греческой статуи, высокая соблазнительная грудь. Я не могла отвести взгляд. Даже не пыталась.

Они выглядели... идеально вместе.

Она воплощение ночи: густые черные пряди рассыпались по плечам, алые губы уже приоткрылись в предвкушении.

Тео казался ее полной противоположностью: золотистые волосы, смуглая кожа, ясные светло-серые глаза.

День и ночь. Пламя и сталь.

Ревность обожгла ударом тока, острая и унизительная. Казалось, я подглядываю за чужой жизнью. И в ней для меня места нет.

Аурелия опустилась на кровать, провела ладонью по предплечью Тео.

— Проснись, — низкий голос вибрировал нотами страсти.

Асессор открыл глаза и молниеносно выхватил кинжал из-под подушки. Приставил лезвие к ее белой шее. От легкого укола тут же выступила кровавая капля.

— Аурелия?..

Она мягко отвела клинок рукой, призывно улыбнулась. А затем наклонилась и прошептала ему в губы.

— Я скучала.

Дознавательница подалась ближе и прижалась к нему вплотную. Она двигалась как воплощенный порок, не скрывая своих намерений, обнаженная и томная.

Все ее тело дышало влечением. Чувственные губы касались мужской шеи и груди, скользили по ключицам. Изящные пальцы вычерчивали невидимые узоры вдоль старых шрамов.

— Помнишь? — прошептала она ему в ухо.

Перед моим внутренним взором внезапно возникли образы.

Мраморный пол. Его руки, впивающиеся в белые бедра. Мощная спина, напряженная, блестящая от пота. Хриплый голос: «Ты... чертовски... прекрасна...».

Жар внизу живота плеснул волной острого удовольствия. Как же стыдно и одновременно горячо!

Аурелия поцеловала его грудь, провела языком по самым чувствительным местам.

— Ты был таким ненасытным. Помнишь, как взял меня в архиве? На столе, среди свитков?

Тео стиснул зубы.

— Прекрати.

Но она не остановилась. Тонкая белая рука скользнула ниже, по напряженному животу, к поясу штанов.

Ревность отравляла мой разум. Глупо! Нелепо! Это всего лишь сон! Как же мерзко… И вместе с тем невозможно оторваться.

А Аурелия целовала его все ниже. Ее голос стал вязким, словно теплый мед.

— Ты же всегда мечтал о большем. Совет, влияние. Самому устанавливать правила. Со мной это возможно. У тебя будет все, Тео. Все! Только отступись от серой мышки и ее жалкой мечты.

Она двигалась, прижимаясь к нему всем телом. Почти оседлала, зажав бедрами. Асессор стиснул простыню в кулаках. Его лицо оставалось в тени, но я видела, как учащенно вздымалась мощная грудь, слышала его прерывистое дыхание.

Он хотел ее. Это читалось каждом напряженном мускуле, в еле слышном сдавленном стоне.

— Вернись ко мне. Вернись в столицу. — Она наклонилась ниже. Алые губы скользнули по его шее. — Я обеспечу тебе место подле короля. Ты сможешь изменить все.

Одной рукой она уже почти развязала шнурок на его штанах.

— Ты всегда мечтал о справедливости. Только ее не добиться из этого захолустья.

Но тут Тео резко схватил ее за запястье, остановив движение.

— Хватит.

Ответ прозвучал пощечиной среди страстного шепота и обещаний.

— Иди к черту со своими предложениями! Я знаю, чем заканчиваются твои сделки, Аурелия. Кровью невинных! Моя душа еще не сгнила настолько, чтобы стать одной из твоих ручных тварей.

Он отстранился и поднялся с кровати. Полуобнаженный, со стиснутыми челюстями, асессор казался воплощением гнева. Шрамы на его теле побелели от напряжения.

— Уходи, пока я сам тебя не вышвырнул!

Аурелия отшатнулась, прижав ладонь к губам, словно ее и вправду ударили.

— Что?! Ты отказываешься? От меня!?

Ее глаза вспыхнули. Резким движением она встала и накинула пеньюар, дрожащими пальцами затянула пояс.

— Думаешь, нашел себе тихую гавань?! Эту... Деревенскую простушку? — Голос ведьмы дрожал от ярости. — Но ты выбрал не ту сторону, Теодор. Мы ведь все равно заберем у нее трактир: это большая игра, для взрослых мальчиков. Ты просто не представляешь, кому перешел дорогу. Мы уничтожим и тебя, и этот проклятый дом. Сожжем все дотла!

Она метнулась вперед.

Резкая пощечина хлестнула по его щеке, алые ногти оставили на мужском лице кровавые полосы.

— Ты мог бы стать королевским Советником, Теодор. А выбрал жалкую жизнь сторожевого пса! — Ее крик звенел в ночной тишине. — И сдохнешь, как пес. Причем очень скоро!

Глава 27. Суд у порталов

Дверь захлопнулась с такой силой, что стекла в окне задрожали.

Я вскрикнула, вырвавшись из сна. Пот стекал по вискам. Сердце бешено колотилось.

Это всего лишь сон... Или?..

Долго сидела, обхватив себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Открыла окно нараспашку. Воздух в комнате стал ледяным, но по моей коже то и дело перекатывались волны жара. На губах остался привкус чужих поцелуев и горечь от ревности.

До самого рассвета я не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к каждому шороху в старом доме.

Утром спустилась на кухню раньше обычного. Босиком, в рубашке и с разлохмаченными мыслями, даже не надеясь встретить кого-то из своих. Думала, заварю чай, а потом снова свернусь клубочком в постели. Сделаю вид, что ничего не видела и не слышала.

Но Тео уже стоял у окна с глиняной чашкой в руках.

— Ты не спал?

Он повернулся ко мне, и тогда я увидела тонкие царапины на его скуле. Их не скрывала даже легкая щетина, а едва запекшаяся кровь по краям напоминала о чьих-то острых ногтях.

— Тео.

Я сделала шаг вперед и осторожно коснулась кончиками пальцев его лица.

Он отвел голову в сторону в знакомом жесте. Плотно сжатые челюсти и упрямый взгляд. Белые костяшки пальцев, сжимающих чашку.

Значит, это не сон!

Царапина казалась проклятой меткой. Будто Аурелия специально оставила на нем свой автограф.

Меня затошнило. Почему он молчит? Что еще эта ведьма-дознаватель успела ему наговорить?

Тео все так же стоял у окна, пока я задыхалась от всех этих догадок.

Я дрожала. От злости? От страха? Или от того, как легко поднималось во мне старое чувство гнетущего одиночества?

Когда-то я уже просыпалась в подобное утро. Ранний звонок. Ледяной голос начальника: «Алиса, вы перегибаете. Мы отстраняем вас от проекта, больше это не ваша зона ответственности».

Тогда я не заплакала. И сейчас не стану.

Но если эта стерва еще раз посмеет прикоснуться к нему своими холеными руками, она сильно пожалеет. Я об этом позабочусь.

***

Позже, когда комиссия наконец-то выспалась и позавтракала, начался осмотр трактира. Вернее, показательный обыск.

Заглядывали всюду: в подвал, в кладовые, кухонные шкафы. Аурелия придиралась к каждой мелочи. То штукатурка, мол, слишком свежая, то маркировка на бочках внезапно «вызывает вопросы». Под предлогом уточнений приглашала сотрудников в отдельную комнату и начинала их допрашивать.

Даже Мина, обычно приветливая и улыбчивая, на вопросы о поставках и правилах хранения продуктов отвечала очень скупо. Девчушка едва сдерживалась, чтобы не запустить половником в кого-то из проверяющих.

Они обошли всю пристройку. Проверили системы учета, осмотрели порталы, задержались у склада. Сопровождающие Аурелию помощники что-то усердно строчили в своих бумагах.

Я наблюдала за всем этим фарсом со сжатыми зубами, пытаясь понять, в чем подвох. Но чем дольше это продолжалось, тем больше убеждалась: никакой настоящей цели у этой проверки нет. Все показуха, способ отвлечь внимание.

Вспомнился наш вчерашний ночной гость в капюшоне, который копался в документах отца и в моих записках. Черт, что же они все-таки ищут? Очевидно, это что-то опасное лично для меня или для трактира.

Еще один не дающий покоя вопрос: как дознаватели смогли обмануть защитную магию дома? Уверена, обычного вора он бы не пропустил. Да и бить свои стекла абы кому не позволил. Значит, вариантов два. Либо приехавшая комиссия как-то заблокировала его силу, и в кабинет смог проникнуть человек извне. Либо кто-то из них и есть ночной грабитель.

Я стала с еще большим подозрением рассматривать спутников Аурелии. Может, вон тот, тощий? Какой-то у него уж очень хитрый взгляд.

Естественно, не стала ни о чем их расспрашивать, но почувствовала, как от стен трактира ко мне потянулись тонкие энергетические нити. Дом готовился, ждал моего сигнала или правильного момента.

***

После показательной проверки Аурелия обвела собравшихся холодным взглядом и заявила, что комиссия готова вынести решение. В следующие несколько минут решится судьба трактира — моего дома, моей жизни.

Портальный зал встретил нас торжественной тишиной: высокие арки с мерцающими гранями и мягкий свет магических ламп придавали ему почти храмовый вид.

Я стояла рядом с Тео и чувствовала, как он напрягся. Вся его поза говорила о готовности встретить удар.

Эстерлин шагнул вперед и начал по-военному четко:

— Нарушения устранены. Учет восстановлен, работа порталов соответствует регламентам. За время испытательного срока стабильная работа трактира как межмирового транзитного узла подтверждена. Я вынес решение о переоформлении й лицензии на нового владельца — наследницу Эдуарда Лейра, госпожу Лиссандру Лейр.

Я застыла, изо всех сил сдерживая дрожь в коленях. Хоть бы это конец. Хоть бы счастливый!

Аурелия медленно наклонила голову. Темное платье растеклось вокруг чернильной лужей. Голос холодный, морознее инея.

— Все эти старания, безусловно, заслуживают внимания. Однако ваше решение, асессор, не имеет силы. В случае смерти истинного Хранителя при наличии многочисленных нарушений лицензия подлежит немедленному аннулированию. Вам следовало закрыть точку без права продления еще месяц назад. Попытка пролонгации — грубое и очевидное превышение полномочий.

По залу пробежал легкий шепоток. Кто-то переступил с ноги на ногу, сдержанно откашлял в кулак. Я не отрывала взгляда от Тео. Он стоял неподвижно, лишь пальцы слегка сжались в замок за спиной — единственная деталь, выдавшая его напряжение.

И тогда я тоже сделала шаг вперед.

Вдох. Выдох.

Кольцо Хранителя, до этого момента скрытое длинным рукавом, вдруг вспыхнуло, а затем окутало мою кисть ровным золотистым сиянием.

Порталы загудели. Один, затем второй. Очередная краткая вспышка. Искры энергии уверенно бежали от каменных рам по полу и стекались к моим ногам. Дом защищал своих и готовился дать отпор.

— Что?! — раздался взволнованный возглас кого-то из комиссии.

Но Аурелия резко взмахнула рукой. Темно-синие нити магии вырвались из ее пальцев, впиваясь в ближайшую арку. По ее поверхности поползли тонкие трещины.

— Я, старший дознаватель Аурелия Винт, накладываю вето на решение асессора. Разбирательство переносится в столицу.

Разрушительное заклятие сорвалось вперед, наполнив воздух запахом грозы. Каменные грани затряслись, покрываясь паутиной мерцающих разломов.

— Запечатываю межмировой транзитный узел до вердикта Совета. — ее голос звенел обледеневшей сталью. — С сегодняшнего дня ни один портал здесь не откроется без санкции Дознания.

Воздух вокруг арок сгустился. Окна потемнели, лампы мигнули и погасли. На каменных рамах сплелся черный узор магических печатей.

И тут дом не выдержал.

По стенам побежали бледно-зеленые отсветы. Над потолочными балками прокатился утробный рык, похожий на стон огромного зверя.

Пол под ногами ощутимо приподнялся, словно трактир изо всех сил пытался сбросить чужую магию. Несколько печатей на порталах тревожно вспыхнули, но не погасли.

Трактир, задыхаясь, продолжал сопротивляться. Он удерживал трещины, чтобы они не расползлись дальше.

— Аурелия, ты не в своем праве! — Тео шагнул вперед, заслоняя меня собой. Его ладонь полыхала янтарным пламенем. — Даже Дознание не может игнорировать столь очевидные знаки. Отступись! Иначе я буду вынужден тебя остановить.

— Угрожаешь? — ведьма вскинула руку, и между ее пальцами заструился фиолетово-черный дым. — Пойдешь против меня, Теодор? Ради нее? Серьезно?!

— Да открой ты глаза! Перекресток миров выбрал себе Хранителя.

Они замерли друг напротив друга. Магия наполняла воздух раскаленными искрами. Арки порталов мерцали призрачным светом, пытаясь сбросить оковы запретной магии.

— Идиот! Жалкая пешка с наивными иллюзиями. — Аурелия оскалилась, ее пальцы сжались в когтистый жест. — Своей глупостью ты подписал себе приговор.

— Возможно. Но не тебе решать.

Рука асессора рассекла воздух, и мир взорвался золотым пламенем. Очищающая волна ринулась к порталам, сжигая черные печати.

Аурелия метнула встречный заряд. Пространство взревело, разрываемое враждующими силами. Две стихии сошлись в смертельном танце. Пол прогнулся с душераздирающим скрипом.

Я оказалась в эпицентре бури. Схватилась за стойку, пытаясь устоять на ногах.

А Тео тем временем методично оттеснял Аурелию от порталов. Магия вокруг него закручивалась золотыми вихрями.

Противница пятилась, ее спина уже почти касалась стены. В глазах старшего дознавателя полыхала ярость. Фиолетовые молнии на ее ладонях бились в агонии. Их края рвались и трепетали, наполняя воздух ядовитым отчаянием.

— Последний шанс, — прошипела она сквозь зубы. — Это не твоя битва, Теодор.

— Моя, и ты прекрасно знаешь почему. Двадцать лет назад мы поклялись служить справедливости, помнишь? Не личным амбициям, не Гильдии — справедливости. А сейчас ты нарушаешь все, во что мы когда-то верили.

Дознаватель резко вскинула руки, и реальность содрогнулась от ярости. Из тонких пальцев вырвался черный аркан, который оставлял тлеющие раны в воздухе.

Но Тео даже не дрогнул. Поднял руку, и его сила сомкнулась вокруг темного потока, стальными тисками скрутила его в тугой узел и швырнула обратно.

Удар.

Ослепительная вспышка.

Искаженное болью и яростью лицо Аурелии. Ее пальцы снова сжались в атакующем жесте.

Удар.

Но заклинание ведьмы не достигло цели. В миг, когда темная энергия устремилась к асессору, каменная рама портала вспыхнула ярким изумрудным светом и втянула в себя смертельный импульс. Дознавательница отлетела на полшага. Ее платье смялось, губы побелели от напряжения.

И тогда из мерцающего проема шагнул он.

Серебристые волосы ниспадали на плечи лунным водопадом. Длинные пальцы замерли в жесте, который мог быть как приветствием, так и готовностью мгновенно задушить любое заклинание.

— Доброго дня, досточтимые господа. Я, кажется, не вовремя? — голос гостя напоминал шелест листвы в ночном лесу. — Позвольте представиться, Таэрэль Серебристая Ветвь, Хранитель Западного портала Белых Лесов. Прибыл по приглашению Хозяйки перекрестка. И, полагаю, не для того, чтобы наблюдать магическую дуэль.

Я кожей почувствовала, как дом начал сбрасывать напряжение. В проемах окон дрогнул свет, и к ним снова вернулся привычный теплый оттенок. Но балки под потолком еще тихо потрескивали, словно трактир продолжал следить за каждым движением в зале.

Эльф тем временем чуть склонил голову в сторону Аурелии, и тон его стал суше. Без намека на враждебность, но с явной нотой упрека.

— Госпожа дознаватель, позвольте заметить, что межмировые переходы не место для выяснения отношений. Тем более с помощью атакующих арканов, угрожающих стабильной работе перекрестка. Или я что-то упустил из последних протоколов безопасности?

Аурелия резко побледнела. Я тоже едва не упала от шока. Что только что произошло? Как вообще в моей маленькой таможенной пристройке за каких-то несколько секунд мог произойти настоящий магический бой, и тут же затихнуть, будто ничего и не было?!

Нет. Так нельзя.

Именно в такие моменты перед глазами вставали воспоминания о прежней жизни. Как сохраняла невозмутимость перед советом директоров, узнав о заблокированных счетах. Как объясняла партнеру повышение цен, уже зная о предстоящем сокращении.

Сохранять лицо. Всегда. Даже когда мир рушится. Особенно тогда! Этот навык выручал в Москве. Клянусь богами, он пригодится и здесь.

Я расправила плечи, приветливо улыбнулась и кивнула эльфу. Причем так естественно, словно ежедневно принимала высоких гостей в разгаре магических баталий.

— Приветствую вас, Хранитель Белых Лесов. Прошу прощения за задержку. Я обязательно проведу для вас экскурсию, как только закончу здесь все формальности.

Его серебристые волосы сверкнули в сиянии портала, и гость начал неторопливо обходить зал. Приблизившись к окнам, эльф невольно прищурился. Мне показалось, или солнечный свет для него был слишком резким?

— Благодарю за столь живописный прием, — мягко откликнулся Таэрэль, оглядывая зал с все тем же вежливым изумлением. — Подобное зрелище редко увидишь даже в самых оживленных узлах. Однако, полагаю, мы могли бы обсудить дела в более спокойной обстановке?

Комиссия замерла в растерянности. В этот же миг Тео отточенным движением извлек из папки очередной свиток. Развернул его и громко зачитал:

— Официальный акт о признании узла активным через магическую реализацию. С отметкой о появлении нового истинного Хранителя. Зафиксировано мной, старшим асессором Королевской службы по контролю за порталами.

Протянул бумагу Аурелии — та медленно приняла. Ее пальцы слегка сжали хрустящий пергамент. В темных глазах вспыхнуло холодное недоверие.

— Эстерлин, вы выходите за пределы своих компетенций. — Голос старшего дознавателя дрогнул, и ледяная маска окончательно раскололась. По ее лицу пробежала тень ярости, смешанной с внезапным страхом.

Тео не отвел взгляда.

— Ни в коем случае. При условии магической активности узла и признания им нового Хранителя, я вправе действовать самостоятельно. А инициация госпожи Лейр произошла на моих глазах.

Тихий кашель, напоминающий шуршание опавших листьев, привлек всеобщее внимание. Все повернулись к Таэрелю. Эльф слегка склонил голову.

— Белые Леса и Лазурные Холмы подтверждают статус. Хозяйка трактира признана нашими мирами законной Хранительницей перекрестка миров.

Аурелия несколько мгновений боролась с собой. Пауза растянулась, став почти осязаемой. Даже сборщик налогов опустил взгляд.

Затем она резким движением выхватила остальные документы из рук Тео. Протянула руку, и один из помощников подал ей железное перо. Черкнула нервно, оставив на лицензии размашистую подпись. Та вышла угловатой, с надломом. Но это уже не имело значения.

Мы отстояли трактир!

Я посмотрела на Тео. Ни тени торжества на лице, ни намека на улыбку. Он продолжал спокойно стоять рядом, как будто все шло точно по плану. Потому что… так оно и было.

Он знал. Все просчитал заранее! Зануда-асессор с его невозмутимым лицом и отточенным умом. Он видел, что магия перекрестка признала меня Хранительницей, и знал, что Аурелия не сможет оспорить этот факт при эльфе. Свидетели такого уровня даже ей не по зубам!

И этот расчетливый интриган даже не предупредил меня! Не сказал ни слова, не дал ни малейшего шанса подготовиться! Бросил в самое пекло, как пешку в своей безупречной игре.

Хотелось схватить его за идеально отглаженный воротник и хорошенько потрясти.

Но вместо этого я смотрела на сильные руки, принимающие подписанные документы, на уверенный взгляд, и понимала: он положился на меня. На мою способность выстоять и привычку сохранять лицо.

И, боги, как же это бесило! Потому что он прав.

План сработал.

Теперь этот проклятый перекресток, этот трактир, люди, — все стало моим по-настоящему. Не по документам, не по долгу, а потому что магия выбрала меня сама. И я выбираю ее в ответ.

Тео знал, что так и будет. Чертов гений!

Глава 28. Секрет времени

Комиссия спешно покидала трактир. Ржание лошадей, суетливые шаги, резкие команды, — все слилось в вихрь хаоса.

Гаспер подавал поводья дознавателям. Мы с Тео застыли у порога, провожая незваных гостей. Аурелия обернулась напоследок, приблизилась к моему защитнику и ядовито прошептала.

— Можешь считать это своей последней официальной работой, Теодор. Надеюсь, деревенская дурочка стоила такой цены. Тебя вышвырнут со службы! И ни один торговый дом не посмеет связаться с опальным асессором. В столицу можешь не возвращаться.

— Впервые за много лет меня это полностью устраивает, — ответил он спокойно, будто обсуждал прогноз погоды.

За моей спиной раздалось громкое сопение Греты.

— Ну и катитесь! — бубнила она себе под нос, размахивая метлой. — Только попробуйте вернуться — веником по ушам настучу, неделю чесаться будете!

Лошади рванули вперед, взметая клубы пыли.

Я мельком глянула на портальную пристройку. Работавшие весь день арки оставались открытыми: ни мерцания, ни сбоев. Напротив, их грани сияли ровно, пространство словно дышало золотистым светом. Энергия текла полноводной рекой.

Подняла руку, и взгляд невольно упал на кольцо Хранителя. Металл теплый, в глубине камня ощущалась легкая пульсация — тонкая магия, ритм которой совпадал с дыханием порталов. Казалось, между нами возникла незримая связь. Они становились поддержкой для меня, а я — частью их единой системы.

Когда гости скрылись за поворотом, я развернулась и пошла в трапезную. Тео молча направился следом. За тяжелой дверью нас встретила уютная тишина, а в глубине зала за длинным столом уже ждал эльф.

Таэрель сидел с прямой спиной, выбрав место подальше от солнечного света, и спокойно попивал травяной чай.

— Присаживайтесь, госпожа Лейр. Думаю, нам есть что обсудить.

Я опустилась напротив и сплела руки в замок.

— Предположу, речь пойдет не о погоде.

Таэрель ответил легкой улыбкой.

— Этот узел всегда отличался своенравным характером. Многие века он сам выбирал себе Хранителя и не терпел принуждения. На моей памяти такое случалось не единожды: во времена людских Пепельных Войн перекресток сплел иллюзию дремучего леса, чтобы отвергнуть воинов короля и избрать хозяйкой юную целительницу. Она, кстати, приходилась вам прапрабабкой. Поэтому после кончины Эдуарда мне оставалось лишь ждать знака. И надо признать, сигнал получился весьма... Выразительным.

Взгляд сам собой метнулся к Тео. Тот широко улыбнулся, подмигнул и добавил:

— Я наведался в Белые Леса накануне вечером. Мы с Таэрелем старые знакомые, и я попросил его об одолжении. Явиться в нужный момент, чтобы исключить любые споры. Ну, Лисса, не смотри так! Перекресток стабилизировался, магия признала тебя. Для эльфов это тоже выгодно. Белым Лесам нужен надежный переход в этом регионе.

— То есть, вы вдвоем все спланировали?! — прищурилась я.

Тео лишь пожал плечами, у его глаз собрались тонкие лучики морщинок.

— Ты бы справилась. Я просто подстраховал.

Таэрель провел пальцем по краю чашки, глядя куда-то вглубь зала.

— Когда Тео рассказал о вашей связи с домом, я понял, что перекресток сделал выбор, — произнес он тихо. — И надо сказать, не прогадал: вы чувствуете Сердце мира лучше, чем кто-либо из Лейров до вас. А я редко ошибаюсь в подобных вещах.

Я кивнула, скрывая смешанные чувства. Благодарность за поддержку мешалась с раздражением от того, что все провернули за моей спиной.

— Значит, этот спектакль с проверкой... Вы оба знали, что Аурелия попытается оспорить мои права?

Тео перехватил мой взгляд и стал серьезным.

— Не сомневался ни секунды. И сделал все, чтобы ей это не удалось.

Его рука невольно потянулась к моей, но остановилась в сантиметре. Эльф заметил жест, но никак не прокомментировал.

— Я вмешался не ради старой дружбы с Тео. И не ради вас лично, госпожа Лейр. Мир нуждается в перекрестках, где магия течет свободно. Таких мест осталось слишком мало. Потерять еще одно я не готов.

Эльф отвел взгляд к окну, где солнечный свет играл в гранях витража, и прикрыл веки.

— Мы и так упустили слишком многое. Порталы в мир людей один за другим угасали, пока Первородные теряли годы в медленном течении своих рек. Оказалось, что время в Альвене бежит слишком стремительно. Однажды мы оглянулись и обнаружили, что многие пути сюда уже закрыты.

В его словах не было ни высокомерия, ни угрозы, только печальная констатация факта. И вместе с тем тихая речь эльфа была полна намеков на так необходимый нам союз.

Дом не мог выжить в одиночестве. И я тоже. Значит, нужно искать друзей. Тем более, что Таэрель сам решил любезно зайти в гости.

Я кивнула.

Спустя полчаса мы уже обедали, обсуждая детали сотрудничества — график переходов, дни для приема караванов из Белых лесов, объемы грузов.

— Мы веками поддерживали связь, — продолжил гость, попивая свой ароматный чай. — Но не так, как вы привыкли думать. Перворожденные обмениваются с людьми не просто товарами. Мы обмениваемся временем.

Я нахмурилась.

— Временем?

— Наши леса растут медленнее ваших полей. Реки текут по иным законам. Даже звезды горят иначе. То время, что для вас длится год, для нас может оказаться десятилетиями.

Тео молча кивнул. Видимо, эта истина ему уже знакома.

— Поэтому торговля между нашими народами — вечный поиск равновесия, — продолжил эльф. — Ваше зерно, ткани, металлы. Для нас они подобны утренней росе. Слишком уж быстро рассыпаются в прах. Но мы принимаем их, чтобы время не ускоряло свой бег, а нити между мирами не оборвались. За это ваши купцы получают то, что не создаст ни один человеческий мастер: древесину, не знающую тления, ткани, которым не страшны века. Вина, сохраняющие свой вкус вечно.

Это стало для меня откровением. Перед глазами возникли образы эльфийских сокровищ, и я, наконец, поняла ярость Аурелии. Кто владеет стабильными порталами — держит в руках источник несметных богатств.

— Двадцать лет назад, по вашим меркам, торговля прекратилась. —Таэрель покачал головой. — Не потому, что мы разлюбили людей или утратили интерес к обмену. Нет. Причина в другом. Ваши королевские мастера начали душить перекрестки магистральными станциями. Они брали магию порталов силой, выжимали, как сок из плода. Потоки становились нестабильными, время искажалось. И в конце концов мы перестали понимать, сколько лет проходит между нашими встречами. Иногда караваны возвращались в Белые Леса спустя день, но дома их ждали внуки. Иногда наоборот: мы посылали гонцов, а к вам они приходили уже через поколение.

Эльф на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнула тень печали.

— Мы поняли, что цена становится слишком высокой, и решили закрыть врата, пока равновесие окончательно не рухнуло. Оно возможно только в тех местах, где магия течет свободно. Живые перекрестки поддерживают баланс сил. Потеря хотя бы одного из них ранит все миры без исключения. Белые Леса слишком долго оставались в стороне.

Я сжала кольцо. В ответ по пальцу разлилось тепло. Значит, это только начало пути.

— Теперь, — эльф сложил длинные пальцы в изящном жесте, — мы вновь открываем врата для людей. И выбираем вас, Хранительница.

Я не поверила своим ушам. Только что груз ответственности, и так приличный, стал весить вдвое больше. Миры, равновесие, судьба народов, — все на мне.

Ну что ж. Будем работать. А раз уж мне досталась такая ноша, грех не выжать из нее максимум. За большую ответственность, как ни крути, полагаются большие прибыли.

Вопрос только один: кто первым попытается предъявить счет?

— С гномами мы уже договорились, — я перешла на деловой тон. — Их караваны будут проходить по утренним часам в нечетные дни. Если вам удобны четные, обсудим расписание. Одиночных путников можем принимать до десяти... эльфов в день.

— Вы учитесь стремительно, Хранитель.

Таэрель кивнул с безмолвным одобрением и достал из складок одежды свиток плотного пергамента с жемчужным отливом. Серебряная печать на нем изображала арку, оплетенную терновыми ветвями.

Я осторожно приняла документ. Пальцы коснулись печати, и та рассыпалась серебристой пылью.

«Хранительнице Лиссандре Лейр. Когда свет второй луны коснется порога, камень заговорит на языке древних дорог. Круг Древних ждет нового Хранителя. До встречи среди тех, кто держит миры открытыми».

Я перечитала текст еще раз.

Два дня, и портал в собрание Хранителей откроется прямо здесь, в моем трактире.

— Великая честь, — тихо произнес Тео, заглянувший в записку через мое плечо.

Похоже, скоро мне предстоит вступить в какой-то местный закрытый клуб для хозяев межмировых портальных точек. Это будоражило воображение и пугало одновременно.

Таэрель тем времени поднялся, грациозно тряхнув копной серебряных волос.

— Хранительница, время не ждет. Я вынужден покинуть ваш гостеприимный дом и вернуться к Сердцу Белых Лесов. Приглашаю посетить наш мир, где вечные рощи раскрывают свои объятия для избранных. — И уже более буднично добавил. — Посмотрите, как живут Первородные.

Я тоже встала и склонила голову.

— Благодарю, Таэрель Серебристая Ветвь, но, если я задержусь у вас дольше пары минут, здесь пройдут месяцы. Сейчас я не могу себе этого позволить.

— Понимаю. И все-таки, когда у Хранительницы Альвена появятся лишние два-три месяца... — Он чуть улыбнулся, и в глазах мелькнула теплая искра. — Я буду ждать.

— Договорились.

Мы с Тео проводили эльфа до порталов. Он коснулся пальцами виска в изящном жесте прощания и шагнул в арку, растворившись в мягком изумрудном сиянии.

Когда вернулись в дом, из кухни тут же донесся возмущенный голос Греты:

— Эй ты, помело, марш за мной! — Она изо всех сил размахивала руками, а на полу, вальяжно переваливаясь, двигалась наша умная метелка. — Следы за ним подмети, живо!

Метла нехотя развернулась, с шумом шлепнула пучком щетины по полу, а потом замерла, излучая немое упрямство.

— Вот вредина! — рявкнула Грета и, оттолкнув метлу, сама взяла веник и стала выметать видимые только ей следы Таэреля. — Все на мою старую спину! Опять эти эльфы тут шляются! Весь порог своими бархатными сапожищами заляпали!

— Зато золотом платят, — вздохнула Нора, проходясь по следам веника тряпкой.

— Золото быстро закончится, а грязь от них на века, — не унималась Грета, с ожесточением выскребая щели между половицами.

Я застыла, все еще не в силах поверить в сегодняшние события. Мы одержали победу. Лицензия Хранителя осталась за мной. Аурелия уехала, а порталы продолжали гореть ровным светом.

Казалось, самое страшное осталось позади.

Но так ли это на самом деле?

***

Вечер опустился быстро, залив трапезную теплыми отсветами заката. Мина с Гаспером перебрасывались шутками. Нора с Гретой занялись рукоделием, обсуждая сегодняшнюю победу. Голоса в доме стихли только ближе к ночи.

Наконец, мы с Тео остались одни.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Высокий силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего неба. Тревожные мысли не отпускали.

— Почему она называла тебя Теодором? — Я спросила прямо, не пытаясь скрыть волнение в голосе.

Его плечи едва заметно напряглись. Асессор медленно обернулся. Обычно ясные серые глаза казались темными колодцами.

— Так меня называли когда-то.

Пауза. Сжатые кулаки.

— Я отказался от данного при рождении имени после гибели Лаэна.

Лаэн — его напарник. Молодой парень, о котором Тео говорил редко и скупо. Сейчас, глядя на него, я впервые увидела в этих чертах не холодную сдержанность, а настоящую боль.

— Оно напоминало мне о том, что самоуверенность убивает, — продолжил он тихо. — Я не мог больше носить его. Теперь только Тео.

В памяти всплыли его рассказы о караванах, что пробивались через Соленые Пустоши, о том проклятом дне. Асессор не вдавался в детали, но и без них ясно: Лаэн погиб из-за его решения. И Тео, кажется, до сих пор носил это в себе.

Он сменил имя не для того, чтобы забыть. А чтобы помнить.

Помнить тошнотворный запах магии крови и собственное бессилие. Тот миг, когда алые руны выпили жизнь друга, а он, талантливый выпускник Академии, ничего не смог сделать. Этот груз вины стал его броней, за которой он прятал живого человека.

Я не стала бросать дежурные «ты не виноват» или «это было давно». Он не тот, кого можно утешить словами-лекарствами. Шагнула ближе и осторожно коснулась его руки. Кожа ощущалась теплой, загрубевшей от старых шрамов и ветров.

Я не думала о последствиях. Просто встала на цыпочки и поцеловала.

Жесткие губы обожгли сухим теплом.

Он ответил сразу. Ладонь легла мне на шею, пальцы вплелись в волосы. Тео уверенно притянул меня ближе, оставляя на губах вкус травяного чая с медом.

Голова пошла кругом. Дыхание сбилось, когда мои пальцы скользнули по его щеке. Шершавая щетина, запах кожи и что-то терпкое, мужское. Все это захватывало и не отпускало.

Он целовал меня так, будто хотел запомнить каждое мгновение.

И вдруг резкий рывок. Тео оторвался, но не отступил. Лишь чуть отклонил голову, не убирая ладони с моей шеи и талии. Его глаза горели темным пламенем, в котором смешались сожаление и решимость.

— Мне все-таки нужно в столицу, — произнес он с легкой хрипотцой. — Зарегистрировать твою лицензию, чтобы ни у одного законника не возникло даже мысли ее оспорить. А после я вернусь к тебе. — Его большой палец медленно провел по моей скуле, по коже пробежали мурашки. — Ты ведь до сих пор ищешь того, кто будет прикрывать твою спину? Вакансия охранника в трактире открыта?

Я фыркнула, но кивнула, не в силах сдержать улыбку. Он сказал «вернусь к тебе». Это главное.

Тео ушел в свою комнату, оставив меня одну. Я стояла у камина, обхватив себя за плечи и пытаясь удержать остатки его тепла.

Мысли путались.

Тео уедет, и мне придется пережить эту разлуку. Но я чувствовала, что с каждой минутой он все ближе. Его «вернусь» звучало как нерушимое обещание.

***

Утром Тео неспешно собирал вещи, но тревожило меня совсем не это. Воздух в трактире казался иным — плотным, наэлектризованным, с едва уловимым привкусом грядущих перемен. Я знала: скоро случится что-то важное.

Первыми из портальной пристройки вышли эльфы. Гаспер, дежуривший у входа, прибежал предупредить меня, но я уже поднималась им навстречу. Они бесшумно и легко ступали по каменному полу, серебряная вышивка на плащах мягко поблескивала в утреннем свете. Вместе с Первородными в зал ворвался свежий запах хвойного леса и весенних трав.

Высокий эльф с золотистой косой шагнул вперед и слегка склонил голову в приветствии.

Его глаза цвета молодой листвы быстро скользнули по трапезной, оценивая каждую деталь. Затем остановились на мне.

— Эльфы Белых Лесов рады вновь оказаться в вашем доме, хозяйка, — произнес он напевно. — Здесь живет магия, и мы чувствуем ее дыхание.

Я поспешила ответить на приветствие, не скрывая радости.

— Благодарю за теплые слова, — кивнула, поправляя фартук. — Для нас большая честь принимать вас.

— Аэрисен Ветвь Рассвета, — представился эльф.

— Лиссандра Лейр, хозяйка трактира, — ответила в том же тоне.

Я заметила, что позади старшего двое молодых эльфов несли длинные узкие тюки, обернутые светлой тканью. Следом за ними втащили несколько деревянных ящиков с выжженным клеймом в виде ветви с тремя листьями. От них тянуло тонким ароматом засушенных цветов. Груз дорогой, за эльфийские вещи можно выручить целое состояние.

— Мы направляемся в столицу, — произнес один из них, уловив мой взгляд. — Везем ткани, вино с лазурных склонов и лунные кристаллы, добытые в седьмую темную ночь. Задержимся у вас ненадолго. А как только опустятся сумерки, двинемся дальше: дневной зной лишает кристаллы сияния.

Я подумала, что им пригодятся лошади. В деревне можно взять в аренду пару верховых, а мне в кассу пойдет небольшой процент.

Пока они раскладывали поклажу, я заметила, что Первородные то и дело поглядывают в окно с явным беспокойством.

Из обрывков разговоров поняла: для эльфов, привыкших к прохладе лесных чащ, здешний воздух оказался слишком сухим и тяжелым. Молодой спутник Аэрисена пару раз негромко посетовал на яркое солнце. Похоже, оно утомляло их сильнее самой дороги.

Старший же эльф только вздохнул, поправил плащ и обменялся с товарищами короткими репликами.

— Признаюсь, дневной зной для нас тяжелое испытание, — произнес он сдержанно. — Если отныне мы будем приходить чаще, было бы хорошо иметь пристанище, где можно перевести дух и переждать жаркие часы.

Он чуть улыбнулся и добавил:

— Быть может, вы рассмотрите возможность устроить чайную террасу? Под открытым небом, но с тенью и легким ветерком. Место, где можно дождаться вечерней прохлады, не прячась в четырех стенах. Мы можем помочь с ее устройством.

Я задумалась. В голове уже складывался образ будущей постройки. «Терраса для эльфов», — так я мысленно назвала этот проект. Уже видела открытую площадку с резными перилами, столиками из светлого ясеня и легкими навесами. Северная сторона у стены трактира – тенистая и с зеленью, не выгоревшей на солнце.

Да, это место подойдет лучше всего. К тому же, там растет лаванда. Ее можно сохранить, а между кустами высадить лунные лилии, чьи серебристые лепестки раскрываются с наступлением сумерек. Эльфы наверняка оценят этот тонкий штрих.

Мина наверняка обрадуется возможности сервировать изысканные чайные пары на открытом воздухе.

Взгляд скользнул по каменной кладке стены. Я уже представляла вьющиеся розы и резные деревянные панели с эльфийскими узорами. Нужно найти хорошего мастера по дереву.

Но главное — магия. Артефакты-обереги от насекомых, едва заметное свечение в сумерках, возможно, даже небольшой фонтанчик с хрустально-чистой водой. Все должно быть исполнено с изяществом, без излишней вычурности, но... недешево.

Я прикинула стоимость тканей, резного дерева и чар. Даже с помощью эльфов выйдет затратно. Но хорошая терраса быстро окупится. Если хозяева Белых Лесов будут останавливаться чаще, привозить редкие товары и продавать их здесь, доход трактира заметно вырастет. Часть диковинок мы и сами можем взять на реализацию.

— Это прекрасная идея, — сказала я. — Густая тень, вид на долину. Мы обсудим детали, когда вы вернетесь. Я подготовлю проект.

Эльфы благодарно кивнули, а я уже предвкушала, как в трактир будут стремиться гости из разных миров и оставаться дольше ради спокойного отдыха.

Размышления прервал оглушительный грохот.

Из портальной пристройки буквально вывалилась группа гномов и бодро зашагала к нам. Шумные, с густыми бородами, они втащили в зал тележки, доверху нагруженные руническими камнями и артефактами. Трактир мгновенно наполнился их громкими голосами.

— Эй, красавица! — гаркнул самый дородный из них. Его бороду украшали бронзовые кольца. — Где тут у вас можно развалиться да погреться? Притащили добра, хоть лавку открывай!

Я успела только открыть рот, чтобы направить их в нужную сторону, как заметила Гаспера, который стоял у стены с виноватым видом.

Быстро подошла и схватила мальчишку за рукав.

— Гаспер! — тихо прошипела я, стараясь не привлекать внимания гостей. — Ты почему ушел с дежурства в пристройке? Пока глазел на эльфов, гномы протащили полкаравана прямо в основной зал!

Парень замялся, но я не дала ему вставить слово.

— И эльфам, и гномам надо сказать, что у нас есть отдельная комната для хранения. Она в пристройке, просторная, сухая, с хорошими замками. Там и безопаснее, и порядок будет.

Да, без дежурного в пристройке никак. Пока поднатаскаю Гаспера и сама буду поглядывать, но надолго меня не хватит. Порталы работают все чаще, клиентов прибывает. А значит, надо вести учет товаров, оформлять пошлины, проверять документы. Серьезная работа на весь день.

В этот момент с лестницы спустился Тео. Вид у него был, как всегда, собранный. В одной руке кожаная папка, в другой — дорожный саквояж. Он быстро окинул взглядом зал, задержавшись на гномах, эльфах и их грузах.

— Декларации уже заполнили? — спросил он, подойдя ближе. — Пошлины уплачены?

Я смущенно качнула головой.

— Не успела еще. Все навалилось разом.

— Понятно, — сказал он и, не дожидаясь просьбы, достал из своей папки пачку чистой бумаги. — Тогда я займусь этим, иначе к вечеру ты утонешь.

Он заглянул в одну из книг учета, что лежала на стойке, пробежал глазами строки. Затем подхватил ее и вздохнул.

— Идем к порталам. Разберемся на месте, пока караваны не разъехались.

Я только и успела кивнуть, как он уже двинулся к выходу, уверенно лавируя между столами и гостями. Асессор жестом позвал меня за собой и вышел через кухню во внутренний двор, направляясь к таможенной пристройке.

И в этот момент парадная дверь трактира снова распахнулась. В зал ввалились люди — торговцы из столицы. Усталые путники в потертых дорожных плащах, купцы с тюками кожи, мехов и благовоний, маги с запечатанными ларцами, от которых исходило слабое мерцание. За окном слышалось ржание лошадей. Трактир мгновенно наполнился запахами дорожной пыли и восточных специй.

Пришлось срочно всех устраивать и кормить.

Мина бегала между кухней и столами, громко болтая, блистая кудрями и кастрюлями. Она выглядела совершенно счастливой, и ее энергия заряжала всех вокруг. Разносила тарелки с азартом, успевала предлагать добавку еще до того, как гость доедал. Ни один не ушел голодным.

— Кавардак, — бормотала Нора, помогая с посудой и с неодобрением разглядывая грязные следы на идеально вымытом полу.

Я лишь улыбалась. Трактир жил, наполнялся голосами, сделками и смехом. Именно таким я и хотела его видеть.

Глава 29. Путь в Меридис

В пристройке Тео уже сидел над грудой бумаг. Прядь светлых волос упала ему на лоб, пока загорелые пальцы методично перелистывали страницы. Каждую цифру, каждую печать он проверял с особой тщательностью.

Я переминалась рядом, наблюдая за его работой.

— Закончу здесь и ночью выезжаю в столицу, — он поднял взгляд всего на мгновение. — Нужно уладить формальности и подать заявление об уходе.

Я кивнула. Мы оба понимали тяжесть этого решения — расставаться с прежней жизнью всегда нелегко.

— Оставь, мы успеем разобраться с этим, — ответила я, кивнув на документы.

Но Тео уже погрузился в расчеты. Сильная рука уверенно выводила цифры в колонках. Тонкие белые шрамы на загорелой коже напоминали, что служба асессора не всегда была безопасной.

Дверь скрипнула, и в пристройку вошел Гаспер. Паренек сбросил запачканные сеном перчатки, и его глаза сразу загорелись при виде бумаг.

— Я могу помочь! — Юноша подлетел ближе и посмотрел на асессора умоляюще.

Тео поднял голову, оглядел парнишку и после недолгой паузы пододвинул к нему стопку листов.

— Почему бы и нет. Тебе это будет полезно, Гаспер. Займись инвентаризацией грузов.

Наш конюх подпрыгнул от радости. Наконец-то настоящая работа. Он схватил перо с таким энтузиазмом, будто это был меч. Оружие, врученное герою перед решающим боем.

Я наблюдала, как Гаспер склоняется над заданием, и вдруг вспомнила себя двадцать лет назад.

Моя первая стажировка в московском офисе. Душно, гудят компьютеры, пахнет дешевым кофе из автомата. Вокруг разговоры о прибылях и квартальных отчетах. Мне, зеленой выпускнице экономического, сорокалетние бухгалтерши казались вершиной профессионализма и успеха. Как я тряслась, отдавая пачку документов на проверку! Каждая красная пометка — приговор, а одобрительный кивок — высшая награда.

Теперь смешно вспоминать. Я свято верила, что «правильно оформленная налоговая отчетность — основа процветания компании». Скажи мне тогда, что я буду инвентаризировать магические артефакты в фэнтезийном трактире, решила бы, что пора в больницу, проверить голову.

Сейчас вместо гула кондиционера и запаха дешевого кофе вокруг витал тонкий аромат пергамента и чернил.

Гаспер усердно корпел над списками товаров. Тео продолжал методично работать, изредка поглядывая на помощника. А я стояла рядом, чувствуя странную связь между нашим юным энтузиастом и той девушкой, которая мечтала о блестящей карьере двадцать лет назад.

Парень смотрел на Тео с тем же благоговением, с каким я когда-то на свою первую начальницу Ольгу Петровну. Тот же блеск в глазах, то же желание учиться и нравиться.

Вот только в моем прежнем мире ошибка в отчетности грозила максимум выговором. Здесь же неверно оформленный груз мог стоить жизни всему каравану.

И все же в этом хрупком, напряженном равновесии рождалось нечто важное. Тео сворачивал с дороги асессора, Гаспер делал первые неуверенные шаги на этом пути, а я стояла на пороге перемен.

Стены, еще недавно пустые, наполнялись гулом голосов и движением. Гости из разных миров торговались, обменивались историями, — все это стало результатом наших усилий.

В голове роились планы, и я не пыталась их остановить. Мы с Тео прошли проверку, выдержали визит дознавателей. Теперь перед нами открывались большие возможности. Я ясно видела, как трактир превращается в точку притяжения для путешественников, купцов и искателей приключений со всех уголков вселенной.

— Банный комплекс для гостей, — прошептала себе под нос, уже представляя теплую воду и уютные уголки для отдыха после долгого пути. Усталые путники расслабляются, пар стелется по нагретым камням, скрывая тихие разговоры и смех.

Следом возникла еще одна идея — служба доставки редких товаров. Мы и так принимали грузы отовсюду. Почему бы не помочь им быстрее найти покупателей? Качество и эксклюзивность принесут нам репутацию надежного партнера.

Ночные переходы по индивидуальным заявкам тоже имели смысл. Для тех, кто путешествует опасными маршрутами, можно предложить безопасный транзит в нужный час.

А еще стойка с путеводителями. Я вспомнила, как искусно Тарвин рисовал карты, с какой точностью передавал детали. Почему бы не создать собственную серию? Она могла бы стать нашей визитной карточкой.

Я стояла, обхватив себя за локти. От масштабов и перспектив захватывало дух. Каждая идея становилась кирпичиком в фундаменте будущего. И самое важное, что это уже не казалось несбыточной мечтой. День за днем мы превращали фантазии в реальность.

В голове вырисовывался и аптекарский уголок. Не просто полки с зельями, а место силы, где травники и маги из разных миров предлагают свои снадобья. Путники из далеких земель могли бы покупать нужные лекарства, не тратя дни на дорогу в столицу и обратно. Я видела деревянные стеллажи, аккуратные склянки с этикетками. На них укажем не только свойства, но и мир происхождения.

И наконец — самая амбициозная задумка! Небольшая торговая площадка рядом с трактиром. Эльфы, гномы, да кто угодно могли бы выставлять здесь свои товары. Не просто рынок. Торговый дом — новый центр деловой активности, объединяющий купцов из разных миров.

Я видела себя не просто хозяйкой трактира, а управляющей процветающим пространством, где нужные товары находят своих покупателей. Получать доход не только от постояльцев, но и от каждой сделки — разве не об этом мечтает любой предприниматель?

Шаг за шагом хотелось воплотить все задумки в жизнь. Планы смелые, я в них верила. Трактир наполнялся энергией и людьми, и мы росли вместе с ним.

***

Вскоре запах жареного мяса и гул голосов из окон трапезной напомнили, что день еще не закончен. Я вернулась в дом.

Гости сидели за длинными столами, эльфы и гномы перемешались с людьми, изредка прерывая трапезу, чтобы обменяться новостями или заключить маленькую сделку прямо на месте.

Я влилась в разговор, ненавязчиво обкатывая свои идеи. Эльфы заинтересовались службой доставки, заговорили о перевозке редких вин и тканей, гномы оценили мысль о торговой площадке, где можно продать артефакты и камни без поездки в столицу. Несколько купцов даже спросили, когда именно все это начнет работать.

Мы смеялись, обсуждали детали, спорили о тарифах и маршрутах. Атмосфера стала по-настоящему теплой и деловой.

Именно в этот момент гномы с эльфами поднялись из-за стола.

— Хранительница, — сказал старший из бородачей, стукнув кулаком по груди, — прими дары от Лазурных Холмов. В память о твоем отце, что держал арку открытой для честных мастеров, мы принесли то, что поможет твоему делу.

— И от Белых Лесов, — добавил эльф, склонив голову, — в знак надежды, что течение времени станет к нам более милостивым, и в мире воцарится гармония. Мы поддержим начало.

— Начало чего? — не удержалась я.

— Союза путей. Пусть твой дом станет перекрестком, где люди и миры встречаются, слушают друг друга.

— А мы проследим, чтобы держался он крепко, — хмыкнул гном. — По понятиям.

На длинном столе передо мной один за другим появлялись подарки. Набор изящных магических ламп; зачарованная от пыли резная эльфийская полка; гномий набор ножей из редкой рудной стали. Особенно полезными оказались артефакт-очиститель воды и мешочки с семенами эльфийских трав, что могли расти в нашем мире.

Среди этого великолепия выделялись два личных дара.

Эльфы преподнесли мне платье из своего лунного шелка. Когда я коснулась ткани, она заструилась между пальцами живой водой. Узоры на подоле переливались оттенками серебра и напоминали карты далеких созвездий чужого неба.

Роскошный подарок.

В нем читалось: Белые Леса верят, что я смогу удержать арку открытой.

Гномы вручили мне плащ из своей знаменитой огнеупорной шерсти. В отличие от воздушного эльфийского дара, он лежал в руках тяжело и основательно. Расшитое рунами плотное темно-зеленое полотно источало ровное тепло. Легкое покалывание в пальцах говорило о сильной магической пропитке. Этот плащ защитит и от зимней стужи, и от вражеского заклинания.

Казалось, вместе с дарами мне передали часть силы и памяти этих народов.

Я больше не чужая здесь — теперь я часть семи миров.

Даже Грета, наблюдавшая из кухни, кивнула с редким одобрением. Эльфийский шелк холодил ладони, гномья шерсть согревала их. Два мира, две разные культуры, и обе поверили мне, Алисе Соколовой, которая и мечтать не могла о таком повороте судьбы.

Оставалось только одно. Оправдать их доверие.

***

Приближался вечер, а вместе с ним момент, который все изменит. Время отправляться на собрание Хранителей.

Я пошла в свою комнату. Грета ковыляла рядом, в глазах горел знакомый упрямый огонек. Она пристально разглядывала меня, пока я стояла перед зеркалом, неуверенно перебирая складки эльфийского платья. Растерянно вертела его так и эдак, не зная, с какой стороны подступиться.

— Чего замерла, пташка? — проскрипела старуха. — Эх, будь я помоложе, уже бы и платье надела, и волосы прибрала, и ужин на шестерых приготовила!

Она неожиданно проворно подошла ко мне и ловко подхватила шнуровку корсета.

— Надо ж в приличном виде предстать перед этими волшебными важностями, — кряхтела она, затягивая нити с неожиданной силой. — В мою пору девки не боялись корсетов потуже, чтоб у мужиков дыханье перехватывало!

Она накинула на мои плечи плащ, и ее иссохшая ладонь на мгновение задержалась на ткани.

— Гномья работа. —Грета аккуратно расправила складку. — У моего покойного Вальдемара такой же был. Ни буря, ни молния, ничего не брало. А вот водка пропитала насквозь...Кхе-кхе.

Я усмехнулась, но в отражении увидела уже не себя. Передо мной стояла женщина в переливающихся эльфийских шелках и тяжелом плаще. Какая-то важная особа из другого мира.

Неужели это я?

— Чего глаза-то выпучила? — Грета хлопнула меня между лопаток, заставив закашляться. — Выпрями спину. Ишь, трясешься, как осиновый лист. Не бойся их, этих твоих Хранителей. Они тоже с малого начинали, поверь старухе.

Я глубоко вдохнула. Что ждет меня там? Все эти люди и нелюди, носившие звание Хранителей. Примут ли? Испытают?

Тревога и предвкушение сплелись внутри. Но я знала, что этот шанс нельзя упустить!

Когда подошла к портальной пристройке, ночной холод уже пробирался под подол платья. Семь арок возвышались передо мной, величественные и светящиеся. Три из них работали: в мир гномов, эльфов и в Четвертый Ветер.

Но сегодня один из порталов, давно погасший, вдруг ожил, разливая вокруг тревожный красный свет.

Эта арка отличалась от других. В ее сиянии чувствовалось что-то опасное. И все же я знала, что именно туда мне и нужно.

— Ну что, Лисонька, — Грета остановилась у входа в пристройку, — иди уж, не задерживай. Спать пора, не молодая я по ночам шастать.

— И смотри, — донеслось мне вдогонку, — вернись к завтраку! А то кашу пересолю специально!

Магия портала сомкнулась вокруг. На этот раз я входила в другой мир по своей воле.

***

Собрание хранителей

Меридис

Тарвин однажды назвал его «городом забытых храмов и погребенных истин». Мир, где магия гниет и расцветает одновременно, а древние знания просачиваются сквозь трещины реальности.

Сила этого места окутала меня почти ласково, скользнула под кожу и пробралась глубже. В мысли, в кости, в самое нутро.

Приветствие? Или предупреждение? Возможно, и то, и другое.

Ощущение свободного падения. Меридис развернулся передо мной калейдоскопом миров. Фрагменты дворцов, каменных колонн и руин висели в пустоте. Массивные арки, изломанные лестницы, обломки величественных храмов, — все это парило в воздухе. Словно гигант рассыпал игрушки и забыл собрать обратно. Пространство вибрировало в ритме, которого я не понимала. Сжималось и распахивалось, как открытое сердце.

Чье сердце?

В голове вспыхнула внезапная догадка. Что, если Меридис не просто очередной мир? Если он такой же живой, как мой трактир? Со своей волей, характером и законами, о которых знают только избранные.

И тогда вопрос не в том, что он мне покажет, а в том, зачем он меня позвал.

Впереди я увидела платформу — круглый зал, висящий над бездной. Над ним медленно вращались огромные каменные знаки в виде незнакомых рун. Все магические потоки вели в его центр.

Я пошла по хрупкому воздушному мосту, чувствуя на себе чьи-то внимательные взгляды. Не понимала, откуда они исходят, но знала: что-то намеренно скрывало истину от моих глаз!

Когда нога коснулась платформы, руны мягко вспыхнули под подошвами, и пелена спала.

Передо мной открылось Собрание Хранителей.

На платформе стояли сотни фигур. Неподвижные, величественные, они безмолвно застыли в полукруге, излучая тихую силу. Оказывается, наблюдали за мной все это время, пока я не перешла невидимую грань.

Один словно соткан из клубов темного дыма, другой — из переливчатых потоков воды, третий светился чистым золотом и не отбрасывал тени.

Хранители казались одновременно людьми и воплощениями самих стихий, наполненными силой и древней мудростью.

Голова одного увенчана короной из рогов, другой напоминал экзотическую птицу с перьями-льдинками. Каждый ее вздох оставлял в воздухе хрупкий след инея.

Я остановилась. Слишком маленькая среди них, слишком обычная. И все же, когда мой взгляд нашел знакомое лицо, сердце сжалось от облегчения.

Боргард!

Тот самый гном, которого я встретила в своем трактире у портала. Тогда он громко ругался, смешно размахивал руками и орал что-то про «понятия».

А теперь стоял передо мной в ряду Хранителей. Разница оказалась настолько поражающей, что я на секунду усомнилась. Не ошиблась ли?

Его черная борода, раньше взъерошенная и грязная, аккуратно заплетена в сложные узлы. Вместо потрепанного кожаного передника одежда цвета потускневшей меди. На груди сверкала фибула с символом, которого я не знала: молот и ключ. В руках гном держал боевой топор.

Но больше всего меня поразило его выражение лица. Там, у портала, Боргард выглядел живым и эмоциональным. Здесь же его черты застыли, словно вся его энергия растворилась в древней тишине этого места.

Рассматривая новое воплощение старого знакомого, я осознала, что это не просто ворчливый страж гномьего портала, с которым я торговалась о ценах на провизию. Передо мной стоял Хранитель. Тот, кто знал эти миры куда дольше, чем я могла предположить.

И если он здесь, значит, наша встреча не случайность. Не просто «международные отношения», а что-то гораздо большее.

Боргард сдержанно кивнул мне. Слева от него я заметила еще один знакомый силуэт.

Таэрель Серебристая Ветвь. Эльф стоял неподвижно. Волосы убраны в сложный узел, глаза смотрели словно сквозь меня.

На его изящных руках играли тончайшие узоры. Не татуировки, а, скорее, следы какой-то магии, вплетенной в плоть. Они переливались мягким серебристо-зеленым светом.

Я вдруг поняла: это не украшения, а часть его. Как кольцо на моем пальце, только впаянное под кожу, навсегда связанное с его телом.

Почему я раньше не замечала этих узоров? Может, он умело скрывал их иллюзией?

Но есть вопрос куда важнее. Почему он выбрал меня, чтобы начать торговать с людьми? Дружба с Тео не объясняла всего. Эта мысль настойчиво крутилась в голове, не давая покоя.

Потому что я дочь Лейра? Нет. Эльфы не придают такого значения кровным узам. Потому что я доказала, что смогу удержать портал? Возможно. Но этого недостаточно. А может, потому что я не пыталась подчинить себе магию перекрестка? Я просто приняла ее, как принимают свою судьбу.

Взгляд Таэреля и спокойная уверенность Боргарда стали невидимой опорой. Достаточной, чтобы расправить плечи и поднять голову перед высоким собранием.

Я стояла на краю платформы, чувствуя величие и чуждость этого места. Мое лучшее платье, пусть и сшитое из дорогих тканей, здесь выглядело жалким лоскутом на фоне сверкающих одеяний Хранителей. Тело вдруг стало тяжелым и неуклюжим.

А еще магия. Она наполняла воздух вязкой взвесью и давила на плечи. Каждый прибывший на платформу Хранитель только усиливал это ощущение. Меридис соткан из нее, и я чувствовала, как мое человеческое естество едва выдерживает эту мощь.

Пыталась дышать ровно. Считала. Четыре вдоха... Восемь... Двенадцать...

Из круга внезапно вышла женщина. Она выделялась даже на фоне остальных. Ростом выше любого из присутствующих. Кожа излучала мягкое свечение, волосы струились по плечам живым водопадом. А глаза...

Глаза бездонные. Не просто темные, но поглощающие свет и сознание, если долго на них смотреть.

Я быстро отвела взгляд. Незнакомка остановилась напротив меня, сохраняя дистанцию, но мне казалось, что ближе уже некуда. Ее голос звучал отстраненно-холодно.

— Хранительница не принадлежит своему миру.

Слова приговором повисли в воздухе.

— Узел признал ее, — возразил мужчина с оленьими рогами.

— Но связь с перекрестком нестабильна. Ее еще можно разорвать, — продолжила женщина.

Мои ногти впились в ладони. В груди что-то болезненно сжалось.

Нет, пожалуйста. Нет. Я уже столько прошла. Я отстояла свое право на новую жизнь.

Это мое!

— Кто за нее поручится?

Тишина. Платформа застыла в ожидании. Никто не двигался. Хранители видели, что я не отсюда. Чужая. Ненастоящая.

Но гном сделал шаг вперед.

— Лазурные Холмы, — сказал Боргард Камнегрив. Его голос звучал твердо и не оставлял места сомнениям.

Я вскинула голову и увидела, как к нему присоединяется еще одна фигура. Таэрель Серебристая Ветвь.

— Белые Леса ручаются за Хранительницу, — произнес он мелодично.

В кажущейся простоте его слов заключалась некая сила. Эльф с гномом не просто говорили — они давали клятву перед лицом Меридиса.

Женщина с бездонными глазами склонила голову, изучая их лица с почти человеческим интересом.

— Вы?..

— Мы не из тех, кто бросает слова на ветер. Дали обещание, значит, оно крепче камня, — ответил Боргард. — Наша честь — ее щит. Разве этого мало?!

Таэрель лишь слегка кивнул, вторя его словам. Они оба вступились за меня. Значит, шансы есть.

В кругу Хранителей поднялся приглушенный ропот. Женщина замерла, но уже через мгновение пресекла пересуды царственным жестом.

— Пусть будет так. Но помните, отныне ее судьба на вашей совести.

Боргард лишь хмыкнул, постучав костяшками пальцев по рукояти топора.

— Наши плечи широки, не изволь беспокоиться.

А эльф...

Таэрель смотрел на меня. В его взгляде читалось: «Ты не одна».

И в тот же миг в центре платформы вспыхнул сложный узор. Переплетение светящихся линий, густо пересеченных неизвестными мне рунами. От них повеяло резким, пронизывающим до костей холодом.

— Лиссандра Лейр, встань в Сердце Круга, — прозвучал властный голос.

Я сделала шаг. Потом второй. Каждый отдавался гулким эхом в груди. Сердце билось в такт этому древнему ритуалу.

Руны под ногами вспыхнули ослепительно ярко. Их сияние осторожно коснулось края моего платья, затем пробралось под кожу, одновременно ледяное и обжигающее. Но при этом манящее, обещающее силу.

Секунды тянулись одна за другой. Я не дышала — пила воздух, словно магический нектар. Чувствовала их взгляды. Хранители. Сотни пар глаз. Древние, проницательные, безжалостные в своей объективности.

Они видели меня насквозь! Где-то глубоко внутри снова поднялись старые страхи.

Вспомнилась Москва. Душный офис с серым светом мониторов, звонок от мамы: «Алисочка, когда замуж?..» Холодный кофе и пустой холодильник. Молчание коллег, за которым пряталось равнодушие. И одиночество, с которым жила годами.

И та последняя ночь, когда все закончилось. Когда я умерла, и никому не стало хуже.

В груди кольнуло. Самозванка! Я все еще чувствовала себя именно так. Даже зная, что дом принял меня. Что я уже не та Алиса, которую случайно занесло в один из магических миров.

Разве заслужила я эту новую жизнь?!

Меридис все так же молчал.

И вдруг — не звук. Даже не знак.

Дыхание. Теплое и родное. Как будто старый дом на холме вдохнул в меня уверенность. Она поднималась от кольца на руке к сердцу, незримо и крепко удерживая на ногах перед лицом Хранителей.

Вспомнился тихий скрип половиц под босыми ногами. Запах свежеиспеченного хлеба. Голос зовущей к ужину Мины. Смех гостей и уют потемневших от времени стен, хранящих свои истории.

Трактир. Все это время он был со мной. Берег. Ждал и верил, даже когда я сама не верила в себя.

Подняла голову, расправила плечи и сделала шаг вперед.

В тот же миг руны под ногами вспыхнули и сомкнулись, образовав сплошное кольцо расплавленного золота!

Свет поднялся вверх, обвивая меня сияющим коконом. Мерцание стало ослепительным. Оно превратилось в сплошной поток энергии, льющейся сквозь меня, заполняющей каждую клетку. Я услышала низкий гул, похожий на дыхание спящего дракона. Будто сам Меридис пробовал на вкус мое имя.

Магический вихрь достиг пика, и на его вершине пришло осознание: меня признают своей, частью великого круга Хранителей.

И вдруг все оборвалось. Свет втянулся в руны, золотое кольцо погасло, оставив лишь тонкое свечение под моими ногами.

Тишина.

А затем — многоголосый удар в камень! Как если бы сотня посохов опустилась на пол.

Я стояла в центре уверенно и твердо. В груди теснилось столько чувств, что не передать.

Свершилось.

На пальце вспыхнул Перстень Хранительницы. Его теплый свет согревал ладонь, а над платформой возник знак моей арки. Той самой, что висела над дверью трактира. Моего перекрестка. Моей новой жизни.

Знак ослепительно сиял несколько мгновений, а потом исчез.

Нет. Не исчез. Вплелся в мою ауру, оставив на коже запястья тонкий светящийся рисунок. Линии повторяли очертания арки, переплетенные с рунной вязью. Почти такие же, как магические узоры на руках Таэреля. Я почувствовала, что этот знак навсегда стал частью меня.

Когда световой круг погас, сделала шаг назад. Ноги еще дрожали, но дыхание выровнялось. Меня отпустили. Или, вернее, приняли. Трудно сказать, какое слово точнее описывало этот момент. Но одно было ясно: теперь я принадлежу Меридису так же, как он принадлежит мне.

Я — Хранитель. Да, не по праву рождения. Не по назначению короля. А потому что сам трактир избрал меня.

Я искала в толпе знакомые лица. Эльф встретил мой взгляд легким кивком. В нем читалось простое послание: Я здесь. Вижу тебя. Знаю, кто ты.

Не «тебя, наследницу Лейра». Не «тебя, случайную потеряшку среди миров». А меня, Алису Соколову, ту, кто сумела встать на ноги в новом мире. Не отступила, когда обстоятельства пытались сломать. Кого принял перекресток.

Давящая тяжесть магии Меридиса рассеялась, оставив после себя лишь ощущение наполненности силой.

Платформа постепенно оживала, наполняясь голосами.

С края платформы ко мне приближались двое. Первым шел Боргард Камнегрив. Я все еще с трудом узнавала в нем ворчливого гнома, что когда-то спорил со мной о расписании караванов и с аппетитом уплетал мясные пироги.

Второй, Таэрель Серебристая Ветвь, ступал легко и беззвучно.

— Хранительница, — произнес эльф, слегка склонив голову.

— Неплохо держалась, — хмыкнул Боргард, — не у всех колени переживают эту древнюю церемонию.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Спасибо за то, что вступились за меня.

— Вы справились сами, госпожа Лейр, — заметил Таэрель. — Мы не протягиваем руку помощи просто так. Вы заслужили это право.

Мы отошли к краю платформы, где уже началась неформальная часть собрания. Хранители переговаривались между собой, обменивались приветствиями, некоторые выкладывали на каменные плиты амулеты. То ли для торговли, то ли в знак расположения.

Здесь звучали десятки языков, сливаясь в странную, но гармоничную симфонию.

Некоторые Хранители кивали мне, другие подходили ближе. Один из них, высокий, с кожей из древесной коры и рогами, осторожно коснулся пальцем плеча. Будто по мне скользнула гибкая зеленая веточка.

— Ты пахнешь своим местом, — сказал он с несомненным одобрением.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, что это значит. Однако в этот момент Таэрель тихо произнес мое имя, привлекая внимание.

— Ваш перекресток сильный. Мы сразу это почувствовали. Но даже самый могучий дуб может засохнуть без воды.

Я подняла глаза. Внутри шевельнулось беспокойство.

Эльф продолжил:

— Из королевства людей уже давно уходит магия переходов. Засыхает, как трава под палящим солнцем.

— Потому они и строят новые арки, — вступил Боргард. — Но все мертвые. Камень, руны, золото, а духа нет. Нет хозяина. Как пустые раковины, брошенные на берегу. И работают они лишь потому, что мы с другой стороны держим их открытыми. Нашей силой! Нашими мирами.

Я непроизвольно сжала пальцы на перстне.

— Но это же опасно.

— Очень, — отрезал эльф. — Если мы перестанем поддерживать их, равновесие рухнет. Люди не понимают, они слишком высокомерны. Думают, что магия — как вода или рудa, которые можно добывать без конца.

— Да чтоб они под горой сгинули! Эти выродки высасывают силу из наших миров, — выругался Боргард, сжимая кулаки. — И чем больше таких магистральных станций построят ваши королевские мастера, тем меньше остается живых порталов. Арки в Белых Лесах дрожат, как листья на ветру. А в родной кузнице одна уже погасла навсегда.

Я не сразу смогла найти слова. Замотала головой.

— Мой трактир не такой. Он живой. Он отдает магию, а не вытягивает ее.

— Потому мы и встали за вас, госпожа Лейр, — сказал Таэрель. — Но вы должны понимать, Лисса, что держите в Альвене один из последних по-настоящему живых перекрестков. Если он погаснет, люди потеряют не просто путь в другие миры, они лишатся источника магической силы.

— Это не угроза, — добавил Боргард, скрестив руки на груди, — а предупреждение. Хранители долго терпели. Но если люди продолжат строить пустые станции с мертвыми арками, мы их закроем. Все. Изолируем ваш мир!

Земля на мгновение ушла из-под ног. Я кивнула, стиснув зубы.

— Тогда мне надо успеть. Пока еще можно что-то изменить.

Они оба посмотрели на меня по-разному, но в этих взглядах было нечто общее. Настороженность и, может быть, едва заметная надежда.

***

Я вернулась от Хранителей поздно ночью, когда дом уже погрузился в сон.

Тео скоро уедет. Его обещание вернуться согревало. Я верила ему. Хотела верить. А потому не сразу заметила, как что-то в доме неуловимо изменилось.

Я поспешила в комнату асессора, не переодеваясь. Прямо так, в красивом эльфийском платье. Не терпелось рассказать ему все, что узнала.

Надо срочно что-то делать! Дойти до его начальника в Королевской службе по контролю за порталами. До самого короля, если потребуется!

Но когда я подходила к двери, услышала из-за нее дрожащий голос.

Женский.

Глава 30. Самая страшная ночь

Голос звучал приглушенно, но отчетливо. Стараясь не выдать себя, я подошла ближе. Пульс гремел в висках, пальцы дрожали.

Дверь в комнату Тео оказалась приоткрыта. Застыла в полутени, сливаясь с темным коридором, и слушала.

— Я видела своими глазами, как Лисса брала золото. Ее сумка всегда была полна. И документы… Она прятала бумаги под половицей. Раньше я боялась рассказать, но теперь у меня есть смелость сказать правду, господин асессор. Хозяйка работала с работорговцами.

Нора говорила, захлебываясь слезами.

— Через этот перекресток гнали людей. Женщины, дети маленькие, кочевники из южных степей. Вся деревня знала о творимом зле. Один из бандитов — его хозяйка особенно привечала — избил моего мужа. Арно до конца жизни не мог встать с постели. Сгнил заживо на моих глазах, умер в муках. А Лисса жила себе, будто ничего не случилось. Никто не ответил. Никто!

— Нора, подождите, — Тео перебил ее, будто не верил своим ушам. — Вы утверждаете, что через трактир шла торговля людьми? Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

Женщина всхлипнула громче:

— Я пришла сюда, чтобы поквитаться. Думала, отравлю всех, но работорговцы ушли. Осталась только она. И эта змея не заслуживает легкой смерти. Ее должны повесить! Сама свяжу петлю, если надо!

Я прижалась к стене. Сердце замерло. Она — это я. Нет, Лисса. Но для всех я и есть она.

Вспомнила кошмар, приснившийся месяц назад. Только он оказался не сном. Трактир показывал то, что происходило на самом деле.

— После смерти ее отца я зашла в дом, — продолжала Нора, — помогала разбирать вещи. Тогда и узнала про бумаги. Подслушала, как господин Дорн говорил своим друзьям из столицы, что с такими документами любой перекресток можно закрыть. Они их искали, весь трактир перевернули!

Голос оборвался. Слезы покатились по бледным щекам.

— Только так и не нашли! — выкрикнула женщина, вытирая лицо рукавом. — Я тоже искала их, все это время. А сегодня нашла тайник под полом. Там золото, все бумаги с ее подписью и магическим отпечатком. Схватила все это и сразу отнесла вам. Вы же поступите по совести, господин асессор?

Нора сложила руки в мольбе, умоляюще взглянула на него.

Раздался тихий шорох. Женщина достала из потрепанного фартука сверток и протянула его Тео.

— Вот доказательства. Ее подпись, печать. Все.

Я знала, что там. Те же документы, что и во сне.

Долгая пауза. Слышно было только, как разворачивается пергамент.

— Боги милосердные, — выдохнул Тео потрясенно. — Это подлинники. Магический отпечаток настоящий.

— Вы мне верите? — прошептала Нора.

— Такое не подделать, — ответил он тихо. — Идите, Нора. Оставьте документы здесь. Я разберусь.

Сжав зубы, я сделала шаг ближе. Тео сидел на краю стола, спиной к свету, в руках держал пергаменты с алыми печатями. Кроваво-красные, жирные. Бумага шуршала в его пальцах, когда он переворачивал листы. Но главное — магический отпечаток. Я узнала его сразу.

Мой.

Воздух выходил из горла рывками. Нет, я не ставила его. Но символ принадлежал Лиссе. Привязка шла к этому телу. Любая магическая проверка подтвердит.

В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: чьи-то грубые руки сжимают мои запястья. Голос шепчет прямо в ухо: «Открывай порталы, принимай товар. Или хочешь смерти отца?»

Слова, от которых внутри все рассыпалось в стеклянную крошку.

Я не помню, как сорвалась с места. Споткнулась, едва не упала, ворвалась в комнату Тео и замерла.

Он поднял голову и посмотрел будто сквозь меня.

— Это не я, — выдохнула хрипло. — Тео, я… Я не делала этого. Я не… Я…

Слова застревали в горле. Дышать стало нечем. В глазах асессора я уже читала свой приговор.

Нора стояла рядом, бледная, с дрожащими губами. Ее взгляд метался между мной и злополучными бумагами в руках Тео.

Вдруг она словно что-то осознала и рванула к выходу. В глазах женщины читался слепой ужас. Пробежала мимо и задела меня плечом так сильно, что я пошатнулась.

Нора ни разу не оглянулась. Дверь за ее спиной громко хлопнула, оставив в комнате гулкую тишину.

Мы с Тео остались наедине.

Какое-то время я проваливалась в ледяную бездну его взгляда. Затем асессор встал, обошел меня по широкой дуге и начал методично складывать свои вещи в дорожный саквояж.

Сложил карту в кожаный тубус, застегнул ремешок, положил поверх папку с документами.

Щелкнул замком, переставил саквояж ближе к двери.

Плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию, желваки играют на скулах.

Я смотрела на него и глотала подступающие слезы.

Ассесор надел дорожную куртку. Движения быстрые, собранные. Только побелевшие костяшки пальцев выдавали ярость, которую он едва сдерживал. Проверил внутренний карман и вложил туда проклятые бумаги.

— Я рисковал всем ради тебя, — сказал глухо, не поднимая головы.

— Тео, — осторожно коснулась его плеча. — Пожалуйста, выслушай!

Он резко стряхнул мою руку и отвернулся. Мышцы под курткой окаменели.

— Мне следовало сказать это раньше, но я боялась. — Слова застревали внутри, я захлебывалась воздухом.

Внезапно левое запястье пронзила острая боль. Серебряные руны под рукавом, о которых я почти забыла, ярко вспыхнули, нестерпимо стягивая кожу. К горлу подкатил необъяснимый ужас. Что-то внутри взвыло, требуя замолчать, остановиться прямо сейчас.

Казалось, само мироздание сопротивлялось моим словам. Сердце пропустило болезненный удар, намекая: не смей.

Но я лишь отмахнулась, списав жжение в руке и удушье на истерику. Какое значение имеет боль перед страхом потерять его?! Игнорируя вопящий об опасности внутренний голос, выдохнула:

— Я не Лисса. В ее теле сейчас… Боги, как это объяснить… Я умерла! В другом мире! А потом проснулась здесь, в чужом теле, с чужими грехами…

Он застыл, даже не обернулся.

— Меня зовут Алиса. Мне тридцать шесть, я жила в мире без магии, без порталов… — слова рвались наружу вместе со всхлипами, запястье горело огнем, наказывая за откровенность. — А потом я погибла в автокатастрофе. И очнулась здесь.

Тео взял со стола перчатки и медленно натянул их, не прерывая моих рыданий.

— Мою душу затянуло в это тело в момент ее и моей смерти. Я никогда… Слышишь?! Никогда не имела отношения к рабам, контрабанде… — Сделала отчаянный шаг ближе, протянула к нему руки. — Память Лиссы возвращается обрывками — там страх, чьи-то руки на шее, угрозы отцу…

Дыхание сбилось окончательно. Я вцепилась пальцами в свое горло, пытаясь протолкнуть слова.

— Все бумаги… печати… это она ставила, до меня! Да, магия укажет на это тело, но ты должен понять. Я не лгала тебе ни разу с того дня, как мы встретились!

Тео медленно развернулся. В его взгляде плескалась такая беспощадная ярость, что я невольно отступила.

— Неужели ты думаешь, что я поверю в этот бред?

— Прошу, пожалуйста! — Мой голос сломался. — Может, Лиссу заставили. Может, ей угрожали. Но я — не она!

— То есть ты даже не станешь отрицать, что «домашняя скотина» в тех бумагах — это живые люди? — перебил он.

Слова били как пощечины. Я качнулась, вцепилась в край стола.

— Как ты могла?! — Он говорил тихо, но лучше бы кричал. — Как ты могла наливать вино, угощать гостей и при этом знать, что ночью через твои двери пойдут клетки? Что в подвале держат женщин, детей… Что их продают как скот через твои порталы. Через твой дом!

Внутри все рвалось от боли. Я открыла рот, но он резко поднял ладонь, обрывая.

— Ты смотрела им в глаза? Знала по именам? Или для тебя они просто «груз», «единицы», «ночной переход»?

Ногти впивались в ладони до крови. Колени подгибались.

— И после этого ты смеешь просить, чтобы я тебе верил? С чего бы?!

Слезы градом покатились по щекам. Почему?! Ну почему я не сказала ему раньше?! Не нашла в себе сил довериться, когда еще можно было хоть что-то изменить?!

— Потому что тело то же, но душа в нем другая! — я кричала, захлебываясь слезами.

Тео поднял дорожную сумку. Застыл на пороге, глядя на меня через плечо. На скулах играли желваки, взгляд прожигал насквозь.

— Я потерял все, потому что поверил тебе. А ты оказалась чудовищем хуже Аурелии.

Что-то сломалось окончательно. В нем больше не осталось человека, которого я любила — только судья, выносящий приговор. Слова асессора звучали холодно и отстраненно.

— До скорого свидания, хозяйка. Мы еще встретимся.

Я все еще тянулась к нему, хватая пустоту. Глупая надежда теплилась в груди — может быть, он обернется? Может быть, увидит в моих глазах правду? Вспомнилось, как он смотрел на меня той ночью у камина, как целовал, шептал «доверься мне». Но Тео продолжал говорить, и с каждым его словом что-то рвалось внутри.

— Я найду все. Каждую поставку. Каждую подпись. Вытащу их из тьмы и докажу, что здесь творилось! И когда соберу доказательства, ты встанешь перед судом вместе с остальными.

Тео шагнул за порог.

— Будешь болтаться на виселице со своими подельниками. Хоть Лисса, хоть Алиса… Да хоть сам демон из преисподней! Мне плевать!

Он больше не удостоил меня взглядом.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Таким обыденным, таким окончательным. Я сползла по стене, царапая пальцами штукатурку, пытаясь удержаться за остатки реальности. Но держаться было не за что! Пол ударил по коленям, и я закричала. Беззвучно, надрывно, выплескивая боль, которую невозможно вместить в душу.

Тяжелые шаги затихли в коридоре. Я ждала, что он вернется. Считала удары сердца — десять, двадцать, сто… Но возвращалась только тишина, густая как смола, заливающая легкие.

***

Я стояла на крыльце, бессмысленно вглядываясь в пустую дорогу. Может, час, может, больше. Время потеряло смысл.

Судорожно обхватила себя руками, но боль не унималась. В груди росла огромная дыра. Сердце превратилось в пепел.

Я сделала шаг. Потом другой, и молча вернулась в дом.

Подошла к стойке и уперлась ладонями в холодное дерево. В свете одинокой лампы на полированной поверхности дрожало мое отражение.

Оно двоилось. Одна — девушка с растрепанными волосами, незнакомыми чертами лица и пустыми глазами. Лисса.

Вторая — я, Алиса Соколова. Та самая, что когда-то верила, будто любую проблему можно решить силой воли. Что выстраивала жизнь как безупречный бизнес-план и теперь смотрела на себя из этого искаженного зеркала.

Сломанная. Беспомощная.

В чужом теле, в чужом доме, под грузом чужих грехов!

Перед глазами всплыла картина: вечера в Москве. Open-space на сорок седьмом этаже. За стеклянными стенами мерцает огнями ночной город. На экране — бессмысленные графики, цифры, которые никому не нужны. Как и я сама.

Никому не нужна.

Тогда я поняла это впервые. Теперь все стало ясно окончательно.

Лисса.

Алиса.

Две маски. Две тени. Ни одной настоящей.

Ногти впились в ладони до крови.

Я снова одна. Только теперь не среди стеклянных стен, а в этом проклятом доме, среди призраков забытых преступлений. Тогда, в Москве, мне казалось, что все рухнуло.

Оказалось, то была лишь генеральная репетиция. Теперь же меня настигла настоящая тьма. Бездонная и беспощадная.

***

Утро выдалось… странным.

Дом застыл в неестественной неподвижности. Ни привычных шагов, ни шороха. Даже Мина не напевала свои песни про пироги и варенье. Тишина встала плотным туманом, и я отчетливо слышала собственное сердце. Оно билось ровно, без тревоги. Просто выполняло свою работу.

Блеклый утренний свет струился в окна, скользил по полу, касался кожи, но не давал ни уюта, ни тепла. Мир стал плоским и серым.

Мир, в котором Тео больше не было рядом.

Я сползла с кровати, ступила босыми ногами на ледяной пол. Даже не вздрогнула. Лишь отметила, что холодно. Раньше все ощущалось ярче, насыщеннее, но не теперь.

Взяла расческу. С каким-то глухим старанием начала дергать волосы, как будто хотела вычесать остатки чувств.

На кого я злилась?! На него? На себя? Впрочем, неважно. В какой-то момент боль притупилась, оставив лишь гулкую пустоту.

Пальцы сами собой потянулись к кольцу. Без надежды, по привычке. Металл не согрелся от прикосновения. Он оставался таким же безжизненным, как и все вокруг.

Камень потускнел. Или мне показалось?

Прибегала Мина, сказала, что Норы с утра в доме не оказалось. Ни в ее комнате, ни на кухне. Вещей тоже нет. Исчезла, как будто и не жила здесь. Но я не держала зла.

Странно, не правда ли? После того, как она вытащила на свет те проклятые бумаги. Как смотрела ненавидящим взглядом, словно я действительно убила ее мужа. Но злости не было. Ни ярости, ни желания поквитаться. Только тихое, усталое сожаление.

А что бы я сделала на ее месте? Если бы по чьей-то вине погиб человек, которого любила… Захотела бы отомстить? Потребовать справедливости? Наверное. Скорее всего, да. Потому что даже когда ты сломлен и мир рухнул, внутри всегда остается боль. И она требует расплаты. Потому я не могла винить Нору. Только жалела.

А ведь она мне нравилась. В другом времени, в другой жизни мы могли бы стать подругами. Сидеть на кухне, пить чай и смеяться над глупостями.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась Грета. На ее руках аккуратно лежало простое дорожное платье из грубой шерсти и тот самый огнеупорный плащ.

— Уже на ногах, милая. А я уж думала, до полудня под одеялом куковать будешь, — проскрипела она.

Я уловила в ее голосе легкую дрожь, которую старуха пыталась скрыть. Перевела взгляд с морщинистого лица на платье, затем на свои бледные руки.

— Спасибо, — прошептала едва слышно.

Грета кивнула и отвернулась. Но я успела заметить, как она смахнула что-то с глаз.

Я не готова к этой поездке в столицу. Ни морально, ни физически. Но все равно собиралась ехать. Кто-то должен спасти мой трактир и этот хрупкий мир от вечной тьмы без магии.

Даже если то, ради чего я боролась, уже рассыпалось в прах.

Медленно подняла руки, позволяя Грете надеть на меня платье. Смотрела в пустоту перед собой, стараясь не вспоминать лицо Тео. Его голос. Последние слова, прозвучавшие приговором.

Так легче. Позволить себе быть просто куклой, которую одевают чужие руки.

Грета осторожно затягивала шнуровку корсета. Ее старческие пальцы ловко управлялись с тесемками. Раньше в такие моменты она всегда ворчала. То «выпрями спину», то «не сутулься», но теперь помогала молча. Слышался лишь шелест ткани, похожий на звук опадающих осенних листьев.

Закончив с платьем, стала заплетать мои волосы. Воздух в комнате оставался все таким же тяжелым и неподвижным.

Мы заперты в этой утренней скорлупе вдвоем. Самозванка и старуха.

Молчание тянулось, пока я вдруг не спросила:

— Грета, а ты можешь сказать, что здесь творилось? — Сама не поняла, что заставило меня говорить. — Я будто не все помню. Или не хочу помнить.

Пальцы замерли в моих волосах. На секунду, а может, две. Потом она медленно опустилась на край кровати.

Сгорбленная, уставшая. В своем поношенном платье, но с руками, в которых все еще жила сила. Только голос изменился. Стал безжизненным, когда Грета начала говорить.

— Помню, — тихо произнесла она. — Все с батюшки твоего началось.

Я замерла, слушая.

— Он стал увядать. Не телом, душой. Глаза пустые, руки дрожат. Начал путать, где находится и с кем. Словно свет из господина потихоньку вытягивали. Не сразу, нет. Сначала держался, а потом с каждым годом все тише и тише. Пустел он. И дом вместе с ним.

Грета бросила взгляд в сторону окна, где утренний свет ложился на долину серыми неровными пятнами.

— Мы думали, что утомился или заболел. А теперь понимаю, порча то была. Магическая. Она разум сушит, как воду из колодца пьет.

Я не дышала. В горле скребло что-то горькое. Только эта горечь и осталась от детства Лиссы.

Грета сидела, ссутулившись, ее костлявые пальцы впились в колени.

— Потом пришли они. Работорговцы, чтоб их пропасть забрала. Сначала присылали господину письма. Аккуратные, с печатями, будто деловые предложения. Потом явились гонцы. Вежливые, но с глазами сторожевых псов. А там… — Она резко дернула плечом. — Потянулся лихой народ. Дом… эх…

Старуха качнула головой, словно до сих пор отказывалась верить.

— Забили все под завязку несчастными душами. Гнали их по ночам, десятками, в клетках. В Соленые Пустоши, в Криалон… Я сперва думала — беглые, бродяги, варвары с южных степей, те, кому некуда деваться. А потом, — ее голос дрогнул, — стала видеть. Один пленник ночью воет зверем. Другой пустой внутри. Третий глядит, а в глазах голод нечеловеческий.

Я сжала в руках плащ, будто грубая ткань могла удержать меня от падения в бездну.

— Контрабанду тоже таскали, не счесть. Оружие, что пахло гарью и кровью. Артефакты проклятые. Черное золото. Все стекалось сюда. А дом… — Ее голос сорвался. — Дом страдал. Я видела это.

Грета закрыла глаза, стараясь вспомнить.

— Старел он, разрушался. Порталы тухли, как свечи на сквозняке. Взрывались один за другим. Трактир не хотел быть частью всей этой грязи.

Она подняла взгляд. Он оказался на удивление ясным, с тихой усталостью в глубине.

— Одна арка и осталась. Последняя. Да и та потрескалась, почти погасла.

Повисла долгая, вязкая пауза.

— Душегубы ушли, как только нужные им порталы схлопнулись. Переметнулись на другие перекрестки. А здесь, — она махнула рукой, — осталась одна шелупонь. Вроде тех троих, что твой господин асессор вымел из дома.

Я молчала. Слова ее оседали на душе ядовитым осадком, и я безуспешно пыталась вместить в себя весь этот груз.

Боль в груди не отпускала. Я снова напомнила себе — это не мое прошлое. И даже память чужая. Испорченная пленка, на которой остались лишь обрывки кадров.

— Ты принимала все. — В голосе Греты звучала жалость. — Сначала плакала. Потом будто в тумане жила.

Она отвела взгляд, будто стыдясь того, что скажет дальше.

— Я не оправдываю ни тебя, ни себя. Но что мы могли? Они тут всех купили — от старосты до сборщика налогов. Кто мешал, того стирали, как букашку. А мы… — Ее губы дрогнули. — Две бабоньки, куда нам против такой махины? Сидели. Терпели.

Она тяжело вздохнула.

— Может, оно и к лучшему, что в твоей голове все стерлось. А господин тогда уж совсем плох стал, доживал последнее…

Ее голос сорвался, но она собралась и продолжила.

— Сердцу больно на все это смотреть, да я все равно осталась. Хоть одним глазом за тобой приглядывать.

Под кожей шевельнулась чужая вина. Эхо от давно зарубцевавшейся раны. И одно ясное, жгучее желание хоть что-то исправить. Сейчас. Пока не стало слишком поздно.

— Почему ты раньше не сказала? Почему молчала, когда те бандиты снова пришли?

Грета отвела глаза.

— А ты бы послушала тогда, девонька? Когда ударилась головой, я сперва испугалась. Думала, все, померла дочурка Лейра. Но ты очнулась и переменилась: стала тверже, увереннее, с ясным взглядом. А потом и дом ожил, и я вместе с ним. — Она поджала губы. — Не хотела я ворошить прошлое, новую беду накликать.

Грета подняла на меня глаза. В них читалось все. Накопившаяся боль, глухой страх, любовь и забота.

И тут я заметила, что она дрожит. Мелко, по-стариковски, всем телом. Пальцы ее судорожно сжимали платочек. Она достала его из фартука и периодически вытирала набегающие слезы.

Слезы. У Греты.

Я прожила в этом теле четыре недели и ни разу не видела, чтобы она плакала по-настоящему. А сейчас старуха рыдала тихо, без надрыва. Просто уставшая одинокая женщина.

Меня прорвало.

Колени резко подогнулись, я опустилась на пол у ее ног. Уронила голову на мягкий подол, уткнулась лицом в теплую ткань платья и обхватила руками.

— Грета, прости… — Слова едва прорывались сквозь рыдания. — Прости за нее. За меня. За все, что творили в этом доме!

Слезы жгли глаза, но я продолжила:

— Клянусь, Грета. Пока я жива, никто больше не пройдет через эти арки с кандалами на запястьях! Никогда.

Она не ответила. Только положила ладонь мне на макушку. Теплая, шершавая от работы рука.

Спустя пару минут боль отступила, и я смогла подняться.

Старуха встала вместе со мной. Молча поправила плащ. Застегнула серебряную фибулу с выгравированным фамильным знаком.

Интересно, где она ее хранила все эти годы?

Закончив со сборами, застегнула сумку, поправила ремни. Грета проводила меня до трапезной. Задержалась в проеме, словно хотела что-то сказать, но передумала.

Я вошла в зал, перешагивая через узкие полосы солнечного света. Столы убраны, скамьи аккуратно задвинуты, на стойке неторопливо дотлевала лампа.

Дом встретил меня молчаливой благодарностью. Он доверял мне, на что-то надеялся.

Я стояла посреди своего «Трактира между мирами», и в груди разгорался огонь решимости. Порталы умирали. Магия утекала сквозь пальцы. Если не действовать сейчас, скоро не останется ни единого шанса все исправить.

Этот мир необратимо терял связь с другими!

Сжала кулаки. Нужно ехать в столицу. Там королевская служба, там ключи и архивы. Ответы.

И там… Тео. Мужчина, который поклялся меня уничтожить.

Смогу ли я вернуть его? Объяснить, что Лисса, допустившая работорговлю, умерла?

Но даже если он поверит, простит ли мое молчание?

Закрыла глаза, вспоминая его руки и упрямый взгляд.

Как же я по нему скучала!

Нет! Сейчас не время для слабости. Сначала нужно спасти мир. А потом... Если получится... Попытаюсь спасти нас. Если он захочет меня выслушать.

Я глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух наполняет легкие, и твердо шагнула за порог.

Навстречу последнему шансу.

Дорогие мои!

Первый том истории Алисы-Лиссы закончен. Да, я знаю, что вы сейчас чувствуете! И нет, я не садистка (ну почти). Обещаю: счастливый конец будет!

Во втором томе вас ждут новые союзники, опасные враги и — внимание! — один очень необычный магический питомец.

Путь Хранительницы только начинается.

Приглашаю вас пройти его вместе с нами → https://author.today/reader/495680

С любовью, искренне ваша,

Валерия Вечерняя