Хозяйка темной души

Пролог

Холод… Это было первое, что она почувствовала. Беспощадный, могильный холод, который въедался в лопатки сквозь тонкую ткань зачарованного одеяния.

Поморщившись, Лайла с трудом разомкнула веки. Перед глазами всё плыло, но сквозь пелену она разглядела высокие своды из черного камня, ярко сияющую через дыру в потолке луну и багровые всполохи факелов. Воздух пах озоном, застарелой кровью и чем-то приторно-сладким. Девушка не догадывалась, но обычно так пахнет разложение, замаскированное благовониями…

Она попыталась пошевелить рукой, но запястья сковал тяжелый металл. Магические кандалы… Стоило молодой волшебнице призвать хотя бы искру своего огня, как руны на оковах вспыхнули ледяным синим светом. Заклинание-подавитель болезненно ударило по венам и заставило пламя внутри неё испуганно погаснуть.

Страх захватил с головой от ужаса, разум отказывался верить в увиденное. Сердце Лайлы учащенно забилось в груди от предчувствия неладного. Просто так девушек в кандалы не заковывают и не оставляют их лежать на холодном камне… Но как она очутилась здесь? И что стало с охраной, сопровождавшей ее в академию?

— Очнулась. Надо же, какая завидная тяга к жизни, — из темноты раздался сухой, шелестящий голос, а потом из тени колонн вышел мужчина.

Высокий, подтянутый, в идеально скроенном длинном черном камзоле — он выглядел бы аристократом, если бы не мертвенно-бледная кожа и абсолютно пустые, лишенные жалости темные глаза.

— К-кто вы?.. Отпустите меня… — хрипло выдохнула Лайла, но голос потонул в грохоте её собственного сердца.

— Для закованной в кандалы девчонки ты слишком много болтаешь, — незнакомец остановился у алтаря и зловеще улыбнулся. — На твоем месте я бы задумался о чем-нибудь более важном. Например, о своей возможной судьбе.

Сказав это, он медленно провел бледным пальцем по краю холодной каменной плиты, оставив на пыльной поверхности четкую полосу, а потом издал жуткий звук, похожий на ухмылку злодея. Лайла попыталась дернуться, но тяжелое железо на запястьях отозвалось лишь глухим, безнадежным звоном.

— Судьбе? — переспросила она, сглотнув ком в пересохшем горле. — Что все это значит? Что вам от меня нужно?

Незнакомец проигнорировал вопрос. Просто встал рядом и занес ладонь над грудью пленницы, а потом заговорил на непонятном, режущем слух языке. С каждым его словом руны на алтаре загорались все ярче, а следом пришла боль… Она не была физической. Это было нечто пострашнее. Лайле показалось, будто невидимые когти вонзились прямо в её сознание, в саму её суть, и начали методично, слой за слоем, сдирать её собственную личность. Её воспоминания, её тепло, её «я» — всё это безжалостно выкручивали наизнанку, освобождая место внутри её тела. Девушка закричала, но из груди вырвался лишь задушенный хрип. Она словно горела заживо изнутри, пока её ментальная защита рассыпалась в пепел. Слезы текли ручьем по её бледным щекам, словно смывая остатки прежней жизни, пока чужая, холодная воля уничтожала ее сознание.

Когда жертва достаточно ослабла, некромант активировал лежащий на краю алтаря артефакт. Под действием ядовито-зеленого потока магии крупная темная чешуйка, напоминающая по форме драконью, взмыла в воздух и зависла над грудью пленницы. Артефакт как будто не подчинялся земному притяжению, просто плавно покачивался в воздухе и источал едва заметное фиолетовое сияние.

— А теперь восстань, Хранитель! Явись на зов! — громко проговорил мужчина, и в следующую секунду артефакт резко вспыхнул, отозвавшись на слова владельца.

Измученная ментальными пытками Лайла на мгновение забыла о боли и замерла в ужасе. Из зачарованной чешуи, разрывая пространство, вырвался фиолетово-черный дух. По перепончатым крыльям, чешуйчатому телу, массивным рогам и вертикальным зрачкам молодая волшебница сразу догадалась, кто возник посреди комнаты. Призрачный дракон яростно взвился вверх и заполнил все пространство под потолком. Он метался из стороны в сторону, сотрясая леденящим душу ревом своды ритуального зала. Существо явно не хотело подчиняться призыву и искало выход, но вырваться из власти некроманта, похоже, было ему не по силам.

Внезапно его светящиеся глаза остановились на Лайле. Девушка была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и всё, что она могла сейчас делать — в ужасе смотреть на летающего в воздухе духа и молиться о спасении.

Заметив ее уязвимость, дракон сложил призрачные крылья и камнем ринулся вниз, а потом с яростным воплем ворвался прямо в ее беззащитное тело.

Когда Тьма хлынула в её израненную душу, Лайла поняла, что прошлый кошмар был лишь прелюдией. В её жилы словно залили кипящий свинец и жидкий лед одновременно. В голове девушки раздался оглушительный, исполненный первобытной ярости и боли рев. Это был чужой, колоссальный разум. Древнее существо, которое сопротивлялось этой неволе так же сильно, как и она.

Тело Лайлы выгнулось дугой на каменном алтаре. Смертная девушка и древний темный дракон столкнулись внутри одной оболочки, уничтожая друг друга в попытке выжить. Из пальцев Лайлы, объятых фиолетовыми искрами Хаоса, вырвались когти, а под кожей у шеи на секунду проступила черная чешуя.

Глаза пленницы распахнулись. В них больше не было человеческого взгляда — они горели ровным, жутким фиолетовым пламенем.

Некромант шагнул вперед, его лицо исказила алчная, безумная улыбка:

— Шадриар… Скажи мне, где Средоточие Хаоса?!

Но Лайла уже ничего не слышала. Мир вокруг неё взорвался каскадом черно-фиолетовых искр, и она провалилась в спасительную, глухую темноту, утянув за собой ревущего от ярости дракона…

Глава 1

Мало кто мог вспомнить в своей жизни ночь ужаснее… Тьма отступала неохотно, оставляя после себя липкий, удушливый шлейф. Живот болезненно скручивало от тошноты и голода. Капли ледяной воды методично падали откуда-то сверху и разбивались о её лоб.

Кап… Кап… Кап…

Когда Лайла, наконец, открыла глаза, мир вокруг так и не обрел четкости — он состоял лишь из расплывчатых грязных теней, сырости и давящего холода.

Девушка попыталась повернуться, но тело не слушалось. Руки и ноги словно налились свинцом! Каждое мизерное движение отзывалось рваной, пульсирующей болью в висках. Голова раскалывалась, словно череп пытались разбить изнутри тупым топором. В горле пересохло так сильно, что казалось, будто туда насыпали горячего песка. Ей безумно хотелось пить, есть и просто провалиться обратно в небытие, но чья-то грубая рука бесцеремонно схватила её за подбородок.

В нос ударил резкий, удушливый запах едкого нашатыря и болотной гнили. Лайла судорожно закашлялась, выплевывая остатки горького настоя, который ей насильно влили в рот.

— Приходи в себя, девчонка! Мне надоело ждать! — раздался над ухом ледяной, до боли знакомый голос.

Лайла с трудом еще раз разомкнула веки. Мрак сырого подземелья едва рассеивался тусклым светом единственного факела. Перед ней стоял знакомый на вид мужчина, которого она, разумеется, не помнила. Зато некромант отлично помнил каждую секунду своего ритуала и сейчас смотрел на пленницу с холодной, расчетливой злостью.

Лайла попыталась отстраниться, но кандалы на руках и ногах глухо звякнули. Не вырваться, не сбежать… Но самым страшным было другое. Внутри её головы царила абсолютная, звенящая пустота.

«Где я?.. Кто я?..» — промелькнула паническая мысль.

Лайла зажмурилась в отчаянной попытке ухватиться хоть за какую-то деталь, образ или имя, но тщетно. Прошлое казалось выжженным полем, плотно затянутым непроглядным черным туманом. Ни единой зацепки. Никаких картинок. Абсолютное, звенящее ничто…

Девушка смотрела на ободранные руки, на подол испачканного платья, но не могла вспомнить ни своего имени, ни дома, ни того, как здесь оказалась. Память была стерта, словно мел стерли с доски влажной тряпкой. Единственное, что она ощущала — это странный, чужеродный холод глубоко в груди, будто там спрятался огромный ледяной ком. Она пыталась докричаться до этого холода, но внутри было тихо.

— Итак, — некромант наклонился ближе, его бледное лицо оказалось в паре сантиметров от её лица. — Ритуал завершен. Ты жива — и это чудо, учитывая, сколько мусора я перевел до тебя. А теперь говори. Где Средоточие Хаоса? Что сказал тебе Хранитель?

Лайла попыталась что-то сказать, но из пересохшего, обожженного горла вырвался лишь жалкий, нечленораздельный хрип. Ей пришлось сглотнуть вязкую слюну, чтобы вытолкнуть из себя хотя бы пару слов:

— Я… я не знаю… Я ничего не помню. Кто вы? Кто я?

Улыбка тут же сошла с лица незнакомца. Он не поверил ни единому слову.

— Какое жалкое и дешевое представление. Ты действительно думаешь, что можешь обмануть меня этой нелепой игрой в потерю памяти? Тебе не идет роль невинной овечки. Говори! Где Шадриар спрятал Средоточие Хаоса?!

— Я… я не знаю… — по щеке Лайлы покатилась горячая, беззащитная слеза. — Я правда… ничего не знаю. Я не помню. Я не помню, кто я!

Лицо некроманта мгновенно исказилось от ярости. Терпение, которого у него и так было немного, окончательно лопнуло.

— Врёшь! — рявкнул он. — Решила поиграться со мной, пока тварь внутри тебя зализывает раны?! Ладно… я тоже умею играть.

Он резко вскинул руку, и его пальцы окутало рваными, чернильно-зелеными искрами мертвой магии. Некромант сделал резкое, рубящее движение вниз, и по цепям кандалов мгновенно побежали жгучие, пульсирующие фиолетово-зеленые молнии. Лайла даже не успела вскрикнуть — её тело тут же свело сильнейшей, неестественной судорогой. Ментальные иглы, безжалостные и невидимые, вонзились прямо в её нервные окончания, выжигая остатки сил изнутри. Это была не просто физическая боль — магия некроманта выворачивала наизнанку саму её душу, заставляя каждую клетку тела гореть в безумном пожаре.

Девушка забилась в агонии на каменном полу, цепи яростно и оглушительно загремели. Из её груди вырвался хриплый, полный отчаяния вопль. Горло снова сжало спазмом, тошнота усилилась до предела, а перед глазами поплыли кроваво-красные круги. Из носа потекла тонкая струйка темной крови.

— Говори! — сквозь пелену боли и собственного крика она услышала безжалостный голос мучителя. — Где Средоточие?!

— Я… не… знаю-у-у! — сорвав голос на сиплый плач, выдохнула Лайла, содрогаясь в очередной вспышке судорог. Она физически не могла дать ему ответ. В её разуме по-прежнему была лишь глухая, черная пустота.

Мужчина опустил руку, и черно-зеленые молнии на цепях неохотно погасли. Сжимая и разжимая кулаки, раздраженный некромант внимательно вглядывался в её бледное, искаженное мукой лицо, в попытках найти хоть малейший намек на притворство. Но Лайла лишь слабо хрипела, уткнувшись взглядом в пол, а её пальцы мелко и безвольно подрагивали.

Она была на грани. Перегнуть палку сейчас означало просто убить девчонку, а вместе с её смертью исчезнет надежда на скорое достижение цели.

— Строптивая дрянь, — брезгливо процедил некромант и, поправив воротник камзола, сделал шаг к выходу из камеры. — Что ж, посиди здесь в темноте. Когда станет невмоготу, ты сама будешь молить меня о пощаде и расскажешь всё до последнего слова. У тебя есть время подумать до рассвета.

Он развернулся и стремительно вышел, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Послышался скрежет поворачивающегося в замке ключа, а затем шаги мучителя стихли в глубине коридора.

Лайла осталась в абсолютной, звенящей и глухой тишине подземелья. Она сидела без движения, чувствуя, как ледяной пол постепенно забирает последнее тепло её израненного тела. Последние силы покидали ее и мир вокруг медленно погружался в серый, безразличный покой. Лайла закрыла глаза, моля богов только об одном — поскорее умереть…

И именно в этот момент, когда боль начала немного притупляться, где-то в самой глубине её сознания, словно под гигантской толщей черной воды, раздался оглушительный, вибрирующий вздох.

Этот вздох не был человеческим. Он вибрировал первобытной, пугающей мощью, от которой заложило уши, а в глазах Лайлы снова вспыхнули фиолетовые искры. Девушка судорожно сжалась и до боли впилась пальцами в каменные стены. Ей казалось, что от пыток её рассудок окончательно помутился и теперь она медленно сходит с ума.

— И это всё?... — тяжелое, рокочущее эхо пронеслось прямо у неё в черепе и отозвалось в висках новой вспышкой боли. — Что, уже сдаешься? Какая же слабачка…

Голос был колоссальным. Насыщенным безумной, вековой яростью и в то же время глубоким и раскатистым, словно грохот обвала в подземной пещере. Чужой, невероятно древний разум зашевелился в глубинах её подсознания, расправляя призрачные крылья. На эмоциях пленница некроманта даже забыла, что еще минуту назад она молилась богам о прекращении своих мучений.

— Кто… к-кто здесь? — в панике вскрикнула Лайла и зажмурилась до белых пятен перед глазами. — Убирайся! Убирайся из моей головы!

— Как будто я сам мечтал здесь оказаться, — ядовито и раздраженно фыркнуло существо. Лайла физически ощутила, как этот невидимый гость брезгливо копается в её мыслях и переворачивает там всё вверх дном. — Я, Великий Шадриар, заперт в теле смертной девчонки, которая даже не может вспомнить собственного имени… Какое ничтожное падение.

— Шадри… кто? — шепотом переспросила волшебница, а потом снова замотала головой на эмоциях. — Кажется, я точно сошла с ума… Или скоро умру…

— Не нарекай меня своей шизой, букашка! — рявкнул в ее голове дракон. — Лучше напряги остатки своего крошечного разума и вспомни хоть что-нибудь, а то я скоро сгорю со стыда.

Лайла не ответила. Ей и самой обидно было признавать, что она все забыла. Даже собственное имя из памяти выпало! Это ведь умудриться надо… Не говоря уже о том, что теперь в ее голове непонятно откуда звучал совсем чужой голос. Любой человек, конечно, хоть раз в жизни разговаривал сам с собой, она и сама подобным наверняка грешила, но сейчас голос разума переплюнул все мнимые и существующие границы. Внутри нее как будто поселилось настоящее чудовище…

Через пару минут копошения в собственных мыслях волшебницу наконец-то осенило.

«Лайла…»

Это слово из ниоткуда ворвалось в её пустой разум подобно ослепительной вспышке молнии. Черный туман амнезии немного рассеялся, но не исчез, а лишь приоткрыл хозяйке один-единственный, самый важный осколок её прошлого. Она пока не вспомнила ни своей фамилии, ни своего детства, ни того, кем была до событий в подземелье. Но перед глазами с пугающей четкостью вспыхнул финал пережитого кошмара: темнота, грубые руки, тащившие её по каменным ступеням, безумный смех некроманта и леденящие кровь слова, которые он зачитывал во время ритуала, чтобы…

— Я… Лайла, — прошептали её окровавленные губы вслух. Слёзы облегчения смешались с соленой кровью на губе. Она вспомнила своё имя и ту чудовищную несправедливость, которую с ней сотворили.

— Наконец-то, — недовольно пророкотал Шадриар, и Лайла почувствовала, как в её груди, прямо у сердца, тяжело заворочалось его фиолетовое пламя. — Имя ты вспомнила, уже хоть что-то. Теперь нужно заняться куда более важными делами. Например, наше освобождение.

— Эм, «наше»? — девушка аж икнула на эмоциях. Кем бы ни был владелец голоса, он явно возомнил ее своей подчиненной. А может и кем-нибудь похуже…

— Да, Лайла, «наше», — съязвил в ее мыслях дракон. — Мне и самому стыдно это признавать, но сейчас мы нужны друг другу.

— К-как союзники?

— Ага, как союзники, — Шадриар произнес последнее слово с такой брезгливостью, будто его, настоящего аристократа, заставили заниматься чем-то грязным. — А теперь нужно подумать, как выбраться отсюда. Если этот червяк Тиодан, именующий себя некромантом, продолжит выжигать твою сущность, ты просто расколешься или, в конце концов, погибнешь. И меня, как ты, надеюсь, понимаешь, не устраивает ни один из этих вариантов.

— Меня тоже, — хрипло выдавила Лайла и медленно двинула ногой. Металл кандалов отозвался противным, режущим звоном, а нога неприятно заныла, но ярость на Тиодана и страх перед рассветом придали ей упрямства. Она на секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям внутри себя, а затем мысленно спросила: — Но… почему? Почему ты помогаешь мне? То, что ты хочешь спасти свою шкуру, я прекрасно понимаю. Но почему тебя волнует моя участь?

— Какая поразительная наблюдательность, — отозвался дракон, и в его рокоте проскользнули ленивые, высокомерные нотки. Его фиолетовое пламя у неё в груди на секунду вспыхнуло ярче. — Не ищи здесь скрытых мотивов, Лайла. Твоя жизнь сейчас — это залог моей сохранности. Этот ублюдок Тиодан своим ритуалом намертво связал наши сущности. Даже не хочу думать о том, что случится, если твоя хрупкая оболочка не выдержит его пыток… Так что, увы, наши судьбы теперь связаны одним узлом. Хочешь ты того или нет, но нам придется действовать сообща. А теперь помолчи и приготовься. Будет немного больно.

— Эм, «будет» что?

Лайла не успела даже испугаться. Прямо из её сердца к ладоням хлынул яростный, неуправляемый поток мощной энергии. Фиолетовые искры Хаоса вырвались из ее пальцев и окутали тяжелые браслеты кандалов. Почувствовав, как раскаленный металл обжег кожу, девушка вскрикнула и задергалась в оковах. Да, ее сущность сейчас не терзали ментальные иглы, но перед жаром подобной мощи оказалось трудно противостоять даже ей. Происходящее невольно пробудило в памяти Лайлы еще одно воспоминание: она — подающий большие надежды маг стихии огня. Разрушительная сила всегда покорялась ей, но сейчас из-за вмешательства Шадриара ее окружила стихия куда более опасная. Первобытная, разрушительная… Мощь этого фиолетового пламени не шла ни в какое сравнение с ее магией. И сейчас этот огонь с легкостью уничтожал зачарованные антимагией оковы, как дешевую железяку…

Не выдержав воздействия магии, браслеты с оглушительным треском разлетелись на куски. Блокирующее заклинание развеялось, вновь появилась возможность нормально двигаться, но… чуда не произошло. Как только магия дракона отступила, вся накопленная усталость и дикая боль от ожогов и пыток некроманта вернулись к девушке с новой силой. Лайла бессильно повалилась на бок, тяжело и хрипло дыша. На её запястьях остались жуткие черные следы от раскаленного железа. Она была свободна, но абсолютно беспомощна.

— Эй! Смертная! Ты что, издеваешься?! — яростно и возмущенно загрохотал в её затухающем сознании Шадриар. — Поднимайся, глупая букашка! Я не для того тратил свои крохи силы, чтобы ты разлеглась здесь тюфяком! Лайла!

Но Лайла его уже почти не слышала. Мир вокруг стремительно сузился до крошечной темной точки, ворчание дракона превратилось в глухое, невнятное эхо на задворках угасающего разума, и девушка снова провалилась в спасительное беспамятство. Шадриару ничего не оставалось, кроме как смириться со слабостью волшебницы и надеяться на ее скорое пробуждение. Времени еще достаточно, но девчонка должна очнуться раньше, чем Тиодан вернется на повторный допрос. Ведь еще одной такой пытки смертная может уже не выдержать…

Глава 2

Мир снов удивителен и загадочен. Кто-то исполняет по ту сторону реальности свои сокровенные желания, а некоторые и вовсе проживают там новую жизнь. В своем сне Лайла увидела недавнее прошлое. Не было забытья и боли — в этом мире молодая волшебница могла быть самой собой. Пространство вокруг было залито мягким, золотистым светом предзакатного солнца. Девушка сидела в покачивающейся карете, прижимая к груди заветный конверт с письмом из Академии Олденхолд, а сердце ее сладко замирало от предвкушения и легкого страха перед неизвестностью. Далеко впереди, на холме, уже виднелись величественные шпили Академии магии — места, где ближайшие несколько лет ей предстояло учиться владению даром. И это во времена, когда даже магия низшего уровня во всем мире встречается не так часто, как хотелось бы, а чего уж говорить про провинциальный городок Вайтгрув…

Лайла еще раз взглянула на свою ладонь и улыбнулась. Родной, послушный и такой теплый огонь ласковыми искорками дремал на самых кончиках её пальцев. Могущественная стихия, неожиданно пробудившаяся в ее душе, казалось, тоже не могла дождаться первых занятий, как и сама волшебница.

Она так долго мечтала об этом дне… Всё обязательно будет хорошо! Она со всем справится…

Обстановка вокруг внезапно пошла рваными зелеными трещинами. Как холст разрезают острым ножом — разрывы в реальности становились с каждой секундой все крупнее. Тепло исчезло, сменившись леденящим, космическим холодом, а ласковый огонь в руках Лайлы превратился в яростное, удушающее пламя, которое с ревом хлынуло прямо ей в грудь. Перед тем как очнуться, молодая волшебница мельком увидела знакомый силуэт. Черные волосы, мертвенно-бледная кожа и темные глаза, взгляд которых, казалось, мог проникнуть в самую душу…

Вскрикнув, Лайла распахнула глаза и судорожно осмотрелась. Яркий приятный сон растворился без следа, оставив после себя только страх и боль. Первым, что она почувствовала, была волна сильной, убойной тошноты. Адски воняющая настойка некроманта, да еще и на пустой желудок… Проглотив образовавшийся в горле ком, Лайла приложила ладони к груди и, зажмурившись, быстро задышала. Нужно как-то успокоиться и прийти в себя… Правда, не так легко это оказалось, когда вокруг царит темнота и сырость. Еще и тело ныло так, будто его истыкали множеством игл. Голова, казалось, скоро взорвется от непонятного гула внутри. В висках еще неприятно пульсировало, но теперь в ее измученном пытками разуме хоть немного прояснилось. Пусть и смутно, но она вспомнила, что с ней случилось. А тот таинственный голос в голове… Ей ведь это почудилось, правда?

— Неужели, очнулась, — с язвительной усмешкой отозвался знакомый голос в разуме Лайлы. — Хорошо спалось? А то у нас же так много времени на всякие глупости…

Лайла вздрогнула и через силу перевернулась на спину. По затекшему от долгого лежания в одной позе телу сразу побежали колючие мурашки.

— Опять ты… — простонала девушка, потерев рукой горящее от ожогов запястье. — Значит, ты все-таки не сон… Уф, голова из-за тебя раскалывается еще сильнее!

— Как будто я сам мечтал оказаться в этой хрупкой смертной оболочке, — ядовито и раздраженно фыркнуло существо. Лайле на мгновение показалось, будто она ощутила все его эмоции, словно свои собственные. — А теперь, если ты отдохнула, предлагаю наконец-то заняться куда более важными вопросами. Например, наш побег.

— Побег? Сейчас? — встрепенулась волшебница и захлопала глазами. Про ожоги и недуги она на время забыла.

— Предлагаешь дождаться Тиодана и расстелить ему ковровую дорожку? Видимо, одной пытки тебе было мало.

Лайла вспомнила недавний допрос некроманта и поежилась от ужаса. Второй раз пережить нечто подобное мало кому захочется.

— Ладно, что я должна делать?

— Для начала хотя бы встать…

Девушка опустила растерянный взгляд и вздохнула. Встать она не пробовала, но все равно чувствовала, что подняться будет непростой задачей. Будь она дома, так отдыхала бы спокойно, пока не станет легче, но здесь ждать точно нельзя. Странный голос в голове прав — если Тиодан вернется, то ей не поздоровится.

Собрав волю в кулак, Лайла оперлась рукой о стену и стала подниматься. Медленно, сантиметр за сантиметром. Каждое движение давалось с невероятным трудом, но всё же, цепляясь пальцами за выступы холодной каменной кладки, она упрямо тянулась вверх, пока не встала на ноги. Её ощутимо пошатывало, перед глазами то и дело плыли серые круги, но она хотя бы стояла.

— Ну надо же, поднялась, — послышался в ее голове ленивый, но одобрительный ропот. — А теперь иди к двери. Посмотрим, насколько этот недоучка-некромант уверен в своих замках.

Лайла сделала первый неуверенный шаг и чуть не рухнула на пол. Пока что ноги совсем не хотели ее слушаться.

— Ай!

Шадриару, разумеется, происходящее не понравилось.

— Не смей расслабляться. Не сейчас. Вперед! — дух ненадолго затих, и в его голосе потом промелькнула нотка волнения. — Слышишь? Он идет.

Лайла затихла и прислушалась к звукам. Краем уха в звенящей тишине подземелья она действительно уловила приближающиеся шаги. Кто-то быстро направлялся в сторону ее камеры. Времени на споры с драконом больше не оставалось — животный страх перед возвращением мучителя взял верх над болью. Превозмогая жуткую тошноту и слабость, девушка медленно пошла вперед, не переставая опираться на стену. Обожженные запястья дико горели при каждом толчке от холодного камня, но она упрямо двигалась вперед. Лайла почти дотянулась до тяжелой двери в надежде как-то заблокировать замок изнутри, но опоздала всего на долю секунды. В замочной скважине послышалась возня, и механизм с характерным щелчком открылся.

— Ну всё, нам конец, — обреченно проворчал в её мыслях Шадриар. — Готова к новым пыткам?

Тяжелая дубовая дверь со скрежетом распахнулась, впуская в душную камеру волну свежего воздуха из коридора. Лайла инстинктивно зажмурилась, приготовившись ощутить новую волну боли от пыток, но вместо Тиодана на пороге возник совсем иной силуэт. Мужчина был одет в плотный кожаный доспех, не отражающий свет, а его лицо до самых глаз скрывала темная маска-бандана. В его руках тускло блеснули два изогнутых, бритвенно-острых зачарованных кинжала, с лезвий которых на каменный пол капала свежая кровь.

Незнакомец быстро оценил обстановку. Его холодный, сканирующий взгляд скользнул по разбитым кандалам, затем по обожженным запястьям Лайлы и, наконец, остановился на её испуганном лице.

— Ты не он, — глухо, с опасной хрипотой в голосе произнес ассасин и резким движением приспустил маску, обнажая на первый взгляд слащавые, но все же волевые черты лица и коротко стриженные темные волосы. Его медовые глаза ярко горели от ненависти. — Где Тиодан? Где этот проклятый трупоед?!

Лайла растерянно моргнула, всё еще тяжело дыша. Девушка до сих пор не могла поверить, что перед ней сейчас стоит не её мучитель.

— Я… я не знаю… Он ушел… — сипло выдавила она.

— Тьма меня дери, опоздал! — мужчина яростно выругался, и на его шее вздулись вены. — Пять лет… Пять лет я выслеживал этого ублюдка по всем крысиным норам, чтобы заставить его кровью харкать за мою сестру! И снова этот урод ускользнул прямо перед моим носом!

— Ого, а этот смертный мне даже немного нравится, — внезапно оживился Шадриар на задворках сознания Лайлы. — Столько чистой, концентрированной жажды убийства… Одобряю такое.

— А я нет, — с непривычки прошипела в ответ девушка.

Мужчина резко затих и окинул незнакомку недоверчивым взглядом. Его рука, сжимающая кинжал, снова заметно напряглась.

— Ты это кому сейчас? — глухо спросил он, сделав к ней медленный, осторожный шаг. — Здесь есть кто-то еще?

Лайла икнула от испуга, мысленно проклиная собственную несдержанность. С непривычки ответить дракону вслух было огромной ошибкой. Незнакомец ведь не слышал рокота Шадриара в её голове и теперь мог запросто принять её за безумную прислужницу некроманта.

Мужчина сделал еще шаг, чтобы получше рассмотреть лицо собеседницы. Но как только Лайла подняла на него взгляд, ассасин резко отпрянул. В тусклом полумраке камеры глаза девушки неестественно ярко вспыхнули. Радужка горела ровным, потусторонним фиолетовым светом Хаоса, а зрачки, на мгновение сузившись, стали похожи на тонкие вертикальные щели. Искры древней магии дракона, среагировав на страх хозяйки, опасно блеснули в самой глубине её взгляда.

— Тьма меня раздери… — медленно, сквозь зубы процедил незнакомец, во все глаза разглядывая это жуткое сияние. Его голос прозвучал на удивление тихо и напряженно. — Что у тебя с глазами? Кто ты вообще такая, девчонка?

Лайла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что в ее взгляде так удивило незнакомца? Зеркала рядом не было, как и какой-нибудь зеркальной глади, поэтому молодая волшебница даже не догадывалась, как на самом деле изменилась ее внешность после ритуала…

— Я… я Лайла. Лайла из Вайтгрува, — сипло выдавила девушка. За время сна она вспомнила еще немного из своего прошлого: имя с фамилией на конверте и даже часть адреса. Теперь эта информация пришлась очень кстати. — Тиодан запер меня здесь. Он читал надо мной какие-то непонятные заклинания, силой вливал в меня свою черную магию. Наверное, это какая-то порча. Или проклятие… У меня внутри все горит, а тело… тело меня иногда не слушается…

Она говорила чистую правду, пускай и умалчивая о том, что та самая «порча» прямо сейчас нагло ворочалась внутри её черепа.

— Порча? Какая скудная человеческая фантазия, Лайла, — ядовито протянул Шадриар в ее мыслях. — Но ладно, хвалю за сообразительность. Пусть этот смертный со своими светящимися зубочистками думает, что ты просто эксперимент некроманта. Нам же лучше.

Ассасин внимательно вглядывался в хрупкую, дрожащую фигуру девушки. На его лбу прорезалась глубокая складка — он явно пытался сопоставить увиденное со своими знаниями о некромантах. Те славились извращенными экспериментами над живыми людьми, так что объяснение пленницы звучало для него вполне убедительно.

— Проклятый выродок, — сквозь зубы процедил мужчина, и его кулаки сжались с тихим хрустом. Он спрятал кинжалы в ножны на поясе и сделал к ней шаг, на этот раз без капли угрозы. — Изломать чужую жизнь, превратить человека в это… Ладно. Сейчас не до загадок черной магии. Нужно убираться отсюда, пока не начался переполох.

Мужчина развернулся, чтобы уйти, но в следующую секунду остановился и посмотрел на измученную пытками Лайлу. В любой другой ситуации он ушел бы, не задумываясь, но сейчас какая-то неизвестная сила удерживала его от поспешного решения.

Увидев, что незнакомец собирается уйти, Лайла в отчаянии протянула ему руку.

— Постой! Пожалуйста, помоги мне выбраться! Если Тиодан вернется, я… я не переживу этого, — сорвавшимся на сиплый шепот голосом закончила девушка. Из её глаз снова хлынули горячие слезы. В этот момент она окончательно отбросила остатки гордости. Горькое отчаяние и страх перед возвращением мучителя душили её, заставляя умолять о помощи даже случайного, по уши измазанного в чужой крови незнакомца.

Ассасин замер. Его взгляд упал на дрожащую, протянутую к нему ладонь девушки. Тонкие пальцы были испачканы копотью и кровью, а запястье под обрывками рукава платья покрывали жуткие, вздувшиеся волдыри от раскаленного железа. Мужчина нахмурился, и в его медовых глазах проскользнула эмоция, похожая на глухую, тщательно скрываемую вину. Он вспомнил свою сестру. Пять лет назад она, должно быть, также сидела в каком-нибудь сыром углу, протягивая руки к запертой двери и моля о спасении, которое так и не пришло.

— Спокойно. Я еще никуда не ушел, — глухо, но твердо произнес незнакомец. — Идти сможешь?

Лайла попыталась опереться о стену и сделать хотя бы шаг, но ноги снова прострелило такой дикой, ослепляющей болью, что она безвольно покачнулась и начала оседать на каменный пол.

— Жалкое зрелище, — тут же предсказуемо разразился ворчанием Шадриар. Его недовольный рокот завибрировал прямо в её мыслях. — Я помог тебе избавиться от кандалов, а ты не можешь удержать равновесие на двух конечностях? Соберись! Хранители Хаоса не ползают на коленях!

«Заткнись…» — мысленно огрызнулась Лайла, из последних сил сдерживая стон. Быть сосудом для древнего ящера оказалось сомнительным удовольствием — сочувствия от него ждать не приходилось.

Упасть ей не дали. Рэйван среагировал мгновенно и перехватил её на лету, одной рукой придерживая за талию, а второй аккуратно подхватив под колени. Мужчина легким движением поднял её на руки и прижал к себе.

— Понял, вопрос отпадает, — сухо бросил ассасин, даже не сбив дыхания. — Держись крепче, Лайла. Нам нужно поторопиться.

— О, прелестно, — хмыкнул Шадриар, и фиолетовое пламя в груди Лайлы раздраженно колыхнулось. — Смертный с ножиками теперь таскает нас как мешок с мукой. Скажи этому двуногому недоразумению, что если он прижмет тебя слишком сильно, я лично поджарю его до хрустящей корочки!

Лайле было совсем не до комментариев дракона. Она инстинктивно ухватилась за плечи незнакомца и уткнулась лицом в его воротник. От ассасина пахло лесом, кожей и едва уловимым, металлическим запахом чужой крови, но этот букет ароматов сейчас почти ее не пугал. Хуже участи, чем быть замученной до смерти некромантом, она все равно для себя не видела…

Ассасин резко развернулся и стремительно понес её прочь из камеры, минуя темные длинные коридоры подземелья. Увидев неподвижные, обагренные кровью тела приспешников Тиодана, Лайла едва не вскрикнула, но сдержалась. Нехорошо все-таки будет выдать своего спасителя. Тот двигался бесшумно и быстро, словно настоящий хищник, уверенно прокладывая путь к выходу из проклятой темницы.

Вскоре Лайла почувствовала, как давящие стены подземелья, наконец, расступились, и ей в лицо ударил резкий поток холодного воздуха. Она судорожно вздохнула, жадно глотая эту живительную ночную прохладу, которая после зловонных казематов некроманта казалась лучшим лекарством на свете.

Ассасин ненадолго остановился перевести дух, но незнакомку не отпускал. Девушка чуть приподняла голову от плеча своего спасителя и посмотрела вверх. Сквозь рваные просветы в кронах вековых сосен Вэйлдора на нее взирало бездонное, чернильное небо, усыпанное мириадами ярких, холодных звезд. Лайла завороженно смотрела на этот далекий космический узор, и на глаза невольно навернулись слезы чистой, пронзительной радости. Она выжила. Наперекор смертоносному ритуалу, ментальным иглам и безумию Тиодана — она была здесь, под открытым небом, и звезды светили ей так же, как и несколько дней назад в её мирных снах.

— Вид красивый, не спорю, но полюбоваться придется потом. Нужно торопиться, — раздался над её ухом тихий, сосредоточенный голос спасителя.

Ассасин поудобнее перехватил девушку и снова сорвался на быстрый, бесшумный бег, стремительно углубляясь в чащу. Лайла покорно опустила голову обратно на его плечо, провожая взглядом мерцающие сквозь ветви созвездия.

— Идиотская смертная сентиментальность, — тут же ворчливо отозвался Шадриар в ее мыслях, хотя его ментальное присутствие отдавало на душе скорее чем-то настороженным. — Соберись. Мы еще не окончательно спасены.

Лайла ничего ему не ответила, просто вздохнула и чуть заметно улыбнулась. Может, до полной безопасности еще далеко, но как же она все-таки рада быть на свободе. Да, говорящий голос в голове — не самая удобная вещь, но с этим недоразумением можно разобраться потом…

Глава 3

Дорогу сквозь ночной лес Лайла помнила смутно, лишь рваными вспышками. Ассасин так уверенно петлял между вековыми соснами и обходил стороной тропы, словно провел в лесу немалую часть жизни. Несколько раз из зарослей доносился жуткий утробный вой ночных хищников, но мужчина каждый раз вовремя уходил в тень, прижимая спасенную пленницу к себе и заставляя ее затаить дыхание. Шадриар в голове Лайлы при этом вел себя подозрительно тихо — дух будто копил сейчас силы, чтобы в ближайшем будущем снова дать о себе знать.

Наконец, среди густых ветвей показался покосившийся силуэт старого, полуразрушенного охотничьего домика. Крыша местами обвалилась, а деревянная дверь давно держалась на честном слове, но сейчас это место казалось измученной девушке лучшим укрытием. Все же лучше, чем пропахнувшая смертью камера в замке некроманта…

Ассасин быстро занес Лайлу внутрь, осторожно опустил её на полусгнившую деревянную кушетку в углу и тут же отошел, чтобы забаррикадировать вход остатками какого-то старого комода. Лайла бессильно откинулась спиной на бревенчатую стену. Дышать в лесной прохладе стало легче, но обожженные запястья продолжали невыносимо гореть.

Закончив с дверью, мужчина подошел к ней и тяжело опустился на одно колено. Из поясной сумки он достал небольшую склянку с мутноватой зеленоватой жидкостью и чистый кусок ткани.

— Будет щипать, — глухо предупредил незнакомец и потянулся к её запястью. — Но если не обработать эти ожоги прямо сейчас будет только хуже. Гной, заражение крови… Потерпишь немного?

Лайла не нашла в себе сил ответить, просто кивнула и протянула ему руку. Как только его пальцы коснулись ее кожи, она инстинктивно вскрикнула от новой вспышки боли. И в ту же секунду контроль над её телом сорвался.

Защитные рефлексы Шадриара сработали мгновенно. Фиолетовое пламя Хаоса, дремавшее у её сердца, мощным импульсом ударило по венам. Лайла резко распахнула глаза, но в них больше не было человеческого взгляда — её зрачки вытянулись в вертикальные полоски, а радужка вспыхнула ровным, жутким, потусторонним фиолетовым светом. Воздух в заброшенном домике мгновенно стал тяжелым и вязким, а в руках ее ярко загорелся адский, ярко-фиолетовый огонь.

Мужчина среагировал как истинный воин: он отпрянул назад, мгновенно перехватывая рукоять кинжала, но нападать не спешил. Он замер, во все глаза глядя на разрушительную стихию, бушующую в её взгляде. На его суровом лице, обычно не выражавшем ничего, кроме холодной решимости, проступило искреннее, дикое ошеломление. Он переводил взгляд с её жутких глаз на обожженные запястья, и происходящее никак не укладывалось у него в голове. О некромантах он слышал многое, но чтобы они творили с жертвами вот такое…

— Тьма меня дери… — медленно, сипло процедил ассасин, и его голос едва заметно дрогнул. — Что… что этот ублюдок сотворил с тобой?

Магия в венах Лайлы постепенно утихала. Шадриар, удовлетворенный происходящим, довольно хмыкнул, возвращая контроль самой девушке. Фиолетовый огонь погас, а зрачки снова округлились, возвращая молодой волшебнице её привычный, испуганный человеческий взгляд. Она бессильно прижала раненые руки к груди, крупно дрожа всем телом.

— Пожалуйста, извини! Я… я сама не знаю, что со мной происходит. После ритуала Тиодана… во мне будто поселился кто-то еще…

— Что ты несешь, глупая девчонка?! — мгновенно и яростно загрохотал Шадриар в её черепе, отчего Лайла невольно поморщилась от новой вспышки мигрени. — Ты решила выдать меня первому встречному наемнику?! Закрой свой рот, пока я сам его не закрыл!

Но Лайла его не слушала. Страх перед тем, что она останется одна в этом заброшенном лесу, оказался сильнее угроз древнего ящера. Она судорожно ловила ртом воздух, во все глаза глядя на спасителя и умоляя его взглядом не уходить.

Ассасин замер. Его рука по-прежнему лежала на рукояти кинжала, но лезвие он так и не обнажил. Медовые глаза парня сузились, превратившись в две узкие, холодные щели. Он внимательно сканировал бледное, испачканное слезами и копотью лицо девушки в надежде отыскать в этих словах скрытую угрозу или безумие.

— Поселился? — тихо переспросил он, и в его голосе прорезались опасные, леденящие нотки. — Что это значит, Лайла? Что этот червеобразный ублюдок в тебя влил?

Лайла сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как Шадриар внутри неё буквально закипает от злости, сворачиваясь в тугой, раскаленный клубок прямо у её сердца. Ей нужно было срочно как-то исправить ситуацию, не выдав своего спутника окончательно.

— Я… я не знаю названия заклинания, — сипло, запинаясь, соврала она, кусая губы до крови. — Но когда Тиодан читал свои проклятия, я чувствовала, как в меня насильно заталкивают чужую, темную волю. Словно дикого зверя заперли в клетке. Эта магия… она живая. Она злится, ворочается в груди и пытается сжечь меня изнутри. Когда вы дотронулись до ожога, этот «зверь» просто… сорвался с цепи, чтобы защититься. Пожалуйста… мне страшно. Я не контролирую это.

— Искусно извернулась, смертная, — недовольно, но уже без прежней ярости проворчал Шадриар. — Назвать меня диким зверем — это оскорбление, но так и быть я готов потерпеть ради нашего спасения.

Мужчина еще несколько долгих секунд молча разглядывал Лайлу. Напряжение, сковавшее его плечи, постепенно угасло. Он медленно убрал ладонь от оружия и шумно выдохнул сквозь зубы. Для человека, который пять лет шел по следу некроманта, подобные извращенные темные чары не были чем-то невозможным. Чернокнижники часто привязывали к своим жертвам проклятых духов или паразитическую магию, чтобы ломать чужую волю.

— Тьма… — он потер переносицу и уселся обратно на одно колено возле кушетки. На этот раз он двигался подчеркнуто медленно и плавно, чтобы не спровоцировать новый выброс «порчи». — Одержимость проклятием черной магии. Тиодан в своем репертуаре… Ладно, девчонка. Тише. Больше я к тебе без предупреждения не прикоснусь.

Он снова взял в руки знакомую склянку и чистую ткань.

— Дай мне перевязать твои руки, — уже мягче, но всё так же глухо произнес ассасин, кивая на её изувеченные запястья. — Я буду аккуратен. Не надо на меня нападать.

Лайла покорно протянула ему свои дрожащие, покрытые ожогами руки, чувствуя, как внутри, затаившись в глубоких тенях её души, Шадриар пристально, хищно и очень внимательно следит за каждым мизерным движением этого смертного…

Незнакомец действовал на удивление бережно для человека, чьи руки привыкли только убивать. Стараясь едва касаться обожженной кожи, он нанес зеленоватую мазь и туго стянул запястья чистой тканью. Прохладное снадобье почти мгновенно притупило жгучую боль. Конечно, рана немного ныла, но эту хотя бы можно было терпеть.

Закончив перевязку, ассасин поднялся и отошел к полуразбитому окну хижины, вглядываясь в густой ночной туман Диких земель.

— С-спасибо! — промямлила Лайла, проведя рукой по узелку повязки. — Если бы не вы, я…

— Рэйван, — представился мужчина, не сводя взгляда с окна. — Пока рано меня благодарить. Мы все еще недостаточно далеко от владений Тиодана. Переночуем здесь, а днем продолжим путь. А ты отдыхай, Лайла. Сон — лучшее лекарство от всякой заразы.

Он отошел от окна, недовольно поведя плечами от пробравшей комнату сырости. В полуразрушенном домике гуляли ледяные сквозняки, и сидеть в такой глухой темноте без тепла было чистым безумием. Рэйван подошел к старому камину, где лежали остатки заготовленных когда-то дров, и опустился на корточки.

— Сначала согреемся, — бросил он, доставая из кармана огниво. — Иначе до рассвета мы здесь просто околеем.

Ассасин принялся методично высекать искры над сухим мхом и щепками, которые успел наломать. Но металл капризничал, мох от ночного лесного тумана насквозь отсырел, и робкие искорки мгновенно гасли, так и не сумев зацепиться за древесину.

Лайла молча наблюдала за его безуспешными попытками с кушетки. Внутри неё, прямо у самого сердца, внезапно заворочалось знакомое, живое тепло. Это не был яростный фиолетовый огонь дракона Хаоса — сквозь туман амнезии пробился её собственный, родной дар. Та самая ласковая искра, которую она видела в своем утреннем сне. Она вспомнила это ощущение.

— Позволь, я помогу, — тихо произнесла девушка.

Она осторожно сползла с кушетки, стараясь не тревожить свежие бинты на запястьях, и опустилась на колени рядом с ассасином. Вытянув вперед правую руку, Лайла сосредоточилась, вспоминая приятное ощущение тепла на кончиках пальцев.

— Даже не вздумай, девчонка! — тут же предостерегающе и резко рыкнул Шадриар в её голове. — Твой дар слишком слаб после ритуала. Если ты не удержишь контроль, моя магия снова вырвется наружу и спалит этот сарай! Ты же не хочешь сделать из этого смертного жаркое?

Но Лайла упрямо зажмурилась, проигнорировав ворчание дракона. Она сделала глубокий вдох, мысленно отделяя свою тонкую, чистую огненную искру от бушующего фиолетового океана Хаоса, а затем открыла глаза и слегка дунула на ладонь. С её пальцев сорвался крошечный золотисто-алый огонек. Он мягко пролетел по воздуху и опустился точно на растопку в камине. Сухие щепки мгновенно занялись ярким, ровным пламенем, наполняя полуразрушенную хижину долгожданным теплом и уютным треском.

Рэйван замер, удивленно переводя взгляд с весело разгорающегося костра на девушку. В его взгляде больше не было подозрения — только искреннее уважение. Он убрал огниво и слегка улыбнулся одними уголками губ.

— А ты не так проста, Лайла, — негромко произнес он, протягивая руки к огню. — Дар огня… Тиодан действительно совершил преступление, попытавшись осквернить такую силу. Ладно, грейся. Ложись спать. Что делать дальше подумаем утром. В свете дня некроманты предпочитают оставаться в тени, а значит у нас преимущество…

Лайла благодарно кивнула, укуталась в потрепанный плед и прислонилась спиной к теплой стене возле камина. Под бдительным присмотром молчаливого наемника и притихшего, но всё еще недовольного дракона её уставший разум, наконец, погрузился в глубокий, целительный сон. Первая, самая страшная ночь её новой жизни подошла к концу…

Утром молодую волшебницу разбудил удивительно приятный дразнящий запах, заполонивший всю заброшенную хижину. На углях в камине что-то скворчало, источая аромат поджаренного на костре мяса. Лайла еще раз вдохнула приятный аромат и вылезла из теплого закутка пледа. Боль в запястьях на удивление почти утихла — мазь ассасина действительно сотворила чудо.

Она испуганно огляделась, ожидая увидеть Рэйвана, но в доме никого не было. Комод был аккуратно отодвинут в сторону, а хлипкая дверь приоткрыта, впуская в комнату блеклые, серые лучи утреннего солнца. Похоже, ее спаситель зачем-то ушел наружу, но зато позаботился о еде.

Сонно потянувшись, Лайла поднялась и направилась к углу хижины. Там, на покосившемся деревянном столике, стояло наполненное до краев ведро с водой. Мучимая жаждой волшебница медленно подошла к нему, чтобы попить и умыться…

Она наклонилась над темной, гладкой поверхностью воды, чтобы зачерпнуть пригоршню, но так и замерла, в ужасе уставившись на собственное отражение.

Из глубины ведра на неё смотрело чужое, пугающее лицо. Ритуал некроманта не прошел бесследно — её некогда мягкие каштановые волосы полностью потеряли цвет, превратившись в пряди блеклого, безжизненного белого цвета, а кожа нездорово побледнела. Но страшнее всего были глаза. Фиолетовый огонь больше не гас — её радужка теперь непрерывно горела ровным, потусторонним, жутким фиолетовым светом, в самой глубине которого тлели опасные искры Хранителя.

— Нет… — вскрикнула Лайла, отшатнувшись от ведра. — Нет, нет, нет!

Она судорожно схватила себя за побелевшие волосы, не веря собственным глазам. Настоящая паника, чистый, первобытный ужас перед тем, во что её превратили, захлестнул девушку с головой. Из её груди вырвался громкий, полный отчаяния и боли крик, который эхом разнесся по заброшенному домику.

— Лайла! — уже через секунду в хижину с кинжалами в руках вихрем ворвался Рэйван. Он быстро оглядел комнату в поисках врагов, но застал лишь дрожащую девушку, которая в слезах сидела и сжимала свои пепельные волосы.

— Перестань хныкать! — в её раскалывающейся голове мгновенно раздался недовольный, но до безумия спокойный рокот Шадриара. Хранитель Хаоса ничуть не разделял её паники. Скорее наоборот — в его мысленном голосе скользнула высокомерная гордость. — Нашла из-за чего проливать слезы. По-моему, этот цвет пепла тебе идет гораздо больше прежней блеклой шевелюры. Более подходящий образ для смертоносной напарницы Великого Шадриара.

«Да пошел ты!» — мысленно, задыхаясь от слез, выплюнула Лайла, даже не заботясь о том, насколько грубо это звучит. Её совершенно не волновали эстетические вкусы запертого в ней монстра.

— Как грубо, — буркнул в ответ Шадриар. — Так разговаривать с Великим Хранителем… Мои сородичи тебя бы за такое живьем съели! Но ничего, плачь-плачь. Быстрее станешь сильнее…

Осознав, что опасности нет, Рэйван быстро опустил кинжалы и подошел к спасенной пленнице. При дневном свете, который щедро лился сквозь пролом в крыше, ассасин смог детально рассмотреть, во что превратилась его ночная подопечная. По неестественно светлым волосам ему сразу стало понятно, насколько всё плохо.

— Лайла… — тихо позвал он, протянув к ней руку, но так и не решившись коснуться её плеча. — Тише. Ты в безопасности.

— Посмотри на меня… — Лайла обернулась к нему, её губы дрожали, а по бледным щекам катились крупные, соленые капли. — Посмотри, что он со мной сделал! Я… я уродина! Как мне теперь вернуться к людям? Как мне вообще жить с этим?!

Рэйван молча выдержал её полный отчаяния фиолетовый взгляд. Он не отвернулся, не скривился от брезгливости. Напротив, в его глазах проступило такое глубокое, искреннее сочувствие, какого Лайла никак не ожидала увидеть на лице сурового убийцы.

— Ты не уродка, — твердо и весомо отрезал ассасин, мотнув головой. — Ты жива. И это единственное, что сейчас имеет значение. А этот цвет… Считай, что это твое персональное клеймо войны. У каждого остаются шрамы после встречи с противниками… Поверь, у меня их под доспехом гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Девушка громко шмыгнула и потерла мокрую от слез щеку испачканным рукавом.

— П-правда? Не врешь?

— Покажу как-нибудь в другой раз, — Он аккуратно взял с каминной полки завернутый в чистые листья кусок поджаренного на углях мяса и протянул ей. — Успокойся и ешь, Лайла. Тебе понадобятся силы. Пока в небе сияет солнце, есть шанс уйти как можно дальше отсюда. Нам нужно двигаться на юг, к побережью. В портовом квартале живет пара моих надежных знакомых, там ты сможешь спрятаться от ищеек Тиодана, пока всё не утихнет.

Лайла растерянно посмотрела на еду, затем снова перевела взгляд на Рэйвана. Ей неожиданно вспомнился сон о недавнем прошлом. Как она вместе с экипажем едет в Академию Олденхолд и прижимает к груди конверт. Она поняла: портовый притон не спасет. Ей нужно исцеление. Ей нужно вернуть свою красоту. Вернуть свою жизнь…

— Никакого побережья, Рэйван, — тихо, но удивительно упрямо произнесла она, вытерев остатки слез рукавом. — Мне нужно в Академию Олденхолд.

Ассасин нахмурился, и его медовые глаза опасно сузились. Он медленно опустил руки и скрестил их на груди, всем своим видом выражая категорическое несогласие.

— В Академию? — в его голосе снова прорезалась сухая хрипота. — Девчонка, ты хоть понимаешь, о чем просишь? Олденхолд — это первое место, куда Тиодан отправит своих гончих, как только обнаружит твой побег. Отправляться туда сейчас — всё равно что добровольно зайти обратно в клетку.

— А смертный дело говорит, овечка, — ментально хмыкнул Шадриар, заставив фиолетовое пламя в её груди согласно качнуться. — Олденхолд наверняка будет кишеть ищейками. Но и укрытие у моря нам не поможет. Надави на него, пусть ведет нас в Академию! Хочешь я подпалю ему что-нибудь для верности?

Лайла крепче сжала в руках завернутое в листья мясо, чувствуя, как внутри разгорается огонь упрямства. Она подняла на Рэйвана прямой, решительный взгляд.

— Ты сам видел, что со мной происходит, — твердо ответила Лайла, указывая забинтованной рукой на свои светящиеся фиолетовые глаза. — Обычные лекари и портовые знахари не справятся с тем, что натворил некромант. Если эта… эта сущность внутри меня окончательно сорвется с цепи, я просто сгорю живьем. Или превращусь в безразличное чудовище. Только Высшие маги Олденхолда смогут разобраться в этом ритуале и исцелить меня.

Рэйван молча выслушал её, не сводя с нее тяжелого, сканирующего взгляда. Логика Лайлы была пугающе верной: проклятия высшей некромантии не лечатся травами и морским воздухом. Ассасин тяжело вздохнул, перевел взгляд на тлеющие угольки в камине и крепко потер переносицу в раздумьях. Он понимал, что отправляться в Олденхолд слишком опасно. Но есть неплохой шанс, что именно там он и встретит Тиодана, и месть его наконец-то свершится…

— Ладно, — наконец глухо обронил Рэйван, убрав руку от лица и снова посмотрев на спутницу. — Твоя взяла. Мы едем в Олденхолд. Но запомни, девчонка: легкой прогулки не будет. Дорога через Дикие земли займет не меньше недели, через лес до ближайшей деревни придется добираться пешком.

Лайла шумно выдохнула от облегчения. Победа в споре оказалась за ней.

— Я понимаю, — ответила она ассасину. — И помогу в путешествии, чем смогу. Хочу скорее исцелиться и стать прежней…

— Значит, выдвигаемся после завтрака, — Рэйван кивнул в сторону ее свертка с мясом. — Ешь уже.

— Превосходно. У нас появился бесплатный телохранитель, — довольно отозвался Шадриар. — Скорее доедай мясной огрызок и отправимся, смертная. Нас ждут великие дела…

Девушка не ответила, просто хмыкнула и откусила кусок. Поесть действительно не помешало бы. На какое-то время она от страха забыла о голоде, но сейчас, когда опасность миновала, желание съесть хоть что-нибудь вернулось к ней с новой силой.

Лайла молча жевала сочное, пахнущее дымом мясо, чувствуя, как с каждым проглоченным кусочком к телу постепенно возвращаются силы. Рэйван тем временем устроился напротив неё, прямо на полу у камина, и тоже принялся за еду. Тишина в хижине больше не давила, но вопросы, роившиеся в голове молодой волшебницы с самого момента пробуждения, требовали ответов. Слишком много тайн окружало её нежданного спасителя.

— Рэйван, — тихо позвала она, дождавшись, пока он отложит свой нож. — Можно задать вопрос?

Ассасин поднял на неё взгляд. Он не ответил, но его молчание было разрешением продолжать.

— Что ты делал во владениях Тиодана? — Лайла заглянула под его капюшон. Прямо как любопытный ребенок. — Ты сказал, что выслеживал его пять лет из-за сестры. Что… что он с ней сделал?

Рэйван заметно помрачнел. Его плечи под доспехом напряглись, а взгляд на мгновение стал абсолютно стеклянным, устремленным куда-то сквозь бревенчатую стену хижины — вглубь собственных тяжелых воспоминаний.

— То же самое, что он пытался сотворить с тобой. Ну или нечто похожее, — глухо, с едва сдерживаемой, леденящей хрипотой в голосе произнес он. — Пять лет назад в этот же самый день, когда все чародеи и волшебники отдают дань чести Истоку — источнику магии нашего мира, моя сестра отправилась с друзьями праздновать на городскую площадь. Никто не заметил, как она пропала… Все думали, что она ушла домой…

Рэйван достал из кармана овальный золотой медальон и ловким движением раскрыл его. На одной стороне украшения был изображен портрет семейной пары, видимо, его родители, а на другой — владелец украшения и улыбающаяся молодая девушка. Лайла вгляделась в портрет и медленно моргнула от удивления. Одинаковый цвет глаз и такие же темные волосы… Настоящие близнецы! Только возраст разный.

— У сестры был такой же медальон, и я выследил её благодаря поисковым чарам, но опоздал, — сухой и расчетливый голос ассасина дрогнул на эмоциях. — Я нашел ее в то самое мгновение, когда Тиодан завершил ритуал. На моих глазах она обмякла в оковах и испустила дух…

Он сжал кулаки так, что кожаные перчатки хрустнули. Рэйван перевел взгляд на Лайлу, и в его глазах промелькнуло горькое, суровое восхищение.

— Тогда он успел уйти, но все следующие годы я шел по его кровавому следу из трупов. Поговаривают, что у него были в плену десятки других девушек. И ни одна, слышишь, ни одна из них не выжила. Алтарь Тиодана никогда не отпускал пленниц живыми. Ты первая, Лайла. Я пробрался в его замок вчера ночью, думая, что застану ублюдка врасплох…, но этот трупоед словно почуял меня и сбежал, оставив в камере тебя. Да, уже измененную, но живую.

— Твой паренёк со стальными зубочистками дело говорит, — хищно и с явным пренебрежением пророкотал Шадриар в сознании Лайлы. — Теперь я вспомнил… Больше двух десятков лет эта некромантская пакость не дает мне покоя. Каждый год одно и то же… Он вырывал меня из посмертия и загонял в тело жертв, которые умирали на том же алтаре. Что ж, овечка, признаю — твоя оболочка оказалась на редкость прочной, раз смогла удержать меня. А ненависть этого смертного — идеальное топливо. Он не бросит нас, пока думает, что мы приведем его к некроманту. Так что кивай и сочувствуй, нам это выгодно…

Лайла проигнорировала циничный комментарий дракона. Ей было искренне, по-человечески жаль Рэйвана, и его суровость больше не казалась ей пугающей. Она понимала, какой колоссальный груз вины он нес все эти годы.

— Мне очень жаль, Рэйван, — тихо произнесла Лайла, глядя на свои забинтованные запястья. — Спасибо, что в этот раз ты не опоздал. Для меня.

Ассасин ничего не ответил. Он лишь шумно выдохнул сквозь зубы, резко поднялся на ноги и поправил ремни доспеха, снова пряча свои эмоции за темной маской-банданой.

— Доедай, — коротко бросил он, отворачиваясь к двери. — Нам пора.

Лайла послушно проглотила последний кусок и вздохнула, чувствуя, как по телу наконец-то разливается долгожданное, спасительное тепло. С каждым вздохом слабость отступала, уступая место легкой, но вполне осязаемой уверенности. Да, выглядит она ужасно, но она жива, её имя при ней, а рядом стоял человек, который точно не отдаст её некроманту.

Рэйван тем временем подошел к стене хижины, где на ржавом гвозде висел старый охотничий плащ из плотной, грубой серой ткани. Он бесцеремонно сорвал его, хорошенько встряхнул, поднимая в воздух легкое облако пыли, и бросил на кушетку прямо перед Лайлой.

— Надевай, — приказал ассасин, проверяя, как сидят кинжалы в ножнах на его поясе. — Накинь капюшон так, чтобы он полностью закрывал лицо. Твои новые пепельные волосы и этот фиолетовый огонь в глазах привлекут ищеек Тиодана быстрее, чем капля крови болотных пиявок. С этого момента ты — моя молчаливая, закутанная в тряпки попутчица. Никакой магии без моего разрешения и никаких лишних звуков. Вопросы есть?

Лайла молча покачала головой и бережно натянула на себя пахнущую хвоей и сыростью ткань. Спрятав белые пряди под глубоким капюшоном, она бросила последний взгляд на догорающие в камине угли, укуталась поплотнее и шагнула вслед за Рэйваном к выходу из хижины.

Ассасин аккуратно отодвинул комод, приоткрыл дверь и первым выскочил наружу. Убедившись, что в округе всё спокойно, он подал девушке короткий знак рукой.

Лайла переступила порог и зажмурилась. Солнце Вэйлдора уже поднялось над верхушками вековых сосен, безжалостно разрезая утренний туман своими яркими, слепящими лучами. Дневной свет приятно согревал побледневшую кожу, а легкий ветерок игрался с тканью ее наряда. Отличный день, чтобы неторопливо прогуляться по лесу, но у нее со спутником были другие планы…

Укутавшись в плащ посильнее, молодая волшебница зашагала по следу спутника и задумалась. В какой-то другой день она ни за что не поверила бы незнакомцу, и уж тем более не пошла бы за ним по лесу. Но какое-то странное предчувствие подсказывало ей, что Рэйван как раз из тех, кому можно довериться. Таинственный дух, поселившийся в ее разуме, как ни странно, тоже разделял это решение. Да, ей было больно на душе от перемен, но ее сердце согревала надежда на возможное исцеление. А еще у нее наверняка есть родители! В том видении из сна она увидела фамилию на конверте: «Лайла Вермонт»… Лайла Вермонт из Вайтгрува. С этими зацепками наверняка удастся что-нибудь разузнать. Главное — не сдаваться. Молодая волшебница понимала, что сейчас решимость ей нужна как никогда…

Глава 4

Дорога через лес казалась Лайле настоящей пыткой. После истязательств некроманта ноги еще изредка подкашивались, да и ходить так много молодая волшебница не привыкла. Погода, как назло, стояла необычайно знойная для осени — солнце нещадно палило сквозь кроны вековых сосен Вэйлдора, превращая лесной воздух в густое, душное марево. И только тень кустов или деревьев хоть немного спасала и позволяла не свариться живьем…

Под плотной серой тканью старого охотничьего плаща тело быстро покрылось испариной. На обожженных запястьях, туго стянутых чистой тканью, от пота и жары невыносимо зазудели раны, но Лайла упрямо стискивала зубы и шла вперед. Ей нельзя было отставать от Рэйвана. Ассасин же двигался впереди бесшумной, стремительной тенью, лишь изредка оглядываясь, чтобы проверить, не падает ли его закутанная в тряпки попутчица в обморок.

Внутри Лайлы всё это время царило опасное, гнетущее затишье. Темный Хранитель больше не кричал в её голове, но она физически ощущала, как Шадриар бдительно контролирует каждый её вдох. Его темная, раскаленная сущность ворочалась у неё под ребрами, словно хищник в клетке, неторопливо переваривая остатки её ночного страха и заставляя вены гореть жаром. Лайлу пугала эта сила. Но также она понимала, что не в ее власти сейчас взять и исцелиться. Только в академии смогут ей помочь, а до прибытия туда еще нужно как-то дожить… Вот только что её добьет быстрее — магия некроманта или удушающий зной?

К первому вечеру, когда духота наконец начала уступать место долгожданной прохладе, деревья ненадолго расступились, и Лайла с ее спутником вышли из леса на поляну. На горизонте, окруженные густым туманом, показались покосившиеся крыши небольшой деревеньки. Из труб вился дымок, ветерок гулял между улиц, поигрывая сухими листьями, и для измученной Лайлы этот вид стал настоящим спасением.

— О, деревня… — у Лайлы от облегчения едва не подкосились ноги. Она умоляюще посмотрела на идущего впереди ассасина. — Рэйван, может, мы остановимся на ночлег в какой-нибудь таверне? Пожалуйста… Я больше не могу сделать ни шагу. Ноги просто отваливаются.

— Никаких таверн, Лайла, — отрезал он. — Деревня — это не только горячая похлебка, но и лишние свидетели. Твое платье выглядит так, будто тебя драли волки, а пепельные волосы привлекут ненужные расспросы. Тиодан может выслать наемников, и они в первую очередь проверят постоялые дворы.

Заметив, как погрустнела девушка, он вздохнул чуть мягче и жестом указал на старый заброшенный сарай на окраине.

— Уф, ладно… Иди туда, посиди на ящиках и не высовывайся. Нам нужно срочно сменить тебе облик. Пойду раздобуду приличную одежду, плащ и немного еды. Сиди тихо и, ради всего святого, никакой магии!

Лайла послушно кивнула и осталась одна. Устроившись на пыльном деревянном ящике под навесом сарая и плотно укутавшись в старую ткань, она вздохнула и устало прикрыла глаза. В деревне лаяли собаки, где-то стучал молот кузнеца — обычная, мирная жизнь, от которой Лайлу так жестоко оторвали. Несправедливо…

— Смертный ушел, оставив нас караулить какие-то старые ящики. Какое неуважение! — недовольно пророкотал Шадриар в её мыслях, заставив фиолетовое пламя у сердца ворочаться чуть быстрее. — Фу, пахнет здесь отвратительно. Навозом и дешевым пойлом. И как ты только это терпишь?

— Помолчи, пожалуйста, — мысленно попросила Лайла, устало массируя пальцами виски. Ей просто хотелось побыть в тишине. Но с говорливой сущностью в голове, как оказалось, все не так просто. Шадриар мог долго молчать, а потом неожиданно отвесить свой комментарий по поводу происходящего. Уместен тот самый комментарий или нет — Хранителя не волновало. И что это за имя такое — Хранитель?

— Запомни, девчонка — чем чаще мне будут указывать, тем чаще я буду делать наоборот, — буркнул на спутницу в ответ Шадриар. — Так что будь добра терпеть. Я тоже не очень-то рад сидеть в смертной оболочке, но как-то молчу и не жалуюсь…

— Как раз таки жалуешься, — вздохнула Вермонт. — От твоего ворчания все равно лучше не станет, так что…

Договорить Лайла не успела. Послышались тяжелые, шаркающие шаги и пьяный хохот. Из-за угла сарая вывалился местный громила — рослый деревенский детина в грязном кожаном фартуке, от которого за версту разило кислым перегаром и потом. Он явно шел из местной таверны и, заметив одинокую фигуру в тени, хищно ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы.

— Опа… А кто это у нас тут прячется? — парень покачнулся, преграждая ей выход, и сально оглядел её порванное платье, выбивающееся из-под накидки. — Чего одна, милашка? Ждешь кого? Давай подсоблю, скуку развею…

Лайла инстинктивно вжалась спиной в деревянную стену. Сердце бешено заколотилось, а к горлу подкатил липкий страх. Только болтовни со всякими пьяными идиотами ей сейчас не хватало!

— Уходите, — тихо, но твердо произнесла она, стараясь спрятать лицо. — Я жду мужа. Он сейчас вернется.

— Мужа? Ты-то? — громила издевательски загоготал и сделал широкий шаг вперед, протягивая к ней свои огромные, мозолистые ручищи. Он бесцеремонно схватил Лайлу за плечо, пытаясь сорвать ткань и рассмотреть девушку получше. — Да ладно тебе ломаться, пошли. Будет весело, обещаю…

Это была его главная ошибка. Шадриар перехватил контроль над телом, не спрашивая разрешения у хозяйки. Хранитель не собирался позволять какому-то пьяному смертному прикасаться к своей союзнице.

Внутри Лайлы словно взорвался вулкан. Вены обожгло жидким фиолетовым огнем. Девушка резко вскинула голову, и её капюшон упал назад.

Деревенский пьяница судорожно сглотнул и оцепенел от ужаса. Прямо на него смотрело бледное как смерть лицо, обрамленное пепельно-белыми волосами, а её глаза… Глаза девушки неестественно ярко вспыхнули ровным, потусторонним фиолетовым пламенем, а зрачки вытянулись в узкие, хищные вертикальные щели. Из-под пальцев Лайлы с сухим треском вырвались длинные, бритвенно-острые когти, вокруг которых заплясали фиолетовые искры магии. Воздух вокруг них мгновенно стал леденящим и тяжелым, стало тяжелее дышать.

— А ну, пошел вон, червь, пока я не выжег твою душу вместе с твоим вонючим элем! — из уст Лайлы вырвался колоссальный, замогильный рокот Шадриара. Пугающий голос эхом отразился от стен сарая и пробрал громилу до мурашек.

Пьяница в один миг протрезвел. На его лице отразился такой дикий, первобытный ужас, что он закричал, как испуганный ребенок. Он с силой отшатнулся от Лайлы, запутался в собственных ногах, с грохотом повалился в грязь и, быстро перебирая руками и ногами, на четвереньках бросился прочь, вопя на всю деревню о демонах и ведьмах.

Магия Хаоса тут же утихла. Когти втянулись, фиолетовый огонь в глазах погас, возвращая Лайле её испуганный, человеческий взгляд. Она бессильно осела обратно на землю, мелко дрожа и прижимая руки к груди.

— Что… что ты наделал?! — задыхаясь от испуга, возмутилась Лайла. Сердце всё еще бешено колотилось о рёбра. Она сердито сжала кулаки, чувствуя, как внутри до сих пор пульсирует в жилах остаточное темное тепло. — Кто просил тебя вмешиваться? Я думала, мы договорились, что ты не будешь лезть без разрешения! Рэйван ведь просил обойтись без магии!

— Договорились? — в голосе Шадриара скользнули властные и капельку снисходительные нотки. — Не обольщайся, смертная, я не давал тебе никаких обещаний. Мое вмешательство — это чистый расчет. Если этот пьяный смертный причинит вред тебе, пострадаю и я. Я просто устранил угрозу, которая посмела к нам прикоснуться. Так что вместо упреков тебе стоило бы проявить хоть немного благодарности. Я сохранил твою неприкосновенность.

Лайла еще раз сжала кулаки и вздохнула в надежде успокоиться. В глубине души она была благодарна дракону за спасение, но она также помнила слова своего спасителя. Такая магическая вспышка явно не останется незамеченной…

— Ты мог выдать нас всей деревне! — мысленно огрызнулась Вермонт, но договорить не успела.

— Что здесь, мать мою, произошло?! — в этот же момент за угол влетел взволнованный Рэйван.

В его руках были охапка чистой одежды, новый темный плащ и мешок с едой. Медовыми глазами он быстро сканировал пустое пространство, а одна рука уже лежала на рукояти кинжала. Он услышал крик пьяницы и примчался на полной скорости, готовый убивать любого, кто проявит враждебность, но…

— Да так, ничего особенного, — Лайла постаралась придать голосу максимум безразличия, хотя её сердце всё ещё трепыхалось где-то в горле. Она поспешно натянула серый капюшон пониже, пряча лицо в тени. — Просто какой-то местный выпивоха дорогу перепутал. Увидел меня в темноте, перепугался чего-то и с воплями удрал. Пьяным ведь вечно всякая чертовщина мерещится.

Рэйван медленно опустил руку от кинжала и смерил девушку тяжелым, проницательным взглядом. Обмануть тренированного ассасина, который привык замечать любую ложь, было не так-то просто.

— Пьяницам мерещится чертовщина, верно, — сухо обронил он, подходя ближе и бросая охапку вещей на деревянный ящик. — Вот только в воздухе до сих пор отчетливо пахнет грозой и паленой шерстью. Издеваться надо мной вздумала, Лайла? Выкладывай, что случилось, пока меня не было.

Девушка вздохнула, понимая, что отпираться бесполезно. Она виновато опустила голову, баюкая забинтованные руки.

— Ладно… Он полез ко мне. Стал хватать за плечи, грубить. Мне стало страшно, и эта… «порча» внутри меня снова заворочалась. Я просто посмотрела на него и пригрозила, что если он не уберется, я его прокляну. Ну он и припустил так, что пятки сверкали.

— Пригрозила», надо же, как скромно, — ядовито и со смешком отозвался Шадриар в её черепе. — Пусть этот урод скажет «спасибо», что ему не откусили голову. Ещё раз посмеет распускать руки — и никакой капюшон его не спасет.

Рэйван нахмурился, но в его взгляде мелькнуло мимолетное облегчение, смешанное с раздражением.

— Понятно. Значит, этот придурок сам напросился, — Рэйван отрывисто кивнул на принесенные вещи. — Переодевайся. Если этот олух вернется сюда со своими деревенскими дружками, ты должна выглядеть как обычная, приличная горожанка, а не как беглая узница.

Лайла не заставила себя ждать. Пока Рэйван тактично караулил снаружи, она забежала в сарай и быстро сбросила грязное, изодранное платье. Новый наряд оказался простым, но добротным — из плотной темно-зеленой ткани, которая идеально скрывала её хрупкую фигуру. Накинув сверху свежий, чистый плащ с глубоким капюшоном, она тщательно запрятала под него свои побелевшие, пепельные пряди.

Как раз вовремя...

Из-за угла сарая послышался яростный, сбивчивый лепет. Тот самый громила, размахивая руками и заикаясь от пережитого ужаса, притащил с собой троих крепких мужиков из местной таверны, вооруженных вилами и тяжелыми дубинками.

— Да говорю вам, она там сидит! Чудище! Демон в бабьем обличье! — брызжа слюной, орал пьяница, указывая пальцем на навес. — У неё глаза фиолетовым полыхали, а когти — во! С мою руку длиной! И ка-а-ак зыркнет на меня! Ка-а-ак рявкнет утробным голосом!

Мужики с оружием наперевес грозно ворвались под навес сарая… и замерли в полном недоумении.

На ящике спокойно сидела миловидная девушка в чистом зеленом платье и опрятном плаще. Она испуганно прижимала руки к груди и растерянно хлопала совершенно обычными, округлившимися от удивления карими глазами (Шадриар вовремя затаился, ненадолго вернув глазам Лайлы истинный цвет). Рядом с невозмутимым видом стоял Рэйван, подпирая плечом деревянную балку сарая. Одну руку он держал на ножнах с кинжалом на случай, если перепалка выйдет из-под контроля…

Старший из пришедших деревенских, плотный кузнец с густой бородой, оглядел мирную картину, затем перевел взгляд на дрожащего пьяницу и яростно сплюнул в грязь.

— Ты совсем с ума сбрендил, Тэд?! — рявкнул кузнец, с размаху дав громиле затрещину по затылку. — Демона он увидел! Когти с руку! Из-за твоих пьяных бредней мы бросили кружки с элем и побежали в сарай девчонку пугать?!

— Да… да я клянусь вам! Она… она… — лепетал Тэд, бледнея и указывая на Лайлу, которая в этот момент из-под капюшона едва заметно, торжествующе ему улыбнулась.

— Завязывай пить, придурок, а то в следующий раз тебе летающие коровы привидятся! — злобно буркнул второй мужик, опуская вилы. — Пошли обратно в таверну. Извините за беспокойство, ребята. Этот идиот сегодня явно перебрал лишнего.

Деревенские с громким хохотом и бранью потащили упирающегося, вопящего Тэда обратно в сторону центральной площади, вовсю высмеивая его трусость.

Когда их шаги затихли, Лайла, наконец, расслабилась и тихо, облегченно рассмеялась.

— Жалкое зрелище, — ворчливо вставил Шадриар, хотя в его ментальном голосе тоже проскользнули довольные нотки. — Но этот кузнец неплохо дал ему по шее. Одобряю.

Рэйван подошел к ней, поправляя мешок с едой на плече, и на его губах впервые за весь день промелькнула настоящая, легкая и очень теплая улыбка.

— А ты умеешь устраивать представления, Лайла Вермонт, — негромко произнес он, кивая в сторону выхода. — Ладно, шоу окончено. Пока они там празднуют «победу над демоном», нам пора уходить из этой деревни. Ночной туман Вэйлдора уже близко, и нам нужно успеть затеряться в лесу до полуночи.

— Рэйван, постой, — Лайла умоляюще посмотрела на ассасина из-под своего нового глубокого капюшона. От одной мысли, что ей придется прямо сейчас, в темноте, снова переставлять стертые в кровь ноги по корням деревьев, её бросало в дрожь. — Может… может, мы останемся? Хотя бы до рассвета? Раз не получается с таверной, то… Давай заночуем прямо здесь, в этом сарае, или на самом краю деревни, в стогу сена? Отсюда, если что, легче сбежать. Я правда… я больше не вынесу дорогу ночью.

Ассасин остановился и строго посмотрел на неё, собираясь отрезать привычное «нет», но Лайла упрямо продолжила, неосознанно прижав руку к груди:

— К тому же ты сам видел… Эта черная «порча»… Она ведь не позволит кому-нибудь навредить мне. Если кто-то сунется — она защитит. Дай мне передохнуть всего несколько часов, пожалуйста.

— Надо же, овечка начинает ценить моё присутствие, — в сознании Лайлы раздался самодовольный, тихий рокот Шадриара. — Разумный довод. Я бы и сам не отказался провести эту ночь под крышей, пусть даже такой дырявой, а не под дождем на голой земле.

Рэйван перевел взгляд с умоляющего лица девушки на её забинтованные запястья, а затем посмотрел на наползающий с Диких земель густой, сизый туман. Он понимал, что Лайла действительно находится на пределе своих человеческих сил, и если загнать её сейчас, завтра она может просто не встать. Аргумент про окраину деревни и её «живую защиту» заставил его задуматься.

Ассасин тяжело вздохнул, убрал руку от ножен, зашел вместе с Лайлой сарай и запер дверь.

— Ладно, — Рэйван снял мешок с припасами и уселся на охапку старой соломы в углу. — Переночуем здесь. Но спим по очереди. До рассвета — ни звука и никакого огня. С этого момента мы невидимки.

Лайла с тихим вздохом облегчения опустилась на солому, чувствуя, как по телу разливается благословенная прохлада. Она укуталась в новый плотный плащ, пахнущий чистой шерстью, прислонилась спиной к деревянной стене и прикрыла глаза. Да, это далеко не комната в таверне, но лучше отдохнуть здесь, хоть под какой-то крышей, чем скитаться всю ночь по лесу в темноте.

Молодая волшебница проспала без задних ног всю ночь до самого рассвета. Ей не снились ни кареты, ни зловещий ритуал, ни ментальные иглы — уставший разум просто выключился, провалившись в глубокую, спасительную пустоту. Шадриар тоже вел себя непривычно смирно, словно понимая, что его сосуду жизненно необходим этот покой. Хранитель погрузился в некое подобие сна, чтобы вместе с вынужденной союзницей в нужный час быть готовым к приключениям.

Рэйван сдержал слово, но лишь наполовину. Посмотрев на измученную спящую девушку, он решил не будить её для дежурства. Вместо этого ассасин бесшумно проскользнул на улицу, расставил вокруг сарая несколько незаметных, но смертоносных скрытых ловушек, способных предупредить о любом приближении врагов, а затем вернулся и сам устроился на соломе неподалеку, чутко дремля на грани сна и бодрствования до самых первых лучей солнца.

Утром Лайла открыла глаза, чувствуя себя на удивление отдохнувшей. Мышцы всё еще немного ныли, но та жуткая, неподъемная слабость, наконец, отступила. И раны на запястьях, к ее удивлению, совсем не болели.

Она осторожно повернула голову и обнаружила Рэйвана, который уже стоял у приоткрытой двери сарая, бдительно всматриваясь в утреннюю просеку. Он как раз убирал в сумку тонкие стальные лески от снятых ловушек. Заметив движение, ассасин обернулся и встретился взглядом со своей спутницей.

— Проснулась, — сказал он, затягивая ремни на кожаном доспехе. — Жители деревни уже вовсю судачат о вчерашнем «демоне», так что сидим тихо. Перекуси вяленым мясом, выпей воды и выдвигаемся. Хватит с нас цивилизации, пора углубляться в лес.

Вермонт кивнула и неторопливо развернула сверток со своим угощением.

Вяленое мясо, купленное у деревенского торговца, пахло просто божественно — густым ароматом можжевелового дыма, крупной соли и диких лесных трав. Лайла откусила кусочек, и пряный, насыщенный вкус мгновенно разлился во рту и отозвался приятным ощущением сытости. Кажется, она только сейчас по-настоящему осознала, насколько была голодна все эти дни. Запив еду парой глотков прохладной воды из походной фляги Рэйвана, девушка подняла на него глаза.

— Ты… ты меня не разбудил, — тихо произнесла Лайла, бережно заворачивая остатки пайка. — Мы же договаривались дежурить по очереди. Ты караулил один всю ночь?

Рэйван даже не повернул головы, продолжая методично проверять крепления наручей у себя на запястьях. При утреннем свете его взгляд казался более мягкими, но в позе по-прежнему читалась собранность ассасина.

— Ты едва держалась на ногах, Лайла, — сухо, но без прежней леденящей хрипоты ответил он. — Толку от сонного часового, который упадет в обморок от первого шороха, немного. Мои ловушки справились бы с предупреждением лучше, чем ты в твоем состоянии. Так что не бери в голову. Считай это прагматичным расчетом — мне нужна спутница, способная быстро передвигаться, а не обуза.

— Надо же, какая трогательная человеческая забота, замаскированная под холодную логику, — ехидно подал голос Шадриар, заставив фиолетовую искру у сердца Лайлы лениво шевельнуться. — Хотя наш паренек со стальными зубочистками прав. Ты спала как убитая, смертная. Если бы я захотел сожрать твою душу ночью, ты бы даже не пикнула. Поторопись, мне надоел запах этого навоза снаружи.

Лайла мысленно отмахнулась от дракона и поднялась с соломы, бережно поправляя складки своего нового темно-зеленого платья и накидывая на голову плотный серый капюшон. Мышцы все еще немного поднывали после долгого сна, но былая свинцовая слабость наконец-то отступила.

— Спасибо, Рэйван, — искренне сказала она, затягивая шнуровку плаща. — Я готова.

Они покинули приграничную деревушку так же бесшумно и незаметно, как и пришли, растворившись в густом утреннем тумане. Рэйван уверенно вел её вперед, углубляясь в самую чащу Диких земель Вэйлдора, подальше от натоптанных трактов и лишних глаз.

— Если не слишком промедлим, то к сумеркам выйдем к еще одной небольшой деревушке. У меня там держит таверну один хороший знакомый — вот у него уже можно и комнату снять, и лошадей взять, если повезет. Тогда до Академии твоей доберемся даже быстрее, чем задумывалось.

— Было бы славно, — тихо отозвалась Лайла, ускоряя шаг, чтобы не отставать от его размашистого темпа. Перспектива нормальной постели и горячей ванны грела душу сильнее, чем утреннее солнце.

— Лошади… Это те пугливые твари, от которых вечно несет навозом? — фыркнул Шадриар, поудобнее сворачиваясь вокруг её сердца, словно сытый фиолетовый уж. — Но так и быть, овечка, я согласен. Трястись в седле всяко быстрее, чем мерить эти бесконечные колючие заросли твоими крошечными ножками. Быстрее доберемся до архивов Олденхолда — быстрее добьемся желаемого.

Лайла лишь привычно проигнорировала ворчание своего внутреннего сожителя. С каждым часом пути она всё лучше училась мысленно отгораживаться от дракона Хаоса, не позволяя его тяжелому, рокочущему голосу сбивать её с мысли. Перед ней стояла цель — и с каждым шагом она к ней приближалась все быстрее. А Рэйван… Молодая волшебница не подавала виду, но в глубине души радовалась, что ей попался такой надежный попутчик. Хмурый и немного с холодным характером, но сердце у него все-таки доброе. На такого точно можно положиться в такое нелегкое время…

Глава 5

До самого вечера Лайла и Рэйван, как и задумывалось, держали путь через лес. Ассасин, как обычно, двигался быстро, выбирая самые безопасные тропы и заставляя молодую волшебницу буквально бежать следом. К счастью, полноценный отдых помог как нельзя кстати — теперь ноги девушки не подкашивались после каждого пройденного километра, да и привалы помогали восстановить силы раньше, чем путников нагоняла усталость.

Рэйван был молчалив и не заводил лишних разговоров. Только мог во время привала перед едой сказать «Приятного аппетита» и поинтересоваться у спутницы о ее самочувствии, но не более. Лайла и сама не стремилась нарушать эту тишину. Она понимала, что мужчине, потерявшего из-за Тиодана родную сестру, вряд ли сейчас захочется шутить и развлекаться. Тем более в глухих Диких землях было не до веселья… Сама она никогда здесь не была, но когда-то слышала, что место здесь, мягко говоря, жуткое. Да и ей хватало компании в собственной голове… Шадриар, к удивлению, тоже затих, свернувшись у её сердца и лишь изредка подавая знаки своего присутствия глухим, предупреждающим рокотом, когда из чащи Диких земель доносились подозрительные шорохи. Дракон бдительно контролировал обстановку через её органы чувств, словно хищник в засаде, и эта невидимая защита, как ни странно, придавала Лайле уверенности.

Наконец, когда сумерки начали сгущаться, окрашивая кроны сосен в глубокие сине-фиолетовые тона, вековые деревья вновь расступились. Впереди показались робкие огоньки и очертания еще одной небольшой деревеньки. Из труб на крышах всюду валил дым, в воздухе пахло сыростью и лошадиным потом.

Рэйван остановился на границе леса и обернулся к Лайле. Поправив сползающий капюшон серого плаща, он удовлетворенно кивнул.

— Дошли без приключений, — тихо, но твердо произнес он, хотя во взгляде его проскользнуло облегчение. — Мой знакомый держит таверну на той стороне площади. Спрячь лицо получше. Сейчас мы снимем комнату, и ты сможешь наконец нормально выспаться. А завтра я попробую раздобыть для нас лошадей.

— Хорошо бы, — с облегчением выдохнула Вермонт. — Ничего не имею против прогулок по осеннему лесу, но сейчас я с радостью бы прокатилась в седле или упала в кровать.

— Если все пройдет удачно, будет тебе и то и другое, — Рэйван еще раз проверил свою экипировку и осторожно пошел вперед. — За мной. Никакой магии и без лишних звуков!

Лайла послушно натянула край капюшона до самого носа и пошла следом за ассасином, стараясь не привлекать внимания.

Таверна встретила их оглушительным гулом голосов, тяжелым запахом пережаренного сала, дешевого табака и кислого эля. Народу в обеденном зале было прилично — местные работяги и заезжие торговцы шумно праздновали окончание тяжелого дня. Рэйван уверенно лавировал между дубовыми столами, увлекая Лайлу за собой вглубь помещения в сторону массивной стойки, за которой копошился плотный усатый трактирщик.

— Стой здесь. Я быстро, — негромко бросил Рэйван и отошел к стойке. Обменявшись с хозяином заведения приветственными рукопожатиями, охотник за некромантом принялся о чем-то негромко с ним договариваться.

Лайла скромно отошла чуть в сторону, прислонившись спиной к деревянной балке в самом темном углу. Она старалась дышать через раз, чтобы не вдыхать этот удушливый букет запахов, и грела руки в карманах нового плаща.

— Какое омерзительное и шумное место, — тут же брезгливо отозвался Шадриар в её мыслях. — Если в этой норе нас покусают клопы, я лично выжгу здесь всё до основания!

«Помолчи, пожалуйста, и без тебя тошно», — мысленно попросила девушка, устало прикрывая глаза.

Но стоило ей расслабиться, как перед ней выросла громоздкая, качающаяся тень. Один из изрядно захмелевших посетителей, жирный торговец в засаленном кафтане, заметил одинокую фигуру в углу и, глупо хихикая, перегородил ей выход.

— Эй, скромница… — икнул он, бесцеремонно протягивая руку к её капюшону, чтобы сорвать его. — Чего личико прячешь? Ну-ка, покажись… Давай я тебе эля куплю, повеселимся…

Внутри Лайлы всё похолодело от отвращения. Она попыталась отойти назад, но уперлась спиной в балку.

— Не хочу, я занята, отойдите! — отрезала девушка на эмоциях. Вот только встречи с очередным пьяным бугаем ей сейчас не хватало. Неужели она слишком многого просит от этой жизни?

Всего лишь хотя бы один спокойный вечер…

Волнение и усталость на долю секунды ослабили ментальную защиту молодой волшебницы. И Шадриар этим мгновенно воспользовался. Хранитель жестко перехватил контроль над её телом. Испуганно сжавшаяся Лайла вдруг резко затихла. Она медленно опустила руки, а её губы скривились в леденящей, хищной и неестественно высокомерной усмешке.

Торговец, заметив, что девчонка перестала сопротивляться, глупо и довольно загоготал. Решив, что она окончательно сдалась, он похотливо подался вперед, вытягивая губы для поцелуя и предвкушая скорое веселье. Лайла под контролем Шадриара сама сделала мизерный шаг навстречу, грациозно склонилась к самому уху наглеца. Молодая волшебница не осознавала этого, но Хранитель намеревался тайком вдохнуть в душу озабоченного пьяницы леденящее проклятие Хаоса…

— Руки убрал, — раздался из темноты бритвенно-острый голос.

Рэйван вырос за спиной торговца, словно из воздуха. Шадриар недовольно, разочарованно рыкнул и тут же вернул контроль Лайле над телом. Фиолетовая пелена спала с её мыслей, и девушка снова испуганно захлопала своими светящимися фиолетовыми глазами, даже не догадываясь, что через несколько секунд она совершила бы непоправимое…

Рэйван даже не прикоснулся к оружию. Он просто положил свою тяжелую ладонь в кожаной перчатке на плечо жирного торговца и слегка сжал пальцы. Лицо ассасина скрывала маска-бандана, но в его глазах горело такое леденящее обещание скорой расправы, что пьяница мгновенно замер. Хмель наполовину выветрился из его головы, а похотливая ухмылка сползла с его лица.

— Она со мной, — глухо и очень весомо добавил ассасин, чуть сильнее надавливая на плечо мужчины. — Проблемы нужны, приятель?

Торговец судорожно сглотнул, испуганно переводя взгляд с грозного незнакомца на Лайлу. Поняв, что нарвался на кого-то из опасных наемников, он поспешно вскинул руки в примирительном жесте.

— Нет-нет, почтенный… Никаких проблем, — заикаясь, пролепетал он, попятившись назад и едва не сбив соседний стул. — Я… я просто ошибся. Хорошего вечера!

Мужчина поспешно развернулся и практически бегом припустил в самый дальний, светлый угол таверны, растворяясь среди других посетителей.

Рэйван проводил его тяжелым взглядом, а затем обернулся к Лайле. Он аккуратно, но крепко приобнял её за плечи, закрывая своим широким плащом от любопытных глаз, и протянул ей ключ с выбитым на нем номером комнаты.

— Идем, — негромко произнес он, кивая в сторону крутой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. — Комната готова. Нам нужно уйти с глаз этих олухов, пока кто-нибудь еще не решил попытать удачу.

«Опять этот хмурый смертный с зубочистками всю малину испортил!» — ворчал Шадриар в сознании девушки. Всего несколько секунд отделяло его от наслаждения чужими страданиями. Будучи драконом, он всегда ценил понятие чести, но этот пьяный уродец, грязно заигрывающий с невинной девушкой, явно не заслуживал уважения…

Рэйван уверенно увлек Лайлу вверх по поскрипывающим деревянным ступеням, подальше от шумного, прокуренного зала таверны. На втором этаже пахло старым деревом, лавандовым мылом и легкой сыростью. Ассасин остановился у массивной дубовой двери в самом конце коридора, вставил ключ в скважину, и замок поддался с тихим, привычным щелчком.

Комната оказалась на удивление чистой и уютной. Убранство было простым, но добротным: две аккуратные отдельные кровати, застеленные плотными шерстяными одеялами, грубо сколоченный дубовый стол с оплывшей восковой свечой и пара массивных стульев. Но главным сокровищем этого места была небольшая смежная комнатка, отделенная плотной льняной занавеской. Заглянув туда, Лайла едва не задохнулась от тихой радости — там стояла большая деревянная кадка, от которой уже поднимался легкий, густой пар теплой воды. Трактирщик явно постарался для своего хорошего знакомого…

Ассасин закрыл за ними дверь на засов, скинул на стол мешок с припасами и обернулся к Лайле.

— Располагайся, — сухо, но спокойно произнес Рэйван, кивая в сторону занавески. — Вода теплая. Смывай лесную грязь, переодевайся в чистое и ложись спать. Из комнаты — ни шагу. Дверь запри изнутри, я вернусь поздно.

— А ты… куда ты? — Лайла удивленно посмотрела на него из-под капюшона.

— Нужно заняться делами, — ассасин проверил, легко ли выходят кинжалы из ножен на его поясе. — Попробую договориться насчет лошадей на завтрашнее утро, разузнать слухи и приглядеться, нет ли в деревне незваных гостей. Нам нельзя расслабляться. Если повезет, на рассвете мы уже будем в седлах.

Он коротко кивнул ей, потом дождался, пока она подойдет к двери, и бесшумно выскочил из комнаты. Девушка даже не успела в очередной раз поблагодарить своего спасителя, как он растворился где-то в тенях коридора.

Заперев дверь на засов, Вермонт сбросила дорожный плащ и со вздохом облегчения упала на кровать. Да, матрас здесь оказался не таким мягким, как хотелось бы, но она хотя бы могла по-человечески лечь и поспать. Но одна вещь молодую волшебницу все-таки волновала…

— Шадриар, — негромко позвала она своего вынужденного союзника. — Ты здесь?

— Можно подумать, я могу взять и уйти, — буркнул ей в ответ Хранитель.

— Не хочешь рассказать мне, что случилось в таверне? Я как-то странно себя почувствовала. Как будто ненадолго уснула и очнулась, когда к нам уже подошел Рэйван.

Шадриар подозрительно затих, и Лайла почувствовала, как у неё неприятно свело живот. Так себя обычно чувствует шаловливый ребенок, который натворил что-то и усердно пытается скрыть это.

— Ну? Я жду ответа! — Вермонт села на кровати, скрестив руки на груди и мысленно сосредоточившись на глубинах собственного подсознания.

— Какая поразительная настойчивость, — наконец, недовольно пророкотал Хранитель, и фиолетовое пламя в груди волшебницы раздраженно колыхнулось. — Не трясись так, ничего особенного не случилось. Я просто собирался проучить того жирного смертного борова. Твоими руками, разумеется, раз уж у меня нет своих.

— Проучить?! — Лайла едва не задохнулась от возмущения. Её светящиеся Хаосом глаза округлились. — Ты хотел навредить ему? Убить человека прямо посреди людной таверны, еще и моими руками?! Ты вообще в своем уме, Шадриар?!

— Убить? Зачем так грубо? Я лишь собирался заставить его сожрать собственные лапы за то, что он посмел распускать их в сторону моего сосуда, — в мысленном голосе Хранителя прозвучали зловеще холодные и хищные нотки. — В моем поступке не было зла, Лайла. Только чистая справедливость.

— Справедливость? И что же в твоем поступке справедливого?!

— Этот червь посмел покуситься на слабую девушку. У моего народа есть понятие чести, а у этого похотливого ублюдка чести нет. В моем мире за такое превращали в пепел целые города, поэтому скажи спасибо, что я проявил милосердие и всего лишь хотел шепнуть ему пару «ласковых» слов на прощание.

Лайла на секунду опешила от такой леденящей кровь логики. Для неё, одаренной девушки, выросшей в мирном провинциальном Вайтгруве, подобные речи звучали как форменное безумие. Но кое-какие слова никак не укладывались в её голове.

— «Твоего народа»? — тихо, с замиранием сердца переспросила она. — О чем ты говоришь, Шадриар? Что это за народ такой, у которого принято сжигать города из-за грубости?

В её голове воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Шадриар явно подбирал слова для оправдания происходящему безумию…

— Тиодан вырвал меня из посмертия не просто так, Лайла, — бархатный голос Хранителя прозвучал с тихим, шуршащим эхом, от которого по её коже побежали мурашки. — Я не проклятие. И не мелкий бес чернокнижников.

— Тогда кто? — голос девушки сорвался на хрип. — Что ты на самом деле такое?

Выдержав паузу, Хранитель продолжил речь:

— Как ты уже знаешь, мое имя — Шадриар, и я один из последних потомков Первородных драконов. Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто это такие?

Лайла почувствовала, как ее сердце на секунду перестало биться. Историю Вэйлдора она знала смутно, но легенды о Первородных драконах, когда-то сотворивших этот мир, она часто слышала из уст матери вместо сказок. И она прекрасно знала, какая судьба постигла всех драконов…

— Не может быть! — прошептала Вермонт, хоть губы нещадно дрожали. — Драконов не существует уже несколько веков. Ты лжешь!

Снова это чувство… Молодая волшебница не видела лица собеседника, но физически почувствовала, как по её сознанию разлилась волна леденящего, искреннего снисхождения. Шадриару даже не нужно было материализоваться, чтобы она поняла: дракон внутри неё сейчас мысленно закатил глаза, уязвленный её невежеством.

— Какое поразительное человеческое упрямство, — в его голосе прорезался глубокий, рокочущий смешок. — По-твоему, откуда в твоем сердце взялся этот фиолетовый огонь, овечка? Откуда эти когти, которые ты вырастила в сарае? Зачем Тиодан выпытывал у тебя про Средоточие Хаоса? Почему он назвал меня «Хранителем»?!

Лайла зажмурилась и обхватила руками голову. Ее разум отказывался верить в услышанное. Темный дух в её сердце ведь лжет, правда? Пытается заговорить зубы, чтобы свалить вину на неё! Или вовсе свести ее с ума!

— Это не я сделала! Я не хотела этого!

— Поверь, я тоже меньше всего хотел, чтобы меня вечно дергали из посмертия, но ублюдок Тиодан решил иначе, — ответил Хранитель, и его ярость разлилась жаром у Вермонт в груди. — Больше двадцати лет… Только представь, сколько раз он скармливал мою силу другим девчонкам на алтаре, и все они умирали, потому что их души были слишком хрупкими, чтобы вместить в себе силу Хранителя Хаоса. Среди них, скорее всего, была и сестра нашего молчаливого друга… — закончил Шадриар. Его рокот стал тише, глубже, превратившись в зловещую, вибрирующую волну.

Лайла представила себе Хранителя, которому много лет не дают покоя, и тех несчастных, невинных девушек, которых жестоко лишил жизни Тиодан ради своих амбиций. Представила она и Рэйвана, который держит на руках свою погибшую сестру… К горлу подступил ком, из глаз полились слезы. Разумеется, молодая волшебница осознавала, что на свете существует не только добро. Но даже так действия некроманта казались ей чрезмерно жестокими. Никто не заслуживает мучительной смерти… Как никто не заслуживает права отнимать чужие жизни!

— Ты выжила, смертная… — продолжил дракон. — Значит, твоя душа достаточно сильна, чтобы не покинуть этот мир раньше времени.

— Так ты… не порча, — сипло, едва слышно прошептала Лайла в темноту комнаты. — Ты чудовище из легенд! И ты теперь намертво заперт во мне…

— Я бы попросил выбирать выражения, овечка, — недовольно фыркнул дракон, хотя в его мысленном голосе уже не было прежней леденящей ярости. — Я — Хранитель могущественной силы, а не монстр из твоих детских сказок. И заперт я здесь исключительно по вине твоего мучителя. Хочешь ты того или нет — наши судьбы отныне связаны одним узлом. А теперь заканчивай уже этот допрос и залезай в кадку, затем ложись спать. Твоему телу нужны силы, а мне — покой.

Лайла послушно поднялась с постели, всё ещё шмыгая носом и вытирая остатки слёз рукавом. Спорить с Хранителем сил больше не оставалось, да и тело, измученное знойным походом, отчаянно требовало чистоты.

Она скользнула за плотную льняную занавеску и подошла к большой деревянной кадке. Густой, ароматный пар от горячей воды ласково коснулся её бледного лица. Лайла наклонилась, собираясь зачерпнуть пригоршню воды, чтобы умыться, но так и замерла, в ужасе уставившись на собственное отражение.

В зыбком зеркале водной глади на неё смотрело чужое, пугающее лицо. Белоснежные, пепельные волосы мертвыми прядями падали на плечи, а радужка глаз непрерывно тлела ровным, потусторонним фиолетовым огнем, в глубине которого искрами пульсировал Хаос.

— Тьма… — девушка в панике отпрянула, судорожно прижав ладони к губам. — Я… я чудовище. Я уродка… Как мне теперь вообще показываться людям на глаза?!

— Какая примитивная смертная драма, — в её мыслях раздался глубокий, рокочущий вздох Шадриара, в котором на этот раз проскользнули ироничные и капельку довольные нотки. — Прекрати устраивать трагедию из-за пустяков, овечка. Нашла из-за чего проливать слезы. По-моему, этот цвет пепла тебе идет. Теперь ты выглядишь как достойная, смертоносная напарница великого Хранителя Хаоса, а не как обычная провинциальная пастушка.

— Да пошел ты со своими драконьими стандартами красоты! — мысленно огрызнулась Лайла, хотя от его высокомерного и нелепого юмора паника в груди странным образом утихла. Назвать её «смертоносной напарницей» — у этого ящера явно были специфические вкусы.

— Я лишь констатирую факт, смертная. А теперь перестань разглядывать себя и живо полезай внутрь, пока вода не остыла. Я не собираюсь мерзнуть в твоем теле из-за твоих комплексов, — ворчливо поторопил её Шадриар.

Лайла вздохнула и принялась аккуратно разматывать тугие повязки на руках. Она ожидала увидеть жуткие, кровоточащие волдыри от раскаленного «могильного железа», но, когда последний слой ткани упал на пол, молодая волшебница потрясенно ахнула.

Там, где еще недавно была обожженная до мяса кожа, теперь красовались ровные, чистые, едва розоватые рубцы. Раны почти полностью затянулись и зажили всего за пару дней!

— И чему ты опять удивляешься, овечка? — в её мыслях раздался самодовольный, глубокий рокот Шадриара. — Неужели ты думала, что я позволю своему сосуду гнить от обычных ожогов? Так что забирайся уже в кадку и не трать мое время!

Лайла покачала пепельной головой, пораженная такой невероятной силой, и, наконец, скинула платье. Теплая, почти горячая вода приятно обняла её измученное тело, мгновенно вытягивая из мышц свинцовую усталость. Она смыла с кожи дорожную пыль и въевшуюся копоть казематов. Впервые за последние дни ей было по-настоящему хорошо и спокойно.

Закончив купание, Лайла насухо вытерлась чистой тканью, оставленной трактирщиком, и вернулась в комнату. Завернувшись в свежую, мягкую простыню, она бессильно опустилась на кровать. Мысли путались, а страх медленно уступал место тяжелому, взрослому осознанию: она, обычная волшебница из Вайтгрува, теперь несет в себе силу, которой не владел ни один человек. Это осознание волновало, но при этом и немного радовало. Тем более Шадриар наверняка будет благодарен, если его наконец-то освободят. Лайла Вермонт, благословленная драконом… Звучит даже как-то почетно, хотя, будь у нее выбор, она ни за что не согласилась бы добровольно пережить темный ритуал…

Едва пепельная голова девушки коснулась подушки, как веки налились неподъемной тяжестью. Фиолетовое пламя у самого сердца утихло, свернувшись послушным теплым клубком. Засыпая, Лайла знала: завтра начнется долгий путь до Академии Олденхолд, но теперь она была готова встретить трудности лицом к лицу со своей «маленькой» тайной…

Рэйван же, закончив с делами, вернулся ближе к полуночи. Он забрался в комнату прямо через окно, но Вермонт так сладко спала, что даже не слышала шагов. Убедившись, что ловушки расставлены, а спутница спит и ей ничего не угрожает, ассасин скинул оружие с доспехами, умылся прохладной водой и рухнул спать на соседнюю кровать. Может за последние годы он и привык жить без удобств, но как же приятно всё-таки иногда по-человечески отдохнуть. Месть местью, но изводить себя до смерти тоже неправильно будет. Сестра его точно не обрадовалась бы такому поведению…

Глава 6

Не успела Лайла сомкнуть глаза, как обстановка мрачной комнаты неожиданно сменилась волшебным пейзажем. На таинственной поляне, где она очутилась, росли белоснежные цветы, напоминающие колокольчики. Необычайно теплый для этого времени суток ветерок, как будто поглаживал, а не обдувал. Огромная яркая луна чарующе светилась в звездном небе, так и притягивая взгляд.

«Ого, где это я?» — подумала волшебница и сделала робкий шаг вперед. Мягкая трава приятно щекотала босые ноги, а прохлада росы и пение птиц дарили успокоение, заставляя девушку забыть о недавних невзгодах. Мучения во время ритуала, головная боль, ноющие от ожогов запястья и усталость от долгой ходьбы — в этом прекрасном месте все плохое испарилось, превратилось в пыль. Сердце Лайлы больше не билось в ужасе — теперь это был размеренный, неторопливый стук. До самой последней частички сущности девушку окутало настолько густой вуалью умиротворения и покоя, что на мгновение ей захотелось остаться здесь навсегда.

Но любопытную волшебницу было уже не остановить. Зачем стоять посреди поля, когда можно изучить это место получше? Миновав неестественно высокие кусты, усеянные фиолетовыми цветами и сладкими ягодами, Лайла услышала знакомый шум. Похоже, где-то неподалеку плескалась вода.

После пары минут поисков девушка вышла к озеру, куда стекала вода из небольшого водопада. На дне водоема сияли кристаллы всех оттенков синих и фиолетовых цветов, а в ребристой глади чарующе переливалось небесное светило.

Лайла так прониклась красотой пейзажа, что не сразу заметила спящее неподалеку существо. А вот дракон зато сразу почувствовал неладное. Ощутив постороннее присутствие, он тут же открыл глаза и предстал перед девушкой во всем своем величии. Обсидиановая чешуя, переливающаяся фиолетовой дымкой, со стороны казалась непробиваемой, а безграничная Тьма, играющая в его хищных глазах с вертикальными зрачками, невольно наводила ужас.

— Что ты забыла здесь, девчонка?! — от рыка чудовища, казалось, задрожала даже земля.

Паника сковала с новой силой, сердце снова запрыгало в груди пуще прежнего, но Лайла все равно нашла в себе силы заговорить. Терять ведь все равно уже нечего…

— Ш-шадриар? Э… эт-то ты? — едва успела выдохнуть она заплетающимся от испуга языком.

Но дракон не собирался поддерживать светскую беседу. Исполинский ящер яростно взметнул свои огромные перепончатые крылья, закрывая ими всё звездное небо, и оглушительно, раскатисто взревел прямо на незваную гостью, обдавая её волной леденящего космического ветра. Мир вокруг вспыхнул ослепительным фиолетовым пожаром…

И в ту же секунду Лайлу с силой выдернуло из сна.

Девушка судорожно распахнула глаза и, резко присев на кровати, рвано, со свистом вздохнула. Сердце бешено колотилось в груди, на лбу выступил холодный пот, а фиолетовые искорки в её зрачках испуганно метались от пережитого шока. Сон испарился без следа, оставив после себя лишь звон в ушах от драконьего рыка.

За окном комнаты уже занимался блеклый осенний рассвет. Лайла попыталась перевести дыхание, как вдруг входной засов со скрежетом поддался. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Рэйван. Ассасин стащил с лица маску-бандану и, бросив на стол ключ, вытер пот со лба.

Услышав шорох на соседней кровати, мужчина на мгновение замер, и его медовый взгляд невольно заскользил по фигуре Лайлы. Тонкая простыня, в которую она завернулась после купания, слегка съехала в сторону, обнажая её изящную ключицу и бледное, гладкое плечо. Ассасин задержал на этом штрихе свой взгляд на несколько секунд дольше, чем требовали приличия, но вовремя взял себя в руки и нахмурился, заметив, как сильно она дрожит.

— Кошмар? — глухо спросил он, отводя глаза и усаживаясь на край соседней кровати. На его суровом лице проступило непривычное, мягкое беспокойство. — Ты бледная как смерть. Снова эта твоя… черная порча дала о себе знать?

Лайла поспешно перехватила края простыни, густо краснея и натягивая ткань до самого подбородка, чтобы скрыть обнаженное плечо и унять мелко бьющий озноб. Рассказывать Рэйвану о том, что она только что гуляла по волшебному озеру и едва не оглохла от рыка настоящего дракона, ей как-то не хотелось.

— Нет… — сипло соврала она, судорожно сглотнув и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Просто дурацкий, душный сон. Слишком много всего случилось за последние дни, разум никак не может успокоиться. Скоро пройдет. А ты… ты уже вернулся? Всё в порядке снаружи?

Рэйван внимательно вглядывался в её лицо еще несколько секунд, словно пытаясь понять, всю ли правду она говорит, но допрашивать не стал. Её испуг после пережитых пыток казался ему абсолютно естественным. Он понимающе, едва заметно кивнул и устало потер переносицу.

— В деревне всё тихо, — спокойно ответил ассасин, и его ровный, уверенный голос подействовал на Лайлу как осязаемое, спасительное лекарство. Паника окончательно отступила. — Лошадей я раздобыл. Они ждут у коновязи. Нам нужно выдвигаться как можно скорее, пока улицы не заполнились зеваками. Но сначала…

Он легко поднялся на ноги, поправляя ремни кожаного доспеха, и указал на массивный дубовый стол в центре комнаты.

— Сначала поешь. Я попросил трактирщика принести горячую похлебку и свежий хлеб. Путь в седле вытрясет из тебя все силы, если отправишься на пустой желудок. Давай, одевайся и садись за стол.

— О, великий Хаос, смертный с ножиками пускает слюни на мой сосуд! — в сознании Лайлы раздался язвительный, недовольный рокот Шадриара, который, кажется, проснулся в худшем расположении духа, чем обычно. — Скажи этому двуногому недоразумению, чтобы он закатал свои гляделки обратно, иначе на первом же привале я заставлю его лошадей взбеситься и сбросить его в канаву.

«Помолчи…» — мысленно прикрикнула на него Лайла, чувствуя, как щеки горят еще сильнее.

— А то что? Выскочишь на улицу голышом? Будешь морить себя голодом? И как же я это переживу… — съязвил дракон и в следующую секунду затих. Вермонт даже почувствовала, как будто пламя Хаоса в ее груди на секунду вспыхнуло чуть сильнее и выровнялось обратно.

Рэйван тактично отвернулся к окну, давая девушке возможность переодеться и привести себя в порядок. Лайла быстро сбросила простыню, скользнула в новый утепленный костюм для верховой езды и туго затянула пояс. Накинув на плечи дорожный плащ, она уселась за стол и принялась за горячую похлебку. Ароматный, наваристый бульон и свежий, еще теплый хлеб окончательно вернули её мыслям четкость. Еще было в этой уютной обстановке что-то знакомое, как будто в прежней жизни, до встречи с некромантом, она жила также сытно и уютно, но пока Вермонт не смогла вспомнить, что и как…

Пока ассасин молча упаковывал остатки припасов у окна, Лайла мысленно сосредоточилась, обращаясь к существу у себя под ребрами, чтобы, наконец, выяснить правду о случившемся ночью. Воспоминание о прекрасном озере и жутком, яростном рыке до сих пор заставляло её сердце биться чуть быстрее.

«Шадриар, — мысленно позвала она Хранителя. — Ты здесь?»

— Куда я, по-твоему, денусь из этой тесной клетки? — недовольно и ворчливо отозвался дракон. Судя по его ментальному голосу, он пребывал в крайне скверном расположении духа. — Смертный с ножиками уже вовсю готовится уйти отсюда, а ты всё еще ковыряешься в тарелке. Поторапливайся».

«Подожди. Я хотела спросить… Что случилось сегодня ночью? — Лайла замерла с ложкой в руке и уставилась прямо перед собой. — Я видела странный сон. Волшебную поляну, звездное небо, водопад… и темного дракона. Я подошла чуть ближе и он… он на меня нарычал. Не знаешь, что это было за место?»

В её голове на несколько секунд воцарилась глухая, озадаченная тишина. Лайла почувствовала, как ментальное присутствие Шадриара всколыхнулось волной искреннего, легкого недоумения.

— О чем ты бредишь, овечка? — в его рокоте прорезались сухие, раздраженные нотки. — Мне не снятся озера. Мой дух слишком слаб и разорван после алтаря этого червя Тиодана. Всю ночь я пытался собрать остатки своего Истока в темноте твоей души. Единственное, что я помню — это жуткую вспышку злости под утро, словно в мои личные границы бесцеремонно вторгся какой-то наглый, мелкий вредитель. Погоди-ка… Так это была ты?!

Лайла растерянно моргнула. Значит, он действительно не помнил подробностей? Неужели для великого Хранителя Хаоса этот прекрасный мир снов был лишь туманным, неосознанным прибежищем, где его дух пытался залечить недавние раны?

— Впрочем, неважно, — высокомерно оборвал её мысли дракон. — Меньше спи, Лайла. Твои человеческие сновидения меня не интересуют. Доедай свою жижу, нам пора выдвигаться.

Девушка тихо вздохнула и неторопливо откусила кусок хлеба. Спорить с чешуйчатым было бесполезно, но теперь она знала точно: мир магии хранит гораздо больше тайн, чем она себе раньше представляла. В чьих-то снах она еще не путешествовала… А что же тогда дальше будет?

— Ты чего носом клюешь в тарелку? — негромкий, внимательный голос Рэйвана заставил Лайлу вздрогнуть.

Ассасин отвернулся от окна и закинул на плечо походную сумку. Его медовые глаза с легким прищуром изучали её задумчивое лицо.

— Я… просто задумалась, — Лайла поспешно опустила взгляд и торопливо откусила еще кусочек пышного хлеба в надежде скрыть смущение.

— О чем? — Рэйван подошел ближе, затягивая кожаный ремешок на наручах. В каждом его движении так и ощущалось напряжение. — Опять «порча» не дает покоя?

— Нет, на этот раз дело не в этом, — молодая волшебница вздохнула и отложила ложку, аккуратно завернув остатки хлеба, а потом, набравшись смелости, посмотрела на своего спасителя. — Я думала о деньгах, Рэйван. Я ведь перед тобой в неоплатном долгу. За то, что вытащил меня из того ада. За эту комнату с горячей водой и нормальной кроватью. За одежду, которая сейчас на мне… У меня ведь ничего нет за душой, даже память еще не до конца вернулась.

Рэйван на секунду оцепенел. На его суровом, обычно непроницаемом лице проскользнуло отчетливое, почти мальчишеское смущение. Он неловко кашлянул в кулак и отвел взгляд в сторону двери, явно не привыкший к столь искренним человеческим благодарностям. Как наёмника его все-таки чаще всего благодарили деньгами или репутацией, что не раз пригождалось ему в погоне за Тиоданом. В теплых словах Лайлы не было никакой выгоды, но что-то в душе его дрогнуло от этого разговора.

— Забудь, — глухо бросил он, поправляя воротник доспеха. — Потом вернешь. Когда во всём разберемся и доберемся до твоего Олденхолда. За местным торговцем должок числился, поэтому он уступил мне вещи с большой скидкой и моя казна не сильно опустела. Ешь давай, не забивай голову ерундой.

— Надо же, паренек со стальными зубочистками умеет краснеть, — в сознании Лайлы раздался довольный, тихий рокот Шадриара. Дракон Хаоса сыто ухмыльнулся, окончательно просыпаясь. — Хотя он прав, овечка. Меньше думай о золоте, больше думай о дороге. Смертные так смешно пекутся о своих бумажках и монетках, когда у них под ногами горит целая Бездна.

Лайла мысленно отмахнулась от Хранителя, чувствуя, как на душе становится удивительно тепло. Суровость Рэйвана больше не казалась ей броней — за ней скрывалось редкое, благородное сердце.

Закончив с едой, девушка решительно поднялась со стула, натянула глубокий серый капюшон плаща, тщательно пряча пепельно-белые пряди, и посмотрела на ассасина.

— Я готова, — твердо произнесла она, затягивая шнуровку на шее. — Веди к лошадям.

Рэйван коротко кивнул, бесшумно отпер засов и первым скользнул в туманный коридор, увлекая Лайлу за собой. На постоялом дворе было пусто — солнце едва цеплялось за верхушки сосен, и большинство постояльцев ещё спали сладким хмельным сном после бурной ночи.

Они вышли через черный ход таверны прямо к утренним стойлам. Воздух здесь был прохладным, пахло влажной землей, прелым сеном и навозом. У коновязи, лениво перебирая копытами, стояли два коня. Один — крупный, поджарый вороной жеребец. Второй — приземистая, сытая гнедая кобылка с умными, спокойными глазами. Ассасин явно выбирал животное так, чтобы молодая волшебница, ни разу в жизни не сидевшая в седле, не вылетела из него на первом же повороте тракта.

Стоило Лайле сделать пару шагов к стойлам, как гнедая кобыла внезапно всхрапнула, испуганно повела ушами и резко попятилась назад, натягивая кожаный повод. Вороной жеребец Рэйвана тоже тревожно заржал, забив копытом по деревянному настилу. Животные безошибочно почуяли то, чего не видели люди — первобытный, леденящий кровь запах хищника, запертого в хрупком девичьем теле.

— О, великий Хаос, только не эти пугливые травоядные недоразумения, — в голове Лайлы мгновенно раздался брезгливый, высокомерный рокот Шадриара. Дракон Хаоса недовольно шевельнулся у неё под ребрами, и фиолетовая искра в её груди раздраженно вспыхнула. — От них вечно несет навозом и паникой. Скажи своему смертному с ножиками, что если эта блохастая кляча вздумает брыкаться подо мной, я лично выжгу её изнутри и превращу в кучу пепла. Драконы не ездят верхом на еде!

«Успокойся уже, — мысленно взмолилась Лайла, пытаясь удержать под контролем его бунтующее пламя и не дать фиолетовому огню снова вырваться на свободу. — Нам нужно добраться до Олденхолда. И пешком это займет вечность. Так что потерпи».

— Поскорее бы, а то я помру от скуки! , — съязвил Хранитель и снова затих.

Рэйван нахмурился, заметив странное поведение лошадей. Он крепче перехватил поводья вороного, ласково похлопав его по могучей шее, а затем перевел взгляд на Лайлу. На его суровом лице проступило понимание. Ритуал Тиодана… Темная «порча» пугает животных до судорог.

— Они чуют черную магию внутри тебя, — глухо произнес ассасин, подходя к гнедой кобылке и уверенно беря её под уздцы, чтобы успокоить. — Но нам придется ехать верхом, иначе пешком через Дикие земли мы будем тащиться недели, и Тиодан перехватит нас раньше, чем мы пересечем границу. Подойди медленно. Дай ей привыкнуть к твоему запаху. С этого момента эта кобыла — твоя единственная надежда выжить.

Лайла сглотнула вязкую слюну, сделала глубокий вдох и, стараясь не слушать продолжающего ядовито ворчать на задворках сознания Шадриара, сделала первый робкий шаг к испуганному животному.

Каждый шаг давался Лайле с трудом, словно к её ногам привязали по тяжелому чугунному ядру. Гнедая кобыла, чувствуя её приближение, испуганно прядала ушами и натягивала кожаный повод, судорожно перебирая тонкими ногами по влажной утренней траве. Первобытный, хищный страх перед драконом Хаоса, запертым внутри девушки, заставлял животное дрожать всем телом.

— Она сейчас упадет в обморок от одной моей мысли, овечка, — презрительно фыркнул Шадриар, лениво ворочаясь у самого сердца Лайлы. — Прекрати её мучить. Дай мне сжечь это трусливое недоразумение, и мы пойдем пешком. Куда достойнее, чем позорить мою память ездой на травоядных!

«Шадриар, просто замолчи хотя бы на минуту!» — мысленно взмолилась Лайла, отчаянно пытаясь удержать внутри себя его обжигающий, фиолетовый жар. Дракон явно вознамерился исполнить обещанное, если в ближайшее время ничего не изменится…

Вермонт остановилась в полушаге от лошади. Рэйван крепко держал кобылу под уздцы, не позволяя ей вырваться. Его медовые глаза из-под капюшона следили за каждым движением Лайлы — сосредоточенно, ровно, без капли страха или брезгливости. Его уверенное присутствие действовало на девушку как надежный якорь.

«Я должна справиться! — думала она. — Быстрее прибуду в академию — быстрее стану прежней».

— Протяни руку, — негромко, успокаивающе скомандовал ассасин. — Ладонью вверх. Не делай резких движений. Дай ей понять, что ты не собираешься её жрать, несмотря на то, что за дрянь сидит внутри тебя.

Лайла судорожно выдохнула и медленно вытянула вперед правую руку, открыв ладонь. Кобыла шумно, прерывисто выдохнула, обдав пальцы Лайлы горячим, влажным воздухом. Она долго, недоверчиво обнюхивала её руку, прядая ушами от ментального холода Хаоса, но постепенно её дрожь начала утихать. Животное признало новую наездницу.

— Вот и отлично, — на губах Рэйвана проскользнула едва заметная улыбка. Он перебросил поводья через шею гнедой и повернулся к спутнице. — А теперь забирайся в седло. Хватайся за луку, левую ногу в стремя. Помогай себе.

Вермонт растерянно посмотрела на высокое седло, затем на полы своего нового темно-зеленого плаща, в которых можно было легко запутаться. Попытавшись неуклюже дотянуться до стремени, она едва не потеряла равновесие и испуганно ойкнула.

Рэйван среагировал мгновенно. Он шагнул вплотную, уверенно перехватил её за талию своими сильными руками, и легким движением подсадил девушку на лошадь.В ту же секунду, стоило его пальцам коснуться её тела, кожа Лайлы под одеждой внезапно стала обжигающе горячей. Между его ладонями и тканью её плаща с сухим, резким треском проскочила крошечная фиолетовая искра Хаоса. Рэйвана ощутимо ударило током. Он рефлекторно отдернул руки, и его медовые глаза опасно сузились, но он просто отступил в сторону как будто так и было задумано.

— Смертный слишком много себе позволяет, ты так не думаешь? — леденящим, смертоносным шепотом пророкотал Шадриар в мыслях Лайлы, и фиолетовое пламя у неё в груди на секунду вспыхнуло в такт его словам. — Он всего лишь наш проводник. Ему не стоит забываться».

Лайла судорожно ухватилась за поводья, густо краснея под капюшоном от стыда и страха перед бунтующим драконом. Рэйван молча отступил на шаг, потряхивая пострадавшей рукой в кожаной перчатке. Он тяжело выдохнул сквозь зубы, но ничего не сказал — лишь бросил на девушку долгий, суровый взгляд, в котором смешались раздражение и глубокое понимание того, с какой опасной силой им обоим приходится иметь дело. И во всём виноват один самоуверенный некромант…

Ассасин легко взлетел в седло и развернул своего коня к выходу со двора таверны.

— Держись крепче и не отпускай повод, — бросил он, натягивая на лицо темную маску-бандану. — Уходим. Нас ждет долгая дорога.

Их кони дружно ударили копытами по сырой земле, покидая приграничную деревеньку и стремительно скрываясь в густом утреннем тумане Диких земель Вэйлдора. С непривычки было трудно держаться в седле, а прохладный ветер нещадно колол лицо, но Лайла терпела, ибо понимала: чем большее расстояние они проедут сейчас, тем быстрее доберутся до цели. Неизвестное предчувствие также подсказывало ей — скоро она обязательно вспомнит всё, что забыла. Только вот когда это случится и понравятся ли ей эти воспоминания? Об этом молодая волшебница даже не догадывалась.

Глава 7

Первые два дня пути верхом сквозь Дикие земли Вэйлдора слились для Лайлы в сплошную полосу усталости. Езда в седле оказалась тем еще испытанием: к вечеру первого дня у неё ныла каждая мышца, а спина казалась каменной. Ночевать им пришлось в небольшой, скрытой в скалах уютной пещерке. Рэйван предусмотрительно развел там крошечный, почти бездымный костер, чтобы согреться, а Шадриар в голове хозяйки, к удивлению, вел себя смирно, лишь изредка ворчливо напоминая, что «смертный с ножиками» после утреннего удара током послушно держится от её хозяйки на безопасном расстоянии.

На второй день пути, когда непривычный для осени полуденный зной превратил лесной воздух в душное марево, Рэйван резко натянул поводья вороного. Его рука взлетела вверх в безмолвном приказе остановиться. В нос Лайле тут же ударил отчетливый, противный запах старой гнили и высохшей крови. Живот скрутило от тошноты, но Лайле удалось сдержаться и не оставить на траве утренний завтрак. А вот дракон на происходящее среагировал незамедлительно.

— Драконьи боги, даже в глубинах твоего сознания я чувствую этот «шикарный аромат»… — брезгливо и сокрушительно пророкотал Шадриар. — Какая мерзость… Нас сейчас вывернет наизнанку, овечка. Сделай что-нибудь!

— Да уж, местечко не очень… — тихо, сквозь зубы выдавила Лайла вслух, судорожно прижимая ладонь к губам и пытаясь унять подкатившую к горлу тошноту.

Рэйван, бдительно всматривавшийся в густые заросли ельника, уловил её бормотание и резко обернулся в седле. Его глаза опасно сузились.

— Что ты там говоришь? — глухо, со стальной настороженностью спросил ассасин.

— Ничего, — поспешно покачала пепельной головой Лайла, пониже натягивая капюшон своего серого плаща, чтобы скрыть дрожащие губы. — Просто… запах отвратительный.

Рэйван тяжело вздохнул, и его плечи под кожаным доспехом напряглись. Он перехватил поводья чуть крепче, чтобы успокоить коня, который уже начал тревожно прядать ушами.

— Этот заброшенный лесной тракт — самый короткий путь до границы земель Олденхолда, — пояснил ассасин, не сводя взгляда с темной чащи. — Другая дорога займет лишние два дня пути, а у нас, как ты понимаешь, нет этого времени. Придется выбирать: либо делать огромный крюк по болотам, либо быть предельно осторожными и двигаться вперед.

Молодая волшебница поймала себя на мысли, что в любой другой день ни за что бы не пошла таким путем, но желание поскорее добраться до академии все же взяло верх. Лучше потерпеть тошноту сейчас, чем еще несколько лишних дней бродить по лесу и ночевать по закоулкам.

— Я выбираю идти здесь, — чуть слышно произнесла Вермонт, стараясь не показывать страха. Все-таки не самое приятное место для прогулки…

— Ладно, я тебя понял. Тогда держись позади меня и не отставай.

Лайла молча кивнула и судорожно вцепилась в поводья своей кобылки. Животное под ней мелко дрожало, безошибочно чувствуя витавшую в воздухе энергетику смерти. Молодая волшебница тоже всеми силами сдерживала подступающий страх. Ей казалось, что за каждым деревом или кустом скрывается какое-нибудь чудовище, которое вот-вот выскочит и нападет на нее или Рэйвана. И если на своего спутника она могла хоть как-то положиться, то на саму себя — никак. Сражаться с чудовищами она не умела и даже не представляла, как это делается. Да и пробовать ей как-то не особо хотелось…

Через лес ребята пробирались молча, внимательно вслушиваясь в каждый звук. Иногда, правда, мешался Шадриар, негромко бурчащий что-то в ее голове насчёт невыносимой вони и «красоты» пейзажа, но Лайла ему не отвечала. Гораздо важнее было сейчас пробраться через лес, а не устраивать перепалки с драконом, пусть и мысленные. А вот запах… Либо она просто к нему привыкла и не чувствовала, либо воздух вокруг стал свежее — но тошнота отступила и ехать стало гораздо легче.

Рэйван, как обычно, шел впереди и внимательно следил за происходящим. За Лайлой еще краем глаза посматривал, чтобы та не отстала слишком сильно и не потерялась. Все-таки в этой части леса сыскать неприятности себе на душу — раз плюнуть…

После нескольких часов утомительного путешествия через густой лес деревья наконец-то расступились, и двое наездников оказались на небольшой, выжженной солнцем просеке. Это место, залитое ярким полуденным светом, казалось удивительно уютным островком посреди угрюмого и бесконечного бора. Трава здесь была непривычно мягкой, сочной, а воздух — чистым и прозрачным. Но главным сокровищем этого места был небольшой, весело журчащий ручей с кристально чистой водой, который лениво петлял между поросшими мхом валунами. После душного и изнуряющего лесного марша эта поляна выглядела настоящим спасением.

Кони, почуяв близость воды, дружно всхрапнули и зашевелились, вытягивая шеи в сторону ручья. Лайла устало поправила сползающий капюшон серого плаща и умоляюще посмотрела на идущего впереди ассасина.

— Рэйван, постой… Давай сделаем короткий привал? — тихо, с надеждой попросила она. — Лошадям нужно попить, да и мне не помешало бы освежиться. Ноги от этого седла уже просто онемели.

Рэйван натянул поводья своего вороного, бдительно осматривая периметр поляны. На его суровом лице не было заметно следов усталости, но, переведя взгляд на бледную и измученную зноем Лайлу, он все же смягчился и бесшумно спрыгнул на землю.

— Ладно. Десять минут. Кони попьют, и сразу выдвигаемся. Из седла не вылезай, пока я не проверю кусты.

Убедившись, что просека безопасна, Рэйван все же разрешил спутнице спуститься. Лайла с блаженным вздохом сползла на мягкую траву, едва сдерживая стон от того, как приятно заныли затекшие мышцы. Пока ассасин занимался лошадьми у ручья, девушка подошла к воде чуть выше по течению, чтобы умыться, но застоявшаяся прохлада леса и уставшие после долгого сидения верхом ноги так и просили её пройтись чуть дальше.

— Рэйван, я прогуляюсь немного вдоль ручья? Буквально пару шагов, — обернулась она к спутнику.

Ассасин резко вскинул голову, и его глаза из-под маски-банданы недовольно сузились.

— Нет. Сиди на виду, — отрывисто бросил он. — Я не собираюсь ловить тебя по кустам, если вдруг здесь затаился какой-нибудь лесной хищник.

— Пожалуйста, я буду прямо здесь, ты сможешь меня видеть, — взмолилась Лайла, указывая на открытый берег. — Отойду за те высокие папоротники и сразу назад.

Рэйван тяжело вздохнул сквозь зубы, оценивая расстояние, и нехотя кивнул.

— Ладно. Но только так, чтобы я видел твой плащ. Один лишний шаг в глубь чащи — и я силой верну тебя в седло. Потом уже не отвертишься.

— Спасибо! Я недалеко!

Вермонт благодарно улыбнулась и неторопливо побрела вдоль извилистого русла ручья, наслаждаясь тихим журчанием воды. Мягкий мох приятно пружинил под ногами. Она миновала неестественно высокие кусты, усеянные фиолетовыми цветами, как вдруг ручей резко повернул направо, уходя в густую, мрачную тень столетних елей. И именно там, скрытая от солнечных лучей плотной стеной зарослей, предстала страшная картина.

Воздух в одно мгновение стал тяжелым, и в нос Лайле ударил отчетливый, противный запах чего-то затхлого. Прямо посреди развороченного дерна, завалившись набок, лежала огромная разбитая карета. Её некогда лакированные темно-синие борта были глубоко, до самой щепы разодраны когтями, колеса выломаны с мясом, а плотная бархатная обивка внутри салона висела грязными клочьями. Неподалеку в траве белели обглоданные кости лошадей.

От вида происходящего у Лайлы мгновенно перехватило дыхание, а сердце бешено, со звоном заколотилось о рёбра. Жуткое, леденящее дежавю сковало все ее тело. Разломанная карета показалась ей пугающе знакомой.

— Рэйван! — сорвавшимся на испуганный шепот голосом позвала Лайла, пятясь назад к солнечному свету просеки. — Рэйван, иди сюда… Скорее! Здесь… здесь карета!

Рэйван появился рядом с ней мгновенно. Он стремительно преодолел заросли папоротника, держа наготове один из своих изогнутых кинжалов, но, увидев разбитый остов, медленно опустил оружие и стал осматривать место крушения, подмечая каждую деталь.

— Тьма… — глухо выдохнул ассасин, качнув головой. — На куски разнесли. Не повезло экипажу этой кареты. Нападение было жестоким, но… странно. Лошадиные кости вон валяются, а человеческих останков вокруг не видно. Будто людей отсюда утащили живыми. Или… мертвыми, но на своих ногах.

От его слов у Лайлы по спине пробежали ледяные мурашки. Она едва слышала Рэйвана — жуткое, удушливое чувство дежавю окончательно накрыло её с головой. Каждый скол на лакированном темно-синем борту, каждый оборванный клочок некогда дорогой бархатной обивки кричал ей о том, что она уже была здесь. Это было её прошлое. Разрушенное, разорванное когтями нечисти.

— Я… я должна заглянуть внутрь, — сипло произнесла она, делая неуверенный шаг к перекошенной дверце кареты.

— Лайла, стой, это может быть опасно, — Рэйван попытался перехватить её за плечо, но, вспомнив недавний фиолетовый разряд Хаоса, вовремя отдернул руку и просто преградил ей путь своим телом. — Запах слишком свежий. Тварь, которая это сделала, может бродить неподалеку.

— Пожалуйста, Рэйван, мне нужно!

— Зачем? Хочешь найти на наши головы неприятностей?

— Наверное, это прозвучит странно, но, кажется, я знаю, чья она. Пусти. Пожалуйста, — в её голосе прорезалось такое отчаянное, дикое упрямство, что ассасин неохотно отступил, позволяя ей подойти к обломкам.

— Недавних приключений нам определенно было мало… Ладно, давай посмотрим.

Лайла заглянула внутрь поваленного набок салона. Среди развороченного хлама, грязных подушек и осколков стекол она сразу заметила свой старый кожаный чемодан. Он был грубо выпотрошен, одежда раскидана, но на самом его дне, зацепившись за порванную подкладку, тускло блеснуло золото.

Дрожащими пальцами девушка потянулась внутрь и извлекла на свет небольшой семейный медальон на тонкой цепочке. На его крышке была выгравирована изящная веточка ольхи — символ их дома. Рядом в грязной траве лежал наполовину разорванный ридикюль, из которого сиротливо торчал тяжелый кошель с золотыми монетами. Видимо, нападавшим не было дела до земного богатства — их интересовала только та, что мирно отдыхала в карете…

Еще на глаза молодой волшебнице попался помятый, залитый засохшей темной кровью и сильно размытый дождями бумажный конверт. Как только Лайла подняла его и коснулась плотной бумаги, перед глазами пронесся рваный, ослепительный каскад воспоминаний. Пожилой, плотный мужчина в дорогом кафтане с тяжелым золотым перстнем на руке — её отец, Альберт Вермонт — протягивает ей этот самый конверт в уютном, пахнущем дорогим табаком и деревом кабинете. «Лайла, Олденхолд — твой шанс. Развив свой дар огня, ты станешь гордостью нашей семьи и приумножишь честь наших предков. Мне, торгашу, не место среди Высших магов, но ты… ты сможешь». И следом — темнота грозовой ночи, дикий скрежет когтей по крыше этой самой кареты, предсмертный крик кучера и леденящий душу, торжествующий смех Тиодана, разбивающего стекло…

— Мой отец… — сорвавшимся на сиплый шепот голосом произнесла девушка. Медальон выпал из её ослабевших пальцев и с тихим звоном ударился о камни. По бледным щекам покатились горячие, горькие слезы. — Лайла Вермонт из Вайтгрува… Я всё вспомнила. Я ехала в Академию… Отец отправил меня туда учиться. Поздно ночью меня разбудил странный шум. Было слышно крики экипажа, а потом…

Рэйван, внимательно наблюдавший за ней, осторожно поднял с земли окровавленный конверт. Его глаза округлились от удивления, когда среди размытых чернил он отчетливо разобрал размашистую надпись с фамилией спутницы.

— Вермонт?.. — глухо, с тяжелым ошеломлением переспросил ассасин. — Тьма меня раздери… Так ты дочь Альберта Вермонта? Того самого богача, который держит сеть крупнейших таверн и постоялых дворов во всем Вайтгруве?

— Ого. А овечка-то у нас, оказывается, с приданым, — хищно и с явным интересом пророкотал Шадриар. — Значит, твой отец ворочает кучами золота в Вайтгруве. Прекрасно. Деньги этого смертного торговца нам очень пригодятся, когда мы доберемся до Олденхолда.

Лайла не слышала дракона. Она лишь бессильно закрыла лицо руками, крупно дрожа всем телом от осознания того, кем она была и какую спокойную, богатую жизнь у неё безжалостно отобрал некромант.

— Кончай реветь, смертная! Соберись! — мысленный голос Шадриара мгновенно сменился на леденящий, боевой рык. — У нас гости! И этот запах гнили мне очень не нравится!

В ту же секунду из чащи леса, прямо из-за разбитого остова кареты, с хрустом ломая кусты, на просеку вырвалось жуткое существо. Огромный, покрытый язвами и обрывками гнилой шерсти лесной трупоед — умертвие совсем молодого медведя, чьи глаза горели тусклым зеленым огнем, яростно взревело, оглашая просеку леденящим душу звуком…

— А ты еще себя уродиной называла, овечка, — в самый неподходящий момент ядовито хохотнул Шадриар прямо у нее в черепе. — Посмотри на этого красавца. По сравнению с ним ты просто первый цвет весеннего сада.

Лайла не успела даже испугаться. Тварь, оттолкнувшись мощными задними лапами, огромной смертоносной тушей ринулась прямо на замершую от шока девушку. В это же мгновение перед ней смазанной серой тенью вырос Рэйван.

— Назад! — рявкнул ассасин.

В его руках тускло блеснула сталь изогнутых клинков. Чудовище с грохотом обрушилось на него, вздымая когтями комья сырой земли и развороченного мха. Рэйван заблокировал клинками первый яростный выпад, но колоссальная сила удара монстра сломала одно из лезвий напополам. Ассасина отбросило назад, и он тяжело впечатался спиной в разбитый борт темно-синей кареты. Дерево с треском лопнуло.

Умертвие утробно взревело, обдав просеку зловонной трупной слюной, и нависло над парнем, пытаясь дотянуться зубами до его горла и как можно сильнее прижать его к карете.

Лайла в панике отшатнулась, прижимая к груди окровавленный конверт от отца. Её пальцы судорожно сжались, а внутри всё похолодело от зрелища чужой скорой смерти. Мысль, что после Рэйвана придёт и её черед, заполонила хрупкий разум девушки.

— Чего ты ждешь, овечка?! — яростно, громоподобно взревел Шадриар прямо в её черепе, заставив фиолетовый огонь у сердца опасно и бешено запульсировать. — Выпусти мою магию! Твой смертный сейчас превратится в кучу кровавого фарша! Направь Хаос вперед, или мы сгнием вместе с ним!

Лайла сначала и не думала вмешиваться. Рэйван ведь ясно приказал ей: никакой магии в пути, сидеть тихо и не привлекать внимания. Она безумно боялась, что если снова поддастся воле дракона, то окончательно потеряет человеческий разум и спалит своего единственного защитника.

Но в следующее мгновение медведь-умертвие ухитрился полоснуть когтями по плечу ассасина. Черный кожаный доспех Рэйвана разошелся, мгновенно окрасившись густой, багровой кровью, и парень хрипло, сквозь зубы выругался, едва удерживая натиск челюстей монстра слабеющей рукой.

Вид его крови разрушил все сомнения Лайлы. Страх за чужую жизнь выжег остатки нерешительности и страха за саму себя.

— Нет! Отвали от него! — закричала она.

Волна первобытной, неуправляемой ярости Шадриара мгновенно потекла по её венам. На этот раз Лайла не пыталась сдерживать прилив чужеродных сил — она сама рванулась им навстречу. Волшебница широко распахнула глаза, которые до краев залило ровным, жутким фиолетовым пламенем, и резко вскинула вперед свои руки.

Всплеск магии Хаоса оказался сокрушительным. Из её ладоней со страшным, оглушительным ревом вырвался колоссальный поток фиолетово-черного огня. Энергия была настолько мощной, что на долю секунды за спиной Лайлы из чистого пламени и искр соткались огромные, призрачные, перепончатые крылья дракона.

Яростный поток огня Хаоса с размаху врезался в умертвие. Тварь даже не успела издать предсмертный визг — фиолетовое пламя в одно мгновение выжгло её гнилую плоть, превратив чудовище в груду серого, безжизненного пепла. Сила отдачи была такой, что самого Рэйвана отбросило в сторону, на мягкую траву у ручья.

Всплеск прекратился так же внезапно, как и начался. Призрачные крылья дракона растворились в воздухе каскадом гаснущих фиолетовых искр. Огонь в глазах Лайлы погас, в глазах снова тускло заискрилось знакомое сияние Хаоса.

Девушка бессильно опустилась на колени прямо в траву, тяжело и рвано дыша. Из её носа потекла тонкая струйка крови — такова была плата за столь мощное колдовство. Опомнившись, молодая волшебница со страхом перевела взгляд на Рэйвана. Ассасин тяжело дышал, прижимая ладонь к раненому плечу. Сквозь пальцы его кожаной перчатки быстро просачивалась алая кровь.

Он медленно поднялся на ноги, пошатываясь от сильного головокружения, но его взгляд был прикован не к ране. Он во все глаза смотрел на дымящуюся кучу пепла — всё, что осталось от огромной, сильной твари, которая еще секунду назад едва не перегрызла ему горло.

Лайла, пошатываясь от жуткого истощения, поднялась с колен. Вытерев струйку крови под носом, она осторожно сделала несколько шагов в его сторону.

— Рэйван… ты как? — тихо, испуганно позвала она.

Услышав её голос, ассасин инстинктивно и резко отпрянул назад, впечатываясь спиной в уцелевший борт разбитой кареты. Его здоровая рука сама собой опустилась на рукоять уцелевшего кинжала. На суровом лице парня, обычно не выражавшем ничего, кроме холодной уверенности, теперь застыл первобытный страх. В его медовых глазах, которые испуганно сканировали пространство за спиной девушки, больше не было сочувствия. Похоже, случившееся окончательно выбило его из колеи.

— Не подходи, — глухо, с заметной дрожью в голосе выдохнул Рэйван, выставляя перед собой окровавленный клинок. — Стой, где стоишь, девчонка!

— Я… я просто хотела помочь… — Лайла замерла, и её сердце болезненно сжалось от вида выставленного против неё оружия. Мало кому понравится нажить себе еще одного врага на пустом месте…

— Помочь? — ассасин сглотнул, не сводя с неё ошеломленного взгляда. — Это, по-твоему, была обычная порча некроманта? Да у тебя за спиной… Тьма меня раздери, я видел, как у тебя за спиной на мгновение выросли гигантские призрачные крылья! Сила, которую ты выплеснула… она не человеческая. Это не проклятие Тиодана. Кто ты вообще такая, Лайла Вермонт? Что внутри тебя сидит?!

— О-о-о, у парня со стальными зубочистками наконец-то открылись глаза, — разразился победоносным, громоподобным хохотом Шадриар в сознании союзницы. Дракон Хаоса буквально упивался страхом и растерянностью смертного воина. — Смотри, как он дрожит, овечка! Он боится тебя. Боится меня. Скажи ему правду, пускай падет ниц передо мной!

Лайла мысленно заставила дракона замолчать, чувствуя, как от отчаяния к горлу подкатывает горький ком. Рэйван, её единственный защитник, единственный, кто поверил ей и вынес из ада, теперь смотрел на неё как на самое жуткое, противоестественное чудовище. Хотя может так оно и есть?

Лайла сделала глубокий вдох, с трудом удерживая равновесие. Слезы, смешавшиеся с дорожной пылью и кровью под носом, снова покатились по её щекам, но в фиолетовых глазах, которые теперь смотрели на ассасина, была лишь отчаянная, голая честность.

— Это дракон, Рэйван, — сквозь рыдания, ломая голос, выдохнула она.

Ассасин непроизвольно вздрогнул, но кинжал не опустил, продолжая внимательно вслушиваться в каждое её слово.

— Тиодан… он не просто измывался надо мной, — Лайла судорожно сжала свои уже зажившие запястья и неосознанно сделала крошечный шаг вперед. — Тот ритуал на алтаре… Некромант вырвал из посмертия душу древнего дракона Хаоса и насильно загнал её в моё тело. Этот монстр сейчас сидит во мне. Прямо у самого сердца.

— Эй, полегче с эпитетами, овечка! — недовольно и оскорбленно буркнул Шадриар в её мыслях. — Сама ты монстр. Я — Хранитель Хаоса!

Лайла проигнорировала дракона и упрямо посмотрела Рэйвану в глаза.

— Я сама безумно боюсь этой силы! — её голос сорвался на крик, полный подлинного ужаса. — Каждую секунду я чувствую, как чужой, колоссальный разум ворочается в моей голове, как его пламя выжигает мои вены. Я не хотела этой магии! Я не просила этих крыльев! Но когда эта тварь… когда этот гуль, или как его там, прижал тебя к карете и начал рвать… я не могла оставить всё на самотек. Ты спас меня из замка и сопроводил сюда… Я не могла просто стоять и смотреть, как тебя убивают из-за меня! Даже если ради твоего спасения мне пришлось выпустить это чудовище наружу…

Она обессиленно замолчала, шумно и часто дыша. Её плечи под серым охотничьим плащом мелко подрагивали.

Рэйван стоял неподвижно. Кровь из его раненого плеча продолжала капать на траву, но клинок в его руке больше не дрожал. Он медленно, очень медленно опустил кинжал и со щелчком вернул его в ножны. Суровое лицо ассасина окаменело, а в глазах первобытный страх перед неизвестным постепенно сменился глубоким, ошеломленным осознанием.

Он ведь шел по следу некроманта пять лет и думал, что знает пределы его безумия. Но призвать и запереть в смертной девушке дракона Хаоса… Теперь всё сошлось. И её пепельные волосы, и вечный фиолетовый огонь, и то, почему алтарь Тиодана никогда раньше не выпускал пленниц живыми. Лайла выдержала то, от чего другие лопались, как мыльные пузыри.

— Дракон… — глухо, едва слышно повторил Рэйван, крепче прижимая ладонь к сочащейся кровью ране. Он сделал тяжелый шаг к ней, и на его губах проступила горькая, бледная усмешка. — Тьма меня раздери. А я-то думал, что мы просто бежим от пары мертвецов. Ну и вляпались же мы с тобой, Лайла Вермонт…

Он сделал еще один тяжелый шаг, но внезапно покачнулся. Его лицо побледнело, а взгляд заметно помутнел. Потеря крови давала о себе знать. Ассасин хрипло выдохнул и прислонился здоровым плечом к стволу вековой сосны, медленно оседая на траву.

— Рэйван! — Лайла в панике бросилась к спасителю и опустилась перед ним на колени. Рана на его плече выглядела скверно: когти гуля глубоко разодрали плоть, и кровь продолжала хлестать, не собираясь останавливаться. Обычной повязкой тут было уже не обойтись — нужно было срочно останавливать кровотечение, иначе ассасин просто не доживет до следующего привала.

— Нужно… нужно прижечь, — Лайла испуганно взглянула на свои руки. Чистый огонь её собственного дара явно был слишком слаб для такого, а вот магия Хаоса…

— О, полевой госпиталь доктора Шадриара объявляется открытым! — хищно и с явным предвкушением заурчал дракон у неё в мыслях. — Я с удовольствием поджарю этого парня со стальными зубочистками. Дай мне волю, овечка!

«Только аккуратно, Шадриар! Слышишь? Не поджарь его целиком!» — мысленно, со страхом взмолилась Лайла, пытаясь обуздать рвущуюся наружу фиолетовую энергию.

— Ну… это я тебе гарантировать не обещаю, — ядовито и весело хохотнул дракон.

Лайла судорожно сглотнула и перевела взгляд на измученного ассасина.

— Рэйван, держись. Будет… очень больно. Но иначе ты истечешь кровью.

Мужчина едва заметно кивнул и из последних сил закусил кожаный ремешок сумки. Лайла сосредоточилась, и на кончиках её пальцев заплясали тонкие, как иглы, но невероятно горячие фиолетовые искры. Пересилив дрожь, она уверенно прижала ладонь к его кровоточащему плечу.

Раздалось громкое шипение раскаленной плоти, и просеку мгновенно заволокло едким белым дымом. Рэйван глухо, утробно взревел, вцепившись пальцами в землю с такой силой, что ногти разорвали дерн. На его шее вздулись толстые вены, а на лбу выступил крупный град пота. Фиолетовый огонь Хаоса мгновенно запек рваные края раны, намертво закупорив поврежденные сосуды.

Через секунду Лайла резко отдернула руку. На плече ассасина красовался аккуратный, ровный, почерневший след от ожога, зато кровотечение полностью остановилось.

Рэйван откинул голову на ствол дерева, его дыхание было рваным и сиплым, но туман из его глаз постепенно уходил. Он посмотрел на дымящееся плечо, затем перевел взгляд на Лайлу, в чьих глазах всё еще гасли фиолетовые искорки.

— Тьма меня раздери, Лайла… — хрипло, едва слышно выдавил ассасин, и на его бледных губах проступила слабая, вымученная улыбка. — У тебя… очень специфические методы лечения.

— Зато хоть живой остался, — буркнула Вермонт вслух, устало вытирая пот со лба.

— Вообще-то, это я его спас, могла бы и передать, — обиженно и ворчливо вставил Шадриар, сворачиваясь клубком у неё под ребрами.

Лайла бережно помогла Рэйвану подняться, накинула на голову свой глубокий серый капюшон и, поддерживая раненого ассасина под здоровую руку, потащила его прочь с окровавленной просеки. Мужчина тяжело наваливался на её плечо, его дыхание было прерывистым, а сквозь пальцы кожаной перчатки, которой он прижимал почерневшую от ожога Хаоса рану, всё ещё сочились редкие багровые капли. Они почти дошли до коновязи у ручья, где испуганно переступали копытами кони, как вдруг ассасин резко замер и жестом попросил её остановиться.

— Постой… девчонка, — сипло выдохнул он, упрямо качнув головой в сторону зарослей папоротника, где осталась разбитая карета. — Твой багаж. Деньги. Семейный медальон… Лучше всё забрать, что уцелело. Золото на тракте лишним не будет, нам все-таки ещё лошадей кормить и за еду с лекарствами платить.

Лайла испуганно взглянула на его разорванное плечо, с которого кусками свисал обгоревший кожаный доспех.

— Сейчас? Тебе ведь нужно перевязать раны и отдохнуть.

— Припасы и золото нам тоже нужны, — не унимался ассасин.

— Тогда я сама всё принесу! Подождешь меня здесь?

— Как будто у меня есть выбор… Нагонишь меня и спалишь еще заживо, — через силу усмехнулся мужчина.

— Кто меня тогда до академии проводит? Так что сиди здесь и не шевелись, — сказала она, аккуратно усаживая раненого спутника на поваленный ствол сосны. — Тебе нельзя напрягаться, Рэйван. Ты и так потерял слишком много крови из-за меня.

— Надо же, овечка проявляет характер, — в её мыслях раздался ворчливый, но на удивление спокойный рокот Шадриара. Дракон Хаоса удобно устроился у неё под ребрами, переваривая остатки боевой ярости хозяйки. — Сбегай, сбегай за золотишком своего родителя Альберта. Драконы любят блестящие вещицы, да и смертному с зубочистками платить за постой чем-то надо.

Лайла мысленно велела чешуйчатому замолчать и быстро бросилась обратно к обломкам экипажа. Дрожащими руками она перекидала в уцелевшую кожаную сумку кошель с золотыми монетами и бережно спрятала в карман платья отцовский медальон, не забыв захватить также залитый кровью конверт. Упаковав багаж, она вернулась к лошадям и уверенно закрепила сумку у седла гнедой кобылки. Лошади всё ещё испуганно косились на её фиолетовые искры в глазах, но Рэйван, превозмогая боль, перехватил поводья своего вороного и оглядел стремительно темнеющее небо над кронами сосен.

— Здесь оставаться нельзя, — сквозь зубы процедил он, с трудом взбираясь в седло. — Запах паленой плоти гуля и крови привлечет других тварей. Километрах в двух отсюда, в скалах, есть старая заброшенная пещера. До темноты мы должны добраться туда. Там я смогу осмотреть плечо, а ты… ты наконец-то перевяжешь мне рану и мы отдохнем. На сегодня приключений хватит.

Лайла послушно кивнула, вскочила на свою кобылу и двинулась следом за его вороным жеребцом, бдительно поглядывая по сторонам. Солнце Вэйлдора медленно клонилось к закату, уступая место холодной лесной ночи, но молодая волшебница даже и не думала об отдыхе. Гораздо важнее сейчас помочь Рэйвану, а с остальным как-нибудь приложится…