Хозяйка старого графства - 2

Интерлюдия. Костадис

Когда боги раздавали силу, Костадис взял три мешка. Правда, к каждому мешку силы в нагрузку шли два мешка глупости, но понял это Коста только сейчас. Он бы дорого дал за возможность вернуть время назад, хотя бы на десять минут. Тогда бы этого не случилось, но…

Почему-то Коста решил, что он всё ещё в той крепости перед горами, и Златовласка, скорее всего, дочь коменданта.

Она одевалась довольно просто, не кокетничала, приносила ему еду и читала сказки. Да ни одна благородная девица себя так не ведёт! Благородные девицы томно вздыхают, трепещут ресницами, говорят как по списку что-то вроде “Ах, вы так умны!” и исподтишка оценивают, как хорошо в качестве трофейного мужа ты будешь выглядеть в её гостиной.

Коста даже подумал, что незнатная дочь коменданта крепости будет не таким уж мезальянсом для ненаследного князя - ведь этот титул никак не повлияет ни на его гипотетическую жену, ни на его гипотетических детей. Зато он точно уверен, что Златовласке он нравится. Нравился. До этого вечера.

Ненаследный князь вспомнил, как заледенело лицо Златовласки, померкло сияние глаз и скучным, холодным тоном она сообщила ему, что ехать ему никуда не надо. Потом добавила, что он, конечно же, может оставаться в Эльтенхасе до полного своего выздоровления. И как только будет готов - она покажет и расскажет ему всё, что господину проверяющему будет угодно. Затем встала и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Дурак, какой же Коста дурак!

Он знал такой тип женщин - ледяные королевы, не верящие во вторые шансы. И он сам, своими руками погасил её улыбку! Из нежной девы весны, случайно встреченной в середине осени, он сотворил ледяную королеву.

Ну ничего. Она его не выгнала. И разрешила остаться до полного выздоровления. И уж Коста использует это время на полную! Он вернёт себе её искреннюю улыбку и тёплый взгляд.

Девиеры не сдаются. И уж точно не Коста.

Визуализация. Костадис

Таким Костадис, ненаследный князь Девиер, выехал из столицы в графство Остервальд

Визуализация. Костадис

В гостях в особняке графини пришлось переодеться - мундир пострадал, а штаны и вовсе были беспощадно изрезаны при операции на ноге!

Глава 1

Дура, дура, дура! Размечталась. Повелась на Лизонькины гормоны. Бабочки ещё эти дурацкие, в животе. Никогда никаких бабочек не ощущала и не надо!

Я шла к себе в спальню, а перед глазами качалась воображаемая петля виселицы.

В тон к моему настроению по дому разнёсся собачий вой.

Эльтен.

Почувствовал! И прибежал, мой хороший. Вынырнул откуда-то из теней, подставил лобастую голову мне под руку. Потом заглянул в глаза, тихонечко поскуливая.

Так мы вдвоём до моих комнат и дошли. А там я села на ковёр перед камином и гладила Эльтена, своего самого близкого друга. В конце-концов, чего я так распереживалась?

Жили мы без этого господина проверяющего и дальше проживём. У нас дел по горло.

Может, он нас и не повесит. Может, решит, что не такие уж мы с Лизонькой и мошенницы.

Хотя вряд ли. Такие, как он, не меняют решений. Знала я ещё в той жизни этот типаж - жёсткие, властные, привыкшие решать всё быстро и без оглядки. Ну и ладно. Тогда мы его отсюда выпроводим, как только нога заживёт. Портал открывать не будем, огородимся от внешнего мира и будем у себя тут держать оборону. Я гладила Эльтена, и на собачью шерсть падали мои слёзы.

***

Утром во всю зарядил дождь. Холодный осенний дождь, да ещё и с ветром. Он безжалостно срывал жёлтые листья, гонял их по дорожкам сада и дальше.

Хорошо, что вчера убрали всю пыль из химерологического корпуса, сегодня не надо туда под дождём бегать. Надо будет посмотреть повнимательнее на Зимний сад, в каком он состоянии. И попробовать сквозь него пройти в башню, в кабинет совсем старого графа - поищу там пресловую Книгу, которую мне советовал найти Эльтен.

Вчерашняя печаль осела где-то внутри едва заметной пылью. Надеюсь, сегодняшний день её смоет окончательно.

На завтрак были оладушки. Прямо в тесто были добавлены сушеные лесные ягоды, а к оладушкам отдельно предлагались мёд, сметана, два вида варенья и чай. Невероятно вкусный, тоже с лесными ягодами и какими-то листьями, чай пах на весь особняк!

Завтрак нашему гостю я попросила отнести Эмму Готлибовну. И, если у него будут просьбы, по возможности их выполнять. Эмма Готлибовна молча кивнула. Замечательная экономка, никаких лишних вопросов!

На сегодня у меня был в планах кабинет совсем старого графа, комната для пани Новак - я всерьёз рассчитывала на неё. Даже если она не доедет сегодня, то на неделе точно заглянет - и её комната должна её ждать!

Посовещавшись с Аристархом Львовичем и Эммой Готлибовной, решили выделить для нашего будущего химеролога детские покои Станислава. Станислав был старшим братом моего покойного мужа, Александра. Вообще их было трое в семье, Станислав - самый первый, предполагаемый наследник рода, гордость своей матери, панны Катаржины. Вторым родился Владислав, тихий, спокойный мальчик. В отличие от буйного и неуёмного старшего брата, Владислав любил книги и тяготился общества. Александр же был последним ребенком в семье, поздним, внезапным. Родов панна Катаржина не пережила - слабенькая была, да и не магичка вовсе. Так после рождения Александра в горячке и ушла.

Разница со средним братом у него была почти в пятнадцать лет, а со старшим в семнадцать. На мой вопрос, где сейчас братья Александра, Эмма Готлибовна глубоко вздохнула и посмотрела на меня своими почти прозрачными глазами.

Оказалось, что старший брат разбился на своём магмобиле. Всё хотел сделать свой собственный, гоночный мобиль, с небывалой скоростью. Талантливым был механиком. Но вот… разбился. Да так разбился, что и алтарю отдать нечего было - такая мешанина была из его тела и мобиля, да ещё и полыхнуло там… В общем, погиб.

Средний же брат, тот самый книжный тихоня Владислав, после гибели Станислава оказался вдруг наследником. Ему приходилось вести светскую жизнь, в том числе выезжать на все мероприятия. Да и супругу надо было подыскивать. Вот и поехал на Большую Императорскую Охоту. С той охоты прислали гонца со штандартом и траурной лентой. Тело не прислали, сожрал его зверь. Но то давно уж было, отболело уже.

А вот детская комната Станислава была чудо как хороша - угловая, с эркером, с огромными окнами - чудесная, светлая комната, очень уютная! Если её отмыть.

Комнату как закрыли после гибели Станислава, так и не открывали. Он должен был жить в ней до того момента, пока не обзаведётся супругой - и после уж переехать в графские покои как наследник. Не сложилось.

Комната открылась от прикосновения руки с кольцом. Вообще графское кольцо удобно прижилось на среднем пальце правой руки - не мешало, не скользило, не крутилось. Будто тут и должно быть. Нож я носила в специальных ножнах на щиколотке левой ноги, не расставаясь с ним нигде. Раз уж хранитель сказал - всегда должны быть с тобой - значит, всегда.

М-да. Менять тут надо было примерно всё, включая мебель. С другой стороны, сейчас наша задача - просто всё вычистить до приемлемого состояния. А обстановку потом пани Зуза сможет сама себе подобрать - комнат в особняке много, вполне можно из всей мебели собрать одну приличную комнату для юной леди-химеролога.

Сейчас же, пока Катти бегала в библиотеку за артефактом-пылесборником, я осматривала комнату. Огромные окна, сейчас заросшие грязью и паутиной. Стеллаж, в котором напиханы какие-то книги, папки, свернутые разноразмерными рулонами бумаги. Закрытый шкаф для одежды, огромный письменный стол, заваленный всем подряд. На столе среди всякого хлама расположен чертёж чего-то, весь покрытый заметками и стрелочками. С угла он придавлен вазой с засохшим цветком. Возле кровати - маленький круглый столик со столешницей из здоровенного спила дерева. На нём лежит пухлый раздувшийся блокнот в красной кожаной обложке с пожелтевшими листами. Сверху на блокноте стоит кружка - возможно, в ней когда был кофе?

У кровати одной ножки нет, её заменяет стопка книг. Судя по названиям, учебники.

Сверху на стеллаже давным-давно разряженный артефакт-пылесборник, настолько заросший пылью, что от него остался по сути только узнаваемый силуэт.

Комната была на втором этаже, так что из окон должен был бы открываться чудесный вид на сад и, частично, на химерологический корпус. — Вот, м-леди, принесла!, - звонкий голос Катти разбил тишину этой заброшенной комнаты. Я взяла артефакт из её рук и поставила на стол. Сжала, активируя. И когда уже пыль начала взметаться со стола и стягиваться к шару, увидела на столе выведенную в пыли пальцем надпись “Не верь Б…”

И тут надпись окончательно исчезла.

Глава 2

Вот же! И надпись никто, кроме меня, не видел, и кто её вообще написал? — Скажите, Эмма Готлибовна, а комнату как закрыли, так и не открывали больше?

Эмма Готлибовна чуть нахмурилась, вспоминая.

— Нет, вроде бы нет… Хотя один раз открывали, через год почти от смерти Станислава. Владислав заходил, искал что-то. А больше нет, ни разу, - взгляд экономки был задумчивым.

Значит, Владислав. Умненький книжный тихоня, после сожранный неведомым мне зверем на охоте - предположительно. Заходил примерно через год после смерти старшего брата в его комнату, написал пальцем в пыли послание - кому? Александру? И почему тогда ничего не сказал? Или говорил, но не был услышан? И кто такой (такая, такие?) этот “Б…” ? Надо будет при случае поспрашивать Катти, кто тут в округе или из бывших работников имеет имя или фамилию на “Б”.

Постельное бельё сняли, из шкафа вещи переложили в большую коробку - после разберу. Стеллаж пока не трогали, как и стол.

Надо будет попросить Аристарха Львовича и Эмму Готлибовну посмотреть, из какой комнаты можно взять кровать на замену этой - стопка книг вместо ножки конечно справлялась, но как-то… Ненадёжно. И не представительно.

Оставив комнату в надёжных руках, прошла в уже свой кабинет - там меня ждало письмо от Якова Имммануиловича с подробностями по найденному финансовому следу от долгов, сделанных Александром.

За чтением письма, повествующего об увлекательной истории трат молодого графа, меня и застал стук в дверь.

Я подняла глаза - кабинет я не закрывала - в дверях стоял, опираясь на стену, проверяющий собственной персоной. В левой руке он держал трость.

— Вы?, - я искренне удивилась, - Что вы здесь делаете, вам лежать надо!

Костадис широко улыбнулся, показал мне трость и пояснил: — Ваш управляющий нашёл мне замечательную трость, так что я очень аккуратно!, - и, хромая, прошёл в кабинет и сел на диван. Потом подумал, и даже почти лёг на него, вытянув и положив сломанную ногу на диван же.

— Вот, видите - я лежу. Выполняю предписания целителя. Кстати, где он?, - проверяющий лёг поудобнее и прикрыл глаза.

— Уехал. У меня нет домашнего целителя, я приглашала для вас специально из Заставы. Или вы думаете, что я всех, входящих в дом, прячу в большом чёрном мешке?, - недобро пошутила я.

Костадис распахнул свои невероятные глаза.

— А вы прячете?

И улыбается так, краешком губ. Он что, флиртует? Или просто развлекается?

— Я пока даже не знаю, есть ли у меня подходящего размера мешок. Дела графства оказались чуть более нетронутыми, чем я предполагала до замужества, - сказала и сразу пожалела, что вообще упомянула замужество. Ну, из песни слов не выкинуть.

— А где же тогда ваш муж?, - сказал, и тут же сделал вид, будто ответ ему совсем не интересен! Нет, ну каков, а?

Ладно, тянуть смысле нет вообще никакого.

— Мой супруг в ночь нашего приезда повёл меня знакомить с родовым алтарём в алтарную комнату, - произнесла я и мысленно добавила “…и там убил”. И замолчала.

— И как, познакомил?, - проверяющий прикрыл глаза, словно собрался задремать.

— Да, - сухо ответила я, и продолжила, - там, в алтарной, он и остался. Так как выразил желание пробудить алтарь любой ценой, даже ценой жизни. И алтарь его услышал. Я бы вас проводила, но алтарная комната внизу, там винтовая лестница. Пятьдесят пять ступенек. Кажется, вашей ноге эта нагрузка будет не полезной.

Проверяющий помолчал, потом ответил:

— Да. Мне ведь потом ещё вверх идти. Идти же, или меня вы тоже оставите в алтарной?

Он издевается? Или всё-таки флиртует? Или это метод допроса такой?

— Вас алтарь вряд ли примет, вы ведь не член семьи. Так что да, потом надо будет подниматься обратно.

Я опустила голову и продолжила читать письмо от поверенного.

— Что-то интересное пишут?, - поинтересовался проверяющий. Вот жеж! Неймётся ему! Или просто скучно?

— Невероятно. Это письмо от поверенного, он напал на след, - ответила машинально, даже не задумываясь. Чтение письма увлекло.

— Кого ловите?, - голос проверяющего был немного скучающим.

— Долги мужа. Он занял в банке огромную сумму под залог графства, и она исчезла, - пусть развлечётся, я свои позиции вряд ли улучшу, если буду что-то скрывать.

— Серьёзно?, - проверяющий принял куда более заинтересованный вид, - если поделитесь тем, что уже нашли, могу напрячь по своим каналам, чтобы поискали предметнее.

Я вздёрнула бровь. Ему-то это зачем? С другой стороны, какая разница? Мне скрывать нечего. А деньги графству не помешают совершенно точно.

— Часть денег он банально проиграл на скачках. Здесь, боюсь, безвозвратно.

— Много проиграл?

— Много. Около ста пятидесяти тысяч.

— Ого!, - проверяющий аж присвистнул, - а всего какая сумма исчезла?

— Мой слившийся с алтарём супруг, оказывается, был тем ещё фокусником. Он провернул фокус с суммарным исчезновением шестисот восьмидесяти тысяч полновесных рублей.

Глаза проверяющего округлились. Он аж закашлялся, бедняга. Наверное, воздухом подавился. — Сколько??, - хриплым голосом переспросил он. Точно подавился.

— Вам горло беречь надо, а вы!, - укоризненно посмотрела я на него, - Шестьсот восемьдесят тысяч. Мой супруг заложил графство, особняк и силу алтаря на десять лет вперёд.

Визуализация. Елизавета Андреевна

Елизавета Андреевна в кабинете, читает письма.

Глава 3

Глаза проверяющего округлились. Он аж закашлялся, бедняга. Наверное, воздухом подавился. — Сколько??, - хриплым голосом переспросил он. Точно подавился.

— Вам горло беречь надо, а вы!, - укоризненно посмотрела я на него, - Шестьсот восемьдесят тысяч. Мой супруг заложил графство, особняк и силу алтаря на десять лет вперёд.

— Это же…, - Костадис Петрович замолчал, что-то обдумывая, - Вы знали?

— Я?, - я невесело усмехнулась, - нет конечно. Это был, так сказать, послесвадебный сюрприз.

— И что вы планируете делать?, - проверяющий смотрел на меня не моргая, пристально.

— Жить, - пожала плечами я, - школу вот хочу в деревнях открыть, одну на все три. Начальную, для детей. И вечернюю, для тех взрослых, кто захочет. Птицеферму расширить. Оказывать посильную магическую помощь городу и деревням - хотя бы с зарядкой артефактов. Дом в порядок привести.

Я замолчала. Проверяющий тоже молчал. Пауза становилась неловкой, я вернулась к письму.

— В общем, Яков Иммануилович пишет, что один его знакомый слышал, как знакомый другого знакомого… Тут долгая цепочка, но если сократить, то Александр почти всю сумму во что-то инвестировал. Что-то грандиозное, - я подняла глаза от письма и улыбнулась, - Видите, ещё не всё потеряно. Может, это удачные инвестиции.

Костадис хмыкнул.

Я бы тоже хмыкнула, но у меня не было права на пессимизм. Всё получится! Обязательно получится! Иначе Лизонька погибла зря.

— Обед, м-леди! Ой, - в кабинет влетела Катти и увидела проверяющего, удобно устроившегося на диване.

— Колокольчик при вас?, - строго спросила Катти.

Я улыбнулась и достала колокольчик из кармана платья, показав его своей горничной.

— Звоните если вдруг что обязательно! А сейчас - обед. В Малой Жёлтой Гостиной уже накрыли, - всё так же сурово проговорила Катти.

— Вы осилите дорогу до Малой Желтой Гостиной, или вам в вашу комнату лучше принести?, - обратилась я к проверяющему.

Он хмыкнул и сел. Посидел, чуть собираясь с силами. Затем встал, опершись на трость.

— Предпочту отобедать в обществе.

Вот упрямец! Ну и ладно, пусть хромает. Всё равно же никогда не сознается, что он не в состоянии дойти до какой-то там гостиной! Что ж, пощадим его гордость.

— Катти, попроси Аристарха Львовича сопроводить гостя в Малую Жёлтую Гостиную, пожалуйста. Подождите управляющего здесь, - обратилась я уже к проверяющему, - мне необходимо ненадолго отлучиться.

И быстро вышла из кабинета, не дожидаясь ответа.

Заходя в Малую Жёлтую Гостиную, сообщила, что наш гость будет обедать с нами и нужно сервировать ещё одно место.

Сама же подошла к окну и задумчиво смотрела, как ветер гоняет листья.

Тихонечко подошла Катти и встала рядом. Дождь почти прекратился, выглянуло солнышко и сад засверкал.

— Ну вот вы и перестали грустить, м-леди! Всё теперь наладится!, - Катти откровенно любовалась сверкающим после дождя садом.

— Катти, ну что ты такое говоришь?, - улыбнулась я, - как связана погода и моё настроение?

— Так все знают, - отмахнулась Катти, - если хранитель проявлен, то погода на его землях завсегда настроение главы рода отражает. Не так, чтобы вот прям вообще всё, но сильные эмоции завсегда.

Катти оглянулась и продолжила, понизив голос: — Дедушка говорил, когда у совсем старого графа брат умер, так неделю дожди шли. Пойдёмте к столу, м-леди, уж готово всё.

И мы прошли.

Добрые боги, что это был за обед! Срочно, срочно надо начинать по утрам делать зарядку и почаще ходить по лестницам - иначе через полгода я в двери буду только бочком заходить!

— Консоме с гренками и овощами!, - торжественно произнёс Аристарх Львович и открыл крышку у фарфоровой супницы. По гостиной поплыл одуряющий аромат крепко вываренного мясного бульона.

Сегодня, видимо, в честь гостя, севшего напротив меня, наш обед был более официальным, чем всегда. Я бы даже сказала, почти торжественным был наш обед. Полная сервировка стола, цветы в вазах, супница с крышкой… Чувствовалось, что моим домашним отчаянно не хватало поводов для гордости собой. И теперь, когда у нас появился посторонний, моя семья показывала, что род Фон Цур Остервальдов не какой-то там, а с хорошими манерами и правильным поведением!

Ладно, мне не жалко. Я бы может даже переоделась к обеду - было бы во что. Ну не в свадебное же платье, в самом деле? Надо что-то придумать с гардеробом.

И с этими мыслями приступила к консоме. Оказалось, это не просто так суп. Это крепко вываренный, абсолютно прозрачный бульон без единого пятнышка жира. К бульону на отдельной тарелке подавались свежеобжаренные гренки с сыром и зеленью. И, опять же на отдельной тарелке, обжаренные овощи. Молодая спаржа, морковь, фигурно вырезанная звёздочками, молодой горошек. Отдельно стояла ветчина, нарезанная удобными ломтиками.

Вааа! Этак мы дойдём до паштета из соловьиных язычков или ещё каких изысков! Кстати, надо будет спросить у Марфы Васильевны, где взяли молодой горошек. Может быть, где-то есть рабочие теплицы? Я бы в них заглянула - раз уж расчистили зимний сад, неплохо бы его превратить во что-то живое. Не знаю, получится ли у меня красивое, но полезное точно смогу там высадить. Ту же спаржу, например. Или горошек - он очень красиво вьётся, если сделать ему из тонких реек фигурную решётку.

— О чём так глубоко задумалась радушная хозяйка?, - почти промурлыкал господин проверяющий, и я вздрогнула. Во-первых, не ожидала его услышать. Во-вторых, я действительно “зависла” с ложкой в руках.

— О горошке, - ответила не задумываясь.

— Что, простите?, - недоумённо поднял брови ненаследный князь.

Блин, кажется, я ответила что-то не то. Надо перечитать дурацкую книжку про этикет!

— О горошке, - упрямо повторила я, - думаю, может, высадить его в зимнем саду - он красиво вьётся на ажурных решётках. Будет такой кусочек лета.

Интерлюдия. Костадис

Боги, что за женщина! Если бы его свежеиспеченная супруга оставила его с долгами и всем имуществом в залоге, да ещё с потенциальным обвинением в убийстве! Он бы землю грыз, выискивая все возможные следы что супруги, что денег, по стенам бы бегал! А она! Спокойно делегировала тем, у кого больше возможностей в данном вопросе, и планирует в зимнем саду горошек садить!

И это удивительное равнодушие к демонстрации себя! Одно платье на один день. Никаких переодеваний к обеду, на прогулку и куда там ещё могут переодеваться девицы. По опыту Косты, девицы могут переодеваться всегда. И потом мучительно допрашивать, идёт ей больше утреннее платье для кофе или утреннее платье для прогулок в саду!

И школа… Какой молодой девице придёт в голову мысль открывать школу для детей в деревне? Теперь Костадис знал, какой. Вот этой. Вот этой невозможной златовласке с аквамариновыми глазами. Надо будет после обеда отправить вестника своим, в Седьмой Отдел - пусть поищут, куда Александр Фон Цур Остервальд вложил деньги. Такая сумма не может просто взять и исчезнуть.

Нога, конечно же, зверски разболелась, но будь он проклят, если покажет это графине. Да и обед был удивительно хорош - ему бы и в комнату принесли тоже самое, но здесь, в этой… Малой Жёлтой Гостиной, во. В общем, выйти на обед было приятно.

Вот сейчас он соберётся с силами, возьмёт трость и вернётся к себе - отлёживаться. Чтобы труды приглашённого целителя не пропали даром. Кстати, медицинский химероид, держащий ногу, был весьма хорош. Коста, правда, не увидел клейма химеролога - обычно их ставили на виду, чтобы все знали, кто создатель такого полезного инструмента. А тут почему-то на виду клейма не было. Тут химероид возмущенно пискнул, мигнул артефактными камнями и впрыснул в ногу инъекцию обезболивающего. Ооо, какое блаженство! Всего-то и надо для счастья, что вкусный обед и чтобы нога не болела.

Глава 4

Решено. Иду открывать кабинет совсем старого графа, заодно посмотрю внимательнее на зимний сад!

Однако ни до сада, ни до кабинета я так и не дошла - в холле раздался мелодичный звон дверного колокольчика. Ого, у нас есть дверной колокольчик!

Аристарх Львович поспешил открыть дверь, после чего на весь первый этаж провозгласил:

— Пани Зузана Новак и пан Кшиштоф Новак, к Её Сиятельству!

Ооооо, наконец-то! Я строго посмотрела на проверяющего и тихо сказала:

— Это мой будущий химеролог! Не смейте её пугать! И вообще лучше не выходите, вас потом тихонечко проводят в вашу комнату.

Костадис Петрович ухмыльнулся.

— Я абсолютно серьёзно! Если из-за вас пани Зуза не останется у меня штатным химерологом, я вас в зимнем саду и прикопаю! Под горошком!, - почти прошипела я и вылетела из Малой Жёлтой Гостиной, встречать долгожданную гостью.

— Пани Новак, пан Новак, как же я рада вас видеть!, - я счастливо улыбалась, обозревая представшую моим глазам картину.

Пани Новак сжимала обеими руками саквояж так, будто его у неё пытались отобрать, но улыбалась мне искренне. Пан Новак хмурился и выглядел усталым и недовольным.

— Пани Новак, что хотите осмотреть первым - ваш химерологический корпус или вашу комнату?

— Доброго вам дня, Ваше Сиятельство, - произнёс пан Новак, - вот, привез вам егозу - а то весь мозг нам с бабкой сожрала мелкой чайной ложечкой. Так что я согласился приехать, посмотреть - слышишь, Зуза? Только посмотреть, что тебе предлагают!

Пани Зуза кивала, а на её лице расплывалась такая счастливая улыбка, что я поняла - отсюда добровольно она не уйдёт.

— Тогда давайте посмотрим для начала комнату. Мы как раз её уже начали приводить в порядок, - предложила я.

Аристарх Львович попытался было забрать у пани Зузы саквояж, но она только зыркнула на него и вцепилась в саквояж ещё крепче.

— Это Аристарх Львович, мой управляющий, пани Новак. И честное слово, он не крадёт саквояжи. Просто поможет вам донести его до вашей комнаты, - рассмеялась я.

— Я… Мне так спокойнее, - решительно ответила пани Зуза, - у меня тут все мои конспекты!

— Конспекты - это святое!, - уважительно согласилась я.

И мы начали подъём по лестнице на второй этаж, а потом шли к бывшей детской комнате Станислава. В комнате было чисто. И пусто. Пустой стеллаж, пустой шкаф, пустой стол, пустые подоконники. И всё та же кровать без одной ножки. Аж неловко стало. Но если не смотреть на злосчастную ножку, точнее, на её отсутствие, то выглядела комната очень достойно. Деревянные панели на стенах цвета светлого дуба, шёлковые бледно-голубые обои, светлый дубовый паркет - комната была выполнена в этакой золотисто-голубой цветовой гамме, смотрелась лаконично и изящно. Вот бы ещё кровать успели бы заменить, цены бы нам не было!

Я поймала пристальный взгляд пана Новак на эту самую отсутствующую ножку.

— Мы не успели заменить кровать, - извиняющимся тоном проговорила я, улыбаясь дедушке пани Зузы, - но пани Новак сможет сама выбрать себе любую мебель из остальных комнат особняка.

— Я всем довольна, ничего не надо менять, - раздался голос пани Зузы. Пани Зуза почти легла грудью на стол, вымеряя руками его длину и ширину. — Стол отличный, прям нужного размера, и стеллаж есть!, - пани Зуза повернулась к нам, увидела, куда все смотрят и тоже уставилась на стопку книг вместо ножки кровати. Глаза её расширились и она с радостным воплем упала на колени перед книжками.

— Это же “Сравнительные цифры” Стрежинского! И “Справочные материалы” Хмельченко-Борисовой! Дед, я никуда отсюда не уйду. И кровать не отдам, - тут пани Зузана задумалась, видимо, как же она будет читать вожделенные книжки, если они являются несущей опорой для кровати?

— Есть точно такая же кровать в закрытой комнате, но со всеми ножками. Или Кузьма Еремеич, наш мастер на все руки и супруг нашей кухарки, Марфы Васильевны, заменит ножки у этой, - степенно сказал Аристарх Львович, вроде бы для всех нас, но акцент на том, кто такой Кузьма Еремеич, он сделал специально для пана Новак. Чтобы дедушка не переживал о том, что это за мужчина в доме. Ах, какой умница!

— А ещё у нас есть библиотека, и она тоже будет в полном распоряжении пани Новак, - лукаво улыбнулась я.

— Своя библиотека?, - глаза Зузаны округлились как-то ну совсем уж невероятно.

— Род Фон Цур Остервальд обладает одной из лучших частных библиотек, - гордо произнёс Аристарх Львович.

— Ладно, Зуза, твоя взяла. Оставайся, - махнул рукой пан Новак, - Всё равно тебя отсюда не выкорчевать теперь, что твой шиповник. Хоть рядом будешь, всего-то два часа езды.

— Дед, ты самый лучший!, - взвизгнула Зузана и повисла у него шее, расцеловывая его в обе щёки.

— Тогда пусть пани Новак пока обустраивается, Катти поможет со всем разобраться. А пана Новак Аристарх Львович проводит на кухню - отпускать без обеда мы вас не собираемся, возражения не принимаются!, - безапелляционно сообщила я.

Знаю я таких дедушек, так и норовят побыстрее уйти, чтобы никого не стеснять.

— Пани Новак, я через пару часов к вам загляну, вы как раз обустроитесь и отдохнёте с дороги. Если желаете перекусить - скажите Катти, она вам всё принесёт. А после мы с вами осмотрим химерологический корпус, - обратилась я к Зузане.

— Отлично! Только зовите меня Зузана или Зуза - а то “пани Новак” очень уж официально звучит, - попросила Зуза.

— Договорились! Тогда и ты зови меня Елизаветой или хотя бы Елизаветой Андреевной, чтобы я не ощущала себя как на дворцовом приёме, - ответила я.

И мы обе совершенно неприлично хихикнули и торжественно пожали друг другу руки.

Глава 5

Уррра, у меня есть химеролог! С этой радужной мыслью я заглянула в кабинет и остолбенела. Кабинет был заставлен коробками, на стене над диванчиком висела карта - точно, Аристарх Львович же говорил, что раньше она тут была и обещал найти. Видимо, нашёл на чердаке и повесил на законное место в кабинете. Коробки тоже понятно - это вещи из открытой комнаты принесли. А вот на диванчике! На диванчике лежал собственной персоной господин проверяющий! Мёдом ему на этом диванчике намазано, что ли?

— Вы что здесь делаете?, - тихо спросила я.

— Лежу, - ответил господин проверяющий, не открывая глаз.

— Это я вижу! Вы почему здесь лежите, а не в своей комнате?, - возмущённо прошептала я. Не хватало только, чтобы дедушка Зузы его тут как-нибудь случайно увидел! Вряд ли, конечно, но мало ли.

— Кабинет от лестницы ближе, чем комната, - миролюбиво пояснил господин проверяющий. И добавил жалостивым голосом: — Нога болит. Да и скучно там.

Скучно ему! Хотя, конечно же, скучно. Если привык к энергичной жизни, вынужденная неподвижность, да ещё лёжа в четырёх стенах, надоедает очень быстро.

— Посмотрите на меня, - твердо, но тихо произнесла я.

Проверяющий открыл глаза и с любопытством уставился.

— Мне. Очень. Нужен. Химеролог, - раздельно и чётко произнесла я, но всё ещё шёпотом, не повышая голоса, - Если вы мне её, а что гораздо хуже - её дедушку напугаете…

— Я помню, - ответил мне проверяющий тоже шёпотом, - вы меня закопаете в зимнем саду, под горошком. Я не собираюсь никого пугать, честно. Ни девушек, ни дедушек. Вообще никого.

Он помолчал, потом внезапно спросил:

— А вы в курсе, что ваше графство, согласно вашей артефактной карте, увеличилось в размерах?

— Это не я!, - испуганно пискнула я. Мне ещё захвата земель не хватало!, - А сильно увеличилось?

Проверяющий тихо рассмеялся.

— Посмотрите на карту. Ранее граница земель графства проходила изнутри перед горами, а теперь по внешней стороне гор. То есть, горы теперь тоже полностью ваши. Под вашей магической юрисдикцией. И да, это не вы. Точнее, не то чтобы совсем не вы - но ваш алтарь увеличил силу и увеличил территорию. Так иногда бывает, если смежные земли никакой другой алтарь не покрывает.

Я уставилась на карту. Действительно, граница проходила бело-зелёной светящейся линией по внешней границе гор - если смотреть изнутри графства.

— Если совсем честно, - немного смутившись, ответила я, - Я первый раз в жизни эту карту вижу. Она раньше на чердаке лежала, её управляющий по моей просьбе только сегодня вернул на её место в кабинете.

Я отвернулась и подошла к камину, чтобы проверяющий не видел моего лица. Горы - это гномы, а гномы - это хирд. А я - часть хирда, благословлённая самим Вотаном. Видимо, таким вот прекрасным образом я и получила горы себе во владения.

— Ладно. Лежите пока здесь, у меня есть пара часов, чтобы разобрать содержимое коробок. А потом я обещала пани Зузане показать химерологический корпус, - смиренно произнесла я и повернулась к коробкам.

Коробки были подписаны, на них лежали листы бумаги с краткой описью, откуда взяты сложенные в неё предметы. “Шкаф” я проигнорировала, коробки с содержимым шкафа можно вообще пока на чердак унести. А вот “Стол и столик”, равно как “Стеллаж”, были мне очень даже интересны.

— Вы разбираетесь в маг.механике?, - спросила проверяющего, задумчиво глядя на коробки.

— Поверхностно, а что?, - ответил Костадис с дивана.

— В этих коробках вещи талантливого маг.механика, к сожалению, погибшего, - я поймала заинтересованный взгляд Костадиса и пояснила, - Старший брат мужа, давно уже погиб.Вот сейчас разбирали комнату от вещей, чтобы предоставить её пани Зузане. Не хотелось бы случайно выкинуть что-то ценное.

— Вы просто задавайте конкретные вопросы, когда будут сомнения, - предложил Костадис, - а я постараюсь помочь в меру своих познаний.

— Договорились, - я нырнула в коробку, первой выбрав коробку “Стол и столик”. Вынула из неё тот самый пухлый блокнот с пожелтевшими листами в кожаной обложке и отложила её на свой стол.

— Это, судя по всему, блокнот с записями, возможно, дневник. В любом случае, думаю, что это личное, - прокомментировала я.

— Если вы не против, дадите посмотреть?, - спросил проверяющий, - Личные записи порой содержат удивительные вещи.

— Но…, - начала я и осеклась. А кому это сейчас важно? Чьи чувства заденет, если единственный член рода Фон Цур Остервальд - это я?

— Смотрите, - я подала ему блокнот, - Если найдёте что-то интересное - делитесь.

— Обязательно!, - ответил проверяющий и открыл блокнот.

А я вернулась к коробке. Так, это артефактная вазочка - на зарядку. Я уже поняла, что тёплые предметы - скорее всего артефактные, я их так ощущаю. Все схемы, графики и расчётные таблицы - в отдельную стопку. Дам их потом проверяющему, пусть проверит (хи-хи). Книги - отдельно. Черновики какие-то - в стопку рядом со схемами. Начатое письмо… Хм… Ладно, потом изучу внимательнее, положила пока к себе на стол.

Погашенные счета. На стол, к письму - посмотрю потом, за что счета, из какого банка, с чьего счёта. Вообще надо будет взять финансовые отчеты по графству за один месяц, но разных годов. Когда главой рода были разные люди. И сверить. Хотела же, но пока руки не дошли.

Посмотрела на часы - ого! Надо как-то намекнуть князю, что ему пора убираться с моего диванчика в его комнату - два часа как-то незаметно почти вышли.

Кинула украдкой взгляд на диванчик - лежит господин проверяющий, внимательно изучает содержимое блокнота, уже за середину перешёл!

Встала, подошла к камину и поставила незаряженную пока вазочку на каминную полку. Потом зарядим, и поставлю в неё цветы. Или веточки - пусть оживляют кабинет.

Задумавшись, погладила подсвечник, вмурованный в стену справа от камина. Потом повернулась лицом к проверяющему, набрала воздуха и оперлась спиной на подсвечник, чтобы начать свою речь про необходимость покинуть мой кабинет.

Но вместо того, чтобы хоть что-то сказать, я взвизгнула, потому что куда-то упала спиной вперёд.

Глава 6

Мир вокруг меня непонятно кувыркнулся, и я оказалась по ту сторону камина. Видимо, я случайно активировала механизм потайного входа, как-то связанный с правым подсвечником. По эту сторону камина тоже был кабинет, зеркальная копия того, из которого я сюда попала. Только дверей в коридор не было, была стена. И большое ростовое старинное зеркало в резной деревянной раме. И вместо окна тоже была стена. Судя по состоянию этой тайной комнаты, ей не пользовались ну очень давно. Я сидела на полу, лицом к камину, на всякий случай не двигаясь. Из камина послышался встревоженный голос проверяющего: — Эй, с вами всё в порядке?, - голос его звучал глухо, но отчётливо.

— Да, я в порядке!, - громко сказала я и тихо добавила, - Наверное.

Прежде, чем вставать, на всякий случай проверила подвижность всех конечностей - а то мало ли? Но хвала всем богам, всё было в порядке. Аккуратно встала и попробовала нажать или вдавить правый подсвечник - и ничего. Дура ты, Лиза. Если комната зеркальная, то и подсвечник должен быть левый.

Я уже почти коснулась подсвечника, как мой взгляд буквально прикипел к столу. На нём лежала книга. “Найди книгу”, всплыло в памяти указание Эльтена.

Я почему-то была уверена, что это та самая книга.

Но трогать я её не стала, и даже с места не двинулась. Просто запомнила и повернулась обратно к камину. Взялась за левый подсвечник и плавно вдавила его в стену. И камин вместе с выложенной перед камином каменной площадкой сделал мягкий поворот, вынося меня обратно в мой кабинет.

Перед камином стоял изрядно встревоженный князь - напряженный, готовый к любой опасности. Как стрела на тетиве лука.

Так и подмывало сказать ему “Выдыхай, бобёр!”. Но ведь не поймёт совершенно.

Поэтому я сказала, конечно же, глупость, но хотя бы понятную.

— Видели, как ловко я исчезла? Вам надо также ловко исчезнуть отсюда в вашу комнату.

Князь хмыкнул.

— Боюсь, ТАК ловко у меня не получится, - и добавил доверительным шёпотом, - я, знаете ли, не специалист по нырянию в камины.

— Я тоже, - нервно хихикнула я, - Это не было запланированной демонстрацией талантов. Просто мы с домом ещё на этапе знакомства. Подстраиваемся друг под друга, открываемся с неожиданных, так сказать, сторон.

Я стряхнула с юбки клок пыли, выпрямилась и выдохнула.

— Всё. Нам пора. Вам - к себе в комнату, мне - к пани Зузане, показывать химерологический корпус. Встретимся за ужином.

И решительным шагом вышла. Почему-то у меня горели щёки. И, клянусь, я спиной чувствовала пристальный взгляд господина проверяющего!

***

Если верить пани Зузане, химерологический корпус был прекрасен и совершенен в каждой черте своей. Иногда мне казалось, что Зуза готова сложить оду в честь корпуса, но пока сдерживается. Особенно её поразила собственная прозекторская с металлическими столами, яркими артефактными лампами и несколько видов комнат хранения для материалов. Отдельно для артефактов и механизмов, отдельно для биологического материала и отдельная зала с вольерами для ещё живых образцов.

История пани Зузанны и её страсти к химерологии была полна вызовов и преодолений. Родители пани Новак были страстно влюблёнными в науку биологами, и, к сожалению, погибли в экспедиции, когда пани было двенадцать лет. Империя выплатила неплохую компенсацию и назначила пенсию “по потере кормильцев” для сироты. Это не было распространённой практикой, но родители Зузы работали на Корону. Это давало определённые гарантии, хоть и повышало риски.

Воспитанием и раньше занимались преимущественно дед с бабушкой, родители по отцовской линии. И после смерти родителей ничего не изменилось - они всё также обожали единственную внучку и готовы были вложить в её будущее всё, что могли.

К сожалению, могли не много. Компенсации от государства хватило на оплату заочного обучения в Имперской Химерологической Академии. Так что собственная Печать Химеролога у пани была - самая что ни на есть настоящая. Правда, кроме Печати не было ничего - ни поручителей, ни подтверждённой практики, ни заказов. Никто не хотел связываться с химерологом без практических работ. А делать химер за собственные средства не позволяло отсутствие этих самых средств.

Практику по вскрытиям пани Зуза проходила в Пжысловской имперской больнице - там всегда не хватало рук. Поэтому сначала пришлось окончить сестринские курсы, а потом помогать во всём всем врачам и целителям, особенно хирургам. И патологоанатомам.

Пани Зузе даже предлагали пойти в хирургическую практику - но тут пани Зуза сказала решительное “нет”.

Сердце её раз и навсегда было отдано химерологии.

Сочетание магического, биологического и механического искусства в одном направлении завораживало и открывало невероятные перспективы. Магов было мало, а химер можно было создавать даже с минимальным уровнем восприимчивости к магии, просто использовать артефакты и накопители.

Пани Зузане невероятно повезло - у неё, при полном отсутствии аристократов в родне, оказался тот самый минимальный уровень, позволяющий стать химерологом.

Пытливый ум, вложенная родителями страсть к обучению, любовь и поддержка семьи - всё это сложилось в счастливую звезду для пани Зузы. Окончательно она убедилась в том, что сами боги благоволят её страсти в тот самый день, когда я как Великий Ключник явилась ей в книжном магазине со своим невероятным предложением.

Когда корпус был осмотрен, я решительно остановилась и повернулась к химерологу.

— Зузана. Я должна тебе кое-что сказать.

Глава 7

— Оооо, я знала, что не может быть всё так хорошо! Давайте, кидайте свой второй сапог!, - выпалила Зузана и уставилась на меня своими глазами.

— Что?, - не поняла я, - Какой сапог?

— Ой, это дед так говорит. Дескать, если вдруг над головой свистнул сапог, то готовься - прилетит и второй. В смысле, что должен быть какой-то подвох. Давайте, говорите, что у нас плохого?

— Ну не то чтобы прям плохое, - несколько смутилась я, - но мне необходимо вас предупредить.

Зузана сверлила меня взглядом, а я подыскивала слова, чтобы объяснить ситуацию честно и точно.

— Понимаете, я графиня потому, что вышла замуж за графа, - начала я.

— А он сбежал от вас с любовницей!, - ахнула пани Зуза.

— Почему с любовницей?, - оторопело спросила я.

Пани Зуза округлила глаза и драматическим шёпотом воскликнула:

— Неужели с любовником??? Но это же совершенно непристойно и оскорбительно для вас как женщины и члена общества!

— Почему оскорбительно?, - я впала в какой-то транс, пытаясь одновременно сделать два дела. Первое - уследить за полётом мысли пани Зузы, а второе - не дать разговору перейти в абсурд.

— Это нарушение правил общественного порядка и этикета!, - решительно заявила пани Зуза.

— Так, нет, он никуда ни с кем не сбегал. Он…

— Умер? Его таинственно убили?, - предположила Зузана, прикрыв рот ладошкой.

— Да нет же! Он сам…, - слова у меня ну никак не подбирались, и я натурально махнула рукой.

— Мой супруг решил пробудить родовой алтарь и слился ним. Теперь его нет. А мой точный юридический статус пока под вопросом, до результатов имперской проверки.

Ну вот, рассказала. Но на пани Зузану Новак это не произвело ровным счётом никакого впечатления.

— Пф, всего-то! Ну пришлют кого-то всё засвидетельствовать и подтвердят, что всё так и было. Алтарь же проснулся, кто будет в здравом уме спорить с родовым алтарём? На такое только у цепного пса императора хватит духа, но он слишком занят в столице и точно к вам не поедет. У главы Седьмого Отдела ЕИВ Тайной Канцелярии всегда дел по горло.

— Ну, раз так, то я должна сказать ещё кое-что, - смущённо хмыкнула я, - у меня в особняке сейчас находится совершенно особенный гость, о котором мне не хотелось бы, чтобы узнал ваш дедушка. И вообще любой посторонний.

— Оооо, так это у вас любовник!, - восторженно выдохнула пани Зуза, - и ваш муж, чтобы не мешать вашему счастью, сам ушёл с вашего жизненного пути!

— Пани Зузана Новак, я категорически запрещаю вам читать новомодные дамские романы!, - рассмеялась я, - Нет, я не скрываю любовника, более того, никакого любовника нет.

— А кто есть?, - загорелись глаза пани Зузы.

— Есть господин проверяющий, присланный Короной. Глава Седьмого Отдела ЕИВ Тайной Канцелярии лично, - уныло произнесла я.

— Уж лучше бы любовник, - пробормотала пани Зуза. И добавила: — А дедушка уже уехал. Он двуколку у соседа ненадолго брал, чтобы до вас доехать. Он заходил, попрощаться. Сказал, чтобы писала по возможности.

— У меня есть магический вестник, можно будет посылать ему сообщения, - обрадованно сообщила я. Обрадовалась я и тому, что пан Новак уже уехал, и тому, как искренне пани Зуза о дедушке переживала.

— Ой, это же замечательно!, - Зузана тоже обрадовалась и даже почти захлопала в ладоши, но смутилась и убрала руки за спину, - Бабушка всегда говорила, что для приличной девушки я слишком сильно выражаю эмоции.

— Ничего, я никому не скажу, - пообещала я и улыбнулась.

Мы неспешно возвращались в дом, обходя лужи на дорожках.

Пани Зузана рассказывала. Про семью, про учёбу в Имперской Химерологической Академии, про сестринские курсы и про работу в прозекторской. Про обожающего внучку деда и несгибаемую бабушку, которая может вообще всё. Я же в свою очередь рассказала, что у меня есть почти знакомый практикующий химеролог, но без лицензии. И что я попробую договориться, чтобы этот химеролог временно переехал к нам, чтобы можно было обменяться опытом и у пани Зузы началась практическая часть обучения уже. А пока Зузана обустраивается, пусть смело обращается за помощью к Эмме Готлибовне и Аристарху Львовичу - они точно знают, что у нас есть и где оно лежит. Ещё у нас есть Кузьма Еремеич, и он скорее всего уже чинит ножку кровати. И есть Михал, сын Марфы Васильевны и Кузьмы Еремеича. Но я не знаю, когда его Зузана увидит, потому что Михал изрядный нелюдим и в доме показывается редко. И, самое главное, у нас есть химероид! Здоровенный бронемедведь Потапыч, творение покойной графини Анны.

От таких новостей с моей стороны Зузана пришла в восторг, и мне начало казаться, что сейчас она просто разорвётся на десять маленьких Зузаночек, и каждая побежит в свою сторону.

Пришлось торжественно пообещать, что все записи графини Анны по химерологии пани Зуза непременно получит, и сможет читать и перечитывать столько, сколько её душе угодно. И что открывать и разбирать покои графини мы обязательно будем с её участием. И что химероида Потапыча Зузана обязательно посмотрит, но уже завтра. И вообще всех химероидов посмотрит, которые есть в особняке.

И с воплощённым духом-хранителем я её тоже познакомлю. И у нас есть лошадь, старенькая уже, её можно будет и покормить, и погладить. В общем, много всего пришлось торжественно пообещать.

Глава 8

Ужин прошёл неожиданно спокойно. Представила друг другу пани Зузану и господина проверяющего, обсудили планы насчёт потенциальной школы в деревне. Зузана от идеи пришла в восторг и тут же вызвалась по мере сил помогать с обучением. Правила этикета касательно допустимых тем за ужином оказались очень умным, тонким, продуманным решением. К допустимым темам относились погода, природа, светские новости, увлечения и культура. Предполагаемое создание школы отлично вписалось в темы увлечений и культуры.

Договорились на завтра, что будем открывать покои графини Анны, создательницы Потапыча, обожавшей химерологию.

После ужина я предложила пройтись по портретной галерее, чтобы Аристарх Львович рассказал нам всем чуть больше о роде Фон Цур Остервальд. И вот на лестнице это и случилось. Пани Зузана увидела её. Химеру-многоножку на ноге господина проверяющего. Самый хвостик, выглянувший из-под брючины при подъёме ноги на лестницу. Я когда-то видела, как охотничья собака делает стойку на дичь. Пани Зузана справилась лучше всякой собаки.

Сначала Зуза издала звук, нет Звук. Это была такая тонкая, звенящая нота чистого восторга - цель обнаружена! Примерно так можно было перевести этот звук в слова. Все на всякий случай замерли.

А Зуза вытянула правую руку в сторону ноги господина проверяющего и издала ещё один звук - такой, шипяще-свистящий. Видимо, обозначающий, что цель захвачена. И вот так, с вытянутой рукой, пани Зузана не то прошла, не то протанцевала расстояние, отделявшее её от князя. На него она не смотрела, как впрочем и куда-либо ещё. Для химеролога Зузаны Новак весь мир, кроме химеры-многоножки, существовать перестал. Точнее, самого хвостика химеры. Вот к этому хвостику совершенно зачарованная, полностью поглощённая Идеей, пани Зуза и опустилась. Прямо на пол.

Я вздохнула. — Осмотр портретной галереи переносится. Присаживайтесь на ступеньки, Костадис Петрович. Аристарх Львович, будьте любезны, принесите из кабинета бумагу и карандаш, или перо - что угодно.

— Да, Ваше Сиятельство, - степенно поклонился Аристарх Львович и поднялся в кабинет по второй лестнице.

— Что происходит?, - спросил одними губами замерший в полной неподвижности Костадис Петрович.

— Происходит встреча одного вдохновенного гения с работой другого. Притворитесь, что всё происходящее - нормально и естественно. Просто присядьте на ступеньки, вытяните ногу и поднимите штанину. Иначе, боюсь, вы и этих штанов лишитесь, - тихонечко улыбнулась я.

Костадис Петрович послушно сел на ступеньки - медленно, аккуратно, без лишних движений. Закатал штанину на ноге чуть выше колена, открыв химероида-многоножку полностью. Многоножка всё также цепко держала травмированную ногу. Основное её тело было с внешней стороны ноги, цепкие многосуставчатые лапки обхватывали ногу полностью и смыкались, перехлёстывая друг друга, уже на внутренней стороне ноги.

— Оооо!, - зачарованно протянула юная химеролог и нежно, самыми кончиками пальцев, коснулась многоножки.

— А кто это у нас тут такой красивый, такой прекрасно-многофункциональный?, - заворковала пани Новак, - Какая тонкая работа с органикой, какие восхитительные полиморфные суставы! И как изящно решён парадокс Чеслава, неизбежно возникающий при таком сложном энергетическом каркасе! Оооо, тут ещё и удалённый иерархический доступ с распределёнными ролями и функциями операторов! Да ты ж сладкая булочка, нежная пусенька, кто ж такую красавицу собрал, а где же у нас клеймо?

Тут мне пришлось руку пани Новак перехватить - снимать многоножку явно было рано.

Пани Новак вскинула на меня недовольные глаза и уже почти начала выражать возмущение, как вдруг осеклась. Огляделась. Увидела, где мы все и в каком положении находимся. И неостановимо начала заливаться краской, прикрыв лицо руками. Положение спас вернувшийся Аристарх Львович. Он как ни в чём не бывало протянул ей бумагу и артефактное перо.

— Прошу вас, пани Новак.

Зузана смущённо улыбнулась, взяла предложенный набор и начала быстро-быстро что-то зарисовывать, делая какие-то пометки.

Параллельно она пыталась объяснить, что данная конкретная химера ну вот просто чистейшей прелести чистейший образец, но всё время сбивалась на комментарии и пометки.

Наконец первичные наброски были сделаны, и Зузана, извинившись, убежала к себе.

Мы с Костадисом остались на лестнице одни. Точнее, он сидел на лестнице, а я так и стояла в холле. Ну и ещё за моей спиной тенью замерла Катти - иначе совершенно неприлично!

— Понимаете, - начала я, - увлечённые творцы иногда бывают как бы немного…Слишком захвачены идеей.

— Понимаю, - хмыкнул Костадис, - но ещё ни разу я не ощущал себя роли жертвы, с которой вот-вот сдерут штаны в неестественных целях.

— Ой, не преувеличивайте, - рассмеялась я, - нет ничего неестественного в здоровом энтузиазме увлечённого химеролога.

— Это вы так говорите, потому что не на вас нападал этот здоровый энтузиазм, - проворчал Костадис Петрович, расправляя штанину обратно и вставая.

— А я, может, глубоко травмирован теперь и буду плохо спать. Мне будет мерещиться, как стая юных энтузиастов-химерологов отпиливает у меня ногу в исследовательских целях.

— Я попрошу Михала встать на стражу у вашей двери.

— Спасибо, обойдусь. Охрана у двери будет мне слишком напоминать работу. Кстати, - господин проверяющий внимательно посмотрел на меня, - Нет ли у вас почтовой шкатулки?

— Увы, пока нет. Мои вещи должны приехать с обозом ещё не скоро, а в особняке Александр продал всё, что смог. Подозреваю, почтовые шкатулки тоже. Но вы можете отправить магического вестника, - предложила я.

— Боюсь, вестник слишком мало сможет передать, - вздохнул господин проверяющий.

— Тогда я напишу письмо, вы сможете отправить его почтой?

— Безусловно, - ответила я, - Если напишете сегодня, то можете передать управляющему, он попросит Михала утром съездить в город, передать на почту ваш конверт. А сейчас, с вашего позволения, мне пора.

И я шустро ретировалась по второй лестнице к себе. Удобно, что их две - можно убежать от хромого проверяющего с повреждённой ногой. Хотя, будь он здоров, вторая лестница мне бы не особо помогла.

Интересно, кому и что он хочет написать?

Глава 9

Кстати о письмах.

Из своей комнаты отправила вестника к Трюгге с просьбой отправить ко мне в гости их химеролога и всё для изготовления летуна.

И села писать письмо родителям - хватит быть свинотой и отлынивать! “Дорогие мама и папа”.

Зачеркнула. Во-первых, вспомнилось пресловутое письмо Дяди Фёдора. Во-вторых, Лизонька так не писала и не обращалась никогда.

“Маменька, папенька! У меня всё хорошо, добралась и обустраиваюсь. Здесь чудесные совершенно фамильные слуги, а ещё проснулся родовой алтарь! Кстати об алтаре - мой муж стал его частью и в жизни телесной более не нуждается. Алтарь меня признал, поэтому я теперь графиня Фон Цур Остервальд со всеми обязанностями и правами. С деньгами всё хорошо, они в банке на счету, заблокированы Короной, поэтому никуда не потрачены. Кормят здесь хорошо, местные жители мне рады (преимущественно). Кстати, я приглашена на бал Первого Зимнего Дня, можно ли выслать мне моё какое-нибудь бальное платье ускоренным образом, а не с обозом?”

Перечитала. Получилось не очень, но из песни слов не выкинуть… Но хотя бы закамуфлировать?

Я-мы Лизонька очень постарались спрятать в витиеватых словесных кружевах все неприятности. Переписывая письмо набело, мы добавили побольше восторгов, радости и всяческих виньеток, столь любимых когда-то Лизонькой.

Потом подумала и написала ещё одно письмо, для Якова Иммануиловича. С просьбой приехать и оформить юридически мои взаимоотношения с новым химерологом. Если получится приехать во вторник, то я попрошу Марфу Васильевну постараться с обедом с учётом его, Якова Иммануиловича, вкусов.

Пока писала, окончательно наступила ночь. И я уже даже переоделась в свой прекрасный пеньюар, но вот зудело, скреблось где-то под кожей невнятное - и я решила уступить.

— Эльтен!, - тихонечко позвала я.

Пёс вышел из угла, где более всего сгущались тени. С прошлого раза он ещё больше подрос и заматерел - теперь он не выглядел ни щенком, ни даже обычной собакой. Огромный, весь перевитый мускулами, покрытый не то магическими рисунками, не то татуировками, настоящий страж! При желании, на нём можно было бы верхом прокатиться.

— Ты ж мой красавец!, - я потрепала Эльтена между ушами, и он тут же заулыбался мне во всю свою немаленькую пасть.

— Пойдём, заглянем в закаминный кабинет. Кажется, там лежит книга, про которую ты мне говорил.

“Книга! Книга - это хорошо!”, Эльтен обрадованно махнул хвостом. И мы вышли из графских покоев в коридор.

В коридоре неярким, приглушенным светом горели настенные светильники.

“Починил! Всё гнездо снова в одной сети”. Эльтен, умничка моя! Я предполагала, что он чем-то занят, раз не сопровождает меня - но не думала, что он восстановит освещение во всём особняке. “И сад тоже, и химерную!” горделиво добавил Эльтен.

— Что дальше думаешь взять в работу?

Эльтен задумался. “Охранный периметр?” Хорошо конечно, но лучше бы восстановить терморегуляцию дома - холод в подвалы, тепло в жилые комнаты, кухня, прачечные… Эльтен тряхнул головой и издал тяжелый то ли рык, то ли рокот. “Чужак. В гнезде. Охрана!”. Ладно, мой хороший, если тебе так спокойнее - восстанавливай охранную систему. И внутреннюю часть, и внешний периметр. В ответ пришла волна радости. И уверенности.

Дверь в кабинет была приоткрыта, в щель падал неровный свет, как от свечей. Странно.

Неслышно открыла дверь.

Ну конечно, кто же ещё! На моём столе стоял подсвечник с тремя горящими свечами.

А над столом кабинете склонился господин проверяющий - кажется, пытался открыть выдвижные ящики стола.

— Ну вот что вы тут делаете опять?, - с мягкой укоризной спросила я.

Господин проверяющий выпрямился и чуть виновато посмотрел на меня. Затем глаза его округлились и он присвистнул.

— Ого! Успокойте стража, пожалуйста. Я всё же при исполнении.

Я оглянулась - чуть сзади меня стоял в напряжении, готовый вот-вот сорваться, Эльтен. С ощеренной пастью и недобрым свечением в глазах. По мощному телу, повторяя рельеф узоров-татуировок, пробегали искры.

— Он добрый. И просто так не кусается. Зачем вы здесь ночью? Ночью вам надо спать, выздоравливать. А вы!, - странно, но я не злилась. И даже не особо была удивлена. Работа у человека такая, что поделать. Но вот доверию такое не способствовало, конечно же.

— Работа такая, - извинительно произнёс господин проверяющий.

— Работа подождёт. Я никуда не убегаю, и ничего не прячу. И как только нога и целитель вам позволят, всё покажу, что захотите. А сейчас - спать!, - твёрдо произнесла я. И добавила: — Сомно опус эст.

Князь наверное хотел что-то сказать, но химероид-многоножка уже среагировал на ключ-фразу и впрыснул в кровь дозу успокоительного и снотворного. Поэтому князь зевнул, пробормотал что-то невнятное, лёг на ковёр и уснул.

Я достала из кармана колокольчик и позвонила. Минут через семь прибежала встрёпанная Катти.

— Катти, дорогая, передай, пусть позовут Михала - надо отнести господина проверяющего в его покои. Он у нас перетрудился, перенервничал и устал.

Катти посмотрела на сладко спящего на ковре князя.

— Да, м-леди, сейчас всё сделаем, м-леди!, - и вышла из кабинета.

Ещё минут через десять Катти вернулась в сопровождении Михала. Михал молча взвалил на плечо господина проверяющего и вышел. Катти показывала дорогу.

Я взяла подсвечник со стола и переставила свечи в подсвечник справа от камина. Потом положила руку на выглаженные и отполированные завитки и надавила. Эльтен сел вплотную ко мне.

Камин бесшумно и плавно провернулся, и мы оказались в потайном кабинете. В нём ничего не изменилось.

На столе всё так же лежала она. Книга.

“Наконец-то. Возьми её!” Голос Эльтена был полон искренней радости.

Глава 10

Книга лежала на столе. Размером примерно в две моих ладони, обтянутая чёрной кожей.

Ни названия, ни символов. Ничего. Книга была старой, очень старой. Уголки обтрепались, страницы распухли. И стол, и сама книга были покрыты толстым слоем пыли. Как и всё в этой комнате. Никаких посланий в пыли не было - просто ровный слой укрывал своеобразным саваном эту потерянную во времени комнату. Книга выглядела очень старой и очень… Одинокой?

Я медленно стёрла пыль с её обложки. Погладила вдоль форзаца, распрямила замятый уголок.

“Попробуй открыть” поторопил меня Эльтен.

— Сейчас, мой хороший. Она очень долго ждала. Прямо как ты. И тоже уже почти стала обычной…, - задумчиво произнесла я.

Что-то словно подсказывало мне изнутри, что не стоит торопиться. Что Книга - именно Книга, с большой буквы - ждёт чего-то особенного. И уже устала ждать, и почти забыла себя.

Нужно напомнить. Магия. Память. Род. Кровь.

Кровь.

Я вынула из ножен на щиколотке кинжал и без раздумий - просто знала, что так надо - полоснула по ладони. Порез мгновенно взбух алыми каплями, но боли не было. Хороший нож, острый. Боль придёт позже, но боль - малая цена за доступ, за память.

И я положила ладонь с порезом на обложку книги.

Раз, два, три, четыре - если ничего не произойдёт, я просто испачкала книгу - семь, восемь, девять…

На десятой секунде ладонь охватило сначала ледяным холодом, жгучим, пронизывающим - казалось, что рука сейчас просто посинеет и отвалится куском льда. Но нет, внешне рука не менялась. А потом холод сменился теплом. Нежным, мягким, обернувшим сначала ладонь, а дальше и всю руку. Тепло поднялось выше, и меня окутало теплом всю - как кашемировой шалью. Не отрывая руки от обложки, убрала нож в ножны.

И нежно, едва касаясь, провела пальцами второй руки по Книге.

И взяла её в руки. — Здравствуй. Я вот, теперь, отвечаю за весь род Остервальдов. И… Ты извини, что так долго. Тебя хорошо спрятали - неудивительно, ты же настоящее сокровище. Вот как сокровище и спрятали. Да так, что сами потеряли.

И только сейчас нашли. Мы с тобой обязательно познакомимся, но чуть позже, ладно? Сейчас уже ночь, и пусть у тебя будет время привыкнуть. Ко мне, к новому миру. Я теперь тебя не оставлю.

Наверное, разговаривать с книгой глупо. Но не с этой. С этой - можно и нужно. Как с Эльтеном. В этот зеркальный кабинет я ещё вернусь - но позже. Когда в доме останутся только свои.

Сейчас же мы с Эльтеном вышли. Книгу я прижала к груди. Погасила свечи, переставила их обратно в переносной подсвечник - ни к чему оставлять следы того, что я заходила в тайный кабинет.

Вышла из кабинета, подумала - и заперла дверь. Ходят тут всякие господа проверяющие. Пусть нога сначала заживёт как надо.

А то предъявят мне ещё эти имперские чиновники, что я им главу Седьмого Отдела сломала. Испортила. Привела в негодность.

Тьфу.

Как ни скажи - всё погано звучит.

С этими нехитрыми размышлениями я и вернулась в свою спальню.

В такое время все приличные графини спят уже, только неприличные по домам шастают. Пристроила Книгу себе под подушку - расставаться с ней не было никакого желания.

Эльтен запрыгнул на кровать и развалился рядом со мной поверх одеяла. Ну и пусть, с ним спокойнее.

***

Утро встретило меня солнечным светом.

Понедельник, тридцать первое октября.

Встала, умылась, позвонила в колокольчик - позвала Катти. Передала ей написанные вчера письма, пусть заберёт письмо у господина проверяющего и передаст всю пачку Михалу, чтобы отвёз в город на почту.

А когда Катти убежала, я села на кровать и достала Книгу из-под подушки.

То ли дело было в солнечном свете, то ли за ночь Книга отдохнула - выглядела Книга не в пример лучше, чем вчера. Кожа на обложке больше не была потёртой и потрескавшейся, уголки выглядели свежими и острыми. Страницы всё ещё были пожелтевшие от времени, но не разбухшие и прошедшие волнами. Просто старые, но ровные.

Я на минутку прикрыла глаза, приводя нервы в порядок. Выдохнула.

И открыла Книгу.

Первую секунду страница была пустой. А затем из глубины как будто всплыли витьеватые строки. Я вгляделась в причудливый почерк с множественными завитушками.

“Для развития и стабилизации магических каналов к упражнениям должно подойти со всем тщанием и дотошностью. Выполнять каждый день в специально отведённом месте, в коем выполнены необходимые меры безопасности…”

— Эльтен, что это?

“Книга”.

Эльтен объяснил как смог. Получалось, что Книга - это такой советник, учитель, хранитель знаний - всё в одном. Этакий интернет, только без рекламы и мусора. Потому вносить записи в Книгу могли лишь подтверждённые члены рода Остервальд. Книга была не просто старой - очень старой. Даже старше фамилии. Потому что сначала была Книга, а все человеческие формальности уже потом. В Книгу вносили и сохраняли знания. И теперь Книга делала то, что должна - выдавала мне самое необходимое. В моём случае - обучение. Как ребёнка, с самых азов. Учебная комната в особняке тоже была, Эльтен покажет. Но вообще можно и в алтарной - нет комнаты более защищённой.

А мне надо учиться. Доступ к магии и силе у меня был, а вот знаний и умений пока не было. Книга научит. Надо только выполнять то, что написано на страницах.

И тогда я сама стану настоящей магичкой, а не только проводником между силой алтаря и артефактами.

Глава 11

Книгу я пока оставила в своей спальне. И, на всякий случай, закрыла дверь что в спальню, что в графские покои.

На завтрак сегодня были поданы знаменитые блинчики - нежные, тонкие, кружевные, смазанные сливочным маслом - блинчики так и таяли во рту. К блинчикам была и сметана, и густо взбитые сливки, и варенье, и мёд, и томлёные с корицей яблоки… В общем, одно сплошное чревоугодие. А в центре всего этого высокоуглеводного пищевого разврата стояла тарелка с высоченной стопкой блинчиков.

И вся эта золотистая стопка будто уговаривала “Ну съешь ещё один, ведь это всего лишь один блинчик!”.

Господин проверяющий за завтраком не присутствовал - ему завтрак отнесли в комнату с наказом “беречь ногу”.

После завтрака было решено открыть и привести в порядок покои графини Анны - пани Зузана весь завтрак вместе с блинчиками ела меня глазами. Не понять такой намёк было невозможно, а проигнорировать тем более. Юный химеролог жаждала припасть к раскопкам в поисках заметок от химеролога опытного.

Поэтому после завтрака, прихватив с собой артефактный пылесборник, мы стройной процессией - я, пани Зуза, Катти и Эмма Готлибовна во главе - отправились в покои графини Анны.

Покои графини оказались расположены в башне, на втором этаже. На третьем была комната медитаций, а на четвёртом этаже размещался кабинет совсем старого графа. Совсем старого графа звали Рудольф, Анна же была его супругой.

Первый этаж башни был глухой, без окон и помещений, только с закрытой дверью на улицу и лестницей.

Со слов Эммы Готлибовны, вроде бы там располагалось малое хранилище, но войти в него было можно только из покоев графини. Сама Эмма Готлибовна там никогда не была, только слышала.

Дверь я открыла - с кольцом графини закрытых дверей в особняке для меня не существовало.

Покои графини выглядели так, как должны выглядеть покои в замке спящей красавицы. Словно бы графиня вышла на минуточку и затем весь замок уснул на сто лет. Комната, в которой застыло время. Первым делом я поставила на пол у дверей пылесборник, активировала его и прикрыла дверь. В целом, план уборки был отработан. Пылесборник собирает всю скопившуюся пыль, потом экономка и горничная уносят в прачечную все необходимое - шторы, покрывала, постельное бельё с кровати и прочее такое. Затем отмывают окна, люстру и светильники, после чего разбирают вещи по коробкам. Личные - отдельно, одежду - отдельно, бумаги/книги/письма - отдельно. И артефакты тоже отдельно.

Потом одежда уносится куда-то на чердак, что-то выбрасывается, что-то сверяется по описи и распределяется по цели назначения. Книги - в библиотеку, артефакты - на зарядку и так далее.

Кстати, надо будет попросить Эмму Готлибовну, чтобы посмотрели коробки с женской одеждой моего размера и для пани Зузаны. Платья, переданные маменькой, хороши - но хочется разнообразия!

В этот раз попросила артефакты собрать мне сразу в первую очередь - я планировала оставить женское общество на разборе комнаты и спуститься в алтарную. Заодно унесу артефакты на зарядку.

Поэтому я сходила к себе в спальню, забрала Книгу. Вернулась в покои графини, как раз забрала собранные артефакты. И пылесборник тоже. Зузана любовно разбирала книги, которых в покоях графини оказалось немало. Дневники, блокноты и альбомы ждали своей очереди. Катти и Эмма Готлибовна уже приступили к снятию штор с окон - окон в полукруглых покоях оказалось аж три.

Ладно, в эту комнату я ещё вернусь - а сейчас нужно было идти в алтарную. Я и пошла.

Раз уж я могу в неё свободно входить, то совмещу необходимое и необходимое. Разложу на зарядку артефакты и поупражняюсь немного с Книгой - как раз время до обеда условно-свободное.

Эльтен встретил меня в алтарной. Я разложила артефакты на поверхности алтаря - пусть заряжаются - и села не пол, спиной опершись на алтарный камень.

Надо бы кресло сюда принести. И столик…

Книга советовала мне следующее. Если выкинуть устаревший слог, то мне нужно было закрыть глаза, отрешиться от внешнего мира, изгнать из головы все мысли и ощущать собственное тело как бы изнутри. Ток крови, биение сердца, дыхание, работу лёгких - вот это вот всё.

А потом найти то место, где у меня внутри расположено ядро - сначала оно обычно ощущается как место скопления тепла. Найти, ощутить, зафиксировать. Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать…

Оказалось, что медитативное отрешение от внешнего мира - это вообще не просто. Сначала затекла нога. Потом другая нога. Потом пятая точка начала намекать, что ей неудобно.

Когда я вроде уже наконец-то уселась, тут же зачесался нос. А потом вот это ощущение, будто по руке ползёт мааааленький муравей - но никакого муравья конечно же нет, и надо всё начинать сначала.

В общем, источник тепла внутри себя я так и не ощутила. Сложное это дело, оказывается.

Искать мне этот источник - не переискать. Книга рекомендовала заниматься дважды в день, до завтрака и перед сном. Хорошо, что с ранними подъёмами у меня проблем не было - просыпалась легко, засыпала тоже легко. То ли бонус молодости, то ли местная экология. Никаких проблем со сном! Осознание ценности способности легко засыпать и просыпаться обычно осознаётся, когда эта способность уже утрачена.

Книгу я закрыла со вздохом - время потрачено, а результат околонулевой. Разве что нашла позу, в которой могу долго сидеть - вариация на тему пресловутой позы лотоса, конечно же, оказалась вполне хорошей для медитаций.

Я посмотрела на кольцо на правой руке - в чёрном камне графского перстня мерцала загадочная глубина. Перевела взгляд на Книгу - в центре выдавленного в коже абстрактного рисунка на обложке была выемка, вдавленная часть, которая, кажется, совпадала по форме с камнем в перстне. Особенно если руку вот так вот повернуть и приложить…

И тут Книга исчезла. А в камне кольца, в глубине, проступил тот самый абстрактный знак, что был выдавлен на обложке Книги.

Глава 12

Путём серии экспериментов я выяснила, что обратно из кольца Книга появляется, если совместить такой же жест и рукой и мысленный посыл “Книга”. И никак иначе.

Продуманно.

Шансы расстаться с Книгой случайно настолько ничтожны, что можно их не рассматривать.

“Книга, кольцо и кинжал всегда должны быть с тобой”. Теперь будут.

Обед пролетел быстро - господину проверяющему отнесли еду в комнату, остальные были слишком увлечены разбором комнаты, чтобы отвлекаться на еду.

А после обеда экономка передала мне, что меня хотела бы видеть Марфа Васильевна.

Любопытно. И я отправилась в царство Марфы Васильевны - на кухню.

На кухне было светло, тепло, уютно. Пахло чем-то вкусным.

А за столом, с булкой в одной руке и стаканом молока в другой, сидела тоненькая востроносая девочка. Светлые волосы заплетены в две тугие тощие косички, лицо покрыто веснушками.

— Вот, Ваше Сиятельство, помощница до вас. Я её обедом тут накормила, чтобы и вам, и ей не отвлекаться. А теперь вот…, - и Марфа Васильевна развела руками.

Я присела с другого края стола - благо, был он не особо большим.

— Рассказывай, дитя, кто ты и откуда, - мягко спросила я.

Дитя шмыгнула носом, поставила стакан с недопитым молоком на стол и булку туда же пристроила. Выпрямилась, и уставилась в меня своими светло-ореховыми глазами.

— Так это, Фимка я. Серафима. От Аглаи до вас. С вязанием чтобы ну…, - девочка моргнула, выдохнула, и закончила: - Ну, научить чтоб. Как обещались.

Точно. Был такой разговор в Отрадной с женой старосты. Не забыли значит.

— Так. Жить будешь с Катти - хватит же у неё места на двоих в комнате?, - спросила я у Марфы Васильевны.

— А то! Комнаты прислуги на проживание четверых рассчитаны каждая, это сейчас у нас всем по комнате, - рассмеялась Марфа Васильевна, - Вдвоём девицам-то повеселее будет.

— Вот и славно. А чтобы ты не скучала целыми днями, будешь у Катти пока учиться как младшая горничная. Пани Зузане помощница нужна, заодно и выучишься. А учиться вязать вечерами будем, после ужина. Договорились?

Серафима кивнула.

— Марфа Васильевна, вы уж пока позаботьтесь, а как у Эммы Готлибовны и Аристарха Львовича время будет - определите девочку в штат, как младшую горничную. С положенным жалованием и на нашем довольствии. Я на днях съезжу в Отрадную, с родителями её этот вопрос обговорю.

Девочка сидела, как воробушек на ветке - готовая по первому звуку собраться и вспорхнуть. Такая же взъерошенная и маленькая.

— Лет-то тебе сколько, Серафима?

— Так взрослая уже, полных девять, а зимой вона десять станет, - шмыгнула носом очень взрослая Серафима, - Я так-то всё умею, и корову доить, и за курями ходить, и вообще по дому всякое. Токма, нет у вас курей-то, наверное. И коровы немашечки - кудыть в графский дом-то корова? Но я всему научусь, я способная!, - говорила девочка очень степенно, явно копируя кого-то взрослого.

— Твоя правда, Серафима, нет у нас коровы, - я старалась сохранять серьёзность тоже, но улыбка так и норовила изогнуть губы, - Но ты действительно старательная, и всему научишься. И, главное, меня вязать научишь. А то у меня как-то вот не сложилось с вязанием, а теперь стало надо.

Я встала.

— С этим вопросом вроде бы всё. Тогда, Марфа Васильевна, если у вас ко мне больше ничего нет, то я пойду, а с Серафимой увидимся вечером после ужина. А пока пусть осваивается, отдыхает.

Я вышла из кухни, прошла через Зимний Сад - грустное, сиротливое место. Но ничего, я досюда тоже доберусь! И поднялась в башню, в покои графини Анны.

Эмма Готлибовна, Зузана и Катти уже были тут.

— Дамы, у нас пополнение. К нам прибыла уже очень взрослая и ответственная Серафима, будет учить меня вязать вечерами. А в остальное время будет выполнять функции горничной для пани Зузаны. Серафима поступает в полное распоряжение Катти, с обучением соответственно. Эмма Готлибовна, оформите Серафиму в штат как младшую горничную на нашем пансионе, с соответствующим жалованием.

— Да, Ваше Сиятельство, - согласно кивнула Эмма Готлибовна. И добавила, совершенно неожиданно для меня, - Я рада, что особняк снова оживает. Для вечерних занятий вязанием и в целом общения после ужина могу предложить открыть Бирюзовую Гостиную или Музыкальную комнату.

— Давайте Бирюзовую Гостиную, - выбрала я, - и, кажется, нужно привести в порядок обеденную залу и перемещаться с обедами-ужинами туда. А то мало ли, если будут гости - то в Малой Жёлтой более чем на шестерых уже тесновато. У нас же есть обеденная зала?, - встревоженно спросила я.

— Разумеется, - улыбнулась Эмма Готлибовна.

— Елизавета Андреевна, я тут, кажется, что-то нашла!, - голос пани Зузаны донёсся откуда-то из глубины комнаты. Если точнее - из-за ширмы, отгораживающей умывальную зону от кровати.

Я поспешила к пани Новак - тут надо быть очень быстрой, а то пани Новак найдёт себе неприятностей или проблем где угодно.

Пани Зузана Новак стояла за ширмой - там же была ванная на тяжёлых львиных лапах, унитаз и раковина. Над раковиной висело зеркало. А сбоку от зеркала располагалась здоровенная круглая колонна, совершенно тут не уместная. Вот у этой колонны пани Новак и стояла, с весьма задумчивым видом.

— Так, и что тебя насторожило?, - аккуратно поинтересовалась я.

— Понимаете, эта колонна - она тут низачем. Функциональной нагрузки не несёт, декоративной тоже. Но!, - пани Зуза подняла указательный палец вверх, - если она тут всё же стоит, значит, это для чего-то нужно. Учитывая, что это комната химеролога - я думаю, тут дверь. В малое хранилище. Ведь малое хранилище у всякого уважающего себя химеролога должно быть прям вот под рукой! Часто в шкафу обустраивают, но тут в шкафу хранилища нет, я проверила. Но где-то же оно должно быть? А больше тут ничего ненужного или странного не имеется. Значит, дверь тут!

Логика у пани Зузы ходила странными дорогами, но вывод казался убедительным.

Я подошла к пани Зузе.

— Итак, я графиня, - произнесла я вслух, - и вот я стою у зеркала. А вот мне в голову пришла срочная мысль, и мне нужно прямо сейчас попасть в хранилище. Так?, - я вопросительно наклонила голову, внимательно оглядывая зеркало, раковину, стену и колонну. Должно быть что-то, что сработает как механизм открытия. Если дверь здесь вообще есть, конечно же.

Выпуклые узоры на раме зеркала и на колонне были выполнены в одном стиле. И если сделать шаг вбок от зеркала, положив одну руку на раму - вот на этот цветок, например, то вторая рука… Вторая рука, правая, с кольцом, как раз удачно ложится на такой же цветок, только перевёрнутый, на колонне… И если надавить, то… Ничего не произошло.

А если не давить? Если попробовать, как с Книгой - мысленно позвать? И я позвала. Точнее, сформировала внутри себя вот это ощущение - мне надо войти. Вход. Необходимость. Кольцо чуть потеплело - и колонна мягко уплыла из-под руки, провернувшись в стене.

За колонной была узкая винтовая лестница вниз.

В темноту.

Глава 13

Вот в эту темноту пани Зуза и ринулась, опережая собственный восторженный визг. Еле успела поймать её за руку и остановить.

— Зузана! А если там защита? Или ступенька сломана? Нужно хотя бы свечи взять, - я всё ещё удерживала Зузу за руку, но теперь она перестала вырываться.

— Если там малое хранилище, то оно столько стояло закрытым, и ещё день точно простоит. Пока за светом сходим так точно. А лучше - дождёмся, когда приедет практикующий химеролог, и все вместе спустимся и посмотрим, что там. А пока пусть подождёт - как будто бы подарок, м? Сюрприз!, - заговорщицки подмигнула я.

— Ооооо, я сойду с ума, но так действительно будет лучше, - выдохнула Зузана, - Ладно, я пока книги и альбомы пролистаю, и блокноты тоже. А когда приедет химеролог?, - глаза пани Новак опасно вспыхнули нетерпением.

— Как только сможет, Зузана, так сразу и приедет. Надо же подготовиться к долгой поездке. Точнее, сама-то поездка быстрая, а вот у нас придётся задержаться, - терпеливо объяснила я.

В этот момент передо мной появился вестник - упитанная такая, прям раскормленная птичка - и голосом Якова Иммануиловича произнесла: — Во вто’ник к обеду неп’еменно буду! Ничего без меня не подписывайте!

После чего вестник рассыпался ворохом искр.

Замечательная новость! А самое главное - у нас ещё есть немножко времени!

— Так!, - я хлопнула в ладоши, и вышла на центр комнаты, привлекая внимание, - Во вторник, то есть завтра, у нас к обеду будет Яков Имманулович. Поэтому я предлагаю пока свернуть химерологические раскопки, и немного повеселиться! Эмма Готлибовна, Катти, Зузана, план действий у нас такой, - я обвела глазами своих слушательниц, - сейчас мы откроем Бирюзовую гостиную, освободим её от пыли и постараемся максимально быстро привести в порядок. А Эмма Готлибовна привлечёт мужскую грубую силу и с чердака в Бирюзовую гостиную спустят все коробки с женской одеждой, подходящей по размеру на меня, пани Новак и на Серафиму. Модность и актуальность не важны, важно, чтобы размер более-менее совпадал. И будем ворошить гардероб! И да, скоро день Параскевы-Ткачихи, я планирую посетить праздник в Малых Буках и всем, кто пожелает меня сопроводить, буду рада. Так что заодно поищем что-нибудь такое, подходящее для праздника!

— Да, Ваше Сиятельство.

— Да, м-леди.

— Ооооо, как здорово!

Эти три голоса прозвучали одновременно.

И мы ушли из покоев графини Анны. Зуза, правда, прихватила с собой часть блокнотов, два альбома и три книги. Расставаться с этими сокровищами она не пожелала, и уверяла, что ей очень даже удобно всё это нести.

Бирюзовая гостиная оказалась на первом этаже, но в другом крыле, нежели Малая Жёлтая. Обеденная зала была как раз напротив, так что я открыла сразу обе комнаты.

Обеденная зала внушала размерами. Судя по длине стола, навскидку тут могло отобедать до пятидесяти человек одновременно. М-да. Мне бы что-то среднее, человек на десять-пятнадцать максимум. Но об этом я точно подумаю позже.

Обеденную залу я просто открыла, чтобы потом не ходить.

А вот Бирюзовая гостиная нужна была прямо сейчас, поэтому ей и занялись. Первым делом - активировать пылесборник.

После - снять чехлы с мебели. Эту комнату закрывали осознанно, без спешки, так что вся мебель была заботливо укрыта тканью. Оставалось только снять ткань, вынести оконные щиты, закрывавшие стёкла изнутри, и вымыть эти самые окна и люстры. И шторы повесить. Окон в Бирюзовой гостиной было три, были они сделаны на французский манер - в пол. При желании их можно было открыть и спокойно выходить в сад. Надо будет отметить потом те окна, из которых просматривается сад, и по весне эти места сада привести в порядок первыми. Весь сразу сад охватить не получится - слишком большой. Будем продвигаться частями, постепенно.

М-да. Работы всё равно много.

— Катти, милая, позови Серафиму. Руки лишними не будут, заодно освоится здесь.

— Да, м-леди, - только юбки взметнулись. Кажется, Катти в принципе или бегала, или неслась, или стояла недвижно - обычным шагом она не ходила вовсе. Ну, или мне так казалось.

Освобождённая от мебельных чехлов, Бирюзовая гостиная была красива. Здесь сочеталось три цвета - бирюза, тёмный шоколад и светлый песок. Мебель была тёмно-шоколадной в деревянных частях, тканевая обивка была насыщенного, глубокого бирюзового цвета. Как океан на чистых пляжах.

Отделка камина была выполнена также в тёмно-шоколадном цвете, а на каминной полке стояли два подсвечника, сделанных из светло-белого металла с бирюзовой отделкой.

Несколько низких столиков, окружённых креслами и небольшими диванчиками. Два кресла у камина.

Гостиная была создана для того, чтобы в ней уютно себя ощущало несколько небольших компаний. Между окнами на стенах висели зеркала в тяжёлых, тёмных рамах.

И стёкла в окнах, и зеркала в рамах - всё необходимо было отмыть. Артефактные пылесборники только собирали пыль, наросшие на стёкла и зеркала археологические слои отмывать надо будет руками. Что ж, рук у нас хватает.

Кузьма Еремеич и Михал внесли вёдра с водой, Катти и Серафима несли тряпки и щётки.

Ещё там, в своей прошлой жизни, мыть окна я обожала. Это была такая медитация, что ли. Нанести чистящее средство, протереть салфеткой, повторить. В конечном счёте, чистым становилось не только оконное стекло, но и мир за ним. Как будто бы я немножко, но сделала весь мир светлее и прозрачнее.

В этой жизни было примерно также, с поправкой на магию. Налить воду в ведро или таз, бросить туда меру алхимического порошка, подождать, пока растворится. Одной тряпкой вымыть окно, другой насухо протереть. Посмотреть, не осталось ли разводов и пятен. При необходимости - повторить. И вот ровно в тот момент, когда мир за окном стал чистым и прозрачным, я и ощутила это. То самое тёплое солнышко внутри, которое так старательно пыталась найти в медитации.

Глава 14

А после Михал, под чёткие указания экономки, приносил и уносил коробки.

На Серафиму подошли детские вещи Катти. Ну и славно, вопрос одежды для девочки решён.

Вообще с женской одеждой в особняке было не очень. Так уж случилось, что мальчиков в Эльтенхасе рождалось и росло существенно больше. А девочки сюда попадали уже взрослыми, в виде жён.

Графиня Анна, супруга совсем старого графа Рудольфа, деда моего растворившегося супруга.

И графиня Катаржина, его мать. Детальнее изучить биографию рода Фон Цур Остервальд тоже надо, и портретную галерею поразглядывать. Вот возьму и выделю себе под изучение родовой истории весь вторник, то есть завтра! Нет, завтра Яков Иммануилович приедет. Тогда среду, вот. Решено, в среду буду изучать историю семьи.

А сейчас - одежда!

Совместными усилиями из коробок были найдены и получили шанс на вторую жизнь все рабочие комплекты химеролога от графини Анны:

- защитные перчатки,

- косынка для волос из тонко выделанной кожи,

- фартук с миллионом карманов,

- удобные кожаные штаны и к ним широкая юбка на запАх на поясе (видимо, чтобы можно было быстро принять вид достойный для леди из вида удобного для работы),

- блуза с высокими манжетами и к ней защитные кожаные наручи.

И, внезапно, совершенно прекрасный стилизованный под “народный” костюм - платье и жакет, все расшитые вышивкой в народном стиле, из тонкой шерстяной ткани. К ним ещё полагался широкий и длинный пояс-кушак, тоже богато украшенный вышивкой,и перчатки.

Всё это великолепие было выполнено из тонкой серой шерсти, расшитой яркими оранжевыми, тёмно-красными и золотыми узорами. Орнаменты-стилизации сплетались с резными кленовыми листьями, дубовыми ветками и гроздьями рябины.

Ярко, красиво, изысканно. И все цвета осени.

Графиня Анна точно посещала деревенский праздник на день Параскевы-Ткачихи.

Платье для праздника Параскевы я забрала себе - небольшая подгонка, и сядет как родное. А комплекты одежды для химеролога отдала Зузане - вещи должны приносить счастье, а не уходить в забвение на чердаке.

Все остальные вещи из гардероба Анны были слишком… Графскими? Пафосными? Устаревшими?

Пусть ещё побудут в коробках - мало ли, когда смогут пригодиться. Хоть бы и на перешив. Времени на долгую переделку пока нет, нужно найти одежду на “прямо сейчас”.

И тут Михал внёс три отдельных короба.

Я открыла их и сердце замерло от восторга. Графиню Анну любили. Графиню Анну баловали. В коробах лежали шубы.

Длинная, с капюшоном, роскошная шуба из дымчатого соболя - мех так и струился под рукой! Сверху серо-дымчатый, с перламутровым блеском мех, а внутри у шубы был багрово-алый шёлк. В этаких мехах хорошо было бы выходить в спальню, набросив их на обнажённое тело. Или выезжать по зиме в оперу, но платье под мехами должно быть таким, чтобы взгляд сам прикипал.

Короткая шубка-разлетайка из белого песца - и в мех отделкой по краям вшиты прозрачные искрящиеся камни. Узорами и россыпью. На белом же подкладе. Всё это белое сияние сверкало и переливалось, и казалось невероятно волшебным. К шубке была ещё комплектом кокетливая шапочка, расшитая такими же камнями.

В третьем коробе лежала Она. Нечто среднее между кожаным пальто и мантией, со вставками из чёрного блестящего гладкого меха. Чёрная кожа, чёрный мех, на воротнике и манжетах - чёрные перья неизвестной мне птицы, с синевато-зеленоватым отливом.

Если бы мне нужно было одеться как злая королева зимы и тьмы, то эта шуба точно пригодилась бы.

Я не знаю, куда и зачем можно такое носить. Но и расстаться с этаким сокровищем я была не в состоянии. Попросила Михала унести в мои покои короба с шубами.

Буду потом в минуты грусти надевать меха и танцевать перед зеркалом.

Из гардероба графини Катаржины я отобрала несколько повседневных уличных платьев, несколько домашних и почти всю обувь - совпал размер, так что до прибытия обоза с моими вещами я оказалась и обута, и одета. Нашлась и подходящая верхняя одежда - чуть устаревшего фасона, но это можно игнорировать.

У этой одежды было три несомненных плюса, перекрывающих все минусы:

она была вот прямо сейчас,она подходила по размеру с минимальными доработками,она была бесплатная.

Последний пункт был особенно важен. Я, конечно, перенесла задолженность из имперского банка в гномский, но долг был и был весьма существенный. А новый женский гардероб способен поглотить любые суммы денег, это я знала точно.

Так что возможность не тратить деньги на платья по последней моде была мне очень даже кстати.

Для найденных в коробках платьев требовалась небольшая корректировка иглой, но Катти уверила, что справится.

Всё, вопрос с одеждой на ближайшие полгода решён. Оставался, конечно, бал Первого Зимнего Дня - но если маменька не сможет экстренно прислать мне бальное платье, придётся ещё раз воспользоваться гардеробом графини Анны. Её торжественно-парадные платья я пока даже не смотрела, но вкус и стиль у неё были отменные.

Кстати, об экстренной связи. Наверное, надо открыть портальную арку? Только надо сначала обговорить этот вопрос с поверенным и губернатором - и подготовить какое-то вменяемое объяснение, почему я вообще её закрыла. Рассказывать, что это такой подарок от Эльтена для меня явно не стоит.

Звучит как-то странно.

Надо завтра не забыть все вопросы, которые накопились к поверенному.

Первый - оформление контракта с пани Новак.

Второй - подготовить обоснование для закрытия-открытия портальной арки.

И третий - надо будет уточнить, как в Империи обстоят дела с патентами, личными брендами и прочими правами на интеллектуальную собственность. Потому что идеи - это хорошо. А идеи, приносящие деньги - ещё лучше.

Глава 15

Вечером после ужина все собрались в Бирюзовой гостиной, и даже господин проверяющий присоединился. Я вместе с Серафимой училась вязать, Зузана и Костадис Петрович обсуждали книги и найденные альбомы по химерологии.

Катти подгоняла на руках на Серафиму уличное платье. Эльтен развалился у разожжённого камина - он вообще очень любил тепло и живой огонь.

Эмма Готлибовна принесла чай.

Было… Уютно. Очень по-домашнему уютно и спокойно.

Вязание моё получалось, мягко говоря, кривоватым. Чем изрядно веселило Серафиму.

Оно и к лучшему - дети должны смеяться, радоваться и общаться со взрослыми без страха. Так что я осваивала петли на спицах, надеясь, что в итоге у меня всё же получится шарфик. Пока что у меня даже два ряда одинаковых не получалось - петли были то узкими, то широкими, то с пропуском. Приходилось распускать и перевязывать заново - но ведь так и учатся, верно? Не бывает такого, чтобы с первого раза всё сразу идеально получилось.

А пока Серафима учила меня вязать, я аккуратно расспрашивала её о жизни - и в деревне, и в целом. Дети - бесценный источник информации. Можно даже не спрашивать особо, так, чуть направлять вопросами поток мыслей.

В целом, жизнь в деревне была неплохой - зимы переживали почти все, голодных-холодных смертей не было. Богатства особо тоже не нажить, но спокойная сытая жизнь скорее норма что для Отрадной, что для Свислочи, что для Малых Буков. И грамотных в деревнях тоже много, не только старосты. Так-то и сама Фимка считать умеет, аж до ста. И складывать. И вычитать. Делить? Ну, если кашу из котла на всех, то да. А так - нет. Умножение осталось непознанным. Читать Фимка тоже не то чтобы умела, зато могла имя своё написать, почти без ошибок. Иногда только коварная буква “с” поворачивалась не в ту сторону, но и так же понятно?

А ещё я внезапно узнала, что все три деревни свято уверовали в существование графского упыря. Не графиня, нет - графиню Семёновна лично проверила.

А Семёновна - она такая. Если что сказала, так наверняка. Особо ценный источник надёжнейшей информации на все три деревни.

То, что я не упырь - это очень даже хорошо. Но где-то в особняке упырь точно есть. Серафима даже готова его своей девичьей кровью прикармливать - при условии, что оный упырь не всю кровь за раз выпьет, а так, понемножку. Ну и не каждый день, понятно - этак Фимки надолго не хватит. Ежели вот по полкружки раз в неделю то и ладно, а раз в две недели - так совсем хорошо.

Ладно, мне в хозяйстве всё сгодится, даже воображаемый упырь.

— Кстати, Елизавета Андреевна, я в своём письме запросил срочную доставку мне сюда багажа. Надо ли вам что-то некрупное из столицы захватить?, - совершенно некстати, но очень вежливо поинтересовался Костадис Петрович.

Это он внезапно, конечно, сказал.

— Нет, спасибо, ничего не…, - начала я и тут же сама себя перебила, - Надо! Надо каталог растений из ботанического сада, что у них есть на продажу сейчас.

Я мило улыбнулась и пояснила: - Хочу зимний сад возродить, не окрестными же ёлками и дубами его засаживать?

— Ну разумеется, - загадочно ухмыльнулся господин проверяющий, - каталог конечно же можно. А не могли бы вы уточнить у целителя, когда мне можно будет хотя бы простейшие магические воздействия совершать? Вестника там отправить, например.

— Хорошо, я уточню, - великодушно согласилась я. Пусть ухмыляется сколько угодно, каталог - безделица, ни к чему меня не обязывающая. Смогут доставить - хорошо, не смогут - обойдусь. Закажу при следующем визите в Пжыслове. Будет, конечно, дольше - но я ничего не хочу быть должна господину проверяющему. Кроме вежливости и вынужденного гостеприимства. Ведь именно мне он обязан своим нынешним состоянием здоровья. Хотя вслух я в этом не признаюсь, конечно же.

Если прикинуть по времени, то господин проверяющий у меня как раз уже пять дней гостит, ещё немножко - и можно будет его аккуратно выпроводить. Я ему даже двуколку с кучером предоставлю, и портальную арку открою. Лишь бы уже убрался поскорее!

А, стоп. Он же здесь ещё проверку должен завершить. Вот и уточню у Илвэ, когда ему можно будет высокие лестницы осваивать и магию артефактов использовать.

— До праздника Параскевы осталось десять дней, господин проверяющий. К тому времени вы уже сможете вынести свой вердикт о моём положении?, - я постаралась сделать свой голос вежливо-безэмоциональным, но, кажется, вышло не очень хорошо.

— Сделаю всё от меня зависящее, - почти промурлыкал мне князь и уставился своими невероятными глазищами. Лиза, остановись. Лиза, это он просто ну… Ну не знаю. Не флиртует. Это он так нас проверяет, да.

Я вспомнила его хрипловатый голос. “Я пока не знаю, может ли между нами сложиться что-то большее. Но я хочу попробовать. Ты согласна? Попробовать?”

Это было до того, как он выяснил кто я. Сейчас - сейчас между нами совершенно ничего не возможно, кроме деловых отношений. Вежливое гостеприимство - с моей стороны. Официальное расследование - с его.

Вот и вёл бы себя, как официальный дознаватель! Не мурлыкал, не смотрел так, будто я - ценность в его глазах! И вообще!

— Доброй всем ночи, мне пора. Серафима, спасибо за урок, завтра вечером продолжим. Катти, сопроводи меня, - я резко встала и позорно сбежала из Бирюзовой гостиной, спиной ощущая взгляд господина проверяющего.

Глава 16

Утро началось с разговора с Илвэ - через вестника, конечно же. Удобная штука. Такое мини-голосовое сообщение. Выяснила, что если при медитации господин проверяющий сможет почувствовать своё средоточие магии и не ощутить никаких болезненных эффектов, то артефактами пользоваться может. А когда на химероиде-многоножке погаснут три камня из всех, а лучше четыре, то можно будет попробовать детские упражнения для развития магии. Но очень аккуратно! И лучше не здесь, а где-нибудь в столице, под присмотром специалистов по магическим выгораниям. И многоножку перед отбытием надо снять, заменить на стандартную. Эту, сделанную без клейма, за пределы поместья выпускать нельзя ни в коем случае. Илвэ пришлёт стандартную медицинскую химеру вместе с доморощенными химерологами, которые скоро ко мне прибудут. Двое их, близнецы-неразлучники.

После завтрака Катти принесла мне доработанное платье. Одно из тех, что добыли вчера в сундуках. Достаточно строгое, чтобы можно было принимать в нём гостей,и при этом нежного, бледно-голубого цвета - платье не смотрелось чопорным. Отделка мелким жемчугом по вороту и манжетам удачно перекликалась с отделкой этим же жемчугом по подолу. И ещё Катти принесла закрытые футляры с украшениями, найденные в покоях графини Анны. Башню молодой граф открыть не сумел, потому её помещения и остались не разграбленными.

— Вот, м-леди, я взяла те, которые помечены как простые, не торжественные. Открывайте же, надо посмотреть, подойдут ли к платью - гости ведь сегодня! Вам к обеду надо быть истинной графиней, как и положено - в новом платье, с прической и украшениями.

В данном вопросе Катти права. Я открыла первый футляр. Паутина белого металла, в которую вплетены сверкающие прозрачные камни - невесомое украшение-ошейник, и к нему таким же паутинным сверкающим коконом серьги, браслет и шпильки для причёски.

Красиво, но не то - “алмазы днём верх вульгарности”, прошелестела Лизонькина память.

В следующем футляре лежали тяжелые золотые браслеты и к ним также ожерелье-ошейник. Не то.

Третий футляр содержал в себе набор из серебра и жемчуга. “Полная парюра из пятнадцати предметов, но к обеду допустимо не более трёх, включая кольцо” - что бы я делала без Лизонькиных знаний?

Закрыла первые два футляра и из третьего выбрала серьги и шпильки. Катти обрадовалась и велела мне никуда не уходить - надо собирать причёску и лицо, и вообще! Готовиться!

И Катти упорхнула, унося обратно невостребованные футляры. Обещала вернуться “скоренько, м-леди, вот только всё необходимое возьму”.

Вернулась Катти в сопровождении Серафимы, и обе несли в руках устрашающих размеров корзины и коробки. Оказывается, нельзя просто взять и собрать причёску. Сначала волосы требуется подготовить - специальным образом их вымыть, потом высушить, предварительно намазав чем-то косметическо-магическо-алхимическим. Потом расчесать, снова намазать, аккуратно смыть через полчаса - и дальше опять какие-то составы, бигуди или что-то такое. А пока ждали нужные время для средства на волосах, занимались лицом. Что-то наносили, что-то смывали, массировали, тёрли, разминали, снова наносили… Я теоретически знала, что женская красота не возникает сама по себе. Но к такому была не готова.

К тому же Катти все свои действия объясняла Серафиме, показывала, давала что-то делать самой. С одной стороны, всё верно, и девочку надо учить, и мне надо выглядеть достойно. С другой, ну почему нельзя просто собрать волосы в пучок? Без вот этих сложных процедур?

Это же просто обед, а не приём у императора!

К обеду я была готова. Вся, полностью. И причёска, и макияж, и уходовые процедуры, и нервы. Нервы особенно. Я будто экзамен должна сдать, предмет “графский обед с гостями”.

Накаркала.

К обеду прибыл не только Яков Имманулович, который был нам уже как родной.

К обеду вместе с ним прибыли Станислав Карлович и Прохор Феоктистович. А ещё шофёр, их всех привёзший. На моём новеньком Руссо-Балте, вместе с актом дарения.

— Вот, так сказать, вам ложка к обеду, прекрасная графиня!, - разулыбался с видом добренького дедушки Станислав Карлович.

— Пользуйтесь во благо графства!, - довольно фыркнул Прохор Феоктистович, - с баланса мы его уже списали, так что теперь эта механическая монстра - полностью ваша забота!

Я попыталась было открыть рот, чтобы поблагодарить, но Станислав Карлович замахал на меня руками.

— Подарки не отдарки, Елизавета Андреевна! Назад не примем, и не просите!

Мне оставалось только улыбаться и рассыпаться в заверениях, что я счастлива совершеннейше. Тем более, что магмобиль был прекрасен - и, что скрывать, очень мне нужен! Мы даже вышли на крыльцо, чтобы осмотреть мобиль детальнее.

Цвета слоновой кости снаружи, изнутри он был отделан тёмно-вишнёвой кожей. Сияли хромированные внешние детали, на капоте застыл в вечном прыжке взлетающий грифон. Красота неимоверная. Пришлось пообещать, что я сегодня же его и опробую. Например, когда отвезу всех обратно в город.

Тут к нам присоединилась пани Новак, я всех представила друг другу и предупредила Якова Иммануиловича, что после обеда буду вынуждена просить его немножко поработать. Во благо графства, исключительно!

Катти и Серафима не зря старались над моим внешним видом и причёской - кто ж знал, что гостей будет чуть больше, чем я предполагала?

Так мы все неспешно и вошли в Малую Жёлтую Гостиную, где был сервирован по всем правилам обед на шесть персон.

А ещё в Малой Жёлтой Гостиной с совершенно хозяйским видом стоял и ждал нас собственной персоной господин проверяющий, Глава Седьмого Отдела ЕИВ Тайной Канцелярии, ненаследный князь Девиер Костадис Петрович. Потому как был он в своём форменном мундире, кипенно-белой рубашке и… Штаны вот подкачали. Был Костадис Петрович в уютных домашних штанах и тапочках. Но даже так он исхитрился выглядеть очень внушительно, и очень официально.

Настолько официально, что мне сразу захотелось сообщить, что я ни в чём не виновата. Судя по лицам господина губернатора и господина начальника полиции славного города Пжыслова, им тоже.

— Сюрприз, господа!, - холодно улыбнулся ненаследный князь Девиер, — Проходите же, не стойте в дверях!

Глава 17

Ну уж нет, обед ты мне своим мундиром не испортишь! Я тоже умею всяко-разно улыбаться.

— Ах, я совсем забыла предупредить! Станислав Карлович, Прохор Феоктистович, у меня в гостях находится Костадис Петрович, прошу любить и жаловать! Его на нашей Заставе поймали, когда он решил сквозь охранный барьер проломиться. И теперь по состоянию здоровья пока не может нас покинуть. Не стесняйтесь, прошу вас, у нас исключительно дружеская атмосфера!, - я приветливо щебетала, как и положено хозяйке дома.

— Понимаю, понимаю! Однако же зачем силой-то проламываться? Могло и вовсе печально закончиться. Подождали бы, пока юный хранитель в силу войдёт, там он и портал откроет, и защиту снимет, - добродушно ухмыльнулся Станислав Карлович.

Ах, какой молодец у нас губернатор, спасибочки за подсказку! Так я и буду говорить - хранитель после воплощения всегда границы закрывает. Ему так спокойнее, пока не освоится. Выкусите, господин проверяющий! Это не я вас чуть не угробила, а вы вполне сами справились!

Я села на своё место хозяйки, Костадис Петрович сел на противоположной стороне стола.

Сам обед прошёл мирно - светский этикет придуман ровно для того, чтобы не портить приличному обществу пищеварение потенциально неприятными темами.

Марфа Васильевна, волшебница, превзошла саму себя. На первую перемену блюд подали горячие щи из свежей капусты, со сметаной и мясной кулебякой. После принесли буженину под луковой шапкой и красную подкопчённую рыбу, нарезанную ломтиками. На третью перемену принесли утку, запечённую с черносливом и яблоками, и маринованных грибочков со всякими соленьями. Четвёртой переменой шёл рыбный пирог.

Я аккуратно пробовала всего по чуть-чуть, спасибо Катти, предупредившей заранее. Иначе я бы просто неприлично объелась. Но мужчины за столом ели с таким аппетитом, что не умиляться было невозможно. Яков Иммануилович же не просто ел - он наслаждался. Каждой ложкой, каждым кусочком. Смаковал, причмокивал, разве что пальцы не облизывал - видно было, что от еды он получает невероятное удовольствие.

Князь Девиер ел мало - видимо, тоже не понаслышке знал коварство званых обедов, пусть даже маленьких.

Зузана к третьей перемене есть уже не могла, и лишь провожала глазами каждое блюдо.

А мои внезапные гости из города Пжыслова просто ели - с удовольствием, с миленькими маленькими застольными историями, отдавая дань уважения и повару, и другим гостям.

Атмосфера на обеде была непринуждённая, даже весёлая. Все участники так или иначе вложились в то, чтобы обед стал маленьким праздником. Даже господин проверяющий отложил официоз в сторону и рассказал пару забавных историй из прошлого.

После обеда со стола унесли все блюда, принесли кофе, сливки и меренги к кофе.

— И всё же простите мне моё любопытство, но в связи с чем вы так стремились столь срочно попасть в наши края?, - поинтересовался Станислав Карлович за чашечкой кофе у господина проверяющего.

— Дела службы, - уклончиво ответил тот.

— Неужели в нашем дальнем краю случилось что-то, что привлекло высочайшее внимание?, - Прохор Феоктистович задал вопрос и тут же закинул в рот меренгу и начал её усиленно жевать. И всем своим видом показывать, что это так, вопрос между делом.

— Смена главы одного из родов Золотой Дюжины - достаточный повод, чтобы провести проверку, - скучающим тоном произнёс ненаследный князь.

— И как результаты?, - заинтересовался Станислав Карлович, - Нам бы очень не помешал юридически решённый вопрос главенства рода. А то, оказывается, никакой контракт заключить с графиней пока не получается.

— Осталось проверить алтарную комнату на предмет эха насильственной смерти, но я пока не могу применять магию - запрет целителя, - развёл руками господин проверяющий.

— Тю, зачем дело стало? Давайте я сниму и зафиксирую отпечатки с комнаты, да и закончим уже с этим?, - предложил Прохор Феоктистович.

— И действительно. Давайте закончим, - ненаследный князь пристально посмотрел на меня.

— Сейчас?, - я вскинула брови.

— Ну, а зачем дело стало? Проводите господина начальника полиции и господина проверяющего в алтарную, они там всё необходимое снимут и на кристалле отпечатают. Да и закроем уже этот вопрос! А я вас тут подожду, в обществе Якова Имманиуловича и прелестной пани Зузаны!, - и губернатор славного города Пжыслова пригубил чашечку кофе, внезапно мне при этом подмигнув.

— Тогда пройдёмте со мной, - я встала и мысленно позвала “Эльтен”, сама же позвонила в колокольчик.

— Вы же не думаете, что я пойду одна с двумя мужчинами в закрытую изолированную комнату?, - пояснила я, - сейчас к нам присоединится моя личная горничная и я провожу вас в алтарную. Там узкая винтовая лестница, будьте осторожны.

В холле, куда мы втроём вышли, нас встретил Эльтен и Катти.

Прохор Феоктистович, увидев Эльтена, чинно ему поклонился.

— Рад приветствовать хранителя рода Фон Цур Остервальд, - был начальник полиции предельно серьёзен, - надеюсь на дальнейшее взаимопонимание.

Эльтен в ответ шевельнул хвостом и также чуть склонил голову, тут же выпрямившись и настороженно замерев. Дескать, приветствие принимаю, бдительности не теряю.

В алтарную спускались цепочкой - впереди Эльтен, за ним я, за мной Катти, и замыкали цепочку Костадис Петрович и Прохор Феоктистович. Костадис спускался осторожно, стараясь не перегружать ногу. Прохор Феоктистович был рядом и страховал на всякий случай - а то мало ли. За это я ему была отдельно благодарна.

И вот - сердце дома, алтарная комната. Дверь я открыла и придержала, пока все не вошли. А за последним вошедшим дверь захлопнулась. Сама.

Глава 18

В алтарной ничего не изменилось - пусто, голые стены и сам алтарь. В воздухе плавало два светляка - один от Эльтена, и один от Прохора Феоктистовича.

— Собственно, вот, - развела руками я, - Делайте всё необходимое.

И к двери спиной прислонилась. Эльтен же лёг у моих ног, всем собой показывая, что он - очень хорошая собака. Катти тенью замерла рядом со мной.

— Значит, ищем-то что?, - вопросил Прохор Феоктистович, скидывая форменный свой китель на пол и закатывая рукава рубашки.

— Следы смерти Александра Фон Цур Остервальда, насильственной или естественной, - отозвался князь, оглядывая комнату. Мне снова стало неловко, что алтарная была такая. Ни стула, ни кресла, ни даже лавки захудалой. Голый камень.

— А период?, - уточнил, прищурившись, господин начальник полиции.

— Период… Хммм, - призадумался князь, - Период пусть будет две недели, чтоб с гарантией.

Начальник полиции кивнул и передал князю кристал. — Как скажу, передадите запоминающий кристалл мне. Сложно оно, и чары плести, и о другом разом думать, - сообщил начальник полиции. И усы его пышные разом встопорщились, а на лице вновь проявилось то выражение, что делало его похожим на бульдога, вцепившегося в жертву.

— Итого, ищем остаточные эманации смерти лица мужского пола, периодом от сего дня на две недели, - повторил вслух Прохор Феоктистович и закрыл глаза. Лицо его сделалось сосредоточенным, а кисти рук словно бы заиграли на невидимом рояле. Или арфе. Из-под пальцев распускалась тонкая паутинка силового плетения. Паутинка была эфемерной и походила скорее на сложное, с геометрическим узором, кружево. Кружево это ползло, множились, ширилось и затягивало собой всю комнату без остатка. И потолок, и стены, и пол. На алтарь тоже пыталось заползти, но соскальзывало бессильно. А когда кружевная паутина затянула всё, кроме алтаря, то нити вспыхнули и заискрили. Где-то синим, где-то розовым, где-то алым. Красиво.

Прохор Феоктистович побледнел, на лысине проступили капли пота.

— Кристалл, - сказал он не открывая глаз и руку вытянул вперёд.

В эту вытянутую руку, с синеватыми лунками ногтей, Костадис Петрович вложил мутно-белый, непрозрачный кристалл с куриное яйцо размером. Кристалл вспыхнул, и в него начала стягиваться кружевная паутинка со всей комнаты. А как вся втянулась, кристалл почернел и погас. Прохор Феоктистович открыл глаза, достал из кармана другой рукой платок и отёр голову.

— Ну вот и всё. Кристалл я вам не отдам, ведомственный он. А вот запись расшифрованную вышлю. Со всеми печатями, официальной почтой. Но ежели меж собою, то мужчина тут умер, и даже внезапно, но совершенно добровольно. Или даже не столько умер, сколько сменил форму существования…

Прохор Феоктистович призадумался, поднял китель с пола и сунул почерневший кристалл в карман брюк.

— Впрочем, для физического мира он более не существует совершенно точно, так что официально будет зафиксирована смерть от естественных причин.

— А вы уверены, что это точная информация?, - уточнил князь Девиер с несколько рассеянным видом.

— По искомому запросу - абсолютно, - твёрдо ответил начальник полиции.

— Если вы закончили, может, поднимемся?, - предложила я, - Здесь несколько… Неуютно.

— И в самом деле, в гостиной оно поудобнее будет, - хохотнул Прохор Феоктистович. Был он всё ещё бледен, но синева из-под ногтей постепенно уходила.

Я открыла дверь и даже придержала её, пока все не вышли. А после закрыла.

Поднимались не спеша. Начальник полиции магически выложился, а князю необходимо было беречь ногу. Мне же торопиться и вовсе не имело смысла. Что-то мне подсказывало, что если я выйду первой и дверь закрою, то ни верхняя, ни нижняя дверь без моей руки не откроются. И будут Прохор Феоктистович и Костадис Петрович сидеть на этой лестнице, пока дверь не откроет глава рода.

Так что мы поднялись наверх, всем составом вышли и только потом я закрыла дверь.

— П’елестная г’афиня, вы как ’аз вов’емя! Мы тут успели обсудить все плюсы и минусы, и заключили с пани Новак годовой конт’акт. По истечении кото’ого вы его п’одлите, или нет, это уж как вас обеих будет больше уст’аивать, - Яков Иммануилович встретил нас в Малой Жёлтой Гостиной.

— Прохор Феоктистович, голубчик, тут как раз принесли свежий горячий кофе, и вот меренгу к нему съешьте обязательно! Судя по вашему усталому, но довольному виду всё получилось?, - губернатор любезно налил кофе в чашку и пододвинул в сторону Прохора Феоктистовича.

Тот сел, фыркнул в усы, выпил чашку залпом и тут же долил из кофейника ещё одну.

— В результате снятия эха смерти зафиксировано, что граф Александр Фон Цур Остервальд расстался с физическим своим существованием совершенно добровольно!, - сообщил начальник полиции и пододвинул к себе поближе вазочку с меренгами.

— После магических взаимодействий сладкое очень хорошо силы восстанавливает, - пояснил он.

— Какие замечательные новости!, - воодушевился Яков Иммануилович, - так что же, Костадис Пет’ович, когда нам ждать ю’идического подтве’ждения п’ав г’афини и ’азблоки’овки счетов?

— Как только прибудет курьер, я с ним отправлю свой отчёт, и, после оформления всех бумаг в официальном порядке - так сразу, - развёл руками Костадис Петрович, - думаю, в течение месяца оформим все необходимые документы и разрешения.

— Прекрасно! Это, получается, на бал Первого Дня Зимы Елизавету Андреевну как раз уже можно будет вполне официально представить всему нашему обществу!, - обрадовался, и повернулся ко мне.

— Ну что, Елизавета Андреевна, прокатите нас с ветерочком обратно до города? Заодно и за рулём освоитесь, так сказать.

Я улыбнулась. — Почту за честь, Станислав Карлович, Прохор Феоктистович. А Яков Иммануилович мне как раз на обратной дороге расскажет некоторые детали по вопросам интеллектуальной собственности. Костадис Петрович, вам привезти что-нибудь из города? Свежую газету, быть может?

— Буду премного благодарен, - подарил мне в ответ лёгкую улыбку господин проверяющий.

Моя же улыбка в ответ была искренней и полной счастья. Во-первых, я теперь чиста перед законом - осталось дождаться официальных бумаг. Во-вторых, Руссо-Балт!

Шофёр любезно показал мне, как управляется Руссо-Балт, и уехал вместе с Михалом на двуколке.

В прошлой жизни у меня был приличный водительский стаж, в этой… В этой Лизонька не сидела за рулём никогда, но вдвоём мы справимся. Мне предстоит прокатиться на магическом автомобиле, а я так люблю руль и скорость!

Пока все рассаживались, Катти принесла мне по моей просьбе несколько заряженных кристаллов-накопителей. Ну так, мало ли - на добрых богов надейся, а запас энергии для магмобиля с собой бери. Так и запишу потом в своих мемуарах, назову их “Мудрые изречения гномьей бабушки”.

Глава 19

В город мы доехали минут за сорок. Могли бы и быстрее, но мои пассажиры были не готовы к скорости. Впереди со мной рядом сидел Яков Имманиулович, на заднем сиденье расположились губернатор, начальник полиции и верная Катти.

Кажется, удовольствие от этой поездки получили только я и Катти.

Дорога была в отличном состоянии. Её укладывали и следили за ней с помощью магии, поэтому ничем она не уступала шоссейному полотну. Кроме ширины. Но нам вроде никто не встретился - или все заранее разбежались от звука мотора. Работал он тише, чем привычный мне бензиновый двигатель, но всё же мерное урчание мотора было не самым привычным звуком для окрестностей.

Надо отдать должное поверенному - он оказался настолько влюблён в свою профессию, что даже не заметил особо ни скорости, ни времени. Яков Иммануилович вдохновенно рассказывал о тонкостях прав на интеллектуальную собственность, о патентной системе в целом и в Империи в частности.

А вот Станислав Карлович и Прохор Феоктистович после поездки вид имели бледный, даже слегка зеленоватый. В город я въехала и вовсе нежно, километров десять в час. Не стоит пугать ни добрых горожан, ни стражей порядка. И даже пошлину уплатила въездную, хоть и пришлось стражников буквально заставлять её взять. Ну ничего, привыкнут - порядок есть порядок, для всех один.

К зданию губернского правления подъехали плавно.

— Уфф, голубушка, это вот конечно была быстрая поездка, но я, каюсь, не готов к такому, - произнёс Станислав Карлович, выбираясь из машины, - Пойду, пожалуй, в парке посижу, гармонизируюсь с природой. Деревья - они того. Не торопятся.

— Парк это замечательная идея, - одобрила я и, не удержавшись, добавила, - А про магмобили всё же подумайте. Не в плане личного транспорта, а вот, скажем, для противопожарной службы. Там скорость как раз первейший фактор!

— Хммм, - по блеснувшим глазам и в целом воспрявшему виду Станислава Карловича было видно, что в таком разрезе он о магмобилях не думал. И пошёл губернатор вовсе и не в парк, но, судя по всему, в свой рабочий кабинет.

— Что ж, позвольте мне откланяться, - Прохор Феоктистович уже не был так бледен, как в конце поездки, - Со службой быстрого реагирования это вы хорошо придумали. Я вот буду думать, как бы так для полицейских нужд эту идею сообразить. И, по-секрету, чисто между нами, - Прохор Феоктистович загадочно понизил голос и наклонился буквально к моему уху.

— Александр-то расстался с жизнью добровольно. И в отчёт я это внесу. А вот то, что смертей там произошло две, не буду. Вторая смерть была менее чем в часе разницы, но это это была женская смерть и вовсе даже насильственная. Но на женскую смерть запроса не было, и в условиях снятия отпечатка она не фигурировала. А у нас в ведомстве ни заявлений, ни таинственно исчезнувших дам в означенный период времени не числится. Так что это ваше, внутреннее, родовое дело. Таким вот образом.

И руку мне поцеловал. После чего развернулся и, насвистывая, поднялся в здание правления.

Яков же Иммануилович посмотрел ему вслед, потёр переносицу,поправил очки и повернулся ко мне.

— А, собственно, зачем вам нужно патентное п’аво?

— Яков Иммануилович, друг мой, вы же в курсе, как у меня обстоят дела с деньгами. И даже когда блокировку счетов снимут, долги никуда не денутся. А у меня есть пара-тройка идей, как можно облегчить жизнь в первую очередь себе. С ведением отчетов, например, и в целом дел. Смотрела я тут на календарь - хороший календарь. Месяцеслов который. Но больно уж громоздкий. Для ведения дел не удобно. Я вот думаю, что для деловых людей, ценящих время и деньги, был бы гораздо удобнее другой формат календаря. И ещё всякое такое, по мелочи.

Я улыбнулась и замолчала.

— Так. Все ваши идеи п’о деловой календа’ и п’очее такое вы никому не гово’ите, но офо’мите в виде наб’осков. Я п’иеду к вам на выходные, подготовлюсь пока. Печатная п’одукция, значит? Эксклюзивная, с патентным п’авом. Я вас понял!

Яков Иммануилович поднял глаза к небу и уже даже начал что-то бормотать и прикидывать, потом опомнился и снова повернулся ко мне.

— Самое главное - дождитесь меня и ничего нигде не подписывайте! Буду у вас в субботу ут’ом, - и пальцем мне погрозил.

— Обещаю, без вас ничего не подпишу и ни с кем переговоры вести не буду!

На том и расстались. Мы же с Катти купили у пробегающего мимо мальчишки-разносчика свежих газет и отправились домой.

Из города выехали осторожно, а вот за городом… За городом я спросила Катти, как она смотрит на то, чтобы выжать из этого магмобиля все его возможности?

Катти смотрела положительно.

И мы выжали.

До особняка долетели за пятнадцать минут примерно, с немыслимой скоростью около восьмидесяти километров в час.

Эх, мне бы ещё магмеханика найти толкового, вот бы можно было развернуться! Я, конечно, не то чтобы знаток устройства автомобилей, но подсказать, чего не хватает и в какую сторону думать - это я могу. Дворники для стекла. Омывайка. Регулируемая сила света и направленность фар. Подстаканники. Ремень безопасности. Так если подумать, в моей прошлой жизни меня окружали вещи невероятного уровня бытового комфорта. И неплохо было бы их внедрить и здесь - и жизнь улучшить, и финансовые дела поправить. К чёрту глобальный мировой прогресс, но удобные перекидные календари, настенные календари с рамкой для числа, недатированные ежедневники, планинги и прочие канцелярские радости, типа тех же стикеров-скрепок-степлеров и форменных бланков с типовыми текстами. Да хоть открытки к букетам!

Идей полная голова, осталось только правильно ими поделиться. Так, чтобы себя не обидеть и сделать окружающий быт чуть комфортнее.

А к нашему возвращению я обнаружила, что у меня снова гости. На этот раз, долгожданные.

Глава 20

На въезде на территорию особняка меня будто подтолкнуло что-то. Надо ехать к химерологическому корпусу. Я и подъехала.

Там, на лавке у входа, сидели-отдыхали три гнома. Илвэ-целительница и два неизвестных мне добра молодца. Ан нет. Один добрых молодцев оказался красна девица. Молодые оба, ни усов, ни бороды, на лицо одинаковы. Близнецы.

— Принимай, бабуль, внучат в гости, - улыбнулась мне Илвэ, - Самородки наши, Эйнар и Эйра. Как вдвоём родились, так им Вотан одну судьбу на двоих и дал. Иногда кажется, что и ум тоже один на двоих. Они если вдвоём - так нормально соображают, золотые руки-головы! А если разделить - так два рукожопа, Вотан прости! Мы вещи-то в корпус занесли, ребята там и жить будут, комнату уж приберут себе. Кабаны наши пока на конюшне, а мы вот тут, прохлаждаемся, воздухом дышим.

— Илвэ, и ты, и любой гном - всегда желанные гости в моём доме!, - я обняла и расцеловала Илвэ, а потом и Эйру с Эйнаром.

— Катти, дорогая, сбегай, позови Зузану, и захватите материалы по химерам, которые Зузана посчитает нужными.

— Да, м-леди.

— Илвэ, ты же захватила с собой стандартного медицинского химероида при переломах? Дело в том, что, кажется, нашему особому гостю скоро потребуется покинуть особняк. И было бы неправильно, если бы он увёз с собой такую нужную в собственном хозяйстве вещь.

— Только ради этого я лично и привезла наших неразлучников, - усмехнулась Илвэ.

Через некоторое время примчалась пани Новак.

Ростом она была не то чтобы выше гномов, зато в два раза тоньше.

— Это ваших рук химероид на ноге с переломом? Там так изящно обойдён парадокс Чеслава, как вы нашли это решение? Я в восторге! Кстати, я тут нашла “Сравнительные цифры” Стрежинского, вы их читали? Такой увлекательный труд!, - выпалила на одном дыхании Зузана и добавила, - А ещё здесь есть бронемедведь-химероид!

И с этого момента неразлучников стало трое. Кажется, они вообще забыли про внешний мир, нырнув куда-то внутрь химерологического корпуса.

Илвэ посмотрела им вслед и вздохнула.

— Дети, как есть дети! Но талантливые, - целительница повернулась ко мне и предложила пойти, посмотреть выздоравливающего, “пока совсем не выздоровел и не убежал куда”.

И мы пошли. Сначала, правда, поехали - нужно было отогнать Руссо-Балт к конюшне, а оттуда мы уже зашли в особняк.

Я попросила Катти пригласить Костадиса Петровича в Бирюзовую гостиную, и заодно принести туда с кухни чай и что-нибудь к чаю.

Через некоторое время вошёл господин проверяющий, опираясь на трость. Уже без мундира.

— Ложитесь на диван, - сходу сказала ему Илвэ, - я ваш целитель, будем проверять прогресс заживления.

— Гномийка из хирда Белой Кирки? Из первой дюжины матерей? Примите мой нижайший поклон и почтение, - произнёс Костадис Петрович, впрочем безо всяких там поклонов. И на диван лёг, правой ногой к наружу, чтобы целительнице удобнее смотреть было.

— Ц-ц-ц, говорливый какой!, - восхитилась Илвэ, открывая свой саквояж и доставая уже знакомый мне артефактный Глаз.

Надев Глаз, Илвэ начала пристально разглядывать пострадавшего.

— Давайте, уважаемый, жалуйтесь смелее!, - подбодрила она.

— А жаловаться - обязательная часть осмотра?, - удивился Костадис Петрович.

— Не то чтобы, но я ещё не видела ни одного выздоравливающего пациента, который бы не жаловался. Таак, - чему-то обрадовалась целительница, - а ну-ка, попробуйте своё средоточие магии ощутить - ничего не делать, только ощутить… Болезненность ощущаем? Жжение, покалывание? Тоже нет? Очень хорошо! Ну что, вы максимально хорошо выздоравливаете! Артефактами можете пользоваться, ногу нагружать не рекомендую, по возвращении заглянете к своему штатному целителю, тот вам упражнений покажет, чтобы мышцы правильно кость держали и суставы бы гнулись куда надо.

— А вы не покажете?, - не то удивился, не то попросил Костадис Петрович.

— А я не покажу. В бумажном виде брошюры у меня нет, так как типографии собственной тоже нет. А на память всё одно не запомните, переврёте только. Зато всем потом расскажете, что этакой дури вам гномья целительница насоветовала.

Так что давайте, сменим вам химероида на стандартного, а эту красавицу я с собой заберу, уж не обессудьте - у меня там полная гора гномов. Да таких, что один другого дурнее, так и норовят себе или сломать что, или вывихнуть. Или не себе.

Пока Илвэ говорила, артефактный Глаз она сняла и убрала обратно в саквояж, оттуда же достала другую многоножку - попроще, поменьше лапок, без камней - только один накопитель и был в неё встроен.

— Слизистые ваши в порядке, сотрясение следов не оставило, нога заживает хорошо - но беречь её ещё пару месяцев точно надо. Магическое истощение дома, у родового алтаря долечите, - Илвэ говорила, а сама меняла одну многоножку на другую. Смотреть на работающую Илвэ было сплошным удовольствием - руки так и летали, словно мелодию играли. Надо будет у неё выспросить, что там за первая дюжина матерей такая в хирде. И как это всё Костадис понял, едва взглянув на неё. Если у самой Илвэ времени на подробный рассказ не будет, так у меня теперь Эйра с Эйнаром есть - их расспрошу. И про это, и про другое прочее - а то назвалась бабушкой, а сама про быт гномийский ничего-то и не знаю.

Собрав саквояж обратно, Илвэ споро поднялась и обняла меня.

— Поеду я, нельзя хирд надолго оставлять, всенепременно себе что-нибудь да покалечат по дурости. Даст Вотан - свидимся! Оставляю твой дом с чистым сердцем!

И целительно шустро покинула комнату, буквально вот была - и вот нет её.

Костадис Петрович задумчиво посмотрел ей вслед.

— Сама целительница хирда за мной присматривала? Из первой дюжины матерей? Рассказать кому - не поверят, скажут, много чести, - господин проверяющий сначала скосил на меня глаза, а потом и вовсе развернулся так, чтобы видеть меня полностью.

— И как вы на это гномов уговорили?

Глава 21

Вот же неймётся ему! Опять с вопросами пристаёт, теперь ему целитель слишком хорош!

— Так договор у рода Остервальд с гномами, о горной гряде и Заставе. Вот, в рамках договора, - пожала плечами я. Скоро начну вилять в разговорах как пресловутая маркитантская лодка. Надо бы сменить тему.

— Так когда вы собираетесь вернуться к вашим рабочим обязанностям?, - спросила и сама внутренне охнула, как нехорошо это прозвучало. Будто бы я его выпроваживаю из особняка.

— Как только оказия случится, так сразу вас и покину, - подмигнул мне Костадис Петрович, ничуть не обидевшись. И добавил: — Но я обязательно вернусь! Надо же вам привезти ваши бумаги и прочее, что полагается главе рода.

***

А вечером перед нашим особняком сел грифон. Самый что ни на есть настоящий, грифонистый грифон! И сел он не один и не просто так. На грифоне был всадник, и вёз он сверхсрочно куда-то что-то, так так грифоны - это скоростной транспорт имперских гонцов и курьеров. Но этого перехватил приказ Костадиса Петровича, и вот курьер тут. Передал свёрток главе Седьмого Отдела ЕИВ Тайной Канцелярии, и был уведён Аристархом Львовичем на кухню. Потому что служба - это хорошо, но и о еде забывать не следует.

Грифона же отвели к конюшне, где его и облепила троица неразлучников. Потому что грифон был химероидом. То есть, сначала он был магически выведенной химерой. А уже потом создан химероид. Разница была существенной.

Химера - она живая. Там магия, генетика, целительство, алхимия и ритуалы. Но химеры вполне себе едят, дышат, гадят. А особо удачные экземпляры даже размножаться могут, но там генетические аллели неустойчивы, в результате может появиться как такая же химера, так и исходный генетический образец. Иногда при размножении получалось и вовсе что-то несусветное, потому химер предпочитают не размножать.

А вот если после смерти химеру дорабатывали магией, маг.механикой, артефакторикой, ритуалами и чем-то там ещё, то получался химероид. Химероиды не живые, не устают, не едят, не спят. Зато тратят магическую энергию, и чем сложнее химероид - тем больше энергии.

Особо талантливые химерологи могли своим творениям даже псевдоразум создавать, как у Потапыча например.

Грифон был химероидом сложным, но псевдоразум ему не создавали - не всякому химерологу это по силам, да и задачи такой не было. Всё же это не личный грифон императорской семьи, а всего лишь императорской курьерской службы.

Я попросила Эльтена зарядить накопители грифона - в рамках вежливости и моих хороших манер.

А ещё через час ко мне в кабинет прихромал Костадис Петрович. Был он в новенькой мундирной форме, что привёз ему курьер, и с толстой книжкой в руках.

— Вот, Елизавета Андреевна, надеюсь этот милый скромный подарок скрасит вам неудобства от моего присутствия, - Костадис Петрович протянул мне книжку, оказавшуюся иллюстрированным каталогом растений из Большого Императорского Ботанического Сада. Не всех растений, а только тех, что ботсад выращивал на продажу. Каталог тоже был не из тех, что продаются в магазинах. Скорее уж, такой каталог адресно и штучно заказывают в самом ботсаду те, кто могут себе это позволить.

— Я вас покидаю. Дела не ждут, а я и так задержался дольше возможного. Прошу вас, довезите курьера до города - там он портальной аркой пройдёт, если откроете. Если нет - то поедет почтовым дилижансом, но лучше бы арку открыть. Я в отчёте о своей инспекции укажу в числе прочего причину закрытия, так что не извольте беспокоиться. Но открыть арку нужно при первой же возможности. Насколько я видел, ваш хранитель уже вполне освоился в этом воплощении.

Костадис Петрович наклонился ко мне и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал мне руку. А затем развернулся и ушёл. Невозможный человек!

Я как сидела за столом так и встать даже не успела, и сказать ничего тоже.

Меж тем к крыльцу привели грифона, Костадис Петрович сел на место курьера и улетел. И трость с собой забрал.

Ну, вот и всё. Он улетел, но обещал вернуться.

— Эльтен, милый, открой портальную арку, пожалуйста, - попросила я хранителя.

Допустим, курьера отвезёт Михал на двуколке.

А у меня теперь снова две гостевых комнаты в распоряжении.

И надо набросать для Якова Иммануиловича список своих идей, связанных с канцелярией. И каталог внимательно изучить - зимний сад так и взывал о реконструкции и возрождении.

И уточнить у моих неразлучников, когда они смогут предоставить пробный образец летуна, выполненный Зузаной собственноручно. Этот образец надо было вместе с документацией и всем необходимым отправить в патентную палату, а после уже и во всеимперский и в международный каталоги химероидов, чтобы можно было на них принимать заказы.

И, помнится, Яков Иммануилович обещал к выходным приехать, захватив ещё и бумаги по финансовому следу денег, куда-то профуканных Александром.

Много, много дел ждало меня прямо сейчас. А глаза так и прикипели к темнеющему небу за окном, в котором скрылся грифон, унёсший господина проверяющего. Я уже как-то привыкла к его присутствию в доме.

С другой стороны, как привыкла так и отвыкну. Надо будет подумать, какую посильную магическую помощь я ещё могу оказать городу Пжыслову и пжысловскому полицейскому ведомству в частности.

А то ведь Прохор Феоктистович в своём отчёте о насильственной женской смерти в моей алтарной не напишет, но ведь он её почувствовал. Был там отпечаток насильственной смерти женщины. Моей, то есть Лизонькиной смерти.

Глава 22

После отъезда князя жизнь завертелась с утроенной скоростью. Ну или мне так показалось. Днём приводили особняк в порядок, вечерами я училась вязать. После обеда обязательно выделяла пару часов на изучение книг - история, как мира так и империи. География. История рода. Общие сведения о магии - теория. Практикой занималась до завтрака в алтарной комнате, куда принесла ковёр и диванных подушек целую россыпь. Пусть хоть так пока будет, всё удобнее, чем голый камень. Медитировала, училась чувствовать средоточие магии, магические каналы и движение по ним. Книга в этом изрядно помогала - собственно, без неё у меня бы вообще ничего не вышло.

Книга, кинжал и кольцо - полный набор Владетеля. Это такой специальный титул для главы рода, у которого есть воплощённый дух-хранитель. Столько всего надо было узнать, и так мало было времени! И ещё я потихонечку оформляла в виде набросков свои идеи по улучшению местной бюрократии. Вспоминала и зарисовывала, добавляя описания, всякие удобные бытовые и канцелярские мелочи. Начну, пожалуй, с бизнес-календарей. Два формата, настольный перекидной и настенный отрывной, с листами по три месяца. Чтобы актуальный, предыдущий и будущий - очень удобно. От местного месяцеслова у меня аж зубы сводило, до того неудобный в использовании. Толстенный талмуд на полторы тысячи страниц, в котором к каждому дню были описания - дни богов и праздников, даты рождения императорской семьи, посевные советы и кулинарные, советы для ведения хозяйства и приметы. В общем, это был такой информационно-душеспасительный труд. Обстоятельный, подробный и чудовищный в использовании.

Чек-листы. Расписания на неделю. Стикеры. И можно ещё в более долгую перспективу учебные плакаты отложить - алфавит, таблица умножения, базовые правила всякие. Если мои задумки сработают, то поздней весной можно будет подумать о том, чтобы ставить в деревне общую школу. Условия по кредиту позволяли мне гасить минимум треть суммы за год, а на первый год треть от долга я вполне могу снять со своего личного счёта. Когда его разблокируют. А там и химероиды должны принести первые деньги - по крайней мере, я на это рассчитывала.

Подаренный каталог растений оказался чудо как хорош - там не только зарисовки самого растения были, но и описания, какой свет, какой полив и какую почву предпочитает тот или иной кустик, какая с него может быть польза, а какие растения частично или полностью ядовиты.

Особенно интересно было читать про растения, магически изменённые, адаптированные или изначально такие, что и вовсе на растения из моей прошлой жизни похожи не были.

Вот, например, терцония белокрылая. Изящнейший древовидный куст, характерный тем, что по достижении определённого возраста ствол его разделяется на три, и далее растёт примерно как плакучая ива, образуя естественные беседки. Листья у неё узкие, с верхней стороны бледно-бледно зелёные и гладкие, а с нижней - белые и как бы пушком покрытые. Очень красиво. Освещение любит неяркое, влажность умеренную. Для зимнего сада самое то будет.

Или кровяник стебельчаый - такой как бы мох, сам цвета запёкшейся крови, а стебельки соцветий у него тоненькие и ярко алые. На малейший всплеск магии реагируют и наклоняются в его сторону. Получается в итоге такое как бы кровавое озерцо, в природе выглядит жутковато. В саду же, если в правильном обрамлении и расположении, то может выглядеть необычно и пикантно.

А ещё медвяница обыкновенная. Укрывистая трава с метёлками бледно-золотых цветов - пчёлы её обожают, и запах она даёт приятный, сладкий. Цветёт с середины весны по середину осени. В садах её для запаха и высаживают, обычно как бордюрную траву. Думаю, что мои пчеловоды оценят её не только как бордюрную травку, но и как вполне газонную возле пасеки - где-то же у нас точно есть!

Эйра мне как-то за обедом рассказала, что для химероидов сохраняющий раствор они сами изготавливали, для чего в специальных пещерах выращивали особенные грибы. Аспергелла чёрная. Нужен был даже не сам гриб, а его споры - поэтому, когда спороидальное тело мешка вызревало полностью, его срезали и аккуратно упаковывали в специальные мешки. А потом уже изготавливали раствор.

Грибные эти пещеры и производство меня тоже заинтересовали. Потому как сами гномы согласно Договору торговать не могут. А я могу. И расходные ингредиенты на рынке одни из самых востребованных, а химероидный сохраняющий раствор - как раз расходник. Без него не сохранить и не преобразовать мёртвое тело в будущего химероида. А масштабировать уже налаженный процесс - дело не то чтобы неподъёмно-сложное. И по срокам вполне можно надеяться на быстрые результаты. Даже если гномам не нужны деньги в виде прибыли (что вряд ли), то наверняка найдутся товарные потребности.

Первого сделанного летуна Зузана принесла мне в среду вечером. Химероид всё ещё слабо пах сохраняющим раствором, но вложенную функцию исправно выполнял - держал в лапах фонарь и летел за рунным камнем после активации. Своё клеймо химеролога Зузана ему поставила на затылке между ушами. Благовоспитанные девицы в таких случаях выражают свой восторг приличными словами. Поэтому мы с Лизонькой воскликнули “Ах, какая прелесть!” и немедленно завалили вопросами химеролога.

Нужно было всё - от бумаг для патента, до реальных сроков и скорости изготовления летунов. Желательно, с возможностью если уж не потокового производства, то хотя бы разделения процессов по параллельным веткам производства. И да, летуны мне нужны были нескольких модификаций - как базовые для осветительных нужд, так и например совмещённые с медицинскими носилками для транспортировки. Здесь такого пока нет - но будет! Перемещение в ночи с летающим ящиком подтолкнуло меня подумать и в эту сторону.

Пусть здесь Генри Форд ещё не родился, но принцип конвейерного производства мне был вполне знаком и понятен. А правильно организованные процессы - ключ к процветанию бизнеса. Один из ключей, ладно.

Зато такие знания дают мне преимущество, которым я совершенно точно воспользуюсь!

Глава 23

В субботу утром приехал Яков Иммануилович.

Отказавшись от перекуса в пользу будущего обеда, мы сразу прошли в кабинет.

Подготовить полный пакет документов на патент химероида-летуна оказалось нетривиальным делом.

Для начала, понятия “полный пакет” ещё не вошло в обиход. И в целом стандартизированного набора документов с заранее готовой формой подачи как понятия ещё тоже не было. Были конкретные случаи выдачи патента и по каждому был перечень поданных и дополнительно запрошенных документов.

Хвала всем богам, Яков Иммануилович предусмотрительно собрал и привёз с собой копии документов по последним десяти патентам, выданным на химероидов.

Вполне достаточно, чтобы попробовать собрать некое “арифметическое среднее” для нашего случая.

Пока поверенный этим занимался, я приблизительно прикинула профит от продажи летунов. Сказочного богатства на них не заработать, но эта овчинка вполне стоит выделки. Особенно если выйти с предложением покупки на тех, кому такие химероиды актуальны. Отделочники, шахтёры, сборщики ингредиентов - все, кому нужен точечный подвижный свет и свободные руки в работе.

Яков Имманиулович такой подход одобрил, обещал посмотреть, кому могут понадобиться такие полезные химероиды. Заодно показала свои наброски по различной печатной продукции.

Яков Иммануилович внимательно посмотрел их, и впал в глубокую задумчивость минут на десять.

После чего встал, торжественно поцеловал мне руку и сообщил:

— Я бесконечно счастлив и го’д ’аботать с вами! У вас, моя до’огая г’афиня, сове’шенно незау’ядный ум! Вы мыслите как делец, и я подде’жу любое ваше начинание не по долгу службы, но по зову се’дца!

— Яков Иммануилович, позвольте в свою очередь сказать, что я считаю вас добрым своим другом, а не просто наёмным работником. Наши фамилии связывает многолетнее сотрудничество и я надеюсь, что оно так будет и дальше. И знайте, вы и ваша семья всегда может рассчитывать на мою помощь и искреннюю благодарность!, - и я обняла поверенного, после чего расцеловала его в обе щёки.

***

Выходные пролетели в рабочих заботах, как и начало недели. А потом внезапно наступил четверг. В пятницу же надо было ехать на праздник Параскевы-ткачихи.

После расспросов с моей стороны было выяснено, что от графини ждут деятельного участия - нужно открыть и закрыть ярмарку, выдавать главные призы в конкурсах и пробовать все угощения. Отдельно можно благословить все заключённые помолвки и одарить помолвленных специальными ткаными поясами. Считалось, что благословение главы рода даст дополнительную удачу и счастье в будущем браке.

Эмма Готлибовна принесла откуда-то из запасов десять таких поясов - оказывается, их заказывают заранее, и ткачихи ткут их под заказ, вплетая в само полотно пояса обережные рисунки, украшая бусинами и вообще всем, чем умели. А маги потом вливали силу в эти пояса, превращая их в простенькие артефакты - на удачу, на здоровье, на лёгкую защиту. Эти пояса заказывала ещё графиня Катаржина, последние остатки. На следующий год надо будет заказывать новые. А уже имеющиеся заготовки нужно было наполнить магической силой.

Поэтому мы с Эльтеном и этими поясами спустились в алтарную. Я уже научилась видеть собственное магическое ядро и каналы, и ощущать бег магии по ним. А вчера попробовала сделать детское упражнение из Книги - нужно было создать светящиеся искорки и развесить их воздухе. Будто светлячки в саду ночью. И у меня даже получилось - на попытке, которую я мысленно назначила последней. Поэтому сейчас я была твёрдо намерена влить магию в пояса и одаривать не имитацией, а настоящими благословениями от рода Остервальд.

В алтарной я села на ковёр, спиной оперевшись на алтарь, скрестила ноги по-турецки и на колени положила первый пояс. Эльтен лёг рядом, готовый помочь и подстраховать в любой момент.

Сесть.

Закрыть глаза. Вспомнить то ощущение гармонии с миром, когда грязное окно становится чистым.

Поймать. Зафиксировать.

Сосредоточиться.

И после всего этого…

Вот оно. Я увидела в темноте, под веками, как внутри меня горит золотым теплом маленький подвижный огонёк. Как от него разбегаются нервами-венами-капиллярами магические каналы. Ощутила на кончиках пальцев тепло и одновременно как бы увидела лёгкое, едва заметное сияние, появившееся на пальцах. Увидела не открывая глаз. И направила это сияние тонкой нитью по вплетённому в пояс рисунку. Проводила пальцами руки по тканому полотну, наполняя вытканный узор своим сиянием. Вливала в каждую вплетённую бусину свет, пока она не начинала сверкать как капля росы на солнце. И в конце обвила своим сиянием уже сделанные нити в обратную сторону. И закрепила, как вышивку.

Посмотрела на светящийся пояс - сияние шло ровно, не прерываясь. Бусины сверкали и переливались, нити узора ровно пульсировали.

И открыла глаза.

Пояс лежал на коленях и ощущался тёплым - как любой артефакт.

Я провела пальцами по полотну - тёплое.

Получилось!

Я радостно взвизгнула и чмокнула Эльтена в макушку между ушами.

У меня получился настоящий обережный пояс!

Хотелось петь и танцевать, но вместо этого я положила готовый пояс отдельно и взяла следующий. Нужно было повторить своё маленькое чудо ещё девять раз.

Глава 24

Торжественное открытие ярмарки в Малых Буках было запланировано на полдень. Чтобы добрые селяне успели с утра переделать все дела, а потом идти гулять в своё удовольствие. Злых селян в расчёт никто не брал.

В Малые Буки мы приехали к половине двенадцатого. Руссо-Балт я поставила на заднем дворе Храма, от греха подальше, к богам поближе.

Со мной приехала Катти, Серафима, Зузана и Михал. И Эльтен. План был такой - Зузана и Серафима развлекаются на ярмарке под приглядом Михала, я развлекаюсь сама под присмотром Эльтена и Катти.

Я выдала Зузане пятьдесят рублей с наказом хорошенечко развлечь Серафиму и не обделить себя. Сумма большая, но пусть лучше будет с запасом - мало ли.

У Храма меня встретил фра Симон - был он без Корнелиуса.

— Корнелиус? Это же кот, он ходит сам по себе. Если будет необходимость - придёт, - улыбаясь, пояснил фра Симон. Улыбка ему шла невероятно, совершенно мальчишеская и задорная.

Тишайло Володарович должен был нас встретить на помосте уже, вместе с другими старостами. А пока у нас было немного времени ознакомиться с местом проведения и придумками. Сама ярмарка раскинулась во всё Чистое Торжище - обычные торговые ряды и лавки ныне были закрыты и убраны, чтобы максимально освободить место. Напротив Храма возвели помост - на нём предполагались все торжественные объявления и выступления скоморохов. Неподалёку был установлен столб - высокий, метров пять наверное. На самом верху его был приделан колокол - кто сможет до него взобраться и позвонить, тому приз от старост. Первому прозвонившему обещали корову. Магией, артефактами и амулетами пользоваться при залезании на столб было нельзя.

Были на ярмарке и продавцы всякой мелочи, и еды на разнос, и медовухи, и чаю горячего, и сбитня, и калёных орешков в меду. И яблоки в карамели! Народ собирался, шумел-гудел, играли музыканты.

В полдень же как раз вернулись к помосту.

Ярмарку открывали втроём - Тишайло Володарович, фра Симон и я. Тишайло Володарович напомнил всем про соблюдение порядка, и что все драки - токмо на специальном ристалище, чтобы честно всё было и не до смерти.

Фра Симон благословил от лица всех богов людей на празднование, а особо - от Параскевы-Ткачихи. И велел искать не только развлечений, но и пару по сердцу. Ведь сегодня день такой, что две судьбы сплетутся в одну запросто и не расплетутся вовек.

Я же… Я растерялась. Внезапно. Поэтому просто пожелала счастья всем, даром, и пусть не будет ни мрачных мыслей, ни мрачных туч в этот чудесный день!

Потом был конкурс красоты среди свиней. Все три старосты, фра Симон и я сидели на помосте на вынесенных стульях, а мимо нас проводили свиней их хозяева и хозяйки, а специальный заводила озвучивал стати и достоинства конкурсанток. Да не просто озвучивал, а расхваливал, с шутками да прибаутками. Я смеялась до слёз, остальные не отставали. После прохождения круга почёта свинья вставала сначала на весы,а после рядом с измерительными вешками - им замеряли длину “от пятачка до крючка”, высоту в холке и, неожиданно, обхват задней левой ноги.

Победила свинья из Отрадной, хозяйкой которой оказалась внезапно Семёновна. Та самая, что проверяла меня на упыриность. Но победа была честной - свинья была хороша со всех сторон, а еще у неё на том самом левом бедре было пятно в виде сердечка. Свинью звали Наташка, что вызвало нервное хихиканье у части деревенских женщин. Победительница получила в подарок бочонок медовухи - но есть подозрение, что Наташка этот бочонок даже не попробует. У Семёновны была большая семья, одиннадцать взрослых детей, тридцать четыре внука и правнуков без счёта.

Ярмарка меж тем разошлась во всю. Мы ходили, оценивали кур - их, понятное дело, не выводили никуда, но в клетках выставляли в рядах. Божечки, какие же красивые оказывается бывают куры! И с хохолками, и с роскошными хвостами, и с толстенькой перьевой опушкой на лапах. Белые, серые, чёрные, в крапинку, пестрые, рыжие - какие угодно куры. И маленькие, размером в ладошку, которые неслись особенными яйцами нежно-голубого цвета. И огромные, размером чуть ли не в полсвиньи - таких называли мясными. Тут победительниц было несколько, в разных номинациях. Катти ловко подсунула мне под руки корзинку, в которой лежали роскошные белые пуховые платки, коими мне полагалось одаривать победительниц. Что бы я делала без своей верной Катти?

После надо было пробовать мёд да квас, определять самый душистый, самый сладкий, самый хлебный, самый ещё какой-то. Я, конечно, пробовала по полглоточка, но веселье и всеобщая атмосфера праздника сами собой поднимались всё выше.

В детском углу ярмарки были игры для детей и выступление кукольного театра - показывали сказ о том, как Емельян-дурачок поймал волшебную рыбу в проруби и назагадывал всякого, и что потом из этого всего вышло. Хорошая сказка, и поставлена умело. В итоге всё закончилось хорошо, все Емельяновы глупости исправили, а Емельяну выдали в жёны девицу с самой большой скалкой - чтоб было чем дурака уму-разуму учить. После спектакля я кинула в шапку горсть мелких монет, театр дело хорошее. И ещё попросила Катти купить петушков на палочке у торговки рядом и раздать этих леденцов детям - только чур один леденец одному ребёнку в руки, а то знаем мы этих детишек!

А там надо было пройтись по съестным рядам, и если сначала торговцы ещё робели, то ближе к середине уже чуть не за руки тянули меня во все стороны, чтобы я ещё и тут попробовала, и там откусила, и здесь ну хоть понюхала, если уж есть не могу больше!

Ярмарка шумела, ярмарка гудела, и вот девицы закружили первые хороводы. Поначалу я просто на них любовалась, а после Одарка, та самая первая красавица Отрадной, дочка кузнеца, хохоча втянула меня в хоровод. А и славный был хоровод, весёлый! И по кругу, и ручьём, и после на пары разбился-раскружился, да и соединился вновь в один круг.

В тот хоровод втянули, кажется, вообще всех, даже фра Симона. И когда хоровод распался и все со смехом разлетелись кто куда, на лавку рядом отвёл меня как раз фра Симон. Он же принёс мне кружку горячего травяного взвара - пить после танцев хотелось очень.

Было весело. Фра Симон оказался хорошим рассказчиком и приятным спутником. Мы прогулялись по ярмарке из конца в конец, и про всех-то ему было рассказать что-то хорошее, доброе или забавное.

А в конце прогулки, вернувшись к помосту, фра Симон неожиданно остановился, посмотрел мне в глаза и сказал: — Елизавета Андреевна, выходите за меня замуж?