Хозяйка сгоревшей усадьбы

Глава 1

Фиона привыкла считать себя весьма здравомыслящей особой.

Мнение это появилось, когда ей было девять лет. Именно в этом возрасте она получила первую и последнюю в своей жизни беспощадную порку. И урок усвоила крепко. С той поры она всякий свой поступок соотносила с воспоминаниями об обжигающих ударах розги по спине и чуть пониже. И принятые в свете этой памяти решения неизменно оказывались взвешенными и разумными. Просчитывать наперед, глядеть в будущее. Помнить о последствиях всякого своего поступка. Сохранять благоразумие и трезвый взгляд. А главное — никогда не попадаться на горячем. Вот столпы, на которых она строила свою жизнь.

Но сейчас, впервые за двадцать лет, привычная система дала сбой.

Фиона неторопливо поднялась из-за стола, на котором лежала толстая бухгалтерская книга. Но муж — такой привычный, рыхлый, миролюбивый тихоня-муж — в кои-то веки не отшатнулся, когда она выпрямилась и шагнула в его сторону.

Нет, разумеется, Фиона никогда не била мужа. Что за моветон! Но… она привыкла к тому, что обычно он вел себя с нею более робко. И тушевался, сталкиваясь с откровенными проявлениями ее недовольства.

— Что ты сказал, милый? — переспросила она мягко.

Ну мало ли — вдруг ослышалась?

— Я сказал. Что ты. Никуда не поедешь, — раздельно повторил муж, пристально глядя ей в глаза. — Ты останешься дома! Тебе есть, чем заняться. Хозяйство, дела. Бухгалтерия, — он кивнул на книгу. — Кухня, запасы. В конце концов, возьмись как следует за предписания лекаря — он говорит, что ты давно подарила бы мне наследника, если бы не упрямилась так и выполняла все, что он тебе велит. Ты же перестарок — скоро вовсе лишишься возможности стать матерью!

Фиона растерялась. Она не привыкла к такому тону. Да что там — этот мягкотелый человек никогда не смотрел на нее так! Дерзко, с вызовом. Да-да, именно вызов и читался в его прямом взгляде. Нет, в среде других аристократов он слыл человеком жестким и волевым. И был таковым с равными и низшими. Но не с ней! Брови ее помимо воли изогнулись, выдавая вспыхнувшее негодование. Он таки отшатнулся на шаг.

— О, святой Иероним, на ком я все эти годы был женат! — возглас явно вырвался у него инстинктивно, предваряя работу мысли. — Ты же, — он запнулся. — Ты же настоящая старуха-тиранка из детской сказки! Именно ее ты мне напоминала все эти годы. Вечно недовольная, требовательная, жадная, капризная! Ты — просто вздорная баба, иссохшая от собственной злобы. Посмотри на себя — разве такой должна быть истинная леди?! — слова рвались наружу, точно гной из вскрытого нарыва. — Сухая, равнодушная. Вечно прямая, точно палку проглотила! Вся такая разумная, рассудительная — а на деле лишенная всякого намека на чувство! Ты потому и не сумела стать матерью — к этому не способно сухое бесчувственное бревно. Как меня только угораздило на тебе жениться! — с минуту он молчал, глядя на нее с невыразимым отвращением. — Я свое слово сказал, — прибавил наконец. — Ты остаешься в поместье!

После развернулся на каблуках и стремительно покинул кабинет. Ошарашенная Фиона рухнула обратно на жесткий стул с прямой спинкой.

Некоторое время сидела, оглушенная, силясь переварить услышанное. И собраться с мыслями хоть как-то.

Парализованный ум зацепился за одно слово, к которому сводилась сумбурная горячечная речь мужа: бесчувственная.

Она — бесчувственная?! В груди зарождался гнев, не находивший пока что выхода. Она — бесчувственная. Сухая. А какой ей быть?! Где есть в этой жизни место чувству — настоящему, живому чувству? Тому, за которое тебя не выпорют больно и унизительно. И к кому ей это чувство проявлять — к рохле и мямле, который обращал на нее внимания не больше, чем на комод в гостиной?

Хотя о чем она думает! Комод в гостиной удостаивался явно большего внимания, чем какая-то там жена.

Оно и дело: разве комод в силах сам о себе позаботиться? Отполировать как следует все поверхности, содержать без пыли и отпечатков пальцев. Не портиться от сырости и неправильного ухода. А уж о цене и вовсе речи нет. Комод — антикварный, редкий. Истинное произведение искусства! Жена же досталась практически даром, и никаких расходов не доставляла. Еще и была полезна в хозяйстве. Правда, недостаточно: наследника так и не родила. Для хозяйки большого поместья и супруги единственного сына древнего, пусть и не слишком знатного, рода — явный и очевидный дефект. Кто в здравом уме станет дорожить дефектной вещью?

Гнев, изумление и разочарование вырывались-таки наружу потоком слез и беззвучных рыданий. Сверху топотали шаги — слуги спешно собирали вещи господина, готовящегося к отъезду в столицу, и сносили их вниз, в уже готовую карету.

Ронан уезжал в столицу. Еще каких-то пару часов на последние сборы — и он отправится в путь. Он — отправится, а она — нет.

Она так ждала этой поездки! Так мечтала увидеть столицу — впервые за долгое время. Подруг, живущих там. Впервые за целый год, проведенный в поместье. Здесь Фиона ощущала себя запертой от всего мира, и жаждала перемены места и впечатлений. Кто знает — может, и чувства всколыхнулись бы?

Хотя это она хватила: в жизни женщины нет места чувству. Все занято долгом, приличиями и традициями.

Да даже не в этом дело. Ронан никогда не говорил с ней ни о каких чувствах! Даже в самом начале, когда предпочел Фиону ее подруге, к которой посватался поначалу. Он всегда глядел на вещи так же трезво и взвешенно, как и она. И ее, прямо сказать, это более чем устраивало. Она и вышла за него, твердо зная, кто он есть, и каков он есть. А главное — чего от него ждать.

И как управлять им так, чтобы ее собственная жизнь была достаточно выносимой.

В ушах раздался неслышный никому свист розги. Фиона зажмурилась, воскрешая в памяти давний летний солнечный день.

Для этого и усилий особых не потребовалось. Слишком хорошо он врезался в память.

«Милая, твое поведение недопустимо, — услышала она голос отца — словно издалека. — Мне невыразимо грустно, что приходится прибегать к такому средству. Но у меня не осталось выбора. Ты должна понять, что это — меньшее зло в сравнении с тем, что может тебя ждать, если ты продолжишь высказывать те мысли, что озвучила сейчас. Юной леди недопустимо ни вести себя подобным образом. Ни, самое главное — мыслить подобным образом».

Тогда, двадцать лет назад, Фиона отчетливо поняла: чтобы узнать, как она мыслит, нужно, чтобы она сама об этом рассказала. Если она будет молчать — никто ни о чем не узнает. А невозмутимое лицо непроницаемо для чужих взглядов.

Первая порка оказалась и последней. А впоследствии Фиона часто думала, что отец проявил удивительное терпение. Ведь впервые с упрямством и вольномыслием дочери он столкнулся за три года до этого! И все три года пытался справиться с бедой при помощи доброго слова и доводов рассудка.

*** ***

— Это несправедливо! — шестилетняя Фиона гневно топнула ножкой и недовольно воззрилась на отца.

— И что же тут несправедливого? — законник Граб был добрым, по сути, человеком, и вспышка дочери вызвала у него улыбку.

— Как это — что?! — возмутилась малышка. — Почему мальчишкам можно лазать по деревьям, а мне — нет?

— Потому что ты — девочка. Леди.

— И что с того?!

— Мальчишки лазают по деревьям, потому что это благотворно для их физического развития. А добродетели леди — степенность, благовоспитанность и чувство собственного достоинства. Чувство долга, в конце концов. Верность приличиям и традициям. Ты — женщина, будущая мать. Твой долг — быть ответственной и мудрой.

— Я не хочу быть ответственной и мудрой. Я хочу лазать по деревьям!

— Ты — девочка, — отец сдвинул брови — он не привык, чтобы его аргументы так нагло игнорировали. Тем более, что аргументы были более чем здравые и совершенно понятные любому сколько-нибудь соображающему человеку. А его дочь соображает прекрасно — это он знал. — Ты — девочка. И ты не будешь лазать по деревьям!

— А если я соглашусь быть мудрой и благовоспитанной, — Фиона уже видела, как торгуются взрослые. Она решила пойти на уступки. — Но только я хочу при этом лазать по деревьям!

— Фиона, ты — будущая леди, — проникновенно поведал отец. — Первое, о чем помнит леди — это чувство долга. Оно не сочетается со словом «хочу».

— То есть — я вообще ничего не могу хотеть? — опешила малышка. Прежде она подобного не слышала.

— Можешь. Ты можешь хотеть исполнить свой долг как можно лучше. Ты можешь хотеть стать самой настоящей благовоспитанной леди — как твоя матушка или тетушки. Или бабушка. Или другие леди. Ты можешь хотеть изучить манеры и этикет как можно лучше, чтобы поразить всех вокруг своим воспитанием. Ты же хочешь поразить всех вокруг?

— Я хочу лазать по деревьям, — стиснув зубы и сверля отца негодующим взглядом, ответила Фиона.

Законник Граб глубоко вздохнул, пытаясь справиться с раздражением. Он привел самые здравые и весомые аргументы, что имелись в его арсенале. А упертая девчонка просто пропустила их мимо ушей!

Неслыханно. Возмутительно. Даже самые упрямые оппоненты в суде не позволяли себе подобных вольностей.

Между тем Фиона решила проявить сдержанность и рассудительность — она уже знала, что среди взрослых это приветствуется. Опять же — на деле она намеревалась продолжить торг, уже более осмысленно. А торговаться необходимо со сдержанным видом. К тому же — вдруг отец просто не заметил первой попытки? Слишком уж резкий тон она допустила.

— Послушайте, батюшка, — она опустила взгляд долу, кстати вспомнив о том, как ей это советовала нянюшка. — Я и правда хочу исполнять свой долг как можно лучше! Ведь вы заботитесь обо мне. И я хочу стать настоящей леди. И поразить всех своим воспитанием! — она, не сдержав нетерпения, подняла на него сияющие глазенки.

Господин Граб одобрительно кивал на эту тираду. И в то же время смутно ожидал подвоха: к чему все это? Подвох не заставил себя ждать.

— Но и лазать по деревьям я тоже хочу! Потому дозвольте мне это, прошу вас. А я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши надежды!

Почтенный законник поперхнулся от возмущения. Он искренне считал, что мудрость его слов должна была достичь разума дочери. Она же вздумала торговаться — открыто и вульгарно, как торговка на базаре!

И в чем!

Законник Граб был очень добрым и мягким человеком. А еще он был мудрым и понимающим. Он осознавал, что не следует ждать от шестилетней малышки взрослой рассудительности. Даже если эта малышка ну очень умна для своего возраста и способна на пространные умные рассуждения.

К тому же — она таки кое-что поняла в его словах. Придет время — и она поймет все остальное. Поэтому он не разозлился, а улыбнулся ласково.

— Видишь ли, милая, — он погладил дочь по волосам. — Невозможно быть леди и при этом лазать по деревьям, как мальчишка. Если и правда хочешь всех поразить своим воспитанием — тебе придется отказаться от этой возмутительной, вульгарной фантазии.

Он хотел еще помянуть о том, что недостойно леди торговаться, словно в лавке зеленщика. Но не успел.

Фиона и впрямь была очень умным и наблюдательным ребенком. Но она была всего лишь ребенком. И нервы ее не выдержали крушения последней попытки. Личико ее исказилось от ярости и побагровело, из глаз брызнули слезы, а из горла вырвался совершенно неприличный оглушительный визг, приведший отца на миг в совершеннейшую оторопь.

Девчушка скинула руку отца с головы, отскочила в сторону и затопала в бешенстве ногами, продолжая визжать.

Истерика поразила почтенного законника. Разумеется, Фиону отправили до вечера в ее комнату. На ужин она не получила сладкого.

Утром она, наученная нянюшкой, просила у отца прощения. Не слишком, впрочем, понимая — за что и зачем.

Законник Граб терпеливо выслушал извинения дочери. Он прекрасно видел, что она слабо осознает, что происходит. И что произошло накануне. Но он верил в могущество человеческого разума. И точно знал: настанет день — и Фиона все поймет. Ей нужно просто подрасти.

Вера в человеческий разум — точнее, в то, что несовершенный женский ум в полной мере способен овладеть им — пошатнулась спустя три года.

Целых три года бесконечного противостояния, споров и увещеваний. Три года спустя законник Граб сдался. И применил метод, который искренне почитал варварским и применимым лишь в отношении самых отсталых и неразумных созданий Творца. С горечью признал, что его дочь — именно такое создание. И лично выпорол ее — не со зла, но ради ее же блага.

Розга и впрямь порой — благо для ребенка. После полученного урока Фиона резко изменилась к лучшему.

*** ***

Молодая женщина судорожно всхлипнула.

Иногда она думала, что лучше бы отец порол ее все три года. В свои шесть она еще не была способна на притворство. Да и ум ребенка в шесть лет гибче, чем в девять. Тогда для нее порка не стала бы таким потрясением.

Глядишь, за три года она привыкла бы к розге. Привыкла — и не боялась бы до дрожи во всем теле.

Вспомнила, как жалела лучшую подругу — Агнес. Та всегда была прямолинейна и непримирима. За что частенько бывала порота.

Она отказывалась идти по тому же пути, что и Фиона — создавать видимость кротости и послушания. Выполнять требования беспрекословно. И нарушать правила лишь тогда, когда наверняка знала — не попадется. И не будет обличена и наказана.

В итоге… кажется, права была Агнес, а не она, Фиона. И, чтобы понять это, ей понадобилось два десятка лет!

Всхлипывания перешли в истерический смех.

Святой Иероним, она точно не в себе! Опасливо оглянулась на дверь. Не доведи Творец, кто-нибудь зайдет и увидит, в каком состоянии хозяйка. Точно вызовут лекаря и уложат в постель. Она подошла к двери, повернула два раза ключ. Едва ли Ронан захочет зайти, чтобы попрощаться перед отъездом. Все, что хотел, он ей уже сказал. Что до слуг — она занята бухгалтерскими записями, и нечего ее беспокоить!

Вернувшись на место, она захлопнула книгу и сдвинула ее к краю стола. Ткнулась лицом в сложенные на столешнице руки и снова разрыдалась.

Она даже в истерике побиться не может, не опасаясь, что кто-нибудь увидит!

И вот ради этого она старательно лепила из себя достойную леди, которой будет гордиться отец? Которой будет довольна семья и муж?

Фиона научилась виртуозно врать и притворяться. Скрывать свои истинные мысли, чувства и желания. Исполнять свои капризы так, чтобы никто не заподозрил ее в чем-то дурном.

Усмехнулась, вспомнив, как качала головой Агнес, узнавая о ее проделках.

Или как изумлялась, когда принимала в них участие. В этих случаях наказание миновало не только Фиону, но и ее. И она изумлялась этому — как и тщательной разработке планов, благодаря которой обеим удавалось выйти сухими из воды. Да что там сухими — она всегда все обставляла так, чтоб никому из взрослых в голову не пришло обвинить ее в чем-либо.

Агнес всегда пренебрегала осторожностью.

К неизменному изумлению Фионы. Даже поразительно, как девочки сумели подружиться. Должно быть, их сблизила общая для обеих бунтарская натура.

Познакомились девочки, когда обеим было по двенадцать. По удивительному совпадению их семьи в одно и то же время приехали на побережье и сняли две виллы по соседству.

При первой встрече девочки друг другу не понравились. Агнес обозвала Фиону унылой тихоней. Та в ответ лишь фыркнула. Она-то знала, какова она на самом деле!

Пару недель они демонстративно фыркали и воротили носы друг от друга.

Точнее — фыркала и воротила нос Агнес. Фиона, задетая за живое, при каждой встрече изображала бурную радость и принималась щебетать. Ее забавляло, как вытягивается лицо у новоявленной знакомой.

Все переменилось в один из дней, пару недель спустя после знакомства.

Оказалось, что у обеих девочек имеется привычка удирать, чтобы тайком искупаться в море. Юным леди не пристали такие развлечения: плавание — удел мальчишек. Ведь кому-то из них, возможно, придется служить во флоте. Или плавать морем по делам. А зачем плавать девочке? Всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно: для этого нет ни единой причины!

Фиона и Агнес столкнулись в воде, в отдалении от берега.

Агнес, не иначе, решила — несносная соседка решила проследить за ней. Да так увлеклась, что заплыла следом в море! Наверное, от досады ей отшибло сообразительность. Иначе сама бы подумала: ну, дойти-то до берега, если шпионишь, можно. А как по воде-то поплывешь?! Добропорядочной леди не пристало плавать, как рыбе. Даже если она занята благим делом — высматривает нарушительницу порядка.

От досады, наверное, Агнес и свело ногу. Фиона-то ничуть не удивилась, приметив ее неподалеку! Разве что ее озадачило, как они обе исхитрились прийти купаться одновременно и не заметить друг друга.

Так или иначе, Фионе пришлось вытаскивать ее. Агнес могла раздражать ее сколько угодно — но она не могла позволить той утонуть на ее глазах! Задача оказалась не из простых. Ей бы ни за что не вытащить Анес, если бы та не взяла себя в руки и не начала помогать ей, подгребая к берегу. Когда девочки, фыркая и отплевываясь от воды, выбрались-таки на камни, сил у ни у одной из них не осталось. Только это и помешало им рассориться по привычке в очередной раз.

А в мирной беседе выяснилось, что Фиона — не такая-то и тихоня. И правила она нарушает почаще, чем считающая себя бунтаркой Агнес.

С того дня и началась их дружба, которая продлилась на долгие годы. Даже во взрослой жизни, ведя совершенно разный образ жизни, они остались подругами. Да что там — их дружбе Фиона была обязана своим замужеством! Правда, трудно теперь сказать — на счастье свое или нет.

Глава 2

Первый выход в свет у подруг состоялся в одно время — ранней осенью, когда в столице начинался сезон балов. Обеим было по семнадцать.

И в первые же недели утонченной изящной дебютантке Агнес повезло. Во всяком случае, все вокруг считали это везением.

Что там говорить — стройная брюнетка с тонкими чертами лица, пухлыми губками и миндалевидными темными глазами, опушенными длинными черными ресницами — Агнес невольно привлекала к себе внимание. Мало оказалось мужчин, которые не попали бы под ее чары. Даром, что самой Агнес мужское внимание к гиенам горным не сдалось. Она не была рада ни восхищенным взглядам, ни предложению руки и сердца, полученному от молодого барона Ронана Гревилля.

Родители Агнес без раздумий дали согласие. Агнес была в ярости.

Родители юной дебютантки были в недоумении. Они искренне почитали себя людьми весьма прогрессивных взглядов, и дочку растили без чрезмерной строгости.

Неволить Агнес выгодным замужеством, устраивая дела рода Брейнстоун, отец девушки не собирался. Да его дела и так шли вполне себе неплохо.

Однако Ронан Гревиллль был завидной партией! К тому же он был молод, хорош собой — одним словом, реакция дочери повергла лорда Брейнстоуна в крайнее недоумение. И он уже был близок к тому, чтобы вслед за дочерью впасть в ярость. Шутка ли — ей предлагают молодого красивого жениха ее круга, а она брыкается!

Агнес заперли в комнате, запретив видеться с кем бы то ни было.

Фиона узнала об этом, когда приехала навестить подругу. Она, огорченная и сбитая с толку, собиралась уехать прочь, когда глава семейства вдруг передумал.

— Вы, юная леди Фиона, образец здравого смысла и благопристойности, — заявил он. — Вы всегда благотворно влияли на мою дочь! Возможно, и в этот раз вы заставите ее взяться за ум.

Так и состоялся тот судьбоносный разговор, ставший поворотным в жизнях обеих подруг. Фиона тогда приобрела мужа, который устраивал ее практически во всем. А Агнес… Агнес тоже приобрела тогда ключ от будущего. Хоть и идти к своему будущему ей пришлось не один год.

*** ***

— Да ты сама не понимаешь, как тебе повезло! — Фиона всплеснула руками.

Находясь наедине с подругой, она порой позволяла себе проявить чуть больше чувства, чем положено благовоспитанной леди.

— Повезло — в чем?! — возмутилась Агнес.

Вот она себя манерами не утруждала — ни в уединении, ни напоказ. Агнес была бунтаркой до мозга костей. И Фиона точно знала, что ей по сей день иногда перепадает «благой науки», как именовали розги в родительской руке.

— Тебе повезло с женихом. Это вполне мог быть не Ронан, а кто-нибудь гораздо хуже! Какой-нибудь мерзкий старикашка, вдовец с выводком детей. Или прохвост, только и занятый, что играми и девицами. Или тиран, не брезгующий розгами для воспитания супруги. А Ронан — спокойный, умный, рассудительный парень. И симпатичный.

— О! Да не влюблена ли ты, железная Фиа? — рассмеялась подруга.

— Я, влюблена? — искренне изумилась Фиона. — Да… нет, пожалуй, — она пожала плечами. — Можно было бы — но это твой жених, а не мой. Зачем? Скажи лучше, как это ты меня назвала? — прибавила она с любопытством.

— А ты никогда не слышала, как тебя называет моя тетушка? — фыркнула Агнес.

— Железная Фиа? — протянула она. — Нет, серьезно?

— Ну, а что тебя удивляет. Ты вся такая правильная, утонченная, с безупречными манерами. И вся такая безупречная. Ни единого лишнего жеста. Ни тени неположенного чувства. Благовоспитанна и непоколебима.

— Что за прок в неположенных чувствах? — легкомысленно пожала плечами Фиона.

— Вот-вот, об этом и речь! — подруга рассмеялась. — Мне кажется, только я и вижу проявления чувств. И то — изредка, — она вздохнула. — Я иногда завидую твоей выдержке и твоему здравомыслию. Правда, потом прихожу в себя и понимаю, что не смогла бы так. И что касается Ронана, — вспомнила она о первоначальном разговоре. — Я не хочу за него замуж! Я вообще выходить замуж не хочу.

— Ты много видела тех, кто хочет? — хмыкнула Фиона пренебрежительно.

— Ну, вообще-то все хотят. Выйти замуж.

— Угум. Даром, что все прекрасно понимают, что достанется им отнюдь не партия мечты, — она закатила глаза. — Наши отцы не смотрят на то, чтобы жених был мало-мальски симпатичен невесте. Их волнует одно — собственная выгода!

— Как это тебя не пороли за такие высказывания?

— Ну, я же не треплю языком где попало. Ты — моя подруга. И я прекрасно знаю, что ты думаешь точно так же. Только ты не боишься порки, в отличие от меня, — прибавила задумчиво. — Получается, ты сильнее духом, чем я. И честнее.

— Ох, я порой сама ненавижу эту честность. Не так-то я и сильна духом, — Агнес вздохнула. — Ну, как мне сказать родителям, что я не желаю выходить замуж? Вообще.

— А ты представь — попадется кто-то намного хуже. Я вот с ужасом думаю, кого найдет мой отец. Хотела бы, чтоб это был кто-то вроде твоего Ронана.

— А ты забирай его себе!

— Как?! — изумилась Фиона.

— Как-как, да обыкновенно! Сейчас ведь сезон — вовсю идут балы, приемы. Ну, построй ему глазки. Пококетничай. Покажи, что он тебе интересен. Заведи разговор — ты же в этом мастерица! Не успеешь оглянуться, как он захочет сменить одну невесту на другую. Я точно знаю, что он посватался ко мне с согласия своего отца, но по своему желанию. Да, будут сложности с расстроенной помолвкой. Ну, я сделаю вид — мол, это так внезапно, но я не хочу мешать счастью благородного человека, который… ну и все такое прочее.

— Да ты заговорщица! — рассмеялась Фиона. — Но… ты уверена? Ронан — не худший вариант.

— Уверена. Я даже знаю, как поступлю после того, как наша помолвка разладится. Только ты уж не подведи! — Агнес сложила умоляюще руки перед грудью. — Он обязан в тебя влюбиться.

Агнес, видя сомнения подруги, решилась посвятить ее в свой план. Тот был предельно прост. Она благородно откажется от свадьбы и вернет жениху кольцо. Будет и дальше посещать все приемы и балы сезона. Продолжит веселиться, общаться с подругами и молодыми людьми. Отец не должен будет сильно расстроиться — брак дочери с юным дворянином был хорошим вариантом, но не самым лучшим, чтобы слишком держаться за него.

А вот по окончании светских увеселений заявит, что сердце ее разбито, и она хочет на время уединиться в обители милосердия.

Это не постриг, не уход в монахини — лишь временный уход от мира. Посвящение себя на время молитве и размышлению. В обители она будет трудиться, заниматься благотворительностью, обучаться. Это не должно вызвать у родителей возражений. Тем более что к тому времени Ронан уже должен будет жениться на Фионе. Агнес назовет небольшой срок — скажем, в полгода. В свете подобное поведение одобряют.

А как поступить дальше — она придумает. В любом случае, это ей даст отсрочку.

Фиона уверена была, что дело отнюдь не в отсрочке. И что у подруги имеется какой-то хитроумный план. Но та отказалась говорить больше.

Что ж, лишняя болтовня и правда не всегда во благо. Главное Фиона поняла: Агнес не просто так упрашивает избавить ее от жениха. Это соображение стало решающим.

Ей не составило труда очаровать Ронана. Тот и правда был увлечен Агнес — но холодность и отстраненность невесты заронили в его сердце сомнения. То ли дело незамужняя подруга невесты, ни с кем еще не помолвленная! Из уважаемой семьи, с безупречными манерами и хорошим приданым. Слушающая его с горящими глазами.

Не прошло и месяца, как Ронан разорвал помолвку с Агнес и сделал предложение Фионе. А та, смущенно потупив взор, согласилась. Разумеется, при условии, что их родители дадут согласие…

И последние двенадцать лет она была леди Гревилль, супругой Ронана Гревилля.

*** ***

Агнес и правда уехала в обитель сразу, как только закончился сезон балов.

Они с Фионой продолжали переписываться как ни в чем не бывало — к немалому изумлению трех семей и счастливого новобрачного. Пару раз Фиона даже навещала подругу в обители.

Та все-таки поведала шепотом, что подумывает удрать. Куда подальше, может, даже за границу. Правда, не слишком понимает пока, как это провернуть.

Но может, таких мер и не потребуется: отец согласился, чтобы она осталась здесь на пару-тройку лет. И Агнес намерена заняться учебой. Она давно хотела обучиться изготовлению артефактов. У нее есть дар. А там — кто знает? Возможно, удастся посвятить себя после выхода в свет избранному делу. Уговорить отца не выдавать ее замуж. Да и много ли найдется желающих взять в жены эксцентричную девицу старше двадцати лет?

Признаться, Фиона не верила, что план подруги осуществим.

Каково же оказалось ее удивление, когда спустя три с половиной года Агнес покинула-таки обитель. Отправилась в имение родителей. А спустя пару месяцев очутилась в столице, где открыла крохотную мастерскую по изготовлению бытовых артефактов. Перед тем проведя пару недель в столичной академии. Как ей удалось уговорить родителей ее отпустить — она не вдавалась в подробности. Возможно, отец просто согласился с бесперспективностью идеи выдать ее замуж. А может, давно махнул на нее рукой.

И люди потянулись в новую мастерскую!

Возможно, причина заключалась в том, что мужчины-артефакторы редко разменивались на изготовление предметов, помогающих в быту простым людям. А может — в том, что Агнес занималась изготовлением простых предметов, доступных по цене большинству горожан.

Она не стремилась составить конкуренцию сильным мастерам. И те не считали ее помехой — упоминали о ее лавочке со снисходительной усмешкой.

Это, должно быть, были самые счастливые и беззаботные годы в жизни Фионы. Она жила с мужем в шикарном особняке в респектабельной части столицы. Они с Ронаном бывали на балах и приемах, в театре и опере. Сами давали приемы. После переезда Агнес Фиона часто виделась с подругой.

Та крайне редко приезжала на приемы, что они давали с Ронаном. Объясняла тем, что не любит светские развлечения, да и большая часть собирающегося общества не вызывает у нее интереса.

Зато охотно принимала Фиону у себя. Обе они впоследствии часто с хохотом вспоминали, как внезапно возревновавший Ронан возомнил, что Агнес занимается сводничеством. И Фиона так часто ездит к ней, чтобы увидеться с любовником. Ронан не постеснялся нанять сыщика, и тот добросовестно пытался поймать молодую баронессу на горячем. Само собой разумеется, безуспешно — Фионе в страшном сне не приснилось бы тратить время на каких-то там любовников. Молодые ловеласы из общества вызывали у нее такую же зевоту, как и у Агнес. В этом обе подруги оказались единодушны.

Посиделки прекращались лишь в периоды отсутствия Агнес в столице. Возвращаясь, та рассказывала о поездках к границам и за границу королевства. В дикие, необжитые земли. В такие моменты Фиона отчаянно завидовала подруге.

Впрочем, следовало признать. Ее собственная жизнь тоже была устроена весьма и весьма неплохо. Она обеспечила себе ту свободу действий, о которой мечтала. И пусть у нее не было таких головокружительных приключений, как у Агнес в ее путешествиях. Но она получала все, что хотела. Могла выезжать на охоту или на прогулки верхом за город. Да, Ронан не слишком одобрял такие развлечения. Но мирился с ними. Ради мира и благополучия в доме.

Беззаботная жизнь закончилась чуть больше года назад. Старый барон Гревилль, отец Ронана, объявил: он больше не в силах вести дела поместья. Состояние здоровья требует перемены климата и переезда на побережье.

Ронан, как послушный сын, немедля взял жену и перевез ее в поместье. Дела там оказались запущены, так что Фионе нашлось, чем заняться. Если Ронан ухитрялся за это время несколько раз вырваться в столицу — пусть и ненадолго, якобы по делам все того же поместья, то ей пришлось безвылазно сидеть дома.

Да, за год она привыкла к роли хозяйки большого замка и земельного надела. Привыкла к тихой жизни в глубокой провинции. Но душа скучала по столице.

А еще Фиона скучала по подруге. По долгим вечерним посиделкам у камина, по ее шуткам и смеху.

Ронан еще полгода назад обещал, что в начале лета она поедет в столицу с ним. И она все полгода ждала этого! Теперь же… все пошло прахом. Он снова отправился один. Без нее. А ей — сидеть безвылазно в клятом поместье еще квадратный демон знает, сколько. От злости хотелось визжать. Как в далеком детстве, в шесть лет. Ведь он обещал! А она устала ждать. Устала торчать в глуши, без развлечений. Общаться только со слугами или — изредка — с недалекими провинциальными соседями. Милейшими людьми, но о чем ей с ними говорить?!

Нет, она обжилась здесь. Даже увлеклась садоводством. Но… и садоводство требует порой отдыха и перерыва.

*** ***

Фиона просидела в кабинете до самого полудня. Лишь когда беготня утихла, и застучали за окном копыта лошадей, увозящих карету с мужем в сторону столицы, она встряхнулась. Она не ошиблась в том, что Ронан даже не попытается зайти к ней на прощание. Убрала под замок книгу — все равно не в силах сейчас сосредоточиться на цифрах доходов и расходов.

Да скоро они сделаются неважны.

Поднялась, вытерла слезы, поправила прическу и одежду. Глянув в зеркало, убедилась, что выглядит по обыкновению безупречно. И лишь тогда покинула кабинет.

Хозяйка осталась в поместье — а это значит, что дела должны идти своим чередом.

По коридорам шагала с привычной легкой полуулыбкой. Отвечала на вопросы слуг, отдавала распоряжения. От рачительного взгляда не ускользала ни единая мелочь. То и дело натыкалась на настороженные или сочувственные взгляды домочадцев. Были и те, у кого случившееся поутру между супругами вызывало откровенное злорадство.

Уж слуги наверняка в курсе их ссоры! Небось, нашлись и обладатели особенно острого слуха, которые после пересказали благодарным слушателям — в каких именно выражениях лорд Ронан поставил на место спесивую женушку.

Что ж, кое-кого ждет разочарование.

Фиона ни словом, ни взглядом не выдавала чувств, владевших ею на самом деле. Хотя… было ли, что выдавать? В одном Ронан был прав: она умела при необходимости задавить чувства без остатка, если они были неуместны. Так что все, что она теперь чувствовала — это решимость. И, пожалуй, легкое волнение от принятого решения. И легкий ужас.

*** ***

Пожалуй, стоит дать мужу пару дней мирно доехать до столицы. Пусть он там расположится как следует, отдохнет с дороги. А она пока что вспомнит, что значит — быть настоящей леди. И хозяйкой поместья.

Хотя что вспоминать? Она и так постоянно носит эту личину.

Фиона после отъезда супруга не стала закатывать истерик. Она не кричала на слуг, не срывала на них дурное настроение. Была по обыкновению собранна, рассудительна и сдержанна. Занималась привычными делами. Ничто в поместье не предвещало близких перемен — да и с чего бы привычному укладу меняться? Лишь к обеду третьего дня она решила, что пора действовать.

Фиона стремительно пронеслась по коридорам поместья.

Она лично обвязала ярко-алой лентой несколько дверей в отдаленном крыле крест-накрест. После велела вызвать управляющего.

— Долго вы намеревались скрывать от меня положение дел? — первым делом осведомилась она у недоумевающего мужчины. — Скажите, как вы намеревались справиться своими силами?

— С… чем справиться? — тот опешил от резкого тона. — О чем вы, миледи?

— То есть — вы даже не знали.

Управляющий покачал головой, недоуменно глядя на нее. Фиона пристально наблюдала за его лицом. Испуган ее напором. Он привык, что хозяйка, хоть и добра, но строго спрашивает за работу. Но чуть передавит — и он решит: вздорная баба решила-таки выместить злость на слугах. А значит, нужно действовать очень, очень осторожно.

— Я обнаружила в этих помещениях признаки появления горной плесени, — сухо поведала она. — И я поражена, что вы не заметили.

— Вы позволите мне взглянуть? — управляющий побледнел, но присутствие духа сохранил.

— Вы с ума сошли?! Я активировала внутри амулеты заморозки, — она кивнула на характерные следы, проступившие сквозь стены. — Закрыла вход. Теперь туда зайдут лишь профессионалы. Я уже отправила за теми, кто сумеет избавить нас от этой напасти, — она устало вздохнула. — И все это именно сейчас, когда Ронан уехал, — посетовала, словно не сдержавшись.

— Нужно предупредить хозяина, — тут же вскинулся управляющий. — Он точно знает, как поступить!

— Как поступить — я знаю и сама, — оборвала Фиона. — Разумеется, я отправлю письмо чуть позже. Признаться, не хочу отвлекать его на эту суету. У него в столице намечены несколько важных дел, и не стоит его тревожить.

— Но… вы уверены, что стоит скрывать от хозяина такое?

— Не скрывать, а принять меры до того, как он вернется. Ему отправлю письмо завтра же, после того, как увижу первые результаты очистки. Если ждать его возвращения — может стать поздно, — она вздохнула. — Как назло, я и сама заметила два дня спустя после его отъезда. Он наверняка уже в столице! Раньше пары дней не вернется — а ведь письмо еще должно дойти. Само собой, одним днем с этой напастью не управиться, — прибавила озабоченно. — Вас я вызвала не для того, чтобы пенять на невнимательность, — прибавила мягче. — Прошу простить мне мою резкость. Я в эти дни… несколько взвинчена.

— Миледи, чем я могу вам помочь? — в голосе управляющего появились заботливые нотки.

— Я хочу избавиться от этой напасти наверняка, — заговорила Фиона. — Не хватало, чтобы она осталась в поместье до возвращения Ронана! Или вовсе разлетелась по окрестностям. Потому предупредила мастеров: им придется применить самые сильные средства. Вы прекрасно понимаете, чем это чревато. Людям опасно будет находиться в поместье. Я хочу, чтобы все — все! — до конца дня покинули эти стены. И вы тоже. Я останусь и встречу мастеров. После их приезда отправлюсь в наш охотничий домик — так что вас с несколькими людьми попрошу отправиться туда. К вечеру подготовить его.

— Значит, людей надо распустить на, — он вопросительно взглянул на нее. — Дня два-три?

— Думаю, четырех-пяти хватит. Вам придется уехать в числе первых — домик сейчас в запустении. Так что работы вам до вечера предстоит много.

Управляющий кивнул, отправился раздавать распоряжения. Поместье ожило, люди забегали.

Фиона отправилась в кабинет. Пока все не уберутся прочь — ей делать нечего. План ее был прост, незатейлив — и дик своей наглостью.

Глава 3

Обезлюдевшее поместье поражало гулкой тишиной. Казалось, громадный красивый дом затаился в ожидании того, что ему предстояло.

А предстояло такое, чего эти стены ни разу не видали за несколько поколений.

Фиона прошла по опустевшим коридорам. С улыбкой она вела кончиками пальцев по стенам, обитым дорогим расписным шелком. Часть обивки была выбрана ею. И теперь она любовалась напоследок, восхищаясь собственным вкусом и умением создать уют и красоту.

Сегодня… сегодня она тоже кое-что создаст.

При этой мысли дыхание учащалось, а сердце начинало биться быстрее. Не столько от волнения, сколько от радостного предвкушения.

Молодая женщина обошла помещения, неспешно собрала кое-какие мелочи. То и дело на ходу она поправляла занавеску или кружевную скатерть — сказывалась привычка к поддержанию безупречности.

Добравшись до своей спальни, переоделась. Наряд выбрала непривычный, но на удивление, в нем было даже удобнее, чем в любимом домашнем платье. Вынула из волос шпильки, распустив их. Подошла к зеркалу.

Из глубины стекла на нее глядела совсем юная девушка с рассыпанной по плечам волнистой гривой. Когда она в последний раз так ходила?

Леди не может позволить себе появиться на людях распустёхой. И много лет Фиона появлялась лишь с гладко зачесанными, собранными в строгий пучок волосами.

Что ж. Время пучка прошло. Она легко подхватила с трюмо ножницы и одним движением отмахнула больше половины длины. Теперь волосы легко лежали на плечах, чуть-чуть спускаясь ниже. Фиона собрала низкий хвост, перемотала его кожаным ремешком.

Невольно улыбнулась — удобно! А несколько коротких прядей так и остались висеть по бокам от лица. Она заправила их за уши.

Подхватила сумку, дорожный плащ и легко вышла из спальни.

По коридорам почти бежала. На сей раз ничего не поправляла — лишь мимолетно скользила взглядом. Все и так было безупречно. И она просто запоминала то, что некогда составляло всю ее жизнь. Жизнь, которую она сама тщательно выстроила. А раз так — это необходимо сохранить в своем сердце. На память. Почему-то Фиона была уверена, что это очень важно.

Она задержалась лишь внизу, в просторном холле. Положив аккуратно на софу сумку и плащ, взяла в руки заранее приготовленный топор.

Взгляд сам собой упал на комод. Тот самый, антикварный, которым так гордился Ронан. Помнится, он не единожды попрекал ее — ее! — за недостаточно бережное отношение к дорогой вещи с богатой историей.

Сейчас эта история пополнится кое-чем новеньким, вовсе небывалым.

Топор взвился над головой и опустился на изящные резные фасады выдвижных ящичков. На витые узоры с позолотой и тщательно выписанными эмалевыми рисунками.

Больше десятка неумелых ударов. Аж плечи заныли. Право, в таком виде комод ей нравился куда больше. Но оставалось кое-что еще: старинные часы, которые Ронан каждый день лично заводил, не доверяя этого даже управляющему. А на Фионе лежала обязанность следить за ними.

Им досталось меньше, чем комоду. Впрочем, разница была невелика. Пожар уничтожит это различие.

Женщина, широко улыбаясь, выбежала на крыльцо. Вечерний воздух обвеял разгоряченное лицо свежестью.

Запряженная лошадь ждала всадницу. Оставалось последнее. Фиона приторочила к седлу сумку, накинула плащ. Натянула по самые брови кожаную шапку с ремнями, напоминающую не то шлем, не то прилегающий капюшон. На шею повязала платок.

Жаль, не видит своего отражения в зеркале! Впрочем, неважно — наверняка все так, как и должно быть.

Подхватила животное за повод и повела шагом прочь, подальше от особняка.

Фиона никогда не обладала особенно сильным даром магии. Ее слушался лишь огонь — и то скверно. Потому она воспользовалась спичками. Зажгла одну и кинула в сухую траву, уложенную в начале тоненькой дорожки, пролитой горючей жидкостью.

Жидкость моментально вспыхнула, яркая ниточка побежала через двор к крыльцу особняка. Поднявшись по широким мраморным ступеням, разветвилась натрое. Первая дорожка убежала к дверям, которые Фиона оставила открытыми. Ей хотелось видеть, как все начнется. Пламя нырнуло внутрь и на несколько мгновений скрылось в полумраке холла.

За эти мгновения две другие дорожки пробежали к краям широкого парадного крыльца и ринулись вверх по стенам.

Пламя в холле ярко вспыхнуло в тот самый момент, когда две горящие полосы нырнули в окна второго этажа.

Кобыла на поводе забеспокоилась. Фыркнула, переступая с ноги на ногу и прижимая уши.

— Сейчас, милая, — Фиона улыбнулась, потрепала любимицу по шее. — Не бойся — тебя огонь не достанет. Да и мы скоро будем далеко отсюда.

*** ***

По дороге к столице пришлось сделать немалый крюк.

На первый взгляд, мысль о столице выглядела дикой. Да и на второй — тоже, чего уж там. Но в сумке у Фионы лежало кое-что из хранилища в поместье. Творец упаси — она не забрала ничего из совсем уж дорогих вещей. Но ей нужны были средства хотя бы на первое время. И она прихватила несколько драгоценных украшений.

Можно было бы, конечно, доехать до границы, пересечь ее. И сбыть камни уже на новом месте. Вот только она не была уверена, что сумеет аккуратно это сделать на чужбине.

В чужом королевстве, среди чужих людей, живущих по другим законам.

В пользу столицы говорило и еще одно соображение, не столь явное. Уж где-где, а там ее точно никто не ожидает увидеть! Весь о пожаре и ее исчезновении дойдет до Ронана через пару-тройку дней. Этого времени ей как раз хватит, чтобы добраться. В итоге он кинется в поместье, а она за несколько дней, что он будет ехать и разбираться на месте, неспешно продаст драгоценности. И уж после этого можно будет так же неспешно выезжать в сторону границы.

А может — и вовсе к побережью. Морем получится уехать дальше. Правда, здесь возникнут свои сложности: под каким именем она взойдет на корабль, как станет подтверждать свою личность и договариваться с капитаном.

Но проблемы следует решать по мере поступления! Первая задача — доехать до столицы. А уж там видно будет.

*** ***

Фиона не гнала кобылку — направляла ее быстрым шагом. Знала, что времени у нее в запасе предостаточно.

К рассвету она оказалась далеко от поместья. Успела с полуночи миновать и пару ближайших городков, проехав мимо них. И несколько деревушек. Однако останавливаться не хотела — как на ее вкус, все равно находилась слишком уж близко к месту, что было ей домом больше года. Да и усталости она не ощущала. И кобылка, судя по виду, чувствовала себя неплохо.

Отдохнет к вечеру, — решила бывшая баронесса.

С рассветом ей все чаще стали попадаться крестьянские повозки и кареты богатых людей, всадники и небольшие кавалькады. Одни ехали ей навстречу, другие — в ту же сторону, что и она.

Фиона заставляла себя держаться в седле прямо, глядеть в лица встречных без страха и немого вопроса. Заставляла себя помнить: видом она сейчас напоминает молодого человека, совсем юношу, из хорошей семьи. Костюм на этом юноше хоть и скромный, но добротный — это указывает на состоятельность. Как и резвая кобылка под седлом, и сбруя этой кобылки.

Мало ли юношей путешествует в это время года! Как и в любое другое время года, впрочем.

Юноша может быть кем угодно. И отпрыском не слишком знатных провинциальных дворян. И посыльным. И сыном либо служащим купца или чиновника средней руки.

Куда может направляться юноша, едущий в направлении столицы? Может, в саму столицу. А может — дальше, к побережью. Или в один из крупных городов вблизи столицы. Скажем, Лонгфильд, стоящий аккурат между самой столицей — Ковентри — и крупнейшим портовым городом — Бристолем.

Цели тоже могут быть самые разные: юноша может направляться на учебу в один из университетов, а может — на военную или гражданскую службу. А может — по торговому или деловому поручению, с важным письмом.

Соображения эти были более чем разумны. Вот только выдерживать взгляды встречных, сохраняя ровную осанку и спокойный невозмутимый вид, оказалось сложнее, чем она себе представляла. Фионе все время казалось, что каждый встречный так и норовит забраться пытливым взором в ее помыслы. Каждый глядит на нее пытливо, точно зная, что на самом деле она — женщина. И не просто женщина, а преступница, спалившая родовое поместье мужа и удравшая от него втихомолку. Поправ все законы человеческие и высшие.

Молодая женщина мысленно изумлялась сама себе.

Она пыталась вспомнить, когда такие мысли посещали ее в последний раз — и не могла. Она ведь привыкла считать себя образцом не только здравомыслия, но и хладнокровия!

И чего теперь стоит ее хваленое хладнокровие? Теперь, когда пришло время проявить его по-настоящему?

В конце концов, Фиона решила, что все это — итог усталости. Всё-таки она не спала целую ночь! А перед тем — волновалась и переживала. Не говоря уж о том, сколько сил потратила, когда громила мебель в холле поместья.

Последняя мысль вызвала невольную усмешку. Надо отдохнуть — вот что! Остановиться в первом же трактире, что будет иметь приличный вид. Поесть и выспаться.

*** ***

Выбранная Фионой дорога вела к столице не напрямую — чтобы добраться туда, приходилось сделать широкий крюк, сильно забрав перед этим к западу. Тем не менее, тракт был достаточно оживленным. И отыскать на нем пристойный постоялый двор не составило труда. Для этого не пришлось даже тащиться до городка, находившегося по дороге. Чистое и уютное заведение нашлось в небольшом поселке.

И вот, когда она после сытного вкусного ужина отправилась в снятую на ночь комнату спать, ее накрыло осознанием — что же она натворила.

Фиона вдруг сообразила, почему целый день ей неуютно было глядеть на лица встречных и случайных попутчиков. Почему она ощущала себя беглой преступницей.

Она и есть — беглая преступница.

Дороги назад нет. Она не сможет больше жить под своим именем у себя на родине. И родину вскоре придется покинуть — навсегда.

Она останется одна. Без родных, близких, друзей. Без поддержки. Отныне с ней может произойти все, что угодно. И никто не будет об этом знать.

Единственная, кому она намеревалась написать после того, как устроится — Агнес. Еще подумывала о том, чтоб навестить подругу в столице перед отъездом.

С легким ужасом пыталась представить: как-то та отнесется к ее демаршу? Нет, она всегда доверяла Агнес. Да и та всегда придерживалась невысокого мнения о ее муже. Никогда ни в чем не осуждала Фиону. Но… сейчас речь шла не о детской шалости. Не о вылазке в лес для купания в лесном далеко озере в глуши. Без слуг и сопровождающих.

Речь шла о поджоге целого поместья.

Да, ее стараниями никто не пострадал. Не должен был пострадать. Она сделала все, чтобы удалить слуг. Убедилась, что нет случайных людей в окрестностях. Даже живность распугала с помощью резкого запаха остроцвета, который невероятным образом вдруг повырастал вблизи мышиных нор и под крышей, где были птичьи гнезда.

Но… огромное поместье сгорело! С дорогими гобеленами, с мебелью, со всеми документами, что касались ведения хозяйства во владениях. Нет, кое-что она отдала управляющему под предлогом — чтоб сохраннее было.

Что ждет ее, если ее вдруг все-таки поймают?

«Жена сбежала от мужа, а предварительно подожгла мужний дом. Вывезла деньги, предназначенные для уплаты жалованья и других хозяйственных нужд».

Эти слова прозвучали в ее голове гулко и отчетливо, произнесенные зычным голосом королевского обвинителя.

Бывали ли подобные прецеденты в юриспруденции королевства Манор?

Нет, жены от мужей изредка сбегали. Иногда — бросали детей, чтобы удрать с любовником. Или, напротив, похищали собственных детей у их отцов. Некоторые и крали какие-то суммы. Случались поджоги. Правда, последним пробавлялись больше недовольные работники и особо жестокие грабители, которые не хотели оставлять следов творимых зверств.

Но чтобы все вместе и разом?!

Помнится, мерой для поджигателей была ссылка на рудники… Фиона представила, как в последней речи осужденного просит: раз уж ей полагается ссылка на рудники в наказание — она нижайше просит сослать ее на один из рудников, где добываются глаза нарвала! Она вот лишь недавно проверила свою гипотезу о том, чтобы можно было ускорить рост горной плесени! За несколько часов она заставила крохотную спору разрастись до гнезда полугодовалого возраста.

То-то вытянутся лица у почтенных господ юристов! Представшая перед внутренним взором картина заставила истерически рассмеяться.

Нет, сидеть, ужасаться сделанному и воображать картины собственного наказания — никуда не годится. Трусость — самый дрянной из пороков.

Она уже пострадала от собственной трусости. Хватит!

Если ей суждено быть пойманной и наказанной — так тому и быть. Фиона встряхнулась и еще раз представила: поимка, конвоирование в столицу, заключение. Суд. Суровые мужчины, от которых бесполезно ждать сочувствия и понимания, требующие у нее ответа. А она ответит! Расскажет, как муж укатил в столицу к любовнице под предлогом дел. Она-то прекрасно знала, где эта любовница живет! Пусть Ронан наверняка и не подозревал о ее осведомленности.

Что потом? Приговор… развод. Возможно, и правда — ссылка. Родные откажутся от нее. И гиены горные с ними! Вот денег она лишится — это скверно.

Из поместья она захватила столько, чтобы можно было достаточно долго не беспокоиться о хлебе насущном. Правда, придется придумать в течение пары-тройки лет, чем она станет жить.

Она захватила деньги, что оставались на хозяйственные нужды, на ее собственные мелкие расходы вроде тканей и косметики. Ронан еще и снял из банка крупную сумму для выплаты жалованья слугам и в глумливой манере поведал ей, что раздавать это самое жалованье ей придется в его отсутствие. Видимо, хотелось лишний раз поставить жену на место.

Что ж. Платить жалованье слугам ему придется самому. После того, как вернется.

А вот ей стоит призвать на помощь всю свою изворотливость и умение строить планы, чтобы не попасться. И не лишиться того, что у нее пока есть. Не лишиться будущего, которое еще может быть.

С этой мыслью она улеглась спать.

Она еще не поймана. Наверняка ее еще даже не начали искать. А когда начнут — след ее давно затеряется. И ее задача — сделать так, чтобы ни одна ищейка на него и не напала.

Вот сейчас она остановилась в постоялом дворе под именем Рэя Вудвилла. Кто этот молодой человек? Творец ведает.

Но придет ли кому-нибудь в голову связать его имя с беглой баронессой-поджигательницей? Едва ли.

Рэй Вудвилл — молодой человек, едущий куда-то на запад по делам. Нужно будет только по дороге изменить немного внешность. И сменить коня. Нелепо будет, если в столице ее опознают по приметной белой кобылке. Жаль, конечно, отдавать ее в чужие руки. Но она постарается найти для нее хороших состоятельных хозяев, которые понимают цену породистой лошади.

Она остановится в столице совсем ненадолго. Только для того, чтобы сбыть несколько драгоценных безделушек, прихваченных из фамильного хранилища. Род Гревиллей от этого не обеднеет. Если Ронан сильно захочет, он сможет даже разыскать эти безделушки у столичных перекупщиков и выкупить их.

*** ***

В какой-то момент у Фионы возникла мысль вместо столицы повернуть к западу и выехать к небольшому портовому городку — Дерби. Это был самый западный порт королевства Манор.

Найти какого-нибудь не слишком чистоплотного ювелира, сбыть драгоценности. Пусть даже и в убыток. Там же можно будет договориться с капитаном одного из кораблей, отплывающих в далекие края.

Однако Дерби был невелик, и это могло создать определенные трудности: попытка продать там драгоценности могла привлечь ненужное внимание. В столице затеряться было бы куда проще. Столица велика, там ее могут долго искать. Да и знакомых в Дерби у Фионы не было. В отличие от столицы, где у нее оставались связи. Во всяком случае, прежде связи там у нее были. И именно через них она рассчитывала сбыть драгоценности с минимальным риском для себя.

К тому же она все-таки хотела увидеть подругу перед тем, как покинуть родину навсегда. Увидеть, а не присылать Агнес потом письмо издалека.

Глава 4

В постоялом дворе в приличном районе в отдалении от центра столицы Фиона поселилась, опять-таки, под именем господина Рэя Вудвилла.

Молодой путешественник и тут не привлек ничьего внимания. Да и что в нем могло быть примечательного? Молодой, только слишком бледный и со скверной кожей в уродливых фиолетовых пятнах — Фиона нарочно загримировалась, приобретя для этого средства в небольшом городке по дороге. Не хотелось, чтобы ее сочли излишне смазливым парнем. Это могло вызвать ненужные сложности. Губы она сделала еще тоньше и бледнее, чем они были на самом деле.

Простой темный, но добротный костюм. Хотя не слишком дорогой. Руки затянуты черными перчатками. Не показывать ведь, в самом деле, тонкие женские пальцы!

Отросшие светло-русые волосы заплетены в низкий хвост, переплетенный простым кожаным шнурком, чтоб не трепался.

Сняв комнату и отдохнув с дороги, Фиона взялась за то, ради чего приехала. Для начала — за сбыт фамильных камней не слишком законопослушным покупателям. А затем ей требовалось подумать, в какую сторону направиться дальше. И под каким именем. А заодно — где и как выправить себе документы. На имя того самого Рэя Вудвилла. И на имя Фейлы Кик — она не собиралась остаток жизни провести под мужской личиной. Конечно, та удобна в определенных случаях. Но это не повод срастаться с ней навсегда!

Связи в столице у Фионы оставались с тех пор, когда она жила здесь постоянно. Через них она, собственно, и намеревалась обменять драгоценности на так нужные ей деньги.

И она не без основания полагала, что эти же связи помогут ей обзавестись бумагами, которые ни у кого не вызовут подозрений.

С господином Фоком Фиону некогда свел случай.

Она в то время была ветреной и беззаботной светской дамой. Женой молодого барона, не обремененного ни военной, ни гражданской службой. И единственной ее заботой были приемы, балы и выходы в театр и оперу.

Точнее — это не было заботой. Заботой было — обеспечить себе достаточное количество развлечений, которые нравились лично ей. И не попасться.

Фиона точно знала, что для многих ее подруг и приятельниц таким развлечением служили сомнительного свойства связи. Однако на нее даже ухаживания светских вертопрахов навевали уныние. При мысли о том, чтоб изменить с каким-нибудь из них мужу, ее вовсе одолевала невыносимая тоска.

Вот поездка за город, с купанием в отдаленном пруду или озерце, упражнения в фехтовании — совсем другое дело!

Особое внимание она всегда уделяла тому, чтобы выбрать удаленное место, куда не сможет забрести ни кто-нибудь из праздных гуляк, ни какой-нибудь работник или земледелец. Каждый выезд за город превращался в приключение: выбрать время и место; выбрать нескольких людей, которые гарантированно не проболтаются; организовать все так, чтобы все сопровождавшие ее слуги оставались достаточно далеко, чтобы не увидеть ничего лишнего и не разболтать.

Собственно, услуги господина Фока до определенного момента и сводились к тому, чтобы подобрать ей для таких выездов людей.

Возможно, он еще помнит эксцентричную клиентку?

*** ***

«Антикварная лавка Аргента Фока».

Так гласила вывеска над непритязательной дверью темного дерева. С виду дверь была до смешного хлипкой — казалось, ее легко будет слабым пинком снести с петель. Однако Фиона — да наверняка и не она одна — прекрасно помнила историю пятилетней давности, когда эта дверь осталась совершенно невредимой после взрыва доброго бочонка модной взрывчатой смеси прямо под нею.

Смесь эту аккурат тогда запатентовал молодой неудачливый алхимик. Собирался продавать — но столкнулся с совершеннейшим равнодушием покупателей, привыкших к проверенным временем средствам вроде того же пороха.

С горя он продал по дешевке патент первому, кто согласился его купить.

Кем был этот таинственный покупатель… насколько слышала Фиона — королевский сыск так этого и не выяснил. Хотя, возможно, эти сведения попросту не попали к газетчикам. Но смесь быстро прогремела — в самом буквальном смысле. Состав попал на вооружение столичному криминалу. А из Ковентри распространился по другим городам и даже, по смутным слухам, за границу.

Так или иначе, а состав показал себя недурно — пусть и на теневой стороне закона. И вот эта дверь, на которую глядела сейчас Фиона, с честью выдержала столкновение с тогда еще новинкой.

Вывеска тоже осталась с прошлых лет. Потемневшая, с полустершимися буквами. Но вензеля и виньетки, прихотливо вившиеся по выведенным словам, придавали ей мрачно-таинственный вид.

Наверное, такой и должна быть настоящая антикварная лавка.

Даже любопытно немного, почему магазинчик достопочтенного Фока по сей день не прикрыли. Многие прекрасно знали, что он служит лишь прикрытием для темных дел, что ведет хозяин — сухонький улыбчивый старичок, не меняющийся с годами. Но поди ты — годы шли, а Фок продолжал заниматься прежним делом. В то время, как его коллеги и конкуренты по темному ремеслу один за другим попадали под арест, а там — в темницу или на виселицу. Даже те, у которых имелись покровители с громкими именами.

Неприметного антиквара не трогали.

Над дверью звякнул колокольчик — до боли знакомо — когда Фиона толкнула дверь и зашла. Хозяин — ни капли не переменившийся за истекший год — сидел за прилавком, читая книгу в затертом переплете.

Он неохотно поднял взгляд на посетительницу. И расплылся в улыбке.

— Миледи! Вот так сюрприз, — захлопнул книгу, поднялся на ноги. — Так долго вас не видел — слыхал, что вы перебрались из столицы в деревню, на свежий воздух. Оно и правильно — свежий воздух полезнее столичной пыли! Польщен, что не забыли старика, зашли проведать.

— Я по делу, — растерялась Фиона.

Подумать только — не забыл ее! Кажется, опасения были напрасны.

Фок не просто не забыл о ней. Он обрадовался Фионе, как родной. Деньги за часть драгоценностей она получила сполна и на месте. Разумеется, выручить за них законным путем можно было бы куда больше. Вот только сбыть их законно не было возможности. Но и без того сумма вышла приличная.

Несколько безделушек женщина решила придержать: мало ли, что и как повернется? Пусть лежат — карман они не оттянут.

Старый антиквар заверил, что документы выправит в лучшем виде, и забрать их Фиона сможет всего через пару-тройку дней.

Из магазинчика она выходила окрыленная. Два-три дня — и она полностью свободна. Можно садиться в порту на любой корабль и уезжать, куда пожелает. Сама себе хозяйка! И еще остается время, чтобы повидать подругу.

На этой мысли ее снова принялись глодать сомнения.

Да, Агнес всегда была свободолюбива. Но что она скажет о дикой выходке? Фиона сама не могла бы сказать, почему ждет осуждения от подруги. Возможно, причина крылась в том, что она слишком привыкла за свою жизнь опасаться чужого осуждения. И все шаги свои соизмеряла с тем, чтобы этого осуждения избежать. Шагая по улице, Фиона раздумывала, что, похоже, совсем потеряла себя за последние годы.

Что ж. Теперь у нее появилась возможность отыскать себя снова. Пусть и дорогу она выбрала для этого не самую подобающую.

*** ***

— Покупайте газеты! Покупайте газеты! Открытое столкновение войск на границе! — надрывался мальчишка-торговец. — Мира больше не будет! Соседи королевства сговорились за нашей спиной! Вступит ли Манор в противостояние с двумя врагами сразу? Покупайте газеты!

Какими такими врагами?! Королевство не знало войн последние лет пятьдесят! А настоящих, крупных масштабных войн — и того дольше.

— Эй, малой! — окликнула Фиона хрипло. — А ну, дай-ка газету!

Она огляделась торопливо. Нет — лица других прохожих оставались безмятежными. Они что, не слышат, что вопит этот мелкий?

Или эти мелкие всегда так — раздувают из мухи слона, лишь бы продать лишнюю газету… может, ничего страшного и не случилось. Это она за год с лишним отвыкла в своей глуши от столичной суеты. Вот и затряслась от страха сразу.

Обменяв мелкую монетку на несколько листов тонкой бумаги с печатным текстом, поспешила на постоялый двор.

В душе поселилась тревога. Хотелось прямо сейчас, на месте, раскрыть газету и скорее прочесть, что там такое стряслось на границе. Действительно мирным временам пришел конец, или просто пацану нужно было как можно скорее распродать товар. Однако она заставила себя дойти до места спокойно, не срываясь на бег. Читать газеты лучше без спешки, спокойно усевшись возле окна в своей комнате.

А перед тем она прикажет одной из служанок принести ей кофе. Ронан всегда так делал — читал газеты за кофе, — вспомнилось некстати.

Правда, Ронан так делал по утрам. Завтрак и после — кофе с газетой. Даже в поместье не отказался от столичной привычки.

Фиона встряхнула головой. Да, прекрасный способ отвлечься от тревожных мыслей — вспомнить о муже! Муже, который тоже сейчас где-то в столице. Смешно будет, если они вдруг столкнутся на улице нос к носу.

Впрочем, Фиона не теряла бдительности — так что подобное было маловероятно.

Тем более, что в этой части города Ронану делать было нечего. Да и столкнись они с Фионой — неизвестно еще, признал бы он ее. Уж она позаботилась о том, чтоб ее не сумел признать вообще никто!

К тому же известие о пожаре в Гревилле появилось, оказывается, в газетах еще позавчера. Чуть раньше, чем она планировала. Так что барон просто обязан был сорваться в поместье. Даже если ему наплевать на нее — ему едва ли наплевать на родовое гнездо, которым он так гордился.

В печати упоминали, что за расследование обстоятельств пожара взялся столичный сыщик — некий эсквайр Гото.

Впрочем, сейчас это не слишком волновало ее. Вот и постоялый двор, в котором она остановилась. На крыльцо взбежала бегом. В общем зале окликнула служанку, велела принести кофе с пышками — и направилась к себе, тщательно давя разгорающееся в груди нетерпение. Умение ждать и удерживаться от любопытства и импульсивности — величайшая добродетель. Пусть и не всегда приносит желаемое в полной мере.

Последняя мысль заставила усмехнуться с горечью.

Не всегда, да! Впрочем, это не причина распускаться. Тем более — вести себя безрассудно. Нужно просто учесть прежние ошибки. И строить свою жизнь дальше.

В комнате Фиона бросила газету на постель. Заставила себя первым делом снять и повесить аккуратно шляпу и камзол, умыться. Лишь после этого неторопливо расположилась за столом, расстегнула пару верхних пуговиц жилета, развернула издание и пробежалась взглядом по заголовкам.

На первой же странице в глаза бросились крупные буквы: «Конец миру в королевстве Манор».

Фиона нахмурилась. Газетчки, конечно, любили громкие заголовки. Но это было чересчур. Едва ли какой-нибудь бойкий борзописец рискнул бы напечатать такое, не будь к тому веских предпосылок.

Она углубилась в чтение.

С первых строк сделалось ясно: пером автора статьи водило отнюдь не стремление привлечь внимание читателей к написанному. Миру с соседями, ставшему привычным за последние десятилетия, и правда конец. Даже если не грянет прямо сейчас открытая война — противостояние началось. На границах сделалось неспокойно. Войска Манора и его противников настороже. А королевские войска в столице и крупных городах получили команду — на сбор!

И ведь как так случилось: напряжение возникло с соседями как на востоке, так и на западе! Да и на юге, в горах, сделалось неспокойно.

Манор в одночасье очутился в окружении если не врагов, то уж точно и не друзей. Больше не друзей и не союзников.

Дрянь! И куда ж ей теперь податься?

На западе и востоке — враги. Попытка пройти через границу будет самоубийством. Еще и прихватят ее, как шпионку! И докажи потом, что никакая не шпионка, а обычная поджигательница, удравшая от надоевшего мужа. Мысль заставила нервно усмехнуться. Вот и нашлось то, что показалось страшнее, чем обвинение в истинных прегрешениях.

Пройти на юг, перебраться горными тропами?

Такое могла бы провернуть Агнес, окажись на ее месте. Вот только Агнес никогда бы не оказалась на ее месте! А она, Фиона, не знала ни гор, ни горных троп. Да и в горах никогда не бывала.

Уплыть морем?

А где гарантия, что корабль, с капитаном которого она договорится, не столкнется на воде с вражеским судном? Одним или несколькими. Что его не потопят, что команду и пассажиров не возьмут в плен?

О, будь оно все четырежды неладно!

Хотя о чем она: все и так неладно. И как минимум, четырежды, именно. Весь стройный план рушился на глазах из-за несвоевременной напряженности на границе.

Вот стоило им подождать недельку-другую! Нет, воевать понадобилось именно сейчас — и никак иначе. Душу грызла острая досада.

А ей-то теперь что делать?! Попытка выехать — риск. Может…

Может, Агнес сумеет помочь? Она ездила к границе королевства на юге. Знает горы, знает тамошних обитателей и их нравы. Возможно, она сумеет посоветовать что-нибудь здравое? У Фионы вырвался очередной истерический смешок. Ну да, после всего, что она наворотила, самое время начать поступать здраво.

Тем не менее, идея дельная. По-хорошему, ей следовало заглянуть к Агнес сразу, как очутилась в Ковентри. Хотела сначала разобраться с делами…

Вот и разобралась.

Фиона кинула взгляд за окно, вскочила на ноги. Она еще успеет нынче добраться до лавки подруги засветло! Спросит о ней. Если что — оставит визитку или записку…

Хотя какая визитка? У нее нет визиток на имя Рэя Вудвилла. Да и документов на это имя у нее нет. А без документов нельзя. Эх, никудышная из нее получилась бунтарка! Самое важное вспоминает с таким запозданием. Третий день в столице — а удосужилась только сбыть с рук драгоценности. Ладно, хоть с этим управилась.

Она решительно застегнула жилет, накинула камзол и направилась к выходу. Агнес всегда была куда умнее ее. Наверняка она посоветует что-нибудь дельное.

Например, воспользоваться документами на чужое имя, что она получит в руки через два-три дня. И по ним покинуть королевство. Законным путем!

*** ***

В лавке она Агнес не застала.

Миловидная дружелюбная помощница поведала ей душераздирающую историю: госпожа мастер-артефактор уехала вместе с представителями сыскного управления в поместье Гревилль — слышали про такое, это где-то страшно далеко на юге! Чуть не у самых горных подножий.

Там, в этом самом Гревилле — какое-то баронство, но на деле деревня деревней — случился пожар. И в этом пожаре сгинула лучшая подруга мастера-артефактора.

Мастер Брейнстоун была чудовищно расстроена и напугана, когда узнала о случившемся.

На этом месте истории Фиона ощутила острейшие угрызения совести. Она ужасалась, что скажут родители, что скажут родные и знакомые, если правда о ее проделках всплывет наружу. Но она не подумала о том, каково будет подруге услышать о пожаре, не зная, что произошло на самом деле.

— Так леди Брейстоун сейчас в этом самом Гревилле? — переспросила она.

— Именно! Это вроде как в нескольких днях пути от столицы, — подтвердила девица. — Но они полетели на крыланах! Госпожа мастер-артефактор говорила, что они долетят всего за день!

— И долго она там намеревалась пробыть?

— О, этого мастер не сказала, — помощница опечалилась. — Но мне показалось, она намерена оставаться там до победного! В смысле — до тех пор, пока не найдут пропавшую леди Гревилль. Это так ужасно — сгинуть в пожаре, — прибавила она, ежась.

Квадратный демон побери.

Фиона полагала, что неплохо запутала след. Но ей прекрасно была известна настойчивость подруги. Как бы ее не отыскали благодаря рвению Агнес!

— И давно леди Брейстоун уехала?

— О, в тот же день, как в газетах написали про пожар! Это случилось, — девица задумалась. — Ну да, несколько дней назад. Девятого числа, точно! — прибавила она, полистав немного толстую книгу.

Квадратный демон побери! Как быстро до столицы долетают новости. Даже из такой глуши, как Гревилль. Правда, тот находился отнюдь не возле самых гор, как уверяла милая барышня — не слишком, по всей видимости, образованная. Впрочем, для жителей столицы все, что больше, чем в дне езды — дальние пределы и глухая дикая глушь.

Фиона уверена была, что известие в газетах появится числа десятого-одиннадцатого. И ходила по улицам с оглядкой, опасаясь случайного столкновения с Ронаном. Хотя… кто его знает — может, он до сих пор не в курсе! Можно подумать, ему есть большое дело до Гревилля. Тем более — до нее.

— Что-нибудь передать мастеру? — помощница простодушно таращила глаза.

— Передать? — задумчиво переспросила Фиона. — Нет… пожалуй, нет, — она дружелюбно улыбнулась. Я… сам зайду через несколько дней. Если леди Брейнстоун не будет, оставлю для нее записку.

Махнув рукой на прощание, вывалилась развязной походкой из магазина. Постояла на крыльце, глядя в ясное летнее небо над головой.

Да, лето вступило в свои права — даром, что шла лишь первая половина первого летнего месяца.

И добро пожаловать в столицу, леди Гревилль! Уезжать вам больше никуда не нужно, так что можете сполна насладиться летним сезоном. Желаете посетить оперу или театр, а может — арендовать карету и выбраться за город на пикник? К берегу озера или пруда, искупаться? Освежиться от летней жары, которая уже вполне явственно ощущается. Вам даже не нужны эти глупые кабинки для купания — вы ведь здесь инкогнито, под мужской личиной! За охраной можете обратиться к достопочтенному Фоку — ему не впервой оказывать вам такого рода услуги!

Фиона глубоко вздохнула, приказывая себе отогнать панику.

Никто ее не найдет. Даже если Агнес станет рыть носом землю. Недурно бы, конечно, отправить ей письмо — скверно заставлять подругу переживать, а то и горевать из-за нее. Но так и выдать себя недолго.

А в столице… да даже если кто-то сумеет проследить ее путь до самого Ковентри. Сам Ковентри огромен! Кто здесь найдет ее? Проще разыскать иголку в стоге сена.

Последняя мысль заставила воспрянуть духом.

Удачно, пожалуй, что ей попалась эта газета. И вообще, что началось это противостояние на границах. Может, это рука самого провидения?!

Она вполне могла, гонимая паникой, навсегда покинуть Манор. И кто знает, сумела бы она когда-нибудь вернуться? Теперь же отъезд невозможен или затруднителен. Ну, или просто связан с чрезмерным риском. А вот остаться — при всей дикости такой затеи — это не так уж и безрассудно. Если смотреть на вещи трезво.

Да, она никогда не сможет появиться в свете под своим настоящим именем. Но, положа руку на сердце, ей это так уж сильно нужно?

Фиона усмехнулась.

Чужое имя и чужая личина на родине — определенно лучше, чем чужое имя и чужая личина на чужбине, в неизвестном краю.

А здесь… здесь ей все знакомо. В столице у нее остались знакомые, и благодаря им она уже смогла избавиться от фамильных драгоценностей, получив неплохой куш. Да, как бы по ним не вышли на нее… хотя сперва им придется выйти на перекупщика! А этот человек достаточно осторожен — в конце концов, не в его интересах попадаться.

Рассудив так, она скатилась с крыльца и бодро зашагала по улице. Впереди у нее — уйма времени, чтобы составить план действий. Никто ее не подгоняет. А еще — впереди целое лето в столице!

Глава 5

Чтобы выправить нужные бумаги, достопочтенному Фоку хватило трех дней. Уже шестнадцатого числа в руках Фионы оказались документы на двух людей разом: госпожу Фейлу Кик — под таким именем она решила поселиться в столице, и на господина Рэя Вудвилла — ее поверенного, который и будет заниматься покупкой дома и всеми делами. Доверенность на его имя от госпожи Фейлы Кик оформил, опять же, Фок. Заказ Фионы он принимал с нескрываемым удовольствием, причмокивая, покачивая головой и посмеиваясь: похоже, его забавляла мысль, что она станет поверенным сама для себя.

С этими бумагами уже можно будет отправляться к нотариусу. Там фальшивый Рэй Вудвилл станет заниматься покупкой дома и оформлением его на свою доверительницу — Фейлу Кик.

Дом она присмотрела.

Приметила его случайно, прогуливаясь эти три дня бесцельно по окраинам. И сразу поняла: жилище должно стать ее! Именно оно, и никакое другое. Фиона сама не могла бы сказать, откуда взялась такая уверенность. Это был голос ее души. Тот самый, который она давным-давно перестала слышать.

Чем это здание привлекло ее внимание?

Пожалуй, запущенностью. Ощущением полнейшего запустения, которым от него так и веяло. Этот давно заброшенный дом был так же одинок, как и она сама. Они идеально подходили друг другу.

Все эти дни Фиона внимательно перелистывала ежедневные газеты.

Ей казалось смешным: вот она купит дом, а противостояние на границах успокоится. И ей не нужно будет оставаться больше в столице.

В одной из газет за пятнадцатое число в самом конце коротко упоминалось о недовольстве короля и его ближайших советников тем, что сведения о скорой войне просочились в прессу. И о том, что газете, вполне вероятно, придется менять редактора. А тому — искать свое призвание в новой профессии. Ибо дорога в газетное дело будет ему закрыта до конца его дней.

О чем это могло говорить?

Возможно, ситуация серьезнее, чем может показаться, если поглядеть на пока еще мирную жизнь вокруг. И власти не хотят распространения паники. А возможно, они не хотят огласки, поскольку рассчитывают на скорое урегулирование.

И как быть в этих обстоятельствах ей самой, спрашивается?

Этим вопросом Фиона задавалась ровно до момента, как увидела усадьбу на тихой Вишневой улице. Старое, запущенное здание в глубине участка, окруженное густым садом. Даже не садом — настоящими зарослями!

Шестнадцатого числа она еще отправила мальчишку-слугу за газетой. Но лишь по привычке. Она намеревалась после обеда в этот день забрать у достопочтенного Фока свои новые документы. И уже твердо была уверена: что бы ни написали в газетах нынче и завтра — она не уедет. Она останется в Ковентри, и поселится именно в той усадьбе, что привлекла ее внимание вчера. Никто там не жил — так что заполучить дом с участком не составит труда — в этом она почему-то тоже была уверена.

И разузнать об этой усадьбе и ее хозяевах можно будет как раз до обеда, пока не наступит время отправляться к Фоку.

*** ***

Все-таки было в этом что-то ироничное: ее собственный дом сгорел, и теперь она купила дом, который сгорел так же.

Фионе понравилось расположение усадьбы. Тихий, приличный район вдали и от центра, и от городской стены. Вокруг не было шумных скотных дворов и трактиров, питейных заведений. Такие же небогатые усадьбы, окруженные небольшими садиками с плодовыми деревьями. Некоторые из них на Вишневой улице, где находился и новый дом Фионы, тоже были заброшены. В остальных жили или тихие труженики, жившие продажей плодов из своих садов, или старики, купившие к преклонным годам скромную ренту.

Дом, купленный Фионой, сгорел лет двадцать-тридцать назад, и с тех пор там никто не жил. Следы огня по-прежнему виднелись на разрушенных стенах.

Никто со дня пожара не пытался восстановить строение. Хотя восстанавливать, говоря откровенно, было нечего: только сносить и строить заново! Более-менее сохранился разве что флигель сбоку от просторного дома, в котором некогда было три этажа. Для этой части города строение было куда как помпезным!

А еще этот дом имел нехорошую славу. Собственно, поэтому владельцам по сию пору и не удавалось продать его. И он так и висел на их руках мертвым грузом.

Фионе последнее оказалось на руку. После пары часов беспардонного торга ей удалось сговориться с владельцем за весьма приятную для себя сумму.

Худощавый мужчина с усталым лицом получил усадьбу в наследство лет десять-двенадцать назад. И, хотя за это время отчаялся продать никчемное имущество хоть кому-нибудь, торговался упрямо. Не иначе — сообразил, что покупателю усадьба понравилась. Иначе бы демона квадратного к хозяину-то вообще обратились! А может, виной всему было чересчур молодое лицо достопочтенного господина Вудвилла, поверенного госпожи Кик.

Видать, незадачливый наследник счел его слишком уж молодым. А коли так — неопытным в делах. Вот и попытался выторговать свою выгоду.

Ну, да Фионе торопиться было некуда. Так что торговалась она обстоятельно, без спешки и суеты.

В какой-то момент, правда, задумалась-таки: а не прикупить ли какую другую усадьбу, по соседству с этой? Может, там хозяева окажутся сговорчивее? Шутка ли — участок земли с запущенным садом и руинами начисто сгоревшего дома пытаться продать чуть ли не по цене пригодного к немедленному заселению дома!

— Да там же жить негде! — воскликнула она в какой-то момент в сердцах, не сдержавшись. — Еще неизвестно, сколько будет стоить снести это здание.

Не иначе, в этот самый момент хозяина и осенило: плюнет сейчас покупатель и уйдет. И жди потом еще десяток лет такого же чудака!

Цена и впрямь оказалась приятно греющей душу. После уплаты у Фионы оставались еще существенные средства на руках.

Пожалуй, даже после ремонта кое-что останется на жизнь.

*** ***

Ни стряпчий, ни бывший владелец не поехали с ней осматривать усадьбу.

Фиона с горем пополам отворила затянутую плющом калитку. Кому другому пришлось бы повозиться и дольше. Но бывшая баронесса Гревилль, помимо смехотворно чахлого дара огня обладала и еще одним, который явно не демонстрировала окружающим: даром управлять растениями. Обыкновенно она использовала силу, чтобы оживить увядающее растение, придать ему сил. Или заставить полюбившийся кустик или цветок расти быстрее и цвести пышнее.

В этот же раз она пустила дар в ход, чтобы убедить стебли плюща сделаться более податливыми и пропустить ее. На удивление, ей это удалось — хотя до сих пор не приходилось обращаться к растениям с чем-то подобным.

По дорожке, едва виднеющейся из-под густой травы, прошла осторожно, стараясь не топтать слишком сильно. Стебли и тут послушно отодвигались в стороны, насколько это было возможно, пропуская ее.

Проникнуть в здание через парадный вход Фионе не удалось: крыльцо оказалось не только заросшим, но еще и разрушенным. Пришлось шагать сквозь заросли к пролому возле одного из окон и забираться внутрь по-воровски.

Зато внутри она отыскала лестницу, которая вела на второй этаж. Фиона даже рискнула подняться — очень уж хотелось осмотреться получше. Сначала — на второй этаж, а после — и на третий. Крыши над головой не оказалось — она вся провалилась, судя по всему, еще во время пожара. Если что-то от нее и оставалось — все начисто сгнило много лет назад и рассыпалось трухой. Так что, поднявшись на последний этаж, она очутилась под открытым небом.

Вид ясного синеющего небосклона и живописных затянутых вездесущим плющом руин, залитых яркими лучами солнца, завораживал. Фиона проторчала наверху, наверное, с полчаса — неохота было спускаться.

В последнюю очередь осмотрела флигель, уже когда спустилась и выбралась через знакомый пролом во двор.

Вот его, пожалуй, можно и восстановить. Помнится, хозяин, вручая ей ключ, обмолвился, что это — именно от двери флигеля.

Вид у одноэтажной пристройки был заметно лучше, чем у остального строения. Хотя и тут на наружных стенах виднелись давние подпалины. Да и крыльцо было не таким заросшим, как парадный вход в основное здание. Внутри царило запустение: на полу валялся мусор и толстый слой пыли, все заросло паутиной. Однако помещения выглядели целыми. Пожалуй, их можно будет достаточно быстро привести в порядок.

Фиона задумалась.

Навести порядок во флигеле, и жить в нем? А остальная усадьба пусть стоит, как стояла. В этих руинах даже есть свое очарование.

Или же… мысль заставила улыбнуться.

Да, флигель она в любом случае отремонтирует и меблирует. Но, кроме того, она сделает ремонт и в нескольких прилегающих к нему помещениях на первом этаже. Это будет ее тайное убежище. Для всех здание усадьбы останется давно опаленными руинами. На деле — внутри будет уголок, где можно скрыться ото всех. А обустроить его получше ей поможет ее дар, который оказался не таким-то и смехотворным, как она привыкла считать.

Первым делом следовало нанять рабочих. И, пожалуй, подрядом займется она сама.

Но сначала… Фиона вышла на крыльцо флигеля. Сначала она, пожалуй, осмотрит как следует весь участок. И попробует забраться в подпол — здесь должна быть подземная часть здания!

*** ***

Двор оказался обширным. Не иначе, тот, кто строил этот дом, купил два соседних участка земли. Объединил их, построив дом и разбив на остальной территории сад. Зарос участок невообразимо.

Если бы не дар Фионы чувствовать растения и влиять на них, ей ни за что не обойти бы территорию.

Имелись позади дома и плодовые деревья. Да вот беда: сад никто не обновлял и не ухаживал за ним, по всей видимости, со дня пожара. То есть — те самые лет двадцать-тридцать. Деревья в саду оказались старыми и больными. Если какие-то из них и давали плоды — было это давным-давно.

Однако корни были живы. А значит, можно заставить их дать новые побеги. Ее дара хватит, чтобы к зиме здесь появились небольшие деревца, способные пережить зиму. А через пару-тройку лет у нее будет замечательный плодовый сад.

Фиона представила, как станет торговать фруктами из своего сада, чтоб заработать на жизнь. Хмыкнула, потом нахмурилась и покачала головой. Нет, пожалуй, это — вариант на случай крайней нужды. Да, она сумеет выращивать каждый год богатый урожай на зависть всем садоводам. Ее плоды будут крупными, сочными и сладкими. Без гнили и червоточин. Но стоять день-деньской на ярмарке, зазывая покупателей и считая гроши? Ее аж передернуло.

Коли так — лучше уж выращивать лекарственные травы и сбывать их аптекарю. Она сумеет растить и редкие, ценные растения. В том числе и те, что плохо растут или не растут вовсе в этих краях.

Но это тоже — в крайнем случае, — напомнила себе Фиона. Усмехнулась собственным мыслям: она уже раздумывает, как ей быть, если вдруг начнет умирать с голоду! И это при том, что больше половины драгоценностей, что вынесла из хранилища, осталась у нее.

Но где же все-таки искать вход в подвал? Первый этаж она облазила, и не нашла ничего. А она уверена была, что он в доме есть. Не может не быть! И Фиона медленно брела по саду среди зарослей сорняков, вглядываясь пристально в фундамент дома. Бывает ведь, что в подвал ведет ход откуда-нибудь снаружи.

Фундамент, к слову, добротный! По сей день выглядит крепким — даром, что здание простояло разрушенным два-три десятка лет.

Эге!

Фиона остановилась, поняв, что сквозь густые заросли проглядывает стена постройки. А этой части дома она не видела! И входа в нее изнутри она не заметила. Хотя причиной, вполне возможно, была крайняя захламленность и запущенное состояние помещений.

Она неторопливо подошла к строению. Ну да, отдельное крыло дома, тянущееся от основного корпуса назад, к дальней стороне участка.

Насколько разрушенным было основное здание — но эта часть выглядела настоящими руинами. Крыло оказалось полностью затянуто кустарником, длинными плетьми плюща и репейником, вымахавшим выше человеческого роста. Словно сама природа пыталась скрыть постройку.

В крыле было не три, а всего два этажа. Причем стены второго разрушились большей частью как минимум, наполовину. А то — и до самого перекрытия между вторым этажом и первым.

Вообще, здесь стены были потрескавшимися и облупившимися. Словно эта часть дома стояла в запустении не двадцать-тридцать, а по меньшей мере, лет пятьдесят. Корни растений кое-где совершенно разрушили внешнюю штукатурку. Но вот фундамент остался столь же добротным, как и в основном здании.

Фиона не сразу нашла вход. Невысокое крыльцо оказалось совершенно затянуто все тем же кустарником.

Сбоку даже проросло сливовое дерево, разрушив половину крыльца и низких ступеней.

Фиона кое-как протиснулась мимо мощного ствола. Отметила, что это дерево здорово — в отличие от тех, что она видела до сих пор. Дверь — на удивление крепкая и прочная — оказалась наглухо заперта.

Интересно, а от нее ключа у бывшего владельца нет?

Связываться с ним, чтобы выяснить этот вопрос, ей почему-то не хотелось. В самом деле, если бы ключ был — почему ей его не отдали? А если не отдали сразу — то отдадут ли после просьбы?

Решено: дверь она откроет потом сама. В конце концов, замок можно и взломать! Это теперь — ее дом. И делать здесь она может все, что захочет.

А взломав старый замок, она немедля поставит новый. Чтоб никто, даже имя ключ от этой двери, не смог зайти внутрь. Но это уже не нынче. Это все завтра — тем более, что уже и закат близко. А там — и сумерки подступят. Долго она осматривала свое приобретение! До полудня пришла сюда.

Она еще прошлась вдоль стены. Окна, которых и не видать было, если не подходить нарочно совсем близко и не отодвигать ветки, были или выбиты, или заколочены.

Входа в подвал так и не нашла — но он вполне мог найтись внутри крыла, которое она обнаружила лишь сейчас. Фиона постояла на крыльце, прижав обе ладони к стволу сливы. Мощное дерево! Мысль, что придется срубить его, Фионе не нравилась. Она почти мгновенно решила, что слива останется на прежнем месте — что бы она ни решила с ремонтом этого крыла.

Мысль вызвала улыбку.

Святой Иероним — она, кажется, впервые в жизни очутилась в месте, которое целиком и полностью ее! Не находится под ее опекой, не вверено ее заботам. А принадлежит ей безраздельно. И никто не может ни указывать ей, как поступить с этим местом. Ни потребовать от нее отчета в ее решениях. Она может отремонтировать здание или оставить его запущенным. Может выламывать и ставить на место двери. Может даже оставить на крыльце дерево — и плевать, что может об этом кто-нибудь подумать. Она, может, и не станет приглашать сюда никого, кто мог бы оценить, как это неудобно — протискиваться мимо него в дом.

До того, как окружающий мир начал погружаться в сумерки, Фиона еще обошла оставшуюся часть сада.

В дальней его части обнаружилась просторная беседка.

Сооружение было основательным. Его так же, как и все в этом месте, затянул кустарник и сорняки. Но каменное основание, приподнятое над почвой, оставалось целым и почти не растрескалось. Как и ступени, ведшие к заросшему колючками входу. Сама беседка оказалась кованой с широкими каменными колоннами. Даже крыша, как ни странно, не прогнила и не обвалилась.

Точнее — может, и прогнила. Но пока что оставалась целой. Фиона, правда, поймала себя на мысли, что не рискнула бы находиться внутри слишком долго. Не ровен час!

Однако она все же заставила настырные растения отодвинуться и пропустить ее внутрь. Просто заглянуть. Вот деревянные сиденья находившихся внутри скамей сгнили и превратились в труху. Зато секцию дальней части беседки, как оказалось, можно отодвинуть в сторону, образовав проход. Правда, двигать ее на самом деле Фиона не решилась. Она предпочла обойти постройку, чтобы взглянуть внимательнее.

Задняя часть едва не вплотную примыкала к живой изгороди, разделявшей соседние участки. Ту-то и обнаружилась узкая тропа, которая вела куда-то вбок меж двух других усадеб.

Обследование этой тропы завершило нынче осмотр усадьбы.

Плавно изгибающаяся узкая дорожка меж двух живых изгородей, подымавшихся на два человеческих роста, вывела на соседнюю улицу. Калитка оказалась заросшей, а замок — ржавым и намертво заевшим. Но эту проблему Фиона решила оставить до лучших времен. Сначала нужно разобраться с ремонтом дома.

*** ***

«Королевский сыск ловит всадника на белой лошади!»

Этого следовало ожидать. Фиона аккуратно отложила газету, взялась за завтрак.

Да, кто-то увидел всадника на белой лошади в ночи, и эти сведения дошли до сыска. А сыщики принялись рыскать по окрестностям. Хотя…

Она снова развернула газету на нужной странице. Первая статья появилась в городке Борнтоне — помнится, это где-то неподалеку от Слау.

Почему именно Борнтон? Она даже не проезжала через него. Может, речь идет не о ней? Тогда сыск пошел по ложному следу — как она и рассчитывала. Но на душе почему-то сделалось муторно и тревожно.

Заметить ее могли в одном из городишек или деревень, где она проезжала, пока не избавилась от приметной кобылки. Так почему же сыск принялся искать ее в Борнтоне? А ведь если ее ищут, дознаватели пришли к выводу, что поджигатель — это она.

Придется теперь просматривать газеты внимательнее. Королевский сыск — есть королевский сыск. Сегодня сыщики ищут ее в Борнтоне, а завтра разыщут-таки след, который приведет в Ковентри.

Глава 6

— Прекрасно, — Фиона огляделась. — Здесь даже просторнее, чем казалось поначалу.

И правда: во флигеле оказалось целых четыре комнаты. Самая большая и дальше всего от входа — спальня. К ней примыкал небольшой кабинет. Во всяком случае, эта комната сообщалась только со спальней.

Второй выход из спальни вел в комнату лишь ненамного меньше ее — это, должно быть, было что-то вроде залы. Перед ней — небольшая комната, отделенная от входа лишь крохотной прихожей. Из прихожей вбок уводил коридорчик, шедший в узкую кухоньку и банную комнату. Теперь все это было восстановлено. Даже стены обили недорогой тканью и уложили простой однотонный паркет. Оставалось лишь меблировать помещения — и можно здесь жить.

— Насчет выхода, сэр, — пробубнил бригадир рабочих. — Нам пришлось долбить стену…

— И что же? Возникли какие-то проблемы?

Квадратный демон! Смешно будет, если окажется, что ее каприз — выход из кабинета в основное здание — приведет к обрушению стены. И ведь чему будет удивляться: здание-то старое! Этот дом два-три десятка лет простоял без крыши.

— Нет, сэр, — рабочий покачал головой. — Только в том месте, где мы ее долбили, кажется, когда-то уже был проход. Нам пришлось лишь выбить старые кирпичи. Часть из них осталась — очень уж хорошая оказалась кладка. Мы укрепили проем…

— И теперь этим выходом можно пользоваться?

— Можно, сэр. Не слишком понятно, правда, зачем он там нужен: само-то здание заброшенное!

— Да, и я намерен укрепить стены, полы и потолки, — она кивнула. — Вы ведь говорили, это возможно!

— Да, сэр, — тот кивнул. — Здесь, во флигеле, мы закончили. Можно переезжать хоть нынче! Только мебель поставить. Если желаете — с завтрашнего дня бригада может выйти в большое здание. Только его нужно целиком сносить — жить там будет нельзя! Даже если мы укрепим все. Ну, простоит оно еще лет пятьдесят-шестьдесят. Может, и больше. А только жить там не выйдет!

— А кто сказал, что я там жить собираюсь? — фыркнула Фиона, не удержавшись. — Мне главное, чтоб стены эти не рухнули! И заднюю стенку флигеля не обрушили. А то весь ремонт насмарку.

Бригадир сумрачно кивнул.

Выйдя на крыльцо, окликнул своих работников. И все потянулись к выходу. Явятся снова только поутру. Там надо будет встретить их и выдать новую задачу. Пусть трудятся!

Меньше чем за две недели она заполучила в свое распоряжение прекрасное просторное жилище. Мебелью, пожалуй, займется завтра. Нынче уже поздно — дело к вечеру. Можно прогуляться, поужинать — и идти к себе, на постоялый двор. Она там с самого приезда живет!

Только сначала она сделает то, о чем давно раздумывала.

Рабочие ушли, но инструмент остался: им ведь поутру снова браться за дело! Каждый раз с собой не натаскаешься. Инструмент они пока что складывали в небольшой кладовке между банным помещением и кухней.

Усмехнулась. Дожила — дочь пусть и не слишком древнего, но уважаемого рода, супруга барона Гревилля, берется за рабочий инструмент!

Отца бы удар хватил. Мужа — тоже.

Главное — ничего себе не оттяпать ненароком. Может, стоило попросить рабочих? Вот только Фиона почему-то не хотела, чтоб кто-то видел тот вход и заходил в здание. А еще — как она заставляет силой мысли раздвинуться сорняки и плети плюща. Нет уж, она управится одна!

В скудном свете выбрала небольшой, но увесистый ломик. Как-то с ним обращаться, интересно?

Подхватив ломик, она направилась в сад. Летние вечера длинны, так что снаружи еще достаточно светло.

Дверь, ведущая в пристройку позади дома, прилегала плотно. Фиона отодвинула сорняки от нее, освободив створу целиком. Но как подступиться к ней — не знала. И замерла в нерешительности перед полуразрушенным крылечком. Еще и дерево перед ним…

Одна маленькая, узкая створа. Еще одна — широкая. Щель между ними такая, что и листа бумаги не протиснешь.

А вот ломик протиснуть ей придется. Еще бы она знала, с какой стороны подойти к делу! Все оказалось куда сложнее, чем она себе представляла.

Эти ломики, лопаты, ножовки и прочие инструменты так ловко порхали в руках рабочих! И казалось, что достаточно взять в руки что-нибудь из их инвентаря — как все разом сделается само собой так, как ей хотелось. Только это — не магия! Тут одного веления воли недостаточно.

Эх! Фиона опустила конец ломика наземь и оперлась на него.

В задумчивости уставилась на дверь. У ломика имеется острый конец. По идее, им следует поддеть створу, и…

Поддеть снизу, у края или сбоку, возле замка? По идее, от края она легче отойдет. Зато если удастся сдвинуть ее возле замка — запор сломается и перестанет держать ее! Вопрос — что ей удастся на самом деле: у нее в руках ни силы, как у нанятых ею людей. Ни сноровки и умения.

Нет, пока она стоит, разглядывает дверь и раздумывает — ничего не сделается. Надо действовать!

Фиона выпрямилась, решительно подхватила ломик. Сначала она попытается возле замка: если удастся его сорвать, дело будет сделано. Покрутив ломик в руках, кое-как перехватила его, примерилась и попыталась запихнуть острый край между створами. После десятка попыток ей даже удалось худо-бедно протиснуть его. Воодушевившись успехом, она надавила на рукоять. И едва успела отскочить — ломик сорвался и рухнул острием вниз, чуть не прямо ей на ногу.

Фиона тихонько выругалась. Нужно быть осторожнее! Не хватало очутиться здесь одной с пробитой ногой. Она же истечет кровью о утра, а помочь ей некому!

Мысль оказалась в новинку. Оглядевшись, она словно впервые увидела заросший запущенный двор. Она здесь совсем одна. Рабочие ушли до утра. Кто тут может быть поблизости? Возможно, соседи, живущие через пару-тройку домов с одной и другой стороны. Но к ним нужно еще добраться, а после — дозваться.

Она слишком привыкла, что ее постоянно окружают слуги. Хоть кто-нибудь поблизости, но есть. Достаточно позвать.

Поежившись, Фиона поудобнее перехватила ломик. Ее что, способно напугать какое-то там безлюдье? Может даже, оно способно заставить ее отступиться?

Ну уж нет.

Она подняла ломик, снова протиснула в щель между створами. На сей раз — куда более сноровисто, чем поначалу. Сказывалась практика. Загнала его поглубже, чтоб не сорвался, уперлась как следует ногами в землю. И неторопливо надавила на рукоять. Дверь поддаваться не желала — но и инструмент не норовил вырваться из щели и из рук.

Надо было, наверное, прихватить что-нибудь тяжелое. Чтоб загнать острие сильнее в щель. Вот только двух рук для этого будет маловато.

Нет, никуда она не пойдет. Тем более, уже смеркается.

Она навалилась на рукоять всем весом, заставляя острие зайти еще дальше. И принялась осторожно шатать его. Край инструмента оставлял на старом дереве зазубрины, выворачивал небольшие щепки из створы. Но дело понемногу шло — Фиона это ощущала. Створа, пусть медленно и неохотно, но расшатывалась.

Главное — не терять бдительности, — напомнила она себе. И не спешить. Чтобы не покалечиться!

Створа шаталась неохотно. А главное — замок оказался слишком уж прочным. Ну, или приржавел за прошедшие годы накрепко. В какой-то момент из двери выворотилась толстая щепка. И Фиона едва устояла на ногах. Ломик остался в щели.

А она мысленно рассмеялась собственной недогадливости. Вытащила инструмент, отбросила в сторону. А потом мысленно подозвала крепкий побег плюща.

Сама сошла с крыльца, отступила на пару шагов. И следующие минуты в густеющей темноте глядела, как вытягивающийся и утолщающийся побег пролезает меж створами, расшатывает их, распихивает посередине — где находился замок, и вверху, и внизу.

А с магией-то дело спорится заметно быстрее!

Долгожданный треск. Замок развалился внутри, части его высыпались на крыльцо и внутрь помещения. Створа наконец отошла.

Фиона отметила — и повредил ее плющ существенно меньше, чем ломик!

Она заставила плющ перебраться на внешнюю стену. Сама шагнула на порог, опасливо открыла дверь. Та туговато, но поддалась. Изнутри пахнуло сухой пыльной прохладой.

Она замерла на пороге. Мрак внутри казался осязаемым и холодным, словно вода глубоко в колодце. Фиона осторожно коснулась его пальцами, не решаясь шагнуть внутрь.

Густой сумрак у двери в сравнении с царившей внутри тьмой казался ясным днем.

Пересилив себя, шагнула за порог. Шаг, другой. Словно погружаясь на дно глубокого озера. Обернулась — узкий прямоугольник двери слабо серел.

Фиона, похолодев, вылетела наружу: ей почудилось, что створа сейчас захлопнется, отрезав ее от остального мира.

Замерла на пороге с колотящимся сердцем.

Подумав миг, отступила. Нет, сегодня она не в силах зайти туда! Страшно. И хватит на этом. Она открыла дверь. Сомнительно, чтобы кто-то додумался забраться именно этой ночью в усадьбу, чтоб залезть во вскрытую ею пристройку. Да и рабочие, явившись завтра поутру, едва ли догадаются сюда лезть.

Фиона плотно прикрыла дверь. Разыскала брошенный в высокую траву ломик — надо будет вернуть его на место. Заставила плющ и сорняки густо затянуть и дверь, и порожек — чтоб никому и в голову не пришло соваться сюда.

Теперь можно и идти. Над головой висели редкие звезды. Она и не заметила, когда они высыпали! Порядочные люди в это время уже спят.

Усмехнулась. Звания порядочной женщины она лишилась, когда спалила Гревилль.

Но идти на постоялый двор пора. День был утомительный. А уж про вечер и говорить не приходится. Закинув на плечо ломик, зашагала к флигелю.

*** ***

Должно быть, экзерсисы с дверью пристройки слишком утомили ее. Чем иначе объяснить то, что она не услышала их шагов?

Фиона огляделась в недоумении, когда обнаружила, что очутилась как-то вдруг в окружении пяти крупных мужчин. Сердце моментально рухнуло куда-то в пятки, горло сжалось, прекратив пропускать воздух. В животе разлился холод — ни разу в жизни ей не приходилось оказываться в подобной ситуации!

Колени затряслись, а мочевой пузырь напомнил о себе резкой болью.

— Г-господа, — пролепетала Фиона. — Доброго вечера…

Святой Иероним, что она несет! Какого доброго вечера?! Нет, им-то он, может, и добрый. Но не ей!

А она как-то разом сообразила, что они не случайно окружили ее на этой пустынной безмолвной улочке. А еще — ч \то орать и звать на помощь бесполезно. Никто не выйдет, даже не выглянет. Только патруль ближе к утру, проходя по улице, приметит труп молодого мужчины. Который при осмотре в мертвецкой окажется женщиной. А может, никто и не станет осматривать труп неизвестного так тщательно.

— Доброго вечера, приятель, — весело отозвался один из громил. — А чего это ты, хлыщ, бродишь в такой час один по улицам?

— Я? — пискнула Фиона. — Простите… я как раз возвращался домой…

— А чего это ты так вспотел, парень? — хохотнул второй. — Ночка вроде не жаркая, — он выразительно помахал ладонью в воздухе.

Фиона ощутила, как с виска скатилась по щеке на шею крупная капля пота. Она, щекоча, заползла за воротник. Сердце трепыхалось в груди. Дыхание срывалось, словно она бежала без остановки.

— Эээ, приятель, ты ведь неспроста здесь появился, а? — первый прищурился, пристально разглядывая Фиону. — Морда у тебя какая-то подозрительная. Да и испугался ты как-то чрезмерно, — он опустил громадную лапищу на ее плечо.

Квадратный демон! Кажется, эти типы поджидали кого-то. И приняли ее за того, кто им нужен.

— Господа, — голос позорно пищал и срывался. — Вы меня не за того приняли.

— Да? — заржал громила. — А за кого это мы тебя приняли, а? И за кого мы тебя должны были принять?

Да чтоб их! Что она такое ляпнула?!

Губы задрожали, на глазах сами собой проступили слезы. Фиона с трудом удержалась, чтобы не опуститься прямо на мостовую и не разреветься. Не хотелось верить, что вот так сейчас все закончится. Эти громилы кого-то ждали здесь. За этого кого-то они приняли ее. Она просто очутилась не в том месте и не в то время. И сейчас ей проломят голову. Если не что похуже. Вот так просто и буднично.

Грубые руки ухватили ее с обеих сторон под локти.

— Что вы делаете? — пискнула Фиона. — Зачем вы меня хватаете? Отпустите!

Бесполезно. Она ведь прекрасно понимала, что бесполезно! Святой Иероним, как бы ей сейчас пригодился магический дар умеренной силы! Ну, хотя бы воздушный — раскидать громил в разные стороны, чтобы сбежать.

А чем ей поможет дар садовника?

Она замерла. Он поможет, если не делать глупостей! Фиона позволила коленям подогнуться, обмякла в руках громил.

— Эй, чего это он? — удивленно протянул один из них.

— В обморок хлопнулся от страха, — заржал его приятель. — Может, еще и обделался!

Громадная ручища ухватила ее поперек груди.

— Эй, да это, никак, девка! — с удивлением заключил один из неизвестных.

— Девка, ряженая мужиком? — протянул его приятель. — Эге! А не спроста вот это — вы не за того меня приняли, — передразнил он пискляво. — Выходит, хотели развлечься — а поймали ненароком крупную рыбку?

— Может, и не крупную. Но рыбку! — хмыкнул еще один. — А чего, правда девица? Ну-ка, дай пощупать!

Грубая лапища обмацала шею, грудь. Спустилась ниже, хватаясь за живот, зад, забралась между ног.

— Эй, не увлекайся! — заржал кто-то из негодяев.

— Да чего там! Какая ей разница — после палачей трогать уже будет не за что! Можно и развлечься немного, а там — передадим ее, куда следует.

Ответом послужил одобрительный ржач. Кругом по-прежнему не было ни души: если кто и слышал звуки с улицы, высунуть нос из дома не решался. Фиона не обращала внимания на лапающие ее пальцы. Перетерпит! Да и не до них…

За забором рос сорняк. И она потянулась мысленно к мощным цепким корням. Те отозвались почти сразу.

Приказ расти им понравился. Рост был сутью их жизни, единственной целью. И вырасти огромными, перемахнуть забор, ограничивавший их — это пришлось сорняку по вкусу.

Фиону опустили в это время на мостовую, чужие руки принялись расстегивать одежду. Ты смотри, какой вежливый, — отметила она мимоходом. Не рвет ткань, а добросовестно возится с пуговицами. И снова перенесла внимание на сорняк, потянувшийся корнями вглубь и вширь. Стебель стремительно утолщался и рос, принимая устрашающие противоестественные размеры. Восторг растения от небывалого роста она ощущала куда ярче, чем прикосновения пальцев к собственному телу.

Эти пятеро, наверное, не сразу и сообразили, что это нависло над их головами.

А когда боковые отростки прянули во все стороны, обхватывая их руки и шеи, громил парализовал ужас. Кто-то из них ринулся прочь — поздно. Стебли сорняка были быстрее и сильнее людей.

Испуганная, обессиленная Фиона откатилась в сторону. Она едва соображала, что видят ее глаза, пока оживлённые ее волей стебли душили ее обидчиков.

Она лишь теперь сообразила, что за сорняк оживила: белладонну.

Растение оказалось своевольным: получив приказ расти и душить, оно не желало останавливаться. Фиона на какой-то момент испугалась: вот сейчас белладонна расправится с молодыми негодяями, и примется за нее — свою создательницу.

Попыталась приподняться, и поняла, что сил не осталось совсем. Руки тряслись, колени были мягкими, словно любимый грушевый пудинг.

Ни с того ни с сего, резко захотелось есть.

Внимание обессиленной женщины привлек хрип. Она обернулась в ту сторону и замерла от ужаса: безобразно разросшиеся листья белладонны лезли в рот одного из бедняг, что еще был жив. Она попыталась одернуть растение, заставить его прекратить. И поняла, что созданный ею из безобидного сорняка монстр не слушается. Фиона, похолодев, глядела, как терзают жуткие стебли то, что осталось от пятерых крупных сильных мужчин.

Молодые головорезы в мгновение ока превратились в беспомощные жертвы.

Спохватившись, она потянула энергию из чрезмерно самостоятельных стеблей. Сил тут же прибавилось — а сорняк разжал плети, угомонившись. Правда, для громил оказалось поздно. Ни один из них не шевелился.

Здесь сделать уже ничего нельзя. Это она поняла сразу.

Поднявшись кое-как на ноги, Фиона опрометью кинулась прочь. Она торопилась добраться как можно быстрее до постоялого двора. Все время казалось, что вот-вот ей заступят дорогу стражники или компания таких же громил. Да поможет ей святой Иероним — это ведь она убила тех несчастных!

Глава 7

— Достопочтенный господин Вудвилл! — окликнул трактирщик. — Вам тут письмо.

— Мне? — изумилась Фиона.

Она недоверчиво уставилась на почтенного хозяина заведения. Тот не менее сумрачно глядел на нее.

— До крайности мерзкий и скользкий тип принес для вас послание, скажу я вам, — заявил трактирщик. — Откуда у вас такие знакомые?

— У меня вообще нет знакомых в Ковентри, — в растерянности отозвалась женщина, гадая, кому она могла понадобиться. А не связано ли это со вчерашним происшествием?! По загривку побежали ледяные мурашки. — Где письмо-то? — осведомилась она и поразилась — какой хриплый сделался у нее голос.

— Что-то вы побледнели, сударь, — заметил едко трактирщик, протягивая сложенный листок обычной бумаги, запечатанный сургучом.

— Пусть мне завтрак принесут наверх, — отозвалась Фиона, забирая протянутый конверт.

Кивнула, на подгибающихся ногах направилась к себе. На удивление крепкий сон без сновидений вроде бы сгладил жуткое впечатление вчерашнего происшествия на улице. Но сейчас перед глазами вновь встали лица убитых ею людей.

Да, именно убитых! Она — убийца. И то, что она защищалась, не оправдание.

Нет, суд, может, и примет во внимание то, что пятеро крупных головорезов напали на слабую безоружную женщину. Пусть эта женщина и была в мужском платье — сути это не меняет: защитить себя она не могла. Ей пришлось пустить в ход магию…

Надо было попросить трактирщика — пусть бы послал слугу на улицу, купить для нее газету. Хотя нет: эдак он может что-нибудь заподозрить. Уже заподозрил! Да к тому же, может, сейчас она из этой записки все и узнает.

Усевшись к столу возле окна, Фиона сорвала сургуч. Отметила, что залеплено было на совесть. Знак на сургуче оказался ей не знаком.

«Доброго дня, достопочтенный господин Вудвилл!

Беспокою вас по поводу заключенной недавно между нами сделки. Нашелся покупатель, высоко оценивший купленный мною у вас товар. Он проявил интерес к оставшейся части товара. Настоятельно просил никому больше его не продавать. За оставшееся предлагал неплохую сумму. Полагаю, вам это предложение могло бы показаться выгодным. Лучшей цены мы не дождемся. Ибо кто, как не хозяин, способен оценить собственное имущество.

С глубочайшим уважением, Фок».

Фиона, моргая, таращилась на записку. Строчки расплывались перед глазами.

Нашелся покупатель… на оставшийся товар. Заключенная недавно сделка. Это, несомненно, о купленных у нее Фоком драгоценностях!

Кто, как не хозяин. Собственное имущество. Ронан вернулся в столицу, узнал, что у перекупщиков находятся его фамильные драгоценности, и хочет купить оставшиеся.

Квадратный демон! Ронан вернулся в столицу?!

Хотя что должно было помешать ему это сделать? Не торчать же ему теперь безвылазно год в Гревилле! Наверняка сыщики остались обследовать пожарище дальше. Если не вернулись уже в столицу. Ну, и Ронан вернулся. В конце концов, у него здесь осталась любовница, к которой он торопился!

Так или иначе, а он — в Ковентри. Значит, и по улицам ходить ей придется с оглядкой. Он знает о том, что часть фамильных драгоценностей — у перекупщиков. Хочет отыскать оставшееся.

Фок отправил ей письмо… на имя Рэя Вудвилла.

Квадратный демон! Фиона похолодела. Фок ведь не знал, где именно она остановилась. Хотя с его связями выяснить это — наверняка ничего не стоит!

Утешало одно. Ко вчерашнему происшествию на улице письмо отношения не имеет.

А ведь тогда в лавке, когда она первый раз пришла, он тоже сразу ее узнал. Если помощница Агнес принялась расспрашивать — кто она, и что ей нужно от хозяйки — то Фок сразу и безошибочно назвал ее имя. Его не обмануло ни мужское платье, ни прическа и тщательный грим. Поистине демоническая проницательность!

— Зверское убийство! — донесся с улицы звонкий возглас. — Нынешней ночью были убиты пять человек на улице! Убийца — маг-садовник!

Фиона вздрогнула. Это о ней! Помилуй ее душу святой Иероним.

Стукнула дверь. В комнату зашла служанка, принялась выставлять с подноса тарелки. Хлеб, тушеное мясо, сыр. Кофе. Небольшая миска свежих ягод. И свежая газета. Ну да, она ведь каждое утро просила принести ей газету — хотелось знать все последние новости с границ.

Когда служанка вышла, Фиона непослушными руками развернула торопливо газету.

Аппетита не было. Пальцы тряслись, буквы прыгали перед глазами. Она вчиталась в печатные строки.

Громадный заголовок извещал, что нынешней ночью Манор понес невосполнимую потерю — пятеро юношей знатнейших семейств королевства лишились жизней. Погибли страшной смертью, сраженные вероломной магией. Неведомый убийца, заманивший молодых людей в ядовитую ловушку, теперь разыскивается лучшими сыщиками королевства. Двор в трауре — в числе жертв оказался и младший племянник его величества.

Ощутив, как скрутило живот, Фиона пересела на кровать. Улеглась на подушку.

Сердце колотилось неровно, к горлу подкатывала тошнота. Картины вчерашнего вечера — или ночи? — мелькали перед глазами без участия воли.

Да помилует ее святой Иероним. Она не просто убийца: на ее совести — смерти отпрысков знатных семейств и племянника самого короля! От такого не отмоешься. Если на нее выйдет королевский сыск…, а он выйдет! Уж где-где, а в королевском сыске работают отнюдь не дилетанты. Найдутся свидетели. Укажут, в какую сторону сбежал уцелевший участник ночного происшествия. С какой стороны он пришел. Несколько дней — и сыщики выйдут и на этот постоялый двор, и на ее усадьбу. Никто не станет слушать, что пятеро громил напали первыми. Они были знатными людьми, а она сейчас — беглая преступница с поддельными документами.

Значит, как минимум, постоялый двор следует сменить. И не просто так, а съехать, дождавшись еще чьего-нибудь отъезда. Желательно — не компании, а тоже какого-нибудь одиночки. День-два на это у нее есть.

Пожалуй, постоялый двор найдут скорее, чем усадьбу. А это значит, что в крайнем случае можно будет укрыться там. Главное — не разводить суеты, чтоб не привлечь ничьего внимания.

*** ***

Достопочтенный Фок не обманул.

Перекупщик сполна заплатил за оставшиеся драгоценности. И Фиона даже сумела спокойно выйти из его лавки. Никто не окликнул ее, никто не попытался задержать и отобрать деньги.

Правда, таскать с собой такую сумму — сумасшествие. Как и оставлять в комнате на постоялом дворе.

Но и в банк не пойдешь! Да, у нее есть документы на имя Рэя Вудвилла и Фейлы Кик. И она может появиться там под любым из этих имен. Но безотчетное внутреннее чувство подсказывало, что идея неудачная. Может, Фок и не собирался сдавать ее. Но за ним самим могли установить слежку!

Поразмыслив, Фиона направилась к стоянке экипажей.

Если за ней и следят — соглядатаям придется побегать. Запрыгнув в первый же экипаж, она приказала ехать к рыночной площади.

А ведь только-только сменила место жительства! Правда, судя по тому, что писали в газетах эти два дня, сыщики не сумели найти никаких свидетелей. И не наведались даже в постоялый двор, где она снимала комнату прежде. С одной стороны, это обнадеживало. С другой — далеко не все сведения могли попасть к газетчикам. А сыщики вполне могли придерживать часть находок, чтобы потом победоносно объявить о поимке преступника и завершении дела.

Так или иначе, а первая задача сейчас — спрятать сбережения.

Из экипажа Фиона выскочила, не доехав до рыночной площади. Бросив кучеру оплату, чуть не на ходу перескочила к другому извозчику и велела ехать в направлении ближайших городских ворот.

Тот, благо, спорить не стал — хоть и удивился.

А Фиона попыталась привести в порядок растрепавшиеся волосы и утихомирить колотящееся сердце. Станет носиться по Ковентри взъерошенной и запыхавшейся — привлечет к себе внимание!

Не доехав немного до ворот, приказала кучеру поворачивать к стоянке дилижансов возле биржи. Там, она помнила, вечно царила сутолока — так что затеряться не составит труда: она пройдет через здание биржи и выйдет с обратной стороны. А там — снова нанять экипаж, проехать пару-тройку кварталов и вернуться, пройдя два или три арочных перехода между зданиями. Экипаж отослать прочь.

Биржа расположена на окраине делового района. И вблизи ее немало ювелирных лавок, торгующих совершенно официально.

Там на часть вырученных денег можно купить камни, добытые и привезенные в Манор законным путем. Это — ничуть не худший способ поместить сбережения, чем фамильные драгоценности. В чем-то даже лучший: это уже будет куда проще сбыть. Во всяком случае, сомнительные знакомства не понадобятся. А значит, с этим можно будет уехать за границу, если такая необходимость все-таки возникнет.

*** ***

От делового района пришлось снова ехать в окрестности рыночной площади. Там, в ремесленном квартале, Фиона отыскала мастерскую краснодеревщика.

Пока рабочие возились на первом этаже основного здания, двое ретивых подмастерьев измерили комнаты. Мастер обещал привезти мебель дней через десять, взял задаток и укатил, оставив хозяйку в одиночестве.

Фиона прошлась по пустым гулким комнатам, раздумывая — куда бы спрятать камни и деньги, пока рабочие заняты в основном здании.

Идти во двор или в открытую пару дней назад пристройку позади здания не хотела. Не хватало, чтобы рабочие увидели, как заказчик там бродит! Сразу станет понятно, что что-то прячет. А дожидаться их ухода и покидать усадьбу после них Фиона хотела еще меньше. Ходить по улицам слишком поздно она теперь боялась. И даже время немного после заката ее пугало.

Вид голых стен и гладкого пола удручал. В такой обстановке даже крохотный сверток, брошенный на пол или притулившийся на подоконнике будет бросаться в глаза!

Спрятать все в самом темном углу кладовки? Нет никакой гарантии, что там никто не наткнется случайно на сверток.

Помявшись с полчаса, Фиона наконец приняла решение. Все, что у нее при себе было, разделила на несколько крохотных свертков. Один запихнула за широкую бадью в банном помещении: туда, в отличие от кладовки, никто не должен был зайти. Еще один — спрятала в кабинете. Эта комната была дальше всех от входа, и рабочим здесь делать было нечего. Сверток удалось приладить под широкий подоконник.

Еще двум она нашла место во дворе. Одному — в давешней беседке, и второму — у двери, которую пару дней назад вскрывала. Запихнула его в щель под крыльцом, рядом заставила вытянуться густые стебли крапивы.

Последний сверток остался при ней. Его она спрятала под одеждой, возле тела.

Вот теперь хотя бы один из свертков, но должен остаться с ней. И это — в случае особого невезения. В конце концов, едва ли ограбят и ее саму, и усадьбу одновременно. Да и найти в усадьбе все запрятанные свертки — задача не из простых. На постоялый двор стоило вернуться засветло. Рабочим ее присутствие здесь не требуется. Обследование пристройки за зданием она отложит на другой день — когда в усадьбе не будет никого.

В этот раз до пристанища на другом конце города добралась без проблем. Возможно, потому что, выйдя на оживленную улицу, взяла экипаж. А возможно, потому что не стала дожидаться ночи.

*** ***

Возможность перепрятать остатки золота и купленные камни представилась через день. На первый день нового месяца выпали народные гуляния. Так что рабочие отдыхали. И Фиона отправилась рано поутру в усадьбу.

Проезжая по городу, она лишь порадовалась, что решила отправиться пораньше. Солнце не успело подняться над крышами, но народу на улицах уже было — не протолкнуться.

Однако выбранный ею район оставался таким же тихим и малолюдным, как и обычно. Пожалуй, даже в большей степени, чем обычно. Скорее всего, те обитатели, что могли и хотели, тоже отправились в центральные районы. Сама она оставила экипаж на подъезде к кварталу и направилась пешком.

Шагала неторопливо, чтоб не привлекать лишнего внимания.

Да и что спешить: если спрятанное ею на месте, так и торопиться некуда. А нет — так тем более.

И она шла неспешно, глядя в наливающееся синевой небо. Вслушиваясь в щебет птиц на деревьях. На короткий миг почудилось даже, что она снова очутилась в Гревилле. Только подумать — даже посреди так любимой ею столичной суеты есть островки умиротворения. Которое весь последний год позволяло ей мириться с затворничеством в поместье и даже находить в нем свое очарование.

Все-таки удивительно удачное место выбрала она себе для жизни!

Вот и знакомая ограда. Запущенная живая изгородь, давно не помнившая ножниц садовника. Нужно будет исправить это. Быть может, даже нынче. Или на днях. То-то удивления будет рабочим — наниматель лично возится с садовым инструментом!

Фиона толкнула калитку. Кинув взгляд по сторонам, зашла, затворила створу и задвинула засов. Ей нынче гости без надобности.

*** ***

Все свертки остались на своих местах. Очевидно, никто не заметил их. Фиона торопливо собрала их. Достав последний возле беседки, остановилась посреди сада.

Побродив бесцельно среди сорняков, приметила три места для тайников: опять же, возле беседки, под крыльцом пристройки за зданием — только с другой стороны, и под корнями старого, но еще крепкого дерева.

Потом вернулась во флигель. На два свертка разделила камни, в один убрала увесистый кошель с золотом. Каждый сверток завернула в несколько слоев пергамента, залила сургучом. Уложила в крепкие шкатулки, и повторила операцию с пергаментом.

Теперь можно и прятать. Вернулась в сад, к заранее примеченным местам. Призвав дар, заставила росшие в саду растения для каждого из тайников сделать в глубине почвы сделать полость, густо оплетенную корнями. Туда и поместила завернутые шкатулки.

Тайники не просто накрыли пласты дерна. Их затянули корни, растянувшиеся под поверхностью почвы так, чтоб накрыть и тайники, и место вокруг них. На поверхности не осталось ни следа. Мало того: чтобы добраться до спрятанного, теперь придется постараться. И для этого нужно знать наверняка, что и где спрятано! Фиона осталась довольна делом рук своих.

Солнце только-только поднялось над крышами и начало пригревать. Тени еще длинные, а она уже закончила то, ради чего выбралась в усадьбу!

Что ж, в ее распоряжении минимум пять-шесть совершенно свободных часов. Более чем достаточно, чтобы осмотреть-таки таинственную пристройку.

Мысль заставила Фиону поежиться, невзирая на теплое безветренное утро. Разом вспомнилась густая мгла, которую она увидела в тот вечер, когда только вскрыла дверь. Пришлось встряхнуться, отгоняя воспоминание. Это все из-за тех пятерых, которые чуть ее не пристукнули, приняв за кого-то. И которых ей пришлось…

Она вздрогнула, дернула головой. Даже в мыслях не хотелось называть случившееся в тот вечер убийством. Она не убийца, она просто защищалась! Они бы ее не пощадили.

Утешало это слабо. Напомнив себе, что время идет, Фиона направилась к пристройке. В этот раз все пойдет существенно быстрее. И дверь уже отперта. И над головой — день, так что никакого затягивающего, точно болотная тина, мрака внутри не будет. Самое большее — пыльный сумрак, разрезанный редкими лучами солнца, прорвавшимися сквозь заколоченные окна.

В этот раз дверь приоткрылась сама, когда она только направлялась к крыльцу.

Не держится створа закрытой, — отметила Фиона. Пока ее держали плотно оплетавшие проем плети и стебли растений — она оставалась на месте. Но стоило им отодвинуться, повинуясь ее воле, и створа тут же отошла.

Досадно! Придется подумать, как запирать ее теперь. В отсутствие ее, Фионы, растения — преграда не слишком надежная. Впрочем, это после.

Женщина поднялась на крыльцо и с внутренним трепетом потянула медленно дверь на себя. Та бесшумно распахнулась, открыв взору гулкую пустоту. Лишенные отделки пол и стены — должно быть, все давным-давно сгнило. Вон, свисающие местами со стен ошметки намекают на это.

Помещение оказалось просторным. А пыльный сумрак разрезали редкие лучи солнца, прорвавшиеся сквозь заколоченные окна.

Глава 8

Фиона шагнула внутрь, оглядываясь по сторонам. Подошвы сапог бесшумно ступали по каменным плитам, присыпанным тонким слоем мусора. Сверху свисали громадные полотнища старой пропыленной паутины. И среди этих полотнищ прыгали и плясали радостные солнечные зайчики.

А свет падает с двух сторон одновременно, — сообразила женщина. В стене напротив тоже был ряд окон — таких же заколоченных. И в них точно так же пробивались лучи.

Это как это так? Фиона лишь сейчас сообразила: солнце поднималось с противоположной стороны — позади пристройки. Как же его лучи могут падать в окна еще и с той стороны, где находится дверь? Она даже вышла, чтоб оглядеть сад, затянутый до сих пор длинными густыми тенями. И тут же сообразила. Лучи отражаются от крыши соседнего дома! Черепица блестела кусочками слюды, и бросала отсветы на двор. Прямо на стену пристройки — а те проникали в щели заколоченных окон.

Она и не замечала до этого момента! Загадка разрешилась. Фиона перевела дух — она лишь сейчас сообразила, что замеченная странность — падающие внутрь заброшенного помещения с обеих сторон солнечные лучи — напугала ее.

Высмеяв в мыслях собственную пугливость, она вернулась.

Получается, помещение это занимает всю площадь пристройки. Та не разделена на комнаты, а представляет собой огромный зал. Во всяком случае — нижний ее этаж.

Фиона, оставив дверь чуть приоткрытой, шагнула внутрь. Внутренний трепет холодком пробежал по телу.

Удивительно! Никогда бы не заподозрила себя в подобной впечатлительности. Она шагала осторожно, боясь нарушить царящее вокруг безмолвие. Пение птиц снаружи не доносилось, так что малейший шорох казался кощунством. Солнечные лучи преломлялись в пыльном воздухе, делая помещение нереальным. От этого не сразу удалось понять, что пристройка снаружи выглядела куда просторнее, чем внутри.

Похоже, помещение все-таки занимает не ее всю.

Вот та стена, что оказалась по левую руку — примыкает к основному зданию. А по правую — вовсе не торец, а лишь перегородка. За ней должна быть еще комната или комнаты.

Фиона решительно направилась вправо, не обращая внимания на мягкие прикосновения ошметков паутины к лицу.

Ну конечно! Она остановилась, не дойдя немного. По лицу сама собой расплылась довольная улыбка. То, чего и следовало ожидать: дверь.

Фиона подошла ближе, осмотрела створу. Прилегает к косяку плотно — не рассохлась и не отсырела, судя по виду. И тоже заперта.

Разом сделалось любопытно. Обследовав стену как следует, она поняла: дверь была единственной. Сначала она, пожалуй, осмотрит как следует это помещение. Она принялась обходить комнату вдоль стены. В какой-то миг ощутила разочарование: ничего интересного! Просто пустое помещение. Хоть и просторное.

Мысленно она высмеяла сама себя. А чего ждала — сказочный клад здесь найти?

А вот это интересно! Фиона как раз дошла до противоположной стены — той, что прилегала к основному зданию. Она точно помнила: выхода с той стороны в эту пристройку не было. А вот в стене обнаружилась малозаметная дверь. Выходит, проход все-таки есть? Ну, или это выход в комнату между этим помещением, в котором она сейчас находится, и основным зданием. По всему, та комната должна быть куда меньше.

Кстати, эта дверь, так же, как и вторая — без ручки! И так же плотно заперта…

Фиона коснулась ладонью пыльной створы. К ее удивлению, эта, в отличие от предыдущей, легко поддалась. Отворилась бесшумно внутрь.

Молодая женщина замерла на пороге. Сердце заколотилось. Казалось бы: что такого она может найти в давно заброшенном здании? Но азарт разгонял кровь по венам, заставляя затаить дыхание в предвкушении. Хотя казалось бы: ну, что странного в том, что дверь оказалась отпертой? В конце концов, может, ее никто и никогда не запирал!

Она распахнула створу шире и зашла, с любопытством оглядываясь.

Комната и правда оказалась небольшой. Здесь окно находилось только с одной стороны — противоположной входной двери.

Так же пыльно, так же пусто. Никакой мебели, пустые голые стены и пол.

Но зря она, что ли, дверь открывала? Пусть на это и не потребовалось таких усилий, как в случае с входной. Все равно: просто постоять на пороге — это слишком скучно! Фиона решительно шагнула внутрь. Пара шагов — и она стоит в вытянутом прямоугольнике света, падающем от окна.

Она невольно улыбнулась, щурясь в пыльных солнечных лучах. Эта крохотная комнатка — пустая и пропыленная — была удивительно уютной.

Возможно, имеет смысл позже восстановить и эту пристройку? Впрочем, об этом она подумает после, без спешки. Пока не до того.

Фиона подошла к окну, оперлась на широкий подоконник. Старые доски приятно грели ладони. Давно выцвели — но хранили ощущение уюта. Даже жаль будет ломать их, чтоб сделали новые. Может, удастся оставить их? И старую деревянную отделку стен. Не хочется терять ее — пусть она и выцвела, и иссохла за годы.

Просто прибрать здесь. Убрать паутину. Быть может, постелить паркет — не оставлять ведь голый каменный пол.

Усмехнулась сама себе. Строит планы — а ведь еще даже мебель во флигель не завезли! К тому же… не сама ведь она станет прибирать здесь? А то ведь уже готова отправляться на поиски тряпки и ведра с водой. Даже вспомнила, как рабочие набирали воду из колодца неподалеку от флигеля в саду. И о том, что они укрепили оголовок, починили ворот, привязали новую веревку, тоже вспомнила.

Нет, чтобы содержать дом в чистоте — ей придется нанять горничную. Пожалуй, пришла пора этим озаботиться.

Фиона протерла ладонью запыленное стекло. А в этой части сада она и не была. Кажется, там заросли были еще более запущенными, чем в уже изученной.

Она развернулась к окну спиной и замерла. Как это она сразу не заметила! Должно быть, из-за пылинок, пляшущих в солнечных лучах. И из-за того, что они были слишком яркими — слепили, заставляя щуриться. А вот теперь, стоя к источнику освещения спиной, она увидела, что некоторые щели между декоративными дощечками, которыми обшили стену, были чуть-чуть шире и заметнее, чем между всеми остальными.

А вот это интересно!

Фиона, начисто забыв об окне, направилась туда. Остановившись возле стены, положила ладони на деревянную обшивку. Если задуматься — какой странный выбор: отделать стену именно дощечками! В богатых домах так поступали редко.

Да, без сомнения: щели в обшивке — едва заметные — очерчивали прямоугольный проем. Проход, потайная дверь? Женщина принялась ощупывать дощечки вокруг.

Тщетно. Просто игра воображения? Или дерево просто-напросто рассохлось, вот какие-то щели и сделались шире. Фиона даже принялась простукивать стену. Звук оставался глухим — и стоит ли этому удивляться? Наверное, она просто приняла желаемое за действительное. Очень уж интересно было бы найти ход в основное здание! Хотя, если бы он был, его бы обнаружили рабочие…

Фиона уселась, привалившись спиной к стене. Уставилась на пляшущие в солнечных лучах пылинки. Мирная картина завораживала.

Стена под спиной была теплой. Вот только отошедшая слегка доска давила на плечо, не давая спокойно откинуться. Фиона поерзала, пытаясь устроиться удобнее, и поморщилась с раздражением, услышав треск ткани. Отошедшая дощечка прищемила плотное сукно жилета, зацепив его. Наклонилась вперед, ощупала пальцем плечо. На ткани осталась крохотная рваная дыра.

Тьфу ты! Зато как приятно — сидеть на пыльном полу, не беспокоясь — что подумают о тебе и твоих манерах.

Она со вздохом обернулась к стене. Нашла пальцами нужную дощечку, пошатала ее. Та прогнулась внутрь неожиданно легко.

Под пальцами щелкнуло. Фиона, точно завороженная, глядела, как кусок стены бесшумно вдавливается внутрь и съезжает вниз. Отметила про себя, что не услышала ни малейшего шороха или скрипа. Словно кто-то смазывал невидимые петли. Ну, или это — магия, оставшаяся еще с тех пор, как в доме жили прежние хозяева.

В стене образовался черный прямоугольник. В кромешном мраке получилось различить лишь две или три ступени, уводившие куда-то вниз, в темноту.

Да, это явная магия. Даром, что у Фионы начисто отсутствовала способность ощущать чужую силу.

Будь это обычный ход вниз — она увидела бы и стены, и несколько больше пары ступеней и крохотного кусочка третьей. Все-таки солнце светило ярко, и в окно попадало достаточно света. Такую непроглядную тьму могло создать лишь колдовство. Кто-то давным-давно наложил чары на этот ход, и они сохранились по сей день.

А еще Фиона вспомнила тот вечер, когда впервые вскрыла пристройку. Тьма внутри тогда показалась ей такой же плотной и вязкой.

Спуститься вниз? Любопытно, куда ведут эти ступеньки! Вот только темнота…

Нет, дело даже не в том, что темнота эта пугает. Сейчас Фиона не ощущала такого леденящего ужаса, как той ночью. Но чем она станет освещать себе путь? Да, ее дар пробудился — вот только это дар мага-садовника. Способность управлять огнем как была, так и осталась смехотворной. А значит, ей нужен какой-нибудь светильник, чтобы осветить себе спуск.

Фиона все-таки шагнула на первую ступеньку, потом — на вторую. На третью, едва-едва освещенную, ступала с трепетом. Шагнув на четвертую — уже на ощупь — остановилась и оглянулась.

Прямоугольник выхода показался невозможно далеким.

Испугавшись, она кинулась назад. Выскочила, задыхаясь, привалилась к стене. Сунулась вниз, не зная, как станет выбираться, если проход вдруг закроется! Как бы искала неведомый механизм впотьмах? И ведь только сейчас вспомнила об этом.

Нет, обследование этой части дома она оставит на потом. Фиона решительно надавила на дощечку, уверенная, что это не сработает. Однако, к ее удивлению, вход закрылся.

Уф! Пожалуй, довольно на сегодня. Нужно вернуться на постоялый двор, пообедать. И, может быть, выйти в город — посмотреть на праздник. Зря она, что ли, так отчаянно рвалась в столицу?

*** ***

Фиона сидела на полу, не обращая внимания на то, что солнце давно поднялось над крышей, и лучи его больше не заглядывали в окно. Не образовывали пыльные дорожки до пола. Женщина глядела в одну точку невидящим взглядом. В голове было так же пусто, как и в комнате. Та уже не казалась уютной.

В чем же она ошиблась?

Фиона раз за разом прокручивала в памяти все, что делала, с момента, как переступила порог. Она зашла в комнату. Выглянула в окно, отметила, что неплохо бы прибрать. Заметила потайной ход, даже открыла его. Спустилась на пару ступенек вниз. Потом вернулась, закрыла ход. Направилась к выходу.

И вот…

До середины комнаты она дошла. А потом — сколько бы она ни шагала, дверь ближе не становилась. Видимое расстояние в четыре или пять шагов от середины комнаты до двери оказалось непреодолимым. Фиона шла и шла, но добраться до выхода не могла. Хотя видела его прямо перед собой! Она шагала, бежала, кралась. Пока не выбилась из сил окончательно. И теперь сидела на полу в середине комнаты, уставившись прямо перед собой. И напряженно размышляла — как же выбраться.

Нет, в крайнем случае, можно вылезти в окно. Наверное. Она пока не пыталась. Но хотелось понять, что же все-таки произошло.

Аномалия, в которую она попала, несомненно, имела магическую природу. К несчастью, Фиона не изучала теорию магии — на что это женщине, да еще с таким слабым даром? И теперь не могла даже предположить, с чем столкнулась. Но почему-то важным казалось разгадать эту загадку сейчас. От входа до середины комнаты и дальше она добралась, даже не заметив, что что-то не так. Не получалось именно вернуться.

Она один раз уже возвращалась к потайному ходу вниз. От него до середины комнаты она добиралась беспрепятственно. А вот дальше… никак.

Пару раз Фиона подходила и к окну. Несколько раз совершала круг в разных направлениях: окно, потайной ход, середина комнаты. И наоборот — в разной последовательности. Пыталась подобраться к выходу сбоку — с одной и другой стороны. Тщетно! Тот оставался недосягаем.

Придется-таки выбираться через окно. Если подумать — такого в ее жизни еще не было!

Усмехнувшись, поднялась на ноги. Сейчас еще и окно вскрывать придется — неизвестно, откроется ли оно. Два-три десятка лет ведь было закрыто! Странно, что в рамах вообще сохранились стекла. В остальной-то пристройке окна выбиты и заколочены. А тут — даже без трещин.

К слову, она только сейчас это поняла.

Засовы, запиравшие створы, ожидаемо приржавели. Пришлось потратить немало сил, чтобы расшатать их и заставить выйти из пазов.

Створы наконец распахнулись, и в комнату ворвался свежий воздух. Фиона постояла немного, опершись на подоконник и глядя вниз. Спрыгивать придется с высоты собственного роста. В заросли высокой травы и колючки. Ну, положим, можно заставить растения отодвинуться…

Или напротив — заставить вьющийся плющ и дикий виноград подползти поближе. Чтобы образовали что-то вроде пружинящего навеса, на который можно спрыгнуть.

А что если… Фиона даже отпрянула от окна — такой неожиданной была закравшаяся мысль.

Что, если позвать растение в комнату? Гибкий стебель проникнет через открытый проем, попытается дотянуться до двери. Чем демон квадратный не шутит — вдруг получится?!

*** ***

Спустя четверть часа Фиона уже глядела, как длинный стебель улегся на полу извилистыми петлями. Ишь, как он прополз! Попытки распрямить его, потянув на себя, ни к чему не привели. Оставалось только вставать и идти по комнате вдоль разлегшегося стебля.

Путь оказался неожиданно длинным — словно она прошагала несколько кварталов. Петли оказались шире, чем выглядели, когда она глядела на них от окна.

Но вот она стоит возле двери. Может даже потрогать ее руками! Оглянувшись назад, Фиона увидела всё ту же комнату. С расположившейся вольготно длинной плетью плюща. Стоит, пожалуй, отпустить растение на свободу. И чтобы створы оно, выползая, прикрыло за собой хотя бы немного. Снаружи-то проем можно и затянуть, чтоб не мельтешил! Хотя кому оно надо — забираться сюда. Уж если за полвека этого не случилось… Фиона мысленно махнула рукой.

*** ***

А окна-то нет!

Она нарочно обошла пристройку, чтобы поглядеть — сильно ли заметно, что окно осталось открытым. А оказалось — его и вовсе не видно!

Ну да, так и есть. Вон — заколоченное окно с краю. Последнее в просторном помещении. Доски криво легли, так что попадавший внутрь свет поднимавшегося солнца ложился неровными треугольниками на полу. А окно в той комнате было пусть и с запыленными, но с целыми стеклами! Значит, снаружи просто так в окошко не влезешь.

Этому Фиона даже не удивилась. Еще внутри понятно стало — магия. Осталось от прежних хозяев дома. Зачем уж понадобилось им зачарованное помещение? Теперь, спустя столько лет, и не разберешься. Да и нужно ли?

Интересно вот — если наружу выбраться, во дворе окажешься?

На миг взыграло любопытство: снова сбегать в комнату. Как выбраться — уже знает! Из окна выбросить что-нибудь. Или зарубку на одном из стеблей сделать. А потом выйти наружу и поглядеть, что осталось.

Только все эти развлечения придется оставить на другой день. Солнце давно уже зенит перевалило, скоро к закату пойдет. Да, несколько часов еще будет светло. Но уйти лучше пораньше. Память о полуночном возвращении на постоялый двор по сей день была, как живая. Опять же: Фиона каждый день покупала свежие газеты. И читала о поисках негодяя, убившего пятерых отпрысков лучших семей столицы.

Если поначалу преступление бодро обсуждали, то за несколько дней статьи сделались крайне редкими и скупыми. Означать это могло лишь одно: дело попало под особый надзор.

Чей? Кто знает. В лучшем случае — королевской палаты. А не исключено, что и научного совета, и высшего духовенства. Шутка ли — пятеро знатных юношей погибли, убитые с помощью магии!

А значит, ей лучше не попадать в переделки. Впрочем, в переделки лучше не попадать в любом случае. Мирно сидеть на месте и не высовываться. Разве что — в оперу.

Глава 9

Фиона сама не знала, что заставило ее свернуть на эту узкую, извилистую улочку. Возможно, толчея, царившая, кажется, повсюду.

За последний год она успела забыть, какими многолюдными бывают гуляния в Ковентри. Поняв, что нанять экипаж едва ли удастся, она направилась кружным путем. Выбранный путь вел ее вдоль аккуратных домиков в окружении садов и огородов, небольших птичьих и скотных дворов. Здесь почти в каждом дворе держали свиней, кур, уток. Запах разносился соответствующий.

За одной из оград впереди послышался шум. Калитка распахнулась, и из нее чуть не кубарем выкатилась фигурка в простеньком платье, со съехавшей с головы косынкой.

Над невысокой оградой показалось круглое лоснящееся лицо со съехавшимися к переносице бровями.

- Пошла вон, дрянь! – гневно выкрикнула женщина. – Только потаскух мне не хватало в моем доме! Пошла вон, и только заикнись еще про жалованье!

Фиона замедлила шаг, заинтересованная.

Молоденькая девушка с растрепанными черными волосами застыла в растерянности возле калитки, из которой ее только что вышвырнули, словно паршивого котенка. Поношенная, хоть и чистая, бедная одежда. Шаль на плечах. Узелок в руках. Несчастное лицо с дрожащими губами. Кажется, кое-кто лишился только что работы. И куска хлеба.

- Давай-давай, проваливай! – надрывалась краснолицая дородная женщина – видать, хозяйка. – Нечего тут стоять возле порога. Убирайся прочь, пока не велела тебя палками прогнать!

- Госпожа, - всхлипнула девушка.

- Вон пошла, сказано тебе! Подобру-поздорову, - женщина захлопнула калитку, оставив несчастную посреди улицы.

Плечи девушки сотрясали рыдания. И Фионе поневоле сделалось жаль несчастную. Та, кажется, стала жертвой обстоятельств. И жестокосердия хозяйки.

- Эй, бедолага! – окликнула она плачущую незнакомку.

- А? – та обернулась, испуганно воззрилась на Фиону.

До той с запозданием дошло: она ведь в мужском платье! И уж воображение девицы наверняка в миг дорисовало картину: молодой повеса приметил несчастную потерянную девушку. И решил воспользоваться ее бедственным положением. И ведь не переубедишь ее! Во всяком случае, прямо тут, на месте.

- Тебя что, с работы выгнали? – она постаралась, чтобы вопрос не прозвучал резко.

Девушка, на удивление кивнула. Не удрала. Глядела, правда, настороженно. Нет, спрашивать – за что, сейчас не стоит.

- Как раз горничную ищу, - миролюбиво поведала Фиона. – Идем! Поужинаем, и может, договоримся о найме.

Та моргала, таращась на нее. Видно, что не поверила ни единому слову. Да что там – Фиона сама бы не поверила! Младенцу ясно, что там может быть за найм посреди улицы, когда нанимаемую только что с позором вышвырнули прочь с прежнего места.

Однако девушке явно некуда было идти. И нечего есть. Потому она кивнула и направилась следом.

Только и оставалось, что посочувствовать несчастной. И порадоваться, что ей не придется зарабатывать себе на жизнь собственным телом. Главное – чтобы не передумала и не удрала. А то ведь станется! По взгляду видать – самая обыкновенная «честная девушка». Приехала из провинции, чтоб заработать себе на кусок хлеба. Заработать честным трудом! А не как многие ее товарки – в поисках легких денег.

- Сударь, я - честная девушка, - проговорила та дрожащим голоском, подтверждая мысли Фионы.

- А я – честный человек, - отрезала она. – И не ищу содержанку. Мне нужна горничная в новый дом. Там придется немало потрудиться, чтоб навести порядок.

Несчастная встряхнулась. Во взгляде появилась надежда.

- Мы… идем сейчас в этот дом?

- В доме сейчас заканчивают ремонт. Мы идем на постоялый двор, где я пока что живу. Там удобнее будет поговорить.

И девушка кивнула. Настороженность во взгляде чуть поугасла – хоть и не исчезла полностью. Но это уж вопрос ближайшего часа. Нужно только дойти до постоялого двора и подняться в комнату Фионы. А там хватит пары секунд, чтобы пояснить девице, почему ей не нужно бояться покушения на свою невинность.

Хотя судя по воплям сварливой бабы…

Да демон квадратный с ней! Фиона не привыкла полагаться на свою интуицию и руководствоваться сиюминутными импульсами. Но у нее начинается новая жизнь. И жить ее придется по-новому!

А горничная ей и правда нужна. Так что решение пройти непривычным путем оказалось весьма кстати. Только ведь думала о том, чтоб все прибрать во флигеле и пристройке! Пол вымыть, убрать пыль. Оглянулась – девица, хоть и зыркала недоверчиво, но семенила следом.

Как бы им не пришлось тащиться по окраинам вокруг всего Ковентри! Сунься чуть ближе к центру – и сразу не протолкнуться. О! А вот и экипаж мимо едет – кажется, пустой.

- Эй, почтенный! - крикнула Фиона. – Свободен? Довезешь до Гончарного квартала?

Возница кивнул. И она, запрыгнув в экипаж первой, назвала, в какой постоялый двор ехать. Кивнула девице, и та заскочила следом. Уселась, нахохлилась.

Это ничего. Нужно просто доехать до места. Фиона откинулась на сиденье, прикрыла глаза. Все-таки она устала! Утомительный выдался денек. Хоть ничего особенного, вроде как, и не делала.

*** ***

- Господин, - трактирщик нахмурился. – Эта девица… она с вами?

Святой Иероним, дай ей терпения! И этот туда же. Хотя о чем еще он должен был подумать?

- Это – моя кузина, - хмуро сообщила она. – Приехала нынче. Подготовьте для нее комнату по соседству с моей, пожалуйста. А сейчас – пусть нам принесут обед. Мы пообедаем у меня. Нам с сестричкой нужно поговорить, - кинула взгляд на девицу.

Та выглядела откровенно испуганной. Однако послушно поднялась следом по лестнице. Видать, и правда положение у бедняги отчаянное. Шутка ли – довериться незнакомцу!

А еще Фиона поняла, что из нее получился на редкость развязный незнакомец. Совсем не похожий на то, какой она была на самом деле. Точнее – на то, какой она привыкла себя считать.

- Присядь, - она кивнула девчонке на стул возле стола, едва они очутились в комнате. – Через пару минут нам принесут обед, нужно поесть. Лично я умираю от голода! Ну, и чтобы у тебя не было сомнений в… честности моих намерений, - она криво усмехнулась. – Вот!

Одним движением она отбросила в сторону куртку и расстегнула жилетку и рубашку одновременно, распахивая полы.

Девица вскрикнула испуганно и потупилась. Через полминуты так-таки подняла взгляд, оглядела несмело представшую картину.

- Все, хватит любоваться! – заявила Фиона, застегиваясь. – Не хватало, чтоб меня здешние слуги в таком виде увидели. Не для того я так тщательно маскировалась.

- О, - пролепетала ошарашенная подопечная. – Так вы… леди?

- Тихо! – Фиона спешно прижала палец к губам. – Вот орать об этом на всех углах не нужно. Мне требуется служанка. Горничная, которая будет исполнять и мои поручения. Ничего незаконного, - прибавила она, желая успокоить девушку. – Но в столице я инкогнито. И не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал. Я намерена в скором времени переехать в новый дом. И мне нужна служанка для помощи по хозяйству.

- О, - повторила девушка, таращась на нее во все глаза.

- Пока мы здесь – будешь звать меня кузеном, - распорядилась Фиона. – А на самом деле звать меня… Фейла, - она в последний момент решила, что называться своим настоящим именем, оставаясь при этом в столице – верх самонадеянности. – Госпожа Фейла Кик.

- О. Госпожа Кик…

- Дорогой кузен, - поправила ее Фиона. – Пока мы здесь – ты будешь звать меня дорогой кузен. Даже наедине.

- О… да, я понимаю, - девица кивнула.

- Вот и славно! Кстати, твоего имени я так и не узнала. Стоит нам познакомиться… дорогая сестренка.

- Да, конечно, - подопечная оглянулась на дверь. – Мое имя - Кэнди. Кэнди Лоу.

- Что ж. Рада знакомству, Кэнди Лоу, - Фиона улыбнулась, оглянулась на дверь. И сама уселась напротив повеселевшей девушки. – Сейчас нам принесут поесть. Тебя ведь хозяйка не удосужилась, наверное, покормить, прежде чем закатывать скандал? – она дождалась кивка. – Значит, поужинаем – и ты расскажешь, что с тобой стряслось.

*** ***

История на деле оказалась скучной и банальной.

Юная девица Лоу приехала в столицу из небольшой деревушки. Отец ее был свободным арендатором на одной из приграничных марок. Дела в последние годы шли неважно, и девушка решила попытать счастья в столице. Избавить отца от необходимости кормить лишний рот, самой себе скопить денег на приданое. А может - чем гиены горные не шутят – и помочь немного деньгами семье. Если окажутся излишки. На деле, как оказалось, даже просто прокормить себя самой оказалось непросто.

Кэнди повезло – она устроилась к склочной женщине на окраине. Та держала свиней, кур, гусей, индеек. Ей требовалась помощница.

Работа оказалась тяжелой. Зато можно было не беспокоиться о жилье – Кэнди выделили тюфяк в кладовке, там она спала. И кормили ее вместе с другими работниками.

Вот из-за одного из этих работников и случился скандал. Парень оказался не промах – он был любовником хозяйки. Муж то ли был слеп и глух, то ли не желал ничего замечать. А как-то на днях этот парень взял да и зажал Кэнди в тесном углу в хлеву. Любимчика своего хозяйка, само собой, не наказала. Слова ему не сказала! А вот ее чуть не прибила и выгнала прочь, словно бродяжку. Без гроша в кармане – не заплатила ничего, а ведь Кэнди проработала у нее почти три месяца!

Девушка даже думала возвращаться домой с позором. Да ведь и на это у нее средств не было!

- Все несчастья – от мужчин, - заключила Фиона задумчиво.

- О! А вы, госпожа, тоже от мужчины пострадали? – Кэнди всплеснула руками.

- Можно и так сказать, - вздохнула Фиона. – Правда, я вышла… из этой истории, - она хмыкнула, - с меньшими потерями, чем ты. И даже могу теперь устроить свою жизнь.

- Только вам приходится скрываться, - проницательно заметила девушка.

- Что ж. Нет в жизни совершенства, - молодая женщина пожала плечами и улыбнулась. – Я ни о чем не жалею! Думаю, теперь все у нас будет хорошо. А то, что мы с тобой столкнулись… ну, может, это – воля провидения?

- Воистину, - Кэнди улыбнулась, и глаза у нее заблестели. – Вы ведь спасли меня, госпожа Кик!

- Зови меня госпожа Фейла. Но это потом. Сейчас – не забывай – я для тебя дорогой кузен.

- Как скажете… дорогой кузен, - девушка хихикнула. – Я очень рада, что провидение вас мне послало! И благодарна вам за то, что подобрали девушку без роду и племени. Даже не зная, кто я такая!

А ведь и правда. Знает она о Кэнди только то, что та сама рассказала. И что помешает той выдать ее, когда она немного поймет, кто именно подобрал ее?

Но так хотелось довериться этой простой улыбчивой и бесхитростной девушке! Фиона никогда никому не доверяла. Ну, за исключением разве что Агнес.

А еще бедняжку было искренне жаль. Какова бы ни была эта Кэнди на самом деле, но остаться без средств к существованию – это страшно. И сейчас радостно было глядеть, как девушка оживилась и повеселела. Страх перед будущим отступил. Она поела, и ей не грозила голодная смерть в ближайшее время. Она нашла работу, хотя даже не успела оббить сколько-нибудь порогов в поиске.

А еще отступила угроза стать публичной женщиной. Поистине страшная судьба! Фиона даже представлять не хотела, какое отчаяние способно толкнуть женщину на такое. И каково живется этим несчастным.

*** ***

Навыков горничной у Кэнди не оказалось. Да и чему удивляться – девушка приехала из деревни. И работала помощницей на скотном дворе. Где уж ей было научиться!

Впрочем, Фиона не жаловалась. Ей уже много дней приходилось управляться самой, без помощи горничных вовсе. Только и оставалось, что радоваться – мужской костюм куда проще женского, и его можно надеть без посторонней помощи. Нет корсетов, сложной шнуровки и многочисленных юбок, рюш и бантов. Да и прическу Фиона носила самую простую. Даже проще, чем ставший привычным за проведенный в поместье год низкий пучок с гладко зачесанными волосами.

И все же – что за удовольствие снова передать мелкие хлопоты в руки помощницы! А Кэнди, хоть и была пока неумелой, старательно училась.

Хозяин постоялого двора и служанки глядели на девчонку косо. Но говорить ничего не решались: Фиона исправно платила за обе комнаты и еду, а порядка они с Кэнди не нарушали.

Ремонт в купленной усадьбе шел полным ходом. Мебель, заказанная для флигеля, еще не была готова. Но в нем самом еще предстояло прибрать.

А еще недурно бы сделать скрытную дверь с замком между дальней комнатой флигеля и основным зданием. Это, конечно, дополнительное время – зато будет удобно. Можно будет легко переходить из кабинета, который обустроит в той комнате, в основное здание, и обратно. В случае, если кто-нибудь таки выйдет на ее след, и явится в усадьбу, она легко сможет выйти через основное здание в сад и удрать.

Оставалось только удивляться, как легко она теперь думает об этом.

За считанные дни привыкла к мысли, что она в бегах! Что ей придется скрываться и от мужа, и от закона.

*** ***

Фиона задумчиво глядела на ведра с замерзшей водой.

Лето! И летняя теплая ночь заставила оставленные ею в пристройке ведра с водой промерзнуть до самого дна. Квадратный демон знает, что такое! Она и не слышала прежде о подобном. Вот что это за магия? Расспросить бы об этом магистров из академии – да где там! Придется разбираться самой.

Воду она притащила в пристройку накануне, чтобы не лазить в колодец днем, на глазах у рабочих. Виданное ли дело – чистый господин сам воду таскает!

Еще и в ведрах – явно собираясь заняться уборкой собственноручно.

По здравом размышлении Фиона решила, что пристройку позади здания приведет в порядок сама, без помощи Кэнди. Не хватало, чтоб девчонка нарвалась на странности здесь! Перепугается да удерет. Или примется трепать языком, что живет в дурном месте, в доме с привидениями. Даром, что ни одно привидение ни разу не показало и кончика носа.

Воду в ведра она набрала накануне, после ухода рабочих. Отнесла ее в пристройку. С тем, чтобы, явившись поутру, без спешки прибрать там. Отмыть пол, убрать паутину. Протереть пыль.

И пожалуйста – вместо воды в ее распоряжении чистейший лед!

О том, чтобы подогреть этот лед и растопить его, речи не шло. Ее дара на такое точно не хватит. Придется вынести наружу и подождать, чтобы все растаяло на солнце. А пока тает – можно снять паутину и подмести.

В итоге от затеи прибрать нынче в пристройке пришлось отказаться.

Лед упорно не желал таять. Попытка подмести сухой пол привела к тому, что поднялись тучи пыли, вызвавшие надсадный кашель. Пришлось выйти в сад и ждать там чуть ли не час, чтобы пыль внутри улеглась. Сама Фиона с трудом откашлялась, и еще долго терла лицо и отчаянно чесавшийся нос. А когда стало можно снова находиться внутри, решила вместо уборки поглядеть, что находится за другой внутренней дверью, которую она еще не открывала. И поискать выход на второй этаж.

Уборку придется отложить на завтра. Воду оставить возле пристройки, прикрыв зарослями. Снаружи-то она не замерзнет?

*** ***

В этот раз Фиона не стала мучиться с инструментами. Сразу подманила заглядывавший в окошко стебель плетущегося растения. Заставила его подлезть под дверь, расшатать ее и выдавить внутрь. Заняло это, конечно, не один час: все-таки зеленый стебель – не лом и не топор. Да и повредить дверь слишком сильно не хотелось.

Внутри не оказалось ничего примечательного. Широкий коридор, по обе стороны – двери: две по левую руку, четыре – по правую. Во всяком случае, так выглядело на первый взгляд.

Еще одна дверь – в конце коридора. Точнее, не дверь, а арочный проем.

С потолка, опять же, густо свисала паутина. Даже не серая, а черная – насквозь пропитанная многолетней пылью. За этими занавесями и арку-то было едва разглядеть. Идти сквозь это безобразие совершенно не хотелось. Пришлось вернуться и взять метлу – хотя бы снять его.

В этот раз действовала осторожно – чтоб не поднять пыль.

Самой себе усмехнулась. Она, дочь законника Граба, которую воспитывали, как истинную леди, баронесса Гревилль – своими руками убирает паутину! Даже жаль немного, что никто этого не видит. Отец был бы в ужасе. Да и дражайший супруг тоже.

Глава 10

В этом помещении окон не оказалось. Лишь несколько узких бойниц под потолком, сквозь которые пробивался скудный свет.

Фиона не сразу сумела разглядеть, что очутилась в просторной зале.

Вдоль дальней стены, напротив входа, тянулась лестница наверх. Разглядеть прихотливо высеченные мраморные балясины и перила удалось лишь, подойдя вплотную. Слишком уж темно было в помещении. Ступени в сумраке едва белели, что наверху — видно не было вовсе.

Любопытно! Она-то думала, крыша провалилась во всем втором этаже. Выходит, как минимум над этой частью здания она сохранилась.

А может, эту часть попросту завалило, так что выхода на второй этаж и нет? Не посмотришь — не узнаешь. И Фиона принялась медленно подниматься.

Шагала без спешки, ощупывая каждую ступень ногой, прежде чем перенести на нее вес. И крепко держалась за перила. Шутка ли — дом не одно десятилетие стоит пустой и разрушается! Кто знает, в какой момент очередная ступень может провалиться под нею.

Фиона даже удивилась, когда удалось добраться до верха без происшествий. Она очутилась в такой же темной зале, что и внизу.

Выходит, крыша здесь таки сохранилась над частью этажа. А снизу казалось — она целиком разрушена. Женщина осторожно ступила на плиты пола. Огляделась.

Пол под ногами ощущался надежным, крепким. Не было ощущения, что он вот-вот провалится под ногами. Окружала темнота. Лишь далеко сбоку смутно светлела арка выхода — кажется, эта зала с лестницей имела примерно такой же размер, что и нижняя. Только бойниц под потолком не хватало — внизу хотя бы через них пробивался какой-никакой свет. Здесь — ни единого отверстия. Придется идти к виднеющемуся выходу.

Лишь бы не сверзиться с лестницы, когда будет возвращаться!

Фиона двинулась вперед, при каждом шаге ощупывая пол, прежде чем поставить ногу. Не хотелось провалиться сквозь него. Впрочем, опасения оказались напрасны.

Арка выхода выводила в короткую анфиладу. Точнее — наверное, прежде эта анфилада была достаточно длинной, на всю длину пристройки. Но нынче от нее осталась единственная комната. А проем, который должен был вести дальше, оказался намертво заколочен.

Настолько, что даже свет практически не просачивался внутрь. Окна в комнатах по обе стороны от центрального коридора были заколочены так же.

Внизу проемы забили менее тщательно, — отметила Фиона поневоле. Все было в щелях и дырах. Вот здесь придется повозиться, чтоб избавиться от досок!

В эту часть этажа свет просачивался в узкую щель между потолком и дальней стеной. Видать, в конце пристройки крыша сохранилась. А вот дальше шел кусок, где она обрушилась вместе с частью стен.

Однако странно — зачем понадобилось так тщательно все заколачивать? И кому.

Нет, вскрывать проход в разрушенную часть второго этажа нынче она не станет. Слишком много шума выйдет — обязательно заметят. Рабочие на первом этаже — почти наверняка. А вполне возможно, и соседи.

Можно, конечно, попросить рабочих. И навести порядок на первом этаже. И убрать доски здесь. Но почему-то не хотелось пускать сюда посторонних. К тому же она была на втором этаже основного здания. И знала, что выхода оттуда в пристройку нет.

*** ***

Спустя пару дней выяснилось, что есть.

Фиона оглядывалась, стоя посреди залы на втором этаже. Ну да — вон лестница, уводящая вниз и наверх. Она же сюда поднималась! Узнать помещение удалось не сразу — очертания предметов она видела благодаря амулету ночного зрения, купленного в магазине Агнес накануне.

Тот ничего не освещал, как обычный магический светляк. Просто, будучи надетым на шею, позволял видеть в темноте, словно ночной зверь.

И предметы виделись бесцветно-серыми, однотонными. От этого все вокруг казалось призрачным, хотя очертания Фиона видела четко. Полное отсутствие теней усиливало ощущение призрачности.

Вскрыть заколоченный проход на втором этаже пристройки Фиона решила ночью. Для этого — она понимала — ей придется переночевать в усадьбе. Накануне она велела привезли во флигель единственную кушетку. Отдохнет там, чтобы не бродить впотьмах по улицам — последнее пугало ее теперь до одури. Уж лучше — провести ночь в одиночестве, в полуразрушенном здании, которое до конца не восстановили.

Интересно, почему она не обнаружила выхода в пристройку, когда осматривала второй этаж в первый раз?

Вероятно, потому что не рассчитывала ничего такого найти. Вот и не рыскала намеренно. А сейчас она прошла по разрушенной анфиладе прямиком к основному зданию. Вход не был ни завален, ни заколочен. Просто вывел в небольшую комнату. Видимо, в прошлый раз Фиона сюда забыла заглянуть. Не привлек ее внимания один из проемов, выводивших из широкой галереи второго этажа в отдельные помещения.

Ну да! Она тогда только нашла лестницу на третий этаж. Под небом.

Невольно усмехнулась, вспомнив. Этаж под небесным куполом показался ей самым интересным, что удалось найти в доме. После этого она и думать забыла, чтоб обследовать отдельные помещения. Ну, что там могло найтись интересного?

Тем более, что комнатка, куда вела анфилада, не сообщалась с центральной галереей напрямую. Боковой выход вел из нее в более просторное помещение. А уж это помещение выводило в галерею.

После того, как нашла выход из пристройки, загадок не осталось. Фиона еще раз поднялась на третий этаж — просто, чтобы поглядеть на ночное небо.

Звезды безмятежно перемигивались, глядя сверху. И правда — завораживающее зрелище. А тишина, царящая над районом, делала его поистине магическим. Фиона стояла, задрав голову, пока шея не затекла окончательно, а плечи не начали ныть. Это заставило встряхнуться.

Над столицей давно царит глубокая ночь. Нужно идти спать.

Она начала спускаться на второй этаж, раздумывая, что смысла идти через пристройку нет. Можно сразу спуститься вниз и дойти до флигеля. Так будет короче и быстрее. Даже из окна первого этажа вылезать не придется — рабочие расчистили вход со двора. Как ее внимание привлек шелест.

Крылья? Здесь что, обосновались летучие мыши? Их же не было! Или ночные птицы…

Она замерла на середине лестницы, вслушиваясь в стремительно приближающийся звук. Вздрогнула и шатнулась назад, усевшись с размаху на ступеньку, когда нечто неосязаемое врезалось в нее, прошелестело буквально насквозь и, очутившись за спиной, почти сразу затихло.

Похолодевшая ошарашенная Фиона минуты две сидела на ступеньке, не решаясь шевельнуться. Сердце колотилось, тяжело ударяясь о ребра. Дыхание срывалось.

С трудом удалось заставить себя подняться и продолжить спуск. Ноги дрожали, колени подгибались. Женщина уговаривала себя пройти совсем немного — всего лишь до флигеля. Получалось скверно.

Что это только что было?!

*** ***

Заснуть в эту ночь не удалось.

До флигеля Фиона с горем пополам добралась. Запершись изнутри, первым делом проверила — точно ли закрыты все окна.

В большой комнате стояла удобная кушетка. Но мысль о том, чтобы погасить свет и спокойно улечься, пугала. Окажешься в темноте — и снова явится. То самое, неведомое.

Фиону трясло. Она пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. Даже если ей и не почудилось — то неведомое, что пронеслось мимо нее, не причинило ей вреда. Оно мелькнуло — и тут же пропало. Тщетно. Страх не уходил. Пришлось идти на кухню, греть воду. Предвидя целую ночь в одиночестве, она купила заранее несколько пакетов чая в лавке. В том числе — и с успокаивающими травами. И печенья.

Вот и пригодилось!

Пока ждала, чтобы чай заварился, было почти не страшно. После чашки горячего напитка она вовсе успокоилась. И даже решилась лечь.

Разумеется, свет гасить не стала. Лишь оставила канделябр с горящими свечами в прихожей. Рыжеватый дрожащий свет плясал по стенам и потолку, ложился странными и пугающими тенями на границе между двумя комнатами. Понаблюдав какое-то время за танцем теней, Фиона пришла к выводу: идея оставить свечи горящими была неудачной. Но потушить их было еще страшнее. К тому же ради этого пришлось бы подняться. А потом — идти из прихожей к кушетке в темноте.

В конце концов она приняла половинчатое решение: чтобы не глядеть на пляску отсветов, закрыла глаза. Правда, под веками продолжали дрожать рыжеватые пятна.

Наверное, в какой-то момент она все-таки задремала. Потому что подскочила на кушетке от леденящего кровь звука. Не то свист, не то шелест. Похожий на то, что она слышала, спускаясь с третьего этажа — только в этом слышалось невнятное завывание. Или даже хор каких-то нездешних голосов.

Фиона, трясясь всем телом, села, обхватив руками колени. Пламя свечей металось, точно силилось убежать. Словно звук и его перепугал. За окнами царила темень.

Как ни тряслись колени от страха, она заставила себя спустить ноги на пол. Удалось не с первого раза — едва кончики пальцев касались пола, как сами собой отдергивались. Словно пол был раскаленным. Наконец кое-как утвердилась на ногах, принялась обходить комнаты. Подходила опасливо, сбоку, к окнам — проверить — по-прежнему ли закрыты.

И почему так темно, спрашивается? На миг прошибла пугающая мысль — что утро никогда не наступит. Слишком уж черно снаружи.

От мысли выйти на улицу Фиона отказалась. Идея внушала иррациональный страх. Ей вообще жутко было подходить слишком близко к двери или окнам.

Наверное, это просто нервы. Слишком привыкла она, что вокруг постоянно толчется уйма народу. Слуги, управляющие… в том же постоялом дворе кто-то непременно был: другие постояльцы в комнатах по соседству, слуги, хозяева. А тут — одна! Она ведь уже ловила себя на этом ощущении страха при мысли, что вокруг — никого.

Вот уж правда — бойтесь исполнения своих желаний! Сколько лет она бесплодно мечтала оказаться подальше от взглядов, наблюдающих за каждым шагом и действием.

Но почему же так черно за окнами?

Фиона разожгла снова огонь в очаге на кухне. Надо было хоть Кэнди с собой взять, что ли. Только она-то не хотела, чтобы кто-то видел, чем она станет здесь заниматься! Она установила котел с водой над огнем, когда пламя свечей заметалось, разбрасывая беспорядочные отсветы. То сжимаясь и почти угасая, то взмывая пугающими языками пламени. Эдак еще пожар разразится!

Сердце замерло. Не зря ведь после пожара здание стояло заброшенным! Не зря окружала его дурная слава.

С пламенем в очаге тоже творилось неладное. Оно то норовило потухнуть, то пыталось вырваться наружу.

Нет, это уже не пустые страхи, порожденные расстроенными нервами! И знакомый звук — не то свист, не то шелест. Будто со всех сторон одновременно.

Фиона оглянулась в испуге. Откуда же это доносится? Сердце сжалось. Зато огонь метаться перестал — это отметила почти машинально. Звук усиливался, делался громче. Заполнял все вокруг. Словно хлопали вокруг крылья сотен летучих мышей или птиц, в стаю которых она ни с того ни с сего угодила.

Так и сходят с ума от страха. Если, конечно, она еще не сошла, и это ей не чудится.

Фиона невольно съеживалась, пытаясь защититься от ударов крыльями. Только вот те оставались неосязаемыми.

Сколько так это что-то неведомое кружило вокруг нее? Она потеряла счет времени. Но, наверное, недолго. Может, несколько минут. Просто они показались ей слишком долгими. Звук стал утихать, удаляться, словно втягиваясь в стены. Как вода в рыхлую почву.

Когда все стихло, она поняла, что в окно просачивается тусклый рассвет. Самый темный час миновал.

Звук кипящей воды в котле заставил встряхнуться. Пришлось снимать его с огня, заваривать снова чай.

Что посетило ее дважды за короткий период? Она не знала. И искать ответы прямо сейчас была не в силах. Зато Фиона прекрасно знала, что в ее силах. И что она сделает, чтобы впредь подобного не приключалось. Может, здешние призраки и безобидны. Но трястись от страха каждую ночь она точно не намерена! Пусть даже они и не будут напоминать о себе, когда она переедет сюда с Кэнди. А значит — будет уже не одна.

Она уже несколько дней не заходила в лавку Агнес. Надо будет заглянуть, разузнать о подруге. Может, та уже возвращается? Заодно прихватит несколько амулетов, которые закроют дорогу потусторонним странностям в ее жилище.

Фиона помнила, как подруга рассказывала: амулеты, чтобы отгонять злых духов, призраков и дурные сны, пользуются немалой популярностью. Их покупают и купцы, и чиновники, и простые труженики.

Помнится, сама Фиона тогда еще посмеялась над суевериями. Это ж надо — сколько призраков бродит по Ковентри, что на них можно состояние сколотить! Агнес тогда пустилась в объяснения — о том, как копится среди улиц и строений тяжелая энергия. И как эта энергия начинает проявлять себя, когда ее становится слишком много.

И вот — пожалуйста. Она сама с этим столкнулась.

Что ж, ничего удивительного, по сути. Дом старый, и наверняка дурная слава окутывает его не напрасно. Столько лет он пустовал!

И, если разобраться, ничего ужасного не произошло. Ну, немного испугалась. И провела одну бессонную ночь. Главное — она знает, что делать. Рассвет уже наступил. Она выпьет чаю, дождется, когда солнце поднимется, а улицы сделаются оживленными. Пока еще слишком рано, просыпаться начали разве что работники на скотных дворах. Да пекари — чтобы поставить в печи хлеб. Спустя несколько часов первые покупатели выйдут из домов за свежими булками…

Фиона встряхнула головой. Невыносимо захотелось вдруг свежей выпечки.

Ну да, это все бессонная ночь! Потому и есть хочется. Нужно подождать всего несколько часов. Потом она поедет в постоялый двор, там позавтракает. Главное — она сделала всё, что собиралась. Осмотрела второй этаж, нашла выход из основного здания в пристройку. Можно спокойно ждать переезда.

Наверное, все-таки сказалась бессонная ночь. Фиона сама не заметила, как задремала, откинувшись на спинку стула и опершись затылком на стену.

*** ***

— Ты ведь знаешь, Ковентри — очень древний город. Во времена Мерсии он звался так же, но появился во втором веке Мерсии на месте небольшого поселения, стоящего вдали от торговых путей. Здесь было дико и тихо. Поселение утопало в густых лесах, скрывающих под сумрачными ветвями во множестве небольшие, но топкие болотца, — детский голосок звучал не по-детски серьезно, и это несоответствие пугало.

— Я знаю это, — ответ прозвучал резче, чем хотела того Фиона.

— Ты не знаешь, что охотники, травники и бортники основали свое маленькое поселение на месте давно разрушенного города, от которого на тот момент не осталось ни следа. В глубине Ковентри спит нечто древнее.

Фиона поерзала, ей было неуютно.

— И что же, — проворчала она, раздосадованная. — Это древнее спит и видит — как бы вырваться на свободу, чтобы нести в мир хаос, смерть и разрушения?

— Ну что за детские сказки, — тонкий голосок рассмеялся совсем невесело. — Я ведь не говорю — древнее зло. Такового в природе не существует. И не говорю — древние чудовища или проклятия. Никакое чудовище или проклятие не пережило бы того, что разрушило город, что высился на месте Ковентри в домерсийские времена.

Творец, домерсийские времена — это когда было-то?!

— Так что тогда спит-то? — нетерпеливо вопросила Фиона вместо этого.

— Память. Под мостовыми Ковентри спит память.

— А. Память и призраки?

— А ты умна, — в голоске прозвучал смешок. — И не пуглива. Тебя не так просто сбить с толку.

— А ты пытаешься меня сбить с толку.

— Нет. Но люди часто сбивают себя с толку сами собственным страхом. Под городом спит память. А еще — под улицами Ковентри тянутся древние мостовые. Иногда — параллельно, иногда — пересекая их. Мостовые старого города никуда не делись. И память живет — хоть и спит. Но есть места, где прошлое встречается с настоящим.

— И этот дом — одно из таких мест?

— Это место многое помнит.

— И часто мне будут являться призраки прошлого? — холодно осведомилась Фиона. — Я не знаю, кто ты. Покажись!

— Прошлое не враждебно к нынешнему городу и его людям, — прошелестел голосок. — Оно не враждебно и к тебе. Только помни, — слова звучали все тише, пока звук, наконец, не угас окончательно.

Фиона встряхнулась, подняла голову и осмотрелась диким взглядом. Сердце колотилось, воздуха не хватало.

Рывком поднявшись, она распахнула окно и судорожно хватанула ртом воздух. Утренняя прохлада освежила голову. По телу побежал неприятный озноб.

Снаружи рассвело, но солнечные лучи пока не добрались сюда. Утро!

На столе стояла чашка с остывшим чаем. Как она так заснула! И что это был за сон? Чей голос она слышала? Ребенок, говоривший с ней, так и не появился. Да и ребенок ли это был? Нет, сначала надо умыться, выпить горячего. Пока еще слишком рано, но через часок-другой можно будет отправляться в город. Обо всем, что привиделось, она подумает позже. Если сочтет нужным.

Глава 11

Зала на втором этаже пристройки, как нельзя лучше, подходила для опытов с горной плесенью. Голые каменные стены и темнота были идеальны. Если внизу имелись бойницы под потолком, пропускающие внутрь свет, то здесь царила почти непроглядная темень. А размеры помещения позволяли проводить опыты достаточно масштабно. Потому Фиона отказалась от мысли вскрывать заколоченные окна. Вот вскрытый проход стоило прикрыть чем-то. Возможно, сделать некое подобие двери.

Для того, чтобы осуществить задуманное, пришлось-таки прибегнуть к помощи рабочих.

Во-первых, они поставили импровизированную дверь на месте досок, которые закрывали прежде проход. И которые Фиона содрала, чтоб не мешали пройти.

Во-вторых — не растить ведь плесень прямо на стенах! Сколь бы толстыми те ни были — но она неизбежно просочится сквозь них, невзирая ни на какие амулеты. И тогда в нескольких ближайших кварталах разразится настоящая катастрофа. А этого она не хотела. И люди, живущие здесь, ни в чем не виноваты. И не хотелось, чтобы к ее усадьбе, как к источнику напасти, вышли. И узнали о ее опытах. После всего, что она наворотила, ей вообще не с руки попадаться на глаза властям.

Так что для выращивания плесени требовалось занести наверх массивные каменные плиты и установить посреди помещения. И не просто так на пол, а на специально подготовленное основание. Постамент, который Фиона намеревалась укрепить амулетами из магазина Агнес и собственноручно нанесенными рунами. Зря она, что ли, в конце концов, копировала книгу рун в библиотеке Гревилль?

Чтобы избежать распространения плесени по окрестностям, комнату придется буквально сверху донизу, со всех сторон обвешать замораживающими амулетами.

Словом, и здесь пройдет не один день, прежде чем получится приступить к опытам. Это при том, что у нее в багаже лежит небольшая плоская шкатулка со спорами плесени! Из нее Фиона извлекла с месяц назад немного спор, чтобы устроить небольшую катастрофу в поместье. Вроде и спешить ей некуда, но промедление вызывало досаду.

Нужно будет заказать у каменщиков постамент и несколько каменных плит.

Даже любопытно немного, с чем рабочие закончат раньше: с обстановкой в ее флигеле или с затаскиванием и установкой тяжелых камней на второй этаж?

Она представила изумленные лица рабочих, когда озвучит им приказ. Впрочем, задавать вопросы они не станут. Она платит им, а их задача — выполнять приказанное. Разве что болтать потом станут среди своих коллег. Но это уже не ее забота. Жить в доме, где не закончен ремонт, закон не запрещает. И затаскивать в свое жилище камни любого размера и вида — тоже.

И закончить с этим, пожалуй, стоит до переезда.

Установить помост размером с три четверти залы на втором этаже, укрепить его рунами и символами. Амулеты она развесит позже. Поверх помоста рабочие установят плиты. А уж после она заставит плющ, лозы и деревья разрастись так, чтобы никто не смог попасть в пристройку без ее на то разрешения.

Займет все не больше нескольких дней. После этого рабочие еще с седмицу, наверное, будут заканчивать с укреплением фундамента, стен основного здания и перекрытий. Это завершит все хлопоты с ремонтом.

Обитавшая в доме память о прошлом, как назвал это странный голос во сне, больше о себе не напоминала. И Фиона забыла об этом.

Собственно, оно и неудивительно. Дом перестал быть необитаемым, в нем уж много дней кипела жизнь. Да, после ухода рабочих станет потише. Но жизнь здесь останется. Так что призракам придется затихнуть. Или поискать себе другое место обитания.

*** ***

— Прекрасно, — Фиона огляделась. — Здесь даже стало уютно.

Меблировка оказалась скудной: Фиона заказывала краснодеревщику лишь самые необходимые предметы. Но даже так комнаты обрели жилой вид. Ушло ощущение запустения и бесприютности, которое навевал вид голых стен.

— Кэнди, что скажешь? — молодая женщина оглянулась на служанку. — Тебе нравится?

— О, прекрасные комнаты, — отозвалась та робко. — А… я стану жить на кухне, или вы позволите мне спать в уголке комнаты, что возле залы?

Фиона замялась.

Хотела сказать, что жить ей придется в хозяйской спальне — но прикусила язык. Во-первых, не надо пугать девочку. Во-вторых, неизвестно еще, понадобится ли это. А сейчас ей самой нужна спальня. И кабинет.

— В комнате возле залы есть кушетка, я закажу ширму для тебя. Там же поставим и сундук. Думаю, и комодик для тебя найдется. Это дело пары дней — не больше.

— О… благодарю, — девушка поклонилась.

— Что ж, обживайся, — Фиона жизнерадостно улыбнулась. — Теперь ты здесь и за горничную, и за экономку, и за кухарку, — она задумчиво огляделась.

— Я не подведу! — заверила Кэнди. — Я умею готовить, матушка учила меня этому. Она много лет служила кухаркой в трактире у нас в деревне. А до того, говорила, вовсе работала на кухне в трактире в городке рядом — была помощницей повара. Так там и чистые господа нет-нет столовались, — она покраснела.

— Ну-ну. Я и не сомневалась, что ты справишься. Ты — толковая девушка, Кэнди, — Фиона решила приободрить служанку. — Первым делом мы едем в город, нам нужно закупить белье, уйму всякой мелочевки и еды. Собирайся! Пообедаем в городе, а вот ужинать станем уже здесь.

— Я готова, — девушка широко улыбнулась, присела.

Определенно, все-таки она не ошиблась со служанкой! Да, той многому приходилось учиться. Но отсутствие навыков с лихвой возмещалось старательностью Кэнди, ее бойкостью и сообразительностью.

Остаток дня они провели, разъезжая по магазинам. Пообедали в одном из хороших трактиров, куда не брезговали заходить и состоятельные люди.

Вернулись незадолго до заката. Ворох покупок затаскивали во флигель Кэнди вдвоем с кучером. Кэнди тут же объявила, что собирается готовить ужин, а вещи разберет позже. И застелет постель, нагреет воды для ванны, принесет полотенца и прочее…

Фиона только хмыкнула. Она и забыла, оказывается — когда ее вещи кто-то разбирал! За эти дни привыкла быть полностью самостоятельной.

Теперь же есть кому хлопотать о мелочах. Ей же оставалось… отдыхать и наслаждаться жизнью! То, от чего она решительно отвыкла за последний год.

Она прошла по гостиной, устроилась в кресле возле камина. Все-таки устала нынче — много выдалось хлопот! Фиона прикрыла глаза. Здесь хорошо должно быть зимой — когда будет пылать огонь за каминной решеткой, и теплые блики наполнят комнату.

Впрочем, ей и сейчас хорошо.

Она мечтательно улыбнулась. Свой дом — только ее, и никого, кроме единственной служанки, здесь нет. Уединение, спокойствие. Не нужно суетиться, не нужно опасаться нескромных взглядов и возможных пересудов. Нет бесконечных неотложных дел, никто не требует с нее отчета. Никто не упрекнет в неподобающем поведении или в том, что она недостаточно ревностно исполняет свой так называемый долг.

Она в свое время сделала все, чтобы ощущать себя свободно. Чтобы иметь возможность делать все, что пожелаешь. Но свободной по-настоящему почувствовала себя лишь сейчас.

Нынче она сможет лечь пораньше. А завтра — займется плесенью. Благо, за эту седмицу рабочие закончили и с постаментом, и с установкой на нем нескольких вертикальных плит. Получилась эдакая небольшая пещера, в которой плесени должно быть уютно.

Наконец-то она может посвятить себя тому, к чему на самом деле лежала душа!

Вообще, дел предстояло много. Фиона хотела закрыть полностью лозами плюща не только пристройку позади здания, но и все основное строение. Превратить его в неприступную крепость, защищенную силами самой природы. Одно только это потребует немало сил и времени. Но за это взяться можно будет после первых опытов с плесенью.

Затем наступит очередь сада. Громадная площадь словно сама приглашала ее испытать свои силы.

Предстояло разбить палисадник с редкими целебными травами. Окружить беседки новыми розовыми кустами. Привести в порядок плодовые деревья. Те, что можно — вылечить, что нельзя — убрать и вырастить новые.

По комнате пронесся сквозняк, вызвав колючий озноб. Нить размышлений оборвалась.

Фиона поежилась, невольно поджав ноги, и глядя, как заметалось пламя в камине. Что это — Кэнди забыла закрыть дверь, или окно распахнулось? А может, новоявленная кухарка вздумала проветрить кухню после того, как что-то спалила?

Не успела она окликнуть служанку, как послышался испуганный вскрик и грохот.

Ну, так и есть! Фиона поспешила на кухню. Похоже, Кэнди пора спасать от кастрюль, котелков и сковород.

Служанка сидела на полу среди осколков с перепуганным видом и вся в слезах.

— Что случилось?! — подбежав к ней и присев на колени рядом, Фиона обнаружила, что та трясется всем телом. — И чего ты так испугалась?

Та судорожно всхлипнула, хватанула ртом воздух. Хотела что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука. Пришлось спешно наливать в кружку воды, поить перепуганную девушку.

— А вы не почувствовали, госпожа? — дрожащим голоском спросила она спустя несколько минут.

— Ну, сквозняк, — удивленно отозвалась Фиона. И тоже уселась на пол рядом с Кэнди. — Чтоб тебя! — с чувством высказалась она. — Как я об этом сразу не подумала! Ты видела что-то, кроме сквозняка? Или слышала. Оно тебя напугало?

— Госпожа, — служанка снова судорожно всхлипнула. — Вы знали, что это — дом с призраками? Здесь же обитает нечистая сила! — последний возглас прозвучал истерично.

— Не нечистая сила, а всего лишь духи прошлого, — Фиона вздохнула. — Они не могут причинить настоящего вреда, Кэнди.

Еще бы ей такую уверенность, какая прозвучала сейчас в ее голосе! Однако, на удивление, сейчас она была напугана куда меньше, чем в прошлый раз, когда находилась здесь одна. Что это — привыкла? Или призраки решили напугать Кэнди, а ей самой достался лишь сквозняк…

— Как же мы будем жить в одном доме с признаками? — жалобно вопросила служанка.

— Обыкновенно, — Фиона погладила ее по плечу. — Я с этой суетой начисто обо всем забыла. Завтра же куплю связку амулетов для защиты от духов и призраков! Развесим по всему дому — и забудем про любую нечистую силу.

Да, упущение с ее стороны! Знала ведь, что в доме водится нечто потустороннее.

Видимо, успокоилась после того сна, в котором неведомый голос заверил, что вражды к ней у местных призраков нет. Или напротив — так перепугалась, что, покинув наутро дом, позабыла о пережитом страхе. И обо всем, что его вызвало.

Вот как Кэнди переживет нынешнюю ночь? Духи, может, вреда и не нанесут. Но они уже напугали девчонку до икоты! А она в положении.

— Ляжешь сегодня со мной, — рубанула Фиона. — Чтобы не трястись от страха. Вместе будет не так жутко. А завтра я положу этому конец.

— Госпожа, как же, — пробормотала та, испуганно глядя на нее.

— А я не боюсь! Я тут ночевала как-то, отбоялась. Они только сквозняком носиться могут, да еще во снах снятся. И все! Ничего с нами не случится. Давай, я тебе помогу здесь прибрать, — прибавила она со вздохом.

Кэнди вроде как немного успокоилась, хоть и не до конца ей поверила.

И вот чего им, спрашивается, нужно? Как там говорил голос — память? Ну конечно! Сама по себе память о давно минувшем ожить не может. Для этого ей нужны живые. А она стремится к пробуждению.

В таком случае… есть ли у этой памяти минувшего цель, или единственная цель — проснуться, напомнить о себе? И не проснется ли вражда, когда Фиона начнет чинить препятствия…

*** ***

Кэнди вечером заснула почти сразу.

Все было спокойно, но Фионе не спалось. Глядя в темный потолок, она раздумывала — зачем все-таки понадобилось призракам прошлого напоминать о себе. Как там сказал голос во сне — много веков назад, в домерсийские времена, на этом месте стоял другой город? И под мостовыми Ковентри тянутся мостовые того города, давно разрушенного.

Выходит, приснившийся ей призрак — это кто-то из жителей забытого города? Странно и несуразно.

Она ведь расспрашивала бывшего хозяина усадьбы — отчего сгорел дом. И тот заявил, что история мрачная и жуткая, только он ее толком не знает.

Призраки не враждебны ныне живущим. Но они спалили усадьбу. Или это сделали сами бывшие хозяева? Кто их знает, кем они были, и чем здесь занимались. Больше четверти века прошло, свидетелей тех лет и не найдешь. Разве что случайно. А ей не с руки поднимать шум, устраивать поиски. Она сама скрывается. Значит, придется сидеть смирно и ждать, что еще взбредет на ум беспокойным духам.

Можно еще дождаться возвращения Агнес в город. Возможно, она сумеет подсказать что-то дельное. Все-таки отучилась в академии — пусть и вольнослушательницей.

По-хорошему, ей, Фионе, тоже не помешает академия. Вот только в ближайшее время ничего не выйдет.

Вырвался вздох. И чего вот ей не спится? Кэнди мирно сопит рядом, во флигеле царит умиротворяющая тишина. Все спокойно, призраки не пытаются нарушить покой. Свеча тихо горит в смежной комнате, так что темнота не кромешная. Предметы смутно различимы, но свет не мешает. Только тени в складках балдахина над головой выглядят слишком уж густыми. Но это — лишь игра воображения.

Да, тени, — Фиона задержала взгляд на складках ткани.

Свет тусклого фитиля почти не добирался сюда, под балдахин. Так что ткань была почти невидима. Она просто скрывала остальную комнату, загораживая обзор.

В неверном свете из соседней комнаты казалось, что тени сгущаются, теснятся прямо над кроватью. Клубятся над двумя спящими женщинами. Точнее — одной спящей и одной бодрствующей. И Фиона поневоле вглядывалась в эти копошащиеся тени. Словно они были живыми существами. Во всяком случае, их кишение трудно было счесть просто следствием игры света и тени.

Не могут тени шевелиться так вразнобой, отдельно друг от друга.

Фиона слегка мотнула головой и вгляделась пристальнее. Ну да, так и есть — тени двигались и будто сползались к середине свода балдахина.

Открытие заставило похолодеть. Она даже приподнялась и села на постели.

Зря. Если лежа еще получалось худо-бедно убедить себя в том, что движение теней — лишь игра слабого света и воображения, то теперь стало отчетливо видно, как они ползут со всех сторон. Заползают снаружи в складки ткани и по складкам пробираются к точке прямо над головами двух женщин.

Фиона скосила опасливо взгляд на Кэнди. Хвала Творцу, та спала. Нет, для нее будет лучше, если она и будет спать. Страх никак ей не поможет, она только паники добавит.

Снова взглянула наверх. Чего же им нужно, зачем собираются?

Нет, вопрос даже не в этом. Кто они такие?! Или что они такое… молча ползут — как муравьи или другие насекомые. Или черви. Ползут на… тепло? Запах человека? Или запах страха.

Она, сжав зубы, потихоньку спустила ноги с кровати и замерла, не донеся немного ступни до пола. Понизу тоже позли тени! И ведь кто скажет, что это неожиданно?

До утра далеко.

Фиона сидела в нерешительности, поджав босые ноги. Что могут сделать ожившие вопреки всем законам природы тени?

А кто их знает. Если они ползают по потолку и ткани, не считаясь с источником света, то что помешает им нарушить и другие законы здравого смысла и мироздания? Скажем, ухватить за ногу и утащить. Во мрак…

Фиона огляделась. Ну, куда во мрак? В закрытый кабинет по соседству?!

Не потащат же ее сквозь стенку. Хотя… кто их знает? Она подняла голову, оглядела стекающиеся со всех сторон лоскутки непроглядной черноты, словно вода в слив. Только они не уходили, в отличие от воды. Они копились в середине тканого купола. Как призрачная армия, готовая ринуться вперед.

Нет, надо встать! — одернула она себя. Встать и пойти зажечь еще свет.

Решительно, не обращая внимания на тени, поставила обе ноги на пол и поднялась. На столике в трех или четырех шагах — канделябр со свечами! Она шагнула вперед, и тени заметались, заколыхались вокруг хороводом. На миг показалось даже, что какая-то из них коснулась руки. Словно летящий газовый шарфик. Фиона дернулась в сторону и прямо-таки ринулась к столу.

Глава 12

За спиной щелкнуло. Вздох, шорох. И тут же тени дернулись в стороны.

Фиона вздрогнула, обернулась. Кэнди стояла со своей стороны кровати с зажженной свечой в руке. Она, озираясь испуганно, шагнула вперед, отодвигая, разгоняя тени огоньком горящего фитиля. Тот после почти непроглядного сумрака казался ослепительным.

Опустив глаза, Фиона увидела, как обвившие ее колени черные полосы растворяются и беспомощно соскальзывают. В животе разлился холод.

— Зажигайте свечи, скорее! — вскрикнула Кэнди.

Она суетливо кивнула, заторопилась. И правда — надо как можно больше света! Скорее, пока тени отступили.

Когда все свечи до единой в канделябре загорелись, она перевела дух. Тени трепетали, прячась по углам.

— Я проснулась, потому что что-то почувствовала, — дрожащим голосом поведала Кэнди. — Увидела, как вы встали, а потом увидела их, — она поежилась, делая еще шаг босыми ногами. — Чего же им надо?

— Не знаю, — отозвалась Фиона, и голос дрогнул. — Они ведь сказали, что не собираются причинять вреда…

— А вы и поверили?!

— Ну… они очень убедительно говорили, — она вздохнула. — Что же, спать теперь при свете? — и поняла, что как раз при горящих свечах заснет совершенно спокойно. Прямо сейчас.

А вот это — неправильно. В канделябре — шесть свечей. Оставит горящими все — и одна из них запросто может подпалить тот же балдахин или край простыни, пока они с Кэнди будут спать. А тени еще и пустят сквозняк, который отклонит пламя.

— Сквозняк! — воскликнула она, озаренная догадкой.

И кинулась в соседнюю комнату, где горела по-прежнему оставленная с вечера свеча.

Пламя плясало, и тени, полнившие тускло освещенную комнату, метались по стенам и потолку. Над полом клубилась чернота.

Фиона усилием воли отогнала страх и шагнула через порог. Это же просто тени от неровно горящего пламени!

— Эти тени рождены пламенем, которое колышет сквозняк, — громко произнесла она. — И только!

— А вы уверены, госпожа? — прошелестела Кэнди, появляясь за ее спиной со своей свечой.

Подняла повыше — и тени метнулись, разбегаясь от порога в углы. Пламя свечки в руках служанки затрепетало тоже. И скользящая по стенам чернота заколыхалась.

— Надо погасить обе свечи, — твердо заявила Фиона. — И эту, и твою! Это сквозняк. Завтра надо будет позвать рабочих, пусть разберутся с этим. Иначе зимой мы от холода околеем. Если это духи — нам следует их поблагодарить, — прибавила она, и голос ее прозвучал громче и резче, чем хотелось. — Так бы раньше зимы и не узнали.

Кивнула сама себе и шагнула к столу. Подошла решительно, распрямив спину и вскинув подбородок. Задула свечу.

И, развернувшись, вернулась в спальню. Прошла мимо отступившей в сторону Кэнди, захлопнула дверь. Девушка судорожно вздохнула, тоже задула свою свечу. Неслышно пройдя, поставила ее на стол. Отступила, пятясь спиной шаг, другой — и бегом вернулась в постель, запрыгнула под одеяло.

Фиона огляделась. Теперь они остались в закрытой комнате. С канделябром на шесть горящих свечей.

Приходилось признать: Кэнди хотя бы не пыталась скрыть, что боится. А она, силясь показать, что совершенно спокойна, выглядела смешно. Благо, кроме Кэнди, этого никто и не видел.

Подошла на цыпочках к столу, где мирно горели свечи в канделябре. Может, задуть хотя бы половину из шести? Или вообще оставить одну.

Подумав, так и поступила. Шесть свечей дают слишком много света — будет трудно заснуть. Оставила единственную свечу в середине, самую высокую. Она должна была спокойно догореть почти до самого рассвета. Осмотрела стол. Столешница тяжелая, лакированная. Даже если случится что-то из ряда вон выходящее, и свеча опрокинется на стол, загореться он не должен. А вспыхнуть тут поблизости нечему — занавесок возле стола нет, скатерти на нем — тоже. Падение же свечи не заметить невозможно — она непременно проснется.

Успокоив себя таким образом, Фиона вернулась в кровать. Только теперь заметила, как замерзли ноги от беготни по полу. Тапки-то она не надела!

Завернулась в одеяло, сжалась в комочек. Вгляделась тревожно в одинокий дрожащий огонек. Заставила себя прикрыть глаза и постаралась выкинуть из головы тревоги и недавнюю беготню.

Спать. Надо спать.

*** ***

— Госпожа, — робко окликнула Кэнди. — А ночью… духи — как вы думаете, чего они хотели? Зачем… ну, зачем? — она смолкла, видимо, не в силах оформить мысль.

Впрочем, Фиона и так поняла, что хотела сказать девушка.

Зачем духи — или тени — устроили пляску на стенах и потолке посреди ночи. Потому что уж простую тень она от неестественной отличить способна! И то, что они обе видели ночью — это вовсе не игра теней и сквозняка. Хотя ночью так думать и было спокойнее.

— Я не знаю, — созналась она после минутного раздумья. — Да и не уверена, что это важно. Я нынче же принесу амулеты, отгоняющие призраков и духов! И развешу по всему дому. Больше мы их не увидим.

— Вы уверены? — голос служанки дрогнул.

— Ну… я не слышала, чтобы на товар из лавки Агнес кто-нибудь когда-либо жаловался. Она дорожит репутацией своего магазина, и не допускает продажи некачественного товара! — Фиона хлопнула слегка ладонью по столу. — Кэнди, завари чаю! Сразу после завтрака я еду к Агнес. Может, она уже вернулась, — прибавила она задумчиво. — Не понимаю, почему она там так застряла…

Вздохнула, кинула задумчивый взгляд за окно.

Глупо врать самой себе! Прекрасно она знала, почему подруга застряла в Гревилле. Потому что она, Фиона, поступила как…

Нет, это она уже проходила. Глупо перекручивать одни и те же мысли. Агнес уехала, потому что она, Фиона, такого не предвидела. Не ожидала, что газетчики так резво разнесут известие о пожаре. Иначе непременно отправила бы письмо подруге заранее! Хотя оно бы все равно ее не застало: та уехала бы раньше. Помощница переслала бы ей письмо, само собой. И оно вполне могло ее выдать!

Так что да, поступила она по-свински. Но особого выбора не было.

И в Ковентри Агнес наверняка еще не вернулась. Если вернется — то не раньше, чем через седмицу-другую.

— Госпожа, а вы возьмете меня с собой? — робко осведомилась Кэнди. — Ну, в лавку…

— Ты что, одна боишься оставаться? — Фиона недоуменно взглянула на девушку, и увидела, как та виновато потупилась. — День же деньской на дворе, — она вздохнула. — Ладно уж, не оставлять ведь тебя здесь трястись на два или три часа. Поедем вместе.

— Спасибо, госпожа! — обрадовалась та.

— Было бы, за что, — вздохнула снова Фиона. — Не ожидала я, что тебе придется из-за меня от страха трястись, — и ободряюще улыбнулась. — Но я постараюсь, чтобы впредь с этим было не так, как нынче!

— Благодаря вам я не на улице, — напомнила девушка.

Слегка улыбнулась и поставила на стол тарелку с нарезанными свежими булочками. Успела же с утра сбегать купить! Невзирая на беспокойную ночь.

— Садись, тоже позавтракай, — проворчала Фиона. — Сразу после завтрака и поедем! Еще по городу погуляем, я хочу на ярмарку зайти и пройтись по магазинам. Страшно сказать, сколько всего еще не хватает в доме, — она усмехнулась.

Стоило устроиться на новом месте — и она взялась за хорошо знакомое занятие: вьет уютное гнездышко.

Встряхнулась, ухватила кусочек булки. Разумеется, она вьет гнездышко! Для себя. Чтобы после не отвлекаться. И нынче она примет меры, чтобы по ночам мирно спать, а не отвлекаться на беготню за тенями. Или от них.

Одно, впрочем, следовало признать: чем бы ни были тени — они не преследовали цели навредить новым обитательницам флигеля.

Проснувшись поутру, Фиона обнаружила, что единственная горевшая всю ночь свеча потушена. Задула ее Кэнди, вставшая на рассвете. Девушка рассказала, что свеча мирно горела, когда она открыла глаза. Оставался еще небольшой кусок — тот самый, который увидела Фиона, когда поднялась.

Тени не устроили пожара. То ли не сумели, то ли не имели такой цели.

*** ***

Что ж, вот и дошло дело до потайного хода. За все эти дни у нее не получалось выкроить время на то, чтобы обследовать его толком.

Нынче — самое время. Суета закончилась, вопросы, что требовалось срочно ее внимания, решены. Флигель обустроен, духи и тени больше не появлялись с тех пор, как она развесила купленные в лавке Агнес амулеты по всем комнатам. Работы на втором этаже пристройки за домом тоже закончены. Оставались сущие мелочи — дождаться, когда придут заказанные ею в одной из городских лавок материалы, чтобы закончить подготовку места для высадки плесени. Тогда она и займется вплотную выращиванием. А пока — время есть.

На дворе — раннее утро. Времени впереди — целый день.

Проблему со светильником она решила давно, еще перед обследованием второго этажа. Вниз ее будет сопровождать вечный магический светлячок.

Предметы эти пользовались немалым спросом — Агнес давно рассказывала. Простой амулет — обвязываешь шнурок вокруг руки или вешаешь на шею. И кулон светится, освещая тебе путь. Восстановить в нем запас энергии можно, положив его на солнце. За несколько часов при ясной солнечной погоде амулет напитается. И этого запаса хватит на двое-трое суток.

Еще в кармане лежал амулет, чтобы видеть в темноте. Сам он не светился, лишь давал способность видеть в кромешной тьме. Но сначала она хотела разглядеть подвал, как он есть. При настоящем свете.

Предупредив Кэнди, чтобы не ходила за ней и не пыталась звать, вообще не заходила в те помещения, Фиона отправилась в пристройку.

Знакомая комната. С памятного дня она здесь и не была! Главное — выйти потом. Но это уже знакомо. Она решительно направилась прямиком к потайному входу. Открыв его, первым делом решила убедиться — внутри имеется механизм, который выпустит ее наружу после того, как тяжелая дверь за ней захлопнется. Лишь отыскав рычаг и открыв-закрыв с его помощью пару раз дверь, принялась спускаться.

Светлячок заранее привязала на лоб вместо украшения. И теперь в его свете разглядывала грубо сложенные каменные стены и такие же ступени.

Что касается выхода из комнаты — надо будет потом принести туда кадки с землей. И посадить вьющиеся растения — плющ или какие-нибудь цветы. Может, даже и розы. Пусть заплетут комнату изнутри! Возможно, с их помощью удастся сделать видимой деформацию пространства в комнате. Право слово, это же прелюбопытно! Фиона не помнила, чтобы даже слышала про такое. Хотя кто знает — возможно, высоколобые магистры из академии магии и знают о подобном. И даже изучают.

Еще можно будет прибить прямо к полу шпалеры… хотя — это уже всё после. Да и не факт, что шпалеры — удачная идея. Все-таки это сильно затруднит движение по комнате. В любом случае, сейчас ее задача — осмотр подземелья.

Лестница оказалась длинной. Фиона насчитала десятка четыре ступеней. Возможно, и больше — в какой-то момент она сбилась со счета. Но вот и коридор. Облицованный такими же массивными плитами дикого грубо обработанного камня, что и стены вдоль лестницы. Тот же самый камень под ногами — титанические плиты. Каждая — размерами раза в полтора-два больше самой широкой кровати. Швы между ними широкие, заполненные известковым раствором.

Она даже нарочно остановилась, чтобы пощупать. Так и есть!

Коридор уводил прямо вперед. Боковых ответвлений видно не было. Фиона прикинула: вход в подземелье находился в стене между основным зданием усадьбы и пристройкой. Лестница вела вниз, прямо вперед. И коридор тоже вел прямо от лестницы — никаких закутков или поворотов назад она тоже не обнаружила. Получается, подземный ход вел под основное здание, проходил под фасадом и уводил через дорогу, убегая под квартал через владение напротив ее жилища.

Что ж, направление всего одно, и видно более чем отчетливо! Фиона оглянулась на лестницу, убеждаясь, что та на месте. И решительно зашагала вперед.

Мягкие подошвы сапожек слегка шуршали, касаясь камня пола. Шагов через десять она замерла. А что, если и здесь имеется такая же аномалия, как в комнате?!

Кинулась назад. В пару секунд достигла лестницы и взлетела наверх. Лишь у выхода позволила себе отдышаться. Как она допустила такую беспечность?! Открыв дверь, подозвала к себе из-за окна гибкую плеть вьющегося растения. Заставила несколько зернышек высыпаться ей на ладонь, завернула их в широкий лист. Вот теперь, если наткнется на что-то похожее внизу, у нее есть средство проложить себе дорогу к выходу!

Фиона перевела дух и вновь принялась спускаться. Все-таки ей повезло, что не наткнулась ни на какую неожиданность! Впредь будет внимательнее.

*** ***

Видимо, аномалии остались наверху. На подземелье их не хватило.

Фиона прошагала несколько десятков шагов, оглянулась. Лестница находилась примерно там, где она и ожидала. Кивнув самой себе, она продолжила путь.

Коридор вел четко вперед — не поднимаясь и не уходя вглубь. Прямой, как стрела. По обе стороны тянулись глухие стены. Даже любопытно, куда он ведет! Может, вовсе за пределы города?

А что: усадьба только сгорела и обезлюдела с четверть века назад. А построили ее куда раньше. Сколько она на этом месте простояла? Может, тоже полсотни лет, может, и больше. Хотя вполне может статься, что и меньше. Но, в любом случае, тот, кто строил этот дом, мог опасаться военного столкновения Манора с кем-нибудь из соседей. Осада столицы — конечно, маловероятное событие. Но кто знает — возможно, бывший хозяин усадьбы был мнителен. И решил обеспечить себе возможность удрать прочь из города в случае, если обычные пути окажутся закрыты.

А может, бывший хозяин вовсе был контрабандистом или преступником.

Фиона встряхнула головой, рассмеялась сама себе. Разыгралось у нее воображение, ничего не скажешь! Она прошла-то пару-тройку сотен шагов, а уже уверена — коридор выведет ее за пределы города. До границы города далеко. Тут придется шагать не один час — только от безнадежности и предпримешь такое путешествие.

Спустя несколько сот шагов сбоку появилась небольшая ниша, в которой мог бы поместиться сидящий человек. В высоту она оказалась чуть больше человеческого роста. Фиона оглядела ее — но ничего примечательного не обнаружила и направилась дальше.

Следующая ниша, только в противоположной стене, обнаружилась шагов через двадцать. Дальше похожие ниши стали попадаться регулярно — каждые несколько десятков шагов. Они располагались то по правую руку от коридора, то по левую — чередуясь безо всякого порядка. Все они были пусты, и потому Фиона вскоре потеряла к ним всякий интерес. Не иначе — они предназначались для временного хранения каких-то вещей или припасов. Прежние хозяева усадьбы не оставили в них ничего, что могло бы рассказать о том, что творилось здесь раньше. Возможно, эти ниши никогда и не использовались по назначению — их лишь сделали на случай необходимости.

Поэтому Фиона удивилась, когда в одной из ниш оказалось что-то вроде невысокого колодца с люком, только без ворота.

Круглый постамент, выложенный диким камнем, занимал всю нишу и поднимался чуть меньше, чем до колена. В середине находилась плотно подогнанная крышка из досок, перехваченных железными полосами.

Неужели это на случай осады? И что же планировали те, кто строил этот подземный ход — держать оборону, не впуская врага в дом? Или запереться в подземельях… А колодец — источник воды, чтобы никто не смог выкурить тех, кто закрылся внизу. К слову, аномалия наверху, в комнате перед спуском вниз, это косвенно подтверждает. Интересно, открывается ли крышка?

Фиона ожидала, что та откинется без труда. Но нет — ей пришлось приложить ощутимые усилия, чтобы просто приподнять ее и сдвинуть с места.

Она провозилась с четверть часа, прежде чем удалось открыть круглое отверстие колодца. К ее удивлению, снизу пахнуло не водой и не сыростью, а сухой пылью. От самого верха вниз уходила крутая винтовая лестница.

Вот так-так! Да тут развилка: хочешь — иди вперед. А хочешь — спускайся ниже под землю. Прямо-таки лабиринт! А сейчас-то ей что выбрать?

Глава 13

Любопытство пересилило.

Рассудив, что осмотреть длинный просторный коридор, ведущий вперед, успеет всегда, Фиона решила заглянуть в колодец.

Само собой, лишь одним глазком. Спуститься совсем немного, поглядеть — далеко ли уводит лестница вниз. На миг охватило сомнение — не свалится ли она ненароком, не свернет ли себе шею. Решительно отбросила нелепую мысль прочь. С чего ей падать — она что, на ногах не держится?

Нет, это всё отголоски страха, поселившегося в душе, когда осталась одна.

Ей следует привыкать быть одной! Рассчитывать лишь на себя. В конце концов, не боялась ведь она, когда в одиночестве выезжала покататься верхом в лесу? Купалась в речке или пруду, озере. А в далеком детстве — и в море, когда удирала от бдительных дуэний. И ничего с ней ни разу не случилось.

Вот и теперь не случится.

Она решительно взобралась на постамент. А после — ступила на первую ступеньку. Очень удачно, что решила надеть штаны с сапогами для этой вылазки!

Похвалив себя мысленно за предусмотрительность, Фиона принялась спускаться.

И сразу обратила внимание на стены. Если в верхнем коридоре они были частью гладко заштукатурены, а частью — выложены диким камнем, то здесь они сплошь оказались покрыты незнакомыми письменами, вырезанными прямо в штукатурке.

Она остановилась, провела пальцами по стене. Вырезали эти знаки или вывели, когда штукатурка была еще сырой? Теперь не узнаешь. Но покрытие держалось прочно. Хоть ему и было по меньшей мере полсотни лет.

Знаки не принадлежали ни к одному из языков, что знала Фиона.

Эх, жаль, записную книжку не взяла! Хотя у нее записной книжки, такой, чтоб при себе всюду носить, никогда и не было. И мысли не возникало завести! Придется, значит, в следующий раз сюда вернуться лучше экипированной. Усмехнулась сама себе — вот уж не подумала бы, что нужной деталью экипировки может оказаться стопка бумаги и грифель! Хотя та же Агнес всегда носила при себе записную книжку и грифель с магическим стилом. А она, восхищаясь подругой, и внимания не заостряла на этом.

Ступени оказались ровными, гладкими. Почти не стертыми. Фиона присела, ощупала обтесанный камень. Песчаник. Швов между подогнанными друг к другу плитами почти не заметно. В отличие от кладки пола наверху.

Да, кто бы ни выстроил эти подземелья — он сделал это на совесть!

Подняла голову, убедилась, что люк открыт. Хотя кто бы мог его закрыть? Она в этих коридорах совершенно одна. А вернуться сама собой крышка точно не сможет. Фиона не была уверена и в том, что сумеет поставить ее на место, когда вернется. Слишком уж тяжелая.

Что ж, собралась спускаться — нужно спускаться.

Мягкие подошвы чуть шелестели, касаясь ступеней. Фиона шагала вниз, ведя пальцами по испещренной знаками стене. Ни одного знакомого символа!

А ведь их не просто так нацарапали здесь. Вывели так, чтобы и спустя десятилетия они остались на месте. Это явно указывает: написанное — не бессмыслица. Только что это за язык? Не манорский, не мерсийский, не нейтанский. Не штирский и не монтийский, не республики Кассии. Не гельвейский и не одной из лежащих вокруг Гельвеции стран. И даже — не самбийский и не гринвальдский.

Отец ее, как-никак, был законником! Занимал высокое положение при королевской палате. Так что образование Фиона получила соответствующее.

И языки стран, с которыми Манор поддерживал связи, она знала. Как и языки тех стран, что существовали на побережье нижней доли Зеркала прежде.

Ни одному из этих языков вырезанные на стенах узкой круглой шахты письмена не соответствовали. Разве что — некоторые знаки отдаленно напоминали знакомые символы. Шифр, неведомый старый язык? Но если последнее — получается, эта усадьба выстроена не одну сотню лет назад. Ну, или выстроена на месте какой-то другой, более древней постройки. А подземелья хозяева, выходит, бережно отремонтировали. Сохранив старые записи.

У Фионы начала кружиться голова и гудеть ноги, когда она наконец достигла дна колодца. Здесь тоже пахло сухой пылью.

Она опустилась на колени, прижала ладонь к полу. Здесь щели между слагавшими его плитами были широкими, без следов раствора. Но сырости по-прежнему не ощущалось. Подняв голову, увидела уходящий ввысь сводчатый потолок. За спиной оказался прямоугольный проем, ведущий в колодец. Чтобы увидеть крохотный, едва виднеющийся далеко вверху выход из него, пришлось шагнуть в этот проем.

Огляделась.

Комната оказалась небольшой — немногим просторнее, чем шахта колодца, по которой шла винтовая лестница. Стены слагал дикий камень. Щели в кладке стен и пола были одинаково широкими и глубокими. С пяти сторон, на равном расстоянии друг от друга, шли по стенам пять тонких пилястров, без капителей и чуть наклоненных. Из-за этого на первый взгляд создавалось ощущение, что стены комнаты скошены. Вверху пилястры переходили в ребра сводчатого потолка.

Фиона на миг зажмурилась и помотала головой. От этих скошенных параллельно друг другу пилястров и ребер начинало казаться, что комната закручивается винтом.

Кем бы ни был архитектор — у него был своеобразный вкус. Или это — какая-нибудь ритуальная комната для отправления древнего культа?

Фиона попыталась припомнить, что она слышала о древних культах, бытовавших среди жителей этих мест в домерсийские времена. Но ничего толкового вспомнить не сумела. О тех временах было слишком мало свидетельств. Даже времена Мерсии казались чем-то отдаленным: шутка ли — три века! А что говорить о временах до ее образования? Больше полутысячи лет назад!

И что, эта комната, эти подземелья, выстроены полтысячи лет назад?

Фиона встряхнула головой. Нет, не слишком-то похоже! Усмехнулась сама себе. Этот особняк возвели самое большее — полвека или век назад. Стены и внутреннее убранство сгорело, но архитектура дома не носила на себе следов древности. Ну, и подземелья… нет, может, на этом месте и были какие-то древние катакомбы. Вот часть их владелец особняка, наткнувшись случайно, и решил отреставрировать. Зачем? У него стоило бы спросить. У нее даже возможность такая имеется — ведь обитающие здесь призраки памяти, кажется, не прочь напомнить о себе.

— Деньги у него на это были, — вслух произнесла Фиона и широко ухмыльнулась.

Да, определенно! В эту кладку, в отделку вложены немалые средства. А знаки на стенах колодца и здесь… она перерисует их. И найдет способ выяснить — к какой стране и эпохе они относятся. Может статься, ничего особенно таинственного здесь и нет.

А может, прошлый владелец хотел… чего — устроить грандиозную мистификацию? Для кого?

Покачала головой. Меньше четверти часа назад она была уверена, что знаки — не бессмыслица. И нанесены на стены не просто так.

Ладно, разберется. А вот вопрос — зачем нужно это помещение? Если сделали такой колодец для спуска — то уж точно не ради забавы. Не для того, чтобы, спустившись, очутиться в небольшой круглой комнатушке — пусть и любопытно отделанной. Фиона принялась неспешно обходить помещение вдоль стены, разглядывая ее внимательно. А ну, как где-то притаился механизм для открытия потайного хода!

Особое внимание уделяла пилястрам и участкам стен и пола вокруг них. Но в конце концов пришлось признать: поиски требуют больше времени. А она уже устала.

Рассудив, что в ее распоряжении — уйма времени, отправилась наверх. Успеет еще вернуться сюда! Она ведь еще хотела коридор осмотреть дальше. Кто знает — может, это не единственный колодец с комнатой глубоко под землей?

*** ***

Следующий день Фиона провела в колодце, скрупулезно перечерчивая знаки со стен в записную книжку. Эти же знаки она потом в кабинете тщательно переписала, составив подобие алфавита незнакомого языка. Пересчитала, отметила — какой из символов встречается чаще, а какой — реже. Какие сочетания попадаются чаще.

Занятие захватило. Далеко за полночь Кэнди оторвала ее от бумаг, напомнив о необходимости сна. Пришлось отложить.

А с утра, проснувшись с петухами и едва позавтракав, она заторопилась в кабинет — к прерванному накануне занятию. Неведомый язык включал больше знаков, чем один из знакомых алфавитов. Однако это не могла быть символьная запись, когда одним значком обозначали слог или целое слово. Полсотни символов — недостаточно для такого, хоть и заметно больше, чем обычно требовалось для полноценной записи. Фионе казалось — еще немного, и она отыщет ключ к шифру.

К ночи пришлось признать: не отыщет. И на другой день она отправилась в одну из крупнейших доступных библиотек Ковентри. Та находилась в доме милосердия при университете Хевинтр.

Старейший университет Ковентри — говорят, стоял на этом месте еще в мерсийские времена. Здесь обучали юриспруденции, философии, языкам. Отсюда выпускали дипломатов и чиновников. В скриптории при доме милосердия переписывали книги. Уж если и мог где-то найтись ответ — то именно здесь.

*** ***

Чтобы получить книгу на руки — требовалось быть студентом Хевинтра. Остальные посетители читали за многочисленными кафедрами, расположенными по бокам просторного зала. Так что в библиотеке Фиона провела несколько дней — сидела над фолиантами с раннего утра, когда двери открывались, и чуть не до заката. Покидала зал последней. Дело двигалось туго.

Фиона один за другим листала фолианты, посвященные языковедению. Ничего!

Возможно, дело шло бы с еще большим скрипом. Но она рискнула показать старому мастеру-библиофилу пару записей, сделанных в подземелье усадьбы.

Тот заметно оживился и повел ее в один из узких переходов в глубине библиотеки. По дороге настырно выспрашивал — где ученый юноша отыскал такие письмена. Пришлось врать, что перерисовала их в одно из путешествий по южным горам. Письмена увидела на стене одной из пещер — полустертые и запыленные, сделалось любопытно. А похожие еще видела как-то в одной из заброшенных деревушек Гельвеции. В районе границы между бывшими Самбией и Гринвальденом. Тогда, правда, не сообразила перерисовать — да и времени особенно не нашлось. Но запомнила…

Ляпнула наобум.

— Ученый юноша, должно быть, важный чиновник, если столько путешествует, — уважительно протянул библиофил.

По загоревшемуся взгляду Фиона поняла — наболтала лишнего. Мастер-библиофил явно понял что-то свое. Связав со сведениями, что хранились в его памяти — и о которых сама Фиона не могла даже догадываться.

— Увы, — отозвалась она. — Юноша — неуч, проваливший промежуточные экзамены, потому как слишком увлечен был пьянством и дебошами. Начисто забросив учебу. Был и коммивояжером, и помощником купца. Вот поколесить по миру пришлось знатно, — прибавила с усмешкой.

Библиофил нахмурился, закряхтел. То ли поведение юного повесы вызвало у него осуждение, то ли не поверил.

Остаток дня Фиона провела над книгами. Эти заметно отличались от тех, что она видела до сих пор.

Это были просто сшитые между собою листы чьих-то торопливых записей, сделанных разным почерком. На записях виднелись следы от складывания бумаги в несколько раз, сырости. Кое-где виднелись следы капнувших едких жидкостей или еды. Очевидно, их оставили вовсе не безалаберные школяры. Следы были оставлены теми, кто записи делал. Видно, никто так и не удосужился переписать их как следует. Листы просто собрали и сшили между собой. Да и оставили в запасниках до лучших времен — которые, видимо, всё никак не наступали.

Фиона видела не только разный почерк. В углах листов были проставлены даты — сильно разнесенные между собой. Листы собрали безо всякого порядка в датах — ориентируясь, видимо, лишь на связь по смыслу.

Оказывается, подобные и похожие письмена многократно находили в самых разных местах на просторах Зеркала — от южных предгорий до побережья, к западу и востоку от Рубикона!

И в пещерах, и в заросших останках заброшенных городов, случайно найденных. И под землей — в старых переходах канализации. Переписывали фрагменты неизвестных знаков с каменных стен самые разные люди. Дополняя их личными пометками.

Тот, кто сшивал эти фолианты, уже проделал немалую работу. А вот до переписи по порядку руки у мастеров не доходили. Или никто не хотел этим заниматься? Может, предложить мастеру-библиофилу свои услуги по переписи и упорядочиванию записей? Вот только тот, кажется, настроен теперь подозрительно. А самое скверное — Фиона даже в толк взять не могла — что именно у него за подозрения!

Подумает об этом после, — решила она. Дома.

В этот раз мастер-библиофил позволил ей пробыть аж до темноты. Выпроваживая, с сожалением сообщил — мол, правила не дозволяют никому оставаться на ночь. Даже ему.

Фиона кивала и благодарила. Сама напряженно размышляла — может ли доверять этому человеку.

Может статься, явившись завтра в библиотеку, она встретит стражников. А те препроводят ее в тюрьму, где ей придется в подробностях рассказывать всё, что она знает о подобных письменах. А уж разговорить там сумеют!

Вспомнилась встреча с пятеркой молодцов по дороге в постоялый двор.

Нет, возвращаться в библиотеку точно не стоит! Опасно. А может, она просто слишком мнительна? Вот и выдумывает.

Мысли терзали всю дорогу до усадьбы.

Собственно, так ли уж нужна ей библиотека? Библиофил был настолько любезен, что выдал ей немалый запас бумаги, чернил и грифелей. И оставил одну. А Фиона применила то же заклинание, которым воспользовалась некогда в хранилище сожженного Гревилля: скопировала записи целиком. Так что драгоценные копии теперь лежали в ее сумке, оттягивая плечо.

Вот только наверняка это было далеко не всё, что хранилось в библиотеке!

Вернувшись, поужинала, едва ощущая вкус блюд. Увидев расстроенное лицо Кэнди, ощутила укол совести: девушка старалась! Мимолетно улыбнувшись горничной и поблагодарив, направилась в библиотеку. Хотелось скорее заняться записями.

Всерьез за расшифровку, судя по всему, никто до сих пор не брался. Хотя первые записи датировались годами, когда Фионы еще и на свете не было. Да и отец ее едва ли родился.

А после полуночи произошло то, что разом разрешило дилемму — идти ли поутру в библиотеку, или остеречься.

Фиона, быть может, и внимания не обратила бы на смутный рык и топот снаружи. Но на удар в дверь, едва не разваливший флигель целиком, отвлечься пришлось. В этот же момент в кабинет влетела перепуганная бледная Кэнди. Она, похоже, давно легла и даже заснула — а теперь ее подняли с постели. В ночной сорочке, растрепанная, девушка сама походила на привидение.

— Это что, призраки буянят? — недоуменно вопросила Фиона. — Мы ж их вроде как угомонили.

— Монстр, госпожа, монстр! — всхлипывающая девушка забежала к ней за стол и застыла возле кресла, будто силясь спрятаться за его спинкой.

— Что еще за монстр? — нахмурилась Фиона.

Ответом послужил новый удар. А за ним — еще один и еще. Стены заходили ходуном, стекла в окнах задребезжали. Кэнди заскулила, съехала на пол.

— Это не духи, — решительно заявила Фиона, выбираясь из-за стола. — Они так не могут! — и направилась в прихожую.

Стоило отдать горничной должное — она не осталась валяться на полу. Хотя и была перепугана до невозможности. Поднявшись, направилась за госпожой — хотя ей явно хотелось остаться в кабинете, подальше от того, что силилось попасть внутрь.

Фиона вышла в смежную с прихожей комнату аккурат в тот момент, когда входная дверь не выдержала, и в пролом с щепками ввалилась громадная чешуйчатая голова, принадлежащая чудовищу с жуткими клыками и горящими злобой алыми буркалами. Дыхание на миг перехватило. Это еще что?!

За спиной жалко булькнула Кэнди.

— Иди-ка ты в кабинет, — шепнула хрипло Фиона, во все глаза таращась на существо, вломившееся в ее дом. — Закройся на замок!

Рука нырнула в карман, судорожно нащупала мешочек с несколькими зернышками, который с момента спуска в подземелье носила всегда с собой. Сдержит ли растение — пусть и стремительно выросшее — такое чудище? Должно сдержать! Иначе… даже думать не хотелось.

Сделать она ничего не успела.

Громадная башка вдруг в долю мгновения очутилась совсем рядом: прошуршав по полу, свозя и ломая в щепки свежий паркет, она придвинулась прямо под ноги Фионе. Та с визгом отскочила назад, шмякнувшись на зад.

Выдрала мешочек из кармана, и тут неведомая тварь сама от нее шарахнулась, разразившись оглушительным воплем. Заметалась, ударяясь в стены, сдирая обивку и разнося в щепки мебель. Дверь не выдержала, и с треском вылетела из проема вместе с петлями и дверным косяком. Кусок стены высыпался.

До Фионы с запозданием дошло: в морду твари что-то влетело, словно кто-то снаружи швырнул в нее чем-то. И это что-то окатило ее… вон, несколько капель осталось на стене сбоку.

Она, спохватившись, ринулась к окну. Прижавшись к стене, выглянула.

Вид Агнес, сидящей на земле рядом с неизвестным, распластанным на траве, ошарашил. С трудом Фиона удержалась, чтобы не кинуться наружу.

Увидела она целиком и тварь, что недавно ломилась во флигель.

А ведь она может и повторить попытку! Раскисать некогда. Тварь успела сбить с шеи застрявшую на ней дверь, и теперь терла морду о траву. Помнится, аккурат на том самом месте росла очень пряная травка. Если она верно всё поняла, зверюга — не живое существо, а нечто, выращенное в алхимической лаборатории. И цветочная пыльца должна ее дезориентировать. Это помешает ей в ближайшие минуты броситься на людей. А может, и вовсе отпугнет.

Мысленно потянувшись в ту сторону, Фиона позвала растение. Пусть не сразу — слишком она была испугана — но оно откликнулось.

На миг почудилось, что от громогласного чиха стены все-таки рухнут. А потом посреди двора разразились гром и молния.

Глава 14

Несколько ударов молнии — и это при совершенно ясном небе!

Фиона ошалело таращилась в окно. Она почти забыла об осторожности. О том, что ее могут заметить. Теперь она отчетливо видела чешуйчатый бок монстра. В руке Агнес виднелся короткий жезл — это подруга, что ли, устроила грозу посреди ее двора?

Нет, в ее способностях Фиона не сомневалась. Не зря Агнес была признанным артефактором королевства!

Тварь вдруг испарилась — словно ее и не было. А во дворе, откуда ни возьмись, материализовался не кто иной, как Ронан Гревилль.

Плотно закрытая створа приглушала звуки со двора, но голоса прекрасно были слышны через выбитую дверь. И тираду Ронана, в которой он излагал план оттащить ее, Фиону, в королевский суд, с тем, чтобы представить сумасшедшей преступницей и поджигательницей, она услышала почти целиком. А когда калитка распахнулась, впустив несколько новых лиц, она поняла: пора выходить из оцепенения. И что-то делать — иначе ее и правда здесь накроют в следующие несколько минут!

*** ***

Сгрести бумаги со стола в закрытый ящик оказалось делом десятка секунд. Фиона спешно давала наставления Кэнди. Та тряслась, хлопала глазами, куталась в халат — но слушала внимательно.

— Я всё сделаю, госпожа, — выдавила она.

— Вот и отлично! Держись, — Фиона попыталась ободрить ее. — Нынче всё должно решиться, а больше трогать тебя они не посмеют.

— Вы ведь для этого и наняли меня, — тихо проговорила девушка.

— Я не ожидала, что дело зайдет так далеко, — созналась Фиона. — Я ведь не сразу и сообразила — кровавая гончая, подумать только! Эдакого монстра послал за мной муженек.

— Госпожа, но они же обыщут флигель… там сыщики!

— А потайной ход на что? — нервно ухмыльнулась Фиона, откидывая гобелен и нажимая на ручку двери. — Иди и помни: тебя насмерть перепугали!

— Да тут и прикидываться не нужно, — проворчала Кэнди ей в спину.

Н-да. Если девчонка завтра же попросит расчет — плесень горную ей в ноздрю, она поймет! До сих пор всё было мило и мирно. Но… подумать только, как Ронана угораздило? Это ее-то муженек — рохля, законопослушный и правильный малый! Впрочем, ей же лучше. Ему теперь придется извернуться, чтоб отвертеться от наказания! А значит, ему станет не до нее.

Правда… он и сам не мог не понимать, чем грозит ему такая выходка. Что же толкнуло его на такое? Неужели и впрямь надеялся вывернуться?

Сидя в заброшенном здании, Фиона досадовала, что не имеет дара воздушного мага. Можно было бы подслушать, о чем говорят и снаружи, и во флигеле! А так — приходится терзаться неизвестностью и ожиданием.

Подумав, направилась на второй этаж. Там есть окно, выходящее на лужайку перед флигелем — можно будет поглядеть, что происходит.

Она поднялась вовремя, чтобы увидеть, как двое стражей порядка выводят из ее жилища Агнес в сопровождении долговязого типа. Подруга возмущалась, тот пытался подхватить ее под руку и что-то толковал. Не особенно успешно, кажется. Кто он такой? Кажется, это он лежал тогда на траве, во время нападения гончей.

От размышлений отвлек скребущий звук — кто-то пытался пройти следом за ней! В первый миг Фиона похолодела. И лишь поняв, что это Кэнди, перевела дух.

— Ну и шум они подняли, госпожа, — шепотом поведала она. — Когда поняли, что я — это не вы! Особенно — ваш супруг.

— Ты сама-то как? — виновато шепнула Фиона.

— Лекарь дал мне снадобье, — отозвалась девушка. — Чтобы успокоиться. И правда, уже лучше, — она усмехнулась. — Я заперла дверь. Мы с вами теперь прямо, как заговорщики! — глаза ее возбужденно блестели. — Они хотят, чтобы я поехала с ними. Дать показания. И, — она хихикнула. — Этот человек, сыщик — он сказал, что я могу подать жалобу. За то, что зверь разломал нашу дверь.

— Будь осторожна, — попросила женщина. — Помни — меня в городе нет! Я уехала… вместе с Рэем Вудвиллом, — она криво усмехнулась. — Уехала в сторону порта, — она принялась излагать версию, что должна была запутать сыщиков. Уж наверняка они давно знают о каждом ее шаге! В том числе — и сбыте драгоценностей, и подделке документов. — Пусть ищут следы! Жалобу… не надо. Уверена, Ронан всё продумал и вывернется. Пусть починит всё, что разрушил, если удастся с него это стребовать — и дело с концом! Иначе, боюсь, мы нарвемся на разбирательства по жалобе, — пробормотала она. — А это — ни к чему.

Кэнди кивнула.

— Я пойду, госпожа. А то они спохватятся!

Фиона снова заперла дверь и вернулась к наблюдательному пункту возле окна. Она видела, как выходили Ронан и Кэнди, люди из следственного управления.

На удивление быстро все покинули двор, погрузились в подъехавшие кареты, и вскоре всё стихло. Улица сделалась такой же тихой, темной и мирной, как и в начале ночи. Даже не верилось, что совсем недавно здесь творилось истинное светопреставление.

Фиона глубоко вздохнула и съехала по стенке на пол, запуская пальцы обеих рук в растрепавшиеся волосы. Ну и вечерок выдался!

*** ***

Из-за опасения, что за домом могут следить, Фиона первым делом тщательно задернула занавески в кухне. Благо, те были достаточно плотными.

Свет зажигать не стала — остереглась. Огонь в очаге разводила осторожно, оглядываясь на окно. Поставила котелок — кипятить воду. Заснуть она сейчас не сможет. Хотелось хотя бы выпить чаю — успокоиться немного.

Нет, она ожидала возможного визита. Но не такого!

За открытиями последних дней начисто забыла следить за газетами. И прохлопала, как вернулись в Ковентри все, кто находились в Гревилле.

Надо хоть газету с утра купить, что ли, — подумалось вяло.

К слову, Кэнди в эти дни продолжала их покупать — этого-то распоряжения Фиона не отменяла! И где-то в доме они лежали. Вот только читать сейчас, впотьмах, не стоит. Лучше дождаться дня. Теперь уж не к спеху! Просто вынужденное безделье давило. И спать не ляжешь — нужно дождаться возвращения Кэнди. И как уснуть после всего? Как немного оказалось нужно, чтоб пошатнуть ее хладнокровие!

Вернулась горничная спустя пару часов. Очаг уже погас, так что Фиона отдернула занавески на окнах. И видела, как та выбиралась из закрытой кареты.

Надо же, сыщики оказались приличными людьми! Не заставили беззащитную девушку тащиться ночью через город.

Когда Кэнди зашла, можно было наконец зажечь свечи. Не стала бы ведь служанка бродить по темному дому! Напоив измученную девушку чаем, Фиона отправила ее спать. Расспросы можно было отложить до утра. Да она и сама устала — глаза слипались. Решив, что утро вечера мудренее, улеглась и сама.

*** ***

Фиона благословила собственную предусмотрительность, когда Кэнди повела гостей в кабинет.

Рабочие заявились чинить дверь и наводить порядок в прихожей рано поутру. Уставшей за ночь, не выспавшейся Кэнди пришлось следить за их работой. Да, в комнаты они не заходили — но Фиона почла за лучшее переждать в основном здании, на первом этаже. Как оказалось, не зря! На миг возникло желание показаться — когда она увидела у калитки Агнес. И оно испарилось, едва там же возник и сыщик. О том, что это — человек из сыскного управления, она могла бы догадаться и по виду. А услышанные обрывки разговора подтвердили это.

Пришлось снова прятаться в основном здании. Скверно вот, что не додумалась устроить возможность подслушать! Не узнаешь, о чем пойдет речь в кабинете.

А еще — неизвестно теперь, когда будет безопасно встретиться с Агнес.

С утра, пока Фиона пряталась в дальних комнатах, служанка успела шепнуть ей: барон изъявил желание полностью возместить и исправить всё, что разрушил. Правда, от ареста его это не уберегло.

Подумав, женщина решила не сидеть на месте, терзаясь неизвестностью.

Сколько там будут возиться рабочие, и Агнес с сыщиком торчать в ее кабинете? Когда будет безопасно появиться во флигеле, Кэнди даст ей знать.

Для служанки оставила записку у потайного хода — что будет находиться на втором этаже. Попросив оставить знак, когда незваные гости уберутся прочь. Сама направилась в пристройку за зданием.

Помнится, она собиралась выращивать там на втором этаже горную плесень. Даже место нарочно подготовила — и начисто забыла об этом. А ведь требовалось обработать постамент, пол вокруг него и стены с потолком особыми составами. Нанести повсюду руны, развесить и настроить амулеты. Подготовить всё к тому, чтобы на вертикально установленных плитах поселилась плесень. Точнее — подготовить всё к тому, чтобы она жила там, не угрожая никому и ничему вокруг.

Да, закупила она далеко не всё, что требовалось. Кое-что еще не привезли. Но это не к спеху. Она найдет, чем заняться.

Один только расчет рунных кругов чего стоит! Фиона так и не удосужилась заняться этим. И сейчас как раз имеется прекрасный повод.

*** ***

Во флигель Фиона вернулась поздним вечером, когда стемнело.

— Миледи! — встревоженная Кэнди кинулась навстречу. — Я уж извелась — думала, может, пойти в пристройку за вами?

— Народу многовато у нас днем было, — она поморщилась. — Долго сыщик с Агнес мой кабинет занимали?

— Нет, совсем нет, — девушка покачала головой. — И получаса не прошло! Оба ушли восвояси. Рабочие дольше провозились — до самого обеда. Зато всё поправили — и внутри, и на крыльце! Больше не придут. Я услышала, что барон — тот самый, который гончую сюда привел — в тюрьме. И не выйдет до суда! А еще, — она смутилась на мгновение. — Леди Агнес сказала — мол, странно, что он так поступил. И вы… и не тронулись ли вы с мужем рассудком. Она говорила об этом сыщику!

— Мы с Ронаном дружно тронулись умом? — переспросила Фиона. — Вот славная мысль! — она насмешливо хмыкнула. Потом задумалась. — Если ты ужинала, Кэнди, иди спать, — велела миролюбиво. — Ночью не спала, днем — беготня была. Тебе столько волнений и суеты вредно. Да и я поем и лягу, — прибавила она, понимая, что глаза слипаются.

Завтра, всё завтра.

Может, отправить Агнес записку с Кэнди? Нет, — решила Фиона. Слишком рискованно. Подруга знает, что она — жива и в столице. Она для нее у помощницы еще до возвращения оставляла обстоятельное письмо. И вчера Агнес была здесь. Не стоит.

Займется пока что плесенью. К тому моменту, как удастся-таки увидеться, сможет рассказать о первых результатах опытов. А ближайшие дни использует, чтобы закончить подготовку.

А еще — надо будет завтра Кэнди за свежими газетами отправить. Даже любопытно, как осветят ночное происшествие на тихой улице журналисты.

*** ***

Чего Фиона не ожидала — так это полнейшего молчания.

Ни единого упоминания о появлении кровавой гончей на улицах Ковентри! Словно ничего и не было. Не иначе — ей приснилось. И не ей одной — Кэнди нет-нет, а вздрагивала от малейшего шороха. Похоже, напугалась куда сильнее, чем пыталась показать.

И это молчание тревожило.

В обычное время появление запрещенного существа — это был бы настоящий взрыв! Но газеты молчали. Вспомнилось, как чудовищная потусторонняя тварь, разнесшая гостиную, растаяла в воздухе. Вспомнился и обрывок разговора у ее порога. Как Ронан намеревался предъявить правосудию ее, выставив сумасшедшей преступницей. Сам же собирался выйти сухим из воды — ведь никто кровавую гончую не видел.

Вот только тварь видели. Сыщики, поджидавшие в укрытии. И… они смолчали? Или придерживали пока что информацию до суда? Ронан по-прежнему в тюрьме. Хотя и об этом газеты молчали.

Тревога отступала лишь, когда Фиона уходила в пристройку за домом. Там она проводила целые дни, тщательно готовя площадку для экспериментов с плесенью. Если бы не это — наверняка извелась бы от неизвестности!

Молчали газеты и о том, когда ожидается суд. Пропали упоминания и о пожаре в Гревилле, и о гибели пятерых людей в ночи на улице. А вот тревожных известий с границы делалось все больше. Газетчики, не жалея бумаги на первых полосах, приводили целиком изречения дипломатов с разных сторон. Живописали кто, с кем, где, когда и при каких обстоятельствах столкнулся и какими высказываниями обменялся. Война казалась всё более реальной.

Собственно, при таких условиях ничего удивительного, что журналистов перестали интересовать провинциальные новости. Подумаешь — пожар месячной давности! А вот на границах может полыхнуть в любой момент.

*** ***

Подготовка к опытам заняла несколько дней.

Фиона нанесла руны на постамент и вокруг; обработала всё, что можно, составами, оберегающими камень от влаги и прорастания грибницы. Если горная плесень выйдет из-под контроля и выберется за пределы пристройки — скверно придется и всему кварталу, и самой Фионе: источник заражения отыщут быстро! Потому она несколько раз перепроверила всё, прежде чем растить первое гнездо.

И лишь удостоверившись, что предусмотрела любые неожиданности, взялась за саму плесень. Споры лежали в шкатулке, надежно закрытые и обездвиженные ее даром мага-садовника.

Пересаживая несколько крохотных пылинок на вертикально установленную плиту, Фиона сама себе улыбнулась. Помнится, отправляя споры плесени на стену в поместье, она так не волновалась.

Вот точных приборов, чтобы определить степень развития горной плесени, не нашлось даже в лавке Агнес. Интересно, где закупают их специалисты, которые борются с магическими напастями? И где их производят. Помощница Агнес, Ирис, не сумела на это ответить ничего — лишь с изумлением развела руками.

Придется определять на глаз — насколько это возможно.

Пока что Фиона видела лишь, что пятна плесени разрослись даже сильнее, чем в ее поместье. Оно и понятно: там она потратила жалкую четверть часа, прежде чем активировать замораживающие амулеты. Но там требовалось спешить — пока никто из слуг не застиг ее. Здесь же спешка не нужна. Так что она позволила плесени разрастись пошире, и решила немного отдохнуть.

Вид пятен радовал: они не только расползлись вширь, но и слегка приподнялись над поверхностью, на которую их высадили. Интересно, сколько в реальности понадобилось бы времени плесени, чтоб так разрастись?

А после недолгого отдыха и обеда она продолжит.

Агнес говорила — чтобы появились первые глаза нарвала, плесени требуется полсотни лет прожить на одном месте. Еще она говорила о спорангиях какого-то порядка. Не то сотого, не то — двухсотого.

Помнится, в поместье она вырастила крупные пятна — такие вроде как образовывались за полгода. Ладно, спросит Агнес, когда та вернется!

А может, удастся удивить подругу выращенными собственноручно глазами нарвала. То-то будет сенсация!

Жаль, она никогда своими глазами не видела, как выглядит настоящая, живая горная плесень в глубоких пещерах в толще скал. В своей природной среде. Да, Агнес рассказывала. Но слышать — это одно, и совсем другое — видеть самой.

Ладно. Увидит, как разрастется как следует.

Времени у нее… да в ее распоряжении — всё время мира! После короткого отдыха она продолжит. К вечеру плесень покроет все поверхности, что для нее предназначены.

Завтра… завтра на втором этаже пристройки появится крохотный кусочек горной шахты глаз нарвала! За седмицу или две она получит итог нескольких десятилетий в глубине скал.

От перспектив захватывало дух.

Если всё пойдет по плану — потом можно будет перенести всё в подземелье. Уж там-то места — хватит и на целую шахту! Настоящую, как в горах. Правда, сначала придется тщательно переписать со стен всё, что нашла на них и еще найдет.

— Госпожа, у вас вид такой мечтательный, — заметила Кэнди, ставя перед ней тарелки с обедом. — Словно вы влюбились!

— Лучше, Кэнди, — Фиона рассмеялась. — Это намного лучше!

Девушка слегка улыбнулась. Ну да, ей странно такое слышать. Сама Фиона ощущала воодушевление, какого не испытывала давно. В кои-то веки она делает то, что сама хочет. Ни перед кем не нужно отчитываться, ни от кого прятаться. Ну, по крайней мере, в стенах собственного дома.

*** ***

Вот чего Фиона не ожидала — так это того, что через день, рано поутру, обнаружит свою плесень осыпавшейся на пол целиком, без остатка.

В первый момент она не поверила глазам. Она поднялась едва не на рассвете, воодушевленная тем, что нынче продолжит растить гнездо. Позавтракала наспех, решив не будить Кэнди. И заторопилась в пристройку…

Она потерянно взирала на безжизненные останки, еще каких-то десять часов назад полные жизни. Что убило горную плесень — один из самых живучих магических паразитов?!

За этот секрет, наверное, многие согласились бы продать душу. Вытравить это существо, если оно где-то поселялось, было чудовищной проблемой. А уж чтобы плесень погибла сама, в самом расцвете… это казалось невероятным.

А не разлетелись ли споры?! — спохватилась Фиона.

Это будет катастрофой для целого квартала — и может статься, не одного. Не приближаясь пока что вплотную, она принялась обследовать останки.

Через несколько минут выдохнула. Среди праха, в который обратилась плесень, осталось лишь несколько слабых, едва теплящихся искр жизни. Их будет недостаточно, чтобы заражение вырвалось за пределы пристройки — амулеты по периметру огороженной части зала не позволят этого. И в то же время — сохранив их, она сможет возродить гнезда.

Около трех часов понадобилось, чтобы привести комнату в порядок. Убрать и уничтожить останки плесени.

Живые крошки Фиона собрала всё в ту же надежно защищенную шкатулку.

Спохватившись, направилась в дом. Она с утра лишь слегка перекусила, и теперь голод напомнил о себе. А возня с уборкой и огорчение усилили его. Да и Кэнди наверняка ждет хозяйку на завтрак. Осмотрит комнату как следует и разберется со случившимся она позже.

Разберется и покарает негодяя, который погубил плоды ее трудов!

Пока прибирала, отметила лишь то, что поверхность вертикальных плит, на которых растила плесень, сделалась неровной — словно ее что-то изрыло. Так камень мог выглядеть после долгого пребывания на открытом воздухе, под воздействием дождя, ветра, жары и холода. А значит, перед следующей попыткой придется немного ошлифовать плиты. Кто же мог так над ней подшутить? А главное — зачем. И как вообще узнал этот кто-то, что здесь растет горная плесень!

Глава 15

— Кэнди, а что у тебя с лицом? — полюбопытствовала Фиона и отметила, как девчонка вздрогнула всем телом. — Вид у тебя встревоженный, — прибавила она мягче.

— Да, — служанка замялась, виновато глянула на нее.

Не ошиблась! Не просто так ей почудилось, что вид у горничной не то подавленный, не то задумчивый.

— Рассказывай, — вздохнула она. — Уж кто-кто, а ты по пустякам тревожиться не будешь.

— В общем, я видела этого сыщика, — начала девушка, накрывая на стол. — Когда выходила за покупками! Не в первый раз. Такое чувство, что он следит за домом. Или за кем-то из нас с вами. Ну, за мной получается чаще — я же чаще из дому выхожу.

— Сыщик? — протянула Фиона. — Тот самый, что был здесь тогда? Как его — Гото!

— Господин Гото, — кивнула Кэнди и замерла спиной к очагу, сложив руки на животе. — Это он тогда задержал господина барона и меня допрашивал, — она примолкла. — Я не впервые его вижу, госпожа! То напротив дома — когда из калитки выхожу. То на углу. То возле лавки.

— Только его нам и не хватало, — пробормотала Фиона. — Не тревожься, — прибавила она, заметив, как понурилась девушка. — Все будет хорошо!

Она взялась за обед, раздумывая. Это Кэнди она могла сказать, что все самое страшное они уже видели. И дальше их дела сложатся замечательно, а сыщик — не проблема. Сама она в этом уверена не была.

Уж не Гото ли виновен в том, что стряслось с ее плесенью?! Имя-то ей хорошо знакомо — один из лучших дознавателей столичного управления!

Нет, а как он мог узнать? Хотя — много ли она знает о том, что за средства имеются в распоряжении королевского сыска. Да и Гото был тогда с целой толпой народа в ее доме. И не только в доме — она представления не имеет, сколько ищеек топталось по ее двору. И куда именно они засовывали свои длинные носы.

Фиона подавила тяжелый вздох. Чего же ей теперь ждать?

Сыщик следит за домом — просто так не выйдешь! Отправить Кэнди? Но он и ее в лицо знает. Даже если девчонка отдаст записку для Агнес уличному мальчишке — гонца без труда перехватят. Неприятности начнутся еще и у Агнес.

В газетах — по-прежнему молчание. Так что она не знала даже, будет ли суд. И когда он будет. Лишь в позавчерашней газете мельком упоминалось: молодой барон Гревилль по сей момент находится под стражей.

Но если осыпавшаяся плесень — дело рук Гото. Почему он просто не арестует ее за незаконные опыты посреди столицы?! Разрушить всё тихо — возможно, сыщик пытается замять происходящее? Спрашивается — зачем ему это. А может, просто пригласить его на чай как-нибудь, раз уж он ошивается под домом? Да расспросить. Напрямую. Зачем следит, чего хочет. Возможно, с ним даже удастся договориться? В конце концов, за неполные три десятка лет жизни Фиона прекрасно усвоила: у каждого человека имеются свои стремления, цели и страсти. И это позволяет находить решения там, где это на первый взгляд казалось невозможным.

— А когда, говоришь, ты в последний раз видела Гото?

— Нынче поутру, через дорогу от пекарни, — отозвалась Кэнди. — Когда я подошла — он стоял там. Прятался за столб, — она криво усмехнулась. — Знаете, воротник эдак поднял — вроде как думает, что его и не видно. И глядит якобы в другую сторону, а сам глазом косит. А когда я выходила — его уже не было. Точнее — он очень быстро шел куда-то прочь, а с ним был кто-то вроде бы из управления. Вертлявый такой.

Эге! Значит, сыщик следил за служанкой. А потом кто-то из сотрудников сообщил нечто срочное — и он тут же кинулся прочь.

— Кэнди. Как увидишь его в следующий раз — не тушуйся, — распорядилась она. — Подойди и скажи, что я буду чрезвычайно рада видеть его у себя в гостях. Пусть заходит на чай! И проводи для надежности — чтоб по дороге не потерялся.

— Ох! — девчонка всплеснула руками. — Госпожа, да он же меня пугает до трясучки.

— Не дрейфь, Кэнди, — Фиона лукаво улыбнулась. — Ты ведь уже говорила с ним!

— Говорила, — та вздохнула, понурилась. — Только у меня и тогда язык к зубам примерзал. А самой подойти и заговорить с ним — да я со страху умру!

— И все-таки он мне нужен, — задумчиво проговорила Фиона. — Решено! — она взмахнула рукой, предупреждая дальнейшие возражения. — Если ты в следующий раз увидишь его достаточно близко к дому — скажи мне. Я сама к нему подойду. Меня он не пугает!

Вранье, конечно. Ее Гото тоже пугал. Славой своей одного из лучших. И неподкупных. Но прятать голову под одеяло, делая вид, что ничего не происходит — глупо.

*** ***

Словно поняв, что она захочет поговорить с ним — сыщик испарился.

Как в воду канул! Кэнди, возвращаясь в очередной раз из лавки или пекарни, лишь руками разводила: нет! Фиона выходила и сама, обходила окрестные улицы, зорко осматриваясь по сторонам.

Гото не было! Не видела она и кого-нибудь, похожего на сотрудников сыскного управления. Словно о ней забыли.

Ловушка? Или ищейкам сделалось не до нее…

Хотя нет, надеяться на такое везение было глупо. Не до нее — после ее экспериментов с горной плесенью?! Нет, самое большее — Гото просто отвлекся временно на что-то срочное. С тем, чтобы позже вспомнить о ней и вернуться.

А ей-то что делать?! Возобновить опыты в надежде, что сыскному управлению пока что не до нее?

— А ведь я далеко не все скопировала со стен в подвале, — задумчиво проговорила Фиона. — Там еще столько всего осталось! Да и расшифровка ждет своего часа. Уверена, что с тем материалом, который есть внизу, у меня есть все шансы!

Кивнула сама себе. Да! А плесенью она займется позже. Это всегда успеется. Глянула на Кэнди, с испугом глядящую на нее. Лукаво подмигнула.

— Если сыщик объявится — всё по-прежнему! — весело объявила она. — Приглашение на чай, и пусть только попробует отказаться.

Служанке только и оставалось, что послушно кивнуть. Не спорить ведь с хозяйкой, в самом деле! Фиона начинала подозревать, что Кэнди боится ее едва ли не больше, чем прежней хозяйки, выгнавшей из дому без оплаты. А может даже и больше, чем смерти от голода на улице.

Она встряхнула головой. Разумеется, девчонка подавлена последними событиями! Что удивляться. Одна гончая чего стоит!

Переоделась в одежду, что носила обычно под личиной Рэя Вудвилла. Суконные штаны, жилет — а в карманы записную книжку и грифель. Ходить в платье по подземельям — не лучшее решение. Даже учитывая, что нынче она собиралась пройтись лишь по коридору, что вел вперед. Спускаться в колодец не планировала. Хотела дойти до конца — узнать хотя бы, насколько далеко все-таки тянется подземный ход.

Подумав, прихватила еще кусок мела и эластичную ленту для измерений. Из тех, которыми мерили длину земельных участков. Узнает длину коридора, а потом проверит по карте — куда он тянется!

*** ***

Отметки ставила мелом.

Эластичная лента — такую использовали в своей работе мастера-топографы — имела длину полсотни ярдов. И каждые полсотни ярдов Фиона оставляла небольшую зарубку. Каждую десятую зарубку делала крупнее и отчетливее других, рядом ставила порядковую цифру.

Двигаться вперед таким образом оказалось заметно сложнее, чем просто шагать по коридору. Выдохлась она уже на большой зарубке с номером два. А ведь только-только впереди завиднелся давешний колодец с надписями на неизвестном языке!

Немного же она пройдет таким способом. С другой стороны — лучше сразу покончить с измерениями. Фиона предпочитала порядок во всем.

На цифре четыре она уже подумывала вернуться и закончить в следующий раз. Дойти до пяти-шести — и хватит, — решила она. Пока шла, приметила несколько колодцев, похожих на первый. И в прошлый раз ведь видела! Правда, нынче не стала никуда заглядывать. Тут или идти вперед, или копать вглубь.

Пятой отметки не случилось.

Были семь небольших промежуточных, ведущих к ней. А потом эластичная лента, инструмент мастера-топографа, вырвалась из руки и скользнула в щель меж плит, выкладывавших пол.

Фиона, заметив щель, лишь сделала бы зарубку на память — вернуться к странности, когда обследует коридор по длине. Она не стала бы отвлекаться. Но ей нечем стало измерять расстояние… и поневоле пришлось отвлечься.

Первым чувством было недоумение. Тонкая трещина, она бы и внимания не обратила, если бы не вырвавшаяся из рук лента! Тем не менее, что-то дернуло эту самую ленту с такой силой, что та в мгновение ока скользнула меж широких каменных плит и скрылась. Но стоило подойти к щели ближе — как та буквально на глазах разверзлась. Фиона застыла в изумлении: бывает ли такое, чтобы расщелина, незаметная в нескольких шагах, обратилась настоящим разломом — стоит подойти к нему вплотную.

Она уселась на корточки рядом с разломом. Из-под плит ощутимо тянуло прохладным сквозняком.

Сами плиты отошли друг от друга так, что между ними можно было просунуть без труда руку. Причем не только ее — внутрь поместилась бы и рука крупного мужчины. По самое плечо. Потому что дно расщелины было где-то далеко. Фиона не видела этого, просто смутно ощущала. Плиты же, странным образом разошедшиеся в стороны, еще и оказались одна чуть выше другой. И это выглядело особенно странным, учитывая, что остальной пол тянулся ровно и гладко, без единой лишней трещины или выбоины.

Подумав с полминуты, Фиона опасливо запустила пальцы под край одной из плит, пошарила изнутри. Внизу, под толстым камнем, наткнулась на пустоту.

Получается, под коридором — по крайней мере, под той его частью, где сидит она — находится провал. И она не знает даже, насколько он широк и глубок. А плита может в любой момент провалиться с нею вместе.

В груди разлился холод. Она торопливо отползла в сторону. Замерла.

Расщелина манила — ведь загадочно, что ни говори! Посреди коридора — вдруг разлом. А пол казался надежным и прочным. Даже возле самой щели — это Фиона помнила.

Хотя… что это такое выдрало у нее из рук измерительную ленту — не успела она сообразить, что происходит? Ладно бы просто пальцы дрогнули, не удержала — но она отлично помнила рывок! А она голой рукой там шарила. Бестолковщина! Отгрызет ей руку сидящее под полом нечто, так и истечет кровью здесь одна. Кэнди — даже если пойдет за ней и отыщет ее — выбраться назад ни за что не сможет. Там же, в комнате, аномалия, не пускающая к выходу!

Привалилась спиной к стене с колотящимся сердцем. Запоздалый страх разбегался колючими мурашками по спине, делал колени ватными.

Лишь спустя минут пять удалось встряхнуться. Фиона поднялась на трясущиеся ноги. Чего она вздумала пугаться? Ничего же не произошло! Усмехнулась сама себе.

Однако она осталась без измерительной ленты. И что теперь — возвращаться? Кажется, что бесполезно теперь будет обследовать коридор без нее. Вроде как если расстояние не измерила — так и глядеть нечего, куда ведет этот ход.

А может, дело в том, что на самом деле ее влечет к себе разлом в полу? Слишком уж необычно он выглядит.

На первый взгляд — ничего странного: подземные воды подмыли пол. Кладка разошлась, меж плитами образовалась щель. А землю из-под них вымыло. И внутри, под настилом, теперь пустота. Яма, прикрытая лишь надежно скрепленными между собою плитами. И надолго ли хватит прочности — она не знает.

Впрочем, плиты не шатались. Опора под ногами казалась крепкой. Это обнадеживало.

Странно, что за каких-то несколько десятков лет подземные воды успели так подмыть коридор. Неужели при строительстве этого не учли? Ну, или владельцы усадьбы не пользовались подземными ходами. А закладывали их куда раньше, чем усадьба обезлюдела. Тем более, когда строили здание — она не знает.

Фиона негромко рассмеялась. Кажется, она сама себя уговаривает еще разок подойти к расщелине, оглядеть ее получше.

Вот только пальцами внутрь больше лазить не стоит. Она, подумав, подползла немного ближе и выудила одно из припасенных зернышек. Положила на ладонь и сдула в сторону расщелины. Да, росток не осветит для нее внутренность провала фонарем. Но она сможет хотя бы с его помощью ощупать его изнутри. Хотя бы просто понять — насколько глубоко уходит провал.

*** ***

Крохотное зернышко едва ощущалось. На удачу, никаких других семян и зерен внизу не оказалось.

Разумеется, куда проще было бы посадить его здесь, наверху. Вот только корни неизбежно станут разрушать кладку. Фиона не хотела даже незначительных повреждений. Тем более, что пол и так грозил начать осыпаться.

Несколько минут она едва ощущала крохотную удаляющуюся точку, в которой ждала своего часа жизнь. Ощутив, как та замерла, словно наткнувшись на преграду, дала мысленную команду.

И не сдержалась, поморщилась. Ощущение от брызнувших во все стороны корней и стеблей были куда ярче, чем от простой семечки.

Тонкие корешки потянулись по внутренней поверхности полости, цепляясь за крохотные выступы и неровности. Стебель вырвался наверх, в коридор. Вытянулся к стене, поднялся до ее середины и замер так. Бледный и тонкий. А корни утолщались, ветвились и плелись. И шли, шли вниз, закручиваясь по спирали.

Право, жаль — нет на этих корнях глаз! Словно впотьмах ползет по стенам на ощупь. Даже хуже, потому что корни растения куда менее чувствительны, чем свои пальцы.

И кажется, внизу так же сухо. Потому что корням тяжело. Трудно, шершаво и сухо. Их поддерживала только сила Фионы. Но они рассыплются прахом, едва садовница оставит их — она это чувствовала. Воды не было не только в подземелье — ее и в воздухе было растворено до крайности мало! Так что корни тщетно силились вытянуть из окружающего пространства хоть какие-то капли.

А ведь что-то забрало у нее измерительную ленту. Что? Она пока ничего не могла нащупать, кроме стенок широкого колодца под полом.

Широкого, да. Кажется, шире, чем тот, в который она спускалась. Кажется, правильной круглой формы, уходящий цилиндром вниз… если ощущения ее не обманывали.

Голова закружилась, Фиона начала выдыхаться. Она тратила и тратила силы — а восполнить их не могла. Растение, получившее жизнь от ее усилия, ничем не могло с нею поделиться: ему самому неоткуда было взять ни воды, ни питания. И оно держалось лишь на ее воле. Стебель выглядел болезненно-блеклым, чуть ли не призраком растения.

Кажется, она и до дна колодца не дойдет — сил не хватит.

Пора прекращать, — решила Фиона. Иначе свалится прямо тут без сознания, и даже Кэнди ей помочь не сможет. Тем более, девчонка и не знает, как открыть ход в подземелье. Не суждено ей нынче обследовать странный разлом как следует. Надо попробовать вытянуть из ростка хотя бы малую часть затраченной на него энергии — чтобы самой иметь силы добраться наверх.

Она не успела исполнить то, что решила. Что-то изменилось.

Вода? — отстраненно удивилась Фиона. Корни словно пересекли невидимую границу. Из воздуха перешли во что-то вязкое, замедляющее движения. Вязкое, малоподвижное и холодное.

Вот холод Фиона ощутила отчетливо. Там, внизу, вода? Настоящий омут.

Корни встрепенулись, потянули влагу. И их свела жестокая судорога — словно не корни это были, а ее собственные конечности. Фиона отпрянула в сторону от трещины, хотя и так сидела далеко. Дышать сделалось тяжело, сердце колотилось.

С ужасом она поняла, что уйти подальше не получается. Наоборот — ее что-то подтащило ближе к пролому. Тело не слушалось. Она вцепилась в пол пальцами, ломая ногти.

Нет, ее волокла не неведомая сила: собственное тело предало. Оно будто само стремилось к провалу.

Беспечная дура! — выругала себя Фиона в отчаянии.

«Амулеты, что отгоняют память, остались наверху».

Амулеты? Амулеты, отгоняющие призраков!

«Ты предусмотрительна. Ты развесила амулеты по всему дому, чтобы память не могла вырваться на поверхность. Но ты забыла взять амулет с собой».

Неосязаемый, неслышимый голос звучал прямо в голове. А потолок и стены коридора начинали кружиться. Сначала — медленно, затем — быстрее и быстрее.

«Это не вода. Это память. Память тоже может застаиваться, как вода без движения, — продолжил голос. — Памяти нужно русло, как реке».

Фиона хотела ответить, что не собирается становиться руслом для чужой памяти. Но вдруг провалилась — прямо в щель меж плит. И только успела изумиться — как такое возможно: в пролом пролазила лишь ее рука! А потом чернота закружила, и холодная поверхность обманчиво неподвижного омута стала неотвратимо приближаться.

Глава 16

Холодно.

Холод сковывает. Холод окутывает плотным одеялом, не пропуская ни звуков, ни суеты. Защищает и огораживает от всего мира.

Призраки. Недобрые духи прошлого, именующие себя памятью. Они таки добрались до нее, утащили к себе. Вспомнилось чувство неотвратимого падения, кружение темноты и мелькнувшая где-то в отдалении, далеко-далеко наверху, недосягаемая расщелина. Она свалилась вниз, невзирая на все предосторожности.

Мысль на удивление вызвала лишь легкую досаду. Не страх.

Наверное, она уже умерла. Потому и не боится больше. Наверное, она стала теперь частью памяти, что хранит эта усадьба не один десяток лет. А может, и не один век.

Потому-то так темно кругом. Даже амулет из лавки Агнес не в силах разогнать мрак!

«Мрака не существует. Ты не видишь ничего, потому что привыкла зажмуривать глаза от страха. Трусость тебя ослепляет».

Сбоку раздался детский смех. Издевательский, злой.

«Девчонка, девчонка! — скандировали хором дети. — Зеркало нашел и любуется в него. Девчонка!»

Перед глазами появилась залитая летним солнцем улица. Кажется, где-то неподалеку, в окрестностях. Почти такая же тихая, сонная улочка, как и Вишневая, где стояла ее усадьба. В пыли сидел мальчик, оборванный бродяжка. Сидел и не отрываясь, глядел в небольшой осколок зеркала, лежащий у него на ладони. Тот переливался, прямо-таки горел, отражая солнечные лучи.

Фиона моргнула — отраженный свет слепил.

На миг мелькнула картина — оборванный юноша, удирая от стражников, швыряет длинный осколок через плечо. Тот разбивается о мостовую… небольшой кусок отлетает в сторону. Именно этот кусок и лежит сейчас на ладони малолетнего бродяжки. Заворожил так, что тот не в силах отвести взгляда.

А другие дети, такие же оборванные и босые, пляшут вокруг, сыплют насмешками и шутками. Вот кто-то наградил мальчонку с осколком тычком. И тут же тычки посыпались со всех сторон.

Не выдержав, мальчишка вскочил и рванул прочь. Пробежал по улице, нырнул в какую-то дыру под забором. Пронесся по чужим грядкам, по саду. Махнул через изгородь, весь ободравшись и очутился… во дворе ее усадьбы. В первый миг Фиона едва признала свой дом — тот был еще цел. Ровно окрашенные в светлый тон стены, аккуратные дорожки, газоны и клумбы. Подстриженные кусты живой изгороди. Только очертания дома неуловимо знакомы.

Громадная, рыжая с подпалинами, псина с оглушительным лаем бросилась на маленького бродяжку. Тот в испуге ринулся к приоткрытой двери задней пристройки…

Что стряслось с мальчиком дальше — Фиона не увидела. Мелькание картинок перед глазами прекратилось. Только той же ночью в усадьбе вспыхнул пожар, выжегший весь дом дотла.

Языки ревущего пламени вырывались из окон протуберанцами, метались внутри помещений. Треск искр — или чей-то надсадный визг?

Уши заложило, словно залило водой. Словно она нырнула глубоко в море в погоне за красивой ракушкой.

«Видишь, как это бывает? Твоя безответственность — преступление!»

«А я-то здесь причем?! — завопила Фиона мысленно. — Меня тогда, может, и на свете не было! Или только-только появилась».

На это ей не ответили. Перед глазами возникла широкая улица, мощеная гладко отесанными камнями. Такими же широкими, как и те, что слагали пол в подземном коридоре.

Коридор что, прежде был улицей? И не было толщи земли над ним?

Нет, — поняла она почти тут же. Просто плиты похожие. А подземный ход… кажется, его еще не было на этом месте? Или она просто увидела другое место.

Улица убегала вдаль — ровная, широкая. По бокам тянулись узкие палисадники, а через узкую полоску, мощеную мелкой неровной каменной плиткой — добротные бревенчатые дома. Откуда столько дерева, хотелось бы знать? Вокруг Ковентри густых лесов отродясь не было…

«На месте Ковентри некогда стояли вековые леса. И мало где в них ступала нога человека. Лишь редкие крохотные деревеньки да тропы, мало отличимые от звериных».

Н-да. Тяжело, должно быть, жилось тогда местным.

«Им тогда жилось».

Да что ж такое! Пакостный призрак отвечает на всякую едва зародившуюся мысль, не успеет Фиона сама до конца осознать ее.

Им тогда жилось. Как это понимать-то?

А вот так, — тут же ответила сама себе, опережая возможную реплику внутри головы. Им жилось — то есть, они были живы. А потом, когда построили город, леса исчезли. Да и с местными жителями, скорее всего, церемониться особенно не стали. Извечный круговорот — побеждает тот, кто сильнее. Побеждает и живет дальше, передавая память и землю потомкам.

Выходит, первый город строили из дерева — потому что деревьев вокруг было много. Хотя вот сама улица мощена камнем. Да каким! Громадные плиты.

Куда ведет эта улица? Сознание, словно повинуясь секундному импульсу, понеслось вдоль похожих друг на друга одноэтажных домиков без украшений. Перед глазами лишь промелькнули плиты мостовой. Мелькнул и остался позади всадник, одетый в кожаное, на низкой мохнатой лошади. Улица бежала дальше — прямая и удивительно безлюдная.

Оплетенная густо плющом арка показалась неожиданно. Вроде и резких поворотов не было — а она вынырнула вдруг, словно из-под земли.

Дома обрывались немного раньше, к арке вела дорога с палисадниками по бокам и растущими за этими палисадниками плодовыми деревьями. Мостовая ныряла в арку, умещаясь в нее целиком. Под увитым плющом сводом, должно быть, мог проехать и всадник на лошади, и груженая карета или повозка.

Арка миновала в считанные секунды — словно Фиона пролетела на нею птицей. Хотела бы обернуться — не вышло. Дорога бежала дальше и влекла за собой.

Ветви исполинского дерева взметнулись прямо над головой внезапно. Только что перед глазами лишь стелилась дорога — и вот колышет необъятной кроной дерево, рядом с которым те, что растила когда-то Фиона в родовом поместье — просто недомерки. Откуда оно? Только что ведь ничего, кроме дороги, мощеной плитами, не было.

«Священное древо».

Ну да. Священное для народа, что жил здесь. Недаром к нему тянется дорога! Для чего только она, Фиона, здесь очутилась?

Под ветвями движение замедлилось. И теперь она могла разглядеть обширный ствол, тянущийся ввысь, чтобы раскинуться над головой десятками ветвей. А от каждой такой ветви тянулись другие — размером сравнимые с обычным деревом. Крона столь густая, что неба сквозь нее не видно. Бессчетные листочки слегка шелестят, и ветерок прокатывается по ним волнами.

В толщу земли уходят корни. Между этими корнями запросто мог бы притулиться добрый десяток крестьянских домов.

А вот людей нет. Не видно ни служителей, ни поклоняющихся…

Древопоклонники! Фиону словно ударило. Это язычники поклоняются солнцу, деревьям и духам рек, полей и озер. Не Творцу единому, но отдельным творениям его, наделенным чертами одушевленности.

«Душа есть у всего живого».

Суеверная жуть охватила поневоле. Душа — учили священники — дана Творцом каждому человеку. Человеку — тому, кто владеет разумом!

Ее, Фионы, душа сейчас цепенела — словно прохватило леденящим зимним холодом. Не тело леденело — тела и не было. Душа — единственное, что присутствовало в этом странном месте.

А дерево смеялось, качало ветками, шелестело листвой. Душа великого древа веселилась.

Оно стояло на этом месте много веков, многое и многих повидало. И душа очередной из рода людей выглядела такой же юной, неопытной и глупой, как и души остальных ее сородичей. Что за разница тому, кто живет целые эпохи — к которой из них принадлежит эта случайно залетевшая душа!

Дерево качало ветками и смеялось. Оно намеревалось прожить еще не одну эпоху. И не знало, что поступь времени неотвратима. Даже для того, кто способен переживать столетия.

Непроходимый лес затянул город, в котором улицы были каменными, а дома — деревянными. На месте титанического дерева выросло множество других деревьев — но ни одно из них не могло сравниться с ним.

А над лесом, над морским берегом и горами сверкали острые зеркальные грани, которых раньше не было. Невидимые, неосязаемые зеркала разрезали ткань мира. Иссекли множеством порезов саму гармонию.

Фиона попыталась моргнуть, встряхнуться — совершить что-то, способное выразить ее удивление. Но здесь она — бесплотный дух.

Откуда в ней взялось это знание? Знание это, или наведенный морок…

Громадные деревья, которым поклонялись жители древних городов, исчезли, когда появились эфирные зеркала, давшие имя миру. Невидимые и неосязаемые зеркала были неотъемлемой частью мира. Казались неотъемлемой его частью. Но выходило — некогда их не было. И мир сиял первозданной гармонией и чистотой. Сиял задолго до того, как появилась Мерсия. А может, и до того, как построили цитадели и оплоты Холеры к далекому востоку от Рубикона.

«А кто поклонялся этим деревьям?! — хотела крикнуть Фиона. — Люди во все времена поклонялись Творцу жизни в этом мире! Во все времена и во всех землях».

Словно ответ на вопрос — титанический алтарь, сооруженный из пня срубленного древа. С вытесанными из гигантских корней мордами и змеящимися телами чудовищ.

По мордам и торчащим клыкам чудовищ стекает кровь…, а на алтаре — тела прежних обитателей города.

Не люди! Открытие ошарашило.

Непропорциональные тела со слишком длинными руками и огромными ступнями. Короткие туловища, покрытые неровной шершавой кожей, довершали сходство с лягушками. Это же… говорят, такие существа всё ещё оставались кое-где — жили в глубине обширных болот на западной и восточной оконечностях Нижней доли Зеркала.

Далекие их сородичи скрывались среди южных гор. Те походили на болотных обитателей, только были куда больше ростом. Их именовали горными троллями. Агнес, возвращаясь из поездок на юг, много рассказывала о них…

На алтарях, высеченных из пней, оставшихся от срубленных священных деревьев, приносили в жертву исконных обитателей этих земель. Сородичей нынешних болотных жителей и горных троллей.

«Это было слишком давно».

«Враждовать об это уже некому и не с кем».

Отчего-то это показалось слабым утешением. Далекие предки мерсийцев разрушили города, осквернили священные места, убили настоящих хозяев этой земли. Принесли их в жертву… кому? Не Творцу ведь всемогущему, не глашатаю воли его — святому Иерониму!

Словно в ответ на эту мысль, засияли тусклым сумрачным светом многочисленные руны, выписанные кругами вокруг алтаря.

Что за жуткий ритуал проводился здесь? Да и не только здесь…

А некоторые символы знакомы ей! Так и есть: часть она видела на стенах в шахте, куда спускалась. Она ведь даже перерисовала их оттуда!

А находили их по всей Нижней доле. Выходит, и ритуалы эти шли повсюду — не только у руин города, стоявшего на месте Ковентри. Старого города Фионе больше не показывали — но она уверена была, что от него остались именно руины. Темные колдуны вырезали население и творили жуткое чародейство. Не то ли самое, что ныне входит в анналы и списки запрещенных практик?

«Зачем! Зачем вы мне это показываете?!»

Нет ответа. Да и голоса нет — ей только кажется, что кричит. Она кричит в собственном воображении. А кровь стекает и стекает, обрисовывая резные узоры алтаря. Такая же красная и горячая, как у людей.

А ведь знакома ей лишь часть символов. И горят, как нарочно, так четко и ясно… записать! Движение схватиться за записную книжку — и в который раз вспомнить: нет у нее здесь тела. И карманов нет, и записной книжки тоже.

Запомнить. И тогда уже записать всё, что удастся припомнить.

А зачем ей показали зеркала? Зачем в самом начале сказали, что прежде эфирных зеркал в их мире не было. Получается, это черное колдовство создало их…

Нет, что за дикая мысль! Эфирные зеркала — это часть мира. Как можно создать что-то такое волей человека? Пусть и не одного, пусть множества очень сильных колдунов. Даже предполагать такое — слишком самонадеянно.

И зачем в таком случае пытается прорваться из подземелий память? Страшная, кровавая.

И удастся ли ей, Фионе, вообще вернуться? Слишком подробно показывают ей этот алтарь. Не оторвать взгляда! Словно что-то приковывает ее. Нет, это не стремление рассказать. Это стремление наказать! Ведь она — из числа потомков тех, кто учинил бойни на просторах Зеркала.

Потомки преступников стали мерсийцами. А затем, сменив короля и название королевства — манорцами. Ее предки.

И потому ей не вырваться. Ее не отпустят. А она сама сунулась сюда, по доброй воле. И винить некого. Некого… так глупо сгинуть, едва обретя свободу! Или это — закономерная расплата за преступления? Та самая, не перед судом людским, но перед высшим судом.

*** ***

Фиона моргнула, силясь понять, где очутилась. Перед глазами стояла муть.

Зрение вернулось не сразу. Сначала она поняла, что замерзла. От холода оцепенела спина, ныла шея. В затылке поселилась слабая, но настырная боль. Пелена перед глазами рассеивалась неохотно, и через нее медленно проступали очертания ровных швов между широкими, гладко отесанными камнями.

Потолок! — сообразила она минуты две-три спустя. Она лежит на спине и глядит в потолок подземелья. Лежит на голом каменном полу — потому и промерзла насквозь.

Она что, потеряла сознание? А всё, что видела перед этим, ей примерещилось.

Объяснение выглядело правдоподобным. Уж куда как правдоподобнее, чем-то, что она и впрямь видела нечто такое, чего видеть не могла. Волею обитавших здесь призраков, что решили зачем-то показать ей… показать что? Выглядело-то увиденное обрывочной бессмыслицей.

Ну, как можно провалиться в узкую расщелину?

Кинула взгляд на разлом между плитами. Ну да, рука туда проходила. Но то рука! А целиком туда не вместиться. Разве что пол провалился бы. Но пол кажется прочным, да и она лежит далеко.

С трудом приподнялась на локтях, кое-как уселась. Отползла к стене, уселась, прислонившись спиной. Поморгала. Глаза изнутри давило, затылок ныл. Спина и плечи одеревенели от холода. По телу разливалась слабость.

Она только немного посидит и встанет. Похлопала себя по карманам и усмехнулась безотчетному жесту.

Мучила жажда. И как она не догадалась взять с собой хоть небольшую фляжку воды? Не подумала, что это может понадобиться. Всё-таки она отправлялась в подвал собственного дома, а не в лес. Забыла, что собственный дом может сюрпризов преподнести больше, чем глухой лес.

Что она там, раздумывала — стоит ли идти дальше, осматривать коридор?

Фиона покачала головой. Может, и осмотрит. Но не сегодня! Не сегодня. Выудила трясущимися пальцами записную книжку из внутреннего кармана, коротко записала всё, что увидела. По свежим воспоминаниям, чтоб ничего не забыть. Начертила и руны, что удалось запомнить — потом-то можно и забыть! Было всё на деле или привиделось — разберется позже. Всё равно пока идти не может, нужно перевести дух. Заодно отметила, что добросовестно делала зарубки. Кто знает этих призраков минувшего — сотрут ее метки, и попробуй потом докажи, что делала их! Заодно отметила, на какой зарубке наткнулась на расщелину.

Усмехнулась снова, поймав себя на мысли: совершенно ведь не удивится, обнаружив, что пролом волшебным образом затянулся!

Убрала книжку, с трудом поднялась на ноги. С удивлением ощутила: колени трясутся так, что вот-вот подломятся. А ей тащиться аж до самого выхода. И делать нечего: не оставаться ведь здесь! Тяжело опершись на стену, сделала первый шаг. Следом — еще один и еще.

Отдохнуть можно и позже, — решила она. Когда совсем выбьется из сил. Насиделась. А сейчас — идти, пока может. Доберется до флигеля — и напьется воды, и приляжет.

Или чаю, да. Горячего! С густым запахом ароматных трав, с мягкой булочкой, намазанной свежайшим маслом…, но это — когда дойдет. Надо дойти.

*** ***

— Госпожа! Ох, госпожа, — Кэнди схватилась ладошками за щеки.

Испуганный вид девчонки Фионе не понравился. Что здесь еще стряслось?! Она с ног валится, мечтает только о чашке горячего бульона и о мягкой подушке. А тут…

— Кэнди. Что случилось? — мягко осведомилась она.

— Госпожа, вас почти неделю не было, — всхлипнула та. — Я так испугалась! Не знала, куда бежать и кого звать на помощь…

— Неделю? — непонимающе переспросила Фиона, ощущая, как голова идет кругом. — Ты ничего не путаешь? Погоди, — прервала она горничную. — Ты сказала, не знала, кого звать. Ты кого-то все-таки позвала? Ходила в сыскное управление, — сделалось дурно.

Святой Иероним, она так устала! И сейчас вместо отдыха придется куда-то бежать?!

— Нет-нет, госпожа! — служанка отчаянно затрясла головой. — Я никуда не ходила. Я только ждала, но уже почти отчаялась…

— Кэнди. Ты точно никуда не ходила? Сюда не нагрянут внезапные гости?

— Что? — та захлопала ресницами в недоумении. — О… нет, госпожа, нет! Что вы. Я лишь, — она запнулась.

— А сыщик? — Фиона нахмурилась.

— Нет, его не было, — служанка замотала головой. — Он и не показывался!

— Хочешь сказать — меня почти неделю не было, и он не показывался? И не появлялся, как прежде. Не следил ни за домом, ни за тобой.

— Нет. А сама я никуда не ходила, правда! Никому ничего не говорила. Да я почти ни с кем и не говорю…

— Хорошо, — Фиона с облегчением кивнула. — Ты — умная девушка, Кэнди. И очень смелая, — похвалила она. — Ты молодец, что выдержала и не пошла никуда, — вырвался тяжелый вздох. — Ты правда молодец. Извини, я не хотела тебя пугать… принеси мне чего-нибудь горячего, пожалуйста. Умираю от голода, — она кое-как сбросила с ноющих ног сапоги и потопала в спальню.

После, все после! Чего-нибудь съесть и спать. Потом уже она помоется, наденет чистую одежду… может быть, даже когда-нибудь повторит вылазку.

Но святой Иероним — неделя! Ей показалось — прошло лишь несколько часов. Ее не было неделю… нет, об этом она тоже подумает потом.

Фиона сбросила покрытые пылью подземелий рубашку и брюки с жилетом, свалилась на подушку. Кэнди принесла поднос, но сил уже не было. Буркнув, что поест чуть позже — а пока немного полежит, она провалилась в сон.

Глава 17

Проснувшись, долго не могла понять — где находится, что за день и который час.

Возле подушки валялась стопка отпечатанной бумаги. Фиона долго раздумывала, что бы это могло значить. Что за бумага, и что она делает на постели.

Газета! — дошло наконец. Видно, Кэнди принесла газету и уложила так, чтобы она сразу увидела, как проснется. Так поступить она могла в одном случае: если написано было что-то крайне важное.

Усевшись на постели, развернула страницы.

На первой — изложение очередной дипломатической перепалки. И какой-то заварухи на границе, ей предшествовавшей. Не за этим Кэнди подсунула спящей хозяйке газету, не за этим! Торопливо перелистнула.

На третьей странице нашла: закрытый суд, разбирательство дела молодого барона Гревилль, обвиняемого в преступлении против короны. Вот оно, то, чего она так ждала последние дни! Пробежала торопливо взглядом по строкам.

Слушание закрытое. Наверное, если бы не находился Ронан под стражей — и в газету бы известие о предстоящем суде не попало. Газетчики информацию получили буквально за день до суда. Завтра состоится закрытое заседание…, а сама газета за вчерашний день! Иными словами, суд назначен на нынешний день? Если, разумеется, она не проспала целые сутки. А то и больше.

Она жива! Святой Иероним, она жива. И даже добралась к себе. От мысли сердце забилось быстрее, бодрости прибавилось.

Торопливо поднявшись, Фиона направилась умываться. После — облачилась в домашнее платье. На кухне Кэнди уже накрыла стол.

Завтрак! Точнее, судя по сумраку за окном, уже поздний обед. Или даже ужин.

— Сколько я спала? — осведомилась она, усаживаясь за стол.

— Почти сутки, — отозвалась девушка. — Точнее, даже больше. Вчера вы пришли немного погодя после полудня и сразу улеглись спать.

— Ох, святой Иероним, — выдохнула Фиона.

Спохватившись, взялась за ложку. Удивляться можно сколько угодно, а поесть нужно. Она же вчера так и не нашла на это сил. А ведь показалось, что отсутствовала всего несколько часов. Но устала, словно и правда бродила по подземелью не один день.

Впрочем, чего удивительного! После таких-то откровений.

Откровения, правда, отодвинулись. Увиденное казалось теперь жутким и тягостным сном, что стремительно таял, стоило проснуться. И правда ли она видела то, что видела — или это просто впечатлительность? Неважно! Подумает об этом потом. Главное, что сейчас она чувствует себя живой.

Пока обедала — Кэнди налила для нее ванну. И после еды Фиона с наслаждением погрузилась в теплую воду. Она ведь так и не помылась накануне!

Приведя себя в порядок, направилась в кабинет. Собиралась заняться заброшенными было записями. Стоило и переписать из записной книжки то, что увидела не то в видении, не то в бреду. Что бы это ни было — всё следовало сохранить. Причудливые символы до сих пор стояли перед глазами. Но достать она ничего не успела. Стук в дверь оказался неожиданным.

Кого могло принести? Фиона замерла у дверей прихожей. Глядела настороженно, как Кэнди открывает дверь. Как торопливо заводит внутрь неожиданную гостью. Только и оставалось, что мысленно восхититься ее сообразительностью. Все верно — не стоило Агнес слишком долго торчать перед входом во флигель.

Вид у подруги был усталый, встревоженный. И, лишь увидев Фиону, она вроде бы немного успокоилась. Что-то стряслось?

*** ***

— Фиа, ты неподражаема, — Агнес покачала головой. — Серьезно — ты взялась за изучение мертвых языков?

— Ну, мне-то откуда знать — мертвые они или живые, — проворчала Фиона.

Она показала подруге свои записи. Правда, о наваждении в подвале ничего не рассказала.

— Где ты разыскала такое богатство? — Агнес придвинула ближе к себе ее записи. — Столько образцов! Я очень мало об этом знаю, — прибавила она. — Сама этим не занимаюсь: языки — это ближе рунным магам и каллиграфам. С рунами я работаю ограниченно, — помолчала немного. — Но слышала, что это — один из сгинувших языков. Кто говорил на нем и писал — доподлинно неизвестно. Но порой находят отдельные фрагменты надписей. То тут, то там. А ты отыскала такое множество фрагментов — да еще и целиком!

— Это малая часть того, что имеется у меня в подземелье, — отозвалась Фиона.

— Какой интересный дом ты ухитрилась купить, — протянула Агнес. — Как ты говорила — дом словно сам позвал тебя? В смысле — ты почувствовала, будто он ждал именно тебя. И то, что ты рассказала о первых днях здесь. Прошлое хочет обрести память?

— Негусто, как видишь, — Фиона развела руками. — Я не уверена, что можно верить тому, что оно мне сказало. А еще — я скопировала в библиотеке совсем немного. И боюсь пока там снова показываться.

— Я зайду в библиотеку, — решительно отозвалась Агнес. — Возьму пару фрагментов твоих записей — и покажу мастеру библиофилу. Кто я — он прекрасно знает. Скажу, что разыскала в горах пару поездок назад, и все забывала о них. Он когда-то и сам интересовался рунами и языками.

— Он не сочтет, что это подозрительно?

— Такое совпадение? Сочтет, само собой, — Агнес рассмеялась. — Только что и кому он сможет предъявить? Нет, о его подозрениях можно волноваться в последнюю очередь, — она покачала головой. — А я посмотрю книги без спешки и скопирую для тебя самое интересное. Тебе там и правда лучше не появляться. Да и в городе тоже.

— Буду сидеть затворницей, — усмехнулась Фиона. — Спасибо тебе за помощь!

— Обращайся, — хмыкнула подруга. — Подумать только! Кто-то удирает от мужей с любовниками. А ты — удрала, чтобы закопаться в книги и исследования.

— Вообще, я такого не планировала. Просто разозлилась, а еще хотела в столицу. В оперу, в театр!

— В оперу и театр, — протянула задумчиво Агнес, покивала.

Фиона криво усмехнулась.

— Да, я понимаю, что с оперой и театром придется повременить, — заметила она. — Приходится вот развлекаться с плесенью и исследованием подземелий. Расшифровкой надписей, — она помолчала. — Но это ведь временная мера! Ронан в конце концов уедет в Гревилль со своей Далией — пусть рожает ему наследников и сидит в деревне! Его отец уедет к побережью, на виллу. Вся эта история уляжется. И я смогу выходить в город без особенных препятствий. Кому нужна кумушка из простолюдинов?

— О. Рассчитываешь на зимний сезон?

— А почему бы нет! Прошлый я пропустила.

Фиона сама себе покачала головой. И зимний сезон театральных постановок она хочет наверстать. И с плесенью так-таки разобраться. И обследовать подземелья досконально, и расшифровать найденные на стенах надписи. Скромные планы, ничего не скажешь!

О плесени она помянула лишь мимоходом. Успокоила тревогу подруги — не случится ли вспышка заражения посреди столицы.

По совести сказать, Фиона была бы рада, если б ее саму кто-нибудь успокоил. Вот только некому! Рассказать о том, как удачно разросшаяся плесень осыпалась, она не решилась. Знала — Агнес после такого с удвоенной энергией примется ее убеждать бросить рисковую затею. А бросать не хотелось. Так что она даже рада была, что разговор свернул на найденные ею внизу записи.

О призраках, тенях и странности внизу она тоже решила пока не рассказывать.

И понятно ведь, что это — неразумно! Но сначала хотелось разобраться самой. И с тем, кто вредит ее плесени, тоже. Да и сложно вместить столько всего в один разговор. Не стоит торопиться, у них еще будет не одна возможность поговорить. В конце концов, она, Фиона, отныне считается погибшей. А значит, и искать ее никто больше не будет.

— Странно вот, — заметила она. — Этот сыщик подтасовал улики. Точнее — изъял часть. То есть, он-то знает, что я жива!

— Крио сказал — опасается скандала. Считает, что и свою голову на плечах не удержит, если всплывет вся правда, — Агнес помолчала, хмурясь.

— Считаешь, может сделать так, что мою усадьбу сровняют с землей? Тихо, без огласки…

— Не знаю, — подруга понуро покачала головой. — Гото — своеобразный тип.

Своеобразный тип. Ну да — после того-то, что он вытворил с самой Агнес, от него можно всякой подлости ожидать! Что ему невесть когда сгоревший дом в не самом фешенебельном районе и две его обитательницы! Одна — беглая преступница, другая — вовсе молодая простолюдинка. Ни одной из них не хватятся.

Ладно, в случае чего — они с Кэнди сумеют укрыться. Наверное.

— Я попробую узнать через Крио, не задумал ли Гото недоброго, — Агнес словно угадала ее сомнения. — Не станет ведь он громить усадьбу в ближайшие дни!

— А что должно ему помешать? — Фиона пожала плечами. — По счастью, я не так и беспомощна.

— Так уверена, что твой дар спасет тебя? Вас обеих.

— Кроме дара, у меня еще есть эта усадьба. Здесь довольно легко скрыться. В крайнем случае, я могу и плесень использовать — хоть мне этого и не хочется. И соседей жаль, и внимание ненужное ко мне привлечет…, но не будем думать дурного прежде времени! — прибавила Фиона, улыбнувшись.

— Ну, если ты так уверена, — протянула Агнес.

Ну да, ясно ведь — она тоже не может быть твердо уверена во всем! Во многом ее будущее теперь зависит от везения. И от доброй воли дознавателя Гото. И от того, насколько быстро она сообразит и среагирует, если тот всё-таки надумает уничтожить усадьбу.

Беседа текла и текла, подруги не могли наговориться.

Фиона с любопытством выслушала о приключениях в Гревилле, о ловле шпионов и раскрытии организации в самом Ковентри, прямо под носом у властей.

— Знаешь, нет худа без добра, — заметила Агнес. — Если бы не твоя дикая выходка — мы бы долго хлопали ушами. А между тем соглядатаи тянули бы сведения. И расшатывали бы основы, внося сумятицу.

— Я почему-то подозреваю, что и без меня бы их накрыли, — усмехнулась Фиона.

— Возможно. Но в нынешнем случае ты стала прямо-таки рукою самого провидения!

И Фиона невольно рассмеялась. Любопытно, Ронан тоже рад этому обстоятельству? Ему придется теперь восстанавливать усадьбу… впрочем, он получил свободу — и Фиона была уверена, что дражайший муж сумеет ею воспользоваться как следует. Раз уж ему каким-то чудом удалось избежать наказания за свою выходку с гончей.

Подруги спохватились незадолго до полуночи. Агнес заявила, что ей случалось ночами бродить и по менее спокойным местам, чем мирный сонный квартал столицы. И отправилась домой пешком. А Фиона, поняв, что снова ощущает себя вымотанной, улеглась спать.

Завтра будет новый день. И новые заботы!

*** ***

Она осыпалась — снова и снова.

Раз за разом Фиона силилась нарастить горную плесень. И раз за разом та рассыпалась по постаменту тонкой трухой.

Опыты тянулись почти седмицу, полностью захватив ее внимание. С раннего утра Фиона упорно приходила в пристройку, помещала крохотную живую пылинку с зародышем плесени на каменную плиту и принималась выращивать. Глядела, как расползается пятно — всё шире и шире, увеличиваясь и обретая объем. Как становятся видимыми округлые спорангии, как сверкают тускло и маслянисто в скудном, почти отсутствующем освещении.

Плесень затягивала понемногу поверхность плиты, поднимаясь над ней. Вспухая толстым рыхлым наростом.

А потом со звоном осыпалась под ноги, пропитывая ядовитой пылью платье. И заставляя судорожно вытягивать жизнь из частичек, в которые только что настойчиво вливала ее.

Благо, за пределы постамента пыль не вылетала — рунная защита выполняла свою работу. В воздух труха тоже поднималась невысоко, быстро оседая вниз. По крайней мере, случайного заражения можно было не опасаться. За этим Фиона следила тщательно.

Вот только сохранить нарощенное не удавалось. Стоило плесени дорасти до определенного момента — и всё шло прахом.

Единственное, чего Фионе удалось добиться — понимания. Кажется, ее подозрения — о том, что мешает ей извне чья-то недобрая воля — были ошибочны. На мысль наводила искрошенная поверхность плит, где растила плесень. С каждым разом камень делался всё более шершавым и неровным. Словно сыплющаяся на пол с едва слышным звоном труха увлекала за собой и тончайшие пластинки камня, за которые цеплялась, пока росла.

Очередная попытка. И очередная неудача.

В этот день она явилась затемно. А на что ей рассвет, если в помещении царит кромешная тьма, нужная растущей плесени?

Нарастив небольшое пятно, она решила дать и себе, и плесени передохнуть. В конце концов, может, бесконечный рост утомляет плесень? Потому она и не выдерживает, сыплется. Спустилась позавтракать, рассвет как раз занимался над головой. Потом — вернулась, заставила пятно еще немного расползтись и увеличиться. Выждала немного и принялась медленно, аккуратно, потихоньку вливать силу в растущий организм.

Медленный рост требовал напряжения и сосредоточенности — дозировать энергию было сложно. Сложнее, чем позволять ей изливаться бесконтрольно, вызывая бурный рост.

Но она видела результат! Правда, так придется растить плесень куда дольше, чем рассчитывала.

Утолстившийся покров расползся почти на всю поверхность плиты, и Фиона готовилась торжествовать. Она нашла верный способ!

Тонкий жалобный звон заставил содрогнуться. Она недоверчиво глядела, как рыхлая пленка отслаивается кусками и падает вниз.

Чувство бессилия вызвало почти физическую боль. Снова глядеть, как рассыпаются пылью ее усилия. И уничтожать остатки того, что сама же растила.

Убедившись, что ссыпавшиеся на постамент куски обратились в тонкий пепел, отошла к лестнице и уселась прямо на ступеньки. Столько трудов и снова напрасно!

Глаза слезились, голова стала тяжелой. Фиона потеряла счет, сколько времени провела здесь. Надо спуститься, спросить у Кэнди, — решила она. В чем дело — она разберется потом. Когда поест и выспится. Глубоко вздохнула, собираясь с силами. Но на ноги подняться не успела — внизу послышались голоса.

— Я никогда не приходила сюда, — втолковывала Кэнди. — Госпожа и не позволяла мне…

— Ну, не выгонит ведь она меня взашей, — послышался решительный голос Агнес.

Фиона подняла голову, рассмеялась беззвучно. Подруга в своей обычной манере! Попробуй-ка, не пропусти ее куда-то. Впрочем, это кстати.

Она поднялась и пошла ей навстречу. Для начала стоит угостить Агнес чаем! А не тащить сразу, тыкать носом в осыпавшуюся плесень. Удивительно — стоило подруге появиться, и у нее даже сил прибавилось!

*** ***

— Иными словами, можно не бояться, что он сроет мою усадьбу начисто, — задумчиво протянула Фиона. — Не сроет.

— Но тебе в ближайшее время лучше нигде не показываться. А если показываться — то так, чтобы тебя никто не признал. Ни родственники, ни знакомые. Тебя считают погибшей — и никто, кроме Гото, нас с тобой и еще двоих человек, не знает правды.

— Что ж, — Фиона покивала. — А чего он тогда следил за домом? — спохватилась она. — После того, как арестовали Ронана. И за Кэнди — она не единожды видела его.

— А, это, — Агнес с легким смущением рассмеялась. — Дело в том, что Харви Гото, невзирая на славу лучшего столичного дознавателя, кажется, весьма сентиментален. Его беспокоит судьба твоей горничной. Он опасается, что на службе у тебя ее могут ждать неприятные сюрпризы. Мало ли, что ты еще выкинешь, в конце концов. И так-таки попадешь за решетку, а достопочтенная Лоу останется без крыши над головой и средств к существованию. Мне кажется, будь его воля — он бы ее отсюда вывез! Возможно, что и силой.

— Эк, — крякнула Фиона. — Вот уж о чем в последнюю очередь подумала бы!

И смолкла. По совести говоря, она ни о чем и не думала. Во всяком случае, чужие сердечные дела ее точно не волновали! Тем более — касающиеся сыщика, которого она даже не знала лично. Ее волновали тайны собственного дома и плесень.

— А тебя не было почти седмицу, — заметила она. — Что-то стряслось?

— А? Нет, извини, — подруга снова смутилась. — Я хотела вырваться к тебе на следующий же день. Чтобы передать предупреждение Гото. Но Тейгу сказал, что сразу после суда ты вряд ли куда-то попытаешься сунуться. И я… позволила себя уговорить, — она опустила взгляд, слегка покраснела.

— Эге! — изумилась Фиона. — Да ты, никак влюбилась! А как же граф Лонгман?

— А граф Лонгман несколько месяцев как объявил о своей помолвке с леди Вирджинией Уайетт, — Агнес сдвинула брови к переносице. — И тогда же прислал мне письмо с просьбой его больше не беспокоить!

— Каков прохвост!

— Ну, это уже не моя беда, — подруга усмехнулась.

— Да-да, теперь это беда его невесты, — подхватила Фиона. — Что ж, ему же хуже! Пусть терзается теперь, понимая, что потерял. Передумать он уже не сможет — верно?

— Сомневаюсь, что невеста ему позволит, — хмыкнула Агнес. — Да меня это и не волнует! Уже… скажи мне лучше, чем ты там занималась, в этой жуткой пристройке? Там же царит настоящий разгром!

— Моя пристройка — жуткая?! — возмутилась Фиона.

— А нет? Стены обшарпанные, голый каменный пол. Темнотища!

— Эк! — Фиона изумленно покрутила головой.

Слова подруги представили привычную уже пристройку за зданием в новом свете. За истекшее время Фиона привыкла к ней, к ее виду. Искренне считала, что выглядит та куда лучше, чем сразу после вскрытия. Ну, по сути-то, так оно и было — только откуда Агнес знать, сколько оттуда было выметено пыли и паутины?

— Только не говори, что не замечала этого, — укорила Агнес. И почти сразу укоризна во взгляде сменилась тревогой.

— А, я поняла, — Фиона кивнула. — Сумасшедшие порою не видят ничего вокруг себя. В том числе — и разрухи. Знаешь, я зря, кажется, увела тебя оттуда. Думаю, если ты поднимешься со мной на второй этаж — сама всё поймешь. Главное — постарайся не пугаться, — предостерегла она.

И поняла, что напугала подругу еще больше. Во всяком случае, чашку с чаем та отставила подальше. Что ж, не стоит терзать ее неизвестностью. Тем более, она сама хотела посоветоваться.

Глава 18

— И ты не считаешь это место жутким? — подала голос Агнес. — Двери по бокам заколочены, темень!

— У нас светильник из твоей лавки, не привередничай. Здесь нет паутины — а когда я только вскрыла пристройку, она свисала от потолка до самого пола, прямо как гобелены!

— Даже представлять себе не хочу, — подругу передернуло.

— И не надо, я давно всё вымела. Я тебе не пыль с паутиной хотела показать. Там, наверху, рабочие кое-что устроили для меня. Я ведь говорила, что хочу начать опыты с горной плесенью?

— Значит, ты все-таки начала? — упавшим голосом заключила Агнес.

— Да, и даже добилась успеха. Вот только успех оказался… призрачным.

— Я даже спрашивать боюсь, что это означает, — отозвалась подруга после паузы.

— Сейчас увидишь, почти пришли, — Фиона обернулась к ней, стоя на предпоследней ступеньке. — Главное — не пугайся, — повторила она. — То, что там… словом, оно не опасно. Я вытянула жизнь из всего, что там было.

Н-да, объясняет она просто замечательно. Вон как у Агнес лицо вытянулось!

Она со вздохом развернулась и преодолела последние ступени. Вышла в просторную залу, чуть пригасив свет. Полезла в карман за амулетом зрения в темноте, но спохватилась. Здесь нет живой плесени — так что от яркого света вреда не будет! Нечему вредить.

Заставив светильник светить так ярко, как возможно, подняла его повыше. И направилась к постаменту, где между вертикально установленных каменных плит еще лежала труха и клочья, оставшиеся от плесени.

— Это, — Агнес замерла, оторопело оглядываясь.

— Осыпается! — пояснила Фиона. — Каждый раз — осыпается. Не понимаю, — прибавила она со вздохом. — В первый раз я подумала, что кто-то следит за усадьбой. За мной. Как-то вызнал, чем я здесь занимаюсь. И вредит. Но… она осыпается каждый раз. И последние несколько — прямо при мне. Под руками. Словно не выдерживает в какой-то момент ускоренного роста, — она осеклась, испуганная молчанием подруги.

На лице Агнес сохранялось отрешенное выражение. Застывшее, словно маска.

Фиона похолодела. Подруга просто-напросто только что убедилась, что она и впрямь сумасшедшая! Она ведь и в прошлый раз высказывала опасения. Крайне осторожно высказывала.

А может, она, Фиона, и правда сошла с ума?

— Эти плиты и были такие неровные, как выщербленные? — протянула Агнес, ощупывая кончиками пальцев поверхность ближайшей.

— Нет, были гладко обтесанные, — растерялась Фиона.

— Ты знаешь, когда в Гревилле обследовали следы плесени, которую ты нарастила — эксперт указал на то, что она слабо проникла в стену, — задумчиво поведала подруга. — На этом основании и сделали вывод, что нарастили гнезда искусственно, ускорив их рост магией. Помнится, тогда это всех изумило, — она усмехнулась каким-то своим мыслям или воспоминаниям. — Но ты, возможно, права. Плесень осыпается именно, что под тяжестью собственного роста. Сверху она растет — а закрепиться как следует не успевает.

— О, — выдохнула Фиона, изумленная, что Агнес не объявила ее сумасшедшей. — А я ведь даже не знаю — на какую глубину она должна прорастать… да и вообще, мало о ней знаю.

— Я для тебя достану копии последних исследований.

— Выходит… толщины плит может оказаться недостаточно?

Агнес огляделась. Лицо ее немного ожило, приобрело деловитое выражение. С таким видом подруга обдумывала обычно новую идею или решение хитроумной задачи.

— Нет, я думаю, вполне достаточно, — протянула она, почесала переносицу. — Но растить так быстро, как только возможно, не выйдет. Видишь, — она поковыряла ногтем участок плиты, — оно не просто отвалилось под собственной тяжестью. Плесень на этой стадии не могла набрать такого веса, чтоб свалиться. Камень отслоился. Вот слой камня, отошедший от плиты, сделал несущий слой слишком тяжелым, — помолчала. — Боюсь, даже если ты установишь плиты горизонтально, чтоб плесень росла сверху — от гибели ее это не убережет. Ты же сама сказала — на полу обнаруживала не куски живой плесени, а труху, почти целиком мертвую.

— Камень отслаивается тонкими пластинами, в которые проникли корни…

— Грибница, — поправила Агнес. — Ну да, вот насколько грибница проникла — настолько камень и отслаивается. Такой пластинки недостаточно, чтобы питать ее. И твоя плесень погибает.

— А тот росток в подвале сильно разросся, — задумчиво протянула Фиона. — Чисто на моей силе. Хотя там внизу не было ни питания, ни даже влаги для него.

— Какой росток, в каком подвале? — удивилась Агнес.

— А, ну да. Я же не рассказывала тебе, — припомнила Фиона. Подумала немного — и принялась пересказывать свои похождения в подземных ходах.

— Погоди. То есть, для тебя прошло несколько часов — а здесь ты отсутствовала неделю?!

— Ну… да, Кэнди сказала, почти неделю меня не было. Это было как раз перед твоим первым приходом сюда.

— То-то у тебя весь дом увешан амулетами, чтоб отгонять признаков, — потрясенно выдохнула подруга. — Я-то думала — тебя донимают обычные духи!

— А ведь ты немало этих амулетов продала в столице. И кто скажет, что означает — обычные духи? Оно сказало — под Ковентри лежат останки древних городов и поселений. Так что старая память жива не только в моем доме. Тебе твои покупатели никогда не рассказывали о своих призраках?

— Погоди. А ты еще ходила в свои подземелья после того случая? И ведь ни словом тогда не обмолвилась! — прибавила она.

Ошарашенный тон заставил вглядеться в лицо подруги внимательнее. Агнес пытливо глядела на нее.

А ведь и правда — она после того возвращения больше не пыталась исследовать подвалы! Фиона искренне считала, что не до того. Но сейчас поняла: она подспудно боялась идти туда опять. Подземелья пугали ее. Мало ли, что еще там может стрястись!

— Слишком много всего было, — Фиона покачала головой. — Просто к слову не пришлось — я была уверена, что у нас еще будет время поговорить. Нет, — прибавила она. — Больше нет… я ведь с плесенью здесь завязла, — усмехнулась криво.

— Может быть, — Агнес замялась.

— Может быть — не стоит? — Фиона понятливо усмехнулась. — В ближайшее время — не собираюсь. Но не могу же я постоянно избегать подземелий.

— Мне это не нравится, — нахмурилась подруга.

— Ну… быть может, в следующий раз составишь мне компанию? Вдвоем не так страшно, как в одиночку. И шансов больше выйти потом обратно. Правда, есть закавыка, — прибавила она. — Не знаю, сумеешь ли ты выйти без меня, — и, видя недоумение на лице Агнес, принялась рассказывать об аномалии в комнате перед входом в подвал. — Может, ваши ученые давно уже изучают такие штуки, и даже разгадали их природу, — прибавила она. — А вот всё, что в моих силах — просто обойти эту странность.

— Не будь, — Агнес закашлялась. — Не будь ты магом-садовником, гиены горной ты бы оттуда вышла еще в первый раз! Ты это понимаешь?

— Не преувеличивай, — пристыженная Фиона поморщилась. — Ну, вылезла бы в окно. Правда, со двора того окна не видно…

И ведь правда она ничего — совсем ничего! — не рассказывала подруге о пристройке за домом в прошлый ее визит. О плесени упомянула вскользь, о своих находках — таинственных письменах — рассказала. А об аномалиях и призраках в подземельях — ни слова!

Слишком была под впечатлением. Сила древней памяти показалась ей слишком грозной — вот она и предпочла забыть о столкновении с ней.

— Почему всё-таки ты в прошлый раз всего этого не рассказала? — укорила Агнес.

— Не знаю, — созналась Фиона. — Я… не то, чтобы забыла. Хотя да, накопилось слишком много всего — немудрено было и забыть. Знаешь, я сама только что поняла, что ни словом не обмолвилась об этом. Оно меня… не то, чтобы впечатлило. Пришибло — вот. И вроде я не тряслась от страха, — она запнулась, не в силах подобрать слов.

— То-то ты мне в тот раз и показалась пришибленной.

— Ну да, — она с готовностью закивала. — Только отоспалась после того спуска в подземелье! Да, я не могла понять, как мне относиться ко всему этому. И… не то, чтобы забыла — но вроде как от себя самой пыталась закрыть эти воспоминания.

Она примолкла, пытаясь понять — не слишком ли сумбурно вышло. Не удавалось подобрать слов. Как бы Агнес не приняла-таки ее за сумасшедшую. И не спровадила в дом милосердия принудительно — подлечить нервы. И рассудок.

— Ну, в таком случае я рада, что нынче удалось от тебя это услышать, — тон подруги оказался на удивление спокойным и деловитым. — Знаешь, я не слыхала о таких аномалиях. Точнее, — Агнес нахмурилась, задумавшись. — Словом, я подумаю, кому можно задать такой каверзный вопрос. Не исключено, такое и правда кто-то давно исследует. Или бьется над загадкой, — она снова примолкла.

— В свой подвал не пущу никого! — вскинулась Фиона.

— Даже честного ученого? — укорила подруга. — Это эгоистично и недальновидно, Фиа. К тому же меня-то ты приглашала!

— Ну… ладно, — неохотно отозвалась она. — Если только с тобой и в моем присутствии. Не хочу, чтобы мой дом превратился в проходной двор. Это вроде как и не в моих интересах — ты сама об этом говорила.

— Я помню… потому и придется выяснять аккуратно. И думать, кто достаточно безопасен для тебя.

Что ж. Агнес — не из тех, кто поступает бездумно. Кто угодно может считать ее вздорной и легкомысленной. Но Фионе лучше, чем кому-либо, известно, какова ее подруга на самом деле. У нее имеются связи среди артефакторов, магов, исследователей. И она знает, кому из них можно доверять, а кому — не стоит.

— Ты всё-таки не спускайся туда больше одна, — попросила Агнес снова. — Мало ли, на сколько тебя затянет снова.

— Да я не собиралась, — Фиона вздохнула. — Кажется, мне немного страшно, — созналась она. — Да и здесь, наверху, есть чем заняться. Плесень подождет, а вот садом я так до сих пор и не занялась. Да и в доме сделала не всё, что собиралась.

— Угум. В саду разруха — если б не знала наверняка, что это твой дом, ни за что бы не подумала.

— Разруха? — Фиона чуть удивилась. — Этот дом не один десяток лет стоял пустым! А я здесь всего пару месяцев, — сделалось обидно.

А ведь она еще в самом начале, когда осматривала сад, собиралась заняться деревьями! И разбить огородик с пряными и лечебными травами. Пожалуй, подлечить деревья еще можно. А вот растить саженцы уже поздновато — меньше, чем через месяц наступит осень. Там и до холодов недалеко. Не успеет.

Ну, да и без этого есть чем заняться. Копии записей со стен колодца всё еще ждут своего часа.

— Скажи, а можно отыскать какие-нибудь сведения о домерсийских временах?

— Ты слишком серьезно воспринимаешь эту свою галлюцинацию, тебе не кажется? — Агнес нахмурилась.

— Я не уверена, что это была галлюцинация, — отозвалась тихо Фиона. — Но хотела бы убедиться в том, что так оно и есть. Это ведь, — она запнулась.

— Я понимаю, — вздохнула Агнес. — Если бы ты просто ударилась головой. Но тебя не было несколько дней — просто так время не теряется. Да и призраков видела не ты одна. Кэнди тоже видела их — я спросила. Вот со сведениями проблема. Даже большая, чем с поиском человека, которому можно доверить изучение аномалии в твоем подвале. Но я попытаюсь, — она откинулась на спинку кресла, задумчиво нахмурившись. — Да, я попробую.

— Это просто пожелание, — отозвалась Фиона. — Если нет возможности — значит, так пусть и будет. В конце концов, может, это и неважно.

Повисло молчание. За окнами вечерело. А Агнес пришла немного спустя после обеда.

Фиона окликнула Кэнди, попросила принести обед и согреть снова воды для чая. Совсем она стала никудышной хозяйкой — кормит гостью одними разговорами. Посетовала вслух, и подруга рассмеялась.

— В кои-то веки разговорами меня кормишь ты, а не я тебя, — заметила она. — У тебя за несколько недель приключений накопилось, — она усмехнулась.

— Ну да, больше, чем за всю предыдущую жизнь, — Фиона рассмеялась.

— Я слышала, отец Ронана купил баронетство для отца той девицы, — поведала Агнес. — А ее перевез в особняк, и она — в положении. Хотя о том, что она в положении, мы узнали еще в Гревилле, — прибавила задумчиво.

— Купил титул — значит, намерен жениться, — заключила Фиона. — Что ж, имеет право — он вдовец! Пожалуй, так для всех лучше. Он бредил наследником.

— Не обидно? — Агнес проницательно взглянула на нее.

— Это было бы забавно, — Фиона рассмеялась негромко. — Учитывая, что я сама сбежала. А перед этим спалила Гревилль! Нет, я не мечтаю вернуться, — прибавила она. — И вернуть себе титул! Предпочту остаться здесь — в своей разрухе, со своим садом, плесенью, подвалами и призраками домерсийских эпох.

Агнес одобрительно кивнула. Кэнди принесла пирог и запеченное мясо. Разговор потек дальше. И наверняка снова завершился бы около полуночи, если бы немного погодя после десяти не явился нежданный гость.

Прощаясь с подругой, Фиона с любопытством поглядывала на маячащую над изгородью в сумраке растрепанную русую макушку. Журналист, отрекомендовавшись Кэнди, убрался за калитку. И остановился там, дожидаясь Агнес. Этого человека Фиона видела мельком в ночь, когда к ее порогу явилась гончая. А сейчас она глядела, как заблестели искренней радостью глаза подруги.

Распрощавшись, та направилась к калитке едва не бегом. Надо бы в следующий раз зазвать ее на чай с кавалером, — подумалось Фионе. Рассмотреть его получше.

Лишь бы и этот не оказался негодяем вроде того некроманта, из-за которого Агнес несколько лет назад вернулась в Ковентри сама не своя. И провела несколько седмиц, закрывшись в обители милосердия. Кажется, Фиона тогда была единственной, кого она согласилась увидеть — за исключением матери-настоятельницы. И не ветреником вроде графа Лонгмана. Крутил два года ей голову — а потом взял и объявил помолвку с другой! А этот? Журналист! Слыхала Фиона об этой братии.

Может, и не просто так не стал он заходить. Ладно. Агнес — не дитя, сама разберется со своими кавалерами. Не читать ей нотации, в самом деле! Уж кому-кому, а не Фионе этим заниматься.

Ей лучше заняться садом. А то и правда — двор запущенный.

Хотя именно это ей и нравилось. Пожалуй, не станет она устраивать здесь ровных газонов, как когда-то в Гревилле. Не хватало, чтобы что-то напоминало о поместье!

Ее дом будет напоминать жилище ведьмы. Фиона усмехнулась. Ронан как-то в пылу ссоры заявил ей, что она напоминает ему ведьму. Злую ведьму из старых сказок — такая же вздорная и своевольная. Помнится, тогда ее это донельзя обидело…

Смешно! Фиона всегда считала ведьму из детских сказок глупой противной старухой. А ведь, по здравом размышлении, та была далеко не глупа!

Во всяком случае, умела добиваться своего — пусть и не самыми приятными для других способами. Но не были ли другие сами виноваты?

Рассмеявшись сама себе, забежала в дом. Прошла к камину в гостиной — со стола Кэнди успела убрать. Забралась с ногами в кресло. Свечи в канделябре уютно горели, освещая комнату. Огонь в камине погас — его зажигали совсем ненадолго. Летом было достаточно тепло.

— Госпожа, что-нибудь еще нужно? — заглянула Кэнди.

— Пожалуй, нужно, — задумчиво отозвалась Фиона, окидывая ее взглядом. — Завтра наймешь себе помощника. Чтобы ходил с тобой за покупками и носил корзины. Колол здесь дрова, таскал на кухню воду. Относил белье в прачечную и обратно. Словом — выполнял тяжелую работу. В ближайшие месяцы тебе самой браться за это не стоит.

— Чтобы я сама сходила и наняла? — озадаченно переспросила девушка.

— Ну, ты же вроде экономки, — Фиона слегка улыбнулась. — Я совсем забыла об этом в последние дни, — она окинула взглядом заметно округлившуюся фигуру служанки. — На этом все, можешь сегодня быть свободна. А завтра с утра — первым же делом и займись.

Та, смутившись, кивнула, поклонилась и вышла. Давно следовало об этом подумать, — укорила себя мысленно Фиона. Кэнди уже тяжело — только она жаловаться боится. Привыкла терпеть. А ей хоть бы хны! То плесень, то подвал.

Ну, благо — вспомнила. Уже завтра у девчонки будет помощник.

Прислушалась — Кэнди возилась на кухне. Дел много: прибрать, вымыть посуду. Ложиться еще рано — да и спать неохота. Сама она, пожалуй, может поработать немного в кабинете. Разобрать записи, пересмотреть то, что не успела.

Глава 19

— Знаете, госпожа, так удачно получилось, — щебетала Кэнди, ставя перед ней свежие булочки. — Я думала — придется идти в центр, к рынку. Но не пришлось! У нашей соседки служат горничная и кухарка. Кухарка заодно и вроде как экономка. А у них — мальчик, который помогает по хозяйству — вот так же, таскает воду и колет дрова. Он согласился и к нам приходить по утрам за небольшую плату! — и отчего-то смутилась.

— Мне кажется, или это не все? — хмыкнула Фиона.

— Не все, — созналась девушка. — Наша соседка — престарелая дама. Она сама меня окликнула, когда я говорила с кухаркой. И она велела передать, что хотела бы познакомиться. Мол, негоже соседям жить бок о бок и не знать друг друга толком. Сказала, что будет ждать вас нынче в пять пополудни на чашечку чая…

— Вон что! — протянула Фиона и задумалась.

Знакомство с соседями в ее планы не входило. Да она до сих пор как-то и не задумывалась о том, кто ее соседи. Они для нее вроде как не существовали.

Нет, существовали где-то там, конечно. Но именно, что где-то там. За пределами ее внимания и интересов. Соседи же явно отметили, что в необитаемом доме появилась жизнь. Вспомнилось сразу, что далеко не все дни были тихими. Взять хоть тот вечер, когда гончая пыталась проникнуть в дом! Помнится, тогда еще и Агнес добавила шуму — устроила форменное светопреставление с громом и молниями.

Смутное безотчетное чувство подсказывало, что и в этом ей придется объясняться. И лучше придумать объяснение заранее! Чтобы не краснеть и не путаться в собственном вранье.

Уж Фиона знала, как дотошны и любопытны могут быть престарелые дамы! Особенно те, что живут тихо в одиночестве. Мысль вызвала слабую усмешку: надо же, кое-что в жизни не меняется, даже если ты меняешь имя и личину!

— Что ж, чаепитие — отличный способ разнообразить досуг, — она улыбнулась. — Спасибо, Кэнди. Обязательно навещу нашу милую соседку. Ты еще будешь выходить за покупками? Прихвати, пожалуйста, чего-нибудь принести в качестве гостинца. И приготовь мое серое шелковое платье с кружевным воротничком и косынкой. Оно достаточно скромное. Как раз для визитов к почтенным дамам.

Служанка, повеселев, кивнула.

Вот и отлично. Занят у нее только вечер. А пока — утро. Успеет заняться садом. Пожалуй, начнет с многострадальной сливы, что растет под самым крыльцом пристройки за домом.

*** ***

— Так откуда вы переехали, милая моя? — старушка чинно взяла чашечку с чаем.

— Из Бостона, — отозвалась Фиона. Легенду она придумала еще днем — решила выбрать крупный город, в котором трудно будет отыскать чьи бы то ни было следы. — Отец держал трактир неподалеку от порта и лавку. Мы не были особенно богаты, но и не бедствовали. Но отец умер. Врач сказал, виной слабое сердце… так странно — отец всегда казался таким здоровым, никогда ни на что не жаловался, — ложь лилась так вдохновенно, что она сама себе готова была верить. — Я помогала всегда ему и в лавке, и в трактире. Но он вел какие-то свои дела, — пожала беспомощно плечами. — Дела, в которые мне нельзя было совать нос. Да я и не стремилась — и ничего не знала. Не была готова. Седмицы не прошло с похорон — трактир подожгли. Я уверена, что подожгли — хотя никого и не нашли. Огонь еле потушили. И сосед предложил купить трактир и лавку. Разом. Он давно хотел купить трактир, — она кинула взгляд на соседку — та внимательно слушала. — Наверное, отец был бы недоволен, — она вздохнула, ощутив невольный укол совести. — Но я боялась. Не знала, справлюсь ли. Управлять лавкой, следить за харчевней — одно. Но поджоги, какие-то странные люди, — покачала головой. — Я решила уехать. И жить собираюсь тихо, я не знаю, что там за дела вел отец. Но иметь к ним отношения не хочу! Я — женщина, слабая и глупая. Я боюсь.

— Понимаю, понимаю, — старая дама покивала, отпила глоточек чая. — Однако вы, милая моя, не так-то и юны. Вы вдова или не были замужем? — и проницательно поглядела на нее.

Фу ты, ну ты! Она-то надеялась, что здесь объясняться не придется. Впрочем, лучше выдать всю ложь и сразу. Желательно — с неприглядными подробностями, чтобы не вызывать подозрений излишней видимой благопристойностью.

— Я собиралась замуж несколько лет назад, — проговорила она, смущенно опуская взгляд. — Мне так неловко, это так стыдно про такое рассказывать, — прибавила, теребя юбку.

— О, — собеседница оживилась. — Милая моя, меня вы можете не опасаться.

— Да, — с живостью подхватила Фиона. — Я ощущаю к вам странное доверие. Знаете, я собиралась замуж. Но мой жених — ему приходилось постоянно ездить. И в один из его отъездов, незадолго до свадьбы, в порт приплыл корабль. И несколько офицеров каждый вечер приходили к нам в трактир ужинать. И один из них, из этих офицеров, — она смолкла, словно смешавшись окончательно.

— Не волнуйтесь так, милая, — ободрила соседка.

— Ох, я не могу, — она схватилась ладонями за щеки. — Этот корабль — он вскоре уплыл. И тот офицер тоже уплыл, он же не мог бросить свой корабль. У него ведь служба. И… до приезда жениха я поняла, что нахожусь в положении. Я… не сразу поняла это, — она вздохнула. — Поздно было скрывать, да и… нечестно это, — добавила, запнувшись. — И свадьба расстроилась, жених мой уехал насовсем. Отец ругал меня сильно, грозился даже в обитель милосердия отправить. Но не отправил — я ему и в лавке, и в трактире помогала. И малыш не родился, я не знаю, почему так случилось. А лекарь — он сказал, что так бывает… от волнения, от огорчений. Сказал, что я всё-таки не останусь бесплодной. И смогу стать матерью, если выйду когда-нибудь замуж.

— Ох, милая моя, — старушка сочувственно всплеснула руками.

И Фионе щеки обожгло горячим. Святой Иероним, стыдно-то как! Наврала старой женщине с три короба. С другой стороны — слишком уж любопытно сверкали глаза этой старой женщины, когда она жадно внимала подробностям.

— В общем, я слышала, что жених мой бывший женился через год или два. На порядочной девушке, тоже дочке какого-то лавочника. Только она не заглядывалась на офицеров. А корабль тот так и не вернулся в порт, и офицера того я никогда больше не видела. И соседи на меня косо глядеть стали — мол, порченая. Кое-кто пытался, и, — она снова запнулась, опустила взгляд. — Но отец быстро всех отвадил. Да и мне оно на что? — покачала головой.

— Ах, милая моя. Да нельзя же из-за одной ошибки в юности себя хоронить! — оживилась соседка. — Вам непременно нужно замуж. Вы еще молоды.

— Что ж. Быть может, и встречу когда-нибудь достойного человека, не болтуна, — улыбнулась Фиона. — Не такого, как тот офицер — только слова красивые умел говорить. Да еще про море всё рассказывал…

— Ах, красивые слова, — глаза престарелой дамы мечтательно заблестели. — Да, эти блестящие господа куда как умеют закружить голову юной девице! И про море расскажут, и про звезды — ты только слушай!

— Да-да, — охотно закивала Фиона. — Я так слушала — словно песня лилась. Это так чудно, так необычно всё было…

— Знаете, милая. Вам следует познакомиться с порядочным человеком, солидным. Не болтуном каким, вертопрахом — помилуй нас святой Иероним!

— Ах, я ведь совсем недавно переехала, — рассмеялась Фиона. — Мне для начала надо устроиться как следует. Я ведь и соседей еще не всех знаю! По правде сказать, с вами я первой здесь познакомилась. И я так признательна, что вы меня пригласили! — она с удивлением отметила, как легко возвращались старые привычки. — Вам, наверное, потом и неприятно будет, что я — ваша соседка. Я ведь не порядочная девушка…

— Ох, милая моя, не надо так себя строго судить! — соседка замахала руками. — Вы лишь раз оступились, разве я могу вас за это осуждать?

— Вы так добры, — пробормотала Фиона, с ужасом понимая, что обзавелась, кажется, снова доброй тетушкой. Пусть эта и не приходится ей родственницей.

— А чем вы намереваетесь заняться теперь, милая? Вам ведь нужно чем-то жить. Вы будете шить? Ах, в нашем районе так не хватает приличной белошвейки, которая не драла бы за свою работу втридорога!

— О, я пока не думала об этом, — да еще не хватало! — Я пока не стеснена в средствах. А еще в саду — немало плодовых деревьев. Некоторые можно вылечить, и они станут давать хороший урожай. И там есть остатки старого огородика с лечебными травами. Я немного разбираюсь в травах… еще есть место, чтобы выращивать цветы. Я очень люблю цветы — дома у меня было мало места для них. Я на балкон ставила две кадки, и летом у меня в них росли розы. Но это ведь так мало!

— О! У нас будет на улице своя цветочница! — оживилась дама.

Да, цветочница. Лучше цветочница, чем белошвейка. Она готова даже присылать любопытной соседке каждый день по букетику роз или ирисов — лишь бы та не совала нос в ее дела сверх меры. Опять же: цветы не потребуют от нее излишних затрат. Она и зимой может без труда выращивать их! Впрочем, о последнем любопытной старушке лучше не знать.

— Скажите, милая, — соседка понизила голос едва не до шепота. — А вам не страшно жить в вашем доме? Ведь это такой странный выбор: купить руины!

— О, — Фиона снова затеребила юбку. — Я слыхала, об этом доме ходят дурные слухи. Но он продавался не так дорого, а мне так понравился этот район! Такая тихая улица. И… я купила в городе амулеты, которые отпугивают привидений, знаете. А вас привидения никогда не донимали?

— Ох, милая! — старушка глянула на нее испуганно, пальцы сложила в обережный знак. — Нет, миловал святой Иероним. А ты видела привидений?

— Ну, может, я просто глупая и суеверная… я слышала как-то ночью какой-то шорох. Испугалась и решила, что лучше купить амулеты. Я в городе услышала, что есть лавка, где такое продается. И теперь сплю совершенно спокойно! И на всякий случай еще амулеты, чтоб отпугивать мышей. Может, это и мыши шуршали.

— Наверное, мыши, — покивала старая дама. — Знаете, милая, я здесь уже сорок лет живу. И ни разу не слышала от соседей, чтоб у них привидения какие-то заводились!

— Сорок лет? — уцепилась Фиона. — О, это так интересно…, а расскажите, прошу вас. Говорят, мой дом сгорел двадцать или тридцать лет назад. Вы, наверное, видели это?

— Ах, ваш дом, — соседка вздохнула, нахмурилась. — Знаете, милая, я немного утомилась. Я в последнее время быстро утомляюсь.

— Ох, простите! Я не хотела злоупотреблять вашим гостеприимством, — Фиона всплеснула руками. — Я так обрадовалась, что теперь знакома с кем-то из соседей, — она поднялась. — Вы правы, я ведь еще хотела прополоть немного в саду, пока светло.

Распрощавшись с гостеприимной старушкой, поспешила к себе.

А вот говорить о давнем пожаре не захотела! Разом вспомнила и о возрасте, и об усталости. Где всё это было, когда она вдохновенно врала об амурных похождениях с морскими офицерами!

Что ж, главное — не торопиться. Она подгадает момент и вытянет-таки из соседки, что здесь стряслось. Отчего-то Фионе казалось, в этой истории отыщется и часть разгадки — что за тайны скрывает ее жилище.

*** ***

Стволы плодовых деревьев распрямились, кора залоснилась. Исчезли проплешины, болезненные наросты и гниль, трещины, из которых вытекала смола. Листья развернулись, зазеленели ярче. С них исчезли ржавые пятна. С веток пропали белесая паутина, засохшая и неестественно свернувшаяся, кудрявящаяся листва. Взрослые деревья на следующий год смогут принести плоды. Заменять их не понадобилось. Избавиться пришлось лишь от трех совсем старых деревьев.

Под стенами основного здания Фиона разбросала семена вьющегося растения. Решила не растить его искусственно — чтобы не привлекать внимания внезапно затянувшей стены зеленью. Ни к чему.

А вот часть корней заставила завернуть под фундамент и прорасти внутри. Те пробились из-под земли возле самых стен, затянули их изнутри под самый потолок. Да и потолок затянули частой сетью.

Внутри можно было себя не сдерживать. Почва давала достаточно питания и влаги, чтобы расти. Так что гибель растениям не грозила. А того, как корни разрастаются внутри, снаружи никто видеть не мог. Так что они образовали густую, замысловато переплетенную сеть по всем поверхностям, забрались в каждое помещение. Обошли лишь оконные и дверные проемы.

Затягивать пол она не стала. Заставила корни стянуться поверху к дальнему углу комнаты, куда выводил потайной ход из кабинета. Там концы корней спустились и сплелись, образуя просторную беседку с парой удобных скамей-кушеток по бокам и столиком.

Теперь, если придется еще когда-нибудь, паче чаяния, скрываться от кого-нибудь, можно будет устроиться с удобствами! Перенести сюда только пару-тройку пледов с подушками… как минимум, летом и весной будет неплохо.

А вот на зиму придется что-то придумывать. Возможно, нанять каменщиков и обустроить камин… хотя какие каменщики — пускать сюда кого-то после того, как заплела всё корнями, по меньшей мере, неразумно! Не хватало ей сплетен. Особенно, если болтовня дойдет до ушей любопытных соседей.

Цветочницей-то она сама назвалась. А вот того, что на тихой улочке поселился настоящий маг-садовник, знать никому не следует. Не в ближайшие годы.

Да и после — ни к чему.

Ладно, не собирается ведь она перебираться в основное здание окончательно! Хотя и была такая мысль, когда осматривалась здесь впервые. А если не собирается — то нарощенного ей вполне хватит. Будет эдакая беседка в руинах, невидимая для всех остальных. Ее тайное прибежище.

Корни заплели и вход — так, чтобы пройти могла лишь Фиона. Любому другому показалось бы, что всё заросло непроходимо.

Часть их вползла на второй и даже третий этажи. Чтобы заплести пристройку за зданием, Фиона разбросала семена вдоль ее стен.

С обычными растениями дело шло куда как живее, чем с плесенью. И этот факт вызывал у Фионы невольную досаду. Она за эти дни предприняла не одну попытку высадить споры снова. Уже даже не на камень. Приносила сырую глину, пыталась обмазывать плиту мягким навозом. Рассчитывала на то, что мягкий вязкий материал не будет слоиться, в отличие от твердого камня.

Куда там!

«Неудачный опыт становится источником ценного понимания, — писал об этом покойный мастер Ланг в своих трудах — вечера Фиона добросовестно посвящала чтению. — Первая добродетель ученого — стойкость и терпеливость в неудачах. И тогда самые досадные просчеты обратятся успехом спустя годы».

Обратятся успехом спустя годы!

Фионе не хотелось спускать годы на просчеты и неудачи. Она и не ученый, раз уж на то пошло. Но, видно, ее мнение судьбу не волновало.

Да и причем здесь судьба? Положенный природой порядок вещей — и только. Никто не спорит с незыблемым порядком вещей, законами природы и погодой. Только безумцы.

Если она не безумица — оставит бесплодную затею. Смирится с тем, что не просто так ученые мужи пренебрегли ее идеей еще пару лет назад, когда о ней говорила Агнес. Что не всё так просто, как казалось — иначе давно бы нашелся кто-то и более сообразительный, чем она. И воплотил бы идею в жизнь.

Агнес, к слову, снова пропала. Не иначе — забыла обо всем со своим журналистом.

Вот скажите на милость, что хуже: журналист или некромант? По совести, один другого краше. Но не читать ведь подруге нотаций! Уж кому-кому, а точно не Фионе этим заниматься. И, помнится, она об этом уже думала.

Ладно, объявится она когда-нибудь! Видеться раз в седмицу — не так-то и редко, раз уж на то пошло. А Агнес заходила в последний раз всего пять дней назад.

Вообще, стоило гордиться собой: за каких-то пять дней привела в порядок плодовые деревья и нарастила изнутри здания настоящую сеть из корней. Дальше можно и огородом заняться, насадить лекарственных трав.

Подумав, она решила отправить подруге записку с Кэнди. Самой идти в центр, в магазин Агнес Фиона не рискнула. А вернувшись, служанка поведала: записку оставила, Агнес обещала зайти завтра. А на обратном пути ей повстречалась горничная госпожи Луин — той самой соседки. И та зовет ее на вечернее чаепитие нынче.

Последнее заставило Фиону усмехнуться. Надо же, и здесь образовалась светская жизнь!

Глава 20

— Рада вас видеть, милая, — хозяйка радостно улыбнулась ей.

Фиона, чуть озадаченная, оглядела собравшееся общество. Помимо уже знакомой ей соседки, хозяйки дома, здесь находились еще две престарелые дамы. Такие же чинные и так же добродушно разглядывающие ее. А в их компании — неожиданно молодой мужчина. Судя по виду — совсем немного старше Фионы.

— Ну что же вы застыли, дорогая? Проходите, прошу вас, — засуетилась хозяйка.

— О, прошу меня извинить, — Фиона встряхнулась. Улыбнувшись, присела в реверансе и прошла, уселась за стол.

— Дамы и сударь, разрешите представить. Госпожа Фейла Кик, наша новая соседка, — торжественно объявила хозяйка. — Госпожа Кик — цветочница.

— О, пока еще не совсем, — Фиона изобразила смущение. — Я пока лишь занимаюсь разбивкой цветника. Вот в следующем году, возможно. Если будет милостив святой Иероним…

— Ах, милая, вы — прелесть, — защебетала одна из гостий. — Мое имя — Дэвис. Аманда Дэвис! Вы знаете, а я просто обожаю фиалки! Вы уж не обессудьте, мы здесь все запросто между собой, — прибавила она.

Фиона улыбнулась. О да, запросто. Настолько запросто, что она вновь почувствовала себя на одном из светских приемов.

— А вот эта молчунья — Розария Квикс, — указала хозяйка на вторую даму.

— О, мне так приятно, — от новой улыбки едва не свело зубы.

Отвыкла! Вот тебе и свобода от светских условностей и приличий. Возможность делать всё, что заблагорассудится! Впрочем, она ведь по своей воле сюда пришла.

— Ну, и господин Эдгар Милн, — на этом неизвестный, привстав с места, слегка поклонился. — Господин Милн — ученый, часовщик и аптекарь! — и с видом победительницы взглянула на Фиону.

— О! Это так интересно, — протянула она.

Подруги хозяйки одобрительно закивали. А вот лицо господина Милна едва заметно перекосилось — не иначе, он счел ее реплику недостаточно восторженной. Или почуял фальшь.

Подумать только — целый ученый! Аж любопытно, что он делает в этой глуши. Не шпион ли, часом?

Надо бы разузнать, где именно живет — да передать сведения Агнес. Она найдет способ донести их до почтенного Гото. А тот разберется.

Да мало того, что ученый: и часовщик, и аптекарь! Вот уж любопытный список. Вид примечательный: желчное худое костлявое лицо без намека на румянец. Темные глаза остро глядели из-под широких нависающих бровей. Выдающийся нос, острые скулы и широкий покатый лоб. Темные волосы собраны в жидкий хвост.

— Господин Милн живет в нашем районе уже добрый десяток лет, — продолжала хозяйка, пока Фиона разглядывала его. — Даже больше! И за всё это время зарекомендовал себя с самой лучшей стороны! Умнейший человек, прекрасный аптекарь. Да-да, господин Эдгар, я ведь только вашими стараниями до сих пор могу ровно сидеть! Вы знаете, милая, — она коснулась ладони Фионы, — ведь господин Милн поставил меня на ноги своими снадобьями, когда у меня начала болеть спина! Лекари отступились — а он буквально вернул меня к жизни. И не спорьте, господин Эдгар! Вы — настоящий волшебник!

— О, я всего лишь скромный аптекарь, — отозвался тот кротко.

Эге! А этот тоже здесь находится без особенной охоты. Но почему-то терпит общество восторженных дам. И подыгрывает им. В точности так же, как и она сама.

Тоже не хочет привлекать внимания? И потому старательно играет роль добропорядочного соседа. Играет роль уже добрый десяток лет…

Да, определенно имеет смысл натравить на достопочтенного Милна сыскное управление! Не слишком это вежливо. Но что поделать? Не хватало прохлопать нейтанского шпиона у себя под носом! Одного из тех, благодаря кому она потеряла одну из своих личин — Рэя Вудвилла. А ведь парень был так удобен! Найди себе теперь другого поверенного. Тем более, что достопочтенный Фок исчез с концами, не знаешь теперь, у кого бы и документы фальшивые заказать.

— Милая моя, вы не слышите? — донесся до нее голосок хозяйки.

— Ох, простите! — Фиона встряхнулась. — Я задумалась. Целый день сегодня с грядками провозилась, так что теперь витаю в облаках, — она улыбнулась.

— С грядками? — переспросил неожиданно Милн. Голос прозвучал резко. — Не похожи вы на особу, которая возится с грядками. Ручки больно белые и чистые.

Фиона опустила взгляд на свои руки. И правда!

Даже удивительно. Она ведь за последние месяцы руки свои особенно и не берегла. И лезла ими порой в то, что прежде доверяла лишь слугам. И могла не вспомнить иной раз смазать их кремом. Святой Иероним, да крем-то для нее совсем недавно купила Кэнди! Сама она начисто забыла обо всех этих женских штучках, надоевших по прежней жизни.

— Ну-ну, — фыркнула Фиона — решила не сдерживаться. И уж тем более — не оправдываться. — И кто ж за меня с моими грядками возился, по-вашему? Не горничная ведь: бедная девушка в положении!

— Вот, кстати, об этом, милая, — откашлявшись, заговорила хозяйка. — У моей кухарки есть родственница, замечательная девушка. Очень чистая и честная. А такая горничная, как у вас… кхм… может и на репутацию хозяйки своей бросить тень, — она выразительно приподняла брови.

Фиона закашлялась, отставила чашку. Эк! А дама всерьез решила, что может помыкать ею?

— Я вам так благодарна за заботу, — она опустила взгляд долу. — Но горничная у меня есть, второй мне не нужно. Да и не по карману мне эдакая роскошь… не предлагаете ведь вы мне выгнать хорошую девушку в такой момент? Ей нужна работа. И крыша над головой. А родные ее далеко отсюда, ей в ее положении не добраться к ним.

— Как?! — подала голос одна из гостий — кажется, Розария. — Бесчестная девица, как можно!

— Святой Иероним предписывает нам быть милосердными и добросердечными, — напомнила Фиона. — И не творить бессмысленного зла. Разве виноват малыш в том, что его мать единожды ошиблась?

А по сути — стала жертвой чужой бездумной жестокости. Вот только это старых кусачих гиен уже не касается.

Милн неожиданно расхохотался. И тоже сделался до невозможности похож на скалящуюся гиену. Тощий, сутулый, со злым взглядом и резким смехом.

— Ах, господин Милн! — хозяйка всплеснула руками и оглянулась на своих товарок — словно ища поддержки.

Вид у нее сделался донельзя обескураженный. Во взгляде проступила совершенно детская обида. А Фиона вдруг сообразила: деятельная старушка надумала устроить не то сватовство, не то смотрины. В прошлый раз — она не просто так болтала! Уже тогда имела умысел. Пригласила двоих подруг и предполагаемых жениха с невестой, чтоб поглядели друг на друга в приличествующей обстановке…

Она с трудом сдержала хохот. Надо будет Агнес рассказать — то-то смеху будет!

Однако, может, стоило бы высказать достопочтенной даме всё, что она думает о ее ухищрениях? Чтобы в корне пресечь дальнейшие попытки. В конце концов, общение с соседями оказалось более утомительно, чем полезно.

— Простите меня, леди Луин, — Милн опустил голову. — Кажется, я позволил себе излишнюю резкость. И вы, леди Кик, — обратился он к Фионе.

А этому пройдохе, видать, нужны зачем-то престарелые дамы! Настолько, что он готов подыгрывать им до последнего.

Нет, рановато с ними со всеми прощаться! Надо как следует выведать для начала, что за птица этот Милн. И что у него на уме.

— О, и вы меня простите, — она кротко улыбнулась. — Я не хотела никого обидеть.

Переигрывает! Ну, да Милн не лучше.

На миг на лице того проступил хищный оскал, и тут же сменился примирительной улыбкой. Вот только в глубине глаз Фионе почудился опасный огонек. Это было негласное объявление войны. Понял, что она раскусила его, и теперь…, а чего от него теперь ждать-то? Будет настороже, или попытается избавиться от нее? Эх, не обманешь такого так просто. И как эти три престарелые курицы не видят, что за фрукт затесался в их компанию!

— Вы знаете, госпожа Кик, ведь милый господин Милн все десять лет живет совершенно один! — защебетала Аманда Дэвис. — Его дому так не хватает женской руки!

Фиона моргнула, недоуменно уставилась на нее.

— Ах, милая, ну не надо делать такое удивленное лицо! — рассмеялась хозяйка дома. — Ну да, мы втроем схитрили, решили пригласить вас обоих, чтобы устроить смотрины. Ведь это так нелепо — двое прекрасных молодых людей живут совсем рядом, и не подозревают об этом! А вы так походите друг другу.

— О, — выдохнула Фиона. — Мне даже любопытно, что думает по этому поводу сам господин Милн. Мне отчего-то кажется, он не в восторге от сюрприза.

— Да просто он не знает вас, милая! — рассмеялась хозяйка.

— Ну, теперь, положим, знает, — хмыкнула Фиона. — И увиденного вполне достаточно, чтобы составить мнение. Не так ли, господин Милн? — она в упор уставилась на него.

Нет, а что за прок и дальше играть роль кроткой овечки?

— Да, вполне достаточно, — он кивнул. — Вы — весьма добродетельная и добросердечная особа, — и добродушно улыбнулся. — Милая, покладистая — но, заступаясь за слабого, готовы сражаться до последнего. Весьма редкое качество для скромницы.

— Я не скромница, — отрезала Фиона. — Я живу на свете почти три десятка лет. А сражаться нужды не вижу: никто здесь ничем не угрожает ни мне, ни моей горничной, — она перевела дух, обвела взглядом собравшихся.

На лицах престарелых дам застыло удивление. Неожиданно Дэвис рассмеялась.

— Ах, милая, вы — прелесть, — она захлопала в ладоши. — Господин Милн, из госпожи Кик получится замечательная жена! И прекрасная мать для ребятишек.

— Вы что, вдовец с детьми? — ляпнула Фиона с недоумением.

— Госпожа Дэвис имеет в виду наших с вами будущих детей, — выдавил он.

Фиона раскрыла рот и, не найдясь, что ответить на это, захлопнула его. Ощутила, как щеки заливает краска — лицу сделалось горячо.

Милн, не скрывая веселья, расхохотался. Надтреснутый смех заставил поморщиться. А не торопится ли достопочтенная госпожа Дэвис?!

Этого она вслух говорить не стала. Не так она наивна — стыдить этих престарелых сводниц. Милна, судя по всему, происходящее забавляет. Что ж — позабавится и она.

Фиона добросовестно высидела до конца чаепития, выслушивая восторженные высказывания хозяйки дома и ее подруг. Колкие двусмысленные замечания ученого аптекаря. И распрощалась со всеми присутствующими лишь спустя час с лишним. Когда засобирались по домам и остальные.

Две подруги ее соседки заявили, что проводят друг друга — а господин Эдгар пускай провожает молодую женщину. Пришлось шагать к калитке в сопровождении желчного типа.

Тот оказался высок — Фиона едва доставала макушкой до его плеча. И от этого было еще больше не по себе.

Вопреки ожиданиям, по дороге Милн не проронил ни слова. Ни едких замечаний, ни расспросов. Тем не менее, несколько десятков шагов до калитки показались ей бесконечными. И она рада была, когда очутилась у входа к себе. Кое-как попрощавшись с ученым аптекарем и выразив искреннюю радость от знакомства, Фиона торопливо шмыгнула внутрь и захлопнула калитку у него перед носом. Лишь очутившись во флигеле, перевела дух. Ну и чаепитие!

Ну и смотрины.

Ладно. Главное — всё это закончилось. Причем без жертв. Последняя мысль заставила усмехнуться. Вроде бы глупость — но на удивление уместная. Достопочтенному Милну — если он, конечно, и правда достопочтенный — она явно пришлась не ко двору. И он не счел нужным это скрывать.

Последнее Фиону вполне устраивало. Не хватало ей назойливого жениха!

И что же, не понравилось ему, как она защищала служанку, не сумевшую сохранить так называемую чистоту? Да чушь! Он с самого начала неприязненно к ней отнесся. К рукам придрался. Не иначе — опасался, что она обрадуется возможности выскочить замуж. И вцепится в него.

А ему внимание лишнее не нужно. Так же, как и ей.

Только она — беглая поджигательница. И вообще, считается погибшей. А он? Нет, определенно — нужно натравить на него сыск! И Агнес, которая придет завтра, ей в этом поможет.

*** ***

— Держи, — Агнес протянула свернутый свиток. — Рекомендательное письмо! Нужные тебе книги хранятся лишь в одной библиотеке. Имени своего там не называй, просто скажи — ты моя помощница. И пришла от меня! Я подобрала для начала четыре книги. В письме указано: выдать тебе их для прочтения, а в дальнейшем давать все книги, что моя помощница сочтет нужным. Я, как артефактор королевства, имею право обращаться с такими просьбами.

— Не хочу, чтобы у тебя были неприятности…

— А у меня их и не будет. Только запомни: не пытайся там провернуть свой фокус с копированием книг! Это запрещено. Вот тогда проблемы будут у тебя. Да и меня зацепит. Книги будут выдавать по одной. По очереди их читаешь, записей не делаешь. Можешь потом делать заметки дома. По памяти.

— Спасибо тебе, — Фиона кивнула.

— А может, заложить к гиенам горным этот подвал, а?

Фиона недоуменно уставилась на подругу. Та глядела неожиданно серьезно. Поневоле подумалось: а может, она права?

— Знаешь, может, и стоило бы, — медленно проговорила она. — Только я почему-то не уверена, что это остановит то, что обитает там. Мне кажется, оно твердо решило выбраться на поверхность.

— Я бы усомнилась, — вздохнула Агнес. — Оно не один десяток лет не подавало признаков жизни. Пока дом стоял заброшенный…

— Он имел весьма дурную славу. Настолько дурную, что наследник только что от радости не плясал, когда понял, что может его сбагрить. Мне удалось сторговаться с ним за смехотворную сумму. Я рассчитывала потратить в несколько раз больше.

— Ладно, я поняла, — рассмеялась подруга. — Тебя просто разбирает любопытство, так?

— Разбирает, — созналась Фиона. — Почему бы и нет? А насчет плесени, — она запнулась. — Только то, что ты принесла? — она указала на тонкую стопку сшитых наскоро рукописных листов бумаги.

Не то, что не книга — даже не рабочий журнал. Агнес лишь развела руками.

— Ты же понимаешь — изучать плесень стали сравнительно недавно. Да, ее уничтожали — но действовали при этом сугубо эмпирическими способами. А ученые заинтересовались ею только потому, что связана она с глазами нарвала.

— Ну что ж, — хмыкнула Фиона. — И без плесени пока есть чем заняться! Одно местное общество чего стоит.

Подруга рассмеялась, покачала головой. О вчерашнем чаепитии она уже выслушала. И обещала передать сведения о подозрительном ученом часовщике и аптекаре в сыск.

— Никуда от общества не денешься, — заметила она. — Само найдет, куда ни забейся!

Только и оставалось согласиться с этим. Хотя вот Агнес общество не донимало. Может, проблема в ней — в Фионе?

*** ***

За экипажем для Агнес Кэнди отправила мальчишку, который помогал ей с дровами, водой и тяжелыми покупками. В этот раз ее визит затянулся ненадолго — всего на пару часов. В лавке скопились дела, и она теперь спешно приводила их в порядок.

— Мало ли, — уронила скупо на вопрос Фионы. — На границах уже идут стычки. Неизвестно, останусь ли я в столице. И насколько.

— Как же так! — слова подруги Фиону напугали. — Ты — женщина, и тебя — на границу?! К месту боевых действий?

— Я не женщина, я — признанный артефактор королевства, — Агнес криво усмехнулась. — Я передам Гото то, что ты говорила, — прибавила она. — Нейтанских прихвостней нам не хватало на столичных улицах!

Фиона как раз вышла проводить ее к подъехавшему экипажу. Агнес ободряюще улыбалась, сама она силилась скрыть тревогу.

И надо же было столкнуться с достопочтенной Луин, соседкой! Та вышагивала по улице в сопровождении Милна. Пришлось здороваться и улыбаться.

— Это — тот самый, — шепнула Фиона, когда Агнес садилась в экипаж.

— Противный тип, — оценила та. — Что ж, теперь у нас есть и его словесное описание, — она усмехнулась. — Я расскажу Тейгу, что ты мне сказала. А он — передаст Гото. Значит, тебе его сватают?

Фиона только глаза закатила к небу.

— Кажется, этим почтенным дамам скучно жить, — посетовала она. — Было развлечение — молодой сосед. А теперь двойное развлечение — молодая соседка, цветочница. Они ведь меня в белошвейки пытались записать! Еле отбилась. Но теперь, если у нас начнется роман — будет тройное развлечение. Жаль, я не знаю, в каком из домов он живет, — посетовала она. — Он вчера меня провожал. А я не поглядела, куда он сам пошел!

— Ничего. Имя известно, описание внешности есть, дальше Гото разберется, — Агнес запрыгнула в экипаж, и тот тронулся.

Фиона, проводив подругу взглядом, направилась к себе. Дойти до калитки она не успела. Оказывается, любезная соседка вовсе не завернула к себе. И Милн здесь же, держит ее под локоток! И глядит пристально — словно вот-вот просверлит насквозь ей череп! У него взгляд — пронзительный, у соседки — обеспокоенный. Ну, и чего им обоим от нее нужно? Фиона сложила губы в приветливую улыбку.

Вот на Милна, кажется, это впечатления не произвело. Горную плесень ему в ноздрю! Как бы он не раскусил ее. И так, кажется, догадывается, что она не та, за кого себя выдает!

Глава 21

— Милая моя, кто это такая? — достопочтенная Луин подала голосок первая.

Ну надо же, какой ажиотаж произвело молчаливое появление Агнес! При том, что они видели ее пару минут — и почти сразу она уехала.

— Это? О, это, — Фиона запнулась, не зная, как отрекомендовать подругу.

Подругой? Но откуда подруги в столице у простушки, дочки трактирщика. Тем более, по Агнес видно, что она — далеко не достопочтенная.

— Милая моя, какое неподходящее знакомство! — престарелая дама всплеснула руками, не дождавшись вразумительного ответа.

— Что вы хотите сказать? — удивилась Фиона.

— Да ведь я знаю эту дамочку! Она же из высшего света, отец ее — сам барон Брейнстоун! Слыхали про такого?

— Ну, эээ, — промямлила в растерянности Фиона. Надо же — знакомо ей лицо Агнес!

— Ох, милая, как вы легкомысленны! Принимать у себя аристократку, — она сокрушенно покачала головой. — Чего ей от вас понадобилось?!

— Я покупала амулеты в ее магазине, — окончательно растерялась Фиона.

— А здесь ей что понадобилось? — нахмурилась соседка.

— Что бы ни понадобилось — все вопросы уже решены, — она, как могла, кротко улыбнулась.

— Нет, постойте, — старушка решительно заступила ей дорогу, высвободив локоток из руки Милна. — Вы что, решили так просто взять и уйти?

Эк! То есть — так просто взять и уйти ей не дадут? Звучит как угроза! А ведь и у Милна вид угрожающий. На миг Фионе показалось — прикажет ему Луин, и он сделает всё, чтобы задержать ее, не дать добраться до калитки.

Она с трудом успокоила поднявшуюся со дна души панику. Ситуация остро напомнила ей столкновение с пятеркой неизвестных в полночь на пустынной улице.

И сейчас улица, как назло, пустынна!

Да, она не беспомощна. Но от мысли, что придется средь бела дня придушить белладонной или чем-то вроде нее двоих людей, сделалось дурно.

— Вы побледнели, — аптекарь шагнул вперед. — С вами всё в порядке?

— Я не понимаю, — пролепетала Фиона, отшатываясь, — не понимаю, что случилось! Вы оба словно… вините меня в чем-то! — она вгляделась в лица обоих собеседников.

Достопочтенная Луин глядела с упреком. Будто она, приняв у себя Агнес, чем-то навредила лично ей. А вот на лице соседа читалось лишь беспокойство.

— Идемте-ка, — он решительно прихватил ее под локоть. — Доставлю вас к вам домой! По вам ведь видно — напугала вас эта напыщенная аристократка, — он дернул головой. — Не следует с такими вовсе иметь дел!

— А поздно, — вяло огрызнулась Фиона. — Она наняла меня в помощницы. И дала поручение.

— Лучше бы вы пошли в белошвейки!

— Я сама могу решить, куда мне идти! Она меня отправила в скрипторий. Зря я, что ли, грамоте училась? — и нахохлилась.

Даже не верится — этот тип вздумал защищать ее от Агнес? То-то Агнес будет хохотать, когда услышит об этом! Это будет почище сватовства. А ее между тем вынудили оправдываться. Или она сама себя вынудила? По привычке.

— Чем она вам угрожала? — хмуро осведомился Милн.

Фиона откашлялась.

— А… почему вы решили, что она угрожала мне? — осторожно осведомилась она.

— Да это же очевидно! — рявкнул он. — Вы видели свое лицо? Дождаться не могли, когда она уже усядется в свою карету и уедет прочь! А как вы побледнели, когда Доротея задала вам простой вопрос, — он покачал головой. — На лице написано было, что собираетесь просто сбежать от разговора. И почти сразу начали спрашивать — в чем вас винят. Эта аристократка требовала от вас чего-то противозаконного? — и вгляделся в ее лицо.

Фиона растерялась. И опустила глаза, не выдержав пристального колючего взгляда. Милн понял по-своему, с раздражением хлопнул ладонью по калитке, возле которой оба они остановились.

— Я пойду, — спохватилась Фиона.

И тяжело вздохнула, когда длинная худая рука оперлась на столбик калитки, перегородив ей путь. Вид у нее наверняка растерянный! Поделать она с этим ничего не может, а этот тип явно сделал из этого какие-то свои выводы. Да еще и перед этим — пыталась уйти от него в дом, не выдержала прямого взгляда в глаза.

Он себе что-то напридумывал, а она невольно это своим поведением подтвердила.

— Никуда вы не пойдете, пока мне всё не расскажете, — уронил Милн.

Фиона подняла на него угрюмый взгляд. Смотреть в лицо соседа было тяжело — от пронизывающего взгляда делалось не по себе. Можно подумать, она и правда — бедовая девица, вляпавшаяся в неприятности!

Нет, по сути-то оно верно. Только совсем не так, как он представляет.

— Что, прямо здесь, посреди улицы? — хмуро переспросила она. — Да к тому же я ничего вам рассказывать не собираюсь! — прибавила тут же.

— Упрямая девчонка!

— Уберите руку, — Фиона вздохнула, стряхивая наваждение. — Я хочу попасть к себе домой. А вы себя ведете неприлично, в конце концов!

К ее изумлению, он послушался. Отцепился от ее калитки, сдвинулся на пару шагов в сторону. Фиона с облегчением шагнула внутрь и захлопнула створу.

— Фейла! — окликнул он ее.

— Ну, что еще? — она не сдержалась, закатила глаза.

— Будьте осторожны. А лучше — бросьте вовсе ваши дела с аристократами! Оно того не стоит, поверьте.

— Вот только вас я об этом не спросила!

Круто развернулась на каблуках и направилась во флигель. Не ворвется же он следом? Тем более, для этого ему придется перепрыгивать калитку. Кстати, этот невозможный тип назвал ее только что по имени. А незадолго до этого — так же точно назвал по имени ее соседку, почтенную Луин!

Мало того, что грубиян — еще и позволяет себе возмутительную фамильярность. Хотя забавно не это. Забавно то, что эта встреча, кажется, заставила его сменить отношение к ней на более дружеское. Насколько Милн способен был на дружеское отношение.

Очутившись дома, выглянула в окошко прихожей. Сосед стоял по-прежнему перед калиткой, переминаясь с ноги на ногу. Фиона досадливо фыркнула и, шагнув к двери, решительно заперла ее. Не хватало, чтобы пошел следом! Бесцеремонный тип — с него станется. Когда вернулась к окну — макушки Милна над калиткой больше не было.

И хвала святому Иерониму!

А теперь — в кабинет. Приводить в порядок свои записи. Солнце еще высоко, а завтра с утра она отправится в скрипторий. И несколько дней, а то и седмиц дни у нее будут заняты чтением книг, названия которых перечислила в списке Агнес. А вечера — все теми же записями.

*** ***

Фиона разложила записи по столу и на несколько секунд откинулась на спинку кресла, обозревая получившуюся картину. Давно она мечтала о том, чтобы вот так, без спешки, заняться значками неизученного языка! Последние дни занималась этим урывками, по вечерам. Да и то — не каждый день. Занята была то плесенью, то садом.

Придвинула к себе последние листки, где записывала значки, увиденные не то во сне, не то в бреду, когда последний раз спускалась в подвал. Задумалась.

Нижняя доля принадлежала прежде тем, чьи потомки ныне ютились среди бесплодных скал на юге. Люди выдавили их с благодатных прибрежных равнин. От прежних хозяев континента остались разрозненные племена, слишком слабые и разобщенные, чтобы бороться с захватчиками.

Спрашивается: принадлежала ли эта письменность прежним хозяевам континента, или предкам нынешних жителей равнин? Выходцам из легендарной Холеры, лежащей где-то на далеком востоке.

На значки алфавитов, принятых в близлежащих государствах нынче, символы не походили. Да и устаревших алфавитов вековой или двухсотлетней давности тоже. И с мерсийской письменностью — ничего общего. Совершенно. Впрочем, это могли быть более старые системы записей. Потому как в землях Нижней доли их за столетия истории их сменилось великое множество.

По идее, в скриптории должны сохраниться образцы письменности, что использовалась в Холере. Согласно справкам, Холера была колонией некой метрополии за морем…

Хотя это вполне могло быть легендой. Холера, если и существовала, распалась лет четыреста-пятьсот назад. В те же годы, когда образовалась на равнинах ее родины Мерсия. На дальнем востоке сейчас, по свидетельствам путешественников, находились разрозненные царства или княжества, постоянно рвущие друг у друга куски приграничных территорий. Корабли доплывали туда редко — самый первый, или истинный, Рубикон был слишком серьезным препятствием для мореходов. Он отделял восточный кусок континента от остальной его части, как настоящее море. Коварное, опасное и непредсказуемое. Мало кто из капитанов рисковал бросить вызов чудовищной реке. Да и на что? Не было на востоке ничего, стоящего риска.

Подвинув к себе чистые листы, Фиона принялась переписывать из последних записей значки, которых не было на стенах шахты в подвале. Те, что использовались в жутком ритуале, виденном во сне или бреду.

В цепочках символов, покрывших пень срубленного дерева, перемешивались и те, что Фиона видела в подвале на стенах, и новые, незнакомые знаки.

А ведь ритуал тот проводили уже люди — это они срубили Великое древо, исписали рунами пень и корни, пролили кровь, точно на жертвенном алтаре… не могли ведь они использовать чужие символы для своих обрядов? А может, и могли — наверняка уже не узнаешь. Разве что расшифруешь записи.

Что могло бы быть записано в этих длинных цепочках символов? Древние заклятия темной магии, формулы призыва потусторонних сил?

Помнится, она как-то находила у отца в кабинете книгу — список запрещенных в Маноре магических практик. Сэр Граб был законником, и ему порою в суде приходилось разбирать дела, связанные с темным чародейством. К сожалению, почитать книгу внимательно не удалось. Отец застал ее в библиотеке и разразился долгой речью о вреде женского любопытства и неподобающем для настоящей леди чтении.

Помнится, она тогда впервые за много лет испугалась, что получит новую порку. Но нет — отец просто отобрал книгу и выпроводил ее из кабинета. Настрого запретив даже приближаться к двери.

Разумеется, она сделала вид, что послушалась. И даже выдавила из себя что-то в духе — мол, взяла, не подумав. Перепутала книги… ей было очень интересно узнать побольше о том, чем занимается любимый отец. Умнейший и уважаемый человек.

Трудно сказать, поверил ли почтенный законник наглой беззастенчивой лести в тот раз. Но кивал он без особенного выражения удовольствия на лице. Видимо, все-таки не поверил. Просто решил, что полученного нравоучения дочери достаточно. Книгу впоследствии Фиона не нашла — не иначе, почтенный законник решил: добрая воля дочери — это хорошо, но нужно и свои меры принять. И исключить, так сказать, даже намек на искушение. Тогда и неподобающего чтения не будет.

Фионе было любопытно, но не настолько, чтобы рыскать в поисках книги. Тем более, что отец, если что-то делал — то на совесть. Уж если он спрятал книгу — то так, чтобы найти ее запросто было нельзя.

Понемногу история забылась. Да и Фиона была слишком юна и занята другими шалостями. И прочесть почти ничего не успела — а значит, почти ничего и не запомнила. А жаль!

А ведь там и заклинания были, и руны. Вот только руны тогда ее внимания вообще не привлекли. Она жадно вчитывалась в описания запрещенных практик. И чудовищ, что они порождали. Жутких последствий темного чародейства. Силилась понять, в чем разница между запрещенными практиками и обычной магией. Которая, по совести, тоже могла быть куда как разрушительна!

Ладно. Для начала стоит выписать новые знаки, выбрав их из длинных цепочек.

Увидеть бы их снова! За долгие дни видения в памяти потускнели. Теперь Фиона не была уверена, что записала всё верно.

Неожиданная мысль заставила отложить грифель и откинуться в задумчивости на спинку кресла. Идея, если задуматься, неплохая! И должна сработать — учитывая, как стремятся призраки былого выбраться из забвения. Цели их — дело десятое. С этим после разберется. Вот только… при мысли о том, чтобы улечься спать без защиты амулетов, отгоняющих духов, по спине полз противный холод.

Но ведь она не трусиха? Фиона криво усмехнулась сама себе.

*** ***

— Кэнди! — окликнула Фиона служанку. — Тебе лучше нынче лечь на кухне.

— Но… почему? — растерялась девушка. — Конечно, я сделаю, как вы велите…

— Для твоей же безопасности. Я, — она запнулась, потом протянула девушке связку амулетов. — Я сняла со стен комнат эти артефакты. Они отпугивают духов и призраков — возьми их к себе. Развесь вокруг места, где будешь спать. По всей кухне! Чтобы ничто не тревожило тебя ночью.

— А как же вы? — Кэнди нахмурилась, поглядела на нее осуждающе. — Госпожа, вы снова хотите рисковать?!

Укоризненный возглас заставил Фиону улыбнуться. Девчонка искренне волновалась за непутевую хозяйку.

— Позовите меня обязательно, если будет что-то ужасное, — попросила она. — Я приду с амулетом и со свечой.

— Непременно! А ты пообещай, что без зова не станешь отпугивать призраков. Ну, и если что-нибудь случится, — она задумалась. — Словом, не пори горячку. Просто отправь записку Агнес, — она задумалась. — Но я думаю, это не понадобится.

Кэнди только и оставалось, что кивнуть. Хоть новая блажь хозяйки ее и не обрадовала.

Фиона подавила вздох. Она и сама с внутренним трепетом снимала амулеты со стен, намереваясь улечься нынче без их защиты. Свечи тоже решила не зажигать и не оставлять. В конце концов, ну что могут поделать призраки? За ноги ее утащат с кровати, уволокут в подземелье? То-то будет картина!

В старости можно будет внукам об этом рассказывать. Если они у нее, конечно, появятся — эти внуки. Вот же мысли лезут в голову! От страха — наверняка.

— Я рядом с собой свечу поставлю, госпожа. И огниво положу, — поведала Кэнди. — Вы, если что, зовите меня громче — я сразу прибегу.

— Я позову, — заверила Фиона. — А ты — не сиди и не бди. Укладывайся и спи! Тебе отдыхать надо побольше. Беречь себя. А тревожиться — поменьше.

Девушка улыбнулась, кивнула. Какое-то время шуршала на кухне, устраивая себе ночлег там. Фиона решила не зажигать ни свечей, ни ночников. Подумав, приоткрыла только занавески на окне — чтобы видеть его. И улеглась.

Дом окутала тишина. В темноте слабо светлело окно.

Фиона свернулась клубком под одеялом и подсунула руки под подушку. Страха на удивление не было. Она вслушивалась в тишину, но слышала лишь свое ровное дыхание. Теней не было — потому что не было источника света, способного породить их.

Может, стоило зажечь свечу? Нет, лень, — решила она. Прикрыла глаза, погружаясь в обволакивающее чувство умиротворения.

Уже на границе сна и яви услышала еле слышный шорох.

Приоткрыла глаза, но ничего не увидела. Во мраке не было теней — так что и видеть было нечего. Правда, почудилось, что ночная мгла чуть подрагивает. Но это могла быть и обычная впечатлительность.

— Ты мне расскажи, чего ты добиваешься, — шепнула Фиона в подушку. — Так, чтобы я поняла. Тогда, может, и помочь смогу…

И, не дожидаясь ответа, провалилась в сон. Только удивилась мимолетно сама себе — ни страха, ни удивления. Немного ей понадобилось, чтобы привыкнуть к жизни с чем-то потусторонним под одной крышей! А может, она просто уверена была — куда бы ни увел сон, ее снова вернут домой, в привычный мир. Как и в прошлый раз, когда по неосторожности соскользнула в расщелину в подвале. Возможно, туда она тоже соскользнула не телом, а лишь разумом.

«Редкостное бесстрашие!» — звонкий безмятежный смех рассыпался острыми осколками стекла.

Фиона не удивилась, услышав его. Он казался удивительно знакомым. Кажется, голос над нею насмехался. Самым обидным образом. Когда бы ей было наплевать?

Возможно, насмешка разозлила бы ее. Если бы не откровенная угроза, чудившаяся за этой насмешкой. Неосязаемый голос ощущал свое превосходство. Кем бы его обладатель ни был — он знал, что ей нечего ему противопоставить. Ее единственной защитой были амулеты из магазина подруги. И она по своей воле от этой защиты отказалась.

«Горе безумцам, что выходят темной ночью в бушующее море, — грянул в ушах нестройный хор голосов. — Горе безумцам, что идут навстречу буре без цели».

Старая-старая песня. А голоса звучат так отчетливо, словно она очутилась прямо посреди компании подвыпивших моряков. Горе безумцам…