Хозяйка севера

Пролог

— Ну что там? Как там моя Вивека? — впервые в голосе непримиримого и сурового воина слышались тревога и страх. Много часов простоял глава клана Альмод перед хижиной знахарки, не обращая внимания на ледяной, пронизывающий ветер, который, казалось, пробирался до костей и вынимал из них жизнь. А какой ещё может быть ветер да в такую ночь?

Ночь Саймана прошла, воцарив на земле темноту, открыв порталы духам и демонам и оставив Альмода и его клан уповать только на силу предков и верить в то, что Дикая Охота не сможет закрасться в душу и отвратить воина от его истинного пути, который непременно приведёт его в чертоги Валхаллы. Неподходящее время для рождения сына и наследника. Темное. Да и не должна была Вивека. Не должна. Сама знахарка говорила, что ей ещё носить сына до самого Йоля, если не дольше.

Вот только сегодня всё пошло не так. Вивека, как обычно, занималась домашними делами, а Альмод украдкой наблюдал за ней. Глава клана ни за что бы не признался, что он намеренно отменил все походы, отложил всё до самой весны именно для того, чтобы провести с беременной женой побольше времени.

Только поэтому он и оказался сразу так быстро рядом, когда Вивека неожиданно охнула и начала оседать на пол. Альмод тут же бросился к любимой и ужаснулся, потому что заметил, как её белоснежное домашнее платье окрасилось тёмной бордовой кровью. Глава клана думал недолго. Чёткими, выверенными движениями он укутал любимую и нерожденное дитя в меха и бросился к знахарке.

Та, как-то сразу поняла, что что-то пошло не так, потребовала уложить Вивеку на ложе и вернула меха, сказав, что они только мешать будут. Когда же Альмод попытался спросить и узнать, что именно происходит, знахарка и вовсе заявила, что на всё воля богов, и просто выставила его за дверь.

Так и стоял он в опускавшихся сумерках, не ощущая холода. И только когда из хижины вновь и вновь доносились душераздирающие стоны и крики боли, Альмод сильнее сжимал рукоять меча, а губы его слегка двигались, словно он читал висы богам.

— Ну что там? Как там моя Вивека? — повторил свой вопрос Альмод с упором.

— Вивека родила ребёнка, — коротко пояснила знахарка, вот только не было в её голосе радости, с которой обычно поздравляют отца.

— Покажи мне её, покажи мне моего сына, — дрогнувшим голосом попросил глава клана. И странно звучала эта просьба изо рта того, кто привык повелевать, перед кем в страхе убегали враги.

— Дочь, Вивека родила дочь, но сама она эту ночь не переживёт, — сухо огласила свой приговор знахарка, и показалось, что где-то вдали завыли волки.

— Не тебе это решать! — отрезал Альмод. — На всё воля богов!

С этими словами он отодвинул знахарку и ледяным вихрем ворвался в хижину.

Глава 1

Люди в клане только нервно перешёптывались и переглядывались, однако никто не смел высказать то, что каждый думал про себя. Неужели Альмод потерял разум от горя? Им было от чего тревожиться: глава клана уже третьи сутки не выходил из своего дома, более того, он не пустил внутрь ни знахарку, ни плакальщиц для того, чтобы они омыли и подготовили тело Вивеки к ритуальному сожжению. Женщина как роженица имела на это право. Даже маленькую малышку, которая всё же родилась в ту ночь, Альмод не признал и не дал ей имени. А последнее было уже весьма серьёзным проступком, за такое боги могут серьёзно прогневаться и не только на самого главу, но и на весь клан. А ведь зима только началась! Снег только выпал! Никому не хотелось неприятностей.

Малышке, конечно, нашли кормилицу, у которой пару месяцев назад родился сын, и вроде молока хватало. Вот только младенец всё равно кричал по ночам, кричал так, что кровь стыла в жилах даже у самых смелых воинов. Нет, дитя должно быть признано и названо и отправиться под защиту рода Альмода. Таков нерушимый порядок.

— Ну всё, с меня хватит! — решительно сказала знахарка и поднялась на ноги, чтобы отправиться к Альмоду и попытаться его вразумить, но так и застыла на месте, словно её пригвоздила к нему стрела врага.

Причиной тому был силуэт, целиком одетый в чёрное, который, опираясь на посох, медленно ступал по только выпавшему снегу, приближаясь к домам клана. Знахарку пробила дрожь ужаса, и она судорожно прошептала вису богам, надеясь, что ей просто привиделось. Но нет, ей не привиделось. В клан пришла ведьма. Это означало, что всё очень и очень серьёзно. Никто не знал ни её имени, ни её точного возраста. Она, казалось, существовала тут с самого начала времён.

— Наш клан приветствует тебя, Всеведущая Мать, — знахарка поклонилась настолько низко, насколько только это позволяли её возраст и больная спина. Это за глаза можно было называть эту женщину, над которой, казалось, не властно время, ведьмой, а вот в глаза такое никто бы не посмел сказать. Если, конечно, не хочешь обнаружить свои кишки развешанными на ближайшей ели. Слухи доносили, что ведьма жила в этом лесу ещё в те стародавние времена, когда боги требовали себе таких жестоких и кровавых подношений.

И надо было тому случиться, что именно в этот момент отчаянно завопила дочь Альмода, закричала так, словно ведьма была её последним спасением, той, которая пришла сюда для того, чтобы решить её судьбу. Впрочем, наверное, так оно и было, она никогда не появлялась в клане просто так.

— Принесите мне ребёнка, — повелела женщина, и сразу несколько женщин кинулись в дом кормилицы. Ведьма пускай и редко, но всё же бывала довольна, и в такие моменты она была щедра на помощь и благословения. А кому не хочется чуток побольше здоровья и долголетия, это уж не говоря про защиту в бою или удачу в торговле. Да и делов-то, пройти несколько метров и принести ребёнка. У знахарки мелькнула в голове мысль о том, что, возможно, ведьма хочет вообще забрать ребёнка себе, и о таком ходили слухи, но она тут же поспешила выкинуть это из головы. Не стоит лезть в это дело, себе дороже будет. Свою работу она всё равно уже сделала, а на остальное будет воля богов.

Ребёнка принесли, и ведьма осторожно взяла его на руки. Стоило ли говорить о том, что младенец тут же прекратил плакать, хотя что тут ещё можно сказать? Ведьмы они такие. Женщина перехватила ребёнка поудобнее и, взяв посох в руки, со всей силы стукнула им по дому главы клана. Казалось, что весь клан содрогнулся, и земля заходила ходуном, а издали послышался невнятный гул. Липкий удушающий страх окутал всех тех, кто видел, что именно произошло, но никто не посмел даже пошевельнуться. Смелость перед лицом опасности, вот то, что завещали боги, и это обещание необходимо исполнить любому, кто лелеет мечту отправиться в чертоги Валхаллы.

Прошло несколько долгих, как сама тьма, минут, и дверь в дом распахнулась. На пороге стоял Альмод, и справедливости ради выглядел глава клана просто ужасно. Было заметно, что он и дверь открыл только для того, чтобы посмотреть на того, у кого хватило смелости так к нему ломиться. Злые слова уже были готовы сорваться с его губ, но он вовремя успел заметить ведьму, и вместо этого с его губ сорвался только стон, полный боли и страдания.

Вот только ведьма явно появилась тут не для жалости и сочувствия.

— Назови ребёнка, — потребовала она, и ещё до того, как Альмод успел возразить или воспротивиться, сунула ему в руки дитя.

Глава клана посмотрел на маленький свёрток так, словно это был комок со змеями. Губы и руки его дрогнули, а по щеке потекла скупая слеза.

— Родом сильных и смелых, воинов, что на страже клана стоят, нарекаю ту, что жизнь любимой унесла, Хелью, — Альмод уже готовился поднять ребёнка и завершить ритуальное приветствие, но ведьма была быстрее. Словно ледяной порыв зимнего ветра налетела она на главу и вырвала из его рук ребёнка до того, как были сказаны последние слова и совершено необратимое. А затем и вовсе огрела Альмода по лицу посохом, да так, что тот, кто прошёл не одну битву и всегда крепко стоял на ногах, свалился, словно подкошенный, на промёрзшую землю.

— Совсем разум потерял, смертный, — прошипела ведьма столь устрашающе, что у всех, кто видел эту сцену, поджилки затряслись. Её шёпот пробирался под кожу, первобытным ужасом заставляя сжиматься от страха все мышцы и дрожать души.

— Кто ты такой, чтобы называть именем богини свою дочь?

В гробовой тишине поднимался с колен глава клана, а на лице его чернело пятно, словно пламенем дерево опалили. Ведьма молчала. Альмод тоже. Несколько долгих минут длилась эта тяжёлая тишина, от которой, казалось, трещал внезапно ставший морозным воздух, а потом глава клана склонил голову.

— На всё воля богов, — прошелестели его губы. Еле слышно, но это было подобно выдоху. Мог ли Альмод пойти против и настоять на своём? Мог бы. Силы, а главное, горя в нём сейчас плескалось более чем достаточно. Но на счастье своих родичей он покорился.

— Назови дочь нормально, прими в род и позволь наконец плакальщицам провести ритуал и отпустить душу Вивеки, а пятно я тебе оставлю как напоминание о мужском скудоумии и упрямстве! — тихо сказала ведьма.

— Шрамы только красят мужчину, — хмыкнул Альмод и протянул руки, чтобы принять свёрток.

Ведьма вернула притихшего младенца отцу.

— Родом сильных и смелых, воинов, что на страже клана стоят, нарекаю дочь свою Хельгой, — возвестил он и поднял в воздух девочку, которая тут же разразилась громким плачем. Знахарка не стала терять времени даром. Пусть обряд обычно надо было проводить совсем в другой атмосфере, но дело своё она знала и тут же подала со своего пояса Альмоду небольшой мешочек, в котором она бережно хранила смесь родной земли с пеплом последнего большого костра. Последним был костёр Самайна, и означало это только то, что девочке предстоит ходить по границе между мирами живых и мёртвых, а ещё либо поддержать свой род, либо его полностью разрушить. Тяжкая судьба, особенно для девочки, только что потерявшей мать, но такова была воля богов.

— Землёй, кровью предков увлажнённой, огнём богов принимаю тебя в род, — проронил Альмод, пальцами беря щепотку земли из мешочка и рисуя ребёнку линию на лбу. Знахарка тут же передала ему небольшой бутылёк из оленьего рога, в котором всегда хранилось немного живой воды.

— Водою морей и источников жизни, воздухом знаний, богами переданных, принимаю тебя в род, — Альмод провёл капелькой воды поперечную линию на лбу ребёнка.

— Отныне и вовеки веков ты Хельга, дочь Альмода, — несколько угрюмо закончил глава клана, а все, кто присутствовал, тут же повторили его последние слова.

Глава клана так и остался стоять с нечитаемым выражением лица, держа малышку Хельгу на руках. Мимо него внутрь дома буквально просачивались плакальщицы. Изнутри слышались еле слышные стоны и оханья, но что именно происходило внутри, не было понятно.

— У девочки есть кормилица? — внезапно поинтересовался Альмод, а знахарка радостно и с видимым облегчением выдохнула. Понятное дело, раз глава спрашивает и вообще хоть чем-то интересуется, значит, ожил немного и оклемался. Хороша была Вивека, стройная и гибкая, словно берёзка весной, а уж какие локоны золотистые были. Но всё это в прошлом, нет больше Вивеки, а вот жизнь должна продолжаться. Такова жизнь.

— Да, мы отдали её Саге, у неё как раз пару месяцев назад родился сын, так что молоко есть и его более чем достаточно.

— Сын, — прохрипел Альмод, а знахарка спохватилась, что не стоило именно этого упоминать, но поздно. Глава клана тут же поспешил отдать ребёнка на руки знахарке, совершенно игнорируя презрительный взгляд ведьмы, которая всё это время стояла и спокойно наблюдала за происходящим.

— После того, как отдашь дочь, созови клан, объяви всем, что я хочу выбрать себе новую невесту, и по другим кланам тоже разошли весть. Если есть девы на выданье, свадьбу сыграть планирую на Йоль, там как раз время подходящее, — внезапно сказал Альмод, а знахарка даже потеряла дар речи. Где же такое вообще видано, чтобы объявлять о таком, когда даже костёр Вивеки ещё не был зажжён и жена не была оплакана? Вот только возразить главе знахарка не посмела. Слишком рискованно. Не её это место. А вот ведьма зашлась в громком кашляющем смехе, и отчего-то казалось знахарке, что с каждым звуком, выходившим из горла ведьмы, вместо пара выходило нечто чёрное.

Знахарка потеряла своё имя, когда встала на путь магии и начала лечить людей, но она так никогда и не достигла уровня ведьмы. Да если быть честной, она особо и не хотела. Её вполне устраивало то, что она могла кое-чем помочь, заговорить рану или избавить скот от хвори. Понятно, что этого было немного, но ей хватало. Она не была готова менять семью и клан на силу, хватит и того, что имя своё богам подарила. Но и того малого, что она знала, ей хватало для того, чтобы понять, что сейчас стоит взять ребёнка и поскорее удалиться, чтобы не видеть и не слышать того, что скажет или сделает ведьма. А в том, что скажет и сделает, у неё не было сомнений.

Глава 2

Прошло восемнадцать лет

Хельга

— Слышала, что твой отец вновь собирается жениться, — голос Саги сочился ядом и насмешкой, но я только пожала плечами. Отвечать на этот вопрос совсем не хотелось, да и что я на самом деле могла сказать? Что её он замуж всё равно не возьмёт? За это можно было получить. Нет, Сага бы никогда не осмелилась поднять на меня руку или оставить без еды, в конце концов, она просто моя кормилица, а я дочь главы клана. Но вот работой могла загрузить так, что мало не покажется, и жаловаться будет некому. Всем известно, что отцу до меня дела нет.

С самого моего рождения, после смерти моей матери им владела только одна мысль, одна цель. Отец хотел наследника. Для этой цели он сменил уже шесть жён, и вот только вчера, так и не разрешившись от беременности, умерла последняя, Аника. Мне её было искренне жаль, она была милой и всегда обращалась со мной очень хорошо, даже подарила на мой прошлый день рождения красивый пояс, и если быть честной, то я рассчитывала на то, что и на этот день рождения получу от неё подарок. Но нет. Не вышло.

— Чего молчишь? Неужели не знаешь, у какого клана теперь будут деву сватать? — поинтересовалась Сага, а я прищурилась. Зачем ей это знать? Нет, Сага никогда не преступит клятву клану, но всё равно мне непонятно, зачем ей эта информация.

— Понятия не имею, — пожала я плечами с самым независимым видом.

— Да и никто не знает! Не верю я, что кто-то ещё согласится отдать за него свою дочь! Лучше бы тебя сосватал!

И хотя в целом я была согласна с тем, что сказала Сага, никогда не посмела бы высказать этого вслух. Характер у отца был тяжёлый и год от года становился только хуже, но от последней фразы я буквально поперхнулась. Такой поворот разговора не только не радовал, он настораживал. Особенно потому, что многих девушек моего возраста уже выдали замуж.

— На всё воля богов, — ответила я нейтрально.

— Я бы на твоём месте присмотрелась внимательно к моему Турону, он твоя погодка. Я вас вместе воспитала так, что он точно будет тебе хорошим мужем, лучше всего сразу пойти с этим вопросом к твоему отцу и всё решить, а то выдаст он тебя непонятно за кого, а мне потом тебе слёзы утирать.

— Я обязательно подумаю, спасибо за похлёбку, — поспешила сказать я и тут же встала на ноги, хотя еды в миске оставалось ещё больше половины. Но я прекрасно понимала, что мне лучше убраться подобру-поздорову, пока меня не сосватали за Турона. Он был, конечно, неплохим парнем и воином, и я прекрасно понимала желание его матери приблизить его к месту главы клана. Тем не менее, совместной жизни с тем, кого я знала буквально с пелёнок, я представить не могла. Да и плевать ему было на меня с большой колокольни, его намного больше интересовали рыбалка и охота, чем девушки.

Я выскочила из дома Саги с такой скоростью, как будто за мной гнались демоны Дикой охоты. Осмотрелась, в клане было спокойно, каждый занимался своим делом и мало внимания обращал на меня. Вот только стоять и смотреть, как другие работают, тоже не стоило, поэтому я быстрой и уверенной походкой отправилась в сторону леса. Жаль, конечно, что не прихватила с собой никакой более тёплой одежды, после Самайна погода резко сменилась, словно ветер, сорвав с деревьев последние листья, унёс с собой и остатки тепла. В лесу вдали от людей было уже достаточно холодно, хотя первый снег ещё не лёг, и идти в чащу без тёплой шубы не стоило.

Вот только я шла вперёд, ничего не видя перед собой, с каждым шагом отдаляясь от клана, прячась за оголёнными ветками деревьев, которые заснули до весны. В лесу было сыро и сумрачно, но отчего-то мне было в нём намного спокойнее, чем в тёплом доме Саги, в котором я жила почти с самого рождения. Я усмехнулась, никто из клана, кроме меня, не посмел бы отправиться сейчас в лес один, ведь это время Дикой охоты, время демонов, женское время, время смотреть вглубь. Хотя мне иногда казалось, что я и так всегда смотрю туда, оттого отношения в клане и не ладятся. Хотя я преувеличиваю, ко мне все относятся с уважением, но одно дело — уважение, а совсем другое дело — любовь. Меня уважали, со мной считались как с членом клана, но меня не любили, и как заслужить эту любовь, я не знала. Хотя вообще можно ли заслужить любовь? Я пока не видела никого, у кого бы это на самом деле получилось.

Именно в этот момент между деревьями мелькнула какая-то еле различимая глазом тень, а сердце тут же судорожно сжалось от внезапно нахлынувшего предчувствия. Рука тут же потянулась к небольшому кинжалу, который всегда был у меня на поясе. От медведя он меня не убережёт, но с волком я смогу потягаться. Я стала вслушиваться, силясь различить тихие шаги хищника, вот только в лесу царила немая тишина, не было слышно ни звука, да и без того блеклые серые краски, казалось, поблекли ещё больше. Сердце судорожно ухало в груди и рвалось наружу, а я безуспешно пыталась унять нарастающую панику. Мне просто показалось. Тут никого нет.

Внезапно подул ветер. Жаркий ветер, словно не поздняя осень была на дворе, а жар лета в полдень. Вот только мне стало ещё страшнее, особенно когда ко мне поползла алеющая, словно кровь или огонь, дорожка. Я уже знала, что передо мной, знала, что бежать бесполезно, поэтому совсем не удивилась, когда на дорожке показался демон. Меня настигла Дикая охота. Я попыталась восстановить дыхание, хотя бы немного успокоиться. Раз за разом напоминала себе, что Дикая охота не забирает всех, что демоны пожирают только тех, в ком уже погас огонь души и веры. Вот только сохранять спокойствие, когда к тебе принюхивается огромный монстр, покрытый шерстью, с рогами, которые могут проткнуть насквозь не хуже меча, было очень сложно. У него там, кстати, на одном что-то и застряло. Нет! Не буду вглядываться. Меня и так трясло и мутило. Рука сама собой потянулась к маленькому серебряному защитному амулету, единственному подарку, который мне подарил отец, когда мне исполнилось семь лет. Я знала, что он вряд ли сделал это от чистого сердца, скорее потому, что так положено. Он обязан обеспечить защиту своей дочери. И всё равно рука сама потянулась именно к нему, а губы сами зашептали вису поминания предков. Всем известно, что когда стихии угасают и боги перестают поддерживать, для того чтобы потом почтить своей благодатью тех, кто смог выжить к Йолю, с человеком остаётся только его клан, его род. Сила его предков, тех, кто поколение за поколением вливал в него свою силу и мудрость, сила тех, кто жил, рожал, страдал и боролся для того, чтобы сегодня мои ноги могли ощущать под ногами землю.

Именно к ним я сейчас взывала в слепой надежде, что ни живые, ни мёртвые меня не покинут, что дадут мне силы посмотреть в глаза самому ужасу, который медленно и уверенно на меня надвигается. И если действительно так вышло, что мой огонь души начал угасать, то они вдохнут в меня свои силы, свою мудрость, чтобы я смогла жить. Когда демону оставалось всего несколько шагов и мои колени уже подгибались от ужаса, от того жара, который исходил от его тела, я не выдержала и сделала малюсенький шажок назад. Даже не шаг, а скорее просто покачнулась назад и тут же за моей спиной раздался женский переливчатый смех, от которого почему-то стало ещё страшнее, чем от монстра, который уже почти дышал мне в лицо.

— А ты неплохо держишься, даже в обморок не упала, — сказал мне этот голос, а я торжественно пообещала себе, что больше одна в лес не пойду. Ни за что.

— Стой, смотри и держись, у тебя теперь два варианта: либо ты не отведёшь взгляда, и он подчинится, либо подчинит тебя себе. Смотри, девочка моя, смотри! Черпай силу из своей души, силу, право на которую есть у тебя по крови.

Очень хотелось повернуться и сказать той, что сейчас стояла за спиной, что если она такая умная и опытная, то могла бы и сама разобраться. Вот только я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что пришли именно за мной, и я просто не имею права перекладывать это испытание на кого-то другого. Поэтому я словно заворожённая смотрела в глаза твари, которая сейчас была настолько близко, что одного взмаха его подобия меча хватило бы для того, чтобы лишить меня жизни. А ещё я чувствовала мерзкий, тошнотворный запах. Он был настолько противен, что на какое-то мгновение мне даже перестало хотеться дышать, но я с усилием втянула в себя эту гадость и не опустила взгляда. Демон насмешливо фыркнул, и меня обдало волной мерзкой слизи, вырвавшейся из его носа. Я пообещала себе, что если выйду из этого всего живой, то не побоюсь залезть в ледяную воду речки и пробуду там до тех пор, пока не удостоверюсь, что смыла с себя всё.

А потом демон медленно развернулся и побрёл прочь. Я же всё стояла на месте и боялась пошевелиться и осознать всё то, что только что произошло. Вслед за демоном исчезало и багряное зарево, и жар, и лес вновь превращался в привычную для этого времени года чёрно-серую картину. Только запах, который я, наверное, никогда не забуду, и слизь на моём лице и одежде чётко сообщали мне о том, что всё произошло на самом деле. Что мне всё это не привиделось. От осознания того, что всё закончилось, из горла вырвался то ли рык, то ли всхлип. Сказать сложно.

— Хммм, не подчинился, но и не забрал, принял как равную. Любопытно, весьма любопытно! А ну-ка, пошли со мной, деточка! Посмотрю я на тебя повнимательней! — прозвучал за спиной голос, а я, наконец, обернулась, чтобы получить второе потрясение за день. За моей спиной стояла ведьма. Самая настоящая. Та самая, про которую иногда темными вечерами шёпотом говорили в клане.

Вот только разве не должна она быть старой? Или я чего-то не понимаю? Потому что та, что сейчас стояла передо мной в тёмной одежде, была молода и весьма красива и совсем не походила на ту картинку, что сложилась в моей голове.

— Здравствуй, Всеведущая Мать, — проговорила я и сама поразилась тому, как звучал мой голос.

— Оставь это, лишнее, следуй за мной, — махнув рукой, приказала красавица, а мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Глава 3

— Я не согласен с твоим решением! Разве можно отдавать Сигрун этому старику Альмоду? Я давно тебе говорю, что его клан ослаб, наследника у него нет, а значит, можно просто напасть и забрать то, что сможем! — молодой мужчина всё больше и больше распалялся и бил себя кулаком в грудь, а в глазах его горел огонь войны.

Вот только его слова совсем не производили должного эффекта на его отца, главу клана, который задумчиво сидел и крутил в руках красиво вырезанную из дерева пинту, в которой всё ещё плескалось на дне тёмное пиво. И когда так вышло, что его сын настолько осмелел, что начал ему перечить? Этого старый Хакон понять не мог. Мог только хлопнуть кулаком по столу да жёстко приказать, вот только поможет ли это?

В сердце его младшего сына, которого он назвал наследником клана, ярким огнём горело пламя сражений и страсть к завоеваниям. Страсть столь сильная и ослепляющая, что может разрушить и сжечь дотла всё вокруг. Как только Хакон этого не заметил? Зачем прогнал из клана старшего сына?

Глава клана выдохнул и залпом опустошил свою пинту. Наверное, впервые он сомневался в правильности тех решений, которые он совершил в прошлом, и это было далеко не самое приятное чувство. Хакон привык видеть себя как того, кто дальновиден и не совершает опрометчивых поступков. Но, видимо, боги решили указать ему на то, что он смертен, и преподать ему ещё один урок-испытание.

— Если с Сигрун действительно что-то случится, то я даю тебе слово главы клана, что мы пойдём войной на Альмода, — сказал Хакон в надежде на то, что это хоть немного успокоит Хрута и их размолвка не выйдет за пределы дома самого главы. Ещё не хватало, чтобы по клану пошли слухи о вражде между главой и наследником. У них и так дела в последнее время шли не очень, словно боги отвернулись от всего клана.

— Сколько у него уже жён померло? Пять? Шесть? Разве можем мы так рисковать? Неужели ты рискнёшь жизнью своей дочери? — Хрут не хотел успокаиваться.

— А что ты предлагаешь? Позволить всему клану передохнуть этой зимой? — Хакон позволил яду просочиться сквозь его голос. — Сначала мор, потом пожар. Мы просто не выживем эту зиму без помощи, а Альмод готов отдать за Сигрун столько, что всему клану хватит!

— Если мы пойдём войной, то мы захватим всё, что надо, и даже больше! — Хрут был непоколебим в своём желании начать войну и отказывался замечать, что его отец уже давным-давно принял решение, и этим решением была совсем не война. Хакон хотел было указать сыну на это «если», но быстро передумал, это было бессмысленно.

— Мы можем также проиграть, наши воины ослаблены после мора, — отрезал глава клана.

— Боги не позволят этому случиться! — патетически воскликнул Хрут, а отец не выдержал и зло рассмеялся. Воин был достаточно стар и опытен для того, чтобы на своей шкуре узнать, что боги хоть и всемогущи, но нередко смотрят совсем не в ту сторону, куда люди надеются. Жаль только, что его сын был слишком глуп для того, чтобы уяснить эту истину со слов отца, вместо того чтобы набивать собственные шишки.

— Я всё решил и сказал своё последнее слово. Пока я глава клана, всё будет согласно моему слову, — отрезал Хакон, а сын тут же поспешил покинуть его дом, громко хлопнув дверью.

— Вот же дурень, — в сердцах воскликнул глава клана, но подниматься за сыном не стал. Станется с него. Перебесится и успокоится.

Хрут же тем временем сжал в бессильной злобе рукоять меча и, не теряя времени даром, отправился к своей матери. Мать Хрута и его сестры-близнеца Сигрун не была женой Хакона, она была знахаркой, но, несмотря на это, глава клана признал обоих детей и воспитывал их, как и своего старшего сына, внимательно и с любовью. Даже после смерти своей жены, а после того как за проступок против богов был изгнан из клана Эйнар, так и вовсе стал наследником.

— Мать, он отказался, Хакон всё равно прикажет отправить Сигрун к этому чудовищу! Что мы будем делать? — в голосе Хрута прорезались панические, почти детские нотки, и он поспешил к матери, которая с независимым видом варила что-то в большом котле.

— Хакон может решать всё что угодно, но последнее слово всё равно будет за богами, — усмехнулась знахарка, которая, несмотря на то, что у неё было двое взрослых детей, была всё ещё ослепительно красива.

— Тебе снова было видение? — Хрут не только перешёл на шёпот, но и тут же кинулся к матери. Оно и понятно, если кто-нибудь когда-нибудь узнает о том, что у его матери бывают видения, в которых она видит возможное будущее, то её выгонят из клана, потому что это означает, что она уже не знахарка, а ведьма. Значит, с обычными людьми ей не место, и она будет обязана отречься и от клана, и от детей. Но и это полбеды, ведь такое отразится и на Хруте, и на его сестре. На них и так всё ещё посматривают косо: не должно быть у знахарки детей и уж тем более от главы клана, какой бы красивой она ни была. А уж если прознают о настоящих способностях матери, то не видать ему места наследника и главы клана как своих ушей.

— Было, — согласно кивнула мать, а Хрут затаил дыхание.

— Я стану главой клана? — поинтересовался он через какое-то время, видя, что мать не торопится ему рассказывать о том, что ей привиделось.

— Дитя Хакона породнится с кланом Альмода и объединит их в одно целое, так сказали боги, — сказала знахарка.

— Так, ведь это прекрасно! — обрадовался было Хрут, но его радость не отразилась на лице матери.

— Что не так? — недовольно поинтересовался он, уже прокручивая в голове все возможные сценарии. Даже если речь идёт о его сестре, то и это не проблема. Она безвольная и во всём доверяет брату, так что если она будет крутить Альмодом, родив ему наследника, то он в самом деле будет крутить сразу двумя кланами. Поэтому парню было совершенно непонятно, почему мать не радуется.

— Один из моих детей всё равно погибнет, — со злостью сказала знахарка, — и ещё не понятно, жив ли Эйнар. Вдруг боги имеют в виду его?

— Не говори глупостей, — тут же отмахнулся Хрут. — Ты сама говорила, что выжить после отлучения от рода вне клана очень сложно, да и кости, что ты разбрасывала, отказались отвечать хоть что-то о судьбе моего сводного брата, так что не забивай себе голову чепухой! Он уже давным-давно мёртв!

— Кости отказались отвечать, это не значит, что он мёртв, — заметила знахарка.

— Знаю, знаю! Но шансов на то, что он выжил, и так немного, так что я не вижу причин для того, чтобы беспокоиться! Давай лучше принесём ещё жертву или две, и тогда боги точно смилостивятся!

— Боги не торгаши, их редко удаётся подкупить подношениями, — попробовала возразить женщина.

Но Хрут только неверяще ухмыльнулся и фыркнул, всё так же продолжая многозначительно смотреть на мать. Несколько минут прошло в тяжёлом многозначительном молчании, а потом знахарка сдалась. Она слишком любила детей, да и она уже один раз нарушила закон, той, которая должна была посвятить свою жизнь лечению, потом второй раз нарушила закон, не сказав, что боги потребовали её в услужение и она должна уйти, покинуть всех для того, чтобы стать Ведущей Матерью, той самой, которая будет нести в мир волю богов, будет их глазами, их руками, их голосом. Разве может стать хуже, если она пойдёт против в третий раз? Разве две жизни, в которых течёт её кровь, этого не стоят? Разве не пошла бы на такое каждая мать, та, что долгие, мучительные часы, корчась от боли, вся в крови, проводила своим телом в этот мир жизнь.

Знахарка судорожно сглотнула и незаметным жестом потянула вниз юбку, для того чтобы Хрут случайно не увидел ужасающие следы, которые остались на её ногах после последнего видения. Боги не торгаши, они наказывают, но пусть тогда наказывают её, но не детей. Она с радостью и с высоко поднятой головой примет любую кару ради сына и дочери.

— Хорошо, я всё сделаю, вот только на этот раз даже медведя не хватит, — заметила знахарка.

— Двоих нужно? — несколько озабоченно поинтересовался Хрут. Медведи уже наверняка улеглись в спячку, и найти их в берлоге, затем более убить их до того, как они проснутся, будет непросто, а сражаться с шатуном Хруту совершенно не хотелось, не говоря уже о том, чтобы их было двое.

— Нет, — знахарка зло ухмыльнулась, — нужна человеческая жертва.

Хрут в ужасе смотрел на мать, но знахарка и не думала отводить глаза или говорить о том, что всё это шутка. Нет, она знала, на что идёт, и чего это стоит. Жизнь можно искупить только жизнью, и именно это она и собиралась сделать. Сделать в последний раз, понимая, чего столь чёрный ритуал будет стоить ей, той, что должна была исцелять, а не губить, должна была идти по дороге жизни одна, но сознательно выбрала совсем другую дорогу.

— Хорошо, я всё решу, — после длительного молчания сказал Хрут. — Жертва должна быть жива? Есть какие-то ограничения?

На мгновение знахарку передёрнуло. Её собственный сын рассуждал о человеческой жизни так, как будто это был кусок ткани или утвари. Но она напомнила себе о том, что речь всё же идёт возможно о его собственной жизни или жизни её дочери.

— Жертва должна быть жива, я опою специальным настоем, чтобы унять боль и не было страха, но кто это будет — дитя, женщина или старик — для нас не имеет никакого значения.

Хрут кивнул и тут же поспешил покинуть мать. Тоненький голосок внутри робко интересовался, готов ли он в самом деле пойти на такое, но Хрут уже знал ответ. Он пойдёт на всё. Отец слишком засиделся на месте главы клана, слишком погряз в заботах и политике для того, чтобы видеть ясно. Клану нужны новые территории, новая кровь, новая власть, которая безудержно и неумолимо поведёт его на новые вершины славы, и Хрут готов стать ею. А если для этого придётся пожертвовать человеческой жизнью? Ну что же? Разве он ранее не проливал кровь врагов на поле брани? Проливал, так в чём же разница? Тонкий голос попытался возразить, что все воины попадают после смерти на бранном поле в Валхаллу, он же собирается отнять эту возможность, более того, жертва не будет добровольной, а значит, эта душа будет вечно скитаться в междумирье, так и не найдя места и покоя ни в одном из миров.

Значит, просто надо найти того, кого не жалко. В конце концов, волки также нередко убивают слабых членов стаи для того, чтобы вся стая могла выжить. Так что он будет считать, что поступает именно так, как это благородное животное.

Именно в этот момент ему прямо под ноги вывалился Вагни, как обычно пьяный, а пазл в голове Хрута сложился. Когда-то не так давно Вагни был неплохим воином, не гордостью клана, но всё же. Вот только после того, как его жену и детей за несколько недель унёс мор, мужчина превратился в позор клана. Вечно напивался и редко был в состоянии, чтобы даже связно разговаривать. Отец уже несколько раз делал ему внушение и по-хорошему давно уже должен был бы изгнать его из клана, но всё медлил. Надеялся, что тот одумается. Ну что же, Хрут решит этот вопрос за отца. Вагни как раз неровной походкой направился в сторону леса, так что остальное будет достаточно просто.

Глава 4

Хельга

Я с удивлением и любопытством разглядывала всё, что меня окружало, вот только трогать не решалась: интуиция упрямо нашёптывала, что это может очень, очень плохо кончиться. Я никогда не видела изнутри дом Ведущей Матери и очень сомневалась, что многие удостаивались подобной чести. Да что там, некоторые в клане шептались о том, что её дом соткан из костей демонов и врагов богов, а сторожит их сотканный из мрака волк. Но всё оказалось совсем не так, точнее не совсем так.

У дверей действительно расположилась волчица.

— Она должна со дня на день родить, видимо чувствует, что не переживёт роды, вот и пришла за помощью, — сухо покачав головой, проронила ведьма, стоило ей только уловить направление моего взгляда, а затем она распахнула для меня дверь в свой каменный дом. Я осторожно и со страхом вошла внутрь. У нас в клане ничего подобного не строили, попросту не умели. Все наши дома были из дерева, поэтому меня охватывало несколько давящее благоговение, стоило мне только оказаться внутри. Впрочем, и внутри дом мало походил на что-либо, что мне когда-либо приходилось видеть ранее.

— Садись, — ведьма указала мне на кресло, укрытое мехом медведя, — я приготовлю тебе восстанавливающий отвар, а после мы с тобой поговорим.

Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, о чём именно она хотела бы со мной поговорить, но так и не решилась задать свой вопрос. Всем известно, что ведьмы служат напрямую богам и исполняют их волю. Их нельзя ослушаться, за это постигнет кара богов. Хотя непонятно, что страшнее: кара богов или же проклятие ведьмы.

На всякий случай я начала тихонько читать вису Фрее в надежде на помощь и защиту, всё же я молодая дева, может и услышит богиня.

— Кому вису читаешь? — усмехнулась ведьма, которая стояла ко мне спиной и точно не могла видеть, как шевелятся мои губы, а слова я буквально еле-еле произносила, так что их она тоже не могла услышать. Не должна была, если она, конечно, человек. Хотя разве может быть ведьма человеком?

— Как вы узнали? — только и смогла выдавить я из себя. Получилось жалко, ну и ладно. Уверена, что я не первая, кто перед ней робеет. Ведьма заливисто и весело рассмеялась, а затем махнула рукой, и я с удивлением заметила, как прямо передо мной, точнее из моего рта, вылетел голубоватый воздух, который закручивался в воронку. Что это такое?

— Фрея? Просишь о помощи? — наверное, впервые в голосе ведьмы я уловила удивление и даже толику обиды. Это было неожиданно, оттого стало ещё страшнее.

— Разве помощь может быть лишней? — я постаралась, чтобы голос не звенел от страха, но совсем не была уверена в том, что у меня это хорошо получилось.

— А отдавать что будешь? — хитро поинтересовалась ведьма, наклонившись ко мне. — Боги редко кому просто так помогают, тем более если ты им не служишь, а амулетов на тебе я не заметила!

В голосе ведьмы было ехидство, но крыть мне было нечем. Она была права, я действительно до сих пор так и не определилась, какому божеству я бы хотела читать висы каждый день, чьим путём я бы хотела двигаться вперёд по жизни. Сага же уверяла меня, что для женщины это всё равно неважно, потому что она всё равно будет обязана признать богов своего мужа, как только он примет её в свой род. Так-то она была права, но что-то внутри меня противилось такому.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — спросила я после длительного молчания, а ведьма повернулась ко мне и снова рассмеялась.

— Ты такая же упрямица, как и твой отец, сразу видно, что та же плоть и кровь, вот только, в отличие от него, ты ещё свой выбор не сделала. Об этом и хотела поговорить, — сказала мне ведьма, протягивая кружку с дымящимся отваром.

— Что это? — осторожно поинтересовалась я, принимая кружку. Пахло приятно, но спросить всё же стоило. Ведь всем известно, что ведьмы не могут врать, но большие мастерицы недоговаривать. Некоторые говорили даже, что сам Локи обучал их этому мастерству: тому, как можно, не нарушив законы честности, служа богам, тем не менее обвести кого хочешь вокруг пальца.

— Я уже сказала, что это просто укрепляющий отвар, — недовольно проронила ведьма, — у меня нет намерения причинять тебе зло, от тебя слишком многое зависит, хотя ты свой выбор ещё не сделала.

— Что это значит? — спросила я, отпив немного. По телу тут же растеклось успокаивающее тепло, как будто меня у костра посадили, да в шкуры укутали. Приятно, но разговор совсем не радовал, особенно после того, как я в лесу наткнулась на демона Дикой Охоты. Это ведь тоже совсем непросто так?

— Всё на самом деле очень просто. Дикая Охота приходит и забирает только тех, чей огонь души уже погас, а также показывается тем, кто находится на перепутье. Это своего рода последнее предупреждение о том, что выбор должен быть сделан!

И тут я не выдержала.

— Какой выбор? О чём вы вообще говорите?! Как смеете?! Я всего лишь женщина! Какой у меня может быть выбор? Мой долг — повиноваться воле отца и служить клану!

Я сама не заметила, как отбросила в сторону кружку и буквально кричала на ведьму, за что тут же получила хлёсткую пощёчину. Больно не было, скорее обидно, а ещё отрезвляюще. Я действительно забылась. Я не имела права так себя вести по отношению к ведьме. Никто не имеет, если только не готов понести за это наказание.

— А ведь ты говоришь с Ведущей Матерью, я ведь, если ты успела заметить, тоже женщина, — заметила ведьма в мгновение ока, превращаясь из молодой женщины в дряхлую старуху. Я отпрянула. Ещё никогда не видела я ведьминскую силу так близко и столь наглядно.

— Что вы мне предлагаете? Стать ведьмой? — поинтересовалась я осторожно.

— Из тебя могла бы получиться неплохая ведьма, дури в тебе предостаточно, вот только слишком сильна твоя связь с кланом. Такую, как ты, так просто с корнем не вырвешь, — покачала головой ведьма.

— Тогда я совсем не понимаю, что именно вы мне предлагаете, — в моём голосе звучало отчаяние.

— Ничего особенного, только твой собственный путь, тот, что не протоптан ногами других, тот, что топтать надо будет самой.

Я понимала, что ничего не понимаю, но признаваться в этом не хотелось, я и так уже умудрилась оскорбить её достаточно. А ведьма снова рассмеялась.

— Твой отец хотел назвать тебя Хелью, когда ты родилась, — внезапно поведала мне женщина, а я в ужасе отшатнулась от ведьмы. Потому что то, что она говорила, было страшно. Всем известно, что нельзя называть человека именем бога, это страшное оскорбление, и уж тем более не стоит этого делать с той, что правит миром мёртвых и привечает в своём царстве всех тех, кто погиб не на поле брани.

— Я не позволила ему этого сделать, он не успел завершить ритуал, но с тех пор богиня следит за тобой!

Эта фраза пугала. Ведьма не сказала, что богиня уже сварила для меня мёд и ждёт в гости, но всё равно внимание от той, что несёт своей поступью смерть, вряд ли порадует хоть кого-то.

— И что это значит? — поинтересовалась я осторожно после длительного молчания.

— Разве плохо, когда та, что распоряжается жизнью и смертью, присматривает за тобой? — усмехнулась ведьма, а я поджала губы. Мне не нравилось, как она со мной разговаривает, как подшучивает, отвечает вопросами на вопросы, а сама тем временем следит внимательно за каждой реакцией, как будто я и не человеком была вовсе, а диким зверем, за которым надо наблюдать и следить за тем, чтобы он не напал.

Это нервировало, особенно потому, что я привыкла совсем к другому. Точнее, меня приучили к тому, что всё за меня решает отец, и мой долг — повиноваться главе клана, неважно, что я думаю или испытываю по этому поводу.

— Вы мне так ничего и не предложили, — заметила я с лёгким упрёком, а ведьма только рассмеялась в ответ.

— А я не торговка для того, чтобы предлагать тебе какой-то товар! Ложись давай спать, утром я отведу тебя в клан, — отрезала она и указала мне рукой на небольшой альков, в котором за шторой ткани обнаружилось удобное, если не сказать роскошное, ложе. Впрочем, я была почти уверена в том, что заснуть мне не удастся.

И я вновь ошиблась, потому что стоило только голове коснуться мягкой шкуры, которая почему-то пахла совсем не животным, а полевыми травами, как я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Ведьма ещё постояла и посмотрела на спящую девушку, а потом покачала головой и удивительно резво и тихо вышла из дома.

— Ты остаёшься тут охранять её сон! Отдашь жизнь, если понадобится, тогда помогу, — сказала она волчице, которая тихонько застонала, стоило только женщине покинуть дом.

Ведьма же не стала оглядываться и проверять, как поступит волчица, её путь лежал вглубь леса, туда, куда она отправлялась для того, чтобы принести дары и поговорить с теми, кто очень редко являлся смертным.

Широкая, тёмная река резво несла свои воды вперёд, несмотря на то, что вокруг резко похолодало. Ведьма подняла голову и резко выдохнула воздух, наблюдая затем, как белое облачко сорвалось с её губ.

— Значит, к утру ляжет снег, времени совсем не осталось, — пробормотала она и, скорбно прикусив губу, перепрыгнув через несколько кочек, оказалась на небольшом островке посередине реки. Всё место, которого занимал большой алтарь, на котором всё ещё горели остатки свечей.

На мгновение могло показаться, что стоило только ведьме вступить на островок, как всё вокруг на мгновение дрогнуло, словно покрылось легкой дымкой. Женщина тем временем опустила свои руки на алтарь и, вскинув голову к небу, принялась читать то ли заклинание, то ли молитву. Маленькие огоньки свечей задрожали, словно от порыва ветра, а затем взметнулись вверх, как будто сама стихия огня раздувала их. Ведьма тем временем откинулась назад, чуть ли не падая в воду с маленького островка. Её глаза закатились, а тело подрагивало в конвульсиях видения, которое охватило ту, что верой и правдой служила богам.

В каменном доме, растянувшись на чужой постели, спокойно спала та, у которой был выбор. Под дверью дома, никем не слышимая, с воем разрешалась от бремени больная волчица, а тело Ведущей Матери всё так же подрагивало в конвульсиях.

Когда женщина наконец пришла в себя, небо уже серело, а сама она каким-то образом оказалась на алтаре, в то время как ладони её были окрашены кровью.

— Плохо дело! — проскрипела ведьма, осторожно спускаясь со своего неожиданного места ночевки. Взглянула на свои ладони и выругалась. Настолько грязно, что от её слов вполне мог бы покраснеть даже опытный солдат, но, к счастью, рядом никого не было, так что можно было не переживать.

Осторожно и неуверенно перебралась ведьма обратно с островка на свою сторону реки, а затем неловко подняла с земли корягу. Опираясь на неё как на трость, она, всё ещё пошатываясь, медленно отправилась в сторону своего дома.

Волчица уже разрешилась от бремени, но всё так же продолжала тихонько скулить.

Ведьма, охнув и тихо зашипев, склонилась над ней.

— Мне жаль, но только один волчонок выжил, да и ты долго не протянешь, а права лечить тебя у меня нет, сама знаешь, — поведала она волчице, которая понятливо склонила голову, принимая свою участь. Но затем вскинула голову и еле слышно зарычала, словно собирая последние силы для того, чтобы попытаться возразить.

Ведьма молчала, пожёвывая губу.

— Хорошо, если она примет волчонка и он согласится взять на себя твой невыполненный долг, то я помогу, — наконец проронила она, а волчица, удовлетворённо кивнув головой, подтолкнула к ногам ведьмы единственный ещё шевелящийся комочек.

Глава 5

Хельга

Я проснулась неожиданно, словно очнулась от болезни, и огляделась. Далеко не сразу, но воспоминания о прошлой ночи начали возвращаться ко мне, а вместе с ними и липкий страх. Я встала и выглянула в окно. Ночная мгла медленно, но верно рассеивалась, а значит, вот-вот наступит холодный и серый рассвет.

О боги! Меня ведь не было всю ночь, уверена, что Сага не упустила такой возможности и подняла на ноги весь клан. Она обязательно нажужжит в уши отцу, что она со мной не справляется и что мне срочно нужен муж и, конечно, предложит своего сына. Я нервно закусила губу, размышляя, как мне выбраться из сложившейся ситуации. Руки при этом действовали сами, они одевались и собирались. Может быть, мне удастся незаметно пробраться в хранилище зерна и прикинуться, что я спала там? Не самая лучшая мысль, но при должной ловкости может сработать. Злить отца мне не хотелось, я уже успела несколько раз на себе испытать силу его гнева, и повторы меня не манили.

Плохо, конечно, покидать ведьму вот так, не попрощавшись и не поблагодарив её за советы, хоть я ничего из них и не поняла.

Вот только стоило мне распахнуть дверь её дома, как я обнаружила саму женщину, стоящую возле костра у самого входа. В воздухе витал также удушливый запах, о природе которого я побоялась спрашивать.

— А ты рано встала! Молодец! Смотрю, и выглядишь намного лучше, — усмехнулась Ведущая Мать, а я смутилась. Она была права, я действительно чувствовала себя намного лучше и увереннее, словно с меня сняли лишнюю шелуху, которая мешала свободно дышать.

— Доброе утро, Ведущая Мать! Да будет благословен богами ваш день, — ответила я приветствием с ритуальным поклоном, но ведьма не оценила моих усилий и только махнула рукой, показывая своё безразличие к проявленному мной уважению.

— О своём дне я позабочусь, а тебе не помешало бы позаботиться о своём! — заявила мне она, а я тут же помрачнела, вспомнив, что меня может ожидать в клане. В голове мелькнула трусливая мысль о том, чтобы попросить ведьму проводить меня до клана, но я её тут же отбросила. Это может как помочь, так и только усугубить ситуацию.

Ведьма только зашлась кашляющим смехом, как будто услышала мои мысли, а мне стало совсем не по себе.

— Иди сюда! Вон посмотри, что тут и скажи мне, возьмёшь себе или нет?

Я отправилась в указанном ведьмой направлении. Если я что и успела чётко усвоить за время нашего с ней знакомства, так это то, что спорить с ней не стоит, лучше сразу делать то, что велено. Так жить будет значительно проще.

В указанной ведьмой куче тряпок внезапно обнаружился красивый и совсем белоснежный волчонок.

Я посмотрела на него, а потом на ведьму. Она что, хочет, чтобы я забрала к себе малыша? Но что на это скажут в клане? Волки — это не домашние животные, они хоть и считаются священными, но жить с ними рядом — непростая задача.

Вот только ведьма упорно делала вид, что не видит ни моей растерянности, ни вопроса на моём лице.

Взгляд вернулся к маленькому волчонку, который мило и беззащитно ворочался в тряпках. Вспомнилось то, что ведьма сказала о том, что его мать не переживёт родов. Я оглянулась по сторонам в поисках волчицы, но никого вокруг не было. Внезапно меня осенила ужасная догадка. Вот откуда этот запах. Она сожгла её тело! Сожгла вместе с шерстью!

Меня передёрнуло, но я постаралась успокоить себя мыслью о том, что волчица всё равно, скорее всего, была уже мертва. Нельзя вот так просто убивать волков, даже ведьмам нельзя.

Затем мой взгляд и мысли вернулись к малышу, который еле слышно скулил. Он остался без матери. Точно так же как и я.

Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, руки сами потянулись к волчонку, и я взяла его на руки с какой-то непередаваемой нежностью, зарывшись в его тёплую, короткую шерстку. Именно в этот момент этот паршивец до крови укусил меня за палец.

Не знаю, как я умудрилась вообще не выкинуть этого мелкого мерзавца, а он тут же принялся, словно извиняясь, зализывать мою небольшую ранку.

— Паршивец! — прошипела я, вот только почему-то злости больше не чувствовала, только удивительное спокойствие и умиротворение, как будто это не меня только что укусили.

— Теперь вы с ним связаны, — раздался голос ведьмы над моим ухом, заставив меня вздрогнуть всем телом.

— Что это значит? — поинтересовалась я слегка дрогнувшим голосом. Меня сильно тревожило то удовольствие, которое звучало в голосе ведьмы. Нервировало.

— Это значит, что теперь у тебя будет верный и трепетный помощник, который обязан тебе жизнью. Дважды обязан.

Я посмотрела на малыша в своих руках и не совсем поняла, каким именно образом он вообще сможет меня защищать или помогать, но спрашивать было некомфортно.

Но ведьма всё поняла по моему взгляду и выразительно цокнула языком.

— Давай ставь его прямо на землю, — проворчала она, а я резко передумала. Нормальный же волчонок, а то, что небольшой, так оно даже лучше. Но ослушаться ведьму не осмелилась, только не после всего того, что произошло со мной со вчерашнего вечера.

Поэтому, прошептав просьбу простить меня, если что, я поставила волчонка на землю, а ведьма тем временем принялась рисовать вокруг него круг.

— Ты имя хоть придумала? — недовольно поинтересовалась она, а я выразительно поджала губы. Вместо беспокойства заняла мыслительная работа. Имя — это ведь очень серьёзно. Мне до этого никогда не выпадала честь кого-то называть. Так что я немало нервничала от неожиданно свалившейся на меня ответственности.

— Вур! Я назову его Вур, — выкрикнула я, а волчонок тихо зарычал. Это что, значит, что ему не понравилось имя?

— Пойдёт, — согласилась ведьма, которая как раз успела закончить круг и сейчас смотрела на меня и на волчонка, широко расставив на земле ноги.

Сейчас она совсем не выглядела ни слабой, ни немощной, наоборот, в ней чувствовалась доселе невидимая сила, словно она одна могла только одним взглядом остановить целое войско. Хотя она, наверное, и могла, проверять мне совсем не хотелось.

Ведьма прикрыла глаза и начала читать заклинание на незнакомом и совсем непонятном мне языке, а круг вокруг волчонка засветился серебром, и волчонок успел порядком перепугаться. Вот только выйти за его пределы он уже не мог, да и мне вытаскивать его было страшно, оставалось только надеяться на то, что ведьма не желает ему зла.

— Всё будет хорошо! Обещаю! — прошептала я, не уверенная в правдивости своих слов, как и в том, что волчонок меня вообще услышит.

Однако по изменившемуся выражению мордочки я поняла, что он всё-таки услышал и понял. Но я совсем не успела этому удивиться, потому что в следующее мгновение буквально отпрыгнула от круга. Ведьма продолжала говорить заклинание, которое сейчас больше напоминало красивую и странную песню, а волчонок внезапно начал очень быстро расти и возмужать.

Это было настолько удивительно и неожиданно, что я буквально села в ледяную, присыпанную первым снегом землю и уставилась на происходящее во все глаза. Нет, я знала, что ведьма сильна и способна на многое. Но одно дело — знать со слов кого-то, а совсем другое — видеть своими собственными глазами, как ещё маленький волчонок быстро, по волшебству превращается в огромного, матерого волка.

Песнь ведьмы оборвалась, как порыв ветра, резко и оставив странное послевкусие на языке, а я всё также сидела и пыталась отдышаться и хотя бы немного прийти в себя.

— Ты не смотри на размер, он не столько важен, хоть и выглядит сейчас Вур устрашающе, — цокнула языком ведьма. А огромный белоснежный волк, неловко покачиваясь на лапах, как будто перепил браги, подошёл ко мне и уткнулся носом в мою шею, обнюхивая.

— Внутри он всё тот же волчонок, и тебе придётся потрудиться для того, чтобы вырастить себе верного друга и соратника. Но тут магия бессильна, я сделала всё, что могла.

— Спасибо, — пробормотала я немного растерянно и не совсем понимая, за что именно мне стоит поблагодарить. Но интуиция буквально вопила о том, что с ведьмой шутки плохи, и лучше лишний раз сказать спасибо, нежели пожинать плоды своей неблагодарности.

— Давай! Не сиди тут как соляной столб, девушкам это вообще не шибко полезно, а тебе ещё клан под себя подгребать, порядок наводить, да детишек рожать!

Я хотела было возразить, но вовремя прикусила язык.

Вместо этого я пошатываясь, точно так же как Вур, встала на ноги.

— Это пройдёт, — заметила ведьма, — вам обоим понадобится немного времени, чтобы привыкнуть друг к другу и выровнять ваши энергии. До того как дойдём до клана, уже если не успеется, то точно будет намного проще.

Что это вообще значит? Ведьма пойдёт со мной? Спросить и уточнить очень хотелось, но страх был всё ещё силен. Забавно, ещё вчера я могла относиться к ведьме несерьёзно, почти как к равной, но то, что я увидела сегодня, навсегда всё изменило. Мы не были равными и никогда не стали бы ими. Я видела до этого, что делала у нас в клане знахарка, и наивно полагала, что это и есть настоящая магия.

Но как же я ошибалась.

Сейчас я понимала, что знахарка ведьме и в подмётки не годится. Это как сравнивать боевого коня и собаку. Бесспорная польза есть и от одного, и от другого, но всё равно это совсем разные подвиды и делать они должны разные вещи.

Я была буквально раздавлена её силой, а от одних мыслей, на что же способна ведьма, если того захочет, кружилась голова.

— Запомни, сначала знания, а только потом сила, — проговорила она, когда я судорожно запихивала какие-то вывалившиеся во время сна мелочи из своего нательного мешка обратно, туда, где они должны быть.

— Вы что, будете меня учить? — сорвалось с языка прежде, чем я успела себя остановить, а ведьма только заливисто рассмеялась.

— Нет, у тебя другой путь, но коли боги даруют тебе дочь, то её я могу забрать, — заметила она и протянула мне ещё один мешок, а я замерла потрясённая. Неужели все те слухи, что ходили о том, что ведьмы забирают детей, правда? У меня не было дочери, не было планов на замужество, но за ещё не родившуюся малышку уже сейчас стало страшно.

— Тут решать буду не я, а боги, а ты это положи в нательный мешок, — ведьма посмотрела на меня с обидой и снова ткнула в меня небольшим кульком, завернутым в холст с красивой вышивкой.

— Бери давай, пока я не передумала, да попусту не пользуйся, пускай в тяжкий час он тебе поможет.

— Да благословят вас боги! — только и смогла выдавить я из себя.

— Давай, давай, пошевеливайся, пока твой отец весь клан на уши не поставил! — проворчала женщина, а меня затопило глупое и совсем неуместное тепло. Мне было приятно от одной мысли о том, что отец переживает и нервничает за меня, хотя и было понятно, что скрыться и как-то объясниться у меня уже больше не получится. Я точно получу наказание, тут даже вся магия ведьмы не поможет, отец в своём праве. И всё равно на сердце было тепло, как будто его в шубку из медвежьего меха укутали.

Глава 6

Вот уже несколько часов в клане царил страшный переполох, и для этого была причина. Шутка ли, единственная дочь главы пропала! Буквально испарилась, а следы обрывались посреди леса. Никто не спал, перерыли все дома и даже подсобные помещения, мужчин отправили с факелами в лес прочёсывать, несмотря на то, что вовсю гуляла Дикая Охота и любой богобоязненный предпочитал в тёмное время суток сидеть дома. Но разве можно пойти против слов главы? Только послушно склонить голову и начать делать то, что приказано. Всем известно, что гнев Альмода силён и глава скор на расправу. Никому не хочется рисковать своей головой.

— Вот же мелкая тварь, — прошипела Сага и в сердцах сплюнула на землю. Ей досталось больше всего. Глава клана с чего-то решил, что именно она ответственна за его дочь, хотя мерзавка уже давным-давно вышла из детского возраста. Это было вдвойне обидно, потому что Сага намеревалась поговорить с главой, чтобы сосватать её за своего сына. Вот только сейчас и дураку было понятно, что этот разговор придётся отложить на неопределённое время. И не только потому, что она оказалась крайней, а потому что Альмод внезапно вообще вспомнил, что у него есть дочь.

Почти всю жизнь он относился к девушке как к украшению на стене: есть и ладно, нет — и не замечу. Но сегодня внезапно потребовал дочь к себе на разговор и знатно рассердился, когда узнал, что её никто не может найти. Надо же было этому случиться именно сегодня? Сага вновь выругалась сквозь зубы, запоздало подумав о том, что с мелкой мерзавки станется заявить, что она покинула клан из-за того, что Сага решила её выдать за своего сына. Если она так сделает, то ей точно не сдобровать, более того и сыну тоже может достаться. Кормилица нервничала и не находила себе места всю ночь, метаясь словно в бреду по своему дому. Но не раскаяние двигало ею, а страх за свою шкуру и ещё больше страх за сына, за родную кровиночку. Она ведь всю жизнь положила на то, чтобы он вырос и возмужал, чтобы занял достойное место в клане, ночей не спала, интриги плела и что теперь? Всё впустую?

— Ведьма! — почти выкрикнула Сага от поразившей её идеи. Как же она раньше об этом не подумала? Правда, тревожить ведьму по мелочам не стоит, за это тоже по голове не погладят, но ведь пропажа дочери главы клана — это совсем не мелочи! А там кто знает, может, ведьма и вовсе скажет, где шляется эта девчонка. В таком случае она сможет не только привести девчонку к отцу, спасая свою репутацию, но и вправить ей мозги по дороге.

Торопясь, Сага оделась потеплее. На улице начало уже светать, но она понятия не имела, как быстро сможет найти ведьму, а рисковать собственным здоровьем и мёрзнуть в лесу она совсем не хотела. Ещё она не хотела, чтобы кто-то додумался до этого же раньше неё. В клане ведь не было совсем глупцов, они у Альмода просто не задерживались. Родич правил суровой рукой, именно поэтому жилось в клане сытно и спокойно, и нападения, и болезни обходили их стороной. Да и вообще их, на взгляд Саги, можно было бы считать любимцами богов, если бы не навязчивое желание Альмода обзавестись сыном. Но ей какое дело до этого? Её дело маленькое: девку найти да сына получше пристроить — именно с такими мыслями Сага покинула дом и вышла в утреннюю сырость.

На улице было холодно и сыро, ледяной туман поздней осени стоял в воздухе и укутывал с головой каждого, кто решался в него нырнуть. Сага выругалась, как искать ведьму при таком тумане, было совсем непонятно. Но ждать, пока туман рассосётся, было опасно. Да и когда это произойдёт? Одним богам известно. Поэтому, пробормотав под нос, что она не дрогнет, а как следует отхлещет Хельгу веником, Сага отправилась в лес.

Угроза была серьёзной: в клане строжайше запрещалось применять физические наказания для детей, за такое выгоняли в момент, а детей забирали и отдавали на воспитание в другие семьи. Но Сага была сейчас слишком зла, чтобы мыслить трезво. Её гнала вперёд злоба и жажда власти. Внезапно впереди послышалось подвывание волка, которое неприятной изморозью прошлось по коже кормилицы. Что это вообще такое? Волки редко подходили близко к землям клана, знали, что тут живут люди, да и до голода зимы было ещё далеко. Сага перехватила покрепче посох. Она хоть и женщина, и пускай немолода, но точно сможет за себя постоять.

Именно в этот момент из тумана шагнул большой белоснежный волк. Сага замерла, во все глаза рассматривая хищника, который и не думал отступать в сторону, а только испытующе смотрел ей прямо в глаза. Матёрый. Да только и она не лыком шита и совсем не собирается уступать дорогу.

— Вур! Ты куда? — послышался голос из тумана, и из него выступила не кто иная, как Хельга.

— А вот и ты, мерзавка! — самодовольно выдохнула Сага, совсем позабыв о том, что перед ней стояла не только девчонка, но и матерый волк, который тут же поспешил зарычать на женщину.

— Немедленно отгони это нечто! Мы тебя всю ночь искали, — завопила Сага, немного струхнув. Она не была дурой и прекрасно понимала, что если волк на неё прыгнет, то остановить его будет очень сложно, а не исключён вариант, что Хельга даже не будет пытаться, припомнив ей всё плохое. Она бы сама именно так и поступила.

— Это не нечто, это Вур, — ответил спокойный голос, и из тумана к ним шагнула ведьма, а Сага тут же поспешила низко поклониться, пробормотав приветствия.

— Вур, не стоит. Она мало того что невкусная, так ещё и запросто может оказаться ядовитой! — заявила ведьма волку, который тут же прекратил рычать на женщину. Саге было очень обидно такое обращение, но она не посмела ни словом, ни жестом показать своего неудовольствия. Все слишком сильно боялись ведьму, боялись её даже сильнее, чем главы клана. Последнего хоть и трудно было обмануть или ввести в заблуждение, но всё же возможно. Ведьма же смотрела глазами богов прямо в сущность человека и судила не по законам людей, а по законам богов. Кому же охота рисковать и связываться? Никому, поэтому Сага про себя решила, что просто припомнит это унижение Хельге и выместит на ней злость. Всего-то и делов!

— Созови возле дома главы весь клан, мне есть что сказать, — бросила ведьма, проходя мимо Саги и следуя за Хельгой, а Сага тут же кинулась исполнять приказ, гонимая вперёд любопытством. Что же такого собирается сказать ведьма? Да и когда её вообще видели в последний раз тут? Кажется, это было именно когда родилась эта проклятая девчонка. После этого Ведущая Мать и носа своего в клан не совала. Кто-то в какой-то момент даже успел подумать, что ведьма и вовсе умерла, но очевидно, что это не было правдой.

Ведьма прошла вместе с Хельгой через всё поселение, собирая удивлённые взгляды. Многие тут же следовали за женщиной, а Хельга и вовсе прижалась к ведьме, ища возле неё защиты от гневных взглядов родичей. И только Вуру было глубоко всё равно, кто и что подумает о нём. Молодой волк, родившийся в эту ночь, гордо нёс себя вперёд, не обращая внимания ни на кого вокруг.

Вскоре возле дома главы собралась приличная толпа. Не прошло много времени, как из леса вынырнул и сам Альмод. Несмотря на возраст, глава клана был ещё крепок и умом, и телом, а седина мудрости совсем не портила ни его породистое лицо, ни закалённое схватками тело.

— Что здесь происходит? Ты где была? — рявкнул Альмод так, что все разговоры смолкли и возле дома воцарилась такая тишина, что можно было даже услышать шелест ветра. Всем родичам было понятно, что глава не в духе, а вызывать его гнев в таком состоянии совсем не стоило.

— Давно не виделись, Альмод, — усмехнулась ведьма, появляясь на пороге его дома, а глава был готов поклясться, что ещё секунду назад этой мерзкой старухи тут не было. Он не сдержался и скривился, словно от внезапно охватившей его зубной боли. Он был совсем не рад видеть ведьму и как ни старался, не мог этого скрыть.

— Мы рады приветствовать тебя в нашем клане, о Ведущая Мать, — произнёс Альмод ритуальную фразу и поклонился, как положено, хотя в его голосе было немного уважения и ещё меньше радости. Но формально он поприветствовал, и придраться было не к чему. Вот только ведьма зашлась громким хохотом, от которого пробрало до костей буквально всех. Даже Альмод поёжился, хотя был не робкого десятка и поговаривали, что его не напугать даже морскими демонами, которые иногда нападали на моряков.

— За это время ты стал лучше врать, — сообщила ведьма, отсмеявшись, — но мне не нужны твои фальшивые приветствия. Мне прекрасно известно, что ты не рад меня видеть! Я пришла сюда не ради тебя, а из-за твоей дочери и проклятия, — заявила ведьма и многозначительно улыбнулась.

По родичам пошёл недоумевающий шёпоток, о чём она вообще говорит? О каком проклятии? Нас что, прокляла Ведущая Мать?

— Тихо! — рявкнул Альмод, и все разговоры смолкли, хотя вопросы и любопытство буквально витали в воздухе. На лице главы клана заходили жёваки, он совсем не хотел обсуждать подобные темы и вопросы перед всеми, но ведьма явно не собиралась оставлять ему выбора. Вот же желчная, злопамятная старуха! Но ведьма только усмехнулась и даже, кажется, пробормотала что-то вроде «спасибо».

— Я принесла волю богов, — усмехнулась ведьма, и вокруг воцарилась гробовая тишина. Всем очень хотелось верить в то, что это точно и непременно будет что-то хорошее. И только Альмод совсем не выглядел ни счастливым, ни полным надежд.

А ведьма взмахнула руками, и тучи в небе разошлись, как будто их и вовсе не было, а на саму ведьму потоком хлынул солнечный свет. По толпе пробежался потрясённый шёпоток. Всем было известно, что ведьма может многое, если не всё. Но одно дело знать и передавать из уст в уста, а совсем другое — наблюдать собственными глазами.

— Боги услышали тебя, Альмод. У клана появится наследник и сын, — возвестила ведьма, а на лице Альмода появилась редкая для него улыбка и само выражение будто бы смягчилось, словно с его плеч сняли тяжёлую ношу. Но ненадолго. Ровно до того момента, как он заметил, что ведьма явно не закончила и сейчас смотрела прямо на него со снисходительной, многозначительной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Он появится после того, как твоя дочь Хельга свяжет себя узами брака с достойным, — закончила ведьма и подтолкнула вперёд девушку, на которую тут же пал взгляд Альмода. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего, и Хельга явно чувствовала себя не в своей тарелке. По клану же пронеслись тихие перешёптывания, все пытались понять, что же именно значат слова ведьмы и как быстро Хельгу выдадут замуж, да и вообще непонятно, имелось ли в виду, что сын будет у Хельги или же что Альмод снова женится.

— Зачем ты приволокла волка в клан? — сурово поинтересовался глава клана. Правда, было не совсем понятно, спрашивает ли он это у дочери или же у ведьмы. Хотя разве можно так говорить с ведьмой?

— Вур — фетч Хельги, который ей подарила сама Хель. Не мне тебе объяснять, что это значит, — усмехнулась ведьма, а Альмод в сердцах сплюнул на землю и повернулся ко всем спиной.

— Готовьте всё к свадьбе, — коротко приказал глава клана, — завтра я назову имя жениха, — отрезал Альмод и, не посмотрев на дочь, ушёл в дом главы. Вслед за ним тут же кинулась Сага. Хельга попыталась было сделать шаг в сторону женщины, но ведьма крепко схватила её за руку.

— Не мешай другим вершить свою жизнь! Лучше займись собственной!

— Но ведь она идёт сватать меня своему сыну, — прошипела Хельга со злостью.

— И ты что, думаешь, отец отдаст свою единственную дочь, свою благую кровь за кровь кормилицы? — усмехнулась ведьма, а девушка прикусила язык. У неё явно были сомнения, но озвучивать она их не решалась.

— Иди лучше займись Вуром, его неплохо было бы покормить и начать с ним заниматься!

— Чем? — удивилась Хельга.

— Всем тем же, чем занимаешься и ты, — отрезала ведьма.

Глава 7

Хельга

Все происходящее мне не нравилось. Нет, даже не так, все происходящее мне категорически не нравилось, но моего мнения опять никто не спрашивал. И почему я решила, что ведьма хоть чем-то лучше всех остальных?

«Но ведь она меня спасла от демона Дикой Охоты», — попытался возразить неуверенный голос внутри, но тут же был задавлен вполне простым логическим выводом о том, что ведьма это сделала не ради меня, а для благополучия клана.

— Вур, пошли прогуляемся, — сказала я волку, и он вполне послушно, не обращая внимания на косые взгляды других членов клана, пошел за мной. Я зашла в свою небольшую комнату в доме Саги, обняла волка, зарывшись в его мех лицом, и дала волю слезам.

Мне было больно и обидно от осознания своей ненужности. Точнее, не так. Я была нужна, но только как инструмент, никого на самом деле не заботили ни мои мысли, ни мои чувства. Не то чтобы я не знала этого раньше, просто то, как поступила ведьма, меня окончательно добило. Возможно, это действительно была воля богов, но почему она меня об этом не предупредила? Ведь могла!

«Ты бы тогда просто сбежала», — подсказал голос в голове, а я только снова хлюпнула носом.

— Ты чего это тут расселась? Давай собирай свои вещи и проваливай! — в комнату ворвалась злая и растрепанная Сага. Весь её внешний вид буквально говорил о том, что её разговор с отцом не задался. Это немного успокаивало, но только отчасти. Отец всё равно выдаст меня замуж, он не тот, кто отступает от своих слов, да и клан ему сейчас в этом поможет. Клану нужен наследник, а я, к огромному своему сожалению, всего лишь женщина.

— Это ещё с чего? — заметила я, поднимая заплаканное лицо. Обычно я бы не решилась напрямую перечить Саге, но сейчас во мне было слишком много злости, да и присутствие Вура внушало несвойственную мне раньше уверенность, если не храбрость. Не об этом ли говорила ведьма?

— Ишь, какая умная! — язвительно заявила Сага, уперев руки в боки. — Неужели ты забыла о том, что той, что выходит замуж, не положено жить в одном доме с неженатым мужчиной, а тут живу я и мой сын!

Я опешила. Так-то она была права, было такое правило, но куда я пойду? Вот только, кажется, никто не собирался ожидать, пока я соберусь с мыслями. Поднимать руку на меня Сага не смела, она запросто могла в таком случае вообще остаться без неё, но весьма многозначительно встала у входа, распахнув дверь на улицу, из которой тут же потянуло холодным воздухом.

— Ты, конечно, можешь оставаться, но в таком случае я скажу, что мой сын уже успел с тобой возлежать, — усмехнулась Сага, а я тут же поспешила выскочить из дома. Ещё не хватало мне таких неприятностей. Боги не требовали от девицы чистоты, но люди — не боги, а такое утверждение давало возможность Саге действительно настаивать на том, чтобы я вышла за её сына. Оно мне надо?

Поэтому я и Вур тут же оказались на улице. Было холодно, а я принялась думать. Отец собирался сообщить о своём решении завтра, и до этого времени на глаза ему лучше не попадаться. Вот только где мне провести ночь до этого, да и поесть не помешало бы. Не говоря уже о том, что Вура тоже кормить надо.

— Ты что, снова решила сбежать от своего счастья? — внезапно раздался голос сбоку, а я повернулась для того, чтобы увидеть знахарку. В голове тут же сложился план. Как же я раньше о ней не подумала? У неё нет ни детей, ни мужа, но жилье достаточно просторное. Мало ли, надо будет следить за больными и ранеными и готовить зелья. Она точно сможет нас принять.

— Нет, дом новый ищу, — сказала я и честно посмотрела в глаза знахарке. — Возьмёте к себе?

— Значит, глава выгнал Сагу, а она решила выместить злость на тебе, — тут же быстро сложила ситуацию знахарка. — Возьму, конечно, даже кое-чему научу. Неизвестно, кто у тебя будет мужем, а в жизни всякое может пригодиться.

Мне совсем не пришлись по вкусу слова знахарки, но я решила, что будет неразумно комментировать и отталкивать ту, что предложила мне кров. Тем более, что она совершенно спокойно и ровно смотрела на Вура. Знахарка махнула рукой, а я отправилась за ней к её дому.

Женщина распахнула передо мной дверь, а я ритуально поклонилась и приложила руку к двери дома, прося духа дома принять и защищать меня всё то время, что я буду находиться внутри. Знахарка смотрела на всё это с нечитаемым выражением лица.

— А в тебе много стати и силы, что была у твоей матери, — сказала она, стоило мне только зайти внутрь.

Я чуть было не споткнулась, но в последний момент всё же смогла выровнять и походку, и дыхание. Шутка ли дело, в клане никто обычно не говорил о матери. Я знала о ней очень мало.

— А какая она была? — спросила я робко, дрогнувшим голосом.

— Храбрая, смелая, воин, светлая как солнышко, — улыбнулась знахарка, а в её глазах заплясали тени прошлого. — Почему ты думаешь, твоему отцу так сложно? Такую дырищу в груди ничем не заткнёшь, а ты на неё ещё и сильно похожа.

Слова знахарки вызывали ещё больше вопросов, вот только я не знала, с какого именно начать. Воин? Моя мать была воином? Нет, женщин, если они того хотели, обучали ратному ремеслу. Да что там, у нас любая могла постоять за себя, по-другому просто не выжить. Но воин — это другое. Это путь ума, тела и души. От слов же про отца стало немного легче, словно камень с души сняли, и дышать стало проще. Я и в самом деле мало задумывалась о причинах его холодности ко мне, но сейчас, если не прощала, то хотя бы примерно понимала. Сложно смотреть на то, что изо дня в день напоминает о твоей потере.

— Отец выдаст меня за кого-то вне клана, — внезапно проронила я. Не знаю, откуда пришла эта мысль, но она была чёткой, верной, логичной.

— Думаешь? — переспросила знахарка, протягивая мне тарелку с горячей кашей. И когда она только успела? Неужели я так глубоко задумалась, что потеряла счёт времени?

— Я так чувствую, — тихонько сказала я и опустила глаза вниз. Вур тоже получил свою порцию каши, которая к тому же была щедро сдобрена сырым мясом.

— Время всё расставит по своим местам, а сейчас давай ешь, у нас ещё полно дел. Раз уж ты пока будешь жить у меня, то и помогать будешь как положено, — сказала знахарка. А я даже не стала возражать, потому что это было честно и справедливо.

Знахарка, не жалея, отправила меня работать: хвороста натаскать, дров наколоть, воды принести. Всё это было вполне обычными занятиями, я делала это каждый день, так что жаловаться не собиралась. С гораздо большей тревогой я ожидала захода солнца. Из дома выходить будет уже нельзя, а значит, она найдёт мне занятие внутри. Вот только, к моему удивлению, ничего страшного не было. Знахарка вновь вкусно меня покормила, а затем посадила разбирать и измельчать пучки растений, которые она уже успела засушить с лета.

При этом она не теряла времени: её собственные пальцы ловко и уверенно перебирали травы, а сама она при этом бойко рассказывала о том, какие свойства есть у того или иного растения. Было интересно. Даже Вур слушал внимательно, хотя бойкая натура волка плохо вязалась с усидчивостью. Я, наконец, поняла, что именно имела в виду ведьма, когда говорила, что он вырос только размерами. Вур действительно совершенно не обращал внимания на свой крупный размер и вёл себя как маленький волчонок или на худой конец щенок. Хотя почему как? На самом деле он таким и являлся.

— Я только не совсем понимаю, как мне это может пригодиться, — робко сказала я перед тем, как отправиться спать. Знахарка выделила мне не только приличную кровать, но даже собственную комнату. Редкая роскошь, на которую я совсем не рассчитывала, когда просилась к ней с ночёвкой.

Рассвет я встретила с тревогой в сердце, от того сильно удивилась, когда обнаружила, что знахарка уже встала.

— Я не ведьма, но сила у меня всё же есть, а значит, и ресурсов больше, — проговорила она, качая головой.

— Что это значит? Ведьма сказала, что и у меня есть сила, может, я тоже могу стать знахаркой? — я не смогла скрыть надежды в голосе, но знахарка не обиделась, только рассмеялась.

— Сила у тебя правда есть, это и я заметила, вот только травы не зовут тебя, не манят. Где именно лежит твоя сила, тебе предстоит найти самой!

— Что это значит? — осторожно поинтересовалась я.

— На самом деле магия почти везде, только редко кому хватает сил и мудрости, чтобы это увидеть.

— Разве нужны силы, чтобы увидеть магию? — поразилась я. Мне всегда казалось, что магами просто рождаются.

— Сначала знания, а только потом сила, и то её надо наработать. Ты вот видишь, как наши воины каждый день с самого малого возраста тренируются с мечом? Хорошие же воины вырастают. С магией всё примерно так же.

— То есть вы хотите сказать, что любой при должном желании и упорстве может стать ведьмой или знахаркой? — я не смогла скрыть сомнений в голосе. Звучало для меня это очень странно. Немыслимо.

— Почти каждый может, боги щедро одаривают своих детей, да вот только не каждый этот путь выберет, и ещё реже кто его пройти сможет. Одного таланта мало, нужно много упорства!

— Я смогу! Я всё сделаю, — горячо пообещала я, а знахарка только покачала головой.

— Не говори глупостей! Боги сказали свою волю, норны уже наметили полотно твоего пути, тебе остаётся только ему следовать.

Я сама не заметила, как на глаза выступили слёзы.

— А что, если я не хочу? Не хочу замуж! — выпалила я и посмотрела на знахарку, а та улыбнулась мне.

— За кого не хочешь?

— Ни за кого не хочу! Вообще не хочу! — жарко провозгласила я, а знахарка только покачала головой.

— Ты сначала посмотри, кого назовёт тебе отец, а уже потом решай. Помни, что дочь может отвергнуть троих предложенных отцом и троих предложенных богами. Седьмого или же иную судьбу решат норны, это только в их силах.

Я сжала губы в тонкую нитку. В то, что отец позволит мне отвергнуть троих, я верила с трудом. Глава клана терпеть не мог неповиновения и запросто изгонял из него.

— Помни, что сказала ведьма. Отец не сможет тебя прогнать, слишком многое стоит на кону, — знахарка словно услышала мои мысли, а я только кивнула в ответ.

— Ладно, давай завтракать и одеваться. Ночью вновь похолодало, а нам ещё ждать вместе со всеми главу и его решение.

Я только угрюмо кивнула и пошла разжигать всё ещё горячие угли камина. Дом остывал к утру, и прогревать его стоило именно сейчас в эти зябкие часы перед рассветом. Не прошло и часа, как мы со знахаркой в числе многих стояли перед домом отца. Сага косилась на меня и недовольно кривила губы, но молчала. Боялась. Одно дело задирать меня, чья судьба непонятна, а совсем другое — знахарка. Она может обидеться и тогда пиши пропало, а ведь зима уже стучится своей клюкой в двери домов.

Не знаю, хорошо это или плохо, но отец появился достаточно быстро, даже руки мои не успели озябнуть. Он обвёл всех присутствующих внимательным взглядом, ничем не выделив меня из толпы, и только потом заговорил.

— Я решил выдать свою дочь за Хрута, сына Хакона, в то же время как я сам женюсь на дочери Хакона Сигрун, которую мне уже сосватали. Я сегодня же отправлю радостную весть Хакону. Обе свадьбы отпразднуем тут у нас сразу после Йоля, еды у нас предостаточно, и я не вижу смысла ждать весны. Клану нужен наследник!

Глава 8

Хельга

Я не знаю, сколько времени я простояла, глупо пялясь в пустоту перед домом отца. Всё внутри меня пыталось как-то осознать его решение, связать всё вместе и в то же время не могло. У меня просто в голове не укладывалось его решение. Как я ни крутила всю ситуацию, получалось, что отец меня отсылает прочь. Ведь Хрут явно не захочет оставаться в клане, а мне было невероятно сложно представить себе жизнь за его пределами.

Я не была глупой и прекрасно понимала, что рано или поздно отец всё равно выдал бы меня замуж, но мне и в голову не приходило, что он может выдать меня куда-то за пределы клана. Хотя я и знала о том, что подобное иногда практиковали. Как я вообще смогу жить одна, отрезанная от родной земли, от родичей, от всех, кого знаю? От одной только мысли о подобном по телу пробежала дрожь, а Вур, который явно чувствовал моё смятение и настроение, потерся о мою руку.

— Что, уже не кажется мой красавчик таким плохим вариантом? — из пучины меня резко выдернул насмешливый голос Саги, которая смотрела на меня, не скрывая злорадства. Отвечать ей я не собиралась, это было не только глупо и бессмысленно, но могло и плохо кончиться. А у меня и так проблем предостаточно. Поэтому я просто развернулась и отправилась к знахарке.

— А я тебе говорила, что надо было у меня оставаться, сейчас бы у тебя таких проблем не было! А так ходить тебе от клана и земли оторванной! Перекати-поле! — кричала мне вслед кормилица, а её слова тяжким грузом ложились на сердце, а слёзы застилали глаза. Вот только я твёрдо решила, что не дам Саге увидеть ни слезинки, не заслужила она такой роскоши.

— Молодец, что вернулась! А то я уже думала за тобой идти, негоже девушке одной на холоде стоять, — пожурила меня знахарка. А затем поставила передо мной кружку с вкусно пахнущим отваром. — Давай выпей, он поможет тебе немного успокоиться и прояснит голову, — знахарка мягко погладила меня по волосам и по спине, а я совершенно неожиданно для себя разрыдалась. Громко и некрасиво.

Мягкие объятия, еле уловимый запах трав. Знахарка успокаивала и вытирала мои слёзы долго, а я всё не могла успокоиться, слёзы катились из моих глаз, словно полноводная горная река весной. Кончилось это весьма неожиданно, когда моему плачу начал подвывать Вур.

— Ну, хватит уже! — знахарка отстранилась, — выплакалась, и пора брать себя в руки, а то ещё придут родичи жаловаться на него, заодно и тебе достанется, а у тебя и так проблем хватает!

— Но что мне делать? — печально поинтересовалась я, потому что совершенно не видела выхода из сложившейся ситуации. Где-то на краю сознания промелькнуло воспоминание о ведьме и о том выборе, о котором она говорила, но я тут же отмахнулась от этой мысли. Взбредёт в голову всякая чушь, а потом не знаешь, что и куда и главное, как.

— Ну вот, первый шаг ты уже сделала и успокоилась, даже разговаривать начала, пей отвар, он уже наверняка остыл, но нового я тебе заваривать не буду, сама виновата!

Я послушно потянула руки к кружке. Знахарка была права, отвар оказался чуть тёплым, но всё равно на удивление вкусным. Меду она в него что ли добавила? Или ещё чего? Сложно сказать, вот только одно было верно, что стоило мне только допить кружку, как в моей голове тут же немного, но прояснилось.

— Глава клана абсолютно прав, как глава, тут уж ничего не попишешь, — внезапно сказала знахарка, а я уже было открыла рот, чтобы возразить, но она сделала предостерегающий жест.

— Твой отец немолод, а наследника мужского пола нет. Но ведь наследника надо не только родить, его надо ещё и на ноги поставить и вырастить, а тут тебе поможет только время. Кроме того, ведьма ведь не сказала, у кого именно родится наследник.

— Что вы имеете в виду? — чуть слышно прошептала я, широко распахнув глаза.

— Ведьма сказала, что наследник появится после того, как ты выйдешь замуж, но она не уточняла, родится ли сын у тебя или же у твоего отца, а ведь в решении твоего отца он предусмотрел оба!

— Хочешь сказать, что он перестраховывается? Он боится? — в моём голосе звучало сомнение, а знахарка усмехнулась.

— Боится, не боится, а хочет, чтобы ваша кровь так и руководила кланом, если не так, то эдак!

Я какое-то время молчала, пытаясь ухватить умом то, что мне сказала знахарка. Так-то она была права, по крайней мере, сколько я ни крутила в голове её предположение, не могла найти в нём подвоха. Вот только всё внутри меня сопротивлялось подобному решению. Я чувствовала себя как корова, которую вот-вот оттащат на скотобойню. Вроде и не знаешь ничего наверняка, но ощущения паршивые.

— А что, если он окажется плохим человеком? — осторожно спросила я, когда у меня наконец получилось облечь в слова свои опасения.

— Вот когда окажется, тогда и будешь думать, — усмехнулась знахарка, — а пока займись делом!

Она тут же указала мне на травы, которые необходимо было перебрать, измельчить и разложить по мешочкам. Я только вздохнула, но всё равно поднялась и приступила к работе. Мне точно не стоит жаловаться, у меня есть крыша над головой, есть еда, а с остальным я разберусь.

— Я тут подумала, до Йоля времени не так уж много, но всё же есть, так что я буду тебя учить, не всему, что знаю, на то и пары лет не хватит, да и травы надо уметь самой собирать, но всё же расскажу чуть больше, чем остальным. Так что ты сможешь чаи заваривать так, чтобы они пользу приносили, да несерьёзные раны залечивать. Это ведь дело такое, для любой женщины полезное, — сказала мне знахарка вечером, а я только послушно кивнула в ответ. Она была права, копание в травах меня успокаивало и позволяло отпустить все мысли из головы и позволить им течь в реке безвременья без особого направления.

Мы, уже тихо переговариваясь, ели вечернюю похлёбку, когда в дверь знахарки резко и по-мужски постучали. Мы переглянулись, а знахарка, зыркнув на меня глазами, пошла открывать. Мало ли кого там могло принести на ночь глядя. Темнота на дворе, да Дикая Охота, может, демоны шутят да играются.

Вот только за порогом оказался совсем не демон. За порогом стоял со странным выражением лица Турон. Более того, он очень хотел переговорить со мной. Я медлила, потому что даже представить не могла, что могло понадобиться сыну Саги от меня. Но с другой стороны, Турон меня никогда не задевал и вообще относился ко мне ровно, так что, бросив многозначительный взгляд на знахарку, я вышла к двери. Очень надеюсь, что она будет неподалёку и не оставит меня с Туроном наедине.

— Что тебе надо? — спросила я. Я даже не пыталась казаться приветливой или дружелюбной. Турону было прекрасно известно о поведении и планах его матери, однако ему и в голову не приходило её остановить или как-то защитить меня от её травли. Он считал, что это всё женские неурядицы и ему лезть в них не с руки. Именно поэтому мне сейчас было особенно любопытно знать, почему и зачем он сюда пожаловал.

— Ты не злись на мать, она не со зла, просто такая уродилась, — внезапно попросил Турон, а у меня даже рот распахнулся от удивления. Он сейчас серьёзно?

Я даже не говорю про то, как она относилась ко мне все эти годы, как к нахлебнице, хотя я исправно помогала ей по хозяйству с того самого момента, как научилась ходить. Но не злиться, после того как она меня выставила на улицу? Нет, справедливости ради, у знахарки мне было в разы лучше, вот только о том, каким именно образом я сюда попала, даже вспоминать не хотелось. Вур, почувствовавший мои эмоции, покинул место возле огня, которое он облюбовал, и встал рядом. Словно сообщая, что я не одна и он меня всегда поддержит.

— Это всё? — сухо поинтересовалась я, потому что если это всё, что мне хотел сказать Турон, то мне не стоило даже подниматься от тёплого местечка возле костра.

— Нет, я вот что подумал, если ты выходишь за представителя другого клана, то неплохо было бы тебе хотя бы немного научиться обращаться с мечом.

— Что? — переспросила я ошарашенно, а Турон посмотрел на меня многозначительным взглядом, который словно рассказывал о глупости всех женщин, ходящих под богами.

— Я не могу знать, каким будет твой муж и какими будут люди в его клане, а потому предлагаю тебе научиться немного постоять за себя. Я буду тебя учить! Но только по ночам, чтобы никто не видел.

Какое-то время я молчала, пытаясь переварить всё, что только что услышала. Это было очень неожиданно, и уж тем более от Турона. Он, в сущности, был совсем неплохим парнем, но сейчас внутри меня вспыхнуло что-то тёплое, если не сказать трепетное. Это была признательность за его неловкое и несколько неуклюжее стремление обо мне позаботиться.

— Хорошо, — согласилась я. В конце концов, что может быть плохого в том, чтобы научиться управляться с мечом? В этом нет ничего позорного, наоборот, такие женщины даже выше ценятся. Это для мужчины обучать женщину позор, но Турон на такое пошёл, и я была ему признательна, даже несмотря на то, что это никогда не было ни моей мечтой, ни моим стремлением.

На мгновение в груди шевельнулось сомнение, но я тут же его отбросила куда подальше. Турон никогда мной не интересовался как девушкой, в отличие от его матери, да и саму Сагу он, как и положено сыну, редко слушался.

Но всё равно я заглянула к знахарке и сообщила, куда я иду и с кем. На всякий случай. Она только осуждающе покачала головой, а затем, помолчав, сказала, чтобы я не занималась дольше пары часов и пообещала сварить мне какой-то укрепляющий раствор. Я посчитала это, если не благословением, то по крайней мере одобрением и выпорхнула в ночь.

Место Турон выбрал на опушке леса неподалёку от домов. Такое, что и из окон не видать, но и лесом назвать это сложно. Мы вышли на поляну в свете тусклой луны, а Вур сел в тени деревьев.

— Ты не боишься Дикой Охоты? — поинтересовалась я.

— Нет, я знаю, что мой дух жив, и я иду по правильному пути, так чего бояться? Если боги решат меня забрать, так на то их воля, — Турон пожал плечами и кинул мне небольшой меч. — Я взял тот, которым тренируют мальчишек, лучше начнём с него, потому что обычный ты точно долго не удержишь.

В голосе Турона не было насмешки, но меня всё равно задело. Я ненавидела, когда меня считали слабой и бесполезной. Но очень скоро вынуждена была признать, что Турон был прав. Пускай я и помогала по хозяйству и таскала воду, да и вообще много чем занималась, и всё равно мои руки оказались совсем не готовы к тем движениям, которые от меня требовал Турон.

— Прости, Хельга, но ты совсем хлюпик, не знаю даже, как ты детей рожать будешь, — развёл руками Турон, а мне стало неимоверно обидно.

— Ничего, я потренируюсь и всё смогу, — уверенно бросила я, а Турон только неверяще покачал головой, но говорить ничего не стал. Впрочем, это и не нужно было, все сомнения и так читались в его глазах.

Примерно через пару часов, когда я была готова молиться о пощаде, Турон остановился.

— Всё, на сегодня хватит, больше ты не выдержишь, — отрезал он.

— Ты придёшь завтра?

— Нет, послезавтра, если ты сможешь встать и не передумаешь.

Я? Передумать? Никогда.

Глава 9

Хрут

Вагни искали всего пару дней. Но потом в клане забросили это дело. Кто-то решил, что его задрали дикие звери, кто-то — что его забрала Дикая Охота. Ни я, ни мать не принимали участия в поисках, зачем тратить своё время на то, что никогда не произойдёт. Вместо этого мать сосредоточилась на том, чтобы собрать для сестры достойное приданое.

Мне это совсем не нравилось, но я решил не возражать, а просто немного подождать. У меня не было и тени сомнений, что боги приняли нашу жертву, а значит, исполнят мою просьбу и не только возвысят меня над всеми, но и сохранят жизни и мне, и сестре.

Именно поэтому я очень обрадовался, когда ещё через неделю к отцу прибыл не один, а сразу двое из клана Альмода. Я счастливо ухмыльнулся и принялся начищать свой меч. Как я и ожидал, отец собрал весь клан, не прошло и часа. Вот только совсем не затем, чтобы объявить о войне или о разрыве планов на женитьбу сестры. Новости были гораздо более интересные. Альмод решил скрепить наш клан не только собственным браком с Сигрун, он также выдаст за меня свою единственную дочь.

Сначала это решение отца меня разозлило, в своих мечтах я уже отправлялся на битву, но быстро одумался. Боги посылали мне в руки возможность, и я был бы последним идиотом, если бы сейчас её упустил. Всё было на самом деле просто: я женюсь на этой девчонке, не помню, называли её имя вообще или нет. Сразу после консумации брака можно будет избавиться от её отца, а лучше придумать и как-то сделать это вовремя, чтобы на меня никто даже случайно не подумал. Сестру можно будет вернуть нетронутой отцу, а лучше придержать при себе. Так даже спокойнее будет.

Поскольку девка явно не сможет встать во главу клана — она ведь не воин, то место Альмода по праву займу я. После надо будет заделать его дочке ребёнка и помочь отправиться на тот свет при родах. С женщинами это вообще часто случается, уверен, что матери не составит труда в этом помочь. Ну а дальше останется только дождаться, пока отец умрёт и соединить под своей рукой сразу два клана. Прекрасно. О лучшем повороте событий я и мечтать не мог.

Время быстро потекло своим чередом, дел у меня было навалом. Ведь сейчас речь шла не только о том, чтобы собрать сестру, всё её приданое, но и подготовиться самому. Почему я решил лично заняться приданым сестры? Тут всё очень просто. Ведь когда мой план сложится, я просто оставлю всё её приданое себе, отец ведь и так, и этак получит откуп, который отправится к нему, стоит только мне и невесте прибыть на земли Альмода.

Значит, надо собрать всё то, что мне сможет в дальнейшем пригодиться. И нет, я думал совсем не о деньгах или провианте, у нас их всё равно не было в излишестве. Гораздо больше я ориентировался на оружие и настои своей матери. Кроме того, мне от неё также нужен был сильный, но незаметный яд. Так что работы было много, а времени мало.

И вот через две недели я и Сигрун взошли на кнорр, на котором нам предстояло путешествовать вместе до клана Альмода. Меня это весьма раздражало, ведь я предпочёл бы тяжёлым и неповоротливым кноррам лёгкие драккары, но сестра настояла. Ей было страшно отправляться в путь одной, и она хотела, чтобы я был рядом. Отцу она это так и вовсе объяснила тем, что она сама и её приданое нуждаются в охране.

Поэтому я сейчас мог только завистливо наблюдать за тем, как быстро скользят по водной глади драккары впереди нас, в то время как мы медленно плетёмся сзади. Можно было, конечно, сказать, что это почётная роль, но мне хотелось, как всякому воину, идти впереди.

Наконец, после почти трёх дней скучного путешествия, в течение которого Сигрун ни разу даже не покидала корабельного укрытия, ссылаясь на головную боль и плохое самочувствие, вдали показалась земля. Я же в который раз подумал о том, что моя сестра слишком слаба и совершенно не подходит для замужества. Она — нежный цветочек, как она сможет выдержать беременность и роды? Ну что ж, в таком случае хорошо, что у неё есть я, старший брат, который о ней позаботится.

Драккары ускорились, чтобы предупредить Альмода о нашем прибытии, а я начал вновь крутить в своей голове план дальнейших действий.

Хельга

Несколько недель пролетели как один долгий выдох, настолько они были наполнены событиями. Знахарка во всю меня обучала, буквально силой впихивая в мою голову самые разнообразные знания. При этом я далеко не всегда понимала, зачем они мне нужны. Точнее, даже не так. В большинстве своём я категорически не понимала, зачем мне всё это сдалось. Ну, допустим, лекарства от синяков и ран — это ещё понятно, но зачем мне изучать сильные яды, которые не оставляют следов? Она что, так ненавязчиво предлагает отравить моего жениха, если он не придётся по нраву?

Иногда бесконечные лекции доводили меня до головной боли, и тогда знахарка со счастливой улыбкой предлагала мне самой сделать для себя лекарство. В такие моменты я даже вспоминала Сагу. Хорошо, хоть быстро приходила в себя, за эти недели я внезапно очень чётко осознала, что моя кормилица приложила все усилия для того, чтобы я стала бесполезной как в глазах клана, так и в глазах собственного отца. Зачем она это делала?

Ответа на этот вопрос у меня не было, как и желания идти спрашивать. С некоторым удивлением я узнавала, что пекарь совсем не против научить меня своему мастерству, а швея всегда найдёт время для того, чтобы показать, как делать стежки. Стоит только подойти и попросить.

Впервые за всю свою жизнь я почувствовала себя частью большего, частью своего клана, а не просто ненужным придатком. И почему я не замечала этого раньше? Словно на глазах у меня была пелена, которая не позволяла увидеть истинное положение вещей. Словно я сама для себя решила, что никому не нужна, и предпочитала жить в этой иллюзии, мало интересуясь истинным положением вещей.

И это всё уже не говоря о занятиях с Туроном, который уже на второй неделе начал меня хвалить, хотя это было для него совершенно несвойственно. Впрочем, я ему не рассказывала, что упросила знахарку сварить мне специальное укрепляющее силу и боевой дух зелье, чтобы я могла выдерживать тренировки. Она поворчала о том, что такое обычно выдают воинам перед битвой, но всё же выполнила мою просьбу.

— Жаль, что у нас не так много времени, — сказал мне в одну ночь Турон. — Клянусь, если бы у меня было время до весны, то я бы даже смог сделать из тебя плохонького, но воина!

Мне многое хотелось сказать Турону, поблагодарить за всё, что он для меня сделал, но я только скромно улыбалась в ответ на его похвалы и продолжала тренироваться с тройным упорством. В голове словно набатом звучали слова ведьмы о том, что у меня будет возможность сделать выбор, решить самой свою жизнь. И сейчас я, как больной, очнувшийся после долгой горячки, пила эту жизнь большими, жадными глотками.

Я не знала, о каком именно выборе пойдёт речь и когда мне его придётся сделать, но сейчас я впервые начала чувствовать не только собственную значимость, но и уверенность в собственных силах, которая приходила ко мне постепенно, с каждым выученным навыком, с каждым отточенным до автоматизма движением.

Для людей из клана, которые раньше просто проходили мимо, стало привычкой, если не здороваться со мной и желать хорошего дня, то хотя бы кивать при виде меня. Это чувство, что меня видят и замечают, дурманило голову не хуже браги, которой изредка злоупотребляли воины.

Однако отдельным видом изощрённых пыток стала подготовка моего приданого, которое должно было достаться моему жениху. Как подготовить что-то для жениха, если и жениха-то не хочется? Это был хороший вопрос, и ответа на него у меня не было. Оттого и приданое собиралось медленно и нехотя. Настолько, что даже отец в кои-то веки обратил на меня внимание и вызвал для разговора.

Стоит ли говорить, что из этого разговора ничего хорошего не вышло? Отец даже не смотрел в мою сторону во время разговора и вместо этого отчитывал Сагу, которую по какой-то совершенно неизвестной причине вызвал вместе со мной. Хотя я точно знала, что отцу было известно о том, что я у неё больше не живу. Знахарка мне говорила, что она сообщала об этом отцу. Может быть, он тем самым хотел отомстить кормилице за тот скандал, что она устроила ранее? Я не могла сказать точно.

Вот только после этого Сага взялась за сборы моего приданого с каким-то отчаянным рвением, совершенно игнорируя при этом то, что она отвлекает меня от других занятий.

— У тебя сейчас не может быть ничего важнее сбора приданого, — важно заявляла она и тащила меня вновь куда-то.

Выхода у меня не было, и в результате, хоть и без радости, я взялась за дело. Приданое оказалось собрано буквально в течение трёх дней, отчасти потому, что все члены клана внезапно стали в этом помогать, отчасти потому, что мне мучительно хотелось, чтобы от меня, наконец, отстали и я смогла вернуться к любимым занятиям.

— Вот сразу бы так, — только и смогла сказать Сага, когда осознала, что мы со всем управились, но я теперь успешно игнорировала её слова и едкие замечания. Они скатывались по лицу, не раня душу, как холодный и мерзкий зимний дождь. Да неприятно, да холодно, но стоит только зайти в дом и погреться у горячего костра, как тут же станет легче.

— Ты молодец, хорошо идёшь, дочка, дал бы тебе отец побольше времени, вообще бы тебе цены не было, — сказала в тот вечер знахарка и тут же пристыженно замолкла, а я только тяжело вздохнула. Она знахарка, а не ведьма, а значит, не имеет права осуждать или даже плохо думать о главе клана, её жизнь, как и жизнь всех других, целиком и полностью принадлежит отцу, и только ему решать, что с этим делать.

У ведьмы, как и у любого другого, кого изгнали, есть свобода, вот только что толку от этой свободы, если нет ни дома, ни еды? Ничего нет. Ведьма отдаёт всё и себя в том числе в услужение богам, зато её и хранят, а вот все остальные… Все остальные, кто смеет идти против и изгоняется из клана, редко кто из них выживает. Да что там редко, почти нет таких.

Из всего, что я слышала, было таких всего двое, тех мужчин, которые смогли не только выжить, но и захватить свои территории и стать основателями собственных кланов. Но разве может такой путь пройти женщина? Может ли? Этот вопрос раз за разом всплывал в моей голове, пока тусклое небо подсвечивала серость зимнего рассвета, а затем наступала тёмная ночь. День летел за другим, а Йоль всё приближался, и вот за три дня до назначенного срока вдали показались не принадлежащие нашему роду драккары. Мой жених и его сестра прибыли в клан.

Глава 10

Хельга

Стоило только драккарам появиться на горизонте, как клан буквально взорвался жизнью, все тут же куда-то побежали. Что-то делать, что-то готовить, принаряжаться, да мало ли ещё что? Нет, молоденьких девушек я прекрасно понимала, это я уже сосватана, а ведь с Хрутом прибудут и другие воины, к которым будет возможность присмотреться, особенно если в клане никого по сердцу не нашлось. Одним словом, две свадьбы в клане открывали возможности для многих, и только я смотрела на приближающиеся корабли так, словно они были вестниками, что пришли прямиком из Хельхейма и на кораблях своих пересекли сам Гьёлль, чтобы принести смерть, разруху и гибель всего мира.

— Хель, о та, что покой мёртвых бережёт и душам дарит покой, — прошептала я, прижав кулак к сердцу, — сохрани меня от тех бед, что к нам приближаются.

И пускай я никогда раньше не обращалась к повелительнице Хельхейма, не читала ей висы и не служила, но на какое-то мгновение ледяной холод потрепал мои волосы и левую щёку, и я знала, что богиня, которую так обидел мой отец, услышала мою мольбу. Вот только выполнит ли она мою просьбу, а если выполнит, то что попросит взамен, было совсем непонятно.

— Ты чего стоишь тут, словно у тебя времени до скончания времён? — окрик Саги, полный злости, резко вырвал меня из моих страхов и сомнений. — Тебя надо немедленно собирать! — продолжала заходиться в возмущениях кормилица.

— Я пойду с тобой, мы всё успеем, — решительно заявила знахарка и взяла меня за руку. Вскоре к ней присоединилась и пара других женщин, которые хотели помочь собрать меня для первой встречи с женихом. Саге это явно не понравилось, но возражать она не посмела, а вместо этого только буркнула, чтобы все желающие следовали за ней.

На удивление, в доме оказалось почти всё готово, только вода в купели, в которой меня надо было омыть, была ледяной, но я даже сомневалась, что Сага сделала это специально. Вот только из её плана ничего не вышло, женщины тут же, охая, принялись нагревать воду и подготавливать всё остальное. Кормилице не оставалось ничего другого, как только подчиниться общему потоку, который омывал, причесывал, вплетал украшения и благословения в мои волосы, затем укладывал их в сложную прическу, а потом одевал и украшал.

Но вскоре и это закончилось. Мне повернули огромное отполированное блюдо, чтобы я смогла себя рассмотреть и поправить что-то, если мне не нравилось. Но я совершенно не узнавала саму себя. С поверхности на меня смотрела незнакомая мне девушка с большими испуганными глазами. Она была утончённой и бесспорно красивой, вот только себя я в ней не узнавала.

— Ну? — поторопила Сага. — Нам что-то переделывать или и так сойдёт?

На кормилицу тут же рассерженно зашикали другие представительницы клана, весьма гневно сообщая ей о том, что «и так сойдёт» — очень неподходящая формулировка, когда речь идёт о первой встрече жениха и невесты. А у меня перехватило дыхание, но совсем не от обиды, а от того, насколько Сага на самом деле была права. Ведь почти всю свою жизнь я жила именно под этим девизом. Я не проявляла никакой инициативы или желания что-то изменить, я просто плыла дальше по течению, отчаянно надеясь на то, что и так сойдёт. Даже мой побег, обучение и проживание у знахарки. Всё это не было моим собственным решением, я просто подстраивалась под окружающую реальность. Словно вода, просто обтекала ненужное и шла дальше.

Я вновь бросила взгляд на девушку в зеркале. Отчего-то во мне крепла уверенность в том, что в этот раз, так как всегда, просто не получится.

— Всё хорошо, пошлите! Не стоит заставлять отца ждать, — ответила я спокойно и первой последовала на улицу.

Отец окинул меня внимательным взглядом и удовлетворённо кивнул, предложив мне место справа от себя, место, которое я никогда ранее не занимала. Это было весьма странно, находиться рядом с главой клана, с собственным отцом так близко, как никогда ранее, да и ещё как невесте, но у меня не было возможности полностью погрузиться в свои переживания, потому что драккары уже причалили и сейчас из них выпрыгивали воины, а я внимательно рассматривала каждого мужчину, надеясь понять, есть ли среди них мой жених и как он выглядит.

— Слава мудрому Альмоду от его верного союзника Хакона, — заметил один из воинов, стоило ему приблизиться и церемониально стукнул себя кулаком в грудь. Я забыла, как дышать. Это он? Это не он? Вроде сын Хакона должен был быть молод, а передо мной стоял скорее мужчина, чем юноша. Но знать точно я не могла.

— Где моя невеста? — поинтересовался отец в привычной ему манере, пока мужчина искоса рассматривал меня. Я же старалась не краснеть и не теряться под этим совершенно новым для меня мужским взглядом. Никто в клане не смел на меня так пялиться. Неужели это всё же мой жених?

— Хрут и его сестра приплывут позже, — ответил мужчина, а у меня отлегло на сердце, даже удалось улыбнуться. А вот отцу такой ответ совсем не понравился.

— Почему Хрут не отправился на драккарах, как и положено настоящему воину? — требовательно поинтересовался отец, а во мне вспыхнул огонёк надежды. Может, отец передумает выдавать меня замуж?

— Сигрун плохо переносила плавание, и он, как и следует любящему брату, решил присмотреть за сестрой.

Губы отца превратились в узкую нитку, но он ничего не сказал. Мы так и остались стоять на своём месте, ожидая, пока прибудут другие корабли. Пара резких порывов северного ветра, и вдали в самом деле показались корабли. Вот только пройдёт какое-то время, пока они причалят. Я невольно поёжилась, выданная мне одежда хоть и была красивой, но не была достаточно тёплой, чтобы стоять на пронизывающем до костей йольском ветру.

— Принесите моей дочери шубу, — приказал отец, даже не поворачиваясь в мою сторону, а мне внезапно стало тепло и спокойно. Всё же он заметил, он пускай и по-своему, но заботится обо мне. Я ему не безразлична.

В шубе стало действительно намного лучше, и я почти не заметила, как пролетело время и к нашему берегу причалили уже гораздо более широкие, чем драккары, корабли. Они были для меня в новинку, потому что я таких ещё никогда не видела. Так что я жадно разглядывала всё, за что только цеплялся мой взгляд. И вот на сушу, не торопясь и даже лениво, вышел светловолосый юноша в парадном одеянии. Сомнений больше быть не могло, это был Хрут, мой жених. Внешне он был достаточно привлекателен, вот только что-то смущало меня в его движениях, словно была в них некая неправильность, смазанность. Следом за ним на берег сошла стройная и звонкая девушка, красивая, но весьма болезненная на вид, то, что это невеста отца, стало понятно сразу, она очень походила на своего брата.

ХрутМы не сразу сошли на берег, потому что Сигрун всё ещё чувствовала себя плохо, и ей понадобилась помощь пары служанок, чтобы привести себя в порядок, что меня сильно раздражало, однако я не посмел кричать и срываться на сестру. Она была совсем слаба и запросто могла устроить истерику, а заплаканной выглядела бы ещё хуже. Мне же не хотелось, чтобы в моём прекрасно продуманном плане что-то пошло не так. Конечно, шансов, что Альмод откажется от невесты, было немного, всем было прекрасно известно, что никто просто не хочет отдавать за него своих дочерей, но зачем лишний раз рисковать?

Наконец, мы сошли на берег, и я быстрым цепким взглядом оценил место, куда мы прибыли. Большой, зажиточный клан, вон сколько домов и некоторые даже частично каменные. Это намного больше даже, чем у отца. Видимо, боги всё же благоволят Альмоду. Хотя о чём это я? Если бы они действительно благоволили, то подарили бы ему сына, а не дочь. Это всем известно. Значит, он успел их чем-то прогневить. Ну что ж, мне так даже лучше. Значит, никто не будет сильно возражать против моих действий.

Я взял сестру за руку, и мы неспешно пошли по направлению к главе клана и всем остальным, кто вышел нас встречать. Вышла, кстати, целая толпа, а я не мог определить, хорошо это или плохо. В целом такое единство в клане это хорошо, но вот как они в таком случае примут меня, это был вопрос. Глаза тут же нашли мою невесту. Хельга была хороша, пускай и не была блондинкой, как моя сестра. Её тёмные волосы прекрасно оттеняли белоснежную нежную кожу. А вот взгляд был строгим и даже немного упрямым. Мне это не нравилось.

Женщина должна знать своё место, даже если она дочь главы клана, она всё равно ничуть не лучше, чем все те, кто уже стонали подо мной. Хотя, если подумать, возможно, это будет даже весело — сломить её характер, поставить на колени и заставить просить о пощаде. Я тут же представил, как мой хлыст опускается на нежную девичью кожу и вздрогнул от предвкушения. Это действительно может быть весьма и весьма приятно. За годы я научился пользоваться хлыстом мастерски, так, чтобы девушки вздрагивали только от одного его вида, а на коже тем не менее не оставалось видимых отметин.

Всё же, если бы кто-то нашёл доказательство, мне могло бы не поздоровиться, а так только смутные слухи. Да и кто из тех дурочек, которые в надежде на то, что смогут меня заставить на них жениться, пойдут жаловаться своему отцу и раскрывать свой позор? Не было таких!

Мой взгляд вновь скользнул на ярко-алые губы Хельги, и я словно вживую увидел, как они будут искусаны в кровь от боли, как будут кричать, моля меня о пощаде, и почувствовал нарастающее возбуждение. Возможно, я ошибался, и мой брак будет намного приятнее, чем я предполагал изначально.

Тем временем началась процедура представления. Долгая и муторная, но законы и обычаи кланов должны были быть соблюдены в полной мере. Наконец, настал момент передать Сигрун в руки Альмоду. Делать этого мне совсем не хотелось, но тут предстояло переступить через себя, хотя бы для того, чтобы не вызвать подозрений раньше времени.

— От имени главы клана Хакона, с честью и достоинством клана передаю под твой кров и твою защиту, Альмод, сестру свою Сигрун, её честь, чрево и достоинство, — проговорил я ритуальную фразу.

— Я принимаю и обещаю хранить как драгоценное сокровище ту, что была мне обещана, и принимаю ответственность за её честь, чрево и достоинство, — спокойно и даже с улыбкой ответил Альмод, а мне совсем не нравилось, как он смотрит на сестру. Это был слишком знакомый, мужской, заинтересованный взгляд.

— И тебя, Хрут, наречённый дочери моей Хельги, я принимаю на земли клана, как своего сына и распространяю на тебя благодать свою!

Я склонил голову.

— Я принимаю благодать твою и, в свою очередь, клянусь, что пока моя нога ходит по этим землям, всегда действовать в интересах клана, — заметил я.

Клятва была с небольшой оговоркой, но её, кажется, никто не заметил или, по крайней мере, сделал вид, что не заметил. Я должен был сказать, что действовать буду в интересах Альмода, но я сказал только про клан, более того, я даже не уточнил, о каком именно клане идёт речь. Одно дело — убивать, а совсем другое — становиться клятвопреступником. Последнего мне совсем не хотелось.

Глава 11

Хельга

Я то и дело ловила на себе взгляд жениха, и он не предвещал мне ничего хорошего. Более того, от него холодели все внутренние органы, даже демон Дикой Охоты не пугал меня так сильно, как этот воин. Очень хотелось себя успокоить и убедить в том, что мне это просто кажется и я предвзята, потому что не хотела ни жениха, ни тем более свадьбы, но сколько я ни пыталась, у меня ничего не получалось. Я не пропустила ту формулировку, которую использовал Хрут, и она показалась мне очень и очень подозрительной. О каком клане он вообще говорил? Что это вообще значит? Но никто не обратил на это внимания или, по крайней мере, не потребовал от него сформулировать свои слова нормально. Это ужасно злило, но я точно ничего не могла поделать, одно было для меня совершенно очевидно — мне не стоило сейчас открывать свой рот и озвучивать своё мнение. Вряд ли это хорошо закончится.

Так что я натянула на лицо улыбку и поплелась за мужчинами в дом главы клана, чтобы оказать гостям достойный приём. Было очень странно входить вновь в дом, который, по сути своей, должен был бы стать моим, но таковым никогда не стал. Когда я вообще была тут в последний раз? После напряжения памяти удалось вспомнить, что мне тогда, кажется, было семь или восемь лет, и я как-то особенно сильно напроказничала, за что Сага с воплями и причитаниями приволокла меня к отцу наказывать. Вот только отцу было явно не до этого. На свадьбы, как, впрочем, и на похороны его невест, меня не приглашали. На свадьбы потому, что как-то странно было бы демонстрировать молодой хозяйке падчерицу, а на похороны не звали, потому что смысл звать ту, что и умершую видела пару раз издали. Так что до этого момента я отмечала подобные события вместе с большинством клана на улице, а не внутри.

Ну что я могу сказать? На мой взгляд, лучше бы и после этого отмечала вместе с остальным кланом. Брага лилась рекой и совсем скоро шутки и поведение воинов потеряли всякий намёк на приличия. И я, и Сигрун сидели с пунцовыми щеками, и не знаю насчёт девушки, но я бы точно не отказалась на это время оглохнуть.

— Альмод, — внезапно обратился Турон, а я не смогла скрыть своего удивления, — позволь мне проводить твою дочь и невесту, уверен, что они весьма устали за сегодняшний день и были бы рады отдохнуть!

Я не сдержалась и благодарно улыбнулась Турону. Я была весьма ему признательна за его внимательность и ко мне, и к Сигрун. Отец удивлённо вздёрнул брови, а потом словно действительно вспомнил о том, что за столом помимо мужчин ещё нас двое и тут же поспешил разрешить Турону отвести нас спать. Вот только мне при этом очень и очень не понравился взгляд, которым одарил Турона Хрут.

Турон вывел нас на улицу, и я с удовольствием и каким-то облегчением вдохнула холодный и свежий ночной воздух без примеси мужского пота и браги.

— У вас здесь хорошо, — внезапно сказала Сигрун, которая всё это время молчала, только ела так, как будто её неделю не кормили. Хотя, возможно, и не кормили — знахарка уже успела мне рассказать о том, что в некоторых кланах есть поверье, что если деву не кормить перед тем, как она возлежит с мужчиной, то выше шанс, что она понесёт мальчика.

— Я рад, что тебе нравится, — проронил Турон и улыбнулся так, как никогда раньше. Я вообще его неплохо знала, но ещё никогда не видела, чтобы Турон хоть кому-то так улыбался.

Мне это определённо не нравилось, и я твёрдо решила прямо сказать об этом парню. Отец не ревнивец, но заигрываний с той, от которой он хочет ребёнка, не потерпит, так что Турону было бы намного безопаснее держаться от Сигрун подальше, особенно учитывая её странного брата, которого мы почти не знали. Мы проводили Сигрун и передали её с рук на руки нескольким женщинам рода, которые и должны были уложить её спать, а завтра уже начать готовить к свадебному ритуалу, который должен был начаться уже послезавтра. Я уже открыла было рот для того, чтобы в осторожной форме высказать Турону всё, что думаю. Я была уверена, что он поймёт меня правильно, всё же нас обоих выкармливала Сага и мы не чужие. Но я не успела.

Я даже не сразу поняла, как нож вошёл в его тело. Просто Турон неожиданно остановился, его глаза остекленели, а затем изо рта струйкой потекла кровь. Ведомая инстинктом, я шагнула в сторону, а Турон мешком упал на землю. Мысль о том, что он мёртв, медленно проникала в мою голову. Но не это было самым страшным, самым страшным было то, что за его спиной с совершенно спокойным, холодным выражением лица стоял тот, кого я бы меньше всего на свете хотела бы увидеть сейчас рядом с собой и уж тем более в темноте ночи. Там стоял мой жених и с какой-то странной, совершенно ненормальной улыбкой смотрел на Турона. Мёртвого Турона.

О великие боги! Услышьте меня! Что здесь вообще происходит? Мой жених только что убил члена моего клана. Просто так убил, без честного боя, просто зарезал, как свинью. Меня захлестнул ужас и страх, и я тут же попятилась, но не успела. Меня грубо схватили за шею и притянули к себе. Заставили посмотреть в глаза и почувствовать на шее дыхание, полное браги. У Хрута были глаза не пьяного, у него были глаза сумасшедшего, и это пугало больше всего.

— Эта жалкая тварь ведь не смела касаться тебя? — поинтересовался у меня Хрут, а всё внутри буквально скрутило от ужаса, когда палец его второй руки коснулся моих губ.

Я замотала головой в надежде на то, что это поможет мне избавиться от мерзкого чувства того, что меня касался этот человек.

— Значит, ты невинна и чиста? — продолжал допытываться у меня жених.

— Да, — только и смогла прохрипеть я, а его палец мерзко попытался скользнуть мне в рот, но я только сильнее сжала зубы. Очень хотелось укусить, но я не решилась этого сделать. Только одним богам известно, что может произойти после этого.

— Это хорошо! Считай тогда этого моим первым подарком, первой кровью нашего брака, — проникновенно прошептал Хрут. — Ты такая мягкая и вкусно пахнешь, точно сможешь доставить мне удовольствие! Поверь, я умею заставить женщин кричать!

Я верила, потому что уже сейчас была готова кричать и бежать от этого человека хоть на край земли, хоть куда, так далеко, как только смогут унести меня мои ноги.

— Иди давай к себе! И никому ни слова, я не хочу, чтобы такие глупости портили праздник нашей свадьбы, уже совсем скоро я сниму с тебя накидку невесты, — прошептал Хрут и, наконец, отпустил мою шею из своего захвата.

Стоило мне только почувствовать свободу от захвата, как я тут же кинулась прочь. Бежала так, как будто за мной гнались все демоны семи миров разом. В доме знахарки никого не оказалось, она, наверное, всё ещё праздновала с остальными членами клана, а я тут же, плохо соображая, что вообще делаю, поспешила запереть дверь в дом. Боялась, что Хрут передумает и последует за мной, а там только боги знают, что этот зверь может сделать дальше.

Руки дрожали после пережитого, но я всё-таки закрыла дверь на засов, а после этого буквально рухнула на пол. Перед глазами так и стояло выражение лица Турона, его остекленевшие глаза, в которых навечно застыло удивление, и капелька крови, которая медленно стекала из его рта. Мысль о том, что Турон никогда не попадёт в Валхаллу, а ведь он, как никто, был этого достоин. Он был отважным воином, и хоть и не защищал меня против своей матери, тем не менее он никогда меня не обижал и даже учил. Я сама не заметила, как слезы ручьём полились из глаз. Мне было страшно больно и очень обидно за Турона. Плохо понимая, что на самом деле делаю, я зашептала молитву. Молитву той одной, которая могла сейчас помочь. Той, что, возможно, была сильно обижена и на меня, и на отца.

— О Хель, о прекрасная, о ужасная! Та, что души умерших под крылом своим собирает и благостью своей освещает путь в Хельхейм. Не смею за себя просить или отцу прошения вымаливать. Прошу суда твоего, Хель! Прошу пощады тому, кто без вины умер, от подлого кинжала чьё сердце остановилось. Приюти его душу, что никогда не сможет стать эйнхерем, никогда не коснуться его губы сладости мёда, не отведают вепря.

Я судорожно выдохнула.

— Не будет у него с собой ни ножа, ни сапог, ни даже исподнего, — прошептала я, чувствуя, как рыдания почти душат меня. Я точно знала, что Хрут не позволит найти тело Турона, будет слишком много вопросов, скорее всего, он просто оттащит его в лес, отдав на растерзание диким животным. Смерть достойная животного, а не воина.

Вур подошёл ко мне очень тихо и уткнулся своим холодным носом в щёку. Отец не позволил взять его с собой навстречу гостей, чему я сейчас была очень рада. Неизвестно, чем всё бы вообще закончилось, если бы со мной ещё был и волк.

— Ничего не будет у него, кроме души его чистой, — прошептала я, зарываясь пальцами в густую шкуру волка, — дай ему всё, что он заслужил, по вере и по чистоте души его отважной! Рассуди и помоги, помоги в справедливости, потому что я не собираюсь забывать, я не собираюсь смиряться и в сторону смотреть. Великая богиня! Клянусь я именем своим и честью своей, до последней капли крови своей за правду и справедливость стоять, и пускай тело моё женское и хрупкое, но дух мой силён! Прими мою клятву! Дай мне знак!

Внезапно в комнате резко потемнело, и даже угли, которые всё ещё горели в очаге, покрыла странная мгла, словно чёрный туман наполз. Вур попытался завыть, но резко затих, а моей щеки коснулась ледяная костлявая рука.

Богиня!

— Я услышала тебя, дитя, и клятва твоя принята. Смей следовать своим путём, а я буду стоять за твоим левым плечом, на месте твоей матери.

Миг — и всё исчезло. И только Вур, который испуганно забился под стол и совсем не собирался оттуда вылезать, своим поведением намекал мне на то, что всё это мне совсем не привиделось. Из глаз тут же брызнули слёзы, но на этот раз это были слёзы облегчения. Хель услышала меня, более того, она не только приняла мою клятву, но и обещала стоять за моей спиной. Разве может кто-то мечтать о большем?

Я больше не одна, за мной стоят силы, вечные силы, и они меня поддержат. Слёзы лились рекой, очищая, принося спокойствие и умиротворение в мою душу. Прошло время, и Вур всё же осторожно, но вылез из-под стола, а я встала и отперла дверь. Не потому, что больше не боялась, просто поняла, что запертая дверь может вызвать слишком много совсем ненужных вопросов. А я ничего не собиралась говорить. Не потому, что боялась, что знахарка мне не поверит, нет, я была почти уверена в том, что она поверит. В этом-то и была проблема. Что будет, если она поверит? Что будет, если она расскажет отцу или другим членам клана?

И так ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Пускай отец и не любил меня и не уделял мне никакого внимания, но он не отдаст меня замуж за Хрута и тем самым нарушит слово. Нерушимое слово главы клана. Станет клятвопреступником и тем самым навлечёт и на себя, и на весь клан гнев богов. Я просто не имела права такого допустить. Это была бы просто чудовищная расплата за всю ту доброту, которой меня одарили в клане. Тут нужно было действовать по-другому. Умнее, подлее. Но я и к этому была готова, и пускай цена моих поступков будет велика, но разве есть у меня выбор?

В голове эхом пронеслись воспоминания о словах ведьмы. До сегодняшнего вечера я не понимала, что именно она имела в виду. Но сейчас я это знала и готова была следовать своему пути, каким бы сложным он ни оказался.

Глава 12

Хрут

Наутро болела голова и мучило похмелье, а ещё сомнения в том, что я поступил правильно. Чувство мне совсем не свойственное, а потому оно злило и раздражало ещё больше.

Убийство этого наглеца, который посмел подбивать клинья к моей невесте, было не самым разумным поступком. Но я не сдержался. С кем не бывает. И всё же сейчас я размышлял о том, чем это может против меня обернуться. Я не был уверен в том, что девчонка промолчит. Станет ли Альмод отменять свадьбу из-за такого? Хороший вопрос. Он глава старой закалки и связан по рукам обещанием и верой в то, что их нельзя нарушать. Это, конечно, плюс ситуации, но с другой стороны, если выяснится, что я убил члена его клана, то ничего хорошего меня не ждёт.

Нет, я далеко унес тело и пара ночей точно сделают своё дело. Его обглодают дикие животные и опознать уже никак не получится. И всё же, мог бы Альмод стерпеть и приказать убить меня сразу после того, как брачные обеты будут произнесены?

Я бы так и поступил, если бы был на его месте, а значит, действовать надо на опережение.

Что я могу сделать? Мутная голова мешала мыслить трезво, а поэтому я был особенно зол.

— Брат, я принесла тебе воды и целебного отвара, — с этими словами в отведённую мне комнату вошла сестра, а я поморщился.

— Давай сюда, — потребовал я, в надежде на то, что она оскорбится от моей грубости и оставит меня одного, но не тут-то было. Сигрун сделала вид, что не слышала моих грубых слов.

— Ты заметил, насколько богат и дружен этот клан? — поинтересовалась у меня сестра и тем самым сама того не ведая наступила мне на больную мозоль. Я ещё как заметил. Мы не смогли бы поставить на свадебный стол и половины из того, что на нём было вчера. А ведь это был даже не свадебный пир, а только встреча гостей. Да, важных и долгожданных гостей, но всё же.

Я смотрел и не мог не задаваться вопросом, что же мой отец делал не так. Почему клан, в котором я родился, не смог стать таким же или даже лучше? Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Заметил, — произнёс я нехотя, но сестра не поняла, что я совсем не хочу обсуждать эту тему.

— Вот я полночи не спала, всё размышляла, чем это может быть вызвано, хочешь узнать?

— Нет, — отрезал я и потянулся за отваром. Он оказался совсем не противным, а я бы даже сказал приятным, и почти сразу начал снимать неприятные ощущения. Подумал о том, что надо будет узнать у местной знахарки рецепт и передать его моей матери. После того как я стану главой клана, она не посмеет мне отказать, а как по мне, то, что готовила мать, слишком сильно горчило на вкус.

Я очень надеялся на то, что сестра обидится на мои грубые слова и уйдёт, но нет, вместо этого она мельтешила перед глазами и упорно ждала, пока я закончу, чтобы вновь целиком и полностью овладеть моим вниманием. Вот же мерзость. Я терпеть не мог Сигрун в такие моменты. Неужели так сложно просто быть послушной девушкой, которая не лезет куда ни попадя и знает своё место?

— Так вот, я подумала о том, что боги прогневались на отца за то, что он сошёлся со знахаркой, а потом, после нашего рождения, не только не прогнал нас всех из клана, а и принял как своих родных детей. Это ведь получается было двойное нарушение клятвы, а уж когда его жена после такого слегла и быстро покинула этот мир, так и вовсе дела у клана пошли плохо, — продолжала нести околесицу сестра. Я же не выдержал и одним движением оказался рядом, залепив ей звонкую пощёчину. Не столько болезненную, у неё всё же свадьба на носу, сколько обидную.

— Не смей даже думать в эту сторону, — прошипел я, полный гнева. На глаза сестры выступили слёзы, и она тут же поспешила выбежать из моей комнаты. Я же только тяжело вздохнул. Ещё только проблем с Сигрун мне не хватало сейчас для полного счастья. Но неужели она в самом деле совсем не понимает, что говорит и как это может быть воспринято, скажи она это в присутствии хоть кого-то другого? Неприятностей в таком случае не оберёшься.

Я тяжело вздохнул и принялся одевать подвязь и прочее. Голова уже почти прошла, а мне надо было как можно быстрее отправиться исправлять последствия собственной глупости, заодно и проследить за тем, чтобы сестра и невеста ничего не вытворили. Начать я решил с того, чтобы договориться с Альмодом о том, чтобы наш брак с Хельгой благословили первым.

Хельга

Знахарка вернулась домой с празднования уже почти под утро, когда я и сама успела задремать. Вот только в этот раз впервые я встала намного раньше, чем она. Вчера вечером я долго думала о том, что могу сделать в этой ситуации. И решение, которое я приняла, было непростым. Мне надо было, если не убить, то хотя бы тяжело ранить Хрута, а затем сбежать. Только так я смогла бы выбраться из этой ситуации. Если у меня получится убить своего жениха уже после свадьбы и до того момента, как он скрепит узы нашего брака, то у меня будет шанс позже вернуться в клан и продолжить жить там как член, но уже на моих собственных условиях. Убивший воина сам становится воином, даже если это женщина.

Вот только я очень сильно сомневалась, что у меня получится это сделать, несмотря на все тренировки Турона, да будет к нему благословенна двуликая Хель. Конечно, можно было бы попросить помощи у богини, и скорее всего, она бы даже помогла. Хель столь же справедлива, сколь и безжалостна. Однако мне также было известно, что боги никогда и ничего не делают просто так. Смогу ли я оплатить ту цену, которую назначит великая повелительница Хельхайма? Ответа на этот вопрос у меня не было, а потому я решила действовать наверняка.

Так что сейчас, пока знахарка крепко спала и храпела во сне после ночных гуляний, я собирала себе сумку. Неизвестно, сколько времени мне предстоит провести одной в лесу, а от Йоля до весны много времени. Мне точно понадобятся самые разные снадобья. В голове мелькнула мысль о том, что можно было бы попробовать попросить убежища у ведьмы, но я тут же отбросила эту идею. У неё меня искать будут в первую очередь. А гарантий, что она меня примет и укроет, у меня не было. Так что этот вариант я оставлю на самый крайний случай.

А сейчас займусь другим. Мне нужны снадобья, которые помогут мне продержаться в лесу. Что-то укрепляющее, а также немного медицинских настоев и от ран. Я, конечно, надеялась, что ничего подобного со мной не произойдёт, но лучше перестраховаться. Помимо этого, я планировала собрать две сумки и подготовить лошадь. Хлебные сухари, сушёные яблоки, кинжал, ещё неплохо было бы лук и стрелы, вот только я с ними очень плохо обращаюсь. Можно было бы ещё понадеяться на Вура и его врождённые навыки охотника, но я не хотела бы рассчитывать только на это. Такое отношение попросту глупо и может закончиться для меня весьма плачевно и намного быстрее, чем я думаю.

Что ещё мне необходимо? Тёплая одежда. Первые несколько дней мне всё равно придётся скакать без остановки для того, чтобы оторваться и выйти за территорию клана, но потом надо будет озаботиться тем, чтобы найти на свободных землях какое-то убежище. Зимой это будет совсем не просто, но другого выхода у меня попросту нет. Провернуть что-то такое я могу только в свою первую свадебную ночь.

Поэтому я быстро прикинула, что ещё надо сделать, и тут же принялась за работу. Дел у меня было более чем достаточно, а провернуть это надо было как можно незаметнее, учитывая, что многие женщины захотят провести со мной время перед свадьбой, чтобы поделиться советами и наставлениями насчёт счастливого брака. Понятно, что Сага, как только заметит пропажу Турона, уже не будет меня так сильно доставать, но сейчас я бы предпочла, чтобы она до конца жизни мучила меня своими дурацкими и нудными наставлениями, чем то, что произошло на самом деле.

Первым делом я привела своего коня на кузницу, надо проверить подковы, так чтобы они продержались ещё долгое время, потому что неизвестно, когда я смогу подковать лошадь в следующий раз. Кузнец был невыспавшимся и медлительным, но хотя бы не задавал лишних вопросов, и то хорошо. Вообще после вчерашнего приёма большинство клана всё ещё спало, так что мне удалось без лишних проблем провернуть многое, не вызывая вопросов и лишнего внимания, а вот к обеду меня взяли в оборот кумушки. Но на этот раз я не сопротивлялась. Мне нужно было, чтобы мои поступки и поведение не вызывали вопросов, ещё не хватало, чтобы члены клана потребовали прилюдного скрепления брака. Такое очень редко, но иногда всё же ещё практиковали.

Поэтому я сидела с каменным выражением лица и терпеливо выслушивала нелепые наставления о том, как жена должна слушаться мужа, а также разговоры о том, что мне неимоверно повезло, потому что Хрут необычайно красив. Последнее мне давалось с особым трудом. Я бы с радостью подарила своего жениха первой встречной желающей, вот только это было невозможно.

Так медленно, но верно текли мои дни до свадьбы. Знахарка только удивлённо вскидывала брови, заметив моё нежданно проснувшееся рвение, но ничего не говорила и не спрашивала. Я была ей за это невыразимо признательна, потому что у меня бы не хватило сил ей соврать. Слишком много добра она для меня сделала. А что произойдёт, если я расскажу ей правду? Ответа на этот вопрос у меня не было.

Постепенно мои сумки наполнялись, и прятать их стало затруднительно. Кончилось всё это тем, что я договорилась с Вуром, и теперь он сторожил не меня, а сумки. Волк буквально свернулся вокруг них, а учитывая, что тушка у него была не маленькая, то и заметить плотно упакованные вещи было тяжело, тем более что большую часть я носила на себе.

Именно это чуть и не стало моей роковой ошибкой. Дело в том, что я совсем забыла про церемониальную ванну, а также о том, что меня после неё полностью переоденут, а на голову возложат серебряный венец матери. Глупость, конечно, но когда время пришло, я оказалась в абсолютно безвыходном положении. Если я сейчас попробую хоть что-то взять с собой, то вызову ещё больше вопросов. Получалось, что выхода у меня нет и придётся возвращаться в дом знахарки прямо посреди сегодняшней свадебной ночи. Эта мысль меня совсем не радовала. Но и выбора у меня совсем не было.

Вот так, поджав губы и оставив всё, что ранее мне принадлежало позади, я шагнула в горячий чан с водой, который должен был омыть не только моё тело, но и душу. Радовало одно, Саги тут не было, моя кормилица вместе с половиной клана озабоченно искала своего сына. Даже думать об этом было настолько больно, что на глазах выступили слёзы. Но женщины, которые щебетали вокруг, восприняли это по-своему и тут же принялись меня утешать, что в замужней жизни ничего страшного нет. Сил отвечать хоть что-то у меня не было, поэтому я просто захлёбывалась слезами, пока меня облачали в церемониальное платье, укладывали волосы в косы и одевали на голову венец.

Вышла из дома я уже полностью опустошённой, как будто и в самом деле оставила все чувства и слёзы позади меня.