Хозяйка пруда

Пролог

В горле пересохло, и каждый вдох отдавался жгучей болью где-то в районе грудной клетки. Холодный осенний ветер пробирался под распахнутую куртку, покрывая кожу мурашками. Сил, казалось бы, совсем уже не было, но ноги упрямо продолжали нести ее вперед, а в голове стучала только одна мысль — бежать. Она не видела преследователя, но каждой клеточкой кожи ощущала его присутствие. Такое бывает, когда просыпаешься ночью и чувствуешь на себе чей-то пристальный взгляд, но не видишь никого в этой кромешной тьме. Так и сейчас, холодом пронизывало все тело, но она не слышала даже шагов того, кто по пятам шел за ней. Изредка попадающиеся в такой поздний час прохожие словно не обращали внимания на убегающую от кого-то девушку. Они словно старались обойти ее, переходили на другую сторону узенькой улочки.

Ограда старого городского кладбища, обветшавшая от времени, казалась издалека спасительной лазейкой. Мысли о том, что на территории этого могильника можно спастись подстегивали и открывали второе дыхание. Затеряться среди старых могил и вековых деревьев будет куда проще, чем на открытой улице. Хлипкая калитка, открывшаяся от порыва ветра, призывно скрипнула, будто только и ждала гостей. Возможно, девушке показалось, но оттуда пахнуло еле ощутимым теплом, категорически не сочетающимся с холодом ночи. Она на мгновение замерла, замешкавшись и, вновь ощутив спиной приближение того, от чего она убегала, ступила на кладбищенскую землю. Шаг, второй, третий… Очередной порыв ветра, и калитка с грохотом захлопнулась за спиной. Назад пути нет, возвращаться на улицу сродни самоубийству.

Кладбище было старым и закрытым для новых захоронений уже лет двадцать. Могилы практически все были неухоженными, из каждой второй росло дерево, сломав ограду и покосив крест. Даже днем находиться тут было жутковато, а ночью так вообще, можно было ложиться под первый попавшийся кустарник и, закрыв лицо, выть от леденящего ужаса. Но сейчас, в таком возбужденном состоянии, девушке казалось, что безопаснее места нет во всем городе. Она не чувствовала ни могильный холод, ни еле заметные касания веток деревьев, и даже слабые вспышки фосфора на могилах казались уютным домашним светом.

Это состояние прошло быстро. На смену временному успокоению снова пришел ужас, подло закрадывающийся за воротник, шевеля волосы на затылке и покрывая все тело противными мурашками. Это был какой-то первобытный ужас, с которым просто невозможно было справиться. Тело цепенело, язык не ворочался, а паника только нарастала. Она слишком поздно поняла, что сама пришла к нему, на его территорию, которая так обманчиво показалась ей безопасной. Она хотела кричать, но не могла, так и стояла у старинной могилы с дорогим по тем временам памятником. В груди медленно разливался холод, словно кто-то приложил туда огромную глыбу льда. Сердце пропустило удар, еще один… Безнадежно хватая ртом воздух она осела на землю, привалившись спиной к ограде. Она с трудом приоткрыла глаза, столкнувшись взглядом со своим убийцей. Его лицо отразилось в ее еще ярких зрачках, которые в одно мгновение помутнели, теряя жизнь.

Где-то недалеко пропели петухи, разгоняя ужасы ночи. Они не успели совсем чуть-чуть, всего лишь пару минут.

Глава 1

- Морозов, ты идиот или да? — рыжеволосая девушка яростно оттирала брызги с джинс, оставленные ей в подарок от друга, проехавшегося по луже на своем велосипеде. — Скоро тридцатник стукнет, а мозгов, как у пятилетки. Скажи теть Вале, что я ей стирать принесу. Тебе, Егорушка, балбес ты великовозрастный, даже стирку не доверить.

- Да ладно тебе, Вареник, тут пара клякс, их даже незаметно, — сделав круг почета и честно выслушав нотации разъяренной подруги детства, Егор остановился около девушки, с умным видом изучая грязь на ее штанах.

- Пара клякс у тебя вместо мозга, — все еще злясь, бросила девушка, выбрасывая салфетку в урну.

- Я тоже люблю тебя, Максимова, — пропел Егор, медленно катаясь вокруг Вари.

- Подхалим, — Варя демонстративно уселась на скамейку, закинув ногу на ногу. — Сейчас Вадим с Сашей придут, угомонись.

Эта парочка как бы ни ссорилась, в итоге все равно оставались лучшими друзьями. Врут, когда говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, нагло врут. Варя и Егор знали друг друга с пеленок. Точнее с пеленок знал ее Егор, будучи на четыре года старше девушки. Он, можно сказать, и вырастил ее, пока родители Варвары пропадали на работе даже в выходные. Она оставалась то у бабушки, то у соседки тети Вали, сын которой и занимался ее воспитанием. Уже взрослый, как ему казалось, семилетний ребенок, носился с трехлетней Варей, как курица с яйцом. Впрочем, он носится с ней так и до сих пор, и в свои двадцать девять, не обзаведшись семьей и детьми, всю свою отцовскую заботу продолжает направлять на девушку. А Варвара, в свою очередь, воспринимает Егора, как старшего брата, но никак не потенциального жениха, хоть подъездные бабки и пророчат им светлое совместное будущее.

- Вареник, слушай, — заискивающе начал Егор, остановившись и прислонив свой велосипед к скамейке. Он сел рядом с девушкой, небрежно приобняв ее за плечо. — Как ты думаешь, может нам пожениться?

Варвара поперхнулась соком и, поставив бутылочку на скамью, посмотрела на Егора, как на умалишенного. Ее зеленые глаза несколько секунд изучали парня, а затем она, фыркнув, отвернулась.

- Ну, а что? — не дождавшись ответа, Егор воодушевленно продолжил. — Варвара Морозова. Как боярыня Морозова, только Варвара. Ты подумай, как звучит!

- Я уже представляю, как будут радоваться бабки у подъезда, — поймав волну, подхватила девушка.

- Говорила я тебе, Никитична, поженятся они! Вот, как в воду глядела, — подражая старушечьему дребезжащему голосу, прошамкал Егор, еле сдерживая рвушийся наружу смех.

Варвала звонко рассмеялась. Не могла она долго злиться на Егора, человек-то он действительно безобидный, и все, что творит, определенно не со зла, а по дурости скорее. Тему свадьбы они поднимали на смех, каждый раз, когда заходил об этом разговор. У Егора была куча девушек, готовых хоть завтра бежать с ним под венец, а Варя вообще замуж могла пойти только под дулом пистолета.

- Нет, ты посмотри на них, они опять ржут аки кони на пастбище, — рядом с Егором плюхнулся молодой паренек. Его русые волосы были неизменно уложены в модную сейчас прическу а-ля подметали мной полы. — Вы вообще когда-нибудь бываете серьезными?

- Быть серьезным твое призвание, Вадичка, — прыснул Егор, взъерошив и без того пушистую прическу Вадима. — Ты у нас начальник, а мы люди маленькие, можем позориться на людях сколько душеньке угодно.

Начальником Вадим, конечно, не был, но в этом городишке имя себе сделал. В свои двадцать семь он неплохо раскрутил бизнес без помощи со стороны. Он гениальный тактик и всегда все просчитывает на пару шагов вперед, собственно, отсюда и вся его напускная серьезность. Он всегда о чем-то думает, что-то планирует, что-то высчитывает. И как он смог сдружиться с этой парочкой никто не понимал, наверное, действительно противоположности притягиваются.

- А Саша где? — проигнорировав язву Егора, поинтересовался Вадим.

- Александра свет Пална отзвонилась и сказала, что задержится, — сказала Варвара. — Говорит, какое-то ЧП на работе, всех собрали.

- Вечно у них какая-то дрянь вылазит, — ворчливо заметил Егор, помотав головой. — Не могла работу попроще найти что ли.

- Саша любит собак, это ее призвание, — неуверенно попыталась оправдать подругу Варя. — И она…

- Могла бы стать ветеринаром, а не кинологом в полиции, — перебил ее Вадим. — Тоже мне удовольствие трупов по лесам искать.

С этим нельзя было не согласиться. Работу Саша выбрала себе весьма специфическую для девушки, но ей нравилось, а это самое главное. Варвара сама бы никогда не стала кинологом, но выбор подруги поддерживала целиком и полностью, даже несмотря на ночные вызовы на очередное убийство. Стальным нервам Саши можно было только позавидовать.

- Между прочим, время деньги, — завел свою любимую пластинку Вадим, который вечно встречался с друзьями на бегу и в спешке.

- Типичный еврей, — воздел глаза к мрачному осеннему небу Егор. — Почему ты всего лишь Фельдман, а не Рабинович или Абрамович какой-нибудь?

- Я бы попросил…

- Попроси, — великодушно разрешил Морозов, перебивая собеседника.

На это Вадим только махнул рукой. Спорить с этой язвой себе дороже, и они оба это понимали. Егор вообще никогда за словом в карман не лез, и противостоять в словесной перепалке могла ему только Варвара, которую он сам и воспитал такой. Иногда Егор и сам жалел, что это рыжеволосая девица периодически отвечает так, что он и сам терялся и задумывался над ответом.

Над городом сгущались тучи, угрожающе зависая над многоэтажными домами и кронами вековых деревьев. Прогнозы подтверждались, следовало ожидать дождя, что неудивительно в конце сентября. Погода начала портиться давно и, судя по всему, безвозвратно.

Парк, в котором сидели друзья, находился практически на отшибе, но являлся историческим объектом, да и чего греха таить, одним из немногих мест в этом захудалом городишке, где можно было уединиться. Заросший старыми дубами и липами, он смотрелся весьма внушительно со стороны. Внутри же оказывался домашним и уютным, с деревянными скамейками и асфальтированными дорожками, которые плутали среди деревьев, уводя гостей вглубь. В самом сердце парка располагался фонтан, построенный в пятидесятых, и с тех пор не реставрированный. Воду в нем включали редко и по праздникам, в остальное время он стоял пустым и заброшенным. Народу здесь никогда много не было, чаще всего люди срезали путь, чтобы быстрее выйти в другую часть города, к озеру. А жизнь бурлила только на центральных улицах, их было целых две.

- Да неужели, — воскликнул Вадим, устремив взгляд на аллею, ведущую к выходу, откуда к ним направлялась невысокая брюнетка. — Александра Павловна почтила нас своим визитом!

- Фельдман, захлопнись, — устало цыкнула Саша, усаживаясь на краешек скамьи. Ее голос шел в разрез с миловидной внешностью — низкий, грубоватый, хриплый.

Саша никогда не ходила вокруг да около, вылепляя оппоненту в глаза все, что она о нем, родимом, думает. Ее не смущало, что своими, порой бестактными, речами она обижает собеседника. Ее не смущало даже то, что врагов она своим языком нажила больше, чем все ее следственное отделение вместе взятое. Бесстрашная или глупая, ее друзья никак не могли определиться, к какой категории отнести эту девушку. Сама же она была против распределений по категориям и не собиралась вешать на себя ярлыки. Вообще, первое впечатление Исаева производила всегда положительное, эдакая девочка-одуванчик, не способная дать отпор. Оно и не удивительно, при росте в метр шестьдесят и весе чуть более сорока килограмм, Саша выглядела, как школьница. Но за крутой нрав и желание руководить, Исаева снискала на работе себе прозвище Штирлиц, благо и фамилия подходила просто идеально.

- У меня была трудная ночь, переходящая в не менее трудный день. Скажешь еще хоть одно слово, будешь третьим трупом за последнюю неделю, — девушка достала пачку сигарет и, вытащив одну, начала шарить по карманам в поисках зажигалки.

- Третьим? — переспросила Варя, все это время с улыбкой наблюдавшая за перепалкой. Улыбка быстро сошла с лица, когда она услышала слово «труп».

- Ага, — чиркнув зажигалкой и затянувшись едким дымом, кивнула Саша. — Ночью девку нашли на кладбище.

- Откопали?

На Егора посмотрели три пары возмущенных глаз. Его черный юмор иногда был совсем неуместен, примерно, как сейчас.

- Ладно, согласен, не смешно, — в примирительном жесте, поднял руки Морозов.

- Эксперты сказали что-то с сердцем, но что-то это слишком подозрительно, — выпуская колечко дыма изо рта, продолжила Саша.

- Что подозрительного может быть в сердце? — Вадим непонимающе посмотрел на девушку. Ему, как человеку далекому от медицины, казалось, что проще остановки сердца только пуля в лоб.

- Хотя бы то, что она была на старом кладбище, — словно маленькому ребенку, начала разжевывать Исаева. — Сам подумай, ну какой человек в здравом уме пойдет ночью туда? Тем более, что у нее здорово были разодраны ладони и колени, словно она падала или цеплялась за что-то, или все вместе.

Саша докурила и отправила окурок в ближайшую урну. Ее догадки на работе никто и слушать не стал, она же всего лишь кинолог, ее задача идти по следу, а думать будут следователи. Именно так ей уже неоднократно говорил капитан Тимофеев. Отвратительная личность, которую не ненавидели наверное только залетные голуби под крышей. Тимофеев был личностью мерзопакостной; немного глуповатый, но любящий командовать и учить всех, как надо работать, он сразу заслужил себе не лучшую репутацию. А с Сашей они и вовсе никогда не могли прийти к компромиссу, поскольку Исаева не собиралась преклоняться перед идиотами, как она сама ему и говорила.

- Все равно не вижу ничего странного, — пожал плечами Вадим. — Ну забежала девчонка на кладбище, испугалась какого-нибудь шороха, тут сердечко и прихватило.

- Тьфу ты, Фельдман, — воскликнул до того молчавший Егор. Он все это время пережевывал информацию, сосредоточенно всматриваясь в трещины на асфальте. — Нет в тебе, Вадик, романтики, ну ни капельки.

Егору дай волю, так он с ходу напишет рассказ о том, как маленькая девочка пошла через старое кладбище к бабушке с пирожками, а ее там сожрал если не Серый волк, то точно страшный и злобный призрак дедушки Ленина. Фантазия у Морозова работала хорошо, иногда даже чересчур, что приходилось затыкать его всей компанией. И вот сейчас ребята уже заметили этот блеск в глазах, когда Егорушка готов говорить, говорить много и красиво, приукрашивая, придумывая на ходу.

- Даже не думай, — предупредила его Варя, ткнув острым коготком под ребра.

- Эй, — Егор, не ожидавший такой подлости от подруги детства, даже подпрыгнул на месте, словно ему не ногтем, а фехтовальной шпагой туда попали. — Я же молчал!

- Вот и молчи, — девушка недобро сощурилась.

Эта привычка Егора делать из всего балаган Варвару порядком раздражала. Она и сама была готова повеселиться, но не тогда, когда причиной является чья-то смерть. Уважение к мертвым должно быть в любом случае, и не важно, что случилось и кто виноват.

- Давайте уже пойдем? — Саша первой решила закрыть эту тему, встав с пригретой лавочки. — Этот… придет?

- Нет, — отрицательно мотнул головой Вадим. — Кирилл просил извиниться, он заболел и не сможет.

- Есть же справедливость на свете, — Исаева облегченно выдохнула. — Надеюсь, ничего серьезного?

- Не знаю, скорее всего, банальная простуда.

- Может он сдохнет в муках, — под нос пробубнила себе Саша.

- Что?

- Передай, говорю, этой скотине, чтоб выздоравливал, — девушка растянула губы с язвительной усмешке. – Ну, мы идем или нет? Или будем ждать, пока меня вызовут на третий труп?

Глава 2

Товарищ капитан Максим Юрьевич Романов – так и только так просил обращаться к себе молодой мужчина тридцати двух лет. Светлые пшеничного отлива волосы были собраны в тугой хвост на затылке, выбиваясь из имиджа серьезного сотрудника полиции. На самом деле, Макс был хорошим человеком, душой компании, но дико загнанный по своей работе и обязанностям. Строгий, требовательный и любящий субординацию, Романов заслужил уважение среди большей части коллег, кроме тех, кто считал Макса карьеристом и подхалимом. Тот факт, что Романов с энтузиазмом брался за очередного «глухаря» вызывал у коллег недоумение – кому хочется возиться с заранее проигранным делом. Максу хотелось. Он видел в этом свою романтику и авантюризм. Он искренне не понимал, в чем интерес раскрывать дела, в которых нет загадок и лишних вопросов. Тупо ткнуть пальцем в очевидного преступника и сказать, мол, вот он виноват, держите вора, это было не для Макса. Именно поэтому начальство всегда спихивало глухие дела на Максима Юрьевича, который с радостью за них брался. Часть раскрывал, часть уходила в архив, но перед этим тщательно рассматривалась и изучалась. Ни одно дело не уходило в стол просто так, только потому, что Романову не хотелось его раскрывать.

Утром Максу принесли очередное непонятное убийство. Точнее, списали все на смерть от испуга или просто остановку сердца. Романов еще не успел посетить морг, дабы уточнить у господина Светлова, от чего все-таки отправилась на тот свет молодая девчушка. Никто просто так не падает замертво посреди улицы без видимых на то причин. Тем более, никто не идет со слабым сердцем прогуливаться ночью по кладбищу. Макс бы не пошел, и не потому что ему страшно, а потому что только идиот видит романтику в прогулках среди могил. И это несмотря на то, что идиотом называли Максима, бравшего на себя больше, чем он может унести.

Романов потянулся к телефону, чтобы позвонить в морг и поинтересоваться, успел ли его закадычный дружок распахать труп для осмотра. Набрать номер он не успел, зазвонил его мобильный. На экране высветился неизвестный номер, который и показался Максу знакомым, но записан в книжке не был.

- Капитан Романов, слушаю, - как на построении отчитался по привычке Макс.

- Слыш, капитан Романов, - в трубке послышался хриплый, словно заспанный голос. – Тебя сколько ждать?

- Светлов, ты достал менять номера, - устало выдохнул Максим. Вот почему номер показался ему знакомым, друг уже как-то раз звонил с него, но Романов в спешке забыть его вбить в телефонную книгу. – Куда ждать-то?

- На свидание, блин, - раздраженно, но беззлобно проворчал. – Труп смотреть, куда еще я могу тебя пригласить. Бедненький Кирилл Васильевич ждет его тут, не смыкая ясных очей своих, а он…

- А, по-моему, бедненький Кирилл Васильевич только что проснулся и ему тупо лень одному резать тело, - Романов уже поднялся с кресла и направился к шкафу, где висело его пальто.

- Ничего от тебя не скрыть, Шерлок. Давай, в общем, шнуруй валенки и приезжай. Девочка, кстати, симпатичная… Была.

- Извращенец старый.

Максим на ходу натянул пальто, завязал шарф и стал окончательно похож на Шерлока Холмса, как и любили называть его коллеги и Кирилл. Со Светловым они вообще дружили столько, сколько, наверное, не живут. Выросли в одном дворе, сидели за одной партой и разлучились только поступив в университет – Максим ушел в МВД, а Кирилл нашел себя в медицине. И как бы в итоге жизнь их не кидала, встретились они уже будучи серьезными взрослыми мужчинами, во всяком случае, так им казалось. Увидев Кирилла после универа, Макс даже ничуть не удивился, когда тот сказал ему, что стал патологоанатомом. Тяга к загробной и не очень жизни прослеживалась у Светлова еще в старших классах, когда он с нездоровым интересом препарировал лягушку на урок биологии. И сам Светлов часто обижался, когда его ненароком называли судмедэкспертом. Слово «патологоанатом» нравилось ему куда больше, пусть он и был по большей части действительно судебным медиком, выносящим приговор по убийствам и прочим криминальным вещам.

Попрощавшись с дежурными, Романов буквально вылетел на улицу. Осенью темнеет рано и казалось, что Максим выходит с работы не слегка задержавшись, а глубоко ночью, под светом желтых уличных фонарей и фар, проезжающих мимо машин. Дома его никто не ждал, поэтому Романов мог себе позволить являться за полночь, не получая взамен нотаций и лишних вопросов, где он шлялся. Этот этап Макс уже прошел – жена ушла от него год назад, сославшись на то, что на нее у Романова совсем нет времени, а она не жена декабриста и ждать его с каждого вызова как с последнего не собирается. Собрав вещи и забрав трехлетнюю Агату, жена переехала к матери. С дочерью, конечно, запретить общаться она не могла, да и сама нет-нет, да и позвонит узнать, как дела, но надежды на восстановление прежней семьи не будет, пока Романов не сменит работу. А он ее не сменит никогда, иначе умрет со скуки, или сопьется, или залезет в петлю.

Сигнализация его машины призывно пиликнула, отозвавшись на нажатие кнопки на брелке. Простенькая, неприметная Шкода служила Максу верой и правдой уже четвертый год, и менять ее он пока не собирался, несмотря на то, что его коллеги уже устали спрашивать, когда же Максим обзаведется новым железным конем. Но Романова устраивала и эта машина, а тратить лишние деньги у него всегда было на что.

***

Его разбудили и не дали досмотреть самый сладкий сон. И плевать, что было давно не утро, а скорее глубокий вечер. Провозившись всю ночь с бумагами и анализами, Кирилл решил оставить свежевание трупа на утро. Утром же слишком захотелось спать после бессонной ночи, и Светлов снова спустил все на тормоза, тем более, что высшее руководство пока ничего не требовало, и что странно – молчал Романов. Последнее было вообще чем-то нереальным, поскольку Максим Юрьевич начинал всегда доставать Кирилла одним из первых.

В конечном итоге, плюнув на все, Светлов проснулся ни свет, ни заря, в семь часов вечера. Он выпил пару кружек быстрорастворимого кофе, варить нормальный было очень лениво, выкурил пару сигарет, накормил кота и вышел, наконец, из дома. Работа от дома находилась в десяти минутах ходьбы, посему Светлову было грех жаловаться на пробки и прочие прелести жизни водителя. Но, несмотря на это, жаловаться Кирилл умудрялся. И не только на пробки.

Закрытое простыней тело неизменно лежало на хирургическом столе так же, как его и положил сам Светлов. Было бы странным, если бы оно лежало иначе. Тогда Кириллу пришлось бы пересмотреть взгляды относительно своего психического здоровья, либо относительно божественной руки, приложившей ее самую к его трупу. Да, всему, что находилось в морге, автоматически присваивалось звание «Личная собственность гражданина Светлова» и трупов это касалось в самую первую очередь. Кирилл вообще к своему рабочему месту относился весьма ревностно, не позволяя посторонним хозяйничать в его владениях. Наверное, именно поэтому за Светловым закрепилось прозвище Кощей. И если небезызвестный сказочный персонаж чах над своим златом и серебром, то Кирилл благоговейно трепетал над трупами, как бы абсурдно это не звучало.

Светлов обошел стол, подошел к окну и с умным видом вгляделся в темноту. Если Романов обещался приехать, значит ждать его можно с минуты на минуту. Этот педантичный и дотошный детектив никогда не опаздывает. Бросив взгляд на тело под простыней, Кирилл вздохнул. За годы работы патологоанатомом Светлов растерял последние человеческие качества и жалость, скорбь и даже омерзение были ему незнакомы. Он – врач, человек, который не верит в Бога, Дьявола и прочую чертовщину. Как и большинство медиков, Кирилл был законченным атеистом и скептиком. Именно поэтому он с головой уходил в работу, уверенный в том, что за черный юмор, курение на рабочем месте и прочее ему не ударит сверху молния.

- Кира, привет, - в помещение впорхнула молоденькая девчушка лет двадцати. – Я видела, как ты пришел, помощь нужна?

Светлов оторвался от созерцания осенних сумерек и обернулся на звук голоса. Его губы даже не дрогнули в приветственной улыбке, но, посчитав, что реагировать на гостью как-то необходимо, Кирилл еле заметно кивнул. Потом он понял, что кивок мог быть расценен, как согласие на помощь и отрицательно мотнул головой, окончательно сбив с толку девушку.

- Так, да или нет? – растерянно переспросила она.

- Маш, - Светлов с трудом вспомнил имя новенькой. – Иди чай попей, покушай там, не знаю, займи себя чем-нибудь… Отдохни, короче.

Мастер словесных баталий категорически не умел отшивать девушек. Нет, он мог настроить их против себя очень быстро, но только тогда, когда сам этого не хотел. А когда этого требовала ситуация, то Светлов превращался в мямлящего идиота, который не мог четко сформулировать свою мысль только потому, что был слишком сосредоточен на ней.

- Я не устала, правда, - Маша неловко переминалась с ноги на ногу, слегка смущенно поглядывая на Кирилла. – Я же практикантка, я должна работать и учиться всему.

И почему ему всегда достаются вот такие преданные фанатки? Почему эти девчушки не бегают за Стасом, который распыляет свои флюиды на каждую юбку? Почему он, гроза трупов и псих-одиночка, снискал себе славу героя-любовника? Даже его друг Макс не мог дать ответа на этот вопрос.

- Светлов, есть что пожрать?

Маша от неожиданности вздрогнула, а Кирилл облегченно выдохнул. Романов вломился в комнату реактивной ракетой, злой такой и, судя по всему, дико голодной, если уж просил поесть в морге. И даже, несмотря на весьма эпичное появление, Кирилл готов был расцеловать друга в уста сахарные и задушить в объятиях. А вот Маша, пожалуй, уж начала придумывать план мести.

- Вон, свежак. Тебе бедрышко или голень? А может печеночку вырезать? – в своем репертуаре пропел Светлов, растянув губы в елейной улыбочке.

- Мерзость, - резюмировал Романов, проходя вглубь помещения.

Маша удрученно вдохнула, окинула тоскливым взглядом парочку друзей и, поняв, что сегодня ей приватный урок по разделке трупа не светит, поспешила ретироваться.

- Кир, я в сестринской, если что – звони.

- Обязательно! – клятвенно заверил ее Светлов, положив руку на сердце.

Наблюдавший всю эту картину Романов, недоуменно почесал затылок и хмыкнул. К выкрутасам своего товарища он давно привык, да и к девочкам, хвостом, бегающим за ним тоже, но вот такой экземпляр попался впервые. Даже забавно.

- Казанова, это что сейчас было? – ткнув Кирилла под ребра, поинтересовался Максим.

- Это Маша.

- Я вижу, что это Маша. Что ты такого сделал с Машей, что она тебе в рот смотрит?

- Ты только не начинай, а? Мне Исаева всю плешь проела с этими бабами, еще ты.

- У Исаевой есть полное право, она ж почти жена, - резонно заметил Романов, искренне удивляясь, как Саша вообще терпит это блондинистое существо со скальпелями во всех карманах. – Кстати, как там у вас?

- Никак, давай резать.

Категорический отказ говорить о "почти жене" означал, что дела плохи, и виноват в этом сам Кирилл. Впрочем, это было неудивительно - парочка то сбегалась, то разбегалась. В последнее время отношения, казалось, вышли на финишную прямую, где призывно маячила ленточка с надписью ЗАГС, но опять что-то пошло не так. И что это было на этот раз, история умалчивала. Кирилл также не желал идти на контакт, хотя Максим знал, что он обязательно поделится с другом, поскольку долго держать в себе Светлов мог только свои извращенные фантазии, но и они рано или поздно всплывали под общее "Светлов - ты больной придурок".

Скальпель ловко порхал над мертвым телом, подтверждая общепризнанный факт, что Кирилл мастер своего дела. А вот Романов, хоть и привыкший к разного рода трупам, фанатичной радости друга не разделял. Скорее, он наблюдал за этим с профессиональным интересом и небольшой долей отвращения. Ну, не любил он вот так прямо контактировать со своими "пациентами". Ему по душе с живыми общаться и в тюрьму сажать тоже живых, а не холодные трупы.

- Посмотри на это, - Светлов склонился над вскрытой грудной клеткой, и задумчиво поскреб трехдневную щетину. - Сердце, говоришь?

Романов тяжко вздохнул, но над телом, все же, склонился. Кроме как развороченной грудной клетки и внутренностей, не вызывающих никаких светлых мыслей, он ничего не видел. В медицине Максим был полный ноль, чего и не скрывал.

- И что? - он вопросительно посмотрел на Кирилла, который, кажется, не на шутку задумался.

- Вода, - Светлов ткнул тупым концом скальпеля в одно из легких, где уже и Романов разглядел жидкость. - Она утонула.

- На кладбище? Она сухая была абсолютно, Светлов, в земле, грязная, мертвая и сухая.

- Твою мать, Романов, ну значит, убийца бегал вокруг нее с феном и сушил, потому что эта девка утонула сто процентов, - Кирилл раздраженно отложил скальпель и подошел к своему рабочему столу. - Или ты слепой и не видишь очевидного?

- Не слепой, - буркнул Максим, еще раз, на всякий случай, взглянув на тело. - Но это не логично.

Он совсем не понимал, кому надо топить девушку, а потом тащить на кладбище. Это совершенно неправильно и слишком опасно, шансы остаться замеченным гораздо больше. Но с фактами спорить бессмысленно, он сам видел вскрытый труп.

- Нелогично вообще людей убивать, Романов, за это в тюрьму сажают, - откликнулся Кирилл, размашисто выписывая заключение о вскрытии. - Так что, логикой тут и не пахнет, друг мой. Держи, Шерлок!

Глава 3

- Он, - Егор ткнул пальцем в Вадима и подозрительно прищурился, - он мафия!

Варвара, наблюдавшая эту войну уже не первую игру, вымученно закатила глаза. Егор всегда подозревал Вадика и совсем неважно, как тот себя вел. В игре остались Егор, Вадим и еще пара подсевших к их игре человек. Варя и Саша, давно "убитые" товарищами, с любопытством наблюдали за традиционной перепалкой друзей. Варя готова была поклясться, что Вадим не виноват, но Егор был неумолим.

- Морозов, ты хоть иногда тактику меняй, - Фельдман отхлебнул уже остывший кофе и вздохнул. - Или ты считаешь, что когда-нибудь ты все-таки угадаешь?

- Все так говорят, а ты купи слона, - по-детски съехал с темы Егор. - Короче, я за Вадика.

Варя неопределенно пожала плечами и повернулась к Саше. Ее больше волновало то, что происходит в городе. С таким положением, скоро на улицу будет выходить страшно. Хоть Варвара и не была трусихой, но холодок по спине пробегал, когда речь заходила об очередной смерти.

- Пойдем, покурим, - Саша ткнула подругу в бок, кивнув на выход.

Некурящая и категоричная к табаку Варя согласно кивнула, наученная опытом, что упрашивать ее больше не будут, а просто выведут под белы рученьки. Обычно предлог "покурить" таил в себе одно из важных значений: надо поговорить. Надо, значит, надо. С Исаевой спорить смысла не было, она собак дрессирует, человека и подавно достанет.

- Как дела с Кириллом? - Варвара оперлась спиной о стену кафе. Кирпичная кладка неприятно холодила спину, но стоять так было гораздо удобнее, психологически чувствовалась хоть какая-то, но защита. В последнее время этого слишком не хватало.

- Пусть катится, - неопределенно буркнула Саша, увлеченно ища по карманам пачку сигарет. - Всегда забываю, куда их положила, чертов старческий склероз.

- Тебе двадцать восемь.

- Я начинаю собирать бездомных кошек, маразм и женский алкоголизм не за горами, - отмахнулась Исаева, выуживая-таки сигарету и зажигалку из внутреннего кармана куртки. - Ты представляешь, из-за этого идиота судьба грозит мне старостью в окружении сотни кошек. Ненавижу этот стереотип по количеству сорока, я переплюну их всех.

Эту речь Варя слышала уже неоднократно, и именно поэтому не придавала ей значения. Каждая ссора между Сашей и Кириллом сопровождалась последующими рассказами о старости, маразме и куче кошек. Проблема всего была лишь в том, что кошек Исаева на дух не переносила, и дома у нее жили две немецкие овчарки, которые также не жаловали братьев их меньших.

Варвара совершенно спокойно наблюдала за тоненькой струйкой дыма, выпущенной Сашей и, несмотря на все "но", отчетливо представляла себе подругу с бокалом вина в руке и в окружении разношерстного семейства кошачьих. Картина, надо сказать, совсем не была радостной или хотя бы забавной, скорее какой-то сюрреализм общажного типа. Махнув рукой, и разогнав табачный дум от себя, Варя вернула и себя, и Сашу в реальный мир без кошек и прочих радостей будущего.

- Есть какие-то зацепки по убийствам? - поняв, что выпытывать о личной жизни бесполезно, Варвара перешла к более земным темам, которые интересовали не меньше, чем отношения Исаевой с ее чокнутым патологоанатомом.

- Нет, кажется, очередные глухари, - Саша неопределенно пожала плечами и затушила сигарету об урну. - Ну, понимаешь, никаких отпечатков, следов или чего-то, от чего могли бы отталкиваться следаки. Нет, Романов рвет и мечет, практически прописался в морге, попутно достав всех и даже Светлова, но ничего. От слова "вообще". Даже он не может разобраться. Жалко, конечно, девчонок, но вряд ли наша доблестная полиция на этот раз что-то нароет. Это мое личное заключение кинолога, чьи собаки даже след не смогли найти.

- А Романов это кто, что "даже он"? - Варвара особенно выделила последние слова. Эту фамилию она слышала от Саши неоднократно, но плохо себе представляла, что там за Шерлок Холмс. - Местная достопримечательность?

- Местный псих-одиночка, - Саша хмыкнула и, подозрительно сощурилась, глядя на Варвару. - Нет, он нормальный, просто фанат своего дела. После развода окончательно свихнулся на почве справедливости и жаждет засадить за решетку максимум отморозков. Собственно, ему никто не мешает и даже рады, что Макс берет на себя самые сложные дела.

- И раскрывает?

- Когда как, - неопределенно пожала плечами Саша. - Не могу сказать, что у нас с ним теплые отношения. Они больше со Светловым друзья... О, мафия идет на второй круг. Пошли.

***

Варя вернулась домой за полночь. Однокомнатная квартира, оставшаяся в наследство от покойной бабушки, встретила хозяйку темнотой в коридоре и жалобным мяуканьем голодного кота. Она переехала сюда меньше года назад, как только был решен вопрос со всеми документами. Родители остались в своем доме, дав тем самым дочери долгожданную свободу и независимость.

- Ну, что? - Варвара присела на корточки и почесала кота за ухом. - Голодный?

Черный, пушистый и просто огромный беспородный кот лениво щурился на хозяйку своими желтыми глазами и урчал, уже почти миролюбиво. Это животное было из породы тех, кто считает себя королями квартиры и совершенно независимы от хозяев. Вот если бы он еще и корм сам себе открывал, то Варя готова была поклясться, что этот разбойник сразу бы сменил замки и выставил ее за дверь, как ненужную прислугу.

- Идем, - девушка прошла на кухню и, открыв банку с кормом, плюхнула часть в кошачью миску.

Отказавшись от позднего ужина, Варя сразу легла спать. Завтрашний день сулил много забот и работы. Новая должность заместителя редактора давалась Варваре пока с трудом. Она долго и упорно шла к своей цели, пропадая целыми днями в университете, а потом и работе, чтобы получить желаемое. Почти пять лет понадобилось Варе, чтобы от простого корректора мелких новостей добраться до кресла замреда. Несмотря на свою природную скромность и неконфликтность, в работе Максимова зубами вгрызалась в карьерную лестницу и теперь с гордостью может заявлять, что всего она добилась сама. И действительно, без протекций и родственных связей и только лишь своим упорством, Варвара сделала себе имя в журнале. Она не только имела должность, но и вела свою колонку.

Девушка довольно-таки быстро провалилась в сон - сказалась дневная усталость. Ей снился пруд, тот, что был на краю города и тот, рядом с которым так некстати обосновали кладбище. Затянутый тиной и ряской, темный и глубокий он гипнотизировал и не давал отвести взгляд. Варя всматривалась в черный омут, подавляя дикое желание окунуться в него с головой. Оттуда словно что-то пыталось увлечь ее за собой, словно еле видимая рука манила, приглашая вглубь.

Она лишь едва коснулась кончиками пальцев гладкой поверхности темной воды, как кожу обожгло холодом. Так бывает, когда прикасаешься к глыбе льда - от пяток до макушки пробегают мурашки, а кожа словно сама тут же покрывается тонким слоем льдинок. Ощущения отвратительные, надо заметить. Варя попыталась одернуть руку, но тело не слушалось. Ее словно парализовало, а из глубины что-то пристально вглядывалось в нее, изучало... Она хотела закричать, но как обычно бывает во сне - из горла вырывался лишь хрип. Варя снова попыталась сделать шаг назад, но стоило только пошатнуться, как земля под ногами начала осыпаться, и девушка упала в холодную воду. Холод окутал ее сразу же, цепкими когтями цепляясь за одежду, кожу, волосы. Она чувствовала этот холод, хотя во сне так не бывает, так не должно быть.

- Сюда, - тихий, вкрадчивый голос звал ее, звал за собой все глубже.

И Варя не могла сопротивляться. Она тонула, опускаясь все ближе ко дну. Странно, но она не задыхалась и не захлебывалась водой, а просто расслабленно опускалась все ниже, к голосу.

- Я покажу...

Варину ладонь что-то больно сжало, с силой дернув вниз. Ее ноги коснулись дна, и их тут же опутали водоросли.

- Покажу...

Голос гулким эхом отдавался в висках. Варя хотела оглядеться, но ее тело снова перестало ее слушаться. Где-то позади послышался глухой звук отворяющейся двери, девушка повернулась и ее будто что-то ударило в грудь, оттолкнув назад.

Резко сев на кровати, Варвара пыталась выровнять дыхание. В ногах громко урчал кот, который, судя по всему, и стал причиной возвращения Вари в реальность. Это сон, слишком реальный, но все же сон. Последний раз в той части города, где находился пруд, Варя была давно и не была уверена в том, как он выглядит сейчас. Но что-то ей подсказывало, что он именно такой, каким она увидела его во сне.

Варя сдернула со спинки стула халат и, набросив его на плечи, спустила ноги на пол, встав на прикроватный коврик, подаренный ей бабушкой. Ноги провалились в густой ворс, но девушка быстро одернула их - коврик был насквозь мокрый, словно его окунули в воду...