Хозяйка магического экспресса

Пролог

— Именем равновесия Доминиона, приказываю остановить этот поезд для досмотра! — громогласный крик обрывает мой сон не хуже грохота от резко затормозившего состава.

В панике вскакиваю, пытаясь собрать мысли в голове, что скачут бешеными тушканчиками. Жандармы из службы равновесия никак не могли тут появиться — у меня с документами всё в порядке, комар носа не подточит!

Оглядываю своё купе в поисках халата, не выходить же к службистам в одной шёлковой сорочке. Шум в коридоре нарастает, а я замираю перед дверью, поправляя трясущимися руками одежду и волосы.

— Всё в порядке, Агата, — говорю себе и чувствую, как дрожит собственный голос. — Это просто рядовая проверка, ничего больше.

Сумбур в голове такой, что я даже не додумываюсь зажечь мало-мальски слабую искорку. Потому, когда открываю дверь в коридор, меня ослепляет свет, и какое-то время я ничего не вижу.

Зато чувствую — в купе мимо моих ног прошмыгивает кто-то очень маленький. Захлопнув дверь, резко разворачиваюсь. В коридоре уже стоит возмущённый гвалт недовольных пассажиров, и громче всех звучит голос Миранды, моей помощницы-экономки. И раз уж она вступила в дело, у меня есть пара минут, чтобы разобраться с "зайцем".

Моя спальня — самый большой отсек в вагоне. Здесь нашлось место и для широкой кровати, и громоздкого шкафа и даже рабочий стол умудрились впихнуть. Я уж не говорю про отдельную ванную. Вот как раз туда только что и хлопнула едва приметная дверка.

Зажигаю неяркий магический огонёк и двигаюсь в сторону временного убежища нелегального пассажира. Тот, в свою очередь, затихарился так, что я даже начинаю думать, а не почудилось ли мне его появление тут.

Резко дёргаю дверь чуть ли не с криком "Ага!" и натыкаюсь на испуганный взгляд невообразимо голубых глаз. Передо мной, забившись в зазор между раковиной и ванной, сидит совсем маленькая девчушка. Тёплое пальто, но явно с чужого плеча, добротные ботиночки, небольшая сумочка через плечо — всё это говорит о том, что беглянка не беспризорница. Только почему тогда девочка вся измазана грязью и растрёпана? И жмётся в угол, как загнанный зверёк?

— И кто это тут у нас? — я присаживаюсь перед ней на корточки и протягиваю руку, выказывая тем самым дружелюбие.

Вокруг девчушки в этот момент вспыхивают зелёные всполохи и искры, отчего я моментально отдёргиваю ладонь. Девочка-то Скользящая! Да к тому же необученная, раз не может контролировать свою силу!

И это сулит мне очень большие проблемы! Теперь ясно, по чью душу явились жандармы. Скользящие вне закона и их преследуют с особой жестокостью.

Я поднимаюсь, раздумывая, как поступить дальше. Сдать малышку и как можно скорее продолжить путешествие, чтобы пассажиры перестали возмущаться и не потребовали компенсацию за простой, либо спрятать девчушку, как в своё время сделал дядя Руперт, прежний владелец поезда?

Видимо, что-то такое мелькает в моём взгляде, отчего девчонка хватает за руку и с мольбой вглядывается в мои глаза:

— Помогите, пожалуйста! — её тонкий голосок дрожит от страха и еле скрываемых слёз. — Спрячьте меня!

Я смотрю на её чумазую мордочку, на худенькие ручки и во мне начинают сражаться доводы разума и совести. Я не люблю жандармов, не люблю Доминион, да и в целом законопослушной меня сложно назвать, но жертвовать шатким благополучием ради какой-то странной малышки — это, по меньшей мере, глупость.

Всё решает резкий хлопок двери моего купе и гневный возглас Миранды:

— Командор Ремер, это вопиюще неприлично! Вламываться в спальню юной гратти, да ещё и посреди ночи!

— Не преувеличивайте, — доносится до меня бесстрастный голос, от которого у меня холодеют руки. Сам глава местного сектора службы равновесия почтил мой поезд обыском. — Насколько мне известно, Агата Хардисс далеко не гратти*, а уже давно гратта*. Да ещё и не особо чистая на руку.

— Как вы смеете! — а вот этот театральный возглас помощницы, несмотря на сложность ситуации, вызывает у меня лёгкую улыбку.

Решаю закончить этот фарс, а потому выхожу, предварительно запахнув халат и потуже завязав поясок. Но прежде, чем закрыть за собой дверь, бросаю взгляд на малышку и прикладываю палец к губам, призывая сидеть тихо и не выдавать себя.

— Грат Ремер, какая честь, — изображаю привычную для себя маску холодной вежливости и смотрю прямо в серые, такие безжалостные, глаза командора. — Чем обязана?

Краем глаза отмечаю общую растрёпанность Миранды — милая пухляшка до последнего отбивала попытки проникнуть в моё купе, и снова возвращаюсь взглядом к нашему гостю.

Говорят, Рикард Ремер когда-то был приближён к самому императору Доминиона, но какая-то оплошность сослала его на самые задворки империи. Теперь он ищет любую возможность выслужиться и триумфально вернуться в Аркадос, столицу Доминиона. И поимка всё новых и новых Скользящих приближают его к исполнению мечты. Неудивительно, что за беглянкой этот подонок явился собственной персоной.

— Есть информация, что в вашего "Торопыгу", — произнеся название моего поезда, командор позволяет себе еле заметную презрительную улыбку. Ну да, наш малыш уже давно не так быстр, каким был на момент сборки, но это не даёт Ремеру право издеваться над ним, — проник особо опасный преступник.

— И поэтому вы вламываетесь в моё купе, ни во что не ставя мою репутацию? — я складываю руки на груди и скептически приподнимаю бровь. — Вам не кажется, что спальня хозяйки поезда не лучшее место для пряток? Будь я на месте наглеца, скрывалась бы в багажном отделении.

— О, там мы тоже посмотрим, не стоит беспокоиться, — командор неспешно прохаживается по отсеку, заглядывая то за кровать, то под шкаф. Распахивает створки и недолго рассматривает мой скудный гардероб.

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не запустить в его короткостриженую, с лёгкой проседью, шевелюру огненный шар. Добавить этому сухому, безжалостному человеку хоть немного огонька.

Лёгкое покашливание сбоку отрывает меня от представления сцен мести, и я с тревогой смотрю на Миранду. Она отвечает мне похожим взглядом, но при этом машет головой, показывая, что в остальном вагоне жандармы ничего не нашли. Значит, и впрямь за девочкой охотятся.

— И всё же я настаиваю — покиньте поезд и позвольте мне продолжить путь. Мои пассажиры не виноваты в том, что вы кого-то упустили, — я стараюсь говорить ровно, чтобы никоим образом не выдать то волнение, что сейчас оседает в моих руках, заставляя пальцы мелко подрагивать.

— Конечно, гратта, сразу после окончания обыска. Вы позволите? — Ремер приближается ко мне вплотную, возвышаясь надо мной на целую голову, и тянется к двери за моей спиной.

— Там ванная комната, — цежу я сквозь зубы.

— Полная ваших грязных тайн? — усмехается в ответ командор. — Что ж, тогда придётся мне немного испачкаться.

Не обращая внимания на мои возмущённые окрики, Рикард отодвигает меня со своего пути и заходит в комнатку.

Что ж, малышка, я пыталась…

— Хм, действительно, просто ванная, — впервые в голосе Ремера проскальзывает хоть какая-то человеческая эмоция.

Стойте, как "просто ванная"? Где девчушка?

Я заглядываю в комнату и вижу, что она действительно пуста. Но спрятаться в ней негде. Разве что в корзине с бельём, но ведь она совсем маленькая!

Впрочем, эта же мысль, видимо, посещает и командора. Он наклоняется над корзиной ровно в тот момент, когда подошедшая Миранда начинает причитать:

— Да где ж это видано, чтобы грат копался в нижнем белье незамужней гратти! Командор, это уже ни в какие рамки приличия не лезет!

Я вижу, как Рикард морщится, но от корзинки всё-таки отворачивается, смотрит на Миранду с возрастающим раздражением.

— Гратта Лидос, ещё одно слово и я арестую вас за препятствие следствию.

Моя экономка тут же замолкает, испуганно поглядывая то на меня, то на командора. Но этой заминки хватает — в купе вваливаются ещё два жандарма, отвлекая на себя внимание своего начальника.

— Командор, Редмор и Афинер только что видели, как кто-то спрыгнул с поезда!

— Так чего вы всё ещё тут?! — лицо Ремера моментально искажается гримасой гнева. — Быстро в погоню!

Его подчинённые бледнеют и стремительно выбегают из купе, а их глава лишь раздражённо одёргивает манжеты своего форменного кителя. Молча выходит из ванной и уже на пороге купе бросает на нас с Мирандой предостерегающий взгляд:

— Всего хорошего, милые гратты. Однако смею предупредить, — глаза Рикарда режут стальным холодом, — будьте осторожны и внимательны на своём пути. Так же, как и мы будем присматривать за вами. До встречи!

— Да чтоб тебе рельсы попутать, вобла ты сушёная, — разражается ругательствами Миранда, как только дверь за командором захлопывается.

— Тише, Мири, не ровен час, вернётся! — я успокаивающе похлопываю подругу по руке. — Иди, проверь пассажиров, я скоро к вам выйду.

Я вижу, что она хочет что-то у меня спросить, но лишь машу головой. Пока я сама ничего не выясню, нечего говорить. Помощница споро покидает купе и тут же принимается за дело — загоняет наших клиентов обратно по своим комнаткам.

А я прохожу в ванную и, присев у корзинки, откидываю верхние сорочки. Малышка, свернувшись клубком, испуганно вскидывает голову и смотрит на меня, но когда узнаёт, робко улыбается мне и как-то совсем умилительно вытирает нос длинным рукавом пальто.

— И что же мне с тобой делать? А? — спрашиваю я, невольно улыбаясь в ответ.

*Грат, гратта, гратти — вежливое обращение к мужчине, женщине и юной девушке.

Глава 1. Маленькие обжоры и старые счеты

В вагоне-столовой в этот час никого нет. Кроме меня, малышки Розмари и щебечущей над нами Миранды. Девочка сидит напротив и жадно ест уже вторую тарелку фирменной похлебки моей помощницы.

— Крошка, да откуда же ты? — тем временем спрашивает Миранда, ставя на стол корзинку с ароматными булочками и чашку имбирного капучино для меня.

— Папа сказал мне спрятаться, а сам убежал. Жер-р-рдей увёл! — она приподнимает ложку вверх, будто бы говоря: вот какой у меня храбрый папа!

Миранда хватается за сердце, я же удивлённо вскидываю брови. Жердями жандармов называют лишь в определённых кругах. Преступных, если уж быть точной. И всё из-за специфического оружия законников — телескопических жезлов, проводящих магию носителя.

— Доченька, где же ты таких слов нахваталась? — вновь заквохтала Мири, присаживаясь рядом с малышкой.

— Так и папа говорит, и друзья его, — Розмари невинно округляет на нас свои кукольные глазки.

— И кто же твой папа? — мягко улыбаюсь я, поднося чашку ко рту.

А сама превращаюсь в слух, внешне стараясь сохранять видимость спокойствия, лишь лёгкая дрожь в пальцах выдает моё напряжение. Скользящие рождаются только в тех мирах, где добывают армелит. Минерал, что позволяет поездам путешествовать сквозь грани миров. Учитывая, что я и сама родом из такого шахтёрского мирка, узнать, кто же отец малышки, для меня жизненно необходимо.

— Пир-р-рат! — довольно улыбнувшись, отвечает малышка и вновь опускает нос в чашку с похлёбкой.

Мы переглядываемся с Мирандой, и в её глазах я чётко вижу тревогу. Пираты, мародёры и прочая шушера нам вовсе не нужна. Лишнее внимание к "Торопыге" означает и повышенный интерес к моей персоне, а я столько лет потратила на то, чтобы стать как можно незаметнее.

— Все мужчины в чём-то пираты, одни похищают твои сбережения, другие — сердца, — отвечаю я, деликатно ставя чашку на блюдце. — Твой из каких будет?

— Мой папа из благородных! — насупившись, отвечает Розмари.

— Значит, сердцеед, — делаю вывод я и поворачиваюсь к Миранде. — С таким справимся.

Помощница осуждающе смотрит на меня, будто бы говоря, что такие темы с маленькими девочками не обсуждают. Я и не спорю — никогда не умела находить общий язык с детьми.

— А ещё что-нибудь тебе папа сказал? Кроме того, чтобы спрятаться? — продолжаю расспрашивать малышку, отводя взгляд в окно.

За стеклом проносятся привычные виды Межмирья, удивительного по своей красоте пространства между мирами. Яркие всполохи невидимых звёзд и разноцветное сияние неизвестной пыльцы, что вьётся лентами, заполняют это странное место. Ничто, сквозь которое проложены призрачные пути наших поездов. И только Скользящие могут сходить с этих троп, прыгая, куда им заблагорассудится.

— Папа сказал, что гратта Агата поможет мне и спасёт от жердей, — девочка вытягивает руку прямо на столе и устраивает голову на сгиб локтя, при этом отчаянно зевает, но старается держать глаза открытыми.

Я перевожу взгляд на неё и тут же напрягаюсь. Вокруг малышки вновь проявляются всполохи зелёного цвета. Миранда рядом замирает, судорожно сжимая в руках поднос, а я глубоко вздыхаю. Призываю свою собственную силу, чтобы успеть перехватить нашу гостью. Чтобы она не прыгнула прямо в поезде, иначе жандармы вернутся. Пройдут по нашему следу и тогда мне конец.

— Розмари, — зову девочку и касаюсь её тёплой ладошки своими пальцами.

Малышка вскидывает голову, и в её глазках я вижу переливы изумрудного цвета. Но магия не её! В тот момент, когда догадка вспыхивает в моей голове, столовую заливает яркая вспышка, на миг ослепляя нас. Я слышу испуганный вскрик девочки и удерживаю её за руку, чтобы и она на эмоциях не сорвалась.

Спустя секунду зрение возвращается и увиденное заставляет меня вскочить с гневным криком:

— Ах ты, зараза!

— Агата! — тут же одёргивает меня Миранда. — Не ругайся!

— Нет, ну ты посмотри! — еле сдерживая негодование, я показываю на своего фуршуньчика, который сидит рядом с Розмари и с интересом обнюхивает нового для себя человека. — Он же опять где-то армелита натрескался!

Фуршунь, этот маленький зверёк, больше похожий на смесь землеройки и котёнка, обиженно пищит на меня и одновременно ластится к девочке. Та умилительно смеётся и совсем без страха берёт малыша на руки, почёсывает ему между ушками.

— Агата, а когда это Кропалёк так спокойно шёл на руки к чужим? — Миранда с удивлением рассматривает эту картину.

— Никогда, — бросаю я, не отводя взгляда от довольно урчащего зверька. — Он и мне-то не сразу дался.

Кропалька мне подарил дядя Руперт, бывший владелец "Торопыги" и мой приёмный отец. Подарил, чтобы фуршунь скрывал следы моей нестабильной магии. Эти малыши живут в армелитовых шахтах и помогают найти рудоносные жилы, поскольку минерал для них — самая большая сладость. А объевшись им, начинают скакать в пространстве и даже между мирами, как попрыгунчики, что в моём случае очень помогало скрыться от жандармов. Любую вспышку скользящей магии списывали на Кропалька.

— Может, у него ностальгия? — предполагает Мири. — Вспомнил, как ты в детстве его своей энергией подкармливала?

— На самом деле это последнее, что тревожит меня, — я выхожу из-за стола и подхожу к Розмари, — ну-ка, дай-ка мне нашего обжорку.

— Он не хочет, — заглядывая малышу в глаза, отвечает девочка и прижимает фуршуня к себе.

— Я не сделаю ему ничего плохого, просто спрошу, — говорю я и протягиваю руку, в который раз за вечер стараясь не выказывать своего удивления и волнения.

Розмари за секунду установила связь с моим фуршунем! У меня на это не один год ушёл. Девочка очень сильна, просто невообразимо, и это сулит большие проблемы. Я вновь задумываюсь в целесообразности своего решения, но тут же стыжу себя за эти мысли. Дядя Руперт принял меня без лишних раздумий.

Малышка осторожно передаёт мне притихшего Кропалька, я провожу рукой по его спинке, делясь своей магией, показывая, что не злюсь и жду ответа. Фуршунь жалобно вздыхает и, наконец, посылает мне мыслеобраз. Длинный коридор вагона-склада погружён в красноватые сумерки, все двери в рудохранилища распахнуты настежь. Все, кроме одной.

Я медленно закрываю и открываю глаза, точно также вдыхаю и выдыхаю. Делаю всё, чтобы успокоиться. Чтобы не пугать Миранду и Розмари той злостью, что сейчас разгорается у меня внутри.

— Малышка, пускай Кропалёк пока побудет с тобой, — я передаю совсем притихшего, и даже сжавшегося в размерах фуршуня обратно девочке. Разворачиваюсь к Миранде и тихо проговариваю, — у нас на борту ещё один лазутчик. Свяжись с Освальдом, возможно, мне понадобится его помощь на складе.

Миранда бледнеет так, что веснушки на её лице проступают яркой бронзовой россыпью. Молча кивает и отходит за буфет, где располагается инфофон для связи между вагонами. Я же бросаюсь в нужном мне направлении. Если Освальд, наш машинист и по совместительству муж Мири, не успел лечь спать, то на склад мы попадём одновременно.

Два пассажирских вагона промелькнули перед глазами мирной тишиной и сонным храпом. Как же я сейчас завидовала своим клиентам — они спят в тёплых постелях, а мне приходится отлавливать очередного "зайца".

"Боги всех миров, что за ночь?" — мысленно восклицаю я, наконец, перебираясь на склад.

Тихонечко крадусь по проходу и заглядываю в каждый отсек. И чем дальше продвигаюсь, тем больше злюсь. Кропалёк, попа он шерстяная, сожрал все запасы армелита! Кто бы сейчас не прятался за последней дверью — ему конец. Из-за любопытства этого шпиона мы остались без топлива, а это означало лишнюю остановку. Лишние траты денег и лишнее появление на людях.

В итоге, к нужному мне рудохранилищу я подхожу, уже изрядно себя накрутив. Хватаю лоток для переноски армелита и резко распахиваю дверь. Меня встречает тишина и еле слышное гудение охлаждающих панелей. Крадучись, двигаюсь вперёд, прижимая к груди своё импровизированное оружие и до рези в глазах всматриваясь в тёмные углы. И всё-таки, когда на меня кидается массивная тень, я успеваю лишь взвизгнуть и неловко взмахнуть лотком в надежде попасть противнику в голову.

Мою руку с лёгкостью перехватывают, скручивают, и спустя несколько минут борьбы, больше похожей на мышиную возню, я оказываюсь прижатой спиной к широкой груди. Однако сдаваться я не намерена, а потому предпринимаю попытку ударить противника ногой в самое драгоценное, но мой манёвр предугадывают и уходят с траектории.

В следующее мгновение я и вовсе прекращаю сопротивление, потому что знакомый голос с бархатной хрипотцой произносит просто обезоруживающую фразу:

— Ну, привет, милая! Хорошо же ты встречаешь старого друга!

Глава 2. Поступи по совести

— Вон из моего поезда! — я широкими шагами продвигаюсь по коридору склада, не оборачиваясь на проходимца за моей спиной.

— Агата, милая, но ты ведь ещё не слышала моего предложения! — обманчиво вкрадчивым голосом говорит этот стервец.

Окончательно выйдя из себя, я резко оборачиваюсь, чтобы тут же уткнуться носом в налетевшего на меня Маркуса. Он охает и пытается меня придержать, одновременно потирая ушибленную во время нашей небольшой драки челюсть.

В глухом возмущении отпихиваю его от себя и, для надёжности выставив указательный палец вперёд, говорю:

— Последний раз, когда я доверилась тебе, ты оставил меня без всех моих сбережений!

"И с разбитым сердцем", — добавляю мысленно, но ему этого знать не надобно. Между нами разве, что искры не разлетаются и чтоб снова не отвесить ему тумаков, я продолжаю свой путь в вагон-столовую.

— Агата, — он хватает меня под локоть и разворачивает к себе, — так в том-то и дело! Я пришёл вернуть твои деньги и предложить ещё!

На его лице вновь играет бесшабашная улыбка, но я вижу — Маркус серьёзен как никогда. И это настораживает. Сколько его знаю, этот шалопай всегда жил под девизом "Сгорел вагон — гори и поезд!". А тут явно что-то не то.

— Маркус Риглер Фаст, — надменно вскинув подбородок, начинаю я, — или ты сейчас же объяснишь, какого межмирья ты тут забыл, или я высаживаю тебя на каком-нибудь богами забытом островке!

Фаст закатывает глаза и уже собирается выдать что-то очень остроумное, как из-за моей спины доносится громогласное:

— Маркус, дружище, ты ли это? — я оборачиваюсь и вижу, как к нам по коридору шагает Освальд.

Из-за своего высокого роста и мощной мускулатуры муж Миранды и вне поезда выглядит угрожающе, а в тесном проходе склада так и вовсе пугает до жути. Но сейчас я ему рада — чем дольше я нахожусь с Маркусом наедине, тем тяжелее мне становится. Давно забытые воспоминания и похороненные чувства слишком резво решили напомнить о себе.

— Ос, брат, как я рад тебя видеть! — Фаст проскальзывает мимо меня, направляясь к машинисту. А по совместительству инженеру, охраннику и мастеру-на-все-руки.

— Вальд! — на хищном лице Освальда вспыхивает предупреждающая улыбка. — Совсем забыл, что за "Оса" тебе не раз влетало!

Они пожимают руки, а потом, рассмеявшись, сжимают друг друга в дружеских объятиях. А мне остаётся лишь нервно закусить губу. Не такого приёма для Фаста я ожидала. Рассчитывала, что Вальд, помня, в каком я была состоянии после исчезновения этого жулика, как минимум отвесит ему знатных затрещин.

— Как же не помнить! — похлопывая Вальда по плечу, произносит Маркус и отступает назад. — Дружище, да ты стал ещё больше! Чем тебя таким убойным Миранда кормит?

— А ты бы не шлялся где-то на задворках миров, может, и знал бы! — усмехается машинист и смотрит на меня. — А где наш лазутчик, хозяйка? Миранда мне в трубку так шипела, что я чуть не оглох спросонья.

Я молча киваю в сторону Фаста и с удовольствием наблюдаю за резко приподнявшимися бровями Вальда.

— Это наш Маркус-то лазутчик? Да не поверю. Он, конечно, тот ещё прохвост, но точно не вредитель!

— Ой, да ну вас, — наконец, не выдерживаю я, — меня там Розмари и Мири ждут.

Краем глаза замечаю, как моментально меняется выражение лица Фаста. Голубые глаза темнеют, на лбу залегает глубокая морщина.

— Как Рози? — он придвигается ко мне и испытывающе смотрит в глаза.

— В порядке, — я несколько ошарашенно отстраняюсь от него, всё время пытаясь придерживаться хоть какой-то дистанции между нами. А потом догадка вспыхивает в моей голове. — Ты что? Тот самый папа-пират?!

— Он самый! — тут же ориентируется Маркус и вновь растягивает губы в нахальной улыбке.

А я ему не верю. Да быть такого не может!

— Мне-то не ври! Какой из тебя папаша? Ты же только о себе и способен заботиться! — я не осознанно начинаю на него наступать, чеканя каждое слово выговором. Пока очередная пугающая мысль не мелькает в моей голове, — Ты что, украл девочку?!

Недоумение в глазах Маркуса сменяется злостью, которой я раньше не видела в его взгляде. Никогда Фаст не смотрел на меня с такой неприкрытой агрессией.

— Ерунды не говори, — цедит плут и принимается приводить в порядок свою одежду, явно пытаясь успокоиться. — Рози… Да, она мне не родная, но она моя подопечная и я отвечаю за неё.

— Так отвечаешь, что бедняжке пришлось прятаться в моей ванной от жердей? — я складываю руки на груди и скептически поглядываю на Маркуса. Знаю, как его бесит, когда я начинаю его отчитывать.

— Ой, вот не надо мне тут выговаривать, — Фаст не обманывает моих ожиданий, взрываясь, как и раньше. — Мы так и так планировали попроситься к тебе пассажирами, кто ж знал, что за нами увяжется патруль!

— Ребята, ребята! — прерывает нашу перепалку Освальд, сгребая нас обоих в охапку. — Пойдемте-ка лучше чаю попьём? Мири там, наверное, уже вся извелась!

Здоровяк не выпускает нас из своих примирительных объятий и в таком виде ведёт в столовую. А я вспоминаю детство, когда точно так же Освальд разнимал нас с Маркусом, когда тот в очередной раз устраивал мне розыгрыш.

Мне было десять лет, когда я попала на "Торопыгу" — точно так же, как и малышка Розмари, залезла в первый попавшийся состав, лишь бы скрыться от преследователей. Только в отличие от девчушки — я была совсем одна. Мой мир был разрушен, а семья погибла…

Долгое время я скиталась по мирам, где-то проезжая "зайцем", а куда-то попадая в неконтролируемом прыжке меж граней. Вот как раз после одного из таких скачков, когда я была обессилена и с трудом понимала, что происходит, на меня вышел патруль жандармов. Дядя Руперт не просто спас меня. Он принял меня в свою семью, в которой, помимо наёмных рабочих, уже были беспризорники Мири и Освальд. И Маркус. Обаятельный, бесстрашный и с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. Для той меня он казался идеальным! Ключевое слово "казался"…

— Папа! — Розмари бросается к Фасту, как только мы входим в столовую.

Девочка виснет на Фасте, ловко изображая маленькую обезьянку, цепляется за его бежевое пальто. Только сейчас я замечаю, как плохо выглядит Маркус. Потрёпанная одежда, невидимые в полутьме склада, тени под его глазами, явно не небрежная щетина на щеках — всё это говорит мне, что старый "друг" долгое время скитался. И путь его был не лёгок.

— Малышка! — Маркус сжимает девочку в крепких объятиях и от души целует в макушку. — Как ты тут? Не обижали?

— Нет, — Розмари широко улыбается и бросает на меня хитрый взгляд. — Гратти Агата меня спрятала, как ты и говорил!

— Гратта, — машинально поправляю я и отвожу глаза, почему-то не в силах смотреть на эту милую картину.

Маркус не признался в отцовстве, но мне достаточно видеть реакцию Розмари — не всякого мужчину ребёнок назовёт "папой".

— Я и не сомневался. Агата никогда твоего папу не подводила! — наглец подмигивает мне, перехватывает поудобнее малышку и шагает в глубину вагона. — Миранда, душа моя, накормишь доброго странника?

Моя помощница, всё это время с интересом вглядывавшаяся в нашу компашку, выходит из-за стойки и, уперев руки в бока, выдаёт:

— Маркус Риглер Фаст, да чтоб у тебя все рельсы под ногами спутались, где тебя межмирье носило?

А я в который раз за вечер удивляюсь — это что же, я одна не рада его появлению тут?

Пока ощущение несправедливости от такого радушного приёма Фаста заставляет меня пребывать в растерянности, Освальд снимает Рози с названного отца, усаживает рядом с собой и принимается что-то ей рассказывать, полностью переключая внимание малышки на себя.

С лёгким хлопком на моём плече появляется Кропалёк, и я на автомате поглаживаю его, подкармливаю и так переевшего за сегодня фуршуня магией. Завтра наверняка придётся объяснять патрулю жандармов, отчего у меня весь поезд фонит скользящей магией. А всё из-за ненасытного малыша. Кстати, о завтра.

— Вы с малышкой должны покинуть поезд, — холодно произношу я, присаживаясь на высокий стул за стойкой и не глядя на Маркуса.

Как и на Мири. Знаю, с каким осуждением она сейчас на меня смотрит. Но я не могу поступить иначе. Если беглецов поймают на моём экспрессе — прощай свобода. Я уж не говорю о моих работниках, за которых несу ответственность.

— Ты уверена? — в голосе Фаста звучит непривычное безразличие, что я украдкой бросаю взгляд вперёд, на зеркальную стену бара.

Маркус развернулся ко мне полубоком и, выставив локоть на столешницу, наблюдает за мной. Это нервирует и я хватаюсь за очередную чашку капучино, заботливо подвинутую мне Мирандой.

— Да, — твёрдо говорю я, но сил посмотреть ему в глаза так и не нахожу. — Как я и говорила, твоё появление здесь нежелательно. А учитывая дар малышки — ставит под угрозу весь мой бизнес. Не говоря уже обо мне самой.

— Агата! — судорожно вздохнув, помощница прижимает руки к груди. — Как ты можешь? Она же совсем малышка! Ей нужна наша помощь!

— У малышки есть надёжный защитник, — на этих словах мои губы искривляются в саркастической улыбке, а в зеркале напротив я сталкиваюсь взглядом с Фастом.

Он наблюдает за мной так же, как и я за ним. Изучает мои эмоции, ища, где можно продавить. Но не в этот раз, грат Фаст!

— Как хочешь, но у меня дельное предложение, — Маркус со вздохом отворачивается от меня и принимает из рук Мири тарелку с похлёбкой. — Ты доставляешь нас в Аркадос, — тут я не выдерживаю и смотрю на него округлившимися глазами, — а я щедро тебе за это заплачу!

— Щедро? — я вновь позволяю себе скептическую улыбку, смеряя своего собеседника оценивающим взглядом. — Не особо ты похож на богатого мецената.

На мои издёвки Маркус лезет во внутренний карман пальто, я вижу искры защитной магии и на столешницу передо мной падает толстая пачка империтов. Счетовод в моей голове уже быстренько посчитал сумму и прикинул, что этих денег хватит, чтобы хотя бы немного поправить наши пошатнувшиеся запасы армелита.

— Этого не хватит даже на то, чтобы устранить ущерб, нанесённый твоим визитом, — сглатывая ком в горле и задирая нос, я отодвигаю пачку от себя.

— Какой ущерб? Я ничего не сделал! — в глазах Маркуса я вижу искреннее недоумение.

— Ты забыл, как закрывать двери в рудохранилища? — я всё же выхожу из себя и поворачиваюсь к нему, гневно сверля его глазами. — Пока ты искал, куда спрятаться, малыш Кропалёк уничтожил всё наше топливо!

Какое-то время Фаст смотрит на меня ошарашенно, будто не понимает сути моей претензии, а потом разражается громким смехом.

— Прости, я успел забыть, какой он у тебя прожорливый, — наглец тянет руку к фуршуню, но тот цапает его за палец. Хоть кто-то из всей моей команды солидарен со мной. — И колючий, весь в хозяйку. Хорошо, Агата. Это, — Маркус кивает на империты на столе, — лишь треть от общей платы. Плюс три вагона очищенного армелита. Это моё предложение.

Я смотрю на мужчину передо мной. Он, как всегда, уверен в себе и, наверняка, не ждёт отказа. Конечно, предложение более чем щедрое. Но я знаю, где высокая плата — там и риск соразмерный.

— Нет, — вновь говорю я, отворачиваясь от него и поднимая чашку. — Завтра мы прибываем в Лодброк, на том наши пути расходятся.

Я сижу ровно, спина напряжена как струна, и когда Маркус внезапно склоняется надо мной, я непроизвольно вздрагиваю.

— Не торопись, подумай, — говорит он и легко кивает в сторону пачки. — Это компенсация за моё вторжение.

В моём горле застревает возмущение, хочется оттолкнуть его и уже сейчас выгнать из поезда, но я лишь передёргиваю плечами и делаю глоток остывшего напитка. Маркус хмыкает и, подхватив тарелку с похлёбкой, отходит за столик, где Освальд вовсю развлекает Розмари.

— Агата, нельзя же так… — начинает Миранда.

— Знаю, — обрываю я её, с тоской возвращая чашечку на блюдце. — Но по-другому не могу.

— Можешь, — на мои плечи ложатся крупные руки Освальда. Он совсем по-отечески сжимает их.

Между нами разница в пятнадцать лет, а потому и Мири, и Освальд с самого первого дня нашего знакомства воспринимали меня как младшую сестричку. Как ту, о ком всегда нужно заботиться. А я выросла в твёрдой уверенности, что должна отплатить им тем же. Постараться обезопасить их жизнь.

— Нет, Вальд, дела Маркуса никогда до добра не доводили, — запрокидываю я голову и смотрю в лучащиеся добротой глаза машиниста. — Даже ради малышки я не могу подвергать опасности ни вас с Мири, ни остальной экипаж.

— А я и не настаиваю, — Освальд присаживается рядом и просит жену налить ему чай. — Посмотри на них, на Розмари.

Я поворачиваю голову и искоса наблюдаю за странной парочкой. Розмари забралась на колени к Маркусу и тот показывает ей фокусы. Что-что, а магия иллюзий — это конёк Фаста, а потому малышка заливисто хохочет, когда вокруг неё по спирали скачет маленький огненный единорог.

Но я вижу и другое — как смотрит на неё сам Маркус, с какой-то совершенно нетипичной для него эмоцией. Лишь спустя мгновение понимаю — Розмари действительно дорога для него. Что-то едва уловимое между ними. Такое, что заставляет улыбаться, глядя на них. Будто бы перед тобой настоящие отец и дочь.

Это не очередное мутное делишко, как я подумала сначала. Я знаю Фаста, этот авантюрист избегает любой привязанности, боясь этого чувства на каком-то подсознательном уровне. И раз он так возится с Рози, значит, тут что-то совершенно другое. Знать бы что. А самое главное — кто родители малышки.

Я мотаю головой, прогоняя эти мысли. Чем больше думаю о Маркусе и его названной дочке, тем больше хочу разобраться в этой загадке.

— Агата, — Освальд привлекает моё внимание, и кивает назад. — Посмотри на неё, примерно в таком же возрасте мы нашли тебя. Только в отличие от Розмари, у тебя не было заступника. Им для тебя стал старина Руперт. И ты, уж прости меня, но он тоже метался в сомнениях — брать на борт маленькую Скользящую и ворох проблем, что она тянула за собой, или скинуть тебя в ближайшем отделении жердей? Результат ты знаешь, и я могу сказать, что с тех пор Руперт жил в полном согласии с самим собой. Он поступил правильно. Поступи и ты по совести.

— Но у Рози есть Маркус, — вяло возражаю я, сняв Кропалька с плеча и рассеянно поглаживая его.

— Пф-ф-ф, Маркус, — фыркает Миранда. — Ты сама видишь, они еле держатся на ногах. Я уж не говорю про внешний вид. Нет, Маркус хорош, когда играет в одиночку. Но им нужна ты, Агата.

Я молча киваю, давая понять, что услышала друзей. И снова бросаю взгляд на того, кто приносит в мою жизнь одни неприятности. Только сейчас у этой проблемы светящиеся надеждой голубые глаза и совершенно пленительная улыбка.

Поднявшись со своего места, я подхожу к столику, уже зная, что скажу. Фаст вскидывает на меня голову и напряжённо улыбается. Надо же, мне всё же удалось заставить его понервничать!

— Гратта Агата, — радостно зовёт меня Рози, — смотрите, папа умеет пускать искры!

— И пыль в глаза, - дополняю я, переводя взгляд с девочки на ее «отца». – Четыреста тысяч империтов и четыре вагона армелита, и я в деле.

Кропалёк в этот момент снова «прыгает» порталом на руки Рози, а Фаст ссаживает ее с колен и смотрит на меня. От этого взгляда хочется поежиться, но я держу себя в руках.

«Ты самостоятельная и сильная, на тебе огромная ответственность за команду и поезд», - твержу я в своей голове.

— Четыреста тысяч империтов и три вагона, - сузив глаза, поправляет меня Маркус.

— Четыреста тысяч, три вагона и ты не пристаешь ко мне, - озвучиваю я окончательные условия.

— И я не пристаю к тебе, - кивает головой хитрец и, лукаво улыбнувшись, добавляет, - Пока ты не захочешь.

Боги всех миров, на что же я подписалась?!

Глава 3. Бытовые причуды

— Доброе утро, Миранда! — говорю я, входя в столовую ранним утром.

Я люблю это время, когда пассажиры ещё не проснулись, а с кухни уже ароматно пахнет ванилью и сдобой. Это какой-то особенный момент — между ночным бездействием и дневной суетой. Миг, наполненный умиротворением и ожиданием чего-то нового.

"Миг, который вечно тратишь на отчёты!", — мелькает в моей голове, и я со вздохом кошусь на увесистую папку подмышкой.

Что поделать, если ты хозяйка маленького, но гордого межмирового экспресса?

— Агата, солнышко, тебе как всегда? — Мири появляется в проходе кухонного закутка, вытирает руки о передник и проходит за стойку.

Я киваю и присаживаюсь за свой любимый стол в конце вагона. Отсюда удобно наблюдать за всеми пассажирами, которые вскоре заполнят небольшое помещение столовой. И окно здесь самое большое во всём вагоне. Помню, я долго донимала Руперта расспросами, почему все вагоны нашего "Торопыги" такие разномастные, пока он не признался, что часть из них собирал сам, а часть — покупал на свалках. Восстанавливал и присоединял к составу. Так было дешевле.

У дяди Рупа была странная тяга к восстановлению вещей, которые все выкидывали, считая их бесполезными или вышедшими из строя. Иногда мне казалось, что и нас, свою команду, он подбирал по тому же принципу. Все мы были в какой-то мере изгоями — по большей части беспризорники. Или беглецы. Или как я — просто выигрышная комбинация.

Хмыкнув своим мыслям, я приступаю к проверке отчётов. Столбцы цифр и наименований мелькают перед глазами, заставляя меня всё больше хмуриться. Последнее время мы с трудом сводим концы с концами. Армелит исчезает из миров и цены на него неуклонно растут. Магдвижитель "Торопыги" слишком стар, а потому потребляет больше руды, чем положено. Сжирая тем самым все мои накопления. Если тенденции на рынке останутся прежними — скоро мы будем работать в убыток и придётся осесть на какой-нибудь станции. Превратить "Торопыгу" в очередной отель-ресторан-бар. Или во что там сейчас превращают списанные в утиль поезда?

— Милая, всё хорошо? — на стол передо мной опускается поднос с двумя чашками капучино и яичными сендвичами.

Миранда присаживается напротив и с тревогой смотрит на меня, пока я сама откладываю дела и, втянув кофейный аромат, устало перевожу взгляд в окно.

— Ничего такого, что могло бы побеспокоить тебя, Мири, — отвечаю я, не желая ещё больше тревожить подругу. — Всего лишь отчёты, всего лишь занудные графики и схемы. Тебе и девочкам хватает продуктов? Я пока не добралась до ревизии холодильников.

— Да-да, ещё на три рейса точно хватит. Хотя надо внести поправку на наших новых пассажиров, — я бросаю взгляд на довольно улыбающуюся пухляшку.

Больше всех сегодня ночью увеличению нашего состава радовалась как раз Миранда. Добрая душа, что бы я без неё делала?

— Подай мне расчёты сегодня к обеду, надо будет докупить необходимое уже в Лодброке, — говорю я и помечаю это дело в своём блокноте. — Надо, наверное, ещё и вещей для Розмари купить? Маркус не особо об этом заботился.

Последнее я говорю скорее для себя, но понимающая улыбка Миранды подсказывает — я выдала себя с головой. Как бы ни хотелось этого признавать, но судьба малышки меня действительно тревожит. И пропала я ровно в тот момент, когда на меня уставились испуганные голубые глазки девочки.

— Кстати, о наших гостях, где ты их разместила? — Мири откидывается на спинку диванчика и как ни в чём не бывало принимается за свой кофе.

— В голубом вагоне, — я позволяю себе ехидную ухмылку и тут же прячу глаза, видя, как хмурится помощница.

— Агата! Но ведь там совсем маленькие купе! На одного человека! — Мири всё-таки взрывается праведным гневом. — Как тебе не стыдно, юная гратти!

И она замахивается на меня полотенцем, в то время как я, хихикая, прикрываюсь папкой.

— Я знаю Маркуса, он не позволит малышке Розмари спать на полу, — сквозь смех говорю я.

— Это не отменяет того, что твой поступок отдаёт ребячеством и застарелой обидой. Агата, ты постоянно подчёркиваешь свою взрослость и самостоятельность, а тут повела себя, как подросток!

Воспитательный процесс прерывает Кропалёк, с громким хлопком появившийся прямо на столе. Малыш осматривается и тут же суёт нос в пиалу с орехами фисшью. После армелита это второе, за что фуршунь готов биться до последнего вздоха. Маленький обжора.

— Стараюсь соответствовать твоему видению. Сама же вечно меня "гратти" называешь, — мне хочется показать подруге язык, чтобы ещё больше подтвердить слова Мири, но всё же сдерживаю себя. Хватит уже идти на поводу той Агаты, что проснулась во мне при появлении Маркуса. — Однако ты зря переживаешь за Розмари.

— Откуда такая уверенность в том, что девочка провела ночь в комфортных условиях? — недоверчиво прищуривается на меня Мири.

— А вот сейчас и узнаем, — я киваю на Кропалька и пододвигаю его к себе.

Фуршунь недовольно фырчит и даже пытается отбиваться, цепляясь лапками за пиалу. Но куда ему против меня. Особенно, когда мне нужно узнать, как прошла ночь в маленьком купе в самом отдалённом вагоне "Торопыги".

Зверёк сдаётся и обречённо глядит мне в глаза, посылая мыслеобраз. Именно тот, который я и ожидала увидеть. Крохотное помещение, в котором нашлось место только узкой койке и небольшому столику, погружено в предрассветные сумерки. Как я и предполагала, Розмари спит на кровати, вольготно развалившись звездой. Что бы ни думала сейчас про меня Миранда, но перед тем, как заселить незваных гостей в это купе, я распорядилась принести туда лучший матрац из наших запасов. У меня счёты к Маркусу, и незачем малышке страдать из-за того, что её так называемый папа то ещё жульё и проходимец.

Сам объект моей маленькой пакости спит на полу, поджав ноги и укрывшись своим же пальто. И вот этот вид не приносит мне никакого удовлетворения. Я с досадой понимаю, что вместо ощущения свершения хоть и маленькой, но всё же мести, я чувствую угрызения совести. Почему-то мне становится жаль Фаста, будто он не ночь на полу провёл, а оказался выброшен на свалку жизни. И от этого внутри как-то гадко, что ли. Будто бы я надавила на и так больное место. Внутри начинает свербеть от чувства вины, и это ещё больше портит мне настроение.

Права Миранда, ребячество всё это. Пора бы уже забыть мои обиды на этого эгоиста, и вести себя, как и положено деловой гратте. Тем более, у нас очень выгодная для меня сделка.

Я мотаю головой, тем более, что в видении Маркус приподнимает голову и сонно смотрит прямо на меня. Точнее, на фуршуня, который по моему велению весь остаток ночи следил за нашими гостями. По мелькнувшей на губах мужчины понимающей улыбке становится ясно — Фаст мой манёвр раскусил. Ну, что ж, значит, стоит ожидать очередной раунд обмена колкостями и остротами.

— Мири, подай, пожалуйста, завтрак на двоих пассажиров. Рози и Маркус уже скоро будут тут, — я отвожу взгляд от Кропалька и вновь открываю папку с отчётами.

Помощница тут же спохватывается и убегает на кухню, ненадолго оставляя меня в одиночестве. Правда, углубиться в отчёты мне не удаётся, поскольку буквально через десять минут дверь в столовую с грохотом распахивается. Фуршунь испуганно икает, переворачивает пиалу с орехами и забивается мне под бок.

А я, пряча улыбку, наблюдаю за приближающимся ко мне Маркусом. Если не вспоминать показанное Кропальком видение, то помятый вид Фаста всё-таки приносит мне лёгкое удовлетворение. За мужчиной, позёвывая, идёт Розмари, и мой маленький предатель с громким писком бросается к девочке. Похоже, я рискую остаться без персонального талисмана!

— Агата! — останавливается передо мной Фаст и в его голосе звучит праведное негодование.

— Доброе утро, грат Фаст, — не поднимая головы от отчётов, произношу я подчёркнуто отстранённо. А сама еле сдерживаюсь, чтобы не усмехнуться. — Как спалось?

— А то ты не знаешь, — Маркус падает на диванчик напротив и пристально смотрит на меня. — Знаешь, это вовсе не смешно!

Малышка Рози пристраивается рядом с "папой" и сонно наблюдает за тем, как фуршунь тащит к ней пиалу с орехами.

— Да? — я вскидываю брови в показном недоумении. — Так я и не шутила. Места были только в голубом вагоне, уж прости, но у меня нет привычки придерживать лучшие места для возможных безбилетников. Это, знаешь ли, плохо для бизнеса.

Маркус в ответ молчит, лишь сверлит меня своими недовольными глазами.

"Будто отшлёпать хочет", — мелькает в голове, и от этой мысли я покрываюсь румянцем. Надо срочно чем-то отвлечься, иначе этот проходимец быстренько поймёт, откуда у меня такая повышенная краснощёкость взялась.

— Рози, а как спалось тебе? Мне кажется или твой папа наговаривает на моё гостеприимство?

— А мне понравилось, — отвечает девочка, успев запихнуть пару орешков в рот. — Если бы ещё папа не храпел, то я бы точно выспалась.

Я прикрываю рот ладонью в попытке скрыть довольную улыбку, а Маркус изумлённо смотрит на малышку, явно не ожидая от неё такой откровенности.

— Да не храпел я, — выставляя локти на стол и утыкаясь лбом в скрещенные ладони, говорит он. — И вообще, все храпят, когда им неудобно.

К нам подходит Миранда и ставит перед гостями поднос с завтраком. По тому, что лежит на тарелках, я понимаю, что продукты закончатся гораздо быстрее — Мири решила побаловать Рози и Маркуса, отойдя от стандартного меню. По крайней мере, вафли с ягодами и яичница с сосисками подавались у нас очень редко.

Пока эти трое общаются и обмениваются последними новостями, я продолжаю просматривать отчёты. То и дело ловлю на себе взгляды Маркуса. Он смотрит на меня совсем не так, как два года назад. Тогда я была для него влюблённой дурочкой, чувствами которой было легко манипулировать. Которая для него была открытой книгой.

Нет, сейчас в его взгляде сквозит искренний интерес. Будто только сейчас он начал воспринимать меня как ту, с кем надо считаться. А ещё в этом его изучающем прищуре я вижу нечто, чего никогда не было раньше. Так Роди и Дерек, мои стюарды, смотрят на помощниц Миранды. С чисто мужским интересом.

Возможно, два года назад эта информация меня бы взбудоражила, заставила пытаться заслужить ещё большее внимание Фаста. Сейчас же я лишь передёргиваю плечами и вновь выпрямляю спину. Как делаю всегда, когда хочу показать, что всё у меня под контролем.

— Ты посмотри, какая важная гусыня, — смеясь, говорит Миранда. — Нет бы пообщаться, она всё в своих бумагах роется.

— Праздные разговоры не принесут нам денег, Мири, — строго говорю я и закрываю последний отчёт. — Рози, ты когда-нибудь видела момент перехода?

Девочка, секунду назад с упоением уплетающая вторую порцию вафель, тут же отодвигает от себя тарелку и с энтузиазмом смотрит на меня. И молчит, потому что по количеству напиханной за щёки еды может запросто соревноваться с Кропальком. Последний и вовсе счастливо распевает сонные рулады, свернувшись клубком в пустой пиале.

— Понятно, значит, не видела, — усмехаюсь я и смотрю на запястье, где подаренные дядей Рупертом часы подсказывают мне, что очень скоро мы прибудем в Лодброк. — Тогда, если твой папа не против, я украду тебя на пару минут, и мы посмотрим на это действо из кабины машиниста!

— Пап?

— Да Боги всех миров, когда я тебе что-то запрещал? — Маркус взмахивает руками, показывая, что мы можем идти. — Тем более, гратте Агате я доверяю, как самому себе.

Я скептически приподнимаю бровь, тем самым сигнализируя, что попытка подлизаться не удалась. Фаст лукаво улыбается в ответ и подталкивает Рози ко мне:

— Идите-идите, а мы тут с Мирандой пока обсудим дела наши житейские. Правда, Мири?

Я закатываю глаза, но комментировать внезапно появившийся у этого плута бытовой интерес считаю лишним. Ну, хочется ему распушить пёрышки перед старой подругой — пускай. Главное, меня в покое оставит.

Взяв Рози за тёплую ладошку, я увлекаю её за собой. И всю дорогу по проходу между столами ощущаю просто обжигающий взгляд в спину, однако обернуться себе так и не позволяю. Незачем давать Маркусу знать, что на меня действуют его приёмчики!

— Рози, — зову я, когда мы выходим из столовой и идём коридором, который огибает весь состав по внешней стороне. Не хочется тащить девочку через все вагоны, тем более сейчас пассажиры уже наверняка потянутся на завтрак. — Рози, а как ты познакомилась с папой?

Я украдкой оглядываюсь, отслеживая реакцию малышки на вопрос. Мало ли, для неё это, может, болезненная тема, а я вовсе не хочу её отпугнуть раньше времени.

— Папа сказал, что сам расскажет, — лицо малышки моментально становится серьёзным, из глаз уходит восторженное выражение.

Мне же остаётся только ругать себя за топорную прямолинейность, с которой я решила лезть в душу малышки. Надо же, как её Маркус подготовил, со всеми вопросами отправив к нему. Знает же, что его расспрашивать — это всё равно, что вести торги с доминионскими торговцами. Тебе вроде бы и всю информацию выдают, а ты сидишь и думаешь — а какой процент из всех этих сведений правдив?

— Хорошо, тогда подождём, пока твой папа из благородных пиратов соизволит хоть немного ввести меня в курс дела, — подпускаю сарказма в голос.

— Зря вы так, — тут же реагирует Рози, бросаясь на защиту Фаста. — Дядя Мар… то есть папа, он весь год пытается меня спасти и укрыть от жердей!

Я останавливаюсь, оглушённая новостью. Маркус, этот шалопай и законченный эгоист, целый год возится с девчушкой! И тут либо баснословное вознаграждение назначено, либо Розмари ему действительно дорога. Знать бы, почему?

— Рози, — я присаживаюсь перед воинственно нахмурившейся девочкой, — я ничего плохого против твоего дяди Маркуса не имею. В противном случае давно бы сдала вас жандармам. Веришь?

Малышка кивает и утирает нос рукавом рубашки, в который раз напоминая мне, что я собиралась заняться её гардеробом.

— Рози, тебе, как юной гратти, нужны подходящие наряды, — меняю тему разговора, мысленно делая себе зарубку пока не возвращаться к теме прошлого девочки. — Ты не против, если я лично займусь твоим внешним видом? На станции тебе лучше не выходить, мало ли, вдруг там будут патрули.

— Хор-рошо, — слегка заикнувшись, отвечает Рози. Видимо, не ожидала, что наш разговор свернёт в такое русло. — Но мне и моя одежда нравится, её мне ещё мама перешивала. Кроме пальто. Пальто мне папа нашёл, — Розмари сама, того не замечая, выдаёт мне крупинки информации, по которым я смогу гораздо качественнее допросить Фаста.

— Я не спорю, но вот та же рубашка, — мы продолжаем движение в головной вагон, — она перешита с запасом, висит на тебе. Это привлечёт внимание сердобольных жителей. А там, где есть суета, туда стекаются наши хранители порядка. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — расстроенно кивает девочка и молча следует за мной.

— Я не говорю, что мы выкинем твою старую одежду. Просто прикупим новой, а эту оставишь до тех времен, когда дорастёшь. Договорились? — мягким голосом пытаюсь успокоить малышку.

— Да, — односложно отвечает она и внезапно прижимается ко мне, обхватив руками за пояс. — Спасибо.

Я замираю, не зная, что делать дальше. Чувство странной неловкости пополам с щемящей нежностью борются за своё место в моём сердце. Удивительные способности у детей — они с такой лёгкостью входят в твою зону комфорта, что ты не успеваешь и возмутиться. Принимаешь, как данность и не пытаешься их оттуда выставить, как самых незваных в мире гостей.

— Всё будет хорошо, — осторожно поглаживаю макушку Рози, чувствуя, как в ответ девочка сжимает меня ещё сильнее. Будто боится, что я оттолкну её. — А теперь нам надо поспешить. Иначе пропустим очень красивое зрелище!

В кабину Освальда мы входим как раз в тот момент, когда за большим выпуклым иллюминатором, что венчает нос вагона, начинают проявляются первые признаки прорыва межмирной грани. Пространство вокруг нас переливается, словно мыльная плёнка на воде.

— Девочки? Пришли посмотреть на переход? — нас замечает Освальд и приподнимается со своего места за пультом управления. — Идите сюда, здесь лучше видно!

Я подталкиваю заворожённо смотрящую в окно девочку вперёд, а сама остаюсь на месте. Кабина "Торопыги" слишком мала, чтобы в ней разместились мы трое. А у иллюминатора и вовсе места нет. Освальду приходится усаживать Рози на колени, чтобы они не пропустила ни секунды этого светопредставления.

Переход тем временем достиг своего апогея. Тьма межмирья, подсвеченная вспышками всех цветов радуги, истончается, обозначая вокруг нас фантомные виды нового мира. Я вижу, как далеко впереди призрачные рельсы, по которым движется наш состав, переходят невидимую грань и становятся материальными.

Мне в голову приходит мысль, что я могу сэкономить нам армелит, просто подпитав своей магией движитель "Торопыги". Если бы не постоянная опасность засветиться перед жандармами — я бы делала так постоянно. Но большую часть времени приходится скрываться и делать вид, что я обычная гражданка Доминиона.

В тот момент, когда я уже кладу руку на резервуар движителя, меня за талию оттягивает на себя кто-то невидимый.

— Агата, не стоит, — прежде, чем я успеваю испуганно вскрикнуть, обозначает своё присутствие Маркус и моего уха касается тёплое дыхание. — Не забывай, что за нами сейчас будут следить с особой тщательностью.

Я оборачиваюсь на Фаста, который полностью скинул иллюзорный покров, и киваю. Желание отчитать его за то, что позволил себе невидимой тенью следовать за нами, очень велико, но я говорю себе, что сделаю это позже. Когда свидетелей будет меньше.

— Агата! Это так здорово! — доносятся до меня восторженные писки Розмари, которая крутится на руках Освальда, пытаясь рассмотреть всё вокруг.

Всё же окошко в кабине слишком мало, чтобы увидеть переход во всей его красе. Но я знаю, как выглядит это явление снаружи — когда весь состав окутывается сетью зелёных разрядов, а грань миров разрывается слой за слоем, осыпая поезд разноцветными искрами.

Я с улыбкой наблюдаю за этой неподдельной радостью девочки, и у меня самой на душе становится светло. Узнаю в Розмари себя — ведь и сама радовалась таким обыденным мелочам, как самому большому в мире чуду.

Однако, когда после гулкого хлопка и встряски, ознаменовавшие прибытие "Торопыги" в новый мир, я вижу у одного из перронов хищный силуэт поезда службы равновесия, моя улыбка моментально гаснет.

В Лодброке нас ждал тот самый Рикард Ремер.

Глава 4. Грабёж средь бела дня

— Агата, не дури, я пойду с тобой, — Маркус хватает меня за руку, когда я, надев лёгкий полушубок, собираюсь выходить из вагона. — Лодброк и в обычное время не самое спокойное место. А тут ещё и жандармы!

Я разворачиваюсь и бросаю снисходительный взгляд на руку Фаста, по-прежнему сжимающую моё запястье.

— С тобой я рискую больше, чем без тебя, — выкручиваюсь из захвата и открываю дверь. — Маркус, я могу за себя постоять. Пришлось научиться.

Не дожидаясь его возражений, спрыгиваю на покрытый снегом перрон и оглядываюсь. Город встретил нас метелью, которая с каким-то садистким удовольствием загоняет снежинки мне под подол платья, швыряет их в лицо. Но это мне на руку. Я не знаю, где сейчас командор, рыщет ли по улочкам или сидит у себя в поезде, но в одном могу быть уверенной абсолютно точно — за этим снежным буйством шансов остаться незамеченной у меня намного больше.

— Как была упрямицей, так ей и осталась, — раздаётся за спиной, а затем меня окутывает теплом защитной магии. Похоже, за годы своих скитаний Маркус обучился новым приёмам, помимо врождённой способности творить иллюзии.

— Не больше, чем ты, — парирую я, не оборачиваясь и выжидая, пока Фаст подойдёт ко мне. — Раз ты всё же решил сопровождать меня, будь добр, не лезь в мои сделки. Хорошо?

— И не думал, — проходимец одаривает меня своей дежурной улыбкой, которую Мири в своё время называла "обаяшка".

— Не надо, — одёргиваю я его, а потом и саму себя. Зачем сказала?

— Чего не надо? — в недоумении вскидывает брови Маркус. — Греть тебя не надо?

— Вот этих твоих улыбок не надо, — со вздохом поясняю я, пропуская спешащих в здание вокзала пассажиров.

Некоторые из них вежливо прощаются, остальные просто проходят мимо, упорно делая вид, что не видят меня. Всё-таки в этот рейс недовольных клиентов оказалось больше, чем я предполагала. И как бы мне не хотелось списывать всё на вынужденную остановку на время обыска, но всё же приходится признать — "Торопыге" требуется ремонт и модернизация. Купе устарели, кухня не справляется с возрастающими запросами пассажиров. Мири и девочки стараются изо всех сил, но я давно хотела отправить их на курсы обучения бытовой магии. Где только деньги на всё это найти?

Обдумывая все предстоящие траты, я останавливаю изучающий взгляд на Маркусе.

— Что? — вновь удивляется он. — Я не так одет? Не так смотрю? Снег на меня неравномерно ложится?

— Пожалуй, в сугробе ты бы смотрелся эстетичнее, — не удерживаюсь я и хихикаю. — Я тут подумала, что мне нужен залог. Половина обещанной суммы.

— Вот как ты заговорила, — безмятежность вмиг сдувает с лица Фаста. — Нет, дорогая, залог я отдал тебе вчера, а половину суммы получишь, когда мы преодолеем половину пути.

— А говорил, что доверяешь мне, как самому себе, — фыркаю в ответ и разворачиваюсь на выход. — Что ж, раз от тебя всё равно не отделаться, тогда будь моей тенью. Не хочу, чтобы местные торговцы при виде тебя заломили мне тройную цену.

— Это с чего это такие выводы? — Маркус пристраивается рядом, предлагая мне руку, и я для вида благочестивой пары беру его под локоть.

И если в голосе Фаста сквозит праздное любопытство, то вот язык его тела говорит совсем другое — авантюрист напряжён и буквально сканирует каждого, кто проходит мимо нас.

— А с того, что твоя слава бежит впереди тебя, Маркус Риглер Фаст, — я с явным удовольствием наблюдаю искреннее удивление на лице этого плута. — Любой торговец на внешних мирах знает, что с тобой нужно держать ухо востро. Иначе останешься без последних порток.

— Наговаривают, — пожимает плечами мужчина, — всего-то пару дельцов обвёл вокруг пальца. Но они сами напросились. Пытались обмануть меня и мою команду.

Очередная острота чуть не срывается с моих губ, когда до меня доходит смысл его последних слов. У него была команда…

Какое-то время мы идём в тишине заснеженного городка. В этом мире уже вовсю готовятся к празднованию местного Нового года, праздника Новых Лун, и все улочки украшены разноцветными гирляндами, а уличные фонари изображают сменяющие друг друга три небесных светила. Где-то слышен детский смех и зазывания уличных торгашей, но это всё доносится сквозь снежную пелену, оставляя нас с Фастом в каком-то подобие кокона. В какой-то карманной вселенной.

— А где они сейчас? — наконец-то задаю я мучающий меня вопрос, а потом меня и вовсе прорывает. — Твоя команда? И родители Рози? Где тебя вообще носило эти два года?

Лицо Маркуса на краткий миг будто каменеет, но уже в следующий миг он бросает на меня мягкий понимающий взгляд:

— Долго же ты сдерживала своё любопытство, моя фуршунька, — припоминает он мне прозвище, которым наградил ещё в детстве, когда я маленькой влюблённой девочкой бегала за ним, подростком, и, не успевая догнать его, "прыгала" по вагонам. Как сейчас это делает Кропалёк. — Ты уверена, что здесь уместно вести такие разговоры?

Он одним поднятием брови указывает мне на приближающийся патруль местных служителей порядка. Не жандармов, конечно, но и от них можно проблем отхватить.

Поэтому, чтобы не вызывать подозрений, мы вежливо раскланиваемся со службистами, обозначаем цель своего пребывания в городе и двигаемся дальше. Но всё это время я чувствую, как меня снедает любопытство. Еще чуть-чуть и я начну подпрыгивать от нетерпения. И так всегда, когда рядом Маркус — от уравновешенной и спокойной Агаты не остаётся и следа, он, будто вирус, который заряжает меня жаждой активности.

— Если не хочешь говорить в открытую, расскажи мне легенду, — предлагаю я Фасту и, видя, как непонимающе он хмурится, добавляю: — Как делал это в детстве, когда рассказывал о своих похождениях так, чтобы Руперт не понял и не заругал.

Маркус по-доброму хмыкает, и я замечаю в его глазах какой-то намёк на ностальгию. Не одна я скучаю по старым временам, когда единственной моей заботой было не дать магии вырваться из-под контроля.

— Что ж, хорошая идея, — на губах Фаста появляется лукавая улыбка. — Тогда слушай. Это история об одном очень храбром и крайне умном пирате Фаскусе Марте…

— Судя по его имени, он не просто умён, он ещё и изобретателен, как тысяча имперских артефакторов! — не удерживаюсь я от комментария и широко улыбаюсь.

— Не перебивай, — одёргивает меня Маркус с напускной строгостью. — Хотя если будешь каждый раз так улыбаться, то можешь продолжать.

Я покрываюсь румянцем от столь прямолинейного комплимента, но надеюсь, что Фаст спишет это на царящий на улице мороз. Что не спасает меня от очередного выговора. Хватит так реагировать на бывшего друга… или мужчину — я для себя так и не решила. Однако пора бы уже взять свои эмоции под контроль. Контроль — это то, чему я училась всю свою сознательную жизнь. Неужто не справлюсь с чувствами к этому проходимцу?

— Я для кого рассказываю? — доносится до меня обиженное, и я понимаю, что, погрузившись в себя, выпала из разговора.

— Прости, — я виновато улыбаюсь, старательно уводя взгляд от Маркуса. —Просто столько всего в голове, эти бесконечные отчёты и траты — очень тяжело поддерживать светскую беседу. Так что там с нашим благородным Фаскусом?

— Плутовка, — хитро щурится на меня Фаст. — Ладно, слушай дальше. Долгое время наш герой собирал личный поезд и команду. Частенько наведывался к своему учитель Пурету и его милой дочурке Атаге. Последнюю, к слову, он считал своим самым лучшим другом. А после того, как девочка выросла и превратилась в прекрасную женщину — и вовсе влюбился без ума.

— Да не было такого! — я вспыхиваю и пытаюсь вывернуть свою руку из-под локтя Маркуса. — Не любил Фаскус Атагу!

— Т-ш-ш, — Фаст успевает зажать мою ладонь и успокаивающе похлопывает по ней. — Хорошо, не любил, но совершенно точно считал её самым близким своим человеком. Особенно после смерти учителя.

На какое-то мгновение мы оба замолкаем. Идём в этой морозной тишине, каждый в своих мыслях. И вот не пойму я, от чего мне больнее — от того, что он так легко согласился с тем, что два года терзало мне сердце, или от напоминания о смерти приёмного отца.

— Дальше? — с трудом сглатывая комок в горле, прошу я.

— Фаскусу удалось собрать верных людей, и вместе с ними он долгое время путешествовал от мира к миру, — Маркус продолжает рассказ, не глядя на меня. Становясь непроницаемым, будто ему не хочется, чтобы я поняла, что из рассказа правда, а что выдумка. — Помогал добропорядочным гражданам и отбивал экспрессы у злых корсаров.

— Пока? — подталкиваю я течение повествования к финалу.

— Что "пока"? — встрепенувшись, переспрашивает друг.

— Ну, обычно в такой момент в легенде возникает "вот это поворот", после которого у героев всё катится дыру межмирья.

— А, ты об этом, — Маркус улыбается, но улыбка его какая-то вымученная. — Тут всё просто. В команде Фаскуса был его лучший друг со своей семьей. Красавицей женой и милой маленькой дочуркой. Наш герой души не чаял в малышке МариРози. И всё бы было хорошо, если бы не редкая болезнь девочки, приманивающая к себе поганых жердей. Однажды на поезд Марта напала целая колония этих паразитов. Они перебили практически всю команду Фаскуса, но тот сумел спастись сам и забрать с собой девчушку, пообещав её умирающим родителям позаботиться о МариРози, — в этот момент мы останавливаемся перед лавкой знакомого торговца, и Фаст открывает мне дверь. — Иди, Агата, у этой легенды не дописан финал, и какой он будет — лишь тебе решать.

Скрыть то, насколько меня поразила история Маркуса, не удаётся. Я потрясённо гляжу на друга и понимаю, что большего сейчас не услышу. Его лицо словно окаменело, разгладились даже мелкие смешливые морщинки вокруг глаз — настолько он напряжён. Поэтому я лишь рвано киваю и захожу в лавку. Фаст, исполняя моё пожелание, остаётся снаружи и постоянно осматривается, будто ни на миг не может расслабиться.

Всё время, пока я договаривалась с местным поставщиком армелита и выторговывала себе скидку, мою голову не покидали мысли о том, что мне рассказал Маркус. Если раньше он частенько привирал и приукрашивал свои похождения, то тут я была больше чем уверена, что всё сказанное — правда. Очень больная для него правда. Я снова оглядываюсь на дверь, за стеклянным окном которой маячит тёмный силуэт друга. И сейчас у меня нет никакого желания на него злиться и разжигать огонь своих обид. Каким бы хитрецом и манипулятором ни был Фаст, но такое он бы не стал выдумывать. И значит, ему и Розмари действительно нужна помощь. Осталось узнать, почему доставить их необходимо именно в Аркадос? Город, который все Скользящие обходят стороной.

— Гратта Хардисс, даже принимая во внимание наши с вами длительные и плодотворные отношения, я не могу сделать вам скидку, — Эндлер, высокий усатый торговец с вечно усталыми глазами, озвучивает мой приговор, не глядя на меня. Перекладывает свои списки, сортирует отчёты — лишь бы не смотреть мне в глаза. — Армелит в очередной раз подорожал. У меня осталось всего четыре тонны руды, которые я готов продать по старой цене. Так сказать, по старой дружбе.

— Но этого едва хватит, чтобы добраться до соседнего мира! — я стараюсь держать себя в руках, но в голосе всё равно прорезаются нотки отчаяния.

— Агата, — Эндлер откладывает документы и наконец-то смотрит на меня. С теплом и добротой, но всё же я вижу в этом взгляде принятое решение: — я итак иду тебе на уступки, Доминион повысил налоги, армелит дорожает буквально каждый день, а у меня пять голодных ртов на руках. Забирай четыре тонны, поднимай расценки на перевозки, будет и тебе счастье.

Мне хочется возразить, может быть, даже поскандалить. Но вбитые Мирандой манеры не позволяют мне окончательно выйти из себя — я лишь степенно киваю и ставлю магическую подпись на контракте.

— Спасибо, грат Эндлер, я ценю вашу доброту, — умудряюсь выдавить из себя положенную любезность и разворачиваюсь к выходу.

Торговец что-то бубнит про себя и отходит к старому допотопному почтовому передатчику. Бросает туда наш договор, что успокаивает меня — уже через пару минут на вокзале начнётся загрузка купленной руды в хранилища "Торопыги".

— Судя по твоему лицу, моё отсутствие никак не улучшило условия сделки? — похоже, пока меня не было, былое благодушие вернулось к Маркусу.

— Да, — коротко бросаю я и сбегаю с крыльца.

Что-либо объяснять нет никакого желания, потому я лишь молча осматриваюсь по сторонам, прикидывая в уме мало-мальски дельный план.

— Всё так плохо? — Фаст с ободряющей улыбкой заглядывает мне в лицо.

— Да, моих денег хватило лишь на небольшую партию армелита. Он снова подорожал. Так что если хочешь, чтобы я доставила вас в чёртову столицу, тебе всё-таки придётся раскошелиться, — я перестаю блуждать взглядом по улице возвращаясь к Маркусу. Строго так смотрю, чтобы он проникся сложностью ситуации.

— Кхм, — он взъерошивает волосы на затылке и это его "кхм" мне совсем не нравится. Не сулит ничего хорошего это его хмыканье. — Агата, тут такое дело, остальные мои деньги спрятаны в надёжном месте, в Лобуларе, если быть точным, — и видя, как ошарашенно округляются мои глаза, он продолжает говорить быстро-быстро, будто бы пытаясь переключить моё внимание: — Но прежде, чем ты начнёшь злиться, у меня для тебя подарок! Я заметил, что ты себя во всём ограничиваешь. В соседней лавке увидел вот это и решил, что тебе понравится…

Он протягивает мне упакованный в шуршащую бумагу странный прямоугольник. В каком-то отупении я принимаю подарок и слегка надрываю обёртку, чтобы узнать, что это. Внутри оказывается магпланшет для рисования. Раньше я очень любила это дело, даже училась у наших пассажиров-художников, и всегда мечтала о таком приспособлении. Но постоянно откладывала покупку, потому что всегда находились более важные дела, куда уходили последние деньги. Деньги…

— Ты издеваешься? — я гневно замахиваюсь подарком на Фаста, и тот в шутливом испуге прикрывается рукой. — Ты вот сейчас серьёзно, Маркус?! Мы еле концы с концами сводим, а ты тратишь последние империты на планшет?! Я себя во всём ограничиваю?! Так в этом и твоя заслуга!

Я луплю его по спине, плечам, вспоминая весь ужас нашего нищенского существования, когда он бросил "Торопыгу", прихватив практически все мои сбережения. Злобы во мне столько, что умей я вызывать пламя — сожгла бы весь город. Ни на грамм этот идиот не изменился — как был пустозвоном и любителем пустить пыль в глаза, так им и остался! Чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от скопившейся силы, от желания прямо сейчас отправить Маркуса в межмировой вояж, я глубоко вдыхаю и пытаюсь успокоиться. Нельзя, нельзя слетать с катушек. У меня команда, Мири и Освальд. Теперь и малышка Розмари.

— Я как-то на другую реакцию рассчитывал, милая, — Фаст уворачивается от ударов и отпускает мне свою дежурную "обаяшку", а сам бросает мимолётный взгляд за мою спину.

В следующую же секунду меня хватают в охапку и затаскивают в переулок между двумя магазинами. От столь резкой смены обстановки и настроения Маркуса я притихаю и даже вжимаю голову в плечи. Поднявшаяся волна магии застывает где-то на уровне солнечного сплетения, и я физически ощущаю недовольство своей силы. Будто это живое существо и ему не дали повеселиться.

Сам Фаст тем временем осторожно выглядывает на улицу и молчит. И эта тишина настолько напряжённая, давящая, что я не выдерживаю:

— Если это такая попытка заткнуть меня, то она не удалась. Я всё ещё злюсь! — говорю я недовольным шёпотом.

— Там наш старый знакомый, — только и бросает в ответ Маркус. — Самая большая тварь из жердей, какая только может упасть нам на хвост.

— Командор Ремер, — не спрашиваю, утверждаю я. — Но нам нечего боятся, у меня всё по документам чисто, а ты можешь полог невидимости накинуть.

— Я не за себя боюсь, за тебя. Надо уходить и быстро, — мои доводы пролетают мимо Маркуса, как новейший экспресс сквозь два десятка миров.

— Да чего ты так разнервничался? — хмурюсь я и всё-таки выглядываю из-за его плеча.

Через две торговые лавки от нас я вижу знакомые фигуры. Сам командор и два его приспешника. Они идут крайне медленно, выставив вперёд руки в странных объёмных перчатках, меж пальцев которых натянута сверкающая магией сеть.

— Что они делают? — я бросаю мимолётный взгляд на Фаста, который при этом пытается задвинуть меня за спину.

— Прощупывают нити пространства, ищут искажения, что оставляют после себя Скользящие. Именно так они вас ловят, Агата, — Маркус наконец-то отводит взгляд от приближающихся врагов и смотрит на меня, поражая тем, насколько сейчас сосредоточен и серьёзен. — Именно так они вышли на Розмари и на мой поезд. Я сейчас проверю тот конец переулка и если всё чисто — попробуем пробраться на вокзал дворами.

Я киваю, не в силах что-либо возразить. Не знала, что у жандармов появились такие артефакты и что теперь эти хранители равновесия опасны для меня как никогда.

Пока Фаст отходит в противоположную сторону, я продолжаю наблюдать за приближающимися жердями. И в какой-то момент окружающий меня мир наполняется зелёными бликами, а кое-где видны пятна пространственных разрывов. Сделай шаг — и нырнёшь в межмирье.

— Ма-а-аркус, — жалобно тяну я, понимая, что это так и не успокоившаяся сила вышла из-под контроля.

Она выплёскивается из меня волнами, которые расходятся от меня пока ещё небольшими кругами, не выходя за пределы переулка и не выдавая патрулю. Но я знаю, что скоро станет хуже. Вместе с нарастающей магией во мне разрастается и паника — рядом нет фуршуня, на которого я могла бы спросить переизбыток энергии. И на которого мы могли бы свалить возмущение в пространственном фоне.

— Агата! — Фаст подбегает ко мне и моментально понимает, что происходит. Хватает за ладони, а я в каком-то ступоре отмечаю, насколько они у меня маленькие, по сравнению с его. — Агата, — он притягивает меня к себе, одной рукой за подбородок задирает моё лицо и смотрит прямо в глаза. С холодным спокойствием смотрит, но я никак не могу перенять этот посыл. Во мне всё бурлит и жаждет свободы. — Фуршунька, это всё жерди, их артефакты. Ты попала под их влияние, вот твоя магия и сошла с ума. А теперь смотри мне в глаза и считай. Медленно и размеренно, как тебя учили в детстве.

Я киваю и начинаю вполголоса считать, сосредотачиваясь на этом действии и стараясь полностью отключиться от действительности. В глазах Маркуса я вижу своё отражение — бледная, с трясущимися губами и потемневшими от прилива силы глазами. И это ни черта не успокаивает! Что-то на улице привлекает внимание Фаста, и он всего на секунду разрывает наш зрительный контакт. Что служит спусковым крючком.

Мир вокруг меня растворяется в зелёном сиянии. Мы с Маркусом оказываемся одновременно и в переулке, и в межмирье. Это опасно в первую очередь для Фаста, умом я это понимаю — но вот сделать ничего не могу. Сила совершенно не слушается меня!

— Маркус, — всхлипываю я и цепляюсь за лацканы его пальто. Боясь отпустить его и в то же время навредить.

Мужчина переводит взгляд на меня и внезапно склоняется надо мной. Я не успеваю и дёрнуться, как его губы накрывают мои. Маркус целует меня осторожно, не углубляя поцелуй, словно прощупывает мою реакцию. А я замираю испуганной пташкой, в первый момент даже не думая оттолкнуть наглеца, лишь прислушиваясь к себе. Магия же во мне будто бы перенимает моё состояние, тоже притихнув. Я смотрю на Фаста широко открытыми глазами и не верю в то, что сейчас происходит.

Маркус же воспринимает мою нерешительность как дозволение продолжить. Прикусывает нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, но когда его язык проникает внутрь, я словно отмораживаюсь. Принимаюсь сопротивляться и гневно мычать оскорбления ему в губы.

— Во-о-от, смотри, сработало же, — сдавленно усмехается Фаст, всё же отступая от меня. — Теперь я знаю, как тебя отключить.

— О чём ты? — я принимаюсь нервно поправлять полушубок, бросая на хитреца гневные взгляды.

— Твоя магия, она успокоилась, — он кивает на мои руки, вокруг которых больше не пляшут зелёные вихри. — Кто бы мог подумать, что для контроля твоих способностей достаточно одного поцелуя. Или это я такой особенный?

Он одаривает меня самодовольной улыбкой и в то время, когда мне хочется сказать в ответ что-то особенно едкое, в переулок заходят наши старые знакомые. На холёном лице командора вспыхивает неподдельное удивление, но длится это совсем недолго — уже в следующую секунду на меня смотрит хищный зверь, почуявший добычу.

— Гратта Ха-а-ардисс, — тянет он, смакуя каждое слово. — Что ж, как я и предполагал, вы мой клиент. И теперь у меня достаточно доказательств для вашего ареста.

Рикард и его помощники разводят руками, и за каждым движением их кистей в воздухе протягивается переливающийся зелёным след моей магии. Даже фантомные разрывы пространства проявляются.

— Агата, прыгаем! — Маркус не даёт мне и пикнуть, хватает меня в охапку и бежит в другой конец переулка. — Давай, фуршунька, нам один проход до вокзала!

Весь ужас происходящего обрушивается на меня отрезвляющей лавиной, заставляя взять себя в руки. Обнимаю покрепче несущего меня Фаста и, прикрыв глаза, вновь обращаюсь к своим силам. Благо будить их и настраиваться не приходится — они, как зажатая пружина, раскручиваются, наполняя меня энергией.

— Умница, — шепчет мне Маркус и следующим шагом проваливается в открытый мной пробой.

Мы оказываемся на площадке у перрона, где стоит "Торопыга". По отъезжающим от вагона-склада вагонеткам я понимаю, что погрузка армелита уже завершена и мы можем стартовать прямо сейчас.

Опустив меня на перрон, Фаст бежит вперёд, размахивая руками и привлекая внимание Освальда, который осматривает головной вагон. Я дёргаюсь за ним, когда на моём запястье смыкается железная хватка Ремера.

— Не так быстро, гратта, — шипит он мне в ухо, притягивая к себе. — А вы сильна, Агата, раз вашего прохода хватило на нас троих. Тем лучше для меня. За такую крупную рыбу император вознаградит меня по достоинству!

— Сначала вылечи себе это достоинство! — огрызаюсь я, извернувшись и ударив коленом в самое сокровенное для всех мужчин. А именно — в пах.

Охнув, мужчина выпускает меня из рук и сгибается пополам. Времени даром я не теряю, и бегу следом за Маркусом, который уже взобрался на локомотив. "Торопыга" набирает ход и мне даже начинает казаться, что я не успею в него забраться. Фаст же обеспокоенно оглядывается, ищет меня взглядом, а когда находит, подаётся вперёд.

Если он сейчас спрыгнет, то мы рискуем остаться в Лодброке наедине с жандармами, а потому я машу ему не дёргаться. Сама подхватываю юбку и в отчаянном прыжке цепляюсь за поручни последнего вагона. Пальцы скользят, я чуть ли не ногтями вгрызаюсь в металл и из последних сил подтягиваю себя на верхнюю ступеньку.

Какое-то время в ушах слышен лишь бешеный стук моего сердечка. Да и дыхание отказывается приходить в норму. Но с набором скорости я понимаю — мы спаслись в последний момент. А осторожно выглянув из-за вагонной переборки и столкнувшись взглядом с пылающими от ненависти глазами Рикарда Ремера, я понимаю и другое — пощады теперь можно не ждать. Как и то, что мой сокровенный секрет теперь раскрыт.

Глава 5. Если вас съели — у вас по-прежнему есть два выхода

— Держи, милая, — на стол передо мной опускается большая кружка успокоительного сбора, который Миранда готовит по какому-то своему особенному рецепту.

Нервно кивая, я тут же хватаюсь дрожащими руками за пузатые бока чашки. Меня трясёт, и я не знаю, от чего больше — от перерасхода сил или от того, что теперь Ремер знает о моём даре. Кропалёк на моих коленях возмущённо попискивает, но упорно пытается устроиться поудобнее.

Горячий напиток обжигает нёбо, я захожусь в кашле, и Мири сразу же похлопывает меня по спине:

— Агата, милая, и всё же, что произошло?

Я машу перед лицом руками, делая вид, что пока не могу говорить. Да и не стану я рассказывать подруге, что обычный поход за покупками обернулся катастрофой межмирового масштаба. Для одной маленькой меня. Свою команду, что заменила мне семью, подвести под арест я не могу и не хочу. А потому в моей голове наряду с паническими мыслями, что закладывают уже третий круг своего бегства, начинает потихоньку созревать план дальнейших действий.

Мири какое-то время смотрит на меня с укором, видимо, понимая, что колоться я не собираюсь. А потом её отвлекает Маркус, который не отходит от Розмари с момента возвращения на поезд.

"Первым делом, переписать "Торопыгу" на Освальда, — начинают отщелкиваться в моей голове ступени плана, — затем собрать минимальный запас провианта, одежды и денег. Высадить Маркуса и Розмари где-нибудь в безопасном месте, самой спрыгнуть в наиболее густонаселенном. Мне нужно скрыться…".

— Ну что, далеко уже убежала? — вопрос Фаста застаёт меня врасплох и я вздрагиваю, кутаюсь в шаль Миранды, искоса бросив взгляд на мужчину.

— О чём ты? — недовольно бурчу я, старательно делая вид, что мне интересен лишь вид за окном.

— Брось, Агата, — он усаживается напротив и, протянув руку через стол, ловит мою ладошку. — Я слишком хорошо тебя знаю. Наверняка у себя в голове ты уже сбежала на самый край изведанных миров, лишь бы не подставлять свою команду.

— И? — вздёргиваю я голову, глядя на Маркуса с долей презрения. — Что плохого в том, чтобы стараться обеспечить безопасность дорогих тебе людей, пускай для этого потребуется с ними расстаться? Я бегу не потому, что мне страшно. Или выгодно. Я уйду, потому что так надо для их счастливой жизни.

В этот момент за дальним столиком, который оккупировали мои друзья вместе с постоянным нашим пассажиром, гратом Ладом Жировски, громко смеётся Рози. Мы с Маркусом одновременно поворачиваем головы в ту сторону и наблюдаем чудную картину. Лад, обладающий даром творить иллюзии через написанный текст, выписывает какие-то письмена в воздухе. Они оседают на стол и превращаются в настоящий театр, где маленький рыцарь пытается спасти дракона от очень бойкой принцессы.

Розмари наблюдает за этим действом широко раскрытыми глазами, периодически хихикает и что-то спрашивает то у сидящей рядом Мири, то у самого Жировски. Мне от этой картинки одновременно и тепло, и грустно. Эта идиллия теперь не для меня.

— Вот ради того, чтобы Розмари и остальные могли и дальше беззаботно радоваться жизни, мне необходимо покинуть поезд, — холодно говорю я, вновь глядя на Маркуса.

И вижу, что этот паразит улыбается! Загадочно так, будто бы знает что-то такое, отчего все мои мысли и планы кажутся ему надуманной истерикой.

— Агата, — он подаётся вперед и на его губах играет лукавая усмешка, — не надо тебе никуда бежать.

— Прекращай играть в великого комбинатора, говори уже, что знаешь? — цежу я в ответ, прищуривая на него глаза.

— Давай начну чуть издалека, — он отодвигает от меня кружку с отваром и, будто из воздуха достав увесистую фляжку, выставляет перед нами две рюмки. — С твоих планов. Потом перейду к важной для нас с тобой информации…

— Я не пью, — перебиваю Маркуса, следя за тем, как он разливает нам какую-то янтарного цвета жидкость.

— Хорошо, — кивает плут, — Давай так. Если после того, как ты меня выслушаешь, ты отменишь своё решение — тогда мы с тобой это дело отметим. Если же я окажусь недостаточно убедителен, то отпущу тебя с трезвой головой и холодным сердцем. Идёт?

Я откидываюсь на спинку диванчика и, запустив ладонь в шёрстку фуршуня, молча киваю, не забывая при этом одарить Фаста скептическим поднятием брови. Что бы ни сказал сейчас этот соловей, меня не переубедить.

— Итак, — начинает Маркус и придвигает ко мне рюмку. — Наверняка, в твоей умненькой и такой благородной головке уже просчитались все возможные действия нашего неуважаемого Рикарда Ремера. И согласно твоей логике, в следующем же мире нас ждёт облава жердей, так?

Мне не хочется в открытую признавать его правоту, поэтому я снова молча киваю.

— Так, — довольно ухмыляется плут. — А что, если я скажу, что никакой засады нам можно не ждать?

— С чего ты так решил? — не удерживаюсь я от комментария. — В интересах Ремера поймать нас как можно скорее.

— В интересах Ремера поймать нас самому! — Маркус поднимает вверх указательный палец и, видя мой недоверчивый взгляд, продолжает. — Поверь мне, за время своих странствий и стычек с этим командором, — на этом слове лицо Фаста искажается презрительной гримасой, — я выяснил одну его черту. Тщеславие! Оно вывело его в ближний круг императора, оно же и погубило.

— И? Чем эта информация поможет конкретно нам?

— А то, что для Рикарда поймать "Торопыгу", тебя и Розмари теперь глубоко личное дело. Тем более после того, как ты покусилась на его мужскую честь. Он не станет выдавать на нас ориентировки командорам других миров. Я в этом уверен на сто процентов!

— Ты натягиваешь Кропалька на поезд, — я отодвигаю от себя рюмку, показывая, что Маркус меня не убедил. Фуршунь, разомлевший от почесываний, при этих словах испуганно икает и благополучно испаряется, прыгая к Розмари. — Все твои доводы притянуты за уши и основаны лишь на твоём личном мнении о Ремере. Эта скотина гораздо умнее и дальновиднее.

— Агата, последние два года я бегал от этого мудака по всем изведанным мирам, — Фаст перестаёт улыбаться и теперь смотрит на меня с пугающей серьёзностью. — Поэтому я не появлялся, поэтому не давал о себе знать. Я не хотел навести его на твой след. И поверь, характер и повадки командора успел изучить так, что могу удивить даже его личного камердинера. Агата, эта тварь перебила всю мою команду и родителей Рози. Мне незачем врать.

Минуту-другую я медлю, размышляя над словами Маркуса. Во мне борются желание поверить этому авантюристу, остаться с друзьями в своём привычном и таком уютном мирке. И голос опыта, который твердит, что Фаст уже обманывал меня и веры ему ни на гран армелита. Где уверенность в том, что всё, что он мне сейчас нарассказывал — не попытка манипулировать, вновь получить желаемое? Ещё бы знать, какую цель тогда он преследует?

Вот эта неизвестность и перевешивает чашу весов. В конце концов, какая выгода Маркусу от того, что я останусь с ними и, в случае, если он врёт, меня схватят в первом же посещённом мире?

— Вечный покой им в межмирье, — произношу я, поднимая рюмку и выпивая залпом её содержимое. Жидкость прокатывается по горлу огненным шаром, но мне удаётся удержать лицо и не поморщиться. — Мне очень жаль твоих ребят, Маркус.

— Поэтому для меня важно, чтобы их гибель не оказалась напрасной, — проговаривает Фаст и разливает новую порцию алкоголя. — И не препирайся, Агата. Нам обоим нужно расслабиться.

— Напиваться — не лучший вариант. Нам нужны трезвые головы.

— Твоя трезвая голова не способна сейчас генерировать дельные планы, — парирует Маркус. — Давай перезагрузимся. В конце концов, если я не прав — то это наша последняя ночь на свободе.

— Боги всех миров, зачем я только тебе поверила? — устало восклицаю я, потирая переносицу. — Хорошо, но я требую, чтобы ты рассказал мне всё начистоту. Кто родители Рози? Из какого мира? Как получилось так, что Ремер вцепился в вас фуршуньей хваткой? И куда мы везём девочку?

— Встречное условие, — тут же выдвигает свои требования Маркус, вмиг превращаясь в привычного всем плута и авантюриста. — Ты выпиваешь за ответ на каждый вопрос. Договорились?

— Пф-ф-ф, — закатываю я глаза. — Если надеешься таким образом о чём-то умолчать, то дохлый номер. Уж четыре рюмки я выдержу.

— Я бы на твоём месте поостерёгся. Буллевийский виски и здоровенных бугаев вроде Освальда с пары рюмок укладывает, — усмехается хитрец. — Но раз ты согласна, то начну с последнего вопроса. Рози мы везём в специальную школу для такие одарённых, как она.

Успев к этому моменту пригубить рюмку, я, к своему позору, разбрызгиваю напиток. Мало того — от удивления часть виски идёт у меня носом. Под тихий смех Маркуса принимаюсь устранять последствия своего шока, бросая на шутника скептические взгляды.

— Какая школа, Маркус? Ты где такого бреда наслушался?

— Агата, то, что тебя некому было учить, не значит, что учителей в природе не существует. В Аркадосе существует тайная Школа Скользящих. Эрик и Аврелия, родители Рози, долгое время собирали информацию о ней. Это единственное безопасное место для таких, как ты и малышка.

— Аркадос?! Столица Доминиона? Ты в своём уме, Маркус? — я вовсе перестаю понимать друга. — Целая школа для Скользящих под носом у императора? Да это бред сивого… м-м-м, как же его? Фуршуня! Вот!

Почему-то мой язык начинает заплетаться, а сидящий напротив Фаст и вовсе как-то размывается. Да и в целом всё, что мы сейчас с ним обсуждаем, начинает казаться мне какой-то нелепостью и очень весёлой глупостью.

— Хочешь что-то спрятать, помести это на видное место, — пожимает плечами Маркус и залпом осушает свою рюмку.

— Это хорошо звучит в теории, — я бессовестно зеваю, широко раскрывая рот и еле успеваю прикрыться ладонью. — В скучной, бессердечной теории. Такой же бессердечной, как и ты, Маркус Риглер Фаст! — ощущая, как в моём сознании спадают все зажимы, рамки, в которые сама себя загнала, я тороплюсь высказать бывшему всё, что так давно лежало грузом на душе. — Вот как ты мог бросить меня тогда, а? Вот совсем бессовестный… И ещё денег не оставил… Ещё и наглости хватило, снова прийти. А ты ведь ни на грамм не изменился…

Образ Фаста плывёт перед глазами, я будто вижу его во сне. Он улыбается, слушая мою несвязную речь, и даже кивает, соглашаясь со всеми обвинениями.

— Вот все такой же… — я пытаюсь подобрать какой-то красочный эпитет, но в голове такой расслабляющий туман, что мысли дрожат в ней, как студень у Мири в кастрюле, — такой же самодовольный болван, но такой обаятельный…

— О, быстро же тебя перемкнуло, — Маркус поднимается и шагает ко мне. — А говорила, выдержишь все ответы. Давай, фуршунька, отведём тебя в купе.

— Ой, иди ты, я, может, впервые в жизни говорю то, что у меня на душе! — я отмахиваюсь от Фаста и неловко заваливаюсь на стол. А что, очень удобная тут столешница, однако! — И вообще, я тут останусь, ни разу ещё не спала в столовой! Это же весело, да, Маркус? Быть свободным от любых норм морали? Делать, что хочешь, спать, где хочешь, с кем хочешь…

— Ну, милая, тебя понесло, — мне чудится некая забота в его голосе. — Пойдём.

— Что с ней? — слышу я испуганный голос Мири на самом краю сознания.

А сама куда-то уплываю. Мне хорошо и тепло, будто кто-то окружил меня коконом, в котором я в полной безопасности. Сквозь это странное состояние ощущаю, что меня куда-то несут. Но это сейчас не вызывает никакой тревоги. Скорее, наоборот — я в полном спокойствии. А потому, когда путешествие заканчивается, и неведомый источник тепла отстраняется, я возмущаюсь и притягиваю его обратно. Как там говорил Маркус? Я слишком от много отказываюсь. Так вот — только не сегодня.

Утром же реальность наносит мне просто ошеломляющий удар. С трудом раскрыв глаза, я обнаруживаю себя в своём купе, на своей кровати, но рядом вольготно развалился Фаст. Да ещё и рукой меня по-хозяйски придавил!

Надо отдать должное — пойло у этого гада оказалось отменным, голова не болела и удивляла кристальной чёткостью мысли. Хотя последнее сейчас казалось лишним — мне бы зажмуриться и не видеть этого нахала в своей постели.

— Маркус, — тихо зову я своего… кого? Любовника?

Аккуратно высвободившись из-под тяжеленной ручищи наглеца, я приподнимаю одеяло и на какой-то момент облегчённо выдыхаю. На мне сорочка, и бельё тоже. Может, и не было ничего?

— Маркус! — говорю уже громче. — А ну проснись!

В ответ мне прилетает что-то неразборчивое, и Фаст просто отворачивается от меня. Такой наглости я потерпеть не могу, потому просто сталкиваю сонное тело с кровати на пол.

Падает мужчина с эпичным грохотом, а потом ещё сопровождает это представление витиеватыми ругательствами.

— Негоже так выражаться при гратте! — чопорно заявляю я, когда над краем кровати появляется взлохмаченная макушка Маркуса.

— Ой, да чья бы корова мычала? — Фаст поднимается и с хрустом потягивается. — Сама вчера таких словечек в мой адрес отсыпала, что я на миг усомнился — а моя ли Агата передо мной?

И лишь потому, что Маркус стоит передо мной по пояс голый, отвлекает меня от необходимости парировать высказывание нахала. Его сложно назвать силачом, он, скорее, гончая. Жилистый, вёрткий, там где не пройти напролом, он действует хитростью и изворотливостью. И сейчас, глядя на увитые мышцами руки, на плоский живот мужчины, я чувствую, как краснею. Это же замечает и Фаст.

— Ночью тебе тоже нравилось, — лукаво подмигивает он и уворачивается от прицельного броска подушкой в голову.

— Ничего не было! — возмущаюсь я. — И вообще, какого межмирья ты забыл в моем купе?!

— С первым поспорил бы, а насчёт второго — считай это компенсацией за твоё гостеприимство в первую ночь, — Маркус собирает свои вещи, не забывая одаривать меня ехидными ухмылками. — Твоя кровать явно удобнее холодного пола в тесном купе.

— Ах ты ж гад! — искренне негодую я. — Выметайся сейчас же и дорогу сюда забудь!

— Ничего не могу обещать, — разводит руками стервец и резко пятится к двери, постоянно уклоняясь от запускаемых мной снарядов. — Если что, ты знаешь, где меня искать!

Сказав последнее, нахал скрывается за порогом, оставляя меня в тишине пустого купе. Наедине с собственными мыслями, которые кочуют от панического состояния "как мне теперь смотреть в глаза команды и пассажиров" до разжигающих странный пожар сомнений — а точно ли ничего не было?

Никогда больше не буду пить с Фастом!

Глава 6. Тяжело в ученье - легко в бою

В столовую я вхожу абсолютно не подобающим хозяйке поезда образом. А именно — тихонько отодвинув дверь и сунув в проём нос, разведываю обстановку. В Лодброке мы успели взять на борт всего двадцать три пассажира, мою пьяную выходку наблюдал только Лад. Это то, что помнила я. А по тому, что успел мне сказать Маркус — в бессознательном состоянии я всё же чудила.

Почти все столики уже заняты клиентами, поэтому я отстраняюсь от двери, одёргиваю платье и поправляю волосы. Надо хотя бы внешне продолжать сохранять приличия.

К моему удивлению и облегчению, никто из пассажиров на меня криво не смотрит, все учтиво и вежливо здороваются, желая доброго утра. И я даже успеваю успокоиться, решив, что Фаст по своей привычке подшутил надо мной. Ровно до тех пор, пока к моему столику не подходит Мири. Дежурная чашка капучино устраивается передо мной с театральной почтительность, а когда помощница выпрямляется, меня окатывают таким осуждающим взглядом, что хочется забиться под стол. Но вместо детской привычки виновато понурить голову, я с холодным спокойствием благодарю пухляшку и пригубливаю напиток

— Что это было, Агата? — сурово спрашивает подруга, буравя меня глазами.

— А что было? — я в надменном удивлении вскидываю брови, тем самым показывая, что не хочу обсуждать вчерашнее. Не хочу и не позволю. — Мири, как у нас дела с запасами?

Какое-то время помощница испытывающе смотрит на меня. Я знаю, что мой ответ достаточно груб, но иногда приходится отыгрывать роль даже с друзьями.

— Нам не успели отгрузить продукты, а деньги я отдала, — наконец, говорит Миранда, отводя глаза. — Об этом и хотела поговорить, да только вот ты была не в состоянии. В кондиции — да, а решать серьёзные проблемы — нет.

Да когда же это закончится? Почему с появлением Маркуса в моей жизни всё вечно идёт наперекосяк?! Глухое раздражение во мне грозится разрастить в настоящую вспышку гнева. Потому я делаю глубокий вздох и максимально длинный выдох, собирая мысли в кучу и успокаивая себя.

"Всё решаемо, Агата, — вспоминаются мне слова дяди Руперта. — Везде можно найти обходные пути, лишь смерть — конечная станция".

— Мири, — я протягиваю руку и мягко похлопываю подругу по ладони, — не волнуйся ни за деньги, ни за продукты. На следующей станции сделаем новый заказ. Кстати, куда мы направляемся?

— Освальд проложил маршрут до Арагера, как ты и планировала, — отвечает пухляшка, но по её поджатым губам, я вижу, что она всё ещё дуется на меня. Придётся попытаться найти на рынке редкий гречишный мёд, она за него готова простить всё, что угодно. — Но буквально перед отправкой Маркус скорректировал путь. Через пару часов прибудем в Лобулар.

— Занятно, — я подношу кофе к губам, а сама думаю, треснет ли в моих руках чашечка. Потому что придушить мне хочется не ни в чём неповинный предмет посуды, а одного самоуверенного пирата. — Когда это Маркус у нас стал хозяином поезда?

— Юная гратти, — Миранда всё же выходит из себя, но, памятуя о сидящих в столовой пассажирах, своё негодование она цедит, — для начала смени тон! Маркус сказал, что это твоя просьба. А уж как оно было на самом деле — не нам с Освальдом разбираться. Вы между собой не можете ничего решить, уж меня-то с мужем в эти игры не втягивайте!

Она резко разворачивается и уходит за стойку, а я остаюсь степенно допивать кофе, старательно затыкая голос совести, которая пытается высказать мне своё недовольство. Иногда приходится быть жёсткой.

Пока я ленивым взглядом обвожу столовую, в моей голове набатом звенит одна нехорошая мысль. Пассажиров-то мы брали до одного мира, а везём в другой! Желание выкинуть Маркуса в межмирье становится совсем нестерпимым, но кто тогда оплатит все мои издержки?

— Мири, где у нас карта Доминиона? — громко спрашиваю я, перегибаясь через барную стойку.

— У меня тут приличная столовая, а не библиотека! — с чувством собственного достоинства отвечает подруга, появившись на пороге кухни. А я отмечаю, что она уже остыла и от этого на сердце становится спокойнее. — Негоже читать за едой, от этого аппетит портится!

— И всё же? — продолжаю допытываться, слегка прищурив на неё глаза. Знаю же, что Освальд вечно припрятывает какую-нибудь интересующую его литературу под столешницей бара.

Миранда закатывает глаза и с видом оскорблённой невинности достаёт из-под учётной машинки стопку справочников и каких-то книг. С показательным "бум" грохает ими на стойку и смотрит на меня, приподняв одну бровь в немом вопросе: "Довольна?!".

— Ты чудо! — искренне радуюсь я.

— Вот! Цени и почаще себе об этом напоминай!

Она разворачивается и чинно отплывает в свои владения, а я возвращаюсь за стол, где в полученной стопке нахожу магкарту. Старательно разглаживаю замятую бумагу, пока передо мной не вспыхивает объёмная картинка изведанных миров. Она плывёт в воздухе, переливается всеми цветами радуги и сама по себе шедевр. Мимолётно вспоминаю о подаренном Маркусом планшете — я ведь тоже могу научится создавать такую красоту!

— Ой, а что это? — сбоку раздаётся восторженный голосок Рози.

Я непроизвольно вздрагиваю и скашиваю взгляд. Девочка стоит чуть позади меня, а вот её опекун вовсю болтает с Мирандой, которая заставляет поднос всякими сластями.

— Это карта нашего Мира. Всего, целиком, со всеми его отдельными мирками, — объясняю я, отодвигаясь и похлопывая по дивану рядом с собой.

Дополнительного приглашения Рози не требуется. Девочка устраивается рядом и продолжает рассматривать крутящуюся перед нами проекцию.

— А где мы? — наконец, спрашивает она.

Я нахожу Лодброк, потом пристально разглядываю ниточки-пути, которые, как нервы, соединяют его с другими мирами и, наконец, нахожу Лобулар.

— Вот, — тыкаю я в нужное место на схеме. — Вот где-то здесь сейчас мы. Ты никогда раньше не видела карт?

— Нет, — как-то печально машет она головой. — Мы с мамой читали книжки, но то были сказки. Папа говорил, что скоро я пойду в школу, и там мне расскажут всё-всё-всё. И как устроены наши миры, и как контролировать свою силу… Агата, а я… — по тому, как заминается малышка, я понимаю, что ей тяжело подбирать слова, а спросить очень хочется. А потому смотрю на неё внимательно, показывая, что готова выслушать, — а я нормальная? Мы с тобой нормальные?

— Конечно, — важно киваю я, хотя в моей голове мысли носятся безумными белками, что пытаются найти хоть какой-нибудь орешек. В моём случае — разумное объяснение. — Рози, мы с тобой абсолютно нормальные люди. Вот смотри, вчера грат Жировски показывал тебе представление. При помощи магии. Это же не делает его ненормальным? Или гратта Мири. Тебе же нравится её выпечка? А это всё её способности кулинарной магии. Хочешь сказать, Мири тоже странная?

— Нет, мне очень нравится тётушка Мири! — заверяет меня девочка, испуганно оглядываясь в сторону пухляшки и Фаста.

— Магия бывает разной и она никого не делает плохим или хорошим. Всё зависит от нас с тобой. И уж поверь мне — ты самая нормальная, самая весёлая и самая прекрасная девочка, которую я встречала за время своих путешествий. Уж поверь моему опыту!

— Ладно, уговорила, — хитро поджав губки и прищурившись, выдаёт Рози. — А как ты научилась сдерживать силу, если не ходила в школу?

— Мне помогал мой папа, он раньше владел "Торопыгой", — отвечаю я, умалчивая, что Руперт был мне приёмным, и что учить контролировать свою силу начал ещё мой настоящий отец.

Ещё тогда, когда мой мир существовал, а моя семья — была жива. Раньше эти мысли всегда выбивали меня из колеи, но сейчас, в присутствии Рози, привычной меланхолии больше нет. Я с удивлением замечаю, что мне на самом деле интересно рассказать этой малышке об удивительном даре, которым нас наградила случайность.

— Рози, а где ты родилась? Вы же не всё время путешествовали с Маркусом? — осторожно спрашиваю я, памятуя реакцию девочки на вопросы о её прошлом.

— Не-а, — протягивает она, пристально вглядываясь в карту и, казалось, позабыв наказ Фаста не распространяться о своём происхождении. — Мой настоящий папа был инженером. В нашем мире добывали армелит…

Рози продолжает щебетать о том, какая чудесная у них была жизнь, в то время, как в моей голове всё встаёт на свои места. Давно было замечено, что у людей, живущих или работающих в армелитовых шахтах, со временем проявляются способности Скользящих. А дети, рождённые в этих поселениях, и вовсе обречены быть такими.

Из рассказа Рози становится ясно, что, когда шахты, на которых стояли города их мира, иссякли, к ним нагрянули войска Доминиона. Они искали Скользящих — как детей, так и взрослых. Поэтому отец малышки, на тот момент уже успевший подружиться с Маркусом, забрал семью и примкнул к команде Фаста.

— Потом мы узнали, что в Аркадосе есть школа Скользящих, — над нами раздаётся голос Маркуса и мы с Рози синхронно вздрагиваем. Надо что-то делать с его манерой подкрадываться. Или с моей глухотой. — И как я тебе и рассказывал, мы направляемся именно туда. Так хотели Аврелия и Эрик.

Фаст смотрит на меня с изучающим прищуром, или даже с укором — мол, зачем прицепилась к Рози, расстраиваешь воспоминаниями. Но меня этим не пронять. Я потихоньку учусь противостоять манипуляциям Маркуса, да и Рози не кажется опечаленной. Наоборот, осмелев, она принялась крутить карту, приближая особо заинтересовавшие её места.

— Спасибо, что выделила нам купе получше, — поняв, что я не собираюсь виноватиться за свои расспросы, бывший усаживается напротив и снимает с подноса их с Рози завтрак.

— Не за что, я подумала, что девочке нужна своя комнатка. Хоть и маленькая, но своя, — киваю я, возвращаясь к кофе. — Маркус, милый, а с каких это пор ты решил, что имеешь право отдавать указания Освальду?

— С тех пор, как ты мне чуть плешь не проела своими придирками по поводу денег. Посетим Лобулар, и ты получишь всё. И обещанную плату и твои сбережения, — он отправляет в рот кусочек яичницы и с хитрой улыбкой наблюдает за моей реакцией.

А я не успеваю удержать на лице маску надменного спокойствия. Буквально чувствую, как удивлённо оно вытягивается.

— Серьёзно? — вытираю губы салфеткой. — Ты серьёзно думаешь, что за всё это время меня злило лишь то, что ты слинял со всеми нашими деньгами?

Поперхнувшись от этого вопроса, Маркус недоумённо смотрит на меня. Недоумённо и как-то растерянно. А я понимаю, что он действительно думал, что всё дело только в деньгах.

— Вот же дундук ты бесчувственный, — я неверяще качаю головой. — И даже объяснять тебе ничего не буду. Если ты до сих пор не понял, почему я на самом деле злюсь на тебя — то и смысла на тебя распаляться нет.

Я порываюсь встать, но Маркус ловит меня за ладонь.

— Агата, я знаю, что поступил плохо, но, поверь, так было надо.

— Маркус, да мне плевать уже, — я выразительно смотрю на его руку, и он отпускает меня. — Между нами сейчас сделка. Не больше, не меньше. Я выполню свои обязательства, ты свои. На том и разойдёмся. Рози, — обращаюсь к девочке, — как закончишь с кашей, приходи ко мне в купе. Попробуем найти тебе что-нибудь посвежее из одежды.

— А что не так с её одеждой? — тут же вопрошает Маркус, да с таким возмущением, будто я его лично задела.

— Она старая, Маркус. А девочек надо баловать, — с ехидной улыбкой отвечаю я и отхожу к барной стойке.

У себя в спальне я первым делом разыскиваю портняжный артефакт. Его когда-то подарила мне Мири, чтобы я могла подгонять всю купленную одежду под себя. Заказывать вещи под себя было и дорого, и неудобно. Мы редко где задерживались больше, чем на один день, а этого было мало для тех швей, которые соглашались с нами работать.

Готовые же наряды всегда были мне либо малы, либо велики в разных местах. Самыми вредным предметом одежды были брюки — если в попе они садились хорошо, то в талии могла поместиться и я, и Миранда! Поэтому чаще всего мы покупали мне платья, которые после приобретения "швейка" и вовсе стали сидеть на мне, как влитые.

Тихий стук в дверь застал меня как раз в тот момент, когда я извлекала на свет межмирный свои платья, из которых давно выросла. Всё хотела их удлинить да расширить, но всё времени не находила.

— Войдите, — кричу я, раскладывая добычу на кровати.

— Агата, я пришла, — Рози застывает у входа и нерешительно осматривается.

— Прошлый раз ты была более смелой, — ободряюще улыбаюсь я. — Проходи, смотри, что тебе понравится?

Малышка подходит ко мне и робко разглядывает разложенные платья.

— Но ведь они все будут мне большие, — неуверенно произносит она.

Хотя по глазам вижу, что ей очень понравились обновки-старинки.

— Я постараюсь подогнать под твой размер вот этой штучкой, — подкидываю в руке "швейку". — Идеально не сядет, но на первое время сойдёт. Я собиралась заняться твоим гардеробом ещё в Лодброке, но не получилось. Да и зима там сейчас, а в тех мирах, где мы будем — уже летнее время стоит.

Выслушав мои заверения, девочка с важным видом приступает к осмотру предложенных нарядов. Их не так много, всего пять штук, но к делу Розмари подошла с удивительной для такого возраста практичностью. Капризные в носке бархатные и шёлковые платья она отодвинула сразу, оставив всего два комплекта. Чёрное строгое платье с белым отложным воротником и нежно-голубое, с плиссированной юбкой.

— Ну что ж, надевай, а я буду магичить! — киваю я, довольная выбором малышки.

Уже через пятнадцать минут моих неловких манипуляций удаётся худо-бедно подогнать наряды так, что вид девочки больше не вызывает у меня щемящего чувства жалости. Да, на груди платья топорщатся, и линия талии немного ниже, чем надо. Но зато одежда не выглядит такой потрёпанной, как её прежний комплект!

— Здорово как! — искренне радуется малышка. — Только мои ботинки к ним не подходят. А других мы с папой так и не успели раздобыть, нас жерди спугнули…

Она понуро изучает носочки своей видавшей виды обуви, а мне всё же становится тоскливо. Ну не об этом должны думать маленькие девочки! О куклах и вкусняшках на ужин, о том, почему радуга появляется только после дождя, о мальчиках, в крайнем случае. Но только не о том, что не удалось раздобыть новые туфельки, потому что её преследуют подонки.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — я ободряюще сжимаю её плечо и возвращаюсь к шкафу.

Где-то в его недрах были у меня старые туфли, подаренные ещё Рупертом, но так мной и не надетые. Просто не представлялось случая. А когда коробка с искомым оказывается в моих руках, я понимаю — вот он, этот случай. Руперта уже давно со мной нет, но он продолжает обо мне заботиться. Хоть и таким образом.

— Вот, если нравится, сейчас подгоним, и будешь ты у нас настоящей принцессой.

Заряда артефакта хватает ровно на столько, чтобы уменьшить размер туфелек под миниатюрную ножку Рози. Правда, банты, что украшали их носочки, так и остались крупными.

— Извини, "швейка" разрядился, надо звать Освальда, чтобы он его подпитал, — расстроенно развожу я руками.

— Агата, не надо! — Розмари осматривает себя с таким восторгом в глазах, что у меня самой на душе становится радостно. — Мне всё нравится! Смотри, они же в самый раз!

Малышка замирает в изящной позе, вмиг превращаясь в столичную кокетку. Ей действительно идёт — и платье в цвет глаз, и аккуратные туфли — за этим образом исчезает та запуганная мышка, что пробралась ко мне в купе день назад.

— Уговорила, — улыбаюсь я и протягиваю руки, чтобы обнять её.

Розмари с радостью бросается в объятия и затихает. Я не знаю, зачем сделала это, но разливающееся по груди тепло подсказывает — всё верно. И как надо.

— Агата, а ты можешь меня научить контролировать силу? — Рози отстраняется от меня и доверительно смотрит мне в глаза.

— Конечно, малышка, — киваю я. — Идём, я кое-что тебе покажу.

Я увлекаю её на кушетку возле небольшого иллюминатора и одновременно мысленно зову фуршуня. Надеяться на мой учительский талант, которого отродясь у меня не было, дохлый номер. Поэтому, если Рози не сможет совладать с силой, Кропалёк впитает её. Да и я постараюсь подстраховать.

— Смотри, — я киваю в сторону окна, за которым разливаются переливы межмирья. — Что ты видишь?

— Пустоту? — с сомнением в голосе отвечает малышка, а на её руках появляется фуршунь.

Я с укором смотрю на мелкого пакостника, в то время, как тот невозмутимо устраивается у Розмари. Девочка же рассеянно принимается поглаживать его по шёрстке, кажется, даже не поняв, что Кропалёк перенёсся к ней из столовой.

— Межмирье для простых людей действительно — пустота. Но не для нас с тобой, — я придвигаюсь ближе и кладу ладонь на стекло. — Там течёт чистая сила, наша с тобой сила. Попробуй не закрываться от неё, а пропустить через себя.

— Но… — девочка встревоженно глядит на меня. — Но это опасно. Мама говорила никогда так не делать.

— Правильно, — мягко отвечаю я и убираю выбившуюся прядку волос с её лба, — но сейчас можно. Мы с Кропальком поможем тебе. Сила Скользящих действительно крайне опасна, она своевольна, как горная река. В ней сильное течение и множество водоворотов. Но чтобы не захлебнуться в ней, нужно уметь правильно "плыть", использовать её потоки.

— Хорошо, — решительно кивает Розмари и подсаживается ближе к иллюминатору, даже прикладывается лбом к холодной поверхности. — Что мне делать?

— Закрой глаза и обратись к своей силе, к её источнику внутри себя. Такие, как мы с тобой — незримо связаны со всеми мирами Межмирья, с самой сутью этого пространства. Почувствуй, как текут потоки, и пропусти их через себя.

На самом деле я не знаю, что говорить. Никто в изведанных мирах не смог бы объяснить мне науку Скользящих, я всему училась сама. Под покровительством Руперта и Кропалька в качестве предохранителя. Приёмный отец, не понимая природы моей силы, сравнивал её с тем, что было ему ближе — с путями поездов, их скоростью и маневрами. Я слушала, пыталась примерить его слова на свои ощущения, и понимала, что это не то. Не вяжется. В отличие от наших экспрессов, магия Скользящих хаотична и движется так, как ей хочется. Поэтому для Розмари я привела совсем другой пример.

Пока я вспоминаю свои ученические мытарства, пространство вокруг малышки начинает светиться. Я чувствую, как сгущается атмосфера, сила закручивается в воронку, эпицентром которой становится Розмари. Шерсть у Кропалька встаёт дыбом и от переизбытка энергии по ней бегут зелёные разряды.

— Всё хорошо, — говорю я, видя, как девочку мелко трясёт. — Ты всё делаешь правильно. Пропусти и отпусти, не задерживай в себе.

— Не… получается… — сдавленно отвечает она, и в тот момент, когда я обнимаю её, привлекая к себе, раздаётся дикий грохот.

Рози испуганно визжит вместе с Кропальком. Нас кидает на пол, весь состав гремит и качается, а свет в купе гаснет, погружая мир в кромешную темень. Я прижимаю к себе малышку, чувствуя, как наши сердца стучат в едином паническом порыве. Глажу её по голове и шепчу успокоительные слова. Не знаю, что произошло, но если Рози не придёт в себя, она может сорваться.

А сама при этом до боли в глазах всматриваюсь в окружающую нас тьму, сквозь которую за окном проглядывают неизвестные созвездия. Но в Межмирье отродясь не было звезд!

Глава 7. Все девочки любят покупки

— О чём ты только думала?! — Маркус подбегает к нам, стоит мне только открыть дверь купе и высунуться в проход.

Коридор погружён в лиловые сумерки, и лицо Фаста еле угадывается в этой темени. Но и без этого понятно, в каком он гневе.

В небольшие окошки ничего не видно, я лишь осознаю, что мы посреди нигде. А вот почему это произошло — не совсем понятно. Есть у меня мысль, что это Розмари перекинула нас прямиком в какой-то из ближайших миров, но тогда придётся принять и предположение о том, что девочке под силу переносить не только себя, но и целый поезд! Такой манёвр даже для меня чреват смертельным истощением. Нет, тут что-то другое должно быть и нужно срочно с этим разобраться!

Рози продолжает испуганно жаться ко мне и хвататься за руку. Кропалёк с круглыми, как небольшое блюдце, глазами таким же образом цепляется за малышку.

— Прежде, чем бросаться на меня с обвинениями, скажи, что произошло? — осаживаю я Фаста, расправив плечи и холодно глядя на него.

— Это ты мне объясни! Кто просил тебя заниматься с Рози? Она же не контролирует свою магию! А теперь все жандармы этого мира в курсе нашего прибытия!

— Папа, не ругай Агату… — подаёт голос девочка, но я перебиваю её:

— Ты сказал "этого мира"? Мы действительно куда-то прибыли?!

— Естественно! — Маркус протягивает руку и силой отцепляет девочку от меня. — Ваши тренировки спровоцировали моментальный прыжок! Мы в пригороде Лобулара. Скажи спасибо Богам, что на путях было свободно!

— Папа, не ругай Агату! — в этот раз Рози даже гневно топает ножкой, чтобы на неё наконец-то обратили внимание. — Я сама попросила её научить меня!

— Розмари, поговорим об этом позже, — он мягко подталкивает малышку в сторону вагона, где расположено их купе. — Покажи Кропальку наше новое место жительства.

Девочка в ответ на жалкую попытку Маркуса её спровадить закатывает глаза и кривит недовольную гримасу. Я не удерживаюсь от смешка, осознавая, что малышка знает своего опекуна, как облупленного.

— И не закатывай на меня глаза! — проговаривает ей в след Фаст и тут же, развернувшись ко мне, меняется в лице. — Не тебе учить девочку, ты сама с трудом можешь контролировать свою силу!

Это должно быть обидно, но вместо этого внутри поднимается волна ледяного спокойствия и уверенности в себе.

— Да что ты говоришь? — я подаюсь вперёд, развожу ладони, меж которых тут же начинает разрастаться мерцающим зелёным шар. — Хочешь в отпуск, Фаст? Так я тебе его сейчас устрою, посидишь в карманном мирке!

— А ну стоять, петухи бойцовые! — громогласный голос Освальда заставляет нас обоих отпрыгнуть друг от друга. — У нас чрезвычайное происшествие, а вы тут опять отношения выясняете! Мне вас, как в детстве, по разным вагонам развести?!

Я бросаю быстрый взгляд на своего противника, отмечая, что Маркус уже успел взять себя в руки и снова бесшабашно улыбается подходящему к нам машинисту. В который раз удивляюсь его мимикрии в любой ситуации. Вот бы научиться так же жонглировать эмоциями.

Пока мне удаётся лишь глухая оборона через отрешённую маску хозяйки "Торопыги", а потому я холодно спрашиваю Освальда:

— Как наши дела? Нужна ли помощь пассажирам? Остальные вагоны не повреждены?

— Кто о чём, а Агате отчёт подавай, — деланно вздыхает Маркус. — Ладно, раз у вас тут опять бюрократические проволочки, я, с вашего позволения, пойду к дочке. Надо убедиться, что наш новоявленный преподаватель не научил её отправлять мои ботинки на другой конец Доминиона.

Каким-то чудом мне удаётся сдержаться, не огрызнуться и даже не пнуть Фаста по коленке. Лишь скрипнув зубами, я степенно киваю головой. Как истинная королева положения, отпуская этого неблагодарного прохиндея.

А сама поворачиваюсь к Вальду, который, как оказывается, всё это время с интересом наблюдал за нами.

— Ни слова, — говорю я в ответ на его понимающую улыбку. — Пойдём в "голову", по пути доложишь обстановку.

— Как прикажете, хозяйка! — здоровяк отвешивает мне поклон, освобождая путь.

Но я успеваю заметить его лукавую ухмылку. Сговорились они, что ли, все, меня довести?!

— Прекрати паясничать, — всё же одёргиваю я Вальда и устремляюсь вперёд.

Проходя по составу, чисто машинально отмечаю, что вагоны в целости и сохранности. Ремонт не потребуется. Иногда эта моя помешанность на заботе о своём имуществе начинает казаться какой-то маниакальной. Но это спасает меня от размышлений о бесцельности собственной жизни. Поэтому лучше так, чем каждый раз переживать о том, что у меня нет и не будет своей, настоящей семьи. Только моя команда и любимый "Торопыга".

Всех встреченных по пути пассажиров я успокаиваю, прошу занять свои купе и до прибытия на станцию не выходить. Кто-то вежливо выслушивает и выполняет просьбу. А кто-то пытается выбить из меня компенсацию за моральный ущерб. Видите ли, такое взрывное "примирение" вызвало у них дичайший стресс.

Раньше я бы кинулась всех успокаивать и слёзно умолять не сердиться. Обязательно бы оплатила дискомфорт и даже скидку на новые поездки дала бы. Но я уже не та юная гратти, внезапно вставшая во главе магического экспресса. А потому учтиво выслушиваю все жалобы, улыбаюсь, но продвигаюсь дальше. Лишь обещаю, что все обязательства будут выполнены.

— Я иногда удивляюсь, как ты их всех взашей не выгоняешь? — хмыкает Освальд, когда мы заваливаемся в кабину машиниста.

— Именно поэтому хозяйка тут я, — ехидно улыбаюсь ему в ответ. — С твоим характером "Торопыга" давно бы по миру пошёл. Так, вводи меня в курс проблем.

Вальд тут же переключается на рабочий лад, показывает на схеме поезда, что всё-таки хвостовые вагоны немного пострадали и требуют незначительного ремонта. Но запчасти на борту есть, и в Лобуларе, когда мы до него доберёмся, он вместе с ребятами быстро всё починит.

Я киваю, принимая его план, но вношу коррективы — по возможности закупить на рынке новые расходники. Мало ли что нас ждёт в будущем. Особенно, если я планирую и дальше учить Розмари использовать её силу. Не нравится мне эта школа для Скользящих, что-то не так со всей этой историей. Сегодня вечером обязательно расспрошу Маркуса, что это за учебное заведение такое. Главное, в этот раз не поддаваться на его алкогольные провокации.

Пока в моей голове составляется план действий, Вальд запускает движитель, и "Торопыга" с протяжным "у-у-у-уф" трогается, набирает скорость и уже на всех парах несется к нашей цели.

В город мы прибываем где-то через полчаса, и я в полной мере понимаю, почему этот мир называют Обителью Лиловых сумерек. Несмотря на ранний час, здесь и впрямь сумрачно, но от того и прекрасно — небо переливается всеми цветами фиолетового, иногда раскрашиваясь всполохами золотого света.

— Ага-а-ата! — слышу я за спиной, когда уже спускаюсь на перрон вокзала в Лобуларе.

Ко мне подлетает Розмари и, затравленно оглядываясь, начинает быстро-быстро тараторить:

— Возьми нас с Кропальком с собой? А? Папа не хочет меня выпускать из поезда, но я обещаю — буду осторожна и аккуратна. А Кропа мне в этом поможет, он обещал. Ну, возьми, пожалуйста!

Я в недоумении перевожу взгляд с умоляющих глаз малышки на появившегося в проёме вагона Маркуса. Тот явно недоволен происходящим, даже складывает руки на груди и выразительно выгибает бровь, показывая, что он думает о такой выходке своей названой дочери.

— Хорошо, возьму, но недалеко, — ласково улыбаюсь малышке, краем глаза замечая, как моментально темнеет лицо Фаста. — Дойдём до продуктовых рядов, а потом ты вернёшься с Мири, хорошо?

— Ура-а-а-а, — пускается в победный танец Рози, подбрасывая ошалевшего фуршуня над собой. — Спасибо, Агата!

— Я вообще-то против, — Маркус говорит спокойно, но под этим его напускным спокойствием мне чудится едва сдерживаемый гнев.

— Я вообще-то тоже не горела желанием посещать Лобулар, — парирую я, наблюдая, как Рози бросается навстречу выходящей из вагона-столовой Мири. — Но кто-то посчитал, что вправе всё решать за меня.

— Ты сама сказала, нам нужны деньги, — скрипит зубами Маркус. — Лобулар не такой уж большой крюк.

— Да дело не в отклонении от маршрута, — начинаю я объяснять причину своего недовольства, но на полпути понимаю — не дойдёт до него. И никогда не доходило, всегда считал себя правым и все свои решения — верными. — Не суть, Маркус. Девочке надо дышать свежим воздухом, видеть другие миры. Развиваться. Понимаешь? Тем более, рынок в двух шагах от вокзала, она быстро вернётся на "Торопыгу".

Фаст какое-то время пристально смотрит на меня, будто пытается продавить своё мнение, склонить на свою сторону. Но тут уж моё упрямство против его. И в этом деле я поднаторела. Так что спустя мгновение мужчина с обречённым выдохом отводит глаза. Даже руки поднимает в жесте "Сдаюсь!".

— Ладно, твоя взяла. Но в этот раз ты слушаешь во всём меня. Идём туда, куда я говорю, делаем то, что я приказываю. Договорились?

— Так и быть, — я надменно киваю, а сама еле сдерживаю улыбку, видя, как вытягивается лицо Маркуса.

Не дожидаясь новых колкостей от этого пирата недоделанного, спешу догнать свою команду. Пускай я и согласилась следовать его указке, но выполнять мы будем мой план. И первым пунктом в нём стоит закупка продуктов и вещей!

Выйдя из здания вокзала, мы проходим совсем немного и попадаем на местную ярмарку. Этот город никогда не спит, всегда чем-то торгует, а жизнь в нём не останавливается ни на минуту.

Лобулар, помимо поэтичного названия, носит ещё и второе, подпольное. Мир тысячи сделок. А по-простому — чёрный рынок. Вот и сейчас, прохаживаясь меж щедро уставленных товарами рядов, я подспудно ищу намёки, какие из торговцев могут вести двойную бухгалтерию. Иначе говоря, оказывать не совсем легальные услуги. Но пока вижу только честных продавцов, на все голоса заманивающие в свои лавки.

Мири и Рози идут чуть впереди, как и два стюарда, которых мы взяли с собой для помощи в транспортировке покупок. Да и чего греха таить — для охраны. Пускай в этом полупиратском мирке и есть своё отделение жандармов, оберегом от банальных воришек они не служат. Так, создают видимость поддержки порядка и закона.

— Мне надо отлучиться, — Фаст, всё это время шедший позади, трогает меня за локоть, — постарайся не влипнуть в неприятности.

— Маркус, ты меня с кем-то путаешь, — устало выдыхаю я. — За эти два года, что тебя носило по мирам, я справлялась с целым бизнесом. Единственная моя неприятность, в которую я умудрилась влипнуть — это ты.

— Спасибо за комплимент, — довольно скалится мужчина, и уже собирается ускользнуть в поток зевак, как я ловлю его за рукав легкой куртки.

Идея, вспыхнувшая в моей голове, требует особых навыков Фаста, а потому, я спешу её озвучить:

— Погоди, ты же в курсе, что в Аркадос можно попасть только по пропускам?

— В смысле? — он непонимающе хмурится и, оглядевшись, подтягивает меня в небольшой тихий переулок.

Отсюда мы можем наблюдать за Рози и Мири и при этом спокойно говорить, не боясь быть услышанными лишними ушами.

— В прямом, Маркус, — устало выдыхаю я. — Доминион уже год как закрыл свободный въезд в столицу. Только по одобренным империей пропускам. У меня их нет, уверена, что у тебя тоже. Но, наверняка, среди твоих друзей есть люди с особыми возможностями. Так?

— Это ты так завуалированно обозвала моих знакомых мошенниками и аферистами? — Фаст на меня не смотрит, следя за "дочкой", но на его губах играет саркастическая улыбка.

— Человек подбирает окружение себе под стать, нет? — я складываю руки на груди и жду, пока Маркус продолжит. Знаю ведь, что сейчас он уже продумывает новый план.

— Стереотип, — хмыкает мужчина и поворачивается ко мне, — но тут ты права. Есть у меня пара ребят, которые могут нам помочь.

— Отлично, где встречаемся? — я делаю шаг из подворотни, довольная тем, как быстро решилась эта проблема.

— Как где? — опешив, спрашивает Фаст. — На "Торопыге"! Ты закупаешься всем, чем хотела, а я выполняю свою часть задания. Как говорит Мири: "Злачные места не место для приличных гратт!".

— Ой, всю жизнь хотела посмотреть, что это за места такие! — я разворачиваюсь к бывшему, продолжая движение вперёд, но уже спиной. — Не думай провернуть эту сделку без меня, Маркус!

Его ответ до меня уже не долетает, но я слишком хорошо знаю Фаста — там непременно было бы что-нибудь особенно остроумно-недовольное, да ещё и завёрнутое в витиеватое ругательство. Я же не услышу, можно и сквернословить.

Следующий час мы проводим в поиске продуктов по оптимальной цене. Я с грустью понимаю, что цены выросли не только на армелит, а буквально на всё. И теперь размер награды, который я запросила у Фаста, не кажется мне таким баснословным. Прогадала я чуток.

От нерадостных мыслей меня отвлекает Рози и Кропалёк. Последний так и норовит залезть в мою сумочку. Я даже знаю почему — там у меня всегда лежит мешочек с обработанным кристаллом армелита. Того самого, что когда-то добывался в моём мире. Последняя ниточка, что связывает меня с родиной.

И это не только сентиментальная привычка, но и моя попытка всё предусмотреть. Ходят слухи, что армелит заряжает не только фуршуней, но и Скользящих, которые исчерпали свой ресурс. Правда, это могло привести к смерти, но в случае опасности какая разница, от чего погибать? Уж лучше я это сделаю в попытке спастись, чем окажусь в лапах жердей.

Постепенно продуктовые лавки сменяются разномастными магазинчиками, где на прилавках можно найти самый разнообразный товар. От детских игрушек до новых вагонов, представленных в виде миниатюрных моделек.

— Агата, — я вздрагиваю, когда на моё плечо ложится рука Маркуса, — как у вас дела?

Если бы не увлеклась рассматриванием вагона-обсерватории, то не проворонила бы появление Фаста. Хотя кого я обманываю — он всегда появляется внезапно!

— Всё в порядке, — я нервно повожу плечами, чтобы скинуть его ладонь, — сейчас купим одежду для Рози, и можно будет отправить их всех обратно. У тебя что?

— Первый пункт выполнен, — довольно улыбается плут и похлопывает себя по груди, где у него расположен скрытый от всех взглядов бездонный карман. — Насчёт второго я почти договорился, но нужно будет заглянуть в одно заведение. Уверена, что всё ещё хочешь пойти со мной?

— Без сомнений, — киваю я, а потом не удерживаюсь от ехидства, — Всегда хотела посмотреть на тебя в деле.

Маркус обречённо вздыхает и машет головой, всем своим видом показывая, как ему тяжело со мной. А потом обращает внимание на товары передо мной:

— Присмотрела себе что-нибудь?

— Как сказать, — я вновь рассматриваю так желаемый мной обзорный вагон, крыша которого изготовлена из высокопрочного кристалла. — Два года назад я как раз хотела купить вот такую штучку. Но кое-кто спёр все мои накопления, и мечта так и осталась мечтой.

Я думала, что Маркус на этот мой пассаж привычно отшутится, выдаст очередную колкость и найдёт какое-то оправдание своих действий. Но вместо этого он разворачивает меня к себе и с абсолютно серьёзно заверяет:

— Всё будет, Агата, я всё исправлю, — в его взгляде столько силы, убеждённости в своих словах, что даже я проникаюсь этим обещанием. Несмотря на то, что пообещала никогда больше не верить Маркусу Фасту.

— Да-да, конечно, — мой голос предательски дрожит, и я спешу вывернутся из объятий мужчины.

Слишком быстро он сократил дистанцию между нами, слишком быстро всё возвращается к тем отношениям, что были между нами два года назад. Нельзя этого допускать. Пускай тренирует своё обаяние на других девушках, а я это уже проходила.

— Давай уже быстрее закончим тут и двинемся дальше, — проговариваю я, стараясь не выдавать свою нервозность. А потому перевожу свои эмоции в приведение одежды в порядок.

— Хорошо, как скажешь, — понимающе улыбается Маркус и предлагает мне свой локоть. — Значит, наряды для Рози, верно? Это должно быть... моим наказанием.

— Ты его заслужил! — с ехидной улыбкой отвечаю я, мысленно благодаря Фаста за то, что перевёл тему разговора.

Мири и Рози мы догоняем у лавки одного из портных, коих здесь довольно-таки много. На любой вкус и кошелёк. Но моя помощница неплохо знает Лобулар, а потому подводит нас к магазину, где можно подобрать одежду не только качественную, но и по доступной цене.

— Я, наверное, останусь снаружи? Присмотрю за патрулями? — Маркус делает робкую попытку избежать пытки примеркой, но я с некоторым злорадством отвечаю:

— Розмари совершенно точно захочет получить твоё одобрение. К тому же, местные правоохранители играют чисто декоративную роль. Тебе ли не знать?

Обречённо вздохнув, Фаст плетётся за нами внутрь лавки, где на протяжении ещё часа мы обновляем гардероб малышки. Рози от такого внимания к своей персоне на некоторое время тушуется, но вскоре осваивается и начинает демонстрировать примеряемые наряды с достоинством императрицы.

— Ты была права, ей это было нужно, — оплачивая покупки, говорит Маркус.

— Как говорит Мири — почаще себе это напоминай! — отвечаю я, подмигивая.

Уже на выходе из лавки малышка замечает коробку с игрушками и бросается в ней копаться.

— Розмари, нам пора, — мягко зовёт "дочку" Фаст. — Ты же знаешь моё мнение о куклах.

Я недоумённо вскидываю брови и уже собираюсь возмутиться, когда Рози разворачивается к нам, сжимая в руках козочку с золотыми копытцами и такими же рожками.

— Пап, но это не кукла! — малышка прижимает к себе мягкую игрушку, всем видом показывая, что намерена бороться за свою находку до конца.

— Рози, что я говорил?

— Но это не кукла! — обижается девочка.

А я понимаю, что ничего не понимаю:

— Объясни, в чём проблема купить дочке игрушку?

— Незачем привязываться к вещам, которые в любой момент можешь потерять,— не глядя на меня, холодно отвечает Маркус и протягивает руку к Рози, — пойдём.

Пару секунд я думаю, что малышка не сдастся, будет и дальше упрашивать отца купить ей козочку. Но вот Рози, шмыгнув носом, кладёт игрушку в коробку и молча берёт отца за ладонь.

— Мне кажется, это перебор, — до меня доносятся слова Мири, когда Маркус вместе с девочкой выходят из лавки. — Это же всего лишь игрушка?

Но, в отличие от Миранды, я понимаю, что крылось под словами Фаста. Не об игрушке он говорил. И не только о реальных вещах. Наш храбрый пират боится вновь потерять всё, что ему было дорого. А потому пытается уберечь от этого и свою названую дочку.

— Сколько стоит козочка? — я оставляю вопрос Мири без ответа и поворачиваюсь к торговцу, доставая кошелек.

В нашей жизни слишком мало поводов для радости, чтобы сознательно от них отказываться. Тем более, отказывать в них такой малышке, как Рози.

Глава 8. Тонкости дипломатических отношений с пиратами

Огненный шар пролетает мимо меня, едва не опаляя чёлку. В воздухе стоит отчётливый запах палёных волос… или шерсти. Вроде как среди присутствующих в кабаке имелись представители двуликих пиратов.

— Это, по-твоему, радушный приём? — осторожно выглядывая из-за своего укрытия, коим служит перевёрнутый стол, интересуюсь я у Маркуса.

— Да мы всегда так здороваемся, — отвечает мне прохвост, перекатом уходя от очередного залпа и подбираясь ко мне.

Я лишь головой качаю в ответ. С самого начала наш поход в пиратскую таверну "За пазухой жердей" вызывал у меня смутную тревогу. Нет, я понимала, что по-другому пропуски не раздобыть, но поход в место скопления преступников всех мастей заставлял меня нервничать куда больше обычного. Слишком много факторов, которые я не могла учесть, слишком непредсказуемо сейчас всё. И как показало время — моя интуиция была права!

Как только мы показались на пороге кабака, и местные завсегдатаи узнали в моём сопровождающем Маркуса, в нашу сторону полетели огненные шары. Да ещё под аккомпанемент таких ругательств, что я против воли покраснела.

Фаст успел перевернуть воздушной петлёй ближайший стол, пихнуть меня под его защиту, а сам отпрыгнуть в другую сторону. Но это не охладило пыл пиратов — и, судя по звукам, что доносятся сейчас до нас, драка пошла уже и в их стройных рядах.

— Чего такого надо натворить, чтобы тебя настолько дружно встречали? — недовольно изгибаю бровь я.

— Эм, ничего? — с выражением полной невиновности и даже кротости, отвечает мне Маркус.

— Понятно, как обычно, значит — ограбил, щёлкнул по носу, и свалил в межмирные просторы, — махнув на него рукой, констатирую я. — И как ты вообще мог подумать, что тебе тут помогут?

Я выглядываю из-за потрёпанной столешницы и наблюдаю, с каким упоением дерутся между собой две разные команды пиратских экспрессов. Складывается ощущение, что мы для них оказались лишь поводом выяснить отношения друг с другом.

— Маркус Риглер Фаст, а ну тащи свой тощий зад сюда! — разносится командный голос над всей это кутерьмой, на секунду даже заглушая грохот разлетающейся мебели.

— Ой, а вот это не хорошо, — бормочет пройдоха, и я бросаю на него настороженный взгляд. — Это Астерия, хозяйка "Пазухи".

Я приподнимаю бровь, как бы говоря "И?", после чего Фаст с обречённым вздохом поясняет:

— Да было дело, увёл у неё крупную партию флуоресцентных томатов и перепродал в мире Безликих. Видимо, никак не может забыть этот момент.

— Серьёзно?! Маркус! Да они же стоят дороже армелита! — я хлопаю себя по лбу, очень хорошо понимая гнев этой Астерии. — Да я тебя за это сама на шакшуку пустила бы!

В нашу единственную защиту врезается на этот раз разряд молнии, тем самым сигнализируя — пираты вновь вспомнили о нашем существовании.

— Ты собираешься что-нибудь с этим делать? — я сурово гляжу на Фаста, всем своим видом требуя предпринять хоть что-то.

— А надо? — беззаботно хмыкает он в ответ, плетя при этом какую-то масштабную иллюзию. — Сейчас они разомнутся, выяснят отношения и успокоятся.

— В твоём плане одна несостыковка — отношения они выясняют с нами. А мы молчим, — недовольно выговариваю я, наблюдая за действиями Маркуса.

— Да всё нормально будет, — он бросает на меня короткий взгляд и подмигивает. — Смотри!

Фаст резко выбрасывает руку в сторону дальнего от нас угла, туда, где расположилась самая оголтелая банда. И, повинуясь этому пассу, в ту же сторону бросаются наши с ним иллюзии. Вслед за ними тут же летят новые разряды — как огненные, так и электрические. И драка завязывается по новой.

— Если это твоё дипломатическое решение, то оно провальное, — осторожно выглядывая из-за стола, я наблюдаю, как присутствующие здесь корсары с новой дозой энтузиазма принялись колошматить друг друга. Они даже не обратили внимания на то, что иллюзии Фаста рассыпалась за мгновение.

— Так, мне это всё надоело, — я вскакиваю на ноги, одновременно доставая из сумочки кусочек руды, — Внимание! Или вы все перестаёте нападать на нас, друг друга и на местный персонал, или я разношу эту забегаловку к китам межмирным!

В помещении повисает гробовая тишина. Но всего на пару секунд, а затем все присутствующие разражаются громким издевательским смехом.

— Я не шучу! — чуть дрогнувшим, но всё же угрожающим голосом говорю я и вздёргиваю руку, в которой, под действием моей силы, ярко сияет армелит. — Взорву и не побоюсь этого!

— Ты что творишь? — еле слышно шипит Фаст и дёргает меня вниз.

— Твои методы не работают, попробуем мои, — не глядя на него, отвечаю я.

Маркус в ответ что-то бормочет, но поднимается и встаёт рядом:

— Мужики, она шизанутая на всю голову, лучше вам её послушаться!

От его слов у меня округляются глаза — это когда это я себя так успела зарекомендовать? Но почему-то ему верят, свара действительно затихает, а присутствующие возвращаются по своим местам, бросая на нас настороженные взгляды.

— Не так быстро, столяры доморощенные! — вновь доносится голос Астерии. Я наконец-то нахожу взглядом хозяйку сего славного заведения. Рослая, крепко сбитая женщина, ровесница Маркуса — она одним своим видом внушает уважение. А уж то, как она лупит своим полотенцем замешкавшихся пиратов, не боясь получить в ответ, говорит о несомненном авторитете. — Или оплачиваете ущерб, или наводите порядок и чините всё, что сломали!

— Да, гратта Лиардо, — нестройно доносится отовсюду и корсары, секундой ранее кровожадно скалящиеся на нас с Маркусом, принимаются за уборку.

— Глазам своим не верю, — шепчу я Фасту.

— Не тебе одной приходится справляться с толпой неуправляемых клиентов, — потирает подбородок мой компаньон.

— Да, но у меня-то вполне мирные пассажиры, а тут целые пираты! — я продолжаю ошарашенно следить за тем, как при помощи магии восстанавливаются разломанные столы и стулья, склеиваются вазочки и кухонная утварь, а, казалось бы, непримиримые противники, с шутками и подколами рассаживаются по своим местам.

— Пираты пиратам рознь, девочка, — Астерия возникает перед нами, как фуршунь из межпространства. — Откровенным отморозкам путь в моё заведение закрыт. Да и этому прохвосту тоже, — она кивает на Маркуса, который открывает рот, чтобы возвразить, но Астерия тут же шикает. — И не думай, что я тебя простила. Ты ещё жив исключительно из-за присутствия этой юной гратти.

— Гратта Агата Хардисс, — спешу представиться. Да и надоели мне эти снисходительные уменьшения моего возраста. — И спасибо вам за гостеприимство.

Астерия хитро прищуривается на меня, будто бы оценивает мой потенциал, как противника.

— А ты хороша, — выдаёт она через секунду и в её разноцветных глазах мелькает одобрение, — не каждая осмелилась бы выступить против оравы взбешённых пиратов. Как раз такая и нужна нашему Маркусу.

Я оставляю без внимания её слова. Спорить и доказывать обратное — лишь тешить самолюбие Маркуса. И так его за мой счёт регулярно развлекает. Не хватало ещё его друзей веселить.

Астерия, не дождавшись моего ответа, с ехидной улыбкой проходит в сторону прилавка, широким жестом приглашая нас занять стулья перед ним. По пути лупит полотенцем двух нерасторопных служек и прикрикивает на них, указывая на недомытые пятна на полу.

— Ну, рассказываете, чего уже натворили? — спрашивает Астерия и принимается протирать столешницу.

— А чего сразу натворили-то? — обижается Маркус, а сам при этом держит ухо востро, оглядывается и наблюдает за остальными мужчинами в зале.

Мне вообще всё чаще начинает казаться, что тот бесшабашный, придурковатый Маркус, которого видят все — это лишь личина. То старое амплуа, которое досталось ему с тех времен, когда он грезил пиратскими набегами и лихими приключениями. А нынешний Маркус — совсем не такой, и ему просто выгодно поддерживать такой образ.

— Явился бы ты, если в моей помощи не нуждался? А? — хозяйка "Пазухи" невозмутимо ставит передо мной стакан с водой, а потом, резко повернувшись к моему "напарнику", рявкает: — Где мои помидоры, Фаст?!

От такого нелепого вопроса я давлюсь водой, что успела набрать в рот, и заливаю ею стойку.

— Ну что же ты, деточка, не надо быть такой впечатлительной, — тут же утешает меня гратта Лиардо. — Неужто наш милый Маркус не рассказывал тебе о своих похождениях?

— Если вы о той партии, что он у вас украл и перепродал, то вот буквально несколько минут назад меня в это дело посвятили, — я вытираю рот платком, который заботливо подал мне Фаст. — Но если есть история про какие-то другие ваши помидоры, то я попрошу оставить её при себе.

— Боги всех миров, где ты нашёл эту прелесть? — Астерия натурально умиляется, глядя на меня. — Агата, ты же понимаешь, что этот прохвост и пальца твоего не стоит?

— Конечно, — я распрямляю плечи и с холодным спокойствием киваю.

Спокойствием, которого во мне ни на грамм нет. Я до сих пор ощущаю нервную дрожь и адреналиновый откат от несостоявшейся драки. Но продолжаю упорно делать вид, что вся ситуация у меня под контролем.

— Чисто императрица, — Астерия вновь довольно хмыкает. — Так что же привело вас в Лобулар?

— Нам нужны пропуски в Доминион, — я хватаю руку Маркуса, не давая ему и слова сказать, — в столицу, если быть точной.

— О! — только и выдаёт женщина и надолго замолкает.

Сосредоточенно трёт столешницу, выдаёт напитки подбегающим служками и на нас с Маркусом вовсе не обращает внимания.

— Астерия? — наконец, не выдерживает Фаст.

— Что "Астерия"? — тут же вскидывается на него женщина. — Опять вписываешься в какую-то мутную сделку? Ещё и девочку подставляешь? Мало тебе твоей команды? — и видя, как побледнело лицо Маркуса, она продолжает. — Да, да, знаем мы тут, что произошло с твоим "Неуловимым" и всей его командой. Только поэтому тебя сегодня и не выгнали взашей! Зачем вам в Доминион?!

— Надо помочь одному очень дорогому мне человеку, — понурив голову, отвечает ей Фаст.

— А девочка эта тебе не дорога? — кивая на меня, продолжает наседать на него гратта Лиардо.

— Это дочка Эрика и Аврелии, — не желая слышать ответ Маркуса, быстро говорю я. — Если вы знали экипаж "Неуловимого", то и про неё слышали.

— Розмари? — рыжие брови Астерии приподнимаются в непритворном удивлении. — Она здесь? Зачем вы везёте её в Аркадос?

— Учиться, таково было последнее желание её родителей, — глухо произносит Фаст. — В любом случае, в столице у Розмари больше возможностей устроиться и не жить в постоянных бегах, как делаем это мы.

Весь его вид выражает какое-то смирение, грусть и скорбь, но я опять-таки нутром чую, что всё это он делает, чтобы вызвать у Астерии сострадание. Чтобы она пошла нам навстречу.

— Ох, Маркус, почему у тебя никогда не бывает простых дел? — со вздохом произносит хозяйка таверны. — Но я действительно не могу вам помочь…

Её речь прерывается внезапным появлением Кропалька, который десантируется прямиков в пиалу с фисшью, стоящей перед рыжебородым пиратом. Тот всё это время мирно потягивал пиво и посматривал по сторонам и такого дополнения к закуске никак не ожидал. Особенно, когда это дополнение цапнуло пирата за палец.

— Это что за крыса, Астерия?! У тебя в заведении вредители появились? — вскакивает здоровяк и трясёт рукой, в которую вцепился фуршунь.

— Не мели чепухи, Редмир, это же редкий зверёк, — гратта Лиардо и бровью не ведёт, будто всё, что сейчас происходит, она видит каждый день. — Насколько помню, их называют фурки?

— Фуршунь, — поправляю я, а потом протягиваю руку в сторону прыгающего бородача. — Кропалёк, отстань от дяди, это тебе не фисшью.

— Так это твой? — с интересом разглядывая малыша, спрашивает Астерия.

Кропалёк тем временем прыгает ко мне в руки, кружится, пытаясь поудобнее устроится, и нет-нет-нет, да бросит злой взгляд в сторону Редмира, да ещё и пропищит ему что-то особенно возмущенно.

— Он вас запомнил, — со смехом проговариваю я, улыбаясь пирату. И вижу, что и тот в ответ расплывается в улыбке, демонстрируя, что не держит зла на вероломного зверька, который оставил мужчину без закуски, в мгновение ока умяв всю пиалу орешков.

— Эй, малыш, я, между прочим, тебя угостил! Вот это лучше запомни, — отвечает великан и отходит от стойки, присоединяясь к своей команде и демонстрируя укушенную руку. — Глядите, какая бестолочь дикая.

— Да какая хозяйка, такая и животинка, — доносится до меня вместе с взрывом хохота.

На мою ладонь ложится рука Маркуса, он сжимает её в дружеской поддержке. Или в желании успокоить. Хотя кому, как не Маркусу, знать, что я на такие идиотские подначивания уже давно не реагирую.

— А ну тихо там! — а вот Астерию это, похоже, задевает, и она отходит от нас, беря своё полотенце наизготовку.

— Почему Кропалёк тут? — шёпотом спрашивает меня Фаст, краем глаза следя за сеансом нравоучения от гратты Лиардо. — Разве он не должен быть с Розмари?

— Я дала ему наставление сообщить мне, когда они вернутся на "Торопыгу". Сейчас узнаем, как у них дела.

Поднимаю фуршуня к лицу и заглядываю в его миндалевидные глазки. Малыш доверчиво раскрывает сознание и транслирует мне видение. Вот Розмари и Миранда поднимаются на борт нашего экспресса. Девочка не выпускает из рук козочку, а с ее лица не сходит довольная улыбка. От этого на сердце у меня тепло-тепло. Будто это не Розмари получила то, чего так сильно хотела, а маленькая я.

Тем временем Кропалёк пробегает по коридорам "Торопыги", показывая мне, что все работают согласно составленному мной плану. Стюарды загружают товары, Освальд ковыряется в движителе, двери в рудохранилища закрыты. Последнее вызывает у фуршуня особую тоску, что лично меня заставляет улыбаться. Нет уж, малыш, твоё пиршество влетело нам в копеечку.

Показав мне всё, о чём я просила, Кропа выскакивает на улицу и перед тем, как сделать большой прыжок до меня, я успеваю заметить то, что окатывает меня волной ужаса. Чёрный экспресс Ремера стоит на соседних путях от "Торопыги"!

— Маркус! — я сжимаю его ладонь так, что буквально слышу хруст, а Фаст при этом морщится. — Командор здесь! Нам надо срочно бежать из этого мира!

Мой напарник поднимается, с грохотом роняя стул, отчего взгляды всех присутствующих обращаются в нашу сторону.

— Астерия, друзья, — кланяется Маркус, — вынуждены вас оставить. Нам пора трогаться в путь.

— Жерди! Жерди Доминиона в городе! — в этот же момент в таверну влетает белобрысый мальчишка и оглашает зал испуганным воплем.

Секунду висит оглушительная тишина, а затем раздаётся какофония звуков — скрип отодвигаемых лавок, бряцание оружия и приглушённая ругань. Но никто больше не смотрит в нашу сторону. И я рада, что никому и в голову не пришло связать появление Маркуса с неожиданным прибытием жандармов. Иначе новой драки не избежать.

— Агата, Маркус, идите сюда, — Астерия ловит нас за локти и тащит в сторону подсобных помещений. — Не стоит вам светиться у главного входа, — и я в который раз восхищаюсь проницательностью этой гратты. Она-то сразу смекнула, что к чему. — Я вам помочь не могу, но знаю человека, которому это под силу. Поезжайте в Метакрос, это в трёх мирах отсюда. Найдите там торговца Аркето и скажите: "Гратта Лиардо передаёт привет". Тогда он вам что угодно достанет.

Она проводит нас коридорами, которые связывают кухню и кладовые, и, наконец, мы доходим до служебного хода.

— Спасибо тебе, — искренне благодарит её Фаст.

— Не для тебя, оболтус, стараюсь. Это для Розмари, — отвечает Астерия, прежде чем закрывает за нами дверь, оставляя в узком переулке.

— Что будем делать? — тут же спрашиваю я Маркуса.

Потому что сама понятия не имею, что предпринять и как улизнуть из-под носа Рикарда.

— Импровизировать! — лихо улыбаясь, отвечает мне тот и накидывает на нас иллюзорный полог. Теперь мы на какое-то время скрыты от чужих взглядов.

До вокзала добираемся короткими перебежками. Маркус силён в отводе глаз, но всё же и его силы не безграничны. А потому там, где это возможно, мы пользуемся подворотнями и лазейками между домов.

Выход на перрон оцеплён жердями, но я знаю, что попасть на пути можно с другой стороны. О чём и сообщаю Фасту. Вместе мы перебираемся через забор, и спустя двадцать минут короткого забега между экспрессами, стоящими на запасных путях, добираемся до родного "Торопыги".

— Освальд, как обстановка? — сходу спрашиваю я, залезая в кабину машиниста.

— Боги всех миров, как вам удалось обойти жердей? — на лице мужчины видно искреннее облегчение. — Мы уже думали, что всё, отбегались.

— Вальд, как у нас дела? — спрашиваю уже с нажимом.

— Пассажиры на своих местах, продовольствие и обеспечение загружено, движитель — в норме. Можем стартовать хоть сейчас. Но есть одно "но". Командорский экспресс зацепился за нас абордажными сцепками.

— По всему составу? — мой голос предательски дрогнул, но я стараюсь удержать лицо. Ничего, что-нибудь придумаю.

— Нет, только три хвостовых вагона, на остальные им, видимо, не хватило, — докладывает машинист.

— Так в чём проблема? — вмешивается Маркус. — Отсоединяйте вагоны и дёру отсюда.

— А пассажиры как? Маркус, это всё пассажирские вагоны! Это мои клиенты, которых я обязалась перевезти в Арагер. Тебе легко говорить — сбросьте балласт, но ты-то с Розмари нас скоро покинешь, а у меня репутация! Я этим зарабатываю! — я наступаю на Фаста, тыча ему пальцем в грудь.

Нахал хватает меня за руку и притягивает к себе. Какое-то время задумчиво смотрит в моё красное от негодования лицо, а потом на его губах появляется хитрющая улыбка.

— Репутация, говоришь? Ну, будет тебе репутация!

Он отодвигает меня со своего пути и подходит к пульту управления, пробегается взглядом по панели и щёлкает тумблёром громкой связи.

— Уважаемые пассажиры "Торопыги", говорит Маркус Риглер Фаст, знаменитый пират и разбойник. Данным сообщением я объявляю сей экспресс своей собственностью. Стюардов прошу отцепить три хвостовых вагона. Нам этот балласт больше не пригодится!

— Ты что творишь?! — кажется, за сегодня мы оба успеваем удивить друг друга своими выходками.

— Краду у тебя "Торопыгу". И согласно кодексу межмировых перевозок — если у вас украли поезд, вы никому ничего не должны! Нет экспресса — нет стресса!

— Ты невозможный человек! — я чуть ли не дымлюсь от гнева, но и не признать то, что в поступке Маркуса есть логика — не могу.

А потому лишь молча наблюдаю, как на схеме экспресса один за другим гаснут огоньки отцепляемых вагонов. И так тоскливо мне становится, будто от себя отрываю, из сердца выдираю. Я украдкой вытираю выступившую слезу, но это не остаётся незамеченным.

— Да не плачь ты, новые купим! — искренне недоумевает Фаст.

— Тебе не понять, это ведь всё Рупертом собиралось, это его наследство, — отвечаю я, поражаясь опустошённости, что сквозит в голосе.

— Тогда вернёмся позже и заберём. Или выкупим. Или снова украдём. Всё будет хорошо, — иногда мне кажется, что оптимизм Маркуса — это не особенная черта характера, а просто признак клинического идиотизма.

Проще говоря — слабоумие и отвага!

— Готово, — бросив на нас короткий взгляд, докладывает Освальд.

Я в ответ лишь киваю, не в силах произнести благословение на старт. Поверить не могу, что добровольно оставляю и пассажиров, и часть своего имущества. И самое болезненное — кусочек моего прошлого. Счастливого прошлого.

Машинист запускает движитель и резко, практически без разгона, пробивает проход в Межмирье. На какое-то мгновение я даже вздыхаю свободно. Удалось, каким-то чудом и неожиданной выходкой Маркуса, но мы свободны. Да, без возможности заработать деньги, но зато не в казематах Жандармерии.

Однако радость быстро гаснет, когда я замечаю след от вспышки справа по борту. А буквально в следующее мгновение "Торопыгу" встряхивает так, что мы с Фастом летим на пол.

— Вот же ж черти подпространственные, — ругается Освальд у пульта. — Агата, это наш старый знакомый. Они как-то умудрились упасть нам на хвост! Идут на абордаж!

В этот момент нас снова трясёт, я слышу скрип и треск разрываемого металла и понимаю, что это не просто сцепки, это именно что абордажные когти! Жандармейский экспресс просто разрывает на части моего "Торопыгу"!

— Стой, дурёха, меня хотя бы подожди, — кричит мне Маркус, когда я вскакиваю с места и стремглав бросаюсь в поредевший хвост пока ещё моего поезда.

Открыв переборку в рудохранилище, я пробегаюсь взглядом вокруг и на мгновение облегчённо выдыхаю — здесь всё цело. Но лязг раздираемого металла, что доносится с другой стороны, не внушает оптимизма. Пространство вокруг меня смазывает, я даже не замечаю, как пробегаю хранилище, затем столовую, в которой меня провожают испуганными взглядами помощницы Миранды. Лишь мозг, цепляясь за привычный для меня анализ и тем самым пытаясь сохранить подобие спокойствия, отмечает, что и этот вагон относительно цел.

Но я бегу дальше, мне нужно добраться до последнего гостевого вагона, который теперь является нашим хвостом. Туда, где разместились Розмари с Маркусом.

— Гратта Хардисс, там гратта Миранда, — в момент, когда я пробегаю по спальному вагону моей команды, на меня налетает стюард Дерек. — Мы не можем её вытащить!

Что-то ответить своему работнику я не успеваю, просто понимаю, что сейчас это лишнее, каждая секунда на счету.

— Не волнуйся, сейчас все исправим, — Маркус пытается зарядить меня своим спокойствием, но это не работает.

Это ему не в первой участвовать в подобных схватках, я же всегда стараюсь всё решать миром и дипломатией. Да и не могу я до конца осознать весь ужас сложившейся ситуации. В моей голове тревожным колокольчиком звенит лишь одна мысль — только бы успеть спасти Мири и малышку!

Дверь в тамбур перекосило и заклинило, и пока я безрезультатно пытаюсь отодвинуть её, Фаст с ходу сносит её огненным шаром. Зануда в моей голове моментально выставляет ему счёт за порчу имущества, но я отмахиваюсь от этой мысли.

— Боги, — в ужасе выдыхаю я, заглядывая в вагон.

Точнее, в его подобие. Часть стены вырвана с мясом, обнажая межмирное пространство. Вокруг нас плавают осколки от люстр, деревянные щепки и обломки мебели, а в зияющую прореху виднеется атакующий нас поезд. Зловеще чёрный, с говорящей надписью "Хищник" на боку, он отполирован настолько, что на его поверхности отражаются разноцветные вспышки, что проносятся в окружающем нас пространстве.

В десятке ярко-жёлтых "букашек" на борту вражьего экспресса я узнаю Рикарда Ремера. Командор, облачённый в специальный костюм, который позволяет находиться в Межмирье, ползёт по обшивке своего "Хищника". Ещё чуть-чуть, и мы снова сблизимся на расстояние прыжка, и тогда эти подонки ни перед чем не остановятся. Если с одним-двумя жандармами мы с Маркусом ещё можем справиться, то вот с целым отрядом, да ещё во главе с Ремером — миссия самоубийственная.

— Помогите! — крик Миранды возвращает меня в реальность, отвлекая от приближающегося противника. — Помогите-е-е-е!

— Они в вашем купе, — сразу же определяю я цель, отталкиваюсь от переборки и плыву в указанном направлении.

— Всё-таки умел Руперт создавать вещи, — проговаривает Маркус, намекая на то, что мы находимся в повреждённом вагоне, но всё ещё живы. — Он весь состав оснастил защитой от межпространства?

—Да, — киваю я, сосредоточенно подбираясь к нужному нам проёму. И только касаюсь косяка, как оттуда выглядывает испуганная мордашка Розмари.

— Вы пришли! — радостно вопит она, а в её всклокоченных волосах от восторга верещит Кропалёк.

И если бы не ужасающая обстановка, я бы даже улыбнулась. Но времени веселиться нет, я снова молча киваю, подталкиваю малышку в сторону её "отца".

— Выведи их в столовую, а я помогу Мири, — бросаю через плечо.

— Я вернусь, — отвечает Маркус.

Да я и не сомневаюсь. По упрямости и желанию всё контролировать мы с ним равны.

Оставшись одна, я всё-таки влетаю в купе и замираю на пороге. Элементы обстановки плавают в невесомости, но каким-то образом обломки от шкафа зажали ногу Миранды между кроватью и стенкой. Вернее — остатками переборки, поскольку когти "Хищника" нещадно прошлись по ней, оставляя уродливые разрывы.

— Рози в безопасности? — подруга находит меня взглядом, а в её глазах я вижу тщательно скрываемую боль.

Я чувствую подступающую панику, как страх склизкими щупальцами перекатывается в животе и подбирается к горлу. С трудом сглотнув, я силой воли загоняю истерику глубже, на задворки сознания. Сейчас мне надо быть сильной. Чтобы спасти Мири и мою команду, сохранить хоть какую-то часть своего "Торопыги". О том, что с минуты на минуту тут могут быть жандармы, я и вовсе стараюсь не думать.

— Рози с Маркусом, считай — почти в порядке. Но без твоей заботы это продлится не долго, — проговариваю я, подлетая и плечом пытаясь оттеснить внезапно тяжёлую доску. — Давай, Мири, помоги мне.

— Не получается, я уже и так и эдак, — печально произносит она в ответ, явно сдавшись и плюнув на любую попытку спастись. — Уходи, Агата, отсоединяйте вагон и уходите. Не дайте Рикарду добраться до малышки. И до тебя.

— Чушь не говори, — внезапная вспышка злости на подругу придаёт мне сил. — Как ты вообще могла подумать, что я тебя оставлю? Да меня Освальд никогда не простит! И к тому же — для кого я по всему рынку гречишный мёд разыскивала? Эту гадость кроме тебя никто не ест!

Все это я говорю, безуспешно пытаясь вытянуть подругу из западни. Но сколько я ни старалась, не получилось сдвинуть ни обломок, ни извлечь из—под него застрявшую ногу.

— Ну если только ради мёда, — слабо улыбается Мири и принимается мне помогать.

Хотя и от неё толку мало. Остаётся только один способ, но я откровенно боюсь его применять. Слишком точечно нужно действовать.

— Мири, ты мне доверяешь? — спрашиваю я помощницу и заглядываю в её глаза, ища там поддержку и уверенность.

— Как самой себе, — она кивает с выражением полнейшей серьёзности на лице. Даже подбирается как-то, группируясь.

— Я попробую применить свою магию и выкинуть обломок в межмирье, — объясняю я свой план. — Но ты должна замереть и не двигаться, вот прям совсем. В статую превратиться. Хорошо?

Мири бледнеет, но всё равно кивает. Я же оглядываюсь, чтобы проверить, как далеко наши преследователи. И понимаю, что времени почти нет — я уже вижу отличительные знаки на защитном кителе командора и своры его последователей!

Вдох-выдох, глаза закрыть, почувствовать поток Межмирья, захватить его петлёй и подтянуть к себе — всё это я провожу механически, по уже строго заученной схеме. Но раньше я проделывала такие трюки максимум с яблоком. А тут — массивная деревяшка, да ещё и в контакте с моей подругой.

Так, не думать, не анализировать! Действовать!

В тот момент, когда всё купе заливает изумрудное сияние, а до меня донёсся удивлённый возглас Миранды, вагон снова трясёт. С громким треском его половина отрывается и зависает в Межмирье, а мы несёмся дальше. Но хуже другое. Защита от межпространства перестаёт действовать, я скольжу по полу в образовавшийся разрыв.

Но радует другое — мне всё-таки удаётся призвать силу, сконцентрировать, и обезопасить свою помощницу. Посреди остатков купе завис пространственный пузырь вместе с Мири внутри. Она пытается его разрушить, но такое под силу только Скользящим. Так что пока моя милая рыжуля в безопасности.

Всё это я отмечаю, пока сама судорожно, царапая ладони в кровь, пытаюсь зацепиться за обломки пола. Пальцы постоянно соскальзывают, мне лишь в последний момент удаётся ухватиться за новый уступ.

И в какой-то момент я понимаю — это конец. Для меня лично. Больше не за что зацепиться, скрюченные судорогой пальцы отказываются работать. Мне даже не подтянуть себя обратно, в купе.

— Агата! — впервые в голосе Маркуса слышатся панические нотки.

Он нависает надо мной, пытается перехватить меня за запястья. Но беснующаяся вокруг сила тянет меня обратно, в пустоту Межмирья. Вокруг нас всё рушится, оставшаяся половина вагона сминается под незримыми ударами нападающих. По коридору уже доносится грохот от тяжелой поступи жердей — всего мгновение, и они буду тут.

Болтаясь над бездной межмирья, наблюдая, как гибнет всё, что мне дорого, я понимаю, что у меня нет выбора. И судя по взгляду Маркуса — он видит мои мысли насквозь.

— Агата, не смей, — предупреждающе рычит он. — Даже не думай переносить нас всех! Ты умрёшь! Тебе не потянуть такой прыжок в одиночку!

Я с тоской смотрю в его глаза. Как это иронично — последнее, что я увижу перед смертью — это глаза бывшего, который когда-то предал меня, а теперь усиленно старается спасти. На его бледном от ужаса лице играют разноцветные всполохи от межмирных вспышек. Это даже красиво, если бы не было смертельно опасно. И именно поэтому я должна сделать то, что намереваюсь.

Я — хозяйка магического экспресса, и обязана уберечь свою команду.

Нас поглощает вспышка моей магии, и наступает блаженное небытие.