Хозяйка кафе при Академии магии

Глава 1

Малышка тихая, проблем не доставит — так уверяла меня сестра жениха, прося всего пару часов присмотреть за ребёнком.

Даша, год и семь месяцев, довольно тяжёлая и крупная для своего возраста, уже минут пять методично лупит погремушкой по ножке кухонного стола. Колокольчик, запертый в пластиковый шар на длинной ручке, жалобно тренькает, Даша радостно хихикает, а я нарезаю хлеб — бутерброда с кофе захотелось.

Чайник закипает, и я переставляю его на стол, вынимаю баночку растворимого кофе. Обычно я пью зерновой, но такового в шкафах найти не удаётся, придётся довольствоваться тем, что есть.

— Я вернулась! — из прихожей раздаётся звонкий голос Риты.

Я отставляю баночку и, позабыв про чайник, выглядываю в коридор:

— О, ты быстро.

— Я старалась, — смеётся она. — Не хотела портить тебе весь день. Ещё раз извини, что так получилось.

Предполагалась, что с Дашей посидит бабушка, но бабушка в последний момент позвонила и, сославшись на давление, отказалась. У Саши, моего жениха аврал на работе, и в результате осталась я.

— Рита, брось! — закатываю я глаза. — Мы же практически семья.

Наша с Сашей свадьба через неделю, и Рита официально станет моей золовкой. Интересно, если я переделаю её в кузину, она не обидится? Каждый раз мысленно спотыкаюсь, вспоминая правильное название сестры мужа.

— Как вы тут? Даша… Даша!

Лицо Риты искажается гримасой первобытного ужаса. Я рывком оборачиваюсь, и моё сердце тоже уходит в пятки.

Даша… Когда стих звон погремушки?! Бить ножку стола Даше наскучило в самый неподходящий момент, и малышка заинтересовалась торчащей над краем стола чёрной ручкой чайника с кипятком, отпустила игрушку и, пока мы с Ритой разговаривали, успела забраться на стул.

Крошечные, но невероятно цепкие пальчики обхватывают чёрную ручку.

— Нет!

Даша ничего не понимает и упрямо тянет чайник на себя. Я молю всех богов, чтобы у неё не вышло, всё же ребёнку сдвинуть четыре литра не так-то просто, но Даша повисает на ручке чайника всем своим весом, и чайник опрокидывается.

Рита истошно кричит.

Я успеваю в последний миг. Одной рукой подхватываю Дашу под попу и перекидываю со стула на столешницу, ногами прямо в тарелку с нарезанным хлебом. В голове вспыхивает совершенно глупая мысль — прощайте, кофе и бутерброды. Второй рукой я дёргаю чайник в противоположную от Даши сторону. Получается — на себя.

Кипяток выплёскивается мне на запястье, на живот, на ноги. Я тоже кричу, но не от страха, а от боли, нога подворачивается, и я падаю ничком на пол прямо в лужу. Рита что-то говорит, кажется, зовёт меня. Наверное, я ненадолго выключаюсь? В себя меня приводит холодная вода, которую Рита щедро льёт на ожоги.

Даши в кухне уже нет.

— Потерпи-потерпи, — бормочет Рита как заведённая. — Скорая уже едет.

Я всхлипываю от боли.

…приход врачей…

…благословенное обезболивание…

…короткая поездка до больницы под вой сирен…

…химические запахи лекарств…

…белый потолок палаты и голос медсестры, чем-то похожий на голос Риты…

Восприятие дробится, яркие кадры застревают в памяти ранящими осколками. Или это вернувшаяся боль?

— Даша не пострадала? — первое, что спрашиваю я придя в себя вечность спустя.

— Шрамы заживут бесследно? — первое, что спрашивает Сашка, появившись в палате.

Ещё через день он приходит сказать, что перевёз мои вещи из своей квартиры обратно ко мне. Свадьба не откладывается, нет.

Свадьба отменяется, ведь моя внешность разрушена безвозвратно, и рядом со мной будет неприятно, я должна понимать…

Я в оцепенении смотрю на Сашку. Я думала, он любил меня, а, оказывается, он любил приятную глазу оболочку, соответствующую его личным идеалам красоты. Если бы я располнела после родов, он бросил бы меня точно также? Или бросил бы чуть позже, когда мою внешность испортит сетка возрастных морщин? Сашка великодушно оставляет мне на память обручальное кольцо, ведь передаривать его другой девушке будет неуместно, обещает, что Рита обязательно навестит меня. На тумбочку ложатся ключи, мобильник, чтобы я не скучала и писала, если что-то вдруг потребуется, и Сашка уходит.

Кипяток?

Ничто не обжигает больнее предательства.

Остаток дня я тихо плачу, смываю слезами разочарование и горечь, и радуюсь, что жестокая истина открылась до свадьбы. Радуюсь, что Даша не пострадала, малышка точно ни в чём не виновата. Радуюсь, что мои ожоги оказались не так страшны, как можно было ожидать. Я обварилась не крутым кипятком, а всего лишь облилась горячей водой градусов шестидесяти-семидесяти, да и Рита сориентировалась быстро. Пересадка кожи не понадобится, а вот шрамы останутся со мной навсегда. Впрочем, их скроет одежда. Разве что щека и скула… Я радуюсь, что глаза невредимы. Остаться слепой — вот что по-настоящему страшно. А потом мне окончательно надоедает жалеть себя и оплакивать потери.

Слёзы по предателю лить? Не на ту напали! Я буду лечиться и мечтать.

Чтобы отвлечься, беру подмигивающий красным огоньком мобильник.

Надо же, два сообщения от Риты. В первом упрёки — если бы я не оставила чайник на краю, ничего бы не было, и это из-за меня с Дашей едва не случилась беда. Хм? В целом так и есть, это я оставила чайник в досягаемом для малышки месте. Но неужели обвинения нельзя хотя бы приправить лёгким сочувствием? Во втором сообщении, как насмешка, благодарность за спасение Даши. А ещё вопрос — не нужно ли мне что-либо подвезти? Если да, то Рита, конечно, постарается. Но Дашу оставить не с кем… Я всхлипываю, и меня разбирает смех.

Я хохочу над своей наивностью, над тем, что поверила, будто чужая сестра станет родной, если назвать её золовкой. Я смеюсь так, что прибегает напуганная медсестра.

— Я уже в порядке, — заверяю я, с трудом успокаиваясь, и утираюсь краешком пододеяльника.

Медсестра неодобрительно качает головой, даёт мне стакан воды, дожидается, когда я выпью, забирает и молча уходит, я остаюсь одна… Снова совсем одна.

Если от боли телесной избавляют лекарства, то от душевной — счастливые грёзы.

Неужели подлинная любовь бывает лишь в романах?

Значит так, я хочу: счастливый конец, захватывающий сюжет, который заставит меня забыть обо всём на свете и магию. Не надо мне про серую действительность, хочу в мир волшебства, длинных платьев, галантных кавалеров, очаровательных фамильяров…

Через пару минут поисков «Литнет» предлагает мне «Фаворитку герцога», и я погружаюсь в чтение — вместе с главной героиней далеко за полночь выскальзываю из спальни в коридор, крадусь по лестнице. Дверь бокового крыльца скрипит, и я выбираюсь в сад, иду по извилистой дорожке. В какой-то момент облака на небе расходятся, открывают рогатый полумесяц. Ночь становится чуть светлее, и героиня замечает тень. Сестра! Шпионка и вечная пакостница. Рождённая от горничной, но принятая отцом, Ася люто завидует законной наследнице. Если Ася увидит, что главная героиня тайно встречается с герцогом, то обязательно поднимет шум и уж точно не упустит шанса уничтожить репутацию героини. Про беседку у пруда приходится забыть, встреча с герцогом сорвана, а между тем в доме происходит убийство, кухарка найдена мёртвой. На сцену выходит дознаватель… События раскручиваются — действительно захватывает!

Я всё же выныриваю в реальность. За окном темно, время близится к полуночи, и давно пора спать. Но так хочется узнать, что дальше! Я прочитала всего-то двенадцать глав. А впереди… Не удержавшись, заглядываю в эпилог — хочу убедиться, что история закончится, как мне нравится. Не хотелось бы разочароваться. Я пробегаю строки финала. Герцог и главная героиня преодолели все преграды, поженились, и молодая супруга уже ждёт первенца. Это так мило. Я довольно улыбаюсь, смотрю дальше.

Что?!

Дознаватель… Дознаватель, который мне понравился даже больше герцога, погиб?!

Не буду читать!

Я сердито выключаю мобильный и откладываю на тумбочку. Обидно…

Не знаю, сколько я таращусь в потолок, усталость берёт своё, и вскоре я засыпаю, чтобы проснуться под навязчивое гудение. Я щурюсь. Может быть, звук сам собой прекратится? Я не выспалась, с удовольствием подремлю ещё.

Постепенно до меня доходит, что это вибрирует мобильный. Кому я могла понадобиться в пять утра?! У людей нет совести?

Я беру телефон.

«Приложение Система 2.01 установлено. Запустить Перерождение?»

Что за…?

Я ничего не устанавливала. Вирус что ли схватила? Когда могла? Спать ужасно хочется…

Я широко зеваю, отмахиваюсь от сообщения, откидываюсь обратно на подушку и закрываю глаза.

Кажется, чтобы избавиться от выскочившего окошка, я выбрала «да».

Глава 2

Второй раз я просыпаюсь сама. Солнечный луч подобно шпаге пронизывает комнату от окна до двери, и с минуту я наблюдаю за танцем сверкающих пылинок. Никак не могу осознать, что в увиденной картине неправильно. Лепные завитки в углах потолка или деревянные панели, опоясывающие нижнюю половину стен? Может быть, полосатые тканевые обои?

Тесно. Комнатка похожа больше на каморку, чем на спальню. Я лежу на узкой кровати, кроме которой в крошечное пространство втиснуты несоразмеримо большой шкаф-великан и комод, судя по заваленной столешнице, выполняющий роль не только собственно комода, но и стола, и прикроватной тумбочки.

Комната не моя, и, что хуже, я не представляю, как я в ней очутилась. Ничего общего с квартирой Риты. Помню, она просила присмотреть за Дашей, и я около часа развлекала малышку, а потом… Я почти хватаюсь за лицо, в последний момент останавливаю движение — хотя боли я не ощущаю, ничего хорошего, если я потревожу ожог. Воспоминания бьют по голове увесистой кувалдой. Перед глазами вихрем проносятся слепяще-яркие вспышки. Вот Дашка тянется к чайнику, который я неосмотрительно поставила на край. Вот я выдёргиваю Дашу, и кипяток проливается на меня. Вот Саша возвращает мне ключи и мобильник, прощается навсегда. То есть я в больничной палате? Однако комната ни разу не больничная.

И чувствую я себя странно — слишком хорошо для наполовину обожжённой.

Хм…

Я решительно откидываю одеяло, встаю, пережидаю лёгкое головокружение и опускаю взгляд. Какая забавная ночнушка — рукава достают до самых пальцев, кончики ногтей едва торчат, а подол и вовсе будет волочиться по полу при каждом шаге. Ткань плотная, не просвечивает. Я не слишком разбираюсь, но вроде бы натуральный хлопок. Меня кто-то переодел? Чтобы не наступить, приподнимаю подол и… Здравствуйте, приехали. Я точно помню, что левой ноге досталось особенно сильно, но почему-то нет не только повязок, но и следов ожога. Даже намёка на шрам нет. И щиколотка тонкая, тоньше, чем моя. Форма стопы аккуратная, незнакомая.

Как это возможно?

Я задираю сорочку выше. Живот тоже чистый. Смотрю на руку и не узнаю. Ощупываю лицо. Ничего не понимаю. Предчувствия самые дурные. Я оглядываюсь в поисках зеркала, проверяю ящики комода. То ли не вижу, то ли зеркала нет.

— Что происходит? — говорю я, а голос звучит чужой.

Меня пробирает озноб.

К окну я практически бросаюсь. Штора задёрнута не до конца, и щели, в которую бьёт солнце, вполне хватает, чтобы рассмотреть зелёные верхушки деревьев. Я смотрю на них с высоты второго этажа. Ухоженный сад, в глубине белеет крыша беседки и блестит водная гладь пруда. Ещё дальше, за кованым забором, трёхэтажный особняк с островерхой черепичной крышей.

Увиденное окончательно вводит меня в ступор. Смутная догадка брезжит на краю сознания, но я от неё отмахиваюсь, как от неприемлемо-фантастической. Вообще, рассуждать следует логически. Где бы я ни была, я не связана верёвками, не скована цепью. Похитители наверняка бы озаботились решёткой на окне, а раз ничего подобного нет, то… Мысль пробуксовывает, и я сдаюсь. Бессмысленно гадать и предполагать. Надо получить объяснения. Раз мне оставили свободу передвижений — я проверяю дверь, и она легко открывается — значит, можно надеяться на лучшее.

Но прежде, чем выходить, явно стоит переодеться, потому что, если моя дикая догадка верна… Нет, невозможно!

Я возвращаюсь к комоду, заглядываю в шкаф. Вот даже не удивлена — я не нахожу ничего привычного. В шкафу висят платья, вполне соответствующие антуражу и… моему вчерашнему мысленному запросу. Все без исключения платья длинные, и из-за длины их можно было бы принять за вечерние, но нет, видно, что повседневные, довольно скромные, скупо отделанные.

Перебирая, я натыкаюсь на платье цвета спелой вишни. Меня привлекает не цвет. К подолу платья прицепилась веточка с зелёным листком. В платье бродили по саду? Скорее уж, через кусты продирались. Я снимаю его с вешалки, прикладываю к себе. Размер ожидаемо мой. И не мой одновременно, потому что ещё вчера я бы в это платье не влезла, даже выдохнув не только воздух, но и полный набор внутренних органов. Поколебавшись, вешаю вишнёвое платье обратно и выбираю соседнее, жемчужно-серое с серебристой вышивкой.

Трудность возникает с бельём, которого в привычном моём понимании в комоде тоже нет. Я не представляю, что надеть под платье. Допустим, в шортах на завязках я опознаю подобие панталон. С чулками, как и с поясом для чулок, проблем не возникает, а вот дальше… Я кручу в руках коротенькую маечку-топик с очень длинными «ушами», которые надо исхитриться обернуть вокруг себя и завязать. Как именно их оборачивать, ребус почище загадки моего внезапного перемещения.

А чего, собственно, я мучаюсь? Вряд ли кто-то полезет ко мне под платье. Заворачиваю крест-накрест, а поверх «ушастой» маечки натягиваю рубашку длиной до середины бедра. Вероятно, теперь можно и платье надеть.

Во что обуться? На выбор четыре пары тканевых туфель на мягкой подошве, привязываются к ноге лентами. Мда…

Про причёску я вспоминаю в последний момент. С одной стороны, нет никаких внятных причин подбирать лежащие свободной волной внезапно посветлевшие волосы — из тёмно-каштановых ставшие средне-русыми. С другой стороны, если моя нереальная догадка верна, то, появившись без причёски я, вероятно, рискую опозориться… Словом, хуже точно не будет. Я быстро собираю низкий пучок и для надёжности втыкаю два длиннозубых деревянных гребня. Справляться приходится исключительно на ощупь.

Готово!

Перед дверью я останавливаюсь, крепко зажмуриваюсь.

Можно предположить, что неведомый шутник, пока я спала, нарастил мне пряди и перекрасил, но… Шрамов нет, рост уменьшился, телосложение другое.

Я выхожу в коридор, оглядываюсь и не знаю, радоваться мне, что никого не вижу или огорчаться. Вдруг во всём доме никого? Или даже во всём мире. Глупости, конечно, хотя… Взгляд цепляется за картины: стены коридора украшают лесные пейзажи в настолько широких рамах, что создаётся впечатление, будто главная художественная ценность заключена не в полотнах, а в бронзовом окаймлении, и пейзажи висят исключительно с целью оправдать коллекцию рам. Я провожу пальцем по завитку — толщина слоя пыли покажет, как давно проводили капитальную уборку. Палец остаётся чистым, да и ковровая дорожка не выглядит затоптанной, скорее свежевычищенной.

Направо тупик и эркер, цветущая зелень в горшках на подоконнике. Я поворачиваю налево, и вскоре коридор выводит меня в холл, к парадной лестнице. Не обращая внимания на окружающую роскошь — что я, превращённых в музеи дворянских усадьб не видела? — я замираю на площадке перед верхней ступенькой и прислушиваюсь.

Страха почему-то нет, как будто мне его отключили. А может быть и вправду отключили или временно прикрутили на время перерождения. Я ведь дословно вспомнила, от какого сообщения отмахнулась ночью.

Внизу, откуда-то сбоку раздаются шаги.

Я отступаю за колонну. До конца сама не могу объяснить почему. Точнее, сперва я прячусь, а уже потом приходи понимание, что поступок верный — на людей сперва стоит посмотреть, незачем в лоб на них выскакивать, морально не подготовившись.

— Господин Феликс, — раздаётся густой бас, — мой дом в полном вашем распоряжении. Действуйте на ваше усмотрение, но, повторюсь, очень прошу избежать огласки. Я рассчитываю на вас.

Вот и приплыли.

То, что я подозревала, подтвердилось. Перерождение в другом мире само по себе фантастика, но перерождение в мире романа… В мире «Фаворитки герцога», если быть точной.

— Благодарю за высокое доверие, барон, — безразлично откликается господин Феликс.

И тут до меня начинает доходить.

Барон — это отец главной героини. Получается… Здравствуй, папочка?

Я выглядываю из своего укрытия, но смотрю отнюдь не на барона. Мой взгляд притягивает господин Феликс. Не выдуманный, а настоящий, живой, из плоти и крови! Тот самый господин Феликс, который понравился мне во сто крат больше предназначенного героине герцога.

Господин Феликс резко вскидывает голову. Его глаза излучают яркий зелёный свет. В романе героиню пугало сияние нечеловеческой магии, но меня его глаза завораживают. Я не пытаюсь спрятаться, знаю, что каменная колонна зрению господина Феликса не преграда.

Он смотрит прямо на меня и не спрашивает, нет, утверждает:

— Синьорина подслушивает.

Эх, господин дознаватель, зачем же так сразу подставлять девушку под отцовский гнев?

Глава 3

Впервые за утро ко мне приходит страх, но этот страх неправильный.

Сам факт перерождения меня по-прежнему не беспокоит, как не беспокоит и то, что я, возможно, потеряла свою привычную жизнь навсегда. А вот последствия того, что я попалась на подслушивании… Барон сверлит меня недобрым взглядом и, кажется, готовится отчитать. В лучшем случае. В худшем — наказать.

Ситуацию надо срочно исправлять, и я делаю шаг вперёд, приседаю в книксене. Срабатывает мышечная память, поклон я исполняю машинально.

Ох… А на какие ещё самовольные фортеля способно это тело?

Впрочем, пока жаловаться не на что, за непочтительное приветствие мне бы точно досталось, так что очень даже удачно, что моё новое тело знает о реверансах больше меня.

Я натягиваю на лицо лучезарную улыбку:

— Прошу прощения, господин, но я не подслушивала, — говорю я твёрдо.

— Полагаете, я слепой? — зелень его глаз вспыхивает ещё ярче.

К счастью, моя беззастенчивая ложь господина Феликса не разозлила, а позабавила. И, кажется, заинтересовала. Иначе с чего ему ко мне присматриваться столь пристально? Можно собой гордиться — не каждый способен смотреть в его сияющие нечеловеческим светом глаза и врать с самым честным взглядом. Хм, лишь бы не с глупо-влюблённым видом.

— Господин, я всего лишь услышала незнакомый голос и засомневалась, что допустимо перебивать серьёзную беседу своим появлением. Я хотела уйти.

— О? И что же вам помешало, синьорина?

— Я растерялась, господин. Я подумала, что если попытаюсь тайно уйти, я буду неправильно понята. Как сейчас, к сожалению.

Барон, слушая мои объяснения, расслабился и благодушно улыбнулся:

— Господин Феликс, позвольте представить вам мою дочь, Асю.

Что?!

Какую к чёрту Асю?! Разве я не главная героиня? Почему барон назвал меня именем этой змеи в сиропе — моей незаконнорожденной завистливой сестры?!

Или…

Рука-лицо! В романе у дочери от законной жены просторная спальня, отдельная гардеробная и будуар, к которому примыкает комната личной горничной. Как я могла проигнорировать очевидное и настолько ступить?! Я действительно Ася. Чёрт! Какое-то багнутое перерождение.

Господин Феликс не сводит с меня глаз:

— Леди, почему у вас такой вид, будто звучание вашего имени только что стало для вас величайшим откровением?

Моя реакция явно не остаётся незамеченной. Профи, чтоб его.

Сейчас господин Феликс вцепится в меня и не отпустит, пока не вытрясет правду. И про мобильник, и про Сашу, и про теорию возникновения Вселенной в результате большого взрыва. Угораздило попасться! Что же делать? Как ни странно, делать ничего не приходится.

Сам того не зная, барон приходит мне на выручку:

— Господин Феликс, Ася незаконнорожденная. Леди моя другая дочь. Ася, господин Феликс мой важный гость. Не докучай, пожалуйста.

— Да, прошу прощения.

Я сомневаюсь, стоит ли мне вернуться в комнату и хорошенько обдумать череду неприятных открытий или лучше спуститься? Вежливее, наверное, было бы уйти, но тогда господин Феликс может догнать меня и зажать в углу для допроса, я кожей чувствую его жгучий интерес. Я не готова к такому повороту. Конечно, господин Феликс может просто вызвать меня к себе, но это не то же самое, что быть пойманной прямо сейчас. Поэтому — к людям. По лестнице я буквально скатываюсь.

У меня были все шансы проскочить мимо.

Но я недооценила господина Феликса.

Ловкая подножка аккурат у нижней ступеньки, и я взмахиваю руками в попытке удержать равновесие. Барон хмурится. А господин Феликс галантно не позволяет мне упасть.

Его горячая ладонь задерживается на моей талии, и у меня перехватывает дыхание.

— Осторожнее, синьорина.

За показной доброжелательностью таится угроза, и господин Феликс теперь не отступит, пока не выяснит, что со мной не так. Я явно под подозрением.

Сдать бы ему убийцу, чтобы спровадить побыстрее. Но я понятия не имею, кто и зачем отравил кухарку — я не успела дочитать до тех глав.

И не исключено, что убийца как раз Ася. То есть я. Попала…

— Благодарю, господин, — улыбаюсь я и спешу убраться.

Я могу думать только о зуде между лопаток, пока пересекаю вестибюль. Господин Феликс провожает взглядом каждый мой шаг, и даже выступ стены не сможет защитить меня. Я поворачиваю и не останавливаюсь до тех пор, пока между мной и господином Феликсом не встаёт вторая стена. Согласно роману, видеть он может сквозь только одну преграду. Я выдыхаю, оглядываюсь.

В коридоре я снова одна. Хорошо…Есть возможность привести в порядок взбаламученные мысли.

«Фаворитка герцога», да? Вот же! Слов приличных нет. И неприличных, кстати, тоже. В голове легко и пусто. Мысль на тему возвращения мелькнула и растаяла. А что я, собственно, потеряла? Долгое выздоровление, изуродованную внешность и разрушенную мечту о семье? Близких и друзей у меня нет. В пустой однушке меня не ждёт даже засыхающий кактус.

Единственное, что меня смущает — это сословное устройство общества. Окажись я главной героиней было бы чуть легче, она полноправная аристократка. А я… я дочь горничной. Причём отношение барона ко мне сложное. С одной стороны он не выбросил Асю в приют, нанимал ей нянек, учителей, одевал скромно, но дорого, звал дочерью. С другой стороны, официально он Асю не признал, и сейчас Ася синьорина с девичьей фамилией матери, живёт в доме отца на птичьих правах.

— Юная госпожа?

Я оборачиваюсь.

На меня смотрит большеглазая голубоглазка в платье цвета крепкого кофе. Чепец и белоснежный передник не оставляют сомнений — передо мной служанка. А значит, можно быть не слишком вежливой. Нет, я не собираюсь грубить, ни в коем случае.

— Я просто задумалась, — поясняю я спокойно.

Служанка лишь обозначает намёк на поклон и проходит мимо. В её руках пустой поднос. Я следую за ней на небольшом расстоянии, а дальше, ориентируясь на запах свежей сдобы, отыскиваю кухню. Согласно роману, обычно Ася завтракает со слугами.

Меня же интересует не только пища, хотя и она тоже, лёгкий голод уже ощущается, но прежде всего меня влекут сплетни. Смерть кухарки — и не будут обсуждать? Да в жизни не поверю! Я переступаю порог:

— Доброе утро.

Разговоры моментально стихают.

— Синьорина?

Я замираю. Читать в романе — одно. Столкнуться лично — другое. Ася завтракает на кухне — казалось бы, исчерпывающе. Если не учитывать, что за коротким словом прячется огромное помещение. Куда мне сесть? К кому обратиться? Сомневаюсь, что Ася лично копалась в кастрюлях половником.

Мда, врать мне придётся много. А как иначе? Признание в иномирном происхождении — прямой путь в клинику для душевнобольных.

Я нарочно спотыкаюсь об порожек, вскрикиваю и припадаю на одно колено, мимоходом ущипнув себя до боли. На глаза выступают настоящие слёзы, и я поднимаю голову.

— Нога…, — жалобно выдыхаю я, не в голос, но достаточно громко, чтобы меня расслышали.

— Ох, госпожа!

Кажется, купились.

Ко мне на помощь приходит одна из служанок, помогает встать.

— Как вы, синьорина?

— Спасибо большое, всё в порядке, — отвечаю я, делаю шаг и вопреки своим же словам припадаю на ногу, почти падаю снова.

Так, не переигрывать! Мне совсем не нужно, чтобы «маленькая неприятность» дошла до барона или чтобы мне вызвали врача, который сразу определит, что моя нога в полном порядке.

Служанка придерживает меня за локоть.

— Юная госпожа?

— Мне бы, наверное, сесть, — улыбаюсь я. — Я побеспокою тебя?

Уловка срабатывает. Служанка помогает мне дойти до дальнего конца стола. Видно, что ведёт она меня к конкретному месту. Моему месту! Неужели сработало?

— Большое спасибо, — улыбаюсь я.

— Госпожа, есть омлет на сливках, каша с сухофруктами, творожная запеканка, — перечисляет служанка сегодняшнее меню.

Гибель кухарки на работе кухни не сказалась, ведь есть ещё повар, вторая кухарка. Словом, слуг хватает и далеко не все они были упомянуты в романе.

Я выбираю омлет.

Служанка, естественно, им одним не ограничивается. Омлет — основное блюдо. Дополнением идут зажаренные до золотистой корочки тосты, жирный мясной паштет и сырная нарезка. Чая служанка передо мной не ставит. Как и пахнущих корицей пышных булочек, на аромат которых я пришла. Пить хочется, но спросить я не решаюсь — это будет странно. Возможно, чай мне подадут после того, как я закончу с основным завтраком. Ладно, почему нет? В чём-то даже удобнее.

Расспросы я откладываю. С набитым ртом не говорят — это раз. Возможно, девушки будут сплетничать между собой, а я послушаю — это два. И я с удовольствием принимаюсь за завтрак. Нежные кусочки тают на языке. Я ем неспешно, искренне смакую.

Но ни на секунду не забываю о главной цели — я должна разобраться в ситуации. И я имею в виду не только убийство, прежде всего — своё перерождение и туманное будущее.

Покончив с тостами, я от души хвалю:

— Невероятно вкусно.

— Спасибо, юная госпожа, — служанка забирает тарелки.

Я угадала, чай мне накрывают отдельно.

Я дожидаюсь, когда служанка поставит чайник и с недоумением спрашиваю:

— А почему все такие тихие сегодня?

— Госпожа, разве вы не знаете, что случилось?

Обмен сплетнями предполагает взаимное обогащение сведениями сомнительной достоверности.

— Не-ет, — осторожно отвечаю я и бросаю затравочку. — Правда, когда я спускалась, я увидела очень страшного незнакомца! Молодой мужчина, высокий такой, подтянутый, хорош с собой, но с зелёными глазами. Барон представил его как своего важного гостя. Что же произошло?

Глава 4

— Вы его видели?! Ой…

Служанка смущённо прикрывает рот ладонью.

В чём дело? Не хотят откровенничать при Асе?

По первым главам я не знаю о девушке слишком много. Змея в сиропе — да. Главную героиню ненавидит — да. Не без причины. Ася чувствует себя несправедливо обделённой и мечтает подставить законную наследницу, чтобы получить официальное признание и стать единственной дочерью барона. Погибнет сестра или, опозоренная, будет отправлена в монастырь, Асе не так уж и важно, хотя смерть предпочтительнее — чтобы наверняка, с гарантией.

Однако, насколько я помню, со слугами Ася не конфликтовала. И барону Ася вроде бы о проступках горничных никогда не доносила. Впрочем, если об этом не упоминалось в первых главах, то не стоит думать, будто доносов вообще не было. Мало ли…

Или, может быть, Ася не одобряла сплетни? По тексту, она скрупулёзно соблюдала этикет, чтобы превзойти сестру.

Как бы то ни было, сдаваться я не собираюсь.

Проигнорировав жест, я спокойно отвечаю на вырвавшийся у служанки вопрос. Раз ей любопытно — порадую. Глядишь, втянется в разговор:

— Видела! Он так на меня глазами сверкнул! — для пущего эффекта я пошире открываю свои глаза и растопыриваю пальцы. — Светятся будто свечки! Только не жёлтым, а изумрудной зеленью.

— Когда он на меня посмотрел, я думала на месте умру от страха, — жалуется «моя» служанка.

Есть!

— Важный гость приходил на кухню? — закономерно удивляюсь я, а на деле направляю разговор в нужное мне русло.

Остальные служанки быстро переглядываются:

— Приходил, — отвечает «моя». — Его господин барон пригласил.

— Он ведь не совсем гость. Он, — более разговорчивой оказывается рыженькая с полотенцем в руках, она наклоняется ко мне поближе и шепчет, — из дознавателей.

Пока ничего нового, увы.

— Даже так? Но…

— Сегодня на рассвете Кару нашли мёртвой.

— Она у лестницы лежала. Ужасно… На спине, руки раскинуты, и в потолок таращится.

— Кара? — повторяю я.

Набор букв внезапно обрёл имя. Посмертно… По спине пробегает холодок, а эмоциональная анестезия даёт сбой. Я в полной мере осознаю, что книжный вымысел стал моей живой реальностью, в которой умирают точно также, как и в родном мире. Я не знала Кару, до сих пор я даже не знала её имени, но мне искренне становится больно.

— Мы дружили, — всхлипывает «моя» служанка.

Я заставляю себя подавить подступающую истерику, благо заглушённые перерождением эмоции ещё не всколыхнулись в полной мере.

— Кару убили?

— Убили, синьорина. Нет сомнений — убили.

— Кто-то свой убил, — добавляет вторая служанка.

Почти все девочки успели собраться у стола.

— Сначала городскую стражу вызвали, как положено. Уж не знаю, о чём господин барон с офицером говорил, но стражи постановили, что Кара оступилась, с лестницы упала и виском о ступеньку стукнулась, только неправда это. Потому что, знаете, что коронер сказал? Он сказал «яд».

— Тиши ты, — шикнули на словоохотливую рыжулю.

Она и бровью не повела:

— Что «тише»? Стража постановила, что это несчастный случай, но господин барон пригласил дознавателя. Даже дурак поймёт, что тут дело нечисто.

— Тише!

— А ещё…, — рыжуля мне на радость вошла во вкус.

— А ещё господин барон приказал помалкивать и обещал укоротить особо болтливые языки, — раздаётся от двери новый голос.

Окружающие меня девочки дружно вздрагивают и вспархивают испуганной стайкой, разлетаются по кухне. Некоторые ещё и головы в плечи втягивают, всем своим видом излучая вину и сожаления. В кухне воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая лишь суетливым стуком ножа по разделочной доске и бульканьем воды в тазу посудомойки.

Я остаюсь за столом с чаем и сдобными плюшками.

У двери стоит… Тоже служанка, конечно, но положение её я не берусь определить сходу. Передник и чепец самые обычные, а вот платье у девушки не кофейного, а песчаного цвета, на несколько тонов светлее платьев остальных служанок. Презрительно фыркнув на напуганных отповедью девочек, она подходит к столу и садится неподалёку от меня.

— Чай для леди Эшли-Саманты.

Спасибо за подсказку, будем знакомы, личная горничная главной героини. В романе ты не казалась мне такой высокомерной. Или дело в отношении к Асе? Впрочем, уже не важно — раскрутить девочек на откровения повторно мне вряд ли удастся, а жаль, хотелось бы мне узнать больше подробностей.

Пока из нового только подробности гибели Кары. В главах, которые я успела прочитать, говорилось об ударе по голове, яд не упоминался. Точнее, упоминался, но в отношении дознавателя. Сегодня вечером господина Феликса попытаются отравить.

Надо выяснить, а до кухарки никто не умирал? Просто, как по мне, кухня и яд тесно связаны. Возможно, Кару убрали как исполнительницу или свидетельницу. Любопытно…

Допив чай, я поднимаюсь:

— Большое спасибо.

— Синьорина, как ваша нога?

— Уже намного лучше, спасибо.

Горничная сестры тихо фыркает.

Я игнорирую, прохожу мимо.

Куда теперь? Мне бы посидеть в тишине, осмыслить перемены. Наведённое спокойствие, теперь я отчётливо чувствую, что оно наведённое, трещит по швам. Невозмутимость, с которой я нырнула в гущу событий тоже куда-то испарилась. Разбираться в гибели служанки — это действительно то, что мне сейчас нужнее всего?

Я задумываюсь… Как ни странно, но да. Во-первых, теперь это моя жизнь. Во-вторых, господин Феликс, при всей моей к нему симпатии, для меня опасен, так что про восхищение пора забыть. Ау, голова, перерождение перерождением, но начинай работать! Мне срочно нужно… в библиотеку, знать бы где она. Увы, плана особняка к «Фаворитке герцога» не прилагалось, а если бы и затесался план в иллюстрациях, я бы только у виска пальцем покрутила. Придётся искать. Первый этаж… Я перебираю в уме, всё, что удаётся вспомнить о планировке. А! Есть идея. В романе упоминалось, что с библиотекой граничит Зелёная гостиная, которая совершенно точно расположена на втором этаже, в противоположной стороне от жилого крыла. То есть мне придётся прошмыгнуть мимо кабинета барона… Хм.

Представляю: крадусь я вся из себя красивая, за портьеру прячусь, чтобы не попасться, а господин Феликс прямо сквозь стену за моим шпионажем наблюдает. Вот умора. Если идти, то гордо и открыто. Но ауру мою господин Феликс всё равно заметит. Тьфу!

Пойти в обход? Я другой дороги не знаю.

Оставив сомнения, поднимаюсь, пересекаю холл и поворачиваю в коридор, ведущий мимо кабинета барона. Ошибка не исключена, но думаю, я всё же угадала. Сердце проваливается куда-то в пятки, но я иду, держась, как ни в чём ни бывало. В конце концов, совсем не обязательно, что господин Феликс таращится сквозь стену прямо сейчас.

Понятия не имею, за какой дверью кабинет. Я радуюсь, что ковровая дорожка глушит шаги. Я отчётливо понимаю, что беседа с дознавателем неизбежна, но… Пусть она состоится позже.

Никто не выходит, не окликает, и мне удаётся миновать коридор, а дальше мне и вовсе улыбается удача. Одна из горничных пучком перьев на длинной тросточке смахивает с ваз пыль, двери в комнату распахнуты. Одного взгляда на интерьер хватает, чтобы узнать Зелёную гостиную. Библиотека должна быть через стенку. И таки да, «Фаворитка герцога» меня не обманула, библиотека именно там, где обещает текст.

Я вхожу, прикрываю за собой дверь.

Книги мне пока не нужны, хотя выяснить, умею ли я читать, не помешает. Прежде всего мне нужны писчие принадлежности, бумага и тишина. Знание сюжета — вот моё преимущество, моё сокровище. Надеяться только на память глупо, я не хочу упустить ни малейшей детали и предпочитаю довериться бумаге. Если писать кириллицей, получится тот ещё шифр, в сохранности тайны можно быть уверенной.

Присев за стол, пододвигаю к себе чистый белый лист.

Как жаль, что я не успела дочитать. Я даже половины не одолела. В моём арсенале примерно треть глав и эпилог. Немало, но и не так уж и много, если учесть, что роман не об Асе, а о главной героине, леди Эшли-Саманте.

Итак, Ася сорвала сестре тайное свидание с герцогом — это факт. Я провожу под записью длинную горизонтальную черту, отделяющую прошлое от будущего. Следующее ключевое событие — отчаявшись справиться самостоятельно, Ася оплачивает покушение. На её беду бандиты её не «кидают», а отрабатывают заказ. Главную героиню спасает господин Феликс, он же находит неопровержимые доказательства вины Аси. Разгневанный барон предлагает дочери выбор: суд и каторга или вечное заключение в монастыре. Перспектива не вдохновляет.

Я чешу кончик носа. С одной стороны очевидно — не делай гадостей, и события развернутся иначе. С другой стороны — а всё ли так просто? Вот например… По словам служанок, коронер упомянул яд, однако, согласно первым главам, причиной смерти Кары стал удар по голове. Расхождение… Ан, нет, не расхождение. Удар в тексте упоминался исключительно в словах и мыслях персонажей. Получается, с покушением может возникнуть похожая ситуация. Нельзя исключать, что бандитов наймёт кто-то другой, а Асю, то есть теперь уже меня, банально подставят. Вывод напрашивается сам собой: просто не вредить мало, нужно позаботиться об алиби.

Эх, мне бы полный текст «Фаворитки герцога». Мне бы мой мобильник…

А?!

В ладони появляется знакомая тяжесть. Я рефлекторно сжимаю пальцы.

Мобильник, без сомнения мой: на корпусе косая трещинка и небольшой скол. Экран дружелюбно загорается.

Глава 5

«Перерождение завершено успешно».

Надпись растянулась во всю ширь экрана, и чтобы от неё избавиться, я нажимаю «галочку», иных вариантов просто не предусмотрено. Вирус поганый.

Мобильник проглатывает моё согласие, и надпись меняется:

«Душа, вам доступен приветственный бонус, один из списка на ваш выбор».

— Ты издеваешься? — устало спрашиваю я.

Похоже, что да, ведь молчание знак согласия.

Я не спешу, рассматриваю правый верхний угол экрана. Там, где раньше отображался уровень сигнала сети, пустота, символ исчез полностью. Вместо дуг вайфая непонятная спиралька. Время и дата сошли с ума, показывают что-то отличное от григорианского календаря. Радует уровень заряда — полный.

Открыть список? Нет, отложить. Система принимает моё решение, и надпись сворачивается в таймер. Ага, у меня есть больше часа, чтобы выбрать бонус. Ну-ну.

Интерфейс у Системы, как у ничем не примечательного приложения. Я быстро перещёлкиваю вкладки в поисках команды отмены перерождения. Знакомый мир и изуродованное шрамами лицо или приятная внешность в мире книги? Моё здравомыслие за первый вариант.

Никакой отмены я, естественно, не нахожу. Наивно жму «выход». Вряд ли столь простой ход вернёт меня в больницу, и действительно — приложение всего лишь послушно закрывается и остаётся на экране ехидной иконкой.

На пробу я пытаюсь позвонить по первому попавшемуся номеру, но даже экстренный вызов не проходит. Без особых ожиданий открываю «Оперу».

И тут меня поджидает самый настоящий сюрприз — страницы грузятся! Я могу написать сообщение?! Ага… Две минуты, и я убеждаюсь, что нет, не могу. Ни почта, ни мессенджеры меня не пускают. Логин и пароль принимают, а дальше занимают глухую оборону под лозунгом «авторизация невозможна».

Ладно, сдаюсь, пусть будет новый мир. Толку биться головой о стену?

Мне…

Проклятье, о чём я думаю? Мне нужен текст! Литнет открывается без проблем, я в два клика нахожу «Фаворитку герцога». Жаль, что читать без регистрации не слишком удобно, но это такие мелочи на фоне того, что я узнаю сюжет полностью. Я… Пора обзавестись карманной губозакатывательной машинкой. Вместо текста бессмысленный набор букв и цифр, как будто кодировка полетела, причём в других книгах ничего подобного и в помине нет, только в «Фаворитке герцога».

Я откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.

Тяжесть из ладони тотчас исчезает.

Дёрнувшись, открываю глаза — мобильник испарился.

И что это значит? Что я даже бонус упустила? Ничего полезного извлечь не успела…

Расстроиться я не успеваю.

— Синьорина, вы позволите?

Не дожидаясь согласия в кресло напротив опускается господин Феликс. Его зелёные глаза вспыхивают ярче.

Он расслабленно откидывается на спинку, почти копируя мою позу. Я же невольно напрягаюсь. Нашёл-таки. Неудивительно для того, кто засекает ауры.

Я склоняю голову к плечу и уговариваю себя не нервничать раньше времени. Господин Феликс профессионал, он обязательно почувствует, что я что-то скрываю, а мне этого совершенно не нужно, так что спокойнее…

— Как бы я могла вам запретить, господин Феликс? — отвечаю я вопросом на вопрос с нотками лёгкой насмешки.

Он прищуривается.

Интересно, что он может видеть в моей ауре?

— Вы знаете, что рано утром кухарку нашли у подножия лестницы мёртвой?

— Слышала от слуг.

— Вы так спокойно об этом говорите?

Хм…

Я пожимаю плечами:

— Мне очень жаль Кару, однако… смерть всегда где-то рядом.

Вот вы, господин Феликс, согласно сюжету до эпилога не доживёте, и ваша смерть трогает меня гораздо больше, потому что вы в этой истории мой любимый персонаж. Но вслух я вам, простите, не признаюсь, с ума я ещё не сошла.

— Синьорина?

— Печально всё это.

— Согласен. Что вы можете рассказать мне о Каре?

Ничего. Система подкинула мне знание языка, письменности, но воспоминаний настоящей Аси не дала, приходится довольствоваться крохами, почерпнутыми из «Фаворитки герцога».

— Кухарка. Одна из… Честно говоря, больше и сказать нечего. Обычная, ничем не примечательная, такая же как остальные служанки. Имела доступ к блюдам, подаваемым на господский стол, но это вы и без меня знаете.

— Скупо, синьорина. Кто, по-вашему, мог убить Кару?

— Не представляю.

Знаю, что ответ плохой, но иного у меня нет.

Господин Феликс отстукивает на подлокотнике неспешный ритм, улыбается:

— Синьорина, вы упрямо не хотите поделиться своими мыслями, и это огорчает.

— Мыслями? Сколько угодно. Кара побочная жертва.

Мои слова явно произвели впечатление. Господина Феликса выдаёт вспышка зелени. Сияние его глаз почти ослепляет, изумрудный свет на несколько секунд становится единственным, что я вижу. Я зажмуриваюсь, несколько раз моргаю. Зрение медленно возвращается в норму.

Господин Феликс сидит, подавшись вперёд, и внимательно за мной наблюдает.

Мы встречаемся взглядами.

— Вы не боитесь, — констатирует господин Феликс.

— Звучит будто обвинение, — усмехаюсь я.

Господин Феликс откидывается обратно на спинку кресла и лениво, с намёком на упрёк, тянет:

— Синьорина…

— Неискренняя улыбка вам совершенно не идёт, господин Феликс, — перебиваю я. — Но мы говорили о Каре, да? Мыслей у меня много. Отец не доверился офицерам стражи, не обратился к частному следователю. Он пригласил вас, господин Феликс. Значит, отец уверен, что за смертью Кары таится нечто опасное для семьи. Он бы не стал беспокоить вас из-за банальной ссоры слуг, обернувшейся трагедией.

Господин Феликс медленно кивает, сцепляет пальцы в замок.

— Синьорина?

— Я слышала, что коронер упоминал яд. Возможно, Кара свидетель или соучастник некого преступления. Кто мог её убить? Кто угодно. Отравить, потом ударить, имитируя несчастный случай. Полагаю, кто-то не слишком опытный в подобных делах, потому что результат усилий не впечатляет. Или напротив, убийца хотел, чтобы о нём думали, как о неопытном.

— Что-то ещё?

— Яд и кухня тесно связаны, если иметь в виду, что яд собирались добавить в пищу.

— Ваше положение в доме, синьорина…

— Полагаю, вернее всего сказать, что я «запасная» дочь. Отец дал мне образование леди, но не дал статуса.

— Вас это задевает.

— Отчасти…

Асю задевало, меня — нет.

Я смотрю прямо, говорю правду и вновь усмехаюсь. Пусть господин Феликс считает, что у меня характер своеобразный. Конечно, легко его вокруг пальца не обвести, но временно… Может, зря я боялась встречи?

Главное, совсем сахарной лужицей не растечься. Потому что я была готова в книжного господина Феликса влюбиться, а уж вживую…

— Когда вы в последний раз видели Кару? Вы не замечали в последние дни ничего необычного? С кем Кара дружила? Вам не показалось, что у неё недавно появились деньги? — вопросы сыпятся один за другим. Обычные вопросы, каких и ожидаешь от дознавателя.

Я отвечаю, хотя чаще моё ответ сводится к «не знаю» и «не замечала». Господин Феликс щурится. Но я знаю, что ему показывает моя аура — я не лгу.

— Наблюдательность, цепкий ум и полная неосведомлённость. Странное сочетание, не находите, синьорина?

— Вряд ли самое странное из тех, с какими вам доводилось сталкиваться. Последнее время я не слишком интересуюсь делами в доме.

— Вот как? Почему?

— Меня начало беспокоить собственное будущее, а настоящее… Мне не на что жаловаться, я хорошо живу, однако моё положение мне не слишком приятно. Жаль, что я не смогла быть вам полезной.

— Спешите завершить разговор?

— Отнюдь. Вы приятный собеседник, господин Феликс.

— Вы не лжёте.

Я усмехаюсь.

Между нами повисает тишина, но меня она ни капли не напрягает. Это уютная тишина. И я, не скрываясь, любуюсь сиянием его глаз, лёгкой волной русых волос, правильными чертами лица, чётко очерченными губами, открытой шеей. Взгляд сползает ниже.

— Вы очень необычная девушка, синьорина.

Господин Феликс поднимается.

— Это комплимент или признание?

Он не отвечает, отворачивается и, не оглядываясь, уходит, потому что как девушка, я ему не нужна. Да и неуместно проявлять подобный интерес к дочери барона, пусть и незаконнорожденный, непризнанной.

Дверь захлопывается, и с минуту я неподвижно на неё таращусь. Перед внутренним взглядом его прямая спина.

Глупо, но… может, мне и не нужно в прежнюю жизнь? Да, действительно глупо.

Я спохватываюсь. Время же! Поймав мою мысль, мобильник возвращается в руку. Я нажимаю на иконку «Системы 2.01», и выскочивший таймер успокаивающе подмигивает — на выбор приветственного бонуса у меня остаётся ещё целых десять минут.

Надо же, мне показалось, что мы с господином Феликсом говорили дольше…

Я нажимаю на список. Таймер тотчас уменьшается в размере, уползает вверх, и на экране раскрывается перечень из четырёх вариантов.

Глава 6

Первым номером идёт клатч.

На фото сумочка выглядит вытянутым конвертом из блестящей графитово-серой чешуи. Простенькая. И скромные размеры не впечатляют. Однако, её главное достоинство не внешний вид, а внутренний карман расширенного магией пространства, увеличивающий вместительность в три раза.

— Пфф! — пролистываю я.

На что ноль ни умножай, нулём и останется. Тут и в триста раз увеличить маловато будет.

Хотя, конечно, вещь не бесполезная. На каком-нибудь великосветском балу. Только где я и где бал? Асе подобных развлечений сюжетом не предусмотрено.

Читаю дальше.

Под вторым номером идёт крошечный флакончик духов. Тоже волшебных. Описание обещает, что аромат на полчаса до небес поднимет мою притягательность для мужчин. Этакая безотказная помесь феромонов и приворотного зелья. «Примечание: нейтрализуется искренней любовью».

Хм, духи поинтереснее будут. Я не могу представить, где они пригодятся мне по прямому назначению, не соблазнять же господина Феликса в самом деле. Но вот как детектор чувств… Хотя почему бы и не соблазнить? Дикая ,тёмная, далёкая от морали мысль, выползшая из самых глубин подсознания, пугает. Но и будоражит. Я облизываю разом пересохшие губы. Время тикает, надо принять взвешенное решение, а в голову лезут картинки фривольного содержания. Аж жарко становится.

Так, что там дальше?

Третьим в списке идёт путеводитель по Эспарту, королевству, ставшему местом действия «Фаворитки герцога». Путеводитель может оказаться как полезным, так и бесполезным, а выбор надо сделать за оставшиеся полторы минуты.

Последний пункт перечня — чёрный ящик. В смысле — лотерея. Выпасть может любой предмет, предлагаемый Системой к покупке. Да, я когда вкладки перещёлкивала, мелькнул каталог волшебных штук и штуковин.

А ведь это идея!

Нет, не в лотерею сыграть. После того, как Система пожадничала для меня роль главной героини и превратила в обречённую на монастырь Асю, я её щедрости категорически не доверяю. Выдаст какую-нибудь чепуху похуже клатча, его хоть продать можно. За дорого. Артефакт-то уникальный.

Я перешла во вкладку каталога. Сравню-ка я цены.

Клатч мне ни к чему, а вот духи… По слишком общему запросу открывается больше тысячи вариантов. Ругнувшись, я трачу драгоценные секунды, чтобы уточнить запрос, список сокращается до сотен. Духи, отдалённо похожие на бонусные, стоят двенадцать карат. Это что за валюта такая? Явно, не из «Фаворитки герцога». Системная?

Я пробиваю путеводитель по Эспарту.

«Душа, некорректное условие поиска. Требуется детализация: Эспарт является географическим названием мира вашего текущего перерождения?»

Время!

— Да! — выдыхаю я вслух, нажимаю.

00:23

00:22

Поиск срабатывает, каталог может предложить всего семь путеводителей, и цены начинаются от шестисот сорока карат.

Я возвращаюсь к списку бонусов.

00:14

Кликаю.

«Душа, поздравляем! Вы сделали прекрасный выбор».

Успела…

Надеюсь, я не ошиблась.

Погоня за халявой не мой стиль, но сейчас немного иной случай. Логика подсказывает, что если есть некие караты, то есть и способ их заработать, а накопить двенадцать карат явно легче, чем шестьсот, так что пусть у меня будет путеводитель. К тому же для меня сейчас даже крохи сведений о новом мире ценнее каких-то там духов.

Что дальше?

Я барабаню пальцами по подлокотнику и ловлю себя на том, что точь-в-точь повторяю жест господина Феликса. Эмоциональная анестезия, благодаря которой я спокойно восприняла перерождение, сходит на нет. Я чувствую себя весенней рекой, вырвавшейся из зимних оков ледяного плена, и со всей ясностью осознаю, что думаю не о том. Какие, к чёрту, бонусы? Какие сюжетные перипетии? Какой монастырь? Мобильник — вот ключ к происходящему! Ночью в больнице я согласилась на что-то очень нехорошее. Экран насмешливо светится.

Не выдержав, отбрасываю мобильник. Если он разобьётся, я вернусь домой? Чёрт, что я наделала?! Я вскакиваю.

В полёте мобильник исчезает.

И возникает вновь в моей руке целым и невредимым.

Я устало падаю обратно в кресло.

— Проклятье…

Мобильник отвечает вибрацией.

Я от неожиданности вздрагиваю. Не ожидая ничего хорошего, опускаю взгляд на экран.

«Звонок оператора Системы»

А?!

Это ещё что? Какой, однако, интересный эффект у броска. Нервно сглотнув, я дрожащими пальцами принимаю вызов.

— Да?

— Душа, доброго времени суток! Вас приветствует оператор Системы, — из мобильника раздаётся бархатистый баритон.

Голос мягкий, очень подходящий профессиональному вешателю лапши на уши. Слишком тягучий, слишком располагающий к невидимому собеседнику. Ещё и с приятными хриплыми нотками. Словом, голос, который хочется слушать вечность.

Я невольно кошусь на дверь. Библиотека для тайных бесед место не самое надёжное. Коридор у обитателей дома не пользуется популярностью, но горничные время от времени шмыгают мимо, да и барон может войти в любой момент, как и леди Эшли-Саманта. Вдруг их по закону подлости потянет на книги именно сейчас?

— Здравствуйте, — отвечаю я.

— Душа, зафиксирована попытка уничтожить носитель.

Почему я чувствую себя заложницей?

— Рекомендуете больше так не делать? — криво улыбаюсь я.

— Что вы! Бросайте, топите в кислоте, бейте молотом. Носитель будет восстанавливаться в ваших руках по первому зову.

Так вот что это было, когда мобильник исчез, а потом появился, стоило о нём снова подумать.

— Господин оператор, перерождение можно отменить?

— Хм… Нет. Душа, с вашего позволения я дам более полное пояснение. Перерождение нельзя отменить, так как оно уже совершилось, но можно вернуть вас в вашу прежнюю жизнь, для этого нет никаких препятствий.

Неужели?

— Почему мне слышится «но» в ваших словах?

— Душа, вы согласились на перерождения. Пользуясь юридической формулой из вашей прежней жизни, вы сделали это, «находясь в трезвом уме и твёрдой памяти». Более того, вы не обременены ни долгами, ни обязательствами, у вас нет близких, ваше исчезновение никому не причинит боли. И, наконец, ответьте откровенно: вы действительно хотите вернуться, Душа? Я подозреваю, что вы руководствуетесь холодным расчётом и идёте против желаний своего сердца.

Хм, в яблочко попал, чёртов лапшевешатель. Сердце требует сделать всё, чтобы господин Феликс остался жив, особенно теперь, когда он предстал передо мной не набором букв, а живым человеком.

— То есть в возвращении мне отказано? — устало уточняю я.

— Душа, я всего лишь оператор. Я готов принять от вас жалобу, но предупреждаю, что рассматривать её будут специалисты Системы, и маловероятно, что вашу жалобу удовлетворят, по крайней мере я не вижу никаких зацепок, которые повернут дело в вашу пользу. Желаете подать?

— Нет.

Понятно, что меня не отпустят так просто.

— Душа, получить возможность вернуться можно иным, более прямым путём. Вы ведь уже открывали наш каталог. Помимо товаров, в нём представлены услуги. Вы можете приобрести как выбор следующего перерождения, так и полный выход из Системы.

— Купить? — переспрашиваю я.

— Абсолютно верно, Душа.

Что же, кое-что проясняется.

— Надеюсь, консультация оказалась полезной, — бархатный баритон вливается в уши сиропом, а мне чудится за сладостью едкая насмешка.

— Подождите!

— Душа, я могу помочь вам в чём-то ещё? Я буду рад…, — оператор переходит на совсем уж интимный шёпот, далёкий от делового стиля общения.

— Да, — твёрдо произношу я. — Объясните, что такое Система. Зачем кому-то нанимать операторов, юристов, переправлять души из мира в мир? Столько трат, усилий — ради чего?

Оператор кашлянул.

И замолчал.

Не понравился мой вопрос? Я опускаю руку, смотрю на экран. Вызов не сброшен, оператор на линии.

— Я спросила что-то экстраординарное? — насмешливо хмыкаю я и прижимаю мобильник обратно к уху.

— Душа, я потрясён, как быстро вы уловили суть. Я сейчас говорю это не как оператор.

— А как кто?

— Пусть будет, как мужчина, на которого вы произвели самое приятное впечатление.

Попытка спрыгнуть с темы засчитана.

— Вот только, пожалуйста, вместо конкретного ответа не впаривайте мне третьесортные комплименты. Не ответите — не надо. Вряд ли я могу вас заставить. Но и ездить мне по ушам тоже не надо.

— Вы неподражаемы, Душа, — оператор рассмеялся низким грудным смехом, тёплой волной прокатившемуся по моему телу. — Извольте. Прибыль — вот ответ на ваш вопрос. Наверное, проще всего объяснить, используя аналогию. Представьте, что человек, ведущий малоподвижный образ жизни отправляется в тренажёрный зал и начинает заниматься. Очень скоро его тело изменится, окрепнет, нарастит мышцы. Вы пришли из мира, не знающего магии, ваша душа слаба. Занимаясь, вы нарастите, если так можно выразиться, «ментальные мышцы».

— И?

— Часть энергии, которую вы накопите, вы сможете обменять на товары и услуги нашего каталога.

Теперь понятно, зачем Системе понадобилось дарить мне приветственный бонус — всего лишь, чтобы привлечь моё внимание к каталогу и раздразнить аппетит. Очень уж товары соблазнительные. Как устоять и не купить чемодан, в который можно упаковать целый фургон всевозможного добра, при условии, что магия будет не только раздвигать пространство, но и снижать вес?

— А если я не стану ничего покупать?

— Ваше право, Душа. Прожить текущую жизнь и не совершить ни одной покупки — ваше безоговорочное право.

— И в чём подвох?

— Подвоха нет. Вы проживёте в этом мире полноценную жизнь и отправитесь на следующее перерождение.

Господин оператор, с честным видом втираете, что подвоха нет?

— Надо полагать, стартовые условия следующей жизни будут гораздо суровее нынешних? Никто не заставит меня тратить караты впрямую, но всегда можно действовать косвенно, через жизненные обстоятельства.

— Я восхищаюсь вашей незаурядной хваткой, Душа. Надеюсь, консультация оказалась полезной. Спасибо, что выбрали Систему. Желаю вам приятных перерождений.

Мелодично звякает невидимый колокольчик.

Экран показывает, что беседа окончена.

Ругнувшись, я швыряю мобильник в стену и смотрю, как он, не долетев десяток сантиметров, исчезает. Повторно оператор, само собой , не перезванивает.

Глава 7

Из библиотеки я выхожу далеко за полдень, мобильник показывает без пяти четыре вечера. После установки путеводителя время стало двойным: по Системе и по Эспарту, так что я ещё раз убедилась, что бонус выбрала лучший из предложенных.

Выхожу я с пустыми руками. Листок, на котором я успела записать ключевые события, прячется у меня в декольте, и я собираюсь листик сжечь при первой же возможности. Я не боюсь, что записи кто-то прочитает, они сделаны кириллицей, и я сомневаюсь, что найдётся гений, способный расшифровать иномирный язык, опираясь на пяток кривых предложений, однако я всерьёз опасаюсь неприятных вопросов, которые господин Феликс обязательно задаст, если наткнётся на головоломный шифр, не поддающийся разгадке — так что сжечь, обязательно сжечь.

Воспоминания я доверила мобильнику, набила в заметках. Если от «носителя», как выразился оператор, пока не избавиться, пускай хоть пользу приносит.

Итог моих долгих размышлений неутешительный.

У меня аж три проблемы, и все три глобальные.

Билет на выход из Системы, пленницей которой я оказалась стоит, я посмотрела цену, баснословно — двести миллионов карат. Нет, дело не в том, что я хочу обратно в больницу, в искалеченное кипятком тело. Мне категорически не нравится отведённая мне роль. Роль дойной коровы.

Моё будущее в мире «Фаворитки герцога» тоже сомнительно. Мало того, что оно само по себе сомнительное, ведь я знать не знаю, для чего меня оставил барон, уж точно не из отцовских чувств, так ещё и по сюжету мне грозит вечное заточение в монастыре. То, что я не собираюсь оплачивать покушение на главную героиню, ничего не значит. У неё без меня врагов хватает. Бандитов может нанять кто угодно, а меня подставить.

И, наконец, что сейчас меня тревожит больше всего — сюжет обещает смерть господину Феликсу. Эгоистично пройти мимо? Не могу. Но и как помочь не представляю, потому что я не дочитала до глав, где рассказывается про его гибель. О его смерти я знаю только потому, что пролистала эпилог. Сказать: «Будьте осторожнее»? Он всегда осторожен. Безусловно, я предупрежу об угрозе. Не лично, чтобы избежать неприятностей, а отправлю анонимку. Что ещё? Скорее всего, одну покупку в Системе я сделаю…

— Добрый вечер, — вежливо киваю я служанкам.

Увлёкшись, я пропустила обед. Желудок требует наверстать, и я пришла на кухню.

— Юная госпожа?

— Найдётся что-нибудь перекусить? — улыбаюсь я и усаживаюсь за стол на прежнее место.

— Синьорина, вы изменяете своим привычкам?

Я бросаю взгляд на бойкую служанку и замечаю в её взгляде отнюдь не удивление. Злорадство?

Измена привычкам в день убийства вызывает подозрения, не так ли? А умело запущенная сплетня в считанные часы превращается в уверенность, что это я при толпе свидетелей забила Кару сковородкой.

— И? Ты не заметила, что сегодня все изменили своим привычкам?

Рыжуля ставит передо мной тарелку с супом:

— Синьорина, простите, но господа уже от обедали.

В бульоне плавают крупные четвертинки картофеля, красные котелки моркови, прозрачные луковые чешуйки, половинки яиц. По одному виду понятно, что порция мне досталась из котла для слуг. А намёк рыженькой мою догадку подтверждает.

— Всё в порядке, спасибо. Чаю, пожалуйста.

Суп оказывается довольно пресным, но вполне сытным, съедаю я с удовольствием.

Пока ем, не забываю исподтишка наблюдать за слугами. На кухню я пришла не только ради еды. Совсем скоро, за ужином, господину Феликсу подадут яд.

— Позови-ка ко мне её, — шёпотом распоряжаюсь я, кивком указав рыжуле на бойкую.

И обращаюсь в слух.

— Мади, тебя синьорина просит, подойди.

Расчёт оправдался. Будем знакомы, девочка-проблема.

Пользуясь тем, что бок прикрывает стена, я опускаю руку под стол. Одной мысли хватает, и в ладони появляется мобильник. Я наскоро дополняю заметки именем подозрительной служанки, сохраняю, и мобильник послушно исчезает.

— Синьорина, вы хотели меня видеть?

— Да, Мади.

Служанка вопросительно смотрит, но я как ни в чём ни бывало продолжаю пить чай.

Минута, вторая.

— Юная госпожа?

— М? О, я увидела всё, что меня интересовало. Можешь идти, Мади.

Если она причастна, начнёт нервничать.

Хотела бы я знать, яд подсыпят на кухне или уже в столовой?

Я допиваю чай, отставляю чашку.

— Спасибо, — нейтрально благодарю я, ни к кому не обращаясь.

Я поднимаюсь, выхожу из кухни, плотно закрываю за собой дверь. Очень надеюсь, что мне удалось остудить Мади, и она поостережётся выставлять меня убийцей. Впрочем, даже такие сплетни можно обернуть себе на пользу.

Скажи мне кто утром, что я добровольно пойду разыскивать господина Феликса, не поверила бы.

В доме я ориентируюсь плохо, поэтому выхожу в вестибюль и поднимаюсь по парадной лестнице. Я приблизительно представляю, где господские жилые покои, где гостевые. Моя спальня в коридоре для слуг, причём слуг среднего звена. Той же экономке явно полагается больше удобств. Хотя… а есть ли в доме экономка? В романе об этом не было ни слова.

Уверена, что барон выделил господину Феликсу рабочий кабинет неподалёку от своего, стало быть, мне достаточно встать на втором этаже в холле у окна, и рано или поздно господин Феликс меня заметит, с его-то способностью смотреть сквозь стены. А если господин Феликс осматривает дом, то опять же я попадусь ему на глаза, когда он будет возвращаться либо в кабинет, либо в гостевые покои.

Ожидание надолго не затягивается. Но результаты оказываются совсем не теми, на которые я рассчитывала.

В холл со стороны жилых покоев выходит личная горничная главной героини. Мы уже сталкивались утром, не самое приятное впечатление. Я притворяюсь, что занята видом из окна, но на самом деле слежу за горничной краем глаза. Ничего необычного, что она появилась в холл, мало ли какое у неё поручение. Но и без внимания её оставлять не стоит.

Предательство, приправленное перерождением, повлияло на меня не лучшим образом — подозрительной становлюсь.

Горничная замечает меня, останавливается. Я её игнорирую, но не она меня.

Она застывает, а затем круто меняет направление, подходит почти вплотную, и мне приходится обернуться. С одной стороны, в доме я юная госпожа, а она всего лишь служанка. С другой стороны, она личная горничная наследницы, а я формально никто, приживалка, которую, случись что с бароном, тотчас выкинут из дома.

Горничная главной героини приветствует меня лёгким поклоном:

— Синьорина, леди Эшли-Саманта приглашает вас.

Хм? Сюрприз, однако. В день убийства Кары главная героиня не сталкивалась с Асей, и уж точно не звала к себе. Встреча не состоится или сюжет отклонился от текста?

В романе Ася не торчала у окна. Горничная что-то заподозрила и решила мне помешать?

Отказаться я не могу, не в том я положении.

— Вот как? Зачем же сестра меня приглашает?

— Разве сёстрам для встречи нужен особый повод? — деланно удивляется горничная.

Я растягиваю губы в улыбке:

— Действительно.

Я ещё надеюсь, что появится господин Феликс и спасёт меня от нежелательной встречи, я нарочно не тороплюсь, иду медленно, однако, как ни стараюсь оттянуть момент, мы сворачиваем к жилым покоям. Горничная главной героини косится на меня, но не торопит. И взгляды на мой подол бросает. Точно! Милая, спасибо за напоминание, благодаря тебе я вновь сыграю «картой хромоты».

Горничная открывает дверь в будуар главной героини. По идее, горничная должна доложить о моём приходе, но я притворяюсь, что у меня снова подвернулась нога, взмахиваю руками и восстанавливаю равновесие уже на пороге. Горничная оттеснена в сторону, причём не за спину, а именно в бок, чтобы главная героиня не смогла её увидеть.

О, это было легче, чем я думала.

Я охватываю взглядом будуар. Мда…

Позолота на светлом бежевом с редкими мазками белизны, в своём жемчужно-сером платье я вписываюсь в интерьер неприметной деталью. Изобилие мебели создаёт ощущение тесноты, в будуаре не хватает воздуха и приторно пахнет розами. Коллекция фарфоровых кукол занимает целую стену. Неприкрытая роскошь особенно вычурно смотрится на контрасте с бедностью Асиной спальни. Надо быть святой, чтобы в таких условиях не возненавидеть. Или очень умной.

Пожалуй, я начиню лучше понимать Асю. Ежедневно, ежеминутно она утыкалась в нарочито подчёркнутую разницу между собой и законной наследницей. Вряд ли маленькая девочка способная понять, почему сестре дарят очередную игрушку, а её отсылают прочь с пустыми руками. Только вот сегодняшняя Ася далеко не ребёнок. Девушка, отметившая своё совершеннолетие, она обязана думать головой и отвечать за свои поступки.

В кричащей роскоши среди обилия кресел, разноместных столиков и напольных ваз, я не сразу нахожу главную героиню. Я бы, наверное, и не нашла, но она сама поднимается и выдаёт себя движением:

— Ася? Зачем ты пришла?

А она красотка… Огненно-рыжая, сочная, с фарфоровым лицом, как у тех кукол на стене, и нежным голосом певуньи.

Не удивительно, что она привлекла герцога.

— Я пришла? О, должно быть, это недоразумение. Твоя горничная сказала, что ты пригласила меня, но отказалась пояснять причины.

Я отодвигаюсь, и горничной приходится выйти. Если она рассчитывала объясниться, то я не оставляю и шанса, опережаю:

— Эшли, ни вини её, уверена, она не обманывала нарочно, а ошиблась. Ни в коем случае, больше не отвлекаю.

Мне надо найти господина Феликса до ужина, до того, как ему подадут яд…

Продолжать ждать у окна вряд ли хорошая идея. А что тогда?

— Ася, — летит в спину.

Я с запозданием реагирую на оклик, не привыкла я ещё к звучанию своего нового имени.

— Да?

Леди Эшли-Саманта тепло улыбается. Я знаю, что её улыбка — ложь, но не могу рассмотреть ни грамма фальши. Артистизм? Скорее воспитание аристократки.

— Сестрёнка, мы в последнее время так мало общаемся. Мне тебя не хватает. Пожалуйста, не сбегай, проходи. Я рада тебя видеть!

Что?!

Проклятье!

— Синьорина, — горничная приглашающе указывает на дверь.

И какой у меня выбор в этом доме? Кажется, я недооценила дуэт госпожи и слуги. Горничная буквально парой жестов показала, что нужно меня задержать, и леди Эшли-Саманта включилась в игру.

— Ася? — зовёт она.

Я растягиваю губы в улыбке и вхожу в будуар. Угораздило попасться…

Глава 8

Добраться до предложенного кресла и по пути ничего не сбить — тот ещё квест.

Главная героиня отступает, освобождая место своей горничной, и та поспешно кланяется:

— Синьорина, прошу прощения, что ввела вас в заблуждение. Вы стояли в холле в одиночестве, и вы были настолько грустны, что я не могла пройти мимо. Говоря откровенно, если бы это были не вы, а кто-то другой, я бы решила, что вы ждёте гостя. Я взяла на себя смелость от имени моей леди пригласить вас, чтобы развеять вашу грусть и скуку.

Надо же, какая способная горничная: и ошибку свою оправдала, и госпоже причины объяснила.

Одного она не учла:

— О? Почему у тебя вдруг мысли о тайном свидании? Никто из нас, сестёр, не позволил бы себе подобное. Или я чего-то не знаю?

Жирный намёк на несостоявшуюся ночью встречу с герцогом заставляет главную героиню побледнеть. Горничная спешно меняет тему:

— Синьорина, как ваша нога? Может быть, я позову доктора?

— Нога иногда подводит, но не стоит беспокоиться.

— Ася, о чём ты говоришь? — охает Эшли, — Надо немедленно показать твою лодыжку доктору!

Я прищуриваюсь:

— Сестра, не нужно. Только подумай. Если странные мысли возникают, когда я всего лишь стою у окна, то что обо мне будут говорить, когда узнают, что вечером моя нога была в порядке, а рано утром — уже нет. Мне, признаться, не спалось, и я вышла в сад подышать свежим воздухом, оступилась.

Ещё вчера я главной героине сочувствовала, а сегодня мне приятно смотреть, как она зеленеет и стискивает пальцы в замок.

— Ася…

— Эшли, не страшно, если плохое будут говорить обо мне. В конце концов я всего лишь синьорина. Но я боюсь, что кто-то из-за меня начнёт плохо думать о тебе.

— Ты права, Ася. Для нас, незамужних девушек, репутация особенно важна. Ася, я собиралась попросить у отца разрешение отправиться завтра в храм, чтобы помолиться за душу Кары. Эта трагедия… она чудовищна. Как насчёт того, чтобы мы поехали вместе?

Зачем?

— Разумеется, Эшли.

Может быть, мы смогли бы прекратить вражду? Я уже совсем другая Ася, бороться с сестрой за титул леди точно не намерена. Нет, получить полагающиеся аристократке привилегии было бы приятно, но у меня полно более важных дел.

— Ася, я получила альбом с эскизами вышивки и совершенно не представляю, какую выбрать. Давай посмотрим вместе? Я очень рассчитываю на твой совет. У тебя волшебное чувство стиля.

Одного не пойму, как горничная догадалась, что нужно мне помешать? Не влезть в мои дела, не проследить и подслушать, а именно помешать? А… может ли горничная быть замешана в убийстве? А сама главная героиня?

Эшли выкладывает на столик альбом, открывает, и на меня смотрит малиновый пион с левой страницы и пара певчих птичек на ветке — с правой.

Какая мелочная месть, если это, конечно, месть. Прежняя Ася завистью бы захлебнулась при виде недоступной красоты.

Стоит ли мне притвориться? Нет, уже поздно. Эшли уже видит, что жадный огонёк в моих глазах не то что не вспыхнул, он даже не мелькнул. Я придвигаю альбом ближе и начинаю лениво перелистывать страницы.

— Слишком яркий рисунок, он будет выглядеть вульгарно. А это даже не вышивка, это какой-то деревенский пейзаж, никуда не годится. Птицы? Но, Эшли, они изображены клюв к клюву. По-моему, намёк недопустимый. Кстати, Эшли, я слышала, ты познакомилась с герцогом?

Я тоже умею кусаться.

Мои слова, в отличии от твоих, бьют точно в цель.

На щеках Эшли расцветает предательский румянец. С её рыжими волосами смотрится неожиданно мило.

— Ася, о чём ты? — удивляется она.

— М? Разве не с герцогом ты столкнулась в оперном театре?

— Я…

Сделать гадость или не сделать?

Ночью Ася сорвала Эшли тайное свидание, сейчас я подлила масла в огонь нашего противостояния. А, гори оно всё!

Ночью герцог собирался признаться, что он связан брачным договором и вскоре его невеста вернётся в столицу, однако признаться у него по очевидным причинам не вышло. Согласно сюжету, об обязательствах герцога перед другой девушкой Эшли узнает от светских сплетниц через несколько дней. Открытие станет для неё неприятным, но обрести счастье с любимым оно не помешает.

Мне надо о господине Феликсе беспокоиться, а не об Эшли, тем более существенного вреда я не причиню, только настроение испорчу.

— Я слышала, что вскоре в столицу вернётся его невеста. Очаровательная особа и весьма одарённая, завершает своё обучение в Кайтере. Говорят, она достигла невероятных высот мастерства.

— Невеста?! Ты лжёшь!

— Эшли, ты странно реагируешь. Как будто тебя зацепило.

— Ты!

— М? Я всего лишь делюсь слухами. Эшли, похоже, ты больше не рада моему обществу?

Дай уже мне уйти, а? У меня в планах господин Феликс, совместная поимка отравителя и жаркие фантазии. Эшли, честное слово, не до тебя.

— Конечно же, я рада! — фальшиво спохватывается она. — Ася, все недоразумения между нами от недостатка общения!

Чует, что я тороплюсь и держит всеми силами?

Придётся временно смириться.

В том, что яд господину Феликсу подадут на ужине, я уверена абсолютно. Не раньше, не позже. В заметках я чётко разграничила, что шло в тексте «Фаворитки герцога» как предположения и мнения персонажей, а что — как непреложный факт.

Асе из романа, как и мне, участие в семейной ужине не светит, а вот Эшли присутствовала. Почему бы мне не навязать ей свою компанию, раз уж она соскучилась? Провожу её до столовой, а там либо перехвачу господина Феликса у дверей, либо, если он уже будет за столом, знаком попрошу выйти ко мне.

Альбом я продолжаю листать с куда большим интересом. Эшли, сама того не желая, устроила мне экскурс в моду Эспарта и обогатила меня названиями лучших ателье, именами популярных модисток. Вряд ли мне новые знания пригодятся. Модные модистки работают с аристократками и убедить их сделать исключение для простолюдинки может разве что внушительная сумма вознаграждения. Но откуда у меня такие деньги? Зато я могу сопоставить услышанное о фасонах с нарядами в моём шкафу, да и вообще…

Всё же тряпки — универсальная девчачья тема. Эшли увлекается, да и то, что я её слушаю с искренним вниманием и интересом срабатывает. С платьев мы переключаемся на косметику, с косметики — на причёски.

— Эшли, почему ты не укладываешь волосы «короной»? Мне кажется, тебе будет к лицу.

— Это как?

— М-м-м… Хочешь, покажу?

Усадив сестру на пуфик, я сама распускаю её волосы, вслух восхищаюсь блеском и густотой, но без капли зависти. Несколько раз провожу щёткой, которую из спальни принесла крайне недовольная происходящим Фила, имя личной горничной звучало раз пять, и я его запомнила.

Интересно, что Филе не так? Может, она нарочно стравливала сестёр? Надо обдумать… Но и банальные ревность или страх, что я нарочно испорчу гриву обожаемой госпожи, сбрасывать со счетов нельзя.

Плести французскую косу я научилась… ради Сашки, чтобы сделать приятное Рите, после рождения дочери скучавшей по укладкам у мастеров. Я отбрасываю неприятные воспоминания и сосредотачиваюсь на плетении. Прядка к прядке, причёска получается далёкой от совершенства, но для семейного ужина лёгкая небрежность в самый раз, скорее добавит шарма.

Я вставляю последнюю шпильку. Готово.

Эшли разворачивается к переносному зеркалу-книжке, которое из спальни принесла Фила. Миг, и Эшли прижимает ладони к щекам.

— Ах!

Вертит головой, стараясь рассмотреть причёску со всех сторон.

— Моя леди, вам очень идёт, — вынужденно признаёт Фила.

Эшли оборачивается.

И тут до неё доходит:

— А-ася? Но…, — Эшли поворачивается обратно к зеркалу, смотрит, и вид у неё становится беспомощный.

— Я угадала, тебе идёт. Думаю, Фила поняла принцип и, потренировавшись на ком-то, сможет повторить. Я покажу медленно столько, сколько будет нужно.

— Ася, что на тебя нашло?

Эшли встаёт напротив и сверлит меня напряжённым взглядом.

Я пожимаю плечами:

— Эшли, смерть Кары, такая неожиданная, несправедливая, заставила меня на многое посмотреть иначе. То, что раньше мне казалось правильным, теперь выглядит глупостью. Между нами было много недопонимания по моей вине в том числе. Я бы хотела, чтобы оно осталось в прошлом. Я знаю, что ты не готова сходу мне поверить. Мне хватит, если ты однажды захочешь обдумать мои слова.

— Ты права, Ася. Я не верю.

— Всё в порядке. Будет желание — присылай Филу, научу её плести «корону».

— Хм…

Теперь можно я пойду господина Феликса ловить?

Видимо, нетерпение отражается на моём лице. Эшли подозрительно прищуривается:

— Конечно, я приму благие намерения моей сестры!

— Спасибо. И спасибо, что пригласила завтра вместе пойти в храм.

Посмотреть на город из окна экипажа, да ещё и в компании экскурсовода — удача из удач, лучше первой вылазки в «большой мир» не придумать.

— Моя леди, — вмешивается Фила. — Скоро ужин. Важный гость господина барона, должно быть, будет присутствовать.

Обязательно будет, я читала.

— Ох…, — выдыхаю я.

— Ася?

— Эшли, а с тобой гость тоже беседовал? Его глаза…

— Ты забыла уроки?

— Я помню. Но слушать или читать — это одно. А самой под его взглядом оказаться — совсем другое.

— Он с тобой беседовал?

Я киваю.

Почему бы и не поделиться крохами информации? Спрашивает Эшли из праздного любопытства или у неё особый интерес, ничего важного я не выдам, буду упирать на впечатления. Очень надеюсь, что Эшли купится, и я смогу проводить её до столовой.

Мне следовало продумать план чуть лучше.

Мы спускаемся на первый этаж, и Эщли останавливается:

— Ася, с тобой, оказывается, может быть очень интересно! Извини, я обязана быть в столовой. И я не хочу, чтобы из-за моей болтовни, ты давилась остывшим ужином. Приятного аппетита и до завтра! Фила, идите вместе. Если у Аси будет время, она покажет тебе, как плести «корону».

— Да, моя леди, — послушно склоняет голову Фила.

— Приятного аппетита, — отзываюсь я.

Эшли разгадала мой манёвр?

Да или нет, уже не имеет значения. Время упущено, перехватить господина Феликса я не успеваю. Незаметно позвать его жестами не получится — Эшли не даёт пойти с ней. Остаётся лишь вариант грубо ворваться в столовую, но тогда объясняться придётся не только с господином Феликсом, но и с бароном. А как можно объяснить, что я ничего не знаю об отравителе, но знаю про яд?

Глава 9

Я позволяю Филе увести меня на кухню. Жаль, но…

Надо признать — в моём желании предупредить больше эмоций, нежели здравого смысла, потому что никакой реальной угрозы для господина Феликса нет. Собственно, господину Феликсу в ближайшие две-три недели ничего не грозит. По сюжету он погибнет только после того, как спасёт главную героиню от бандитов, а до этих событий ещё далеко.

В оригинале «Фаворитки герцога» яд подействует на него не больше, чем пара бокалов крепкого вина на обычного человека, ведь господин Феликс на четверть демон, именно примесь нечеловеческой крови выдаёт изумрудное сияние его глаз. Господин Феликс проспит почти до вечера следующего дня и встанет голодным, бодрым, крайне злым Хм… Всё же не как вино, но близко.

Предупредить о яде правильный поступок. И в то же время ошибочный. Потому что у меня не будет иного шанса узнать правду. Выяснить, Ася убийца или кто-то иной, мне жизненно необходимо. Расклад ведь очень простой. Если в оригинальной «Фаворитке герцога» ядами баловалась Ася, то на ужине не случится ровным счётом ничего. Если же господин Феликс получит порцию яда, то я гарантированно вычеркну из списка подозреваемых одно имя. Своё имя.

Тяжёлый выбор…

— Синьорина? — окликает меня Фила.

— Эшли пригласила меня вместе посетить храм. Я лягу пораньше. Плести «корону» я научу тебя завтра. Хорошо?

— Спасибо, юная госпожа. Могу я спросить, откуда вы знаете такое необычное плетение?

В яблочко. У Аси ограниченный круг общения, ей неоткуда узнать.

— Случайно получилось, когда я пробовала делать себе разные причёски, — неопровержимая ложь.

За столом моей соседкой оказывается старшая горничная, Филе приходится прекратить ненавязчивый допрос, и я прощаюсь с ней вежливой улыбкой, нейтрально желаю всем присутствующим приятного аппетита. У самой аппетита нет, хотя одного супа, заменившего пропущенный обед, мало, чтобы почувствовать себя сытой.

Вяло ковыряясь в овощном рагу, я прикидываю, удастся ли мне сбежать от наблюдательной Филы. Если я поднимусь в свою спальню, она же не останется караулить под дверью, правда? Или не рисковать? Был яд или нет, я могу узнать утром.

Чувство вины твердит, что следовало ворваться в столовую и предупредить, невзирая на последствия. Ага, очень я помогу господину Феликсу, если меня обвинят в убийстве Кары и запрут в монастырь прямо сейчас.

Эй, Система, почему так сложно?

Рагу я доедаю через силу, отодвигаю тарелку и от второго блюда отказываюсь. Наедаться на ночь вредно.

— Десерт? — предлагает рыжуля.

— О, точно, десерт!

Рыжуля, удивлённая моей бурной радостью, ошеломлённо кивает и через минуту приносит из морозильника клубнику, щедро залитую взбитыми сливками.

Я благодарю служанку.

Вспомнила! Если бы не десерт, эта деталь вряд ли бы всплыла в памяти. Эшли, как воспитанная леди не позволит себе показать, что взгляд господина Феликса её пугает, но, когда он откажется от чая и, извинившись, уйдёт первым, она выдохнет с облегчением. Я знаю, как подловить господина Феликса! Я выйду из кухни через две-три минуты после того, как лакеи понесут в столовую креманки с клубникой, и неизбежно столкнусь с господином Феликсом на лестнице.

По спине прокатывается озноб, принятое решение больше не кажется правильным.

Ха, а в этой ситуации вообще есть правильное решение?

Лично я его в упор не вижу.

Тяну взбитые сливки по капле, не чувствуя вкуса, выжидаю, и вечность спустя лакей уносит поднос с десертами. Я быстрее доедаю сливки, закидываю в рот последнюю дольку клубники, поднимаюсь из-за стола, ловлю пристальное внимание Филы.

Бесит! И не Фила, а собственный раздрай.

Я скомкано прощаюсь, разворачиваюсь и торопливо ухожу. Знаю, что выдала себя с головой, но ничего не могу поделать.

Проклятье!

Я выхожу в вестибюль. Слежки я не чувствую, но на всякий случай оглядываюсь. Вроде бы Фила из-за угла не таращится — хоть это хорошо. И со временем я угадала, господин Феликс лишь немного меня опередил: я внизу лестницы, а он уже на верхней ступеньке.

Окликать его я, естественно, не буду. Подобрав юбки, бросаюсь в погоню.

Господин Феликс не успевает далеко уйти. Когда я поднимаюсь в холл, он лишь сворачивает в коридор. Я прибавляю шага и всё-таки решаюсь:

— Господин Феликс?

Он не реагирует, тяжело приваливается к стене.

Всё-таки яд. Облегчения, что Ася непричастна к отравлениям, а следовательно, мне не придётся отвечать за совершённое ею убийство, я не чувствую. Я чувствую себя полной дурой.

Никогда больше…

Разумно было бы уйти. Господин Феликс дойдёт до своих покоев, ляжет спать, а завтра вечером встанет уже полностью здоровым.

Но я больше не могу поступать разумно.

Я его догоняю:

— Господин Феликс!

Что я наделала?! Я должна была предупредить!

Я касаюсь его плеча, хочу заглянуть в лицо. Нет, надо не глупости спрашивать, а срочно звать барона, доктора…

Господин Феликс вздрагивает, рывком разворачивается и притискивает меня к стене. Нестерпимо яркая вспышка изумрудного света ослепляет. Я успеваю подумать, что на отравленного господин Феликс совсем не похож, скорее на глубоко нетрезвого, не зря я действие яда с действием вина сравнивала. Его горячая ладонь ложится на мою талию, а шею щекочет его порывистое дыхание.

— Ян? — называю я его по имени.

Наверное, странно, но я не испытываю ни капли страха, лишь беспокойство за господина Феликса, он явно не в себе. И ещё беспокоит, что мы в коридоре, причём близко к холлу. Фила или кто-то другой нас обязательно увидит.

Стена исчезает. Горячая ладонь скользит с талии на спину, господин Феликс притягивает меня себе. Крепко, не вырваться. И, с собой можно быть откровенной, не хочется вырываться. Второй рукой господин Феликс подхватывает меня под колени, пол уходит из-под ног.

— Ян, — повторяю я, вцепляясь в его плечо.

Безумие…

И первая сумасшедшая тут я, потому что я совсем не против происходящего.

— Моя льдинка, это ты? — охрипшим, но абсолютно ясным голосом спрашивает Ян.

— Что?

— Ты…, — удовлетворённо выдыхает он. — Твоя аура искрится будто льдинка в лучах солнца. Я никогда не видел подобной красоты. Другой такой быть не может, это точно ты.

Он опускает меня на пол и снова прижимает к стене.

Зрение медленно восстанавливается. Нет, зелень его глаз по-прежнему ослепительна, сияние будто разгорелось ещё ярче. Просто Ян больше не смотрит мне в лицо. Склонившись, целует в шею. И меня завораживает нежность прикосновения.

— Ян…

Остатков здравого смысла хватает, чтобы отметить, что мы больше не в коридоре, мы в спальне. В чьей — не знаю. Возможно, что в первой попавшейся, потому что порядок слишком идеальный для комнаты, в которой живут.

— Льдинка…

Новый поцелуй кружит голову.

Ян вдруг вздрагивает, сияние зелени пропадает без следа. Ян резко отстраняется.

— Леди Ася?!

— Я не леди, — ляпаю я совершенно неуместное замечание. Как он невовремя очнулся… Даже обидно слегка.

Ян меня не слышит, на поправку никак не реагирует. Стоит зажмурившись, стискивает кулаки, дышит тяжело. Видно, что борется с собой. И побеждает.

— Ася, я… Я едва себя контролирую. Немедленно. Уходите, — рубленые фразы даются ему с заметным трудом, по его телу пробегает волна крупной дрожи.

— Ян, — повторяю я растерянно.

Даже полностью одурманенный, он способен остановиться. Больше того, он справился с собой ради меня. Он узнал меня…

— Ася, умоляю, уйдите. Я не хочу сделать вам больно. Я…

Как уйти? Я будто к полу приросла.

Ян покорил меня ещё тогда, когда я просто читала «Фаворитку герцога», наблюдала за ним в самых трудных ситуациях. Я знаю, какой он, знаю, что он надёжный, смелый, честный, мягкосердечный. А ещё я знаю, что на его сердце есть шрам: люди боятся его взгляда, и Ян бесконечно одинок. Сейчас, остановившись, Ян окончательно пленил меня. Какой мужчина мог бы с ним сравниться? Уж точно не Эшлин герцог.

Здравомыслие мне отказывает. Нет, я осознаю, что Ян знаком со мной всего несколько часов, знакомство наше самое поверхностное — какая может быть взаимность? Никакая.

Но я и не надеялась на ответную симпатию. Мне достаточно, чтобы Ян вышел живым, из смертельного переплёта, приготовленного для него сюжетом.

Пусть у нас будет всего одна ночь. Я пожалею, если уйду.

— Прости…

Я протягиваю руку и невесомо провожу подушечками пальцев по его щеке.

Ян ловит мою руку, жадно целует. Его самоконтроль слетает без следа, и Ян снова прижимает меня к себе, утыкается мне в плечо. Вспыхивает зелень, и я догадываюсь, что он снова открыл глаза.

— Льдинка, что ты со мной делаешь, м?

Помогаю избавиться от камзола. Рубашка тоже лишняя.

С обувью Ян справляется сам, как и с брюками.

Когда мы успели добраться до кровати? И когда я успела лишиться платья? Осталась в нижней рубашке, натянутой поверх «ушастой» маечки и в панталонах. Чулков лишилась вместе с туфлями.

Ян затягивает меня на постель, бережно опрокидывает, нависает сверху.

— Льдинка…, — шепчет он мне в волосы. — Льдинка, останься со мной, пожалуйста! Ты такая красивая, ты сияешь…, — он говорит об ауре, не о внешности.

— Да.

— Ты остужаешь, — неожиданно признаётся он.

В каком смысле? У меня настрой самый что ни на есть романтический, а он зачем-то портит его загадками. Если подумать… Ян на четверть демон, он воспринимает мир не так, как чистокровные люди. В «Фаворитке герцога» упоминалось, что магам приходится напрягаться, чтобы увидеть ауру, а для Яна зрение в диапазоне энергий естественное. Видимо, моя аура и впрямь его успокаивает.

Ян укрывает нас одеялом и затихает.

— Излишнее благородство во вред, — ворчу я. Нельзя так девушек обламывать.

Ответом мне становится умиротворённое сопение. Я чувствую себя плюшевым зайцем, которого подгребли под бок и используют в качестве дополнительной подушки.

Я прислушиваюсь к мерному дыханию, и сама не замечаю, как засыпаю в счастливом неведении, что рано утром из кровати меня выдернет взбешённый барон.

Глава 10

— Ты! Шалава бесстыдная.

Я нехотя разлепляю глаза и вижу над головой перекошенное бешенством лицо незнакомца. Я не выспалась, в мыслях туман. Я вообще не могу понять, где нахожусь и кто этот человек. По какому праву он ворвался туда, где я сплю, да ещё и оскорбляет? Мне так хорошо, уютно, тепло, а он всё портит.

— Сам такой, — вяло огрызаюсь я.

В голове чуть проясняется.

А я вообще где?!

— Что?!

Я отвлекаюсь от изучения чужой спальни и с удивлением смотрю на мужчину. Как это ему так хитро удаётся кричать на меня шёпотом?

Мужчина замахивается, явно намереваясь отвесить мне пощёчину, но опускает руку — кровать шире стандартной двуспальной, и ему до меня, лежащей почти в центре, банально не дотянуться.

— Сейчас же на выход, — приказывает он и, крутанувшись на пятках, выходит, обжигая напоследок зверским взглядом.

Жуть.

Я всё ещё пытаюсь сообразить, что происходит, обнаруживаю, что рядом безмятежно спит Ян. Его сейчас из пушки не разбудишь. И вот тут всё встаёт на свои места: перерождение, Система, любимый дознаватель.

Я перевожу взгляд на закрытую дверь. Хм, так это шипел Асин папочка? Что же, он не обманул моих ожиданий.

— М, Льдинка.

Вместо меня Ян ловит подушку, на которой я лежала, и снова затихает.

Я прикусываю губу. Надолго терпения барона не хватит. Лучше выйти самой, не дожидаясь, когда он вернётся и выволочет меня из кровати за ногу, с него станется.

Если я скажу, что между мной и Яном ничего не было, барон поверит? Ох, вряд ли.

Выпутавшись из-под одеяла, я зябко передёргиваю плечами, укрываю Яна. Во-первых, ему надо выспаться, чтобы полностью избавиться от воздействия яда. Во-вторых, будить, чтобы попросить защиты я точно не стану. Вчера Ян предлагал мне уйти. Я решила остаться, полностью осознавая последствия. Мне и отвечать. И уж точно я не буду требовать на мне жениться. Слишком подлый трюк, да и бессмысленный, в том плане, что мне важны чувства, а не кольцо на пальце. Вот если Ян захочет… Ведь что-то он в моей ауре рассмотрел, причём не вечером в коридоре, а днём в библиотеке. Я отмахиваюсь от пустых надежд.

Серая лужица платья растеклась по ковру. Я одёргиваю нижнюю рубашку, подбираю платье, встряхиваю. Я не привыкла носить вещи два дня подряд, но, похоже, придётся смириться. Ныряю в платье, быстро поправляю.

Дверь нетерпеливо распахивается, когда я вожусь с поясом.

— Я почти оделась, — объясняю я.

Какая досада, про умывание тоже придётся забыть.

Одну туфлю я нахожу быстро, а вторая спряталась. И чулки куда-то подевались. А терпение барона на исходе.

Наконец, беглянка обнаруживается под камзолом Яна. Тратить время на поиск чулков я уже не решаюсь, обуваюсь на босу ногу, благо туфли тканевые, сами по себе на носки похожи.

Оборачиваюсь. Ян продолжает сладко спать, и, глядя на него, я улыбаюсь. На сердце становится тепло. Вздохнув, убираю с лица эмоции и выхожу. Уже в коридоре я вспоминаю, что забыла собрать волосы, и сейчас они неприлично рассыпаны по плечам. А, к чёрту!

Я закрываю за собой дверь.

— И как это понимать? — резко спрашивает барон.

Неужели даёт мне шанс оправдаться? Я и не рассчитывала.

— Влюбилась.

— Влюбилась, едва увидев? И тотчас прыгнула в кровать?

— Звучит не очень, но я действительно влюбилась.

— Дрянь неблагодарная!

Я склоняю голову к плечу:

— Вы желаете говорить об этом на виду у всех? — спокойно уточняю я.

И моё спокойствие выбешивает барона ещё больше, он грубо хватает меня за руку и тянет за собой. Синяки, наверное, на запястье останутся. Я благоразумно не пытаюсь освободиться из захвата, а то ещё и пощёчина прилетит. Барон, оказывается, не прочь поднять руку на дочь. Может быть, для Эспарта в этом нет ничего предосудительного, но в моих глазах барон падает.

Мы проскакиваем холл, коридор. Барон распахивает дверь своего кабинета, рывком втягивает меня внутрь и, наконец, отпускает. Я невольно морщусь и с трудом удерживаюсь, чтобы не потереть запястье.

— Неблагодарная тварь, — повторяет барон.

Я молчу.

Пытаюсь понять, за что Ася должна быть благодарна. За то, что не выбросили в приют? Ну, если так оценивать, то да. Ася получила кров, содержание, образование. Но я привыкла, что родители воспитывают детей просто потому что это их дети, а тут великая милость получается.

Подтвердилось то, что я и предполагала — для барона я не дочь, а вложение средств с дальним прицелом. Уж какие планы он на счёт Аси строил, я не знаю, но в любом случае, про свои планы он может забыть, потому что теперь я товар порченый.

— Шалава!

Я жду.

Оскорбления меня не трогают. Да, неприятно, но не простолюдинке спорить с титулованным аристократом.

Главное, что пока всё разворачивается ровно так, как я и прогнозировала.

— У меня нет такой дочери, как ты, — сплёвывает барон. — Райан!

— Да, господин барон? — на зов выскакивает белобрысый тип в униформе лакея.

— Проводи синьорину к выходу. Отныне ей отказано от моего дома.

Даже не в монастырь? Пошла вон и сдохни с голоду? Мда, отец года просто. Я с трудом удерживаюсь от кривой усмешки и сохраняю на лице нейтральное безразличие.

Если подумать… В оригинале Ася выбирала между каторгой и вечным заключением в монастыре. Меня загнать в монастырь барон бы легко не смог.

— Синьорина, — подступает ко мне лакей, явно сбитый с толку моей реакцией. Точнее, её отсутствием.

Я не двигаюсь с места:

— Господин барон, — обращаюсь я строго по статусу, не упоминая отвергнутое родство, — смею заметить, будет странно, если у вас останутся личные документы посторонней дому синьорины.

— Документы? — ошеломлённо переспрашивает барон.

Я что-то не так сказала? Но аналог паспорта в Эспарте точно есть. Не может не быть.

— Да, — киваю я с прежней уверенностью. Куда я без паспорта пойду? Нет, пойти-то не проблема. Проблема в том, что я понятия не имею, как паспорт восстановить. В мэрии? В отделении стражи? Слишком много головной боли, да и нет у меня времени: сюжет движется вперёд, и с каждой секундой моё знание ближайшего будущего обесценивается.

— То есть вот так? — хмурится барон.

А чего ещё он ждёт? Мольбы о прощении что ли? Ну-ну, ждать будешь до посинения.

Я не упущу столь удобный шанс вырваться на свободу. Как бы я сейф с документами взламывала? А тут бывший папочка сам выдаст всё, что мне нужно.

Пожимаю плечами:

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, господин барон.

Он всё ещё не верит, что я всерьёз готова уйти, качает головой и смотрит на меня так, будто видит впервые:

— Тебя не узнать, как будто ты и не ты вовсе.

Ха, барон, вы даже не представляете, насколько вы правы.

И именно поэтому, чем быстрее я уберусь от людей, которые знали прежнюю Асю, тем спокойнее мне будет.

Невозмутимо молчу, и барон кривится:

— Подожди в коридоре.

Победа!

Я исполняю прощальный реверанс и послушно выхожу. Белобрысый лакей остаётся в кабинете. Ему позволено знать, где располагается тайник с сейфом? Ан, нет. Лакей выходит почти сразу после меня и скрывается в направлении жилых покоев. Хм, неужели барон расщедрился выдать мне багаж? Странно…

Ждать приходится дольше, чем я предполагала. Барон не выходит сам и не зовёт меня, я подпираю стену. Минут через пять возвращается белобрысик, проходит мимо меня в кабинет. И ещё через пару минут, наконец, выносит плотную карточку размером с мою ладонь. На карточке мой портрет по грудь, и, удивительное дело, на изображении у меня серое платье и распущенные волосы. Я будто в зеркало смотрю, а не на картинку. Любопытно… О, оказывается меня зовут Талиася, а не просто Ася. В «Фаворитке герцога» полное имя ни разу не упомянули.

— Синьорина, я провожу вас.

— Благодарю, — усмехаюсь я.

Лакей смотрит на меня как на сумасшедшую.

Мы спускаемся на первый этаж в вестибюль. Я оглядываюсь и не вижу никого. То есть лакей не передавал служанкам приказ собрать мои вещи. Тогда какой же приказ он получил? Хотела бы я знать, ведь касается меня напрямую.

Ох, волосы! Я стягиваю с талии пояс и быстро закручиваю им хвост. Дрянь причёска получается, но идти с распущенными совсем уж неприлично.

Лакей распахивает для меня входную дверь.

Вот и всё…

Я спускаюсь по ступенькам. Короткая подъездная дорожка выводит меня к воротам. Почему-то мне кажется, что из окон дома за мной наблюдают, но я не оборачиваюсь, выхожу за калитку.

Здравствуй, новая жизнь.

Улица убегает в обе стороны. Пока мне всё равно, куда уйти, лишь бы подальше от чужих взглядов. Почему бы, например, не остановиться в тени кустов, растущих по ту сторону кованого забора? Как раз напротив утопающей в зелени беломраморной беседки, той самой, где должно было состояться свидание Эшли и герцога — какая ирония.

Мобильник прыгает в ладонь раньше, чем я успеваю облечь желание в мысль. Экран приветливо загорается, и я щёлкаю по иконке Системы.

Заставку сменяет основная вкладка.

Та-ак… То, что это моё первое перерождение в Системе, я и без них знаю. И то, что у меня на балансе ноль карат тоже без подсказок помню. Меня интересует раздел установленных дополнений. Оно у меня пока одно — путеводитель по Эспарту. Я открываю карту столицы, жму на «моё местоположение». На карте появляется красный маркер. Теперь «построить маршрут». Сложнее всего с конечной точкой. Мне нужна контора синьора Катца, однако ни адреса, ни полного названия конторы в «Фаворитке герцога» не было. Хватит ли путеводителю фамилии?

— Есть!

На карте вспыхивает зелёная точка, стрелочки прорисовывают маршрут. Двенадцать километров с лишним? Ну-у… Могло быть и больше, а так часа за три-четыре дойду. Остаётся соотнести карту с местностью. Я поступаю просто: прохожу двадцать шагов вперёд и смотрю, что отразилось на экране — расстояние, отделяющее меня от цели, сократилось на десять метров. Значит, направление верное, можно топать. И бояться за туфли. Тканевая подошва по мостовой…

Отвлечься от карты меня заставляет конский цокот и лязг ворот.

С территории особняка в мою сторону выворачивает экипаж. Больше того, экипаж не проезжает мимо, а, поравнявшись со мной, останавливается. Я непроизвольно отступаю на шаг. Нет, в похищение среди бела дня не слишком верится. Если бы барон что-то подобное хотел сделать, он бы сразу запер меня в подвале, а не отпускал. Но в то, что обо мне решили позаботиться напоследок, верится ещё меньше.

Штора на окне резко отдёргивается.

А, всё понятно.

— Ася? — с плохо скрываемым злорадством на меня смотрит главная героиня.

Глава 11

— Леди Эшли-Саманта, — приветствую я её.

Слышать от меня официальное обращение ей явно непривычно.

— Сестрёнка…

— Леди, господин барон отказался признавать меня дочерью. Мне кажется, будет не очень хорошо, если вы ради меня пойдёте против его воли.

Разумеется, ничего подобного Эшли делать не собиралась, мы обе это знаем, и потому моя фальшивая забота звучит издёвкой. Злорадство из её взгляда исчезает без следа. Судя по лицу Эшли, она никак не может понять, откуда у меня столько уверенности в себе, в своём ближайшем будущем.

Лично я тоже до конца не понимаю. Неужто Система продолжает шутить?

— Ася, брось. Прошу тебя, пока мы наедине, зови меня по имени! — Эшли мило хлопает ресничками.

Я же улавливаю совсем иное. Разве между нами предполагается некое «когда»? С чего вдруг?

Кучер спрыгивает с облучка, распахивает дверцу экипажа, и Эшли поспешно выбирается на опущенную ступеньку. Так и остаётся в проёме, возвышаясь надо мной.

— Ася, давай поговорим внутри?

— О чём же?

— Мне трудно понять, что произошло, но в том, что ты оказалась в беде, я уверена. Насколько это в моих силах, я помогу.

С чего бы?

Я бросаю взгляд Эшли за спину:

— Фила, доброе утро. Как твои дела? Разве не ты, сообщила господину барону, где именно я ночевала?

— Ася! — с лёгким возмущением восклицает Эшли.

Похоже, я угадала.

Остаётся понять, зачем Эшли приглашать меня в экипаж.

Хотя… Может быть, я ищу подвох там, где его нет? Барон не признавал меня официально, но всё же моё существование для высшего света не было секретом. Возможно, Эшли не хочет, чтобы мой пеший поход стал главной сплетней недели.

Что же, я только за.

— Ася, ты обещала, что мы вместе поедем в храм.

Слишком настырно, ну да ладно.

— Обещала, — притворно нехотя соглашаюсь я.

Эшли приглашающе взмахивает рукой, отступает.

Я медленно забираюсь в салон: одновременно стараюсь не упустить из вида кучера и убедиться, что кроме Эшли и Филы в экипаже никого нет. На всякий случай.

Кучер захлопывает дверцу, и я как ни в чём не бывало сажусь лицом по ходу движения, а не рядом с Филой. Эшли застывает лишь на долю мгновения, справляется с собой и спорить из-за места она не решается.

Экипаж трогается. Я задвигаю штору на окне, но оставляю небольшую щель, чтобы контролировать улицу — я должна видеть, куда мы едем. По карте следить надёжнее, но светить перед Эшли иномирным мобильником я точно не собираюсь.

— Ася, разрешишь Филе помочь тебе с причёской? Я вижу, тебе пришлось быстро собрать волосы. Некоторые прядки выбиваются.

Перед храмом из экипажа мы выйдем вместе. Прекрасной леди не нужна спутница-чучело? Мне везёт!

— Спасибо, — улыбаюсь я, стягиваю с волос пояс и возвращаю на талию.

Эшли приходится пожертвовать для меня парой длинных шпилек, украшенных хрустальными висюльками.

— Ася… Ты не злишься на меня? — спрашивает она словно между прочим.

Пфф! Делать мне больше нечего. Я уже предвкушаю интереснейшую встречу с синьором Катц. Отчасти я даже признательна Филе за подставу, ведь если бы не она, я бы, с собой можно быть откровенной, побоялась вот так бескомпромиссно сжечь мосты. А сейчас возврата в дом барона нет, поэтому бояться нечего, ведь дорога мне открыт только вперёд.

— М? Я ещё вчера сказала, что оставила прежние глупости. Нет, Эшли, не злюсь.

— Я чем-то могу тебе помочь? Ася, только скажи!

Деньгами.

Не обязательно наличными. У Эшли много дорогих вещей, которые примет любой ломбард. Однако Эшли не спешит поделиться, она лишь пытается поставить меня в положение просительницы.

Я улыбаюсь:

— Нет, что ты. Спасибо, но не стоит беспокойства. Нет ничего, с чем я не могла бы справиться.

— Ася?

— Может быть, устроюсь горничной?

В глазах Эшли вновь вспыхивает злорадство. Я отворачиваюсь. Она поверила? Как мило.

Фила выглядит настроенной более скептично, но, кажется, тоже верит, что я собираюсь устроиться слугой, просто не верит в успех задумки. И я с ней согласна. Настоящую Асю на моём месте не ждало бы ничего хорошего. В лучшем случае монастырь. А так… смерть от голода, продажа в бордель.

Экипаж останавливается. По ощущениям ехали мы не больше четверти часа, так что можно не сомневаться — мы в одном из центральных районов столицы. За окном и правда здание, похожее на храм: его облепляют фигуры существ, порождённых чьей-то исключительной фантазией, ни одного квадратного сантиметра не оставлено свободным.

Кучер открывает дверцу, и Эшли первой спускается на мостовую. Я следую за ней.

Мы проходим под аркой, скрытой телами каменных ящеров. Взгляд цепляется за оскаленные пасти, неестественно выпученные на мордах глаза, за кривые изогнутые когти на лапах, за шипы на гребнях. Те ещё образины, но не признать мастерство скульптора невозможно.

Я ожидаю, что внутри храм будет не менее мрачным, чем снаружи, но я ошибаюсь. В нос ударяет тяжёлый запах пряных благовоний. Храм встречает величественной тишиной и ярким волшебным светом. Стены и свод сплошь покрыты мозаикой из цветного матового стекла, за которым скрываются горящие лампы.

Служителей не видать. Вообще никого. Не удивлюсь, если мы единственные посетители.

Эшли приблизилась к нише в боковой стене. Занавесь, сотканная из серебристых нитей, скрывает белоснежную статую, будто паутина. Рассмотреть детали невозможно. Изображён некто похожий на человека, но многорукий, как паук. Эшли складывает перед грудью ладони лодочкой, склоняет голову и выдыхает, а затем вытягивает руки по направлению к статуе и раскрывает ладони. Повторить легко, я выполняю действие безошибочно и уступаю Филе. Горничная приветствует статую последней.

Втроём мы поднимаемся по довольно крутой лестнице на галерею, опоясывающую второй этаж, но увидеть главный зал с высоты не получается. По правой стороне тянется высокий и довольно широкий парапет, и карабкаться на него из праздного любопытства явно не стоит. Слева в стене на равном расстоянии друг от друга узкие проёмы, и два из них закрыты шторами.

Эшли кивает мне, словно прощаясь, выбирает первый же свободный проход и задёргивает за собой вход. Хм? Молитвенное уединение? Как сложно.

— Синьорина? — Фила замечает мою заторможенность.

— Да?

Я прохожу в следующий незашторенный проход, тоже закрываюсь. Очень не хватает подсказок, но пока вроде бы всё понятно. Я оказалась на крошечной площадке, и вверх уходит очередная лестница, для разнообразия винтовая. Кажется, снаружи я видела ряд похожих на свечки башенок, но из-за кишащих на фасаде каменных уродцев выступы было толком не рассмотреть. Я медленно поднимаюсь по ступенькам.

Лестница приводит меня в круглую каморку. Больше всего я опасалась наткнуться на служителя, я ведь понятия не имею, как его приветствовать и вообще как себя вести. К счастью, беспокойство напрасно, каморка предназначена для полного уединения. В наличии скамейка, укрытая цветастым покрывалом, на пол сброшены две подушки. Сесть предлагается лицом к нише. Да, белоснежная статуя неведомого многорукого существа есть и здесь, но размеры скромные, изваяние высотой не больше двадцати сантиметров.

Я оглядываюсь на лестницу — нет, «хвоста» нет. Да и зачем? Я догадываюсь, что Эшли задумала: когда я спущусь после молитвы, Эшли уже не будет в храме. Она приложит все усилия, чтобы со мной разминуться. И я с удовольствием ей помогу, потому что делиться своими планами с ней я точно не намерена.

Остаётся решить, сколько мне скучать в каморке

В ладони появляется тяжесть. Рефлекторно стиснув пальцы, я с удивлением обнаруживаю мобильник. Не поняла… Я же не звала. Ну-ка, кыш. Что за самоуправство?

Исчезнуть мобильник отказывается, отвечает мне вибрацией, а на экране загорается надпись:

«Звонок оператора Системы».

Сюрприз…

Я снова оглядываюсь на лестницу, пробегаю взглядом по стенам. А если меня подслушают?! Но не ответить оператору не вариант, придётся рискнуть.

— Слушаю.

— Душа, доброго времени суток! Вас приветствует оператор Системы, — бархатный баритон я узнаю сразу. На линии профессиональный вешатель лапши на уши.

— Господин оператор, какая приятная неожиданность, ведь у меня с нашей последней беседы успело накопиться столько вопросов. Например, расскажите мне, пожалуйста, куда исчезла душа настоящей Аси.

Глава 12

Моё согласие Система спрашивала. А Асю куда дела? Странно.

Оператор кашлянул.

Похоже, я уверенно иду к званию самого трудного клиента этого года.

— Душа, — мужчина особенно интимно тянет обращение.

Я, пожалуй, даже предвкушаю словесную дуэль. Оператор попытается сбить меня с толку, а я попытаюсь выжать из него всё возможное и немного больше. Чья возьмёт?

Оператор словно догадывается, что бархат его голоса оставил меня равнодушной, и грустно вздыхает, я почти верю в его искреннюю досаду.

— Душа, я не в праве открывать частную информацию, — после некоторого размышления выдаёт он, — однако я гарантирую вам со всей ответственностью, что вопрос был урегулирован, душа девушки добровольно отказалась от тела.

Хм, даже так? Чем же её купили? Впрочем, это её лично дело.

— Она может вернуться? — уточняю я.

— Невозможно без вашего согласия.

— Хорошо…

Причин сомневаться в заверениях оператора у меня нет. Вряд ли между мной и оригинальной Асей есть принципиальная разница. Если уж Системе требовалось моё, пусть и формальное, но согласие, то можно рассчитывать, что и с девушкой поступили условно цивилизованно, а больше беспокоиться не о чем, главное я узнала — Ася не вернётся в самый не подходящий для меня момент.

— Дуща, от имени Системы я поздравляю вас с первым перерождением, ровно сутки вы находитесь в новом мире, и…

— Господин оператор, — перебиваю я его словоблудие, — почему из приложения невозможно связаться с вами по собственной инициативе? Я пыталась, но не нашла ничего, кроме кнопки для подачи жалоб и открытия споров.

Тяжёлый вздох, и мужчина объясняет:

— Душа, сожалею, но возможность обращаться в службу поддержки доступна только клиентам, потратившим в Системе не менее пяти сотен тысяч карат.

— Пол ляма?!

Ох-ре-неть. Что же, про статус vip-персоны можно смело забыть.

Оператор счастливо заверяет:

— Душа, бонус разового вызова службы поддержки вы получите после совершения покупок на сумму от сто карат.

Трать-трать-трать — я поняла, не обязательно повторять.

А мужчина, не теряя энтузиазма, продолжает:

— Душа, я рад убедиться, что вы благополучно осваиваетесь в новой жизни. Возможно, я могу помочь вам чем-то ещё? Вы полностью освоились с функционалом Системы?

Хм, какой хитрый. На одном выдохе «затёр» предложение помощи вопросом о работе с приложением.

— Да, разумеется, вы можете мне помочь, господин оператор! Ничего трудного, мне всего лишь нужен полный текст романа «Фаворитка герцога».

Ну? Мне же с самого утра везёт!

— Эм… Душа, сожалею, но это также невозможно. Но я всегда рад беседе с вами. Надеюсь, консультация была хоть немного полезной. Спасибо, что…

— Господин оператор, не спешите от меня отделаться столь дешёвым трюком. Я обдумала наш прошлый разговор, и очень хочу поделиться с вами своими выводами.

Новый вздох и смиренное:

— Душа, слушать вас сладчайшее удовольствие.

Пфф, вообще-то словесный сироп лью отнюдь не я.

— Господин оператор, согласие на перерождение я дала, находясь в ожоговом отделении больницы. Если поднять мою карту, вы убедитесь, что я находилась под воздействием лекарств, в том числе и обезболивающих. Также нельзя игнорировать тот факт, что я была грубо разбужена сообщением Системы посреди ночи по местному времени. Моё «трезвомыслие» сомнительно. Более того, я дала согласие на перерождение, однако я не давала согласия на отчуждение карат. Будучи душой, заведомо незнакомой с теорией магии, очевидно, что я была введена в заблуждение кратким описанием услуги. Я желаю подать жалобу.

Судя по доносящимся звукам, оператор подавился воздухом.

— Я восхищаюсь вашим острым умом и невероятной хваткой, Душа, — медовая бархатистость сменилась наждачной жёсткостью.

Ха, спасибо за комплимент.

Но ведь очевидно же: он сам в прошлый раз рассказал, что в караты переводится доля от «набранной» душой энергии. Не вытягивается из души в момент оплаты товара или услуги, а именно «отщипывается», когда душа становится чуть сильнее. Пусть я дала согласие на перерождение, я не давала согласия на то, что Система будет постоянно меня «пить».

— Душа, должен признать, что при такой формулировке жалобы вероятность, что спор будет решён в вашу пользу, очень высока.

— Чудно. Примите жалобу, господин оператор.

— Душа, я обязан предложить вам мирное урегулирование спора. Если вы откажетесь от подачи жалобы…

— Пфф! — даже слушать не хочу. — С какой стати мне отказываться?! Вашему искусственному перерождению я однозначно предпочитаю естественное: младенцем без памяти о навсегда потерянных близких и друзьях.

— Душа, вы больше не хотите спасти жизнь господина Янера Феликса?

Я застыла, даже дышать перестала, боясь малейшим звуком выдать, насколько слова оператора меня зацепили. Впрочем, тишина была не менее красноречива.

Может, Система действует не только, как успокоительное, но и симпатию способна усилить? Хм, сомневаюсь, всё же я чувствовала, как Система удерживала меня от истерики, а сейчас нет ни намёка на постороннее вмешательство. И потом, чувства чувствами — а голова на что?

— Душа, не поймите меня неправильно. Я не пытаюсь вас шантажировать.

— Неужели?

— Душа, я прямо сейчас листаю «Фаворитку герцога». Слащавая муть, на мой мужской вкус, я бы предпочёл фантастический боевик с отстрелом инопланетных монстров из бластера. Кстати, вы могли бы приобрести перерождение, например, в дочь капитана космических пиратов.

— Боюсь, мне безразличны ваши предпочтения, — холодно прерываю я.

Оператор ухмыляется:

— Душа, вы раните меня в самое сердце, — ну вот, снова мёд и бархат. — Вы слишком жестоки!

— Да, я такая.

— Душа, события — это узлы в плетении причинно-следственных связей. Вы согласны с моим глубоко поэтичным описанием? Вы оказались в одном из узлов и можете начать менять окружающее вас полотно, однако гибель господина Феликса не связана с вами напрямую. Если вашу жалобу удовлетворят, вас вернут либо в исходный мир, либо отправят на естественное перерождение. Ваша душа слишком слаба, и не сможет без поддержки Системы находиться в пропитанном магией мире.

— Та-ак…

— Да, именно это я и пытался объяснить: если вы покинете Эспарт, то цепочка событий, ведущая к смерти господина Феликса останется неизменной. Хотя, опять же, небольшой шанс, что господин Феликс избежит смерти и без вашего дальнейшего вмешательства есть, ведь вы уже повлияли на события. Как видите, Душа, я ничего не скрываю.

Проклятье!

Если бы я додумалась до правильных аргументов вчера… Вчера я бы без колебаний подала жалобу, но сегодня, после ночи с Яном… Между нами не было физической близости, но была иная, в миллион раз более проникновенная. Наши с Яном ауры…

— Господин оператор, какова вероятность, что мою жалобу удовлетворят?

— Душа, я могу дать лишь приблизительную оценку. Девяносто из ста.

Проклятье!

— Десять из ста.

— Что?!

— Душа, во время разбирательства вас обязательно спросят, действительно ли вы хотите отказаться от нынешнего перерождения. И, поверьте, юристы Системы сумеют сформулировать вопрос так, то ваше сердце будет против ухода.

— И мне откажут на этом основании.

— Верно. Можно солгать словами, но не аурой. Вы желаете подать жалобу или отказаться от претензий и получить компенсацию?

Проклятье !

Судьба Яна меня волнует не меньше, чем своя. Глупо или нет, но это факт. И когда во время рассмотрения мой жалобы на мою болевую точку нажмут, я… проиграю.

— Скидка на выход, скажем, от семидесяти процентов и больше, в качестве компенсации меня устроит.

— Вне моей компетенции, Душа. Возможно, во время разбирательства…

Ясно, ни карата не уступят.

— Господин оператор, вы сказали, что листаете «Фаворитку герцога»?

— Да, Дуща.

— Будьте любезны, почитайте мне вслух. Можно не с начала, пожалеем ваши голосовые связки.

— Сожалею, Душа, но не получится. Нет, с тем, что я буду читать вслух никаких проблем, но вы не услышите, для вас моя речь будет звучать иностранной тарабарщиной, звуковым шумом. Вы ведь, уверен, уже сталкивались с этим явлением, когда попытались открыть текст?

— Хм…

— Душа, я могу дать вам подсказку. Скажем так, я вижу, где и когда вам нужно оказаться, чтобы переломить неблагоприятный ход событий.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Что делать? Рискнуть, подать жалобу и проиграть разбирательство или отказаться от претензий и получить хоть какую-то компенсацию? Разум говорит одно, сердце просит иного. А перед глазами лицо Яна, нежная зелень его глаз. Его нежность.

На глаза наворачиваются слёзы.

Я не могу отказаться от Яна.

Да, цена безумна, но… Я ведь не все козыри выложила.

— Дайте мне минуту на размышления, господин оператор.

Система, если подбирать аналогию, берёт налог с дохода. Энергия, которая в теории могла бы сделать мою душу сильнее, утекает мимо родного кармана. Но. Это ведь не прямой вред, так? Да, душа будет крепнуть медленнее, прикладывая больше усилий, чем другие, я буду получать меньше. Однако в родном мире я бы так и оставалась тусклой слабосилкой.

Хм…

Если я откажусь подавать жалобу на отчуждение карат, то позднее, тщательно изучив теорию магии, я, возможно, смогу подать более весомую жалобу — на причинение вреда.

— Душа?

Время на размышления вышло.

— Господин оператор, я согласна заключить сделку. Я отказываюсь от подачи жалобы на отчуждение карат без моего согласия при условии удовлетворительной компенсации.

— Я рад слышать, душа. Сделка заключена. Уведомление о компенсации поступит в течение суток. Что касается подсказки…

Я напрягаюсь.

— Господин оператор?

— Кайтер, Душа.

— Какое отношение дамская академия магии, куда мужчины не допускаются ни в качестве преподавателей, ни в роли слуг, имеет отношение к Яну?!

— Душа, надеюсь, консультация оказалась полезной. Спасибо, что выбрали Систему. Желаю вам приятных перерождений!

Мобильник исчезает из рук.

Я прикрываю глаза.

Я сделала ошибку? Интуиция успокаивающе шепчет, что нет.

Что же, пора вспомнить, зачем я согласилась на экипаж Эшли. Я вызываю мобильник обратно, запускаю карту. Расстояние отделявшее меня от конторы синьора Катца с двенадцати километров сократилось до неполных трёх. Приятно же!

А вот планы в свете новой информации придётся немного скорректировать.

Интерлюдия 1 Господин Янер Феликс

Сон давит, вдавливает в матрац.

Я плаваю в сладком мареве, но что-то неправильное заставляет напрячься и постараться вынырнуть. Я провожу рукой рядом с собой и натыкаюсь на пустоту. Да, именно пустота беспокоит меня не первый час, раздражает, как засевшая в пальце колючка кактуса. Марево вязкое, туманит разум и обещает отдых без забот и тревог…

Чувство потери оказывается сильнее.

Я рывком сажусь, сминаю одеяло.

Чужаков поблизости нет, в помещении я один и за стенами тоже никого не вижу. Я осматриваюсь ещё раз, уделяя больше внимания обстановке. Я в незнакомой спальне, на кровати, разут и полураздет, цел, не ранен, не отравлен. Не отравлен? Т-с-с!

Вчерашний вечер восстанавливается в памяти кусочек за кусочком, словно мозаика. Я отчётливо вспоминаю начало ужина, воспоминания яркие до первой перемены блюд. Вторая перемена. Лакей подал мясо, посыпанное ароматной приправой. Я сразу заметил экзотические травы — южные специи не так безобидны, как считают обыватели, в руках мастера они легко превращаются в дурман или даже смертельный яд. Я помню, как принюхался. Сочетание бездарное, но не опасное, особенно для меня.

На густой сметанный соус я не обратил внимания, зато сейчас отчётливо понимаю, что именно в нём припрятали растёртые семена ральта. Я почувствовал неладное, отодвинул соус, но было слишком поздно, «южная пряная симфония» начала действовать.

Меня хотели убить? Что-то не верится, что мастер, сумевший не только правильно сочетать специи, но и красиво замаскировать «симфонию», не учёл очевидное. Благодаря предку-демону я почти не восприимчив к растительным ядам

Если же предположить, что меня хотели убрать на время… Что же, у них получилось. Я опьянел от собственной взбунтовавшейся магии.

Память молчит, новые кусочки мозаики подкидывает неохотно. Так, прежде, чем дурман окончательно подействовал, я успел уйти из столовой.

А дальше…?

Наверное, ввалился в первую попавшуюся спальню и проспал до вечера.

Я встаю, подхожу к окну.

За окном яркий день, почти полдень, если судить по солнцу.

Что?! Как это возможно? Что могло успокоить взбесившуюся магию?

И почему меня разбудило чувство потери?

Я падаю в ближайшее кресло, закрываю глаза. Детское упражнение, с которым я давным давно распрощался, помогает сконцентрироваться. Я мысленно возвращаюсь в коридор, память приоткрывает чуть больше, я вижу каждый свой шаг… И будто вживую слышу звонкий оклик.

Меня угораздило столкнуться с Асей? Демоны, я ведь ничего ей не сделал?! Я впервые пугаюсь до дрожи.

Концентрацию срывает, я обнаруживаю, что стою на ногах, комната залита зелёным светом, нестерпимым для глаз чистокровных людей. А в руках я сжимаю отломанный подлокотник. Только кого я им собрался бить, самого себя что ли?!

Я отшвыриваю деревяшку и бросаюсь к двери, спотыкаюсь о брошенный на полу камзол.

Эх, хорошо меня приложило. Куда я собрался в одних штанах?! Дознаватель я или… Неужели дурман ещё не отпустил? Почему я в таком нестабильном состоянии? Хочется рвать, метать, пока не верну пропажу. Нет, до возвращения в норму, мне стоит побыть одному.

Демоны!

Я перевожу взгляд на кровать и усилием воли гашу магию, смотрю на простыни почти как чистокровный человек. Та-ак… Бельё примято, но видно, что на нём именно спали. По крайней мере, я не взял Асю силой. С памяти словно пелену срывает. И я вспоминаю всё: как напал, как Ася почему-то не испугалась, как я просил её уйти, а она осталась со мной.

У меня гора с плеч сваливается. Я не навредил.

Эмоции больше не рвут на части, я постепенно успокаиваюсь.

Что же, ответ на первый вопрос я нашёл — взбесившуюся магию успокоила чистая аура моей Льдинки. Остаётся разобраться, почему Ася так странно себя вела. Не похоже, что она нагнала меня случайно. И… куда она исчезла с утра?!

Я прохожу в ванную, открываю холодную воду и опускаю под струю голову. Ненавижу так взбадриваться, зато уже через минуту я чувствую себя морально готовым появиться в обществе. Наскоро просушиваю волосы полотенцем ровно настолько, чтобы ручьи больше не текли по спине, возвращаюсь в спальню, собираю раскиданную одежду. И натыкаюсь на Асины чулки… Вот и доказательство, что Льдинка мне не приснилась. Её дыхание на моей шее… Демоны, почему я не могу перестать думать о ней?! Вчера, до ужина, она тоже раз за разом появлялась в моих мыслях. Моя персональная загадка…

Одевшись, я выхожу в коридор. По уму нужно отыскать свою спальню и привести себя в порядок. Или хотя бы заняться делом — выяснить, зачем меня пытались убрать. Но ноги сами несут меня сперва к жилым покоям, потом в библиотеку, в кухню. Я обхожу дом.

Аси нет нигде.

Демоны!

Беспокойство нарастает с каждой секундой. Дом барона — это не придорожная забегаловка, он условно безопасен, а пропавшая не последняя посудомойка, а дочь барона, пусть и не признанная официально.

Время за полдень… Может быть, Ася уехала в модную лавку? Предполагаю и сам не верю, чутьё настойчиво твердит, что Ася именно исчезла. К тому же я слышал, что дом Ася покидала редко.

Я возвращаюсь на кухню, но не захожу, а остаюсь у стены и прислушиваюсь. Сплетни слуг — неприятно, но информативно. Я чуть-чуть помогаю себе магией, и голоса в общем шуме обретают отчётливость.

— Она всегда была бесстыжей! Кем бы она была, если бы не господин барон? Приютской беспризорницей?

— Как господин барон ни старался, натуру не переделать, в мать пошла. В борделе и кончит. Господина барона жалко.

— Страшно подумать, каково ему было увидеть дочь в постели мужчины.

— Развратница!

Вот вроде бы верно — девушка, если она не магиня и ложится в постель до свадьбы, да ещё и к незнакомцу, развратница. Но почему-то я никак не могу соотнести это слово с Асей.

— А вы заметили, что господин важный гость не только к завтраку не вышел, но и днём не появлялся. Кто-нибудь видел?

— Мало ли…

— Я вот думаю, может, синьорина и есть убийца?

— Господин дознаватель забрал её в тюрьму?

— Да нет же, она сама сбежала.

— Сбежала?!

— Ну да, я сама видела, как она утром на улицу одна вышла. Ещё оглядывалась…

— Раз сбежала, значит, точно виновата, — припечатала писклявая дурища.

Я с трудом удержался, чтобы не ворваться и не… Не что?! Какое мне дело? А вот есть дело.

Врут слуги много, а кто не врёт, тот для красоты приукрашивает. Выходит, барон застукал Асю со мной. Сам или помогли? Скорее, второе. Недоброжелателей у Аси, как выяснилось, хватает. Я не проснулся. А барон… выгнал Асю из дома? Даже не поговорив со мной? Но и говорить вроде как не о чем… Официально барон Асю не признавал, поэтому требовать, чтобы я взял на себя ответственность, он не имеет никакого права, а брак аристократа, пусть и нетитулованного и простолюдинки — это мезальянс.

Только вот почему-то мысль о браке с Асе не вызывает никаких протестов. Я сошёл с ума. Надо разобраться, что не так с её аурой. Слишком чистая. Слишком… желанная.

Я, незамеченным, оставляю кухню и ловлю себя на том, что иду разбираться с бароном, причём разборки не сулят ничего хорошего. Кулак непроизвольно сжимается.

Демоны! Мне срочно нужно показаться кому-то сведущему. Я читал о том, что у полукровок иногда человеческая и нечеловеческая природа входят в жёсткое противоречие, но никогда не думал, что меня это коснётся. Судьба посмеялась и макнула меня в мою самоуверенность, как котёнка.

В холле я сталкиваюсь с признанной дочерью барона, леди Эшли-Самантой. Девушка возвращается в компании своей личной горничной.

— Добрый день, леди, — первым здороваюсь я.

По ауре ползут отвратительные серые пятна, ещё более отвратительное пятно на ауре служанки. Вечером ауры обеих выглядели лучше…

— Добрый день, господин Феликс.

— Вы, должно быть, были на прогулке? — светски спрашиваю я, хотя с языка рвётся совсем другой вопрос.

— В храме, господин Феликс. Я молилась за благополучие семьи.

Не лжёт, храм леди действительно посетила, однако искренности в её словах нет, её молитвы звучали не от сердца.

— Хм? С самого утра до полудня? — храм принято посещать рано.

— Да, господин. Жрецы не отказали, и провели ритуал благословения для всей нашей семьи и для Аси. Вы ведь… знаете?

Бесплатно жрецы благословляют только новорожденных и детей во время тяжёлой болезни. Леди щедро заплатила, и это наводит на нехорошие размышления.

— Что именно, леди?

— Моя сестра Ася. Я знаю, что утром она разговаривала с отцом, а после беседы она вышла из дома и пошла прочь. Повезло, что вчера мы договорились вместе посетить храм, я догнала её неподалёку от входа. Ася не пожелала ничего объяснять, но согласилась поехать со мной. Я предлагала ей помощь, но Ася отказалась. Мы вместе вошли в храм, поднялись к молельням. Я уединилась первой. Фила…

Я перевожу взгляд на горничную.

Она поспешно кланяется:

— Господин, после того, как моя леди поднялась в молельню, синьорина сделала тоже самое. Я была последней. Когда я спустилась, в коридоре никого не было, а штора в молельню синьорины была открыта. Я осталась дожидаться мою леди.

— Узнав от Филы, что Ася уже ушла, я проверила её молельню, и там действительно было пусто, господин Феликс. Я попыталась найти Асю и спрашивала у жрецов, но… Я могу лишь предполагать. Ася либо ушла одна. Но куда ей было идти? Либо она попросила в храме убежища.

Не лжёт.

И помощь предлагала, и искала. Но всё равно от рассказа стоит острый привкус гнили. Помощь можно предложить по-разному, например, так, что её ни за что не примут. Иначе бы сейчас серые проплешины не расползались по ауре леди с необычайной быстротой.

По крайней мере в одном можно быть уверенным — Ася в относительной безопасности. Без денег, без ничего, скорее всего она действительно обратилась к жрецам и получила приют. Бросаться на поиски прямо сейчас? Нет, я должен закончить с расследованием, тем более я уже понял, за какую ниточку тянуть. Думаю, нескольких часов мне хватит. Сдам барону виновных и к вечеру заберу Асю из убежища.

Отличный план!

Чтобы окончательно успокоиться, хватило представить, как я привезу свою Льдинку домой. Я отворачиваюсь раньше, чем леди успевает увидеть появившуюся на моём лице неконтролируемую улыбку. И слава демонам, что я единственный полукровка в дом. Представляю, как моя собственная аура сейчас искрит.