Хозяйка Холодного замка

Пролог

- Итак, она созналась в преступлениях против короны?

- Никак нет, милорд. Герцогиня упорно молчит.

- Плохо работаете, Дюпре. Будь на вашем месте дознаватель Офан, он бы давно добился от леди всех необходимых признаний.

- Я стараюсь, милорд.

- По-моему, вы перестарались. Она хоть жива?

- Утром дышала. Я сам проверял, господин старший следователь. И даже пробормотала пару фраз. Правда, была в бреду.

- Что сказала?

- Всё то же самое. Герцогиня понятия не имела о коварных замыслах мужа и своего старого опекуна. Утверждает, те бежали, якобы бросив ее в имении вместе с родней и слугами, а сами тайно похитили все деньги со счетов. И заодно прихватили семейные драгоценности, отошедшие ей от матери.

- Гхм, возможно, в этом есть доля правды.

- Милорд?

- Леди была замужем за Генри Норденом меньше недели. Он бросил ее на брачном ложе и исчез. Кроме этого в ту же ночь пропал господин Соммерс, опекун девушки, выдавший ее за герцога накануне.

- Намекаете, леди Норден подставили?

- Намекаю, чтобы ты прекращал усердствовать. На ней живого места нет. Умрет в этих застенках, понесешь серьезное наказание.

- Да, милорд. Понял. Я лишь выполнял приказ…И пальцем ее больше не трону. Клянусь Богиней.

Монотонные злые голоса пробудили меня от глубокого обморока, выбросив в ледяное, темное помещение, пропахшее сыростью, плесенью, железом и свежей кровью. С трудом дернув залепленными от слез ресницами, я долго прислушивалась к чужим резким репликам, которые впрочем, быстро отдалились.

Лязгнула железная дверь, незнакомцы ушли. Неохотно пошевелилась на твердой, деревянной лавке и долго всматривалась в полумрак. Узенькое окно под потолком. На ржавом гвозде висит масляная лампа. Стены покрыты бурой плесенью.

С усилием приподняв голову, я скривилась от боли и с недоумением рассмотрела высокий каменный свод. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Тот первый, Дюпре, за последние два дня являлся как по часам: избивал и требовал признаться в каком-то полубезумном бреде. Я была настолько измучена и едва осознавала реальность, что сил хватило только глухо выдохнуть и снова закрыть глаза.

Качаясь на волнах беспамятства, я не могла вспомнить, почему проснулась не на диком пляже с мягким белым песком, куда вместе с подругой отправилась из отеля позагорать, а в этом жутком темном месте. Вокруг бегали какие-то странные люди в старинной синей форме с шевронами. Тот, что являлся – вел себя как зверь и не проявлял ни капли сострадания. Наоборот, смеялся и грозил скорой расправой.

Вздрогнув от судороги, скрутившей ноги, тихо выдохнула.

Все лицо страшно болит. Разбитые губы саднят. Из носа струится кровь, в голове гуляет туман, и я абсолютно сбитая с толку, раздавленная и изможденная жаждой, не понимаю, что вообще происходит.

Куда я попала? И главное – почему?

Время в непонятном подземелье тянулось медленно, угнетая и доводя до нервного срыва. Осторожно проведя языком по нижней окровавленной губе, превозмогая адскую боль, легла на спину и вытнула ноги. Левая рука онемела и распухла, но, кажется, сломана не была. Герцогиня с ужасом ждала появления человека по фамилии Дюпре. Ее эмоции были доступны и мне. От отчаяния и горечи хотелось рвать на себе волосы и биться головой о стену.

Неожиданно накатило странное осознание.

Они оба ее предали.

Старый опекун, близкий друг отца, которому после смерти господин Томас Хоксвел доверил опеку над единственной и любимой дочерью. И новоиспеченный муженек, позарившийся на богатое приданное невесты. Девушку использовали в корыстных целях, а потом бросили в лапы королевских дознавателей на смерть.

Чудная мысль промелькнула и пропала.

Тьма беспощадно утянула в коварные сети.

… Из омута ночных кошмаров, смешанных с игрой воображения, где я уже мало что понимала – выдернул резкий скрип железной двери. Сжавшись в комочек, притянув ноги к себе, зажмурилась в ожидании новых ударов и даже затаила дыхание в надежде сдержать отчаянный вскрик. Тело, изнуренное страшными пытками, предсказуемо откликнулось острой болью. Стараясь отвлечься на капании воды в дальнем углу, затаилась. Время шло, а Дюпре не появлялся.

Вместо этого над головой послышались голоса. Первый принадлежал незнакомцу, второй – старшему следователю.

- Король вынес вердикт, капитан. Незамедлительно выслать Викторию Норден на самый край королевства. За Беатов Перевал. В старое герцогство Анжу.

- Его Величество решил сохранить жене предателя жизнь?

- Леди единственная наследница древнего рода. Знать будет недовольна, в случае если девушку казнят. Ссылка наилучшее решение.

- Поговаривают, за Перевалом крайне неспокойно. Те гиблые земли – прокляты. Там нет ничего кроме смерти.

- Какое нам с вами дела до сплетен и суеверных слухов, капитан? Давайте доставим герцогиню в лазарет, к лекарю. У нее впереди путешествие в новый дом.

Глава 1

Я приходила в себя медленно, продираясь через вязкий туман сумбурных мыслей.

В голове царил полный хаос. Кем я являюсь на самом деле?

Жительницей мегаполиса Викторией Николаевой, дизайнером двадцати девяти лет? Или герцогиней Викторией Норден, юной женой опального герцога, участника заговора против Его Величества, схваченной в собственной постели, где меня бросил муж-предатель?

Размышления прервал заунывный плач под боком. Некто причитала женским голоском и, кажется, раскачивалась из стороны в сторону, отчего одежда на ней издавала мягкий шелест.

Наконец, мрак отступил и чувства вернулись.

Через силу открыв глаза, уставилась в высокий испещренный трещинками потолок, долго изучала массивную хрустальную люстру с висюшками, потом обвела пространство взглядом. Интерьер был непривычен. Стены украшали гобелены в тяжелых рамах с вытканными на них пугающими сюжетами, всюду виднелась мебель из отполированного до блеска дерева, тяжелые бордовые шторы были плотно задернуты, не пропуская внутрь ни единого проблеска.

В странной комнате пахло затхлым спертым воздухом, было холодно и сыро. Превозмогая боль в висках, приподнялась и отрешенно уставилась на алые угли, тлеющие в старинном камине. Тепла огонь не давал – и над полом свистели леденящие кровь сквозняки.

Тут мой взгляд сместился к углу, и я рассмотрела ту самую плачущую девушку.

Она сидела на низком пуфике и, зарывшись лицом в ладони, действительно покачивалась. Каштановые волосы собраны в небрежный пучок, одежда выглядит нелепо и смешно и напоминает наряд позапрошлого столетия, вся в рюшах, бантиках, кружеве.

Словно выпав из реальности, незнакомка рыдала навзрыд, оглашая комнату яркими всхлипами. Я хотела ее окликнуть, но не успела.

Тяжелая, покрытая резьбой дверь, распахнулась – в комнату вошла полная дама с большим подносом. Она выглядела еще более забавно, чем первая. На голове красуется белый помятый чепец с жестким кружевом, из-под которого торчат седые жидкие волосенки. Полное тело облегает черное строгое платье с юбкой до пола из грубого сукна. На широкую талию повязан передник из набивной светлой ткани.

- Опять за свое, миледи? - Бросив на рыдающую полный укора взгляд, она подошла к низенькому столику, поставила поднос и недовольно буркнула, - все вам говорят – прекращали бы уже. Всё равно слезами делу не поможешь.

- Я ни в чем не виноваа-ата, - неожиданно отняв ладони от распухшего от рыданий лица, протянула та нараспев. – Это Генри! Генри – поглоти его демоны ада. Он один виновен в заговоре против короля. Мы не знали, никто из нас. Почему нас всех сослали в гиблые земли? За что? О, горе мне. Горе. Я зачахну здесь, никогда не найду себе мужа и умру старой девой.

- Полно причитать, леди Кэтрин, третий день одно и то же, - с раздраженным вздохом обронила вошедшая, макая в емкость тряпицу ткани и отжимая, - лучше бы помогли остальным по хозяйству.

- Я работать? Ты в своем уме, Дана?

Дана неодобрительно покачала головой:

- Ну, дело ваше, конечно.

Выпрямилась, шагнула к кровати и вдруг подпрыгнула:

- Госпожа, вы очнулись? Хвала Богине!

Заметив, что я смотрю на нее изумленными круглыми глазами, женщина кинулась ко мне, объясняя:

- Тише, тише, лежите. Вам еще рано вставать после того, что довелось пережить в королевской темнице. Ох, госпожа, как мы все переживали. Думали, не выживете. Каждый день возносили за вас молитвы. А как вы тяжело перенесли дорогу из столицы сюда, в герцогство Анжу. Весь путь метались в бреду, бормотали какие-то глупости. Никто уже и не ждал, что оправитесь.

Пока дама тараторила, я усиленно соображала. Какое королевство? Что за герцогство? Стоп. Она обратилась ко мне «госпожа»? И говорит вроде не по-русски, хотя я отлично ее понимаю, да и сама, кажется, являюсь носительницей непривычного северного диалекта.

И вообще что это за странное холодное место?

- Вот. Это снимет головную боль, - дама быстро приблизилась, уложила мне на лоб мокрую тряпицу с ароматом горьких трав и подтянула на грудь сползшее одеяло. - Лежите, леди Норден. Лекарь прописал вам покой.

Она назвала меня… Норден?

Откинув голову на подушку, прикрыла глаза и тихо выдохнула. Значит, темница не привиделась. Я неведомым образом очутилась в неизвестном новом мире, в теле преданной мужем и опекуном двадцати однолетней Виктории Норден.

- Воды, - прошептала я, облизнув пересохшие губы. Голос был чужим, но приятным: мелодичным, томным и совсем молодым.

- Несу, госпожа, - Дана кинулась к столику, плеснула из хрустального графина в стакан прозрачную жидкость, вернулась к кровати и, придерживая меня за спину, помогла принять сидячее положение.

Дав себе минуту прийти в себя, взяла у дамы стакан. От жажды в горле пересохло. Забыв об осторожности, сделала большой глоток и тотчас закашлялась.

- Что это? – Прохрипела в слезах.

- Анисовая настойка. Лекарь сам лечится и вас наказал.

Сомневаясь в пользе такого лекаря, дождалась, пока горло перестанет жечь огонь и велела:

- Убери и принеси обычной воды.

Дана сдернула широкие брови к переносице.

- Так это… вода тут очень плохая, леди Норден. Имеет горький болотный привкус. Почти всё герцогство Анжу – сплошная топь, да трясина. Почва скудная. Ничего не растет. Куда ни глянь – леса и тайга. Только маленький клочок земли более-менее обжит и осушен. Но там стоит замок герцога Локвуда, рядом расположен маленький городок. Нас же, миледи, поселили в самую… глушь. Потому лекарь не советовал поить вас водой. Или настойками, или вином.

Не слишком задумываясь, чем грозит существование на болотах, в условиях вечного холода, сырости и мошкары, вцепилась служанке в мощное запястье и села на кровати удобней. Спальня предстала во всей красе – небогатая, но отделана со вкусом и в приятных тепло-коричневых тонах.

Скользнув взором по изножью кровати, отметила высокий резной бортик, потом заинтересовалась одеялом, расшитым серебряной нитью и перевела взгляд на собственные изящные руки со следами давнего маникюра. Теперь же ногти были обломаны, почернели, а пальцы болели.

Решив подумать об этом потом, вернулась к главной проблеме.

- Для начала воду надо отстаивать… э, Дана. Потом кипятить на огне несколько минут, - пробормотала, раздавая первые указания и придерживая на лбу влажную повязку. – Если болота, значит вокруг много целебных трав. Высушенные листья следует добавлять в кипящую воду для дезинфекции. Заодно улучшим вкусовые качества напитков.

- Дезин… чего? – Неожиданно подали голос из угла.

Погруженная в собственные переживания, я напрочь позабыла о рыдающей леди. Приоткрыв глаза, уставилась в миленькое, опухшее от слез личико. Девице было лет двадцать, не больше. В ее глазах сверкало недоумение.

- Никогда не слышала от вас прежде такого странного слова, Виктория.

- Потом объясню, - отмахнулась от родственницы (иначе бы, что она делала в «проклятом» замке?) и поняла, что сознание уплывает. От выпитой на голодный желудок жгучей бурды по венам растекся жар, зрение и слух притупились.

Надо еще немного вздремнуть. Надеюсь, после сна головная боль и слабость в теле – уменьшатся.

- Ложитесь, госпожа, - увидев в каком я состоянии, Дана поддержала мою спину рукой и помогла лечь на подушку. – Ежели, что надо, буду рядом. Зовите. А вы леди Кэтрин, ступали бы в свои покои и не досаждали леди Виктории.

- Не пойду в свои покои. Там страшно, - упрямо выкрикнула Кэтрин, которую моя-чужая память опознала младшей сестрой моего беглого муженька. – Всё скрипит и охает. Никак – злой дух озорничает. Я останусь в этой комнате. Не прогонишь!

- Ну, как знаете, - с тяжелым вздохом, явно устав от капризов избалованной дочери бывшего лорда, служанка укрыла меня одеялом, сбегала повторно смочила тряпицу в настое, положила на лоб, и через секунду я уснула.

* * *

Очнулась будто от резкого толчка. Распахнув глаза, долго и с непониманием глядела в темный потолок, пытаясь разобраться, где нахожусь. Ее воспоминания нахлынули без предупреждения – смешиваясь с моими собственными и увлекая в бездну отчаяния.

Смерть любимого папы. Высокомерный взгляд старого опекуна, уже тогда задумавшего дерзкую аферу. Свадьба с этим мерзавцем Генри Норденом…отвратительная брачная ночь. Арест, пытки и обвинение в предательстве.

Хватит!

Я зажмурилась и рывком села в постели, подавляя приступ сильной тошноты и головокружения. Оплакивать печальную участь несчастной герцогини буду потом, когда более-менее встану на ноги. В первую очередь необходимо наладить быт, иначе мы все тут умрём. Чувствую это сердцем. Медлить нельзя.

Стянув со лба сухую повязку, подавила озноб и огляделась. В спальне я находилась одна. Служанка исчезла, Кэтрин тоже. Мрачное, сырое и холодное помещение едва освещали тлеющие в камине угли. В этой комнате много лет никто не жил, как и в замке, куда нас привезли по указу Его Величества.

Сложенный из темного камня, могучий и древний – одним своим видом замок внушал трепет и страх. Триста лет назад его возвел герцог из рода Хеймишев – для себя и семьи, но обосноваться в новом доме они не успели. Бесследно пропали на болотах. Поиски результатов не принесли. Среди местных тут же поползли слухи, будто в деле пропажи лорда замешаны темная магия и злые духи. С тех пор эти владения и заброшенный замок обрели дурную славу и их стали обходить стороной.

Обхватив пульсирующие виски, помассировала с желанием унять ноющую боль и тихо фыркнула:

- Добавить нечего.

Удачное место, чтобы сгноить жену опального герцога и всю его родню в наказание за попытку государственного переворота.

Хмыкнув под нос, стараясь абстрагироваться от болезненных воспоминаний Виктории, урывками мелькавших перед мысленным взором, откинула одеяло и спустила босые ноги на пол. Ступни обжег голый камень. В этой спальне до меня никто не жил. Собственно, как и в замке.

Оглядываясь по сторонам, заметила на столе кувшин с водой и таз для умывания. Видимо, слуги обтирали ее искалеченное пытками тело, пока леди Норден была без сознания. Добраться до стола было делом – непростым. Колени предательски дрожали, тело все еще отказывалось повиноваться, но я упрямо двигалась к конечной цели. Наконец, налив в таз воды, ополоснула лицо с горящими щеками и скривилась. Она действительно отдавала неприятным болотным запахом и имела желтоватый оттенок. Ладно. Обеззараживанием воды займусь в первую очередь. Как только станет лучше, сразу займусь. Сейчас же меня интересовало, куда именно я попала.

Каждое движение отзывалось во мне волнами боли. Промокнув лицо полотенцем, осторожно шаркая по холодному голому полу, приблизилась к окну и распахнула задернутые портьеры. В спальню, резанув по глазам, хлынул холодный свет вечера.

Ахнув, с минуту свыкалась с ярким заревом, заполнившим темное помещение, и выглянула в окно. Отсюда долина была видна как на ладони. Вдоль горизонта тянулись лесистые горы, вблизи простирались болотистые равнины с чахлыми деревцами, почти лишенными листьев, изогнутыми кустами и кочками.

У кромки дремучего леса к собственному удивлению я обнаружила небольшое село, и еще одно чуть поодаль. Одноэтажные домики с коричневыми крышами были рассыпаны по берегу стоячего болотистого озера. Низкое вечернее небо затянутое облаками брызгало дождем. О стекла бились редкие капли. Впитывая увиденное, как губка, прикидывая в уме можно ли обернуть новую информацию всем нам во благо, вдруг поймала себя на странном чувстве.

Замок был объят тишиной. Тягучей, вязкой, удушающей. Я вдруг обнаружила, что слышу собственное хриплое дыхание, улавливаю вой ветра по ту сторону стен – внутри же ни звуков, ни шорохов. Словно обитатели собрали скудный запас вещей и, бросив меня одну, покинули древнее строение.

Нет, они не могли. Идти им некуда. Или могли?

Хмурясь и ощущая безотчетный липкий страх, решительно направилась к двери, чтобы проверить нехорошую догадку, но следующий момент развеял все подозрения. Из другого конца коридора – сбивая с ног, прокатился истошный женский вопль.

Глава 2

Вдоль позвоночника побежал холодок дурного предчувствия.

Я незамедлительно направилась к двери и через миг очутилась в длинном сыром коридоре. Все вокруг казалось мрачным, ветхим и абсолютно точно требовало ремонта. Мысленно отметив паутину в углах, пыль на столиках и грязь на выцветших от времени тканевых обоях заметила в дальнем конце комнату с настежь распахнутой дверью. Оттуда, оглашая объятый вечерней тишиной замок, доносились сиплые женские рыдания.

Опираясь ладонью о стены, чувствуя пальцами многолетнюю плесень и грязь, задушила внутреннюю брезгливость и вскоре добрела до чьей-то спальни. Она была не менее роскошной, нежели моя. На кровати с высокими резными бортиками из светлого дерева лежала женщина, накрытая покрывалом; кругом ее обступили хмурые незнакомцы. На самой кромке сидела Кэтрин и громко рыдала. Это ее оглушающий вопль выдернул меня из покоев.

Скользнув взором по таким чужим и одновременно знакомым угрюмым лицам, устремила взор на женщину в постели.

Мать Генри, подумала отрешенно. Моя свекровь.

Глаза плотно закрыты. Кожа имеет серый землистый оттенок. На усталом женском лице стынут печаль и отрешенное равнодушие. Леди Норден была мертва.

- Что случилось? – Прошептала чуть слышно.

Незнакомцы обернулись. На меня тотчас устремился с десяток внимательных пар глаз. Судя по всему, тут собрались все, кого согласно королевскому указу сослали в замок на топких болотах. Помимо двух благородных дам и трех одетых в некогда дорогие костюмы мужчин разного возраста, в спальне присутствовал пожилой долговязый дворецкий, две горничные и дородная краснощекая кухарка.

- Леди Виктория, что же вы делаете? – Ко мне незамедлительно бросилась Дана. – Вам еще рано вставать!

Очень вовремя. От слабости закружилась голова, колени подогнулись. Я устояла вертикально только благодаря предложенному добродушной женщиной локтю.

- Я услышала крики, - объяснила свое появление.

- Мама умерла, вот что случилось. Лекарь сказал – не выдержало сердце… - сглатывая всхлипы, прошипела Кэтрин. – Ее смерть на совести Генри. Твоего мужа, Виктория!

- Если забыла, тебе он – брат, - процедила в тон девушки и наткнулась на задумчиво-оценивающий взор карих глаз. Из дальнего угла меня в упор изучал кузен моего благоверного-предателя – Киран.

- Миледи стало лучше? – Спросил он вкрадчиво. Обежал мою фигуру прищуренным взглядом, оценил босые ступни и устремился обратно к лицу. – А то мы все места найти себе не могли.

- Ты о ней даже не вспоминал. Как и о маме, - упрекнула кузена Кэтрин, оглядываясь. – С того момента, как приехали, только и делаешь, что бродишь по коридорам и глотаешь захваченное из старой усадьбы вино.

- Может, это потому что, вся жизнь пошла под откос, сестренка? – С яростью выплюнул Киран, рывком подаваясь на свет. В памяти Виктории он был жгучим брюнетом, красавцем и завидным женихом, теперь же передо мной возник разочарованный жизнью молодой мужчина с синюшным цветом кожи и посеребренными сединой волосами. – Братец всем нам знатно нагадил. А сам – молодец, улизнул из королевства до тайной облавы. Странно только, что не прихватил с собой молоденькую женушку.

И кивком головы указал в мою сторону.

- Тебя он тоже не захватил. Хотя вы были лучшими друзьями. И как такой умник как ты не разглядел, в какую темную историю он ввязался?

- К твоему сведению, сестренка, Генри давно перестал делиться со мной секретами. Лет так с двенадцати. Лучше задай этот вопрос его дорогой женушке. – И перевел взгляд на меня. – Что же вы, милая Виктория, не распознали в Генри – предателя короны? Ведь делили с ним постель.

- Хватит!

Спор родственников прервал немолодой, кряжистый господин в черном костюме и с неаккуратно постриженной бородой, выступивший из дальнего угла. Видя, что привлек всеобщее внимание, он обвел семейство тяжелым взглядом и прохрипел:

- Оливия только что скончалась. Проявите хоть каплю уважения. И, да Киран, она воспитывала Генри хорошим и добрым. Никто и подумать не мог, во что племянник втянет всех нас. Особенно леди Викторию. Никого из вас не пытали и не выбивали признания в королевской темнице. А она всё это пережила. – Сорока семилетний дядька моего мужа скривился как от боли, сделал глубокий вдох и рубанул широкой ладонью. – Так или иначе, уже ничего не изменишь. Теперь этот проклятый замок – наш дом. Надо смириться.

- Я не смирюсь! – С вызовом крикнула Кэтрин. – Никто из нас, дядя Ирвин.

- Никуда не денешься, сестренка, - язвительно хмыкнул Киран. – Мы сгниём на болотах. Такова воля Его Величества.

- Киран! – Подала голос дама из темного угла, - прекрати!

- Разве я сказал неправду, мама? – С усмешкой обернулся к ней бывший столичный ловелас, растерявший лоск и шарм.

- Обязательно делать это сейчас? Рядом с телом Оливии?

- А чего тянуть. Всех нас вскоре постигнет ее безрадостная участь.

Я продолжала безмолвствовать, внимательно следя за участниками семейной драмы. Общаться с родственниками «мужа», по вине которого нас бросили на произвол судьбы в гиблые земли, не было ни сил, ни желания. Шепнув Дане помочь вернуться назад в покои, я вместе с женщиной покинула темную спальню. Ругань и крики преследовали меня вплоть до покоев, а затем – и после того, как Дана плотно заперла массивную дверь. Женский визг и грубые мужские голоса не давали покоя еще несколько утомительных часов.

- Они всегда такие… милые? – Спросила у служанки, единственной, отправленной в ссылку с моей стороны. Мама Виктории скончалась несколько лет назад, с тех пор воспитанием дочери занимался отец. Но и он оставил этот мир в начале зимы. Иных близких родственников у девушки не было. Кроме старого опекуна, господина Соммерса, который как выяснилось, мечтал только об одном – украсть нажитое моим отцом состояние.

- Бывают намного хуже, леди Виктория. Всю поездку ссорились и винили друг друга в изгнании из столицы, - со вздохом призналась Дана, ловко смачивая в тазу свежую тряпицу и укладывая мне на лоб. – Вот, лежите. Сейчас позову в покои семейного лекаря.

Пожилой лекарь явился минут через пять, но ничего путного не предложил. Едва держась на ногах и глотая из кувшина что-то темно-бордовое, настоятельно советовал мне не пить здешнюю «поганую» воду, предложил исцеляться вином и, бегло осмотрев меня на расстоянии, икнул и ушел. Решив, что самое верное средство вернуть здоровье – сытная пища и крепкий сон, попросила служанку принести еды и заварить мне горячий чай.

- Кашу и хлеб принесу, а вот с чаем – беда, - грустно сообщила женщина, по моей просьбе раздвигавшая на окнах пыльные шторы.

- Почему?

- Продукты пришлось везти с собой, из столицы. В замке-то отродясь – никто не жил. Так вот, пока ехали половину лорды и леди уже съели. Всю заварку, какую захватили, использовали, - кусая губы, с чувством вины, обрадовала Дана. – Леди Кэтрин и леди Бет только и делали, что пили чай… э по старой традиции.

Пытаясь упорядочить неприятную информацию в голове, лежа с закрытыми глазами и стараясь отрешиться от ужасных воспоминаний Виктории, вернулась к первоначальному выводу о необходимости сбора целебных трав. Во-первых, будем использовать их в качестве обеззараживания воды, а во-вторых, травяные настои и отвары – само по себе вкусно, питательно и полезно. Спасибо, бабушке Зое, рецепты которой я помню даже спустя много лет.

- А что с едой?

- Тоже мало. Хлеб, масло, сыр, каши. Мяса осталось на несколько дней. Господин Киран ежедневно требует подавать на обед жаркое.

- Ясно, - хмыкнула, чувствуя, как в груди нарастает ком раздражения. Даже в ссылке знатное семейство, с каким теперь я вынуждена сосуществовать бок о бок, не желает оставлять старые замашки и продолжает жить на широкую ногу, совершенно не заботясь о будущем.

- Спасибо, Дана. Неси кашу и хлеб. И горячую воду.

- Сию минуту, леди Виктория.

После скудного ужина самочувствие слегка улучшилось, но до полного выздоровления было еще очень далеко. Три дня я провела в постели, слушая бесконечные крики и ругань новоявленных родственничков. Они ссорились по любому пустяку, и все – друг с другом. Я постоянно слышала всхлипы сестры своего муженька, яростный рев Кирана, требующего к себе должного отношения, ведь он… аристократ. Детей без устали осаждали упреки дяди Ирвина, иногда доносился робкий голос тети Бет, их прерывал злой рык Нейтана, родного братца моего мужа-предателя. И так с утра до вечера, без остановки.

Кроме Кэтрин меня никто не навещал. Да и она являлась только потому, что вбила себе в голову, будто в ее покоях обитает злой дух. Мы почти не разговаривали, девушка садилась в углу на мягкий пуфик и молча вышивала часами напролёт. Я же лежала в постели, пребывая в полусне. Однажды в комнату вошла тетя Бет и попросила племянницу помочь на кухне.

- Еще чего, - возмутилась девушка. – Я леди, а не какая-нибудь крестьянка, тетя. Вон Дана пусть помогает, или Виктория, когда сможет ходить. Всё, не мешайте мне рукодельничать.

Пожилая леди Бет в прежде роскошном, а теперь испачканном пятнами, потертом платье землистого оттенка вздохнула и оставила племянницу в покое.

На четвертые сутки боль плавно затихла, разум прояснился, а силы вернулись. Я была еще слаба, от резких движений к горлу подкатывал ком, а виски простреливала боль, но в целом мое состояние заметно улучшилось.

День выдался пасмурным и дождливым. По новой заведенной мной традиции Дана с недавнего времени дважды в сутки – утром и вечером проветривала спальню, распахивая настежь все окна. Слушая шелест капель о каменные стены, шорох травы и монотонный свист холодного ветра, приносящий горько-кислые оттенки близких болот, я в очередной раз окунулась в ругань на нижнем этаже. Разъяренные крики отражались от мощных стен и приносили обрывки фраз. Они не могли договориться, кому сегодня помогать несчастной, измотанной обязанностями прислуге – накрывать на стол.

- Опять ссорятся? – Спросила у Даны, когда та вбежала в спальню с подносом горячей еды. Тарелка каши и хлеб с маслом порядком надоели, но ничего другого допроситься у поварихи служанка не могла.

- Опять, миледи. – Милая во всех смыслах женщина опустила поднос на чайный столик, быстро закрыла все окна, поправила длинные тяжелые портьеры и вернулась к кровати, помогая мне принять сидячее положение. – Вот, госпожа. Стянула с кухни специально для вас.

Дана сунула руку в карман пожелтевшего передника и достала несколько кусочков сахара.

Сердце словно хищный зверь сдавили когти ярости и раздражения.

- Спасибо тебе, - шепнула, понимая, что терпеть участь отвергнутой герцогини не только королем, но и семейством мужа, что видят во мне досадную помеху, какую толком и кормить не обязательно – я более не собираюсь. – Раствори в напитке, пожалуйста.

Женщина исполнила мой наказ и протянула чашку с горячей водой.

Я сделала глоток, потом второй и, подав ей знак принести постную кашу и кусок черного хлеба, поинтересовалась:

- Дана, скажи, Нордены собираются за ужином все месте?

- Да, госпожа.

- Хорошо, - отправляя ложку каши в рот, добавила: - Придешь в покои перед ужином и поможешь мне одеться.

- Но госпожа, - легко угадав мой замысел, служанка побледнела, - вам еще рано утруждать себя хождением по лестницам.

- Ничего, потерплю, - процедила, с прищуром поглядывая на капли дождя, неторопливо ползущие по толстым стеклам. – Сегодня я поужинаю за общим столом. А дальше, посмотрим.

- Чего посмотрите? – Испуганно шепнула женщина.

- Скоро узнаешь.

Глава 3

Липкие мужские губы накрыли мои, широкая ладонь грубо стиснула грудь. Муж толкнул меня на кровать, наваливаясь сверху, вдавливая своим телом в холодные простыни и задирая подол ночной сорочки. В спальне было душно и жарко. В вычурных позолоченных подсвечниках горели свечи. В камине трещал огонь.

От Генри несло смесью перегара и пота, его ласки были жесткими, причиняли молодой жене боль и откликались в ней отвращением и неприязнью.

Насмешливый мужской голос произнес над самым ухом:

- Помнишь о древнем законе королевства, дорогая? После свадьбы законный муж может делать с женой всё, что пожелает. Готовься, Викки. Я ненасытен и одним разом этой ночью не ограничусь.

Рывок он запечатывает губы испуганной, вжатой в постель девушки болезненным поцелуем. Сердце тотчас пропускает удар, дыхание перехватывает, а через миг из сна вырывает встревоженный женский шепот:

- Госпожа? Госпожа, проснитесь, - кто-то осторожно тряс меня за плечо. – Скоро ужин. Вы просили разбудить.

Вздрогнув, я резко поднялась, не понимая, что происходит и куда делась отвратительная физиономия мужчины, и тихо застонала.

- Что же вы, леди Виктория? Вот так, аккуратно, - Дана склонившаяся надо мной, поддержав за поясницу, помогла сесть удобней и позволила отдышаться.

В замковых покоях царил сумрак, освещенный тусклым блеском свечей.

Я бегло скользнула по убранству – ковру со сложным рисунком, столикам и мебели, какая приелась за все последние дни и перевела взор к окну. По серому небу плыли черные тучи, дождь прекратился, но поднялся сильный ветер. Даже при закрытых окнах тяжелые портьеры трепетали на сквозняках.

- Уже вечер? – Пробормотала, с усилием вырываясь из объятий кошмарного сна.

Высокомерное лицо мужа, его горящие алчным взглядом глаза и слюнявые губы преследовали туманным наваждением. Виктория была нежным цветком: юная, восторженная. Родители воспитывали дочь в любви и заботе, дали единственной наследнице рода блестящее образование, готовили к браку с достойным человеком. А подлый старый опекун безжалостно толкнул ее в лапы бабника и кутилы Генри Нордена, уже тогда примкнувшего к стану заговорщиков и смутьянов.

- Вечер, госпожа. Нордены собираются в обеденном зале, - шепотом, боясь потревожить размышления хозяйки, сказала Дана.

Только сейчас я смогла разобрать, насколько женщина была уставшей и измотанной. Щеки запали, под глазами темнели круги. Седые волосы, торчавшие из-под чепца, выглядели блеклой паклей. Одежду она не меняла со дня выезда в замок. Готова поспорить, в свободное от ухаживаний за мной время – женщину завалили обязанностями родственнички моего благоверного.

- Мне жаль, - шепнула, ощущая перед Даной вину. – Ты оказалась здесь из-за меня. Прости.

- О, госпожа, полно вам, - она всплеснула руками с надутыми венами и испуганно отпрянула. В ее глазах блеснули слёзы. – Я прислуживаю вам с девяти лет, люблю вас как родную дочь. Не надо так…

Я долго соображала, чего это с ней, а потом – поняла. Дана – служанка, а лорды этого мира перед слугами никогда не извиняются.

- Мне правда, жаль, что так вышло, - повторила упрямо и протянула к ней худые руки с тонкими запястьями. – Но это не повод унывать и сдаваться. Говоришь, прислуживаешь мне много лет?

- Неужто, запамятовали? – Решительно смахивая слезы, она стянула с кресла халат, подхватила меня за талию и, помогая подняться с постели, набросила халат мне на плечи.

- Неважно. Важно, что у нас есть крыша над головой. От столицы мы далеко. Король вместе с Двором давно поставили на нас крест, а значит, интересоваться нами не будут. Ничего, и в таких условиях можно жить, - цедила я сквозь зубы, пока Дана вела меня в уборную. – Только мне понадобится твоя помощь.

- Конечно, госпожа. Даже не спрашивайте.

- Хорошо.

В этот момент мы вошли в ванную комнату, облицованную темной плиткой. У дальней стены виднелся обитый бархатом стульчак с дыркой, аналог земного унитаза. Сбоку располагалась раковина и медный кран, из которого текла ледяная вода.

Дана разожгла в ванной настенный бра и оставила меня одну. Состояние все еще было так себе: сильно кружилась голова, к горлу подкатывал ком. Дни до этого, пребывая в полусне, я действовала механически, теперь же у меня появилась возможность изучить спальные покои до мелочей. Поплескав в лицо холодной воды и почувствовав себя намного лучше, искренне пожалела, что ни в ванной, ни в самих покоях нет зеркал и, завершив все дела, вернулась в спальню.

На нижних этажах царило оживление: гомонили, хлопали дверьми.

- Спускаются к ужину, - тихонько поведала Дана.

Затягивать с появлением в обеденном зале не хотела и попросила Дану выбрать платье. Служанка остановила выбор на темно-синем наряде со сложной вышивкой, узким лифом и пышными юбками, ниспадающими от бедер. Плотный ворот покрывало тонкое серебряное кружево, рукава были узкими и расширялись только у манжет.

Переодевание заняло больше времени, чем я планировала.

Каждое движение отзывалось в моем теле волнами боли, но я стоически терпела муки, позволяя помощнице довести мой образ до совершенства. Виктория имела прекрасную фигуру: узкая талия, широкие бедра, небольшая упругая грудь. Наряд сел идеально. Темные волосы, потускневшие и секущиеся, женщина уложила в причудливую прическу, заколов откуда-то раздобытыми невидимками. Тонкие чулки мы натягивали – бог знает сколько минут. Наконец, я выпрямилась и повертелась в поисках так нужных зеркал.

- Их здесь никогда и не было, - поделилась шепотом Дана.

- Почему?

- Так распорядился прежний хозяин.

- Лорд Хеймиш боялся зеркал?

- Очень. Верил, в них запросто могут обосноваться демоны с болот и потому запретил слугам и домочадцам ими пользоваться.

Какое глупое суеверие, хмыкнула про себя. Вслух же сказала:

- Не особо ему это помогло. Сгинул в топях вместе с семьей.

- То старое дело – темное и запутанное, леди Виктория, - шепотом, словно боясь навлечь на нас вековое проклятье, сказала служанка. – Не стоит упоминать имя прежнего владельца, госпожа. Чтобы не потревожить его неупокоенный дух. Лучше идемте, ужин начался.

Длинный широкий коридор встретил холодом и запустением. В углах висели клочья паутины. Массивные гобелены, украшавшие стены, исчезли. Окружающее пространство пугало пустотой и тишиной. Ступени лестницы жутко скрипели. Узорные деревянные перила качались. Едва передвигая ногами, опираясь на локоть Даны, я спустилась на первый этаж, но и тут везде чувствовались упадок и жуткая древность.

- Сюда, - служанка повернула направо, и впереди возник проем, ведущий в обеденный зал.

Тот был ярко освещен. За продолговатым столом, накрытым белой скатертью, собралось всё семейство. Родственники мужа громко общались, спорили, стучали столовыми приборами по тарелкам и передавали друг другу блюда с горячей, исходящей паром едой. Я заметила на столе картофельное пюре, мясо, овощи, свежую сдобу.

Какая прелесть. А мне подают одну горькую кашу и черствый хлеб. С усилием задавив в груди холодный гнев, шепнула женщине:

- Дальше я сама.

Высвободила руку, расправила плечи в королевской осанке и, превозмогая боль, самостоятельно вошла в просторный зал.

Голоса и звон посуды резко оборвались. Богато одетые лорды и леди – застыли кто как, но все без исключения оглянулись на меня, замершую в дверном проеме с такими лицами, будто увидели там привидение.

- Виктория? – Буркнула «тетя» Бет спустя несколько тягостных секунд молчания. – А мы не ждали тебя так рано.

- Уже поняла, - ответила, гордо, не теряя уверенности, оглядела притихших «родственничков» и заняла свободный стул. – Подайте столовый набор, - распорядилась в сторону слуг.

Из смежной кухни выглянула запуганная горничная в неопрятном темном платье. Но покосилась не на меня, а на старую женщину, сидевшую во главе. Память Виктории опознала в ней бабушку моего нерадивого благоверного. Женщина сильно сутулилась, ее лицо напоминало сморщенный изюм, глаза казались почти бесцветными, но при этом она изо всех сил стремилась молодиться – нацепив не к месту яркий наряд. Ее шею украшала нитка жемчуга, а на пальцах сияли кольца.

- Выполняйте, - процедила старуха недовольно, а я вдруг поняла, кто в этом семействе всем заправляет. Готова поспорить – именно с подачи бабки моего муженька повариха выдавала Дане для болезной госпожи только тарелку каши и корку хлеба.

Как только передо мной легли отполированные приборы, звон посуды и беседа возобновилась. Высокомерные аристократы обсуждали какую-то ерунду, ссорились за право носить захваченные из столицы модные вещи и сетовали на отвратительные условия в замке.

Я тщательно пережевывала картофель и мясо и вслушивалась в каждое слово, пытаясь сообразить, как быть дальше. Бежать из замка мне, как и им, некуда. Скоро зима. Но судя по тому, с каким размахом живут Нордены, съестные припасы закончатся еще до того, как выпадет снег. Выход только один – много и усердно трудиться и обживаться на новом месте. Другого дома у нас не будет.

- Дура! Смотри, что делаешь, - из мыслей выдернул раздраженный крик Кирана. Служанка случайно пролила каплю соуса мимо тарелки, из-за чего кузен Генри пришел в бешенство и оттолкнул испуганную девушку. Та едва удержалась на ногах.

- Полегче, сын, - осадил его Ирвин.

- Она испачкала сорочку из тилийского шелка, отец, - тот с яростью предъявил заляпанный алыми брызгами белоснежный манжет.

- Ты не в Ворфолке. Тут на такое никто не обратит внимание.

- Нет, ее надо уволить! – Покрываясь испариной, потребовал Киран. – И нанять новую горничную.

- А чем будешь платить? – Вмешалась в разговор бабка Норденов, имя которой почему-то отказывалось всплывать в уме.

Киран притих, остальные тоже. Голос старой леди явно имел в этом семействе огромный вес. Жаль, меня она за одну из своих не считала.

- Что-нибудь придумаю.

- Например? – Усмехнулась Кэтрин, откладывая вилку и нож. – Удиви, братец. А то мы все сутки напролёт ломаем голову, где на болотах раздобыть немного денег. А у тебя их оказывается полные карманы?

- Нет у меня денег, - Киран промокнул соус на манжете, швырнул салфетку на стол и перевел взгляд ко мне: - вон, благодарите за это Викторию. Из-за нее и Генри нас всех выслали сюда на смерть.

Холодные пренебрежительные взгляды разом устремились ко мне. Начинается. Хотя признаться, чего-то подобного я ожидала. Обвела подкинутых благодушной судьбой родственничков тяжелым взором и отчеканила:

- Я устала повторять, что к деяниям эм… мужа не имею никакого отношения.

- Серьезно? - Прорычал черноволосый Нейтан, стискивая вилку пальцами до белых костяшек. – В отличие от твоего имени – наших в том списке «заговорщиков» не значилось.

- Генри подставил меня, отвлек на жену внимание королевских дознавателей, а сам сбежал, - я чеканила каждое слово, понимая, что второго шанса заявить о себе эти стервятники не дадут. Дам слабину, испугаюсь, проявлю слабоволие – они уморят меня здесь первой.

- Доказательств твоей непричастности к заговору не нашли, - прохрипела бабка Генри.

- Как и доказательств вины, леди Норден, - парировала я, с вызовом глядя старухе в глаза.

- Гхм, это так.

- Рада, что наше мнение хоть в чем-то совпадает.

- А ты изменилась, - то ли с недовольством, то ли с удивлением буркнула дама, всё больше напоминавшая нахохлившуюся сороку. – Прежде никогда не перечила старшим, была тихой как мышка. Потому-то внук и женился на тебе.

- Пытки и королевское подземелье меняют людей, - гордо, всё с той же уверенностью процедила ей в тон. – Я уже не та Виктория Норден. И скоро, дорогая семья, вы в этом убедитесь.

Мои слова, усиленные воем уличного ветра, отразившись от стен – прокатились над столом пугающим эхом. В обеденном зале воцарилась мертвая тишина. Окружающие косились на меня ошеломленными и встревоженными взглядами, хотя вида старались не подавать. Удивлены нетипичным поведением жены любимого родственничка? Это только начало.

Я самостоятельно, намекая, что уже практически оправилась, налила из кувшина в стакан горячий отвар, хищно улыбнулась и сделала жадный глоток.

Первым отмер красавчик Киран: тряхнул головой и крикнул прислуге.

- Эй, уснули там? Несите десерт!

Из кухни с виноватым видом вышла краснощекая повариха в заляпанном мукой переднике.

- На десерт – ничего нет, милорд. Сахар закончился еще в обед. Могу подать вчерашние булочки.

- Вчерашние? – Киран взъярился. – Издеваешься, Лора?

- Что вы, милорд, как можно?

- Я в этом замке хозяин, поняла? Если сказал – десерт, будь добра принести!

- Но милорд…

Оправдания дородной кухарки оборвал страшный грохот. Все окна обеденного зала распахнулись, и внутрь с воющим визгом ворвался ветер с дождем. Тяжелые, пыльные портьеры со свистом вздернуло под потолок. Горящие в позолоченных подсвечниках свечи упали на бок и погасли. Лампочки в люстре со звоном лопнули, осыпавшись на стол фонтаном брызг. За мгновение обеденный зал погрузился в холодную полумглу и стал напоминать семейный склеп.

Вскрикнув, Кэтрин подскочила на ноги, испуганно озираясь по сторонам. Следом за ней поднялась леди Бет. Дядя Ирвин и Нейтан кинулись к окнам, запирая одно за другим на засов. На ликвидацию разгула стихии мужчины затратили меньше минуты, однако помещение успело остыть и пропахло дождливой сыростью, смешанной с горечью болот.

- Что-то аппетит пропал, простите, - бледная и насмерть перепуганная Кэтрин развернулась и побрела в сторону лестницу.

- Я провожу тебя племянница, - следом за ней обеденный зал покинула Бет.

О десерте благополучно забыли.

Мужчины метались от окна к окну, проверяя устойчивость щеколд и удивляясь, почему они оказались сдвинуты, если еще днем были надежно закреплены каждая в своем гнезде. Высыпавшая из кухни прислуга, включая старого дворецкого и семейного лекаря, с лицами полными ужаса поглядывали в сторону окон, за какими давно стемнело, выл ветер и моросил холодный дождь, и осеняли себя охранными знаками.

- Это злится дух прежнего хозяина, - донесся прерывистый шепот кухарки. – Недоволен, что мы заняли его замок. Следует отсюда уйти.

- Куда?

- Куда подальше. Или нам всем не поздоровится.

Я покосилась на суеверную прислугу, стараясь не поддаваться дрожи и сохранить на лице маску отчужденности. Надо признать, грохот и шум напугали даже меня. Решив, что в зале мне тоже не зачем оставаться, выпрямилась и, пока все были увлечены обсуждением происшествия, неторопливо двинулась к порогу.

Бабка Генри бросила на меня один короткий, недобрый прищур и тут же развернулась к сыну и внукам, включаясь в оживленную беседу. С трудом сохраняя равновесие, сделала вид, что не заметила ее прощального злющего взгляда, способного выжечь дыру, и вышла в холл, где сразу оперлась на локоть помощницы Даны.

- Я здесь, госпожа.

- Ты стояла тут весь ужин? – Изумилась я, вместе с женщиной шагая к широкой деревянной лестнице, объятой мраком. – Зачем?

- Боялась оставить вас с этими… наедине, - шепнула Дана с глубоким вздохом. – Знали бы вы, какие они на самом деле.

- Знаю, поверь. Но не волнуйся. Больше я себя в обиду не дам.

Глава 4

- Леди Виктория, может, вернемся? Бродим тут уже который час, будто восставшие из могил привидения. Аж жуть пробирает.

Тягостные раздумья, в какие я погрузилась едва рассвело, прервала Дана, крадущаяся за мной почти бесшумно.

- Нет, осталось осмотреть нижние этажи и погреб. Если таковой, тут конечно, имеется, - произнесла, вытягивая перед собой тяжелый масляный фонарь.

Узкий темный коридорчик в крыле для прислуги производил жутковатое впечатление. Темно, сыро. От стен беспрестанно отражаются сквозняки, создавая эффект потустороннего шепота. Комнаты естественно были пусты, мебель простаивала никем не используемая.

- Тут жили только во время строительства замка, еще при лорде… ну, вы поняли, - испуганно озираясь по затянутым тьмой галереям и переходом, напомнила служанка.

- Да, на память не жалуюсь, - оглядывая придирчивым хозяйственным взглядом помещения, буркнула вслух: - Так я и думала.

- Что?

- Всюду необходима влажная уборка. А еще лучше – добротный ремонт с побелкой стен, потолков, заменой мебели, дверей и окон.

- Кто ж его будет делать, миледи? Уборку, конечно, можно, - смягчилась Дана, но тут же подлила масла в огонь, - правда, боюсь, она затянется на много месяцев. Помощи от Норденов и их прислуги мы не дождемся.

- Значит, заведем новую, - оглянувшись через плечо, ободряюще ей подмигнула. И заметив у стены винтообразную лестницу, уводящую куда-то вниз, уверенно шагнула к подножью ступеней.

- Новую? Как это?

- Есть у меня пара идей. Пошли.

- Вы что же, собираетесь идти в подземелье? Посреди ночи? – Ужаснулась помощница.

- На часах семь утра. Не бойся. Все духи, нечисть и демоны затаились до темноты.

Дана неодобрительно покачала головой:

- Леди Виктория… вам бы лежать. Бледная, толком не поправились. А вместо этого носитесь по замку и ведете себя странно, хотя раньше предпочитали вышивку и уединение.

- У меня прекрасное самочувствие, - успокоила пожилую служанку, первой преодолевая скользкие ступени и освещая себе путь фонарем. – Да и времени мало. Близятся холода. Надо тщательно обследовать замок и понять, что тут и как устроено.

Вот уже третий день я бродила по замку, преимущественно рано утром и поздно вечером, изучая этажи, заглядывая в каждую комнату, спальню и гостиную, чтобы разобраться в сваленном на мои хрупкие плечи «даре» и понять, как его привести в жилое состояние.

Кухню и обеденный зал пока обходила стороной, ибо там главенствовали Нордены. В первую очередь властная и надменная старуха.

Зато удалось разыскать старинную прачечную. Я искренне обрадовалась, обнаружив в ней водопровод, и первым делом проветрила захламлённое, душное помещение. Потом при помощи семейного лекаря передвинула две большие бадьи ближе к раковинам с кранами и уже вчера на пару с Даной выстирала собственные платья, на какие все последние дни собирала паутину, пыль и скорлупки краски и дерева.

Изучение спален и чердака привели к неутешительному выводу: ни запасов еды, ни нормальной одежды. Этажи пропахли сыростью, плесенью и горькой пылью. В каждой комнате темнел давно не чищенный, забитый золой камин. Сколько понадобится усилий, а позже дров, чтобы протопить хоромы с высокими потолками, я даже думать боялась. А ведь – придется. Из долин и со стороны гулких топей все ощутимей веет холодом, а вчера в обед на полчаса дождь сменился мокрым снегом.

Нордены на мои попытки разузнать тайны замка поглядывали свысока. О помощи их прислуги не могло быть и речи. Горничные делали вид, что не слышат моих просьб, повариха демонстративно молчала, когда я обращалась по поводу завтрака или обеда, дворецкий в принципе не появлялся в поле зрения, исполняя наказы только членов ссыльного семейства. Единственным, кто оказывал содействие – был старый лекарь, господин Пейнар. Но особо на него рассчитывать не приходилось. С утра до вечера он глотал из железной фляжки «целебную» анисовую настойку, и все чаще я заставала его спящим в самых разных уголках огромного замка.

- Сюда, - отрешившись от темных мыслей, осторожно ступила на каменный пол, освещая черное пространство желтым огоньком.

- Тут очень свежо, - с удивлением заметила Дана. – И совсем не пахнет плесенью.

- Верно, - приблизившись к стене, провела по ней ладонью. – Холодная, но сухая. Потолок и пол тоже. Отлично. Подземелье в идеальном состоянии. Выбросим отсюда весь хлам и обустроим под погреб для продуктов питания. Если я правильно запомнила, винтовая лестница, - я махнула к широким каменным ступеням рукой, - поднимается точно на кухню. Будет удобно спускаться за припасами.

- У нас пока нет припасов, леди Виктория.

- Появятся, вот увидишь, - успокоила женщину, стараясь не поддаваться отчаянию. Где брать деньги на еду я толком не представляла. Пара мыслей, конечно, была. Но их скорее следовало назвать «планом Б».

Я прошлась по будущему погребу до дальней стены, убедилась в отсутствии тайных троп и ходов и вскоре мы вернулись в коридор, из какого исчезли полчаса назад. Здесь тоже было сыро, шторы из тяжелого бархата сеяли пылью. Сегодня я покинула спальню раньше обычного, около шести утра. По моим расчетам лорды и леди по-прежнему спят – каково было мое удивление, когда со стороны донжона донеслись истошные вопли.

Я и Дана переглянулись. У Норденов в привычке орать по любому пустяку?

- Кажется, что-то произошло, - буркнула женщина.

- Ага, увидели призрак прежнего хозяина. – Не удержала усмешки.

- Не уверена. Проверить бы, госпожа.

- Ладно, только быстро.

Погасив фонарь, приставила его к стене и вместе с женщиной поднялась на первый этаж.

Истеричные крики Кэтрин и Бет настигли, едва мы свернули к обеденному залу, тонувшему в серых рассветных лучах.

- … всё, что осталось – забрали с собой и сбежали! Понимаете?

Я ускорила шаг. В пронизанной серостью пасмурного утра кухне собралось всё семейство. Мужчины ругались, женщины голосили.

- В чем дело? – Спросила, как только мы переступили порог.

- Прислуга украла последние запасы еды и сбежала из замка, - взбешенно рыкнул Нейтан, после чего родственнички слаженно оглянулись и выжидающе на меня уставились.

- Сбежала? – От столь пристального внимания я слегка растерялась, да и весть в прямом смысле выбила из-под ног твердую опору.

- Да, Викки, - заливаясь слезами, крикнула Кэтрин, - нам больше нечего есть! Унесли даже засохший сыр и заплесневелые сухари. Вот, полюбуйся.

Девушка махнула на кухонные столы. Еще вчера они ломились от мешков с крупами, мукой, корзинами с яйцами, а теперь тут блестели только сухие хлебные крошки.

- Последние крупицы чая и сахар тоже забрали, - проверяя пустые полки, уведомил Киран.

- И буженину с овощами и фруктами не забыли, - с тяжелым рыком бросил дядя Ирвин. – Думаю, готовились заранее. А прошлой ночью, когда все уснули – дали дёру.

- Нагоним мерзавцем? – Рявкнул Нейтан, обводя присутствующих воинственным взглядом. – Слуги не могли далеко уйти.

- За ночь – могли, племянник, - не обрадовал Ирвин. – К тому же мы не знаем, в каком направлении их преследовать. Если успели пересечь границу герцогства – уже не достанем.

- Почему? – Нахмурилась я.

- Ах да, тебе не сообщили. Согласно королевскому указу – нам запрещено покидать пределы герцогства Анжу, Виктория. В случае нарушения – ссылку для нарушителя заменят смертной казнью.

- Мы все умрем, умре-ем в этом замке, - взвыв не своим голосом, Кэтрин зарылась лицом в ладони и зарыдала. Тетя Бет кинулась ее успокаивать, а мужчины дружно насупились, с запозданием осознавая – как сильно наше положение усложнил побег слуг, якобы преданных древнему семейству всем сердцем.

Я обвела раздосадованных Норденов хмурым взглядом и, более не проронив ни слова, развернулась к двери.

- Куда ты? – Воскликнула Бет.

- Переодеться, - ответила, не оборачиваясь. У меня меньше восьми часов, чтобы раздобыть на вечер немного еды. Сидеть сложа руки не собираюсь.

- Собралась на прогулку, милая внученька? – Донесся из темного угла дребежащий старушечий голос. Глава высокомерной семейки притаилась на низком стуле и поглядывала своими холодными злыми глазищами.

- Да, - усмехнулась, решив отныне с ними не церемониться. – Наведаюсь в ближайшее к замку село.

- Село? – Пискнула Кэтрин. – Зачем?

Она действительно не понимает?

- Простолюдины герцогства сами едва сводят концы с концами, Виктория, - ударился между лопаток раздраженный рык Нейтана, он все еще порывался кинуться за беглыми слугами в погоню. – Ты потеряешь время и вернешься ни с чем!

- Вот и проверим.

Помогать новоявленное семейство новой родственнице явно не планировало. Всё придется делать самой. Ладно, что-нибудь придумаю. Я всегда была упорной и доводила начатые инициативы до финала. Справлюсь и тут.

- Госпожа, вы, правда, пойдете в село? – Шепнула Дана, когда мы свернули в холл и начали подниматься по лестнице.

- У тебя есть идеи лучше?

- Нет, - со вздохом призналась служанка.

Положение было безвыходным. А промедление, учитывая мое слабое состояние здоровья, могло стоить мне истощения и жизни.

Глава 5

Пылающий в камине огонь слабо освещал мрачную спальню. Покосившись на блеклые стены, и мельком размышляя о необходимости начать уборку с личной комнаты, уж слишком она была темной, неопрятной и древней, тихо вздохнула. Столько грандиозных замыслов, мне бы два – три верных помощника, и дело вмиг сдвинется с мертвой точки. Да только где ж их взять на жутких болотах?

- Закончила? – Нетерпеливо полюбопытствовала, оглядываясь через плечо, насколько это позволяло мне израненное пытками тело.

- Почти. Готово, - Дана затянула на груди атласные ленты, проверила тугую шнуровку платья и подала высокие кожаные сапоги и теплый плащ с опушкой из меха.

- Отлично.

Сунув ноги в сапоги, я набросила на плечи плащ и поднялась. Меня все сильнее одолевало желание познакомиться с новой внешностью, а заодно оценить идут ли мне наряды Виктории, но пока таковой привилегии я была лишена.

Перекусив с Даной, припасенными ей сухарями на «черный день», какой наступил слишком быстро, мы покинули тихую спальню. Размышляя о необходимости найма на службу крепких мужчин и желательно исполнительных, ответственных женщин, не очень-то веря в успех затеянного предприятия, спустилась по скрипучей лестнице и пошла к парадной двери. Невероятно! Нордены по-прежнему спорили на кухне, обвиняя друг друга в недальновидности и неосмотрительности.

- Тяжелый случай, - едко хмыкнула я.

Дана с подозрением покосилась на резко изменившуюся хозяйку, но промолчала.

Улица встретила мелким дождем и промозглым ветром. Со стороны тайги несло удушливым смрадом болот. Я впервые покинула замок и на секунду растерялась, поражаясь насколько внутренний двор – громаден. Слетев с каменных ступеней крыльца, побродила по мощенной камнем дорожке, рассматривая заброшенные лужайки, сад и хозяйственные постройки. Темная махина замка позади – устремлялась острыми шпилями вверх и, казалось, пронзала ими облака.

Скользнув взглядом по монолитной стене, сложенной из темного камня, заметила, как шторка в окне шевельнулась и сразу задернулась.

- Наблюдают за нами, - озвучила мои мысли Дана.

- Пусть. Когда вернемся обратно с продуктами, с ними не поделимся, - заговорщически улыбнулась старой служанке и махнула. – Вперёд.

Мы миновали сваленные на землю железные ворота, какие так никто и не подумал поднять, и пошли по широкой проселочной дороге. Слева простиралась долина с сухой травой, справа – почти впритык начинался дремучий лес, скрывающий коварные трясины. От голода и горького зловонья всё сильнее начинала болеть голова, а к горлу подкатывал ком. Стиснув зубы, заставила себя терпеть неудобство до последнего. Мои титанические усилия были вознаграждены минут через двадцать. Дремучий лес резко оборвался, и впереди показались первые бревенчатые дома.

Село на удивление оказалось большим, практически маленький городок: длинная широкая дорога, вдалеке виднелась главная площадь. Всюду таверны и лавки. С любопытством осматривая новый для себя мир, отметила, что многое в королевстве Валоарн устроено мне привычно. Улицы с одноэтажными домиками, скрытыми заборами. Один раз взгляд зацепился за булочную, рядом в обветшалом старом здании располагалась цирюльня.

Единственное, что искренне удивило – отсутствие жителей.

- Куда все подевались? – Хмыкнула я, скользя прищуренным взглядом по пустым дорогам и запертым лавкам.

- Леди Виктория, смотрите, - Дана махнула в сторону главной площади, на какой, по всей вероятности, собрались все жители до единого. Там что-то происходило.

- Идем, посмотрим, - решительно произнесла и, обогнув угол одноэтажного казенного здания, приблизилась к спинам мужчин, женщин и даже детей в простых костюмах и платьях из грубого, преимущественно темного сукна.

Все они смотрели на сооруженный в самом центре деревянный помост, где стоял молодой мужчина в изорванной одежде… со связанными впереди руками. Его лицо покрывали синяки. Губы были сжаты в тонкую полоску, а брови сдернуты к переносице. Всего на мгновение на симпатичном мужском лице мелькнул животный испуг, и оно вновь стало непроницаемо, а в глазах вспыхнула непримиримая жажда борьбы.

- Ууу, вор и мерзавец, - послышался рядом со мной грубый бас, полный ненависти и отвращения.

- Так ему, проклятущему, и надо! – Поддержал старика визгливый женский крик из гомонящей толпы.

Я против воли содрогнулась. Возбужденная толпа требовала для «преступника» суровой кары. Следовало уйти. Я рассчитывала быстро наведаться в село, обменять захваченные из замка дорогие платья на хлеб и овощи и скорее возвращаться обратно, но видно – не судьба.

- Говорят, это он ограбил давеча дом нотариуса и вынес все ценные вещи, - с поразительной самоуверенностью буркнул старик, общаясь с двумя мужчинами.

- Не только. Пекарь Ник утверждает – из-за его черного проклятья теперь весь испеченный хлеб сгнивает еще до вечера, и пекарня который день несет большие убытки.

- Что там хлеб! Жена извозчика Главы клянется – наглец, используя темное колдовство, проник к ней в спальню и снасильничал, пока ее муж отъехал в город за покупками, - не унималась женщина с визгливым голосом.

Я вновь покосилась на связанного мужчину и мысленно выругалась. Людской поток вокруг шумел, требовал немедленной расправы, оглушая до состояния внутренней дрожи.

- Это казнь, госпожа, - с ужасом пробормотала Дана на ухо очевидную вещь. – Давайте, уйдем?

- Да, - кивнула, пятясь от деревянного помоста, но неожиданно наткнулась на людскую стену позади. Пока и я служанка изучали преступника, к площади подтянулся народ, и мы оказались в плотном кольце.

В этот момент толпа притихла, на помост взошел толстый лысый старик в одежде из светлого сукна, а за ним огромного роста мужчина в руках которого сверкнул топор. Мое сердце пропустило удар. Еще до того, как над площадью прогремела пафосная речь, в первом я опознала местного главу, а во втором – палача.

- Сельчане! – Начал старик, обводя толпу холодным взглядом, - этот приезжий, - ткнул в застывшего истуканом парня пальцем, - какого мы приняли с радушием и разрешили у нас пожить, нанес всем нам смертельное оскорбление. Грабеж, насилие и темное колдовство – вот малая часть преступлений, какие он совершил за последние дни.

- Ложь! – Прорычал связанный. – Я не виновен, клянусь Богиней!

- Мое слово против твоего? – Усмехнулся местный глава, вздернув двойным подбородком и оправляя в целом богатый камзол. – И кому из нас поверят? Так вот, за совершенные деяния я, как уполномоченный представитель герцога Локвуда, объявляю тебя виновными и приговариваю к сметной казни!

Толпа взревела, со всех сторон полетели крики и смех. Продолжая наблюдать за происходящим кошмаром с леденящим кровь ужасом, я поняла, что просто обязана вмешаться и прекратить это сумасшествие. На помост тем времен взлетели еще два крепких мужчины и кинулись к приговоренному, чтобы подволочь к его самодельной плахе и поставить на колени.

- Ты заплатишь за свою ложь, - крикнул он Главе, что с бесстрастным видом наблюдал за расправой. – Ответишь перед Богиней!

- Начинайте, - непринужденно махнул толстой кистью Глава.

Неподалеку от меня послышался сдавленный женский плач, а вот все остальные галдели и радовались.

- Госпожа, - Дана дернула меня за рукав, - хватит на это смотреть.

Стряхнув оцепенение, какое против воли завладело мной на секунду, я решительно растолкала локтями стоящих вплотную людей и в миг, когда двое мужчин уложили сопротивляющегося парня на плаху, а палач занес топор, требовательно крикнула:

- Прекратить!

Палач от неожиданности отпрянул, толпа притихла, а сельский староста бросил с помоста хищный взгляд:

- Кто это сказал?

- Я! – Осознавая, что окончательно себя подставляю, тем не менее, не растеряв былой уверенности, пошла через людей. – Герцогиня Виктория Норден. Я требую объяснений, что тут происходит?

Вокруг дружно охнули, зашептались. Злючий взгляд Главы блеснул раздражением, но пухлое, покрытое щетиной лицо приобрело оттенки подобострастия и радушия.

- О, герцогиня? Рад с вами познакомиться. Я Стон Бернард – сельский староста. Уполномочен отправлять власть и правосудие самим герцогом Локвудом, хозяином этих земель.

- Я задала вопрос, Бернард? – Рявкнула, не сводя со старика требовательного взгляда. – Что происходит?

- Госпожа, перед вами крайне опасный преступник. Грабитель, насильник и вор.

- Наглая ложь, - крикнул смельчак, какой теперь стоял у плахи на коленях и сверлил меня в упор горящим взглядом. – Я из семьи потомственных травников, переехал сюда недавно, чтобы…

- Молчать! – Гаркнул Бернард. – Он пудрит вам мозги. Уу, мерзавец.

Погрозив связанному кулаком, тот кивнул палачу продолжать. Я опять резко вмешалась.

- Где доказательства его вины?

- Простите?

- Для казни нужны веские доказательства. Они у вас есть? – Я испытующе уставилась в испещренное морщинами лицо.

- Все знают, что он виновен, - не найдя других аргументов, заискивающе объяснился старик, а толпа поддержала.

- Выходит, прямых доказательств, кроме слухов, не имеется? – Коротко хмыкнула. – В случае спорных дел, судьбу обвиняемого решает только хозяин земель, на каких произошло преступление. То есть герцог Локвуд!

- Герцог отбыл из Анжу, леди Норден. Две недели назад. И когда вернется – неизвестно. Не будем же мы ждать милорда, чтобы казнить одного преступника? Нам негде его содержать, и кормить тоже нечем. Сами перебиваемся с хлеба на воду.

- Раз так – до возвращения герцога я забираю его с собой. Будет дожидаться окончательного приговора в моем замке! – Отчеканила громко.

- Э… в вашем?

- Именно.

Жители изумленно выдохнули, затараторили. Глава попытался возразить, но я, не обращая на него внимания, махнула палачу.

- Освободите этого мужчину. Он уходит со мной.

- Забирая этого мерзавца, вы рискуете жизнью, герцогиня… - Бернард пытался меня «образумить», но я прервала его стенания властным взмахом ладони.

- Решение озвучено. Будьте любезны исполнять, - и уставилась на палача, давая понять – что мое терпение на исходе. Твердый взгляд герцогини заставил дрогнуть даже матерого исполнителя казней. Опустив топор, он послушно отошел, после чего двое его помощников сорвали с запястий парня грубую веревку и толкнули в плечо.

- Иди. И упади госпоже в ноги.

- Ты дышишь только благодаря ее заступничеству.

Мужчина покосился на них взором разъяренного волка, плотно сжал губы и ловко слетел с деревянных ступеней, направляясь ко мне. Люди тотчас отхлынули с его пути и я, Дана и спасенный мной незнакомец оказались в пустынном кольце.

- Госпожа, я… - начал он, но я оборвала.

- Потом. Уходим.

Окинув помост и возвышавшихся на нем людей презрительным взглядом, гордо расправила плечи и, борясь с голодным обмороком, устремилась в сторону пустынной улицы. Пока мы шли – за спиной царила мертвая тишина – нас провожали внимательными взорами, но вмешаться никто не решился.

- Госпожа, я благодарен вам за спасение, если бы не вы… уже бы… - глухо, явно борясь с эмоциями, произнес мужчина, едва мы отошли от площади на приличное расстояние и остановились у последних сельских домиков, от которых начиналась широкая лесная дорога, ведущая к замку. – Спасибо.

- Не за что, - шепнула, опираясь на локоть Даны. Бунтарский дух требовал действий и как можно скорее, но искалеченное тело было еще слабым, и я едва могла стоять на ногах. – Как твоё имя?

- Эдвин Оз, простолюдин. Я из семьи травников, герцогиня, - представился мужчина и поморщился. На его скуле наливался свинцовым цветом синяк, губы кровоточили, лоб и шею покрывали синяки. Из него явно выбивали чистосердечное признание, но судя по всему – ничего не добились.

- За что они так с тобой?

- На той неделе повздорил с Главой.

- Как?

- Отказал ему отдать целебные травы задаром, - признался Эдвин. – Он хотел преподнести их в дар Локвуду в его очередной объезд территорий. Бернард пришел в бешенство и потребовал, чтоб я выметался из села. Я не мог, госпожа. Сейчас самый пик сбора целебной морошки и вязелистника, они растут только на болотах. Как итог, прошлой ночью в мой дом ворвались, обвинили в колдовстве и бросили в тюрьму.

- Ясно, - кивнув, поймала себя на том, что сознание уплывает.

- Леди Норден? - Эдвин подхватил меня под локоть и вместе с Даной помог добрести до ближайшего пня у кромки леса и усадил на него, - вам плохо?

- Еще не оправилась после болезни, - ответила, приподнимая голову и с интересом изучая низкое пасмурное небо. Дождь прекратился. Вместо него поднялся ветер, и зловонный смрад топей стал ощущаться намного ближе.

- Скоро вернусь, - сам покачиваясь после побоев и прихрамывая, Эдвин попросил: - ждите тут.

- Куда? Ну-ка стой! – Шикнула Дана, но плечистый травник проворно метнулся в село и пропал за углом добротного дома.

- Сбежал, леди Виктория, - горько констатировала служанка спустя продолжительную минуту тишины.

Признаюсь, этого я и боялась. Неопределенно пожала плечами.

- И ладно. Главное – будет жить.

- Зря вы вмешались. Теперь вот нажили врага в лице сельского главы. А там глядишь – и герцог Локвуд, узнав о побеге преступника – заявится в наш замок и потребует объяснений.

- Плевать мне на герцога и, тем более, на местного главу, - прошипела сквозь зубы, борясь с головокружением и лихорадочно размышляя, где раздобыть немного еды. Не из сена и сухостоя же в самом деле сегодня готовить лепешки?

Тягостные размышления прервал детский взволнованный голосок из-за плетенной ограды:

- Вы пришли из Холодного замка, госпожа? А правду говорят – там обитает неупокоенный дух старого хозяина и по ночам бродит по коридорам?

Глава 6

Я оглянулась, различая в зарослях любопытное личико с широко раскрытыми глазами. Девочка смотрела со смесью интереса, испуга, сомнения.

- Из замка, - ответила доброжелательно, располагая ее к себе. – И нет, там не водится привидений.

- Но Сэми сказал, он лично видел дух старого лорда. Когда забрался туда однажды после заката.

- Сэми?

- Мой брат.

- Он мог принять за привидение – тень, или что-то еще. Поверь, в замке тихо и даже уютно.

Изумленная моим ответом девочка отрицательно замотала головой, демонстрируя тугие рыжие косы.

- Неправда. Холодный замок проклят. Потому-то много лет стоит пустой. И все кто там поселится – обречены! Так староста Бернард говорит.

- Холодный? – Она дважды назвала место моего вынужденного заключения этим словом, я не могла не обратить на это внимания.

- От замка веет холодом, госпожа. Нам всем следует обходить его стороной, если не хотим зачахнуть и умереть.

Детский лепет прервал резкий женский окрик.

- Бриггит! Я запрещала разговаривать с незнакомцами! Быстро в дом!

Ребенок отпрянул от изгороди, шумно вздохнул: «да, мама», напоследок покосился на меня любопытным взглядом и метнулся к двери. Дама лет сорока, одетая в простое серое платье из грубого сукна, с платком на голове развернулась идти за дочерью, но вдруг заприметила в руках старой служанки скомканные платья и кружевные паланкины.

- Красивая ткань, - призналась она, с интересом поглядывала на модные столичные наряды.

Я тотчас уцепилась за подкинутую случаем возможность.

- Обменяем их на хлеб, крупы и овощи.

Женщина в раздумье закусила губу, с минуту рассматривала развернутые служанкой платья и паланкины и, явно что-то решив, приблизилась к изгороди.

- Возьму вон то с золотым шитьем. И синее. И этот платок, будет для дочери приданным. Он из тилийского шелка, да?

- Да, - заверила сомневающуюся крестьянку. – Таких вы больше нигде не найдете.

Она ненадолго скрылась в доме и вернулась с двумя большими корзинами.

- Вот, корзины можете не возвращать.

Получив разрешение хозяйки, Дана поспешно обменяла вещи на еду, после чего женщина, прижав вещи к груди, скрылась из виду, а мы изучили содержимое корзин. В первой в светлых тряпицах лежали сдоба и постные лепешки, во второй обнаружились крупы, немного картофеля и даже десяток яиц.

- Целое состояние, - буркнула я, не веря в собственную удачу.

- Вот, леди Виктория, поешьте, - Дана незамедлительно подхватила тонкую лепешку, завернутую в ткань, и протянула. – На вас совсем лица нет. Бледны, словно призрак.

- Тебе тоже надо поесть. – Забрав из рук женщины еще теплый, пахнущий свежестью хлеб разломила его пополам. – Должно быть, скоро обед.

По хмурому небу и унылым пейзажам было сложно разобрать точное время суток. Но я почему-то не сомневалась, что близится полдень. Интересно, новые родственнички по-прежнему торчат на кухне и обвиняют друг друга в бегстве слуг? Или занялись более полезными делами, например уборкой комнат и пыльных залов?

Жуя сухую, но на удивление вкусную лепешку, посыпанную душистым тмином, покосилась на две больших корзины, раздумывая как нам с Даной дотащить их до замка. Требовать от Даны волочь их в одиночку я не могу, вот только в данный момент помощник из меня – никакой.

Задумавшись, не сразу обратила внимание на скрип колес и монотонную конскую поступь. Подняла взгляд и едва не поперхнулась лепешкой – из-за угла вывернул Эдвин, да не один, а вместе с обычной деревенской телегой, запряженной гнедой лошадкой, какую он вел под уздцы.

- Вернулся, - хмыкнула Дана, почему-то с самого начала не доверявшая «страшному» преступнику, а вот я к молодому симпатичному травнику прониклась доверием, хотя сама не могла понять этому причины.

- Госпожа, простите, что покинул вас, - он оставил телегу на дороге и приблизился с таким виноватым видом, что я не сдержала улыбки. – Надо было забрать свое имущество.

- Тебя же вроде бросили в тюрьму накануне? - Отправляя последний кусочек в рот, стряхнула с рук хлебные крошки.

- Да. Но лошадь с телегой находились не в селе, а у Белого берега, куда все последние дни я ходил собирать целебные травы. Вон они, - травник проворно метнулся к телеге, откинул плащ и предъявил туески, полные листьев, кореньев и соцветий незнакомых растений. – Это листья подорожника, здесь вечный андей, корни златоцвета и маиха, тут травы и орехи для восстановления здоровья и укрепления сил. Если позволите, герцогиня, - он покосился на меня смущенным взглядом, - вечером приготовлю для вас отвар.

- Ишь чего удумал, поить леди всякой гадостью, - уперев руки в боки, фыркнула Дана, заметно смутив молодого простолюдина, но я сразу вмешалась.

- Обязательно, Эдвин. Не обижайся на Дану. Она просто тревожится за меня.

- Что вы, госпожа, и не думал.

- Хорошо, а сейчас, - я вытянула ладонь, ощущая с неба редкие ледяные капли, - едем обратно.

Эдвин без лишних напоминаний поставил корзины с провиантом в телегу, помог мне и старой ворчливой служанке устроиться на перекладине и, явно желая скорее покинуть село, где утром едва не расстался с жизнью, повел лошадь по проселочной дороге. Усиленно размышляя о необходимости развести в замке птицу, распахать огород, отремонтировать хозяйственные постройки и всё это в очень короткие сроки – постоянно обменивать дамские шмотки на хлеб и овощи, в конце концов, невозможно – устроила голову на плече служанки и задремала.

Проснулась, когда телега пересекла сломанные замковые ворота. Мрачная твердыня встретила уже набившей оскомину мертвой тишиной и шумом капель о серый камень. Дождь усилился, болотистый запах – напротив стал глуше, но это все померкло, когда из замка я опять расслышала крики и ругань новоиспеченной семейки.

С трудом подавляя раздражение, велела Эдвину оставить телегу с лошадью в одном из стойл, какие еще предстоит вычистить и подлатать, и вместе с Даной взялась нести корзину к крыльцу. Травник быстро исполнил наказ и, подхватив вторую, нагнал нас и забрал тяжелую ношу.

- Позвольте. Я сам донесу.

Наверное, впервые со дня перемещения в новый мир – мне повезло. Эдвин был не из местных и дурной славы замка – не боялся. Взлетев по лестнице, дождался леди на верхней ступени и вскоре мы вошли в мою тихую, мрачную спаленку.

- Здесь совсем не так, как я себе представлял, - оглядывая хоть и темный, но величественный интерьер, мужчина приставил корзины к стене.

- Хуже или лучше? – Улыбнулась, стягивая с плеч уличный плащ и бросая на спинку кресла.

- Лучше, герцогиня. И темной магии я здесь не чувствую, - обрадовал Эдвин, перемещаясь от чайного столика к окну. – Место действительно древнее, но оно приняло вас благожелательно.

- В смысле? – Я покосилась на парня, изучавшего вид из окна.

- Замок принял вас, герцогиня. Признал в вас новую хозяйку.

- Ты уверен?

Ответить он не успел. Приоткрытая входная дверь гулко скрипнула, и с порога раздался злой старушечий голос:

- Притащила в замок простолюдина, Виктория? В конец лишилась рассудка, внученька?

Начинается!

- Этот замок, леди Норден, с недавнего времени и мой дом тоже, - не думая уступать старой мегере, развернулась и выдержала ее полный злобы и неприятия взгляд. – Я буду приглашать сюда тех, кого пожелаю.

- Что значит «кого пожелаю»? Как это понимать?

- Как хотите, - бросила с равнодушно-желчной улыбкой, давая понять, что на эти покои ее власть не распространяется.

Сморщенное лицо старой леди перекосило. Опираясь свободной рукой на локоть второго внука Нейтана, что сверлил меня еще более холодным, прищуренным взглядом, она погрозила мне клюкой.

- Немедленно сбавь спесь, наглая девчонка! И зачем только мой милый внук взял в жены такую, как ты? Как он мог не разглядеть, насколько ты испорчена, глупа и безрассудна?

- Оо, заверяю, по своей воле я бы никогда не вышла замуж за Генри, - сверля разъяренную старуху и братца мужа-предателя, оскалилась сильнее. – Аферу провернул мой двуличный опекун.

- Ты не хотела замужества с Генри? – Вмешался молчавший до этого Нейтан.

- Не хотела. Впрочем, теперь это неважно. Из-за него мы все в опале у короля и вынуждены выживать на болотах.

- Не смей наговаривать на моего милого мальчика, - старуха продолжала грозить клюкой, не в состоянии смириться с непокорностью прежде кроткой и молчаливой Виктории. – Он был вынужден покинуть Валоарн, его вина еще не доказана!

- Мама, Нейтан, что происходит? Почему вы кричите? – Со стороны лестницы к покоям стремительно приближались дядя Ирвин и Киран.

- Эта бесстыдница приволокла в замок простолюдина, - потрясая палкой, голосила старуха. – И отказывается его выгонять.

- Виктория? – Дядя Ирвин бросил на меня беглый взгляд и уперся взором в смущенного, явно не ожидавшего такого приема Эдвина. – Кто это?

- Эдвин Оз. Мой новый помощник. Лучший травник в округе, - отчеканила с королевским достоинством и, расправив плечи, махнула рукой. – Рада, что заглянули, дорогая родня. А теперь оставьте нас одних.

Пока дядька разглядывал травника, Киран заметил у стены корзины с едой и хищно прищурился.

- Там хлеб?

- Верно, - обманывать я не собиралась.

- Откуда? – Выдохнул он, темнея лицом.

- Обменяла утром в селе на пару платьев.

- Ты… Обменяла? Да ты же ни на что не способна, - рявкнул Киран с желчной усмешкой, складывая руки на груди.

Не знаю, как я выдержала эти невыносимо долгие и мучительные минуты общения с родственниками. Злость сжимала сердце когтями, а от дикого напряжения я на силу держалась на ногах и подавляла острое головокружение.

- Покиньте спальню, - процедила сквозь зубы, буравя семейство мужа исподлобья. – Немедленно.

Мой тихий голос неожиданно подхватили ветер и эхо. Он отразился от стен и, усиленный акустикой замка, прогремел словно гром. В следующую секунду произошло нечто вообще из ряда вон выходящее. Над коврами свистнул потусторонний сквозняк и с визгом устремился к двери, с шумом захлопывая ее перед носом «родни».

- Ааа, - раздался из коридора визг Кэтрин. - Это злой дух! Я говорила, говорила!

Следом донеслось раздраженное бурчание старухи и возмущенные мужские крики. Самопроизвольное захлопывание дверей не на шутку испугало древнее избалованное семейство – ломиться в спальню они не рискнули, наоборот поспешили исчезнуть из этого крыла. Их голоса отдалились, и вскоре в коридоре стало тихо.

- Мне жаль, что из-за меня вы повздорили с семьей, - тихо произнес Эдвин, все это время молчавший близ окна. – Думал, кроме вас тут – никого. Я сейчас же соберу вещи, леди Виктория, и уйду.

- Ты останешься, - приказным тоном рявкнула, прошла к кровати, села и обхватила виски с желанием унять сильную боль. – В замке десятки спален, места хватит на всех. Дана спит в смежной с моей комнате для прислуги. А ты выбирай себе любую свободную и ничего не бойся. Нордены только с виду суровые, а на деле обычные привыкшие жить на всём готовом аристократы.

- Как так вышло, что вас отправили сюда? – Выждав минуту, Эдвин нахмурился.

- Мой муж участвовал в заговоре против короны и попался, - с тяжелым вздохом ответила, против воли возвращаясь в душное, пропахшее железом и кровью королевское тюремное подземелье, и содрогнулась.

- Простите, не хотел своим вопросом…

- Все нормально. Я уже смирилась с... жизнью на новом месте, - невольно усмехнулась. Ну, да. А куда деваться? Чужой мир встретил враждебно, подкинув мужа-предателя и злобную родню, надеявшуюся уморить меня голодом, пока я была в беспомощном состоянии. Я просто обязана крепко встать на ноги, доказать какой силой духа наделена и вытянуть себя из этого ада.

- Леди Виктория, вам дурно? – Служанка кинулась ко мне, подхватывая под плечи и помогая лечь на кровать.

- Голова кружится и подташнивает, - призналась глухо, устраивая голову на подушку.

- Эй, травник, ты обещал сварить целебный отвар для госпожи? – Недовольно напомнила Дана Эдвину.

- Да, конечно, я сделаю, - он тотчас сорвался с места.

- Дана, помоги Эдвину найти спальню, и устроится там, и уже потом веди на кухню, - шепнула за минуту до того, как провалиться в глубокий сон, - а я немного посплю.

Закрыла глаза и впала в беспамятство.

Кажется, кто-то осторожно приподнимал меня за плечи и поясницу и поил горьким отваром на травах, с привкусом лимона, мяты и земляники. И так несколько раз в течение дня и ужасно долгого осеннего вечера, наполненного треском поленьев в камине, воем ветра по ту сторону каменных стен, плачем дождя и двумя тихими мужским и женским голосами, какие не отходили от меня ни на шаг.

Глава 7

Целебное снадобье Эдвина оказалось чудодейственным. Утром я проснулась бодрая, в хорошем настроении и совершенно не ощущала в теле той тяжести и болезненности, какие постоянно давали о себе знать накануне и все прошлые дни.

Откинув одеяло, выпорхнула из постели, оглядела темные потолочные своды, буркнув замку: «С добрым утром», и распахнула тяжелые пыльные портьеры. Черные тучи густыми шапками сбились на горизонте, алый край небес на востоке знаменовал новый солнечный и, вроде бы теплый, день, а удивительная безветренная тишина, раскинувшаяся над зелеными долинами и мрачной тайгой, располагала к началу уборки на этажах и во внутренних двориках.

Я сбегала в ванную комнату, ополоснула лицо прохладной водой, в душе искренне сожалея, что так и не сумела изучить свою новую внешность из-за отсутствия в замке зеркал. Вернулась обратно в спальню, впервые за несколько дней залитую яркими солнечными лучами, нашла в своем гардеробе блузу и юбку из мягкого, нежного на ощупь льна, собрала волосы в хвост, скрутив их на макушке, и хотела бежать – будить служанку, как вдруг услышала тихий, перемешанный с горестными всхлипами плач. Он доносился из объятого утренним безмолвием коридора.

- Кэтрин? – Шепнула, распахнув дверь и застав сестру мужа сидящей прямо на полу у противоположной стены.

Девушка резко отняла заплаканное лицо от дрожащих ладоней и с обвиняющими нотками прохрипела:

- Мы уже второй день голодаем, Виктория. Все мы голодаем. А ты… Ты… и замок заодно!

- О чем ты?

- Вчера вечером мы хотели просить у тебя одолжить немного хлеба и овощей, но замок не пустил нас к твоей спальне!

Честно признаюсь, опешила.

- Как не пустил?

- Так! Захлопнул все двери и согнал нас с этажа в общую гостиную, - Кэтрин прерывисто вздохнула и залилась слезами. – У нас уже вторые сутки не было крошки во рту. Бабушка слегла, братья бледные и еле ходят. Викки, пожалуйста, - девушка вскинула голову и умоляюще на меня посмотрела, - у тебя ведь есть немного хлеба? Одолжи. Мы семья. И должны друг другу помогать.

Я с подозрением сузила глаза. Ага, вспомнили, что мы – семья. Особенно, ярую поддержку новоиспеченных родственничков я ощутила, когда лежала после тюремного подземелья – слабая, истощенная и едва живая.

- Должны, - хмыкнула, окидывая пустой коридор, в дальнем темном углу которого маячили неясные мужская и женская тени. А вот и остальная «родня». – С добрым утром, дядя Ирвин и тетя Бет!

- Виктория, милая, - Бет, заламывая руки, первой шагнула из полосы густого сумрака и выдавила слабую улыбку, - ты одолжишь нам еды? Вчера корзины были набиты битком. Вы же не съели всё сразу… с эм тем травником?

- Не съели, - усмехнулась, впечатленная её мягким, заискивающим тоном. – И кстати, его имя Эдвин, - холодно напомнила.

- Да, да, мы знаем, милая, - пробормотала пожилая леди, за пару дней утратившая лоск и былую аристократическую изысканность. Ее щеки запали, кожа отливала бледной синевой. У дяди Ирвина и Кэтрин – тоже. Все трое сверлили меня испытующими с нотками надежды и осуждения взглядами.

- Хорошо, сейчас спустимся на кухню и вместе позавтракаем, - громко объявила с осознанием, что не смогу спокойно наблюдать, как эти люди гибнут от голода.

Кэтрин радостно вскочила на ноги, чуть ли не хлопая в ладони, тетя с дядей облегченно вздохнули, и тут на весь коридор прозвучало мое резкое: «Но». Родственники с тревогой затаились. Выждала момент, полностью завладев их вниманием, и проговорила:

- За бесплатно никого кормить не собираюсь. Завтрак, обед и далее ужин – каждому из вас придется отработать.

- Как? – Ошеломленно воскликнули женщины. Наши голоса привлекли в коридор остальных Норденов. За спиной Ирвина я рассмотрела мрачно нахмуренного Нейтана и высокомерного Кирана.

- Ничего необычного. Будем наводить в замке порядок, - во всеуслышание сообщила планы на ближайшие два-три дня. – Мыть полы, вытирать грязь и пыль, менять портьеры и обивку, чистить камины. Словом, приводить наш новый дом в жилое состояние.

- Мыть полы? – Ахнула Бет с таким видом, будто я предложила всем семейством отправиться в полнолуние на кладбище и вскрыть свежую могилу.

- Чистить камины? – Изумилась Кэтрин. – Издеваешься? Я ни за что не буду чистить камины и стирать старое постельное белье!

- А я мыть полы, - поддакнула Бет.

- Да, для таких, как мы – это унизительно, - поддакнули молодые мужчины из темноты.

- Тогда останетесь сегодня голодными. И завтра, и послезавтра, - отчеканила я, давая понять, что не шучу. – Бездельники мне в замке не нужны! Так что решайте.

- Ты не посмеешь, - выкрикнул Киран, отталкивая плечом отца и вырываясь вперед. – Мы твоя единственная семья.

- Посмею, Киран.

- Виктория, одумайся.

- Именно это я и сделала, Нейтан. Или спуститесь на землю и примите новую реальность, или сами ищите себе пропитание, - ответила всем разом и, вновь мысленно поблагодарив целебный отвар Эдвина, каким он вчера весь день терпеливо поил – беспомощную и спящую меня, твердо добавила: - И да, дорогая семья, вы верно подумали – я уже не та скромная и послушная Виктория Норден. Лучше сразу с этим смиритесь.

Твердость, с какой я произнесла последнюю фразу, произвела на семейство мужа неизгладимое впечатление. Мужские и женские взгляды до этого сквозившие надменностью и гордыней плавно потухли: дядя Ирвин громко крякнул, тетя Бет судорожно всхлипнула и опустила глаза, Кэтрин обидчиво поджала губки, Киран изумленно таращился на ту, которую считал бесполезной обузой и только Нейтан весело усмехнулся.

- Демоны возьми, так ты всё это время только прикидывалась тихой и невинной, Виктория?

- Если вас, это успокоит, да, прикидывалась, - фыркнула, боковым зрением подмечая появление в коридоре сонной служанки и смущенного травника. – Итак, ваше решение, семья?

- Будь, по-твоему, невестка, - спустя мучительную паузу ответил Ирвин. – Мы принимаем твои условия.

- Отлично, - я воодушевленно прихлопнула в ладони, мысленно обращаясь к замку с позволением начать на этажах и в пыльных залах уборку, и махнула всем без исключения. – Спускаемся на кухню. Дана, будь любезна приготовь нам на завтрак кашу с яичницей. Тетя Бет и Кэтрин накройте на стол…

- Э… мы? – По старой памяти было возмутились спесивые аристократки, но наткнулись на мой тяжелый, прищуренный взгляд и тотчас закивали головами. – Ладно. Конечно.

- Нейтан, Киран несите корзины на кухню. Но будьте осторожны, они очень тяжелые, - распорядилась, не обращая внимания на то, как изумленно вытянулись красивые мужские физиономии, и развернулась в сторону спальни.

- Ушам не верю, - послышался возмущенный мужской рык. – Она нами командует?

- Угу, братец.

Я мысленно ухмыльнулась. Ничего, пусть привыкают. Чем раньше леди и лорды поймут, что беззаботная жизнь закончилась и теперь нам придется выживать среди болот, неплодородных земель и в довесок мирится с дремучими суевериями местных, тем быстрее осознают, что иного способа, чем взять судьбу в свои руки – не имеется.

Братья моего мужа громко хмыкнули, но послушно прошли в спальню, каждый подхватил по корзине и затем направился на кухню.

- Дана, иди с ними. Проследи, чтобы ничего не стащили из корзин и перепрятали, и начинай готовить завтрак, - шепнула старой служанке, получила от нее обещание – всё исполнить и, проследив за уходом семейства, оглянулась к Эдвину.

Травник молчаливой тенью вжимался в стену и, кажется, чувствовал себя в замке – лишним ртом.

- Доброе утро, леди Виктория, - буркнул тихо.

- Доброе, Эдвин. Спасибо за отвар, - я с благодарной улыбкой шагнула к мужчине. – Он сотворил настоящее чудо.

- Я старался. Вы спасли мне жизнь.

- А ты – мне. Один – один.

Попыталась пошутить, но меня прервал звон битой посуды с первого этажа. Судя по всему, Кэтрин и Бет «накрывали» стол в обеденной зале. Ну, как умели.

- Наверное, мне все-таки следует занять одну из хозяйственных построек на заднем дворе, - вдруг молвил Эдвин. – Я не лорд, госпожа. И не имею права жить в этом замке. К тому же не хочу вас стеснять и ссорить с родственниками.

- Никаких построек, выкинь эти глупости из головы, - возразила и махнула следовать за собой. – До приезда герцога Локвуда останешься жить в этой комнате. Считай, я наняла тебя на работу.

- На работу? – Он торопливо пошел за мной.

- Да. Можешь всем смело говорить – с этого дня ты личный лекарь Виктории Норден, - покосилась на него через плечо и подмигнула. – После этого вопросов к тебе ни у кого не возникнет. Уж поверь.

- Госпожа… - потрясенно выдохнул он, едва не запнувшись на верхней ступени широкой лестницы. – Не знаю, как вас благодарить.

- Я знаю. Вокруг тайга, болота и топи, а это значит – море целебных и редких трав. Как только наведём в замке порядок, отправишься их собирать. У меня достаточно идей, куда применить бесценные листья и коренья. Хотя бы взять местную воду.

- А что с ней не так?

- Она ужасна и пахнет болотом. Для начала улучшим ее вкусовые и полезные свойства.

- Как скажите, леди Виктория. А что делать с уже собранными травами, какие сейчас хранятся в повозке? – Спросил Эдвин, едва мы спустились по лестнице и завернули к обеденной зале.

Поразмыслив, что распорядиться этими травами до их увядания мы, по всей вероятности, не успеем, полюбопытствовала:

- Как ими обычно распоряжался?

- Излишки продавал на ярмарках и рынках. Иногда, если населенный пункт был крупным и богатым, оптом сдавал в лавки травников. Здешние травы во всем королевстве ценятся на вес золота, их раскупают как горячие пирожки. Я собирался везти их в столицу… Теперь уже не отвезу, - со вздохом ответил Эдвин, намекая на необходимость ждать возвращения хозяина земель, и насколько это затянется, никто не ведал.

Обдумав слова мужчины, покусала сухие губы и вдруг зацепилась за интересную идею.

- В таком случае не пропадать же добру. Как только освобожусь, съездим с тобой в самый крупный город герцогства, разведаем обстановку и, если повезет, продадим немного трав.

- В город, леди Виктория?

- Ага. Но это позже, - обнадежила мужчину, которому моё предложение тоже понравилось. – Сначала завтрак и генеральная уборка. Хватит жить в грязи, пыли, духоте и холоде. Пришло время, как следует встряхнуть «Холодный» замок.

* * *

Когда мы добрались до кухни, то первым делом отметили бесподобный аромат жареной яичницы и горячей пшенной каши. Дана крутилась над кастрюлей и сковородками, приглядывала за кипящими на огне сразу двумя чайниками, а остальные в это время накрывали на стол. Не обошлось, конечно, без пары разбитых тарелок и чашек, но для первого раза леди и лорды справились хорошо.

Войдя в обеденную, скользнула взором по накрытому белой скатертью столу и, когда все расселись, вместе с Даной вынесла из кухни сковороды и горячую кастрюлю.

- Эдвин, садись, - обратилась к мужчине, устраиваясь самой последней на обитый бархатом стул. В зале повисла мертвая тишина. Родственнички предсказуемо покосились на травника хмурыми взглядами, отчего он невольно попятился обратно к порогу.

- Что вы, госпожа, я не благородного происхождения.

- Вот именно, Виктория, - влез в беседу вечно сующий нос в чужие дела красавчик Киран. – Место простолюдина на кухне, вместе со слугами. Я не потерплю его за одним столом с собой.

- Так уходи. Тебя здесь никто не держит, - мило улыбнулась мужчине.

Он подавился куском лепешки.

- Не понял?

- Понял, Киран. Это касается всех, дорогая родня. Эвдин с сегодняшнего дня мой личный лекарь, а потому будет всегда и везде находится при мне. Эдвин, не стесняйся, садись и будем завтракать, - распорядилась приказным тоном, указав парню головой на пустующий стул рядом.

- Да, госпожа, - решив мне подыграть, парень сел, положил себе каши с яичницей и под изумленные взгляды остальных принялся беззаботно уплетать очень вкусную еду.

Семейство мужа несколько минут отходило от шока, но потом голод возобладал над высокомерием и прочими предрассудками и родственники молча склонились к тарелкам. Завтрак прошел в относительной тишине и спокойствии. Старая леди Норден из-за плохого самочувствия спуститься к столу не смогла и Дана была вынуждена отнести еду ей в покои.

Допив из кружки горячую воду с болотным привкусом и еще раз напомнив себе вечером добавить в кипящий чайник собранные Эдвином целебные травы, поднялась из-за стола и распределила между Норденами обязанности. Кэтрин и Бэт было велено отмывать полы, стены, косяки, сметать паутину и пыль, начиная с главной гостиной и двигаться по часовой стрелке к кухне и гостевым.

Дяде Ирвину и Нейтану я дала задание вытащить из замка всю старую, сломанную и прогнившую мебель, вещи, тряпки, полки, посуду. Киран с каменным лицом, на котором то и дело проскакивали судороги отвращения, ушел чистить камины. Эдвин отправился покормить свою лошадку, а затем взялся перебирать, промывать и сушить собранные им травы, листья, коренья. Одним словом, готовить сырье на продажу. Я и Дана, убрав с обеденного стола пустую посуду, перемыли все тарелки и чашки, а затем принялись сдирать с диванов и кресел пыльную обивку, а с окон – портьеры. Чуть позже руки дошли и до постельного белья в пустующих спальнях.

Работа закипела.

Не сказать, что у аристократов всё получалось с первого раза. Женщины шипели и сетовали на обломанные ногти, Кэтрин трижды бросала тряпку и веник и, рыдая навзрыд и проклиная несправедливую судьбы, убегала к себе и долго не показывалась. Ирвин и Нейтан вели себя на порядок благороднее – с ледяной невозмутимостью тягали древнюю рухлядь вроде сломанных шкафов, стульев и кресел. А вот Киран в пример дамам спустя три часа швырнул инструмент, стряхнул с ладоней каминную грязь и, пнув подвернувшийся под ноги стол, исчез из замка, укрывшись на заднем дворе.

- Госпожа, может ему сделалось дурно? – Шепнула Дана, когда мы с ней сняли очередную портьеру с огромного (до самого пола) окна и заметили внизу Кирана. Мужчина сидел на каменном бордюре, отделявшем заросший сад от мощенных плитами дорожек со склонённой на руки головой, и напоминал древнюю статую.

- Не волнуйся, - обежав его сгорбленную фигуру взглядом, успокоила женщину, - у него стадия отрицания. Перебесится и вернётся.

Дана, вытаращив недоумевающие глаза, посмотрела на меня с подозрением. Я улыбнулась, напоследок покосилась на «несчастного» аристократа из окна второго этажа и занялась следующей спальней. Мои рассуждения оказались пророческими. Киран вернулся из сада ближе к вечеру: стиснул зубы, сжал ёршик мертвой хваткой, поставил рядом ведро и безмолвно принялся выгребать из камина золу.

За день мы прервались всего один раз – на обед. Вечером, обессиленные и уставшие, молча поужинали пюре и поджаренным с луком хлебом, и разошлись по покоям. Уборка отняла несколько дней. Я торопилась, пока погода стояла ясная, теплая, а на небе было ни облачка. Да и еда в корзинах стремительно заканчивалась, следовало купить еще. Поездка в город стала жизненно необходима.

- Значит, едем завтра с утра, леди Виктория? – Уточнил Эдвин, мелко нарезая листья земляники, морошки, вязецвета, кипрея и еще множества трав названия каких по-прежнему оставались загадкой, и бросая пучки в кипящую на огне воду. По кухне плыл чудесный лесной аромат с нотками лета, солнца и тепла.

Я покосилась на заметно опустевшие корзины, приставленные к стене. В первой лежало всего три черствых лепешки, а во второй пакет риса и пять золотистых луковиц.

- Да. Откладывать больше нельзя.

- Вдвоём?

- Настаиваешь, чтобы Нордены поехали с нами? – Заговорщически прищурилась, одаривая парня пугающим взглядом.

- Ни в коем случае, - усмехнулся он, снял с огня отвар, помешал и, разлив по кружкам, одну протянул мне. – Прошу.

С благодарной улыбкой приняла из мужских рук подношение и вдохнула терпкий, обжигающе пряный аромат.

- Снадобье на восстановление сил и крепкий сон, - пояснил он.

- Пахнет вкусно, - я поднесла кружку к губам, сделала глоток и расслышала с этажей тихий шорох. Ирвин и Нейтан до сих пор выносили рассохшиеся от времени столы, пуфики и комоды.

Эдвин дождался моего одобрительной реакции, перелил отвар по кувшинам, чтобы его могли отведать все члены семьи и тут вспомнил, что забыл захватить из повозки высушенные листья белоцветника для следующего взвара.

- Я на минуту, сейчас вернусь.

- Ага, - проводила его из кухни внимательным взглядом, а затем, оставшись у закипающих чайников одна, поднесла кружку к губам, вновь вдохнула пряный запах и прикрыла глаза, размышляя о том, что нам сулит завтрашний визит в главный город Анжу.

В себя вернул злобный взгляд, сверливший спину в упор. Вздрогнув, резко оглянулась, замечая на пороге самую старую представительницу семейства. Леди Норден, опираясь на клюку и кутаясь в местами порванную шаль, не сводила с меня холодно прищуренных бесцветных глаз. Ее седые волосы были растрепаны, уголки губ опущены вниз, лоб прорезали глубокие складки. Подсвеченная тусклыми лучами заходящего солнца, она напоминала тот самый призрак замка, о каком болтали суеверные крестьяне в селе. До этого женщина не вмешивалась в нашу бурную деятельность, чему я была безмерно рада. И вот, пожалуйста.

- Бабушка, - задавив в душе неприязнь, я вежливо улыбнулась. – Слышала, вам нездоровилось? Хотите выпить укрепляющий отвар?

- Ты не Виктория Норден, - неожиданно хриплым и скрипучим, как несмазанная телега голосом прервала старая леди. – Не жена моего любимого внука. Виктория была серой мышкой, покорной и мягкой, а ты… другая. Кто ты на самом деле? Как завладела её внешностью? Отвечай, самозванка!