Хозяйка дома с призраками

Глава 1

— Мне надоели твои сцены ревности! Сколько можно?! — Костя оборачивается и грубо толкает меня в плечо. В руках у меня сумка, ключи от квартиры, мобильный и пакет с едой. Мне попросту нечем ухватиться за перила. Я теряю равновесие на ступенях и заваливаюсь назад.

— А-а-а-а-а!

Приземляюсь на спину со всего маха. Слышу хруст собственных позвонков, а вот боли практически нет. Только шок. Муж скатывается по ступеням, падает рядом со мной на колени.

— Машенька! Машка! Господи, где болит?! Прости, я не специально!

Хватается за мобильный, звонит в скорую. А я вижу, как над моей головой все темнеет. Будто грозовые тучи сходятся. И ногам почему-то так холодно! И руками не пошевелить. Я их просто не чувствую. В уголках глаз собираются скупые слезы: похоже, это конец!

Идэнейские земли. Параллельная вселенная

— Скорее! Доставайте ее! Режьте шнуровку!

— Но как же… Леди…

— Глупости! Режьте, или она задохнется!

Голоса звучат громко, бьют по ушам. Я хочу отмахнуться от всех разом. Оставьте меня, мне и так хорошо.

— Она умирает! Ну что же вы, Розалинда. Помогите мне! — мужской голос сердится, женский — всхлипывает.

— Ой, матушки мои! Леди Изольда! Что ж делается-то!

И вдруг волна воздуха прорывается в легкие, и я дышу, наслаждаюсь им. И пускай пахнет болотом и сыростью, но кажется, что нет ничего слаще этого глотка! Вместе со вздохом приходит и кашель. Изо рта и носа льется вода, а я все никак не могу ее выплюнуть. С чего бы вдруг мне тонуть? Я же вроде шею сломала?!

— Дышите, моя хорошая! Дышите! — женский голос радуется вперемешку со слезами.

— Ну вот, жить будет, — резюмирует мужской. И я опять куда-то уплываю. Сил на то, чтобы открыть глаза, не остается.

***

— Леди Изольда! Леди Изольда! Откройте рот, надо выпить лекарство! — кто-то настойчиво теребит меня за плечо.

А я не хочу просыпаться. Тяжелое марево без сновидений крепко держит сознание, и я в нем плыву, как в киселе. Никаких забот, боли, предательства… Да, Костик нашел себе другую, что бы он там ни утверждал. И вот эта мысль больно бьет по самолюбию. Мне нашли замену!

— Я вижу, что вы уже не спите, леди Изольда! Ну-ка, давайте, а то возьму хворостинку и, как в детстве, по панталончикам-то и отхожу! — женский голос хоть и строг, но так говорят, когда не сердятся на самом деле. И против воли я улыбаюсь. Какие такие панталончики? Какая хворостинка?

— Давайте, моя хорошая! — мою голову приподнимают, и я послушно проглатываю какой-то травяной настой. На языке оседает горечь.

— Умница! — меня целуют в лоб. — Ох, и напугали вы меня, леди Изольда! И зачем подались на это гиблое место?

— Пить… — едва шепчу. После настойки больше прежнего хочется воды.

— Конечно-конечно! — тарахтит женщина, и меня снова приподнимают. Вода льется мимо, попадает на шею. Но именно эти ощущения придают реальности происходящему и приводят меня в чувство.

Где я?

После нескольких неудачных попыток мне все же удается разлепить веки. Сначала ничего не вижу, только хлопаю бестолково глазами, пытаясь разогнать темноту. Через время зрение возвращается ко мне, и я уже могу различить силуэты и очертания какой-то мебели.

— Ну вот, леди Изольда, все самое страшное позади! А там, даст Светлый, и на ноги встанете!

— Кто вы? — шепчу, так как голос меня не слушается. Горло изранено, и каждое слово дается с трудом.

— Как же это… — растерянно говорит женщина. По голосу немолодая, скорее преклонных лет. — Это же я, ваша нянюшка, Розалинда!

— Спасибо вам, Розалинда, — киваю, пытаясь переварить услышанное.

Никаких нянюшек отродясь у меня не было. Как и панталон. Черт, все очень плохо! У меня галлюцинации? Воспаление мозга? Или действие наркоза? Никогда не слышала о таких побочных эффектах, но кто знает. Я четко помню, как упала с лестницы, и мне было холодно. А потом вот это все. Похоже на навязчивый бред!

— Да что это делается-то?! — от моих слов «нянюшка» еще больше расстроилась. И что я не так сказала?

— Розалинда… — зову ее.

— Да, леди Изольда! — она все еще всхлипывает.

— Помогите мне сесть повыше. И умыться бы.

Мне кажется, что все мое лицо в болотной ряске. По крайней мере, я слышу отчетливый болотный запах от себя.

— Сейчас-сейчас. Оттолкнитесь ножками, леди Изольда, а я вас усажу! — Розалинда стала тянуть меня вверх, обхватив обеими руками. Вот только «оттолкнуться ножками» никак не получается. Не слушаются они меня и все. Едва шевелятся. Изрядно измучившись, Розалинда сумела меня усадить.

— Хоть и тоненькая вы, как тростиночка, а тяжелая! — выдыхает.

И тут я снова задумалась. Уж кем, а тростиночкой меня не назвать! Я всегда была в теле. Не пышка, но крепенькая. Излишней худобой не страдала. Пошла в мамину породу. А там все сплошь сельские жители: крепкие, невысокие, жилистые. Костик в наши лучшие годы звал меня сладким пирожочком. Но я не обижалась, принимала себя такой, какая есть. И мужчинам нравилась.

А тут — «тростиночка»! Что-то не сходится.

— Сейчас оботру вас, милая моя! Вы только не пугайте меня больше. Поскорее в себя приходите, нам еще с вами в наследство вступать!

Господи, какое наследство?! Мне бы проснуться дома, в привычной обстановке!

Розалинда проходится по лицу мокрой тряпкой, и мне становится чуточку легче. Но меня волнует, что вижу я все так же плохо: словно сквозь пелену.

— Скоро доктор придет, осмотрит вас. Уж больно много вы воды наглотались вчера! — охает Розалинда.

Доктор, это хорошо. Может, все прояснится?

— А как получилось, что я на болото забрела? — полушепотом спрашиваю у «нянюшки».

— И этого вы не помните? Ой-ой, леди Изольда! Вы сильно огорчились, как зачитали завещание вашего батюшки. Да примет его Светлый в своих чертогах! — рассказывает с тяжелыми вздохами Розалинда, вычесывая мне волосы. И по ощущениям, что у меня коса отросла чуть ли не до пят!

— И что там в завещании? — подгоняю ее.

— Негусто, моя милая. Ох, негусто! — в голосе звучит практически отчаяние.

Изольда нищая и осталась на улице? Чем не повод пойти утопиться на болото? Сочувствую ей. Вот только я здесь каким боком?

— Змея подколодная, жена новая, совсем задурила голову вашему отцу перед смертью. Уж не знаю, какими правдами и неправдами, но она уговорила отписать ей основное имение и лучшие земли. Там и Шепчущий лес, и три самые доходные деревеньки, и даже содержание ежегодное у нее больше, чем у вас, у родной кровинки!

— Так что досталось нам? — мне передалось беспокойство Розалинды.

— Ужас, леди Изольда! Тот самый проклятый дом! — она заплакала, прикрывая рот ладошкой. Под заглушенные рыдания я пыталась сложить в голове общую картину.

Изольда — единственная дочь недавно почившего отца. У нее есть мачеха, которая получила большую часть всего. А самой девушке в наследство достался подозрительный дом с «проклятием». Я, конечно же, не верю в эти сказки, и наверняка всем людским домыслам имеется адекватное пояснение. Но что за проклятие такое, интересно послушать.

— Розалинда, вы уж простите меня, но разве это не глупые страшилки для маленьких детей? — осторожно стала прощупывать, но тут раздался стук в дверь.

— Ой, наверное, доктор пожаловал! А я тут вся в слезах! — поведение Розалинды меня удивило. Она стала прихорашиваться, насколько я могла рассмотреть. Интересно.

— Заходите, мистер Брамс! Леди Изольда уже пришла в себя.

В поле зрения показался мужской силуэт.

— Как ваше самочувствие, леди Вильерс? Вчера вы здорово нас напугали.

Я тут же узнала этот голос. Это он сердился и покрикивал на Розалинду накануне.

— Здравствуйте, — прошептала.

— Голос сорвали кашлем, но оно и не мудрено, — доктор стал копаться в сумке или саквояже, выуживая на свет медицинские предметы. — Откройте рот, леди Изольда.

Доктор осмотрел и пощупал горло, зачем-то заглянул в нос и уши, послушал легкие.

— Ничего критичного. Теплое питье, покой, и через день можно будет вставать с постели.

— А зрение? — прошелестела. Меня ужасно удручало, что я не могу видеть детали.

— Это все от нервов. Оставлю вам успокоительный отвар. Принимайте утром и вечером. Через пару дней должно пройти.

Ну-ну, все проблемы мы решим ромашкой с мелиссой. Вот так лечение!

— Благодарю вас, мистер Брамс! Возьмите. У нас сейчас денег немного, но ваша работа должна быть оплачена! Вы просто волшебник!

— Спасибо, Розалинда, — произнес польщенный доктор и монетки прибрал к рукам. — Поправляйтесь, леди Изольда.

Розалинда так восхищалась доктором, что мне стало смешно. Он, по сути, ничего не сделал, а она считала его чуть ли ни богом всемогущим.

— Я провожу вас!

Хлопнула дверь, и стало очень тихо. Только где-то вдалеке были слышны голоса. Я прикрыла глаза. Хочешь не хочешь, а придется принять новую реальность. Слишком все по-настоящему, живо. Нельзя спать и чувствовать все как наяву.

А еще очень хочется жить. Встать на ноги, рассмотреть этот новый мир. Понять, кто я и почему оказалась именно здесь.

Глава 2

Розалинда все не шла, и я стала засыпать, утомленная новыми обстоятельствами. Да и тело мне досталось хрупкое и слабое. Но отдохнуть мне не дали, так как дверь в комнату буквально выбили, с такой силой кто-то ее пихнул.

— Где эта болезная? — совсем рядом раздался стук каблучков. Женский раздраженный голос полоснул по чувствительному слуху и немного по нервам. И кто это к нам пожаловал?

— Не притворяйся, что спишь, Изольда! — женщина бесцеремонно уселась рядом, придавив мою ногу. Я дернулась освобождаясь.

— Как жаль, что ты там не утонула! — с неприкрытой злобой прошипела мачеха. Это наверняка она, больше некому.

— Ты бы тогда прибрала к рукам и мое наследство, не так ли? — просипела ей в ответ. Уставившись туда, где должно быть лицо моей собеседницы.

— Ты такая никчемная неумеха, что не представляю, зачем тебе целый особняк?! — все никак не унимается эта тетка.

— А тебе два зачем? — не осталась в долгу. Больше всего на свете ненавижу таких наглых, беспринципных стерв.

— Ты еще и рот свой поганый открываешь! Не смей мне тыкать! Теперь только я имею право носить титул виконтессы! — фыркает самоуверенно. А я спешно пытаюсь вспомнить все, что слышала когда-то о титулах. Пускай мир чужой, но раз есть виконты и виконтессы, значит, что-то общее должно быть.

— А разве наши титулы что-то значат? — хмыкаю скептически. — Для нас обеих это скорее титул учтивости, не более.

Бью наугад и, судя по ерзанию собеседницы, попадаю точно в цель.

— Для тебя — может быть, — поспешно вставляет она, — но я в положении, и даст Светлый, это будет мальчик! Так что сильно не приживайся в особняке. Едва мой сын родится на свет, как все эти земли перейдут к нему, несмотря на завещание. Мальчик наследует все! — в ее голосе слышно ликование.

— Допустим. Но кто даст гарантию, что это не нагулянный на стороне ребенок? Еще и мальчик! А если родится дочь? — я забавляюсь, прислушиваясь к реакции. Наверное, если бы могла, она бы ударила меня. Но воспитание не позволяет.

— Не надейся! — брызжет ядом, заводясь еще больше. — Доктор уже засвидетельствовал мою беременность, и это обязательно будет мальчик! Будущий виконт!

Я бы могла еще долго развеивать ее надежды, но тут вернулась Розалинда.

— Леди Вильерс, — она замирает у порога, склонив голову.

— Ты не вовремя, Розалинда! — рычит грымза.

— Заходи, Розалинда, леди уже уходит, — и плевать мне на ее титулы и высокое происхождение. Мы с ней в данной ситуации на равных правах. Родит, тогда и посмотрим.

Слышу зубовный скрежет, похоже, я ее достала.

— У тебя есть сутки, чтобы собраться и прийти в себя. Если не будешь в состоянии передвигаться, я позову слуг, и тебя выбросят за порог. Так и знай!

Кровать выравнивается, и моя нежданная посетительница уплывает в закат, унося с собой резкий аромат цветочных масел.

— Вот же дрянь! — роняю, едва за ней закрывается дверь.

Это какой сволочью надо быть, чтобы припереться к больной падчерице, которая вчера одной ногой на том свете побывала?

— Вы как, леди Изольда? — добрая Розалинда касается моего лба. — Что ей надо было?

— Позлорадствовать пришла. Жалеет, что я не утонула вчера.

— Светлый! — в ужасе восклицает нянька и шепчет какие-то молитвы.

— Розалинда, мне нужно самым срочным образом прийти в себя и понять, как нам быть дальше. Поэтому я сейчас посплю, а ты разбуди меня через пару часов. Там и обсудим все.

Не знаю, откуда берется эта уверенность, но чувствую, что со всем справлюсь. Где наше не пропадало!

Добросердечная Розалинда будит меня под самый вечер, лишая нас возможности собрать все необходимое сегодня.

— Не серчайте, леди Изольда! — оправдывается нянька после моей отповеди. — Вы такая слабенькая, вам отдыхать надо!

— Отдохну, Розалинда, на том свете, — привычно шучу, а женщина тут же вскрикивает.

— Не приведи, Светлый! Не говорите так! Уж не бросайте меня одну! — и тут же заходится в слезах. Вот тебе и пошутила!

— Розалинда, я не всерьез. Вытирай слезы. Давай подумаем, что у нас есть и на чем поедем в наш новый дом.

Женщина вздыхает, расставляет тарелки, собираясь кормить меня с ложечки.

— У меня есть немного личных денег. С них я расплатилась с доктором. Но их хватит… где-то на месяц житья нам двоим, — отвечает, прикинув в голове. — А вы ешьте, леди Изольда!

Я послушно открываю рот, заглатывая овсянку с солью. С детства ненавижу эту кашу, но сейчас не до разносолов.

— А у меня что есть? — спрашиваю, проглотив очередную порцию склизкого овсяного нечто.

— А у вас в ридикюле пяток золотых. Я их не трогала и менять не стала. Да где-то вы положили то, что душеприказчик вручил. Тридцать монет золотом. Украшения вашей матушки и ваши личные. Если их оценить, там прилично будет. Но нельзя ведь продавать их! Это ваше приданное!

Киваю, прикидывая общее имущество. Не густо, конечно, но и не с голой попой.

— А что за содержание в месяц мне должны платить? — вспоминаю о завещании.

— Ох, ничего-то вы не помните, моя дорогая! — горестно вздыхает, но все же отвечает. — Пятьдесят золотых в год.

— Это же… меньше пяти монет в месяц! — восклицаю хриплым шепотом. И без понимания стоимости товаров ясно: это немного. Дай бог, чтобы я ошибалась, и нам этого хватит на жизнь.

— Да, леди Изольда. Придется-то пояски затянуть потуже. А лучше найти вам доброго и щедрого мужа! Вот тогда бы моя душа была покойна!

— Какие мужья, Розалинда?

И чуть было не добавила: были, плавали, знаем! То еще счастье!

— Давай для начала устроимся на новом месте, а там уж и видно будет!

Ночевали мы вместе. Я на той же самой кровати, где и пришла в себя. Розалинда постелила себе на полу рядом со мной. И как я ни предлагала подвинуться и спать вместе. отказалась наотрез.

Глава 3

Утром яркое солнышко разбудило меня теплыми лучами. Глаза видели в разы лучше. Может, и прав был доктор, что во всем нервы виноваты. Наконец-то я могла осмотреться.

Некогда со вкусом обставленная комната выглядела плачевно: прорехи на тяжелых портьерах пускали солнечных зайчиков на стенах. А те, в свою очередь, «радовали» глаз облупившейся краской и побелкой, обрывками тонких бумажных обоев.

Большой громоздкий комод перекосился на один бок, так как передняя ножка надломилась, а починить ее было некому. Золоченые ручки давно утратили свой блеск и теперь казались почти черными.

В комнате оказалось не убрано. Всюду пыль и комки скатавшейся шерсти или волос. На двух видавших виды креслах валяется мятая одежда.

— Розалинда, а чего у нас так грязно? — спрашиваю у няньки.

— Так вы ж не велели убираться! Все боялись, что слуги вынесут ваши вещи по приказу леди Вильерс.

— И то верно, с этой станется, — хмыкнула. — Но на новом месте мы такого себе позволять не будем! Ненавижу пыль! — и в доказательство своих слов звонко чихнула. Голос понемногу возвращается, и я уже могу не шептать, а тихо разговаривать.

Чудно слышать не свой голос, когда говоришь! Будто кто-то озвучивает мои мысли. Но в целом начинаю привыкать и к быту, и к своему вынужденному попаданству. Все лучше, чем в гробу лежать!

Едва успели мы позавтракать подсохшим хлебом с ягодным джемом и чаем без сахара, как заявилась злобная мачеха. Да не одна, а с мужичком плюгавеньким.

— Ну что ж, Изольда, — голос змеюки сочится медом, но я-то уже знаю, что к чему, — вот и пришла пора нам прощаться! Мистер Крамст принес документы на дом, но я хочу предупредить: обращайся с вверенным тебе имуществом аккуратно. Едва появится на свет истинный наследник всего, тебе придется подыскать другое место! Так что сильно там не рассиживайся.

— Леди Вильерс, там не очень-то и разгуляешься, — тихо произносит Крамст и бросает на меня сочувствующий взгляд. — По-хорошему, леди Изольде бы найти работников, кто крышу подправит, ступени. Да много чего! Уж десять лет прошло, как там никто не живет.

— Это уже не наши заботы, мистер Крамст, — перебивает его мачеха. — Имущество должно остаться ровно в том состоянии, в котором переходит в руки Изольде! Чтобы ни одной доски не сломала!

Мое терпение, видят боги этого мира, не железное, и меня так и подмывает послать эту козу брянскую лесом. Но я сдерживаюсь, памятую о правилах приличия, которых все придерживаются. Особенно, если в дом зашел чужой человек.

— Так и будет, леди Вильерс. А теперь мы хотели бы собраться с Розалиндой, с вашего позволения, — забираю бумаги у мистера Крамста и жду, пока все выйдут.

— Розалинда, давай-ка побыстрее уедем отсюда. Кажется, будто и сам воздух отравлен этой женщиной! Вот будет смешно, если она все же дочь родит.

— Ох, леди Изольда! Дай-то Светлый! Тогда этот проклятый дом останется вам. Хотя я бы предпочла крохотную коморку в ветхом домишке, чем заезжать туда!

Я отмахиваюсь от ее слов, некогда рассуждать над суевериями. Приедем и все увидим своими глазами.

Споро складываем наш нехитрый скарб в два объемных сундука. Розалинда порывается меня уложить в постель, но не время отдыхать. За вещами приходит черед одеял и подушек. Скручиваем все это в один объемный рулон и перевязываем бечевкой. Я планирую забрать из комнаты все, что смогу унести. Вот даже эту милую картинку!

В пустую наволочку складываю разные женские мелочи: расчески, искусственные цветы для волос, ленты, немного местной косметики — белила и румяна.

Окидываю взглядом комнату. Еще осталось сложить с десяток книг. Их оставить так точно не могу.

Розалинда зовет слуг, и они выносят наше барахло на улицу под моим пристальным надзором. Вдалеке маячит мачеха, но хоть не вмешивается.

У входа нас ждет повозка. Не карета и не какой-нибудь вычурный экипаж, а телега с соломой, запряженная старой клячей. Смотрю на все это, и на душе становится тоскливо: что нас ждет там, на новом месте?

Оглаживаю руками симпатичное темно-синее платье, что выдала мне Розалинда для поездки. Знала бы, что поедем в соломе и с «открытым верхом», одела бы что попроще.

Мы устраиваемся рядом с сундуками, откинувшись на свернутое одеяло, как на спинку.

— Можем ехать, — говорю Розалинде, а она передает нашему извозчику, или как его там называть. Мужчина издает гундосое: «Пошла!». И повозка трогается с места.

Прощаюсь с местом, что так и не стало мне домом, как и самой Изольде. Почему-то мне кажется, что была она глубоко несчастна здесь.

Розалинда сопит, смахивая слезы. Немолодой женщине сложнее в этом плане. Если она провела здесь значительную часть свое жизни, выхаживая Изольду, ей наверняка нелегко покидать насиженные места.

На улице стоит теплая погода. Похоже на конец весны, начало лета, если я ничего не путаю. Деревья красуются молодой зеленой листвой, пахнет свежестью и весенними травами. С широкой накатанной дороги мы сворачиваем на менее заметную, что ведет в лес.

— А как долго нам ехать? — интересуюсь у Розалинды.

— Путь неблизкий, леди Изольда, — грустно отвечает нянька. — Вы бы прикорнули, пока едем.

— Спать совершенно не хочется, — признаюсь ей. Мне все любопытно и ново. Вроде бы природа и не сильно отличается от земной. Но когда еще получится побывать в девственном диком лесу? Никакого пластика и мусора по обочинам. Деревья растут, как им вздумается, но дорогой явно пользуются: нет поваленных непогодой деревьев, ветви не мешают проезду.

— Розалинда, а в чем суть-то проклятия? Отчего там никто не живет? Напомни.

Нянька, очевидно, уже привыкла к моим причудам и только тихонечко вздыхает. Хорошо, что она женщина терпеливая и так любит Изольду.

— Графский это особняк. Считайте, самый большой в округе. Раньше-то и за лесом следили по указу молодого графа, и в деревеньках порядок был. Да что там! Ходили к нему на поклон — решить дело какое спорное или на работу попроситься. Никогда никому не отказывал. Замечательный хозяин был!

— А что случилось? — слушаю ее болтовню, как сказку.

— В том-то и дело, что никто не знает. Пропал граф, его слуги, горничные. Там полный дом людей был. Как есть все сгинули. Чай остался недопитым, дрова горели в камине, лошади ржали в конюшне, птица, какая на скотнике была, осталась. А людей нету. Страх-то какой, Светлый Бог!

— И что же дальше? Почему никто не заселился вместо графа?

— Ваш батюшка покойный, да примет его в свое царство Светлый, вроде как наследник земель. Так как граф был молод, наследников не имел, то и ближайшим родственником оказался ваш отец.

— И все равно не пойму, почему отец не жил в графском доме?

— Пробовал там жить, да и не он один. Людей туда подселяли. Всегда один конец: на утро сбегают в ужасе. Чудится им и звон ложки о чашку, будто чай мешают, и предметы место меняют. Окна-двери и вовсе живут своей жизнью: открываются, когда не надобно. Или, наоборот, запрут кого-нибудь — и не выйти. Как же мы там жить-то будем! — Розалинда совсем распереживалась. А я поругала себя мысленно, что завела этот разговор. Только няньку зря напугала.

— Может, уже и спало проклятие, и нет там никого? — пытаюсь подбодрить ее.

— Да как же нет? Куда им деться-то, призракам? Полный дом неупокоенных душ, леди Изольда! А какие слухи поползут, когда туда заселимся! Это ж так всех женихов ваших распугают!

Кто о чем, а Розалинда о своем. Все-то ей хочется меня сбагрить в добрые руки. Но ее понять я могу: негоже девице вроде меня одной жить. И возраст подходящий, тот самый, что называют «на выданье».

В пути мы провели часов пять, не меньше. Уже и солнце стало клониться к закату, когда на горизонте показалась крыша нашего пристанища. В лучах уходящего солнца смотрелось красиво: величественное здание с колоннами. К дому вел широкий подъезд, только сильно заросший бурьяном да молодой порослью.

Извозчик остановил лошадь в метрах пятидесяти.

— Почему остановились? — интересуюсь.

— Уж простите меня, леди! Но я ни в жисть ближе не встану! А вдруг призраки захотят меня к себе утащить? — мужичок задирает голову и шепчет молитвы богам.

Вот уж суеверные! Аж злость берет.

— И что нам, тащить сундуки самим? — задаю риторический вопрос.

— Простите, леди, простите! Не гневайтесь! — мужичок падает на колени. — Но у меня семья! Мне умирать никак-то нельзя.

— Ладно, — отмахиваюсь. — Розалинда, давай таскать. Надо бы до темноты управиться.

Нянька хоть и боится не меньше извозчика, но, надо отдать ей должное, вместе со мной переносит вещи к самому порогу графского особняка. И стоило нам снять последнюю котомку, как извозчик уезжает, пообещав наведаться с утра, если дамы пожелают съехать отсюда.

— Ну, здравствуй, дом! — не без трепета вставляю массивный ключ с бородкой в замочную скважину, который заполучила вместе с бумагами от мистера Крамста. Механизм щелкает, скрипит и наконец-то поддается. Розалинда в полуобморочном состоянии прячется за моей спиной.

Глава 4

— Не бойся, это просто пустой и заброшенный особняк! — подбадриваю ее дрожащим голосом. Тут хочешь не хочешь, а поверишь во всякую нечисть. Еще и атмосфера располагает.

Из приоткрытой двери на нас пахнуло затхлостью и прохладой. Обычный запах, как для нежилого дома. Только вот о чем мы совершенно не подумали, так это об освещении. Ни свечей с собой, ни лампы керосиновой! Свои мысли озвучила Розалинде.

— У меня где-то огниво было, — она с облегчением отходит подальше от входа и принимается копаться в наших котомках. — А вот и оно!

На свет выуживает камешек-кремень и причудливую железку, еще и кусочек опаленной холстины. И что с этим делать?

— Надо бы, леди Изольда, найти лампу иль свечу. А я попробую зажечь, — говорит Розалинда. Сказать легко, а как искать в незнакомом огромном особняке, где я ни разу не была, и все это в кромешной тьме?

Просить няньку идти туда — бессмысленно. Она и так трусится как осенний лист на ветру. Поэтому подбираю юбку, чтобы не вытирать пол красивой тканью, и смело шагаю внутрь.

В особняке очень темно, но все же сквозь неплотно занавешенные окна пробивается сумеречный свет. Иду осторожно, выверяя каждый новый шажок. Не хватало еще сломать ногу или споткнуться обо что-нибудь.

Планировки особняка не знаю, но приблизительно представляю, что вот это все — один большой холл, вон и лесенки по бокам идут на второй этаж. Где-то здесь должна быть гостиная комната. И наверняка там остались огарки свечей. По крайней мере, я на это надеюсь.

Очень не хватает смартфона, в котором всегда под рукой есть фонарик. И вообще, я скучаю по некоторым благам цивилизации: по горячей воде, канализации, удобным джинсовым брюкам и кроссовкам. А еще по кофеварке. Пожалуй, она на втором месте после душа.

Мои размышления прерывает протяжный скрип несмазанных петель.

— Это просто сквозняк гуляет! — шепчу под нос. А самой так и хочется обернуться и посмотреть: нет ли кого за спиной? Мои поиски оканчиваются успехом. Я нахожу не только подсвечник, в котором остались три наполовину сгоревшие свечки, но и масляную лампу. Забираю добро с собой и почти бегом вылетаю на улицу.

— Ах, леди Изольда! — мне навстречу бросается Розалинда. — Я уж подумала, что призраки вас утащили!

— Не говори глупостей, что со мной станется! — отмахиваюсь, а у самой сердце готово выпрыгнуть из груди. — Поджигай и пойдем на разведку. Не оставаться же на улице ночевать.

Розалинда умело чиркает огнивом, и через пару мгновений мы благополучно поджигаем и свечу, и старенькую медную лампу.

— Помогай нам, Светлый! — выдыхает нянька и на этот раз первой шагает в темный проход.

При свете все кажется другим, и я посмеиваюсь над собственными страхами. Особняк в довольно хорошем состоянии, если судить по внутреннему убранству. Теперь понимаю, отчего мачеха так не хотела отдавать мне его. Холл поражает воображение: должно быть, тут было очень красиво раньше, когда горели десятки светильников. Это центральное место в доме, и оно производит впечатление. К лестницам ведут некогда красочные ковровые дорожки, а сейчас они припорошены десятилетней пылью. Большой камин посередине вполне способен прогреть такое просторное помещение, настолько он велик.

Но мы не задерживаемся здесь надолго и идем дальше. Даже Розалинда перестала труситься. Нам нужно разобраться, в каком состоянии кухня, откуда берется вода и где сегодня мы будем спать.

Едва стоило ступить на порог предполагаемой кухни, как вокруг задрожали, задребезжали медные кастрюльки, крышки, котелки и поварешки.

— Это оно! — стонет Розалинда, отступая обратно. — Проклятый дом не пускает нас дальше!

— Это свинство! — упираю руки в бок. — Кто бы тут ни жил, вам придется смириться! Отныне этот особняк мой!

Не знаю, что на меня нашло, может, сказалась усталость и страх перед неизвестным, но я всерьез разозлилась. И мне стало плевать: призраки тут или собака Баскервилей затерялась!

— Слышите? — топаю ногами и кричу: — Это мой дом! И деваться мне некуда! Завтра с вами разберусь! — и пригрозила кухонной темноте кулаком.

Розалинда же стоит ни жива ни мертва. Благо, что все посторонние шумы на этом закончились. Я буквально на себе оттаскиваю ее обратно в холл и усаживаю на ступенях.

— Все хорошо, дорогая, все закончилось! — прикасаюсь к ее бледной щеке.

— Нет, леди Изольда! Боюсь, я не такая храбрая, как вы, и эту ночь мне не пережить!

— Предлагаю найти место для ночлега и лечь пораньше. А завтра с дневным светом станет в разы легче, и мы поймем, кто тут шумит и нас пугает.

— Боюсь, я не сомкну глаз! — Розалинда шумно сморкается в платок. — Я и не замечала за вами раньше такой отчаянной решимости, милая. Но вы должны признать, этот дом — зло во плоти.

— Нет, Розалинда. Я не верю, — качаю головой. — Встаем, ну же!

Я помогаю подняться нянюшке на ноги, и вместе мы преодолеваем лестничный пролет. На втором этаже ожидаемо располагаются спальные комнаты. Толкаю первую попавшуюся дверь и захожу внутрь, подсвечивая себе пляшущими от движения огоньками свечи. Передо мной большая «хозяйская» спальня. Огромная кровать с балдахином занимает основную ее часть, еще есть комод и узкий платяной шкаф. Большие мягкие кресла у камина. И напольное зеркало в углу у окна.

Думаю, что в дальнейшем это комната станет моей. А пока сгружаю полуобморочную Розалинду в пыльное кресло. Отовсюду тянет холодом. Стынут ноги от ледяного пола. И хоть на дворе почти лето, дом насквозь сырой и холодный. Подхожу ближе к камину, рассматривая его устройство. Впрочем, ничего сложного даже для современной меня. Кочерга, экран, чтобы не летели искры, каминные меха. А в самом камине — горка недогоревших дров, наполовину истлевших от времени. Рядышком на полу лежат еще несколько аккуратных чурбачков. Судя по всему, кто-то все-таки пытался тут согреться, пусть и неуспешно.

Закидываю дровишки внутрь и ищу, чем бы разжечь огонь. Недалеко от кровати лежит стопка бумаг, припорошенных пылью. Почему-то на полу. Будто хозяин прилег просмотреть бумаги перед сном, да так его и настигло неведомое проклятие. Мотаю головой. Ну и чушь лезет в голову! Нет здесь никаких призраков, просто глупые сказки!

Подбираю исписанные аккуратным округлым подчерком листы и поджигаю от свечи. Огонь жадно набрасывается, проглатывая свою добычу. Сухие деревяшки мгновенно занимаются, и комната окрашивается в уютный теплый свет.

Розалинда клюет носом, пригревшись у огня, а я не могу уснуть. Просто слишком много мыслей в голове, и столько всего хочется сделать, что даже руки чешутся. Для начала хотя бы выбить всю пыль и смыть грязь. Здесь так пыльно, что свербит в носу.

Я держусь изо всех сил, но чих нападает: беспощадный и неугомонный. На десятый раз слышу вежливое:

— Будьте здоровы, леди!

— Спасибо, — отвечаю на автомате. И тут до меня доходит, что голос-то мужской! А ведь в доме кроме меня и Розалинды никого нет.

— Выходите немедленно! — хватаю подсвечник, выставив перед собой в качестве защиты. — Этот дом теперь принадлежит мне, и я не потерплю непрошеных гостей!

Лучшая защита — это нападение. Жду, пока покажется вороватый жулик, что так нагло жмется где-то по углам моего особняка.

— Я бы с радостью, леди, но… увы! — тяжелый мужской вздох поднимает целый ворох пыли. И я снова звонко чихаю.

— Кто вы? Почему я вас не вижу? — задаю вопрос, методично обходя просторную спальню. Где бы ни спрятался незнакомец, я его найду.

— Граф Джеймс Коул к вашим услугам, леди! — ветерок касается моих рук.

— Виконтесса Изольда Вильерс, — представляюсь в ответ. — Выходите, Ваша Светлость, это не смешно!

— Я настолько близко, леди Вильерс, насколько позволяют приличия, — раздается за моим правым плечом. Разворачиваюсь на пятках, чтобы уставиться в пустоту. Что это? Те самые обещанные призраки? Но я ведь современная и прогрессивная женщина. Я не верю в подобную чушь… Или верю?

Глава 5

— Вы… Вы тот самый проклятый граф? — спрашиваю почему-то шепотом.

— Да, леди, к великому сожалению.

Я открываю рот, чтобы задать новый вопрос, но граф весьма невежливо меня перебивает:

— Только не кричите, леди Вильерс, умоляю вас! Сейчас набегут остальные и начнется светопреставление!

— Вообще-то и не собиралась, — захлопываю рот. Вот и поговорили.

— Правда? Так это же замечательно! — восклицает приятным баритоном граф. — Тогда не откажите в беседе, леди Вильерс. Так давно не участвовал в светском разговоре, что боюсь показаться неучтивым и негостеприимным.

— Дайте мне минуточку, — отступаю ближе к камину. Его тепло успокаивающе действует на взбудораженные нервы.

— Я все же пугаю вас, леди. Простите. Я могу уйти. Вы, судя по всему, облюбовали эту комнату для ночлега, а я мешаю вашему отдыху.

— Нет-нет, постойте! — странно обращаться к невидимому мужчине, я все время верчу головой, пытаясь ориентироваться на слух. Со стороны, должно быть, это выглядит ужасно глупо.

— Это ваша спальня, милорд? Я не сильна в титулах… Я могу к вам так обращаться? — задаю вопрос, прислушиваясь к дуновению ветерка. Граф сейчас где-то слева от меня.

— Конечно, милая леди. Вы можете обращаться ко мне как вам удобно! Я был лишен какого-либо общества долгие…

— Десять лет, — подсказываю.

— Благодарю, десять лет. Можете представить, как я рад вашей компании! И, конечно же, вы можете занять любую из комнат. Мне сон не светит в моем заточении.

— Спасибо, но мне, право, неудобно занимать ваше место. Думаю, мы с Розалиндой переберемся в соседние покои. Здесь же есть гостевая комната?

— Конечно, и не одна. Но я настаиваю, чтобы вы остались здесь. На правах нынешней хозяйки дома. Мне будет приятно, если вы выберете именно эти покои, — голос графа очень эмоционален. Он то взлетает до звонких и высоких нот, то опускается до низкого бархатного шепота. Как сейчас, например. Слушать его — одно удовольствие.

— Благодарю вас, — пытаюсь изобразить некое подобие реверанса. Неудачно, разумеется.

— Леди Вильерс, предлагаю отбросить все условности и общаться более свободно. Тем более что вы меня не видите, — предлагает граф.

— Да, пожалуй, это упростило бы несколько задачу, — улыбаюсь. Все-таки граф — замечательный собеседник, хоть и невидимый.

— Отдыхайте с дороги. Я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили до утра. Вам некого бояться. Я, как и мои люди, всего лишь жертвы неизвестных нам обстоятельств, и мы постараемся вам сильно не докучать, — приоткрывается дверь. Судя по всему, граф уходит.

— Спасибо. Думаю, что завтра мы еще пообщаемся, и вы окажете мне честь, если самолично покажете дом.

— Конечно, леди Вильерс. С удовольствием, — отвечает он.

— Зовите меня леди Изольда, Ваша Светлость!

— Тогда и вы, пожалуйста, просто лорд Джеймс, как называли меня друзья. Доброй ночи!

— Доброй!

Дверь закрывается, и я опускаюсь на пыльное кресло, наплевав на грязь. Такого уж я точно предположить не могла: дружеская беседа с призраком! Да еще и каким! С благородным и вежливым лордом-призраком. Кому рассказать — не поверят!

А ранним утром я просыпаюсь от истошного крика. Розалинда так кричит, что кровь в жилах стынет. Ее не оказывается в кресле по соседству. И куда ее понесло?

Бегу на крик, костеря про себя на чем свет стоит любопытство няньки. И почему меня не разбудила?

— Леди Изольда! — всхлипывает она, завидев меня. Розалинду поймали портьеры и не желают отпускать. И смех и грех, ей-богу!

— Розалинда, зачем ты вышла их комнаты? — спрашиваю, а сама стараюсь не расхохотаться. Ох уж эти призраки!

— Мне нужно было… — замялась нянька, пунцовея. — В дамскую комнату!

Ааа, в туалет, значит, приспичило. Это я могу понять, самой бы куда приткнуться... вот только не знаю куда.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю вслух. Остальные призраки себя не проявляют, но и Розалинду не торопятся отпускать. Надо как-то с ними договариваться.

— Придется жаловаться лорду Джеймсу, — громко вздыхаю, — на то, какие негостеприимные слуги в этом доме.

Трюк срабатывает, и портьера разматывается, выпуская свою жертву на волю. Полуживая Розалинда прячется за меня, озираясь по сторонам.

— Леди Изольда, надо уезжать отсюда! Сгинем тут! — шепчет мне на ухо.

— Увы, Розалинда, но нам с тобой попросту некуда идти. Поэтому придется уживаться с ними, — говорю о призраках. – Да и не все так враждебно к нам настроены. Вчера вечером я познакомилась с хозяином особняка.

— С кем? — недоумевает нянька.

— С графом Коулом, конечно.

— Но он ведь… призрак! — восклицает она.

— Да, и очень приятный в общении. У него замечательные манеры и очень красивый голос.

— Он еще и разговаривает?! — Розалинда в ужасе распахивает глаза шире.

— Да, и давай-ка будем вежливыми в ответ. О хозяине плохо не говорим, со слугами пытаемся подружиться.

Мне показалось, или статуэтки на полке одобрительно звякнули. Розалинда тут же подпрыгнула на месте.

— Опять! Они опять начинают!

— Прошу прощения, дамы, — раздается бархатный, чуть тягучий голос графа, — я переговорю со своими людьми. Больше это не повторится.

— Светлый… — Розалинда падает как подкошенная, и я не успеваю ее поймать. Пыльная ковровая дорожка делает внезапный маневр, и только благодаря этому нянька не разбивает затылок об пол.

— Спасибо, лорд Джеймс, — благодарю графа.

— Это сущие пустяки, леди Изольда. Все, что могу, — чуть двигать некоторые предметы и не более. Я даже не смогу помочь поднять вашу горничную.

— Розалинда скорее компаньонка, чем прислуга. Она единственная, кто у меня остался.

— Понимаю. Она очень впечатлительна, и мне жаль, что я так сильно напугал ее. Где-то в доме должны быть нюхательные соли…

— Да, это было бы… уместно, — едва не ляпнула «в тему». Мне постоянно приходится следить за языком, что немного утомляет.

— Матильда, принеси, будь добра, — говорит кому-то граф, и в конце коридора хлопает дверь.

— Матильда? — переспрашиваю.

— Да, это моя экономка. Точнее, уже наша, — смеется граф. И смех у него не менее приятный, чем голос.

Я улыбаюсь в ответ и наклоняюсь над бедной Розалиндой. Переживаю, как бы с ней не случился сердечный приступ.

Недалеко от моего лица проплывает пузырек с круглой выпуклой крышечкой.

— Леди Вильерс, возьмите. Это должно помочь, — звучит строгий женский голос, по интонации — немолодой. Чем-то мне напомнил голос моей первой учительницы.

— Спасибо, Матильда, — я подставляю ладонь, и на нее опускается пузырек. Открываю крышечку, и в нос тут же ударяет резкий запах нашатыря.

— Розалинда, возвращайся к нам! — поддерживаю ее голову и даю «понюхать» содержимое. Через пару мгновений она приходит в сознание.

— Как ты? — спрашиваю у няньки.

— Голова еще кружится… А они еще здесь? — испуганно озирается.

— Розалинда, пожалуйста, держи себя в руках. Да, призраки никуда не делись, но они не причинят нам вреда. Пора бы уже привыкнуть и познакомиться со всеми.

— Не уверена, что готова к этому, леди Изольда! — Розалинда прижимает руки к груди.

— Я представлю тебе хозяина, а ты просто поздороваешься. Идет? — помогаю Розалинде встать с пола.

— Хорошо, только не отпускайте мою руку, леди Изольда! — она снова принимается дрожать. Так мы никогда не сдвинемся с мертвой точки, надо с чего-то начинать.

— Граф Джеймс Коул, хозяин земель и этого особняка, — громко говорю, делая жест в ту сторону, где, по моему представлению, сейчас находится граф.

— Розалинда, милорд, — кланяется пустоте нянька, а сама вращает глазами.

— Приятно познакомиться, Розалинда. Надеюсь, что пребывание в этом доме не станет тебе и леди Изольде в тягость. Добро пожаловать!

— Спасибо, — испуганно произносит Розалинда, но вроде бы больше не падает в обморок.

— Лорд Джеймс, мы вчера с вами обсуждали дом, и я хотела просить вас: покажите нам, что к чему. И, пожалуй, было бы неплохо познакомиться с остальными обитателями.

— Конечно, леди Изольда. Прошу за мной. Чтобы вам проще было ориентироваться, я буду говорить и прикасаться к вещам, так вы увидите, где нахожусь.

— Отличная мысль! — я полна энтузиазма и желания понять, что нам досталось в наследство.

Глава 6

— На первом этаже располагается большая столовая, холл с лестницами и кухня. Начнем с первой названой комнаты.

Граф ведет нас налево от входа, где мне еще не доводилось бывать. Легкий воздух касается штор, кисточек на креслах, украшений на канделябрах, и я четко представляю, как впереди нас шагает высокий мужчина.

— Здесь я принимал гостей, устраивал званые обеды. Когда дом пустовал, завтраки и обеды накрывали в покоях.

Голос графа чуть отстраненный, с легкой ноткой грусти. Должно быть, очень непросто жить воспоминаниями и не иметь возможность воплотить в жизнь простые желания: посидеть с чашкой чая у камина, позвать в гости друзей.

— В буфете хранятся остатки праздничной посуды. К превеликому сожалению, некоторые предметы безвозвратно утрачены: их стащили воришки, прежде чем мы успели их отпугнуть.

Я подхожу ближе, заглядывая за мутное и пыльное стекло. На полках красуются несколько больших блюд, расписанных вручную. Очень красиво и, должно быть, стоит немалых денег в этом мире.

— Буду рад, если в будущем вы сможете воспользоваться всем этим. Мне это добро, увы, ни к чему.

— Спасибо, лорд Джеймс, это очень щедро с вашей стороны, — бормочу в смущении. А что еще я могу сказать? Неловко перед графом, но и в его проклятии я не виновата, так что это добро по праву теперь мое.

Мы возвращаемся в холл, а оттуда граф ведет нас на кухню.

— Клара, Софи, Аннет! — громко зовет он.

— Да, господин! — раздаются сразу три голоса в ответ. Розалинда дергается и прячется за мою спину.

— Перед вами новая хозяйка особняка, леди Изольда Вильерс. Прошу любить и жаловать. И, дамы, давайте без шуток, — мягко добавляет граф.

Я киваю, не видя перед собой ничего, кроме очень пыльного помещения.

— Добро пожаловать, леди Вильерс. Я повариха, Клара. Со мной работали Софи, первая горничная, и Аннет, наша посудомойка. В праздники брали больше людей, но из постоянных только мы. Была бы я в теле, уж угостила бы вас рябчиками в сливочном соусе или домашним суфле, — женщина тяжело завздыхала, и мне стало искренне ее жаль. Впрочем, как и остальных. Должно быть, непросто чувствовать себя заточенными в этом доме и влачить столь никчемное существование долгие десять лет.

— Спасибо, Клара. Буду рада, если ты расскажешь мне, как тут все устроено. Кроме меня и Розалинды здесь никого больше нет. Придется нам научиться пользоваться кухней самостоятельно.

— Как же это, леди Вильерс? Видано ли, чтобы леди своими руками в золе ковырялась или посуду мыла? — удивление Клары вызывает у меня печальную улыбку.

— Моя жизнь сложилась таким образом, что позаботиться обо мне некому. Так что буду рада любой науке.

За плечом вздыхает граф. Ему тоже стало жаль меня? Не стоит. Мои трудности — ничто по сравнению с его заточением.

Чтобы отвлечься, я прохожу вперед, останавливаясь у плиты.

— Клара, это то, о чем я думаю? — прикасаюсь к отлитому из чугуна очагу. Это же настоящая открытая плита! Сама возможность иметь в доме духовку — революционная для этих времен. А граф, выходит, любил новинки и старался облегчить жизнь простым работникам. Это достойно уважения.

— Ох, да! Наш дорогой хозяин приобрел незадолго до… Я даже и насладиться-то не успела энтой штуковиной, леди Вильерс! — Клара позвякивает рядом половником, чтобы я видела, где она находится.

— Надо же, как все продумано! — тяну, рассматривая устройство. С одной стороны от очага находится небольшая цистерна для воды, а с другой — духовка. Конструкция далека от совершенства: наверняка жар распределяется неравномерно, и еда в духовке неизменно подгорает со стороны, находившейся ближе к очагу. Но все же это прорыв!

— Клара, а как всем этим пользоваться? — задаю вопрос. В общих чертах я представляю, но хотелось бы послушать опытного человека.

— Леди Вильерс, я-то расскажу, но как вы будете делать-то, ума не приложу. Раз в неделю Софи и Аннет прочищали дымоходы, так как засорялось-то все внутри. И каждое утро надобно было вымести пепел, отобрать золу — не попали ли в мусорное ведро кусочки угля, да начернить плиту. Это-то больше для красоты, конечно, делается. А после в алькове под очагом разжечь огонь: рядышком с печью всегда дрова держали и уголь. А их нам мужики таскали с улицы. За особняком сараюшка есть да дровяной склад. Ох, леди Виьерс, как вы сами-то будете это носить?

Розалинда слушает причитания Клары с таким же скорбным лицом, как та вещала. А я мотаю на ус и понимаю, что парадные платья надо бы припрятать. После растапливания печей от них ничего не останется.

— А вот это для чего? — я пнула носком туфель дощатый настил, который явно был отдельно от основного пола.

— Так это ж, леди Вильерс, ноги стынут, коли долго стоишь на одном месте. Пол-то каменный!

— И то правда, — я уже стала подмерзать. Действительно, по полу гуляли сквозняки, и от самого камня тянуло холодом. Из приятных открытий — грамотная планировка и наличие инвентаря. Разделочный и моечный столы отдельно. Возле плиты достаточно места, чтобы могли развернуться две кухарки при необходимости. Я и медные кастрюльки увидела, и кофейный сервиз из фарфора, и чугунные сковородки.

— А вода у вас где? — вспомнила о насущной проблеме.

— Колодезь есть во дворе, токмо я его вам показать не смогу. Дальше кухни мне не выйти-то, — Клара еще тяжелее вздохнула.

— А вы, лорд Джеймс? — обратилась к графу. Но в ответ мне тишина.

— Вышел наш господин, пару минуточек как. Уж он-то может везде бывать. И во дворе тоже.

— Спасибо, Клара. Я еще к тебе загляну.

Поманила Розалинду за собой в холл.

— Что думаешь? — спросила у няньки. Ей-то весь этот быт привычнее. Может, заметила чего, что я упустила.

— Леди Изольда, не справимся! — тут же завздыхала она. Ее пессимизм разжигал во мне искру сопротивления, и я готова была доказывать на собственном примере, что она не права.

— Как есть захочется — справимся! — отрезала вместо ответа. — А сейчас надо вещи наши разобрать, комнату вымыть-вымести, а потом будем думать, что с обедом. У тебя там еще лепешек не завалялось со вчерашнего дня?

Быстро перекусив холодными и слегка подсушенными лепешками, я первым делом отправляюсь на поиски хозяина. Что бы уже с его помощью осмотреть колодец. Пить хочется нестерпимо.

Искать призрачного графа в огромном особняке — та еще задачка. И я чувствую себя глупо, разгуливая по дому с именем лорда на устах.

Он появляется внезапно, стоило мне взяться за ручку очередной комнаты.

— Сюда, леди Вильерс, попрошу не входить! — тоном графа можно замораживать реки. Чего это он так рассердился? Еще и напугал меня до чертиков.

— Простите, Ваша Светлость! — я отступаю, а в душе закипает глупая обида. — Я не знала и просто хотела вас найти… Вы не отвечали.

— Я не слышал. Простите за тон, леди Изольда, — на этот раз в голосе графа слышно раскаяние и печаль. — Я отвык от нормального человеческого общения. Единственное помещение, куда попрошу не входить. Это мой кабинет. Здесь я предпочитаю отдыхать ото всего.

— Конечно, простите еще раз. Это ваш дом, и вы вправе требовать любых ограничений. Тем более что особняк такой большой.

Несмотря на извинения графа, мне он больше не кажется милым и радушным хозяином. И впервые за все время становится жутковато по-настоящему. Я хочу уйти, триста раз пожалев о желании найти его и попросить помощи. Но он сам напоминает об этом.

— Так зачем вы меня искали, леди Изольда? — звучит вполне дружелюбно, но я уже обиделась и ничего с этим не поделать. Поэтому отвечаю односложно и холодно:

— Ничего такого. Извиняюсь за беспокойство!

Поворачиваюсь спиной к предполагаемому собеседнику и чинно спускаюсь по ступеням вниз.

За спиной раздается тяжелый вздох. Лорд Джеймс не торопится меня остановить, и я спешу во двор, чтобы самостоятельно выяснить, где колодец и в каком он состоянии.

Глава 7

И пока я сердитым шагом обхожу имение, на подъездной аллее показывается знакомая телега. Меняю траекторию и напролом через кусты выхожу к извозчику, что остановил лошадь поодаль от входа.

— Светлый! Праведный Бог! — извозчик со страху скатывается под колеса телеги.

— Милейший! И долго ты там будешь отлеживаться? — настроение у меня и так подпортилось, поэтому я слегка на взводе.

— Леди Вильерс! — показывается голова. — Не гневайтесь! Принял вас, стало быть, за призрака. Как хорошо, что это только вы!

— Действительно. Вставай, дело есть.

— Какое? — бледнеет мужичек.

— Не бойся, в дом заходить нет надобности. Колодец отыскать да почистить, если сор налетел.

— Ааа, это я могу, — кивает.

Мы вместе обходим дом, приближаясь к строениям поменьше. Очевидно, это сараюшки для инвентаря, дровник или что там еще должно быть?

— А вот и колодезь, любезная леди, — извозчик оттаскивает большую ветку, что отломилась с увядающего дерева и упала сверху на крышу колодца.

Передо мной самый обычный, привычный всем жителям российской глубинки колодец с воротом. Трогаю ручку — никакого движения. То ли дерево размокло-рассохлось от времени, то ли еще что. Извозчик тоже пробует, и под его напором все-таки маховик приходит в движение.

— Это-то надо бы мастера сюда, подправить-то, — вздыхает.

— А есть где найти такого? — спрашиваю не из праздного любопытства. Так как нам грозит медленная и мучительная смерть от обезвоживания.

— Деревенька-то неподалеку имеется. Талые Воды называется. Вот там-то и можно справиться о рукастых мужиках. Может, кто и подсобит.

— Тогда будет тебе еще одно задание. Только скажи мне, как тебя зовут, — в голове потихонечку выстраивается схема действий.

— Томас, леди, — он кланяется в пояс.

— Хорошо, Томас. Окажи мне еще одну услугу. Отправляйся в Талые Воды и привези оттуда умельца да с инструментом, как полагается. А после отпущу тебя и отблагодарю.

— Энто я могу, леди, могу, — Томас отвешивает очередной поклон и спешит к своей лошадке, что неспешно жует молодую траву.

Я возвращаюсь в дом и не застаю Розалинду на месте. Надеюсь, что за это время она не успела влипнуть в неприятности, а занялась делом. К моему облегчению, так и есть.

Нянюшка отыскала где-то метелку и теперь вовсю орудует ею в большой спальне лорда Джеймса. Пыль стоит столбом, и я даже усомнилась в эффективности такой уборки. Спускаюсь обратно в холл, где остались не разобранными наши котомки, и отыскиваю среди общей кучи простое домашнее платье. И хотя то синее, что было на мне, уже слегка запылилось и помялось, портить его и дальше не входит в мои планы.

А вот где мне переодеться — оказалось тем еще вопросом. Почему-то мне стало неловко, что меня могут увидеть призраки. И ладно бы слуги, но ведь где-то здесь бродит невидимый граф.

— Лорд Джеймс? — спрашиваю тихо у пустоты. В ответ ни звука. Поэтому подхватываю платье и захожу за широкую пыльную портьеру. Быстро снимаю один наряд и натягиваю новый. На волосы накидываю чистый отрез ткани. Теперь я похожа на средневековую домработницу.

Присоединяюсь к уборке, несмотря на возмущенное пыхтение Розалинды. Кому и что там не по статусу — десятое дело, а жить в такой грязи просто физически не смогу, меня убьет аллергия.

Первым делом я распахиваю все окна. Сделать это оказалось не так-то и просто. Старое дерево не хочет поддаваться, и по итогу я разбиваю два стекла. Они еще держатся в раме, но тонкие паутинки-трещинки наметились. Со стеклами в целом беда: только в этой комнате я насчитала с пяток под замену. А еще окна на кухне, в столовой, в холле… И это не говоря про остальные комнаты.

Зарождающуюся в душе панику задавила на корню. Впереди лето, теплая пора. Не должны замерзнуть, а к зиме надеюсь исправить львиную долю косяков и поломок.

Моя борьба с грязью началась с того, что я сняла все гардины, балдахин над кроватью и вытащила ковер во двор. После этого меня было хоть выжимай, пот лился градом. Один ковер чего стоил! Но зато его теперь можно было выбить и почистить на свежем воздухе.

Косынка съехала на одно ухо, и я устала ее возвращать на место, да и в целом стало не до этого. На мне оказались паутина, пыль, засушенные насекомые… Бррр, гадость! Но я продолжала упорно свою работу. Как могла, сухой тряпкой убирала сор с подоконника, мебели, картин. Розалинда сметала мусор в кучки, а потом мы это сгружали в ведро, позаимствованное на кухне, и выносили во двор.

Через час комната приобрела вполне приемлемый вид, если не считать «голых» окон и пыльных разводов. Вопрос с водой как никогда встал остро.

Где-то около двенадцати Томас привез двух молодых мужчин, что согласились за небольшую плату посмотреть колодец и прочее. То ли жажда наживы, то ли любопытство их толкало, но они даже зашли в дом. Я провела мужчин на кухню, надеясь, что призраки не станут шуметь и дадут проверить кухонное оборудование.

Едва они приступили работе и принялись вычищать золу из печи, как началось светопреставление. С ума посходили ложки, крышки для соусников и кастрюль. Окна и двери рандомно принялись открываться и закрываться, «случайно» прищемляя убегающих работяг.

— Прекратите! Прекратите немедленно! — мне хотелось плакать и топать ногами. Ну зачем они их пугают? Я же теперь не найду новых желающих, да и эти разнесут по всей округе, что в проклятом доме поселилась дамочка, которая не боится призраков. Как бы меня не пришли убивать поборники с нечистью.

Я чуть не споткнулась об ящик с инструментами, что впопыхах забыли рабочие. Это единственная добрая новость из всех. Теперь у меня под рукой есть инструменты, которыми я правда не умею пользоваться. Господи, ну за что мне это?

Ужасно захотелось плакать. Просто пожалеть себя на минуточку. Не так-то просто мне дается этот «дивный» новый мир. Поэтому я сажусь на нижнюю ступеньку крыльца и со слезами на глазах наблюдаю, как спешно разворачивает лошадь Томас и уезжает вместе с работягами прочь.

Розалинда хотела меня пожалеть и составить компанию, но я попросила оставить меня одну. Тогда она подхватила ведра и пошла к колодцу — единственному предмету обихода, который успели починить деревенские мастера. А я ведь даже не расплатилась с ними за работу!

Стянула с головы косынку и как могла обтерла лицо. Только не плакать, Машка! Крепись!

За спиной скрипнула входная дверь, и легкий ветерок коснулся волос. Граф пожаловал. Это он не вовремя: я на взводе и едва держусь. То ли плакать, то ли ругаться тянет…

— Мне очень жаль, леди Изольда! Я не успел вмешаться, и…

— Оставьте, лорд Джеймс, это уже неважно. Ваши люди не хотят видеть посторонних в доме, и отчасти я их понимаю. Вот только мне некуда деться, поэтому им все же придется смириться как минимум с моим присутствием. И Розалинды. Жаль, что печь так и не осмотрели, и я хотела попросить посмотреть еще кое-что: замки, скрипящие петли смазать, окна… Про крышу я вообще молчу. Судя по мокрому пятну над лестницей, течь все же имеется.

— Леди не должна усложнять свою жизнь такими прозаическими вещами, как текущая крыша. Все эти моменты должен решать мужчина, — пробормотал граф.

— Да, конечно, — я зло усмехнулась. — А еще леди должна блистать, хорошо пахнуть, сногсшибательно выглядеть, уметь музицировать и поддерживать светскую беседу. Я ничего не упустила? — не знаю почему, но жутко злилась на него. Из-за происшествия утром, из-за чертовых капризных призраков, из-за усталости и отсутствия возможности помыться по-человечески. Все эти мелочи не делали меня добрее, поэтому я срывалась на хозяине. Тем более что он сам напросился с разговором. Нет чтобы дать мне время остыть.

— Леди не должна говорить в таком тоне, — тихо вздохнул он в ответ. — Я бы очень хотел вам помочь, но не знаю как. Все, что в моих силах, — это вот.

Ко мне на колени спланировал относительно чистый носовой платок. Наверное, из графских запасов прошлых лет. Он пах прелостью и залежавшимся бельем, но был гораздо чище моей косынки. Я вытерла влажные от слез щеки.

— Спасибо. Вы могли бы поговорить еще раз с персоналом и объяснить, насколько жизненно важно для меня нахождение временных работников на территории особняка. Донесите до них мысль, что это вынужденные меры и по-другому мне не справиться. Они должны вести себя тихо в присутствии посторонних.

Я резко встала, не прощаясь. Начинаю уставать от бесконечного расшаркивания и многослойных словесных реверансов. Это лишня трата времени, по сути. И я все еще зла ко всему.

— Конечно, леди Изольда. Это меньшее, что я могу для вас сделать, — голос графа звучал грустнее обычного. Но он тем не менее не забывал о правилах приличия. Где-то в отдаленном уголке души стало тошно от самой себя, и я выдавила в ответ:

— Благодарю, лорд Джеймс.

Глава 8

Розалинда тем временем набрала два полных ведра воды. Я не удержалась и зачерпнула пригоршней немного. Мммм, восторг! Вода оказалась вкусной, чистой и холодной. Она немного привела в порядок мои расклеившиеся мозги. И я отправилась на кухню доделывать начатое.

Снова повязала косынку, закатала повыше рукава и полезла рукой в дымоход, соскребая специальной палкой со стен копоть. Черные хлопья сыпались мне на плечи, лицо, забивались в нос. Слава богу, что внутри оказалось не все так плохо, как я себе представляла. Действительно, работники кухни следили за состоянием дымохода, и копоти было совсем немного. Но этого хватило, чтобы я испачкалась. И раз уж руки все равно были черными, взяла лопатку и вычистила зольник. В целом печь была готова к использованию, и это радовало. Оставалось отмыть рабочие поверхности, перетереть посуду, вымести сор.

На полках в смежной с кухней комнате, за посеревшими от пыли шторками я обнаружила тазы и мисочки, разные по величине емкости. В основном из меди. Подхватила самый большой таз и с его помощью перемыла все, до чего сумела дотянуться.

По итогу сегодняшнего дня у нас имелась практически готовая кухня, чистое спальное место, источник с водой и дармовой ящик с инструментами. Что-то мне подсказывало, что работяги не вернутся за ним.

В этом же тазу пришлось и самой умываться. Искать другие подходящие предметы быта не осталось сил. Зато я сразу почувствовала себя лучше, стоило освежиться. Розалинда тоже напросилась на помывку, и мы по очереди бегали к колодцу и обратно, таская воду. Ни греть, ни готовить сегодня что-либо не стали. Пожевали сушеных ягод да орехов из запасов нянюшки и отправились почивать.

Я думала, что едва коснусь подушки головой, тут же усну. Но где там! Мысли кружили, давили, вынуждая ворочаться на новом месте. Потом я плюнула на все и встала с постели. Прихватила томик романа, который заприметила накануне в столовой комнате. Не похоже, что это чтиво предназначалось для графа. Должно быть, книгу забыл кто-то из гостей или даже слуг.

Под незамысловатый слог и любовную линию глаза стали сами закрываться, и я практически уснула, как почувствовала какое-то движение. Меня кто-то укрывал покрывалом.

— Лорд Джеймс? — пробормотала сонно, немного смущаясь подобной заботы.

— Спите, леди Изольда. Я уже исчезаю.

Не успела додумать мысль: почему же граф заглядывал к нам в столь поздний час, как провалилась в глубокий сон.

***

На следующий день проснулась очень поздно. Даже сама не ожидала от себя подобного. Еще и Розалинда переделала за это время кучу работы: перемыла все тарелки, стаканы, бокалы и навела порядок в буфетах столовой. Она выкинула весь битый фарфор, полочки, благодаря ее стараниям, сверкали чистотой и красовались свежевымытыми блюдами.

— Розалинда! — я обняла оробевшую разом нянюшку и чмокнула ее в щеку. — Ты почему меня не позвала на трудовой подвиг?

Когда она так мило смущается, мне все время хочется шутить. Да и в целом сегодняшнее настроение в разы лучше вчерашнего. Может, все дело в полноценном отдыхе?

— Вы так намаялись, леди Изольда! Да и где видано, чтобы виконтесса ручки гробила в студеной воде!

— А твои, значит, можно? — поймала ее за пальцы. Руки Розалинды покраснели и чуть припухли. Нет, так дело не пойдет! — Все, бросай тряпку, идем топить печь!

Уверено захожу на кухню, не до конца понимая, с чего же стоит начать. Нужны дрова, и это как минимум. Ну и еще удачи немножко.

— Доброе утро, леди Вильерс! — доносятся стройным хором голоса кухонных работниц. Вчера они молчали, не мешали. Видно, чувствовали, что сержусь за проделки. Только вздыхали тихонько, поглядывая из своих углов на мои метания и попытки все вымыть.

— Доброе! — отвечаю бодро и упираю руки в бока. — А ну-ка, девицы-красавицы, подскажите мне: что делать, чтобы печь растопить?

— Надобно крупные чурбачки нарубить помельче да потоньше. Токмо как вы енто-то делать будете, леди Вильерс? Завсегда у нас этим занимались мужики. А уж после — сложить горочкой да поджечь. А уж после того, как огонь хорошенько займется, положить дровишки покрупнее, а сверху угольком присыпать. И вся наука!

— Спасибо, Клара. Я тебя поняла. Ну что, Розалинда? Пойдем искать топор!

Нянюшка тяжело вздыхает и шепчет какие-то молитвы своему создателю. А мне молиться-то и некогда, нужно действовать.

Иду на выход, намереваясь самым серьезным образом устроить ревизию инвентаря в дровяном сарае.

— Леди Изольда! — где-то слева появляется граф. Его сопровождает легкое дуновение, как и всегда.

— Доброе утро, лорд Джеймс! — не сбавляю шаг, так как дел невпроворот.

— Постойте же!.. Вот неугомонная леди! — буквально шепчет последние слова себе под нос, но я все равно слышу. И никак не понять по его реакции: сердится граф или смеется?

— Столько дел, столько дел. Надо печку растопить! — повторяю с улыбкой, больше для себя, чем для остальных. Розалинда хмурится, а граф… Кто его знает!

— Леди Изольда, вы же несерьезно? — граф продолжает нас преследовать даже на улице. А я и забыла, что он может везде гулять.

— Серьезнее некуда. Мы умрем с голоду, замерзнем и не сможем по-человечески обмыться, если не решим вопрос с печкой.

— Вы говорите такие вещи, леди Изольда, — встревает в разговор Розалинда, заливаясь румянцем по самую шею. — С нами ведь Его Светлость!

— Ничего со светлостью не станется! — отвечаю со смехом и уж потом прикусываю язык. Где-то здесь поблизости витает граф, но признаков жизни не подает. Даже не знаю, что он там обо мне сейчас думает. Наверное, что напрочь лишена воспитания, деревенская до мозга костей и, пожалуй, хамовита сверх меры. Но я же не со зла! Оно само!

Рядом с садовым инвентарем обнаруживается колун. Огромный, наверняка тяжеленный. Но я продолжаю храбриться и тащу его ближе к деревянной колоде. Вот с помощью нее и нарублю дровишек. Выбираю сухое полено и устанавливаю на колоду. Осталась самая малость — разрубить.

И вот тут-то выходит заминочка. Будь я в своем родном теле, уж кое-как справилась бы. Но надо учитывать телосложение Изольды и что колун — не туристический топорик. Таким и не помашешь особо.

Попробовала сама им замахнуться. Не вышло. Подключила Розалинду — чуть по ногам не заехала. Граф молчал-молчал, сопел, ветром шелестел. И тут его терпение лопнуло, судя по всему.

— Дайте сюда! — рявкнул так, что мы с Розалиндой чуть присели.

Щелк, хрусть! Полетели разрубленные надвое кусочки полена. Поднялись в воздух, слевитировали на колоду и опять. Хрусть!

За пять минут граф наколотил нам целую охапку дров. Я только и поспевала головой вертеть за взмывающим вверх колуном. А говорил, что ничего тяжелее простыни поднять не может, и то на пару секунд!

— Спасибо, лорд Джеймс! — пробормотала в смущении, наблюдая, как «топорик» уплывает на место, в сарай.

— Неженская это работа! — отчитал меня граф сердитым тоном и исчез. Ни слуху ни духу от него!

И чего, спрашивается, ругаешься, начальник? Все ведь получилось!

— Розалинда, у нас сегодня будет теплый обед и горячая вода! — в порыве стиснула нянюшку в объятиях.

Предвкушение «технологического» прорыва радовало душу. Мы с Розалиндой в четыре руки растопили печь и поставили вариться кашу. И пусть у нас не имелось, чем ее сдобрить, это событие само по себе праздник! И теперь кухня казалась самым уютным местом в доме. Здесь стало тепло, светло, чисто и пахло готовкой.

Казалось, что даже сами призраки немножко оживились. Кухарка и ее помощницы с удовольствием подсказывали, что и куда класть, где искать ложки и ножи.

Обед вышел поздним, практически переходящим в ужин. Розалинда где-то откопала припыленную бутылку с игристым напитком. И мы устроили себе пир. И пускай еда была более чем скромная, хорошее настроение не покидало меня.

Розалинда пригубила всего бокальчик и, сославшись на усталость, ушла отдыхать. Я же, уютно устроившись с ногами в кресле, наблюдала в окно, как заходит солнце. Напиток грел душу и тело, мысли витали самые разные.

Почему я оказалась в этом мире? Таком необычном и странном, с призраками и проклятиями. Как мы будем дальше тут жить? Чем я буду заниматься помимо дома?

Мои размышления прервал граф деликатным покашливанием.

— Урожай десятилетней давности, собран на этих землях. Какой в тот год уродился виноград! Грозди буквально не помещались в руки! — бутылка качнулась и опустилась обратно на стол.

— Вы не против, лорд Джеймс? — указала на свой бокал.

— Нет, конечно. Жалею, что не могу составить вам компанию, милая леди Изольда, — голос графа звучал печальнее обычного.

— Посидите со мной немножко, такой закат красивый, — я улыбнулась, представляя своего собеседника.

С соседнего кресла чуть взметнулась пыль. Граф уселся рядом.

— Да, закат просто чудо! Впрочем, как и леди напротив!

Глава 9

Ах, ну что за мужчина! В моей жизни еще не встречались такие чудесные собеседники и столь изысканно воспитанные! Комплименты принимать оказалось очень приятно, и я улыбнулась шире.

— Спасибо, — киваю ему. — Вы чем-то огорчены, лорд Джеймс? Ваш голос полон печали.

— Не берите в голову, леди Изольда. Ваша жизнь и без меня очень и очень непроста!

— А если я хочу вам помочь? — спрашиваю с вызовом. Коварный напиток сделал свое дело, и я почувствовала себя необычайно смелой, и умной, и привлекательной. И все благодаря графу. В его присутствии хотелось расправить плечи и показать себя с наилучшей стороны.

— Если бы вы могли… — шепчет еле слышно в ответ. Нет, с этим упадническим настроением что-то нужно делать.

— Так, лорд Джеймс, проведите-ка мне другого рода экскурсию. Я хочу увидеть портреты ваших родителей и вас самого. Должно же было что-то сохраниться? Как я могу с вами разговаривать, даже не имея в голове образа? Женщины, знаете ли, весьма любопытны по своей природе!

Я кокетливо рассмеялась. По крайней мере, мне хотелось, чтобы это так выглядело со стороны. А граф оказался слишком хорошо воспитан, чтобы указывать на мое слишком фривольное поведение.

— Где-то остались семейные портреты. Вам действительно это интересно? — чуть оживился.

— Конечно-конечно, идемте! — я резво вскакиваю на ноги, но крепкий напиток некстати ударяет в голову, и меня слегка заносит.

— Осторожнее! — моей талии касается плотный прохладный воздух, удерживая от падения.

— Упс! Стою! — глупо хихикаю, позволяя лорду-призраку еще секундочку побыть так близко.

— Здесь довольно темно, да и старые ковры под ногами… немудрено, что вы едва не упали, — бормочет граф. Легкое дуновение ветерка касается прядей волос у виска. Мне кажется, или он смущен сложившейся ситуацией?

— Так что там с портретами? — напоминаю, и прохлада на талии тут же пропадает.

— Придется залезть на чердак. Кажется, именно туда сложили некоторые вещи новые владельцы. Сложить сложили, а вот пожить не успели, — шутит граф. Его настроение чуть улучшилось, а я продолжаю поддерживать игривый тон.

— Вы их всех распугали, да? Как это нелюбезно с вашей стороны, лорд Джеймс!

Мы смеемся, продвигаясь по лестнице наверх. На втором этаже граф уходит направо. В конце коридора виднеется дверь.

— Мы пришли. Не боитесь запачкаться? — переспрашивает и исчезает.

Поворачиваю ключ в замочной скважине, и дверь поддается.

— Я жду вас здесь, — доносится приятный баритон Джеймса откуда-то сверху. Удобно, должно быть, уметь проходить сквозь стены!

— Иду-иду, — поднимаюсь по скрипучей лестнице. Даже странно, что ступени не рассохлись окончательно от времени. Умеют же люди строить!

Темный и очень-очень паутинистый чердак предстает передо мной во всем великолепии. Здесь сложено много хлама, причем побросали его как попало. Сундуки, ковры, вещи, утварь — все свалено в одну большую кучу. Кто-то очень хотел поскорее избавиться от вещей прежнего хозяина и не особо заботился о сохранности имущества.

— Лорд Джеймс, вы где? — спрашиваю, выставив руку со свечей.

— Ищу портреты, — доносится ответ где-то слева. — О! А вот и они!

Я подхожу ближе, ориентируясь на слух и колышущуюся паутину.

Ткань взмывает вверх, а я подсвечиваю изображение. С полотна на меня смотрит молодой мужчина. Едва ли ему исполнилось тридцать лет. Темные густые волосы собраны в небрежный хвост на затылке. Несколько прядей свисают у лба. Глаза смотрят с усмешкой и легким прищуром. Четко очерченные губы чуть улыбаются, и кажется, что человек на портрете сейчас скажет что-то вроде: «Здравствуй, дружище! Сколько лет, сколько зим!».

— Это я, — нарушает тишину граф, смущенно покашливая, — впрочем, ничего интересного. Сейчас покажу вам своих родителей. Мама славилась утонченной красотой, а отец — рассудительностью и честностью.

— Очень даже интересно, постойте! — не даю графу закрыть портрет тряпкой. Я только стала рассматривать, а он… — Вы такой красавчик, граф!

Выдаю фамильярно нетрезвым голосом. И только потом до меня доходит, что ляпнула.

— Ой! Простите.

Рядом что-то грюкает и падает. Не граф ли это в обморок упал от моего бесстыдства?

— Спасибо, леди Изольда, за столь высокую оценку моей внешности. Думаю, сейчас в вас говорит напиток.

Ага, все-таки понял, что я наклюкалась. Стыдобища! Но это не отменяет того факта, что граф очень хорош собой. И мне бы промолчать дальше. Но язык будто взбесился и живет своей отдельной жизнью.

— Удивляюсь, как это вы не женились? Надо же, пропадает такой чудесный образчик настоящего мужчины!

— Изольда! — от шока граф забыл добавить «леди».

— Нет, ну а что? Вот я вас, мужчин, не понимаю! Все ищите кого-то, ждете… А рядом ходят нормальные женщины!

***

Между нами повисает тишина. Граф переваривает информацию, а может, просто пребывает в прострации от моих слов.

— Ладно, давайте следующий портрет, а этот я повешу у себя, — перехватываю тяжеленную раму, а в голове всплывает мысль: а лорд Джеймс-то становится сильнее и материальнее! И что-то еще ускользает от моего внимания. Но додумать некогда. В неярком свете свечей появляется следующее полотно.

С холста на меня смотрит влюбленная пара: миниатюрная девушка с густыми черными косами и высокий молодой человек, что бережно прижимает ее к груди.

— Ваши родители? — тихо спрашиваю, проникнувшись чужой нежностью и любовью.

— Да. Это их первый совместный портрет сразу после свадьбы. Где-то есть еще пара подобных рисунков. А потом на свет появился я, и… — граф умолкает.

— Леди умерла при родах?

— Да. Я убил собственную мать.

На этот раз в его голосе столько личной боли и ненависти к самому себе, что мне становится неловко. Хотела развлечь Джеймса болтовней о семье, а вышло… Как вышло.

— Ежедневно в мире умирает около восьмисот женщин при родах, — выдаю на автомате информацию, которая каким-то образом задержалась в голове с «земных» времен.

— Откуда вы это знаете? — тут же спрашивает граф.

— Читала в интер… — едва не говорю то, чего не следовало, — интересных заметках молодых и подающих надежды докторов.

— Эти шарлатаны ничего не смыслят в науках! Мою мать не смогли спасти! — граф разражается гневной тирадой.

— Мне очень жаль, что вам не довелось узнать свою мать. Но в этом нет вашей вины!

— Спасибо, леди Изольда, за вашу доброту. Но я точно знаю, что, если бы я не появился на свет, она осталась жить. А теперь, после всего что произошло со мной и этим домом… Не уверен, что ее смерть имела хоть какой-то смысл. Простите! Я вас покину.

Грустный и слегка озлобленный на весь мир граф проскальзывает мимо меня, обдавая прохладой. Я же обхватываю руками портрет и начинаю движение к выходу. Бочком-бочком, как крабик. Еще и подсвечник между делом зажат в руке. Как я спустилась и не убилась на ступенях — загадка! Но не зря говорят, что пьяному море по колено. Зато на утро проснулась помятая, с головной болью и в обнимку с графом. Нарисованным, конечно.

Розалинда со вздохом ставит передо мной начищенный до блеска медный поднос с витыми ручками. На нем еще дышит паром маленький пузатый заварник. А рядышком на тонкой тарелке лежат золотистые коржики. И еще стоит розетка с вареньем.

— Что это? — для меня это угощение сродни чуду. — Откуда, Розалинда?

Нянюшка сверкает довольно глазами, но вид при этом сохраняет строгий и недовольный.

— Не положено леди напиваться! Еще и в компании Его Светлости. Видел бы ваш батюшка… — она театрально закатывает глаза к потолку.

— Признавайся, где раздобыла продукты? — игнорирую ее ворчание.

— Провела ревизию в продуктовой кладовой. Часть продуктов, что были подвешены под потолком, сохранилась. Мука, конечно, не ахти, но ежели просеять, то вполне можно использовать. В отличном состоянии разные варенья: Клара оказалась умелой кухаркой и сделала приличные запасы. Некоторые ягоды чрезмерно засахарились, но что с ними станется? К чаю лучше не придумаешь!

Я разулыбалась, слушая болтовню Розалинды. Видно, что нянюшка стала оживать, вон, хозяйничает уже. И с Кларой, судя по всему, познакомилась ближе. Энтузиазм Розалинды, как и чай с вареньем, придают мне сил и желания наводить порядки с утроенным рвением.

По плану у меня сегодня — навести красоту в центральном холле с лестницами. Сколько можно разносить мусор и грязь по всему дому? Нужно отмыть это помещение и просмотреть каждую половицу в лестницах. Не хотелось бы сломать ноги или свалиться с верхней ступеньки.

Мы с Розалиндой вооружаемся тряпками, ведрами и отправляемся отмывать холл. Чем больше преображается пространство вокруг нас, тем радостнее становится на душе.

Экономка Матильда оказалась просто кладезем всевозможных советов. Например, она подсказала, где взять и каким образом нанести воск для пола. Мы до блеска натерли паркет и остались довольны результатом. Матильда же очень старалась быть полезной хотя бы на словах. И даже в ее строгом сухом голосе я смогла заметить теплые нотки. Всему персоналу было отрадно видеть, что кто-то всерьез взялся приводить дом в порядок.

После пола я прошлась с влажной тряпкой по окнам и окрашенным в белый цвет рамам. Чтобы стекла блестели, в воду капнула немного нашатыря, опять же из запасов экономки. Полированную мебель вытерла мягкой ворсистой тряпкой, пропитанной для лучшего вбирания в себя пыли теплой смесью глицерина.

С полированной мебели воск от свечи, оказалось, можно осторожно снять и отчистить пятно пробкой, смоченной в растительном масле с солью. А затем растереть это место шерстяной тряпкой. Обычно же полированную мебель, рояли и прочие подобные поверхности чистят спитым чаем. Сама я до такого не додумалась бы.

С фарфора, хрусталя и других хрупких предметов смахнула пыль небольшой кистью с мягким ворсом, которая нашлась в хозяйстве. Конечно, хотелось обмести стены и потолок, но если стены можно было оставить на другой раз, так как руки уже устали, то до потолка я никак не достала бы при всем желании.

Красивые медные ручки на дверях и щеколды на окнах для придания блеска Розалинда натерла нашатырно-меловой смесью. Запах, конечно, оставлял желать лучшего. Но результат превзошел все мои самые смелые ожидания. Современные земные средства отдыхают! Правда, и руки мы убили знатно. По моим ныне тонким и изящным пальчикам было сложно сказать, что они принадлежат леди. Ногти местами обломались, кожа покраснела и обветрилась.

— Не жалеете вы себя, леди Изольда! — не устает повторять Розалинда, разминая затекшую спину.

— Все будет потом, Розалинда. Сейчас время потрудиться.

На этих словах в паре метров от нас деликатно кашлянул граф.

— Дамы, ваша работа достойна всяческих похвал! Здесь стало так чисто и уютно. Я успел забыть, каким может быть особняк, когда здесь обитают живые люди. И мне захотелось как-то отблагодарить вас, поэтому… вот.

Перед моим носом застывает миниатюрная резная шкатулка, а на каминную полку рядом с Розалиндой ложатся женские часики. Нянюшка соображает быстрее и тут же склоняется в поклоне.

— Благодарю, милорд! Давно засматривалась на подобный браслет с часами, но мне он был не по карману. Это очень щедрый подарок! — она бережно берет часы в руку и прикладывает к уху.

— Их следует завести. А может, и показать часовщику. Сами понимаете, много лет эти вещи пролежали всеми забытые. Леди Изольда, примите и вы подарок!

В голосе лорда Джеймса мне чудится некоторое нетерпение и нервозность. Совершенно ошалевшая от внезапной раздачи даров, я протягиваю руки. Граф на мгновение касается моих ладоней.

***

Приоткрывая крышку шкатулки, я задерживаю дыхание. Не представляю, что может быть внутри, но при этом безумно интересно. На красной бархатной подложке красуется белоснежная нитка морского жемчуга. Рука сама тянется погладить гладкие бусины.

— Это очень красиво… — бормочу вместо положенной благодарности. Просто мне никогда не дарили настолько изысканных украшений.

— Я рад, что угодил вам, леди Изольда! — граф улыбается. Это слышно по его интонации.

— Благодарю вас, лорд Джеймс! Просто волшебный подарок! — спохватываюсь после ощутимого тычка от нянюшки под ребра. И действительно, что это я, в самом деле! Совсем забыла про манеры, стоило увидеть бусики. Но как же они хороши!

— Не стоит благодарностей! Величайшее удовольствие для мужчины — угодить леди, — прохладная волна касается руки. Граф поцеловал мне кисть? Или у кого-то разыгралась фантазия?

Торжественность момента разрушает ужасающий грохот. У моих ног приземляется увесистый булыжник, что залетел через окно. Только отмытый пол оказывается усеян мельчайшими осколками. И что хуже всего, я вижу, как здоровенный детина замахивается еще одной каменюкой для нового броска.

— Берегитесь, дамы! — раздается окрик графа, и мы с Розалиндой отбегаем к самой лестнице. Входная дверь хлопает. Граф отправился на разборки с мародерами?

— Выходите, леди! — кричат нам мужланы с улицы. — Выходите! Или мы сожжем проклятый особняк вместе с вами!

— Я приказываю вам остановиться! — отвечаю из своего укрытия, в ужасе оглядываясь. Как мы будем спасаться, если фасад займется огнем?

Но тут происходит нечто необъяснимое. Детина с камнем взвывает тонким голосом и падает на землю. Он катается по траве, пытаясь сбить невидимого противника.

— …сжечь мой дом… покажу тебе, деревенщина неблагодарная! — доносится обрывочно яростный рык графа.

— Спасите! — голос здоровяка пускает петуха. Получается высоко и немного задушено. Надеюсь, лорд Джеймс не слишком увлекся перевоспитанием негодника!

Остальные мужчины побросали камни, факелы и бросились наутек, оставив своего товарища самого разбираться с разошедшимся призраком. Через минуту дверь снова хлопает, и граф оказывается рядом.

— Леди Изольда, Розалинда, вы в порядке? — спрашивает встревоженным голосом.

— Да, благодарю, — киваю. — А кто же держит молодца, если вы здесь? — подхожу ближе к выбитому окну.

— Да там есть кому преподать урок, — хмыкает граф. — Прошу прощения за свою несдержанность. Мое поведение оправдывает только страх за жизнь дам. А с этим парнем вполне справятся конюх и его помощник. В последние дни мы все почувствовали себя живее. И все благодаря вам, леди Изольда!

Граф удаляется, тихонько напевая под нос какую-то веселую мелодию. А я остаюсь наблюдать, как дергается и мычит спеленатый здоровяк. Он дико вращает глазами, будучи не в силах разглядеть своих оппонентов.

— Может, стоит его отпустить? — спрашиваю у невидимого конюха.

— Не извольте беспокоиться, леди! Еще пару минут подержим и отпустим, — вежливо отвечает. — Негоже доставать беззащитных женщин! — а это он уже здоровяку.

— Леди Изольда, я так испугалась! — делится дрожащим шепотом нянюшка. — Но каков наш граф! Бросился на защиту. Жаль, что он всего лишь призрак, — Розалинда вздыхает и обмахивается платком.

Да, очень жаль. А если вспомнить, как хорош лорд Джеймс на том портрете… Остается только вздыхать!

Впрочем, мне совершенно некогда придаваться романтическим охам-вздохам. Разбитое окно требует внимания, как и уборка битого стекла. А ведь сегодня я планировала прогуляться до деревушки и попытаться выкупить у местных немного еды. Мы, конечно, можем еще день продержаться на постной каше, коржиках из муки и травяном чае с вареньем. Но хотелось бы и мяса прикупить, и овощей. Ужасно соскучилась по картошке и яйцам! А уж съесть что-то сладенькое и сдобное… Мммм! Мечта!

Странно, но мои гастрономические пристрастия перекочевали в тело Изольды вместе со мной. Остается надеяться, что не испорчу новую фигуру мучным.

Глава 10

После того как были устранены последствия нападения, я задумалась всерьез: что же делать с окном? Где найти стекольщика и как заманить его в особняк? А пока весенне-летний ветерок беспрепятственно разгуливал по первому этажу, размахивая кисточками на портьерах.

До заката оставалось часа четыре, и я предложила Розалинде пройтись до ближайшей деревушки. Судя по разговорам, она находилась не так уж и далеко. Час пути, если двигаться пешком.

— Как мы покажемся там, леди Изольда? — заохала нянюшка. — А вдруг эти разбойники оттуда родом? Как бы беды не случилось!

Розалинда была права. Нападавшие вполне могут оказаться местными жителями, и тогда наша миссия по закупке окажется под ударом.

— А что, если мы переоденемся? — возникает гениальная идея. — Платья попроще, волосы под косынку. По рукам и не понять, что я голубых кровей. Сойду за горничную или простую девушку из другой деревушки, которая сопровождает матушку, — я подмигнула няне.

— Что вы, леди Изольда! — ужаснулась она. — Прикидываться горничной? Вам? Виконтессе?!

С каждым новым вопросом она все повышает голос. А во мне просыпается дух авантюризма. Это может оказаться забавно!

— Решено, мы идем за покупками!

Пока Розалинда охает и причитает, я подхожу к зеркалу. Наряд на мне, вполне подходящий случаю. Старое домашнее платье, что изрядно замусолилось за последние два дня. На рукавах видны следы от сажи, воротничок тоже не первой свежести. Юбка чуть примята. А если сменить обувь и покрыть голову… чем не помощница кухарки?

Через пятнадцать минут мы выходим на порог. Розалинда держит в руках объемную корзину для продуктов. На ней, как и на мне, старый скромный наряд и головной убор.

— Ох, и не нравится мне ваша затея, леди Изольда! — поджимает недовольно губы.

— Никаких леди! Я теперь… Ирма! — идея с именем рождается от перестановки букв: Мария — Мари — Ирма. Боже, как же я соскучилась по своему родному имени! Кто бы знал!

— Ирма… — бурчит недовольно Розалинда, но не решается спорить.

— Леди Изольда, если позволите замечание, — раздается голос экономки Матильды. Очевидно, она все это время незримо присутствовала и подслушивала. Единственная радость у призраков, так что не приходится на это сердиться.

— Говори, Матильда, — киваю.

— Вы глазки опускайте в пол, разговаривайте тихо и с почтением в голосе. И тогда в вас будет сложнее разглядеть высокородную леди. И пусть ваша матушка, — на этих словах Матильда хмыкает, — говорит за вас. Негоже юной девице лезть вперед родительницы.

И действительно, об этом я не подумала.

— Спасибо, Матильда! Так и сделаем. Вернемся через пару-тройку часов.

— В добрый путь, леди Изольда!

Послеобеденный воздух кажется теплее обычного, и мы шагаем легко и с удовольствием. По крайней мере, я так уж точно. Приятно пройтись, побыть на свежем воздухе, а не драить полы в стылом и сыром особняке.

Розалинда все еще сердится на меня за мою идею с переодеванием, но деваться нам действительно некуда. Проходя мимо незасеянных полей и все разрастающихся участков с деревьями, я осознаю масштаб заброшенности графства. Без толкового хозяина и дорога скоро зарастет окончательно.

Небольшая деревушка показывается на горизонте минут через сорок после того, как мы вышли. К тому моменту, как мы оказываемся на месте, наш образ простушек дополняется дорожной пылью и потными лицами.

— И куда нам дальше? — шепчет Розалинда, бредя со мной вдоль небольших домиков.

— Не знаю. Надо спросить, — в тон отвечаю.

У одного из домов трудятся мужики, чинят забор.

— Спроси у них, — пихаю Розалинду. Кривится, но делает, как сказала.

— Светлый вам в помощь! — кивает нянюшка мужикам. Они тоже отвечают дружным хором, чуть притормозив с работой. Отмечаю, с каким интересом рассматривают меня парни помоложе.

— Издалека путь держите? — вежливо интересуется крепкий мужчина с густой бородой.

— Пару часов пути, — кивает Розалинда, чуть приукрасив правду. — А мы с дочкой по делу: ищем, у кого еды можно купить.

— У нас хозяйство имеется свое: куры, утки, кролей держим, — поглаживая бороду, отвечает мужчина. — Да вы заходите, жена яиц продаст и подскажет, что к чему.

— А у моих родителей мельничка небольшая, — обращает внимание на себя молодой русоволосый парень, — через три дома живу. Заглядывайте! — и подмигивает мне. Я прячу улыбку, так как в моих глазах парнишка слишком юн, чтобы воспринимать его всерьез. Мужчины принимаются подшучивать над ним, называя меня при этом «милой девой».

А мы тем временем проходим вглубь двора. Тут же заливается лаем беспородная собака, что охраняет участок. На шум выглядывает моложавая женщина в чепце.

— Цыц, блоховоз! Ишь, надрывается! Вы ко мне? — вытирает руки о полотенце, что заткнуто за пояс ее юбки.

— Добрый день! — снова кланяемся, улыбаемся. Розалинда в двух словах рассказывает, с чем пожаловали.

— Далече вы забрались, — подозрительно щурит глаза. — Неужто в вашем поселении не нашлось с кем обменяться?

Я ожидала подобной реакции, поэтому все-таки пришлось вклиниться в беседу.

— А мы живем на отшибе, дома редко бываем. Все чаще в услужении у старой дамы. А от нее до вас ближе, чем до дома, — вру и не краснею. Зато вижу, как заливается цветом Розалинда.

— А что за дама-то такая? Из местной знати? — все не унимается с расспросами хозяйка. А может, ей просто скучно, да языком почесать охота. Лихорадочно придумываю на ходу, кем может быть мифическая дама.

— Стало быть, жена-то покойного осочника*. Добрая женщина, и дом у нее небольшой, на окраине графского леса. Наняла нас с матушкой для простой работы: печь растопить, накуховарить, прибрать где…

Понимаю, что во мне умерла великая актриса, так как жена бородача согласно кивает и не прочь еще поболтать.

— А как граф-то пропал вместе со всеми людями, то и не стало работы для осочника. Занемог он, да вскорости и схоронили. Так матушка мне сказывала, — поглядываю на Розалинду выразительно, ожидая поддержки.

— Так оно и было, — затрясла головой нянюшка, — так что нам бы, хозяюшка, яичек да мяска прикупить. Да может, что из овощей с прошлого года залежалось. Деньги-то нам выдали, не волнуйтесь.

Розалинда показательно позвенела монетками в мешочке.

— Есть немного лишку на продажу. По мне, так даже лучше. Не тащиться на ярмарку через неделю. Обождите на лавке. Да корзинку давайте, сложу снедь.

Хозяйка уходит, прихватив нашу корзину с собой. Я пожимаю радостно ладонь Розалинды.

— С голоду не помрем-то, матушка! — кривляюсь, искажая речь.

— Ох и выдумщица вы у меня! — тихонько смеется в ответ.

Мы садимся на лавочку под тенью большой раскидистой яблоньки. Ноги гудят с непривычки. Зато на душе праздник. Как удачно мы заглянули!

Вскорости возвращается женщина с полной корзинкой еды, еще и мешок холщовый тащит в другой руке держит. Откидывает чистую холстину, которой сама накрыла добро, и принимается рассказывать:

— Тут у нас, стало быть, половина тушки кролика. Желательно сготовить поскорее, чтобы не испортился. Снизу немного моркови положила, да лука несколько головок. Чеснока нет, весь взялся плесенью, сыро зимой было. Картошки совсем немного, остальная на посадку ушла. Это из запасов, что для себя держали. С крупами у нас бедно. Зайдите к соседу через три дома. Может, там подсобят. Зато я вам яичек положила, масла, две крынки молока свежайшего. Сахару кусок отщипнула. Да не глядите, что темный такой. Хороший да сладкий сахарок. Яблоки с прошлого года и немного тыквы. В мешке рожь. Смолотите у соседа, можно и блинов будет нажарить. Коль все устраивает, попрошу четыре серебрушки за все. И приходите на следующей неделе, уток резать будем.

— Все устраивает, милая хозяюшка, — кланяемся в пояс. — Только у нас цельный золотой. Как быть-то?

Женщина сначала нахмурилась, но потом расцвела.

— Давайте так. Я для вас подсоберу еще мяса, да у соседей поспрашиваю что есть. А вы сразу расплатитесь и за эту часть, и за следующий раз. Уж я-то не обману. Светлый Бог мне в свидетели!

Соглашаться немного боязно, так как вижу эту женщину впервые. Но и выхода у нас нет. В долг мне никто не отпустит продукты.

— Хорошо, пускай, — золотой уплывает в руки новой знакомой. — Спасибо вам! До свидания!

Мы прощаемся и уходим в сторону соседского дома.

*Осочники — служивые люди, которые охраняли королевские леса, наблюдали за звериными переходами, подготавливали и участвовали в королевской охоте, военных походах, заготавливали для двора дичь, охраняли пущи великого князя или феодальной знати от браконьерства и самовольных рубок. Осочников селили по краям лесных владений: они имели право за свою службу на пользование двумя волоками земли и некоторые льготы на повинности.

Глава 11

Заглянув через забор, обнаруживаем пожилого мужчину, что молотит зерно прямо во дворе. По кругу неспешно бредет ослик, пощипывая солому из плывущего перед его мордой мешка. В движение приходит несложная конструкция, заставляя жернова крутиться вокруг деревянной оси.

— Доброго дня! — перекрикивает шум и скрип Розалинда. — Нам бы муки ржаной смолоть!

Мужчина кивает и подходит ближе.

— Смолоть можно, девоньки. А много ль надо?

— Да вот, полмешка, — демонстрирую нашу добычу.

— Энто легко. У меня ужо стоит обмолотая рожь. Давайте меняться, и ждать не придется, — предлагает хозяин мельницы. — За помол до двух мешков беру один серебряный.

— А крупы продаете? Нам бы пшеничной да ячневой. Иль, может, еще чего есть?

— Есть, есть. Обождите минуту!

Когда хозяин возвращается, я с радостью отмечаю, что тащит он в руках небольшие тряпичные мешочки, набитые разной крупой.

— В городе муку меняем на овсянку и гречку. А просо, ячка и пшеничка — все свое, этими руками выращенное! Ну и сыновья помогают, значится. Заберете, девоньки? За каждый мешочек по серебрушке. Итого с вас четыре монеты за крупы и одна за помол.

— Сдача найдется? — со вздохом переспрашивает Розалинда. — Если и тут придется оставить лишку, эдак мы скоро без денег останемся!

— Не волнуйся, милая, найдется! — мужчина уходит в дом, а нянюшка фыркает.

— Тоже мне! Престарелый ловелас!

— Тише, Розалинда, — смеюсь в ответ, — глядишь, и тебя замуж пристроим.

— Что вы, леди Изольда! — лицо ее становится краснее томатов. — Я уж старая, куда мне замуж?! Да и вас одну не могу оставить.

Но тут возвращается мужчина, и мы умолкаем на полуслове.

— Приходите еще, девоньки! — улыбается нам и прощается. — В добрый путь, красавица!

Розалинда вспыхивает пуще прежнего и спешит за меня спрятаться. Мы отходим в сторону, и я не могу удержаться от очередной подколки.

— А ты, Розалинда, сердцеедка! Покорила мужчинку с первого взгляда!

— Да ну вас, леди Изольда, скажете тоже!

Но я вижу, что ей приятно. А лучезарная улыбка нет-нет да и проглянет на лице.

Обратный путь в разы дается тяжелее. Навьюченные мешками, мы приплетаемся домой почти затемно. И на мое удивление особняк встречает огнями в окнах.

— Розалинда, давай-ка в обход, — командую ей, и мы начинаем кружить вокруг дома в поисках черного хода. Не нравится мне то, что кто-то зажег свечи в наше отсутствие. Как бы не пожаловали прежние разбойники или кто похуже!

Дверь с обратной стороны дома предназначается для слуг, и ею давно никто не пользовался. С трудом, но нам удается попасть внутрь. Сгружаем еду у самого входа, а сами вооружаемся чем придется. В моих руках каминная кочерга, у Розалинды — березовое полено.

— Леди Изольда, я сейчас лишусь чувств, — шепчет нянюшка, ступая за мной след в след.

— Мне тоже страшно, но это наш дом! — отрезаю. — Мы хотя бы посмотрим, кто тут хозяйничает.

— Угу, и сразу бежать, если это недобрые люди! — гнет свою линию.

— Ладно-ладно, а теперь давай помолчим! — шикаю на нее.

***

Выходим аккурат под лестницей в холле. Под потолком горят все свечи на люстрах. А сам потолок сверкает чистотой. Его что? Вычистили?! Даже дождевое пятно замыто да подбелено.

— Розалинда, ты когда-нибудь видела, чтобы разбойники в доме порядки наводили? — спрашиваю у нянюшки.

— Нет, леди Изольда!

— Странно это, но… приятно! Впору благодарить, а не защищаться, — рука с кочергой сама опускается. Ну не буду же я, в самом деле, нападать на того, кто тут похозяйничал?!

— Леди Изольда! — доносится встревоженный голос графа сверху. Судя по всему, он спускается к нам по лестнице. — Вы ушли, а я себе места не находил! Две женщины! Одни! На дороге, где может всякое случится! Спасибо Светлому Богу, уберег! — лорд Джеймс и в самом деле переполошился не на шутку. — Дайте-ка сюда. Такие тяжести носите!

Корзинка тут же переходит в руки графа.

— Бернар! — зовет кого-то хозяин особняка.

— Я здесь, Ваша Светлость! — позади нас откликается еще один мужской голос.

— Отнеси это на кухню, будь добр! И захвати мешки с крупой.

— Кто это, лорд Джеймс? — я только успеваю проводить глазами уплывающие котомки.

— Это мой личный камердинер. Пока еще не все слуги пришли в себя, но, как видите, что-то мы уже можем и сами сделать. Матильда вместе с конюхом отчистила потолки. И лестницы нашлись и инструменты. Теперь эта комната выглядит полностью завершенной!

— Постойте, вы хотите сказать, что часть слуг стала более материальной? Они снова могут взаимодействовать с предметами? — пытаюсь понять, что произошло в наше отсутствие.

— Да. И это ли не чудо?!

— И никаких разбойников в доме? — подытоживаю.

— Нет-нет. Только мы, призраки, — по интонации графа понятно, что он улыбается. — Все свои, так сказать.

Даже на лице вечно перепуганной Розалинды расцветает улыбка.

— Я очень рада, что с нашим появлением дом ожил и вы стали чувствовать себя лучше, лорд Джеймс.

— Намного! — подтверждает граф. — И я приглашаю вас, леди Изольда, на ужин. Не откажите в такой малости!

Я оглядываюсь на Розалинду, которая усиленно кивает мне.

— С удовольствием, лорд Джеймс. Сколько у меня есть времени?

— До ужина два часа. Буду ждать вас в столовой. Засим откланиваюсь, дамы!

Граф уходит, и я дожидаюсь, пока хлопнет дверь наверху.

— Розалинда, это что же у нас? Свидание? — растерянно рассматриваю свой «деревенский» наряд.

— Выходит, что так, леди Изольда, — она прыскает со смеху вместе со мной. — И что же это мы стоим?! Бегом в спальню! А я воды нагрею. Ох, матушки мои, Пресветлый Бог! Не успеем собрать вас!

Розалинда убегает на кухню, а я, перепрыгивая через две ступени, несусь наверх, к себе. Застываю у зеркала. Ну и лицо! А волосы?! Вся пыльная, вспотевшая, прическа слежалась под платком… Красавица, одним словом.

Пока нянюшка готовит мне «ванну», а по-простому — таз с горячей водой, устраиваю ревизию сундука с вещами. Наверняка у Изольды в закромах завалялось что-нибудь симпатичное.

Из общего вороха тряпок выуживаю на свет вполне приличное платье. Насыщенного сливового цвета, с красивым округлым вырезом и симпатичным пояском. К нему прибавляю местное орудие пыток — корсет и пышный подъюбник.

Развешиваю все это добро, чтобы хоть чуточку отвиселось. И мне приходит в голову мысль, что к этому наряду отлично подойдет подаренная графом нитка жемчуга. Пусть лорд Джеймс увидит, что мне понравился подарок, и он больше не пылится без дела.

Без стука влетает Розалинда. В одной руке ведро с водой. В другой — тяжеленный допотопный утюг.

— Вот, леди Изольда! Откопала в закромах у Матильды! Сейчас отглажу платье, будете настоящей леди! Не то что сейчас, уж простите! — качает головой.

— Да чего уж там! Понимаю, что сейчас выгляжу ничем не лучше прислуги.

— Сейчас принесу таз да мыло. Матильда обещала найти щелок и розовое масло.

— Зачем щелок? — от подобного заявления я выпала в осадок.

— Голову мыть, — спокойно отвечает Розалинда, сконцентрировавшись на глажке платья.

Да, я понимала, куда попала и что здесь не найти любимый шампунь или кондиционер для волос. И, надо признать, кожа головы начинала зудеть без тщательной промывки. Но щелок?!

— Розалинда, масло, так уж и быть, возьми. А остальное не надо. Мылом обойдусь.

— Леди Изольда, так в мыле тоже щелок. Иначе как отмыться? И что-то вы раньше не противились такому мытью.

И глазками на меня — стрель! Ох, даже пот холодный прошиб. Совсем я расслабилась, забылась. А Розалинда-то перемены в воспитаннице подмечает. Не к добру это!

— Платье уже выглядит гораздо лучше, спасибо! — перевожу стрелки, игнорируя внимательные взгляды нянюшки.

— Утюг остыл. Поставлю еще на печь и вернусь.

Розалинда уходит, а я выдыхаю. Нельзя забывать, где я и с кем общаюсь. И почему-то, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь, с трудом вспоминаю мужа и наш быт. Словно за эти немногие дни покрылись воспоминания толстым слоем пыли. Совсем как на чердаке!

***

После помывки и всех сборов выгляжу иначе. Сейчас я гораздо больше похожа на леди, чем раньше.

— Уложу вам волосы в высокую ракушку, леди Изольда. Так шея будет выглядеть длиннее. Надеюсь, граф Коул оценит по достоинству наши усилия! — восклицает Розалинда.

— Не забывай, что он всего лишь призрак, — напоминаю скорее себе, чем ей.

— Ну да, ну да, — улыбается многозначительно, — именно поэтому вы так нервничаете! Уж я-то все вижу. Да и призрак наш оживает потихонечку. А там, глядишь, и вовсе станет нормальным.

— Розалинда, тебе эти метаморфозы не кажутся странными? Стоило нам объявиться, как все стало меняться. Да и само проклятие… Не знаю, смущает меня оно. Тем более что лорд Джеймс не торопится с рассказом, как так вышло.

— Леди Изольда! Куда уж тут страннее! Мы живем с призраками, общаемся, реверансы отвешиваем… Так что странность — это теперь вся наша жизнь. Никогда бы не подумала раньше, что смогу к такому привыкнуть.

Розалинда ловко подкалывает последний локон.

— Готово, леди Изольда! Украшение?

— Да, пожалуйста.

Нитка жемчуга ложится на шею и чуть холодит кожу. Бросаю последний взгляд в зеркало. Неплохо. Молочно-белая кожа Изольды контрастирует с нарядом, и в целом образ получился уточненным и воздушным.

— Пусть Светлый вам помогает, моя милая! — нянюшка смахивает скупую слезинку. — Вы такая красавица у меня, леди Изольда, аж в груди тесно!

— Ну что ты, Розалинда! — обнимаю добрую женщину за плечи. — Спасибо тебе за все. Одна я бы не справилась со всем этим.

Имею в виду дом и свое попаданство, и историю, в которую влипла с графом.

— Идите, леди Изольда, негоже графа заставлять ждать! — спроваживает меня растроганная нянюшка. А я думаю, что надо бы устроить Розалинде выходной. Женщина она немолодая, а тут нагрузки такие!

Спускаюсь по лестнице, стараясь держать осанку и успокоить разошедшееся сердечко. И чего так разволновалась? Это же наш граф!

Вкусные ароматы заполняют холл и прилегающие комнаты. В столовой сервирован по всем правилам стол. Осталось не оконфузиться и соответствовать окружающей обстановке.

— Вы очаровательны, леди Изольда! — доносится справа голос графа. Я чуть вздрагиваю от неожиданности, за что он тут же извиняется.

— Спасибо, лорд Джеймс. И не извиняйтесь, пора б мне уже привыкнуть к вашему появлению.

— Надеюсь, что это когда-то закончится, и тогда я перестану вас пугать. А пока примите эту розу от меня в качестве извинения и моего восхищения вашей красотой! — от графа ко мне подплывает по воздуху цветок. И где только раздобыл его?

— Благодарю вас! — прячу глаза в смущении и украдкой нюхаю розу. Сладковатый и нежный аромат заполняет легкие.

— Прошу, присаживайтесь! — передо мной галантно отодвигают стул. Граф просто душка! Красиво присаживаюсь на краешек, сложив руки на коленях. Роза покоится рядом на столе.

— Сегодня кухня впервые работает с момента нашего заточения, — лорд Джеймс опускается на стул напротив. Как жаль, что я его не вижу! Могу лишь догадываться о местоположении графа, ориентируясь на слух и как двигается мебель.

— Удивительно! Клара снова может готовить? И делает это для меня? — немного теряюсь от такой информации. Призрак-то кушать не будет, значит, прислуга трудится для меня и Розалинды.

— Конечно, а для кого еще? Отныне вы полноправная хозяйка всего особняка и земель вокруг. Все, кто проживают здесь, подчиняются вам. Пусть и в призрачном виде, — хмыкает лорд Джеймс.

— Но как же?.. Настоящий хозяин — именно вы. А я так, проживаю здесь, покуда это возможно. Если вы обретете прежнее обличие, нам с Розалиндой придется искать другое место для жизни, — заканчиваю грустно. Было бы жаль расставаться с этим местом и его обитателями.

— Нет! — поспешно возражает граф. И тут раздается громкий стук в дверь. От неожиданности смахиваю пустой бокал со стола.

— Вы кого-то ждете, леди Изольда? — в мгновение ока граф оказывается у меня за спиной.

— Нет, — испуганно цепляюсь за столешницу. Что это еще за новости? За окном стемнело, кроме меня и Розалинды здесь никого нет. Призраки не в счет.

Стук повторяется, и к нему добавляется мужской голос.

— Я знаю, что у особняка появилась новая хозяйка! Прошу вас, леди, не пугайтесь! Я старинный друг бывшего владельца этих земель!

На шум прибегает Розалинда. Мы вдвоем подкрадываемся к двери. Но нас опережает граф. Он успевает «выглянуть» наружу и тут же возвращается с ругательствами.

— Леди Изольда, гоните его в шею. Никакой он мне не друг! — раздается его раздраженный голос.

— Кто это? — шепчу в ответ. Но поздний гость опережает графа.

— Я барон Рональд Краувиц. Возможно, вы слышали мое имя от местных.

— Не открывайте, — шипит на меня граф. Но не думаю, что старая дверь и наполовину выбитые окна удержат вполне материального барона от визита, если он надумает забраться внутрь.

— Открывай, Розалинда, — киваю нянюшке, а сама отхожу ближе к лестнице.

— Добрый вечер, лорд Краувиц. Добро пожаловать! — произношу со своего места, стараясь выглядеть достойно и задавив испуг на корню. Еще не хватало прятаться в собственном доме! Или доме графа… Короче, неважно!

— Очарован, дорогая леди! — мужчина кланяется и снимает цилиндр. — Простите, не имел чести быть представленным ранее, поэтому не знаю, как к вам обращаться, — цепким взглядом проходится по мне, Розалинде и окружающей обстановке.

— Виконтесса Изольда Вильерс к вашим услугам.

— Леди Вильерс, еще раз здравствуйте! Позвольте только повесить цилиндр и сюртук, — он разворачивается на пятках в ожидании слуг. Но их нет.

— Отдайте Розалинде, лорд Краувиц. К сожалению, я пока не обзавелась штатом прислуги.

Нянюшка принимает вещи у недоумевающего барона.

— А во дворе кто-нибудь есть? Разместить лошадей и моих слуг?

Качаю головой, наблюдая за реакцией гостя с плохо скрываемым раздражением. Приперся на ночь глядя, когда его никто не звал. Еще и ждет, что его тут обслужат по высшему рангу.

— Простите, леди Вильерс, об этом я не подумал. Одну минуту!

Барон выходит на улицу, а я тут же вспоминаю о хозяине особняка.

— Лорд Джеймс? — зову шепотом.

— Я здесь, — моей руки касается прохладный поток воздуха.

— Не отходите далеко, пожалуйста. Мне страшно, — честно признаюсь.

— Я буду рядом. И если что-то пойдет не так, знайте — вышвырну Краувица, даже пикнуть не успеет.

— Хорошо, — с губ срывается нервный смешок.

Дверь распахивается и на пороге показывается барон. Да не один, а в сопровождении двух мужчин.

— Мы привязали лошадей и дали им попить, если вы не против, леди Вильерс, — кланяются мужчины, а барон подходит ближе. По его поведению видно, что он чувствует себя очень комфортно, будто у себя дома. И ему нравится распоряжаться чужим имуществом, как своим.

— Не против, — отвечаю, а сама хмурю брови. Чтобы не думали, что здесь можно задержаться надолго.

— Так уж вышло, леди Вильерс, что я и мои люди оказались поблизости. До меня дошли слухи, что в особняк заехала молодая хозяйка. И я решил нанести визит вежливости. Тем более проезжал мимо. Правда, не ожидал, что дом находится в таком запустении. Здесь нужна крепкая мужская рука, — барон осматривает стены, потолок, заглядывает в столовую. Я вынуждена идти за ним, словно это он хозяин, а я служанка на побегушках.

— Послушайте, лорд Краувиц…

— Можно просто Рональд, — перебивает он меня. — О, ужин! И стол накрыт на двоих. Ждете кого-то? Я помешал?

От его бесцеремонности хочется скрипеть зубами. Где-то рядом проскальзывает граф, и я чувствую, как ветерок касается моего локтя. Розалинда растерянно мнется у порога. Поглядывая на мужчин, что остались в холле.

— Розалинда, будь добра, подай нам ужин. А после накорми и размести людей лорда Краувица.

Нянюшка кланяется и уходит выполнять поручение. А я хозяйским жестом приглашаю барона за стол. Оставляю его вопросы без ответа. Не собираюсь отчитываться перед этим наглецом.

— Жизнь в особняке весьма скромная, лорд Краувиц, — решаю сразу расставить все точки над «i». — Слуг нет, как и развлечений. Боюсь, что прежние времена канули в небытие и мне не по карману устройство званых вечеров.

И пусть прозвучало немного грубовато, зато сразу становится понятно: барона никто здесь не ждет. Надеюсь, ему хватит такта свалить завтра утром в закат.

— Прекрасно понимаю ваши трудности, леди Вильерс! — восклицает сочувствующим тоном и нагло тянется за бутылкой, что стоит по центру стола. — Молодой и одинокой леди так сложно выжить в этом большом и жестоком мире, где всем заправляют мужчины!

Я напрягаюсь, когда он подходит слишком близко.

— А ваш бокал где? — спрашивает, застыв с бутылкой в руках.

— Разбился, — сухо роняю.

— Тогда возьму еще один оттуда, — улыбается как ни в чем ни бывало и лезет на полку с хрусталем. Похоже, этого барошку сложно чем-либо смутить!

Очень вовремя появляется Розалинда с подносом в руках. И барон отступает на свое место, поставив передо мной наполненный бокал. С тяжелым сердцем смотрю, как на тарелку к Краувицу уплывает здоровенный ломоть кролика с овощами. Это мой кролик! И я вовсе не рассчитывала кормить постороннего мужика добытыми продуктами.

Жаль, что мы сейчас не в моем привычном мире. Там бы я преспокойненько послала ко всем чертям этого холеного лордика и дверью хлопнула перед носом. Делов-то!

Мы молча едим, изредка обмениваясь взглядами. Что же тебе на самом деле нужно, Рональд Краувиц?

Пытаюсь залезть к нему в голову, но барон отлично держится. По его лицу невозможно что-либо понять. Только улыбочка блуждает любезная, что невероятно меня бесит.

— Прошу простить меня, лорд Краувиц, но не могли бы рассказать что-то о предыдущем владельце особняка? Вы упомянули, что были дружны с графом Коулом. Какой он был? — задаю вопрос, когда с едой было покончено.

— Чудесный человек, — с энтузиазмом принимается рассказывать, обрадовавшись, что я хоть что-то спросила. — Радушный хозяин, что умело справлялся со своими обязанностями. Под его началом эти земли приносили отличный доход. Говорят, сам король был весьма и весьма благосклонен к нему в свое время.

— И что же случилось? Вы ведь наверняка слышали эти деревенские байки про призраков! — позволяю себе ироничную улыбку.

— Конечно, леди Вильерс! Это все сущая ерунда. К сожалению, никто так и не знает, что же сталось с графом на самом деле. Предполагаю, что он сбежал за границу. Либо же его убили проходимцы. Как и всех, кто здесь работал.

— Если их убили, то где тела и следы преступления? Что-то не сходится в этой версии, — качаю головой. А барон откидывается на стуле, уперев в меня взгляд голубых глаз.

— Леди не боится жить в доме, где могло быть совершено преступление, — произносит за между прочим. — Тогда расскажу еще одну историю. Естественно, вы должны понимать, что это все досужие домыслы. И где правда, знает лишь граф! Да хранит его Светлый Бог!

— Да-да, хранит, — чуть наклоняюсь вперед. Так интересно узнать что-то еще из жизни лорда Джеймса.

— Говорят, что незадолго до своего исчезновения граф собирался жениться. Его избранница была никому не известная девушка. За ней не стояла богатая семья. Поговаривали даже, что она и вовсе сирота. Кроме красоты и юности, ей нечего было предложить молодому и богатому жениху, — барон умолкает, хотя история явно на этом не заканчивается.

— И? — подталкиваю его в нетерпении.

— Боюсь, что продолжение истории не для нежных женских ушек, — улыбается коварно барон.

— Я похожа на девицу, что сейчас грохнется в обморок, лорд Краувиц? — интересуюсь холодно у него.

— Нет-нет, что вы. Просто я, право, и не знаю… — зачем-то ломает комедию.

— Да говорите же вы уже! — в сердцах восклицаю. Мне просто необходимо знать, чем дело закончилось.

— Как скажете, леди, — отвешивает шутовской поклон. — Поговаривают, что граф не стал дожидаться свадьбы и сделал девушку своей гораздо раньше положенного. А наигравшись с ней, решил расстаться. Бедняжка наложила на себя руки. Но прежде рассказала о грехе местному священнику, и тот пришел к графу за ответом. А того уже и след простыл. И только сиротка осталась висеть на яблоньке у ворот.

Стоило барону закончить рассказ, как его бокал нелепым образом опрокидывается ему на белоснежную рубашку, оставляя рубиново-красные разводы.

— Ох, Светлый! — ойкает и хватает салфетку. — Прошу прощения, леди Вильерс, сегодня я неловок как никогда!

А я догадываюсь, что бокал не сам по себе выкинул такой фортель. Графу не понравился рассказ гостя. Впрочем, как и мне. С трудом верится, что лорд Джеймс мог так поступить с несчастной девушкой, а после сбежать. Тем более он и не сбегал никуда. Вон как гуляет сквозняк по полу! Граф в ярости, видимо.