Хозяйка "Чёрного Штиля", или Выжить в теле злодейки

Глава 1. Второй шанс

Ледяная вода в лицо – не то пробуждение, на которое рассчитываешь после того, как героически выпихиваешь беременную дурочку из-под летящего на красный свет самосвала.

Последнее, что я помнила – визг тормозов и мысль: «Ёлы-палы, а ведь годовой отчёт в порту ещё не закрыт». А потом наступила тьма. И вот теперь – «хлюп».

Я открыла глаза, жадно глотая воздух, который на вкус напоминал смесь тухлой селёдки и немытых мужских носков. Прелестно! Пятизвёздочный отель «У Грязной Крысы», не иначе.

– Очухалась, гадина морская? – проскрежетал некто слева.

Конечно, я знала, что за спиной начальству дифирамбы не поют, но гадиной меня до сих пор ещё никто назвать не отваживался. Максимум слышала привычное «Ёлы-палы», сокращённое от моего имени и отчества – Елена Павловна.

Усилием воли сфокусировала взгляд на обросшем типе в живописных лохмотьях и с пустым ведром в загорелых руках. Видимо, местный портовый работник... Ясно – сервис тут с трудом тянет на единичку.

Машинально попыталась поправить причёску – профессиональная привычка, даже если я только что из-под КамАЗа, выглядеть должна на все сто… – как вдруг звякнули настоящие кандалы. Железо было ржавым, тяжёлым и пахло так, будто его не чистили со времён постройки «Титаника».

«Где это я?»

Оглядела себя. Вместо привычного итальянского костюма-двойки на мне красовалось нечто среднее между половой тряпкой и рубахой романтичного бомжа. Штаны – на три размера больше, камзол в пятнах неизвестного происхождения (надеюсь, это не чьи-то мозги?) и полное отсутствие нижнего белья. Девочки, в шестьдесят восемь лет отсутствие бюстгальтера это уже само по себе смертный приговор... Но судьба, кажется, готовила мне нечто поинтереснее.

– Что происходит?.. – пытаясь прочистить горло, прохрипела я. – То есть я хотела спросить... Где здесь отдел жалоб и предложений?

– Молчать, капитан Штиль! – раздалось из глубины камеры.

Шаги были чёткими. Я бы сказала – дорогими. Так шагают либо налоговые инспекторы за крупным кушем, либо люди, у которых в роду все, включая любимую болонку, – лорды в десятом поколении.

Из тени выплыл мужчина.

Будь я на тридцать лет моложе и на сорок пунктов глупее, то, наверное, оценила бы широкий разворот плеч и волевой подбородок. На вид лет тридцать пять, мундир настолько синий, что глазам больно, а золото на эполетах сияет ярче моего будущего (которого, надо быть реалистом, больше нет). Красивый? О, да. Из тех породистых мерзавцев, которые подписывают приказы о расстреле, не прерывая чаепития и милой беседы.

– Капитан Аврора «Штиль» Валанс, – произнёс красавчик голосом, от которого у нормальных женщин случается приступ тахикардии. Мне же до смерти захотелось проверить его лицензию на грузоперевозки. – Вы обвиняетесь в пиратстве, контрабанде магического эфира и порче личного имущества короны.

«Аврора Штиль Валанс, – я повторила про себя незнакомое имя и снова посмотрела на изящные кисти с гладкой юной кожей. – Неужели после смерти под колёсами самосвала я попала в тело этой девушки?»

Подняла взгляд на «синего» и хрипло уточнила:

– А вы кто?

Лорд подошёл ближе и, брезгливо разглядывая мои грязные пальцы, соизволил сообщить:

– Перед вами, капитан, адмирал королевского флота лорд Кристиан де Морт.

– Послушайте, Кристиан – можно же без «де»? – я попыталась сесть поудобнее на мокрой соломе, что само по себе было тем ещё квестом. – Кажется, вы ошибаетесь, ведь этому телу не больше двадцати… То есть я хотела сказать, разве столь юная дева может управлять кораблём? Кто же её послушает?

Лорд-адмирал наклонился ко мне так близко, что я вдохнула аромат дорогого табака и солёной морской свежести. Взгляд Кристиана был настолько холодным, что по сравнению с ним ведро ледяной воды показалось тёплым чаем.

– Ваши шутки так же утомительны, как и ваши набеги на форт. Суд окончен! – он резко выпрямился и, поправляя перчатку из кожи тонкой выделки, вальяжно бросил: – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. На рассвете вас вздёрнут на главной площади.

Это бы суд?!

– На рассвете? – я возмущённо вскинула брови. (Ух ты, двигаются… Я уже забыла, как это после многолетних процедур ботокса). – Молодой человек, вы время видели? До рассвета три часа! Неужели мне даже последний завтрак не полагается? Это вопиющее нарушение трудового кодекса и прав человека. И вообще... Где мой адвокат?

– Ваш помощник на дне пролива, вместе с вашим кораблём, – сухо отрезал адмирал. – Стража! Подготовить виселицу. И проверьте узлы, эта ведьма умеет проскальзывать сквозь игольное ушко.

Он развернулся, чтобы уйти, эффектно взметнув полами плаща. Боже, какой типаж. Прямо вижу его на обложке романа «Мой жестокий господин и его любимые узлы».

– Эй, адмирал! – поддавшись неожиданному порыву, крикнула ему в спину. – Если выживу, научу завязывать узлы по-настоящему. А то ваши ребята явно халтурят!

Мужчина даже не обернулся. Дверь захлопнулась с таким грохотом, будто упала крышка моего гроба (второго за сутки, если что).

Ну что ж, Елена Павловна, выше голову. Ты вытаскивала из банкротства убыточный порт в девяностые, строила логистику через три границы без единой взятки и выиграла в схватке с советом директоров. Выживу и сейчас… Но это не точно.

В тишине камеры, нарушаемой только моим хриплым дыханием, вдруг раздался тихий шорох. А потом к нему добавился еле слышный, ритмичный стук. Глухой… сухой…

Я замерла. Это было похоже на звук шагов стражи. Что же это?

На кучу гнилой соломы, сваленной в углу, неожиданно выскочила мышь. Крошечная, серая, с невероятно живыми, хитрыми глазами-бусинками. И – клянусь своими несостоявшимися похоронами! – на голове у этого создания была нахлобучена микроскопическая, потрёпанная треуголка. Похоже, зверёк стащил её у какого-то совсем уж крошечного юнги из рода зубных фей.

Мышь замерла и внимательно уставилась на меня, будто ждала приказа. А потом снова раздался уже знакомый звук – зверёк постучал лапкой по камню стены. Глухо. Сухо. Ритмично.

– Ты ещё кто такая? – догадываясь, что это не обычная мышь, прошептала я. – Местный аудитор?

Зверёк не ответил (что логично), но стук повторился, и тут до меня дошло. Мышь не просто стучала. Она… резонировала?

Моя прошлая жизнь успешного кризис-менеджера научила меня слушать корабли. По звуку удара о борт я могла определить, сухая древесина или гнилая, полон трюм или пуст. Различала это так же легко, как акустику металла, дерева или пластика. И сейчас поняла, что маленькая умненькая мышь показывает слабую точку стены.

Но что мне это даёт?

Я закрыла глаза, концентрируя слух на звуке мышиной лапки, как вдруг… мир изменился. Я перестала слышать ушами, а начала чувствовать вибрацию телом... будто бы даже костями. Моё тело словно превратилось в живой аппарат, улавливающий малейший резонанс.

Гул моря за стеной – мощный и ритмичный. Бум… Бум… Бум… Это прибой бился о скалы у основания крепости форта.

Но там, где стучала мышь – чуть правее ржавого кольца с моей цепью – вибрация была другой. Тонкой, сухой, звенящей. Как трещина в хрустальном бокале, если по нему легонько стукнуть вилкой. Стены были очень старыми. Уставшими, как в тридцатилетнем турецком отеле. И, что самое важное – отличались крайне ненадёжной конструкцией.

Я прижала ладонь к холодному камню, и вибрация мышиной лапки прошла по моей руке, проникая под кожу. Это было похоже на покалывание от статического электричества, только гораздо мощнее. Я не просто чувствовала звук, а даже могла им управлять. Сфокусировать его в одной точке и...

Море за стеной словно отозвалось на мой призыв. Гул прибоя стал громче, и ритм ускорился. Я почувствовала, что могу взять эту мощную энергию океана и направить её точно в ту самую «звенящую» точку.

– Значит, у этой девочки была магия? – прошептала я, ухмыляясь так, как в прошлой жизни. При виде этой улыбки что начальники отделов моего холдинга замирали, едва дыша. – Прости, адмирал де Морт, кажется, наше свидание на рассвете отменяется.

Мышь в треуголке одобрительно пискнула и, кажется, даже подмигнула.

В коридоре послышались шаги. На этот раз быстрые и торопливые. Дверь распахнулась. Тот самый помощник адмирала вернулся, но на этот раз без ведра, а с верёвкой в руках.

– Выходи, ведьма. Адмирал приказал перевести тебя в пыточную башню. – Он гаденько захихикал: – Видимо, лорд хочет поразвлечься перед тем, как тебя повесить!

– О, как интересно, – я неторопливо, гремя цепями, поднялась. Тело Авроры было слабым, но у меня от злости будто открылось второе дыхание. – Этот породистый мерзавец решил поиграть во властного любовника?

И хмыкнула, неспешно направляясь к выходу.

Мышь в треуголке шмыгнула ко мне, стремительно забралась по штанам и юркнула в рукав камзола. Я поравнялась с помощником в проёме двери, а сама в правой руке я уже концентрировала вибрацию, смешанную с мощью моря. Она тяжело пульсировала, готовая вырваться наружу.

– Какая жалость, но я уже назначила другую встречу, – глянув на моряка исподлобья, сообщила я.

И со всей дури ударила ладонью по той самой трещине в стене рядом с дверью. Мышь в рукаве победно пискнула, и я почувствовала, как этот писк сработал как… усилитель. Словно крошечный рупор направил мою энергию точно в цель.

Звук был негромким, похожим на сухой, резкий щелчок, словно бы лопнула струна на контрабасе.

А в следующий миг огромный камень стены, на который опирался дверной косяк, просто… рассыпался в пыль. Потолок темницы гулко ухнул и начал оседать.

На нас.

– Жить надоело? – проорала я. Схватила опешившего помощника за шиворот и дёрнула на себя, вытаскивая в коридор. – Иди и передай своему адмиралу, что некогда мне на свиданки бегать! Пусть сам себя развлекает в пыточной башне!..

Стена осела, подняв облако едкой известковой пыли, и остатки фразы потонули в грохоте, а в воздух поднялись тучи пыли. Очень вовремя, кстати. Отличное прикрытие для побега!

– Акустический резонанс? – довольно потирая руки, ухмыльнулась я. – Очень удобная магия!

Уже приготовилась к триумфальному рывку на свободу, но мир вдруг покачнулся. Колени подкосились так резко, будто некто выдернул из них штифты. Сердце, вторившее биению шторма, вдруг пропустило удар и затихло, а в висках застучала противная, липкая пустота.

«О, нет! Неужели этот «акустический триумф» выпил меня досуха?»

В шестьдесят восемь привыкаешь жить с вечной усталостью. Ты с ней борешься сразу, как открываешь глаза, и до самого заката. Лишь преодолевая её усилием воли, заставляешь себя жить… а не доживать. И многолетний опыт подсказывал, что происходящее сейчас – это не просто усталость, это настоящее энергетическое банкротство. Дебет не сошёлся с кредитом самым подлым образом.

– О-хо-хо… – только и смогла выдавить я, слабо сползая по уцелевшей части косяка.

Мышь в рукаве тревожно пискнула и затихла.

– Доигралась, паршивка? – раздался над ухом хриплый, торжествующий голос.

Помощник адмирала, которого я только что спасла от бесславной участи быть похороненным под обвалом, оказался редкой сволочью. Он не только пнул меня в живот так, что я застонала от боли, но и плюнул мне в лицо. Сильная рука вцепилась мне в шиворот, бесцеремонно встряхивая, как нашкодившего щенка.

Я хотела влепить ему пощёчину или хотя бы изобразить ещё один резонансный щелчок, но руки висели плетьми, а в глазах плавали серые пятна, подозрительно похожие на годовые отчёты, которые я так и не сдала.

Мужик расхохотался, глядя на моё беспомощное состояние.

– Что? Не работают твои фокусы? – он с силой тряхнул меня, и я бессильно покачнулась, словно тряпичная кукла. – Как славно, что лорд де Морт узнал твой секрет и приказал выждать, пока ты проявишь свою злобную магию. Иначе бы мы никогда не поймали такую тварь, как ты!

Он рывком поставил меня на ноги, но колени слабо подогнулись. Голова мотнулась, и я едва не рухнула носом в пыль, но помощник адмирала силой удержал меня в вертикальном положении.

– Секрет? – прохрипела я, пытаясь включить режим «железной леди», хотя сейчас больше напоминала намокшую под дождём газету. – Какой ещё… секрет?

– О, так ты теперь у нас скромница? – он больно вывернул мне руку за спину, защёлкивая на запястье сверкающие кандалы с выгравированными рунами, которые слабо осветились синим. – Помнишь эти браслеты, тварь? Попробуй теперь поколдовать, гадина!

Вибрация внутри меня заглохла окончательно, словно посреди погрузки в порту отключили электричество.

– Идём, Капитан Штиль, – помощник адмирала потащил меня вглубь коридора, и разрушенная камера осталась позади. – Адмирал ждёт в допросной. И поверь, теперь он не будет таким вежливым, как я.

«Отлично, Елена Павловна, – подумала я, едва волоча ватные ноги по холодному полу. – Побег не удался. Ресурсы на нуле. Магия заблокирована. И, кажется, красавчик Адмирал знает о правилах игры в этом мире гораздо больше, чем я рассчитывала».

Но даже сквозь пелену слабости я чувствовала, как в рукаве шевелится маленькое тёплое тельце. Пока мой «аудитор» со мной, отчётность ещё можно поправить. Ещё посмотрим, кто тут тварь, а кто – генеральный директор этого хаоса.

Коридор Адмиралтейства казался бесконечным туннелем, вырубленным в сырой скале. Помощник адмирала, которого я мысленно окрестила «Цепным Псом», тащил меня вперёд с такой скоростью, что мои ноги едва касались скользких каменных плит.

Кандалы на запястьях пульсировали мертвенно-синим светом, высасывая последние капли магии, но я держала правую руку прижатой к груди, стараясь не раздавить мышку, затаившуюся в рукаве камзола. Мой маленький аудитор был единственным, кто был на моей стороне в этом странном безумном мире.

Новость о рухнувшей стене темницы разлетелась быстрее, чем в прошлой жизни мой приказ о повышении портовых сборов. Коридор стремительно начал заполняться людьми. Работники Адмиралтейства, клерки в накрахмаленных воротничках и матросы, пропахшие дёгтем и дешёвым ромом, отшатывались от меня, как от зачумлённой.

– Ведьма! Тварь морская! – летело со всех сторон.

Они сплёвывали под ноги, и серые пятна слюны усеивали пол, по которому меня волокли.

Вдруг в толпе мелькнули женские лица – прачки или кухарки, их глаза горели ненавистью.

Одна из женщин, чьи рукава были засучены, демонстрируя покрасневшую от тяжёлой работы кожу, вдруг резко замахнулась, и в мою сторону полетел камень. Я инстинктивно попыталась закрыть лицо, но руки, скованные проклятым металлом, не слушались.

К счастью, камень пролетел мимо, попав в плечо Цепного Пса. Мужчина злобно цыкнул и дёрнул меня на себя, пытаясь укрыться за моим телом.

Следующий камень угодил мне точно в висок, и боль вспыхнула ослепительно-белой искрой. Мир покачнулся, и я едва не отключилась. По щеке потекла тонкая, тёплая струйка. Слизав каплю, я почувствовала солоноватый, металлический привкус крови.

«Таким макаром я до виселицы живой не доберусь», – мелькнула паническая мысль.

И тут же встрепенулась. Ну уж нет! В девяностые выжила в схватке с советом директоров, когда они, будто голодные гиены, делили активы, и сейчас не сдамся. Не из такого выбиралась! Даже бандитам сумела дать отпор, а тут какая-то кухарка с камнем в руке… Смех, и только.

– Сюда, тварь! – Пёс втолкнул меня в дверцу, и проклятия, летящие мне вслед, стихли.

Помощник адмирала, матерясь как сапожник, втащил меня по крутой винтовой лестнице на второй этаж башни и, не церемонясь, швырнул на пол. Я рухнула на колени, едва успев выставить вперёд руки в кандалах, чтобы не ткнуться лицом в мужские сапоги. Мышонок в рукаве испуганно пискнул и затих.

Я с трудом приподняла голову и глянула вверх.

Надо мной, возвышаясь как скала, стоял лорд-адмирал Кристиан де Морт. На этот раз без своего шикарного мундира. На нём были только тёмные брюки и сапоги, начищенные так идеально, что я увидела своё грязное и окровавленное отражение.

Рукава тонкой шёлковой рубашки лорда были закатаны до локтей, открывая мощные предплечья. На них, перекатываясь под загорелой кожей, виднелись вздувшиеся вены и стальные жгуты мышц. Этот породистый мерзавец был не просто красив, он был изрядно опасен.

«Что он задумал?»

Щурясь от яркого света масляных ламп, я осторожно огляделась. Всё свободное пространство вокруг нас занимали пыточные инструменты: железные девы, дыбы, щипцы для вырывания ногтей…

Спина похолодела.

– Сервис в этом отеле становится всё более навязчивым, – с трудом ворочая немеющим языком, прохрипела я. – Или это ваша игровая комната? К слову, я не фанатка «Пятидесяти оттенков серого».

– Заклинания больше не сработают, капитан Штиль, – насмешливо произнёс Адмирал, принимая незнакомое слово за призыв магии. – Ты упустила свой единственный шанс на побег.

Он был прав, к сожалению, но мне так захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его породистой физиономии, что ярость придала сил. Если проигрывать, так красиво, Ёлы-палы!

Сплюнув кровь на его сверкающий сапог, я ухмыльнулась:

– Кажется, у вас дыра в стене, адмирал. Неужели полагаете, что с такой системой безопасности мне не представится другой шанс?

Он наклонился ко мне так стремительно, что я вдохнула запах дорогого табака и соленой морской свежести.

– Вообще-то, я как раз позвал тебя, чтобы сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Глава 2. Без права на отказ

Кристиан

Кристиан де Морт стремительно шёл по анфиладам Адмиралтейства, и каждый его шаг отдавался сухим, надменным эхом, тающим вдали. Лорд чувствовал себя победителем, но триумф портило ощущение липкой грязи на ладонях. Эта девка, эта Аврора Валанс… Она смотрела на него не как осуждённая на смерть, а как ревизор на нерадивого подчинённого.

Неслыханная дерзость!

У дверей в его личные покои замер дежурный офицер. При виде Кристиана он вытянулся во весь рост и вполголоса доложил:

– Лорд-адмирал, десять минут назад прибыл гость из столицы по личному поручению Его Величества.

Сперва Кристиан едва заметно поморщился, но тут же довольно хмыкнул и расправил плечи. Король, должно быть, уже получил донесение о поимке капитана «Штиля» и решил не медлить с выражением высочайшего одобрения.

– Проводите в мой кабинет, – бросил он офицеру. – Буду через несколько минут.

Отпустив подчинённого, Кристиан вошёл в свои покои и первым делом приблизился к серебряной чаше, наполненной прозрачной водой. Лорд долго и тщательно смывал с рук невидимый налёт тюремной камеры, а затем брезгливо скинул заляпанный пылью камзол, заменив его на свежий, расшитый серебром. Приведя себя в надлежащий вид, глубоко вдохнул и решительно направился в кабинет.

Там его уже ждали.

У окна, купаясь в лучах заходящего солнца, стоял маркиз Этьен де Валуа. При взгляде на его совершенный профиль у непосвящённого человека могло перехватить дыхание: золотистые локоны, фарфоровая кожа и огромные голубые глаза делали его похожим на херувима со старинных фресок.

Но Кристиан знал, что под этой ангельской оболочкой скрывается существо, чья душа напоминает сточную канаву. Маркиз был тайным «голосом» Его Величества. Он приносил вести, после которых люди либо возносились до невероятных высот, либо исчезали, а их имена навсегда стирались в памяти.

– Адмирал, – голос маркиза был невероятно певучим, почти девичьим. Гость не обернулся, продолжая с живым интересом рассматривать гавань. – Весь дворец только и говорит о вашем успехе. «Чёрный Штиль» повержен, капитан в кандалах… Поздравляю!

Кристиан снисходительно кивнул , неторопливо усаживаясь в кресло, самодовольно ответил:

– Благодарю, маркиз. Признаться, я и сам доволен. Эта женщина – настоящая язва на теле нашей империи. Валанс погубила сотни душ и пустила ко дну десятки наших караванов… Ведьма, чьи фокусы с резонансом стоили империи слишком дорого. Но теперь всё кончено! Завтра на рассвете её шею обернёт пеньковая верёвка, и тело пиратки станет лучшим украшением главной площади форта.

Кристиан ожидал, что сейчас маркиз протянет ему приказ о награждении или, по крайней мере, передаст личную похвалу короля. Текли минуты, и пауза начала раздражать.

Этьен наконец повернулся, и его лицо озарила кроткая, почти святая улыбка, от которой у Кристиана по спине пробежал неприятный холодок дурного предчувствия.

– Какая досада, – нежно пропел маркиз, неспешно доставая из-за пазухи свиток из плотной пергаментной кожи, скреплённый тяжёлой рубиновой печатью Его Величества. – Какая невосполнимая потеря для правосудия.

Он с виноватым видом протянул свиток адмиралу. Кристиан, скрепя сердце, торопливо вскрыл печать, до последнего ожидая увидеть привычные слова благодарности за верную службу. Но, пробежав взглядом по строчкам, до боли стиснул челюсти. От ярости у него буквально заныли зубы.

– Прорыв в «Туманную Лакуну»? – голос адмирала упал до опасного шёпота. – Кровь богов, Этьен! Лакуна – это же призрачное кладбище кораблей. Там магия сходит с ума, компасы вращаются как безумные, а рифы буквально за минуты вырастают из воды, протыкая кили кораблей. Послать туда флот – значит лишиться его.

Лорд де Валуа изящно наклонил голову набок, и золотистая прядь упала на его узкий лоб. В этот момент Маркиз выглядел как обиженный ребёнок, которому отказали в сладости.

– Вот именно, Кристиан. Вряд ли Его Величество обрадует потеря флота. Думаю, нужен кто-то… посторонний. Некто, способный проскользнуть там, где имперский фрегат разлетится в щепки.

– На что вы намекаете? – раздражённо нахмурился де Морт.

Маркиз с искренним удивлением приподнял светлые брови:

– Разве я намекаю? Я даю вам бесплатный совет, друг мой.

– Это ваш совет или приказ Его Величества? – сухо уточнил Кристиан.

Гость ответил лёгкой улыбкой и изящно взмахнул кружевным платком.

– Зачем спрашивать о том, на что у вас уже есть ответ? Это утомляет…

Кристиан вскочил, сминая пергамент длинными аристократическими пальцами.

– Зачем?! Да эта ведьма при первой же возможности сбежит, прихватив сотни жизней! Валант не станет работать на империю. Она ненавидит корону всеми фибрами своей чёрной души!

Этьен неторопливо приблизился, обдавая адмирала удушливым ароматом лилий, вечных спутников смерти (их приносили на могилы). Маркиз положил свою тонкую, почти прозрачную ладонь на плечо адмирала и заглянул ему в глаза с пугающей теплотой.

– Ведьма не сбежит, если на борту будете вы, мой дорогой Кристиан. Контролируйте её! Используйте её магию, её опыт и преданных ведьме псов-матросов. А когда Валант достанет из Лакуны то, что нужно Его Величеству… что ж, пусть она украсит ваш корабль. Вздёрните её на рее!

– Это самоубийство, – выдохнул Кристиан, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к этой затее. – Думаете, я добровольно отправлюсь на верную смерть?

Маркиз де Валуа белозубо улыбнулся и лёгонько пожал плечами, словно речь шла о погоде.

– Разумеется, вы можете отказаться, Кристиан. Это ваше право. Но позвольте напомнить… – он невесомо коснулся пальцем сломанной рубиновой печати на свитке. – Отказаться от просьбы короля – это тоже самоубийство.

Кристиан зло покосился на его ангельское лицо и бессильно скрипнул зубами: капкан захлопнулся.

– Убирайтесь, – отворачиваясь к окну, глухо бросил адмирал. – И... Передайте королю, что его воля будет исполнена.

– Я ни на секунду не сомневался в вашем благоразумии, – прошелестел «ангел» у него за спиной.

Когда дверь тихо закрылась, Кристиану снова захотелось вымыть руки, но он понимал: эту грязь не смыть водой.

Елена

Воздух в пыточной башне был пропитан запахом застоявшейся сырости, калёного железа и дорогих благовоний, которыми тут пытались заглушить вонь страха и боли. Я стояла на коленях, чувствуя, как сквозь тонкую ткань штанов в кожу въедаются крошки каменной крошки, а под кожу проникает холодок мраморных плит.

Если не брать во внимание пыточные инструменты, обстановка здесь была по-аристократически извращённой: на полу кровавой лужей растёкся тяжёлый ворсистый ковёр глубокого винного цвета, стены украшали картины в золочёных рамах и с изображением морских баталий, а в углу тикали массивные напольные часы с маятником в виде золотого трезубца.

За окном, забранным узкой решёткой, мелькали стремительные чайки и раздавались резкие, базарные звуки, так похожие на крики торговок в моём порту. Солнечный луч прошивал полумрак башни насквозь, в его золотистом столбе лениво кружились пылинки.

Я слепо жмурилась, пока тень не накрыла моё лицо. Кристиан де Морт возвышался надо мной, как скала из тёмного базальта. Я вдохнула исходящую от него свежесть эвкалипта и морской соли. Весь вид адмирала так и сиял раздражающей самоуверенностью, вот только я видела, как подёргивалась жилка на его шее, а длинные аристократические пальцы до побеления костяшек стискивали пергамент с остатками алой печати.

«О, голубчик, да ты на взводе, – ехидно прищурилась я. – Либо видишь перед собой личный кошмар, либо ты слишком долго не был в отпуске».

Пауза затягивалась: лорд явно ждал моего ответа, не утруждаясь пояснить, что за предложение имел в виду. Похоже, думал, что я ухвачусь за любую возможность жить. Вот только, похоже, пиратка нужна ему гораздо больше, чем мне – его помилование. Проверим?

– Предложение? – я хрипло рассмеялась, и этот звук отозвался колючей болью в разбитом виске. – Адмирал, в моём мире такие предложения обычно делают в кабинетах из красного дерева, а не перед дыбой.

– Меня не интересует, как проходят пиратские сделки! – надменно процедил лорд.

Я попыталась гордо выпрямить спину и кивнуть так же высокомерно, как и он. В переговорах полезно включать эффект «зеркала», осторожно копируя повадки и слова-паразиты собеседника. Обычно человек ощущает всё большую симпатию, так как больше всего каждый любит сам себя, но с Кристианом это не сработало – его взгляд был полон неукротимого желания придушить меня на месте.

Тогда попробуем второй способ – общее дело.

Даже простое чаепитие настраивает на сотрудничество!

– Прежде чем мы перейдём к обсуждению, – я смело посмотрела ему прямо в глаза, игнорируя боль от подсыхающих ран, – требую чашку кофе. Крепкого, без сахара, желательно из арабики средней обжарки. Мне нужно немного взбодриться для стимулирования работы мозга.

На мгновение перед глазами всплыл мой любимый офис: уютное кожаное кресло, приятный тихий гул кондиционера и умопомрачительный аромат зёрен сорта «Бурбон», которые мне привозили спецпоставкой из Бразилии. Помню, как лично выбирала обжарщика, дотошно требуя, чтобы вкус был плотным, с нотками тёмного шоколада. Здесь же, в этом сыром средневековье, кофе, скорее всего, считали либо зельем, либо грязью.

Кристиан де Морт медленно, почти грациозно потянулся к стоящему на дубовом столе серебряному кувшину. Я подумала, что лорд сейчас распорядится подать завтрак, но вместо этого лорд перевернул надо мной сосуд.

Ледяная вода тонкой, искрящейся на свету струёй обрушилась мне на голову. Мгновенно пропитала волосы, потекла за шиворот, заставляя потрёпанный камзол мгновенно потяжелеть и прилипнуть к телу. Я вздрогнула, по коже побежали крупные, злые мурашки.

– Так лучше, капитан? Бодрит? – лорд выгнул идеально очерченную бровь и посмотрел на меня сверху вниз с таким выражением, будто я была пятном плесени на его фамильном гербе.

Я слизнула каплю воды с губы. Холодная. Пресная. Обидная. Эмоции вспыхнули внутри жарким костром, подарив энергию для ответа. Проснулась ярость директора, которому угрозами навязывают убыточный контракт. Хотелось послать этого хама далеко в пеший маршрут, но следом пришёл холодный расчёт, и я прикусила язычок. Второй шанс не дают тем, кто истерит из-за мокрой рубашки.

– Раз уж мы перешли к водным процедурам, – вскидывая подбородок, выдохнула я, – выкладывайте свои условия, адмирал. Что за дыра образовалась в вашей безупречной стратегии, раз вам понадобилась «морская ведьма»?

За дверью послышались глухие шаги стражи и звон посуды – жизнь продолжалась в своём размеренном ритме, пока здесь, в лучах заходящего солнца, решалась судьба моей новой жизни. Я чувствовала, как под левым рукавом шевелится мышонок, и его крошечное тепло придавало мне сил не опустить взгляда под удушающим презрением этого властного типа.

Кристиан покачал кувшин, а потом поставил на стол с тяжёлым стуком, который резонансом отозвался в моих зубах. Мужчина неторопливо раскатал рукава, тщательно оправил белоснежный манжет, а потом вдруг подался ко мне так близко, что я увидела золотистые крапинки в радужке его ледяных глаз.

– Туманная Лакуна, – чётко произнёс адмирал, и это название прозвучало как приговор. – Мне нужна твоя способность проскальзывать в гиблые места, Валанс, чтобы узнать, в каком из застрявших там кораблей спрятан один весьма ценный артефакт.

Я встрепенулась в надежде:

– Помощь в обмен на помилование?

Его губы изогнулись в холодной усмешке:

– Считай это шансом прожить ещё несколько дней, капитан. Звучит соблазнительно, не так ли?

Моё сердце пропустило удар. Так меня всё равно повесят? Значит, я для этого человека – одноразовый инструмент, который он намерен выбросить после использования? Но высокомерный лорд не учёл одного: я не капитан пиратов, а опытный управленец, и умею переписывать условия даже самых безнадёжных договоров.

– Верно, – я криво ухмыльнулась, чувствуя, как холодная вода струйками сбегает по спине. – Но если не хотите отправиться в Лакуну в гордом одиночестве, то примите список моих требований.

За окном пронеслась стая чаек, их тени замелькали на ковре, как призраки будущих сражений. Кристиан де Морт тянул с ответом, и в его молчании я слышала, как с шумом лопаются границы его гордости.

– Ничего не обещаю, – процедил он таким тоном, будто жевал стекло.

И сбросил со стола на пол пергамент и перо.

Мои догадки подтвердились. Раз этот сухарь пошёл на сделку с пираткой, значит, мы оба были в ловушке, и этот «контракт» был скреплён не подписью, а кровью. И моей, и его.

Я взяла перо – тяжёлое, с острым стальным наконечником – и склонилась над пергаментом. В голове привычно выстроился алгоритм действий: снабжение, логистика, безопасность. Рука сама выводила чёткие, размашистые строчки. Я думала не о буквах, а о том, что без антисептиков и сменного белья этот поход превратится в мучительный путь к заражению крови, а не к загадочному артефакту.

Кристиан де Морт не выдержал первым. Он рванул лист из-под моих пальцев так резко, что перо оставило длинный чёрный росчерк.

– Это что ещё за каракули?

Пристально всмотрелся в текст, и брови лорда сошлись на переносице, а желваки на скулах заходили ходуном, и даже глаза потемнели от подступающего гнева.

– Издеваешься, Валанс? – прошипел мужчина, встряхивая пергамент перед моим носом. – Это что, ваш пиратский код? Шифр контрабандистов? Или ты решила напоследок развлечься, записывая проклятия на языке демонов?

Я замерла, недоумевающе глядя на лист. Сердце пропустило удар, а потом забилось в горле. На пожелтевшей поверхности ровными рядами стояли слова: «1. Комплект белья (хлопок). 2. Антисептик, бинты. 3. Шампунь, гребень...»

Я писала по-русски. В кириллице.

Холодный пот прошиб спину, но не от страха, а от осознания. С того момента, как открыла глаза в этом теле, то говорила и понимала всех вокруг без малейшего труда. Значит, речевой центр этого тела каким-то магическим образом адаптировался, сохранив знания Авроры, но моя рука – рука Елены Павловны – всё ещё жила памятью другого мира. Прошивка сменилась, а периферия выдала системный сбой.

Я заставила себя улыбнуться – медленно и немного виновато, как нашкодивший стажёр.

– Простите, адмирал. Старая привычка… – примиряюще подняла руки с раскрытыми ладонями, чувствуя, как мокрые волосы неприятно холодят шею. – Видимо, шок от ваших «водных процедур» пробудил во мне тягу к мёртвым языкам. Может, я изложу требования устно? Поверьте, их не так много, и все они сугубо… гигиенического характера.

Кристиан смотрел на меня как на умалишённую, но лист не вернул.

– Слушаю, – коротко бросил он, всё ещё сжимая мой «шифр» в кулаке.

– Для начала – чистая сухая одежда. Я не планирую подхватить лихорадку ещё до того, как мы выйдем в море. Далее – лекарства для обработки ран, мазь с календулой или её местным аналогом. И… – я сделала паузу, чувствуя, как слипаются от соли волосы, – шампунь и расчёска. Я настаиваю на минимальном комфорте, если вы хотите, чтобы я работала головой, а не чесалась от вшей.

Адмирал дёрнул углом рта – то ли в усмешке, то ли в приступе брезгливости. А потом резко развернулся на каблуках, подошёл к тяжёлой дубовой двери и, распахнув её, рявкнул:

– Соломон! Сюда. Живо!

В комнату вошёл помощник – тот самый хмурый тип с постным лицом и чернильницей, подвешенной цепочкой на поясе. Но не слуга приковал моё внимание. Следом за ним, вальяжной и абсолютно хозяйской походкой, в пыточную вошёл кот. Крупный, огненно-рыжий, с густой шерстью и невероятно наглыми жёлтыми глазами.

Кот словно инспектировал помещение, окидывая взглядом дыбу и прочие пыточные приспособления. После высокомерно фыркнул на жаровню и, приблизившись к Кристиану, по-хозяйски обвил хвостом его щиколотку, обтянутую дорогим сукном брюк. Адмирал не обратил внимания на действия животного, и стало понятно, что этот ритуал адмиралу привычен.

Рыжий зверь внезапно повернулся ко мне и посмотрел прямо на меня так, что по спине пробежал холодок. В этом взгляде не было животной пустоты – там плескался интеллект, древний и колючий. Кот явно не был простым домашним любимцем. Возможно, он обладал магией, как и мой мышонок.

– Записывай, Соломон, – повелел Кристиан и кивнул на меня. – Список капризов нашей… гостьи.

Помощник приготовился писать, но в этот момент кот вдруг припал к полу. Его уши прижались к голове, а зрачки расширились, превращаясь в две бездонные чёрные щели. Рыжая шерсть на загривке встала дыбом, превращая животное в подобие ощетинившегося шара. Кот издал низкий, утробный звук, переходящий в яростное шипение.

Я похолодела и невольно затаила дыхание.

Зверь не сводил глаз с моего левого рукава!

Под плотной тканью камзола я почувствовала, как мышонок Шквал вжался в мою кожу, будто превратившись в крошечный комок нервов. Он явно ощутил угрозу.

А кот уже подёргивал задом, будто собираясь напасть. Был ли это магический резонанс или просто сработало звериное чутьё, но рыжий хищник понял, что пиратка прячет в рукаве запрещённый «актив».

– В чём дело? – нахмурился Кристиан, переводя взгляд с кота на меня. – Ты что-то почуял?

Я судорожно вдохнула, леденея от ужаса. Если кот сейчас прыгнет, секрет Шквала раскроется, и моя единственная страховка будет разорвана в клочья. Ну давай же, Елена Павловна, включай антикризисного менеджера… Пока из нас с мышонком не сделали парный «флюгер» на главной площади.

Глава 3. Невозможный союз

Рыжий меховой терминатор медленно сокращал дистанцию. Его хвост ходил из стороны в сторону с ритмичностью маятника в напольных часах, тикающих в углу, а зрачки расширились так, что сожрали почти всю радужку.

Ситуация – дрянь.

Жёлтые глаза-фары светили прямо мне в левый рукав. Там, под слоями мокрого тряпья, мой личный «усилитель мощности» – мышонок Шквал – превратился в вибрирующий комок ужаса. Бедолага дрожал так, что у меня по предплечью шла мелкая рябь.

Пришлось включать режим «сумасшедшая кошатница».

– Ой, мамочки! Какой лапусик! – взвизгнула я так, что ласточки за окном, кажется, попадали в обморок.

Прежде чем адмирал успел вставить хоть слово про очередной «пиратский шифр», рванулась вперёд и буквально сгребла рыжую пушистую тушку в охапку. Крупный кот, чей вес приближался к весу небольшого пса, от такой наглости на долю секунды впал в ступор.

– Вы только посмотрите на эту милую мордочку! – я начала тискать зверя, зарываясь пальцами в густой мех так активно, что кандалы мелодично позвякивали в такт моим восторгам. – Обожаю этих пушистых гадов! Просто ми-ми-ми в чистом виде!

Кот опомнился, и из недр его утробы раздался звук, похожий на работу неисправного дизельного генератора. Зверь предупредительно зашипел, выпустив когти размером с приличные рыболовные крючки.

– Пусти его, дурная! – рявкнул лорд де Морт, пытаясь перехватить мои руки, но куда там.

Тридцать лет управления портом научили меня крепко стоять на палубе судна в любую качку и ловко уворачиваться от «подарков» чаек. Поэтому сейчас я ловко маневрировала между клацающими клыками «милой мордочки» и полосующими воздух лапами, продолжая наглаживать котяру против шерсти – исключительно для усиления эффекта.

– Ну чего ты сердишься, котейка? – я притянула его ближе и – это был мой личный Эверест безумия – звонко чмокнула зверя в холодный мокрый нос.

Кот просто окаменел, как будто даже выключился из сети. Кажется, его кошачий процессор не смог обработать информацию о том, что «дурная кожаная» лезет целоваться. Адмирал застыл рядом, протянув руку к моему плечу, и в его глазах я прочитала искреннее, незамутнённое сомнение в моём психическом здоровье.

Шквал под шумок выскользнул из моего рукава, забился в мой сапог и затих.

Отлично. Мышь спасена!

Я поспешно отпустила кота, и тот с достоинством (лишь чуть покачиваясь и кося на меня подёргивающимся глазом) откочевал под дыбу.

– Фух, вот теперь я точно взбодрилась, – я вытерла губы тыльной стороной ладони и, отплёвываясь от рыжей шерсти, иронично посмотрела на адмирала. – Теперь вернёмся к делам нашим скорбным. Допустим, я согласна на круиз в Лакуну. Но есть один технический нюанс, милорд. Мой «Штиль» сейчас активно изучает флору и фауну морского дна. А идти туда на ваших корытах, которые развалятся от первого же магического чиха – это премия Дарвина в чистом виде. На чём поплывём? На вашей гордости?

Де Морт ухмыльнулся. В этой ухмылке было столько самодовольства, что захотелось снова его чем-нибудь огорошить.

– Поднимайся, Валанс. Прогуляемся до порта.

Я попыталась встать, но мокрые штаны и цепи превратили самые простые движения в упражнение из курса для реабилитации инвалидов.

– Прямо так? – я скептически осмотрела свои обноски. – В кандалах, воняя тиной, кровью и с гнездом на голове? Адмирал, я, конечно, женщина отважная, но даже у пиратов есть понятие о приличиях. Хочу помыться! Желательно в горячей воде и без свидетелей.

Кристиан подошёл вплотную, и я снова втянула носом аромат эвкалипта и дорогого табака.

Как можно так приятно пахнуть при настолько противной ауре?

– С этого момента, Валанс, – властно процедил де Морт, – я ни на секунду не выпущу тебя из виду. Любая попытка остаться в одиночестве за закрытой дверью будет расценена как подготовка к побегу. Надеюсь, это понятно? Желаешь помыться? Будет тебе горячая вода. Но делать это будешь при мне!

«Ой, испугал танкер петардой!» – иронично хмыкнула я.

Пусть любуется, мне не жалко. У меня в тридцать лет целлюлита было меньше, чем у него гонора, а сейчас мне вообще скрывать нечего, кроме мыши в сапоге.

– Договорились, – я лучезарно улыбнулась, стараясь, чтобы искры в глазах выглядели максимально зловеще. – Только не предлагайте потереть мне спинку… Вы не в моём вкусе!

Адмирал окинул меня таким ледяным взглядом, что я почувствовала, как на моих мокрых лохмотьях практически начинает кристаллизоваться иней. В глазах лорда не было ни капли интереса – только холодный расчёт и едва заметная тень брезгливости, будто он рассматривал не молодую женщину, а особо живучего таракана.

– Не в твоём вкусе? – наконец процедил Кристиан, и уголок его губ дёрнулся. – Какая жалость. Впрочем, Валанс, я переживу отсутствие твоего расположения так же легко, как пережил крушение твоего корыта. Что же касается всего остального... Думаю, это мне грозит опасность стать объектом твоего интереса. Но десять ударов хлыстом быстро исцелят тебя от желания целовать всех подряд.

Я только фыркнула: да этот надменный красавец просто ломается, честное слово! Если хотел выпороть, сделал бы это ещё до того, как заговорил о Лакуне.

– Я целовала не всех подряд, милорд, а исключительно вашего очаровательного кота, – ехидно заметила я и кивнула в сторону дыбы. – Кстати, посмотрите на своего питомца. Он так умиротворён! Не шипит, на людей не бросается… Вот что делает капелька нежности.

Кот действительно сидел в тени пыточного инструмента, старательно прикидываясь, что он – часть интерьера и вообще не имеет отношения к этому балагану. Де Морт заиграл желваками так, что я услышала скрежет его зубов, и подарила лорду улыбку, от которой у моего помощника обычно начинался нервный тик.

– Так как насчёт горячей ванны?

Ох, как лорду не хотелось идти на уступки! Но, видимо, помощь пиратки адмиралу действительно была просто необходима. Может, таким, как он, соваться в Туманную Лакуну – всё равно что входить в бухту ночью без бакенов и с завязанными глазами?

– Соломон! – гневно рявкнул лорд, не сводя с меня вымораживающего душу взгляда. – Сопроводи её в купальню.

Из тени вынырнул тот самый сутулый помощник с лицом человека, который всю жизнь профессионально недосыпал. Де Морт развернулся на каблуках и вышел из пыточной, чеканя шаг, а Соломон невежливо ткнул меня в спину.

– Двигай давай!

Мы спустились по винтовой лестнице, а потом петляли по коридорам так долго, что у меня перед глазами замаячили круги. Иногда нам встречались люди, но при виде адмирала они разбегались шустрее тараканов, так что на этот раз обошлось без камней, летящих мне в голову. Хоть что-то хорошее!

Наконец лорд остановился перед тяжёлой дубовой дверью, и меня втолкнули в комнату, которая явно была мужской спальней. Большую часть занимала огромная кровать, на полу лежали густые ковры, на стенах висели карты (довольно бездарные, на мой вкус), а воздух густо пропитан запахом старой бумаги и знакомого уже эвкалиптового табака.

Явно личные покои самого адмирала.

Какая честь!

Впрочем, могло статься, что купальня в форте была лишь у Кристиана.

Я заметила портрет юной девушки с чертами ангела, который висел на самом видном месте, и невольно замедлила шаг, но Соломон толкнул меня, заставляя идти дальше.

«Так адмирал женат? – призадумалась я. – Или это его невеста?»

Оглянувшись на «ангелочка» на стене, я невольно сравнила её шикарную причёску в виде нимба со своим нынешним «гнездом» на голове. Счёт был явно не в мою пользу, но зато у меня в сапоге была боевая мышь, а у неё – только слой пыли на раме… А вообще, это не моё дело.

В соседнем помещении, за ширмой, стояла массивная деревянная лохань. Помощник адмирала наконец оставил мою спину в покое и, суетливо подскочив к шкатулке, которая темнела на столике, выудил оттуда камни. Я с интересом покосилась на небольшие невзрачные булыжники – серые, пористые, на вид как обычный щебень с подъездных путей. Казалось, хранить их в шикарной шкатулке было глупостью.

– Сейчас устроим баньку, – пробормотал Соломон, кидая пару камней в воду.

И всё стало понятно. Вода забурлила, будто в неё бросили пачку шипучих бомбочек для ванн, и вверх повалил густой, ароматный пар. Я невольно принюхалась, млея от приятного аромата хвои и мха. Здесь-то сервис на уровне, не поспоришь!

Де Морт замер у окна со скрещенными на груди руками и сухо кивнул:

– Мойся.

Соломон ухмыльнулся, разглядывая меня с нездоровым интересом. Но стоило лорду чуть приподнять бровь, как помощник мигом растерял всю весёлость.

– Я... я принесу чистую одежду для морской ведьмы! – выпалил он и выскочил за дверь так быстро, что подмётки едва не задымились.

Я осталась один на один с адмиралом. Тишина стала такой плотной, что её можно было нарезать на ломтики. Я посмотрела на свои руки, стянутые кандалами, и демонстративно побряцала железом.

– Милорд, я не прошу вас быть джентльменом. Понимаю, что бесполезно. Но, может, снимете на время этот аксессуар? Раздеться с таким украшением – непростая задачка даже для циркового акробата!

Кристиан молча приблизился, и его лицо стало таким же выразительным, как бетонная стена. Вместо ключа он достал… кинжал. Лезвие блеснуло в свете факелов так остро, что я невольно затаила дыхание.

Один резкий взмах – и шнуровка моего потрёпанного камзола лопнула. Второй – и ткань правого рукава разошлась с противным треском. Лорд методично срезал с меня одежду, превращая её в бесполезные лохмотья.

– Эй! Поаккуратнее с ножичком! – вздрагивая от каждого движения, опасливо возмутилась я. – Мне вентиляция для внутренних органов без надобности!

Но адмирал даже бровью не повёл, отступил лишь когда я осталась в наручниках и сапогах. Лорд де Морт и не подумал отвернуться, а смотрел на меня так, будто я была способна вытащить из уха пулемёт.

Впрочем, я тоже не собиралась строить из себя святую невинность. Кокетничать, закрываясь руками, было глупо, поэтому я просто скинула сапоги (аккуратно, чтобы мышь никто не заметил) и неловко залезла в лохань. Проклятые кандалы тут же потащили меня ко дну, будто якорь, поэтому пришлось приноровиться к ним.

А адмирал… Пусть смотрит! Главное, чтобы не забывал дышать. Я в двадцать могла одним взглядом заставить таможенника забыть о декларации, а теперь, с моим-то опытом... Кстати, об этом.

– А теперь поговорим серьёзно, – заявила я, начиная смывать с себя густой слой грязи и соли. – Вы сказали, что корабль не проблема. А команда? Надеюсь, ваши матросики умеют отличать бак от юта, или мне придётся проводить курсы повышения квалификации прямо в море?

– Команду наберёшь сама, – скрестив руки на груди, сурово бросил он. – Мне нужны люди, которые знают Острые воды как свои пять пальцев, а не вышколенные щенки из академии, которые не совали носа дальше Срединного моря.

Я намылила плечо (мыло, кстати, было просто шикарным – эвкалиптовым) и с ироничным интересом взглянула на мужчину:

– А вы, значит, собираетесь гордо стоять на капитанском мостике в своём сияющем мундире и командовать пиратами?

Он же не идиот, должен понимать, что такая идея заранее обречена на провал? Даже если на борту будет отряд гвардейцев, пираты перережут всем глотки при первой же возможности.

– Я поеду инкогнито, – отрезал де Морт и, когда я вынырнула, смыв пену с груди, вдруг посмотрел поверх моей головы. – Как твой новый помощник. Займу место неудачника, который почил в проливе. Никто не должен знать, кто я на самом деле, и ты об этом позаботишься.

Я замерла с мочалкой в руках. Потом медленно, очень медленно приподняла над водой запястья, на которых красовались массивные стальные наручники, и вопросительно вскинула бровь.

– А как вы объясните команде вот это? – снова звякнула цепью, пытаясь привлечь внимание лорда. – Планируете сообщить суровым морским волкам, что у нас с вами... специфические ролевые игры? Боюсь, пираты не оценят столь возвышенных отношений.

Адмирал продолжал сверлить меня взглядом, в котором Арктика встречалась с Атлантикой, но теперь в этом коктейле всплыла ещё и вишенка лёгкой задумчивости. Мои кандалы, звякнув о край лохань, сиротливо ушли на дно, оставив запястья в покое. Ну, относительно в покое.

– И чего ты предлагаешь? – наконец отмирая, процедил Кристиан. Голос его прозвучал на удивление глухо, будто адмирал только что проглотил живую устрицу. Вместе с раковиной. И та раскрылась у него в желудке.

Я ласково улыбнулась. Самой лучезарной улыбкой из арсенала Елены Павловны – той, которой я обычно встречала налоговых инспекторов перед тем, как вручить им ведомость о «безвозвратных потерях груза».

– Снимите это, – кивнула на наручники, покоящиеся в воде. – Раз уж вы решили стать моим помощником, начните с малого. Вы же знаете, что без моей магии наша миссия обречена на провал?

Де Морт хмыкнул. Коротко, сухо, будто ветка хрустнула под ногами.

– Чтобы ты утопила меня в первой же луже? – в его голосе снова прорезались стальные нотки. – И не мечтай, Валанс.

Я терпеливо вздохнула и заговорила медленно, выделяя каждое слово, будто объясняя пятилетнему ребёнку, почему нельзя совать пальцы в розетку:

– Милорд, включите наконец логику. Адмирал вы или где? Кандалы блокируют мою магию. А без моей способности мы вряд ли пересечём Острые воды и проберёмся в Туманную Лакуну. Вам придётся мне довериться. Хотя бы на время похода.

Он снова хмыкнул, и в звуке явно слышалось «лучше сдохнуть на суше».

– Поверить слову пиратки? Лучше камню на шее довериться и прыгнуть в воду.

Я снова намылила мочалку (эвкалипт, боже, какой эвкалипт!). В двадцать лет я бы, может, обиделась. В шестьдесят я только умилилась его подростковому упрямству.

– Камень на шею и прыгнуть? – я с интересом взглянула на него поверх мыльной пены. – Шикарный план! Может, вернёмся к первому варианту, где вы при полном мундире, с эполетами и пафосом на лице, стоите на капитанском мостике и руководите щенками из академии? Теми самыми, которые Острые воды видели только на картинках. Будет весело наблюдать, как они при виде первого же туманного призрака начнут с дикими криками прыгать за борт!

В дверь робко постучали. Голос Соломона, приглушённый толстым деревом, прозвучал как из бочки:

– Милорд! Я... я принёс одежду. Для ведьмы. Чистую.

Адмирал замер. Желваки на его скулах заходили ходуном, а глаза потемнели, становясь почти чёрными. Кристиан вдруг посмотрел на меня так, что по моим обнажённым плечам поползли мурашки от дурного предчувствия.

Кристиан

Кристиан де Морт наблюдал за этой… женщиной, и внутри у него закипала адская смесь из ярости, брезгливости и – о ужас! – невольного восхищения. Она была перед ним совершенно беззащитна – мокрая и обнажённая, в магических кандалах, – но всё равно смела торговаться.

– Снимите это, – пиратка в очередной раз покачнула закованными запястьями. Кандалы звякнули гнусно и обыденно. – Королю нужна Лакуна, а вы – его верный пёс. Гав-гав.

Кристиан стиснул зубы так, что заныли челюсти. Эта дрянь снова попала в точку. Если бы не маркиз де Валуа с его недвусмысленными намёками, эта ведьма уже показывала бы направление ветра. Король явно обрадовался, что капитана «Штиля» взяли живой, а маркиз лично проследил, чтобы у де Морта не осталось выбора.

У адмирала были обязательства. И не только перед флотом, короной и собственной чёртовой честью, которая сейчас подвергалась такому унижению, что хотелось перерезать глотку этой мерзавке или утопить её в лохани. Но от жизни Кристиана зависела другая, и об этом нельзя было забывать.

Но взойти на пиратский корабль с гвардейцами? Самоубийство. Головорезы Валант перебьют всех при первой же возможности. А она сама… Аврора Валанс. В её возрасте пиратка уже заработала репутацию, которой позавидовал бы любой старый капер. Эта морская ведьма с радостью перережет ему, Кристиану де Морту, глотку, чтобы спасти свою шкуру.

Выхода не было. Придётся использовать семейную реликвию, ведь это единственное, что гарантировало хоть какую-то безопасность. Кристиан принял это решение сразу, как смирился с приказом короля, но намеренно оттягивал момент, который навсегда оставит на репутации его рода грязное несмываемое пятно.

– Милорд? – взволнованно позвал Соломон и ещё громче постучал в дверь.

– Не входить, – собираясь с духом, холодно приказал Кристиан.

Валанс ехидно улыбнулась, и эта ужимка, сияющая на мокром лице с разметавшимися каштановыми кудрями, была невыносимо дерзкой. В её насмешливых глазах цвета грозового неба заплясали чёртики.

– Неужели милорд желает ещё немного полюбоваться на обнажённую деву?..

– Молчать, – оборвал Кристиан, понимая, что дальше тянуть невозможно.

Или сейчас, или никогда!

Он быстро приблизился к пиратке и, подхватив её на руки, вынул из лохани. Валанс от неожиданности обхватила его шею руками. От девицы пахло морем, мылом и – эвкалиптом. Этот запах, смешанный с ароматом её молодого тела, ударил Кристиану в нос, заставляя сердце биться чаще.

– Я же не в вашем вкусе! – насмешливо воскликнула пиратка. – Или передумали?

Он молча поставил её на ноги и резко выхватил кинжал. Лезвие блеснуло в свете факелов, и Валанс невольно отшатнулась, а в её глазах на секунду мелькнул… нет, не страх. Скорее, удивление.

Кристиан чиркнул кинжалом по своему запястью и поднял руку с алым росчерком на коже. Кровь, горячая и алая, капнула на синий камень, вставленный в перстень. Камень, древний и матовый, вдруг вспыхнул, окрашиваясь алым. Напитавшись кровью, он стал похож на зрачок разъярённого зверя.

– Что это за… – начала было Валанс, но Кристиан не дал ей договорить.

Сняв магический перстень, крепко сжал запястье пиратки и надел артефакт на палец женщине. Кольцо тут же сжалось на тонком пальце, как удавка, подтверждая: этот брак – не формальность, а капкан с магическим замком.

– По древнему обычаю моего рода и по праву крови, – глядя на женщину, заговорил Кристиан тихим, зловещим шёпотом, – теперь ты – моя жена.

– Что-о? – она изумлённо посмотрела на палец, на котором пульсировало магией кольцо, потом подняла взгляд на Кристиана и вдруг рассмеялась: – Да вы сумасшедший!

Де Морт ухмыльнулся. Хищно. Победно.

– Если со мной что-нибудь случится, Валанс, – он достал из-за пояса ключ, наконец снял кандалы, и стальные ободки с тяжёлым стуком упали на ковёр, – умрёшь и ты.

Глава 4. Стартап на обломках

Вот тебе и раз! Сходила в баньку, а вышла замуж.

Вот тебе и два. Без белоснежной пены кружев, без кокетливого «да» торжественному священнику и без обязательного букета невесты в руках. Из стандартного свадебного набора в наличии имелось только кольцо, но от его вида по коже бежали мурашки, и непроизвольно поджимались пальцы на ногах.

Перстень практически впился в палец. Тёплый металл напоминал действие фитнес-аксессуара, иногда выпуская едва уловимую, покалывающую пульсацию. Артефакт словно пробовал меня на вкус, а из пафосной речи адмирала я поняла главное: это не ювелирное украшение, а самая настоящая удавка.

– Я правильно поняла расклад, милорд? – Рассматривая потускневший синий камень, в котором всё ещё плавали багровые сполохи, я хитро покосилась на адмирала: – Мы связаны смертельными узами, и вы свою благоверную повесить теперь не сможете? Иначе сами погибнете?

Я даже воспряла духом, ощутив новую надежду. Если Кристиан дорожит своей шкурой, то мне обеспечена самая безопасная жизнь в этом королевстве. Подумаешь, замужем за ледяным истуканом! Зато буду ходить в золоте и плевать на всё с большой колокольни.

Де Морт едва заметно покачнул головой. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую нить, а в глазах застыло такое холодное высокомерие, что у меня засосало под ложечкой.

Что-то тут нечисто.

Мужчина сухо уточнил:

– На чьём пальце сейчас кольцо, Валанс? – Я машинально подняла руку, показывая перстень, и мужчина коротко хмыкнул: – То-то же.

Это прозвучало как лязг затвора.

Точно ничего хорошего!

Я перевела взгляд на кольцо и недовольно поджала губы. Ах ты ж… гусь лапчатый! Значит, магия работает только в одну сторону? Если адмирал завершит путь земной, я отправляюсь следом за ним «в горе и в радости», прямо в объятия морского дьявола. А вот если я решу досрочно расторгнуть наш брак путём самоликвидации, адмирал просто пойдёт пить свой эвкалиптовый чай?

И где справедливость, спрашивается?!

Почему же тогда Кристиана так перекосило, когда он «брал меня в жёны»? Мужчина одним действием получал уверенность, что я буду защищать его грудью, спиной и всеми остальными частями своего вновь обретённого двадцатилетнего тела. Выходит, вернувшись из похода, он с лёгкостью станет «вдовцом»? А моя участь в любом случае предрешена.

Так себе перспектива, честное слово.

Морт оставил меня принимать жестокую реальность, а сам широкими шагами направился к двери, в которую уже долгое время нетерпеливо скребся Соломон. Адмирал приоткрыл створку ровно настолько, чтобы принять ворох ткани, и захлопнул её перед носом помощника, даже на порог того не пустив.

– Одевайся, – кидая одежду на кровать, приказал Кристиан. – У нас мало времени.

Я решила, что с магическим капканом на пальце разберусь позже. Сейчас были задачи поважнее – например, перестать сверкать наготой перед законным супругом. Среди горы предложенного тряпья я придирчиво отпихнула в сторону пышные юбки и корсеты.

Всё равно не умею это носить.

Я выбрала плотные мужские брюки из тёмного сукна, простую рубашку и добротный кожаный камзол. У меня в том мире был похожий плащ, который прослужил мне десять лет и в дождь, и в ветер. Функциональная вещица!

Сапоги оставила свои (то есть капитана Валанс). Они были старыми и пахли как общественная мусорка, но там, в узком голенище, притаился мой единственный, но верный союзник.

Скривившись, я затаила дыхание и осторожно натянула грязную и мокрую обувь. Шквал сидел очень тихо, только иногда щекотал щиколотку своими крошечными лапками.

Я повернулась к де Морту, застёгивая пряжки камзола.

– Как я выгляжу?

Мужчина внимательно посмотрел на меня и задумчиво погладил своего рыжего кота – тот растёкся на адмиральском локте как меховая муфта, совершенно игнорируя окружающий мир.

А меня, судя по виду, старательно игнорировал два раза!

– Если обрезать волосы, будешь выглядеть как смазливый юнга, – наконец ответил Кристиан.

– Волосы стричь не стану, – резко отозвалась я.

Да кто он, собственно, такой? Я всю жизнь мечтала о такой роскошной шевелюре! От природы мои волосы были тонкими и редкими, несмотря на чудодейственные маски и прочие ухищрения. И вот, когда, наконец, мечта сбылась после смерти… Обрезать?! Ха!

– Следуй за мной, – адмирал направился к выходу.

Я поспешила за ним, а Соломон замыкал нашу маленькую процессию. Мы гуськом шли по полупустым коридорам замка. Когда в воздухе запахло жареным мясом, я жадно втянула носом воздух. Рот тут же наполнился слюной, а живот отозвался тоскливым стоном. Похоже, что Аврора давно ничего не ела, а «гостеприимство» муженька оставляло желать лучшего.

Челядь попадалась тут чаще, но при виде адмирала все замирали у стен, вжимая головы в плечи. Служанки бросали на него испуганные и восторженные взгляды, а я… я просто хотела есть.

Заметила в руках одной бледной девицы поднос, на ходу цапнула с тарелки горячий пирожок и тут же впилась в него зубами. Тесто было поразительно нежным, а начинка из ливера такой горячей, что обожгла язык.

– Чёрт, – шумно дыша, выругалась я.

И будто «случайно» уронила кусочек, прицелившись так, чтобы он попал в голенище сапога. Шквал, судя по возне, мгновенно засуетился. Почувствовал добычу, пушистый паршивец!

Во дворе нас уже ждала крытая повозка. Соломон распахнул дверцу и подставил плечо адмиралу. Опираясь на помощника, тот забрался внутрь. Мне же пришлось карабкаться на высокую ступеньку самой. Внутри я закашлялась от дорожной пыли, въевшейся в старую кожу сидений.

– Мои лёгкие привыкли к свежему воздуху, – поймав недовольный взгляд Кристиана, широко улыбнулась я.

Он молча указал на сиденье напротив и, поглаживая задремавшего кота, отвернулся к окну.

– В порт! – закрывая дверцу, выкрикнул Соломон.

Колёса застучали по брусчатке, выбивая дробь, от которой у меня внутри всё завибрировало. Я смотрела в узкое оконце, с любопытством наблюдая, как мимо проплывают дома другого мира и приближаются очертания причалов, будто сошедших из исторического фильма…

И тут мой взгляд зацепился за один из кораблей, и в груди вдруг больно ёкнуло. Дыхание перехватило, а к горлу подкатил комок. Даже к глазам подступили слёзы, и вовсе не от восхищения.

Корабль выглядел настолько жутко, что напоминал обглоданный скелет огромной рыбы. Сломанные мачты торчали в небо обрубками, борта были залеплены склизкими водорослями и серой тиной, с планширя ручьями стекала грязная вода, оставляя на камнях причала чёрные лужи. Ветер донёс запах тухлой рыбы и гниющего дерева.

Но при всём этом я ощутила невыразимую нежную грусть, будто нашла на поле боя любимого человека. Израненного, искалеченного, но всё ещё живого.

«Мой гордый красавец, – пронеслось в мыслях. – Мой хищник!»

Казалось, что я знаю там каждую доску, каждый гвоздь… Мои руки будто до сих пор помнили, как прибивали табличку с надписью «Чёрный Штиль». Может, Аврора Валанс и ненавидела весь этот мир, может, она была беспринципной стервой, которая без толики сомнения отнимала чужие жизни, но этот корабль… Она его обожала!

Кристиан

Адмирал стоял у самого края причала и, подставив лицо солёному ветру, пропитанному запахом гниющей ламинарии, прислушивался к рваному дыханию пиратки. Судя по виду, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться при виде своей посудины.

– Глазам не верю, – её голос дрогнул, сорвавшись на шёпот. – Как?..

Кристиан промолчал, лишь сильнее сжав челюсти. Он скорее сам себе руку тупым кортиком бы отрезал, чем признался этой девчонке, чего стоило выудить со дна морского её пиратское корыто. «Штиль» выглядел жалко: груда почерневшего, склизкого дерева, облепленного мидиями и уродливым кружевом серой пены. Но он был на плаву, а это главное.

Соломон вынырнул из тени штабеля досок и робко приблизился к адмиралу. Нервно подёргиваясь, он старался не смотреть в сторону воды, где у самой кромки причала всё ещё расходились жирные маслянистые круги.

– Милорд... – Соломон понизил голос до едва различимого шелеста. – Они всё ещё там. Скребутся о сваи, спаси нас небо. Требуют остаток. Гвардейцы в панике, думают, что это огромные крысы.

Кристиан мельком глянул вниз. Там, в мутной воде, мелькнула бледная, лысая голова, лишённая даже намёка на человеческие черты. Портовая сирена. Одна из тварей с кожей цвета тухлой рыбы и перепончатыми лапами с противным хлюпаньем цеплялась за склизкие камни.

– Отдай им золото, Соломон. И проследи, чтобы сирены до заката убрались в свои щели, – так же тихо отозвался де Морт.

– Целое состояние, – принимая тяжёлый кошель, пробормотал помощник. – Подумать страшно… Это же ваше жалованье за полгода! Зачем оно этим тварям? Их даже в портовый бар не пустят…

– Меньше болтай, Соломон, – отрезвил его адмирал. – Пусть им вырвали языки, но слух у сирен отменный. Не забывай, что они крайне мстительны, а их когти остры. Я бы не связывался с этими существами, но лишь они могут достать пропажу с глубины тридцати футов.

Из-под причала донеслось утробное, влажное клокотание – звук, похожий на лопающиеся пузыри в болотной жиже, – и Соломон вздрогнул. Сирены не могли говорить, только хрипели, выражая своё нетерпение.

– Страшные создания, – прошептал помощник, пятясь от края. – Как только закон позволяет им жить среди людей? Они сжирают улов вместе с сетями!

– Пока они полезны и немы, закон закрывает глаза на их аппетиты, – холодно бросил Кристиан.

Связываться с сиренами было опасно, но у Кристиана не было времени искать другой способ поднять «Чёрный Штиль». Маркиз де Валуа ясно дал понять: королю нужно то, что осталось в трюме корабля, почившего в тумане Лакуны. А чтобы получить это, не подойдёт ни один тяжеловесный фрегат из королевской верфи. Нужен лёгкий, дерзкий, почти невесомый корабль. И нужна была Валанс, потому что никто другой не сунется в Острые воды.

Будто ощутив, что адмирал подумал о ней, пиратка обернулась. Глаза молодой женщины сверкнули торжеством и одновременно дикой болью. В мужских брюках, которые были ей явно велики в талии, в камзоле с чужого плеча Валанс выглядела нелепо и в то же время опасно. Как хищный зверь, который только что понял, что клетку открыли, но на шее остался тугой ошейник.

– Чего застыла, Валанс? – голос Кристиана был сухим и ровным, как палубная доска. – Корабль сам собой не поплывёт. Иди и набери команду.

Пиратка резко вскинула голову так резко, что влажные после ванны кудри хлестнули её по щекам. Во взгляде Валанс столько яда, что им можно было бы отравить прибрежные воды.

– Отпускаете жёнушку прогуляться по портовым кабакам? – Её голос так и сочился сарказмом. – Одну? Без сопровождения матроны? Не боитесь, что я найду себе любовника на ночь?

Кристиан позволил себе короткую, почти незаметную ухмылку. Аврора не знала, что после унизительного ритуала между ними протянулась тонкая, невидимая нить. Адмирал чувствовал и гнев девушки, и её страх… А также невольное восхищение тем, что он поднял со дна её «Штиль».

– Не боюсь, – отрезал Кристиан. – Ты умная женщина, Аврора, и знаешь… Если твоё сердце задумает подлость… – он многозначительно посмотрел на кольцо. – Вдовий статус тебе не грозит. Поэтому…

Адмирал сделал паузу, прислушиваясь к визгу пил и стуку молотков, которые доносились со стороны «Штиля», а потом погладил кота и холодно закончил:

– У тебя три часа.

***

Я не стала спорить. Развернулась на каблуках и пошла прочь от причала, стараясь не оборачиваться на остов «Штиля» и подчёркнуто прямую спину адмирала. Ноги сами несли меня вглубь порта. Туда, где запахи дорогих специй и чистого морского бриза сменялись тяжёлым духом дёгтя, жареной рыбы и несвежего пота. Я доверилась чутью, а оно у Елены Павловны всегда было настроено на прибыль. Жаль, что в этом месте прибыль обычно ходила парой с неприятностями.

Вдруг мышь в голенище сапога принялась отчаянно царапаться и лезть по брючине вверх.

– Эй! – только и успела выдохнуть я.

Серый комочек меха выскочил из моего сапога, неловко плюхнулся на камни, подскочил, взмахнув хвостом, и, не разбирая дороги, припустил вперёд.

– Шквал, предатель! – выкрикнула я.

Видимо, кусок адмиральского пирожка придал ему не только сил, но и наглости. Я бросилась вдогонку, перепрыгивая через вонючие лужи и пустые корзины из-под угря. Тяжёлые мужские брюки сползали на бёдра и мешали бежать. Приходилось на ходу подтягивать их, проклиная всё на свете.

Мышь нырнула в узкую щель между двумя покосившимися складами, и я протиснулась следом, обдирая локти о шершавый камень, а потом удивлённо замерла. Шквал сидел у тяжёлой дубовой двери без единой вывески. Только глубокие царапины на дереве и выбитый на косяке символ перевёрнутого якоря намекали, что здесь вовсе не булочками торгуют.

Я осторожно толкнула дверь, и в нос ударил густой, как кисель, запах дешёвого табака, прокисшего эля и застарелой гари. Глубоко вдохнув для храбрости, я шагнула в полумрак, разбавляемый лишь парой сальных свечей на потемневших от времени столах.

При моём появлении разговоры стихли, и я замерла, настороженно поглядывая в сторону столов. Контингент здесь подобрался такой, что у любой чинной горожанки случился бы инфаркт: шрамы через всё лицо, татуировки в виде виселиц на кулаках и острые взгляды, от которых хотелось залезть под ближайший стол. Явно не место для юной невинной девушки.

Но я далеко не юная, а Валанс совсем не невинная. Поэтому я прогнала страх и решительно двинулась к стойке. Звук моих шагов по липкому полу привлёк ближайшего громилу. Он обернулся и с ухмылкой бросил на меня оценивающий взгляд, но тут же поперхнулся.

– Это... – прохрипел он, роняя кружку, и тёмная жидкость щедрой волной хлынула по столу, заливая чьи-то карты. – Быть не может!

В таверне стало так тихо, что стало слышно, как Шквал царапает дверь со стороны улицы. Один за другим мужчины начали вскакивать с мест. Заскрипели скамьи, зашуршали грубые ткани, отовсюду доносился звон металла.

Меня обступили плотным кольцом, загораживая свет. От солоноватого мускуса стало нечем дышать, а мужчины смотрели на меня с таким выражением, будто увидели привидение. В их глазах была не похоть, нет. Там была надежда. Настоящая, даже какая-то дикая и совершенно неприкрытая.

– Госпожа... – пробормотал мужчина с густой бородой, в которой запутались крошки хлеба. – Вы живы. Кэп, вы вернулись!

Я сглотнула, осознавая, что каждый из мужчин кажется мне смутно знакомым. Неужели проснулась память настоящей Авроры? В груди стало тепло, захотелось дёрнуть бородатого за ухо и отвесить смачный пинок его соседу. Откуда-то я знала, что он будет визжать от злости, а другие будут хохотать до слёз.

Но самое главное, что эти люди... они были семьёй Авроры Валанс. А теперь они стали моей рабочей силой.

– Жива, как видите, – я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, как директорский тон на утренней летучке. – Слушайте сюда. «Чёрный Штиль» на плаву, и я набираю команду для похода в Туманную Лакуну. Кто со мной?

Радостный гул мгновенно стих. Надежда в глазах сменилась суеверным ужасом. Мужчины начали переглядываться, кто-то даже торопливо вернулся к своим недопитым кружкам. Энтузиазма отправиться со мной никто не проявил.

– В Лакуну? – пряча взгляд, переспросил бородач. – Кэп, вы же знаете... Тамошний туман сожрёт наши души, а «Штиль» навеки останется в Острых водах.

– Мне не нужны соплежуи, – холодно отрезала я. – Лишь те, кто готов сунуться в пасть морскому дьяволу… И наполнить карманы золотом!

Несмотря на упоминание сокровищ, желающих оказалось немного. Пятеро, потом ещё двое. Измождённые, оборванные, но с тем самым блеском в глазах, который я так ценила в своих сотрудниках: готовность идти до конца ради большой цели. Или большой прибыли. Этого хватало, чтобы держать бизнес на плаву даже в самое неспокойное время.

Я уже собиралась уходить, когда из-за стола, расположенного в самом тёмном углу, поднялся мужчина. На незнакомце был длинный, забрызганный грязью плащ, а лицо полностью скрывал глубокий капюшон. От мужчины исходил холод… Странный, сухой холод, пробирающий до самых костей.

– Вы идёте в Лакуну? – голос был низким, лишённым эмоций. – Мне кое-что нужно там. Я напишу название корабля и опишу то, что ищу. Привезёте всё в целости – заплачу золотом или алмазами… На ваш выбор!

Я замерла, ощутив запах большой прибыли. Я работала с многими людьми и могла по одному только тону, каким делается предложение заключить договор, понять намерения возможного клиента. Этот был серьёзен как никто другой. Более того! Я чувствовала, что можно и поторговаться.

– Если вы действительно доберётесь до Лакуны… – продолжал незнакомец и протянул мне руку, затянутую в перчатку из тончайшей кожи, украшенной множеством сложных символов. На ладони сверкнули настоящие алмазы. – …Можете и поторговаться, миледи.

– Вы читаете мысли? – невольно отшатнулась я.

Казалось, незнакомец улыбнулся – тон его голоса изменился.

– Нет. У вас всё на лице написано. Кстати, в магическом тумане очень многие утратили бесценные реликвии. Кто-то – важные документы, а другие – памятные вещи. Лакуна хранит много чужого добра. Если привезёте мне то, что скажу, я приведу к вам других…

Я медленно кивнула, осознавая, что это чертовски выгодная сделка. Мне всё равно придётся проникнуть в это место. Так почему бы не совместить приятное с полезным? Если решу вопрос с «замужеством» и избегу виселицы, то в будущем можно построить идеальный бизнес.

Пиратство? Нет, увольте. Резать глотки и грабить торговые суда – это хлопотно и неэтично. Честно говоря, я не стала бы этим заниматься даже ради спасения жизни. А вот услуги по экстренному поиску важных документов и грузоперевозке ценных грузов... То есть доставке утраченного из гиблых мест, куда не сунется ни один здравомыслящий моряк. Это же золотая жила! Мой любимый масштаб.

– Я принимаю ваш заказ, – я пристально всмотрелась в темноту его капюшона. – Но цена будет не двойной, а тройной. За срочность и риск! Согласны?

Незнакомец на миг склонил голову, и его рука с алмазами исчезла под плащом.

Я вышла из бара, чувствуя, как в груди разгорается азарт. Впервые с момента моего «переселения» почувствовала себя на своём месте.

– Пошли, Шквал, – позвала мышонка, и тот нырнул мне в сапог. – У нас много дел. Отмыть корабль, сменить паруса, провести полную ревизию… Мы начинаем большой бизнес!

Адмирал думает, что он ведёт пиратку на поводке к своей цели, но он ошибается. Лорд де Морт сам не знает, что обеспечивает поддержку моего нового стартапа.

Глава 5. Дефектная ведомость

Из кабака мы вывалились в составе восьми человек, не считая Шквала, который уютно устроился в сапоге, явно стащив что-то съедобное, пока я набирала команду. А контингент подобрался – краше в гроб кладут! Бородатый Йорген был похож на гору свалявшегося меха, Огарок, от которого за версту несло будущими неприятностями, и ещё пятеро персонажей, чьи лица так и просились на доску «Их разыскивает полиция».

Йорген, он же Медведь, вдруг замер, уставившись на причал. Его голос дал петуха:

– Живой… – и зарычал, как раненый зверь: – Клянусь бородой Слепа, наш «Штиль» живой!

Суровые мужики, которые полчаса назад были готовы резать друг другу глотки в полутьме кабака за пару медяков, дружно повалились на колени прямо в портовую грязь. Они забормотали благодарности Синильге, умоляя Вечнонемую Матерь не отнимать у них это видение. Выглядело это как массовый приступ религиозного экстаза среди весьма неблагонадёжных элементов.

Я возмутилась:

– Ёлы-палы!..

Хотела объявить, что урежу премию каждому, кто будет стоять на коленях в рабочее время, но сарказм вдруг застрял у меня в горле. Сделав шаг, я будто пересекла невидимую черту, и меня буквально потащило вперёд, словно в груди включился мощный магнит, а этот чёртов остов корабля был единственной железкой во вселенной.

«Штиль, – мерцало в мыслях, будто неоновая вывеска, в которой давно пора поменять лампочки. – Мой Штиль».

Сомнамбулой шла по хлюпающим доскам причала, и каждый шаг отдавался в коленях мелкой вибрацией. Шквал в сапоге замер, превратившись в живой резонатор, воздух внезапно стал густым, как кисель, и я почувствовала, как пальцы начинают мелко дрожать.

На негнущихся ногах я приблизилась к самому борту, протянула дрожащую руку и коснулась планширя с щемящим чувством, будто тот вот-вот растает миражом в пустыне, но этого не случилось. Чёрное дерево было склизким от ламинарии и щербатым от морской соли, облепленным мидиями, которые выглядели как уродливые бородавки на теле старого друга.

На ощупь… обжигающе! Холодно и одновременно горячо, как бывает, когда хватаешься за поручень в сорокаградусный мороз.

И тут меня накрыло.

Перед внутренним взором вдруг развернулся стремительный бег старых чёрно-белых слайдов. Это был удар под дых. Реальность Елены Павловны, привыкшей к графикам отгрузок и квартальным отчётам, треснула по швам, пропуская внутрь чужой, первобытный ужас.

Ночь. Я стою на этой самой палубе, но она выглядит так, будто эти доски ещё недавно были деревьями. В памяти всплыл острый запах свежего лака. Миг, и я уже на коленях, а мои пальцы впиваются в дерево так, что под ногтями выступает кровь.

Там, на берегу… О, нет! Огромный особняк, в котором я знала количество ступенек, превратился в гигантский костёр. Оранжевые языки вырываются из распахнутых зевов окон и лижут лепнину на почерневших стенах. Рыдания застревают в горле, слух разрезают крики людей. Пока корабль плывёт к берегу, всё стихает…

Их больше нет. Моего отца, который считал честь не словом, а образом жизни. Мать, которая так и не дождалась возвращения единственной дочери. Вся моя жизнь, всё моё «завтра» превращается в пепел.

И самая страшная, ледяная мысль: я жива только потому… Дрянная, непослушная девчонка угнала этот корабль без спроса, желая доказать отцу, что могу им управлять. Моё единственное преступление стало моим спасением. И моим проклятием.

Дышать стало невозможно, а щёки обжигало так, будто я ощущала, как искры летят к кораблю от пылающего дома и жалят кожу. Капли падали на почерневшее дерево, и там, где они касались палубы, сквозь тину на мгновение проступал старый лак.

– Всё, Леночка, соберись, – прошептала самой себе, вытирая глаза рукавом камзола с чужого плеча. – Директор, рыдающий на глазах подчинённых, вызывает панику и немедленное желание уволиться от греха подальше. А у меня и так недобор персонала!

– Проводишь сеанс экзорцизма, Валанс? – прозвучал колючий, полный сарказма мужской голос, смутно показавшийся знакомым.

– Это бесплатная дезинфекция палубы солевым раствором, – огрызнулась я, продолжая вытирать физиономию.

– Планируешь оплакать каждую посудину в этом порту? – продолжал насмехаться прохожий.

– Поздравляю, у вас явный перерасход яда в организме, сходите к врачу, пока не прокусили себе язык…

Я резко обернулась и… на мгновение потеряла дар речи.

В двух шагах от меня стояли двое. Первый – долговязый тип в потрёпанной косухе и бандане, надвинутой на самые брови. Очки в дешёвой оправе испуганно поблёскивали, а сам он выглядел так, будто его только что выставили из бухгалтерии за кражу скрепок.

Второй… второй был ещё краше! Высокий, подтянутый, в помятых мужских брюках, простой рубахе с распахнутых воротом и камзоле, который, судя по виду, был героически отбит у моли. Зато воротник украшал роскошный меховой шарф… Нет, это не шарф. Это рыжий кот, всем своим видом выражающий крайнюю степень презрения к окружающей действительности!

И только тогда я узнала одного из «косплееров».

– Кристиан? – тихо ахнула я. – Что за маскарад?!

Адмирал в наряде портового проходимца вызвал у меня такой же шок, как в день, когда уволенный за растрату зам пришёл на совет директоров в костюме гигантского цыплёнка. Нелепо, но пугающе.

– Напоминаю, капитан, – вкрадчиво произнёс де Морт, и у меня по коже побежали мурашки, – что вы наняли меня своим помощником, а Соломона – счетоводом. Неужели забыли?

Он многозначительно приподнял бровь и, делая вид, что поглаживает кота, незаметно провёл ногтем по своей шее. Намекает на виселицу? Угрожает?

– Как я могла забыть о вас, адмирал? – раздражённо буркнула я. – Вы из тех, кто оставляет в девичьих сердцах неизгладимый след…

Но тут же осеклась, заметив, как Медведь и Огарок навострили уши. Выдавать личность этого человека моей банде – всё равно что бросить пачку дрожжей в сельский туалет. Результат будет быстрым, шумным и очень пахучим. Надо срочно провести ребрендинг!

– Значит так! – рявкнула я, перекрывая шум прибоя, и развернулась к команде. – Знакомьтесь. Это мой новый помощник… э-эм… зам по тылу. То есть старпом. Звать его… Крис!

Пираты притихли, разглядывая «Криса». Адмирал стоял, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось явное желание отправить весь этот сброд (включая меня) на чистку гальюнов. Я сделала паузу и ехидно добавила:

– Но в узких кругах у него есть очень смешная кличка – Адмирал. Видите, как спину держит? Будто лом проглотил. А вместо попугая у него… – я выразительно посмотрела на де Морта.

Тот едва заметно шевельнул губами:

– Кота зовут Хельсинг.

(за кличку для кота от всей души благодарю Natalija Krjukowa(lewykina)

Я хмыкнула, окинув животное ироничным взглядом. Как высокопарно! Прямо как Ван Хельсинг, знаменитый охотник на вампиров из легенды моего мира. Пиратам такое даже без бутылки не выговорить! Впрочем… Ван. Ванечка? Так-то лучше!

И громко объявила:

– Кот Ваня. Или Ванюша… Ласково, так сказать, для своих.

Шквал в сапоге подавился крошкой от смеха, а Кристиана перекосило так, будто он съел лимон вместе с кожурой и ценником. Хельсинг на его плечах возмущённо зашипел, не желая быть Ванюшей, но я уже переключила внимание на своих «смельчаков». Информация от прикосновения к «Штилю» бурлила в мыслях, как свежеоткрытое игристое, и память Авроры подкидывала досье на каждого быстрее, чем браузер выдавал результаты поиска.

– Своего нового помощника я вам представила, – я по-хозяйски похлопала по планширю. – А теперь познакомлю его с командой. Это наш боцман – Медведь, он же Йорген. Если надо прирасти к палубе в шторм, это к нему. Огарок – наш канонир, видит слабые места врага лучше, чем я – дырки в годовом отчёте. Юнга Стриж обычно сидит в вороньем гнезде и ловит дзен. Стык – латает дыры, Ганс – лазает по реям, а Магнус… Магнус просто чувствует киль, как собственную поясницу перед штормом.

Я перевела взгляд на мощную фигуру у камбуза.

– И наш завхоз… то есть кок. Тётка Ру.

Я на секунду запнулась. Стрижка «под ёжик», челюсть как у бульдозера и щербатая ухмылка ввели меня в заблуждение – я сначала приняла её за мужика, причём довольно сурового. Но теперь заметила весьма пышную грудь четвёртого или пятого размера и поняла, что ошиблась. А память Авроры услужливо подсказала, что Рута – женщина железная, и если она решит, что суп сегодня из топора, то вся команда будет наперебой нахваливать наваристый бульон.

– Она у нас спец по магическому стазису, – добавила я. – Так что сухари будут свежими, даже если мы застрянем в Лакуне на целую вечность.

Соломон покосился на неё с благоговейным ужасом и боязливо пролепетал:

– А я… обязательно должен быть на этой развалюхе… на этой шхуне?

– А ты вообще кто? – грозно спросила тётка Ру.

Тот булькнул и вжал голову в плечи, поэтому мне снова пришлось вмешаться.

– Наш новый счетовод, – представила я последнего участника нашего сумасшедшего стартапа. – Будет вести учёт магических зарядов и проводить расшифровку древних морских карт. Есть ещё вопросы?

Ответом была напряжённая тишина, и тогда я хлопнула в ладоши:

– Тогда все по местам! Кто последний на вантах, тот чистит картошку под личным присмотром Тётки Ру!

Пираты радостно взревели. Кажется, они соскучились по хорошему пинку под зад даже больше, чем по морю. Я повернулась к Соломону, который застыл в своём пиратском прикиде.

– Соломон, не стой столбом. Хватай перо, конторскую книгу и следуй за мной, – по-хозяйски распорядилась я и посмотрела на адмирала, игнорируя его попытки испепелить меня взглядом. – Добро пожаловать на борт, Крис.

Не дожидаясь, пока Кристиан закончит сеанс борьбы со своим внутренним аристократом, отчаянно сопротивляющимся понижению в должности от лорда до помощника пиратки, я первой взлетела на палубу. Осмотрелась не как капитан, вернувшийся из тюрьмы, а как главный аудитор перед внеплановой проверкой, и взгляд привычно начал составлять дефектную ведомость, замечая явные признаки халатности предыдущего руководства.

Прикидывая, сколько золотых придётся вбухать в этот антиквариат, чтобы он не пошёл на дно в первой же луже, я двинулась вперёд. Стопы даже через подошву сапог чувствовали отдачу палубы, а память Авроры в моих мыслях работала в режиме бегущей строки: «Здесь прогнило», «Тут треснуло», «Здесь Клещ в прошлом году бочку уронил».

– Так, стоп, – пробормотала я и, присев у грот-мачты, задумчиво провела пальцами по глубокой трещине в настиле. – Тут нужно заменить три доски из ливанского кедра.

– Смета – восемь золотых, капитан! – Стык мгновенно материализовался рядом.

Я колупнула древесину ногтем. Кедр? В этих широтах? Серьёзно?

– Обойдёмся местным морёным дубом, – отряхнув руки, вынесла свой вердикт и поднялась.

– Подогнать плотно вряд ли получится, – недовольно буркнул плотник.

Я снисходительно посмотрела на этого лентяя и насмешливо выгнула брови:

– Да ну? А если подшаманишь своим «шёпотом», срастишь волокна, то простоит ещё век. Экономия – шесть золотых. Эй, счетовод! Запиши.

Ко мне, спотыкаясь о бухты канатов, подбежал Соломон.

– Два золотых на три доски морёного дуба… – лихорадочно заскрипел он пером в конторской книге.

Адмирал всё же поднялся на палубу, но замер, сложив руки на груди и всем видом показывая, что не станет участвовать в этом балагане – я буквально кожей почувствовала это. Ванечка на плече де Морта поджал лапы, картинно не одобряя смену локации.

«Будто у них есть выбор», – фыркнула я.

И перешла к правому борту, ощупывая медные нагели. Один сидел криво, и память Авроры тут же услужливо подкинула картинку: шторм в Острых водах, удар ядра, временная заплатка. Поймав мой взгляд, Стык тут же заметил:

– Цена вопроса – два медяка за новый гвоздь и час работы.

– Нет, – я покачала головой. – Не трать медь. Смотри, напряжение распространилось на всю секцию. Но если переставить крепление на два дюйма выше, где дерево плотнее, то конструкция станет жёстче. И тебе меньше работы.

– Раньше вы всегда прислушивались к моим словам, кэп, – насупился плотник.

– А теперь твоя очередь прислушаться к моим, – властно парировала я.

Я двигалась по кораблю, как хозяйка по захламлённой кухне. Каждое прикосновение к дереву вызывало вспышку чужих воспоминаний. «Вот здесь в трюме течь».

– Нужен док, десять золотых, – вкрадчиво шептал Стык.

А я прикидывала:

– Если Рута наложит на эту дыру свой «стазис», легко дотянем до Лакуны без ремонта. Экономия времени – два дня!

– Опять эта баба свои чары накладывать будет? – едва слышно проворчал плотник. – Дерево должно дышать, а не замирать!

– Валанс, вы сейчас напоминаете мне старьёвщика, торгующегося за каждую разбитую крынку, – пристально наблюдая за мной, не выдержал Кристиан. – Мы идём в аномальную зону, а вы экономите на гвоздях?

Я выпрямилась и, старательно вытирая испачканные в дёгте ладони о штаны, насмешливо ответила:

– Милорд, вы путаете экономию с оптимизацией ресурсов. Зачем тратить золото на кедр, который сгниёт в тумане так же быстро, как и дуб? Моя задача – чтобы «Штиль» не развалился до конца похода, а не чтобы он сиял на параде.

Аврора была слишком эмоциональна в вопросах ремонта – она любила этот корабль и, не задумываясь, вкладывала в него золото. А я люблю, когда дебет сходится с кредитом.

Я подошла к штурвалу и провела рукой по рукоятям. Старый Магнус уже стоял там, вцепившись в дерево своими уродливыми клешнями, за которые его дразнили на суше, а в море благословляли.

– Смотри, – я прищурилась, – люфт в три градуса влево.

Магнус кивнул и заулыбался, отчего его лицо превратилось в сетку морщин.

– Так точно, кэп. Тяжело идёт.

– Износ рулевого пера, – недовольно буркнул плотник. – Я сто раз говорил, что надо снимать и править. Минимум пятьдесят золотых...

– Глупости, – сурово отрезала я. – Это не перо. Натяжение левого штуртроса ослабло. Крис! – я обернулась к адмиралу, который делегировал свои обязанности Соломону, и с самой ехидной своей улыбкой предложила: – Раз у вас есть время выгуливать кота, пока другие заняты подготовкой корабля к выходу в море, загляните в румпельное отделение и подтяните там одну гайку.

Адмирал замер, а его кот Хельсинг выдал такое возмущённое шипение, будто его только что заставили ловить мышей в канализации.

– Предлагаете мне… крутить гайки? – переспросил Кристиан тоном, которым обычно объявляют войну.

– Предлагаю внести свой вклад в общее дело, – парировала я, снова уходя в сторону бака. – Нам нужно выйти из порта через три часа. – И многозначительно приподняла брови, мол, это ваше распоряжение. А потом повернулась к помощнику адмирала: – Соломон, подведи итог!

Бедный счетовод вытер пот со лба.

– Э-э… по вашим правкам, миледи… То есть кэп... Мы сократили расходы на первичную подготовку в три раза. И выиграли двенадцать часов времени.

– Вот это я понимаю – подход! – удовлетворённо кивнула я. И мысленно похвалила себя: «Ёлы-палы, какой у меня эффективный менеджмент!»

– Всё это хорошо, – тяжело вздохнул Медведь и почесал пузо под грязной тельняшкой. – Но где вы возьмёте деньги, кэп? Законники выпотрошили весь трюм! Ни медяка в сундуках не осталось, даже крысы в долг живут.

Я медленно развернулась к Кристиану и растянула губы в самой ласковой, паточной улыбке, на которую была способна. Той самой, которой в прошлой жизни встречала спонсоров перед тем, как они добровольно расставались с бюджетом на три квартала вперёд.

– Это не проблема, Йорген. У нас же есть… сбережения. Да, Крис?

Адмирал скривился так, будто я предложила ему публично станцевать чечётку на рыночной площади. Его скулы заходили ходуном, а Хельсинг на плечах замер, явно не одобряя растрату адмиральских фондов. Но договор – штука суровая. Особенно если он скреплён браком.

Ведь теперь сбережения адмирала – наши сбережения!

Кристиан молча, одним взглядом сделал знак Соломону, и бедный счетовод горестно шмыгнул носом, но достал из-под косухи тугой кошель. Под прицелом завистливых взглядов Медведя и Огарка он побрёл за плотником к трапу.

Когда оба ушли в город инвестировать в морёный дуб и гвозди, я, чувствуя себя как минимум владелицей заводов, газет и пароходов, двинулась дальше – в святая святых. В капитанскую каюту.

Здесь всё дышало воспоминаниями Авроры. На полу валялась сырая одежда и выпотрошенные ящички, некогда наверняка набитые золотом, но в глаза мне бросились счёты из крохотных черепов и позвонков. Они лежали на поцарапанном столе из красного дерева и выглядели весьма жутковато, но мне вдруг безумно захотелось перекинуть пару «костяшек».

Не успела я коснуться находки, как скрипнула дверь. Кристиан вошёл в каюту, заполняя собой всё пространство. Он окинул кровать придирчивым взглядом ревизора и, не глядя на меня, заявил:

– Я буду жить здесь.

Я аж подавилась воздухом.

– Простите? – развернулась на каблуках и скрестила руки на груди. – Милорд, кажется, вы путаете мой корабль с круизом «всё включено». Это… это место капитана! Не боитесь разоблачения?

Кристиан выгнул бровь с таким видом, будто я спросила у академика наук, сколько будет два плюс два.

– А где, по-вашему, я должен спать? С пиратами в общем кубрике? Там меня раскусят в первую же ночь – достаточно того, что я использую вилку по назначению и не храплю как раненый морж. Здесь – единственный безопасный вариант.

– Значит, вы предлагаете мне жить в общем кубрике? – возмутилась я, упирая руки в бока. – Или в крохотной кухоньке с Рутой, где помещается она сама и две кастрюли?

– Вы можете остаться, – милостиво разрешил адмирал.

– Ха! Хоть представляете, что подумает команда? У них и так фантазия буйная, они вам такие должностные инструкции распишут – в портовых борделях стены покраснеют. И вообще…

– А что не так? – Кристиан сделал шаг вперёд, и каюта размером три на три метра, которая ещё секунду назад казалась мне вполне просторной, внезапно сжалась до размеров кошелька Соломона. – Мы же официально женаты, Валанс. Вы не забыли про кольцо?

Я открыла рот, чтобы выдать тираду о фиктивности нашего союза, но тут из моего сапога, как чёрт из табакерки, выскочил Шквал. Мышь, видимо, тоже решила поучаствовать в распределении жилой площади.

Хельсинг, до этого момента изображавший меховой воротник, отреагировал мгновенно. Кот выдал такое шипение, что у меня заложило уши, и, впившись когтями в шею адмирала (а тот только зубами скрипнул), сиганул вниз.

– Беги, Шквал, беги! – невольно вырвалось у меня.

Началось шоу «Том и Джерри» в декорациях XVII века. Шквал, чувствуя себя на корабле как дома, рванул под стол, ловко лавируя между ножками. Кот, ослеплённый охотничьим азартом и адмиральской гордостью, нёсся следом, но его весьма упитанная задняя часть заносилась на поворотах.

Бам!

Ванечка с разгона впечатался мордой в сундук, но даже не мяукнул, продолжив погоню.

Хрусть!

Шквал юркнул в дыру в подгнившем полу. Кот явно польстил своим габаритам, попытавшись просочиться следом, и застрял, смешно дрыгая задними лапами.

Мышь выскочила из другой щели прямо у меня над головой, зацепилась за штору и, глядя на барахтающегося кота, издала тонкий, вибрирующий звук, до боли похожий на издевательский мышиный хохот.

Кристиан стоял, потирая исполосованную шею, и с нечитаемым выражением лица смотрел на кошачий зад, подёргивающиеся задние лапы и пышный рыжий хвост. А потом перевёл взгляд на мышь, раскачивающуюся на драной шторе, и сухо поинтересовался:

– Что… это?

– Доказательство, что мы с вами не уживёмся, адмирал, – хищно ухмыльнулась я.