Хозяйка бизнеса в семи мирах

Пролог

В тот день, когда рухнул мой мир, в Москве шёл дождь.

Впрочем, в Москве он шёл уже который день подряд. Небо будто прохудилось, выливая на прохожих тонны воды. Погода изрядно действовала мне на нервы, добавляя угрюмых штрихов в и без того поганое настроение.

Я сидела на подоконнике в съёмной комнате на окраине Чертанова, прижимая к уху холодный пластик телефона, и слушала, как в трубке ровный, бездушный голос произносит слова, которые я не хотела слышать.

- …решение суда вступило в законную силу. Право собственности перешло к новому владельцу. Вам необходимо освободить жилое помещение в течение тридцати дней.

Я молчала. Смотрела на капли, стекающие по стеклу, и пыталась понять, почему мир не остановился. Почему машины продолжают ездить, люди всё так же спешат по своим делам, а дождь льёт, как ни в чём не бывало. Ведь только что я потеряла всё.

Квартира на Профсоюзной – единственное, что осталось от родителей. Двухкомнатная хрущёвка с скрипучими полами, видавшим виды холодильником и балконом, который каждую весну заливало водой. Мама умерла, когда мне было двадцать. Папа скоропостижно скончался четыре года назад – инфаркт. После него осталась только эта квартира и чувство, что я теперь одна в целом мире.

Я думала, что хуже уже не будет. Наивная.

Аферисты, которые провернули эту сделку, были профессионалами высокого класса. Они подошли ко мне красиво. Я хотела продать жильё, потому что была не в силах содержать трёшку. Думала, купить что-то поменьше, а остаток положить на вклад под хороший процент, чтобы не страшиться будущего. А получилось…

Мошенники действовали через агентство недвижимости, имели на руках рекомендации, договора и прочее, что располагало к доверию. Они предложили якобы инвестиционный проект: я передаю квартиру в доверительное управление, получаю ежемесячные выплаты, а через год меня ждёт солидный бонус. Звучало разумно. Звучало как спасение, потому что денег вечно не хватало, а начальник в небольшом рекламном агентстве платил ровно столько, чтобы дожить до зарплаты и ни разу не порадоваться жизни.

Я подписала договор, а через три месяца квартира была перепродана трижды. Через шесть месяцев я получила уведомление о выселении. Ещё через четыре проиграла суд, потому что юрист аферистов был на голову выше того, кого я смогла нанять за последние сбережения.

И теперь я сидела на подоконнике в чужой комнате, которую снимала за пятнадцать тысяч в месяц, и пыталась собрать осколки собственной жизни.

- Вы меня слышите? - спросил голос в трубке.

- Да, - ответила заторможено. – Я всё поняла.

Я отключила телефон и уставилась в одну точку. На стене напротив висела дешёвая репродукция. На ней был нарисован какой-то английский пейзаж с зелёными холмами и старым каменным домом. Я купила её на блошином рынке за двести рублей, потому что она напоминала мне об Англии. О том годе, который я провела в Лондоне по обмену, когда училась на четвёртом курсе. Тогда мне казалось, что жизнь – это бесконечная серия возможностей. Что если захотеть, можно всё. Что туман над Темзой – это романтично, а не промозгло и сыро.

Как же я тогда ошибалась.

Три дня я почти не выходила из комнаты. Лежала, уткнувшись лицом в подушку, слушала дождь и перебирала в голове варианты. Снять другую квартиру? На какие деньги? Попросить помощи у друзей? У меня были коллеги, знакомые, но настоящих друзей – раз-два и обчёлся, да и те не могли похвастаться большой состоятельностью. Маркетинг – это такая сфера, где все вокруг приятные, улыбчивые и готовы помочь с проектом, но, когда дело доходит до настоящей беды, ты вдруг обнаруживаешь, что твой телефон молчит.

На четвёртый день я заставила себя встать, умыться и выпить чаю. Хотя это пойло сложно было назвать чаем. Какая-то дешёвая бурда в пакетиках, отдающая картоном. Я смотрела в кружку и думала о том, что, наверное, достигла дна жизни. Очень страшила мысль, что теперь по сути я – бомж. Можно было жить надеждой, что дальше будет только лучше, потому что хуже уже некуда, но сил на это попросту не было.

На пятый день мне позвонил коллектор.

- Юлия Андреевна? - голос был вежливый, почти участливый. – Поскольку вы потеряли право собственности на квартиру, кредитные обязательства, которые были оформлены под её залог… Вы понимаете, да?

Я не понимала. Я вообще перестала что-либо понимать где-то на второй минуте разговора. Оказалось, что аферисты не просто отобрали квартиру – они оформили на мое имя кредит под её залог. Полмиллиона рублей. Которые теперь висели на мне, наращивая проценты.

Я повесила трубку и просидела в оцепенении примерно час. Может, два. А потом я сделала то, что делают все нормальные люди, которые находятся в полном отчаянии: залезла в интернет и начала искать бесплатные юридические консультации.

Но вместо этого я обнаружила в своём электронном ящике письмо.

Оно пришло на почту три дня назад. Я не обратила на него внимания, потому что в последнее время мне приходили только счета, повестки и спам. Но теперь, перебирая папку «Входящие», я наткнулась на него.

Отправитель: Харрис и Партнёрс, нотариальная контора, Лондон.

Тема: Наследственное дело № 8472-А. Уведомление о вступлении в права наследования.

Я замерла.

Первая мысль была – спам. Очередная фишинговая рассылка, какие приходят тысячами: «Вы выиграли миллион», «Вам оставлено наследство», «Пришлите номер карты». Я уже попалась на удочку мошенников один раз. Второго раза моя психика бы не выдержала.

Я хотела нажать «Удалить». Даже навела курсор, но рука дрогнула.

Письмо было на английском. Идеальном, юридическом английском, без единой ошибки. Никаких «дорогой друг» и «пожалуйста, ответьте срочно». Сухое, официальное обращение: «Уважаемая мисс Юлия Андреевна Воронцова».

Откуда они знали моё полное имя?

Я открыла письмо.

«Уведомляем вас, что согласно завещанию его сиятельства графа Уильяма Эшфорда, скончавшегося 12 марта сего года, вы являетесь единственной наследницей имущества, включающего поместье Эшфорд-Мэнор в графстве Суссекс, а также сопутствующих активов. Для вступления в права наследования просим вас связаться с нашей конторой лично или направить доверенное лицо. В случае неявки в течение шести месяцев с даты уведомления наследство будет передано в пользу Короны».

Перечитала письмо три раза.

Граф Эшфорд. Поместье в Суссексе. Наследство.

Я рассмеялась. В голос, истерично, так, что соседи за стенкой начали стучать. Это было настолько абсурдно, настолько не вписывалось в серую, промозглую реальность моей жизни, что мозг просто отказался это воспринимать.

У меня нет в родственниках никакого графа Эшфорда. Я – Юля Воронцова, москвичка в третьем поколении. Мои предки – инженеры, учителя, врачи. Никаких графов, никаких поместий, никакой Англии, кроме той, которую я видела пять лет назад, поехав за границу по студенческой визе.

Я закрыла почту и легла спать.

На следующее утро письмо всё ещё было там. За ночь я уже решила, что мне просто примерещилось. Даже подумала, что на нервной почве начала ехать крыша. Я перечитала его снова. Потом открыла сайт нотариальной конторы. «Харрис и Партнёрс» существовали на самом деле. Респектабельный сайт с фотографиями партнёров, адресом на Бейкер-стрит и списком услуг. Я проверила номер телефона. Он совпадал с тем, что был указан в письме.

Руководствуясь странным порывом, я позвонила. Трубку взяла женщина с приятным, профессиональным голосом. Я представилась, и меня соединили с мистером Харрисом – тем самым, чьё имя значилось в письме. Он говорил спокойно, уверенно, с тем особенным британским акцентом, который я помнила ещё со времён Лондона.

- Мисс Воронцова, - сказал он. – Я понимаю ваше удивление. Позвольте объяснить.

И он объяснил.

Оказалось, что мой двоюродный дед по отцовской линии – Уильям Эшфорд эмигрировал в Англию в начале девяностых. Он был сыном моего прадеда, который остался в России. Дед построил бизнес, купил поместье, получил титул, и всё это время поддерживал связь с моей мамой. После её смерти он пытался выйти на контакт со мной, но я сменила номер, а адрес… В общем, он меня потерял.

А потом он умер. И оставил мне всё.

- Почему мне? - спросила я. – У него не было своих детей?

- Не было, - ответил мистер Харрис. – Его сиятельство был убеждённым холостяком. Вы – его единственная родственница.

Я молчала. В голове не укладывалось. Так вообще бывает? В смысле… не в сказках, а в реальной, суровой жизни.

- Мисс Воронцова, - добавил он мягко. – Я понимаю, что это может показаться вам подозрительным, но я призываю вас проверить информацию. Приезжайте. Посмотрите на поместье. Если оно вам не нужно, вы имеете полное право отказаться. Но хотя бы взгляните.

Я сказала, что подумаю и положила трубку. Две недели я разрывалась между здравым смыслом и отчаянием.

Здравый смысл кричал: «это ловушка. Ты уже обожглась. Не будь дурой. Английские нотариусы не пишут русским девушкам из Чертанова. Графы не оставляют поместья бездетным внучатым племянницам. В реальной жизни так не бывает.»

Но отчаяние шептало: «а что, если бывает? Что, если это твой шанс? Что тебя держит в Москве? Съёмная комната? Долги? Коллекторы?»

Я металась, не спала ночами, прокручивала разговор с мистером Харрисом снова и снова.

Перелом наступил неожиданно.

В воскресенье я пошла в родительскую квартиру, чтобы найти хоть какие-то зацепки на счёт английского родственника. Мне предстояло вывезти вещи, поэтому по решению суда я имела доступ к жилплощади ещё несколько недель. Шагала по двору, опустив голову, и вдруг услышала знакомый голос:

- Юлечка! Юлечка, постой!

Я обернулась. Ко мне спешила баба Нюра – старушка с первого этажа. Та самая, что когда-то дружила с моими родителями. Ей было под девяносто, она почти не выходила из дома, но сегодня почему-то выбралась на улицу.

- Юлечка, - она взяла меня за руку сухой, холодной ладонью. – Я всё хотела тебе сказать… Мать твоя, царствие ей небесное, перед смертью письмо получила. Из-за границы. Она мне показывала. Конверт такой красивый, с гербом. Говорила, что дядя её мужа объявился, из Англии. Звал в гости. Они решили не ехать, потому что мама твоя уже болела… А ты, может, съездишь? А? У тебя ведь никого не осталось.

У меня перехватило дыхание.

- Вы помните, как его звали? - спросила я шёпотом.

- Уильям, - сказала баба Нюра без тени сомнения. – Уильям Эшфорд. Она говорила, что он настоящий граф. Я ещё смеялась, что у вас в роду графы завелись.

В тот же вечер я купила билет на самолёт.

Через три недели я стояла перед зданием нотариальной конторы на Бейкер-стрит, сжимая в руке паспорт и бумажку с адресом. Дождь в Лондоне был точно таким же, как в Москве: серым, мелким и въедливым. Но пахло здесь иначе.

Я глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Мистер Харрис оказался пожилым джентльменом с седыми висками и добрыми глазами. Он усадил меня в кресло, предложил чай и разложил передо мной документы.

Завещание было подлинным, подписи настоящими, печать гербовой.

- Ваш дед очень ждал вас, мисс Воронцова, - сказал он тихо. – Он говорил о вас в последние дни. Сказал, что вы – единственная, кто сможет понять.

- Понять что? - спросила я, недоумевая.

Мистер Харрис замялся. На его лице мелькнуло странное выражение – смесь неловкости и чего-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

- Он сказал, что поместье не совсем обычное, - произнёс нотариус осторожно. – И что вы всё поймёте, когда увидите сами.

Я взяла ключи и через час уже ехала в поезде на юг, в Суссекс, к поместью, которое принадлежало мне теперь по праву крови. За окном проплывали зелёные холмы, каменные ограды и старые деревья. Англия была прекрасна – той особенной, меланхоличной красотой, которая заставляет верить в сказки.

Я смотрела в окно и думала: что бы ни ждало меня в Эшфорд-Мэнор, это не может быть хуже того, что я оставила позади. И я была права.

Только я немного ошиблась в своих представлениях.

Поезд прибыл на маленькую станцию, название которой я даже не смогла выговорить с первого раза. Перрон был пуст, только чайки кричали где-то над морем, и ветер приносил запах солёной воды и диких трав.

Взяв такси до поместья, морально приготовилась к встрече с ним. Водитель – молчаливый мужчина лет пятидесяти, искоса поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

- Давно не видели приезжих в этих краях, - сказал он, наконец. – Вы туристка?

- Наследница, - ответила я коротко.

Он хмыкнул и больше не проронил ни слова.

Дорога вилась между холмами, показывая то пасущихся овец, то руины старой церкви, то внезапный блеск моря вдали. А потом мы оказались за очередным поворотом, и я увидела его.

Эшфорд-Мэнор.

Дом стоял на вершине холма, окружённый старыми дубами. Он был сложен из серого камня, поросшего мхом, и выглядел так, будто простоял здесь несколько столетий, а то и тысячелетий. Узкие окна, остроконечная крыша, две башенки по бокам: одна целая, а другая будто срезанная на уровне второго этажа. Перед домом раскинулся сад, дикий и запущенный, но всё ещё прекрасный: розы, плющ, какие-то незнакомые кусты с синими цветами.

Я вышла из машины и замерла. Дом будто смотрел на меня. У него не имелось окон, похожих на глаза, и двери, похожей на рот. Это был просто старый каменный особняк. Но я чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, внимательный, оценивающий. Поёжилась, стараясь отогнать это странное чувство.

- Вы будете заезжать? - спросил водитель.

Я взяла себя в руки, расплатилась и пошла к воротам. Ключ повернулся в замке с мягким щелчком. Калитка открылась, и я ступила на дорожку, ведущую к парадной двери.

Трава под ногами была мягкой, влажной от утренней росы. Где-то в кустах пела незнакомая птица. Ветер прекратился, и вдруг стало очень тихо. Так тихо, что я слышала биение собственного сердца.

Поднявшись на крыльцо, осмотрелась. Дверь была массивной, дубовой, с железными петлями и резной ручкой в виде львиной головы. Я сунула ключ в замочную скважину, повернула, и дверь открылась с протяжным, почти человеческим стоном.

Мене в лицо пахнуло ароматами цветов, что показалось весьма странным. Прихожая была огромной: высокие потолками, каменный пол и широкая лестница, уходящей вверх. На стенах висели портреты: мужчины в камзолах, женщины в старинных платьях. Я узнала один из них – папа. Он стоял на фоне этого самого дома и улыбался в объектив. На вид ему было лет десять.

У меня защипало в носу.

- Ну что ж, - сказала я вслух, и голос мой прозвучал глухо в пустом холле. – Я приехала.

И в ту же секунду я услышала нечто странное. Тихий, низкий звук, похожий на гул. Он шёл откуда-то снизу, из-под пола, и напоминал дыхание огромного зверя. Или работу механизма, спрятанного глубоко в недрах земли.

Я замерла, прислушиваясь. Гул стих так же внезапно, как и начался. Переведя дыхание, сделала шаг вглубь дома. Тогда я ещё не знала, что этот звук – голос порталов, спрятанных в подвале. Что моя жизнь изменится навсегда. Что я встречу людей и не только людей, которые перевернут всё моё представление о мире.

Но всё это будет потом. А пока я просто стояла в холле старого поместья, сжимая в руке ключи, и смотрела на портрет отца.

- Я справлюсь, пап, - сказала шёпотом. – Обещаю.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, и началась моя новая жизнь.

Глава 1

Я стояла в холле Эшфорд-Мэнор и пыталась унять дрожь в коленях. Дверь за спиной закрылась с тихим стуком, отрезая меня от внешнего мира. В доме было так тихо, что я слышала, как тикают часы где-то наверху – медленный, размеренный ритм, напоминающий работу сердца старого здания.

Свет проникал через узкие витражные окна, окрашивая пол в цвета осенних листьев: красный, оранжевый, золотой. Пылинки танцевали в лучах тусклого солнца, как крошечные искры. Я сделала шаг вперёд, и половицы под ногами протяжно, жалобно скрипнули. Они будто решили пожаловаться на своё одиночество.

Первым делом я осмотрела холл. Он был огромным – футов двадцать в длину и столько же в ширину, с потолком, уходящим ввысь на два этажа. В центре висела массивная люстра из хрусталя, покрытая слоем пыли толщиной в палец. На стенах располагались портреты предков, те самые, что я заметила при входе. Мужчины с суровыми лицами, в париках и камзолах; женщины с высокими причёсками и жемчугами на шеях.

Один портрет выделялся – молодой человек лет тридцати, с тёмными волосами и пронзительными серыми глазами. Надпись под ним гласила: "Уильям Эшфорд, 1962–2026". Мой двоюродный дед. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, будто знал, что я приеду.

Справа от входа располагалась широкая лестница, устланная потрёпанной ковровой дорожкой. Слева виднелась арка, ведущая в коридор. Я выбрала коридор. Ноги сами понесли вперёд. Меня вело странное чувство, что дом меня ждёт.

Первой комнатой оказалась гостиная. Дверь открывалась с лёгким скрипом. Помимо пыли здесь ощущался запах лаванды. Наверное, от высохших саше в ящиках. Мебель стояла, накрытая белыми чехлами и походила на приведений. Я потянула за край одного, и обнаружила под ним диван викторианской эпохи, обитый выцветшим бархатом. Рядом имелся камин с резной полкой, на которой пылились фарфоровые статуэтки: пастушки, собаки, часики. Над камином висел портрет пожилой дамы в чёрном платье. Её глаза будто следили за мной, и от этого делалось не по себе.

Я прошла дальше, к окну. За стеклом виднелся сад. Он был огромным, неухоженным, диким. Розовые кусты разрослись в непроходимые заросли, плющ полз по стенам, напоминая необузданную зелёную реку. В центре располагался фонтан с ангелом, чьё лицо покрылось мхом. Вода в чаше сейчас была тёмной из-за грязи и напоминала болото. За садом начинался густой, тёмный лес с деревьями, чьи ветви сплетались в вышине, словно человеческие пальцы.

«Красиво», - подумала я. – «Но жутко. Как в старом готическом романе.»

Ветер шевельнул шторы, и где-то хлопнула ставня. Я вздрогнула. Дом вздохнул?

Следующей была столовая. Комната ещё больше гостиной. Посередине разместился длинный стол на двадцать персон, стулья с высокими спинками, а над головой хрустальная люстра. На столе стояли серебряные подсвечники с оплывшими свечами. Я представила, как здесь собирались на балы: смех, музыка, платья с кринолинами. А теперь в этом доме царствовали лишь тишина да пыль.

Выйдя из столовой, через чёрный ход направилась в кухню. Прошла мимо кладовки с полками, заставленными банками. Кухня была сердцем дома: огромная плита на дровах, медные кастрюли на стенах, стол из тёмного дерева. Здесь пыли оказалось меньше. Я открыла холодильник и, естественно, обнаружила пустоту, если не считать паутины в углу. Но было здесь нечто весьма странное – на столе лежала корзина с яблоками: спелыми, красными, будто только что сорванными. Странно. Кто их принёс?

Я взяла одно, надкусила. Сочное, сладкое. Не превращусь же я в Белоснежку? Глупость, верно? Возможно, эти яблоки принёс кто-то из агентства или соседи узнали о том, что в поместье приезжает наследница? А может быть, здесь есть смотритель, о котором меня не предупредили? И тут же услышала шорох за дверью, ведущей в подвал. Сердце заколотилось как бешеное. Мышь? Или...

«Не выдумывай,» - одёрнула я себя. – «Просто дом старый. Скрипы, шуршания и другие подобные звуки – это нормально.»

Но ощущение, что за мной наблюдают, не отпускало. Половицы под ногами поскрипывали, даже когда я стояла неподвижно. Воздух казался гуще, тяжелее. Как будто сам дом дышал.

Я поднялась на второй этаж по той самой лестнице. На полпути я остановилась, потому что снизу донёсся стук, будто кто-то ронял книгу. Я перегнулась через перила, но холл был пуст. Только портрет деда смотрел вверх, улыбаясь. Поёжившись, пошла дальше.

Второй этаж встретил меня галереей спален. Десять дверей, расположенных в ряд, каждая с номером и позолоченной ручкой. Я заглянула в первую: кровать под балдахином, комод, зеркало в раме. Всё под чехлами, ничего необычного. Вторая – такая же. Третья... Третья явно была моей.

Я не знаю, как это почувствовала. Войдя, осмотрелась. Комната была угловой, с видом на сад и лес. Кровать застелена, на столе стояла ваза с сухими цветами. В зеркале отразилось моё лицо – бледное, с тёмными кругами под глазами. Что за странное чувство? Прислушалась к себе. Да, эта комната явно меня ждала.

Я села на кровать. Матрас мягко прогнулся. Уютно… И тут же – хлоп! Ставня на окне ударилась о стену. Ветер? Я подошла и выглянула наружу. Ни ветерка. Только большая, чёрная, с жёлтым клювом птица сидела на ветке. Ворона? Странная…

Она смотрела на меня, наклонив голову.

«Улетай,» - подумала я, ощущая дискомфорт, и она будто услышала мои мысли. Сорвавшись с ветки, издала необычный звук и пропала в лесу.

Последней комнатой оказалась библиотека на третьем этаже. Она располагалась за потайной дверью в конце галереи. Я нашла её случайно: потянула за шнур от портьер, и стена сдвинулась. За ней обнаружилась лесенка, ведущая в башню.

Библиотека была настоящим шедевром! Полки тянулись от пола до потолка, а на них стояли тысячи томов в кожаных переплётах. Глобусы, карты, кресло у окна. В центре находился стол с открытой книгой. Я подошла и попыталась прочесть. Пожелтевшие страницы представили мне текст на латыни. Рисунки: круги, символы, странные фигуры: люди с рогами, крылатые тени.

И тут я увидела её – карту. Она была огромной и явно не изображала ни Англию, ни Европу. На ней изображался странный континент с семью островами, соединёнными линиями и надписи на неизвестном языке. В центре имелась пометка: "Эшфорд".

И тут снова появился гул. Он вернулся: низкий, вибрирующий, как будто кто-то включил генератор глубоко под землёй. Пол задрожал, книги на полках шевельнулись. Я замерла, ощущая, как сердце бешено колотится. «Что это?»

Гул нарастал несколько минут, а потом внезапно стих. Тишина вернулась, но теперь она была другой – будто напряжённой, выжидающей.

Я вышла из библиотеки и спустилась вниз. Дом странным образом изменился. В холле я заметила новую дверь. Она была меленькой и располагалась под лестницей. Готова поклясться, что раньше её там не было. Надпись на ней гласила: "Подвал". Ключ висел рядом на крючке. Первой мыслью было, что мне мерещится. Я даже глаза протереть хотела, как делают герои в мультиках.

Несколько минут тупо таращилась на дверь, а потом рука сама потянулась за ключом, но на полпути я остановилась. Не сегодня. Сначала нужно осмотреться и разобраться что к чему. Да и подвалы всегда меня пугали, если честно.

За домом я решила обследовать уличную территорию. Сад встретил меня шорохом листьев. Я прошла по тропинке, заросшей сорняками, и остановилась у фонтана. Ангел в центре смотрел вниз, его каменные глаза залепил мох. И вдруг в чаше с тёмной водой что-то шевельнулось. Неужели здесь выжили рыбки?

Я наклонилась ближе. Долго всматривалась в тёмную поверхность, и тут увидела блеск. Монета? Я сунула руку, и холод тут же пробрал до костей. Пальцы коснулись гладкого края... и вода неожиданно забурлила. Я отдёрнула руку и отступила, ощущая, что меня накрывает настоящая паника. Пузыри лопались один за другим, выпуская запах гнили.

Так я и стояла несколько минут. Потом успокоила себя мыслью, что всё происходящее вполне нормально. Просто на дне скопились газы от гниения листьев – вот и всё.

Вернувшись в дом, я направилась на кухню. Машинально глянула на корзину с яблоками и отметила, что их будто стало больше. Тем не мене, я снова отогнала странные мысли, посчитав их наваждением. С трудом разожгла плиту. Дровяной печью я пользоваться не умела, поэтому пришлось повозиться. Чайник засвистел уже через пять минут. Я заварила чай из пакетиков, которые нашла в шкафу и съела два яблока, заедая их булочкой, купленной по дороге. Пока сойдёт, а дальше буду думать, чем кормиться.

Незаметно наступил вечер, солнце село, и дом погрузился в сумерки. Я зажгла свечи в столовой (обнаружила приличный запас в буфете). Сидя за столом, достала блокнот и ручку. Пора составить план.

План на завтра:

Осмотреть подвал. Гул идёт явно оттуда. Может, это генератор или насос, которые нужно отремонтировать.Проверить библиотеку. Карта слишком странная. Возможно, мне удастся её расшифровать.Разобраться с садом. Необходимо почистить фонтан и начать вырубать заросли.Связаться с миром. Сотовый почему-то здесь не ловит. Вдруг удастся обнаружить стационарный. Найти еду. Свечи догорали, тени плясали на стенах. На часах уже было десять вечера. Я поднялась в свою комнату и на всякий случай заперла дверь. Простыни были свежими и пахли солнцем, что снова показалось мне странным. Не много ли странностей для одного дома. Но о чём-то таком мне говорил юрист…

Сон пришёл быстро, но оказался беспокойным. Мне снились необычные сны: дед Уильям на портрете оживал и шептал: "Ищи подвал". Ворон постоянно каркал у окна, будто желая тоже что-то сказать. А под кроватью постоянно звучал гул.

Проснулась я от внезапного стука. «Тук-тук-тук» раздавалось внутри стены. Ритмично, настойчиво. Я села, вслушиваясь. Стук повторился, но теперь из-под кровати.

Сердце заколотилось так, что думала, у меня случится инфаркт. Какое-то время я не шевелилась, набираясь смелости, а потом резко сползла на пол и заглянула под кровать. Пусто. Только пыль и паутина. И тут стук раздался снова, но на этот раз из стены, за комодом.

Теперь я собиралась с духом, чтобы заглянуть за комод. Он оказался очень тяжёлым. Кажется, мебельщик выполнил его из массива дуба, не иначе. Я сделала несколько попыток, чтобы его отодвинуть. Пыхтела, упиралась, обливалась потом, но в конечном счёте у меня получилось. За комодом оказалась небольшая ниша, а посередине неё располагалась маленькая, железная дверца с замком, как у сейфа.

Комбинация? На ум долго ничего не приходило, поэтому я начала просто перебирать самое очевидное. Дата рождения деда? 1962? Нет. 2026 – год смерти папы? Щёлк! Дверца открылась.

Внутри обнаружилась чёрная, лакированная шкатулка с гравировкой: "Амелии от У." Моей бабушке? Открыв, увидела массивный медальон на цепочке. Внутри находилось фото мужчины и женщины, а на обратной стороне – гравировка: "Семь ключей к Семерым островам. Первый ищи в сердце дома."

Сердце – это что такое? Первым на ум пришёл подвал. И что за острова? Я покрутила медальон в руках. В тот момент, когда я достала медальон, стук прекратился. Тишина была оглушительной. Повинуясь странному порыву, надела медальон на шею и тут же услышала в коридоре шорох, а затем лёгкие шаги.

Я замерла у двери. Некто остановился по ту сторону и дёрнул ручку. Моё сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Я притаилась, словно мышка, ощущая дикий ужас. Дом ведь был пустым!

- Кто там? - прошептала срывающимся голосом.

Ответом мне была тишина, но длилась она недолго. Вдруг по двери кто-то начал скрести. Звук точно походил на то, если бы человек шкорябал по дереву острыми ногтями. Пара минут дикого ужаса, а потом шаги удалились и затихли в глубине дома.

Я не спала до утра. Когда рассвет окрасил комнату в розовый, встала, оделась и замерла посреди комнаты. Выходить было страшно. Медальон всё ещё болтался на шее, и я раздумывала, снять его или не стоит. Но не вечно же я буду сидеть в спальне…

Набрала побольше воздуха, резко выдохнула и приоткрыла дверь, выглядывая в коридор. Затем осторожно вышла, огляделась, прислушалась. Тихо. Дом молчал. Тогда я набралась смелости и спустилась на первый этаж. Кажется, настало время обследовать подвал. Хотя страх всё ещё сковывал внутренности, да и конечности, но любопытство взяло верх. Не сидит же там маньяк в самом деле? Так я себя утешала, проворачивая ключ в замке.

За дверью обнаружилась крутая каменная лестница, покрытая плесенью. На меня пахнуло сыростью и затхлостью. Дед давно не захаживал сюда? Не удивительно, что приборы начали сбоить и шуметь. Нет, тут точно никто не может жить. Вон, паутины сколько с потолка свисает.

Внизу обнаружился коридор и три двери. Первая вела в котельную: ржавые трубы и вездесущая паутина. Я посветила фонариком с телефона. Протечек вроде не было. Вторая дверь вела в склад: ящики, банки, мешки – ничего необычного. А вот третья оказалась заперта. На двери имелся символ, который я видела в библиотеке: круг с семью линиями.

И тут снова раздался гул вернулся. Он был слабее, а источник явно находился за запертой дверью. Я попробовала ключ от подвала, и на удивление замок поддался.

За дверью находилась комната, которая больше походила на банкетный зал или на святилище. Сводчатый потолок и алтарь в центре. Это явно был он. Я подобное в мистических фильмах видела. По коже побежали мурашки. На алтаре стояла статуэтка женщины с семью руками. Вместо глаз у неё были красные камни. Вокруг располагались свечи.

Я обошла алтарь по кругу и наткнулась на ещё одну странность. Неподалёку на полу был начертан круг. Странные символы шли по контуру, а в центре всего этого «великолепия» лежал маленький ключик. Вот тебе раз! Тот самый, о котором говорила надпись на медальоне?

Я шагнула внутрь, и тут же гул усилился. Пол задрожал, а статуэтка шевельнулась. Или мне показалось? Глаза её блеснули, и в ту же секунду я услышала пронзительный женский крик. Он будто шёл из глубины дома.

Глава 2

Шагнув внутрь круга, почти сразу пожалела об этом. Каменные плиты под подошвами отозвались дрожью, будто внизу проснулся некий зловещий механизм. Необъяснимый холод поднялся от пола и впился в икры, пробрался под кожу, добрался до костей и отозвался во всём теле болью. В воздухе появился запах озона, какой бывает перед грозой. И тут крик повторился, заставляя меня окончательно заледенеть.

Я зажмурилась и на секунду задержала дыхание. Ладонь сама собой прижала медальон к груди. А вдруг меня загоняли в ловушку? Вдруг наследство – это всё же какой-то обман? Может меня сейчас здесь в жертву принесут? И даже искать никто не будет! Очень удобно…

Всхлипнув, наклонилась и подняла ключик из центра круга. Я просто не понимала, что делать, и это первое, что пришло в голову. Металл оказался тёплым, будто его только что кто-то держал в ладони. На зубцах виднелись крошечные насечки, слишком точные для старой ковки. Было похоже, что их вытачивали современным лазером. От прикосновения к ключу крик стих, но вместо него появилось странное ощущение. Казалось, что некто буравит меня взглядом, стоя позади. Нервно обернулась, но никого не увидела.

Я выпрямилась и медленно отступила назад, стараясь не наступать на символы. Гул под полом ослаб, дрожь ушла, а в воздухе повисла тишина, нехорошая, плотная. Я не могла объяснить её иначе. Будто я в вакууме оказалась.

Спрятав ключ в карман джинсов, провела ладонью по шее. Медальон холодил кожу, цепочка давила на шею так, что казалось, на мне висит кирпич. Я подняла фонарик телефона и оглядела алтарь и статуэтку женщины. Красные камни в её глазницах отражали свет, и от этого делалось жутко. Казалось, на меня смотрит древний, кровожадный вампир. Сходство особняка с готическими мрачными романами только усилилось.

Я заставила себя отвернуться и торопливо пошла к выходу из подвала. Поднимаясь по лестнице, держалась за стену, чтобы не поскользнуться на мокром камне. Плесень липла к ладони холодной грязью, и я с отвращением вытерла руку о куртку, как только вышла в коридор первого этажа.

Дом встретил меня настороженной тишиной. Сквозняк всколыхнул шторы, и где-то наверху ударила ставня. Я остановилась, прислушалась и поёжилась. Дом наполнялся звуками постепенно, будто выпуская меня из некоего отчуждённого пространства. Теперь я слышала тиканье часов в гостиной. Только этот звук почему-то вызвал ассоциацию с тем, что кто-то словно отмеряет время.

Я прошла в кухню и включила свет. На столе находилась всё та же корзина. Яблоки снова выглядели так, словно их принесли только что. Кожица блестела, как после дождя. Мне сделалось совсем нехорошо. Открыв кран, плеснула воду на руки. Она оказалась ледяной. Я тёрла пальцы до покраснения, будто могла стереть с кожи ощущение теплоты, исходящей от ключа. Потом подняла взгляд и увидела в оконном стекле своё отражение. Лицо выглядело чужим, слишком бледным, с воспалёнными глазами и сжатыми губами. Я увидела не наследницу и не счастливицу, а человека, которого загнали в угол.

Достав ключ, положила на стол и упёрлась в него взглядом. Металл блеснул, и в этот миг в доме что-то еле слышно щёлкнуло. Я даже не смогла понять, откуда исходит этот звук. Померещилось, что из глубины стен, будто сам дом откликается на этот предмет. Но такого же не может быть, верно? Может, я начала сходить с ума?

Я сглотнула и попыталась думать рационально. Не хотелось чувствовать себя героиней дешёвого ужастика. Любая странность имела объяснение. Любая загадка имела причину. Любая причина имела отправную точку.

Я достала блокнот и ручку, провела на бумаге линию и написала сверху крупно: «Эшфорд-Мэнор». Ниже вывела слова: «ключ», «круг в подвале», «крик», «статуя», «медальон». У каждого пункта оставила место, чтобы дописывать детали. Рука дрожала меньше, когда я писала. Работа всегда помогала мне успокоиться.

Подумав, добавила ещё один пункт: «проверить документы». Этот пункт показался самым надёжным из всех. В документах не было мистики, были только подписи, печати и люди. Пусть умершие, но вполне реальные.

Думая о том, что надо бы разжиться съестным, поднялась в библиотеку. И тут дверь неожиданно скрипнула, и сама распахнулась передо мной. Новая странность, списанная на обычный сквозняк. Так психике было легче.

Я подошла к столу, где лежала открытая книга, и аккуратно закрыла её, чтобы не видеть странных рисунков. Потом развернула бумаги, полученные от нотариуса, и разложила их на столешнице. В углу заметно белела визитка мистера Харриса. Я провела пальцем по тиснению фамилии, будто проверяла, не исчезнет ли оно.

В папке помимо прочего обнаружился план поместья. На бумагах подвал отмечался как несколько помещений, но странной комнаты с алтарём и кругом не было.

Отложив бумаги, подняла взгляд на стену с портретами, которые в обилие висели и здесь. Один среди остальных выделялся. На полотне стояли двое мужчин. Один выглядел как граф Эшфорд, только моложе. Другой оказался темноволосым, с резкими скулами и колким взглядом. Художник прописал этот взгляд так тщательно, что мне захотелось отвести глаза, будто на меня смотрел живой человек.

Под портретом висела табличка с подписью на английском. Я наклонилась ближе и прочитала, с трудом узнавая знакомые слова: «Моему верному другу, что спас мне жизнь. Навеки в долгу». Ниже стояли лишь буквы, похожие на инициалы.

Я задержала дыхание, потому что внезапно ко мне вернулось то самое ощущение невидимой слежки, которое появилось в подвале. Одна мысль сейчас билась у меня в голове: почему родственник оставил мне поместье и не приложил к нему хоть каких-то инструкций. Если оно, действительно, хранит какие-то тайны, то отчего не предупредить наследницу? Что за дурь?

Иногда я почитывала мистические романы и всегда удивлялась этому факту. Получи особняк, полный непонятных шумов и предметов и разбирайся с этим сама. Всегда посмеивалась над авторами, которые использовали этот рояль. А теперь этот рояль оказался моей реальностью.

Я опустила взгляд на ключ, который принесла с собой и положила рядом с документами. Он ярко блеснул, и мне на секунду показалось, что свет в библиотеке стал ярче, а затем тень у окна сдвинулась, хотя облака за стеклом оставались неподвижными.

Я пошарила испуганным взглядом по углам. Никаких следов живых людей. Только пыль, книги и портреты. От этой пустоты стало ещё тревожнее. Вдруг в поместье водятся призраки?

Усевшись в кресло, попыталась вспомнить всё, что рассказывала баба Нюра о письме. Конверт с гербом, имя Уильям, приглашение. Никакой мистики в послании не было, а в доме она явно имелась. И в этот момент я снова услышала крик. Нет, это было не тот же самый крик, который я слышала уже дважды. На этот раз мне показалось, что кто-то зовёт на помощь. Этот крик отозвался внутри странным чувством. Хотелось немедленно бежать на помощь, но к кому и куда?

Я резко встала, не отдавая отчёт собственным действиям. Кресло скрипнуло, а где-то внизу, под полом, снова начал нарастать гул. И тут я почувствовала, как ключ в кармане, куда я его успела спрятать, будто потяжелел.

Далее действовала по наитию. Спустилась на первый этаж и остановилась у под лестницей. Дверь в подвал выглядела точно так же, как утром, за исключением небольшой детали. Над ручкой виднелся маленький металлический круг, а в круге имелась узкая щель, похожая на замочную скважину. Только для имеющегося у меня ключа она была слишком мелкой. Я наклонилась, провела пальцем по металлу и ощутила подушечкой пальца едва заметную вибрацию.

Достав ключ, поднесла его к щели, и он вдруг видоизменился. Металл вошёл мягко, без сопротивления, и в тот же момент дом будто вздохнул. Ещё одна странность, над которой размышлять было некогда.

Я повернула ключ, и за дверью раздался тихий звон, похожий на далёкий колокольчик. И вдруг необъяснимым образом он отозвался в районе солнечного сплетения мягким теплом.

Потоптавшись на месте несколько секунд, медленно открыла дверь. Лестница в подвал оказалась той же, но воздух изменился. В нос ударил запах мокрой земли и хвои, будто я оказалась в лесу после дождя. Замерла, опираясь ладонью на дверной косяк. Пальцы почувствовали не холод камня, а странную, едва заметную пульсацию, будто я трогала нечто живое.

Я спустилась вниз, осторожно ставя ногу на каждую ступень. Коридор сейчас выглядел темнее, чем утром. Дойдя до той самой двери с символом круга и семи линий, подняла ключ. Знак слабо светился, будто в него были встроены диоды.

Вставив ключ, медленно его повернула. Дверь мягко отворилась, будто призывая к действиям. За дверью не оказалось комнаты с алтарём. Сейчас там тянулся коридор, которого не существовало на плане, и этот коридор уходил вглубь, не имея конца. Вдалеке мерцал зелёный светлячок, словно путеводный маяк.

Я сделала шаг, и сзади что-то щёлкнуло. Дверь закрылась сама, оставляя меня в этом странном коридоре. Обернулась, на секунду прижала ладони к холодному дереву и почувствовала, как внутри поднимается паника. Мне резко стало не хватать воздуха, хотя здесь его было в избытке. Вспомнив про тренинги по стрессоустойчивости, проводимые бывшим руководством, сделала глубокий вдох. Потом просчитала до десяти и двинулась вперёд по коридору. А что мне оставалось? Дверь не хотела выпускать, я несколько раз отчаянно дёрнула ручку, осветила её фонариком, но замочной скважины не обнаружилось.

С каждым шагом запах хвои становился сильнее. К нему примешивался аромат дыма, словно вдалеке горел костёр. Я слышала тихие звуки, которых не должно было быть в подвале. Где-то капала вода, где-то шелестела листва, и этот шелест звучал так, будто листья находились совсем рядом.

Коридор вывел меня в круглую залу. Семь дверей располагались по кругу, и символы на каждой из них светились. Я различила странную звезду, крыло, похожее на стрекозье, молот, топор, глаз, земной шар и маску. А ещё на стене имелась надпись на латыни. Я не знала языка, поэтому понять, что здесь написано не могла.

Подойдя ближе, потопталась на месте, не решаясь коснуться ни одной двери. И тут снова раздался тот самый крик. Он словно звучал у меня в голове и лишал воли. Оставалось лишь желание спешить на помощь.

Я сделала то, что потом вспоминала как самую глупую и самую правильную вещь в жизни – подняла руку и приложила ладонь к двери со звездой. Дерево оказалось тёплым. Кожей ощутила, как по поверхности пробежала короткая вибрация, похожая на сердцебиение, и дверь приоткрылась.

Из щели пахнуло лесом так сильно, будто там – в глубине находился мокрые хвойный бор. Я услышала далёкие голоса, звон металла и короткий, сдавленный всхлип. Сглотнув, прижала медальон к груди и вопреки здравому смыслу шагнула внутрь.

В этот момент я поняла, что в Москве осталась не только квартира. В Москве осталась прежняя жизнь, в которой всё измерялось деньгами, договорами и чужой алчностью. Здесь, в старом поместье, меня ждали другие правила. И эти правила требовали не подписи под документом, а решения, которое нельзя было отменить апелляцией.

Я протянула руку и распахнула дверь шире. Тьма по ту сторону дрогнула и сложилась в тропу между деревьями. Сделав глубокий вдох, решительно шагнула вперёд.

Глава 3

Твёрдая плита под ногами исчезла, и ступни тут же утонули в мягком мху. На удивление я оказалась в настоящем лесу! Покрутив головой, издала удивлённый, тихий возглас и втянула сладкий, напитанный запахами трав и хвои воздух. Вокруг пели птицы, да и вообще пространство было наполнено звуками. Только я пыталась понять, это у меня глюк такой (возможно, какой-то газ, которого нанюхалась в подвале вызвал галлюцинации) или я реально оказалась в ином месте…

Поспешно обернулась, чтобы убедиться, что существует обратный проход. За спиной находился тот же проём – тёмный коридор и тот самый светлячок, зависший в воздухе. За ним угадывалась каменная, круглая зала поместья, и от этого кусочка привычного мира стало немного легче. Я почувствовала, как дрожь в пальцах утихла, но сердце всё равно стучало так, будто пыталось выскочить из груди. В голове не укладывалось всё происходящее!

Лес вокруг не походил на английский. Деревья здесь были слишком необычные. Они имели просто гигантский размер, а ещё их кора была пронизана серебристыми прожилками, которые переливались и пульсировали, напоминая настоящие человеческие вены. Но попадались и обычные хвойники. Вполне привычные глазу, только и они могли похвастаться исполинскими размерами.

И тут мне на голову упала шишка, да такая огромная, что я даже присела, хватаясь за макушку. С ветки на меня смотрело животное, напоминающее белку-переростка с красным мехом. И так зверёк глядел разумно, что казалось, вот-вот заговорит. Но нет. Животное взмахнуло пушистым, раздвоенным хвостом и скрылось в густой кроне.

- Вот это приветствие, - потёрла ушибленное место и снова прислушалась.

Где-то вдалеке шумела вода. Нет, скорее, звенела. Именно так. И этот звон звучал чисто, как хрусталь. Покрутилась, ещё раз осмотрелась и поняла, что ничего не остаётся, как двигаться вперёд по тропинке. Я боялась отходить от портала, а именно им разлом, наверняка, и являлся. Вдруг закроется, и я останусь в незнакомом мире. Но кто-то продолжал звать на помощь, и меня непреодолимо тянуло на спасение незнакомца.

Я осторожно пошла вперёд, стараясь не шуметь, хотя лес будто сам гасил звук шагов. Мох впитывал любой отзвук, и от этой бесшумности делалось неуютно. Шла я недолго. Примерно через пару минут пути услышала голоса. Они не звучали громко, но в них явно угадывалось напряжение. Потом раздалось фырканье и стук копыт или чего-то похожего, а следом я уловила короткий, сдавленный звук, который не мог издать взрослый мужчина. Этот звук ударил по нервам сильнее любого крика. Я ускорила шаг, подняла телефон, но экран показал пустую полоску связи.

- Замечательно, - прошептала себе под нос.

Остановившись у края небольшой поляны, осторожно раздвинула ветви, стараясь рассмотреть, что там происходит. На небольшом, свободном от деревьев пятачке стояли четверо стражников. По крайней мере, именно так я назвала их в первую секунду, потому что у каждого на боку висел меч, а на плечах лежали плащи цвета тёмного мха. Они не носили тяжёлых доспехов, только кожаные нагрудники с узором, похожим на переплетённые листья. Лица у них были тонкие, почти одинаковые, с высокими скулами и светлыми глазами, будто излучающими свет. Первой ассоциацией были звёзды. Так поэтично, если бы не было так страшно!

Они двигались слишком плавно, непривычно для землянина. А ещё у всех имелись длинные, белые волосы и заострённые уши! Неужели эльфы? Да, нет, быть не может! Верно же?

В центре поляны, у поваленного ствола сидела девушка. Она была связана по рукам и ногам, и верёвка резала запястья так, что кожа вокруг напухла и покраснела. Во рту торчал кляп из грубой ткани. Светлые волосы растрепались и липли к вискам. Острые уши торчали из прядей. Всё это было слишком реально и жестоко, чтобы быть галлюцинацией или постановкой.

Глаза девушки были огромными, прозрачными, и в них читался не истерический ужас, а ярость, которую она едва сдерживала. Рядом стояла повозка или, скорее, лёгкая карета без дверей, украшенная необычной резьбой. В неё был впряжён зверь, похожий на оленя, только выше и с непривычно большими рогами. Один из стражников держал повод, другой как раз наклонился к девушке и что-то сказал, а она дернулась, явно пытаясь ответить, но у неё ничего не вышло.

- Осторожнее, – произнёс стражник тихо, но с раздражением. – Лорд не простит, если на ней появится хоть одна царапина. Не провоцируй эту дикарку.

У меня похолодели пальцы. Почему я понимаю чужую речь, если на слух она воспринимается довольно необычно? В голове мелькнула глупая мысль про сон, про нервный срыв, про галлюцинации от усталости и страха.

В этот момент третий стражник присел на корточки, взял девушку за подбородок и повернул её лицо к свету, будто оценивал товар.

- Принц будет доволен, – произнёс стражник и усмехнулся. – Тихая станет, когда поймёт, что выбора нет.

Девушка мотнула головой так резко, что кляп съехал чуть в сторону. Я увидела уголок её губ и кровь на нём. Она посмотрела на мужчин, потом взгляд упал на кусты, где пряталась я, и на секунду мне показалось, что этот взгляд прожёг меня насквозь. В её глазах не было просьбы. В них читалось требование. Как будто она приказала мне помочь.

Я отступила на полшага и сжала пальцы до боли. Что можно было сделать против четырёх вооружённых мужчин, если у меня в распоряжении имелись только ключи от поместья и привычка вести отчёты по рекламным кампаниям? Единоборствам и самообороне я отродясь не училась! Здравый смысл требовал спрятаться, убежать подальше, закрыть дверь и забыть о лесах и порталах. Но тело не слушалось здравого смысла. Тело уже сделало выбор, потому что я слишком хорошо знала, как это, когда тебя лишали права на собственную жизнь и называли это законной сделкой.

Я сделала глубокий вдох, собирая все моральные силы и храбрость, которые у меня имелись и вдруг почувствовала в груди странное тепло. Оно напоминало маленький очаг, который с каждой секундой разгорался всё сильнее.

Инстинктивно подняв руки, отметила, что пальцы подрагивают, а кожа на ладонях вдруг становится ненормально горячей. Внутри кистей словно проходил ток. Я испугалась и едва не опустила руки, но тепло резко усилилось, пошло по пальцам, и на подушечках появился слабый, золотистый свет.

Я замерла и уставилась на собственные ладони. Свет не обжигал. Он ласкал кожу, будто солнце в начале мая, когда оно ещё не успевало стать жестоким. И вместе с этим светом в голове возникло странное знание. Я поняла, что имею некую силу, способную противостоять любой несправедливости.

Один из стражников вдруг обернулся. Он не мог увидеть меня сквозь листья, но мужчина явно насторожился.

- Здесь кто-то есть, – произнёс эльф, и рука его легла на рукоять меча.

Я не успела подумать. В этот момент мной двигал страх. Свет на моих ладонях вспыхнул сильнее. Он разлился мгновенно, ярко, бело-золотым ударом, будто кто-то поджёг воздух. Лес на секунду исчез в этом сиянии. Я зажмурилась, но даже веки до конца не защитили глаза. На несколько секунд я дезориентировалась. Вдалеке раздались выкрики, топот, звон металла. Кто-то выругался так зло, что я поняла, что мой удар попал в цель.

Открыв глаза, увидела, как стражники заметались по поляне, закрывая лица ладонями. Один упал на колено и слепо шарил вокруг, второй, шатаясь, врезался в повозку и ударился плечом о резьбу, третий выронил меч, и железо звякнуло о камень. Олень-вьюк рванулся и дернул повод, карета качнулась.

Связанная девушка сидела зажмурившись. Она не кричала. Она сжалась, словно пружина, и когда свет чуть ослаб, подняла голову и снова поймала меня взглядом.

Не мешкая, выбежала из кустов и кинулась к пленнице. Ноги заплетались, но я не останавливалась. Подскочив к незнакомке, увидела, что с верёвками просто так не совладать. Они были тугие, узлы затянуты профессионально. В голове звенело от паники. Я почувствовала, как за спиной кто-то двинулся, и мне стало ясно, что времени почти нет.

Я снова подняла руки, не до конца понимая, что делаю. Тепло вернулось, на этот раз став сильнее и будто послушнее. Я провела ладонью над узлом, и свет тонкой полосой прожёг верёвку. Путы просто рассыпались, словно сухая, опалённая трава. Девушка выдохнула и тут же рванулась руками к лицу, выдернула кляп и захрипела, но не от слабости, а от ярости.

- Гады! – выдавила пленница срывающимся голосом и попыталась подняться, хотя ноги всё ещё были связаны.

- Потом, – прошептала я и наклонилась, чтобы освободить её окончательно.

Я повторила движение ладонью, и верёвка на щиколотках так же послушно распалась. Девушка вскочила, качнулась, но устояла. Она была выше, чем показалось сначала. Один из стражников, отчаянно моргая, уже поднял меч. В его глазах читалась злость, и она была направлена на меня.

- Чужачка, – произнёс мужчина хрипло. – Это земли Лорда.

Я отступила на шаг, прикрывая девушку собой, хотя понимала, насколько это смешно выглядит.

- Она не вещь, – сказала я и сама удивилась, как сильно и уверенно звучит мой голос.

Стражник шагнул ближе, занося меч для удара, а я почувствовала, как в ладонях снова собиралось тепло, но не понимала, смогу ли повторить вспышку. Если бы я ослепила их ещё раз…

Девушка резко схватила меня за запястье. Её пальцы оказались холодными, но сильными.

- Беги, – прошептала она. – Врата ещё держатся?

Слово «врата» прозвучало так естественно, будто мы обсуждали ближайшую станцию метро.

- Да, – ответила машинально. – Если они не закрылись.

Я развернулась и побежала к кустам, откуда вышла. Пленница метнулась за мной. Её шаги оказались легче моих и гораздо стремительнее, и уже через пару секунд она бежала рядом. Сзади раздались крики. В воздухе просвистела стрела, приводя меня в ужас. Ветки над головой дрогнули, и листья посыпались мне на волосы.

Я быстро сбилась с бега, дыхание стало рваным, и я почти упала, но незнакомка дёрнула меня за руку и удержала. Мы вылетели к порталу через минуту или даже меньше.

Тёмная щель, к моей несказанной радости, по-прежнему висела между двумя деревьями. Внутри проёма виднелся камень подземной залы. Я почувствовала облегчение, но терять даже секунды было нельзя. Голоса за спиной становились всё ближе. Рядом просвистела ещё одна стрела.

- Не убивать! – раздался приказ. – Доставить лорду обоих в целости!

- Туда, – выдохнула я и потянула спасённую в тёмный проём.

Эльфийка оглянулась, и по её лицу пробежала тень, но она не остановилась. Девушка прыгнула в проём вместе со мной, и в последний миг я ощутила, как холодное лезвие рассекло воздух у плеча.

Мы провалились в темноту. Я вывалилась на каменный пол подземной залы, ударилась коленом, и боль прострелила ногу. Эльфийка упала рядом, легко перекатилась и тут же поднялась на колени, словно обученный солдат.

Проём за спиной дрогнул и начал схлопываться, будто его стягивали невидимыми нитями. На секунду я увидела лицо стражника, приближающегося к порталу, и прочитала в его глазах ненависть, которая резала не хуже клинка. Я втянула сырой воздух подвала и выдохнула с облегчением. Гул, который шёл из-под пола и до этого пугал, и будто предупреждал об опасности, вдруг стал восприниматься иначе. Мне на миг показалось, что так звучит удовлетворение.

Свет на моих ладонях медленно угасал, оставляя на коже ощущение тепла. Девушка повернулась ко мне. Она коснулась запястья, где недавно были верёвки, и поморщилась. Потом её глаза остановились на моём лице.

- Кто ты? – спросила она тихо, но тем не менее вопрос имел странные нотки. Мне снова будто приказывали ответить.

Я нервно сглотнула. На меня только сейчас неподъёмной глыбой навалился страх от осознания произошедшего.

- Юля, – ответила хрипло и почувствовала, как губы дрогнули. – Юля из… из мира людей.

Девушка наклонила голову, будто пытаясь осознать услышанное.

- Юля явно спасла не того, – произнесла эльфийка устало и одновременно с уважением. – Но спасла.

Я услышала, как наверху в доме, хлопнула ставня. Поднявшись, вытерла ладони о джинсы и поняла, что я вляпалась во что-то странное. Кажется, дед передал мне в наследство не просто особняк. Он втянул меня в нечто фантастическое, и пока я не могла сказать, как к этому отношусь.

Глава 4

Я стояла посреди подземной залы и пыталась привести дыхание в порядок, но сердце продолжало стучать так, будто меня всё ещё преследовали. Колено ныло после падения, под ладонями оставалось призрачное тепло, а во рту ощущался металлический привкус страха. Всегда думала, что это высокопарные книжные выражения, но сейчас так и было. У страха есть вкус, оказывается.

Эльфийка сидела напротив на камне, подобрав под себя ноги, и смотрела внимательно на меня. Кажется, она уже совершенно успокоилась. Вот это нервы!

Я заставила себя сделать шаг ближе, медленно, чтобы не напугать её. Кожа на тонких запястьях бывшей пленницы покраснела, на щеке темнел след от кляпа. В свете, который струился от символов на дверях, эти синяки выглядели ещё ярче. Я протянула руку, но быстро одёрнула, потому что вдруг вспомнила, как сама ненавидела чужие прикосновения.

- Юля не причинит вреда, – произнесла я тихо, и сама удивилась тому, как легко язык подхватил эту странную манеру говорить. – Юля хотела помочь.

Эльфийка чуть приподняла подбородок. В её взгляде читалась усталость, но несмотря на это в каждом её жесте сквозило достоинство и твёрдый характер. Я не могла подобным похвастаться. Она провела пальцами по губам, поморщилась и ответила с заметной хрипотцой.

- Лаэриэль, – произнесла она и нахмурилась, когда голос сорвался. – Но Лара звучит проще.

- Юля запомнила, – сказала я и опустила взгляд на её руки. – Нужно обработать запястья.

Я не знала есть ли в доме аптечка, поэтому сначала немного замешкалась.

- Сейчас поищу необходимое.

Моя неожиданная гостья поднялась. Движение получилось лёгким, почти красивым, хотя плечи девушки дрогнули от боли. Она сделала шаг к двери с эльфийской звездой (теперь я знала, что это за знак такой, вернее догадывалась) и остановилась, словно почувствовала за ней тянущуюся опасность. Потом Лара перевела взгляд на меня.

- Стражники вернутся, – быстро произнесла она. – Стражники не забудут. Стражники не простят. Лорд потребует свою добычу.

Я сглотнула, потому что слово «лорд» в её устах прозвучало не как титул, а как ругательство. Я вспомнила свои дни после аферы, когда любая официальная бумага тоже становилась приговором, а имя человека, выписавшего её, воспринималось бранью. От этих параллелей стало ещё более тошно, и вместе с тошнотой пришла злость.

- Дом закроет двери, – сказала я, не очень веря в собственные слова, но отчаянно надеясь это. – Дом уже закрыл. Портал схлопнулся. Никто не прошёл.

Лара чуть усмехнулась.

- Врата открывались снова, – произнесла эльфийка и опустила ресницы. – Всегда открывались. Лара не первая, кто бежал.

Я почувствовала, как по коже пополз холод. Значит, это было не случайное событие. Значит, за моей спиной уже существовала история, и она вмещала в себя множество тайн и чужих судеб.

- Тогда Лара объяснит, – произнесла я и кивнула в сторону лестницы наверх. – Но сначала нужно уйти отсюда. Наверху теплее. Наверху есть кухня.

Девушка кивнула. Мы подошли к лестнице, и мне пришлось идти рядом, потому что на ступенях Лара едва заметно покачнулась. Я подставила локоть, не касаясь её напрямую, и эльфийка на секунду замерла, но потом всё же оперлась. Она боялась меня, не доверяла или брезговала? Интересно, с кем меня угораздило связаться?

Подвал выпустил нас без сопротивления. Дверь под лестницей оказалась открыта. В холле было сумеречно. Сквозь витражи тянулся бледный свет, и пыль в воздухе казалась золотистой. Дом вёл себя тихо, но эта тишина уже не выглядела пустой. Мне казалось, что стены будто удовлетворённо наблюдают за мной. Довольно странное чувство.

Лара остановилась у первого портрета на стене и подняла голову. Лицо графа улыбалось с полотна мягко и спокойно. Рядом висели другие изображения – чужие, строгие. Девушка долго смотрела на каждый холст, а потом выдала любопытную фразу. И мне почудилось, что она обращается не ко мне, а к дому.

- Хранитель умер? – спросила Лара с сомнением и прищурилась. – Хранитель ушёл.

Я не знала, что отвечать. Вместо разъяснений повела Лару в кухню. Там всё ещё пахло яблоками. Я включила свет, нашла воду, достала чистое полотенце. Руки дрожали, но я заставила себя действовать привычно, как будто занималась обычной бытовой проблемой, которую можно решить последовательностью шагов.

Намочив полотенце, осторожно приложила к её запястьям. Лара вздрогнула, но руку не отдёрнула. На коже виднелись тонкие ссадины, и от этого мне стало стыдно за весь мир, который позволял связывать людей ради чужих договорённостей.

- Лара… почему? – спросила я и сама услышала в голосе напряжение. – Почему стражники везли Лару к жениху подобным образом? Это выглядело как похищение.

Эльфийка опустилась на стул так плавно, будто он был троном, а не старой кухонной мебелью. Девичьи изящные пальцы сжались в кулак и тут же разжались.

- Отец просватал Лару, – произнесла она и отвела взгляд. – Лорд заключил союз. Принц соседнего королевства хотел меня в жёны. Лорд сказал, что Лара обязана.

Я поднесла ей чашку воды. Эльфийка сделала несколько глотков и поморщилась. Питьё ей явно пришлось не по вкусу.

- Лара отказалась, – продолжила она тихо. – Принц любит ломать. Принц улыбался и одновременно делал больно. Лара видела девушек, которые возвращались от принца. Они возвращались тихими. Они не смотрели в глаза и не пели красивых песен.

Я вдруг представила эту девушку на поляне не как странное существо из сказки, а как человека, который мог петь, смеяться, жить, а его пытались превратить в молчаливую вещь.

- Лара сбежала, – поняла я.

Она кивнула. В её глазах читалась жуткая усталость, и от этого взгляд делался будто старше.

- Лара сбежала в леса, – произнесла она. – Лара знала тропы. Лара думала, что хватит сил, но стражники нашли. Стражники говорили, что Лара принадлежит союзу. Лара принадлежит отцу. Потом будет принадлежать принцу… У Лары никогда не было собственной жизни…

Я почувствовала, как во мне поднялась та же ярость, что поднималась в Москве, когда мне объясняли, что квартира «перешла», что «таковы документы», что «ничего личного». В обоих мирах люди умели красиво упаковывать насилие.

Эльфийка вскинулаа взгляд и будто впервые посмотрела на меня по-настоящему.

- Лара не знала, кто ты, – произнесла она осторожно. – Но ты появилась, когда Лара думала, что всё кончено.

Я провела пальцами по краю стола, чтобы не выдать дрожь.

- Юля тоже думала, что мир закончился, – сказала я и коротко выдохнула. – Юля потеряла дом. Юля потеряла деньги. Юля потеряла всё, кроме… способности злиться.

Эльфийка не улыбнулась, но уголки губ дрогнули, как будто она поняла и была солидарна со мной в эту минуту. И тут на втором этаже скрипнула половица, и я дёрнулась, хотя понимала, что в старом особняке может скрипеть каждая доска. Однако события последних двух дней накладывали на восприятие особый отпечаток. Лара тоже напряглась, её плечи расправились, а во взгляде появилась воинственность.

- Здесь живёт кто-то ещё?

Я покачала головой. Девушка прищурилась, и вся обратилась в слух.

- Юля уверена?

- Не совсем, но Юля обследовала дом и никого не нашла.

- Охотники… Они приходят ночью, - произнесла эльфийка напряжённо.

- Лара останется здесь, – сказала я, прежде чем успела испугаться собственного решения. – Дом укроет.

Девушка замерла и с усмешкой посмотрела на меня. Казалось, она относится ко мне как к несмышлёному ребёнку.

- Ты не понимаешь, – произнесла она, и голос снова стал хриплым. – Лорд потребует. Принц потребует. Они придут, сожгут всё и убьют сопротивляющихся.

Я наклонилась ближе и поймала её взгляд. Мне не хватало опыта, силы, понимания, но мне хватало одной вещи, которую мошенники во мне не убили – упрямства.

- Юля понимает, – сказала я медленно. – Но Юля всё равно хочет рискнуть.

Лара долго молчала, потом резко поднялась со стула и опустилась на колени прямо на кухонный пол. Движение получилось таким неожиданным, что я отступила на пару шагов.

- Лара просит, – произнесла она срывающимся голосом и наклонила голову. – Лара умоляет. Спрячь Лару. Пусть Лара станет служанкой, пусть Лара будет выполнять грязную работу. Пусть Лара станет кем угодно. Только не возвращай.

У меня перехватило дыхание. Я ненавидела, когда люди ставили себя на колени. Я ненавидела это чувство. Вспомнила себя в кабинете адвоката, когда хотелось упасть и просить о справедливости, а справедливость оставалась услугой по прайсу.

Присев рядом, осторожно коснулась её плеча. Эльфийка вздрогнула, но не отстранилась. Под пальцами ткань её одежды была лёгкой и прохладной, пахла лесом и дымом.

- Пусть Лара встаёт, – произнесла я твёрдо. – Лара никому не должна прислуживать. Лара просто будет жить здесь.

Девушка медленно поднялась. Глаза её блестели, но слёзы не текли. Она держалась. Несмотря на то, что только что произошло, эльфийка всё равно имела гордость.

Я повела Лару на второй этаж, но не знала, какую комнату выбрать. Только чувствовала, что дом ждал решения. Остановившись у одной из спален, медленно положила ладонь на ручку. Металл оказался неожиданно тёплым, и я решительно открыла дверь.

Комната была вполне обычной. Кровать под балдахином, комод, зеркало, тяжёлые шторы. Всё как в моей спальне. Затхлый, пыльный воздух заставил эльфийку звонко чихнуть. Она шагнула внутрь и сразу замерла, будто прислушалась к чему-то, чего я не слышала.

- Земля помнит, – произнесла Лара тихо.

- Что помнит? – спросила я, но не успела услышать ответ.

Вдруг воздух в комнате дрогнул. Стены будто ожили, и по обоям, там, где раньше находились блеклые узоры, пополз зелёный побег. Он тянулся быстро и уверенно, словно маленькая, юркая змейка. Побеги разветвлялись, переплетались, обнимали углы, ползли к потолку. Листья раскрывались прямо на глазах, мягкие и влажные, с тонкими прожилками света.

Я отступила, потому что это было красиво и страшно одновременно. От зелени потянуло свежестью, как будто распахнули окно и пустили в комнату запах леса после дождя.

Потом на потолке появились грибы. Сначала я увидела едва заметные точки, потом точки выросли в маленькие шляпки, и шляпки начали светиться мягким голубоватым светом. Они напоминали ночники. Тени в комнате стали мягче, и пыль исчезла, будто её смыло невидимой водой.

Лара сделала глубокий вдох, и лицо её впервые за всё время стало не злым и не напряжённым, а почти спокойным. Она провела пальцами по листьям, и те откликнулись лёгким шелестом, как будто узнали хозяйку.

- Комната приняла, – произнесла эльфийка с удивлением, в котором пряталась благодарность.

Я смотрела на это и не могла подобрать слов. Мой мозг упорно искал рациональное объяснение, но рациональность посыпалась, напоминая старую штукатурку. Я почувствовала, как по рукам пробежали мурашки, и всё же в груди стало теплее, потому что дом, казалось, действительно, решил укрыть нас обеих.

И тут неожиданно распахнулось окно, шторы вздрогнули и разошлись, будто их развели в стороны невидимые руки. В комнату ворвался запах трав, цветов и влажной земли. За стеклом не было прежнего вида на запущенный сад и тёмный лес. Там находился совершенно иной сад. Он выглядел ярче, глубже, живее. Внизу, под окном, виднелась тропинка, усыпанная мелкими белыми лепестками, и кусты, которых я не видела ни днём, ни вечером. Листва там сияла мягким светом, и среди зелени мелькали огоньки, будто светлячки устроили праздник. Я подошла ближе и осторожно выглянула. Сад к моему глубокому удивлению был настоящим. Я даже смогла дотянуться до ветки одного из деревьев.

Эльфийка встала рядом. Её плечо почти коснулось моего. Она тоже протянула руку, дотрагиваясь до зелёной листвы и улыбнулась.

- Лара думала, что больше никогда не увидит такого, – произнесла девушка сдавленно. – В доме лорда сад был красивый, но он был клеткой. Здесь сад живой, радушный, тёплый.

Я повернулась к ней, глядя на то, как эльфийка едва сдерживает слёзы. Она держалась ровно, но дрожь в пальцах выдавала, как много сил ушло на то, чтобы не сломаться.

- Лара останется здесь, – повторила я твёрдо. – Юля найдёт способ, как нам выжить. Обещаю.

Девушка посмотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но слова не нашлись. Вместо слов Лара коснулась своей груди, там, где у меня висел медальон, и осторожно, почти робко, наклонила голову.

- Спасибо, – произнесла она очень тихо.

Я кивнула, потому что иначе могла расплакаться, а слёзы в этот дом я приносить не хотела. Стушевавшись, поправила шторы, которые стали почти невесомыми. Да и в целом в доме стало как-то легче дышать.

Перед тем как выйти, я задержалась у порога и оглянулась. Плющ уже обнял стены, грибы на потолке светились ровно, а новый сад за окном будто ждал, когда в него впервые выйдут.

Покинув спальню эльфийки, прислушалась к собственным ощущениям. По коридору прошёл слабый, тёплый сквозняк, и мне показалось, что дом одобрил моё решение.

Впервые с момента приезда я перестала чувствовать себя одинокой. Под крышей огромного, наводящего страх особняка, поселилась Лара. Только вот, я не могла придумать, откуда взять денег, чтобы нам с ней не умереть с голоду.

Глава 5

Ночь тянулась вязко, словно загустевающий сироп, забытый хозяйкой на остывающей плите. Сон приходил короткими провалами, и каждый раз я выныривала обратно в реальность с одним и тем же ощущением. Я не могла нащупать опору. Снаружи царствовала английская сырость, внутри шуршали стены, а в голове крутились отнюдь не мысли о порталах и о латинских надписях, а унизительно простые вопросы, на которые придётся находить ответы самостоятельно.

Где взять деньги на еду? Где купить нормальные лекарства, которые могут пригодиться? Как оплатить дорогу до города? Чем платить за электричество, если оно вдруг перестанет быть милостью и превратится в счёт. Сколько вообще стоит содержать такой дом? Даже пустой, даже заброшенный…

Я лежала на кровати, слушала, как вдалеке тикают часы, и думала о себе прежней, которая умела разложить любую проблему по пунктам, составить таблицу, поставить дедлайны. Эта прежняя я сейчас выглядела смешно. Таблица не закрывала пустой холодильник. Дедлайн не отменял то, что в кошельке не было и цента.

К утру я поднялась разбитая. Глаза резало так, будто я всю ночь смотрела в экран ноутбука. Умывшисьледяной водой, надела тёплый свитер и пошла к окну, потому что ощущала, что если не вдохну свежего воздуха, то начну задыхаться от собственных удушающих мыслей. Сделав несколько глубоких вдохов, тряхнула головой, собираясь с силами для нового дня, и вышла из спальни.

В коридоре было тихо. Дверь комнаты Лары стояла прикрытой. Из-за неё пробивался мягкий голубоватый свет. Я постояла секунду, прислушалась и услышала очень тонкий звук, похожий на шорох листьев. Лара, похоже, спала.

Спустившись вниз, вышла в сад через заднюю дверь. Воздух ударил в лицо влажной прохладой, ноздри защекотал запах сырой земли и тонкий аромат цветущих растений. Я глубоко вдохнула, и от этого вдоха внутри стало чуть свободнее. Туман лежал низко, цеплялся за кусты, словно грязная вата, и растворял в мареве дальние деревья.

Я прошлась по дорожке до конца сада и уже собиралась вернуться, когда заметила нечто странное. Вчера на этом месте был заросший участок, розовый куст, превратившийся в заросли дикого шиповника и крапива у каменной ограды. Сегодня посреди короткой, словно тщательно выстриженной изумрудной травы стояла яблоня.

Не маленький саженец, а целое дерево, которое нельзя было не заметить. Полноценная яблоня с ровным стволом, с плотной кроной, с листьями, зелёными до невозможности. А на ветвях висели яблоки. Красные, тяжёлые, блестящие, словно кто-то их покрыл глянцевым лаком. От них пахло так сладко, что у меня сразу потекла слюна, напоминая, что я уже пару дней практически ничего не ела.

Я остановилась, не веря своим глазам. Даже в этом доме, где портал в эльфийский лес стал реальностью, яблоня, выросшая за ночь, выглядела слишком удивительно.

Подойдя ближе, коснулась стромкого листочка. Земля вокруг дерева оказалась мягкой и тёплой, будто её целый день прогревало ласковое летнее солнышко, а не холодил мокрый туман.

Я протянула руку, коснулась ствола и почувствовала под ладонью слабую пульсацию, напоминающую биение человеческого сердца. От этой пульсации по пальцам прошёл знакомый тёплый ток, как тогда в лесу, перед вспышкой.

И тут за спиной скрипнула дверь. Обернувшись, увидела Лару. Эльфийка вышла на крыльцо босиком, в длинной рубашке, которую я вчера нашла в шкафу. На фоне серого тумана Лара казалась частью другого мира. Хотя так, собственно, и было. Девушка выглядела уставшей, но глаза её глядели ясно, и в них сейчас не читался страх.

Лара посмотрела на яблоню и замерла. Потом сделала осторожный шаг, затем ещё один, будто боялась спугнуть дикого зверя. Она глядела на яблоню, приоткрыв рот в немом удивлении. Лара резко вдохнула, и её ладони поднялись к губам.

- Нет… – выдавила эльфийка срывающимся голосом и покачала головой. – Этого не могло быть.

- Лара… это яблоня, – произнесла я осторожно, поясняя очевидную вещь. Но в эльфийских лесах, наверняка, подобные деревья не растут, поэтому… – Она появилась за ночь.

Девушка подошла к дереву и дрожащими пальцами коснулась листа. Он тут же отозвался лёгким шелестом под её пальцами, будто признал хозяйку.

- Древо молодильных яблок. Лара видела такие только на рисунках. В летописях. Их сожгли. Их вырубили. Их унесли войны. В мире эльфов такие деревья исчезли века назад, - благоговейно прошептала она.

У меня внутри что-то неприятно кольнуло. Если дерево исчезло в её мире, то почему оно выросло у меня в английском саду? И почему именно сейчас?

Я сорвала одно яблоко. Оно легко упало в руку, будто ждало, что его кто-то возьмёт. Кожица была гладкой, пахучей, и от самого плода исходило слабое тепло, как от живого организма. Я вдохнула потрясающий аромат, который напомнил мне далёкое детство и деревню, где я гостила у бабушки, её восхитительные пироги с яблоками…

Вот только этот запах был ярче, чище, будто он существовал не в реальности, а в улучшенном её варианте. Я уже хотела надкусить, но остановилась. В голове вспыхнула мысль о цене. В сказках за омоложение всегда платили. Кровью, памятью, любовью, душой.

- Нужна проверка. Эксперимент, - я глянула на Лару, которая застыла, выжидательно глядя на меня.

- Лара согласна. Но как проверить, если Лара не стареет так, как люди?

Вот в этом и была проблема. На эльфийке года не читались. Она могла выглядеть так же в двадцать, в сорок и в сто, если верить всем мифам, которые я когда-то слышала и считала детскими сказками. На себе я экспериментировать не могла. Я и так потеряла слишком много, чтобы ещё и рискнуть собственной жизнью ради любопытства. Да и омолаживаться мне было незачем. Мне недавно исполнилось двадцать семь. Сколько лет способно убрать яблоко? А если я превращусь в младенца?

Я озадаченно застыла, глядя на красный плод в своей руке. Пыталась мыслить так, как когда-то на работе, когда нужно было доказать эффективность кампании без бюджета и без доступа к нормальной аналитике. Значит, нужен показатель, который можно измерить без субъективности.

- Лара, а как работают эти яблоки в вашем мире?

- Работали, - поправила меня эльфийка. – Они работали на здоровье, регенерацию клеток, не только на внешность. Мы продавали плоды в соседние страны, где жили другие народы. Там ими пользовались для омоложения лица.

И тут в глазах эльфийки вспыхнул деловой интерес.

- Древо возвращало время телу, – произнесла девушка. – Заживали старые раны, возвращалась сила. Но Лара не знает, как измерялись годы.

Я вспомнила о вещах, которые время меняло без милости: кожа, волосы, органы. А ещё я вспомнила о себе, об этой неделе без сна и нормальной еды. Я не постарела на десятки лет, но я чувствовала себя старше, чем месяц назад.

И пока я размышляла, мой взгляд опустился на запястье, где белел маленький шрам. Старый порез, который я получила ещё в университете. Я подняла руку и показала Ларе.

- Значит, если яблоко сработает, шрам должен исчезнуть?

Девушка внимательно посмотрела на мою руку, потом перевела взгляд на плод.

- Но Юле нельзя рисковать, – произнесла эльфийка тихо, и в этом «нельзя» прозвучала забота, непривычная и почти болезненная. Уже забытая мной. На душе стало горько и светло одновременно.

Я кивнула и заставила себя развивать мысль дальше. Не время эмоционировать. Нам бы с голоду не помереть.

- Тогда другой объект, – произнесла я и оглядела сад. – Возможно, нужен тот, на ком время оставило заметный след. Эльф не подходит, незнакомый человек тоже. Нам ведь нельзя подвергнуть себя опасности.

И тут где-то в туманном лесу каркнула ворона, а из кустов у каменной ограды показался серый кот. Самый обычный, беспородный, худющий и явно проживший уже немало лет. Животное остановилось, понюхало воздух и с подозрением посмотрело на меня. На морде кота заметно белела седина, а уши были чуть надорваны. Котяра явно был закалён во боях.

Моё сердце сжалось от жалости. Я слишком много раз видела таких котов у подъездов. Их кормили бабушки и часто обижали все остальные.

- Кыс-кыс-кыс, – позвала я мягко и присела, чтобы не выглядеть для животного угрозой.

Животное сделало осторожный шаг, потом ещё один. Он подошёл на расстояние вытянутой руки и замер, принюхиваясь к яблоку. Нос у него дрогнул, зрачки расширились.

Лара опустилась рядом на корточки, осторожно протянула ладонь, и кот, неожиданно доверчиво, ткнулся в неё лбом.

- Он старый, – произнесла Лара. – Очень.

- Значит, он и станет нашим… добровольцем, – сказала я, хотя было немного не по себе. В голове сразу всплыли статьи об опытах на животных.

Я не хотела экспериментировать на беззащитном зверьке, но кот уже сам потянулся к яблоку. Он нюхал его, облизывал кожицу, а потом неожиданно вгрызся в плод. Обычно хищники не едят подобного. Верно? Но я уже ничему не удивлялась. Волшебство должно до конца оставаться таковым.

Отломив маленький кусочек, положила на ладонь. Кот слизнул его почти мгновенно. Ничего не произошло. Не было вспышки, не возникло магического грохота, не появилось дыма. Кот просто облизнулся и тихо замурлыкал.

Прошла минута. Потом другая. Я уже начала ругать себя за глупость, и веру в чудеса, когда заметила, что шерсть на котиной морде стала темнее. Седые волоски будто втянулись обратно и растворились. Кот моргнул и встряхнул головой, словно пробудился от долгого сна. Сутулость постепенно исчезла, и в движении зверя появилось что-то уверенное, пружинистое.

Лара резко выдохнула и прижала ладонь ко рту.

- Оно работает, – прошептала эльфика и посмотрела на меня с выражением полнейшего восторга.

А я глядела на помолодевшего кота и не могла выдавить ни слова. Серый сел, поднял лапу и принялся вылизываться. Я заметила, что шерсть по всему его телу стала густой и блестящей. В глазах животного появилась ясность, которой не бывает у стариков.

- Сколько? – спросила я хрипло, хотя вопрос звучал странно.

Лара задумалась, прикладывая ладонь к коту.

- Не могу сказать точно, - покачала головой эльфийка.

Я поняла, что нам нужен ещё один показатель. Более точный. И тогда я вспомнила о зубах. У старых животных зубы стирались, менялись, и по этому признаку ветеринары определяли возраст. Я осторожно взяла кота на руки. Тот не сопротивлялся, только недовольно фыркнул.

- Нужно посмотреть пасть, – сказала я и посмотрела на эльфийку. – Лара сможет?

Девушка кивнула и аккуратно приподняла коту губу. Пальцы Лары двигались уверенно, будто она делала это не впервые. Зверь терпел и даже не пытался укусить.

- Зубы точно изменились, - произнесла Лара. – По моим ощущениям коту сейчас не более пяти лет.

Я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Опустила животное обратно на траву и нахмурилась. Кот тут же потёрся о мои ноги и, как будто в благодарность, мягко боднул меня в голень. Потом животное подошло к яблоне, село под ней и подняло морду к веткам.

Я взглянула на дерево. Плодов на нём было довольно много. И это означало, что у нас в руках оказалась настоящая волшебная валюта. И вместе с этим пришёл страх, потому что такую валюту нельзя было показать миру, чтобы не поплатиться за неё жизнью.

Лара подошла ближе и коснулась моей руки.

- В мире эльфов за это убивали, – подтвердила она мои мысли. – За росток. За семя. За один плод.

Я кивнула.

- Думаю, в моём мире, если про это дерево узнают, то поступят так же.

Мы стояли под яблоней и размышляли, как поступить со свалившимся в руки сокровищем. Кот мурлыкал, сидя рядом, листья шептались, а дом за спиной молчал, будто ожидая нашего решения.

- Сколько лет убирало яблоко в вашем мире? – спросила я, заставляя себя вернуться к цифрам.

Лара посмотрела на кота, потом на плод, потом на меня.

- Примерно десять лет. Кажется… - неуверенно произнесла она. – Так писали в хрониках. И этот кот, по моим ощущениям стал моложе примерно на столько же.

Я выдохнула и ощутила, как впервые за долгое время в голове появился план, а не всепоглощающая паника. Пугающий, опасный, но прибыльный, если подойти к делу с умом.

У меня по-прежнему не было денег. Но у меня появилось то, что могло заменить деньги, если действовать разумно. И ещё у меня появилась Лара, которая знала, как работать с волшебными яблоками, ведь они были уроженцами её мира.

- Нужно спрятать дерево, – сказала я. – И никому не показывать. Даже случайно.

Эльфийка согласно кивнула.

- Лара поможет, – произнесла девушка серьёзно. – Лара знает, как прятали чудеса, пока их не отняли.

Я посмотрела на дом, на тёмные проёмы окон, в которых мог стоять кто угодно, даже если я никого не видела. Мне вдруг показалось, что яблоня выросла не просто так. Дом дал нам ответ на вопрос о деньгах, но любой ответ может иметь обратную сторону.

Чутьё подсказывало, что рано или поздно о яблоне узнают и придут за ней. Вопрос был только в том, успеем ли мы стать сильнее раньше, чем нас найдут.

Глава 6

Постепенно дом переставал казаться мёртвым. Он всё ещё странно скрипел, вздыхал и настороженно молчал, но в этой тишине появилось что-то другое. Я не могла объяснить свои ощущения, но одно поняла точно – особняк мне достался живой. Это не просто кирпичные стены и старые половицы, это некий самостоятельный организм, позволяющий жильцам находиться в его поле. И, кажется, дом либо одобрял постояльцев, либо нет. Или это бредни моего утомившегося сознания?

Мы с эльфийкой вернулись в дом. Серый следовал по пятам, попутно обнюхивая каждый угол. Босые ступни Лары бесшумно скользили по каменному полу, и от этого мне всё время казалось, что рядом не девушка, а лесная тень.

- Лара чувствует, – произнесла она, наконец, остановившись у двери в столовую. – Под нами была живая земля. Она всё помнит.

Я покосилась на неё и попыталась спрятать улыбку. После всего, что произошло, слова про живую землю уже не удивляли. В этом доме любой абсурд быстро переставал быть абсурдом и становился новой нормой.

- Лара чувствует магию? – спросила я.

Эльфийка уверенно кивнула и чуть повернула голову, будто прислушивалась к чему-то под половицами.

- Не только магию, – ответила она. – Дом кормили не люди. Дом кормился от земли, от старых корней, от памяти. И теперь земля будто проснулась и радуется.

От этих слов у меня по коже пробежали мурашки. Эльфийка настолько странно иногда облачала мысли в слова, что это, порой, походило на пересказ фильма ужасов. Радовалась земля или нет, а есть мне всё равно хотелось. И желательно побыстрее. Сказки сказками, а реальные проблемы никто не отменял. Мой желудок, вторя унылым мыслям, исполнил протяжную тираду.

Ведомая чувством голода, толкнула дверь, ведущую в кладовую. Помещение оказалось меньше, чем я ожидала. Полки тянулись вдоль стен, но большинство ячеек оказались пустыми. Я прошлась взглядом по рядам банок, пакетов и коробочек, надеясь на чудо, но всё казалось уже непригодным. И тут в глубине шкафа неожиданно обнаружился узкий пакет с мукой, рядом стояла маленькая банка соли, два куриных яйца, каким-то чудом приютившиеся в углу, изящная бутылочку с янтарным сиропом и мешочек кофейных зёрен.

Я уставилась на этот набор с обречённостью, чувствуя, что дом будто издевается надо мной.

- Это всё? – спросила я вслух, хотя адресовала вопрос не кому-то конкретному, а самой ситуации.

Лара подошла ближе, взяла в руки бутылочку и поднесла к свету. Сироп внутри мерцал густым золотом, и отдалённо походил на мёд.

- Странный, – произнесла эльфийка. – Пахнет цветами.

Я открыла крышку банки с солью, зачем-то понюхала, нахмурилась и снова посмотрела на полки. Муки было на один очень скромный пирог, кофе на пару чашек, и этим список чудес заканчивался.

- Из этого набора получится разве что завтрак в стиле отчаяния, – пробормотала я.

Я уже собиралась сказать что-нибудь ещё пессимистичное, как вдруг сзади послышался тонкий звон. Звук походил на то, если бы фарфоровые чашки соприкоснулись. Никаких людей рядом не было. Только плита, стол, печь и старая медная посуда, висящая на крючках.

Пожала плечами, подумав, что стоит уже привыкнуть к местным странностям, поставила муку на стол и достала яйца. Лара встала рядом, и как только её пальцы коснулись столешницы, по ней прошёл еле заметный светлый отблеск.

- Мне кажется, что дом хочет помочь, - прошептала эльфийка.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, не собирается ли дом предложить нам выбор меню, как рядом с плитой послышалось тихое потрескивание. Сначала я решила, что это старый провод или шутка воображения, но потом из духовки, которая до этого стояла холодной и мёртвой, потянуло тёплым воздухом. И тут дверца духовки сама медленно приоткрылась.

Внутри что-то двигалось. Лара отступила на полшага и вцепилась пальцами в край стола. Я тоже напряглась, хотя уже почти устала удивляться. Из духовки потянуло сладким запахом, таким богатым, что у меня в животе болезненно заурчало.

Потом над столом вспорхнуло белое облачко муки. Оно поднялось над поверхностью, закружилось, как будто невидимые руки просеяли её в воздухе, и осело на доске ровным пушистым слоем. Я не успела отскочить, только моргнула, а когда снова глянула в ту сторону, на столе уже лежали аккуратные полоски теста, сложенные слоями.

- Юля, – прошептала Лара, и в её голосе впервые за всё время прозвучало чистое изумление. – Кухня сама всё делает.

- Я вижу, – ответила так же потрясённо.

Тесто поднялось, свернулось, вытянулось в маленькие рогалики, словно кто-то ловко и без спешки придавал им форму невидимыми пальцами. Сверху их коснулась тень, а потом они исчезли в духовке. Следом по кухне поплыл аромат масла и подрумяненного теста.

На плите, меж тем, происходило другое чудо. Чайник, которого я до этого не замечала, вдруг зашипел, вода в нём поднялась и, казалось, сама по себе превратилась в кофе. Не просто в кофе, а в кофе правильный, густой, с глубоким запахом свежемолотых зёрен. На столе тут же появились чашки и блюдца, будто их выставила невидимая горничная.

- Это уже перебор, – выдохнула я.

Лара смотрела так, словно не знала, пугаться или радоваться происходящему. А потом кухня занялась приготовлением завтрака для второй гостьи.

Я даже не сразу поняла, что именно произошло. Просто воздух у дальнего стола дрогнул, и рядом с Ларой вдруг заструился мягкий зелёный свет. На доске, там, где только что лежали мои продукты, появились другие. Деревянная миска с тёмным хлебом, тонкие ломти которого были покрыты золотистой коркой, и высокий бокал с прозрачным, мерцающим напитком внутри, похожим на капли росы, переливающиеся в рассветном солнце.

Лара застыла. Потом медленно протянула руку к выпечке, словно боялась, что он исчезнет.

- Эльфийский хлеб, – сказала она шёпотом. – И нектар.

Она взяла ломтик, поднесла к носу и закрыла глаза. На её губах мелькнула почти детская, блаженная улыбка.

- Так пахло в садах Леса Песен, – произнесла она тихо. – До того, как их сожгли.

Я стояла между двумя чудесами, не зная, смеяться мне или хвататься за голову. С одной стороны были мои круассаны и кофе, с другой – хлеб и нектар для Лары, а между этим застыли в полной прострации мы. А ещё кот, который тоже оказался здесь. Он протяжно мяукнул, требуя съестного и для себя, и тут же кухня выдала ему угощение. На полу появилась миска, в которой оказалось разбитое сырое яйцо. Не густо, но и не пусто, как говорится.

Я села за стол и потёрла лицо ладонями.

- Ладно, – пробормотала растеряно. – Значит, дом будет кормить нас по вкусу. Или подстраивался под каждого. Это… полезно. И тревожно.

Лара устроилась напротив, держа в руках чашку с нектаром.

- Дом отвечает на желания, – сказала она. – Он признал нас.

Слово «признал» зацепило меня сильнее, чем хотелось бы. После Москвы, после квартиры, после бесконечных бумажек и чужих решений, очень странно было оказаться в месте, которое вдруг признало меня без вопросов. Я не успела отучиться от подозрительности, поэтому и счастье пока не приходило полностью, только мелкими дозами.

Я отломила кусочек круассана. Тесто оказалось слоистым, нежным, масляным, и на секунду мне стало так хорошо, что захотелось закрыть глаза и не открывать их минут пять. Кофе оказался именно таким, как я любила: горьким, крепким, с тёплой терпкостью на языке.

Лара попробовала хлеб и медленно кивнула, будто подтверждала что-то важное для себя. Пока мы ели, в голове у меня постепенно возрождалась самая приземлённая и самая страшная часть реальности. Вкусная еда не отменяла пустого кошелька. Чудесная кухня не платила за дорогу, за телефон, за ремонт, за жизнь. И, кажется, не умела материализовывать продукты из воздуха, а пользовалась тем, что имелось в наличие.

- Нам нужны деньги, – произнесла я удручённо и отставила чашку. – И очень быстро. Еда, связь, электричество, продукты, - принялась перечислять я. – Возможно, услуги ветеринара. Кажется, у нас появился новый жилец, - покосилась на серого, который удовлетворённо умывался, сидя в углу. – Может, лекарства, одежда. И… страховка, счета, не знаю. Я не понимаю, как вообще содержать такой дом.

Лара помолчала, покрутила в пальцах тонкий кусок хлеба и вдруг выпрямилась.

- Яблоки, – произнесла она.

- Что?

- Молодильные яблоки, – сказала Лара уже увереннее. – Один плод возвращает годы. В мире эльфов такие яблоки ценились выше золота. Из них делали мази, эликсиры, кремы. Не просто омоложение, а восстановление. Кожа, сила, живость. Юля знает, как продавать. Верно? Лара знает, как смешивать.

Я медленно поставила локти на стол и посмотрела на неё поверх чашки.

- Ты предлагаешь сделать косметику из яблок?

Лара кивнула.

- Не только косметику, – произнесла она. – Средства для восстановления. Дорогие эликсиры, маски, сыворотки, кремы. В мире Лары люди щедро платили за возможность выглядеть моложе. Если яблоко убирает десять лет, то из одного плода можно получить много порций. Очень маленьких и очень дорогих.

Я почувствовала, как в голове начал происходить расчёт. Маркетинг, упаковка, позиционирование, премиальный сегмент, ограниченный выпуск, легенда продукта. Всё это вдруг оказалось не смешным, а единственно возможным. Но и страх никуда не делся.

- Это опасно, – сказала я. – Если кто-то узнает, откуда ингредиент, за нами придут. Да и патент… Косметику, как и лекарственные средства принято проверять на качество, регистрировать состав. Очень много тонкостей…

Лара не спорила. Эльфийка просто посмотрела на яблоко, которое лежало на блюдце у окна, и тяжело вздохнула.

- За чудом всегда приходили, – тихо произнесла она. – В моём мире и в любом другом. Но если чудо прятать слишком долго, оно умирает. Лара не хочет, чтобы яблоня исчезла опять.

Я замолчала. Туман за окном чуть рассеялся, и можно было беспрепятственно смотреть на чудесную яблоню, которая и не подозревала, какую ответственность мы планируем на неё возложить.

- Для начала нужно понять, что мы можем себе позволить, – сказала я после долгой паузы. – Сколько яблок нельзя тратить. Как их хранить. Можно ли сушить, выжимать, варить, смешивать.

Лара оживилась.

- Лара попробует, – ответила она. – В моём мире делали настои. Но осторожно. Очень осторожно. Если переработать неправильно, магия уходит.

Я кивнула, уже чувствуя, как мысли выстраиваются в рабочую схему. Нужен был план. Маленькая линия, тихий старт, без лишней шумихи. Где-то в глубине я уже понимала: поместье не только укрывало нас. Оно давало нам шанс. И, возможно, тестировало, сумеем ли мы им воспользоваться.

Медленно осмотрев чудесную кухню, я глянула на чашку кофе, на хлеб в руках Лары, на яблоко, краснеющее на блюдце, и поняла, что впервые с тех пор, как моя жизнь рухнула, у меня появился не просто выход. У меня появилась цель. И на этот раз я не должна облажаться, потому что от меня зависели ещё жизни.

Глава 7

На следующий день я проснулась с тяжёлой головой и твёрдым ощущением, что всё произошедшее вчера могло привидеться человеку на грани нервного срыва. Это чувство держалось ровно до тех пор, пока я не открыла глаза и не увидела на подоконнике то самое яблоко.

Я села на кровати, натянула на себя свитер и несколько минут просто слушала дом. Снизу доносились тихие звуки кухни: мягкий стук, едва слышное позвякивание посуды. В коридоре привычно скрипели половицы, а за окном каркала всё та же надоедливая ворона. Это место жило само по себе, и неожиданно данная мысль меня успокоила, а не привела в ужас. Дом явно был на нашей стороне, а подобный союзник – это всегда хорошо.

Умывшись, собрала волосы в небрежный узел и спустилась вниз. Лара уже находилась на кухне. Она босиком стояла у окна, одетая в одну из моих старых рубашек, которую я отдала ей вчера вечером, и смотрела в сад так пристально, будто безмолвно разговаривала с растениями.

- Лара не спала? – спросила я, входя в кухню.

Эльфийка повернула голову и кивнула.

- Лара слушала землю, – ответила она. – Земля была беспокойной. Но не злой.

Я подошла к столу, взяла чашку и налила себе кофе из чайника. Кофе уже был готов, тёмный, густой, с тем самым горьким запахом, который дома в Москве я иногда пила слишком часто, чтобы прогнать усталость. Но чудеса чудесами, а денег у меня так и не прибавилось.

- Нам нужно понять, как действовать, – сказала я, поставив чашку. – Если мы хотим что-то продать, необходимы документы. Нормальные.

Лара медленно кивнула, хотя по ней было видно, что она почти ничего из сказанного не понимает.

- Юля уже думала об этом ночью? – спросила эльфийка.

- Думала, – призналась я и потёрла виски. – Если делать косметику, придётся оформлять продукт как натуральный бренд. Нужны сертификаты, анализы, регистрация, маркировка. И хотя бы какие-то деньги на старт.

Лара чуть нахмурилась. Ей явно хотелось решить вопрос проще – магическим путём, через силу, через то, что работало в её мире. Но она слишком быстро поняла, что мир людей жил иначе.

- А как Юля получит бумаги? – спросила Эльфийка.

Я безрадостно усмехнулась.

- Пока не знаю. В Англии у меня нет ни знакомых, ни юристов, ни бухгалтеров. Только этот странный дом.

- Иногда земля приводит нужных людей сама, – произнесла эльфийка тихо и снова устремила задумчивый взгляд в сад. – Но сначала земля просит, чтобы кто-то её услышал.

Я хотела спросить, что именно она имеет в виду, но в этот момент снаружи раздался звук подъезжающей машины. Мы обе замерли. По гравию перед домом медленно проехал тёмный автомобиль. Он остановился у ворот, и я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. В этом доме любое новое лицо казалось потенциальной угрозой.

Из машины вышла женщина. Высокая дама в возрасте, в светлом пальто и шляпке, в перчатках и с идеальной осанкой. Даже из окна я видела, что женщина не из тех, кто приходит просто так. За ней тянулся шлейф власти – это считывалось по манере держаться.

У ворот её уже встречал мистер Харрис. Видимо, он приехал вместе с ней, хотя я не заметила его машины.

- Кто это? – спросила Лара, не отрывая взгляда от дорожки.

- Понятия не имею, пожала я плечами.

Мистер Харрис проводил гостью к крыльцу, и через несколько секунд раздался стук в дверь. Открыв, осмотрела гостью. Лицо её было безупречно спокойным, но глаза смотрели живо и цепко. Взгляд скользнул по мне, по старому холлу, и я почти физически ощутила, как она оценивает меня.

- Мисс Воронцова? – произнесла женщина с лёгким британским акцентом. – Позвольте представиться. Леди Элеонора Блэквуд.

Я мгновенно выпрямилась.

- Да, это я, – ответила я. – Проходите.

Леди Элеонора вошла без суеты и с такой уверенностью, будто дом принадлежал и ей тоже. Она сняла перчатки, оглядела холл, задержала взгляд на портретах, потом чуть подняла бровь.

- Дом сохранился лучше, чем мне говорили, – произнесла она спокойно. – Хотя порядок ему явно не помешает.

Я поймала себя на том, что не знаю, как реагировать. С одной стороны, она была важной местной персоной, с другой – в её тоне не было снисхождения. Скорее, властность и непоколебимая уверенность в том, что она может говорить всё, что заблагорассудится.

- Я ещё только осваиваюсь.

- Именно поэтому я и приехала, – ответила леди Элеонора. – В этих местах мало кто верит в наследниц, приехавших из Москвы. А я всегда любила проверять редкие случаи лично.

Мы прошли в гостиную. Лара осталась в дверях, и я почувствовала, как она держится настороже. Кстати, эльфийка благоразумно прикрыла уши волосами, чтобы сильно не выделяться. Леди Элеонора тоже это заметила, но не сделала ни одного лишнего движения. Она села в кресло, сложила руки на коленях и сразу перешла к делу.

- Мистер Харрис сообщил мне, что вы заинтересованы в восстановлении поместья, – произнесла леди Элеонора.

Я едва сдержала удивление. Харрис явно не терял времени.

- Да, – осторожно сказала я. – И у меня есть одна идея для бизнеса… Но она пока на уровне концепта.

Леди Элеонора улыбнулась одними уголками губ.

- Это интересно.

И вдруг я поняла, что она не пришла за сплетнями. Этой женщиной руководило нечто иное.

Леди Элеонора говорила о местных юристах, об авторском бренде, о малой партии продукции, о том, как в Великобритании оформляли косметику, если не хотелось сразу заходить в большие сети. Она называла имена людей, которые могли помочь с упаковкой, маркировкой и регистрацией. Записывала что-то в тонкую книжечку, время от времени поднимая глаза и проверяя, слушаю ли я.

Я слушала. Я внимала ей с такой жадностью, что пальцы на руках подрагивали. И с каждой минутой шансы на успех становились всё реальнее. Я понимала, что эта дама знает толк в бизнесе.

- У вас есть местный адрес? – спросила она.

- Само поместье, – ответила я.

- Этого мало, – сухо сказала леди Элеонора. – Но уже лучше, чем ничего. Вам потребуется консультант по косметическому праву, декларации по составу, независимый assessment, упаковка, логистика и, разумеется, деньги. Без денег тут вообще никуда.

Я чуть не рассмеялась от этого резкого совпадения с собственными мыслями. Леди Элеонора, похоже, читала ситуацию так же трезво, как я, и это сразу вызывало доверие.

- Деньги у меня есть не в том виде, в котором хотелось бы, – призналась я.

Леди Элеонора посмотрела на меня внимательнее.

- Юлия, а вы знаете, что у Эшфордов были весьма странные привычки. Вы уверены, что дед не позаботился о небольшом стратегическом капитале?

После этого она поднялась, поблагодарила за кофе, обещала прислать контакты и с достоинством английской королевы удалилась.

Когда её машина скрылась за поворотом, я вернулась в дом с таким ощущением, будто меня только что вытолкнули на узкий мост над рекой. Стало ясно одно: помощь пришла неожиданно, но одна консультация денег не заменяла.

Лара уже ждала меня у лестницы.

- Женщина полезная. Но не она дала нам шанс.

- И что же дало? – спросила я.

Эльфийка чуть повела подбородком в сторону подвала.

- Дом, – сказала она. – И то, что в нём спрятано.

Я нахмурилась, но спорить не стала. После визита леди Элеоноры я вдруг почувствовала, что пора, наконец, более тщательно обследовать жилище. У любого старого поместья есть тайники, а у такого, как это, они просто обязаны были быть.

Решено было начать с кабинета. Интерьер в этой комнате выглядел типично английским: сдержанный, но в то же время дорогой. Мебель из тёмного дерева, ковёр из натуральной шерсти, занимающий большую половину помещения, картины на стенах, дорогие канцелярские принадлежности. Каждая мелкая деталь говорила о состоятельности дядюшки и это лишь добавляло энтузиазма в поисках.

На полках стояли книги по истории, бухгалтерии, географии и чему-то странному, написанному на латыни. За час я перерыла ящики, вскрыла старый секретер и обнаружила только письма, счета и несколько баночек с засохшими чернилами.

Лара в это время вышла в сад. Я увидела её из окна: она ходила между зарослями очень медленно, присаживалась на корточки, касалась травы пальцами и что-то шептала. Вид у неё был сосредоточенный.

Когда я спустилась к ней ближе к полудню, эльфийка стояла у дальнего участка сада и смотрела на клочок почвы с такой печальной внимательностью, будто обнаружила могилу.

- Что здесь? – спросила я.

- Здесь ничего не живёт, – ответила Лара. – Почва устала. Почва забыла своё предназначение.

Я посмотрела на участок. Трава там, действительно, была редкой и чахлой. Мелкие сорняки цеплялись друг за друга, словно умирающие. Земля в этом месте даже мне казалась тяжёлой и безжизненной.

- Это можно исправить? – спросила я.

Лара присела, зачерпнула пальцами влажную почву и растёрла её между ладонями.

- Можно, – сказала она. – Но будет трудно.

- А что ты собираешься делать?

- Лара хочет разбить сад с лекарственными растениями. Они пригодятся для косметики и эликсиров. Ларе даже удалось найти множество полезных трав, но возникли некоторые трудности.

Оказалось, что лекарственный сад в этом месте не просто не хотел расти, а буквально боролся за каждый сантиметр. Сначала Лара нашла пустые глиняные горшки, старые лейки и ржавые садовые ножницы. Потом попросила меня принести из сарая лопату и мешки с компостом, куча которого, к счастью, обнаружилась в дальнем углу.

- И что не так? – спросила я, когда Лара начала копать первую грядку.

Эльфийка выпрямилась и вытерла ладони о старые джинсы. Штаны оказались ей коротковаты, но другого варианта пока не имелось.

- Здесь земля принимает не всё, – ответила Лара. – Некоторые травы растут только рядом друг с другом. Некоторые ненавидят железо. Некоторые нельзя сажать туда, где ходят люди и отравляют пространство тяжёлыми мыслями. Лара долго разговаривала с каждым растением, - поделилась эльфийка и улыбнулась.

Для меня всё это было столь же непонятно, как для неё все юридические земные бумажки.

- Это шутка? – прищурилась я.

- Это сад, – совершенно серьёзно сказала Лара. – Сад никогда не шутит.

Мне ничего не оставалось, кроме как помочь. Я полола, носила воду, очищала камни, а Лара расставляла каменные бортики, пересыпала почву песком, рисовала палочкой круги и узоры. С каждым её движением сад понемногу отзывался, хотя не сразу и неохотно.

Но первые трудности и на этом поприще не заставили себя долго ждать. Первой проблемой оказались сороки. Местные птицы слетались на участок и вытаскивали из земли всё, что Лара только успевала посадить. Они не просто воровали семена. Они явно наслаждались тем, что портят чужую работу.

Эльфийка разозлилась так, что я впервые увидела, как у неё дрогнули кончики ушей. Потом, после трёх безуспешных попыток отпугнуть птиц, Лара нашла старую блестящую ложку, подвесила её на нитке у грядки и положила рядом несколько кусочков сладкого яблока. Сороки вернулись, влекомые солнечными зайчиками, покрутились, поняли, что их не гонят, а подкупают, и постепенно отстали. С тех пор они начали сидеть по периметру сада и ждать угощения. Увы, мы бы сами от него не отказались. Даже помолодевший кот понял наше бедственное положение и принялся таскать под порог живность. Видимо, чтобы мы не померли с голоду.

Обнаружив очередную придушенную мышь я сначала истошно орла, а потом брезгливо закапывала трупик за домом. Кажется, Серого мои действия обижали.

- Похвали его, - улыбнулась Лара, глядя на то, как я поднимаю дохлую мышь за кончик хвоста. – Он старается.

- Мне мерзко, - простонала я, но потом увидела, с какой обидой глядит на меня Серый и тяжело вздохнула. – Спасибо, - сдавленно поблагодарила кота. – Ты молодец.

Похоже, сработало. Кошак довольно махнул распушившимся хвостом и снова исчез в зарослях.

- Вот, кто с голода уж точно не умрёт, - буркнула, справляя похороны по очередной жертве Серого.

Параллельно с облагораживанием сада я продолжала тщательно обыскивать каждый сантиметр поместья, но пока мои труды успехом не увенчались. А меж тем, канул уже четвёртый день. Волшебной кухне даже круассаны не из чего было выпекать, да и хлеб для Лары. И мы в серьёз закручинились. Эльфийка выкручивалась, как могла. Она приносила из леса съедобные растения и грибы, и сама готовила нехитрые трапезы, но на одной зелени мы долго не протянем. Это было понятно.

Второй проблемой в саду стала сама почва. На дальнем участке ничего не приживалось. Лара ходила хмурая, походя на грозовую тучу, а потом попросила меня принести одно яблоко.

- Зачем? – спросила я.

- Надо попробовать омолодить почву. Вдруг сработает.

Я удивилась, но яблоко всё же отдала. Лара не стала его резать и не стала закапывать в землю. Она только провела плодом над почвой, и тут яблоко засветилось мягким, почти медовым светом. А на следующее утро в этом месте пробились первые тонкие ростки.

Третьей огородной проблемой стали мелкие ночные существа, похожие на полёвок. Они по ночам вытаскивали из ящиков семена, таскали листья, засыпая ими всходы и путали бирки с названиями растений. Я в первый раз увидела, как один такой зверёк украл пакетик с посевным материалом и утащил его под куст. Лара, вместо того чтобы ругаться, вынесла им миску с водой и несколько крошек хлеба. Существа перестали вредить и начали возвращать предметы. Странности меня уже не удивляли, поэтому я лишь плечами пожала, принимая новый ход событий.

Теперь я чувствовала себя не наследницей поместья, а рабочей на очень странной ферме. Когда солнце начало садиться, я вернулась в дом, уставшая до ломоты в плечах и принялась обыскивать следующую комнату. Лара осталась в саду допоздна. Я выглянула в окно и увидела, что она сидит на корточках у новой грядки и осторожно прикрывает молодые ростки ладонями, словно защищает их от всего мира.

Дом к этому времени тоже переменился. Мне даже показалось, что в холле стало немного светлее. И вместе с тем я не могла выкинуть из головы слова леди Элеоноры про деньги, документы и регистрацию. Нужно было искать ликвидные активы. И чем дольше я об этом думала, тем сильнее понимала, что в поместье наверняка есть то, что можно продать и не навлечь на свою голову беду.

Я заново очень тщательно принялась обследовать каждую комнату. Простукивала каждый сантиметр стен и пола. И не ошиблась. В одной из старых комнат второго этажа, за потускневшим гобеленом и тяжёлым комодом, я нашла узкую дверцу сейфа. Комбинация не приходила в голову долго, пока взгляд не упал на гравировку на медальоне, который всё ещё висел у меня на шее: «Семь ключей к Семи мирам».

Я вспомнила имя графа, даты на портрете и год, который был на табличке. Пальцы дрожали, когда я набирала комбинацию. Щёлк. Раздался характерный звук, и сейф открылся.

Внутри лежала небольшая шкатулка, обтянутая потускневшей кожей, а в ней обнаружились украшения. Не огромная сокровищница, не мешки с золотом, а вещи, которые с первого взгляда казались просто красивыми, пока я не взяла их в руки.

Первым было кольцо. Золотое, с овальным камнем глубокого тёмно-зелёного цвета. К нему в комплект шли серьги-капли с такими же камнями. Я понимала, что держу в руках чью-то историю, но мне нужны были деньги, поэтому постаралась откинуть лишнюю сентиментальность.

Я вернулась вниз, держа украшения в ладонях. Лара уже ждала меня на кухне. Она подняла глаза, увидела мои руки и сразу всё поняла.

- Нашла? – спросила эльфийка очень тихо.

Я кивнула и положила шкатулку на стол.

Лара бережно взяла кольцо, повертела его в пальцах, потом она потрогала серьги.

- Это не просто украшения, – сказала Лара. – Это память.

- Чужая. Не моя, – ответила я и выдохнула. – Мы сдадим их в ломбард. Или в антикварный. Главное – быстро и без лишних вопросов.

- Тогда нужно сделать это осторожно, чтобы не навлечь на себя подозрений.

Я задумалась. Да, просто сдать украшения в ближайший ломбард было нельзя. Нужно сделать это так, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание.

И тут я снова вспомнила леди Элеонору. Она оставила контакты. Среди них имелся номер пожилого антиквара, который работал с частными коллекциями и не задавал вопросов. На следующий день я ему позвонила. Голос в трубке оказался сухим, вежливым и ровным. Я назвала фамилию Блэквуд, и тон сразу изменился. Меня пригласили на короткую оценку.

По дороге я чувствовала себя почти воровкой, хотя формально продавала своё наследство. Но странное дело: когда антиквар посмотрел на кольцо и серьги, его лицо изменилось. Он бережно взял лупу, наклонился к камню и пробормотал, что вещи старые, добротные и определённо имеют семейную ценность.

Оценка оказалась куда выше, чем я ожидала. Не миллионы, конечно. Но достаточно, чтобы оплатить первую партию баночек, упаковку, печать этикеток, базовый юрсопровождающий пакет и самый скромный старт. Достаточно, чтобы начать с малого и не умереть с голода.

Когда я вышла из антикварной лавки, в сумке лежал конверт с деньгами, а в голове уже крутился список задач. Юрмаркировка, дизайн, состав, название. Мне нужен был бренд, который не кричал бы о чуде, а шептал о восстановлении и редкости. Что-то, что выглядело бы дорого, но не вызывающе. Что-то вроде маленького секрета для тех, кто умеет платить за надежду.

Я вернулась в поместье на закате.

- Получилось? – спросила Лара, встречая меня у двери.

Я вытащила из сумки конверт, потрясла им в воздухе и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему радостно.

- Получилось.

И мы обе облегчённо выдохнули. Вместе с конвертом я принесла увесистые пакеты с продуктами, и мы впервые устроили пир. Не забыла я и о Сером, прикупив ему дорогого корма в знак благодарности за его отчаянную заботу о нас. Кот оценил и с жадным урчанием умял содержимое пакетика, а потом развалился возле тёплой печки и безмятежно заснул.

Всё бы хорошо, но надо было ещё решить проблему с поставкой продуктов из эльфийского мира. Лара приспосабливалась к земной пище, но я видела, что девушке тяжело.

Этой ночью я впервые могла бы отлично выспаться, не терзаемая тревогами о деньгах, если бы не новый зов. Он раздался во второй половине. Сначала, как водится, из подвала раздался гул, а после я услышала женский, тонкий голос был пропитан болью и страхом. Не раздумывая, подскочила и ринулась вниз.