Хозяйка банановой плантации

Глава 1

— Леди Кавендиш, умоляю, очнитесь! — кто-то отчаянно тряс меня за плечо.

Но веки мои будто свинцом залили. Как там в фильме: поднимите мне веки… И это было еще не самое страшное. Еще и все тело ломило. Да так, будто я не беляшом вокзальным отравилась, а тонну угля на себе всю ночь таскала.

Голова гудела, во рту стоял привкус подгоревшего масла, и… алкоголя. Стоп! Откуда? Я же только кофе пила!

— Прошу вас, вставайте же! — незнакомый голос сорвался на панический всхлип. — Вам идти срочно надо!

В голове медленно прояснялось. Сквозь пелену сна пробивались звуки: кроме противного голоса будившей меня бабы где-то далеко скрипела дверь, а за приоткрытым окном щебетали птицы.

Щекой я чувствовала гладкую наволочку и лёгкий аромат травы, исходящий от подушки. Пахло ромашкой и мятой - успокаивающе, по-домашнему. Я с наслаждением потянулась, разминая затёкшие плечи, как вдруг... нос снова уловил другой запах. Резкий, кисловатый, от которого мгновенно пересохло во рту. Алкоголь - да, точно. Въевшийся в ткани, в воздух, в саму комнату.

Фу...

Я поморщилась и попыталась открыть глаза. Веки будто свинцом залиты, голова гудела, в висках пульсировала боль, а язык во рту казался куском наждачной бумаги.

Что со мной? Я же в больнице. Меня должны были откачать после того дурацкого вокзального беляша. Чтоб я еще раз купила еду в ларьке!

Я ведь, между прочим, пострадала! Ничего, как выпишут из больницы, сразу же жалобу на тот чертов ларек накатаю! В Санэпидстанцию! Это надо же, так людей травить! Да я даже до дому доехать не успела, скрючило прямо там, в вокзальном туалете…

А ведь кто-то в поезд сел, поехал в другие города, вот каково ему сейчас?

Разлепив глаза, я подумала, что у меня на почве пищевого отравления начались галлюцинации. Потому что первое, что я увидела, — накрахмаленный чепец, грозящийся улететь от усердия хозяйки. Той, что теперь так беспардонно трясла меня за плечо шершавой рукой.

А одета-то она была, мама дорогая! Я аж икнула. Дважды.

На женщине было платье, которое можно было увидеть разве что в дешевых исторических сериалах. Я моргнула. Тоже дважды.

— Госпожа? Вы еще не протрезвели? — сварливо произнесла незнакомка.

Я вздрогнула и наконец сфокусировалась на ней. Это была женщина лет сорока в простом тёмном платье и белом переднике. Её губы были поджаты в недовольную линию, а в руках она держала поднос с кувшином и стаканом.

— В смысле не протрезвела? — переспросила я, хрипло кашлянув. — Да я вообще не пью! — возмутилась я, пытаясь придать голосу твёрдость, но вышло жалкое сипение. — Шампанское на Новый Год не считается!

Женщина уставилась на меня с таким выражением, будто я заговорила на неизвестном языке. Её брови поползли вверх.

— Госпожа, вы опять бредите, — вздохнула она с той особенной интонацией, какой говорят с застарелыми алкоголиками, уже привыкнув к их выходкам. — Как же не пьёте, когда я не успеваю бутылки выносить? Вот, я принесла вам воды, пейте. И постарайтесь не трогать то, что припрятано в комоде под бельем. Нам идти надо, господин вас дожидается. Я сейчас вернусь, пейте пока и поднимайтесь.

Ну вот опять господин какой-то…

Женщина поставила поднос на тумбочку возле кровати и, покачав головой, вышла, прикрыв за собой дверь.

Я проводила её ошарашенным взглядом и, с трудом приподнявшись на локтях, оглядела комнату. Старинное какое-то все… Зашторенное окно с кружевными занавесками, старый комод с выдвижными ящиками.

Обнаружила несколько бутылок под комодом и на столике. Почти все пустые. У стены стоял шкаф, из которого торчал рукав измятого платья... Не моего платья!

Как будто меня огрели кнутом, я вскочила с кровати и заметалась по комнате. Отодвинула занавеску – пышная зелень за окном ни о чем мне не говорила.

— Что за чёрт здесь происходит?! — прошептала я, чувствуя, что внутри сейчас что-то лопнет.

Наверное, мой мозг, который не мог понять, что случилось…

Я принялась бегать кругами по комнате, которая совсем не напоминала больничную палату. Обои в цветочек, старинная мебель, из комода торчит кружевное белье и… корсеты! Самые натуральные! На полу валяются туфли с каблуками-рюмочкой, а на кресле лежит несколько платьев и пеньюар с перьями…

В комнате стояла вонь от каких-то приправ и выдохшегося вина. На столе пустая бутылка, рядом стакан с остатками какой-то отравы.

Это все было не мое!

— Что…? — у меня закружилась голова.

И я тут же без сил рухнула обратно в кровать. Перед глазами заплясали веселые цветные круги.

Где больница? Где запах лекарств? Где доктор или на худой конец медсестра? Или хотя бы санитарка? Почему вместо этого меня хватает какая-то баба в непонятном маскарадном костюме, а лежу я в какой-то исторической декорации?

— Леди Кавендиш, не мешкайте! — бабища снова вбежала в комнату, схватила меня за плечи и дернула вверх, отчего мир перед глазами совершил очередной кульбит. — Господин приказал доставить вас к нему немедленно. Он в бешенстве! После того, что вы ночью вытворяли, он вне себя!

Я молчала, пытаясь совместить реальность с той бредовой картинкой, где я всего час назад корчилась от боли на грязном полу привокзального туалета. И все-таки, что за «господин» такой?

— Э… простите, — прохрипела я, сглотнув ком в пересохшем горле. — А где мы вообще? И куда мне надо идти?

Девица округлила глаза еще сильнее.

— Как где?! В замке Кавендиш, конечно! Вы его хозяйка… пока что! Или вы уже успели забыть, как разнесли половину восточного крыла?

Я медленно опустила взгляд на свои руки, молодые какие-то и ухоженные. Сильно отличающиеся от рук занятой женщины пятидесяти лет, которая вечно в командировках.

Страх прокатился по телу, заставив съёжиться. Я судорожно оглядела себя - тонкая льняная сорочка, кружевной пеньюар - незнакомые мне вещи. Никаких джинсов, никакой любимой футболки с Микком Джаггером. Сумки моей не было, как и телефона, кредитки, кошелька... Да что там, даже моей пудреницы Кристиан Диор и той не было! Вот же ёлки-палки!

Я с отчаянием провела рукой по волосам - они теперь стали длинными, шелковистыми, чуть воняющими вином и потом, но совершенно не моими. Мои были короткими, покрашенными в черный, а тут – я взяла прядь в пальцы: густые, тёмно-русые, с лёгким природным блеском. На плечах они лежали тяжёлой волной.

Я подняла взгляд и увидела круглое лицо и осуждающий взгляд, брезгливо поджатые губы. Эта баба, которой было всего около сорока — младше меня, между прочим! — смотрела так, будто желала разделать меня на кусочки и скормить чайкам.

— Идемте уже, госпожа, — она покачала головой. — Не тащить же мне вас, в самом деле? Я сглотнула и попыталась придать голосу твёрдость.

— Голова болит, — я медленно встала, пошатываясь и цепляясь за край кровати. — И где я в самом деле нахожусь? Никаких Кавендишей или как там, я не знаю!

Женщина посмотрела на меня, как на умалишённую. Её глаза расширились, брови поползли вверх, а губы раскрылись в беззвучном «о». Она перевела взгляд на пустые бутылки, на мой помятый вид, затем снова на меня.

— Где-где! — фыркнула она, поправляя передник. — В своём доме, конечно. То есть не в своём, а в доме вашего мужа, лорда Кавендиша! Вы в поместье на Севере Англии.

Я стояла и хлопала глазами, чувствуя, как мир рушится вокруг меня снова и снова. Поместье на севере Англии…

Ага, как я сразу не догадалась!

— Ладно, предположим, — мои губы едва шевелились. — А… вас как зовут? — я посмотрела на женщину исподлобья.

— Да Эльза я, Эльза, служанка ваша, — нетерпеливо произнесла женщина и потянула меня за руку. — Вставайте, одеться надо и идти уже.

— Эльза, — произнесла я. — Послушайте, Эльза. Я... я не знаю, как сюда попала. Последнее, что помню, это как вчера купила возле вокзала беляш и отравилась. Потом блевала в туалете, а потом вот… очнулась здесь.

Женщина уставилась на меня с таким выражением, будто я только что заявила, что летаю на драконе по выходным. Она тяжело вздохнула, подошла к столу, взяла с него пустую бутылку и поднесла к свету, разглядывая её с брезгливым интересом.

— Это всё ваша магия, госпожа, — сказала она наконец. — Сильные маги всегда немного не от мира сего, поэтому им запрещено применять чары вне лаборатории. Но вы как напьетесь, так удержу не знаете. Вот влетит-то вам сейчас, боюсь!

Она поставила бутылку на место и скрестила руки на груди, глядя на меня с превосходством взрослого человека перед нашкодившим ребёнком.

— Магия? — переспросила я, чувствуя, что как никогда близка к обмороку. — Какая ещё магия?

— Какая? — она фыркнула. — Обычная! Которая у всех знатных особ, имеющих в крови драконий огонь, присутствует!

Меня зашатало.

— Послушайте, — я шагнула к экономке, сложив руки в умоляющем жесте. — Вызовите, пожалуйста, скорую или полицию. Мне срочно нужно в больницу, в любую, пусть даже на севере… Англии. Я думаю, у меня сотрясение мозга или что-то похуже.

— Чего-чего? — выдавила она, и в голосе её послышалось искреннее недоумение. — Скорую? Полицию? Это еще что за звери?

Она переглянулась с пустым пространством за моей спиной, словно ища поддержки у невидимых свидетелей, и снова уставилась на меня. В её глазах я отчётливо прочитала одну-единственную мысль: «Сумасшедшая, больная напрочь!»

Я тяжело вздохнула и попыталась объяснить:

— Ну, понимаете, у меня в голове всё перепуталось. Я думала, я... ну, я жила в другой жизни. В благоустроенной квартире, в городе, с телефоном и кредиткой...

Эльза медленно и даже как-то сочувственно покачала головой.

— Госпожа, — сказала она, подходя к столу и убирая пустую бутылку со стаканом. — Лорд Кавендиш предупреждал меня, что у вас возможны приступы безумия. Говорил, что вы можете нести всякий вздор. Это всё - последствия вашего магического срыва.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Света, ты в заднице, — сказала я себе шёпотом. — В настоящей, огромной, магической заднице, из которой нет выхода.

Девушка побледнела.

— Леди, вы опять за свое? Ну зачем так выражаться? Господин ждет! Идемте, прошу вас, иначе я лишусь места!

Кажется, я все-таки умерла. Чертов беляш, будь он проклят…

Никогда не покупайте беляши в привокзальных столовых!

— Госпожа, прошу, не задерживайтесь! — женщина уже натягивала на меня что-то воздушное и кружевное, пока я силилась просто не упасть обратно на кровать.

— Постойте… я… — прохрипела я, но служанка и слушать не желала.

Она ловко задрала мне руки, сунула их в рукава пеньюара, затянула ленту на талии - и все это с такой скоростью, будто я была манекеном, а не живым, ошалевшим от происходящего человеком. Я даже в зеркало не успела глянуть: меня просто подхватили под локоть и потащили к выходу.

— Господин Кавендиш ждать не любит, — причитала служанка, чуть ли не волоча меня по каменному полу. — Он сказал: «Буди ее и сразу ко мне». И он очень, очень зол, леди!

Я попыталась высвободиться, но хватка у этой дамочки оказалась железной.

Мы вылетели из пропахшей кислым вином комнаты, и я застыла, забыв, что хотела спросить.

Передо мной раскинулась галерея, от которой у меня челюсть отвисла. Высоченные сводчатые потолки уходили куда-то в полумрак. Стены были обиты темным бархатом с золотым тиснением. Под ногами настоящий мрамор, теплый и гладкий. Вдоль стен стояли канделябры с десятками свечей, которые горели ровным, каким-то волшебным пламенем. Тяжелые портьеры с кистями, массивные дубовые двери с резьбой, позолота, лепнина… Я даже дышать перестала.

Я что, попала в Версаль?

— Идемте, идемте! — дернула меня служанка.

Голова все еще гудела, ноги подкашивались, но я, спотыкаясь, переставляла их следом. Мы проходили мимо портретов в золоченых рамах: на меня осуждающе глядели суровые мужчины в париках и женщины в корсетах, с высокими прическами. Свечи отражались в огромных напольных вазах.

Я сглотнула.

Кто бы здесь ни жил - этот кто-то был неприлично, по-королевски богат. Таких денег у моих знакомых не водилось даже в самых смелых мечтах. Мы максимум могли снять домик на выходные, а тут… тут целый дворец!

Мысли заметались в панике.

Стоп. Наверное, друзья решили подшутить. Машка!

Точно! Это Машка! Она вечно придумывает дурацкие розыгрыши. Наверное, меня вчера нашли в туалете, вызвали по моему телефону Машку – она у меня на быстром наборе. Та приехала, убедилась, что я дышу и – вот дурочка! Решила меня разыграть. Хотя в наши почти пятьдесят такие розыгрыши смерти подобны. А она все ведет себя, будто нам по двадцать!

Я прильнула взглядом к роскошным статуям, портьерам и картинам. Я на даче, точно, за городом. Машка нашла актеров по дешевке, привезла в дом очередного своего любовника… Вот же весельчаки, блин!

Я с облегчением вздохнула, мысленно пообещав Машке всыпать за такой спектакль. Ну ничего, я ей устрою варфоломеевскую ночь!

— Ну, Машка, держись, — прошептала я, чувствуя, как на душе становится легче.

И тут служанка, наконец, выволокла меня в очередной коридор, где вдоль стены шли огромные стрельчатые окна. Они выходили на другую сторону, нежели комната, где я очнулась. Я машинально глянула наружу - и мое «спокойствие» разбилось вдребезги.

За окном тут не было леса, не было пышной зелени, дачных заборов не наблюдалось, и даже привычные городские многоэтажки отсутствовали.

Зато вовсю теснились кривые улочки с булыжной мостовой. По ним степенно ездили кареты - настоящие, с высоченными колесами, запряженные лошадьми. Люди сновали по тротуарам в длинных плащах и капюшонах. Кто-то торговал с лотков, кто-то нес на голове корзины. Вдалеке возвышались шпили каких-то соборов, а над крышами стелился дым из труб.

Я замерла, прилипнув к стеклу.

Это был не дачный поселок, и даже Москва. Это был город из картинок в учебниках истории. Старый, чужой. И совершенно точно не наш век.

Север Англии!

— Леди Кавендиш! — Эльза снова дернула меня за рукав. — Умоляю, поторопитесь, господин ждет! Он разнесет и меня, и вас, если вы опоздаете!

Но я смотрела в окно, тупо хлопая ресницами…

Машка, конечно, была выдумщица, но даже она не могла снять целый исторический квартал, заселить его массовкой и нанять кучу лошадей с каретами, чтобы просто разыграть меня.

Ноги у меня дрожали, голова кружилась, а внутри разрасталось холодное, липкое предчувствие. Очень нехорошее предчувствие.

Кажется, это была вовсе не дача…

Я медленно отлипла от стекла и снова посмотрела на свои руки: бледные, тонкие, с длинными аккуратными ногтями. Никакой крем с таким не справится. А волосы? Никакой парик не мог бы так ощущаться – как своя шевелюра. Я дернула за прядь и ойкнула от боли. Это были МОИ волосы.

Это была МОЯ реальность. Новая, чужая, но моя.

— Где я? — спросила я шепотом, хотя уже боялась услышать ответ.

— В замке Кавендиш, госпожа, — автоматически повторила служанка и потащила меня дальше. — Умоляю, пойдемте быстрее!

Но я все упрямо смотрела в окно. До тех пор, пока картинка не начала расплываться. Булыжники, кареты, люди в старинных плащах - всё это поплыло, завертелось, и к горлу подкатила тошнота. Ноги подкосились. Я ухватилась за подоконник, чувствуя, как холодный камень впивается в ладони.

— Госпожа! — служанка подхватила меня под локоть, не дав сползти на пол. — Только не падайте, умоляю!

Она шумно выдохнула, закатывая глаза с выражением глубокой усталости.

— Вам бы поменьше кофейного ликера на ночь глядя, госпожа, а то потом такие фортели выкидываете. Сначала стены крушите, а потом себя не помните!

Служанка говорила так уверенно и с такой привычной обреченностью, будто подобное «помутнение» случалось со мной не впервой.

Я собрала остатки воли в кулак и задала главный вопрос:

— А кто такой… господин? Кто этот господин, к которому вы меня тащите?

Глава 2

Во взгляде женщины читалось сразу всё: от жалости до брезгливого презрения. И явственно проступала мысль: «И это леди называется! Напилась, дура, до чертиков, теперь и мужа родного не помнит!»

— Муж это ваш, леди, — процедила она, чеканя каждое слово, будто объясняла ребёнку прописные истины. — Лорд Артур Кавендиш! Вы уже десять лет женаты, пора бы и запомнить муженька.

Муж?

Но ведь нет у меня никакого мужа…

Колька – мой последний, оказался таким ничтожеством, что я до сих пор плевалась при одном воспоминании. Я выгнала его из своей же квартиры, где он удобно устроился, позорной ссаной тряпкой. Застукала на моем же диване с какой-то девицей, которую он привёл, пока я ездила в очередную командировку. Наглость! Я собрала его шмотки, вышвырнула в подъезд и сказала всё, что думаю о подобных «приживалах».

А теперь меня тащат к какому-то аристократу с поместьем на севере Англии и называют его моим мужем.

Сердце скакало бешеным зайцем.

— Послушай, Эльза… — прошептала я, вцепившись в руку служанки с такой силой, что та поморщилась. — Я правда… ничего не помню. Совсем ничего. Что я вчера сделала? Почему он злится?

Девушка отвела взгляд, но её губы сжались в тонкую линию.

— Вы разнесли восточное крыло, леди Кавендиш, — тихо сказала она, почти шепотом. — Говорят, разбили вазу из черного обсидиана, а это между прочим старинный подарок короля. И еще обрушили внутреннюю стену между библиотекой и будуаром госпожи Анжелы. Всю ночь вы кричали, что вы не желаете спать в этом доме и что вы тут чужая, и вас никто не понимает, что вас травят и желают смерти… А потом упали на кровать и не просыпались до утра. Господин приказал запереть вас в спальне, чтобы вы не наделали бед еще больше.

Я стояла, привалившись к холодной стене, и пыталась не рухнуть. Служанка смотрела на меня с таким откровенным сожалением, что мне стало физически больно. В её глазах читался приговор: «Леди Кавендиш - последняя алкоголичка, беспробудная дура и позор рода». Она даже не пыталась это скрывать.

— Послушайте, — начала я, собрав остатки достоинства. — Я вообще-то не пью, понятно? А вчера…

Но договорить мне не дали.

— Нина! — раздался за спиной звонкий, мелодичный голос, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Нина, солнышко, ты уже очнулась!

Я медленно обернулась. Я не знала точно, чей это голос, но тело отреагировало раньше, чем мозг: пальцы вцепились в пеньюар, колени задрожали, а в груди разлилась такая горечь, будто меня окатили уксусом.

Ко мне, цокая каблучками по мрамору, приближалась девушка неземной красоты.

Высокая, стройная, с идеальной осанкой. Светлые волосы цвета спелой пшеницы струились по плечам мягкими локонами, перехваченными изумрудной лентой. Лицо точеное, словно у фарфоровой куклы: большие васильковые глаза, обрамлённые густыми ресницами, аккуратный носик, пухлые розовые губы, сложенные в очаровательную улыбку. Кожа светилась изнутри, как у тех моделей с обложек глянцевых журналов, которые пьют только сок сельдерея и молятся целыми днями богине красоты.

Но больше всего меня поразило её платье. Небесно-голубой шёлк, расшитый серебряными нитями, струился по фигуре, подчёркивая каждую линию. Корсаж был искусно зашнурован, но при этом совершенно не стеснял движений. Плечи прикрывала прозрачная накидка, расшитая мелкими жемчужинами, а на шее сверкал кулон с крупным камнем, переливающимся всеми оттенками синего.

Она выглядела как принцесса из сказки, которую я в детстве ненавидела всем сердцем. Потому что всегда была больше похожа на мальчишку-сорванца, чем на принцессу.

— Нина, милая, — пропела красавица, приближаясь и протягивая ко мне руки. Её лицо сияло тревогой, но в глазах я заметила что-то острое, колючее. Словно она смаковала моё состояние. — Ты такая бледная! Господи, как я переволновалась! Весь дом на ушах стоял, когда ты начала там все крушить, а потом в обморок упала.

Она взяла мои руки в свои и крепко сжала. Притворное участие так и лезло из неё, как чересчур сладкая патока.

— Ну что же ты так напугала всех?

Анжела… Имя всплыло само собой, откуда-то из глубин памяти.

Я смотрела на эту безупречную красавицу, и внутри всё переворачивалось. Ревность ножом полоснула по венам. Глухая ненависть сжала желудок. А липкий, холодный страх, от которого хотелось забиться в угол, сковал спину.

Это тело помнило, что «сестричка» - не та, кем кажется. И реагировало.

— Бедный, бедный Артур, — причитала она. — Он же только о тебе и заботится!

Она всплеснула руками, изображая сокрушение, и я заметила, как служанка за моей спиной одобрительно кивнула. Мол, верно, эта сумасшедшая совсем с катушек съехала.

— Нина, — голос Анжелы стал вкрадчивым и сладким, как сироп. — Не бойся. Я попрошу Артура, чтобы он был с тобой помягче.

Она сказала это с таким наигранным участием, что меня замутило. Я видела, как она едва заметно улыбнулась краешком губ, когда упомянула имя моего мужа. Как в её васильковых глазах мелькнуло торжество.

Она была красивее меня, она была милее меня. Она точно знала, что я - беспомощная алкоголичка, которой место не в роскошных палатах, а в дурдоме.

Я сглотнула ком в горле и почувствовала, как внутри закипает злость. Страх никуда не делся, но к нему примешалась ярость.

— Не надо никого просить, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сама справлюсь.

Анжела удивлённо вскинула брови — такой ответ, видимо, ей не понравился.

— Ой, какая ты у нас смелая сегодня, Нина! — пропела она, сверкнув белозубой улыбкой. — Ну-ну, иди к Артуру. Только не обижай его, ладно? Он ведь у нас такой ранимый…

Она отпустила мои руки и сделала шаг назад, но её взгляд - холодный, оценивающий, полный скрытого превосходства, провожал меня.

Я смотрела на неё и понимала: эта красотка опасна. И она явно хочет, чтобы я исчезла. Или, по крайней мере, осталась в глазах этого неведомого мне лорда последней идиоткой.

Что ж, Анжела. Посмотрим, у кого из нас крепче нервы.

Служанка юркнула куда-то в тень от греха подальше, оставив нас одних в роскошной галерее.

— Нина, — протянула Анжела, и её голос стал почти мурлыкающим. — Ты ведь понимаешь, как я за тебя переживаю? Ведь у тебя столь высокое положение и ты… допускаешь такие оплошности.

Она сделала шаг ближе, и я ощутила тонкий, сладковатый запах её духов. У меня запершило в горле.

— Артур рассказал мне, как ты мучилась последние месяцы, — продолжала она, наклоняя голову и глядя на меня с выражением, которое должно было изображать сочувствие. — Как переживала, что не можешь подарить наследника роду. Но ведь это не повод так убиваться, верно?

Она коснулась моего плеча, и я вздрогнула, словно от удара током.

— Я… — начала я, но она перебила меня, накрыв мою ладонь своей.

— Просто подумай о будущем, Нина, — сказала она тихо, заглядывая мне в глаза. — Да, ты не смогла порадовать своего мужа ребенком, не смогла продлить его род. Но ведь на тебе свет клином не сошелся. И пора смириться с тем, что Артур предпочел меня. Я моложе и могу подарить ему наследника. Это в интересах всего рода и нечего так убиваться.

Что…

Что она несет?

Я уставилась на неё, чувствуя, как слова отказываются складываться в осмысленную картинку. Она сказала: «Артур предпочел меня». То есть ее! То есть мой муж, которого я к счастью не знаю, но уже заранее ненавижу, предпочел мне мою младшую сестру? Голова закружилась, я прислонилась лбом к холодной колонне.

Анжела едва заметно улыбнулась.

— Ой, — она всплеснула руками. — Прости. Я, наверное, не должна была говорить… так прямо. Но ты ведь уже и сама обо всем догадалась, верно? Артур хотел сам сказать тебе, когда подготовит почву, все тянул... Но ты ведь понимаешь, Нина… у нас с ним всё вышло так внезапно. Мы не хотели тебя ранить, честно.

Анжела покачала головой, и на её лице появилось выражение такой скорби, будто это я должна была её жалеть.

— Ты же знаешь, как важно для лорда Кавендиша иметь наследника, — продолжила она, наглаживая свой плоский живот с такой нежностью, что меня едва не стошнило. — А ты, милая моя сестричка, так и не смогла подарить ему сына. Десять лет! Подумать только, столько времени – и ничего! Ноль результата. Артур ждал, надеялся, но природа есть природа. Он устал ждать, Нина. Он имеет право на продолжение рода. И время уходит, ему ведь уже тридцать пять, куда еще тянуть?

Она вывалила на меня столько новой информации, что мир перед моими глазами поплыл.

Зато стало ясно: хозяйка этого тела пила не зря. Она понимала, к чему все идет. Видела, что ей предпочти молоденькую вертихвостку и отчаялась…

Я не знала этого мужчину, да и сестру видела впервые. Но сейчас внутри меня, глубоко-глубоко, копошилась какая-то древняя, животная боль. Не моя, разумеется - чужая, но она была в моей крови, в моём теле и нервах. Эта девушка, леди Нина Кавендиш, в теле которой я волею судьбы оказалась, она любила своего мужа, своего Артура. И она действительно хотела подарить ему наследника... Ей было больно. Очень больно.

А Анжела всё говорила, мягко, вкрадчиво, обволакивая приторной ложной заботой острые осколки правды:

— Ты должна понять, Нина. Артур беспокоится и злится не потому что ты плохая, а потому что боится, что ты навредишь себе или… мне. Ты ведь не хочешь обидеть мать будущего наследника рода Кавендишей, правда?

У меня перехватило дыхание. От ее наглости.

— Он там меня ждет вроде? — спросила я, глядя ей прямо в глаза. Голос мой дрожал, но внутри, где-то очень глубоко, разгорался крошечный, слабый огонёк. — Я иду к нему. Но не потому, что он меня требует, а сама хочу с ним поговорить!

Анжела удивлённо приподняла бровь, но тут же натянула обратно маску заботливой сестры.

— Конечно, милая, конечно. Только не нервничай, ладно? Ты и так слишком бледная. Нам всем сейчас нужен покой… Иди за мной.

Она пошла вперёд, шепча что-то успокаивающее, но я её почти не слышала.

Я шла и думала: какой же он, этот Артур Кавендиш? Что за монстр? Как можно при живой жене ухлестывать за ее сестрой?! И что мне теперь делать в этом мире, где я, похоже, полное ничто? Ведь даже служанка меня презирает.

Мы шли по бесконечным коридорам, и с каждым шагом моё сердце колотилось всё громче. Анжела что-то щебетала рядом, но я слышала лишь шум крови в ушах. Мраморный пол скользил под босыми ступнями, обутыми лишь в шлепанцы с тонкой подошвой. Какой-то инфернальный холод проникал в ноги, поднимаясь всё выше, к самому горлу.

Я боялась того, что сейчас произойдет…

Наконец мы остановились перед массивными двустворчатыми дверями из тёмного дуба. Резьба на них была искуснейшей: грифоны, вздыбленные кони, переплетённые ветви с листьями, в которых угадывались человеческие лица. Ручки были отлиты из серебра, отполированы до зеркального блеска.

— Вот мы и пришли, — пропела Анжела, отпуская мою руку. — Только ты, Нина, будь умницей. Не зли его, ладно? У него сегодня был тяжёлый день, столько пришлось уладить, чтобы скрыть следы твоего… ночного буйства.

Она посмотрела на меня с тем приторным сожалением, которое уже начало бесить до зубного скрежета, и слегка подтолкнула в спину.

— Иди, иди. Он ждёт.

Я стояла как вкопанная, глядя на дверь. За ней была неизвестность. За ней был человек, которого я никогда не видела, но который, по словам всех вокруг, был моим мужем. Господин этого замка. Хозяин моей жизни.

— Ну? — поторопила Анжела с ноткой нетерпения. — Иди же.

Я выдохнула, собрала в кулак остатки смелости, которая, казалось, давно испарилась, и толкнула створку. Дверь открылась с едва слышным шелестом. Я шагнула внутрь, и замерла.

Кабинет был огромным. Высоченные потолки терялись в полумраке, лишь массивная люстра из тёмного хрусталя горела десятками свечей. Стены от пола до потолка были заставлены книгами в кожаных переплётах. Тяжёлые портьеры на окнах, массивный письменный стол из красного дерева, камин, в котором весело потрескивал огонь, и кресла, в которых могли бы утонуть два человека.

Но я не замечала интерьера.

Потому что в центре этого великолепия стоял ОН.

Лорд Артур Кавендиш.

Он обернулся на звук шагов, и я почувствовала, как воздух покидает лёгкие.

Он был очень высокий, выше любого мужчины, которого я знала в своей прошлой жизни. Два метра, не меньше. Широкие плечи обтягивал тёмно-синий камзол с серебряным шитьём, подчёркивающий идеальную осанку. Узкая талия перетянута кожаным ремнём с золотой пряжкой. Длинные ноги, облачённые в облегающие чёрные бриджи и сапоги до колен.

Но лицо… лицо заставило меня вообще забыть, как дышать.

Он был потрясающе красив. Причем той холодной, опасной, почти пугающей красотой, которую рисуют на романтических портретах. Тёмные волосы до плеч небрежно зачёсаны назад, открывая высокий, властный лоб. Тонкие, аристократические черты лица: прямой нос, острые скулы, чёткая линия подбородка, будто вышедшая из-под рук талантливого пластического хирурга. Выразительные и чувственные губы сейчас были сжаты в жёсткую линию.

Ах да, еще глаза…

Серебристо-серые, холодные как лёд, мерцающие, с острым, пронизывающим взглядом, от которого по коже пробегали мурашки. В них не было ни капли тепла, только раздражение, презрение и усталость.

Он смотрел на меня так, будто я была мусором, который принесли в его кабинет против воли, и от этого взгляда мне захотелось провалиться сквозь землю.

Он меня презирал.

Лорд медленно окинул меня с головы до ног: помятый несвежий пеньюар, босые ноги в шлепках со старым педикюром, всклокоченные после пьяного сна волосы, бледное, опухшее лицо… Его губы дрогнули в едва заметной брезгливой усмешке.

— Леди Кавендиш, — произнёс он, и голос его оказался хоть и низким, бархатным, но в нём явно слышался звон металла. — Соизволила проснуться наконец?

Я сглотнула, чувствуя, как дрожат колени. Хотела что-то сказать - что угодно, но язык прилип к нёбу. Этот мужчина пугал меня до онемения, несмотря на всю его скульптурную красоту.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась, наткнувшись спиной на притворённую створку двери.

— Ты хоть представляешь, что натворила? — негромко, но с едва заметной угрозой, спросил он, и его взгляд стал ещё холоднее. — Обсидиановая ваза, подарок короля, вдребезги! Восточное крыло обрушено! Ты орала как безумная, пугала слуг, заставила весь замок встать на уши…

Он склонил голову набок, и в его взгляде мелькнула опасная искра.

— И что скажешь в своё оправдание?

Он ждал ответа.

А я не могла открыть рот. Онемела. Да и что я вообще могла сказать? Что вовсе не его жена, меня зовут не Нина и вообще я не местная? Боюсь, тогда он меня запрет куда-нибудь, где тут содержат буйных пьяниц, склонных к агрессии и сумасшедшему бреду?

В тишине камина треснуло полено, и я вздрогнула. Горло было сухим, слова застревали где-то в груди, но я всё же выдавила из себя:

— Я… я не знаю, что сказать. Я вообще ничего не помню.

Артур Кавендиш приподнял идеальную бровь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

Затем он сделал ещё один шаг ко мне, и я вжалась в дверь спиной, чувствуя, как резные узоры впиваются в лопатки. Между нами было меньше метра. Я чувствовала запах его парфюма - дорогой, терпкий, с нотками кожи и сандала. И от этого запаха у меня слабели колени…

— Не помнишь, значит? — повторил он, и его голос сочился едва сдерживаемой угрозой. — Не помнишь, как вчера вечером выпила две бутылки кофейного ликёра, устроила скандал в большой зале, а потом, когда я попытался тебя утихомирить, — он сделал паузу, и в его серебристых глазах вспыхнула опасная молния. — Ты едва не снесла мне голову магической волной?!

Я застыла. Что, мать вашу…?

Магической? Волной?

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Какой волной?

Артур зло и невесело усмехнулся. С такой горечью, что у меня мурашки побежали по спине.

— Ах, ты уже и об этом забыла? — он шагнул ещё ближе, и теперь наши лица разделяли какие-то сантиметры. Я видела каждую ресницу, каждую морщинку вокруг его глаз, каждое биение жилки у него на виске. — Твоя магия, Нина! Хаос, который ты носишь в себе. Та самая сила, из-за которой твой отец выдал тебя за меня - чтобы я, лорд-дракон, мог тебя контролировать и не дать тебе уничтожить всё вокруг! И которая должна была привести к рождению сильных наследников!

Он говорил, и с каждым словом его голос становился громче. В кабинете будто сгустился воздух. Свечи на люстре заколебались, хотя сквозняка не было. Даже огонь в камине дрогнул, словно реагируя на его состояние.

— Ты спьяну, — прорычал он. — Одним движением руки обрушила стену! Ты вышибла дверь в восточное крыло и разнесла комнату, которая стоила больше, чем вся твоя жизнь в этой идиотской деревне, где тебя растили вдали от всех! Ты чуть не убила свою сестру, которая… неважно!

Он резко развернулся, прошёлся по кабинету и остановился у окна, ударив ладонью по широкому подоконнику. Звук прозвучал как выстрел. Контрольный. В голову.

— И всё, что ты можешь сказать? — взревел он, оборачиваясь ко мне. Его глаза метали молнии. — Это тупое: «Я не помню»?!

Я шарахнулась в сторону, вжавшись в стену. Припадочный! Он же просто псих!

Хаос? Драконы? Что тут творится вообще?

Глава 3

Я перевела дыхание и попыталась взять себя в руки.

А потом решилась... будь что будет, но я все ему расскажу.

— Послушайте… лорд Кавендиш. — Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя он предательски дрожал. — Я действительно ничего не помню, совсем. Ни магии, что бы это ни значило, ни того, кто я вообще, и как здесь оказалась. Я помню только, что вчера… вчера я была дома, в своем городе, ела беляш на вокзале, а потом…

Я осеклась. А потом ведь я умерла… Сомнений нет.

Но говорить это вслух этому разъярённому красавцу было бы полным безумием.

Артур уставился на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то.

— Беляш? — переспросил он удивленно выражением. — Нина, ты леди, или и об этом ты тоже позабыла? Ты в жизни не ела никаких беляшей, ну разве что в детстве, в деревне. Ты привыкла к изысканной еде и не морочь мне голову какими-то беляшами! Ты просто уводишь меня от главного!

Он приблизился ко мне снова. Я чувствовала жар его тела и угрозу, которая буквально исходила от него волнами.

— А главное, Нина – это то, что ты много пьешь, а спьяну начинаешь применять свою боевую магию! А ведь делать это запрещено законом! Только бытовая магия, Нина! Только бытовая разрешена! Все остальное, опасное – в специальных помещениях! А ты, что творишь ты? — он, сложив руки на груди, закатил глаза к потолку. — И если бы ты знала, каких трудов мне стоило сегодня скрыть следы твоего преступления! Скольких стражей порядка пришлось подкупить и улестить… Я судорожно сглотнула.

— Значит, у меня правда есть магия? — переспросила я тихо, почти шёпотом. — И я могу даже… разрушать стены?

Артур выпрямился, тяжело вздохнул. В его взгляде явственно читалось: «допилась».

— Можешь. Но если ещё раз ею воспользуешься без контроля, я лишу тебя возможности двигаться, говорить и дышать. Ясно?

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

Этот мужчина был красив, да. Был властен, да. Был пугающе холоден, да.

Но он говорил о магии. Настоящей. И о том, что я ею владею!

И внутри меня, где-то в глубине души, робко и неуверенно, затеплилась мысль: а может, это не так уж и плохо?

Может, мне повезло больше, чем я думала?

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как деревянные панели впиваются в позвонки. Лорд смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась такая глубокая усталость, что мне стало не по себе. Он выглядел разбитым, измотанным до предела.

— Знаешь, — начал он тихо, и этот тихий голос был страшнее крика. — Я ведь терпел твои истерики почти два года. Два года я смотрел, как ты пьёшь, как устраиваешь скандалы, как плачешь по ночам, буянишь, бросаешься на свою бедную сестру, на меня, а утром делаешь вид, что ничего не было. Я старался, правда, — он провел рукой по вспотевшему лбу. — Я приглашал лучших лекарей, покупал тебе самые дорогие настойки от алкоголизма. Я прятал от тебя всё спиртное в замке, но ты находила. Ты всегда находила. У тебя просто нюх на алкоголь!

Он снова провёл рукой по лицу и на мгновение прикрыл глаза. В этом жесте было столько отчаяния, что у меня невольно сжалось сердце.

— Я прощал тебе появление перед гостями в непотребном виде. Прощал, когда ты оскорбляла слуг. Прощал, когда ты кричала на меня при гостях. Прощал, когда ты последними словами оскорбляла свою милую сестру. Простил даже ту твою магическую вспышку полгода назад, когда ты сожгла половину ценнейшей библиотеки!

Он открыл глаза, в них была только холодная, выжженная пустота.

— Но вчера, Нина, — его голос стал ещё тише, но от этого только жёстче. — Вчера ты пересекла черту. Ты обрушила стену в восточном крыле – стену, которая чуть не убила твою сестру! Ты разбила вазу, подаренную королём еще моему прапрадеду! Ты материлась так, что даже стражники смотрели на меня с сочувствием. А потом, когда я попытался тебя утихомирить, ты запустила в меня магической волной, которая снесла бы мне голову, если бы я не поставил щит.

Он медленно подошёл ко мне, и я вжалась в стену ещё сильнее. Между нами было не больше ладони. Я чувствовала его дыхание на своей коже.

— Я устал, Нина, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не злоба, а искренняя боль. — Устал быть твоим нянькой. Устал оправдывать тебя перед королевским двором - ведь бесконтрольное применение магии не прошло незамеченным. И я устал прятать твои выходки от посторонних глаз, чтобы тебя не упекли в лечебницу для безумных магов.

Он резко развернулся и отошёл к столу, с силой опершись на него ладонями. Его спина напряглась, плечи вздрогнули - он явно сдерживался изо всех сил.

— Посмотри на себя, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Босоногая, в залитом вином пеньюаре, с всклокоченными волосами... И ты говоришь мне, что ничего не помнишь. Знаешь, сколько раз я уже слышал это? Сколько раз ты приходила в себя с похмелья и делала невинные глаза, притворяясь, что это не ты вчера крушила мебель?

Я хотела возразить, сказать, что это и впрямь не я, но слова застряли в горле. Потому что внутри меня, глубоко-глубоко, я чувствовала, что тело все помнит.

Помнит стыд, вину, страх. Помнит каждую ночь, когда леди Нина Кавендиш бралась за бутылку. Помнило отчаяние женщины, которая не могла подарить мужу наследника и утопала в своей беспомощности, видя, как он все больше обращает внимание на ее младшую сестру.

Артур выпрямился и медленно повернулся ко мне. Его лицо было бледным, глаза потухшими, и в них читалась одна мысль: он сдался.

— Знаешь, чем меня добивает эта ситуация? — спросил он с горькой усмешкой. — Тем, что я вижу рядом с тобой пример того, какой должна быть женщина. И этот пример - твоя младшая сестра.

Он подошёл к камину, бросил взгляд на огонь, и продолжил:

— Анжеле всего двадцать один. Она младше тебя на шесть лет, но ведёт себя как зрелая, достойная леди. Она никогда не устраивает скандалов, умеет держать себя в обществе. Совсем как ты… когда-то.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Он говорил о ней так нежно, так восхищённо. С той интонацией, с какой мужчины говорят о женщинах, которых любят. А про меня - с усталым раздражением и брезгливостью.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? — продолжал он, оборачиваясь и сверля меня взглядом. — Ты ведь старшая, а ведёшь себя как капризный ребёнок. Она младшая, но уже сейчас показывает себя куда более достойно.

Я молчала. Что тут скажешь?

— Я долго ждал, что ты изменишься, Нина, — Артур отвернулся к окну, и его голос стал глухим, почти безразличным. — Мы ведь так долго были вместе… Надеялся, что моя забота, моё терпение, моя любовь помогут тебе стать лучше. Но ты с каждым днём опускаешься всё ниже. И вчера я понял: все, больше я не могу. И не хочу. Предел достигнут.

Он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула стальная решимость.

— Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать, — произнёс Артур и отошел к своему столу. Достал из ящика какую-то бумагу и выпрямился, глядя на меня.

Он стоял у камина, и огонь играл на его резких скулах, делая лицо почти демоническим.

— Ты ведь знаешь законы королевства? — спросил он, ровным, без капли эмоций голосом. — О неосторожном обращении с магией?

Я молча покачала головой. Откуда мне было знать законы этого мира, если я в принципе узнала о его существовании час назад?

— Тогда я тебе напомню, — произнес он. — Итак, за неконтролируемое использование магии, повлёкшее разрушения или угрозу жизни, — Артур говорил медленно, чеканя каждое слово, — полагается смертная казнь. Через сожжение на королевской площади. В присутствии всей знати и королевских особ.

У меня перехватило дыхание. Сожжение? На площади? Я представила себя, стоящую на костре, и меня еще сильнее замутило.

— Но... но я же ничего не делала! — вырвалось у меня. — То есть я не помню, что делала!

— Это не имеет значения, — отрезал он. — Закон не спрашивает, помнишь ты или нет. Если магическая комиссия королевства проведёт расследование и установит, что именно ты обрушила стену, а не какая-то случайность... — он сделал паузу, и его глаза потемнели, — тебя приговорят к смерти, Нина.

Я вцепилась в дверную ручку, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Но ты ведь... ты не выдашь меня? — прошептала я, глядя на него с надеждой, которая была похожа на отчаяние.

Артур несколько секунд молчал, разглядывая меня с непроницаемым выражением лица. Затем очень медленно подошёл ко мне и остановился в шаге, глядя сверху вниз.

— Да, я тебя не выдам, — сказал он тихо, и от его голоса по моей спине пробежал холод. — Но при одном условии.

— Каком? — выдохнула я, готовая на все.

Не хватало еще оказаться здесь, чтобы тут же умереть бесславной мучительной смертью. А самое главное – ни за что!

Артур протянул мне бумагу. Я взяла ее дрожащими руками, но буквы перед глазами предательски плясали.

— Ты дашь мне развод, — сказал он, с какой-то унизительной жалостью глядя на меня. — Добровольно, без претензий и судов. Детей у нас нет, делить нам нечего. Итак, ты подпишешь бумаги о расторжении брака по обоюдному согласию, откажешься от притязаний на наследство, на моё состояние, на любые связи с моим родом, а я позабочусь, чтобы никто и никогда не узнал о твоем грубом нарушении магического закона.

— Я не хочу умирать, — прошептала я, чувствуя, как при мысли о костре слёзы подступают к глазам. — Поэтому никаких проблем, я согласна на развод.

Артур выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. На его лице промелькнуло едва заметное удивление. Должно быть, не ожидал, что я так легко и быстро соглашусь – без истерик и стенаний.

— Более того, — произнес он. — Я подарю тебе одну… плантацию. На далеком острове. Она в упадке, но тебе будет чем заняться. И думаю, при должном старании ты сможешь вдохнуть в нее новую жизнь.

Он говорил все этот таким тоном, словно на самом деле ни капли в меня не верил. Но мне было все равно.

— Плантация? — ошарашенно посмотрела я на него.

Все познания о плантациях на данный момент у меня сводились к сериалу «Рабыня Изаура».

— Да, — кивнул он. — Все документы оформлены на тебя, уже оформлены! — он потряс внушительной стопкой бумаг. — И не бойся, тебе не придётся работать тяжело и физически, там есть кое-какие слуги, они тоже перейдут тебе вместе с плантацией. Зато ты будешь жить в тишине, вдали от двора, от политики, от...

Он не договорил, замолчав вдруг.

А когда снова открыл рот, его голос стал чуть мягче.

— Это лучше, чем костёр, Нина. Это самый лучший выход, который я могу тебе предложить. Ты подпишешь бумаги, а завтра уже будешь на корабле. И мы наконец забудем друг о друге навсегда.

Лорд развернулся и отошёл к столу, давая мне понять, что разговор окончен. Он не смотрел на меня, я уже была для него уже прошлым. Не я, но та, другая Нина…

Мне же было все равно на него. Фантомные боли предыдущей владелицы этого тела я как-нибудь переживу. Так же, как и ее чувства к этому мужчине.

Странное чувство шевельнулось в груди. Не моё, чужое. Где-то глубоко внутри этого тела, в самом его нутре, заныло что-то тёплое и болезненное. Обрывок воспоминания: тёплая рука, сжимающая мою ладонь, шёпот «ты справишься, дорогая», взгляд, полный нежности... Это был он, этот холодный мужчина и она – настоящая леди Нина Кавендиш. Та, что когда-то любила этого человека. Так сильно, что готова была убить себя алкоголем, когда поняла, что не может дать ему наследника. А вдобавок узнала, что муженек закрутил с ее родной сестрой…

Но я - не она. Я ничего не чувствую к этому красавцу с ледяными глазами. Ничего, кроме страха и лёгкого раздражения от его напыщенности. А еще от того, что судьба свела меня с очередным подлым изменщиком.

— Я подпишу всё, что нужно, — продолжила я, шагнув к столу и положив бумагу на дубовую поверхность. — И уеду на этот ваш остров. Я не буду мешать вам и вашей... новой семье.

Артур смотрел на меня прищурившись и с подозрением.

— Надеюсь, твое решение осознанное, Нина. Ты ведь понимаешь, что больше никогда не увидишь это поместье? Что ты будешь жить вдали от двора, от столицы, от всех, кого знала?

Я усмехнулась.

— Я никого здесь не знаю, лорд Кавендиш, — сказала я чистую правду, и путь он понимает ее как хочет. — Так что ссылка для меня - не наказание. Возможно, это единственный шанс начать всё заново.

Артур несколько мгновений сверлил меня взглядом, пытаясь найти подвох. Но я смотрела ему в глаза с ледяным спокойствием, которого, подозреваю, в леди Нине никогда не было. Она бы, наверное, рыдала, истерила, молила бы… Возможно, невзирая на запреты, она бы вновь попыталась ударить его магией.

А я просто стояла и ждала, попутно оглядывая стол в поисках хоть какой-нибудь ручки. Но ничего, кроме золотого пера и хрустальной чернильницы не обнаружила. Эх, как бы клякс не насадить…

— Хорошо, — сказал он наконец, и в его голосе послышалось облегчение. Он придвинул мне чернильницу и перо. — Завтра утром корабль отчалит, собери, что нужно в дорогу.

Он сделал паузу и добавил уже мягче:

— Я позабочусь, чтобы тебя хорошо встретили на островах. Дом, слуги, деньги на провизию, одежду — там всё будет, сумей только распорядиться разумно.

— Спасибо, — коротко ответила я, нацарапала на бумаге фамилию Кавендиш, чуть не написав сначала – Тузова, но вовремя опомнилась. А затем развернулась, чтобы уйти.

И тут дверь кабинета распахнулась.

В проёме стояла Анжела: сияющая, идеальная, в прекрасном небесно-голубом платье. Её глаза торжествующе блестели, а на губах играла победная улыбка, которую она даже не пыталась скрыть. Явно подсушивала – промелькнула у меня мысль.

— Я вам не помешала? — пропела она, скользнув взглядом по мне, затем по столу, где лежала бумага о разводе. — Ой, вы уже согласовали всё? Артур, милый, ты всё уладил? Какая прелесть!

Она подошла к лорду и легко коснулась его руки. Он не отстранился, и даже улыбнулся.

— Да, все улажено, — ответил он.

Анжела повернулась ко мне, и её взгляд был полон триумфа. Она смотрела на меня, как на победителя, которого наконец-то сбросили с пьедестала. Как на мусор, который давно пора было вынести из дома, и вот наконец свершилось.

— Ах, Нина, — приторно-сладким голосом протянула она, подходя ко мне и беря меня за руку. — Как я рада, что ты проявила благоразумие! Поверь, так будет лучше для всех. Ты отдохнёшь на островах, поправишь здоровье, а мы здесь… будем молиться за тебя.

Она сжала мою ладонь, но я быстро выдернула руку. Анжелу это, однако, ничуть не смутило.

— Ты будешь счастлива там, Нина, — сказала она, глядя мне в глаза. — На островах, говорят, так красиво. Там круглый год цветут апельсиновые деревья, и полно этих, как их… банановых пальм. И еще, — она приблизила губы к моему уху, чтобы не слышал Артур. — Ты сможешь там пить сколько хочешь, никто и слова не скажет!

Последние слова она произнесла с едва скрываемой насмешкой. Я видела, как она наслаждается моим унижением. Как она смакует момент, когда я наконец признаю поражение, сдам ей на руки своего мужа и уйду.

Я медленно отстранилась.

— Спасибо за заботу, сестра, — сказала я ровно, глядя ей прямо в невинные голубенькие глазенки. — Я обязательно запомню твою доброту. Всё, что ты сделала для меня и… моего мужа.

Я выделила слово «моего», и в глазах Анжелы мелькнула тень раздражения. Но она быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась той сладкой, как патока, улыбкой.

— Ну что ты, Нина, не стоит. И не беспокойся, пожалуйста там: я позабочусь, чтобы у Артура всё было хорошо.

Я посмотрела на этого идеального хищника в голубом платье, и в груди поднялась холодная волна. Чужая, естественно, отголосок чужих страданий.

Но внутри закипела холодная решимость. Что ж, если они хотят избавиться от меня – пожалуйста, я не против. Но торжествовать я этой сестрице-мегере не дам.

— Прежде чем уйти, — сказала я, скрестив руки на груди. — Мне бы хотелось знать, что у меня вообще есть? Какие права, деньги, недвижимость? Неужели все, что я имею – это какая-то плантация?

Мне это было и впрямь интересно. Судя по всему, я была не из бедных дамочек, и вполне возможно, меня хотели облапошить.

Глава 4

Артур и Анжела переглянулись. На лице моей сестры мелькнула тень раздражения, но она быстро взяла себя в руки и изобразила участливую улыбку.

— Ну, Нина, — протянула она. — Ты же прекрасно знаешь, что у тебя ничего нет. После того как матушка умерла, всё перешло к нашему отцу, а потом, когда он умер от пьянства, почти все заложив... ну, ты же помнишь, как ты проиграла свою часть наследства в карты?

Я широко раскрыла глаза. Проиграла в карты? Леди Нина, оказывается, ещё и картёжница?

Артур вздохнул и снова подошёл к столу, доставая из внутреннего кармана камзола сложенный лист бумаги.

— Вот, — сказал он, протягивая его мне. — Чтобы освежить твою память. Полный перечень твоих активов на момент бракосочетания и на сегодняшний день.

Я взяла бумагу и пробежала глазами по строкам. Итак:

Родовое поместье Стокси - переписано на Анжелу Стокси (дарственная от 15 марта). Банковский счёт в королевском банке - пуст. Ювелирные украшения, переданные по наследству от матери – проданы в счет карточных долгов. Пакет акций торговой компании «Южные моря» — переуступлен Анжеле Стокси 29 октября.

Я подняла взгляд на сестру. Она стояла с самым невинным выражением лица, но в её глазах танцевали злорадные огоньки.

— Анжела, — медленно и спокойно произнесла я. — Похоже, ты обобрала меня до нитки?

Она всплеснула руками, изображая ужас.

— Нина, ну что ты такое говоришь! Ты же сама подписывала все документы! Ты была в таком состоянии... ну, после того случая в таверне… Ты сказала, что тебе ничего не нужно, что ты хочешь только пить, и чтобы тебя все оставили в покое! Я всего лишь выполнила твою просьбу! Да и ты бы все равно все продула: и поместье, и акции. А так хоть цело будет.

Я стиснула зубы. Замечательно. Мало того, что чужого мужа к ручонкам прибрала, так ещё и сестру до нитки обобрать решила! И теперь стоит тут, вся такая невинная, и улыбается победной улыбкой.

Артур покачал головой, затем проговорил с небольшой ноткой сожаления:

— Единственный твой дом сейчас, Нина – это остров. Не беспокойся, он достаточно большой, тебе не будет там скучно. Банановая плантация, как я уже говорил, не приносит большого дохода, но тебе будет где жить.

— А как называется остров?

— Мадагаскар.

Знакомое название! В моей голове пронеслось: Мадагаскар - это же реальный остров в Индийском океане. Там водятся лемуры, растут баобабы и, видимо, бананы. Но это в моём мире, где отродясь никакой магии не водилось. А в этом мире что там? Может, это остров, куда ссылают всех неугодных?

Я перевела взгляд на Анжелу. Она смотрела на меня с лёгкой насмешкой, явно считая, что я клюнула на самую дешёвую приманку. Плантация на задворках мира — что может быть унизительнее для бывшей леди?

— Ну, Нина, ты такая практичная! — пропела она, усмехнувшись. — Я всегда знала, что у тебя есть деловая жилка. И плантация – это то, что тебе надо!

— Ага, — бросила я и развернулась.

Затем пошла к двери. Спиной я чувствовала два взгляда. Они стояли рядом, они были красивой парой. И они уже вычеркнули меня из своей жизни.

***

Спустя полчаса я сидела на стуле в своей спальне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку на стене. Эльза уже ушла, оставив меня наедине с моими мыслями и с проклятым запахом перегара, который, казалось, въелся в каждую щель этой комнаты.

Я подняла руку и посмотрела на неё. Пальцы дрожали: между ними, как электричество, вспыхивали золотистые огоньки.

Магия…

Это поразило меня даже больше того факта, что я теперь леди Кавендиш. Значит, магия реальна, — подумала я рассеянно. — И что мне теперь с этим делать? Как научиться еще и тому, что где-то внутри у меня спит неуправляемый вулкан?

А ведь между прочим если применять эту самую магию как попало, тут и казнить могу. Не шутки это!

Я встала и принялась расхаживать по комнате, переступая через пустые бутылки. Мои мысли метались, как загнанные звери:

— Итак, что мы имеем? Я умерла от отравления беляшом и оказалась в теле другой женщины. В другом времени, в другом мире – учитывая, что тут есть магия. Теперь я разведена и завтра отправляюсь на какие-то острова выращивать бананы…

Я остановилась у окна и уставилась в парк.

— Итак, бывший муж - лорд Артур Кавендиш. Красавчик с ледяными глазами и характером рептилии. Ненавидит меня, считает безумной алкоголичкой и спит с моей сестрой Анжелой. Просто дивный расклад!

Я провела рукой по лицу и нервно рассмеялась.

— А меня ссылают. На остров, подальше от всех…

Что ж, раз я заняла место этой Нины, значит, проведём ревизию её вещей и возьмём то, что сможет пригодиться на новом месте.

Я огляделась. Спальня, хоть и захламленная, пропахшая алкоголем, была роскошной, но чужой. Всё здесь принадлежало той Нине, которая жила до меня.

Я открыла шкаф. Оттуда вывалились платья - одно краше другого: шёлк, бархат, парча, кружева. Но все они были слишком роскошными для банановой плантации. Пожалуй, пусть остаются Анжеле... чтоб ей пусто было!

Я выбрала несколько простых платьев из плотной ткани, без лишних украшений, сложила их в небольшой саквояж, найденный на дне одного из шкафов. Туда же отправились тёплый плащ, пара простых сорочек, белье, тёплые чулки.

На туалетном столике лежала шкатулка с украшениями. Я открыла её и заглянула внутрь. Серьги с аметистами, тонкое золотое кольцо – по всей видимости, обручальное, брошь с каким-то голубым камнем. Я взяла их - вдруг пригодятся, если придётся продавать.

В этот момент в дверь громко постучали, а затем створка распахнулась без приглашения. На пороге стояла Эльза: раскрасневшаяся, запыхавшаяся. Она выглядела встревоженной, руки беспокойно теребили передник.

— Госпожа, — сказала она чуть обиженно. — Лорд Кавендиш желает знать, не нужна ли помощь со сборами? Может, нужно больше слуг? И кстати, — она чуть помедлила. — Почему вы не сказали мне, что мы едем? Я бы уже давно помогала вам собираться!

— Мы едем? — переспросила я. — То есть ты отправляешься со мной?

— Ну а как вы хотели? — уже очень обиженно развела она руками. — Я же ваша личная служанка, вы меня еще из отчего поместья привезли. Нет уж, как хотите, госпожа, а я еду с вами вместе!

— Да я не против, — поспешила успокоить я ее. — Вместе так вместе, только…

Я чуть помедлила. Эльза вопросительно на меня смотрела.

— Только обещай, что не будешь на корабле вспоминать лорда Кавендиша и Анжелу, — произнесла я. — А то боюсь, меня будет тошнить всю дорогу.

Эльза кивнула, повеселев и рьяно двинулась к шкафам. Распахнула их и принялась перебирать наряды. Но спустя минут пять обернулась.

— А куда мы отправимся, госпожа? — спросила она. — В вашу родовую усадьбу? — уточнила она с надеждой.

— Нет, — поспешила я разочаровать девицу, и её лицо вытянулось. — Усадьба теперь принадлежит Анжеле. А мы поедем на один остров, будем выращивать бананы.

Служанка моргнула, явно пытаясь переварить эту информацию.

— Бананы? — переспросила она, и в её голосе послышалось искреннее замешательство. — Но, госпожа... вы же леди! Как можно – какие-то бананы?

Я усмехнулась и продолжила укладывать вещи.

— Леди я больше не являюсь, — сказала я. — Лорд Кавендиш дал мне развод. Теперь я просто… Нина.

Она сокрушенно кивнула и принялась дальше складывать вещи, а я подошла к окну. За стеклом уже темнело, а где-то вдалеке, в порту Лондона, горели огни таинственного корабля. Того самого, что должен был увезти меня на край земли.

— Банановая плантация, — подумала я. — Ну что ж, будет что рассказать внукам. Если они у меня когда-нибудь будут.

Я улыбнулась, но улыбка продержалась на моем лице недолго.

Потому что внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Анжела - с блестящими глазами и широкой улыбкой на лице. Выглядела она так, будто только что выиграла в лотерею пару миллионов и женишка в придачу. Что было недалеко от истины. Но чего ей опять надо!?

— Нина! — пропела она, влетая в комнату без приглашения. — Сборы полным ходом?

Она остановилась посреди комнаты и окинула жадным взглядом мой шкаф, где висели многочисленные платья. Её глаза загорелись алчным блеском, и она медленно, с явным удовольствием, прошлась вдоль вешалок, касаясь пальцами шёлка и бархата.

Я молча наблюдала за ней, не вмешиваясь. Мне было плевать на эти платья - они были чужими, как и вся эта чужая, скользкая жизнь. Зато Анжела просто пожирала их глазами.

Она вытащила одно платье: из изумрудного шелка с серебряным шитьём и приложила к себе, посмотревшись в зеркало.

— Ах, какая прелесть! — выдохнула она. — Я всегда его обожала! Если честно, Нина, на тебе оно сидело как-то... неловко. Зато мне будет в самый раз!

Она неспешно прошлась вдоль шкафа, хищным взглядом собственницы окидывая наряды, и, развернувшись ко мне, произнесла:

— Тебе ведь не нужны все эти шикарные платья, Нина? Ну подумай, где ты их будешь носить на острове? Там же одни бананы, пальмы и песок! Зачем тебе там шелка и бархат? — Забирай, — щедро махнула я рукой, даже не глядя на платья. — Мне они и правда не нужны.

Какое мне дело до чужих платьев? Пусть забирает и проваливает. А мне ещё действительно необходимые вещи паковать надо. Я отвернулась к саквояжу и продолжила в четыре руки с Эльзой укладывать свои скромные пожитки.

— О, спасибо, — быстро произнесла Анжела, словно боялась, что я передумаю. — Если ты не против, я возьму все. И еще вот этот чудесный корсет... и тот бархатный плащ... и эти замшевые малиновые туфельки, каблуки тебе тоже теперь ни к чему...

Она принялась торопливо снимать вещи с вешалок, скидывая их в кучу на кровать. Её руки дрожали от жадности, глаза лихорадочно блестели. Она была похожа на сороку, которая находит блестящую безделушку и не может успокоиться, пока не утащит её в свое логово.

— Забери и это, — я указала на изящные сандалии с перьями в углу. — Мне они не пригодятся.

На лице Анжелы мелькнула тень растерянности.

— Ты... ты действительно не против? — спросила она с подозрением. — Просто удивительно! Ты очень переменилась, Нина.

Я пожала плечами.

— Раньше я была дурой. А теперь хочу только одного – быстрее уехать отсюда.

Анжела усмехнулась, но в её глазах мелькнула искра тревоги. Ее явно настораживала перемена в моём поведении. Возможно, она чуяла подвох.

— Ну-ну, — сказала она, беря в руки ещё одно платье. — Я рада, что ты наконец стала благоразумной. Но одно нарядное платье все-таки возьми, вот это… — Она швырнула на кровать самое неприметное платье из серого шелка. — Кто знает, может быть, там, на острове, ты найдёшь себе... нового мужа!

Вот зря она это сказала.

Моё возмущение начало расти в геометрической прогрессии...

Я смотрела, как она хищно опустошает шкафы, и кровь начинала бурлить в моих жилах. Мало ей было чужого мужа, чужого дома, так она ещё и чужой гардероб к своим липким ручкам прибрать решила?

Я сжала зубы, чтобы не сказать ей того, что вертелось на языке. Нет, она не заслуживала моих эмоций. Хотя она явно ждала их - скандала, слёз, криков... Этого она хотела. Это дало бы ей ещё одну победу. Последнюю. Триумфальную. Окончательную.

— Ну, всё, — довольно сказала Анжела, оглядывая пустой шкаф. — Готово!

Она улыбнулась приторной улыбкой, от которой у меня свело зубы.

— Спасибо, Нина. Ты даже не представляешь, как меня выручила. Ты все равно давно уже не носила эти платья, а у меня теперь будет столько дел. Придется ходить на приемы, балы, принимать гостей… Ах, столько хлопот перед свадьбой!

Она на мгновение задержала на мне взгляд, словно ожидая, когда меня прорвет. Но я держалась и молчала.

Анжела, наконец, пожала плечами.

— Ну и отлично, — сказала она, выходя из комнаты. — Желаю тебе удачи на твоём острове. Надеюсь, бананы будут вкусными. А я пойду позову служанок, самой мне эту гору не утащить!

Она вышла, не закрыв за собой дверь, а затем я услышала её звонкий, требовательный голос, раздавшийся где-то внизу:

— Эй, вы там! Магда, Триша! Поднимайтесь наверх! Живо!

Через несколько минут в дверях комнаты появилась парочка служанок. Анжела с триумфальным видом вошла следом за ними и, сложив руки на груди, кивнула на кучу платьев, сваленных на кровати.

— Забирайте всё, — приказала она.

Служанки переглянулись, посмотрели на меня, словно спрашивая разрешения.

Я едва заметно кивнула. И они подошли, сгребая блестящий ворох.

Унесли, пришли снова… Потом еще. Анжела заставляла их выносить и обувь, которая обнаружилась внизу шкафа в отдельных ящичках.

Они бродили и бродили… Наконец мое терпение лопнуло.

— Долго еще? — я недовольно посмотрела на Анжелу. — Давай ты обчистишь мою спальню и шкафы после моего отъезда, а? Мне собраться надо вообще-то! — сказала я, чувствуя, как начинаю терять терпение. — Я не могу нормально собраться, когда у меня в комнате толкутся люди. А мне важно ничего не забыть!

Анжела надула свои розовые губки, изображая обиду, но в её глазах танцевали злорадные огоньки. Она явно наслаждалась процессом, забирая последнее, что у меня осталось.

— Ну, Нина, — протянула она, сжимая в руках роскошную шубку. — Ты же знаешь, как я люблю порядок? Я терпеть не могу бардак в доме. Лучше покончить с ним прямо сейчас, мне вредно перед свадьбой волноваться.

Я чувствовала, как внутри всё кипит. Вот же дрянь! Смеет ещё язвить мне, когда я просто пытаюсь уехать!

Внезапно я почувствовала, как кончики пальцев закололо. Опустив взгляд, я с удивлением заметила, как между пальцами мелькают крошечные электрические разряды.

Заметила это и Анжела.

— Осторожней с магией, Нина, — произнесла она, как мне показалось, довольно испуганно. — Или тебе мало вчерашнего?

Я задышала, пытаясь успокоиться, и мало-помалу искры исчезли.

Анжела медленно прошлась по комнате, и её взгляд упал на мой туалетный столик, где уже не было украшений.

— Нина, — произнесла она с внезапной задумчивостью. — А где твои украшения?

Я насторожилась. Неужели ей было мало платьев, и она теперь решила забрать еще и эти жалкие бирюльки? Я перевела взгляд на саквояж, где лежала шкатулка с драгоценностями — серьги, брошь, обручальное кольцо. Должно быть, все другие украшения моя предшественница продала либо заложила.

— Я уже упаковала их, — ответила я спокойно. — А что?

Анжела склонила голову набок, и её глаза сузились.

— Но обручальное кольцо тебе придется оставить, — сказала она с едва скрываемой насмешкой. — Ты ведь разведена. Зачем тебе кольцо, которое подарил Артур? Оно должно остаться здесь, тем более это семейная реликвия Кавендишей.

Я открыла саквояж, достала шкатулку, открыла её и посмотрела на кольцо - простое, золотое, с небольшим сапфиром. Да, оно было красивым, но я не чувствовала к нему никакой привязанности. Пригодилось бы, конечно, но уж раз семейная реликвия…

Я взяла его, покрутила в пальцах. И передумала.

— Пожалуй, оставлю его себе, — сказала я, кидая кольцо обратно и захлопывая шкатулку. — Оно моё! Артур подарил его мне, и я не обязана отдавать его. Он сам, кстати, ничего об обручальном кольце не сказал!

Анжела усмехнулась, и в её голосе зазвучали ядовитые нотки.

— Но ведь это кольцо принадлежит роду Кавендишей. А я - будущая леди Кавендиш. Так что оно должно быть у меня!

Я почувствовала, как внутри нарастает глухая усталость и раздражение. А еще эти разряды… снова щекочут пальцы. Еще сорвусь, чего доброго! Снесу башку этой ведьмочке!

— Я не отдам его, ясно? — сказала я твёрдо, застёгивая саквояж. — Оно моё. И я его забираю.

Анжела надула губы, но затем её лицо озарила сладкая улыбочка.

— Как хочешь, — сказала она с притворной щедростью. — Оставь его себе, если оно тебе так дорого. Но знай, Артур никогда не простит тебе, если ты продашь его или потеряешь. Это кольцо принадлежало его матери.

Она развернулась и вышла, оставляя меня с молчаливо пыхтящей Эльзой, и совершенно без сил. Должно быть, Анжела нечто вроде энергетического вампира, вон как все соки выпила…

Я опустилась на край кровати и закрыла глаза.

— Ничего, — прошептала я. — Я справлюсь.

Открыв глаза, я увидела, что Эльза смотрит на меня как-то даже сочувственно. Надо же!

— Ничего, госпожа, — прошептала она. — Не обращайте внимания. Все будет хорошо.

Я слабо ей улыбнулась.

Глава 5

Утром, едва рассвело, Эльза разбудила меня.

— Вставайте, госпожа, — пропела она, явно довольная, что за прошедшие сутки я не прикладывалась к кофейному ликеру. — Пора в дорогу!

Я попыталась вырваться, так как тупо хотела спать, но хватка у экономки была железной. Она буквально выволокла меня в уборную, бубня про то, что «сборы займут время».

Я умылась, затем при помощи Эльзы оделась. В дорожном платье из коричневого бархата одутловатость моего лица уже не слишком бросалась в глаза. Но на всякий случай на голову я еще водрузила шляпу с вуалью.

Вот так. Лорд Кавендиш будет доволен: бывшая жена-алкоголичка его не опозорит напоследок своим помятым видом.

Взглянув последний раз на комнату, я вышла вслед за Эльзой, которая тоже была одета по-дорожному.

Мы шли по длинному коридору, мимо тёмных дубовых дверей, просторных, уютных залов с высокими потолками и широкими окнами. Стены были покрыты обоями, но кое-где и обиты светлым деревом, на полу лежали шикарные ковры. Где-то тикали старинные часы.

Все было спокойно и благопристойно.

А самый главный нарушитель спокойствия безжалостно выдворялся.

Вот и выход. Высокие двухстворчатые двери. А что за ними? Неизвестность…

Заметив, что я замешкалась, Эльза легонько толкнула меня в спину.

— Идите уже, госпожа, не стойте, — проворчала она. — Экипаж ждет.

Я переступила порог, и ноги будто приклеились к полу.

Меня ждал новый шок.

Из полутьмы медленно проступали очертания предметов. Это был не выход из дома, а просто роскошный вход в огромный торжественный зал. Должно быть, через него надо пройти на пути к выходу…

Я невольно засмотрелась на окружающую красоту.

Зал был огромен. Высоченные стрельчатые окна выходили прямо на лужайку, и солнечный свет заливал всё вокруг тёплым золотом. На стенах висели портреты: суровые мужчины в камзолах, женщины в роскошных платьях. В центре зала стоял длинный стол из тёмного дуба, покрытый белой скатертью, с хрустальными подсвечниками и серебряными приборами.

А в дальнем конце зала, прямо перед выходом, возле камина стояла женщина.

Молодая, стройная, в тёмно-зелёном платье с высоким воротником. Её светлые волосы были убраны в аккуратную причёску, а на лице играла снисходительная, чуть насмешливая улыбка. Она смотрела на меня с выражением, которое я уже начинала ненавидеть - как на провинившегося ребёнка.

— А вот и моя дорогая сестра! — пропела она, складывая руки на груди. — Нина, какое прекрасное утро! Я так рада видеть тебя в добром здравии!

Анжела…

Вот же не могла дать мне спокойно покинуть этот чертов дом! Обязательно надо еще раз появиться, чтобы лишний раз напомнить: теперь тут хозяйка она.

Анжела улыбнулась и сделала шаг в мою сторону. Зелёное платье струилось по её фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Она была идеальной – лорд Кавендиш прав.

— Хочу попрощаться, — пропела она, и в её голосе звучало такое торжество, что мне захотелось её ударить. — Мы же сёстры, в конце концов.

Она подошла ко мне и взяла мои руки в свои.

— Ты ведь не против, Нина? — спросила она с наигранной заботой. — Ты же не захочешь, чтобы тебя провожал лишь Артур… после всего… после вашего развода?

В этот момент послышались тяжёлые шаги, и из боковой двери стремительной походкой вышел лорд Кавендиш.

Он выглядел так же великолепно, как и вчера — высокий, статный, в тёмно-синем камзоле с серебряным шитьём. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и холодные серебристые глаза. Но на этот раз в его взгляде не было ни усталости, ни гнева. Он смотрел на Анжелу с такой нежностью, что у меня невольно защемило сердце. Хотя он был мне вообще никто, блин! Ох уж эти фантомные боли моей предшественницы!

— Анжела, милая, — произнёс он, и его голос был таким ласковым. — Ну зачем ты встала? Я бы справился и сам.

Он подошёл к моей сестре и обнял её за плечи. Анжела тут же прижалась к нему, как кошка. Она смотрела на меня из-за его широкого плеча с победной улыбкой, но я видела в её глазах откровенное злорадство.

Смотреть на чужие нежности было тошно…

Я поспешила отвернуться и уставилась в окно, где за стеклом простиралась бесконечная зеленая лужайка. В груди разлилась горечь, но это была не моя боль. Просто это тело помнило любовь к этому мужчине. Помнило, как он когда-то прикасался к ней так же нежно. И теперь видеть его с другой женщиной, даже если я сама ничего к нему не чувствовала, было до абсурдности обидно.

— Нина, — услышала я его голос. — Нужно еще кое-что обсудить.

Я медленно повернулась. Артур все еще стоял рядом с Анжелой, но его лицо снова стало холодным, официальным. Нежность ушла, сменившись железной решимостью.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть спокойно.

— Слушаю.

— Экипаж ждет у крыльца, — произнёс он. — Корабль в порту Лондона также ждёт тебя. Капитан получил все инструкции, он доставит тебя на Мадагаскар.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается странное спокойствие. Ни гнева, ни обиды, ни боли больше не было. Я не любила этого человека. И его решение избавиться от меня вызывало лишь лёгкое раздражение.

— До свиданья, — кивнула я, направляясь к выходу. — Вернее, прощайте!

Он ничего не ответил, только проводил меня внимательным взглядом. Анжела держала его под руку: так они и смотрели мне вслед. Я не сомневалась, что они еще и из окна посмотрят, чтобы убедиться, что я уехала.

Карета действительно уже стояла у крыльца. День выдался серый, промозглый, и стоя на крыльце под крышей, я смотрела, как слуги грузят мои пожитки на запятки, пристегивая ремнями. Кое-что не влезло, поэтому пришлось и в салон загрузить несколько баулов. Но деваться некуда – я постаралась приготовиться по максимуму, весь вчерашний день нещадно гоняя Эльзу за всякой всячиной.

Наконец мы забрались в карету, и дверца захлопнулась. Экипаж качнулся, и медленно двинулся вперёд, оставляя поместье позади. Я даже не взглянула в окно, мои мысли уже были заняты другим.

Впервые увидев карету изнутри, я с любопытством оглядывалась. Внутри было тесно — баулы, коробки и узлы занимали почти всё пространство.

— Так, — сказала я, поворачиваясь к Эльзе, которая сидела напротив, прижимая к себе объёмистый мешок. — А книги по ботанике положила?

— Ага, — кивнула Эльза, похлопав по одному из свёртков. — Взяла несколько из библиотеки, их все равно никто не читает, так что пропажи не заметит. И даже справочник по уходу за бананами нашла, — добавила она с гордостью.

— Отлично, — я кивнула и заглянула в свой список. — А удобрения? Удалось раздобыть?

— Взяла, госпожа. Четыре мешка, — ответила Эльза. — Садовник помог. Правда, у двух мешков вроде срок закончился, но он уверяет, что все равно удобрения хорошие.

— А инвентарь какой-нибудь? — продолжила я расспросы.

Хоть лорд уверял, что на острове все есть, мне было куда спокойнее захватить необходимое с собой.

Эльза кивнула.

— Кое-что взяла, госпожа.

Я вздохнула и откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как усталость разливается по телу. Вчерашний день был сплошным хаосом: сборы, споры с Анжелой, суетливое метание, чтобы ничего не забыть. Я закрыла глаза на мгновение, но тут же снова открыла - в голове роились мысли о том, что ещё могло понадобиться в новом месте.

— А что с семенами? — спросила я, наклоняясь к Эльзе. — Садовник дал что-нибудь? Ведь на одних бананах мы долго не протянем, картошка и морковка тоже нужны.

Эльза улыбнулась.

— Есть, госпожа. Картошки мешок, еще всякой мелочи по пакетику, даже лук взяла. А экзотические растения там найдутся, думаю.

— Это точно, — согласилась я.

— Через несколько часов будем в порту, — сказала Эльза, глядя в маленькое окошко, за которым проплывали бесконечные поля на фоне далеких скал.

Я кивнула, но ничего не ответила. Мы обе понимали, что впереди нас ждёт неизвестность. И боялись, конечно, не без этого.

— Эльза, — сказала я наконец, вспомнив еще кое-что важное. — А мужской костюм взяла?

Да, ходить в корсетах по плантации я не собиралась. Мести землю длинной юбкой или спотыкаться о корни – то еще удовольствие.

Эльза с осуждающим вздохом – мол, что за блажь опять этой госпоже в голову пришла - развязала один из узлов и достала поношенный, но крепкий костюм: тёмно-синий, из плотной ткани, с жилеткой и штанами. Он казался простым и практичным.

— Отлично, — сказала я, разглядывая его. — То, что надо. Это лорда?

— Нет, — покачала головой Эльза. — Поваренка одного.

Я усмехнулась, представив себя в поварских штанах.

Эльза же выглядела задумчивой, даже немного встревоженной. Вот она вздохнула и тихо сказала:

— Нелегко нам теперь придётся, госпожа. Ну да ничего, с божьей помощью да с магией справимся.

Я подняла голову, услышав последнее слово. С магией? Я с сомнением покосилась на экономку. В моей голове тут же всплыли образы искрящихся пальцев, летящих предметов и разрушенных стен. Но Эльза говорила об этом так обыденно, словно речь шла о погоде.

— С магией? — переспросила я, приподняв бровь.

Эльза пожала плечами, будто это было само собой разумеющимся.

— Ага, с ней, родимой. С бытовой, естественно, обычной. Ваш-то дар нельзя особо применять, ну да мы люди маленькие, обойдемся и моим, скромным.

Я уставилась на неё, чувствуя, как внутри нарастает любопытство.

— Подожди, — сказала я, подаваясь вперёд. — У тебя тоже есть магия?

Эльза слегка смутилась.

— Ну... есть немного. Не такая, как у вас, госпожа. Никакой боевой силы – вы ведь из аристократов, от драконов род ведете, а я… просто так. Мелочи всякие только умею: свечу там зажечь, подогреть воду в чайнике, рост цветов в горшках ускорить немного.

Я моргнула. Она подогревает воду в чайнике магией?

Эльза удивленно пожала плечами.

— Это не считается магией, госпожа, вы же знаете. Это так... мелочи. К тому же в больших домах слугам редко разрешают использовать магию без разрешения хозяев. Госпожа Анжела, например, запрещала мне зажигать свечи магией и чистить одежду. Говорила, что это портит воск и ткани. Все знают: ручная работа ценится больше.

— Значит, ты можешь подогревать воду? — сказала я, переваривая информацию. — А ещё что умеешь? Уж прости, но с памятью у меня полный швах.

— Ну, еще могу немного подсушить мокрую одежду, если дождь застал, — перечислила Эльза, оживляясь. — Могу чуть-чуть взбить подушки, чтобы они были пушистее. Или убрать пыль с мебели без тряпки: если сильно захотеть, пыль сама оседает вниз. Но это очень слабая магия, к тому же на неё уходит много сил. А результат не всегда хороший, если честно.

— А вещи починить можешь? — спросила я.

Эльза задумалась.

— Ну, если поломка небольшая, смогу скрепить деревянную ножку у стула или подклеить разбитую чашку. Но это всё на время, госпожа. Бытовая магия недолговечная. Руками-то оно надежней будет.

Карета качнулась на очередном ухабе, и я посмотрела в окно. За ним уже виднелись мачты кораблей - мы приближались к порту.

Корабль отчалил ближе к полудню. Мы как раз успели добраться и устроиться в крошечной каюте.

А теперь я стояла на палубе, сжимая перила и глядя, как берег Северного острова медленно тает в утренней дымке. Ветер хлестал по лицу солёными брызгами, и в груди разрасталось странное чувство: не то страх, не то предвкушение.

Эльза стояла сейчас рядом со мной с кислой миной.

— Пойдёмте в каюту, госпожа, — ворчала она, уворачиваясь от холодных брызг. — Нечего тут мёрзнуть. До Мадагаскара плыть две недели, не меньше, успеете наглядеться. Когда потеплее будет

Две недели…

Я мысленно переварила эту цифру. Корабль был древним, разумеется, но к этому я уже начинала привыкать. Небольшое судно, на мой взгляд крепкое, с двумя мачтами и командой из шести ловких матросов и капитана. Все они обращались с нами вполне учтиво, не позволяя себя вольностей. Должно быть, лорд Кавендиш хорошо заплатил за доставку опостылевшей женушки, и на том спасибо.

Я последовала за Эльзой в каюту.

В ней по бокам, привинченные к полу, стояли две узких койки. Между ними – столик, тоже намертво закреплённый. Над столиком - маленькое круглое окошко-иллюминатор.

В первый раз путешествуя морем я думала, что две недели пролетят быстро.

Не тут-то было.

В первые же сутки плавания меня скрутило так, что я забыла, как меня зовут. Корабль качало на волнах с такой амплитудой, что казалось, будто мы не плывём, а прыгаем по воде, как мячик. Меня мутило, голова кружилась, и единственное, чего я хотела - чтобы эта пытка прекратилась.

Я лежала на койке, уставившись в потолок, и молилась всем богам, которых знала, чтобы они успокоили эту проклятую качку.

— Госпожа, вы бы поели, — сказала Эльза, входя в каюту с подносом, на котором дымилась тарелка с какой-то похлёбкой. — Силы нужны.

Я с трудом приподняла голову и посмотрела на еду. Желтоватая жижа с плавающими кусками картофеля и рыбы. Меня тут же вывернуло наизнанку – благо, ведро стояло рядом с койкой.

— Убери, — прохрипела я, падая обратно на подушку. — Я не могу.

Эльза вздохнула с выражением глубокого разочарования и поставила поднос на стол.

— Ну как хотите. Я тогда сама съем, хоть и пообедала уже. Но не пропадать же добру.

Она села на крошечный табурет и принялась наворачивать с таким аппетитом, что мне стало дурно даже просто на неё смотреть. Эльза хлебала похлёбку с громкими чавкающими звуками, облизывала ложку и довольно кряхтела, приговаривая:

— Хорошая похлёбка. Местный кок умеет готовить, знает толк. Вы теряете, госпожа. Прямо теряете, я не шучу!

Я отвернулась к стене, чувствуя, как желудок снова подкатывает к горлу.

— Эльза, — простонала я. — Знаешь, чего?

— Чего, госпожа?

— Ешь тише. Или вообще в коридор выйди. Я не могу смотреть на еду.

Эльза фыркнула, но тарелку взяла и вышла. Я осталась одна в каюте, чувствуя, как качка медленно, но верно превращает мои внутренности в желе.

Дни тянулись бесконечно...

Я почти не вставала с койки, только изредка выползала на палубу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но даже там меня укачивало. Море было бескрайним, синим, неспокойным. Волны то вздымались, то опадали, и я с ужасом понимала, что моя морская болезнь не проходит.

Эльза, напротив, чувствовала себя бодрячком. Каждое утро она приносила завтрак, который я не могла съесть, и затем съедала его сама, причём с отменным аппетитом. Она ела три раза в день, а иногда еще перекусывала сухарями и вяленым мясом, которые выпрашивала на корабельной кухне.

— Вы бы хоть сухарик погрызли, — советовала она, жуя очередной кусок вяленой рыбы. — Это крепит желудок, помогает от укачивания.

— Если я сейчас что-то съем, — отвечала я, закрывая глаза, чтобы не видеть ее жующую физиономию. — То сразу выблюю это в море. Спасибо, не надо.

Эльза только вздыхала и продолжала жевать.

На пятый день плавания я наконец-то решилась выйти на палубу. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло, но я упрямо выбралась из каюты и привалилась к борту. Ветер бил в лицо, соль обжигала губы, но это было лучше, чем духота и запах рвоты в каюте.

— Ну как вы, госпожа? — раздался голос Эльзы за спиной. Она стояла с кружкой горячего чая и с наслаждением прихлёбывала его, закусывая здоровенным сухарем. — Держитесь?

— Держусь, — прохрипела я, глядя вдаль. — Где мы сейчас?

Эльза пожала плечами и сделала ещё один глоток.

— Понятия не имею, госпожа. Где-то в открытом море. Капитан сказал, что дней через шесть будем на месте.

Я вздохнула и закрыла глаза. Ещё шесть дней этой каторги...

— Госпожа, — услышала я голос Эльзы. — Вы бы зашли внутрь. Ветер холодный. Простудитесь ещё.

— Я лучше на воздухе, — ответила я, сжимая перила. — Тут хотя бы не тошнит, когда я дышу свежим воздухом.

Эльза вздохнула и подошла ближе. Она протянула мне кружку с чаем.

— Выпейте, — сказала она, и в её голосе впервые за всё время послышалась настоящая забота. — Мятный. Я попросила кока заварить. Помогает от качки.

— Спасибо, — сказала я, взяв кружку и сделав осторожный глоток. Тёплый мятный чай приятно обжёг горло и разлился теплом внутри. Действительно стало легче.

Я усмехнулась и сделала ещё глоток. Эльза была ворчливой, вредной, вечно недовольной, но она осталась со мной. И это что-то да значило.

Значит, не совсем уж была пропащей моя предшественница. Ну а мне надо сделать так, чтобы ее тело получило достойную жизнь.

Мы стояли на палубе вдвоём, глядя на бескрайнее море. Ветер трепал волосы, солнце клонилось к закату, окрашивая воду в золотистые и оранжевые тона. И в этот момент я впервые за последнее время почувствовала, что, возможно, всё будет хорошо.

Глава 6

— Госпожа, — нарушила тишину Эльза. — А вы знаете, что на Мадагаскаре есть лемуры?

Я повернулась к ней.

— Лемуры? — переспросила я, изображая удивление. — Правда?

Эльза усмехнулась.

— У Кавендишей в библиотеке есть старые записи о плантации – там какая-то их родственница раньше заправляла всем. Так вот, на Мадагаскаре водятся всякие звери. И говорят, что лемуры очень милые. И ещё там много апельсиновых деревьев. И бананов. Вы, главное, не пейте там, как в поместье, а то лемуры ваши бананы съедят, и вы останетесь ни с чем.

Я рассмеялась.

— Не волнуйтесь, Эльза, — сказала я, глядя на пламенеющий горизонт. — Свои бананы я никому не отдам.

***

Корабль причалил к деревянному пирсу на закате спустя тринадцать дней пути. Тринадцать очень тяжелых дней, надо признать.

И вот теперь я стояла на палубе, вцепившись в перила, смотря на берег, который медленно приближался. После двух недель морской болезни, бесконечной качки и запаха солёной рыбы я готова была целовать землю, даже если это была бы самая грязная земля в мире.

Эльза стояла рядом, сжимая свой саквояж и скептически оглядывая окрестности.

— Ну и местечко, — пробормотала она. — Пальмы, песок... и куда нас занесло?

— На Мадагаскар, — ответила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать от радости. — Мы на месте наконец-то!

Пирс был старым, но крепким. Вдоль берега тянулась полоса белого песка, за которой начинались заросли зелени - высокие пальмы, кусты с яркими цветами и какие-то деревья. Вдалеке, на небольшом холме, виднелся дом. Большой, трехэтажный, с колоннами и широкой верандой. С черепичной крышей, которая местами поросла зеленоватым мхом.

Капитан подошёл ко мне, снял шляпу и поклонился.

— Леди Кавендиш, — сказал он. — Мы доставили вас в целости. Дальше к дому вы поедете на повозке.

— Спасибо, капитан, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается странное волнение. — Передайте всем команде мою благодарность.

Он поклонился ещё раз и удалился, оставив меня стоять на пирсе в компании Эльзы и наших баулов.

— Ну что, госпожа, — вздохнула экономка, подхватывая саквояж. — Пойдём знакомиться с вашим новым «королевством».

Старенький возница, поклонившись и назвавшись Питером, закинул вещи в повозку, помог забраться нам, и лошадь тронулась. Я с любопытством глазела по сторонам: мимо проплывали тропические пейзажи, воздух дышал зноем и океаном.

— Приехали, — Питер остановил лошадку и помог нам сойти. — Управляющий Джексон будет к вечеру - он сегодня проверяет новые посадки, он-то вам все и покажет. А пока добро пожаловать на плантацию «Банановая страсть», госпожа Кавендиш.

— Просто Нина, — поправила я. — Госпожа Нина, с лордом Кавендишем мы в разводе.

— А какая разница, — махнул рукой возница. — Для нас вы все равно госпожа Кавендиш, эта земля всегда Кавендишам принадлежала.

Не собираясь с ним спорить, я пошла по песчаной дорожке к дому. Эльза неотступно следовала за мной, испуганно посматривая на буйную зелень вокруг.

Чем ближе я подходила к дому, тем больше он мне нравился. Приземистый и широкий, стены из светлого камня, высокие окна, широкая веранда с колоннами. Всё выглядело добротным, основательным, как будто дом был построен на века.

Дверь, над которой красовалась выцветшая вывески «Банановая страсть» была приоткрыта. Я толкнула её и шагнула внутрь.

В нос ударил запах пыли, старого дерева и сухих трав. Свет едва проникал через запылённые окна, рисуя на полу полосы золотистого света. Эльза громко и неодобрительно чихнула, подняв тучу пыли.

Я остановилась в прихожей и огляделась.

М-да…

Я словно оказалась в антикварной лавке или каком-то музее. Даже в поместье лорда такой древней старины не было.

Высокий шкаф с резными дверцами, на котором виднелись следы времени; круглый стол на массивных ножках, покрытый слоем пыли; большое напольное зеркало в тяжёлой деревянной раме, которое отражало мою растерянную фигуру. Я подошла к нему и провела пальцем по поверхности, стирая пыль с одного уголка. Моё отражение смотрело на меня - бледное, уставшее, с грязными после долгой поездки, растрёпанными волосами, еще одутловатым после беспробудного пьянства лицом, но уже с живым, горячим блеском в глазах.

Я медленно пошла дальше. Пол скрипел под ногами, и каждый шаг отдавался эхом в пустых комнатах. Везде, куда бы я ни посмотрела, лежал ровный слой пыли, на полу оставались отпечатки моих ног - первые следы, которые я оставляла в этом доме.

Я подошла к окну в гостиной и раздвинула тяжёлые шторы. Облако пыли взметнулось в воздух, и я закашлялась, замахав руками.

— Ох, — выдохнула я, протирая глаза. — Здесь, кажется, никто не жил лет сто.

— Всего лишь пять лет, госпожа, — раздался голос Эльзы откуда-то из глубины дома. Она уже успела заглянуть куда-то. — Тетка вашего мужа… бывшего, она тут всем владела и умерла пять лет назад. С тех пор здесь никто не жил, и плантация пришла в упадок.

— В упадок это точно, — пробормотала я, оглядываясь.

Старый диван, обитый выцветшим бархатом. Камин с давно погасшими углями. На стенах красовались выцветшие гобелены с изображениями охотничьих сцен. На каминной полке стояли подсвечники с оплывшими свечами.

Время здесь будто застыло. Всё стояло на своих местах, никто ничего не тронул, не убрал, не выбросил. Что ж, по меньшей мере это говорит о порядочности местных слуг.

Я прошла в следующую комнату. Это была столовая с массивным обеденным столом. Пыльные тарелки стояли в буфете. Засохшие цветы в вазе уже давно превратились в труху. На стене висел портрет какой-то женщины в старинном платье. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, но мне все равно стало немного не по себе.

Я озиралась по сторонам, будто боясь, что из-за угла может вылететь привидение. Тишина была абсолютной - только где-то за окном щебетали яркие птицы да шумели пальмовые листья на ветру.

Я провела рукой по стене. Неплохо… Штукатурка была сухой, без плесени. Деревянные балки под потолком выглядели крепкими, нигде ничего не прогнило, ни следа сырости. Дом, несмотря на свою заброшенность, оказался добротным, основательным, построенным на совесть.

— Госпожа! — окликнула меня Эльза. Она стояла в дверях, вытирая руки о передник. — Я тут нашла в подвале несколько бочек с вином. Старые, но, судя по запаху, ещё годные. Это всё, что здесь есть из припасов. Но не думаю, что…

Он вдруг осеклась, поняв, что сообщила хозяйке-алкоголичке о запасах вина. На лице ее проступило непередаваемое выражение ужаса и вины.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Не волнуйся, Эльза, — сказала я, оглядывая свой новый дом. — Я не стану проверять, насколько вино настоялось. А насчет еды мы что-нибудь придумаем, скоро должен прийти управляющий. Главное - крыша над головой есть, а остальное наживём.

Эльза скептически хмыкнула, но ничего не сказала. Она подошла к окну и тоже выглянула наружу.

— А плантация где? — спросила она. — Вокруг одни пальмы да кусты.

— Может за домом? — предположила я. — Завтра сходим и все посмотрим.

Я подошла к окну и тоже выглянула. За домом действительно угадывалась зелёная долина, а за ней - тёмная полоса пальмового леса. Там и есть, наверное, плантация.

— Что ж, — сказала я, поворачиваясь к Эльзе. — Нужно устроиться как получится и отдохнуть с дороги. Ах да, еще поесть.

В животе у меня заурчало. На корабле я почти не ела.

— Как здорово будет выспаться на нормальной кровати, — продолжила я, с содроганием вспоминая узкую корабельную койку.

Эльза фыркнула.

— Надеюсь только, в кровати этой не будет клопов, — проворчала она. — А то в таких старых домах они часто заводятся.

— Тоже надеюсь, что нет, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается странный уют. Этот дом был старым, пыльным и заброшенным, но он был моим.

А еще мне показалось, он ждал меня. Долго ждал…

Я подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Ступени скрипели, но были надежными. Поднявшись наверх и пройдя по коридору, я оказалась в просторной спальне с огромной кроватью под балдахином. Шторы были задёрнуты, но сквозь них пробивался мягкий свет.

Я подошла к окну, распахнула его и вдохнула полной грудью солёный воздух. Море оказалось видно отсюда как на ладони: бирюзовое, бескрайнее, спокойно дышащее.

— Ну здравствуй, новый дом, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна. — Я буду здесь жить и никому тебя не отдам.

Я принялась внимательнее рассматривать комнату.

Да уж, картинка, прямо как из исторических фильмов…

Задрав голову, я ахнула в полном восторге: высокий потолок с лепниной, тёмные деревянные панели на стенах, массивный камин с мраморной полкой. В центре комнаты огромная кровать под пыльным балдахином. Тяжёлые бархатные шторы когда-то были бордовыми, а теперь выцвели до тусклого розового и тоже покрылись толстым слоем пыли. Но даже в таком виде кровать выглядела величественно - с резными столбиками и шёлковым гобеленовым покрывалом, которое, казалось, хранило дыхание прошлых веков.

— Боже, — выдохнула я. — Это... это невероятно.

— Да, — согласилась Эльза, заходя следом и оглядывая комнату. — Немного пыльно, но если проветрить и выбить ковры, будет очень даже ничего. Похоже, тут раньше жила бывшая владелица. Наверное, она любила роскошь.

Я провела рукой по спинке кровати. Дерево было гладким, тёплым, с искусной резьбой, изображающей виноградные лозы и каких-то птиц. Пыль тут же покрыла мои пальцы серым налётом.

Боковым зрением я заметила возле кровати дверцу, оклеенную теми же обоями, что и стены. Заглянула внутрь и снова ахнула.

В помещении стояла настоящая медная ванная. Длиной, наверное, метра два, с искусными узорами по бокам и потускневшими латунными кранами. Рядом с ней притулился странный предмет - деревянное сиденье с дыркой, под которым стоял глиняный горшок. Примитивный, но вполне функциональный «клозет».

— Ну дела, — прошептала я, проведя пальцем по краю ванны. Медь была холодной и гладкой, несмотря на вековую пыль. — Водопровод тут есть, значит. Кто бы мог подумать?

Выйдя из уборной, я еще некоторое время постояла в спальне у распахнутого окна, вдыхая солёный воздух полной грудью. Чувство уюта и покоя медленно разливалось внутри, но любопытство толкало вперёд. В конце коридора виднелась ещё одна лестница, и я решила продолжить осмотр.

— Госпожа, а я пойду проверю кухонные запасы в кладовой, — сказала Эльза. — Может, там есть хоть что-то съедобное.

Я кивнула и пошла по коридору. Пол скрипел под ногами, стены хранили вековую тишину. Второй этаж казался бесконечным - комнаты по обе стороны сменяли одна другую, но были не особенно интересны: заброшенные, пыльные, с зашторенными окнами.

Я вышла и двинулась дальше, спустилась по второй лестнице вниз. Одна из комнат, судя по всему, когда-то была гостиной. Или библиотекой. Или тем и другим одновременно.

Она оказалась просторнее всех предыдущих, с высоким потолком и стрельчатыми окнами, выходящими на море. У стены стоял массивный камин из тёмного камня, внутри которого чернели остатки давно сгоревших дров. Диван с бархатной обивкой, местами выцветшей, был придвинут к камину - на нём явно проводили долгие вечера, укутавшись в пледы.

Интересно, неужели тут так холодно, что есть необходимость зажигать камин? Или предыдущая хозяйка просто не смогла избавиться от этой уютной английской привычки?

Тут моё внимание привлёк книжный шкаф.

Огромный, дубовый, во всю стену, с резными застекленными дверцами, за которыми угадывались ряды корешков. Шкаф был закрыт, а стекло в дверцах было таким мутным, что я с трудом различала названия.

Рука сама потянулась к ручке, и дверца со скрипом открылась.

Пыль облаком взметнулась в воздух. Я замахала рукой, разгоняя ее, и заглянула внутрь.

Книги…

Фолианты стояли ровными рядами в кожаных переплётах с золотым тиснением, с выцветшими от времени корешками. Я провела пальцем по одному из них, стирая толстый слой пыли: «История королевства Английского». Так, это потом почитаем, что там дальше…

«Великие маги прошлого», «Хроники Первой войны магов с эльфами», «Трактат о магических потоках», «Родословная королевского английского дома», «Эльфийская магия: союзники или враги», «Магические практикумы для начинающих»…

Я достала книгу по истории и открыла на первой странице. Пожелтевшие страницы, старинный шрифт, аккуратные иллюстрации с изображениями замков, драконов и людей в длинных мантиях.

«В год триста двадцать первый от основания королевства Английского, — гласил текст, — магический совет принял решение о создании Академии магии в столице. Это событие стало поворотным моментом в истории всех магических родов...»

Я медленно закрыла книгу и поставила её на место. Слишком уж непривычна для меня пока вся эта магия. И я отдавала себя отчет, что вероятно, вообще никогда к этому не привыкну.

— Ничего не ясно, — пробормотала я, закрывая шкаф. — Сплошная магия, эльфы и драконы. Как будто в какой-то сказке оказалась!

Сбоку от большого книжного притулился еще один шкаф – узкий, угловой и невысокий.

Он был старым, с потускневшей резьбой. Я распахнула дверцы и увидела несколько аккуратно сложенных стопок бумаг. Похоже, это были какие-то документы. Я взяла одну папку, перевязанную потёртой кожаной лентой, и развязала её.

Письма. Старые, пожелтевшие, написанные изящным почерком. Я пролистала несколько - имена, даты, какие-то события, о которых я ничего не знала. Еще там были какие-то финансовые отчёты, документы о праве собственности, несколько старых карт. Я развернула одну карту и увидела схему плантации. Она была разбита на участки, с пометками: «банановые рощи», «апельсиновые деревья», «склад», «причал» и прочее.

— Ну что ж, — сказала я, сворачивая карту и убирая её в карман. — По крайней мере, теперь у меня есть хотя бы план этого места.

Снаружи вдруг раздалось громыхание.

Звук был отчётливым, тяжёлым, словно что-то массивное катилось по неровной дороге. Я вздрогнула, подбежала к окну и распахнула запылённые шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет.

Сначала ничего не поняла. Глаза слепило от солнца, но через несколько мгновений зрение привыкло, и я увидела.

К дому подъезжала повозка.

Обычная деревянная повозка, запряжённая двумя крепкими лошадями тёмно-гнедой масти. Колеса телеги были массивными, с толстыми железными ободьями, и именно они издавали тот самый грохот, катясь по булыжной дороге. На повозке сидел мужчина в широкополой шляпе, простой льняной рубахе и кожаных штанах. Он что-то насвистывал, лениво натягивая вожжи. А когда приблизился к дому, спрыгнул вниз – с грацией тропического хищника.

Я прилипла к окну и смотрела на эту картину, не в силах отвести взгляд. Мужчина был… очень даже ничего. Крепкий, мускулистый, загорелый – настоящий ковбой!

Несколько минут я просто таращилась на открывшуюся сцену, пока не увидела ещё одну повозку. Она следовала за первой, медленно, как будто тоже наслаждалась солнечным утром.

Там сидели люди. В основном женщины.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше. Они были в длинных простых платьях старинного кроя – светлых оттенков. Платья достигали земли, а поверх них были повязаны передники. У каждой на коленях стояло по объёмной корзине из лозы, а из корзин торчали бананы.

Зелёные, жёлтые, крупные гроздья, которые покачивались при каждом движении. Женщины вышли из повозки и пошли куда-то за дом, неся корзины на сгибе локтей. Шли они не спеша, переговариваясь между собой, и их голоса доносились до моего окна — звонкие, певучие, с каким-то незнакомым акцентом.

Наконец, скрылись из глаз.

Мужчина в шляпе привязал лошадей и подойдя к дверям, громко постучал в них.

Глава 7

Я вздрогнула и отшатнулась от окна. Потом опомнилась: это же, по всей видимости, управляющий, о котором говорил возница!

— Госпожа Кавендиш! — словно поняв мои мысли, закричал мужчина. — Я знаю, вы прибыли! Я ваш управляющий, меня зовут Джексон, и…

В этот момент дверь распахнулась, и я услышала голос Эльзы. Обычно ворчливый, сейчас он был неожиданно приветливым.

— О, мистер Джексон! — воскликнула она. — Как я рада вас видеть! Мы только что прибыли, и ничего не можем найти. Особенно припасы!

Я побежала к ним. Эльза и Джексон стояли в прихожей, переговариваясь.

Увидев меня, Джексон, снял шляпу и чуть поклонился.

— Госпожа Кавендиш?

— Нина, — ответила я. — Просто Нина.

— Ну как пожелаете, — мужчина водрузил шляпу обратно. — А я Джексон, ваш управляющий. Очень приятно познакомиться.

Он протянул мне загорелую крепкую руку, которую я с удовольствием пожала.

— А это Эльза, — представила я служанку, которая немного покраснела. — Моя помощница.

— Можете звать меня просто Джексон, — улыбнулся управляющий, переводя взгляд с меня на Эльзу и обратно. — Меня все так зовут. Или Престоном, это мое имя, для хороших друзей.

Он подмигнул Эльзе. Та зарделась, как маков цвет.

— Ну что? — он посмотрел на меня. — Наверное, хотите посмотреть, как тут все устроено, верно? Я кивнула.

— И не мешало бы раздобыть еды, — добавила я. — Мы с дороги ничего не ели.

— Сегодня придется обойтись скромным ужином, — виновато развел руками Джексон. — А завтра Питер съездит на базар, привезет свежих припасов. Пойду распоряжусь, пожалуй, насчет ужина, а вы пока устраивайтесь.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

После его ухода я снова медленно прошлась по коридору и комнатам, разглядывая стены, полы, потолки…

Ни одной розетки, ни одного электроприбора, разумеется, не обнаружила. Ни люстр, ни плафонов, даже газовых. Только канделябры со свечами и масляные лампы на стенах. В поместье у лорда хотя бы лампы нормальные были.

— Как здесь люди живут вообще? — пробормотала я, чувствуя себя первобытным человеком, попавшим в пещеру.

Я толкнула высокую тяжелую дверь на первом этаже. А тут что у нас?

Просторное помещение оказалось кухней. На полу в пыли виднелись следы: Эльза уже тут побывала. Я принялась озираться.

Может, хоть тут есть что-то знакомое: газовая плита, микроволновка, чайник? Хотя бы чайник!

Моим надеждам не суждено было сбыться.

При ближайшем рассмотрении обстановка оказалась не просто запущенной, а совершенно дикой, допотопной. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол на толстых, резных ножках, покрытый слоем пыли. Вокруг него - несколько грубых табуреток. У стены стоял огромный буфет с глиняной и медной посудой. И никакого намёка на газовую плиту!

Но главное, что привлекло моё внимание - это печь. Настоящий монстр!

Она была огромной, черной, металлической, со слегка приоткрытой чугунной дверцей. Внутри пепелище, правда, давно погасшее. Вокруг печи были встроены какие-то металлические панели и трубы, уходящие в стену. Выглядело как конструкция из средневековья, но в то же время - слишком сложно для простой дровяной печи.

Я подошла ближе и провела рукой по металлу. Печь к моему удивлению не была холодной, она словно хранила остаточное тепло, хотя никто не топил её уже много лет.

И тут в глаза мне бросился тускло светящийся значок, расположенный сбоку этой громоздкой конструкции.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть его получше. Небольшая металлическая табличка, покрытая толстым слоем пыли, но сквозь грязь пробивалось слабое красноватое свечение. Оно было едва заметным.

Я стерла пыль с металлической поверхности рукавом, чтобы прочесть выбитую мелким шрифтом надпись. Буквы были старинными, с завитушками, но разборчивыми:

«Фабрика магической утвари господина Г. Ричардсона. Требует подзарядки магией огня раз в шесть месяцев. При неисправности обращаться в сервисный центр при Институте экспериментальной магии г. Эдинбурга».

— Ну и бред, — прошептала я, но любопытство взяло верх. — И как это, подзарядка магией?

Я ещё раз взглянула на печь. Она и правда выглядела необычно: слишком много металлических деталей, какие-то вентили, странные панели. Неужели эта штука работает на магии? То есть магия используется вместо газа или электричества? И каким же образом, интересно? Надо спросить у Эльзы, она наверняка знает…

Я провела рукой по дверце печи и почувствовала под пальцами лёгкую вибрацию. Едва уловимую, но отчётливую. Значок на табличке слабо пульсировал голубоватым светом.

— У меня ведь вроде есть магия? — проговорила я, чувствуя себя полной идиоткой. — И интересно, можно ли ее применять при растопке печи?

Я растерянно оглянулась на дверь, надеясь, что кто-нибудь войдёт и объяснит мне все. Но в доме было тихо. Только где-то наверху слышались шаги Эльзы, которая разбирала вещи.

Я снова посмотрела на печь. В груди шевельнулось золотое тепло, между пальцев проскочила искра. Магия уже несколько дней пульсировала внутри меня, ожидая своего часа.

Промелькнули воспоминания предыдущей Нины, которой приходилось время от времени спускаться в специальный подвал поместья, чтобы там, в совершено защищенном месте, выпустить накопленные магический заряд в ведро с песком. От ведра потом оставался только камушек, зато законы не нарушались… А потом, когда Нина начала пить, она уже не владела собой и выпускала заряд то в библиотеку, то в стену, то в голову собственного мужа…

«А что, если попробовать?» — подумала я, пугаясь собственной смелости.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Затем поднесла ладонь к металлической панели рядом с дверцей печи.

И… ничего не произошло.

Я постояла так несколько секунд, чувствуя себя полной дурой.

— Ну конечно, — фыркнула я, убирая руку. — Это же не кино. Нельзя просто так взять и...

Я не договорила.

Значок на табличке вспыхнул ярко-голубым светом и тут же погас. Внутри печи что-то щёлкнуло, и через мгновение я услышала тихое, ровное гудение. Металлические панели нагрелись, и от печи ощутимо повеяло теплом.

Я отшатнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и восторга.

— Это что, сработало? — выдохнула я, глядя на печь, которая медленно, но верно оживала. — Я действительно зарядила её своей магией?

Подойдя ближе, я приоткрыла чугунную дверцу. Внутри, на решётке, лежали старые угли, и они начинали потихоньку разгораться.

— Ну ни фига себе, — прошептала я, закрывая дверцу. — Это... это реально работает. У меня и правда есть… магия!

Затем прислонилась к столу, чувствуя, как ноги подкашиваются. Моя магия была настоящей, я могла ею пользоваться, а самое главное – держать под контролем. И она действительно работала в этом мире как... как электричество, только без проводов и розеток.

Снаружи послышались шаги, и в кухню вошла Эльза. Она огляделась, увидела, что я стою у печи, и широко улыбнулась.

— О, госпожа, вы уже разобрались с печью! — сказала она с облегчением. — Я посмотрела ее, но опасалась, что она не заработает. Хорошо, что ваша магия такая мощная.

Я повернулась к ней, чувствуя, как на лице расплывается ошарашенная улыбка.

— Эльза, — сказала я. — А что ещё тут работает на магии?

Она задумалась и принялась перечислять, загибая пальцы:

— Ну, как госпожа? Вы что, и этого не помните…? Свет в лампах - магический. Вода в ванной греется магией огня. Холодильник в кладовой - магический, если не сломался за только лет. Ещё есть магический звонок на входной двери - если кто-то приходит, загорается индикатор. И камин в гостиной тоже можно зажечь магией...

Я смотрела на неё, чувствуя, как мир вокруг меня становится всё страннее и удивительнее.

— Холодильник? — переспросила я. — У нас тут есть холодильник?

Эльза кивнула, будто это было само собой разумеющимся.

— Конечно, госпожа. Как без холодильника в такой жаре? Только бы не сломан был!

Я рассмеялась. Эльза еще раз одобрительно посмотрела на работающую печь и вышла, громко затопав ногами по лестнице.

Я постояла у окна, глядя на залитый солнцем двор, и чувствовала, как голова гудит от переизбытка информации. Магия, печи, банановая плантация, старый дом… Всё смешалось в один огромный ком, который надо было как-то распутывать.

Еще бы поесть бы скорее. В животе вновь забурлило. Где там этот красавчик управляющий? Вот как пойду сейчас да всыплю ему… Или еще накажу как-нибудь!

Упрекнув себя за мысли о тех наказаниях, которым я могла бы подвергнуть ни о чем не подозревающего Джексона, я выглянула во двор сквозь тусклое стекло. За окном простирался сад с апельсиновыми деревьями, а дальше - зелёные холмы и тёмная полоса леса. Где-то там должна была находиться плантация. Но это потом, сначала нужно было разобраться с тем, что есть в доме.

— Надо посмотреть, что ещё тут есть, — сказала я вслух, чтобы придать себе уверенности.

Я вышла из кухни и направилась в кладовую, которая находилась рядом. Дверь в нее тоже была массивной, дубовой, еще и с тяжёлым железным засовом. Наверное, чтобы никто посторонний не воровал припасы.

Я с усилием отодвинула засов и толкнула створку.

В нос ударил запах пыли, мышиных какашек и сухих трав. Кладовая оказалась просторной, с высокими полками, уставленными глиняными горшками, деревянными бочонками и стеклянными банками. Свет проникал через маленькое окошко под потолком, затянутое паутиной.

Я торопливо, не особенно заботясь о сохранности вещей, стала распахивать створки шкафов и выдвигать ящики. Посуда, чашки, миски, жбаны, склянки... Старые тарелки, чашки с отбитыми краями, глиняные кружки. В одном из ящиков нашлись ржавые ножи и вилки с потемневшими костяными ручками.

Горстка муки в углу - серой, поеденной мышами. Я открывала горшки по очереди, словно надеялась найти там клад. Но находились только обычные гречка, горох, фасоль, полба, какие-то сушёные травы... Всё прогорклое, с запахом затхлости. Видно, что хранилось давно.

Я подошла к большому глиняному горшку в углу и приподняла тяжёлую крышку. Внутри лежали сушёные яблоки и груши, покрытые плесенью. Рядом стоял бочонок, в котором, судя по запаху, когда-то хранилось растительное масло - сейчас оно превратилось в тёмную, липкую массу.

Оглядев еще раз кладовую, я вздохнула. Запасов практически не было. Всё, что можно было использовать, давно превратилось в труху и пыль. Придётся рассчитывать только на свежие продукты, которые, надеюсь, завтра привезет Питер. А сегодня нас накормит управляющий.

Я закрыла дверь кладовой и направилась в гостиную. Там было больше света, а на пороге уже стояла невысокая женщина с доброй улыбкой и вкусно пахнущим подносом в руках. Представившись Мейдой, она поставила поднос на пыльный стол и ушла, пожелав нам приятного аппетита.

Наконец-то я наелась. После десятка постных дней на корабле отвела душеньку. Пусть это и была всего лишь кукурузная похлебка с мясом…

Первое утро на острове встретило меня ярким солнцем и пением птиц. Я выспалась впервые за все время долгого путешествия: старый дом оказался удивительно тихим и уютным, несмотря на всю свою запущенность.

Поднявшись, я натянула простое льняное платье и спустилась вниз.

На кухне уже хлопотала Эльза. Она откуда-то раздобыла муку, яйца и другие продукты, и теперь пекла блины на чугунной сковороде. В кухне вкусно пахло свежим хлебом и приправами.

— Доброе утро, госпожа! — улыбнулась она. — Вот, попросила у служанок немного муки и прочего... Одна из них – та которая Мейда, сказала, что может у нас стряпать. Вы не против? Я улыбнулась:

— Совсем не против, а ты будешь заниматься домом.

— Ага, — кивнула Эльза. — Каждый должен заниматься своим делом.

С этими словами она подвинула ко мне тарелку блинов и поставила на стол кружку с кофе.

— Спасибо, Эльза, — ответила я, садясь за стол. — Ты просто чудо.

Блины оказались пресноватыми, но горячими, так что я съела их с большим аппетитом. Эльза, привычно ворча, что «в этом захолустье даже чая нормального нет, приходится кофе пить», только и успевала подкладывать мне блинов.

После завтрака я накинула лёгкую шаль и вышла на крыльцо.

Утро выдалось ясным и тёплым. Солнце вовсю поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Джексон уже запряг лошадей в старенькую, но крепкую повозку, и я устроилась на деревянном сиденье рядом с ним.

— Держитесь, госпожа Кавендиш, — сказал он, натягивая вожжи. — Дорога к рощам не очень ровная, но я постараюсь не трясти.

— Только не госпожа Кавендиш, — снова поправила я его. — А просто Нина.

— Хорошо, госпожа Нина, — улыбнулся он. — Как вам угодно.

Мы поехали вдоль песчаной дороги, которая вела от дома за холм. Утро было тёплым, воздух пропитан запахом моря и цветущих растений. Солнце поднималось всё выше, заливая окрестности мягким золотым светом.

Я ухватилась за край повозки. Мы тронулись, и я вдохнула свежий утренний воздух, чувствуя, как ветер играет с моими волосами. Сплошная зелень простиралась вокруг, и я всё ещё не могла привыкнуть к этой буйной, живой красоте.

— Объясняйте мне все, что увидим, — попросила я Джексона. — Я хочу понять каждую деталь.

Он кивнул и начал свой рассказ:

— Мы начнём с банановых рощ. Это наша основная культура. Когда-то здесь было около двадцати акров, но многое запущено. Сейчас мы восстановили примерно половину.

Повозка въехала на небольшой холм, и я затаила дыхание. Передо мной открылась широкая долина, залитая утренним солнцем. Зелёные ряды банановых пальм уходили к горизонту, словно армия, построенная в идеальном порядке. Листья были большими, яркими, и они шелестели на ветру, создавая мягкий, успокаивающий шум.

— Смотрите, госпожа Нина, — сказал Джексон, указывая на ближайшие растения. — Вот старые пальмы, которые мы уже восстановили. А там, дальше те, которые мы посадили в этом году весной.

Я увидела стройные ряды молодых растений - они были меньше, с более светлыми листьями, но уже крепкими и здоровыми. Между рядами тянулись оросительные каналы, но я заметила, что только некоторые из них очищены.

— Плантации начинаются за этим холмом, — пояснил Джексон, указывая вперёд. — Когда-то здесь была две больших банановых рощи, но теперь одна из них сильно запущена. После смерти леди Маргариты все стало хуже. Но мы не сдаемся, и с рабочими периодически расчищаем участки.

— А как вообще разбивают плантации? — спросила я, пытаясь понять логику нового для себя дела. — Как выбирают место?

Джексон ответил вполне терпеливо:

— Банановые плантации разбивают в подходящих зонах, — начал он, повышая голос, чтобы его не сносило ветром. — В долинах, на равнинах или на южных склонах холмов. Главное требование к почве - хороший дренаж, иначе корни загниют. Бананы не любят застоя воды, хоть и растут обычно возле океана.

Я кивала, стараясь запомнить. Всё это было так далеко от моей прежней жизни, где я максимум что могла - полить фикус на подоконнике.

— А какая почва нужна? — спросила я, вглядываясь в зеленый горизонт.

— Часто выбирают участки с кислой реакцией грунта, — продолжил Джексон. — Бананы хорошо растут на рыхлых, питательных почвах. Если земля не подвержена эрозии, её тщательно вспахивают перед посадкой. В идеале, за несколько месяцев до высадки саженцев, чтобы она насытилась воздухом.

— Как ты думаешь, сколько нам понадобится времени, чтобы полностью восстановить плантацию? — спросила я.

Джексон пожал плечами и улыбнулся.

— Если продолжать в том же духе — год, может быть, два. Но урожай мы получим уже через несколько месяцев. Старые пальмы скоро начнут плодоносить, а затем и новые подтянутся.

Мы перевалили через холм, и передо мной открылась широкая долина.

Среди зелёных рядов банановых деревьев работали люди: женщины в длинных платьях, мужчины с мачете и корзинами. Их было человек двадцать, и я подозревала, что именно мне теперь придется всем им платить зарплату…

— Это всё... моё? — выдохнула я, не веря своим глазам.

Глава 8

Джексон усмехнулся.

— Всё, что видите ваше, леди Нина. Примерно двадцать акров банановых рощ. И ещё около десяти акров апельсиновых деревьев за поворотом. Но они тоже сильно запущены. Сейчас мы восстанавливаем то, что можно восстановить. После смерти леди Маргариты дела пошли плохо, люди разбежались, рабочих не хватает. Так что делаем, что можем.

Я слезла с повозки и медленно пошла вперёд, придерживая шляпу и разглядывая деревья. Они были высокими, с широкими листьями, которые шелестели на ветру. Между рядами тянулись те самые оросительные каналы, местами забитые илом.

— А как здесь поливают? — спросила я, оглядывая каналы.

— Обычно естественным образом, — пожал плечами управляющий. — Дожди здесь частые, ну а летом поливают из каналов. Но система старая, многое требует ремонта. Мы планируем восстановить её к следующему сезону, если удастся хорошо продать нынешний урожай.

Я остановилась у одного из деревьев и провела рукой по широкому листу. Он был тёплым и гладким, живым.

— А что с урожаем? — спросила я, поворачиваясь к Джексону. — Когда будут первые бананы?

Он улыбнулся.

— Как я уже говорил, мы посадили новые саженцы, они хорошего сорта. Первые плоды с них будут через пару месяцев. Но на старых деревьях кое-что уже есть - через пару недель можно будет собирать активно, ну а пока собираем то, что уже созрело.

Я кивнула и посмотрела вдаль. Солнце заливало плантацию тёплым светом, и я чувствовала, как внутри разливается странное тепло.

Я подошла к одной из пальм. Провела рукой по широкому, гладкому листу, чувствуя его упругость и тепло. Под листьями виднелась тяжёлая гроздь - зелёная, но уже налитая соком.

— Они такие красивые, — прошептала я. — Когда они созреют, я хочу попробовать.

— Уже можете, госпожа, — сказал Джексон, подходя ближе. — Старые посадки уже почти созрели, и плоды на новых саженцах тоже вскоре созреют.

Я улыбнулась и пошла дальше по плантации, вдыхая влажный воздух. Впереди была долгая работа, но она не пугала меня. Впервые я чувствовала, что стою на земле, которая принадлежит мне, и что у меня есть цель.

«Банановая королева, — подумала я с усмешкой. — Почему бы и нет?»

Снова взобравшись на повозку, мы поехали вдоль рядов, и я во все глаза рассматривала то, что вижу. Некоторые деревья были подпёрты бамбуковыми жердями, другие ещё нет. Я заметила, что на некоторых листьях были следы опрыскивания, кое-где виднелись дырки на листьях – явно следы вредителей.

Мы поехали дальше, и через несколько минут я увидела новую зелёную стену: плотную, с более тёмными оттенками.

— А это апельсиновая роща, — сказал Джексон, указывая вперёд. — Старые деревья, но они всё ещё плодоносят. Сейчас мы восстанавливаем их, обрезаем сухие ветки и удобряем почву.

Мы въехали в рощу, и я ахнула. Деревья были высокими, с густой, тёмно-зелёной кроной, которая переплеталась, создавая зелёный шатёр над головой. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле золотистые пятна.

— Какой запах! — воскликнула я, вдыхая тонкий, сладковатый аромат цветущих апельсинов. — Это невероятно.

Между деревьями проходили узкие тропинки, покрытые сухими листьями. Джексон остановил повозку, и мы вышли, чтобы пройти пешком. Я подошла к одному из деревьев, осторожно коснулась ветки, на которой висели небольшие зелёные плоды.

— Они ещё не созрели, — сказал Джексон, видя мой взгляд. — Обычно апельсины здесь созревают к концу осени. Но уже в этом году мы сможем продать неплохой урожай.

Я посмотрела вокруг. Некоторые деревья были сухими, сломанными, их предстояло удалить. Другие нуждались в обрезке. Но многие были здоровыми и крепкими, готовыми дать плоды.

— Здесь нужно будет расчистить пространство между деревьями, — сказал я, уже представляя, как плантация будет выглядеть после ухода. — И убрать сухие ветки. Может быть, добавить удобрения, чтобы ускорить рост.

Джексон согласно кивал.

Спустя пару часов, объехав по кругу всю плантацию, мы вернулись к дому. Джексон высадил меня, попрощался и уехал работать. В полном восторге от увиденного я вернулась в дом.

А спустя минуту уже стояла посреди спальни, оглядывая горы вещей, которые Эльза принесла из обнаруженных в комнатах шкафов и сундуков...

— Вот, — развела руками она. — Нашла в закромах. Кажется, это носила леди Маргарита и все это… перешло вам.

— И зачем оно мне? Я и так в поместье оставила кучу вещей, а ты хочешь, чтобы я вновь в тряпках закопалась?

— Пригодится, — Эльза была непреклонна. — Вряд ли здесь есть хорошие магазины, а носить вам все равно что-то да нужно. Не в банановые же листья рядиться, когда эта одежда сносится?

Я вздохнула и принялась за работу.

— Так, ладно, — сказала я, беря в руки первое платье: сильно поношенное, но все еще роскошное, из тёмно-синего бархата, с потускневшим серебряным шитьём. — Это останется, на всякий случай. Вдруг явятся важные гости…

Я отложила его в сторону и взяла следующее - лёгкое, летнее, из белого льна. Оно пахло лавандой и казалось почти новым.

— А это в повседневный гардероб.

Я принялась раскладывать одежду предыдущей хозяйки на кровати, аккуратно развешивая платья на деревянных плечиках, которые Эльза нашла в шкафу. Бельё я складывала стопками на полке, сортируя по цвету и назначению. Простые льняные сорочки шли в один ящик, шёлковые, кружевные в другой.

И тут я наткнулась на корсеты.

Их было штук десять: жёстких – по местной моде, с металлическими вставками, при одном взгляде на которые у меня перехватило дыхание.

Взяв один, я повертела его в руках и с отвращением отбросила в сторону.

— Ну уж нет, — сказала я категорично. — Это здесь не пригодится. Я не собираюсь мучить себя ради того, чтобы иметь осиную талию. Бананы, к счастью, в отличие от всяких лордов, не требуют корсетов! Сжечь!

Один за другим я вытаскивала корсеты и швыряла их в кучу на полу. Эльза, наблюдавшая за мной, почесала в затылке.

— Госпожа, вы уверены? — спросила она. — А если поедете в город? Или на приём к королевскому двору?

Я рассмеялась.

— Эльза, до королевского двора отсюда плыть две недели! И я сомневаюсь, что король когда-нибудь пригласит разведенную дамочку, пусть даже с собственной плантацией, на чай. Так что корсетам здесь не место.

Я подошла к зеркалу, висевшему на стене, и поправила волосы. В отражении на меня смотрела еще бледная, но уже смеющаяся женщина с тёмно-русыми волосами и горячим блеском в глазах.

Эльза сгребла корсеты и утащила их куда-то. Затем вернулась держа в руках поднос с кружкой горячего чая и бутербродами.

— Я принесла вам перекусить, госпожа, — сказала она, ставя поднос на стол. — Вы с утра ничего не ели. Как там на плантации-то? Сильно запущенная или ничего?

Я села за столик возле окна и сделала глоток чая. Напиток приятно согрел горло.

Затем рассказала ей, что видела на плантации, куда меня возил Джексон. Ну и немного поделилась планами на жизнь.

Эльза одобрительно кивала, явно радуясь, что я наконец занялась делом вместо того, чтобы беспробудно пьянствовать.

— Эльза, — спросила я, отпив ещё чаю. — Как ты знаешь, у меня пострадала память из-за той последней… магической вспышки. Не могла бы ты мне кое-что прояснить?

Эльза вздохнула и тяжело опустилась на табурет напротив меня.

— Госпожа, — сказала она с той же интонацией, с какой говорила в первый день, когда считала меня пьяной. — У вас уже несколько лет проблемы с памятью. После того как вы впервые применили свою магию, вы часто говорили странные вещи. Иногда будто забывали, где находитесь, иногда не узнавали слуг. Говорили, что будто ват травит кто-то… вздор в общем, всякий несли. А вот теперь, значит, совсем с памятью дела плохи стали, эх!

Она горестно вздохнула, сложив руки на коленях.

— Помогу, конечно, чем смогу. Спрашивайте, все расскажу, что знаю.

— Да уж, — хмыкнула я. — Скорее всего, память окончательно отшибло, когда той ночью, когда я восточное крыло разнесла. Я там головой, кстати, нигде не ударялась?

Эльза нахмурилась, припоминая.

— Головой вроде нет, — ответила она медленно. — Но после вина у вас всегда такое состояние было. Вы выпивали, а наутро ничего не помнили или отрывочно. Уж как госпожа Анжела вам помочь пыталась, но все без толку!

Я насторожилась.

— Как она пыталась помочь?

Эльза вздохнула.

— Ну, она приносила вам чаи с травами, чтобы успокоить нервы. Говорила, что это поможет вам меньше пить. А когда вы перестали их пить, сказали, что они вам не нравятся, она… стала их добавлять тайком в ваше вино. Велела всем молчать, говорила, что это для вашего блага, иначе пить не станете.

Я медленно поставила кружку и в упор уставилась на Эльзу. И она говорит мне об этом только сейчас? А я ведь чуяла, спинным мозгом чуяла, что не все так просто!

Безупречная сестренка добавляла какие-то травы в вино. Так сказать, «заботилась» обо мне…

— Травы добавляла, говоришь? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А какие травы?

Эльза пожала плечами.

— Я не знаю точно. Госпожа Анжела говорила, что это успокаивающие травы: валериана, пустырник. После этих трав вы становились сонной и спали. Так что, думаю, они вам действительно помогали.

Ага, помогали, как же!

Я сжала губы, чувствуя, как внутри закипает гнев. Анжела, дорогая сестрица, не просто зацапала имущество бедной Нины и ее мужа, она для этого ещё и опаивала ее. Систематически. Чтобы та ничего не помнила. Чтобы казалась всем пьяной и безумной. И чтобы муж ее выгнал!

— И когда она стала давать мне эти травы? — спросила я у Эльзы.

— Да уж год как примерно, — развела она руками. — В поместье она поселилась два года назад, когда ваш батюшка скончался. Сначала все нормально было, потому вы все больше к бутылке прикладываться начали, вот она и принялась вас лечить…

Я поднялась из-за стола и прошлась по комнате, чувствуя, как внутри всё кипит. Злость, смешанная с холодным ужасом. Анжела хотела уничтожить мою предшественницу! Сделать из нее посмешище, безумную пьяницу, которую никто не будет слушать.

— Она хотела, чтобы все считали меня сумасшедшей, — сказала я, останавливаясь у окна. — Чтобы я выглядела беспомощной и опасной. И тогда у Артура была бы причина избавиться от меня. А у неё причина занять моё место.

Я медленно развернулась к Эльзе, которая смотрела на меня с неподдельной тревогой.

— Значит, я не алкоголичка, — сказала я тихо, но твёрдо. — Меня просто травили, понимаешь? В прямом смысле этого слова!

Эльза покачала головой и попыталась что-то возразить, но я сделала ей знак рукой замолчать.

В груди вспыхнуло золотое свечение - магия, которая просыпалась каждый раз, когда я злилась или испытывала сильные эмоции. Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как тепло разливается по телу, придавая силы.

— Что ж, — сказала я, глядя в окно, где вдалеке синело море. — Значит, Анжела, ты не просто сестра-предательница. Ты ещё и отравительница. Я запомню это. И уж будь уверена, отомщу.

Эльза сидела на табурете, теребя край передника, и явно боролась с желанием убежать.

— Эльза, — сказала я как можно спокойнее, хотя голос дрожал от едва сдерживаемого напряжения. — Я поняла, что произошло. И хоть ты мне пока не веришь, ты должна рассказать мне все подробности. Я должна знать всё. Что именно она мне подливала? Ты видела лично? Помнишь запах, цвет?

— Да я толком не знаю, — всплеснула она руками. — Госпожа Анжела всегда говорила, что это полезные травы. От нервов. Чтобы вы спали спокойно. Ну и все, кто проверять будет? Она ведь сестра ваша!

Эльза чуть не плакала.

— Не реви, — сказала я строго. — Рассказывай давай. Все. Даже если тебе это кажется безобидным или неважным. Ты просто расскажи, что именно она делал, говорила и когда ко мне приходила, а я уж как-нибудь разберусь сама.

Эльза тяжело вздохнула, ещё раз с сомнением на меня покосилась и, наконец, сдалась.

— Ладно, я расскажу, что видела. Но уверяю, ничего криминального там не было.

Она понизила голос:

— Ну вот, значит, два года назад госпожа Анжела переехала в замок Кавендиш. Умер ваш батюшка, а ей, как незамужней девице, жить одной было неприлично. Кроме того, она сказала, что хочет помочь вам справиться с тревогой, переживаниями о наследнике. И она каждый вечер приносила вам чай. Говорила, что заваривает успокаивающий сбор по рецепту старой знахарки.

— Продолжай, — кивнула я.

— А потом вы стали странно себя вести, — насупилась Эльза. — Стали сонная, рассеянная, забывчивая… При этом пили всё больше и больше вина. Госпожа Анжела сказала, что это потому, что вы сильно переживаете из-за того, что господин лорд все чаще бывает в отъезде, а вы не можете его обрадовать… ну, ребенком.

Эльза замялась, нервно теребя свой фартук.

— А потом вы закатили скандал и плеснули чаем прямо в лицо вашей сестре, — промямлила она. — Дико орали, сказали, что не будете пить… отраву. Ну вот, тогда госпожа Анжела стала добавлять отвар прямо в ваше вино.

Она покачала головой и снова вздохнула.

— Да, разумеется, я видела несколько раз, как она открывала флакончик и добавляла несколько капель в ваш кубок, — проговорила Эльза тихо. — Она на кухне это делала, так что многие видели, но ведь… это она заботилась о вас!

Я почувствовала, как внутри всё леденеет.

— Расскажи мне подробнее про тот флакон. Ты видела, что там было внутри? Какого цвета жидкость? Какой запах? Я конечно не разбиралась в волшебных зельях, но не сомневалась, что в обширной библиотеке своего нового дома найду нужную книгу и все выясню.

Эльза нахмурилась, вспоминая.

— Внутри была тёмная жидкость, почти чёрная. Пахла горько, очень резко, но в принципе, как лекарство. Один раз я помню даже думала: «Что ж это за успокоительное-то такое? У меня бы от него голова закружилась». И ещё... — она замялась. — Там были маленькие кристаллики на дне. Они поблёскивали, когда ваша сестра поворачивала флакон на свет и булькала, чтобы кристаллы растворились. Я подумала, что это какая-то магическая примесь, но не стала вникать.

Я сглотнула, чувствуя, как в груди разрастается холодная тревога. Магическая примесь. Значит, Анжела использовала не просто травы, а магию.

Эльза продолжала:

— За пару дней до того, как вы обрушили стену, вы выпили много вина. И тогда госпожа Анжела сказала, что вы слишком возбуждены, что нужно вас успокоить. И я помню, что она добавила в ваш кубок не одну, а две капли из того флакона.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Так вот откуда у моей бедной предшественницы возникали те магические срывы, которые она не могла контролировать. Это все она. Анжела. Она накачивала Нину чем-то, что заставляло ее терять контроль, выставляя себя полной дурой и опасным посмешищем.

А в конце концов – я похолодела от догадки – эта магия убила Нину. Ту, старую Нину: ее сестра добилась своего! Вот только Анжела не рассчитывала, что тело ее сестры займет попаданка из 21 века!

— А Артур знал, что она меня опаивает? — спросила я, глядя на Эльзу. — Как думаешь?

Она принялась размышлять.

— Лорд Кавендиш? Нет, кажется. Он думал, что вы просто пьёте. И сами довели себя до такого состояния. Госпожа Анжела всем говорила, что вы стали неадекватной из-за алкоголя. И что ей приходится вас успокаивать любыми способами.

Я задумалась. Хоть я не слишком-то верила напыщенному лорду, но кто знает – возможно, он действительно ни о чем не подозревал. А может, был с Анжелой заодно с самого начала. Точно этого мне пока не узнать.

— Госпожа, — умоляюще произнесла Эльза. — Ну ведь вы же не думаете, что ваша сестра действительно…

Глава 9

— Эльза, — перебила я, глядя на неё в упор. — Как раз думаю! Я уверена, что эта женщина, которую вы все считаете безупречной, на самом деле хотела меня убить! И я это докажу. Пока не знаю как, но докажу! Разберусь с плантацией и займусь этим.

Эльза вздрогнула.

— Госпожа, я не думаю, что она хотела вас убить... Ведь если так, то нет мне прощения!

Опустив голову, она зарыдала.

— Ведь пару раз… — всхлипывала служанка. — Пару раз, а может и больше, я своей рукой наливала вам в вино из того флакона! Когда госпоже Анжеле было некогда, она просила нас, служанок…

— Ты не виновата, Эльза, — попыталась я ее успокоить. — Ты хотела, как лучше.

— А-а-а-а-а-… — Эльза была безутешно и рыдала так, что окна ходуном ходили. Она причитала, размазывая кулаками по лицу сопли и слезы:

— Я-то всё думала: «Ну, леди Нина снова пьяная, снова ничего не помнит, что за наказание!». А она, вдруг она действительно это... травила вас. А я ей верила. А она и мужа вашего прибрала и… все остальное прибрала-а а-а-а-а!

Я положила руку ей на плечо.

— Эльза, ты не виновата. Ты не знала. И сейчас ты рассказала мне всю правду, помогал вывести ее на чистую воду. Мы обязательно ее накажем, но позже. Сейчас нам надо сконцентрироваться на плантации и обустройстве дома.

Она подняла на меня заплаканные глаза и удивленно спросила:

— То есть, госпожа, вы не собираетесь ехать обратно?

— Нет, — я покачала головой. — Мне вполне нравится здесь. А Анжелой займемся, когда она… расслабится.

— Но, — голос Эльзы дрогнул. — Как же господин Кавендиш? Вы ведь так… любите его? Неужели не хотите рассказать ему обо всем? Поверьте, если он узнает, он обязательно во всем разберется!

— А я больше не люблю его, — усмехнулась я.

И под удивленным взглядом служанки встала, продолжив разбирать наряды.

Эльза тоже поднялась с табурета и отряхнула передник. Она взглянула на кучу одежды, которую я сортировала.

— Ах, совсем из памяти вылетело, госпожа, — хлопнула она себя по лбу. — Ведь я вам что сказать-то хотела!

Она поманила она меня за собой:

— Пойдемте, покажу чего.

И с хитрым видом направилась в… шкаф!

— Эльза? Ты куда? — Смотрите, госпожа, — Эльза высунулась из шкафа и поманила меня снова. — Какая штука тут есть.

Я осторожно последовала за ней. В опустевшем шкафу сбоку виднелся какой-то рычаг.

— Жми, наверное, — неуверенно сказала я.

И Эльза нажала.

Задняя стенка шкафа жалобно скрипнула, и… открылась, оказавшись дверью.

— Дверь! — восторгу Эльзы не было предела.

Я же во все глаза смотрела на открывшееся зрелище.

За дверью шкафа, в котором висели повседневные наряды бывшей хозяйки плантации, оказалась обширная гардеробная, словно сошедшая из сказки.

Это было целое помещение, уставленное шкафами и комодами. Вдоль стен стояли высокие дубовые шкафы с резными дверцами, за которыми угадывались ряды одежды. В центре красовалось массивное трюмо с пожелтевшим зеркалом в позолоченной раме. На полу лежал выцветший ковёр с восточным узором.

Я подошла к первому шкафу и распахнула дверцы.

Внутри висели платья. Десятки платьев. Из шёлка, бархата, парчи, кружева. Тёмные, светлые, яркие, приглушённые - на любой вкус и случай. Некоторые были простыми и строгими, другие расшиты жемчугом и золотыми нитями. Я провела рукой по одному из них: серебристо-малиновому, с длинным шлейфом, — и почувствовала, как пальцы тонут в мягкой, прохладной ткани.

— Ого! — я обернулась к Эльзе, едва удержавшись, чтобы не присвистнуть. — Вот это богатство! Только куда мне все это носить?

Она пожала плечами с таким видом, будто это был самый глупый вопрос в мире.

— Не знаю, госпожа. — Но если бывшая хозяйка дома куда-то все это носила, то и вы сообразите.

— Ну не знаю. Но в любом случае тетушка Маргарита была, похоже, той еще модницей.

Я разглядывала наряды, развешенные в шкафах, и чувствовала, как внутри закипает странное волнение. Ничего подобного я при взгляде на гардероб Нины Кавендиш, не испытывала, хотя он тоже был очень роскошный, да еще и сшит на мою фигуру. Здесь же мне нравилось все: платья для балов, для прогулок, для утренних приёмов... Тут были накидки, шали, перчатки, веера. Даже целая полка шляпок с вуалью.

Я взяла одно платье — простое, светло-голубое, без украшений, из тонкого льна, — и приложила к себе, глядя в зеркало. Оно было сшито будто на меня, а цвет отлично подходил моим глазам. Состояние нарядов оказалось отличным, и я решила, что буду их носить… Куда? Не знаю, но куда-нибудь буду. Стану выгуливать роскошные платья, совершая вечерние променады вдоль океана…

Я усмехнулась.

— Эльза, — сказала я, поворачиваясь к ней. — Как думаешь, мне на балы здесь придется часто ездить?

Я разумеется, шутила, но девушка воинственно скрестила руки на груди.

— Госпожа, вы всё ещё леди, на минуточку! Даже если вы выращиваете бананы на острове, вы должны выглядеть соответственно. А вдруг к вам приедет инспектор из королевства? Или торговец, с которым вы будете заключать контракты? Вы же не в рабочем платье пойдёте к нему? А если соседи-плантаторы нагрянут с визитом?

Я задумалась. Она была права. Как ни крути, я была хозяйкой плантации. И должна выглядеть как леди, по крайней мере на людях.

— Ладно, — сказала я, вешая платье обратно. — Пусть висят. Если мне не пригодятся, можно будет продать или отдать женщинам на плантации.

Эльза закатила глаза.

— Ага, щас, отдать! — она потрясла парчовым платьем. — Да тут одного золотого шитья на сколько пенсов!

— Ох, ну тогда следи за всей этой красотой как следует, — я обвела рукой висевшие на вешалках наряды. — А то неровен час их сожрет моль.

— Уж не сомневайтесь, госпожа. — проворчала Эльза. — Будут в лучшем виде!

Очередное утро выдалось солнечным и жарким.

Я спустилась вниз, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Сегодня я собиралась всерьёз заняться плантацией. Вчерашняя экскурсия показала, что работы здесь непочатый край, и я хотела начать как можно скорее.

Питер вчера привез кое-какую провизию, и теперь было из чего готовить. Эльза уже накрыла завтрак: горячие лепёшки, свежий мёд и чай с травами. Я быстро позавтракала и вышла на крыльцо. Солнце припекало, в воздухе пахло морем и цветущими кустарниками.

Внизу, у ворот, я заметила несколько женщин с корзинами. Они стояли и о чём-то переговаривались, лениво помахивая руками. Увидев меня, они слегка поклонились, но не спешили расходиться.

Я спустилась к ним.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь говорить приветливо. — Как продвигается работа?

Женщины переглянулись. Одна из них - пожилая, с морщинистым лицом, пожала плечами.

— Да как обычно, госпожа Кавендиш, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Мы вот ждём, когда Джексон скажет, где сегодня нужно работать.

Я нахмурилась.

— Но разве вам не сказали, что нужно расчищать участок за холмом. Мы вчера обсуждали это с мистером Джексоном.

Женщина вздохнула с таким видом, будто я сказала нечто невероятно наивное.

— Ах, госпожа, Джексон обещал прийти и разметить участки. Но он всё время занят. Вот мы и ждём – вдруг, он передумал. Такое бывает… А если не явится через полчаса, просто пойдем собирать бананы в старых рощах. Мы так всегда делаем.

Я растерянно заморгала.

— Послушайте, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Плантация должна работать по плану. А в планах у нас, как я уже сказала, расчистка участка за холмом – вы должны помогать мужчинам, которые взяли на себя тяжелую работу. К тому же собирать урожай пока рано, это нерационально и пустая трата времени.

Женщины снова переглянулись, и одна из них усмехнулась:

— Госпожа, не беспокойтесь. Мы же не собираемся лодырничать.

Они взяли свои корзины и медленно, с ленцой, направились к полям, даже не взглянув в мою сторону.

И не дожидаясь Джексона!

Я стояла посреди дороги, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Сжимая подрагивающие пальцы в кулаки, я вышла на улицу и огляделась. Надо было разобраться во всем этом. Кажется, меня ту ни во грош не ставят! Но может быть, я все-таки смогу организовать нормальную работу?

В конце концов, в прошлой жизни я кое-что могла. Последние лет двадцать не вылезала из командировок, налаживая и контролируя работу многочисленных филиалов по всей стране. Первым делом нужно срочно найти Джексона.

Я обошла дом и направилась к боковой постройке, где, как я знала, располагалось место проживания наемных работников плантации. Но, подойдя ближе, я увидела странную картину: кухарка, пожилая женщина с добрым лицом по имени Мейда, вместо того чтобы возиться на кухне, возилась с розами у стены. Она аккуратно обрезала сухие ветки и поливала кусты из лейки.

Я подошла ближе, и она подняла голову, услышав мои шаги. В её глазах не было ни смущения, ни страха - только лёгкое удивление, словно я отвлекла её от очень важного дела.

— Чего, госпожа? — она подбоченилась и фыркнула, вытирая руки о передник. — Обед рано пока готовить…

— Я не насчет обеда.

— Тогда что? — она искренне недоумевала.

— Вы Джексона не видели?

— Нет, — она развела руками. — Но вообще-то, — Мейда понизила голос. — Между нами говоря, Джексон то еще проходимец! Вот старый управляющий, тот да, знал толк, а Джексон этот… Следите за ним в оба, госпожа! Как бы не спер чего да не разорил окончательно плантацию! Он сурово покачала перед моим носом запачканным в земле пальцем. И вновь склонилась над розами.

— Я не собираюсь обсуждать Джексона, — сказала я. — С ним я разберусь сама. А вот насчет вас, Мейда…

Кухарка удивленно выпрямилась.

—Мне кажется, — произнесла я медленно. — Розы могут подождать и до вечера. Сейчас у вас рабочее время, которое к слову, оплачивается мной. Так что будьте так любезны, займитесь своими прямыми обязанностями.

— Но, госпожа, — Мейда взволнованно вытерла грязные руки о фартук. — Я же говорю, обед стряпать еще рано, и я подумала, раз уже есть минутка …

— Мейда, — я перебила ее, чуть повысив голос. — Теперь у вас кроме готовки для прислуги, есть еще и обязанность готовить для меня. И это прописано в вашем рабочем контракте. А наша кухня, — я вздохнула. — В совершенно плачевном состоянии. Так что вместо роз вы бы шли лучше там прибирались. И в кладовой заодно – там полно погрызенных мышами припасов. Все надо вычистить, вымыть, выкинуть, разложить новые продукты, которые привез Питер. Вам все ясно?

Мейда сокрушенно кивнула. А я поняла, что в отсутствии владельцев они совсем расслабились.

— И потом, — продолжила я. — Запас еды у вас всегда должен быть. Для всех и всегда. Что, если зарядит дождь, и работники вернутся раньше времени? И вместо того, чтобы приняться за другую работу, им сначала придется дождаться обеда?

Кухарка усмехнулась.

— Госпожа, мы тут едим, когда захотим. Если рабочие хотят есть, они сами найдут что пожевать. Я не обязана кормить их по расписанию. Тем более… — она помялась. — Вы тут новенькая, и много пока не понимаете, уж простите.

Я сдержалась, заставив себя выдохнуть.

— Новенькая или нет, — произнесла я, стараясь говорить ровно. — Но вам придется с моим мнением считаться. Тем более ничего сверхъестественного я не прошу. Только чтобы вы в рабочее время занимались рабочими обязанностями.

Мейда вздохнула.

— Не сердитесь, госпожа. Просто поймите, плантация – дело особое здесь ты либо вливаешься в коллектив, либо, — она помедлила. — Терпишь неудачу. Вот теперь я пойду прибираться на вашей кухне, хотя у вас там имеется собственная служанка!

— Эльза моя личная горничная, — ответила я. — А вы кухарка! Если вам тяжело готовить и в основном доме – всего на две персоны, между прочим! Так и скажите, я подыщу кого-нибудь, а вам убавлю обязанности в контракте и… зарплату!

— Иду уже, — пробурчала Мейда и направилась к дому. — Простите, госпожа, мы тут может и в самом деле пока не привыкшие…

Ее голос стих, а я все стояла возле роз, и мои ноздри раздувались от гнева.

Затем пошла назад, вышла на дорогу и пошла к плантации. Женщины с корзинами уже добрались до старых рощ и лениво срывали там бананы, перебрасываясь шутками. Мужчины, которые должны были расчищать участок, сидели в тени пальмы и о чём-то болтали. Джексона нигде не было видно.

— Что ж, — сказала я вслух, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Если вы не хотите работать по-человечески, я найду способ вас организовать.

Я решительно направилась обратно к дому, чувствуя, что назревает большой разговор с управляющим. Каким бы он ни был красавчиком, а от моего гнева не спрячется. Я выскажу ему всё, что думаю о его методах дисциплины!

Проходя мимо небольшой речушки, которая текла вдоль границы моих владений, я вдруг услышала плеск воды.

Остановилась, пригляделась и замерла.

В реке, по пояс в прозрачной воде, стоял Джексон. Он был без рубашки: мокрая ткань валялась на берегу вместе с его шляпой. Солнце играло на его загорелой коже, а вода стекала по широким плечам, делая их блестящими и гладкими. Его торс был идеально сложен — широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы, которые двигались под кожей, когда он полоскал лицо.

Я застыла как вкопанная, чувствуя, как внутри поднимается жар.