Хозяин заброшенного имения

Глава 1

Глава первая, воспитательная

Сюрприз удался. Он получился ярким и незабываемым. И нерадостным, для обеих сторон. О последствиях и говорить нечего.

— Позор! Какой позор! — восклицал папенька, меряя комнату шагами. — Как я буду людям в глаза смотреть!

Каблуки его сапог оставляли едва заметные вмятины на новеньком паркете. Вместо того, чтобы осознавать глубину собственного падения, Илья думал о том, что мастера папеньку обманули, подсунули мягкую древесину, да еще и обработали ее плохо. Знали, черти, что князь Волконский не отличит сосну от дуба. Прежний управляющий не допустил бы такого… позора.

— Изволь отвечать, когда спрашивают! — донеслось до Ильи.

Он поднял взгляд и поежился. Жизненное поле отца прочно окрасилось в багровый цвет. Такое случалось редко, в минуты сильного гнева, и всякий раз заканчивалось для Ильи плачевно. Он и сейчас поерзал на стуле, вспоминая отцовские розги. Но опомнился. Вышел Илья из того возраста, когда безропотно на лавку ложатся.

— Так для чего я тебя в Москву отпустил, бестолочь?!

— Учиться, — ответил Илья, обрадовавшись, что отец повторил вопрос.

— А ты что делал?!

— Учился… То есть, учусь.

Отец треснул кулаком по столу. Что-то звякнуло. И зря, между прочим, родитель сердится. Илья не соврал.

— Где?! Где ты учишься?

А тут не отвертишься. Неохотно, но отец позволил старшему сыну поступить в Императорский Московский университет, на юридический факультет. Деньги исправно выдавал — и на учебу, и на проживание, и на развлечения. И только спустя два года, приехав навестить наследника, обнаружил, что тот ошивается в каких-то мастерских. Рубанком и лобзиком орудует вместо того, чтобы изучать законы государства российского.

Сын князя Волконского! Князь! Наследник! И мастеровой. Позор!

Вот нечего сюрпризы устраивать. Предупредил бы о приезде, Илья встретил бы отца честь по чести. Но чего уж теперь…

— ВХУТЕМАС, — подсказал Илья.

Глаза отца налились кровью.

— Как ты смеешь… произносить при мне…

— Высшие художественно-технические мастерские! — выпалил Илья на одном дыхании. — Сокращенно — ВХУТЕМАС. Вы спрашивали, где я учусь.

— Хорошее место так паршиво не назовут, — отрезал отец. — Где деньги, что я тебе посылал?

— На учебу потратил. На инструменты. На еду, — перечислил Илья. — Еще на материалы. Древесина дорогая, краски…

— Избавь меня от подробностей, — поморщился отец.

Он уже не кричал, но жизненное поле все еще полыхало алым.

— Папа, я могу объяснить. Я хочу заниматься тем, что мне нравится. Я не обычный сто…

— Не желаю ничего слушать.

Очередная попытка рассказать отцу о профессии провалилась. По мнению князя Волконского, его наследник должен строить карьеру политическую. В крайнем случае — военную. Юридический факультет — блажь, но знание законов пригодится. Но столяр! Мастеровой! Не для того он сына воспитывал, чтобы тот ножки для стульев вырезал.

Не знал князь, что сын его — не простой столяр, а талантливый изобретатель. Что мастерит он мебель с секретами. Что краски умеет смешивать и роспись делать так, что не всякий художник повторит. Что узоры для обивочной ткани сам придумывает, и не простые, а со смыслом. А, может, и хорошо, что не знал. Для него все это — позор, а не повод гордиться сыном.

— Я не буду жить по вашим правилам, — произнес Илья.

— И не надо, — неожиданно легко согласился отец.

И стало понятно, что решение он уже принял. Время на раздумья у него было. Из Москвы князь вернулся в столицу, и сына туда вызвал, не устроил скандал по горячим следам.

— Ты, Илюша, уже взрослый, самостоятельный, — обманчиво ласковым голосом заговорил отец. — Дальше и без меня справишься. Живи, как хочешь. Делай, что хочешь. Постарайся не позорить фамилию Волконских, это все, о чем я прошу. Все же у тебя младшие братья, сестры. Они не виноваты в том, что ты у нас… вольнодумец.

— Папа, вы… выгоняете меня из дома? Отрекаетесь от меня? — растерялся Илья.

Он был готов к любому наказанию. Даже к розгам. Но лишиться семьи — это удар ниже пояса.

— Не отрекаюсь, нет, — ответил отец. — Надеюсь, что кровь Волконских поможет тебе обрести благоразумие. И дома я тебя не лишаю. Можешь навещать матушку, братьев и сестер, когда пожелаешь. Я отказываю тебе в содержании и поддержке. С этой минуты ты не получишь от меня ни копейки.

Сурово. И ни капли не справедливо. Но спорить бесполезно. В жизненном поле отца появились вкрапления черного. Он уверен в своем решении.

— У тебя двойная фамилия, — продолжил отец. — Репнин-Волконский. Как ты знаешь, на этом настоял твой дедушка по материнской линии. У него не было наследника, и он оставил свое имение дочери, с условием, что оно перейдет ее старшему сыну, его внуку. То есть, тебе. Этому я воспрепятствовать не могу.

Илья воспарял духом. Имение! Как он о нем забыл!

— Не радуйся раньше времени, — усмехнулся отец. — Имение Воронцово находится под Москвой. Земли заложены. Усадьба разрушена. Тебе в наследство достались руины и долги. Сомневаюсь, что тебе удастся их выгодно продать. Документы на имение получишь у управляющего.

— И на том… спасибо, — пробормотал Илья.

— У тебя есть год, чтобы доказать мне… что я не прав. Наладишь свою жизнь, прощу.

Последнее было лишним. Илья обманывал отца, но надеялся, что тот поймет и примет его выбор. Теперь же он чувствовал обманутым себя. Обманутым и брошенным, не нужным отцу. Впрочем, это случилось с ним не впервые.

— Я могу идти? — сухо осведомился Илья.

Отец ждал продолжения разговора. Наверняка, надеялся, что Илья испугается, что начнет умолять о прощении. Похоже, еще не понял, что старший сын вырос. По жизненному полю побежала желтая рябь: отец разочарован.

И в этом нет ничего нового. Илья для отца — сплошное разочарование.

— Торопишься собрать вещи? — спросил отец. — Не спеши. Подарки отбирать не буду, но продавать их запрещаю. Считай, что сдал их мне на хранение, на год.

Это он о запонках золотых? О часах? О серебряной бабушкиной ложке?

Илья стиснул зубы, проглатывая дерзкий ответ. Говорить отцу гадости — последнее дело. Да и толку в том никакого. Илья и слушать перестал бы, да любопытство разбирало, не придется ли из Петербурга в Москву пешком идти. Однако карманы отец выворачивать не заставил.

Знать бы заранее! Не спешил бы тогда Илья с покупкой набора бейцев[1]. Поэкспериментировать хотел, подобрать лучший состав для палисандровых досок. Их он планировал использовать для дипломной работы. И тоже приобрел заранее.

Но на билет до Москвы денег хватит. И даже немного останется. А там Илья и с имением разберется. Продать не получится, так землю в аренду сдавать можно. Насколько он помнил, Воронцово недалеко от Москвы. Город восстанавливается, растет в ширь. Наверняка, найдутся желающие построить… Да что-нибудь и построят. Дачи, например.

А нет, так можно заказы брать. Илье давно предлагают, но он все отказывался. Не было необходимости.

— Илья!

— А? — Он понял, что вновь все прослушал.

— Ты б хоть вид сделал, что расстроен, — вздохнул отец. — Тебе ни капли не стыдно?

— Нет, — честно ответил Илья.

— Уверен, что выкрутишься?

— Постараюсь.

— Ну-ну…

Ждать не пришлось. Управляющий вручил Илье папку с документами. Мама обняла на прощание, сунула в карман деньги.

— Отец запретил, но я так не могу, — шепнула она. — Ты пиши, Илюшенька. Телефонируй. Здоровье береги.

Илья хотел отказаться от денег, но передумал. Навряд ли там много, а ему они сейчас не лишние. Потом вернет.

Вещи собирать не стал. Сюртуки и шубы ему ни к чему. Для работы в мастерской другая одежда нужна. Книги, инструменты — все в Москве. Так что на вокзал он прибыл налегке. Купил билет в зеленый вагон[2]. Удачно занял место в углу. И притворился, что спит.

[1] Бейц — морилка.

[2] Зеленый вагон — вагон третьего класса, с деревянными скамьями. Снаружи окрашен в зеленый цвет.

Глава 2

Глава вторая, безнадежная

На дебаркадер[1] Николаевского вокзала Илья ступил невыспавшийся, голодный, пропахший табаком и слегка оглушенный. Всю ночь мужики в вагоне курили, пили и пели, а в минуты относительного затишья выясняли отношения друг с другом. Ругались бабы, плакали дети, кудахтали куры.

«Ничего, — успокаивал себя Илья. — Сейчас доберусь до квартиры, Федор приготовит горячую ванну, принесет завтрак из кухмистерской[2]…»

Федора Илья нанял в Москве. Ему казалось, что слуги из отцовского дома непременно будут доносить родителю о жизни непутевого сына. Федор не знал князя Волконского лично, служил честно, обязанностями не манкировал. Вот только жалование получал из тех денег, что отец ежемесячно выделял Илье на содержание.

После победы белогвардейцев в Гражданской войне найти хорошую прислугу стало сложно. Илье повезло: Федор приехал в Москву из глубинки, в поисках работы, и классовой ненавистью отравлен не был. В Вятской губернии, откуда он родом, крестьяне жили относительно хорошо. Федор, младший сын кулака, на долю в наследстве отца не рассчитывал, а склонность имел к учебе. На нее и копил, аккуратно складывая честно заработанные рубли в кубышку.

В свободное время Илья давал Федору уроки алгебры, геометрии, тригонометрии и физики. Экзамены по этим предметам нужно сдать, чтобы поступить в Императорское Московское техническое училище. Федор метил в инженеры, и Илья поддерживал его стремление. Для слуги он был, скорее, не хозяином, а старшим товарищем. Они и общались по-простому, и жили в одной квартире. Просто один выполнял домашние обязанности, а другой платил ему за это жалование.

Федор и сообщил Илье очередную дурную весть. Ванну горячей водой наполнил — и обрадовал.

— Домовладелец вчера приходил, Илья Петрович. Батюшка ваш договор аренды расторг. Съехать надобно к концу месяца.

Илья только позволил себе расслабиться — и тут такое!

— Как съехать? Куда? — спросил он, схватившись за бортики ванны.

Федор лишь развел руками. Он знал, по какому поводу Илья ездил в Санкт-Петербург. И выводы, похоже, сделал правильные.

— Вещи собирать? — поинтересовался Федор. — До конца месяца всего неделя осталась.

В голове застучало. Размышляя о крутом повороте в судьбе, Илья как-то упустил из виду, что договор аренды оформлен на отца, а плату тот переводит в первых числах месяца. Хоть тут поблажку дал бы! И где теперь жить? На улице?

Илья мог довольствоваться малым. Годы, проведенные в закрытой английской школе, приучили его к аскетизму. Но переехать на окраину, в какой-нибудь рабочий барак, он не мог. А книги? Инструменты? Материалы? Мастерские, в конце концов!

Вспомнив о мастерских, Илья совсем расстроился. Чем платить за учебу в следующем году? Сейчас весна, семестр оплачен. А дальше? За лето надо как-то уладить денежный вопрос. Этим он и собирался заняться в ближайшие дни. Поехать в имение, осмотреться, наметить план действий.

Теперь же надо думать о том, где жить.

А ведь еще и Федор! С ним придется расстаться.

Горячая вода перестала согревать. Илья наскоро помылся и принял из рук Федора полотенце. Жизненное поле слуги переливалось всеми оттенками серого. Страх, волнение, расстройство, печаль. Надо было сразу посмотреть, а не заставлять мальчишку мучиться неизвестностью.

Конечно, мальчишка! Кто ж еще? Федору едва семнадцать стукнуло. Он на целых семь лет моложе Ильи. Смотрит с надеждой. Как отпустить? Куда?

— Федор, я не смогу платить тебе жалование, — озвучил Илья очевидное. — Тебе нужно искать новое место. Я дам хорошую рекомендацию. Если хочешь, спрошу у знакомых…

— Нет, Илья Петрович, — невежливо перебил его Федор.

Это прозвучало обидно.

— Не хочешь, тогда сам, — согласился Илья, смирив гордыню. — Но от рекомендации не отказывайся, с ней легче найти работу.

— Работу я сейчас легко найду, — дерзко ответил Федор. — Я не хочу ее искать. Если не прогоните, останусь с вами.

— Ты… серьезно? — удивился Илья. — Или ты не понял? Я теперь нищий. Вот… — Он бросил на стол кошелек, выудив его из кармана снятого сюртука. — Тут все мое богатство. А, еще и это. — Папка уже лежала на столе. — Разоренное имение. Воронцово. Слышал о таком?

Федор наморщил лоб, вспоминая карту Москвы. Когда-то Илья заставил его выучить ее наизусть. Провинциал часто терялся в большом городе.

— Это на юго-западе? За Камер-Коллежским валом? — уточнил он.

— За валом, однозначно, — усмехнулся Илья. — И за границей города, на Старокалужском тракте.

— Я не хочу уходить, — упрямо настаивал Федор. — Это временные трудности. У вас, Илья Петрович, ремесло в руках есть. Имение целое. Выкарабкаетесь. А кто, кроме вас, меня бесплатно учить будет? Нет, не уйду. Не гоните, я вам пригожусь.

Корысть — хороший аргумент. В благородство крестьянского отпрыска Илья не поверил бы. Все же есть в Федоре что-то от отца — цепкость, хваткость, эдакая здоровая алчность. И это хорошо. Это даже правильно. Илья, княжий сын, о будущем не думал, деньги не копил. А ведь мог жить скромнее. Вот теперь и расплачивается.

Илье польстило и то, что Федор в него верит. Отец родной не верит, матушка — тоже. Так сразу повелось, ведь родился Илья в самый несчастливый день в Касьяновом году — двадцать девятого февраля. Родные считают Илью проклятым, а Федор верит, что Илье улыбнется удача. Это приятно.

— Гнать не буду, удерживать не стану, — пробурчал Илья. — Ладно, пока деньги есть, сообрази что-нибудь из еды. Только не шибко дорогое. Вещи успеем собрать. Хорошо бы сначала найти место, куда их перевозить.

— Так я съезжу в это Воронцово, — обрадовался Федор. — Посмотрю, что там, да как. Если имение, то и дом есть, то есть, усадьба, и деревня. Может, и не одна. А если так, то указ ее величества…

— Не пересказывай мне то, что я и без тебя знаю, — отмахнулся Илья. — Указы он цитировать вздумал. Беги в кухмистерскую. Потом извозчика поищи, до Воронцово. Чтоб туда и обратно, да цену не задирал. Так, стой. Сам ел сегодня? Бери на двоих, чего-нибудь посытнее. Домой, может, только к вечеру вернемся.

Пока Федор исполнял поручение, Илья поискал в шкафу одежду попроще. Ехать в имение барином ему претило. Поначалу осмотреться бы, с местными познакомиться, не настраивая их против себя. Но и в том, что надевал, когда с деревом или красками работал, тоже нельзя. Не крестьянин же он, в самом деле.

В итоге выбор пал на темные брюки, белую рубаху и синий кожаный жилет с тиснеными узорами. Наряд этот достался Илье случайно. В мастерских как-то опрокинули на него ведро с краской. Идти домой было не в чем, и Илья позаимствовал костюм из театральной студии. И хорошо, что не успел вернуть. Пригодился же! И неброско, и достойно.

Расторопный Федор притащил из кухмистерской суп, кашу с мясом и пирожки, завернутые в бумагу.

— Пирожки с собой возьмем, там перекусим, — сказал он. — Тут разные, с печенью, с капустой, с картошкой. Сейчас не жарко, не испортятся по дороге.

Илья вновь взглянул на его жизненное поле. Серый цвет практически исчез. Федор успокоился. И даже предвкушал. Мальчишка…

Магическую силу Илья унаследовал от матушки, да все никчемную. Так считал отец. Видеть суть необработанных материалов, чем тут гордиться? Илья с детства мог определить, что из того куска дерева получится отличная ложка, а из этого отреза ткани — удобная прихватка. И узоры составлял, на удачу. Вот ведь парадокс! Сам на несчастья проклятый, а другим удачу легко дарить получалось.

Отец только злился. И развивать дар запретил. Когда Илья понял, что видит в жизненном поле людей цвет их настроения, он об этом умолчал. Еще один пустой дар никого не сделает счастливым. Нечего людей пугать. Ведь это… как подсматривать за ними в замочную скважину.

До имения доехали на удивление быстро. Москва расползалась вширь, захватывая все новые деревни. До Воронцово еще не добралась, но это и к лучшему. Места красивые: леса, поля, чистый воздух. И от города недалеко, и пасторали деревенские. Авось да удастся сдать земли в аренду под дачи.

Пролетка остановилась у полуразрушенного каменного мостика, перекинутого через овраг. Сразу за ним зияла дыра на месте арочных ворот. По обе стороны — пузатые башни с глубокими трещинами, выбитыми стеклами и выломанными решетками. Разрушения старые, башни густо поросли травой.

— Приехали! — сердито сообщил извозчик. — Выходить будете или сразу обратно?

Илья спрыгнул с пролетки и задумчиво почесал в затылке, осматривая парадный въезд в усадьбу. Если все имение такое… пожалуй, он влип.

[1] Дебаркадер — часть крытой пассажирской платформы железнодорожного вокзала или пристани.

[2] Кухмистерская — устаревшее название небольшого ресторанчика, столовой для среднего класса.

Глава 3

Глава третья, исследовательская

— Может, со стороны деревни подъедем? — предложил Федор. — Там, небось, люди живут.

— Здесь, небось, тоже, — неуверенно ответил ему Илья. И спохватился. — Тьфу! Тут сторож живет. Ему жалование платят, чтобы имущество не растащили. — Подумал и уточнил: — Платили. Он должен жить на территории усадьбы. Федор, пойдем.

Илья решительно миновал мост, благо овраг был сух, и зашагал по аллее, ведущей от несуществующих ворот вглубь парка.

Дорога… угадывалась. Она густо заросла бурьяном, но под ногами ощущались булыжники. В основном Илья ориентировался на ровные ряды лип, высаженных по обе стороны от аллеи.

— А хорошо, — заметил он бодро. — Тишина. Птицы поют.

День выдался теплым. И вспомнилось, что весна уже на исходе. А там и до летних вакаций рукой подать. От поездки по деревням придется отказаться, зато будет время наладить собственную жизнь.

Аллея закончилась, и Илья с Федором вышли на открытое место.

— И где? — спросил Федор, вертя головой.

Вокруг, и правда, ни души. В одиноком домике в два этажа с заколоченными ставнями определенно никто не жил. На двери висел увесистый замок. Дальше, за деревьями, просматривались другие постройки.

— Может, там, — сказал Илья, указывая на них.

— Господский дом, я спрашиваю, где? — возмутился Федор. — Вот же, он туточки указан!

И он ткнул пальцем в открытую папку.

Илья в нее заглянул. Согласно карте, они стояли аккурат напротив господского дома. Илья подошел ближе и рассмотрел в бурьяне остатки фундамента.

— Нету, — сообщил он Федору. — Был, да сплыл. А это флигель. Гостевой.

Он указал на двухэтажный домик.

В кустах слева мелькнуло что-то рыжее. Кажется, лисий хвост.

— Внутрь без ключа не попадем. Надо искать сторожа, — вздохнул Федор.

Илья сложил ладони рупором и громко крикнул:

— Ау! Есть кто живой?!

С ближайшего дерева с громким карканьем поднялась стая ворон. В кустах зашуршало.

— Говорил же, в деревню надо, — проворчал Федор. — Там хоть есть, кого расспросить.

— Да ладно, — отмахнулся Илья. — Сами найдем. Тут люди бывают. Видишь, тропинка протоптана? По ней и пойдем.

Тропинка привела их к одноэтажному зданию с красивыми арочными окнами. В одном даже уцелели стекла. Но и другие не зияли пустотой, кто-то аккуратно забил их досками.

Возле невысокого крыльца обнаружился самодельный очаг: неглубокая ямка, обложенная камнями, таганок.

— Еще теплые, — сказал Федор, проведя ладонью над углями.

— Вот и сторож, — обрадовался Илья.

Дверь скрипнула, приотворившись, но никто из дома не вышел.

— Сквозняк, — заключил Федор. — Вы тут постойте, я внутри осмотрюсь.

— Да с чего бы? — удивился Илья. — Я тут хозяин или кто?

— Мало ли, — засомневался Федор. — А если лихие люди? Мазурики[1] какие… Или, того хуже, гайменники[2]. Место удобное, чтобы прятаться.

— Тебе, может, в сыщики податься? — хмыкнул Илья. — Начитался, понимаешь, детективов…

Он отодвинул Федора в сторону и шагнул внутрь дома. Темно, однако. И тихо.

Лихих людей Илья не боялся. С какого перепуга те будут ссориться с хозяином этой земли? Разве что застать их за черным делом. Так ведь нет, если они тут живут, то промышляют в другом месте, трупы в доме не прячут. Брать у Ильи нечего, убивать его бессмысленно. Если не дураки, то уйдут по-тихому.

Тут определенно кто-то жил. На полу — груда тюфяков и одеял. Какие-то разноцветные тряпочки. Лоскуты? Илья наклонился, поднял непонятный комок, рассмотрел. Кукла?

Где-то рядом скрипнула половица. И запах… Пахло не потом и табаком, а… молоком? Молочной кашей.

— Илья Петрович! Сюда! — крикнул Федор. — Поймал!

Илья нахмурился, прислушиваясь. Голос Федора слышался из-за стены, но справа или слева? Илья вернулся в темный коридор.

— Ты где? — спросил он.

— Тут, — отозвался Федор. — Идите прямо, потом направо.

Он определенно с кем-то боролся. Не дрался, но звуки возни Илья различал четко. Несколько быстрых шагов, и…

Федор держал за шиворот мальчишку лет пяти. Тот пинался, брыкался, но не кричал, молча кривил губы. Маленький, худенький, лохматый, одетый очень бедно.

«Маленький оборвыш», — подумал Илья.

— Ты кто? — спросил он у мальчишки. — Федор, да отпусти ты его!

— Так ведь убежит, — возразил Федор.

Мальчишка не отвечал. Немой, что ли?

— Ну… выноси его наружу, — сказал Илья.

— Погодите, Илья Петрович. Вы в ту комнату загляните.

Илья заглянул. Света, пробивающегося сквозь неплотно приколоченные доски, хватило, чтобы рассмотреть двоих детей. Девочка лет семи пряталась под сломанным столом. Из-за ее спины выглядывал малыш, двух или трех годов от роду. Оба такие же оборванцы, как и пойманный мальчик.

— Все тут? — спросил Илья. — Выходите, знакомиться будем.

Дети смотрели на него настороженно, вылезать не спешили. В жизненном поле — страх и паника у девочки, любопытство у малыша.

— Взрослые где? — Илья попытался зайти с другой стороны. — Мама? Я вас не обижу. Я владелец имения…

Девочка приглушенно вскрикнула и закрыла рот ладошкой. Темно-серый цвет ужаса в ее жизненном поле вытеснил все другие.

Илья расстроился. Понятно, что эти жильцы заняли дом самовольно. Но пугать детей он не хотел. И что теперь делать? Не силком же их из-под стола вытаскивать!

— Не хотите знакомиться, не надо, — произнес Илья. — Подскажите, где сторожа найти.

Ничего не изменилось.

— Федор, отпусти пацана, — велел он. — Пойдем. Сами поищем, тут еще постройки есть. Не найдем, так подождем снаружи. Не одни же они тут живут.

Освободившись, мальчишка метнулся под стол, прижался к девочке, и та его обняла.

— А, может, и одни, — проворчал Федор, когда они выбрались наружу. — Они не родственники. Не заметили?

И то верно. Мальчишка постарше — цыганенок. Малыш — белокурый, кудрявый. Девочка — рыжая. Даже в полутьме он рассмотрел, что эти трое не похожи друг на друга. Никаких родственных черт.

— Заметил, — вздохнул Илья. — Я сюда приехал не с детьми воевать. Ты-то чего злишься? Будто они не в сарае поселились, а в парадном зале. И костер на паркете развели.

— Да какой же это сарай, — проворчал Федор. — Вы на окна посмотрите. На колонны.

— По состоянию — сарай, — отрезал Илья. — Что снаружи, что внутри. Пойдем туда. — Он махнул рукой в сторону следующей постройки. — Там у нас что?

— Оранжерея, — донеслось ему вслед.

Это здание внешне напоминало то, где жили дети. Только колонн и, соответственно, окон больше. И стекла в них уцелели. Подойдя ближе, Илья рассмотрел сквозь них растения в кадках.

— Стекла чистые, — заметил Федор. — Их кто-то мыл. Почему не разбиты?

— Зачарованное стекло, — ответил Илья. — Смотри, там и крыша стеклянная. За оранжереей кто-то ухаживает.

Он рванул к входу, распахнул дверь и прошел внутрь здания. Влажный воздух, запах земли и листвы ударили в ноздри. Оранжерея жила. Растения в кадках, в подвесных горшках, в длинных ящиках. И грядки… Илья наклонился, чтобы рассмотреть посадки. Грядки с луком! С огурцами. С клубникой.

Он быстро шел по длинному залу, высматривая садовника. Растения недавно поливали, на листьях блестели капли воды.

Федор остался снаружи, но Илья чувствовал, что в помещении кто-то есть.

В дальнем углу зала красиво цвела магнолия. Рядом с кустом стояла девушка в странном наряде. Платье старинного покроя, кожаный корсет на шнуровке, платок на голове. Девушка была тоненькой, бледной, с изящными чертами лица. Но барышни так не одеваются. Да и что бы тут делала барышня! Не на прогулку же пришла. И на крестьянку она не похожа.

— Здравствуйте! — обрадовался Илья. — Подскажите, где найти сторожа. Мне нужен ключ, и вообще…

Девушка молчала. И смотрела на него испуганно. А Илья вспомнил, что не представился.

— Простите. Я князь Репнин-Волконский, владелец этого имения. С кем имею честь…

Как-то нелепо говорить так с девушкой, встреченной в оранжерее. Они не в светском салоне. Но отчего-то иначе не получалось.

Из-за спины девушки вдруг показалась вихрастая рыжая голова.

— Владелец? — рыкнул парнишка. — А ты докажи, что владелец. Ходят тут всякие!

— Ларс, прекрати, — остановила его девушка. — Нельзя так разговаривать со старшими. Вернись к малышам, я тут сама разберусь.

Ларс проворчал что-то неразборчивое и сгинул. Илью посетило нехорошее предчувствие.

— Все бумаги у моего помощника, он снаружи, — произнес он вслух. — Но уверяю вас…

Девушка взмахнула руками и запела. Тихо, но уверенно. В лицо Илье словно подул теплый ветер. А растения вокруг… ожили. Потянули к нему ветки, стебли начали удлиняться.

— Остановись! — приказал Илья. — Даже если тебе хватит сил разделаться с нами двумя, придут другие. Я не одинок, у меня есть семья. Зачем убивать, если можно договориться?

В жизненном поле девушки не было ненависти. Только страх и отчаяние. Глупая девчонка. У нее и сил-то… с гулькин нос.

Девушка судорожно перевела дыхание и замолчала. Растения замерли, так и не добравшись до Ильи. А он шагнул вперед, подошел к девушке и сдернул с ее головы платок. Так и есть, остроконечные ушки выдали ее принадлежность к проклятой расе.

[1] Мазурики — воры (жарг.)

[2] Гайменники — убийцы (жарг.)

Глава 4

Глава четвертая, первоконтактная

— Эльфа, — выдохнул Илья.

Девушка отшатнулась, вырвала из его рук платок.

— И что? — огрызнулась она. — Я не нарушаю закон. У меня есть документы!

— Ничего не имею против, — сказал Илья, — если меня не пытаются убить. Но ты… Зачем?

Девушка опустила взгляд, зябко повела плечами.

— Испугалась, — пробормотала она едва слышно.

— Чего? Ты же не нарушаешь закон.

Она молчала, прикусив губу.

— Дети? — догадался Илья.

Яркая вспышка алого в жизненном поле. Догадка верна.

— Ладно, пойдем, — сказал Илья.

— Куда? — нахмурилась девушка.

— Документы друг другу покажем, поговорим. Расскажешь, где сторож.

— Нету сторожа. Я за него.

Илья удивился такому повороту, но виду не показал.

— Тем более. Пойдем, пока твои подопечные бед не натворили. Ты их успокой, я не серый волк.

— То есть? — забеспокоилась девушка. — В каком смысле?

— В том, что детей не ем, — невесело улыбнулся Илья. — Кстати, как тебя зовут?

У эльфов заковыристые имена. Некоторые с первого раза и не выговорить.

— Эллара.

Так просто? И о принадлежности к Дому она не упомянула. Илья не настолько был оторван от жизни, чтобы не сообразить, что это означает.

— Неужели? — усмехнулся он.

Эллара вздернула подбородок.

— И много вас тут… таких? — осведомился Илья.

— Я полукровка.

Он спрашивал не об этом.

После Гражданской войны отобранные земли вернули законным владельцам. Многие — в плачевном состоянии. Вот как Воронцово, доставшееся в наследство Илье. Беднота с удовольствием жгла усадьбы, разворовывала хозяйства, вырубала леса. В деревнях с крепкой крестьянской общиной люди работали на полях и ухаживали за скотиной, как и раньше. Сохранились и артели, где продолжали заниматься промыслами. А бесчинствовали босяки, которые не имели своего угла — из злобы, да из зависти.

Чтобы помочь владельцам восстановить разрушенное, был принят закон о временном крепостном праве. Оно отличалось от прежнего, отмененного еще в девятнадцатом веке.

Крестьяне, имеющие свой надел земли, занимающиеся определенным промыслом или принадлежащие к общине, артельщики, а также рабочие заводов и фабрик могли добровольно объявить о своем желании прикрепиться к земле или производству. Между владельцем и крепостными заключался договор, где оговаривались сроки, условия и взаимные выгоды. Так владельцы разрушенных земель и производств получали гарантированную рабочую силу, с одной стороны. А с другой, брали на себя обязательства содержать крепостных, заботиться об их безопасности, а по окончании срока заплатить оговоренную сумму, с учетом инфляции.

Посчитали, что это выгоднее наемников. Те могут уйти в любой момент, и платить им надо регулярно, да еще следить, чтобы работали честно. Крепостные же, по задумке, будут стараться быстрее восстановить хозяйство, ведь от этого зависит и их доход.

Илья знал, что некоторые крестьянские общины заключили такие договоры с помещиками. Но есть у закона и обратная сторона. Те самые босяки, нищие оборванцы, бездельники без постоянного места жительства, стали крепостными против своей воли. На чьей земле их застал закон, к тем владениям их и прикрепили. И тут власти действовали жестко: магическая метка, никаких привилегий, обязанность работать на хозяина. Срок крепостничества — один для всех. Десять лет. За нарушение закона, за побег, за нежелание работать и наказать могли, и срок увеличить.

Поэтому эльфа без принадлежности к Дому, да еще и полукровка, живущая на земле Ильи, скорее всего, крепостная. И хорошо, если одна. Илью затошнило. Он бросился к выходу, не заботясь о том, следует ли за ним Эллара.

— Что случилось? — встревожился Федор, едва Илья вывалился из оранжереи.

Рядом мелькнул рыжий хвост.

— Фу! — завопил Федор.

Илья успел увернуться и поймать лису за шиворот. Не иначе, как Касьян сжалился, отвел это несчастье. Ведь лиса определенно бешеная!

Илья примерился, как бы ловчее свернуть ей шею. Она рычала, била в воздухе лапами, скалила зубы и извивалась, как змея.

— Ларс, прекрати немедленно! — крикнула Эллара, выбегая из оранжереи. — Ваше сиятельство, пощадите!

Лиса щелкнула зубами.

Лис.

Илья разжал пальцы. Мгновение, и лис исчез. На его месте появился злой рыжеволосый мальчишка.

Федор неистово крестился. Эллара подбежала к мальчишке и отвесила ему звонкую затрещину.

— Что ж ты такой злой… Ларс? — вздохнул Илья.

Эльфа, оборотень… Два оборотня. Девочка, что сидела под столом, тоже рыжая. Кто еще? Молчаливый мальчик — цыган. Но это еще надо проверить. Илья вспомнил ангельское лицо малыша, его белые кудри. Не может быть! Неужели айлар?!

— Да дурной он, — ответила Эллара. И вновь ударила Ларса, теперь по плечу. — Он не со зла. Я все объясню.

Она замахнулась в третий раз, но Илья перехватил ее за запястье.

— Не надо, — произнес он. — Не бей его. Он напуган сильнее, чем ты.

К злости, полыхающей в жизненном поле лиса-оборотня, добавилась растерянность. Красивое сочетание цветов. Илья залюбовался было, но быстро одернул себя. Не время. Однако запомнить бы, да использовать при случае.

— Ваш приятель сейчас в обморок грохнется, — подсказала Эллара. — Оборотней никогда не видел, что ли?

— Похоже, что никогда, — согласился Илья. — Да и я, откровенно говоря, тоже.

Нечисти в лесах хватало всегда. И в городах она прижилась. Илья даже мечтал стать ведьмаком, защищать людей от овинников, упырей и вурдалаков. Было ему тогда лет десять или одиннадцать. Отец прознал о том случайно. Илья сдуру сболтнул о планах сестре, а та наябедничала родителям. За розги отец хвататься не стал, обошелся подзатыльником. Тем обиднее прозвучали его слова.

— Такого, как ты, ни один ведьмак в ученики не возьмет, бестолочь. И силы в тебе мало. Как ты с нечистью бороться будешь? Разукрашенной тряпочкой перед носом помашешь? Ну-ну, дерзай.

Однако оборотни — не вурдалаки. Оборотни недавно появились. Обычные люди, только в двух ипостасях. Вторая — звериная.

— Федор! — произнес Илья строго. — Смотри на меня. И слушай. Я рассказывал тебе об оборотнях, помнишь? Ты журнал читал, статью профессора Беляева. Потом спрашивал, могут ли тебя превратить в оборотня.

Федор неуверенно кивнул.

— Я объяснил, что оборотни — это побочный эффект от колдовства айларов. Вспоминаешь? Во-первых, айлары ушли. Во-вторых, оборотни безобидны.

— Да как же! — возопил Федор. — Он на вас напал! Загрызть хотел! Или в оборотня обратить, что еще хуже!

Илья тяжело вздохнул. В его голове не укладывалось, как можно одновременно изучать физику и бояться суеверий. То колдовство айларов помогло Белой Гвардии победить, а побочный эффект… Бывает, теперь ничего не изменить. Появились иные люди, фактически новая раса, и это пугало простой народ. Как пугали эльфы и айлары, особенно после войны, прокатившейся по миру.

Ларс обидно засмеялся. Федор понял, что потешаются над ним, и разозлился. Илья выхватил у него папку.

— Федор, одно из двух, — жестко произнес он. — Или ты ведешь себя прилично, или возвращайся к извозчику. Здесь я сам со всем разберусь.

— Прошу прощения, Илья Петрович, — смутился Федор, отступая.

Любопытство сильнее страха, оно не позволит ему пропустить столь интересные события.

— Ларс, подойди, — велел Илья. — Эллара, и ты тоже. Я не обязан предъявлять вам эти документы, но понимаю ваше беспокойство. Прошу убедиться в том, что я владелец имения.

Ларс и Эллара уставились на бумагу, что он им предъявил. Илья спохватился.

— Грамоте обучены? Если нет…

— Да! — с возмущением в голосе произнесли они хором.

— Да я верю, — добавила Эллара, — что вы владелец.

Ларс шмыгал носом, изучая бумагу. Зыркал на Илью, но уже без отчаянной злобы. Скорее, с непримиримым подозрением.

— Лады, — выдал он с нахальством. — Ты владелец. И дальше что?

— Ларс! — воскликнула Эллара.

Илья остановил ее жестом.

— Тебе раньше, верно, не говорили, — сказал он, обращаясь к Ларсу, — но воспитанные люди к старшим обращаются на «вы». Ты ведь не зверь, а человек. Вот и веди себя соответствующе.

Ларс вспыхнул, лицо его по цвету почти сравнялось с огненным оттенком волос. Но он сдержался, не набросился на Илью. Значит, умеет себя контролировать.

— Отвечая на твой вопрос, — продолжил Илья. — Дальше я хотел бы взглянуть на ваши документы, чтобы понять, по какому праву вы находитесь на моей земле. И услышать, наконец, куда делся сторож.

— Пойдемте, бумаги я храню в доме, — сказала Эллара. — Я вам все расскажу.

Илья согласно кивнул, вернул папку Федору и отправился вслед за Элларой и Ларсом к дому, где прятались дети.

Глава 5

Глава пятая, познавательная

Документы Илье не понравились. Они были в порядке. Первая бумага подтверждала законность пребывания эльфы на территории Российской империи, вторая сообщала, что эльфа Эллара прикреплена к землям имения Воронцово и является собственностью их владельца, сроком на десять лет. И то, что три года уже истекли, радовало не сильно.

Почему в папке, что держал Федор, нет ни слова о крепостной, спрашивать у эльфы бесполезно. Да и отец навряд ли даст ответ. Все хозяйственные дела вел Платон Дмитриевич Радеев, но он скончался, а новый управляющий, мягко говоря, некомпетентен.

Да и толку теперь руками размахивать? Отчего, почему… Факт, как говорится, налицо. Вот эльфа, вот бумага. И метка на месте.

— Расскажи, как так вышло, — потребовал Илья.

Они с Элларой расположились на бревнах, сваленных у торца дома. Бревна лежали здесь давно: они подгнили, покрылись мхом и обзавелись жильцами. Илья смутно догадывался, отчего их не использовали на растопку. Бревна слишком толстые для худенькой эльфы. Ей их попросту не одолеть.

— Дедушка приехал сюда по приглашению владельца, более ста лет назад. Тогда построили оранжерею, а эльфы — лучшие садовники. Жизнь у нас в крови.

С этим Илья поспорил бы. В крови эльфов жизнь прекрасно уживалась со смертью, как и у людей. Эльфы подарили миру страшное оружие, едва не уничтожившее империю. Но эльфы, как и люди, бывают разные. Поэтому Илья промолчал.

— Дедушке тут понравилось, — продолжала Эллара. — Он привез сюда жену, здесь у них родилась дочь, моя мама. Дедушка и бабушка погибли во время войны с Наполеоном. На территории усадьбы строили воздушный шар. Предполагалось, что с него будут кидать снаряды на головы французам. Но шар не взлетел. Или взлетел, но невысоко, я точно не знаю. Изобретатель оказался мошенником, а французы разорили усадьбу.

Об этом Илья слышал. Сей исторический факт поведала ему матушка.

— Маму спрятали в деревне, поэтому она выжила. — Эллара говорила спокойно. — Потом ее забрал кто-то из родных. Но она вернулась сюда много лет спустя, с ребенком.

— С тобой, — заключил Илья.

— Да. Мой отец отказался от мамы, от меня. Маме не было места среди эльфов. Имение стояло заброшенным, но оранжерея осталась. И управляющий разрешил маме поселится тут и ухаживать за растениями.

— Платон Дмитриевич? — спросил Илья.

— Да. Вы его знаете? — Эллара улыбнулась. — Конечно, знаете. Он ведь ваш управляющий.

— Не мой, а отца, — поправил он ее. — Платон Дмитриевич умер, к сожалению. Твоей матери, полагаю, тоже нет в живых?

Эллара кивнула. Неудивительно, в государстве несколько лет царил бардак. Маленькая эльфа выжила не иначе как чудом.

— Теперь ты ухаживаешь за оранжереей, — сказал Илья. — Тебе за это хотя бы платят?

— Н-нет… — Эллара смутилась. — Оранжерея — это я сама. Жалко их… тех, что не погибли. А еще там можно выращивать…

— Огурцы и клубнику, — усмехнулся Илья. — Я видел. Тогда… как ты стала крепостной?

— По собственному желанию! — выпалила Эллара. — Мне некуда идти. Эльфы меня не примут, деревенские боятся. Сторож тут жил, дед Тихон. Вот он меня и приютил. А я ему помогала. Только он тоже… умер.

А вот это уже интересно.

— Давно? — поинтересовался Илья.

— Что? — Эллара сделала вид, что не поняла вопроса.

— Давно дед Тихон умер?

— Ну… в гражданскую… — тихо ответила Эллара и отвернулась.

— Ты это скрыла и продолжала получать его жалование.

— И до этого я забирала деньги у старосты в деревне. И ваше имущество охраняла тоже я, — живо возразила Эллара. — Дед Тихон болел, с постели почти не вставал. Да и что тут охранять? Развалины! А как указ вышел о крепостничестве, я и не пыталась уйти.

— Хорошо, с этим разобрались. — Илья не собирался привлекать эльфу к ответственности за обман. — Дети откуда?

— Ну… — Эллара поерзала на бревне. — Кто оттуда, кто отсюда…

— Я тебя внимательно слушаю.

Сейчас детей развлекал Федор. Кормил их пирожками, так удачно привезенными из города.

— Ларс и Фиона, самые старшие, оборотни. — Эллара вздохнула. — С Ларсом вы знакомы, а Фиона…

— Рыженькая, я понял.

— Да, она. Их заклятие айларов обратило. Из родной деревни их выгнали, забросали камнями. Это сейчас люди немного привыкли… к таким, как они. И то не все. А в первое время оборотней причисляли к нечисти.

— Это я знаю, — перебил ее Илья. — Ты их приютила?

— Да. Нашла в дубовой роще двух раненых лисят. Выходила.

— Понятно. А другие?

— Графа цыгане оставили.

— Кого? — переспросил Илья.

— Граф — это имя. Его.

Эллара указала на мальчика, прыгающего вокруг Федора. Мальчик смеялся, а Федор делал вид, что хочет его поймать. Что ж, Граф, значит, Граф.

— Как цыгане могли оставить ребенка? — усомнился Илья. — На них непохоже.

— Ну… он заболел… — Эллара опять отводила взгляд. — Сильно. Крупом. Они его и оставили. Думали, что умрет.

— Где оставили? — нарочито ласково поинтересовался Илья.

— Здесь, — призналась Эллара. — Они тут табором стояли. Да, на вашей земле. Я разрешила. Они заплатили.

— Графа ты выходила.

— Не я… Айлара.

— Дай угадаю! — не выдержал Илья. — Та айлара, что мать самого младшего?

— Как вы догадались? — удивилась Эллара.

— По вторникам и четвергам меня посещает дар провидца, — пробурчал Илья.

— Но сегодня, кажется, воскресенье.

Эллара не оценила шутку. Впрочем, Илье говорили, что юмор — не его конек.

— Кроме меня никто не признал в мальчонке ангела? — хмуро спросил Илья. — Не верю.

Айларов иногда называли ангелами — за белоснежные крылья и красивую внешность. Но они не имели никакого отношения к серафимам и херувимам, божественным созданиям. Сильная волшебная раса, такая же, как эльфы. Только эльфы жили рядом с людьми, а айлары приходили неизвестно откуда и исчезали неизвестно куда, исключительно по собственному желанию. Это даже хорошо, айларов боялись сильнее эльфов. Кстати, сами эльфы утверждали, что айлары произошли от них.

— Луку никто не видел, — призналась Эллара. — Здесь редко бывают гости. Но если забредает кто, мы его прячем.

— Он неполноценный?

Она кивнула.

Иначе и быть не могло. У айларов редко рождались полукровки, а когда такое случалось, дети внешне походили на родителя другой расы. Айлары не признавали полукровок, но и не трогали. Попросту не желали знать об их существовании. Однако, когда чистокровный айлар рождался без крыльев, его убивали. Если мать оставила ребенка Элларе, значит, она хотела его спасти. Такое тоже случалось.

— Мать Луки сказала, что его внешность изменится, — добавила Эллара. — Годам к пяти никто не заподозрит в нем айлара.

— То есть, она оставила ребенка тебе. И оказала услугу, вылечила Графа, — заключил Илья. — Так?

— Так, — вновь вздохнула Эллара.

— Это все твои подопечные? Или есть еще кто?

— Все, — заверила она.

— И ни у одного из них нет документов.

Об этом Илья не спрашивал, и так понятно.

— Почему же? Есть. — Эллара опять отвернулась.

— Замечательно, — обрадовался Илья. — Федор! Подойди. Завтра займешься поисками хорошего приюта. Детям тут не место.

— Вы от них откажетесь? — возмутилась Эллара.

— Я? — удивился Илья. — Дети — не моя ответственность. Ты — другое дело. Хочу я этого или нет, но ты — моя крепостная, значит, я несу ответственность…

— Дети — тоже! — воскликнула Эллара.

— Что… тоже? — поинтересовался Илья севшим голосом.

— Ваши крепостные! Я же сказала, у них есть документы.

Краем глаза Илья заметил, что дети услышали их перепалку и подошли ближе. Он взглянул на них. Фиона держала за руку Луку, Ларс — Графа. Их жизненные поля перемешались и полыхали всеми цветами радуги. Страха и обиды — с избытком.

«Нет, — сказал себе Илья. — Ты не сможешь о них позаботиться. Их надо кормить, учить, воспитывать. Какие дети, если самому жить негде?»

— Федор, ищи приют, — произнес он вслух. — Я проконсультируюсь, как правильно оформить передачу крепостных прав. Эллара, ключ от флигеля у тебя? Я посмотрю, что внутри, потом покажешь мне усадьбу и проводишь в деревню.

— Но…, но ваша светлость… — Она вцепилась в его рукав, чуть ни плача.

— Обращайся ко мне по имени. Илья Петрович. — Он аккуратно оттолкнул эльфу. — И нет, это не обсуждается. Бежать не советую, только хуже будет, если у вас есть метки.

Последнее он сказал притихшим детям.

Оставалось лишь надеяться, что на сегодня запас гадостей, припасенных судьбой, исчерпан.

Глава 6

Глава шестая, доверительная

Эллара сама открыла замок. Сказала, что он с секретом. И стало понятно, отчего пустующую разоренную усадьбу не разнесли по камушку.

Флигель охранял «дракон», сторожевой артефакт. Его встраивали в замок, все равно какой. «Дракон» оплетал дом — стены, окна, крышу — невидимой паутиной. При попытке взломать замок или проникнуть внутрь здания, паутина активировалась и опутывала нарушителя так, что он не мог пошевелиться.

Количество нарушителей роли не играло. Илья как-то видел с десяток пойманных в сети «дракона» мазуриков. Совершенно случайно, на Мясницкой, возле ювелирной лавки. Разумеется, сильный маг смог бы справиться и с «драконом», однако сильному магу без надобности грабить флигель, набитый старьем.

Старая мебель, посуда, светильники, книги. Тюки с каким-то тряпьем. Похоже, сюда снесли все, что удалось спасти из главного дома. Ровный слой пыли, паутина под потолком и на окнах.

— Я еще не занималась весенней уборкой, — с вызовом сказала Эллара. — Чищу все раз в год, и мышей тут нет.

— Почему вы не поселились здесь? — спросил Илья. — Здесь сухо. Есть кровати. Они старые, но вполне крепкие.

Эллара взглянула на него недоуменно.

— Это хозяйские вещи. Как я могла?

Забавная. Цыганский табор приютить на чужой земле, взять за это плату — запросто. Детский приют открыть — тоже. А поселить малышей в сухом и относительно теплом месте… совесть не позволила?

— Там, где мы живем… Это для конюхов строилось, — добавила Эллара. — Снаружи красиво, чтобы в одном стиле с оранжереей.

А мебель из хорошего дерева, крепкая. Только потрепанная, потертая. Местами поломанная. Стулья вот. И стол. Из палисандра. Комод из махагони. Дубовый буфет. Ведь это можно продать. Привести в порядок… и продать.

Илья обставит одну комнату для себя, другую — для Федора, третью, так и быть, для эльфы. Причем по минимуму: кровать, шкаф для одежды, стул. Все остальное — отреставрировать и продать.

— Федор, нужно составить опись…

— Опись есть, — перебила Илью Эллара. — Сверять наличие будете?

— Нет, — ответил ей Илья.

— Да, — возразил Федор. — Так положено.

— Займешься этим потом. Эллара, передай ключ от замка и пароль от «дракона» Федору. Камины в рабочем состоянии?

— В рабочем, — проворчала Эллара. — Я растапливаю их зимой. Дрова выделяет староста деревни, этот пункт есть в договоре. Дважды в год приходит печник, проверяет тягу.

— На первом этаже, кажется, была кухня?

— Была, — согласилась она.

— Вода проведена?

Эллара отрицательно качнула головой.

Значит, и канализации нет.

— Вы откуда воду берете?

— Так из колодца. Это если пить или готовить. И из ближайшего пруда, для оранжереи.

— Моетесь где?

— В пруду.

— Это летом. А зимой?

— Зимой снега вокруг полно, — огрызнулась Эллара.

Вот чего она злится? Могла бы и поблагодарить за то, что Илья не привлекает ее к ответственности за самоуправство.

— Помыться и в бане можно, — тихо подсказал Федор. — В городской.

Илья смерил его тяжелым взглядом.

— Если вы без меня справитесь, я тут за неделю все в порядок приведу, — продолжил Федор, не поняв намека. — Рухлядь выбросить…

— Я тебе выброшу, — пригрозил Илья. — Не вздумай.

— Зачем вам поломанная мебель? — возразил Федор.

— Она из ценных пород дерева, бестолочь.

— А тряпки? — Он пнул ногой тюк.

— Это ткани с фабрики, — вмешалась Эллара. — С полотняной, что на ваших землях. Она сейчас заброшена. Вернее, закрыта. Таким же способом, как флигель.

— Что там охраняет «дракон»? — заинтересовался Илья.

— Станки. Их мало. Три штуки.

— Показывай, — велел он.

— А здесь…

— Здесь мы уже все осмотрели. Ключ и пароль — Федору. Я подожду снаружи.

Пока Эллара и Федор возились у замка, Илья вновь просмотрел документы в папке. Вот как так? Ни слова о крепостных, ни слова о договоре со старостой, ни слова о фабрике. И на плане ее нет. То есть, она отмечена, как «хозяйственная постройка».

— Илья… Петрович…

Илья захлопнул папку и обернулся к рыжему мальчишке.

— Чего тебе, Ларс?

Выглядел лисенок неважно. И куда делась злость? Он не пытался напасть, не смотрел с ненавистью. И вообще, напоминал побитого щенка.

— Илья Петрович, простите меня, пожалуйста, — выпалил Ларс на одном дыхании. — Я… я думал, кто-то чужой… Тут иногда приходят… всякие…

— Хорошо, — сказал Илья. — Понимаю. Зла не держу.

Ларс не уходил.

— Что-то еще?

— Не прогоняйте нас, пожалуйста. Я умею хорошо себя вести. Я пригожусь.

Ларс принялся было перечислять, чему он обучен, но Илья его прервал.

— Я никого не прогоняю. Вы не должны жить в таких условиях. И работать наравне со взрослыми ты не должен. Федор найдет хороший приют, вам там будет хорошо. Там тепло, есть своя кровать. Там кормят регулярно.

В жизненном поле Ларса появились красные всполохи. Но он сдержался.

— Вы все решили, да? Это из-за того, что я хотел вас укусить? Я раскаиваюсь, правда. Простите! Хотите, я…

Илья успел схватить лисенка за шиворот, тот уже собирался встать на колени. Только этого ему и не хватало!

— Не смей, — строго произнес Илья. — Никогда этого не делай.

Ларс по-детски шмыгнул носом. Но он и есть ребенок.

— Тебе сколько лет? — спросил Илья.

— Одиннадцать.

А на вид от силы девять. Это от недоедания или оборотничество отнимает силы?

— Взрослый уже. Должен понять. — Илья протянул руку, чтобы пригладить рыжие вихры, но Ларс отпрянул. Дикий. — Вы тут как до меня жили? Хорошо?

— Обычно. — Ларс повел плечом.

— Ели досыта?

— Нам хватало. Эль в деревне покупала крупу, муку, молоко. Овощи сами выращивали.

— Откуда у Эллары деньги?

— Жалование она получала, за сторожа.

— Других источников дохода у нее нет?

— Э-э… Чего? — не понял Ларс.

— Эллара получала деньги сторожа. За оранжерею ей платили?

— Н-нет… кажется.

— Еще за что-нибудь?

— Нет. Не знаю. У нее спросите!

Эллара и Федор стояли в сторонке, не мешая разговору.

— Так вот денег сторожа больше не будет, — сказал Илья. — Никаких не будет. Мне не на что вас содержать.

— Шутите? — не поверил Ларс. — Вы же богатый. Разве хозяин может быть бедным?

— Может, — мрачно подтвердил Илья. — Меня из дома выгнали. Вот это… — Он описал рукой круг. — Всё, что у меня есть. Вы со мной тут с голоду помрете.

Ларс смотрел на него, приоткрыв рот от изумления. Илья специально сказал ему правду. Чего стыдиться? Пусть знают. А то так и будут ходить следом и канючить.

— В приюте лучше, чем здесь, — заключил Илья. — Надеюсь, ты меня понял.

Он махнул рукой Элларе и Федору, мол, пойдемте. На Ларса старался не смотреть. Все же стыдно. Он, взрослый мужчина, признался ребенку в слабости. Или даже… никчемности. Неприятно.

— Правда? — не выдержала Эллара. — Вас выгнали из дома?

У эльфов чуткий слух. Недаром уши такие длинные.

— Правда, — коротко ответил Илья. — Обсуждать эту тему с тобой я не намерен. Но Ларсу я сказал правду.

— А если бы у вас были деньги? — не унималась Эллара. — Вы оставили бы детей в усадьбе?

— Мне как-то без разницы, — признался Илья. — Пусть бы жили, не жалко.

— То есть, если…

Эллара вдруг остановилась и прислушалась.

— Что? — спросил Илья.

— Тише… — прошипела она. — Слышите?

Где-то вдалеке стучал дятел. Во всяком случае, Илья казалось, что это птица.

— Воры! — взвизгнула Эллара. — Опять!

Она бросилась бежать, не разбирая дороги. Илья припустил следом. Федор — тоже.

— Где? — крикнул Илья на бегу.

— В дубовой роще! — ответила Эллара. — Ваш лес воруют!

А ведь то был не дятел. Чем ближе становилась роща, тем отчетливее слышались удары топора.

Глава 7

Глава седьмая, порубочная

Мужик был один. Воровато оглядываясь, он споро орудовал топором, подрубая не очень толстый ствол.

— Ах ты, нелюдь! — возопила Эллара на бегу.

Она взмахнула рукой, и ветки ближайшего куста потянулись к мужику. Тот их не заметил. Оглянулся, увидел девушку — и удобнее перехватил топорище.

— Шла бы ты отсюда, убогая, — процедил мужик.

В ответ Эллара разразилась такой бранью, что Илья, видавший виды, поймал себя на желании заткнуть уши. Некоторые идиомы он слышал впервые.

Тем временем мужик заметил ветки, обвившие его ноги на манер лиан, и, ругнувшись, рубанул по ним топором. Эллара вскрикнула, да так громко, что где-то рядом с карканьем поднялась стая ворон.

— Эй, дядя! — Илья, наконец, присоединился к борьбе за сохранность собственного имущества. — Порубочный билет покажи.

— Чегось? — переспросил мужик, разворачиваясь к нему. — Ты кто такой?

— Князь Илья Петрович Репнин-Волконский, — немедленно представился Илья. — Владелец этих земель.

— Тю! — Мужик рассмеялся. — Князь! Всем известно, что тутошние хозяева сгинули давно.

— Это почему же? — рассердился Илья.

— Да вокруг посмотри, бестолочь. Глаза разуй. Князь…

Мужик поплевал на ладони, опять перехватил топорище, размахнулся им, наклонился. И заорал, как резанный, выгибая спину. Вцепившись зубами в ягодицу, на нем повис рыжий лис. Топор, выпавший из рук мужика, обухом ударил его по ступне. Мужик завыл громче, запрыгал на одной ноге.

— Он же ему зад откусит, — завороженно произнес Илья.

Тут к месту схватки подоспел Федор. Он подскочил к орущему мужику и треснул его по физиономии папкой. Мужик внезапно замолчал, выпучил глаза — и рухнул лицом вниз. Мелькнул в воздухе рыжий хвост.

— Ларс, фу! — строго сказал Илья. — Выплюнь гадость!

Только после этого лис разжал челюсти и отбежал в сторону.

Мужик лежал, не шевелясь. Из прокушенной ягодицы текла кровь. Эллара пнула его ногой.

— Это тебе за дуб, скотина! А это…

Илья еле успел ее оттащить.

— Зачем? — хмуро спросил он. — Кто бьет лежачего?

Эллара не ответила, но пинаться перестала.

— И чего с ним теперь делать? — поинтересовался Федор.

— Ты завалил, ты и делай, — огрызнулся Илья. — По-хорошему, сдать бы полиции.

— В деревне урядник есть, — сообщила Эллара.

— Но учти, он пожалуется на этого. — Илья ткнул пальцем в сторону лиса.

Тот скромно сидел в сторонке, обернув лапы хвостом.

— Илья Петрович, вы думаете, это первый вор? — с возмущением спросила Эллара. — Как, по-вашему, мы с ними справлялись?

— Всех уряднику покусанными сдавали? — восхитился Федор.

Мужик пошевелился. Лис тявкнул. Эллара ойкнула. Федор шлепнул мужика папкой по затылку. Мужик замер: то ли опять сознание потерял, то ли притворился, чтобы не били.

— Веревка есть? — тоскливо спросил Илья.

— Сейчас посмотрим, — бодро отозвался Федор и полез в заплечный мешок, что валялся неподалеку. — Должна быть.

— Зачем веревка? — недовольно произнесла Эллара.

— Мне его на себе тащить? — удивился Илья.

— Ларс урядника позовет. Оформим все, как положено. Штраф за нарушение границ частной собственности, штраф за незаконную вырубку, штраф за…

Мужик вскочил и бросился наутек. Он бежал, петляя между дубов, как подстреленный заяц.

— Вещи бросил, — сказал Федор.

— Топор хороший, — заметил Илья, поднимая с земли орудие преступления. — Дерево, к слову, повалить надо. Иначе оно само упадет, при первом же сильном ветре.

— Я залечу! — Эллара села рядом с подрубленным дубом, погладила ствол руками.

— Силы побереги, — посоветовал Илья. — Их у тебя и без того немного.

— Не получится у нее, — наябедничал Ларс, обернувшись человеком. — Вечно одно и то же. В ней кровь эльфов говорит, а силы эльфов нет.

Илья заметил, что в уголках глаз эльфы заблестели слезы.

— Бог с ней, с силой, — сказал он. — Это даже хорошо. А то сражаться бы пришлось за каждую деревяшку.

— Почему? — тут же спросил Ларс.

— Потому что я — столяр.

— Вы? — Мальчишка вытаращил глаза. — Вы же князь!

— Одно другому не мешает. Эллара, Ларс, брысь отсюда. Федор, останься, поможешь. Да отдай ты эту папку Элларе!

Деревья Илья валить умел. На прошлой практике научился. Их руководитель решил, что мастерам полезно знать, как добывается древесина. На личном, так сказать, опыте.

Илья — не эльф, но и ему было жаль дерева. Молодой еще дуб, перспективный. Рос бы и рос, набирал силу. А теперь что? В хозяйстве, безусловно, пригодится…

— Федор, за спину! — приказал Илья, углубив выемку, сделанную мужиком.

Дерево с треском упало в намеченном направлении, пугая белок и птиц.

— И чего теперь? — спросил Федор. — Если так оставить, ночью кто-нибудь сопрет.

— Угу… — Илья мрачно кивнул. — Так я и отдал. В хозяйстве пригодится.

Был бы он нормальным хозяином этих земель, так нанял бы мужиков из деревни. Но денег нет, и рубить сучья придется самому.

— Федь, сбегай к Элларе, — попросил Илья. — Тут должны быть инструменты. Ты топор в руках держать умеешь?

— Обижаете, барин, — ответил Федор.

Барином он Илью звал, когда бывал недоволен. Это понятно, они сюда не деревья валить приехали.

— Вот, значит, топор нужен, поможешь сучья рубить. И пилу б хорошо. Топором тоже можно, но это долго.

— Вы тут лесопилку открывать собрались? — нахмурился Федор.

— Иди, Федя, иди, — сказал Илья. — Чем быстрее вернешься, тем быстрее тут закончим.

Солнце припекало по-летнему, Илья уже изрядно вспотел. Поэтому, недолго думая, он снял и жилет, и рубашку. Хорошо, что в сюртук не нарядился, но и в этой одежде ему еще в город возвращаться. Эх, надо бы извозчика отпустить…

«Тук! Тук! Тук!» — мерно стучал топор в зеленой дубраве. Чуть позже к нему присоединился еще один: «Тук-тук! Тук-тук!» А потом и пила завела свою песню.

Илья надеялся, что они управятся за пару часов, но провозились дольше. Когда пилили ствол, появился Ларс. Молча стал собирать ветки и вязать хворост. Илья пытался его остановить, да куда там. Мальчишка работал наравне со взрослыми.

И извозчик пригодился. Федор уболтал его перезапрячь лошадь в телегу, да перевезти хворост и бревна к дому. Илья не вникал в подробности. Денег на это Федор не попросил, и ладно. А телега нашлась своя, в каретном сарае.

Эллара в происходящее не вмешивалась. Илья рассуждал так: «Спасибо, что не мешает». Все же эльфы… своеобразные. У них особая связь с растительным миром. У его эльфы, как у полукровки, связь ослаблена, но все же…

Интересно, когда эльфа успела стать его?

Эллара не мешала еще и потому, что варила в котелке то ли суп, то ли кашу. Запахи сводили с ума, ведь Илья с утра ничего не ел. А от работы на свежем воздухе, и вовсе, разыгрался зверский аппетит.

— Жрать охота, — признался Федор.

Илья смывал у пруда трудовой пот, и Федор ему помогал, лил воду на руки.

— И мне, — сказал Илья. — Но терпеть будем до города. Последнее дело, детей объедать.

— Так, может, того… поедем уже обратно? — предложил Федор. — Потом остальное осмотрите. Тут и смотреть-то не на что.

— Со старостой поговорю, и поедем, — решил Илья.

— Зачем он вам сдался? Деревня не ваша.

— Деревня не моя, — согласился Илья. — Ты план имения видел? Там, кроме усадьбы, отмечены лес и поля. Как думаешь, они нетронутые стоят?

— Самозахват?

— Скорее всего. Надо убедиться, да посмотреть, что за человек староста. И тогда уже решать, как договариваться — по-хорошему или по-плохому.

Илья вытер грудь тряпицей, что Федор принес из дома. Надел рубашку и жилет.

— Сами старосту найдем, не будем их беспокоить. — Илья мотнул головой в том направлении, откуда доносились вкусные запахи.

— Может, в деревне трактир есть, — мечтательно произнес Федор. — До города не дотерплю. Но побеспокоить придется, папка у Эллары.

— Куда это вы собрались? — удивилась та. — Сейчас обедать будем.

— Приятного аппетита, — вежливо ответил ей Илья. — А нам некогда, у нас дела. Мы и так тут задержались дольше, чем планировали.

Прищурившись, Эллара смотрела на него пристально и… осуждающе?

— Никак, брезгуете, ваше сиятельство? — приторно-медовым голосом спросила она. — Супчик у нас простой, верно. Рябчиков не зажарили, не обессудьте. Не подготовились к вашему приезду.

Илья вспыхнул после первой же фразы. Эллара продолжала говорить гадости, но он молчал. Ничего не сказал и после того, как она выдохлась. Развернулся — и пошел прочь. Вот только Федору забыл рот заткнуть!

— Зачем ты так? — услышал Илья за спиной. — Илья Петрович не барин. А от еды отказался, чтобы вас не объедать.

— Федор! — рявкнул Илья, оборачиваясь. — За мной, живо!

Но было уже поздно. Эллара соображала быстро. Она тут же пустила в ход «тяжелую артиллерию». Илью окружили дети и потянули к костру, дергая за одежду.

— Это запрещенный прием, — сердито произнес Илья, обращаясь к Элларе.

— Да ладно вам, — отмахнулась она. — Поешьте с нами. Можете считать, что дровами заплатили за обед.

Илья взглянул на несчастное лицо Федора… и смирился.

Глава 8

Глава восьмая, разоблачительная

Суп был вкусным, наваристым. В нем даже плавали чьи-то кости и кусочки мяса. Илья не стал уточнять, кого Эллара сварила на обед. И по внешнему виду, и по вкусу вполне похоже на курицу — и на этом можно остановиться. Из овощей Илья опознал лук, морковь и картофель. Из круп — гречку.

Старшие дети уплетали суп вприкуску с зеленым луком. Младшего Эллара кормила с ложечки.

— Ловко вы, Илья Петрович, с топором управляетесь, — заметила она. — А на вид барин, да еще чудаковатый.

Илья тяжело вздохнул и отвернулся.

— И чего это чудаковатый? — обиделся за него Федор. — Хороший он человек.

— Федор, прекрати, — одернул его Илья.

— Вижу, что хороший, — неожиданно согласилась Эллара. — Это и чудно.

— Да кто б говорил, — фыркнул Илья. — На себя посмотри. Эльфа с выводком детей.

— А вы князь наполовину? — ничуть не растерялась Эллара. — Я вот полукровка, потому нет во мне ничего…

— Вторая половина чья? — перебил ее Илья.

Эллара поджала губы.

— Вот именно, — усмехнулся он. — Я поначалу решил, что отец твой…

— Замолчите, — сердито оборвала его Эллара.

Илья лишь повел плечом.

— Кем был твой отец? — с интересом спросил Ларс. — Ты говорила, что крестьянин, потому эльфы прогнали твою мать.

Других детей происхождение Эллары не интересовало. Федор благоразумно промолчал.

— Так и есть, — ответила Эллара Ларсу. — У отца уже была семья, вот и все.

Илья не собирался выводить эльфу на чистую воду. Пусть хранит свои тайны. Главное, чтобы от него отстала. Чудак? Так и есть, ему многие о том говорили.

— Благодарю за обед. — Илья поднялся. — Нам пора. Хорошо бы засветло все осмотреть.

Федор наспех облизал ложку и тоже встал.

— Я провожу. Я же обещала, — сказала Эллара.

— К фабрике мы сами сходим, — ответил Илья. — Ключ и пароль передала?

— У меня, — подтвердил Федор.

— Туда подходи, как освободишься, — продолжил Илья, обращаясь к Элларе. — Покажешь, где дом старосты.

Когда дом скрылся за поворотом аллеи, Федор нетерпеливо спросил:

— Так кто ее отец? Чья кровь течет в эльфе?

— Еще не догадался? Отгадка в ее имени.

— Эллара… Не люблю я такие загадки, вы же знаете!

— Хорошо, — сжалился Илья. — «Эл» — первый слог от «эльф», «лар» — айлар. И окончание «а», потому что она женщина.

— Да ну-у-у… — не поверил Федор. — Совпадение.

— Поначалу я не обратил на имя внимания, — сказал Илья. — Потом вспомнил, что нам рассказывали об айларах в школе. Да, айлары убивают своих неполноценных детей. Для их расы это не жестокость, а вопрос выживания. Вроде бы айлары живут на летающих островах. И в условиях, где крылья — жизненная необходимость. Неполноценный айлар обречен на смерть.

— Да почему же им не отдавать таких детей людям? — Федор задал очевидный вопрос. — Ну, или эльфам. Тем, кто прекрасно обходится без крыльев. Например, как мать Луки. Она отдала его Элларе.

— Вот это я и вспомнил. Маленький айлар не выживет без взрослого, в чьей крови есть сила айларов. Мать Луки знала, что отец Эллары — айлар, потому и оставила ей сына.

— В смысле… не выживет? — удивился Федор. — Они эту кровь пьют, что ли?

— Нет. Там особенная связь, энергетическая. Подробностей не жди, сам не знаю.

— Чудно это все, — пробормотал Федор.

— А я о чем? — развеселился Илья. — Кто из нас еще чудаковатый!

Полотняная фабрика снаружи была похожа на сарай. Потому и на карте обозначалась, как подсобное помещение. Кто-то из прежних арендаторов купил несколько ткацких станков, да поставил их в помещении, где прежде хранилось… Что-нибудь тут точно хранилось. Возможно, даже плуг, соха и борона. Стены отштукатурили, электричество провели, станки поставили — и получилась фабрика.

О ткацких станках Илья имел общее представление. Он увлекался созданием узоров на тканях, но не занимался этим всерьез. Потому интересовался, как работают станки, пытался ткать сам, но не более того. Однако о станках Нортропа знал, и мог отличить их от старых моделей.

Короче говоря, в своем сарае Илья обнаружил три современных станка с автоматической сменой шпуль, работающих на электрическом приводе.

— Надо найти инженера, — сказал Илья Федору. — Или того, кто сможет определить, в рабочем состоянии станки или нет.

— Давайте включим и проверим, — предложил Федор.

— Чего ты включать собрался? Электрогенератор неизвестно в каком состоянии. Хотя чего это я! Известно. В плачевном.

— А, ну да, — опечалился Федор.

— Даже если бы генератор работал, — продолжил Илья. — Включать нельзя. Механизм нужно проверить, смазать. Иначе сломается то, что еще не сломано. Не ожидал от тебя. Ты же на инженера учиться хочешь!

— Это я не подумал, — сокрушенно признал ошибку Федор. — Так я могу в училище нужного человека поискать. А потом что? Продавать?

— Потом решу, — сказал Илья.

Эллара уже ждала их неподалеку от «фабрики».

— Вы Федору сказали? — хмуро спросила она у Ильи.

— Объяснил, — коротко ответил он.

— Могу я попросить… вас обоих…

— Не стоит, — мягко прервал ее Илья.

— Вы не понимаете! — воскликнула Эллара. — Эльфов ненавидят, но я давно тут живу, меня все знают. Айларов же боятся. Их кровь считается проклятой. А после последнего колдовства…

— Людей в оборотней обращают, — подсказал Федор, так как она замолчала.

— Я далек от предрассудков, — произнес Илья. — Эллара, я все понимаю. Не стоит просить, я не собираюсь ни с кем это обсуждать. Федор — тоже. Ведь так, Федор?

— Точно так, — бодро отозвался тот.

Эллара сникла, и Илья не спешил ее утешать. Ей за языком научиться следить… не помешало бы.

В молчании они миновали парк, незаметно превратившийся в лес, и вышли к полю.

— Так я и думал, — сказал Илья, насладившись видом распаханной земли. — Что тут обычно сажают?

— Картошку, — ответила Эллара. — Иногда свеклу.

— И это никак не оформлено? Аренда, например?

— Мне-то откуда знать? — возмутилась она.

Илья нахмурился, и она смутилась.

— Нет, наверное. — Признание далось Элларе нелегко. — Мы так… на словах… договаривались.

— Продолжай, — велел Илья.

— Чего вы, как маленький? — капризно спросила она. — Да, это ваша земля. Да, я должна ее охранять. Сообщать о нарушениях. Но имением давно никто не интересовался. Мы и договорились… — Она театрально хлюпнула носом. — Они сажают, часть урожая — мне. И перезимовать хватало, и даже продать… кое-что…

— А ты хорошо устроилась, — сказал Илья. — Выходит, зря я вас жалел. Договаривалась со старостой?

Эллара кивнула.

— Веди. А по дороге не забудь рассказать, как еще наживалась на чужом имуществе, — велел Илья.

Он не рассчитывал, что найдет в имении благоустроенный дом, ухоженный парк и налаженное хозяйство. Не забыл и о том, что земли частично заложены. С этим нужно будет разбираться отдельно. И даже к неожиданным неприятностям был готов. Они — его вечные спутники.

Чего Илья никак не ожидал, так это того, что осматривать имение и разбираться в проблемах будет интересно. А еще того чувства, что возникало, когда он смотрел на пришедшее в упадок имущество, на дубраву и парк, на землю. Это всё… его. И он может создать из этого всего что-то стоящее.

Похожее чувство Илья испытывал, когда брал в руки дерево.

— Никак я на вашем имуществе, Илья Петрович, не наживалась, — бубнила Эллара. — Где вы мои богатства видели? Ну, цыгане платили. Ну, излишек овощей продавала. Деньги все на детей тратила. И молоко надо купить, и мясо, и муку, и крупу. Одежду, опять же. Они же растут. А лекарства? Они же болеют. Вещи ваши я не трогала. Мы там только грелись в морозы. Я же топила, чтобы вещи не испортились, так чего теплу пропадать?

Илья слушал ее вполуха. Он не злился, Эллара выживала, как могла. Так, припугнул из вредности. Язык у нее без костей.

— Так что ничего я не нажила. А если вы деньги потребуете вернуть, так не рассчитывайте, нет у меня ничего.

— А я тебя продам, — сказал Илья. — Ты моя крепостная. Имею право.

Эллара как-то странно булькнула — и заткнулась.

— Шутит он, — сказал ей Федор. — Илья Петрович против крепостного права.

Злая шутка. Но Эллара заслужила. Ничего из ее выходок не обидело Илью так сильно, как обвинение в брезгливости. Впрочем, с местью пора завязывать. На обиженных воду возят. К тому же, они почти пришли.

Глава 9

Глава девятая, гоночная

Деревня с бесхитростным названием Воронцово когда-то находилась на территории имения и принадлежала Репниным. Ее жители получили вольную незадолго до отмены крепостного права, а вместе с ней — и землю. Щедр был тогдашний владелец имения. И справедлив.

С тех пор крестьяне из Воронцово жили миром, то есть, общиной. Землей владели сообща, наделы между дворами распределяли на мирской сходке, а во главе мира стоял староста, которого избирали из числа зажиточных крестьян.

С этим старостой Илья и хотел поговорить. И ему повезло застать того дома. Выходной день, страда еще не началась. Кузьма Порфирьевич пил чай в окружении чад и домочадцев.

Крепкий мужик, бородатый, представительный, вышел к Илье и окинул его скептическим взглядом. И тут же вынес приговор.

— Владелец имения? Молод больно.

На теплый прием Илья не рассчитывал. Он кивнул Федору, и тот подал старосте папку с бумагами.

Староста, не глядя, передал папку мужику помоложе, что вышел на крыльцо вместе с ним. Судя по внешнему сходству, сыну.

— Андрейка, посмотри.

— Да все верно, тятя, — сказал Андрейка, переворачивая листы. — Илья Петрович Репнин-Волконский, владелец…

— Кхм. — Кузьма Порфирьевич подобрался. — Допустим. А от меня что надо? Мир к вашим владениям никакого отношения не имеет.

— Да я познакомиться пришел, — сказал Илья. — Все же соседи. Мне рабочая сила понадобится. Узнать хотел, можно ли о том с миром договориться или в городе…

— Не надо в городе, — перебил его Кузьма Порфирьевич. — Зачем вам городские? Мы и тут поладим. А вы проходите, проходите, Илья Петрович. У нас самовар горячий. Акулина! — крикнул он внутрь избы. — Мечи на стол все самое лучшее.

Приглашение определенно не распространялось на Федора и Эллару, поэтому Илья не хотел его принимать.

— Прошу прощения, я спешу, — сказал Илья. — Как-нибудь в другой раз. Все дела через вас, я же правильно понимаю?

— А как же, — важно подтвердил Кузьма Порфирьевич. — Или вот Андрею Кузьмичу можно, он мне передаст. Помощник мой, сын старшой.

Илья представил Федора.

— Для начала мне бы вещи перевезти. Оплата в счет компенсации.

— Какой компенсации? — насторожился Кузьма Порфирьевич.

— Предлагаю заключить соглашение. Я озвучу свои условия, вы подумаете, обсудите миром. Встретимся через неделю и решим окончательно. — Илья говорил спокойно, даже доброжелательно. Ссориться с соседями в его планы не входило. — Мир пользовался моими землями без моего согласия.

Кузьма Порфирьевич помрачнел. Во взгляде его появилось что-то нехорошее, даже страшное. И жизненное поле заиграло темными красками. Илья знал, что крестьяне могли «приговорить» барина. Попросту говоря, убить. И тело спрятать так, что никто не сыщет. Мир своих ни за что не выдаст. Где человек? Нет человека. Пошел в лес, на охоту, да утоп в болоте.

— Многого не попрошу, — продолжил Илья. — Подводу за вещами прислать, туда и обратно, велика ли услуга? Помощь по хозяйству. Дом отмыть, например. С дровами помочь.

— Часть урожая мы вашей эльфе отдавали. Чай не обидели, — сварливо произнес Кузьма Порфирьевич. — И заново платить?

«Не отрицает, что землей пользовался. Уже хорошо», — обрадовался Илья.

— Это где-нибудь зафиксировано? — спросил он вслух. — Навряд ли. Мы можем посчитать, по средним ценам. Сколько бы мир заплатил за аренду земли, например. Так что, обидели. Но я не злопамятный. Буду пользоваться вашей помощью в течение года, обещаю не бесчинствовать. В конце концов, мы можем определить сумму ущерба, и не выходить за ее рамки.

— А если нет? — Кузьма Порфирьевич все еще бычился.

— Судебная тяжба. Вам этого хочется? И да, убрать меня по-тихому не выйдет. У меня семья большая, отец влиятельный. Да и Москва недалеко. Как бы вам самим такое боком не вышло. Кстати, что на полях сеять собрались? Или уже успели?

— Картоху, — мрачно признался Кузьма Порфирьевич. — Добро, князь. Я тебя услышал. Обсудим с миром, скажу наше решение.

— Добра не забуду, — сказал напоследок Илья. — Через год за труды буду платить, как положено. А за этот год урожай ваш, и аренду платить не надо.

— А чего это ты такой добрый? — прищурился Кузьма Порфирьевич. — Или глупый? Если все судом решить можно, отчего не дерешь с три шкуры?

— Мне за год хозяйство поднять надо, — честно ответил Илья. — С нулевым капиталом. Это вложения в будущее. Да и ссориться с вами не хочется. Все ж соседи.

Кузьма Порфирьевич удовлетворенно кивнул.

— Теперь домой? — спросил Федор на обратном пути. — Все осмотрели?

— Не все. Но на сегодня, пожалуй, хватит, — ответил Илья. — Я завтра в мастерские, сессию закрывать надо. А ты займешься приютом.

— Илья Петрович! — вмешалась Эллара. Ее голос звучал возмущенно. — Вы же понимаете, что я не отдам Луку?

— Не отдавай, — согласился Илья. — Одного ты, пожалуй, прокормишь, если я помогу. Что-нибудь придумаю.

— Я всех детей прокормлю, — возразила Эллара. — Справлялись же до вашего приезда!

— С пенсией сторожа? Ах, да, еще картошка и свекла от мира. Цыгане. Так пенсии больше нет. Мир новым урожаем не поделится. И цыгане не заплатят. Справишься? — не без ехидства поинтересовался Илья.

— Справлюсь, — огрызнулась Эллара.

— Хорошо, уговорила, — сказал он. — К моему следующему приезду подготовь смету, как справляться планируешь. Если докажешь, что сможешь кормить детей досыта, одевать и обувать, учить… Я пересмотрю решение. Федор, а ты подыскивай приют.

Вдалеке что-то завыло. Шум нарастал, и Илья обернулся. Они шли по проселочной дороге, огибающей усадьбу. Позади клубилась пыль.

— Автомобиль, — догадался Илья. — И кого это сюда занесло?

— Так сегодня же гонка, — сообщил Федор. — Заметка в газете была, помните?

После разговора с отцом Илья и думать забыл о гонках. Он и без того не особо ими увлекался. А смысл? Своего автомобиля нет. Отец обещал подарить, когда увидит диплом. То есть, этому не бывать.

— А, ну да, — сказал Илья. — С дороги уйдите, а то задавят.

Мимо них промчался автомобиль. Пыль набилась в нос и в рот. Эллара расчихалась.

— Только они по тракту вроде должны, — вспомнил Федор.

— Может, не они. — Илья повел плечом. — Мало ли.

— Они. Разве не заметили? «Руссо-Балт» это. Новую модель обкатывают. Раздали по автомобилю желающим, кто первым успел. Десять штук. Тому, кто гонку выиграет, автомобиль подарят.

Это Федор объяснял Элларе, хотя она ни о чем не спрашивала. Молча отряхивалась от пыли. А Илья заметил, что автомобиль остановился, не проехав и половины версты. Или заглох, потому что пыль улеглась, и все увидели водителя, прыгающего вокруг автомобиля.

— Там помощь нужна, — встрепенулся Федор. — Илья Петрович, я узнаю, что случилось?

— Валяй, — разрешил Илья.

— Я пойду, — проворчала Эллара. — Если я вам больше не нужна.

Она скрылась в кустах, не попрощавшись.

Федор шустро побежал к автомобилю. Илья не спешил. Он не разбирался в двигателях. Правда, оказалось, что дело не в нем, а в проколе колеса.

Водитель в сердцах пнул автомобиль.

— Я проиграла!

Илья с удивлением всмотрелся в лицо, скрытое за огромными очками. И точно, это девушка!

Она сняла очки и шлем, тряхнула длинными волосами.

— Я поменял бы колесо, но не на «Руссо-Балте». — Федор развел руками. — Тут без инструментов никак.

— У меня и колеса нет, — сердито произнесла девушка. — Не выдали.

Мужские брюки, куртка, высокие ботинки. И лицо грязное, с отпечатком очков. Илья понятия не имел, кто перед ним, однако сразу же проникся к девушке симпатией. Он считал себя бунтарем, идущим против системы. И хорошо понимал тех, кто на него походил. Девушка, наверняка, феминистка, бросающая вызов обществу.

— Мы возвращаемся в Москву, — сказал Илья. — Можем подвезти.

— А это тут бросить? — В голосе девушки и в ее жизненном поле появилось сомнение.

— Автомобиль не ваш, а «Руссо-Балта», — подсказал Федор. — Пусть сами забирают.

— Вы же не хотите тут заночевать? Рядом нет приличного жилья. И добраться до города будет непросто, — заволновался Илья.

— И то верно, — согласилась девушка. — Познакомимся? Рина!

Она протянула Илье руку. И не тыльной стороной ладони вверх, для поцелуя, а ребром, для рукопожатия.

Глава 10

Глава десятая, бесхребетная

До города Рина не доехала. Едва выбрались на Калужский тракт, как она заприметила автомобиль, похожий, как две капли воды, на тот, что бросили в лесу, и велела кучеру остановиться.

— Спасибо, что подвезли, дальше я сама, — заявила она и сбежала, не попрощавшись.

Илья и познакомиться с ней толком не успел. Обычно он не робел перед женщинами, он их попросту не замечал. Если того требовали обстоятельства, вел себя согласно этикету, но не более того. Однако Рина вызывала любопытство. Допустим, матушка слегла бы с мигренью, если бы одна из ее дочерей надела мужской костюм и приняла участие в автомобильных гонках. А отец… этот, пожалуй, запер бы дочь в самом глухом из имеющихся поместий, и не выпускал бы оттуда до замужества. Дальше — не его ответственность.

Так что, как минимум, любопытно, как к поведению Рины относятся ее родители. Навряд ли она сирота. Манеры, хоть и дерзкие, но выдают барышню из приличной семьи. И чем Рина занимается? Наверняка где-то учится. Насколько Илья мог судить, она еще очень молода. Вполне вероятно, ей едва восемнадцать исполнилось.

Неудивительно, что с Федором они быстро нашли общий язык. Ровесники! С ним Рина и болтала о двигателях, цилиндрах, колесах и прочей технической ерунде. А на Илью бросала любопытные взгляды, но так и убежала, не сказав ему и пары слов.

Может, к лучшему. Это раньше Илья завидным женихом был, а сейчас гол, как сокол, хоть и князь. И нечего на женщин заглядываться, даже из чистого любопытства.

Дома Федор сбегал в кухмистерскую за ужином. Илья вяло ковырял жаркое с картофелем и грибами и вспоминал своих маленьких худеньких крепостных. Кусок не лез в горло.

Илья давно понял, что спасать мир — занятие неблагодарное. Всех голодных не накормить. Но эти дети — его ответственность. Не он сделал их крепостными. Он и о существовании их не знал до сегодняшнего дня. Однако земля его, и люди — тоже. Ему не все равно.

И отчего-то особенно жаль лисят. Если цыганский табор вернется в эти края, Графа они заберут. Его не бросали, а сочли умирающим. Луке вовсе повезло, рядом с Элларой он вырастет и окрепнет. А Ларсу и Фионе тяжело, родные от них отказались. И в приюте им придется несладко.

— Илья Петрович, я тут сказать хотел…

— Что? — встрепенулся Илья.

— По поводу приюта. Я, конечно, все разузнаю, как вы просили. Но кое-что я и без того знаю. С простыми людьми общаюсь поболе вашего…

— Чего ты мнешься, как девка на выданье? — вздохнул Илья. — Говори.

— В приют вы деток отдать можете, но крепостными они быть не перестанут. Право распоряжаться ими перейдет к государству. И их быстро продадут. Детей покупают охотно. Договор за них опекунский совет составляет, и люди в нем… всякие. Есть такие, что за мзду легко сироту обидят. И получится так, что по истечение срока не крепостному должны, а он хозяину должен, за содержание. К тому же, используют детей на тяжелой работе.

Илья слушал молча, и без того плохое настроение испортилось окончательно. Федор не врал, не пытался давить на жалость, и от этого на душе становилось еще паршивее.

— У тебя есть, что предложить? — наконец поинтересовался Илья.

— Не отдавайте детей в приют. Там им будет плохо, — сказал Федор.

— Это не предложение, а констатация факта, — сухо заметил Илья. — Расскажи, как мне их содержать? На какие шиши?

— Деньги будут. Я же видел, как вы на мебель ту смотрели, на станки. Все у вас получится!

— Допустим, — согласился Илья. — Хотя с моим невезением это весьма спорно. Но когда это случится?

— У Эллары запасы есть. Овощи в теплице.

— А условия? Ты видел, в каких условиях они живут?

— Да уж лучше спать на полу, чем работать по двенадцать часов в сутки, — упорствовал Федор.

Может, и правда, лучше?

Илья не всегда спал в теплой и мягкой постели, не всегда ел досыта. И ничего, выжил.

— Ларс сказал, что сбежит, — добил его Федор. — Наверное, лису проще спрятаться от ловцов.

— Да они его пристрелят! — взвился Илья. — Скажут, что со зверем спутали! Когда он бежать собрался? Надо его остановить! Чего сидишь? Иди, извозчика ищи!

Федор сидел за столом, не шевелясь. И смотрел так… странно. Будто впервые Илью видел.

— Ну и сиди! Сам пойду!

— Не надо, Илья Петрович, — отмер Федор. — Вижу, вы ругаться не будете. Я Ларсу сказал, что в приют вы их не отдадите. Чтоб не сбегал он, и сестру за собой не тянул. Мол, вы только с виду такой суровый.

— И он поверил? — тихо спросил Илья.

— Поверил. — Федор кивнул. — Вы ему и без моих слов показались добрым человеком.

«Бесхребетным…» — подумал Илья, но вслух ничего не сказал. Если и обвели его вокруг пальца, то ничего страшного в том нет. Он и без того не хотел детей отдавать. Эллара уверяет, что со всем справится? Вот и проверим.

Простым наблюдателем Илья становиться не собирался, но об этом Элларе знать необязательно.

— Хорошо, — решился Илья. — Тогда займись станками. О переезде думать будем, когда ответ от старосты получим.

— А ловко вы их! — запоздало восхитился Федор. — И своего назад не потребовали, и платить заставили. Им это выгоднее, конечно, но и вам легче будет.

— Думаешь, согласятся? — спросил Илья.

— По закону вы можете такую компенсацию потребовать, что у них пупки развяжутся, — заверил его Федор. — Уж о тяжбах мира с помещиками я поболе вашего знаю. Так на какую сумму рассчитывать? Инженер за просто так за город станки смотреть не поедет.

— Чем меньше, тем лучше, — ответил Илья. — И чтоб с голоду не помереть. Я попробую денег занять.

— Вы б лучше попробовали деньги вернуть, — сердито произнес Федор. — Эти ваши нищеброды из мастерской…

Илья стукнул кулаком по столу, прерывая опостылевший разговор. На возвращение денег, что одалживал приятелям, он не рассчитывал. Они же только говорили, мол, дай взаймы, отдам через неделю. Возвращать деньги никто не собирался. Зачем, если Илья на все мастерские — единственный князь? Происхождение он скрывал, но шила в мешке не утаишь.

Единственным, кто не пожелал оставаться должником, был Яков Кац. Он учился в мастерских на ювелира, и в средствах нужды не испытывал. Но однажды попал в неловкую ситуацию, и Илья, случайно оказавшись рядом, его выручил.

Яша пал жертвой женского коварства. Или, точнее, хипесницы[1]. Проститутка заманила Яшу в номера, под понятным предлогом, и туда явился ее подельник и обобрал незадачливого любовника до нитки. Заодно воры заказали икры и дорогих напитков на счет номера, что снял Яша.

У Ильи в той гостинице была встреча с купцом. Тот хотел купить самораскладывающийся стол, что смастерил Илья. Стол купец видел на выставке. Он не желал понимать, что изделие не продается, и они с Ильей крупно повздорили.

В итоге городовой одновременно разбирался с Ильей, которого обвинили в учинении драки, и с Яшей, который не мог заплатить за номер.

Илье повезло больше, тогда у него водились деньги. Он заплатил и за себя, и за Яшу, и конфликт был исчерпан.

Те деньги Яша вернул. У него Илья и надеялся попросить в долг.

Кстати, а не разыскать ли того купца? Теперь и стол продать можно. Его Илья хотел подарить отцу, похвастаться мастерством. На той выставке стол первое место занял. Но уже понятно, что подарку отец не обрадуется.

— Вот вечно вы так! — выпалил Федор, ничуть не испугавшись. — А ведь тыщи две собрать можно. На содержание детей.

Илья мрачно на него взглянул и отправился спать. Первый день в качестве хозяина заброшенного имения закончился не в его пользу.

[1] «Хипесница» — термин из воровского жаргона, который обозначает проститутку, занимающуюся кражей денег и ценных вещей у пришедших к ней посетителей.

Глава 11

Глава одиннадцатая, пожинающая

Иван Карлович новости о том, что Илья не поедет в экспедицию, не обрадовался.

— Жаль. Жаль. Разумеется, это не обязательно, но вы так горели идеей. Вам это пригодилось бы. Вы талантливы, и потому способны использовать чужой опыт во благо. Жаль. Жаль. Весь курс… да, практически весь курс едет. А мой самый перспективный ученик…

Иван Карлович сокрушенно покачал головой и махнул рукой, выпроваживая Илью из кабинета.

Илья и сам был расстроен. К экспедиции готовились давно, выбирали места, намечали маршрут. В мастерских преподавали профессионалы, но и в глубинке есть, у кого поучиться. Мастера хранят секреты, передают их из поколения в поколение, однако бывает и так, что оставить наследство некому. Вещи, изготовленные старыми мастерами, о многом могут рассказать. И вот теперь все едут, а Илья — нет. Некогда ему, собственное хозяйство поднимать надо, иначе за учебу платить нечем будет.

О стесненных жизненных обстоятельствах Илья Ивану Карловичу не сказал, стыдно о таком говорить. Объяснил отказ тем, что возникли личные проблемы. Непреодолимые.

И, как назло, едва Илья вышел от Ивана Карловича, как натолкнулся на казначея экспедиции Славку Сычева.

— О, Илюха! — обрадовался Славка. — Деньги в общий котел когда сдашь? На этой неделе обещал.

— Я не еду, — мрачно признался Илья.

— Шутишь? — хохотнул Славка. — Лучше не надо, с юмором у тебя не очень.

— Я не шучу.

Славка посерьезнел.

— Ты с ума сошел? Все едут. Всё давно решено!

— Я не еду, — повторил Илья. — Личные обстоятельства. Прости, я спешу.

Он сбежал от расспросов и объяснений в учебную часть. Благо повод имелся, узнать расписание занятий ювелиров.

Однако сегодня судьба повернулась к Илье задом.

— Эй, князь!

Илья скрипнул зубами и решил не оборачиваться. Не все студенты ВХУТЕМАСа могли похвастаться приличным воспитанием. Были среди них и такие, как Тарас Домбровский, талантливый скульптор и дрянной человек.

Всего на три года старше Ильи, а гонору на все тридцать. И все потому, что Тарас успел поучаствовать в Гражданской войне. По его рассказам, он чуть ли не собственной грудью Петербург защищал. И теперь мнил себя выше остальных, что проявлялось, в основном, в высокомерном поведении.

Илья избегал общества Тараса, а тот словно нарочно лез на рожон — насмешничал, задевал, придирался по пустякам. Если Илья, к примеру, дежурил в мастерской, Тарас всегда находил повод для жалобы.

Илья предпочитал не конфликтовать с «ветераном». Не из страха, Илья и не таких обламывал. Скорее, он брезговал связываться с неприятным человеком. И не только Илья сторонился Тараса. Тот не терпел возражений, а при любой попытке воззвать к справедливости глаза его наливались кровью, и он орал в лицо собеседнику:

— Где ты был, молокосос, когда я кровь за империю проливал?!

Кому такое понравится?

— Князь, ты оглох, что ли? — Тарас догнал Илью и грубо схватил за плечо. — Кто-то слух пустил, что ты в экспедицию не едешь.

— Это не слух. — Илья вежливо, но решительно освободился. — У меня личные обстоятельства.

— На Лазурном берегу штаны протирать? — скривился Тарас. — Это твои обстоятельства? Короче. Сдавай билет, на море ты этим летом не поедешь.

Илья смотрел на него исподлобья. Внутри поднималась буря. У всякого терпения есть предел. Допустим, раньше он избегал скандалов еще и потому, что берег нервы отца. А сейчас нет причины молчать.

— Полагаю, я разберусь в этом вопросе без посторонней помощи, — холодно произнес Илья.

Он редко изображал князя. В мастерских так и вовсе никогда. Однако сейчас… обстоятельства требовали.

— Ты с кем разговариваешь, щенок?! — тут же повелся Тарас. — Ты во время Гражданской где отсиживался? Во Франции? В Швейцарии?

— В Добровольческой армии на юге России, — тихо, но внятно произнес Илья. — Только я не кричу об этом на каждом углу.

— Трепло! — выплюнул Тарас.

Илья счел, что дальнейший разговор неуместен. И впечатал кулак в нос Тараса.

Тарас не ожидал нападения, поэтому не успел закрыться или уклониться. Что-то хрустнуло. Тарас отлетел назад и рухнул на спину. Но на ноги вскочил быстро. И с озверевшим лицом бросился на Илью. Тот уже принял боевую стойку и сжал кулаки. Все же время, проведенное в закрытой школе, даром не прошло. Уроки бокса, например, в жизни пригодились.

Тарас правил боя не признавал. Он использовал технику берсерка. То есть, бросался на Илью, как разъяренный зверь, но бестолку тратил силы. Илья легко уклонялся от ударов, нанося свои.

К сожалению, их быстро растащили. Илья пожалел, что в комплект к сломанному носу не успел выбить Тарасу зубы.

— Я аплодирую. Тараска давно нарывался. Но, Илюха, какая муха тебя укусила? — полюбопытствовал Сергей, единственный закадычный приятель.

Илья загрустил сильнее. Сергею придется сказать правду, дружбой с ним Илья дорожил. Но разговор хотелось отложить. К тому же нельзя упустить Якова.

— Сереж, потом, — отмахнулся Илья. — Приходи вечером.

Каким-то чудом преподаватели еще не узнали о драке, поэтому никто не помешал Илье догнать Яшу и попросить о приватной беседе.

Яша удивился, однако не отказал. Договорились встретиться после занятий, на бульваре. Илья по понятным причинам избегал питейных заведений.

— Деньги? Взаймы? — Яша не скрывал своего изумления. — Ты умеешь удивлять, светлейший князь.

Отчего-то в его устах это звучало не обидно.

— Я верну, — сдержанно ответил Илья.

— Так обратись к ростовщику. Тебе посоветовать того, кто не обманет?

Досадно. Яша мог помочь, но не захотел. Это его право.

— Нет, спасибо. — Илья встал со скамьи. — Прости за беспокойство.

— Таки правду говорят, что князья гордые, — бросили ему в спину. — Успокой мое любопытство. Ты же Тараске рыло начистил не потому, что он тебе денег не дал?

— Издеваешься? — Илья обернулся. — Тараска за язык без костей получил. А в долг я только у тебя решился попросить.

— И чем я обязан такой чести? Заметь, мы давно в расчете.

— Ну… — Илья повел плечом. — Мог бы еще у Сереги, но у него пустые карманы. Других порядочных знакомых у меня нет.

На лице Яши застыло выражение глубокого шока. И в жизненном поле заполыхали соответствующие цвета.

— Покорнейше прошу повторить, светлейший князь. Боюсь, я не расслышал, — наконец заговорил Яша. — Ты только что назвал еврея порядочным?

— Да тьфу на тебя, — вздохнул Илья. — Ладно…

— Нет, стой, — живо возразил Яша. — Садись, рассказывай. Только не говори, что тебя таки выгнали из дома.

— О чем тогда говорить? — рассердился Илья.

Однако на скамью сел.

— Дело не во мне, — признался он. — Я выкручусь. Мне детей поднимать надо.

— У тебя есть дети?! — Яша картинно схватился за сердце. — Никогда бы не подумал.

— Это не мои родные дети. Они мои крепостные.

Так и пришлось рассказать Яше все — и об имении, и об эльфе с ее причудами, и о детях, которым никак нельзя в приют. Но Яша не из тех, кто разносит сплетни.

— Есть вопрос, Илья. — Он больше не дурачился. — Как ты собираешься выкручиваться? Деньги, знаешь ли, в огороде не растут.

— Есть несколько вариантов. — Илья рассказал и о мебели, и о тканях, и о станках. — Это так, навскидку. Я еще не прорабатывал вопрос.

— Хм… — Яша задумался, но ненадолго. — А если я скажу тебе, что не хочу давать деньги взаймы? Зато хочу вложить их. Выгодно.

— Это куда же? — изумился Илья. — В торговлю старой мебелью?

— Антиквариатом, — поправил его Яша. — Нет, с этим ты сам разберешься. Меня интересуют ткани. Вернее, не меня, но… сначала ответь. Ты возьмешь в партнеры еврея?

— Если этот еврей — ты, то да.

— Не совсем я, но это одно и то же. Ты убедишься. — Яша довольно потер руки. — Мне надо посмотреть на ткани и станки. Потом обсудим условия сотрудничества.

— Можно съездить в выходные…

— Зачем откладывать? Или у тебя дела?

— Срочного ничего нет, но имение находится за городом, — сказал Илья.

— У меня есть автомобиль, управимся быстро. Едем прямо сейчас? — настаивал Яша.

Если это удача, будет обидно ее упустить. А если нет… невелика потеря.

— Едем. — Илья кивнул. — Только надо купить чего-нибудь детям. Неудобно без гостинца.

— Неудобно, светлый князь, спать на потолке, — философски заметил Яша. — Одеяло падает.

Глава 12

Глава двенадцатая, дорожная

— Знакомься, это Сара.

Девушка, очень похожая на Яшу, смотрела на Илью с опаской. Разве что волосы у Яши были прямее и темнее. У Сары они отдавали медной рыжиной и красиво вились, обрамляя узкое лицо. А вот глаза и носы одинаковые: светлая, с голубизной, радужка и отсутствие характерной горбинки на переносице.

— Сестра? — спросил несколько ошеломленный Илья.

Он уже взял в попутчики Федора, а тот успел найти инженера. Не многовато ли пассажиров для «бьюика»?

— Таки незаметно? — съязвил Яша. — Сара и есть твой партнер, я за нее ручаюсь.

— Неожиданно, — признался Илья.

Он представился и аккуратно пожал протянутую руку. Кстати, Сара тоже повернула ладонь ребром. Похоже, это уже не жест феминисток, а мода у девушек. Матушка не переживет.

— Так и я не ожидал, что ты с компанией, — сказал Яша.

— Это Федор, мой… — Илья споткнулся на слове «слуга». Теперь это звучит как-то неправильно. — Мой помощник по инженерной части. И вот, собственно…

Он еще не успел познакомиться с инженером. Федор же несколько растерялся, услышав, что его повысили в звании, и молчал.

— Борис. Борис Дужкин, — назвался инженер. — Студент старшего курса Императорского Московского технического училища.

Федор умел заводить знакомства.

— Да, — встрепенулся Федор. — Боря прекрасно разбирается в ткацких станках.

— Да, — подхватил Илья. — Я решил воспользоваться оказией. Яша, прости, что не предупредил. Борис, съездим в имение в другой раз.

— Зачем суетиться? — невозмутимо спросил Яша. — Можно подумать, места кому-то не хватит. Садитесь уже и поехали, по дороге поговорим.

Сара заняла место рядом с братом. Илья, Федор и Борис устроились сзади, потеснив корзину для пикника.

— Давайте ее сюда, — сказала Сара. — На колени поставлю. Там гостинцы для детей.

Илья почувствовал, что краснеет.

— Яша, я не это имел в виду, — произнес он. — А то, что мне нужно время, чтобы сходить в лавку. И я сходил.

Выбирать пришлось между сладостями и мясом. Рациональная часть Ильи считала, что детям полезнее мясо, чем конфеты. А та часть, что помнила, чего хочется в детстве, возражала, что сладостям дети обрадуются сильнее. На то и другое денег не хватало. Победила рациональность.

— По-твоему, я не понял, что ты там имел? — лениво поинтересовался Яша. — Это от нас с Сарой. Так мы уже едем или еще постоим?

— Я подержу корзину, — сказал Федор.

— Едем, — вздохнул Илья.

— Да неужели, — невозмутимо заявил Яша и дернул рычаги.

Илья еще не ездил на этом «американце». И вообще, присматривался к «немцам», они казались более надежными. Однако «бьюик» вполне резво бежал по тракту и нареканий не вызывал.

— Итак, к делу, — сказал Яша громко, перекрикивая шум мотора. — Сара — модельер. Не портниха, не модистка, не швея, а модельер. Вот ты, Илья, не табуретки в артели делаешь, а создаешь мебель. Придумываешь что-то свое, оригинальное, штучное. Так?

— Так, — согласился Илья.

— Вот и Сара так же. Ты работаешь с деревом, она — с тканями.

— Я и сама могу объяснить, — вмешалась Сара.

Яша сделал рукой жест, на миг оторвав ее от руля, мол, можешь — говори. И Сара продолжила, развернувшись вполоборота к Илье.

— Я не хочу работать в ателье, это скучно.

— Дядя Изя не простит, если Сара будет работать у конкурентов, а сам не даст ей расти, — вставил реплику Яша.

— Яша! — воскликнула Сара.

— Молчу, молчу…

— Открыть свой модный дом… Возможно, но не сейчас. Мне нужен опыт…

— И начальный капитал, — добавил Яша.

— И рассказывай тогда сам! — разозлилась Сара.

— Так я и начал, — фыркнул тот. — Но ты же хочешь сама.

— Я хочу попробовать с другим направлением, — выпалила Сара. — Текстиль для дома. Одевать можно не только людей, но и мебель.

— Обивка мебели? — уточнил Илья.

— Нет. Чехлы, но не те, что прячут дерево. Не защитные, а нарядные, понимаете? Скатерти, накидки, занавеси. Не отдельно, а вместе. Под настроение, под особенный случай. Чтобы не переделывать комнату, а сменить наряд.

— Это интересно, — согласился Илья. — Я изобретаю нечто подобное. Мебель, что может меняться. Например, маленький журнальный столик может превратиться в большой обеденный стол.

— Да, — обрадовалась Сара. — В больших домах, где много комнат, в этом нет необходимости. Но сейчас растет спрос на обстановку для маленьких квартир. Рабочие не должны жить в бараках. Вы согласны?

— Вполне, — заверил ее Илья.

Сара обрадовалась еще сильнее.

— Яша сказал, что вы поймете меня, хоть вы и князь!

— Да, но… Я все еще не понимаю… принцип нашего сотрудничества, — признался Илья.

— Яша сказал, у вас есть ткани.

— Есть. Но их качество нуждается в проверке. Я не открывал все тюки.

— А еще у вас есть станки, — продолжила Сара.

— Есть. Три штуки, неизвестно в каком состоянии. Вот, господин инженер… — Илья специально польстил студенту. — …должен разобраться, пригодны ли они к использованию.

— Яша прав, мне нужен начальный капитал, — заявила Сара. — Сейчас я ищу ткани для пошива форменной одежды. То есть, какие-то деньги у меня есть, и я собираюсь вложить их и получить прибыль. Но я должна посмотреть ткани.

— Яша говорил о партнерстве, — настаивал Илья.

— Светлый князь, ты тугодум? — не выдержал Яша. — Вот уж не замечал. Ты делаешь мебель, Сара — одежду для мебели. Еще подсказки нужны?

— Вообще, я еще и текстилем занимаюсь, — сказал Илья. — Тем, что для обивки мебели. Узоры придумываю.

— Верно, — согласился Яша. — И у Сары, в отличие от тебя, нет магического дара. Зато она может создавать из тканей произведения искусства. А еще у Сары есть связи. Потому что сделать — это еще не продать, а продать — это не получить прибыль.

Илью удивило, что Яша знает о нем гораздо больше, чем он — о Яше. Неужели присматривался? А тут удобный случай…

— Для начала посмотрим, подойдут ли вам ткани, — сказал Илья. — Потом обсудим… совместное производство. Мне нужны подробности.

— Само собой. — Яша кивнул. — Кстати, далеко еще?

— Вот тут надо свернуть! — встрепенулся Федор.

А Илья запоздало сообразил, что везет в усадьбу гостей, не предупредив Эллару. Маленький айлар все еще похож на ангела.

— Через главные ворота проехать нельзя, — сказал Илья. — Там мы Федора с Борисом высадим, им оттуда до станков ближе.

— Илья Петрович… — Федор хотел возразить, но Илья наступил ему на ногу. — Ай! Хорошо, как скажете.

Илья свирепо на него посмотрел и задвигал бровями. Сообразит или нет? До сарая со станками от главного входа идти дальше, чем от другого въезда. Зато до дома, где живет Эллара с детьми, ближе. Федор вполне успеет ее предупредить, если поторопится.

— А по пути к Элларе загляни, пусть дом откроет, — сказал Илья.

— А-а… — протянул Федор. — Хорошо.

Ключами теперь распоряжался Федор. Так что он разгадал намеки Ильи.

По проселочной дороге ехали медленно. С одной стороны тянулся лес, с другой — поле.

— Твои угодья? — поинтересовался Яша.

— Мои, — вздохнул Илья.

— А мужики твои?

Вдалеке крестьяне разбрасывали что-то из корзин. Картошку так сажают, что ли?

— Мужики не мои, — ответил Илья.

— Пугануть? — спросил Яша.

— Зачем? — не понял Илья.

— Так вредители же. Камни в землю втаптывают.

— Чего?! — опешил Илья.

Яша оглянулся, смерил его насмешливым взглядом и нажал на клаксон.

Жуткий вой пронесся над полем. Крестьяне побросали корзины и, крестясь, побежали прочь.

«Вот и договорился со старостой…» — грустно подумал Илья.

Глава 13

Глава тринадцатая, примерочная

— Зачастили вы к нам, Илья Петрович, — не без ехидства заметила Эллара, поздоровавшись. — Аль случилось чего?

— Случилось, — буркнул Илья. — Дом открыла?

— Так…

Эллара хотела напомнить, что ключи у нее отобрали, но Илья ее перебил.

— Делами займись, чтоб я тебя не видел. И вот.

Он сунул ей в руки пакет с мясом.

Ларс, стоящий поодаль, повел носом. Графа Эллара держала за руку. Фионы и Луки рядом нет, значит, Федор успел предупредить эльфу, и она спрятала малыша, а девочку оставила с ним.

— Это что? — удивилась Эллара.

— Это вам, — свирепо ответил ей Илья.

Он спиной чувствовал неодобрительные взгляды. Однако сейчас ему категорически не хотелось вступать в перепалку с Элларой. У нее хватило сообразительности спрятать уши под платком. Илья рассказал Яше о крепостных, но об их особенностях умолчал. После войны эльфов откровенно ненавидят, оборотней боятся, а к цыганам всегда относились с предубеждением. Об айларах и говорить нечего. Так что будет лучше, если Эллара и дети не будут мозолить глаза.

— Это я поняла, — упорствовала Эллара. — Что это?

— Вот иди и посмотри. Все, нам некогда. — Илья обернулся к Яше и Саре. — Пойдемте.

— Это тоже вам, — спохватилась Сара и протянула Элларе корзинку. — Гостинцы, детям.

Корзинку принял из ее рук Ларс. Он тут же сунул нос под крышку, и его жизненное поле засияло от предвкушения.

— Спасибо, госпожа, — произнес он вежливо.

И даже поклонился.

— Спасибо вам, госпожа. — И Эллара поклонилась Саре. — Господин. — И Яше тоже отвесила поклон.

— Ой, перестаньте, — смутилась та.

Илья с досадой подумал, что его никто благодарить не собирается. А он, между прочим, своим обедом пожертвовал. И ужином. В корзинке, наверняка, сладости. Илья знал, им дети обрадуются. И не за «спасибо» он мясо покупал, а чтобы его крепостные поели досыта. И все равно обидно.

Ткани Сара изучала, как ювелир — драгоценные камни. Разве что без микроскопа. Она разворошила все тюки, щупала, рассматривала на свет, нюхала, выдергивала нитки и рвала их. Получив разрешение Ильи, отрезала кусочки и жгла их в подсвечнике.

Илья наблюдал за ее жизненным полем. Зря отец кривился, это удобный дар. Вот сейчас Илья прекрасно видит, что ткани Саре нравятся, хоть она и старается этого не показывать.

— Я возьму всё, — наконец сказала она. — Но не сразу, если не возражаете. Сколько вы хотите за погонный метр?

— Сколько вы готовы заплатить? — задал встречный вопрос Илья.

— Светлый князь, так дела не делаются, — вмешался Яша, до того тихо сидящий в углу комнаты. — Сара — моя сестра, но товар твой, ты и назначай цену. А мы поторгуемся, если она нас не устроит.

— Торговаться будем потом, — сказал Илья. — Когда Саре потребуется новая партия. Вот тут я своего не упущу. А сейчас… считайте это скидкой. Бесплатно отдать не могу, сами видите, в каком тут все состоянии.

— Кто просит бесплатно? — возмутился Яша. — Никто не просит! И заруби себе на носу, Кацы не занимаются благотворительностью. Так получилось, что наши интересы совпадают. Сара, назначь ему цену, если он такой поц.

— Эй, — возмутился Илья. — Я, может, и гой, но не… это самое. И как тебе не стыдно выражаться при сестре?

Яша заржал.

— Не дурак ты, Илья, не дурак, — сказал он сквозь смех. — Но не надо дословно переводить с идиша, это в переносном смысле.

— Я вам не мешаю? — ядовито осведомилась Сара.

Яша, хоть и зубоскалил, но мнения своего Илья о нем не изменил. И Сара ему тоже нравилась. Хорошая девушка, целеустремленная. Странно, правда, что ее замуж до сих пор не выдали. Илья слышал, что у евреев с этим строго. Девушке подбирают мужа, и она не смеет идти против воли отца. Саре же позволяют заниматься тем, что ей по душе.

— Прошу прощения… Сара, можно задать вам неприличный вопрос? — решился Илья.

— Насколько неприличный? — нахмурился Яша. — Ты к моей сестре не подкатывай, светлый князь. Мы здесь не для этого.

— И в мыслях не было, — заверил его Илья. — Сара, простите, вы красивы, но сейчас мне нельзя думать о браке. Да и не готов я… к семейной жизни. Но мой вопрос… он близок по теме… Ай, ладно! Забудем.

— Спрашивайте, — разрешила Сара. — Вам что-то любопытно?

— Да, именно. Но я боюсь вас обидеть.

— Да задавайте уже ваш вопрос!

— Это правда, что женщине после свадьбы…

Илья вновь запнулся. Все же он поц. Зачем завел этот разговор?

— Бреют голову? — закончила за него Сара. — Вы об этом хотели спросить?

Илья смущенно кивнул.

— Правда, — ответила она. — У ортодоксальных евреев. В нашей семье так не принято. Почему вам это любопытно?

Судя по жизненному полю, Сару вопрос не обидел, а рассердил. Но не сильно, слегка. Илья не мог сообразить, как ей ответить.

— Хотите, я скажу? — продолжила Сара. — Вам любопытно, отчего я не замужем. Об этом вы не можете спросить прямо. А зря.

Краем глаза Илья заметил, что Яша с интересом следит за разговором.

— Удовлетворите и мое любопытство. — Сара не нападала, но будто бы была близка к этому. — Илья, вы ведь князь?

— Князь, — подтвердил Илья.

Представляясь, он опустил титул.

— И не из разорившегося рода, — продолжала наступать Сара. — Ваш род богат, знаменит. Ваш отец занимает высокое положение. Я ведь не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — произнес Илья, уже сообразив, куда она клонит.

— Так почему вы торгуете залежалыми тканями, как купец? И ваши владения… — Сара взмахнула рукой. — …так обветшали?

— Дело в том, что…

— Не отвечайте, — перебила Илью Сара. — Мне не нужен ответ. Я лишь хотела показать, насколько неприятным может быть любопытство.

— Прошу прощения, Сара, — сказал Илья. — Такое не повторится.

Он чувствовал себя уязвленным. Но ведь досталось ему поделом, так что нечего и обижаться.

— Вы все еще хотите, чтобы я назначила цену? — поинтересовалась Сара.

— Да, пожалуйста.

— Я беру вот эти рулоны. Яша, помоги перенести, — попросила Сара.

Илья решительно отодвинул Сару и перетаскал нужные рулоны ткани вместе с Яшей в сторону. Хлопковая ткань и шерстяная. И какую форму Сара собирается из них шить?

— Разумеется, мы точно измерим погонные метры, — продолжила Сара, — однако навскидку хлопка тут метров по тридцать, шерсти чуть меньше. За метр хлопка я готова заплатить…

Она назвала вполне приемлемую сумму. Так как Илья работал с тканями в мастерских, он имел представление об оптовых и розничных ценах.

— Вывоз за мой счет, — добавила Сара. — Если оставшееся нужно продать быстро, я могу помочь.

— Давайте поступим так, — предложил Илья. — Пока спешки нет. Однако если понадобятся деньги, я обращусь к вам с просьбой.

— Отлично, — улыбнулась Сара. — Надо оформить все официально. Илья, вы не против?

— Я предпочел бы не ссориться с законом, — ответил он.

— Тогда я все подготовлю. Связь через Яшу.

— Договорились.

— Мы еще успеем посмотреть станки? — спросила Сара.

— Пойдемте. Заодно узнаем, в каком они состоянии, — сказал Илья. — Но зачем они вам? Их всего три.

— Для экспериментальных образцов. Кстати, если мы заключим с вами договор о сотрудничестве, удобно ли будет разместить основное производство в имении?

— Обсудим, — расплывчато ответил Илья. — Я не планирую ничего грандиозного.

— Но лучше у вас, чем арендовать помещение в Москве, — убеждала его Сара. — Речь не о фабрике и не о заводе. Место, где можно творить, экспериментировать, делать штучный товар.

— Скорее да, чем нет, но сейчас ничего конкретного обещать не могу, — твердо произнес Илья.

В сарае кипела работа. Перемазанные маслом Федор и Борис даже не заметили появления Ильи, Яши и Сары. Борис привез с собой чемоданчик с инструментами, и они определенно ему пригодились.

— Нортроп! — взвизгнула Сара, радостно подпрыгивая. — Модель «эф»! О, я боялась поверить!

Яша фыркнул.

— Какие новости? — громко спросил Илья.

Борис оглянулся, нарочито неторопливо вытер пальцы какой-то тряпицей и подошел ближе.

— Можно запустить, — сказал он. — Но без питания, сами понимаете, никак. И кое-что надо заменить. Составить смету?

— Да! — ответила Сара. — Да! Да! Я оплачу ремонт!

— Обсудим, — сказал ей Илья. — Федор, как вас теперь обратно везти? Договаривались же посмотреть, а не разбирать и смазывать.

— Это я не удержался, — вступился за Федора Борис. — Руки зачесались.

— Да в пруду отмоемся, Илья Петрович, — успокоил Федор. — А что, уже пора ехать?

— Пора, — жестко произнес Илья.

— Да, хорошо бы поторопиться. Может, удастся вернуться засветло, — поддержал его Яша.

Сару с трудом удалось оторвать от станков. Борис и Федор отправились к прудам. Илья сказал, что ему нужно отлучиться на пять минут, и рванул к дому, где жили эльфа и дети.

Эллара с Ларсом сидели на крыльце.

— Все в порядке? — спросил Илья, сразу заметив, что настроение у них отвратительное. — Что-то случилось?

— Случилось? — Эллара зыркнула на него сердито. — Вы имение продаете. И спрашиваете, что случилось?

Илья вздохнул. Времени на объяснения нет, да и не должен он оправдываться.

— А чего кислые такие? — усмехнулся он. — Может, я вам хороших хозяев нашел. Богатых, добрых. Гостинцы вот привезли. Всё лучше, чем я.

Эллара поджала губы. Ларс скривился.

— Больше ничего не случилось? — уточнил Илья.

Эллара отрицательно качнула головой.

— Я теперь часто буду без предупреждения приезжать. И не один, — сказал Илья. — Придумай что-нибудь.

Ларс догнал его шагов через десять.

— Илья Петрович… — окликнул он несмело.

— Чего тебе? — Илья остановился.

— Так вы… если продадите… то в приют не надо? — спросил Ларс.

— Вынужден тебя разочаровать, — сказал Илья. — Продаю я не имение, а ткани, что хранились в доме. А приют отменяется, так что придется меня терпеть. Вернись к Элларе и не вздумай оборачиваться, пока мы не уедем.

В животе предательски заурчало, и Илья поспешил к машине. Не делай добра, не получишь… да ничего и не получишь.