Хозяин войны

Глава 1

Горький, едкий дым самокрутки выжигал легкие, но именно этот грубый вкус местного табака помогал мне держать нервы в узде. Я стоял на краю свежевырытой траншеи дальнего восточного дозора, прищурившись от слепящего полуденного солнца, и чувствовал, как внутри всё стягивается в тугой, вибрирующий узел.

Вокруг царила идиллия. Смертельно опасная, расслабляющая идиллия.

— Варо! — рявкнул я, не вынимая самокрутки изо рта. — Подойди сюда. Живо.

Сержант Варо, крепкий ветеран, прошедший со мной мясорубку Железных Ворот, подбежал трусцой. На его загорелом лице блуждала ленивая полуулыбка человека, который уверен, что после победы над ордами Серого Командира ему сам дьявол не страшен.

— Слушаю, легат! — он лихо ударил кулаком в покрытую пылью кирасу.

Я молча указал кончиком тлеющей самокрутки на бруствер перед нами. Из наваленной земли нелепым, демаскирующим частоколом торчали свежесрубленные ветки какого-то местного кустарника с яркими желтыми листьями.

— Что это за херня, сержант? — тихо, без эмоций спросил я. Мой спецназовский инстинкт, наработанный годами в Чечне, Боливии и на африканских сафари, вопил матом.

— Маскировка позиций, командир! Как по уставу. Маги земли подняли вал, мы набросали сверху зеленку, чтобы слиться с пейзажем.

— Ты дальтоник, Варо? — я шагнул вплотную к нему, заставив ветерана стереть улыбку и вытянуться в струну. — Посмотри вокруг. Степь выгорела. Камень и серая пыль. А у тебя над окопом торчит желто-зеленый веник, который видно за три мили. Это не маскировка. Это целеуказатель с неоновой вывеской: «Бейте сюда, здесь сидят долбоёбы».

— Виноват... Исправим!

— Прямо сейчас. Вырвать с корнем, землю притоптать, набросать сухой пыли и камней. И передай по цепи: кто еще раз выставит над окопом демаскирующее дерьмо — лично заставлю жрать эту траву без соли. Выполнять!

Сержант умчался раздавать пинки подчиненным. Я тяжело выдохнул, растирая сапогом окурок.

Легионеры расслабились. После того как мы вычистили столицу от предателей и залили кровью культистов пустоши, они поверили в собственную неуязвимость. Сидели в окопах, лениво переругиваясь, точили мечи и травили байки про изнеженных восточных варваров, которые носят шелка вместо брони.

Но Восточное царство не было сборищем дикарей. И эта тишина над границей была не признаком их слабости. Это была тишина перед прыжком хищника. В воздухе физически пахло озоном и жженой сталью — запах, который я помнил еще с Земли. Запах грядущего артобстрела.

Я поднес к глазам трофейную оптическую трубу, вглядываясь в дрожащее от зноя марево над горизонтом. Там, в трех километрах от нас, возвышалась Высота 12 — наш второй передовой дозор, где сейчас несли службу две центурии при поддержке десятка боевых магов. Солнце бликовало на их начищенных шлемах. Они тоже не прятались. Они ждали классической войны: красивого построения фаланг, перестрелки магическими фаерболами на дистанции в двести метров и честной рубки на мечах.

Идиоты.

Звук пришел раньше, чем я успел опустить трубу.

Это не был привычный гул концентрируемой маны. Это не был треск разрядов или вой формирующегося в небе огненного шара.

Это был пронзительный, нарастающий визг. Свист раскакаленного металла, разрывающего атмосферу на сверхзвуковой скорости. Звук, которого в этом мире с его луками и баллистами просто не могло существовать. Но я узнал его мгновенно. Спинной мозг, помнящий чеченские горы, сковал тело ледяным холодом.

— В УКРЫТИЕ!!! В ЗЕМЛЮ, МАТЬ ВАШУ!!! — заорал я так, что сорвал голос, одновременно бросаясь на дно траншеи.

Никто не успел ничего понять.

На Высоте 12 не было вспышки портала или пентаграммы призыва. Вершина холма просто перестала существовать. Колоссальный взрыв вывернул землю наизнанку. Огненный гриб, прошитый черными нитями пепла и расплавленного камня, взметнулся в небо на сотню метров.

Спустя секунду нас накрыла ударная волна.

Меня впечатало в земляную стенку траншеи. Воздух из легких выбило жестоким ударом. В ушах лопнула тишина, сменившись пронзительным, сводящим с ума звоном. Сверху на нас обрушился град из комьев спекшейся грязи, раскаленной гальки и... чего-то влажного, красного, что еще пару секунд назад было людьми.

Я замотал головой, выплевывая песок и кровь из прокушенной губы. Инстинкты перехватили контроль. Звон в ушах отрезал все звуки, превратив происходящее в жуткое немое кино.

Легионеры в траншее барахтались в грязи. Кто-то кричал, зажимая разорванные барабанные перепонки. Сержант Варо лежал на спине, тупо глядя в небо, по его лицу текла кровь.

Я рывком поднялся на ноги, игнорируя боль в отбитых ребрах, и выглянул за бруствер. Высоты 12 больше не было. На ее месте зияла дымящаяся, оплавленная воронка. Две сотни солдат и десяток магов были стерты в порошок одним неуловимым ударом.

Дальнобойная магическая артиллерия. Кинетика, помноженная на концентрированную ману. Не заклинание, а снаряд. Восточное царство не просто готовилось к войне. Оно перешагнуло через эпоху.

И тут я увидел это.

В ста метрах левее наших позиций располагался резерв. Четыре десятка имперских боевых магов под командованием прима-мага Руфа. Обученные по древним, незыблемым уставам Империи.

Очнувшись от шока, Руф сделал ровно то, вдалбливали в академиях веками. Он поднял свой светящийся жезл, отдавая команду. Маги мгновенно сбежались в плотную группу, выстраивая идеальную «черепаху». Их руки взметнулись вверх. В воздухе вспыхнул и начал наливаться плотным синим светом многослойный купольный щит. Абсолютная защита от стрел, огненных шаров и конницы. Идеальная, безупречная мишень.

— Врассыпную, суки! — заорал я, перекрывая звон в ушах, и выхватил из кобуры на бедре сигнальный пистолет. — Руф, рассредоточить людей! В грязь!

Они меня не слышали. Да если бы и слышали — не послушали бы. В их мире щит был панацеей. Сбиться в кучу и держать барьер — это аксиома.

Второй нарастающий свист разорвал небо. Снаряд шел по идеальной баллистической траектории, невидимый и неотвратимый.

Я инстинктивно пригнулся, хотя понимал, что бьют не по мне.

Снаряд ударил точно в зенит светящегося синего купола. Никакого эпичного противостояния магий не произошло. Кинетический удар чудовищной массы, заряженный антимагическим резонансом, просто проломил барьер. Гордость имперской магической школы лопнула, как тонкий мыльный пузырь, осыпавшись бесполезными искрами.

Снаряд ушел в землю прямо в центре плотной толпы магов и сдетонировал.

Взрыв был сухим, резким. Земля под ногами дрогнула так, что у меня клацнули зубы. В небо брызнул фонтан из огня, кусков дерна, оторванных конечностей и лоскутов синих мантий. Идеальный строй перестал существовать в долю секунды. На нас снова посыпался кровавый дождь. Оторванная рука с зажатым в ней оплавленным жезлом с глухим стуком упала прямо на бруствер перед моим лицом.

Старая имперская тактика умерла. Фаланги, строевые маги, красивые боевые порядки — всё это только что отправилось на свалку истории, превратившись в окровавленный фарш.

Я медленно стер с лица чужую кровь, смешанную с пороховой гарью. Взгляд зацепился за выживших легионеров моей центурии. Они с животным ужасом смотрели на дымящуюся братскую могилу, где секунду назад стояла элита их легиона. Паника — холодная, липкая, парализующая — уже расползалась по траншее. Еще минута, и они побросают мечи, побегут в степь, где станут легкими мишенями для следующего залпа или восточной кавалерии.

Времени на сантименты не осталось. Если этот мир решил играть по правилам индустриальной бойни, значит, мне придется стать генеральным конструктором этой мясорубки.

Я выхватил из ножен тяжелый легионный гладиус и с размаху ударил плашмя по шлему ближайшего замершего в истерике солдата. Звон удара заставил остальных вздрогнуть и перевести безумные взгляды на меня.

— Слушать мою команду, ублюдки! — мой голос резанул воздух хлестче удара плети. — Забыть всё, чему вас учили! Строй сломать! Разделиться на двойки! Дистанция — десять шагов! В землю зарыться так, чтобы я ваших касок не видел! Двигаться только по траншее и только перебежками!

Сержант Варо, моргая, попытался встать в полный рост: — Легат... маги... мы должны им помочь...

Я сделал рывок, схватил Варо за нагрудник и швырнул его обратно на дно окопа за секунду до того, как над нами просвистела шрапнель от третьего, дальнего разрыва.

— Маги сдохли, Варо! Потому что были тупыми мишенями! — прорычал я ему прямо в лицо. — Еще кто-то встанет в полный рост или собьется в кучу — прирежу лично! Назад по ходу сообщения! Уходим в лесной массив. Живо, мать вашу, если хотите сегодня дожить до ужина!

Они наконец-то пришли в движение. Страх перед неведомой смертью с неба наложился на вбитый животный страх перед моим гневом. Солдаты, ломая ногти и царапая броню, поползли по извилистой траншее в сторону спасительной зеленки.

Я замыкал отход, спиной чувствуя, как где-то там, за горизонтом, артиллеристы Восточного царства хладнокровно вносят корректировки в прицелы. Эпоха красивых войн закончилась. Пришло время бетона, пороха и окопной грязи. И я собирался вбить это знание в глотку каждому ублюдку в столице, даже если для этого мне придется свергнуть Императора.

Мы ползли по земляным кишкам траншеи, как стая перепуганных крыс. Окоп, который еще час назад казался легионерам надежным укрытием, теперь ощущался тесной могилой.

Очередной нарастающий визг распорол небо прямо над нами. Звук рвущегося шелка, от которого инстинктивно вжимаешь голову в плечи, ожидая удара.

— Лежать!!! — рявкнул я, падая на живот и закрывая затылок руками.

Снаряд лег метрах в пятидесяти за бруствером. Земля подпрыгнула. Нас подбросило, как кукол, и с размаху приложило о плотно утоптанную глину. Волна горячего, спертого воздуха прокатилась по траншее, неся с собой удушливый запах сгоревшей земли, озона и железа. Сверху посыпались комья грязи и щебень.

Кто-то впереди тонко, на одной ноте заскулил.

Я рывком поднялся на колени, сплевывая скрипящий на зубах песок.

— Не останавливаться! Пошли, пошли, пошли! Шевелите поршнями, сукины дети, если не хотите остаться здесь навсегда!

Я пинком под зад заставил двигаться замершего в ступоре молодого легионера. Парень смотрел на меня стеклянными глазами, из носа у него текли две тонкие струйки крови — последствия баротравмы.

— Ноги в руки и вперед! — я схватил его за шкирку и буквально швырнул по ходу сообщения. — Варо! Что впереди?

— Чисто, командир! До леса метров двести по траншее! — донесся хриплый голос сержанта. Он полз первым, волоча за собой бойца с перебитой ногой.

— Держите дистанцию! Не сбиваться в кучу!

Они ползли. Грязные, оглушенные, потерявшие всю свою имперскую спесь. Те самые солдаты, которые еще утром снисходительно рассуждали о том, как легко сомнут восточных варваров правильным строем. Теперь этот строй валялся кусками мяса по всей степи.

Следующие несколько минут слились в бесконечный, изматывающий марафон на четвереньках. Над нами раз за разом с жутким свистом проносилась смерть. Восточники били не прицельно по нашему окопу, они ставили огневой вал, методично перепахивая квадрат за квадратом. Работала батарея. Как минимум четыре орудия, судя по интервалам между разрывами.

Орудия.

Эта мысль билась в голове, пока я работал локтями и коленями, продираясь сквозь осыпающуюся траншею. Не групповой каст архимагов, не ритуал. Это была гребаная артиллерия.

Наконец, впереди показались корни вековых деревьев, пробивающиеся сквозь стенки окопа. Траншея уходила вглубь густого лесного массива, который местные называли «зеленкой».

— Выходим! Рассредоточиться за стволами! Залечь! — скомандовал я, переваливаясь через край окопа и падая в густой папоротник.

Лес встретил нас влажной прохладой и относительной тишиной, сквозь которую глухо доносились разрывы из степи. Деревья здесь были толщиной в два обхвата — отличная защита от шрапнели и случайных осколков.

Один за другим легионеры вываливались из траншеи. Они падали на мох, тяжело дыша, кашляя и растирая грязные лица. Из сорока человек моей центурии до леса добрались двадцать восемь. Двенадцать остались там, в степи. Часть разорвало прямым попаданием, часть просто завалило землей.

Я не дал им времени на рефлексию. Расслабление сейчас означало панику.

— Варо! — я перекатился за толстый ствол дуба, доставая из подсумка флягу.

Сержант подполз ко мне, тяжело дыша. Левый рукав его туники пропитался кровью — зацепило осколком камня.

— Слушаю, легат, — он сглотнул, глядя на меня совершенно безумным взглядом. Вся его картина мира только что дала фатальную трещину.

— Расставить периметр. Двойками. Сектора обстрела — сорок пять градусов. Никаких костров, никакой магии исцеления, пока я не разрешу. Всплеск маны может сработать как маяк для корректировщиков. Раненым перетянуть жгуты, заткнуть рты, чтоб не орали. Выполнять.

Варо кивнул, машинально вытирая кровь с лица, но с места не сдвинулся.

— Командир... что это было? — голос ветерана дрогнул. — Архидемоны? Гнев богов? Магистр Руф поднял щит пятого порядка... Я сам видел... Этот щит держит прямое попадание из катапульты...

— Это была физика, Варо. Умноженная на магию, — жестко отрезал я. — Обычная катапульта бросает камень. А то, что прилетело в Руфа — это снаряд, разогнанный до такой скорости, что твой щит пятого порядка для него — как мокрая туалетная бумага. Иди, расставляй людей.

Сержант, пошатываясь, отправился выполнять приказ. Я же подобрался к самому краю подлеска, осторожно раздвинул ветки и поднес к глазам оптическую трубу. Линза была слегка треснувшей, но свою функцию выполняла.

Степь перед лесом изменилась до неузнаваемости.

Там, где еще час назад была идеально ровная равнина с аккуратными линиями имперских окопов, теперь зиял лунный пейзаж. Дымящиеся воронки, вывернутая наизнанку земля, тлеющие остатки деревянных укреплений.

Я навел трубу на то место, где погибла группа магов Руфа. От них не осталось даже пепла. На месте их позиции чернел кратер диаметром метров десять.

Мой мозг, отточенный в академиях ГРУ и на полях земных войн, мгновенно произвел расчеты.

Чтобы пробить абсолютный магический щит, требуется не просто грубая сила. Обычная кинетика здесь спасовала бы. Значит, Восточное царство додумалось до антимагических боеприпасов. Они взяли тяжелую болванку, начинили ее кристаллами, разрушающими структуру маны, и выстрелили ей по баллистической траектории.

А это означало катастрофу.

Имперская военная доктрина строилась на магах. Маги — это артиллерия, маги — это щит, маги — это связь. Но человек, даже архимаг, имеет свой предел. Чтобы скастовать огненный шторм, магу нужно время на концентрацию, жесты, слова. И самое главное — ему нужна мана, которая быстро истощается.

А пушке мана не нужна. Орудию плевать на усталость. Дайте расчету боеприпасы, и они будут методично стирать квадраты с лица земли с расстояния, на которое ни одно заклинание не долетит.

Я медленно опустил трубу. Пазл сложился.

Империя готовилась к войне прошлого века. Они тренировали тяжелую пехоту, оттачивали удары гладиусами, учили магов держать красивые купольные барьеры. Они собирались выйти в чистое поле, встать коробками и честно рубиться.

Но Восточное царство не собиралось играть в благородство. Они придут, встанут за горизонтом и просто расстреляют имперские легионы, как мишени в тире. Обычная магия истощится раньше, чем наша пехота хотя бы увидит артиллеристов противника. А когда щиты упадут, восточники пустят в ход свою кавалерию, чтобы добить оглушенных, деморализованных выживших.

— Легат, — Варо бесшумно подполз ко мне. — Периметр расставлен. Двое тяжелых, один отходит. Мы не можем долго здесь сидеть. Нас найдут.

— Не найдут. Огонь переносится глубже в тыл, — я кивнул на далекие разрывы, глухо ухающие километрах в пяти за лесом. — Они делают огневой вал. Зачищают предполье перед наступлением основных сил.

— Что будем делать? Отходить к форту Дракона? Там стоит Пятый легион, они смогут выстроить эшелонированную магическую оборону...

Я посмотрел на сержанта, чувствуя, как внутри закипает холодная, циничная ярость.

— Варо, ты тупой или контузия мешает соображать? — мой голос был тихим, но от него сержант вздрогнул. — Какая, к хренам, эшелонированная оборона? Ты только что видел, что эти ублюдки сделали с лучшими щитовиками на границе! Они разнесут Пятый легион так же, как разнесли нас. Только трупов будет не пара сотен, а пять тысяч.

— Но... устав... мы обязаны доложить командованию фронта! Генерал Квинтилий должен знать! Он поднимет резервы...

— Генерал Квинтилий — напыщенный индюк, который считает, что войну выигрывают красивыми плюмажами на шлемах, — я сплюнул кровь на мох. — Если я приду к нему и скажу, что нам нужно зарываться в землю на три метра и распускать легионные порядки, он отдаст меня под трибунал за паникерство и пораженчество.

— Тогда что?! — Варо почти сорвался на крик, но вовремя вспомнил про маскировку и перешел на злой шепот. — Мы одни, легат! Граница прорвана! Враг использует оружие демонов! Мы трупы!

Я достал из подсумка мятую папиросу. Пальцы слегка дрожали от отходняка после адреналинового шторма. Прикурив от небольшого огненного пульсара, который создал щелчком пальцев, я глубоко затянулся.

Дым обжег легкие, прочищая мозги.

— Мы не трупы, Варо. Пока что.

Я посмотрел на восток, туда, где за клубами дыма собиралась вражеская армада. Эта война не будет выиграна мечами. Она не будет выиграна стандартной магией. Чтобы выжить в этой мясорубке, Империи придется измениться. Полностью, радикально, через кровь и ломку стереотипов.

Империи нужны заводы, а не дворцы. Нужны окопы, а не парадные плацы. Нужен порох, бетон и сталь, помноженные на прагматизм и абсолютную, тотальную безжалостность к врагу и к себе.

И я собирался стать тем, кто засунет эту новую реальность им в глотки.

— Слушай приказ, сержант, — я затушил самокрутку о ствол дерева и поднялся. — Ждем темноты. Как только солнце сядет, берем раненых и уходим скрытно, по оврагам. Но мы идем не в форт Дракона. Мы обходим все кордоны и направляемся прямо к узловому порталу в столицу.

— В столицу? — Варо округлил глаза. — Дезертирство с передовой? Нас казнят!

— Меня не казнят. Я иду к Императору.

Я вытащил из ножен гладиус, осмотрел зазубренное лезвие и с отвращением вогнал его обратно в ножны. Оружие прошлой эпохи.

— Генералы не понимают, что происходит. Они будут посылать полки на убой, пока не останутся без армии. Я не собираюсь умирать из-за их кретинизма. Если старый маразматик на троне хочет, чтобы его Империя выжила, ему придется отдать мне всё. Иначе через месяц восточники будут пить вино из его черепа. Готовь людей, сержант. Игры в солдатиков закончились. Начинается настоящая война.

Мы ждали темноты, как ждут амнистии на эшафоте.

Солнце медленно, словно издеваясь, сползало за горизонт, окрашивая степь в кроваво-багровые тона. Восточная артиллерия к вечеру сменила тактику. Плотный огневой вал прекратился, уступив место методичным, редким ударам по ключевым высотам и перекресткам дорог. Они пристреливались. Фиксировали координаты для завтрашнего наступления.

Как только сумерки сгустились настолько, что стволы деревьев слились в сплошную черную стену, я отдал приказ на выдвижение.

— Поднимаем «трехсотых». Плащи порвать на носилки. Оружие обмотать тряпками, чтоб ни единого бряканья, — мой голос в тишине леса звучал сухо и глухо. — Идем «волчьим шагом». След в след. Никакого света. Кто чихнет или кашлянет — прибью на месте.

Двое наших парней всё-таки «ушли» до заката. Внутренние кровотечения от баротравмы — страшная штука. Магического хилера среди нас не было, а обычные жгуты тут не работают. Оставив их тела под корнями вывороченного дуба, мы двинулись в путь. Нас осталось двадцать шесть.

Ночной марш по пересеченной местности с ранеными на руках — это ад даже для подготовленного земного спецназа. Для легионеров, привыкших маршировать по мощеным имперским трактам, это стало пыткой. Но животный страх смерти — отличный стимулятор. Они шли, стирая ноги в кровь, спотыкаясь в темноте, задыхаясь от натуги, но не издали ни звука.

Я вел колонну по дну высохшего русла реки, огибая выставленные дозоры Пятого легиона. Пару раз нам приходилось вжиматься в грязь, когда в небе вспыхивали магниевые осветительные ракеты восточников. Они искали бреши. И, уверен, находили.

К узловому порталу мы вышли за три часа до рассвета.

Он располагался в низине, окруженный толстой каменной стеной с наблюдательными вышками. Это была артерия, связывающая Восточный фронт со столицей — через нее перебрасывали элитные части и срочные депеши. Сейчас, по логике, портал должен был гудеть как улей, эвакуируя раненых и принимая подкрепления.

Но вместо этого мы увидели мирную, сонную заставу.

На вышках лениво переминались с ноги на ногу часовые. У приоткрытых железных ворот курили двое гвардейцев в начищенных до блеска кирасах. От них разило дорогим табаком и тыловым спокойствием. До них еще не дошли вести о том, что фронт перестал существовать.

Я жестом приказал Варо и остальным залечь в кустарнике, а сам вышел из тени, шагая прямо к воротам.

— Эй, стой! Кто та... — начал было один из гвардейцев, опуская копье, но осекся.

В свете магических фонарей я, должно быть, выглядел как выходец из преисподней. Изодранный плащ, покрытая толстым слоем запекшейся крови и серой пыли броня. Глаза красные от недосыпа и пороховой гари. В руке — тяжелый легионный гладиус, лезвие которого я даже не удосужился оттереть.

— Доложи коменданту, — хрипло произнес я. — Легат Алексей Волков. У меня срочный пакет для Императора.

Гвардеец сглотнул, бросив нервный взгляд на моего спутника, но дисциплина взяла верх над здравым смыслом.

— Проход закрыт по приказу генерала Квинтилия! Любое перемещение...

Я не стал тратить время на дискуссии. Резкий шаг вперед, перехват левой рукой древка его копья, а правой — короткий, выверенный удар рукоятью меча под дых. Гвардеец согнулся пополам, хватая ртом воздух. Второй попытался выхватить меч, но я уже сократил дистанцию. Подсечка, удар локтем в челюсть — и он рухнул на мостовую, звеня броней, как мешок с металлоломом.

— Варо! Заноси наших! — крикнул я в темноту.

Мои бойцы выскользнули из кустов, волоча импровизированные носилки с ранеными. Мы ворвались во внутренний двор заставы прежде, чем часовые на вышках поняли, что происходит.

В центре двора возвышалась портальная арка — массивная конструкция из черного базальта, испещренная рунами. Вокруг нее суетились дежурные маги-операторы, настраивая кристаллы.

Из административного здания, на ходу застегивая пояс с ножнами, выскочил комендант портала. Судя по пухлому лицу и чистой, ни разу не видевшей окопной грязи форме — типичный карьерист, купивший теплое местечко подальше от передовой.

— Что здесь происходит?! — взвизгнул он, увидев толпу грязных, вооруженных людей во дворе. — Стража! Взять их! Это дезертиры!

С десяток солдат выбежали из казармы, лязгая оружием. Маги у портала синхронно вскинули руки, формируя боевые пульсары. Ситуация накалилась до предела. Мои легионеры, измотанные и раненые, инстинктивно сбились в круг, ощетинившись мечами.

— Стоять всем! — рявкнул я, вливая в голос порцию сырой маны. Волна давления прокатилась по двору, заставив факелы мигнуть.

Я медленно пошел навстречу коменданту.

— Ты кто такой? — спросил я тихо.

— Центурион Луллий! Комендант этого узла! А ты — трус и предатель, нарушивший приказ генерала! Взять его! — он ткнул в меня коротким, ухоженным пальцем.

Двое стражников рванулись ко мне. Это была их фатальная ошибка.

Они действовали по учебнику: один замахивается сверху, второй бьет щитом, сокращая дистанцию. В реальном бою, где решают доли секунды, учебники убивают. Я пропустил удар щитом мимо себя, крутнувшись на пятках. Левая рука мертвой хваткой вцепилась в запястье первого стражника, а правая нога с хрустом впечаталась в колено второго.

Раздался дикий вопль. Пока второй падал со сломанным суставом, я дернул первого на себя, вывернул ему руку до характерного щелчка и, использовав его тело как живой щит, швырнул прямо в коменданта. Луллий рухнул под тяжестью своего же подчиненного, барахтаясь в пыли.

Я шагнул вперед и наступил коменданту тяжелым кованым сапогом на горло, слегка придавив, чтобы он мог дышать, но не мог говорить.

— А теперь слушайте меня, паркетные крысы, — мой голос разносился над затихшим двором. Я обвел взглядом замерших стражников и магов. — То, что вы называете Восточным фронтом, перестало существовать пять часов назад. Вашего генерала Квинтилия с его красивыми приказами сейчас доедают степные стервятники. Завтра утром сюда придут те, кто это сделал. И они не будут биться на мечах. Они просто сотрут этот форт в порошок с расстояния, на которое вы даже не плюнете.

Я убрал ногу с горла Луллия и пнул его в бок.

— Кристалл активации. Живо.

Комендант, хрипя и кашляя, дрожащими руками отстегнул от пояса связку мерцающих камней. Я выхватил их и бросил старшему магу у арки.

— Настраивай на столицу. Прямая ветка до Золотого Трона.

Маг, бледный как полотно, начал лихорадочно вставлять кристаллы в пазы. Базальтовая арка загудела. Внутри нее начало закручиваться синее, искрящееся марево перехода.

— Легат... — Варо подошел ко мне. Ветеран смотрел на меня со смесью ужаса и абсолютного благоговения. Для него нападение на офицера связи и захват портала было немыслимым преступлением. Рубикон был пройден.

— Заводи людей в портал, сержант, — скомандовал я. — Первыми — «трехсотых».

Пока мои бойцы один за другим исчезали в синем свете, я повернулся к гарнизону.

— Если хотите жить — берите кирки и ройте траншеи зигзагом. В полный рост. Сверху накат из бревен и земли. Никаких щитовых куполов, иначе сдохнете все разом. Когда начнется свист с неба — падайте на дно и молитесь. И, возможно, кто-то из вас доживет до момента, когда я вернусь с настоящим оружием.

Я шагнул к гудящей арке. Оглянулся в последний раз на застывших в шоке тыловиков, на черное небо востока, где уже начинала заниматься серая, безрадостная заря.

Там, в столице, меня ждала другая война. Политика, интриги, яды и удары в спину. Грязная, липкая война аристократов, которые еще не поняли, что их мир уже сгорел в артиллерийском огне.

Я поправил сбившуюся портупею, сжал рукоять меча и шагнул в синее марево портала. Пришло время вышибать двери в Императорском дворце.

Пространство выплюнуло меня на идеально отполированный мрамор.

Глава 2

Переход через портал всегда сопровождался тошнотой и привкусом озона на губах, но сейчас этот скачок показался мне поездкой на элитном курортном экспрессе. Позади осталась грохочущая, рвущаяся на куски степь, перемешанная с кровью и горелым мясом. Впереди меня ждала оглушающая, неестественная тишина Центрального узла Золотого Трона.

Воздух здесь пах лавандой, дорогими благовониями и воском свечей. Никакой пороховой гари. Никакого запаха вскрытых кишок.

Следом за мной из синего марева начали вываливаться мои бойцы. Они падали на блестящие мозаики с имперскими орлами, кашляя, хрипя и оставляя на безупречно чистом полу широкие, густые мазки алой крови. Сержант Варо вывалился последним, волоча за ремни кирасы бойца с оторванной по колено ногой.

Центральный портальный зал столицы, предназначенный для приема высших сановников и генералитета, замер.

Дежурные маги в расшитых золотом мантиях с ужасом смотрели на нас, забыв закрыть рты. Дворцовые стражники, стоявшие у резных колонн в своей парадной, непрактичной броне, инстинктивно схватились за рукояти парадных мечей, но так и застыли, не понимая, что делать.

Мы выглядели не как солдаты Империи. Мы выглядели как оживший кошмар. Серая пыль, копоть, чужие мозги на наплечниках и безумные, пустые глаза выживших в индустриальной мясорубке.

От группы оцепеневших бюрократов отделился офицер. Золоченый шлем с красным плюмажем, плащ без единого пятнышка, лицо холеное, выбритое до блеска. Типичный паркетный шаркун.

— Что... что это значит?! — его голос сорвался на фальцет, когда он увидел лужу крови, растекающуюся по гербу Империи. — Кто вас сюда пустил?! Это правительственный узел! Немедленно убрать этих грязных...

Я шагнул к нему. Дистанция в пять метров сократилась за секунду.

Он даже не успел моргнуть, когда моя рука в латной перчатке, покрытой засохшей коркой чужой крови, мертвой хваткой сомкнулась на его полированном нагруднике. Я рывком притянул его к себе. Его шлем звякнул о мою кирасу. В нос ударил приторный запах дорогого парфюма.

— Слушай меня внимательно, кусок тылового дерьма, — прошипел я ему прямо в ухо, глядя в расширенные от животного ужаса зрачки. — Это остатки передового дозора. Мои люди истекают кровью. Тебе дается ровно три минуты, чтобы согнать сюда лучших целителей Дворца. Если хоть один из моих парней умрет здесь, на твоем красивом мраморе, из-за того, что ты вовремя не пошевелил задницей — я вырву твой кадык и заставлю его сожрать. Понял?

Он судорожно закивал, не в силах выдавить ни звука. Я отшвырнул его в сторону. Офицер споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, тут же вскочил и, срывая голос, заорал на застывших стражников: — Медиков!! Сюда! Быстро, мать вашу!!

Я обернулся к сержанту. Варо сидел на полу, прижимая к себе раненого бойца, и тяжело дышал.

— Варо. Ты за старшего. Никого к себе не подпускать, кроме целителей. Оружие не сдавать. Если попытаются арестовать или разоружить — стреляйте на поражение. Я к Императору.

— Сделаем, командир, — хрипло ответил сержант. В его глазах я увидел ту самую сцепку, которая отличает ветерана от новобранца. Он всё понял.

Я развернулся и направился к выходу из портального зала.

Двери передо мной распахнули двое стражников, вжавшись в стены. Они узнали меня. В конце концов, я был тем самым человеком, который несколько лет назад залил эту столицу кровью предателей, будучи главой Службы Безопасности. Легат Алексей Волков. Архитектор Великой Чистки. Моя репутация шла впереди меня, как таран.

Но сейчас мне было плевать на репутацию. У меня перед глазами стояла только воронка на Высоте 12.

Я шел по коридорам Золотого Трона. Широкие шаги, тяжелый стук кованых сапог, оставляющих грязные, кровавые следы на белоснежных коврах.

Это был другой мир. Иллюзия, запертая в хрустальном шаре. Мимо проплывали античные статуи, шелковые гобелены, витражные окна. Навстречу мне попадались стайки придворных. Аристократы в шелках, дамы в драгоценностях, лощеные министры с папками донесений.

Они шарахались от меня, как от прокаженного. Дамы бледнели и прикрывали носы надушенными платками. Лорды вжимались в ниши, провожая меня возмущенными, но испуганными взглядами.

Я смотрел на них, и во мне поднималась волна холодного, циничного презрения.

«Покажите мне, — думал я, глядя на пухлого графа с напомаженным лицом, — как твой титул спасет тебя от стодвадцатимиллиметрового фугаса. Покажите мне, как ваши родовые артефакты удержат шрапнель. Вы — ходячие мертвецы. Ваша эпоха закончилась сегодня на рассвете, вы просто еще не получили уведомления».

Тишина, которую я оставлял за собой, была звенящей.

Чем ближе я подходил к внутреннему периметру, к личным покоям Императора, тем жестче становился контроль. Здесь уже стояли не парадные игрушки, а настоящие воины. Преторианцы. Гвардия. Те, кого я когда-то сам отбирал и тренировал.

Перед массивными дубовыми дверями, ведущими в Императорское крыло, путь мне преградила четверка бойцов в тяжелой матово-черной броне. Копья скрестились, перекрывая коридор.

От группы отделился высокий офицер с цепким, хищным взглядом. Гай Зоркий. Мой лучший ученик. Человек, которому я оставил управление оперативной работой Службы Безопасности. За эти годы он заматерел, взгляд стал тяжелым, как у волка, зажатого в угол.

Гай посмотрел на меня. На окровавленную броню. На пепел. На пустые ножны — гладиус я так и не вложил обратно, сжимая его в левой руке, как дубинку.

Его лицо не дрогнуло, но в глазах мелькнуло понимание. Он жестом приказал гвардейцам убрать копья.

— Легат, — Гай шагнул ко мне, понизив голос так, чтобы слышал только я. — Какого хера? Доклады с Востока шли штатные. Квинтилий рапортовал о полном контроле границы.

— Квинтилий — идиот, а его доклады можно использовать вместо туалетной бумаги, — так же тихо ответил я. — Восточного фронта больше нет, Гай. Враг применил дальнобойную арту. Не магию. Механику. Они расстреляли наши фаланги и щитовиков за горизонтом.

Гай не изменился в лице, но я увидел, как напряглись желваки на его скулах. Аналитический мозг оперативника мгновенно просчитал последствия.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Недели две. Три, если они остановятся на перегруппировку. Потом они будут здесь.

— Понял.

— Мне нужен Император. Срочно. И Олдрис, если этот старый хрен еще не рассыпался в песок.

Гай мрачно покачал головой: — Старик на месте. А вот с Императором... всё сложно.

— В смысле?

— Яды, Алексей. Те самые, от которых мы его откачивали пять лет назад. Последствия оказались необратимыми. Он угасает. Врачи говорят — счет идет на месяцы, если не на недели. Он сейчас в сознании, но держится только на зельях.

— А Совет?

Гай криво, злобно ухмыльнулся: — А Совет Лордов уже делит шкуру неубитого медведя. Сбиваются в стаи. Шепчутся по углам. Ждут, когда старик испустит дух, чтобы перегрызть друг другу глотки за трон. Принцессу Валерию пытаются запереть в золотой клетке, отрезают от финансов. Столица — пороховая бочка.

— Отлично, — я сплюнул на мраморный пол. — Просто великолепно. Значит, мы будем тушить эту бочку ведром с дерьмом. Открывай двери, Гай. Пора знакомить политиков с физикой.

Гай Зоркий коротко кивнул и повернулся к дверям.

— Пропустить легата, — скомандовал он преторианцам.

Тяжелые дубовые створки, инкрустированные золотом, бесшумно разошлись в стороны. За ними находились покои, в которых решалась судьба миллионов жизней. Я шагнул через порог, оставляя за собой цепочку грязных, кровавых следов.

Игры кончились. Наступило время диктатуры. И я собирался забрать её всю.

Покои Императора пахли смертью.

Этот запах нельзя было заглушить ни терпким ладаном, ни дорогими эфирными маслами, ни пучками сушеной мяты, разложенными по углам огромной, заставленной книжными шкафами спальни. Это был сладковатый, гнилостный душок медленно отказывающих внутренних органов. Я знал этот запах слишком хорошо.

Просторная комната тонула в полумраке — тяжелые бархатные шторы были задернуты, пропуская лишь узкие полоски пыльного света.

У массивного стола красного дерева, заваленного картами и свитками, стояли трое.

Первым я увидел Олдриса. Старый маг осунулся, его плечи ссутулились под тяжестью мантии. Он держал руки над серебряной чашей, вливая крохи своей целительной маны в какое-то варево. Рядом с ним, выпятив грудь колесом, стоял генерал Флавий — грузный, лощеный индюк в парадной кирасе с золотой чеканкой. Типичный представитель столичного генштаба, чьим главным подвигом была победа над подагрой.

А в глубоком кресле с высокой спинкой сидел сам Император Марк Аврелий Антонин.

От того властного, проницательного правителя, который пять лет назад дал мне карт-бланш на зачистку государства, осталась лишь бледная тень. Кожа истончилась, превратившись в полупрозрачный пергамент, обтягивающий череп. Глаза ввалились, дышал он с тяжелым, булькающим присвистом. Яды, которыми его пичкали заговорщики, сделали свое дело — они сожрали его изнутри, и теперь он просто догорал.

Но когда дверь за мной закрылась, отрезая шум коридора, глаза старика метнулись ко мне. И в них все еще пылал острый, несломленный разум.

— Что за... — Флавий резко обернулся на звук моих тяжелых шагов. Его мясистое лицо побагровело от возмущения. — Волков?! В каком виде ты врываешься в покои Его Величества?! Ты похож на мясника! Немедленно выйди и приведи себя в...

Я не стал тратить время на слова.

Сделав три шага к столу, я сунул руку в подсумок, вытащил то, что подобрал в траншее, и с размаху швырнул это прямо на развернутую карту Империи.

Тяжелый кусок искореженного, оплавленного металла с влажным стуком ударился о красное дерево. На нем всё еще блестели вплавленные осколки синих кристаллов, смешанные с обугленными кусками мяса.

Флавий брезгливо отшатнулся. Олдрис замер, опустив руки. Император медленно перевел взгляд с моего грязного лица на кусок металла.

— Это навершие жезла прима-мага Руфа, — сухо, без эмоций произнес я. Звон в ушах почти прошел, оставив после себя холодную, расчетливую пустоту. — Это всё, что осталось от него и еще сорока элитных магов Пятого легиона.

— Руф мертв? — хрипло, через силу выдавил Император. Каждый слог давался ему с трудом.

— Он испарился, Ваше Величество. Вместе с двумя передовыми дозорами. Восточного фронта больше нет.

— Ложь! Паникерство! — взвизгнул Флавий, брызгая слюной. — Утром мы получили депешу от генерала Квинтилия! Граница на замке! Фаланги развернуты! Мы готовы преподать восточным дикарям урок имперской тактики! За такие шутки, легат, я отдам тебя под трибунал!

Я медленно повернул голову к генералу.

— Если ты сейчас не заткнешь свою пасть, Флавий, я сломаю тебе челюсть, и трибунал будет судить тебя за то, что ты мычишь без переводчика.

Генерал поперхнулся воздухом, инстинктивно хватаясь за рукоять парадного меча. Но в моих глазах, видимо, было столько обещания скорой смерти, что его рука замерла на полпути.

— Говори, Алексей, — тихо приказал Император, жестом останавливая Флавия. — Что произошло?

— Произошла смена эпох, Ваше Величество. — Я уперся руками в край стола, нависая над картой. — Квинтилий выстроил войска по уставу. Черепахи, купольные щиты, пехотные каре. А восточники даже не подошли на дистанцию прямой видимости. Они расстреляли нас из-за горизонта.

— Магией? — нахмурился Олдрис, подходя ближе и вглядываясь в оплавленный жезл.

— Физикой, старик. Физикой, накачанной антимагическим дерьмом. Они используют тяжелую артиллерию. Баллистические снаряды, которые летят быстрее звука. Они проламывают абсолютный щит пятого порядка так же легко, как кувалда пробивает стекло. Снаряд заходит в центр купола, детонирует, и от батальона остается кровавая пыль.

Олдрис побледнел. Его пальцы дрогнули над обломком жезла.

— Кинетическая масса плюс кристаллический резонанс... — пробормотал старый маг, и в его глазах мелькнул неподдельный ужас ученого, осознавшего последствия чужого открытия. — Боги. Это же... это аннулирует само понятие статической магической обороны. Если они разгоняют снаряд до таких скоростей... Щит не успеет адаптировать плотность маны. Он просто лопнет.

— Он и лопнул. Вместе с кишками Квинтилия и его красивой армией, — я снова посмотрел на Императора. — Ваша армия — мусор. Закованные в сталь, медленные, слепые мишени. Уставные маги — ходячие смертники. Если вы пошлете навстречу восточникам новые легионы, они превратят их в удобрение за две недели. А потом придут сюда, в столицу. И никакие стены их не остановят.

— Ты переходишь границы, Волков! — снова подал голос Флавий, но уже менее уверенно. — Имперская армия не может быть уничтожена кучкой...

— Имперская армия УЖЕ уничтожена! — рявкнул я так, что пламя свечей метнулось в сторону. — Засунь свой устав себе в задницу, генерал! Правила игры изменились! На нас едет индустриальная военная машина. Они стирают квадраты по площадям!

В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Было слышно только сиплое, прерывистое дыхание Императора. Старик смотрел на меня, и его мозг, несмотря на отравленное тело, работал с лихорадочной скоростью. Он не цеплялся за иллюзии, как Флавий. Он умел смотреть правде в глаза.

— Решение, — выдохнул Император. — У тебя есть решение, Алексей. Иначе ты бы не пришел сюда с таким лицом. Ты бы остался там, партизанить в степи.

— Есть, — я кивнул. — Но вам оно не понравится.

— Говори.

Я выпрямился, стряхивая с плеча кусок засохшей глины.

— Мне нужен Восток. Весь Восточный рубеж, от предгорий до Великой Кристальной пустоши. Я забираю его себе. Мне нужен абсолютный контроль над территорией и ресурсами. Мне нужно разрешение на создание частной армии. Полная автономия. Без сенатских комиссий, без генерального штаба, без ваших интендантов. Я построю вам щит, который Восточное царство обломает свои металлические зубы. Но этот щит будет моим. И армия будет моей.

Флавий задохнулся.

— Да это государственная измена! — взревел он, брызгая слюной. — Ваше Величество, он открыто требует себе провинцию и армию! Это сепаратизм! Его нужно немедленно казнить!

Император медленно поднял слабую, иссохшую руку. Флавий захлопнул рот, словно ему перерезали глотку.

Старик закашлялся. Кашель был страшным, рвущим легкие. Олдрис поспешно поднес к его губам чашу, Император сделал глоток и откинулся на спинку кресла. На его тонких, бескровных губах появилась странная, жутковатая усмешка.

— Ты хочешь забрать у меня часть Империи, чтобы спасти остальное, — прохрипел он. — Хочешь строить заводы. Лить пушки, о которых говоришь. Создать армию, которая будет предана только тебе.

— Я хочу, чтобы мы выжили. Классическая магия мертва. Будущее за порохом, бетоном и нарезным стволом. Я знаю, как это сделать. Ваши инженеры — нет. Дайте мне ресурсы, и я устрою восточникам такой ад, от которого они умоются собственной кровью. Откажете — и через месяц Флавий будет лично чистить сапоги восточному царю. Если доживет.

Император долго молчал. В тишине было слышно, как тикают большие напольные часы в углу. Время утекало. Буквально. Каждая секунда приближала вражескую артиллерию к столице.

— Я верю тебе, Алексей, — наконец тихо произнес Император. — Я видел, как ты выжег коррупцию. Я знаю, на что ты способен, когда тебя загоняют в угол. Я готов отдать тебе Восток.

— Ваше Величество! — простонал Флавий, хватаясь за голову. — Совет Лордов... они никогда не позволят! Отдать провинцию простолюдину, легату, пусть и герою?! Да они поднимут мятеж! Они заблокируют все финансовые потоки! Вы сами говорили, что Совет ждет вашей слабости...

— Флавий прав, — процедил Император, и его глаза холодно блеснули. — Совет не потерпит узурпации власти генералом без роду и племени. Стоит мне подписать такой указ, как аристократы поднимут бунт в тылу. Мы получим гражданскую войну еще до того, как восточники дойдут до столицы. У тебя нет политического веса, Волков. Тебя боятся, да. Но для высшего света ты цепной пес. А псам не отдают провинции.

— Мне плевать на Совет Лордов, — жестко ответил я. — Дайте мне приказ, и мои люди за ночь вырежут половину этих напыщенных ублюдков. Остальные сами принесут мне ключи от казны.

— И ты утопишь столицу в крови в момент внешнего вторжения? Глупо, Алексей. Очень глупо. — Старик снова слабо усмехнулся. — Нет. Мы сделаем иначе. Мы заткнем им пасти законом. Железным, неоспоримым правом.

Он с трудом подался вперед, вперив в меня немигающий взгляд.

— Чтобы получить Восток, личную армию и статус, который никто в Империи не посмеет оспорить, тебе нужна кровь. Императорская кровь. Ты станешь Архигерцогом. Членом правящей династии.

Я сузил глаза, чувствуя, как инстинкты снова взводятся в боевое положение.

— К чему вы клоните?

— К браку, Волков. — Император откинулся назад, тяжело дыша. — У меня нет прямых наследников мужского пола. Мой племянник — идиот, купленный Советом. Но у меня есть племянница. Принцесса Валерия.

Я едва удержался от того, чтобы не выругаться вслух. Политический брак. Стандартная многоходовочка умирающего монарха, пытающегося сохранить баланс сил.

— Вы хотите, чтобы я женился на дворцовой кукле? — я скептически скривил губы. — Ваше Величество, при всем уважении, у меня нет времени на балы, интриги и вытирание соплей капризной принцессе. Я уезжаю на фронт лить сталь и убивать. Мне нужен надежный тыл, а не гиря на шее.

Олдрис издал короткий, нервный смешок. Император улыбнулся шире, показав потемневшие зубы.

— «Дворцовая кукла», — эхом повторил старик. — О, Алексей. Ты очень плохо знаешь мою племянницу. Поверь мне, гирей на шее она не будет. Скорее, капканом с отравленными зубьями для твоих врагов.

Он перевел взгляд на Флавия.

— Генерал. Вон отсюда. И чтобы ни слова Совету до официального указа. Если хоть одна мышь пискнет о нашем разговоре — я прикажу содрать с тебя кожу заживо. Пшел вон.

Флавий, бледный и трясущийся, поклонился и пулей вылетел из покоев.

Император перевел дух.

— Я умираю, Волков. Месяц, может, два. Когда я закрою глаза, Совет попытается разорвать Империю на куски. Валерия — единственная, у кого хватит стали в позвоночнике удержать этот гадюшник. Но ей нужен меч. Ей нужна грубая, несокрушимая сила, которую боятся. А тебе нужна легитимность и бесперебойное финансирование твоих заводов. Вы идеальная пара. Ты станешь ее мечом, а она — твоим щитом в столице.

Это был бизнес-контракт. Чистый, лишенный иллюзий политический расчет. Я понимал логику старика. Если я просто уеду на восток, Совет перекроет мне кислород через неделю. Если я стану мужем возможной наследницы, любые поставки на мои заводы станут «государственным приоритетом», а нападение на меня — покушением на корону.

Я медленно кивнул.

— Когда свадьба?

— Сегодня ночью, — без тени улыбки ответил Император. — Без торжеств. Подпишем бумаги, жрец проведет обряд. Утром ты забираешь указ на Восточную марку и уезжаешь. А теперь иди к ней. Познакомься со своей невестой. Четвертый этаж, восточное крыло.

Я развернулся на каблуках.

— Олдрис, — бросил я через плечо. — Собирай манатки. Ты едешь со мной. Завтра утром мы начинаем строить воздушный флот.

Старый маг поперхнулся, но я уже не слушал.

Мой мозг переключился с режима выживания в режим тотальной индустриализации. Мне предстояло выковать из крови, бетона и пороха новую Империю. И начать придется с заключения контракта с принцессой.

Я вышел в коридор. Пора знакомиться с той, кто должна была стать моим политическим бронежилетом.

Глава 3

Четвертый этаж восточного крыла Дворца встретил меня оглушающей роскошью и тишиной, от которой закладывало уши. Мягкие ковры с длинным ворсом глушили тяжелый, ритмичный стук моих кованых сапог. С каждого шагом с моих наплечников и полов изодранного плаща осыпались сухие комья окровавленной степной грязи, оставляя на идеальной кремовой ткани грязный, рваный след.

Дворцовая стража, расставленная вдоль стен через каждые десять метров, провожала меня остекленевшими взглядами. Они видели мой гладиус, зажатый в левой руке. Они чуяли вонь горелого мяса и пороховой гари, въевшуюся в мою кожу. Но никто из них даже не дернулся, чтобы преградить мне путь. Мой взгляд был красноречивее любого приказа: «Только попробуй, и я вырву твое сердце».

Перед массивными двустворчатыми дверями из черного эбенового дерева стояла пара личных гвардейцев принцессы. Элита. Закованные в глухую матовую броню, без лишнего золота и перьев. Эти не испугались. Их алебарды с лязгом скрестились перед моим носом.

— Доложить, — глухо бросил я, не сбавляя шага.

— Ее Высочество занята. Ожидайте... — начал правый стражник, но я просто шагнул вперед, сбив плечом древко его алебарды, и с размаху ударил тяжелым сапогом в стык двустворчатых дверей.

Двери распахнулись с пушечным грохотом, ударившись о стены. Я перешагнул порог.

Кабинет принцессы Валерии оказался вовсе не похож на девичью спальню из дамских романов. Никаких кружев, розовых балдахинов и стаек хихикающих фрейлин. Просторное помещение с темными деревянными панелями, стеллажи, забитые учетными книгами, и запах хороших чернил.

И картина, развернувшаяся прямо по центру кабинета, идеально дополняла интерьер.

На полу, размазывая сопли и слезы по дорогому паркету, ползал на коленях тучный, богато одетый вельможа. Его колотило от животного ужаса. Двое молчаливых людей в серых плащах — типичные «тени» из дворцовой охранки — жестко фиксировали его за плечи, не давая подняться.

За массивным столом из темного дуба сидела она.

Принцесса Валерия.

Я ожидал увидеть надменную куклу в пышном платье, но передо мной сидела хищница. Строгое закрытое платье темно-синего цвета, ни одной лишней рюши. Черные как смоль волосы туго стянуты на затылке, открывая бледное, аристократичное лицо с резкими, волевыми скулами. Никакой лишней косметики. Только холодные, пронзительно-серые глаза, смотревшие на мир с абсолютным, вымороженным цинизмом.

Мое эффектное появление с вышибанием дверей не заставило ее даже вздрогнуть. Она лишь медленно перевела взгляд с рыдающего вельможи на меня, мазнув глазами по моей окровавленной броне.

— Я... я всё верну, Ваше Высочество! До последнего медяка! — истошно заверещал толстяк на полу, воспользовавшись заминкой. — Это ошибка интендантов! Клянусь богами, меня подставили!

Валерия не удостоила его и взглядом. Она изящным, неторопливым движением обмакнула перо в чернильницу и поставила размашистую подпись на пергаменте перед собой. Затем взяла бронзовую печать, прижала ее к горячему сургучу.

— Казнить, — произнесла она. Голос у нее был низкий, с легкой, приятной хрипотцой, но от тона веяло таким холодом, что даже у меня по спине пробежал легкий сквозняк. — Имущество рода конфисковать в пользу казны. Семью лишить дворянских привилегий и отправить на серебряные рудники.

— Нет! Смилуйтесь! Ваше...

Она махнула рукой. «Тени» молча вздернули вопящего вельможу на ноги и потащили к боковому выходу. Спустя секунду дверь захлопнулась, отрезая его крики.

В кабинете воцарилась идеальная тишина. Только старинные часы мерно тикали в углу.

Валерия отложила перо, сложила руки домиком, опершись локтями о стол, и посмотрела мне прямо в глаза.

— Вы пачкаете мой паркет, легат Волков, — спокойно констатировала она, глядя на кровавую лужу, натекающую с моего плаща. — И от вас несет так, словно вы только что вылезли из братской могилы.

— А от вас несет властью, принцесса. И, судя по тому, что я сейчас видел, вы умеете ею пользоваться, — я подошел к столу, бесцеремонно отодвинул тяжелый стул и тяжело рухнул в него, положив окровавленный гладиус прямо на полированную столешницу. — Ваш дядя передал вам новости?

Она даже не моргнула, глядя на грязный клинок, пачкающий ее документы.

— Что я выхожу замуж за бешеную степную собаку, чтобы Совет Лордов не сожрал меня живьем, как только Император испустит дух? Да. Дядя был предельно откровенен.

— Отлично. Значит, сэкономим время на ритуальных расшаркиваниях, — я подался вперед. — Мне плевать на ваш статус, вашу родословную и цвет ваших глаз. Мне нужен Восток. Мне нужны бесперебойные поставки серы, селитры, легированной стали и антигравитационных кристаллов. И мне нужна легитимность, чтобы столичные крысы не перекрыли мне логистику через неделю после того, как я уеду.

Валерия чуть сузила глаза. В них промелькнула искра неподдельного интереса.

— А что взамен получаю я, легат? Статус вдовы, когда восточные дикари насадят вашу голову на копье?

— Восточная армия — это не дикари. Они перешагнули в индустриальную эру. Они сегодня утром расстреляли наши элитные легионы из дальнобойной артиллерии, даже не показавшись на горизонте, — я говорил быстро, рубя слова, как мясник кости. — Если я не построю на руинах Железных Ворот военно-промышленный комплекс, через три недели они будут стоять под стенами этого дворца. И никакие ваши приказы о казнях интендантов вас не спасут. Снаряду калибра сто двадцать миллиметров плевать на королевскую кровь. Он просто превратит вас в фарш.

Я замолчал, давая ей время переварить информацию. Валерия не стала заламывать руки или кричать о непобедимости Империи. Ее мозг, как сложный часовой механизм, мгновенно просчитал варианты.

— Вы хотите построить новую армию, — произнесла она, безошибочно вычленив суть. — Оружие, способное противостоять этой их... артиллерии.

— Я хочу построить заводы. А уже заводы выплюнут армию, которая порвет восток на куски.

— Совет Лордов не даст на это денег, — она холодно усмехнулась. — Как только дядя умрет, они заморозят все активы. Меня попытаются объявить узурпаторшей, а вас — сепаратистом.

— Именно поэтому мы сейчас сидим здесь и обсуждаем наш гребаный брачный контракт, — я откинулся на спинку стула. — Вы обеспечиваете мне политический щит в столице. Вы ломаете хребты Совету Лордов, шантажируете их, травите, подкупаете — мне плевать как. Вы гарантируете, что обозы с рудой и металлом идут на восток без задержек.

— А вы? — Валерия чуть подалась вперед, и в ее глазах блеснул хищный, первобытный огонь.

— А я обеспечиваю вам грубую, неконтролируемую физическую силу. Я строю пушки и создаю армию, которая подчиняется только мне. И если кто-то в столице попытается сбросить вас с трона — я приду и сравняю их дворцы с землей. Вместе с их обитателями. Мои ученики из Службы Безопасности — Зоркий, Анна, Железный — остаются здесь. Они будут вашими цепными псами. Скажете фас — они вырежут любой дворянский род под корень.

Мы смотрели друг на друга в упор. Грязный, пропахший смертью майор ГРУ в теле боевого мага, и утонченная, ледяная принцесса, готовая шагать по трупам ради власти.

— Никаких интриг за спиной, Волков, — ее голос упал до звенящего шепота. — Враги одного автоматически становятся трупами для другого. Полная прозрачность в делах. Если вы попытаетесь использовать меня вслепую...

— Если я попытаюсь, можете прислать мне яд в вине, — перебил я. — У меня нет времени на интриги, Валерия. Мне нужно строить цеппелины и лить стволы. Наш брак — это бизнес-слияние. Слияние корпораций. Смертельный пакт о выживании. Согласны?

Она не стала жеманиться. Валерия просто выдвинула нижний ящик стола, достала два тяжелых хрустальных бокала и бутылку густого, рубинового вина. Молча налила, не пролив ни капли, и придвинула один бокал ко мне, прямо по столешнице.

— За слияние корпораций, легат, — она подняла свой бокал.

Я взял хрусталь. Мои пальцы, перепачканные въевшейся кровью, резко контрастировали с идеальной прозрачностью стекла.

— За индустриализацию, принцесса.

Хрусталь глухо звякнул. Мы выпили залпом, не отрывая взглядов друг от друга. Терпкое, тяжелое вино обожгло горло, смывая привкус окопной пыли.

И в этот момент, когда тишина снова повисла в кабинете, пространство между нами словно наэлектризовалось. Это не была влюбленность или дешевая романтика. Это был первобытный, животный магнетизм. Искра, проскакивающая между двумя хищниками, которые только что поняли, что нашли равного. Я чувствовал исходящую от нее ауру абсолютной, недрогнувшей воли. Она чувствовала мою готовность убивать без колебаний.

Ее взгляд скользнул по моим губам, затем опустился на шрам, выглядывающий из-под разорванного ворота, и снова вернулся к глазам. Дыхание Валерии стало чуть глубже.

— Церемония через два часа в нижнем храме, — ее голос прозвучал на полтона ниже обычного. — Без гостей. Только дядя и жрец.

— Я буду.

Я поднялся, подхватил свой грязный гладиус со стола и направился к двери. Взявшись за ручку, я обернулся. Валерия смотрела мне вслед.

— Приводите себя в порядок, Волков. Мне нужен муж, а не оживший мертвец.

— Привыкайте к запаху пороха, дорогая жена, — криво ухмыльнулся я. — В ближайшие годы вся Империя будет пахнуть именно так.

Я вышел в коридор. Первый камень в фундамент моей новой военной машины был заложен. Теперь оставалось вырвать из лабораторий моих сумасшедших инженеров и ехать на восток. Навстречу идеальному шторму.

Два часа до бракосочетания, которое навсегда изменит расстановку сил в Империи. Времени в обрез.

Покинув покои Валерии, я не пошел в отведенные мне комнаты для подготовки к церемонии. Вместо этого я спустился на минус третий уровень Дворца, туда, где за толстыми стальными гермодверями, в окружении подавителей магии, располагался Центральный бункер Службы Безопасности. Моя вотчина. Место, где вершилась настоящая, грязная политика.

Я скинул изрубленный, пропитанный чужой кровью плащ прямо на входе, бросив его ошарашенному дежурному. Сбросил тяжелую кирасу, с хрустом размял затекшие плечи и шагнул под ледяные струи армейского душа в офицерской умывальне. Пять минут. Жесткая щетка, едкое мыло, смывающее копоть Высоты 12 и запах жареного мяса. Я переоделся в запасной комплект: черная тактическая куртка из плотной ткани, темные штаны, свежие кованые сапоги. Никакого золота, никаких имперских орлов. Форма человека, который делает работу, а не позирует для картин.

В главном зале бункера меня уже ждали.

Трое. Мои лучшие создания. Мои цепные псы.

Гай Зоркий, скрестивший руки на груди, смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом волка-одиночки. Анна Проницательная, затянутая в неприметный серый камзол, нервно крутила в пальцах стилет — привычка, выдающая высочайшую степень концентрации. Марк Железный, гора мышц и шрамов, стоял навытяжку, как скала.

Я подошел к массивному дубовому столу и с размаху бросил на него связку ключей с рунными метками и печать с гербом Главы СБ. Металл глухо звякнул в тишине бункера.

— Я ухожу на восток, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес я. — Насовсем.

Троица не шелохнулась, но воздух в комнате словно сгустился.

— Восточный фронт прорван, — продолжил я. — Враг использует тяжелую артиллерию и баллистику. Имперской армии в том виде, в котором вы ее знали, больше нет. Это куча мяса, ожидающая утилизации. Чтобы Империя выжила, мне нужно с нуля построить военно-промышленный комплекс на руинах Железных Ворот. Я буду лить сталь, мешать порох и собирать воздушный флот.

Я оперся костяшками пальцев о стол и посмотрел каждому из них в глаза.

— Но чтобы я мог это делать, мне нужен бесперебойный поток ресурсов из столицы. Руда, селитра, медь, продовольствие. Старое шакалье из Совета Лордов попытается перекрыть мне кислород на следующий день после того, как старик Император сыграет в ящик.

— Они попытаются, командир, — мрачно кивнул Гай. — У них уже готовы списки на конфискацию активов.

— Вот поэтому сегодня ночью я женюсь на принцессе Валерии, — от этого заявления Анна даже перестала крутить стилет. — Она наш политический щит. Мой официальный заказчик и генеральный спонсор. Если Валерия потеряет власть или, не дай боги, умрет — восточники придут в столицу и намотают ваши кишки на гусеницы своих орудий.

Я взял печать СБ и вложил ее в руку Гая.

— Вы трое остаетесь здесь. Столица — ваша зона ответственности. Вы поступаете в личное распоряжение Валерии. Она будет указывать цели, а вы — рвать им глотки.

— Какие ограничения, легат? — деловито, без тени сомнения уточнил Марк Железный.

— Никаких. Абсолютный, тотальный карт-бланш. — Я обвел их жестким взглядом. — Вырезайте рода под корень. Травите, шантажируйте, подбрасывайте компромат, пытайте в подвалах. Мне плевать на методы. Столичная оппозиция должна быть парализована животным страхом. Аристократы должны ссаться в шелковые простыни при одном упоминании Службы Безопасности. Каждый караван с припасами, который идет на восток, должен сопровождаться вашими агентами. За каждую задержку поставки хотя бы на час — публичные казни интендантов. Мы поняли друг друга?

— Так точно, командир, — хором, не раздумывая ни секунды, ответили они. Эту породу я вывел сам. Они не страдали морализаторством.

— Сохраните ей жизнь и обеспечьте мне логистику. А я обеспечу вам страну, в которой можно будет жить. Выполнять.

Я развернулся и вышел из бункера, не слушая их клятв. У меня оставался час до свадьбы, и этот час я собирался потратить на тех, кто выкует мою новую армию.

Секретные лаборатории Императорской Академии находились в противоположном крыле. Место, где собирались самые гениальные и самые сумасшедшие умы Империи. Запах здесь стоял специфический: смесь серы, жженой меди, озона и крепкого спирта.

Я ударом ноги распахнул дверь в главную мастерскую.

Внутри царил творческий хаос. За широким верстаком архимаг Олдрис до хрипоты спорил с бледным, дерганым инженером Децимом. Алхимик Септимий что-то толок в огромной ступке, то и дело принюхиваясь, а в дальнем углу два здоровяка, братья-кузнецы Железные, с оглушительным лязгом калибровали гидравлический пресс.

При моем появлении споры стихли.

— Алексей? — Олдрис поправил сползшие очки. — Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить. Или жениться.

— И то, и другое, старик. Но сначала — дело. — Я подошел к черной грифельной доске, стер рукавом какие-то сложные магические руны и взял кусок мела.

— Вы все, слушайте сюда. Магия в ее классическом понимании мертва, — я быстро, жесткими штрихами нарисовал на доске вытянутый цилиндр с конусообразным наконечником. Схематичное изображение винтовочной пули. — Враг на востоке использует кинетику и взрывчатку. Они бьют болванками с антимагическим резонансом на десять километров. Щиты не работают. Фаланги не работают.

Инженер Децим побледнел, его пальцы нервно задергались.

— Это... это физически невозможно... разгон массы до такой скорости требует колоссальной конверсии энергии! — забормотал он.

— Они это сделали. А значит, сделаем и мы. Только лучше, — я бросил мел на стол. — Завтра на рассвете я уезжаю на восток строить Фордж-Град. Город-завод. Мне нужны ваши мозги.

— Для чего именно, легат? — басом прогудел старший из братьев Железных, вытирая перепачканные в масле руки ветошью.

— Децим, Олдрис, — я ткнул в них пальцем. — Я хочу соединить левитационные антиграв-кристаллы, стальной каркас и рунные двигатели. Мы будем строить цеппелины. Бронированные воздушные баржи, которые смогут нести тонны груза и зависать над полем боя.

Глаза Децима округлились до размера медных монет.

— Летающая сталь?! Она рухнет! Законы аэродинамики...

— Вы их перепишете! — рявкнул я. — Септимий! Мне нужна алхимическая соль, которая детонирует в закрытом пространстве, выделяя максимальный объем газов, но не разрывая сталь. Аналог пороха. Тысячи тонн.

Алхимик сглотнул, его глаза загорелись тем самым фанатичным блеском маньяка-исследователя, который мне и был нужен.

— И наконец, вы двое, — я посмотрел на братьев-кузнецов. — Мне нужны бесшовные стальные трубы, способные выдерживать чудовищное внутреннее давление. Сплавы с легирующими добавками. И мне их нужны тысячи. Мы прекращаем ковать мечи и начинаем делать огнестрельное оружие.

— Легат, — Олдрис тяжело вздохнул, протирая очки. — То, что ты предлагаешь — это ересь. Академия наложит вето. Нам не выделят бюджет. Инквизиция признает это опасными экспериментами. Моральные и уставные ограничения запрещают...

Я шагнул к столу и ударил по нему кулаком так, что ступки алхимика подпрыгнули.

— Нет больше никаких ограничений! Академия идет на хер. Сенат идет на хер. Я даю вам неограниченный бюджет. Я даю вам абсолютную свободу экспериментов. Плевать на экологию, плевать на правила безопасности, плевать на то, сколько подопытного скота из числа восточных пленных вы угробите на полигонах! Вы получите тонны золота, любые материалы и полную безнаказанность.

Я окинул взглядом притихших инженеров. Они были гениями, запертыми в клетке имперской бюрократии. И сейчас я открывал эту клетку.

— Выбирайте. Либо вы остаетесь здесь, протираете штаны на симпозиумах и через месяц дохнете под обломками этого дворца, когда сюда прилетят восточные снаряды. Либо вы прямо сейчас пакуете чертежи, едете со мной и становитесь богами новой индустриальной эпохи. Решайте.

Тишина длилась ровно три секунды.

Инженер Децим первым бросился к стеллажам, судорожно сметая в холщовый мешок свитки с расчетами и какие-то медные шестеренки.

— Я всегда говорил, что рунные двигатели можно масштабировать! — маниакально бормотал он. — Летающая сталь... да, да... гироскопическая стабилизация! Мне нужна медь! Много меди!

Септимий молча начал упаковывать реторты в ящики с соломой. Братья Железные переглянулись, широко, плотоядно ухмыльнулись и пошли собирать свой уникальный инструмент.

Олдрис с легкой, мудрой улыбкой посмотрел на меня.

— Ты открываешь ящик Пандоры, Алексей. То, что мы создадим, изменит этот мир навсегда. И не факт, что в лучшую сторону. Ты отнимаешь у смерти лицо и отдаешь ее механизмам.

— Если я этого не сделаю, старик, этот мир просто закончится, — я развернулся к выходу. — Жду вас завтра на рассвете у Восточных ворот. Конвой уже формируется.

Я вышел в коридор, застегивая ворот черной куртки.

Мои убийцы получили лицензию на отстрел столичной знати. Мои инженеры получили неограниченные ресурсы для создания оружия массового поражения.

Осталось только одно. Спуститься в нижний храм и обменяться клятвами с женщиной, которая будет держать этот карточный домик, пока я буду заливать восточную границу напалмом.

Время переходить в наступление.

Нижний храм Золотого Трона меньше всего напоминал место, где соединяются любящие сердца. Вырубленный прямо в скальном основании под дворцом, он дышал могильным холодом, запахом застарелого ладана и плавленого воска. Черный базальт стен поглощал свет редких факелов. Это был настоящий бункер для бесед с суровыми богами прошлого. Идеальное место для сделки, которую мы собирались заключить.

Я спустился по истертым каменным ступеням, отчеканивая шаг. Моя черная тактическая куртка и армейские сапоги смотрелись здесь дико, но переодеваться в шелка и бархат я не собирался.

У алтаря из цельного куска обсидиана меня уже ждали.

Глава 4

Принцесса Валерия стояла прямо, как натянутая струна. На ней было закрытое платье цвета запекшейся крови — без единого украшения, без декольте, с высоким воротником. Волосы собраны в тугой узел, проткнутый двумя стальными шпильками, больше похожими на стилеты. Она выглядела не как невеста, а как генерал перед решающим штурмом.

Рядом, в специальном кресле на колесах, тяжело осел Император. За те два часа, что мы не виделись, он сдал еще больше. Его грудь ходила ходуном, каждый вдох сопровождался влажным бульканьем.

Между ними топтался Верховный жрец — тучный старик в расшитой золотом сутане. Он непрерывно промокал лысину шелковым платком и косился то на умирающего монарха, то на неподвижную принцессу, явно чувствуя себя лишним на этом празднике прагматизма.

Я подошел к алтарю, встав напротив Валерии. Она подняла на меня свои вымороженные серые глаза. Ни тени смущения. Только жесткая, сканирующая оценка.

— Вы не опоздали, легат, — ровным тоном отметила она.

— У меня жесткий график, Ваше Высочество. Заводы сами себя не построят.

Верховный жрец нервно прокашлялся, разворачивая тяжелый пергаментный свиток с текстом литургии.

— Именем Всевышних и по воле священного Трона, мы собрались здесь, дабы соединить души и тела... — затянул он поставленным, елейным голосом.

— Пропустите лирику, святой отец, — одновременно, почти в один голос сказали мы с Валерией.

Жрец поперхнулся воздухом и испуганно посмотрел на Императора. Старик в кресле издал каркающий звук, который, вероятно, должен был означать смех, и махнул высохшей рукой: — Ближе к делу, Иероним. Мое время уходит. Переходи к клятве крови.

Жрец судорожно сглотнул, отложил свиток и достал с алтаря ритуальный кинжал с рубиновой рукоятью и золотую чашу.

В этом мире политические браки высшего уровня не скреплялись просто подписями. Магия требовала жертвы. Кровь правящей династии должна была смешаться с кровью того, кто входил в семью. Только так брачный контракт обретал абсолютную, нерушимую юридическую и магическую силу, которую не смог бы оспорить ни один Совет Лордов.

Валерия, не дожидаясь приглашения, протянула левую руку ладонью вверх. Жрец полоснул по ней кинжалом. Девушка даже не моргнула, когда алая струйка сорвалась с ее бледной кожи в золотую чашу. Ни единого мускула на лице не дрогнуло.

Я шагнул вперед, взял кинжал из трясущихся рук жреца и сам провел лезвием по своей ладони. Боли я давно не замечал. Моя кровь, темная и густая, смешалась с ее кровью на дне чаши.

— Клянетесь ли вы, Алексей Волков, защищать Дом и Империю, стать мечом для своей супруги и опорой для ее власти? — быстро, глотая слова, затараторил жрец.

— Клянусь, — я смотрел прямо в глаза Валерии. — Пока она держит мой тыл.

Жрец споткнулся на этой нестандартной формулировке, но перевел взгляд на принцессу.

— Клянетесь ли вы, Валерия из дома Антонинов, стать щитом для своего супруга, разделять с ним бремя власти и нести ответственность за судьбу Державы?

— Клянусь, — ее голос прозвучал как лязг затвора. — Пока он убивает моих врагов.

Жрец поднял чашу, пробормотал короткую фразу на мертвом языке. Кровь на дне вспыхнула коротким синим пламенем — магический контракт активировался, вплетаясь в ауры.

— Теперь... э-э-э... вы должны закрепить союз. Коснитесь окровавленными ладонями друг друга, — пролепетал Иероним.

Я протянул свою распоротую ладонь. Валерия вложила в нее свою. Наши пальцы сплелись. Ее кожа была ледяной, моя — горячей. Когда наши раны соприкоснулись, по руке прошел резкий, электрический разряд магии, отдавшийся легким покалыванием в затылке. Связь установлена. Система зафиксировала слияние.

— Поздравляю. Вы муж и жена, — выдохнул жрец и торопливо отступил в тень, словно боясь, что мы сейчас начнем жрать друг друга прямо на алтаре.

Император со скрежетом отодвинул подставку на кресле и дрожащими руками взял со столика рядом массивный тубус, запечатанный личной сургучной печатью.

— Волков, — прохрипел старик. Я отпустил руку Валерии и подошел к нему. — Это указ. О передаче тебе всех земель Восточного рубежа от предгорий до Великой Кристальной пустоши. С этого момента ты — Архигерцог Востока. Ни один сенатор, ни один налоговик, ни один генерал не имеет права ступить на твою землю без твоего разрешения.

Я взял тубус. Он был тяжелым. Вес абсолютной власти и колоссальной ответственности.

— Бюджет? — коротко спросил я.

— Доступ к резервной казне открыт, — ответила Валерия, делая шаг к нам. Она достала из кармана платья платок и деловито перематывала порезанную ладонь. — Первые обозы с селитрой, железом и медью выйдут к руинам Железных Ворот послезавтра. Я лично прослежу, чтобы интенданты не украли ни гвоздя.

— Если попытаются украсть — отдайте их моим цепным псам, — я сунул тубус в поясной карман куртки. — Гай, Марк и Анна ждут ваших приказов в бункере. Используйте их, Валерия. Ударьте первыми. Как только Совет Лордов узнает об этом браке, они попытаются отстранить вас от власти. Заткните им пасти до того, как они успеют их открыть.

— Не учите меня политике, Архигерцог, — она холодно усмехнулась, подходя вплотную. От нее пахло сталью и какими-то горькими духами. — Я перережу им глотки быстрее, чем вы успеете отлить свою первую пушку. Вы просто делайте свою работу. Сделайте так, чтобы восточная артиллерия захлебнулась в собственной крови.

Мы снова стояли в упор друг к другу. Ритуал был завершен, указ получен, логистика оговорена. Бизнес-слияние состоялось.

Но магия крови, все еще пульсирующая в венах, требовала финального аккорда. Животное напряжение, возникшее между нами в ее кабинете, никуда не делось. Оно сгустилось, стало плотным, осязаемым.

— По традиции... — робко пискнул из угла жрец, — новобрачные должны скрепить союз поцелуем перед алтарем...

Валерия вопросительно вскинула бровь, глядя на меня. В ее серых глазах плясали циничные искры.

Я не стал спрашивать разрешения.

Я жестко взял ее за затылок, притянул к себе и впился в ее губы. Это не было нежностью. Это было столкновение двух бронебойных снарядов. В этом поцелуе был вкус крови с наших рассеченных ладоней, запах пороха от моей куртки и ледяная ярость ее амбиций. Валерия не отстранилась — она ответила с той же дикой, собственнической агрессией, ее здоровые пальцы с силой впились в мои плечи. Мы словно проверяли друг друга на прочность. Пробовали на вкус ту власть, которую только что разделили пополам.

Я разорвал дистанцию так же резко, как и сократил. Мы тяжело дышали, глядя друг на друга. Ее губы слегка припухли, в глазах пропал лед, уступив место темному, хищному пламени.

— Не сдохните на востоке, Волков, — хрипло произнесла она, поправляя воротник платья. — Я не люблю носить траур.

— Не дайте себя отравить, дорогая жена, — я криво усмехнулся. — Мне нужен стабильный спонсор.

С кресла раздался страшный, клокочущий кашель. Император Марк Аврелий Антонин согнулся пополам. На шелковый платок, который он поднес ко рту, брызнули темные, почти черные сгустки.

Мы с Валерией мгновенно развернулись к нему. Старик с трудом поднял голову, вытирая подбородок. Его глаза уже подернулись мутной пеленой близкого конца.

— Мое... время вышло, — просипел он, глядя сквозь нас. — Империя теперь ваша. Не проебите ее.

Я молча кивнул. Валерия подошла к дяде, положив здоровую руку ему на плечо. Никаких слез. Только холодное принятие неизбежного.

— Я ухожу на рассвете, — бросил я, направляясь к выходу из храма.

— Жгите их, Архигерцог, — бросила мне вслед Валерия, не оборачиваясь.

Я поднялся по базальтовым ступеням, оставляя позади склеп умирающей эпохи. Сделка века была закрыта. Политический тыл обеспечен. Теперь все зависело только от скорости моих инженеров и толщины брони, которую мы успеем отлить.

Выйдя во дворцовый двор, я вдохнул ночной, свежий воздух. Где-то там, за сотни километров на восток, вражеская артиллерия перепахивала степь. Они думали, что сломали Империю. Они не знали, что сами запустили таймер обратного отсчета до собственного уничтожения.

Я поправил тубус с указом на поясе и направился к Восточным воротам столицы.

Кузница войны ждала своего хозяина. Пора было начинать индустриализацию.

Предрассветный холод столицы отрезвлял лучше ледяного душа. Я шел по брусчатке пустынных улиц, вдыхая сырой утренний воздух, в котором еще не растворилась ночная прохлада. На губах все еще держался металлический привкус крови Валерии, смешанный с терпкостью дворцового вина, но в голове уже не было ни политики, ни интриг.

Мой мозг переключился в режим чистой, безжалостной логистики.

Там, за моей спиной, в золотой клетке Дворца, осталась новоиспеченная жена, которой предстояло вырезать столичную оппозицию. Там остались мои цепные псы — Гай, Марк и Анна, получившие лицензию на отстрел аристократии. Их война будет тихой, с применением ядов, шантажа и стилетов в темных переулках.

А впереди меня ждала война, где счет трупов пойдет на тысячи, а тишины не будет вообще.

Площадь перед Восточными вратами столицы гудела, как растревоженный улей. Несмотря на ранний час, здесь уже кипела хаотичная, нервная работа. Свет десятков смоляных факелов выхватывал из темноты контуры тяжелых обозных телег, тяжело дышащих тягловых ящеров и суетящихся людей.

Это не был парадный имперский строй. Это был исход.

Я подошел ближе, привычно сканируя периметр.

Сержант Варо, с перебинтованной рукой и фингалом в пол-лица, материл грузчиков, заставляя их плотнее укладывать ящики с провиантом. Мои выжившие легионеры — те самые двадцать шесть парней, которых я вытащил из-под артобстрела — выглядели измотанными, но держались на ногах. Они успели смыть с себя степную грязь и раздобыть нормальную броню со столичных складов. Теперь они охраняли периметр колонны, отгоняя зевак и подозрительных личностей. Их взгляды изменились. В них больше не было имперского пафоса. Только холодная, злая готовность убивать.

— Командир! — Варо заметил меня, прервал свою тираду и вытянулся во фрунт. — Конвой почти сформирован. «Трехсотых» погрузили в телеги с мягким ходом. Провианта на две недели. Лошади свежие.

— Вольно, сержант, — я кивнул. — Оружие, боекомплект?

— Выпотрошили два арсенала во внутреннем городе. Взяли всё, что смогли унести. Арбалеты, болты, алхимические гранаты старого образца. Интенданты пытались ныть, но... мы были очень убедительны.

— Добро. Где мои академики?

Варо криво усмехнулся и указал большим пальцем в сторону трех огромных крытых фургонов, вокруг которых суетилась толпа людей в мантиях и кожаных фартуках.

Я направился туда.

Инженер Децим, бледный, всклокоченный, похожий на безумного дирижера, бегал вокруг телеги, прижимая к груди пухлый тубус с чертежами.

— Осторожнее! Аккуратнее, тупоголовые варвары! — визжал он на грузчиков, которые пытались затащить в кузов массивный свинцовый ящик. — Там стабилизационные матрицы для рунных двигателей! Уроните — и половина столицы взлетит на воздух, а вторая провалится в иное измерение!

В соседней телеге обустраивался алхимик Септимий. Он обкладывал соломой какие-то мутные стеклянные баллоны, то и дело принюхиваясь к воздуху с выражением крайней паранойи. Братья Железные — Торг и Гарм — молча, слаженными движениями закидывали в свой фургон наковальни, меха, слитки редких металлов и громоздкие гидравлические прессы, от веса которых рессоры телег жалобно скрипели.

Архимаг Олдрис стоял в стороне, опираясь на посох, и с философским спокойствием наблюдал за этим дуэтом физики и безумия.

— Господа, — громко сказал я, подходя вплотную. — Заканчиваем упаковку. Время вышло.

Децим резко обернулся, моргнул, фокусируя на мне взгляд.

— Легат! Нам нужно еще как минимум три дня! Я не успел забрать из лаборатории прецизионные измерители мана-потоков! И мои записи по аэродинамике рунных каркасов...

— Децим, — я подошел к инженеру и положил тяжелую латную перчатку ему на плечо. — Через три дня восточная артиллерия может начать пристреливаться по этим самым воротам. У тебя есть то, что в твоей голове, и то, что уже лежит в телеге. Остальное додумаешь на месте. Метод тыка никто не отменял.

— Метод чего? — опешил академик.

— Метод проб и ошибок. Не сработает на бумаге — соберем из говна и палок, взорвем, посмотрим, что осталось, и соберем заново. Поехали.

Я повернулся к воротам.

Восточные Врата столицы представляли собой колоссальную арку из белого камня, перекрытую тяжелыми стальными створами. В мирное время они открывались на рассвете. Сейчас, в предрассветных сумерках, они были наглухо закрыты.

У механизма подъема стоял отряд городской стражи. Командовал ими щеголеватый трибун в золоченом панцире — типичная креатура Совета Лордов, привыкшая получать взятки с каждого въезжающего каравана.

— Открывай, — бросил я ему на ходу, даже не сбавляя шага.

Трибун лениво сплюнул на брусчатку, положил руку на эфес меча и преградил мне дорогу. Дюжина его стражников напряглась, перехватывая алебарды.

— Ворота закрыты до восхода солнца, легат, — с мерзкой, тягучей улыбочкой произнес он. — К тому же, у меня приказ от Регентского совета. Запрет на вывоз любого стратегического имущества из столицы без подписи лорда-канцлера. А у вас тут, я смотрю, половина арсенала и цвет Императорской Академии. Разгружайте телеги. Никто никуда не едет.

Я остановился в метре от него.

Позади меня раздался лязг металла — Варо и мои легионеры мгновенно вытащили мечи, беря стражу на прицел заряженных арбалетов. Воздух зазвенел.

Трибун побледнел, но попытался сохранить лицо. — Вы угрожаете офицеру столичного гарнизона? Волков, твое время вышло! Ты здесь больше не глава СБ. Твои полномочия...

Я не стал тратить слова.

Моя правая рука метнулась вперед быстрее, чем он успел моргнуть. Я схватил его за золоченый воротник кирасы, рванул на себя и вниз, одновременно нанося короткий, чудовищный по силе удар коленом прямо ему в живот. Воздух со свистом покинул его легкие. Трибун согнулся пополам, захрипев, как выброшенная на берег рыба.

Я отпустил его воротник. Он рухнул на колени, пуская слюни на брусчатку. Стражники дернулись было вперед, но щелчки арбалетных замков за моей спиной заставили их замереть на месте.

Левой рукой я достал из поясного подсумка тубус. Сорвал с него крышку, вытащил плотный пергамент и развернул его прямо перед лицом задыхающегося офицера. В свете факелов блеснула тяжелая сургучная печать с личным гербом Императора и свежей подписью Валерии.

— Читай, гнида, — тихо, ледяным тоном произнес я. — Читай вслух.

Трибун, давясь кашлем, поднял слезящиеся глаза на пергамент.

— «Указ... Его Величества...» — прохрипел он. — «Назначить... легата Алексея Волкова... Архигерцогом Восточной марки... Наделить абсолютными полномочиями... Любое препятствие его действиям приравнивается к государственной измене и карается смертью на месте...»

Я свернул пергамент и убрал его обратно.

— А теперь слушай меня, кусок тылового мяса, — я наклонился к его уху. — Я — Архигерцог. Моя армия ждет меня на востоке. И если через десять секунд эти ворота не откроются, я прикажу своим людям распять тебя прямо на этих створках, а твоими кишками мы смажем подъемный механизм. Время пошло. Один. Два...

Трибун не стал дожидаться цифры «три». Он отчаянно замахал руками своим стражникам.

— Поднимайте! Поднимайте решетку! Живо, идиоты!

Цепи со скрипом натянулись. Массивные стальные створы медленно, с тяжелым скрежетом поползли в стороны, открывая проход в предрассветную темноту. Оттуда, с востока, потянуло холодным, суровым ветром.

Я выпрямился.

— По коням! — рявкнул я так, что эхо отразилось от каменных сводов. — Конвой, вперед!

Колеса тяжело заскрипели по брусчатке. Тягловые ящеры заворчали, налегая на постромки. Моя колонна пришла в движение.

Децим, вцепившись в борт своей телеги, испуганно смотрел на темнеющий провал ворот. Олдрис спокойно шагал рядом, опираясь на посох. Братья Железные уже что-то обсуждали, чертя углем прямо на борту фургона. Варо и его люди взяли колонну в жесткую, грамотную коробочку, контролируя фланги.

Я вскочил в седло своего боевого коня, подождал, пока последняя телега с ранеными проедет под аркой, и двинулся следом.

На границе столицы я остановил коня и оглянулся.

Над золотыми куполами Императорского Дворца начала заниматься заря. Там, в этих роскошных залах, только что начался обратный отсчет. Совет Лордов скоро проснется и узнает, что власть уплыла у них из-под носа. Начнутся крики, яды, интриги. Но Валерия справится. Она не из тех, кто отдает свое.

А я перевел взгляд вперед. На восток.

Туда, где за сотни километров ровная степь переходила в скалистые предгорья. Туда, где среди мертвых пустошей лежали руины Железных Ворот. Место, которое я собирался превратить в Фордж-Град. Город, где не будет дворцов, интриг и шелковых простыней. Город, состоящий из дымящих труб, доменных печей, пороховых заводов и сборочных ангаров.

На востоке небо уже окрашивалось в серые, свинцовые тона. Там ждала армия, вооруженная по последнему слову техномагии. Они думали, что сломали Империю.

Я ударил коня шпорами.

Посмотрим, как их хваленые големы и артиллерия справятся с напалмом, нарезными винтовками и ковровыми бомбардировками. Иллюзия мира закончилась. Настало время строить конвейер смерти.

Пыль Великого Восточного тракта скрипела на зубах, забивалась в нос и оседала серым налетом на броне. Колонна двигалась без привалов уже восемь часов. Тягловые ящеры хрипели, их массивные лапы монотонно вбивали брусчатку в землю, а тяжелые, перегруженные железом и реактивами телеги угрожающе скрипели на ухабах.

Я ехал рысью вдоль конвоя, привычно сканируя горизонт. Сержант Варо, чье лицо от пыли и запекшейся крови напоминало маску демона, держал темп. Он выгнал вперед дозорных на легких лошадях, а раненых разместил в центре, прикрыв их подводами с самым ценным грузом. Спецназовская хватка. Этот парень выживет в любой мясорубке.

Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая степь, когда я принял решение не тратить время впустую. Война не будет ждать, пока мы доберемся до места и с комфортом разложим бумаги на столах.

Я пришпорил коня, поравнялся с самым крупным крытым фургоном, где ехал мой свежеиспеченный «мозговой трест», передал поводья ближайшему легионеру и на ходу запрыгнул на скрипящую подножку. Откинув брезентовый полог, я шагнул внутрь.

В полумраке фургона пахло серой, машинным маслом и потом. Пространство было завалено ящиками, между которыми на тюках с соломой тряслись мои гении.

Архимаг Олдрис дремал, надвинув капюшон на глаза. Децим, бледный до синевы, пытался удержать на коленях прыгающий тубус. Алхимик Септимий судорожно прижимал к груди корзину с какими-то булькающими колбами, вздрагивая на каждой кочке. А братья-кузнецы, Торг и Гарм, сидели на собственной наковальне, мрачно жуя вяленое мясо, словно поездка в трясущейся телеге была для них привычным делом.

— Подъем, академики, — громко сказал я, перекрывая грохот колес. — Обед окончен. Начинаем производственное совещание.

Олдрис приоткрыл один глаз. Децим испуганно дернулся.

Я взял с пола кусок обугленной деревяшки, вылезшей из походной жаровни, и без церемоний подошел к чистому дощатому борту фургона.

— Забудьте всё, чему вас учили в теплых кабинетах столицы, — я с силой провел углем по дереву, рисуя толстую вертикальную линию. — Мы едем в руины. Там нет дворцов, нет лабораторий, нет изящных арнеров. Мы будем строить Фордж-Град. Город, который должен стать одним гигантским заводом.

Я набросал схематичный контур высокого цилиндра с сужением в нижней части.

— Торг, Гарм. Это к вам, — я ткнул углем в рисунок. — Мечи и кирасы больше не нужны. Вражеская арта разнесет вашу сталь на куски вместе с теми, кто ее носит. Мне нужны трубы. Бесшовные, способные выдерживать критическое внутреннее давление. Много труб. И для этого нам нужны температуры плавки, которых ваши кузни еще не видели.

— Легат... Архигерцог, — поправился Торг, вытирая руки о кожаный фартук. — Местная руда тугоплавкая. Даже если мы поставим десять магов огня, мы не поднимем жар выше предела. Мана рассеивается.

— Значит, увольняем магов огня и включаем физику, — отрезал я. — Будем строить домны нового типа. Обычный уголь плюс принудительное нагнетание воздуха. Вы сделаете систему мехов, размером с дом. Кислород разгонит температуру горения так, что ваша руда потечет, как вода. Маги будут нужны только для того, чтобы поддерживать стенки печи, пока мы не отольем нормальный огнеупорный кирпич. Справитесь?

Братья переглянулись. В глазах Гарма мелькнул хищный профессиональный интерес.

— Меха размером с дом... — прогудел он. — Потребуется водяное колесо на реке или големы-тягачи.

— Река там есть. Сделаете. — Я повернулся к вздрагивающему на ухабах алхимику. — Септимий. Твоя очередь.

Я нарисовал рядом со стволом подобие пули и гильзы.

— Мне нужна твоя «огненная соль». Но не в том виде, в котором ты продавал ее для фейерверков столичным идиотам. Мне не нужен просто взрыв. Мне нужно контролируемое горение, переходящее в детонацию в замкнутом пространстве. Порох.

— Но... господин Архигерцог! — пискнул Септимий, прижимая колбы к груди. — Соль нестабильна! Если ее спрессовать, она разорвет любой сосуд!

— Вот поэтому Торг и Гарм отольют тебе стволы из легированной стали, — я ткнул углем в стенку телеги. — Твоя задача — подобрать пропорции серы, селитры и магической крошки так, чтобы расширяющиеся газы толкали свинцовую пулю вперед по стволу, а не рвали его к чертовой матери. Я хочу, чтобы через неделю у меня на столе лежал первый рабочий патрон. Если оторвет пальцы — пришью новые, но результат мне нужен.

Алхимик сглотнул, мелко закивав. Он понял, что выбор у него небольшой: либо стать отцом пороховой революции, либо кормить червей.

— Теперь главное. — Я повернулся к побледневшему инженеру. — Децим. Мой воздушный флот.

Инженер вжался в солому.

— Я... я думал над вашими словами, легат! Совместить левитационные кристаллы и сталь... Вес брони утянет каркас вниз! Нам нужны кристаллы размером с медведя, а такие встречаются только в эпицентре Пустоши!

— Значит, пойдем в эпицентр и добудем их, — пожал плечами я. — Но летать только на магии мы не будем. Я не собираюсь зависеть от истощения маны в кристаллах во время боя.

Я начал быстро чертить на досках профиль цеппелина. Вытянутая сигарообразная форма, гондола снизу, оперение на корме.

— Кристаллы дадут нам только подъемную силу. А вот тягу и маневренность обеспечат рунные двигатели. Вы сделаете винты. Обычные лопасти, толкающие воздух. И систему рулей. Летающая баржа должна управляться как корабль на воде, только в трех измерениях.

Децим уставился на чертеж так, словно я нарисовал демона.

— Аэродинамика... рули высоты... — забормотал он, доставая из-за уха грифель и прямо на колене начиная строчить в своем блокноте. — Если сместить центр тяжести к гондоле... и использовать малые артефакты для гироскопической стабилизации...

— Вот и думай. Чертеж первого прототипа должен быть готов к моменту, когда мы прибудем на место.

Я отбросил уголь, вытер испачканные руки о штаны и посмотрел на Олдриса. Старик сидел с прикрытыми глазами, но я знал, что он внимательно слушает каждое слово.

— А для тебя, старик, задача особая, — тихо сказал я.

Олдрис открыл глаза.

— Слушаю, архитектор апокалипсиса.

— Мне нужен магический бетон. Быстротвердеющий, способный выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда. Я не собираюсь строить замки с башенками. Как только мы прибудем в руины Железных Ворот, мы начнем зарываться в землю. ДОТы, бункеры, траншеи полного профиля. Маги земли больше не будут кидаться камнями. Они будут месить раствор и возводить линию обороны, которую восточники обломают свои зубы. Твоя задача — заставить их работать как один строительный батальон.

— Гордость боевых магов пострадает, — усмехнулся Олдрис. — Заставить элиту работать строителями...

— Гордость выбивается прикладом по зубам, — отрезал я. — Кто откажется лить бетон — отправится с голой жопой разминировать Пустошь.

Нас сильно тряхнуло. Септимий тихо взвизгнул, поймав подлетевшую колбу.

Я выглянул из-под брезента. Солнце уже клонилось к западу. Вдали, на самом горизонте, небо приобретало неестественный, фиолетово-пепельный оттенок. Там, где привычная физика ломалась о последствия древней Войны Пяти Архмагов, начиналась Великая Кристальная пустошь. А перед ней, мрачным, обломанным зубом на фоне неба, темнели руины форта Железных Ворот. Место моей первой победы и моей новой ставки.

— Приехали, господа, — я спрыгнул на ходу с телеги, подняв облако пыли. — Добро пожаловать в ад. Распаковывайте инструменты. Завтра мы начинаем строить новый мир.

Глава 5

Рассвет над руинами Железных Ворот выдался серым и холодным. Степной ветер гнал мелкую пыль, забивая глаза и скрипя на зубах. Я стоял на обломках надвратной башни, глядя на то, что досталось мне в наследство от старой Империи.

Две тысячи легионеров гарнизона. Плюс три десятка магов земли, присланных сюда «для укрепления позиций». Они выстроились на вытоптанном плацу правильными, красивыми «коробочками». Доспехи начищены, плюмажи развеваются, щиты прижаты к коленям. Идеальная армия для идеальной войны, которой больше не существует.

Рядом со мной переминался с ноги на ногу трибун Цельс — местный командир, мужик неплохой, но с мозгами, безнадежно застрявшими в уставах столетней давности.

— Ваша Светлость, гарнизон построен, — отчеканил он. — Ждем ваших приказов по расстановке патрулей и формированию фаланг. Мы готовы встретить восточную угрозу лицом к лицу!

Я медленно перевел взгляд с гордо выпяченной груди Цельса на строй. Сплюнул горькую слюну от выкуренной самокрутки.

— Фаланг не будет, трибун, — сухо сказал я. — Лицом к лицу вы встретите только сто двадцатимиллиметровый фугас. И он превратит ваши красивые коробочки в братскую могилу за полсекунды.

Я спрыгнул с обломка стены и пошел вдоль строя. Солдаты провожали меня напряженными взглядами. Моя репутация мясника из столицы бежала впереди меня.

— Слушать мою команду! — мой голос разнесся над плацем, усиленный слабым артефактом, который Олдрис вшил мне в воротник. — С этой минуты вы перестаете быть тяжелой пехотой. Вы становитесь строительным батальоном. Мечи, копья и парадные щиты сдать на переплавку. Оставить только кинжалы.

По строю прокатился недовольный, изумленный гул. Трибун Цельс побледнел.

— Архигерцог... но как же... мы легионеры! Мы не землекопы! Без оружия мы беззащитны!

— Без бетона вы трупы! — рявкнул я, резко развернувшись к строю. — Восточная артиллерия бьет из-за горизонта! Ваши щиты для нее — фольга. Если вы не зароетесь в землю на три метра, через две недели вас будут соскребать со стен. Вашим главным оружием с сегодняшнего дня становится лопата.

Я подошел к шеренге магов. Они стояли чуть в стороне, кутаясь в теплые плащи. Аристократы. Элита. Пальцы в перстнях, носы задраны так, словно под ними навалили кучу навоза.

— Кто здесь старший? — тихо спросил я.

От строя отделился высокий, худощавый маг с надменным лицом.

— Магистр Корнелий, Ваша Светлость. Мы прибыли по приказу...

— Забудь приказы. Теперь ты подчиняешься мне. — Я ткнул пальцем в сторону дымящихся остатков старого форта. — Мне нужна сеть траншей полного профиля. Глубина — три метра. Ширина — два. Изломы каждые пятнадцать метров, чтобы осколки не косили людей вдоль всей линии. На ключевых высотах — ДОТы. Долговременные огневые точки. Толщина стен — полтора метра.

Корнелий брезгливо скривил тонкие губы: — Ваша Светлость, мы боевые маги земли. Мы учились вызывать землетрясения и поднимать големов. Мы не занимаемся ландшафтным дизайном и рытьем канав для пехоты. Это работа рабов.

Тишина на плацу стала звенящей. Легионеры затаили дыхание. Все ждали, как Архигерцог отреагирует на открытый саботаж элиты.

Я не стал орать. Я не стал угрожать ему трибуналом.

Я просто шагнул вперед, левой рукой схватил Корнелия за шелковый воротник мантии, а правой — наотмашь, с короткого замаха, вбил кованую перчатку ему в печень. Маг охнул, сложившись пополам. Его защитный амулет тускло мигнул и сдох, не выдержав кинетической мощи удара, усиленного моей собственной агрессией.

Не дав ему упасть, я рванул его вверх, схватил за волосы и впечатал лицом в ближайшую каменную колонну. Хруст сломанного носа прозвучал как выстрел. Корнелий сполз по камню, оставляя за собой широкую кровавую полосу, и заскулил, зажимая разбитое лицо руками.

Остальные маги инстинктивно дернулись, вскидывая руки для заклинаний.

За моей спиной лязгнули затворы. Варо и десяток моих ветеранов-отморозков синхронно вскинули тяжелые арбалеты, взяв чародеев на прицел.

— Слушайте меня, неженки, — я вытер окровавленную перчатку о плащ скулящего Корнелия и повернулся к магам. Мой голос звучал тихо, но каждое слово вбивалось им в мозги, как гвоздь. — Вы больше не элита. Вы бетономешалки. Мой архимаг Олдрис выдаст вам формулу магического цемента. Вы будете рыть землю, месить раствор маной и возводить стены до тех пор, пока у вас из носа кровь не пойдет от истощения. А если кто-то еще раз заикнется про «работу рабов» — я лично перережу ему сухожилия на руках и отправлю разминировать пустошь зубами. Вопросы есть?

Маги молчали, глядя на окровавленного Корнелия. Их спесь испарилась. Инстинкт самосохранения взял верх над аристократической гордостью.

— За работу. Варо! Разбить легионеров на бригады по пятьдесят человек. Выдать шанцевый инструмент. Начинаем заливать фундамент.

Я развернулся и зашагал к центру лагеря, где уже дымили временные кузни. Первый урок индустриализации был усвоен. Эпоха красивых героев закончилась. Настало время грязных, потных работяг, которые выкуют нам победу.

К полудню территория Железных Ворот превратилась в филиал преисподней.

Маги земли, подгоняемые матами моих сержантов, вскрывали грунт, словно гигантские кроты. Воздух гудел от концентрированной маны. Олдрис мотался между ними, объясняя, как связывать молекулы камня и песка в единый монолит, используя магию не для взрыва, а для уплотнения.

А в самом центре лагеря разворачивался проект братьев Железных.

Торг и Гарм оказались не просто кузнецами, они были маньяками своего дела. За ночь они выстроили из сырцового кирпича и огнеупорной глины нечто, отдаленно напоминающее небольшую доменную печь. К ней были присоединены колоссальные кожаные меха, сшитые из шкур степных ящеров.

— Давай, налегай! — ревел Торг, стоя по пояс голым, блестя от пота в жаре горна.

Два десятка легионеров-добровольцев, пыхтя и срывая спины, тянули канаты, приводя меха в движение. В печь с ревом закачивался кислород. Температура внутри достигла таких значений, что камень начал светиться белым светом.

Я стоял неподалеку, прикрывая глаза ладонью от нестерпимого жара.

— Выдержит? — крикнул я Гарму, который с помощью длинных щипцов забрасывал в жерло куски легирующей руды.

— Должна! — проорал он в ответ, перекрывая гул пламени. — Маги запечатали стенки термобарьером! Мы плавим сталь до состояния супа, Архигерцог! Еще час, и начнем отливать первые трубы! Формы из песчаника уже готовы!

Я кивнул. Металлургия запущена. Оставалось самое главное — то, без чего эти трубы останутся просто тяжелыми железками.

Я направился к наспех сколоченному дощатому сараю на отшибе лагеря. Это была вотчина Септимия. Сарай стоял отдельно от остальных построек по одной простой причине: если он взлетит на воздух, мы потеряем только одного сумасшедшего алхимика, а не половину штаба.

Осторожно толкнув дверь, я вошел внутрь.

В нос ударил резкий, доводящий до слез запах серы, аммиака и чего-то кислого. Септимий, с обмотанным мокрой тряпкой лицом, колдовал над тяжелой мраморной ступкой. Его руки дрожали, когда он аккуратно, по крупице, смешивал сероватый порошок с черной пылью.

— Септимий, — позвал я.

Алхимик подпрыгнул на месте, едва не выронив ступку.

— Ваша Светлость! Нельзя же так! Если я нарушу пропорцию... мы будем собирать наши кишки по всему лагерю! — пропищал он, стягивая тряпку с лица.

— Что с порохом?

— С... с чем?

— С огненной солью. Ты сделал стабильную смесь?

Септимий нервно сглотнул и указал на небольшой стальной цилиндр, зажатый в тиски на верстаке. Это был прототип. Грубый кусок трубы, заклепанный, с одной стороны, с крошечным затравочным отверстием.

— Я... я изменил процентное содержание селитры и добавил пыль из кристаллов стазиса, чтобы замедлить реакцию, — затараторил алхимик. — Смесь больше не детонирует от малейшего удара. Ей нужна направленная искра. В теории... расширяющиеся газы должны вытолкнуть заряд по стволу...

— В теории мы уже победили. Давай практику.

Я взял со стола тяжелый свинцовый шарик, заранее отлитый по калибру трубы.

— Заряжай.

Септимий трясущимися руками засыпал в жерло трубы пару ложек своего серо-черного порошка. Забил сверху пыж из войлока. Я сам протолкнул свинцовую пулю металлическим шомполом, пока она не уперлась в заряд.

На противоположной стене сарая висела трофейная восточная кираса — кованая сталь в палец толщиной.

— Поджигай фитиль, — скомандовал я, отступая на шаг и прикрывая лицо рукой.

Алхимик, бормоча молитвы всем известным богам, поднес лучину к затравочному отверстию и с визгом бросился под стол.

Искра с шипением побежала в отверстие. Доля секунды тишины.

А затем грянул взрыв.

Это был не звук магии. Это был сухой, оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск лопнувшего пространства. Из дула вырвался сноп пламени и густое облако сизого, вонючего дыма. Трубу в тисках рвануло назад с такой силой, что дубовый верстак жалобно хрустнул, а сами тиски сорвало с болтов.

Сквозь звон в ушах я посмотрел на мишень.

Стальная кираса была пробита навылет. Края отверстия загнулись внутрь, словно броню проткнули гигантским раскаленным гвоздем. Свинцовая пуля, смятая в лепешку, глубоко застряла в бревенчатой стене за кирасой.

Септимий медленно, опасливо высунул голову из-под стола.

— Оно... оно не взорвалось? «Ствол цел?» —прошептал он.

Я подошел к сорванной трубе. Сталь раскалилась, от нее шел жар, но ствол остался целым. Законы физики сработали в этом магическом мире. Порох был создан. Оружие, уравнивающее крестьянина и элитного рыцаря, только что появилось на свет.

Я повернулся к алхимику. На моем лице расплылась хищная, злая ухмылка.

— Септимий, ты гений. А теперь слушай задачу. Мне нужна тонна этого дерьма к концу недели. И пусть Железные начинают сверлить стволы. Сказка закончилась. Мы начинаем убивать по-взрослому.

Основа была заложена: цемент лился, сталь плавилась, порох дымился. Но главный проект — дирижабли — уперся в глухую стену.

Вечером того же дня я нашел инженера Децима в его палатке. Он сидел на полу, обложенный чертежами, и рвал на себе волосы.

— Это невозможно, Ваша Светлость! — заныл он, едва я переступил порог. — Я рассчитал вес стального каркаса, вес брони гондолы, вес пушек, которые вы хотите туда впихнуть. Это десятки тонн!

— И? Рунные двигатели не вытянут?

— Двигатели дадут горизонтальную тягу. Но поднять эту тушу в воздух... Стандартные левитационные кристаллы, которые мы используем для грузовых платформ, просто лопнут от перегрузки.

Я присел на ящик с инструментами. — Что нужно, чтобы она полетела?

Децим нервно сглотнул. — Нам нужны «Сердца Пустоши». Это кристаллы нулевой гравитации высшего порядка. Размером с человеческую голову. Один такой кристалл может держать в воздухе боевого слона.

— И в чем проблема? Купим.

— Их не продают, Архигерцог! Они образуются только в самом эпицентре Великой Кристальной пустоши. Там, где ткань реальности была порвана во время Войны Пяти Архмагов. Искатели туда не ходят. Там... аномалии. И твари, которые ими питаются.

Я потер подбородок. Времени на долгие экспедиции не было. Восточная артиллерия могла появиться на горизонте со дня на день. Если у меня не будет авиации для ковровых бомбардировок, нас просто сравняют с землей.

— Сколько нужно «Сердец» для трех кораблей?

— Как минимум двенадцать штук, — Децим посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Вы что, собираетесь туда пойти? Легат, это самоубийство! Даже архимаги стараются обходить эпицентр стороной! Там гравитация работает в трех направлениях одновременно, а магия сворачивается в узлы!

— Значит, магия нам там не поможет. Придется полагаться на сталь и порох.

Я вышел из палатки инженера и направился к костру, где отдыхала моя рота спецназа. Варо чистил арбалет, остальные бойцы молча точили кинжалы или дремали, используя щиты вместо подушек. Они уже отошли от марш-броска, и в их движениях вернулась хищная, экономная грация профессиональных убийц.

— Варо, — позвал я.

Сержант мгновенно вскочил.

— Слушаю, командир.

— Отбери двадцать лучших парней. Тех, у кого реакция быстрее мысли, а инстинкт самосохранения отсутствует. Оружие — только ближнего боя. Кинжалы, короткие мечи. Никаких тяжелых доспехов, только кожа и кольчуги. Нужна максимальная подвижность.

— Куда идем?

— В эпицентр Пустоши. За кристаллами.

По лицам ветеранов, слушавших разговор, пробежала тень. Пустошь пугала их больше, чем восточная армия. Восточников можно было убить мечом. То, что жило в искажениях реальности, не подчинялось законам логики.

— Командир, мы с вами хоть в ад, — тихо сказал Варо. — Но там магия не работает. Если нарвемся на химер...

— А мы не будем полагаться на магию.

Я обернулся и махнул рукой в сторону сарая алхимика.

— Зайди к Септимию. Возьмешь у него ящик. Там лежат десять прототипов. Стеклянные колбы, набитые гвоздями, обрезками железа и огненной солью, с короткими фитилями. Называется осколочная граната. И еще два стальных цилиндра с широкими дулами — картечницы.

Варо непонимающе нахмурился. — Картечницы?

— Механизм такой же, как у пушки, которую мы тестировали днем. Только вместо одной пули — жменя рубленого свинца. Бьет на десять шагов, но на этой дистанции превращает всё живое в решето. Выдвигаемся через час. Возьмите с собой двух магов земли — они будут резать кристаллы.

Мы вошли в зону аномалий глубокой ночью.

Великая Кристальная пустошь не была просто выжженной землей. Это был сюрреалистичный пейзаж, порождение воспаленного разума. Фиолетовое, неестественное свечение исходило прямо из почвы. Воздух здесь был густым, пахнущим озоном и жженой медью.

Чем глубже мы продвигались, тем безумнее становилась картина. В воздухе, игнорируя гравитацию, медленно плыли огромные куски скал. Земля под ногами периодически пульсировала, а звуки искажались — хруст камня мог раздаться через секунду после того, как ты на него наступил.

Мы шли след в след. Тихим, перекатывающимся шагом. Никаких факелов — только тусклый свет самих кристаллов освещал нам путь.

Я шел в авангарде, держа в руках тяжелую алхимическую картечницу. Мой спецназовский инстинкт, обычно безупречный, здесь сбоил. Пространство фонило угрозой с каждого квадратного метра. Волоски на руках стояли дыбом от статического электричества.

Два мага земли, бледные и дрожащие, плелись в центре колонны. Они чувствовали, как их мана хаотично выкручивается внутри их собственных каналов.

— Командир... — едва слышно прошептал Варо, идущий справа. — Впереди. На десять часов.

Я присел, вскидывая левую руку в кулаке. Отряд мгновенно растекся по укрытиям, сливаясь с изломанным рельефом.

Я вгляделся в фиолетовое марево.

Метрах в ста впереди возвышался природный кратер. В самом его центре, на постаменте из черного обсидиана, пульсировала гроздь ослепительно белых кристаллов. «Сердца Пустоши». Они были настолько заряжены антигравитационной энергией, что земля вокруг них медленно поднималась и опускалась, словно дышала.

Но нас интересовали не только кристаллы.

Вокруг кратера, сливаясь с темнотой, двигались тени.

Это были не звери. И не люди. Химеры Пустоши — мутанты, сотканные из мертвой плоти, осколков кристаллов и хаотичной магии. Похожие на гипертрофированных, лысых гончих с шестью лапами и вытянутыми челюстями, усеянными обсидиановыми бритвами вместо зубов. Они не шли, они словно проскальзывали сквозь пространство, телепортируясь на короткие дистанции.

Я насчитал минимум десяток. Они охраняли свой источник питания.

— Дистанционный бой здесь не сработает, — тихо передал я по цепочке. — Арбалеты не пробьют их кристаллические панцири. Работаем на сближение. Двойки страхуют друг друга. Варо, ты и Гай со мной в центре. Магов беречь — если они не срежут кристаллы, мы пришли зря.

Я проверил тлеющий фитиль в специальном закрытом медном коробе на поясе. Сжал рукоять картечницы.

— Пошли. Быстро и жестко.

Мы вырвались из-за нагромождения скал единым, слаженным рывком.

Двадцать тренированных убийц, бесшумных как призраки, сомкнули кольцо вокруг кратера. Химеры отреагировали мгновенно. Их головы синхронно повернулись в нашу сторону. Зрачков у них не было — только сплошное белое свечение.

Воздух прорезал звук, похожий на скрежет стекла по металлу. Это был их боевой клич.

Твари атаковали не по прямой. Они использовали аномалии. Первая химера просто растворилась в воздухе и материализовалась в воздухе прямо над головой легионера на левом фланге.

— Контакт! — рявкнул я.

Легионер успел поднять щит-баклер. Обсидиановые когти твари врезались в сталь, прошив ее насквозь. Боец закричал, падая под тяжестью мутанта. Но его напарник сработал идеально — короткий колющий удар мечом прямо в открытую шею твари. Химера дернулась, брызнув черной, едкой кровью, и обмякла.

Но это было только начало.

Три химеры бросились прямо на меня и Варо. Они двигались зигзагами, рывками преодолевая по десять метров за долю секунды. Обычный человек даже не успел бы взмахнуть мечом.

Но у меня была не магия. У меня была физика.

Я вскинул короткий, толстый ствол картечницы. Взвел кремневый курок, который Септимий скопировал с моего земного чертежа, и нажал на спуск.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве кратера был подобен удару грома. Из ствола вырвался сноп огня длиной в метр. Жменя свинцовой дроби, гвоздей и рубленой проволоки на скорости звука врезалась в переднюю химеру.

Тварь просто разорвало на куски. Кинетический удар снес ее кристаллический панцирь, оторвал передние лапы и превратил грудную клетку в кровавое решето. Ошметки плоти веером разлетелись по фиолетовой земле.

Две другие твари инстинктивно шарахнулись в стороны от невиданного грохота и огня.

— Варо! Гранаты! — заорал я, отбрасывая дымящуюся, бесполезную теперь картечницу (на перезарядку ушло бы слишком много времени) и выхватывая из ножен свой гладиус.

Сержант выдернул из подсумка стеклянную колбу, чиркнул фитилем о кресало и швырнул алхимический «подарок» прямо в скопление мутантов на правом фланге.

Химеры, привыкшие реагировать на колебания маны, не почувствовали угрозы от куска стекла. Одна из них даже прыгнула, чтобы перехватить предмет в воздухе.

Взрыв был сухим и жестоким.

Огненная соль сдетонировала, разбрасывая сотни стальных осколков. Двух тварей порвало на месте, третью отбросило на скалы с перебитыми лапами.

— Маги! В центр! Режьте камни, мать вашу! — я снес голову прыгнувшей на меня химере, используя инерцию ее же прыжка. Меч со звоном отскочил от ее позвоночника, рука онемела от отдачи. Эти твари были прочными как гранит.

Два мага земли, трясясь от ужаса, проскользнули в центр кратера. Они приложили руки к постаменту, пытаясь сфокусировать ману в условиях аномалии.

Бой превратился в хаотичную, кровавую мясорубку.

Химер становилось всё больше. Они лезли из расщелин, привлеченные запахом крови и шумом. Мои бойцы держали круговую оборону, работая двойками. Лязг стали, крики раненых людей, стеклянный визг мутантов — всё слилось в единый звуковой ад.

Легионера справа от меня прошило насквозь обсидиановым шипом, который тварь метнула хвостом. Он упал, захлебываясь кровью. Его напарник с яростным ревом всадил кинжал мутанту в глаз, но тут же сам получил удар когтями в живот.

Мы теряли людей. Обычное холодное оружие было слишком неэффективно против бронированных монстров.

— Готово! — истерично закричал один из магов. — Мы срезали шесть штук! Больше не можем удержать матрицу!

— Хватайте кристаллы в мешки и отходим! Варо, прикрывай!

Я выдернул с пояса последнюю алхимическую гранату.

Маги, закинув за спину тяжелые брезентовые мешки, от которых исходило мощное антигравитационное свечение (они даже отталкивались от земли, облегчая вес), рванули к выходу из кратера.

Оставшиеся в живых химеры, поняв, что их источник питания уносят, взбесились. Пятерка самых крупных мутантов одновременно телепортировалась, перекрывая нам путь к отступлению.

Я поджег фитиль. Три секунды.

— Всем лежать! — я швырнул гранату прямо в центр стаи, перекрывшей проход, и сам упал на живот, накрывая голову руками.

Взрыв потряс своды кратера. Сверху посыпались камни. Осколки просвистели над головами, впиваясь в химер. Путь был свободен, но всё вокруг заволокло едким, густым пороховым дымом.

— Уходим! Раненых на плечи! Не останавливаться!

Мы вырвались из кратера, оставляя позади разорванные туши мутантов. Из двадцати бойцов на ногах стояли двенадцать. Четверых несли на имперских плащах. Четверо остались там, на фиолетовой земле. Цена авиации оказалась высокой.

Мы бежали через пустошь, не оглядываясь. Кристаллы в мешках магов пульсировали, словно живые сердца, освещая нам путь. Химеры больше не преследовали нас — видимо, мы вышли за радиус их кормовой базы, или взрывы алхимии отбили у них желание связываться с непонятным противником.

Когда мы наконец выбрались за пределы зоны аномалий и рухнули в обычную степную траву, небо на востоке уже начало сереть.

Я лежал на спине, глядя на бледнеющие звезды. Моя куртка была пропитана кровью — чужой и своей. Правая рука дрожала от перенапряжения.

Варо подполз ко мне, тяжело дыша.

— Мы взяли их, командир, — прохрипел сержант. — Шесть идеальных «Сердец Пустоши». Этого хватит?

— Хватит, Варо. Дециму хватит, чтобы поднять в воздух смерть.

Я сел, окинув взглядом своих измученных, окровавленных, но выживших парней. Они больше не были имперскими легионерами. Они прошли крещение Пустошью, порохом и кровью. Они стали спецназом. Моим «Авангардом».

— Собираемся, — я поднялся, морщась от боли в ушибленных ребрах. — Возвращаемся в лагерь. Через пять дней у нас должны быть готовы первые стволы и первый дирижабль. Восточное царство не будет ждать.

Мы двинулись к руинам Железных Ворот. Там, за горизонтом, нас ждал бетон, чертежи и изнурительная промышленная гонка. Ресурсы были добыты. Порох создан. Теперь оставалось только собрать из всего этого машину войны, способную перемолоть вражескую армаду.

Наступала эпоха индустриальной бойни, и мы только что вырвали для нее сердце прямо из груди аномалии.

Глава 6

Мы ввалились в лагерь на рассвете, грязные, воняющие чем только можно и кровью мутантов. Фордж-Град уже не спал. Точнее, он вообще не спал с того момента, как я отдал приказ о круглосуточных сменах. Воздух дрожал от стука кувалд, шипения остывающего в формах металла и мата десятников, гоняющих магов земли.

Я спрыгнул с коня прямо у входа в наскоро сколоченный ангар инженеров, стянул с плеча увесистый брезентовый мешок и, не говоря ни слова, зашел внутрь.

Децим сидел за чертежным столом, обхватив голову руками. Вокруг него валялись скомканные листы пергамента. Инженер выглядел так, словно его неделю пытали бессонницей.

— Принимай груз, главный конструктор, — я с глухим стуком бросил мешок прямо на его расчеты.

Ткань распахнулась. Шесть «Сердец Пустоши» ослепительно вспыхнули белым светом в полумраке ангара. Массивный дубовый стол под ними жалобно скрипнул и медленно, на пару сантиметров, оторвался от пола, зависнув в воздухе. Чернильница поползла вверх, черные капли застыли в неведомой гравитационной аномалии.

Децим рухнул на колени, глядя на это физическое извращение с религиозным экстазом.

— Боги...Вы добыли их...Это чистая, первозданная антигравитация...— он благоговейно протянул трясущуюся руку к кристаллу, но тут же отдернул ее, когда по пальцам пробежал синий разряд статики.

— Я добыл тебе двигатель для нашего воздушного флота. Ценой четырех своих парней, — сухо отрезал я, пригвоздив его взглядом. — Если эта херня не поднимет в воздух стальной каркас, я привяжу тебя к одному из этих камней и отправлю в стратосферу без кислородного баллона. Сроки не меняются. Три дня на первый рабочий каркас.

Оставив инженера пускать слюни на кристаллы, я развернулся и пошел в кузнечный сектор.

Там стоял ад. Жар от новых, раздуваемых циклопическими мехами печей был таким, что волосы на руках сворачивались в пружинки. Братья Железные — Торг и Гарм — стояли у длинного верстака, над которым висело облако едкого дыма. Рядом переминался с ноги на ногу алхимик Септимий, прижимая к груди медный короб со своей «огненной солью».

— Архигерцог! — рыкнул Гарм, увидев меня. На его голом торсе блестел пот, смешанный с сажей. — Мы сделали это. Бесшовная труба. Легированная марганцем сталь. Остывала в магическом стазисе, чтобы избежать микротрещин.

На верстаке лежала она. Моя прелесть. Громоздкая, грубо сработанная, с деревянным ложем, которое явно вытесали топором на скорую руку, но винтовка, она и есть винтовка. Точнее, гладкоствольный мушкет с кремнево-колесцовым замком.

— Калибр? — спросил я, беря в руки тяжелую, килограммов на шесть, конструкцию. Металл еще хранил тепло кузни.

— Восемнадцать миллиметров, — отрапортовал Торг. — Как вы и чертили. И свинцовые пули-болванки.

— Отлично. — хлопнул в ладоши и тут же их потер. — Проводим полевые испытания. Септимий, заряжай.

— В-ваша Светлость... — Алхимик затрясся. — Я не уверен в давлении газов... Соль получилась очень... резкой...

— Заряжай, я сказал. — отмел все возражения, нечего мне тут панику разводить. Пробовать надо. Мы вышли на испытательный полигон — участок пустоши, огороженный бетонными блоками. Я не собирался тестировать неизвестный сплав своими собственными руками или руками своих солдат. Слишком хорошо помнил, как рвет стволы от передозировки пороха на самопалах. — Варо! — крикнул я сержанту, который промывал рану у колодца. — Притащи сюда одного из тех культистов, которых мы взяли в плен на прошлой неделе. Того, что покрепче. — Через пять минут двое легионеров приволокли упирающегося, заросшего грязью фанатика. Он рычал проклятия на местном диалекте, обещая нам вечные муки в бездне. — Привяжите его к столбу. Мушкет — ему в руки. Ствол зафиксировать на подставке. — Культиста примотали веревками. В его грязные пальцы вложили ложе мушкета. Ствол навели на стальную кирасу, висящую в пятидесяти метрах. Септимий, белый как смерть, засыпал двойную навеску алхимического пороха, забил пулю, насыпал затравку на полку и отбежал за бетонный блок, закрывая уши. — Дерни за спуск, смертник! — крикнул я пленному из-за укрытия. Тот, ничего не понимая, но ведомый животным бешенством, рванул тугой стальной крючок.

Колесцо чиркнуло по кремню. Искра.

Взрыв был похож на удар грома в закрытом помещении. Грохнуло так, что земля дрогнула. Густое, едкое облако белого дыма накрыло позицию. Раздался пронзительный, нечеловеческий вопль.

Я вышел из-за укрытия, разгоняя дым рукой. Мушкет разорвало. Легированная сталь не выдержала двойной навески этой демонической «соли». Казенную часть разворотило в форме ромашки. Культист висел на веревках, воя от боли — у него оторвало три пальца на правой руке, а лицо посекло стальной шрапнелью. Мишень в пятидесяти метрах осталась нетронутой.

— А я говорил! Я предупреждал! — Септимий, черт, впал в натуральную истерику. Этого только не хватало. — Соль слишком быстрая! Она сгорает мгновенно, газам некуда деваться! — Братья Железные рядом молча и мрачно смотрели на покореженный металл.

— Заткнись, алхимик. Дело не в соли. — Я подошел к столу, взял кусок угля и прямо на бетонном блоке начал рисовать схему. — Торг, иди сюда. Смотри на толщину стенок. Вы сделали их одинаковыми по всей длине. — Долее начертил профиль ствола. — В казенной части, вот здесь, где происходит детонация, давление максимальное. Вы должны сделать стенки здесь в три раза толще! Ствол должен идти на конус. И закаливать не только магией, но и маслом. Вы поняли меня?

— Но это утяжелит оружие! — прогудел Гарм. — Солдат не сможет держать его на весу!

— Значит, солдаты станут сильнее! Мне плевать на вес. Мне нужно, чтобы это дерьмо стреляло и не убивало стрелка. Усиливайте патронник. Завтра утром жду новый образец. Пленного в лазарет, зашить, он нам еще для следующих тестов пригодится. Работаем!

Следующее утро началось с нового грохота. Второй прототип, с массивной, похожей на бочонок казенной частью, был готов. На этот раз я не стал использовать культиста. Ствол зажали в стальные тиски, прикрученные к бетонному блоку. Навеска пороха — стандартная. Пуля — свинцовая сферическая. Спуск мы привязали к длинному шнуру.

Мы с инженерами спрятались за бруствером. Я дернул за шнур.

Сухой, хлесткий удар. Никакого разрыва.

Из дула вырвалось метровое пламя, тиски жалобно скрипнули от сильнейшей отдачи. Сквозь рассеивающийся дым я увидел мишень. Толстая имперская кираса на пятидесяти метрах. В самом ее центре зияла аккуратная, ровная дыра размером с крупную сливу. За кирасой в щепки разнесло толстое бревно.

Я подошел к тискам. Металл ствола раскалился, от него шел пар, но он был полностью цел. Ни единой микротрещины. Обернулся к застывшим кузнецам и алхимику. На моем лице расползлась ухмылка, от которой Септимий инстинктивно вжал голову в плечи.

— Работает, — негромко сказал я, поглаживая горячую сталь. — Запускайте в серию. Мне нужно сто таких стволов через четыре дня. Бросайте всё. Останавливайте ковку подков, гвоздей, мечей. Лить только стволы.

Если с пехотным оружием мы разобрались, то проект Децима угрожал закончиться катастрофой.

На третий день я прибыл в самый большой сборочный ангар. То, что я увидел, впечатляло своими размерами, однако, вызывало вопросы к здравому смыслу. Посреди помещения покоился гигантский, метров сорок в длину, каркас из легких стальных труб. Снизу была приклепана массивная бронированная гондола. По бокам крепились те самые «Сердца Пустоши», закованные в хитрые медные решетки, от которых тянулись провода к центральному пульту.

— Архигерцог! — Децим выбежал мне навстречу, размахивая исписанным пергаментом. — Мы готовы к первому тестовому подъему! Матрицы синхронизированы!

— Давай. Без нагрузки, на малую высоту. Олдрис, — я кивнул старому магу, стоящему у стены, — будь готов. Интуиция подсказывает, что нам понадобится твой щит.

Маги-операторы, которых Децим наскоро переучил из боевиков в пилотов, заняли места в гондоле. Они начали вливать тонкие струйки маны в управляющие контуры.

«Сердца Пустоши» запульсировали ослепительно белым светом. Воздух в ангаре загудел. Стальная конструкция вздрогнула, заскрипела всеми своими заклепками и…плавно оторвалась от земли. Метр. Два. Пять.

— Работает! Идеальная компенсация массы! — Децим прыгал от радости, как ребенок. — Мы можем нагрузить его тоннами...— он не успел договорить.

На высоте десяти метров потоки воздуха под крышей ангара, завихренные теплом от кузен, ударили в стальной каркас. Конструкция, не имевшая никакой аэродинамической формы и стабилизации, вдруг накренилась. Смещение огромной массы бронированной гондолы вызвало эффект маятника. Один из магов в панике дернул ручку контроля кристалла. Гигантский каркас с леденящим душу скрежетом перевернулся прямо в воздухе. Сорокаметровая туша из стали, потеряв баланс, рухнула вниз.

— ЩИТ! — заорал я.

Олдрис сработал на инстинктах. Он ударил посохом в бетонный пол, выдав максимум своей энергии. Над нами вспыхнул толстый, мерцающий золотом силовой купол. Многотонный каркас грохнулся прямо на него. Щит пошел трещинами, Олдрис упал на колени, из его носа хлынула кровь, но барьер выдержал. Каркас с грохотом скатился по куполу и с лязгом впечатался в стену ангара, подняв тучи бетонной пыли. Маги в гондоле отделались переломами и ушибами.

— Мой проект...всё насмарку...физика не работает...— Тишина в ангаре была нарушена только тихим, истеричным скулежом Децима, который сидел на полу, обхватив голову руками.

Я подошел к нему, взял за воротник и одним движением поставил на ноги.

— Успокоился? — холодно спросил. — А теперь смотри сюда. — Я прошел к уцелевшему куску гладкой бетонной стены, взял кусок угля и начал рисовать. — Вы создали летающий кирпич, Децим. А кирпичи не летают, они падают. Запомни слово: аэродинамика. Ваша конструкция должна разрезать воздух, а не сопротивляться ему. Обшивка должна быть гладкой, сигарообразной. — Нарисовал длинный профиль цеппелина. — Дальше. Вы забыли про стабилизацию. Любой ветерок перевернет эту херню, потому что центр тяжести у вас болтается, как дерьмо в проруби. На корме должны быть стабилизаторы. Вертикальные и горизонтальные. Рули высоты и направления. — Я жесткими, резкими линиями пририсовал к корме крестообразное оперение. — И самое главное. Гироскопы! — повернулся к Олдрису, который уже поднялся с колен, вытирая кровь. — Старик, ты можешь сделать артефакт, внутри которого тяжелый диск будет бесконечно вращаться вокруг своей оси с бешеной скоростью, сохраняя положение в пространстве?

— Магический маховик в вакуумной сфере? — Олдрис нахмурился, в уме просчитывая потоки маны. — Базовое заклинание вечного движения!

— Отлично. — кивнул, одобряя вывод. — Децим, вы установите три таких гироскопа в гондоле по трем осям координат. Они не дадут вашему корыту перевернуться. Оно будет стабильно, как скала. И добавьте маршевые рунные двигатели с толкающими винтами. Нам нужна тяга вперед, а не только вверх. Чертежи переделать. Уцелевшие куски каркаса разобрать и сварить заново. Времени у вас — двое суток.

Децим смотрел на стену с чертежами, и в его глазах страх сменялся пониманием. Гениальный мозг инженера наконец-то осознал концепцию.

— Рули...гироскопическая стабилизация...обтекаемость...— он выхватил у меня уголь и начал лихорадочно дорисовывать схемы крепления. — Да! Да! Это компенсирует боковое давление ветра! Архигерцог, это гениально! Мы натянем на каркас плотную парусину, пропитанную алхимическим лаком... — Дальше слушать не стал, сами справятся, поэтому оставил их работать. Главное, что процесс пошел. Мозг этого мира впитывал знания моего, создавая нечто совершенно чудовищное по своей эффективности.

Спустя пять дней после возвращения из столицы, Фордж-Град был готов к переходу на следующий этап. Оружие ковалось. Но инструмент бесполезен без тех, кто умеет его использовать.

Я стоял на деревянной вышке над огромным полигоном, размешанным сапогами в жидкую грязь. Подо мной выстроилась тысяча человек. Я приказал Варо отобрать самых крепких, самых безжалостных и самых отчаянных парней из гарнизона и окрестных деревень. Не парадные легионеры, а оборванцы, дезертиры, бывшие бандиты и ожесточившиеся солдаты. Те, кому нечего терять. На них не было блестящих доспехов, только грубая серая ткань, кожаные разгрузки и глубокие стальные шлемы, закрывающие шею и уши — за основу я взял немецкие каски штальхельм, отлично подходящие для окопной войны.

— Слушайте меня! — мой усиленный магией голос ударил по полигону. Тысяча пар глаз уставилась на меня. — Забудьте всю эту чушь про рыцарскую честь и красивую смерть! В той войне, куда вы пойдете, чести нет. Есть только живые и мертвые. Вы здесь не для того, чтобы красиво махать мечом на потеху бабам. Вы здесь, чтобы стать бездушными, механическими машинами по переработке врага в фарш! — Я спустился с вышки, проходя вдоль рядов. — С сегодняшнего дня вы Академия «Авангард». Мы ломаем старые порядки. Легионной структуры больше нет. Вы будете разделены на классы. — тут вдруг решил остановиться перед определенно подходящим под критерии экземпляром, здоровенным таким детиной с бычьей шеей. — Самые здоровые и тупые станут «Штурмовиками». Ваша задача — прорыв траншей и зачистка в упор. Вы получите в руки укороченные гладкостволы-дробовики. Они бьют на двадцать метров, но на этой дистанции отрывают голову вместе с плечами. Плюс алхимические стимуляторы. Перед боем вы жрете пилюлю Септимия, которая отключает боль и страх, запрыгиваете во вражеский окоп и превращаете его в скотобойню. — Пошел дальше, выхватывая взглядом жилистых, спокойных парней со слегка отстраненными глазами. — Те, у кого руки не дрожат, а сердце бьется как у ящерицы — станут «Снайперами». Вы получите нарезные стволы. Да, братья Железные научились резать канавки в стволе. Пуля закручивается. Дистанция точного боя — до тысячи шагов. Ваша задача — методично, из укрытия выбивать вражеских командиров и магов. Вы не герои. Вы невидимая смерть. — А теперь уже остановился над самыми башковитыми, которые выделялись внимательными, цепкими взглядами. — А самые хитрые станут «Саперами». Вы будете работать со взрывчаткой. Мины, фугасы, направленные взрывы. Вы научитесь минировать трупы, двери и землю так, чтобы враг боялся сделать даже вдох.

Тренировки начались в тот же день. Я не давал им спуску ни на минуту.

Мы выстроили «киллхаус» — фанерный макет двухэтажного здания с лабиринтом комнат. Обучение ближнему бою в закрытых помещениях (CQB).

— Двойками! Зашли, проверили углы! Сектор чист — идем дальше! — орал я, стоя на мостике над лабиринтом. Двое штурмовиков выбили дверь ногой. Первый метнул внутрь учебную светошумовую гранату — еще одно изобретение Септимия (вспышка магния и акустический удар). Хлопок! Парни ворвались внутрь, направляя деревянные макеты дробовиков на соломенные мишени. — Стоп! — рявкнув, спрыгнул вниз, подошел к первому бойцу и с размаху ударил его древком макета по шлему. Парень покачнулся. — Ты куда смотришь, идиот?! Ты перекрыл линию огня своему напарнику! Если бы он выстрелил, он бы снес тебе затылок! А ты даже не проверил слепую зону за дверью! В реальном бою тебя бы уже насадили на вилы! Заново! И так до тех пор, пока вы не начнете двигаться как один механизм!

Полигон сутками гремел от холостых выстрелов, мата и криков боли. Я избивал их за ошибки, заставлял ползать по колено в грязи под свист настоящих стрел, чтобы приучить не поднимать головы.

Отдельное внимание я уделил боевым магам, которых прикрепил к отрядам снайперов. Спесивые чародеи попытались было возмутиться, но пара сломанных носов быстро вправила им мозги.

— Забудьте про огненные шары, — втолковывал я группке магов воздуха, стоя на стрелковом рубеже. Рядом лежал снайпер с длинной нарезной винтовкой. Мишень находилась на дистанции в восемьсот метров. Боковой ветер гнал пыль, искажая траекторию. — Ваша магия в открытом бою неэффективна. Вы тратите резерв за пять минут. Ваша задача теперь — стать баллистическим калькулятором.

— Что мы должны делать, Ваша Светлость? — робко спросил один из магов.

— Видишь мишень? Видишь стрелка? — я указал на снайпера. — Ты должен создать микро-коридор. Вакуумную трубу шириной в десять сантиметров от дула до мишени. Убери ветер. Убери сопротивление воздуха. Стабилизируй полет пули. Это требует минимум маны, но требует филигранной точности. — Маг напрягся, вытянул руки. Между стрелком и мишенью воздух едва заметно исказился. Пыль в этом узком коридоре перестала кружиться. — Огонь! — звучит приказ, и снайпер нажал на спуск. Хлесткий удар, облако дыма. На дистанции в восемьсот метров деревянный макет головы разлетелся в щепки. Стрелок медленно опустил винтовку, с благоговением глядя на дымящийся ствол. Маги воздуха переглянулись, пораженные тем, какого эффекта можно достичь симбиозом их силы и куска свинца.

Спустя две недели каторжного труда, отсева слабых и нескольких смертей на полигоне (никто не отменял риск при работе с взрывчаткой), передо мной стоял костяк моей новой армии. Сто парней. Серые шинели, ровные стальные каски. Глаза — пустые, спокойные, как у акул. Они двигались синхронно, они понимали друг друга без слов, общаясь жестами. «Авангард» был готов. И возможность проверить их в деле представилась быстрее, чем я ожидал.

Тревога взвыла за час до рассвета. Хриплый рев сигнального рога разорвал тишину над Фордж-Градом.

Я выскочил из своего командного блиндажа, на ходу застегивая портупею. Варо уже бежал мне навстречу, его лицо под стальной каской было бледно-серым в свете факелов.

— Командир! Доклад от передовых дозорных магов! Движение с севера. Крупные силы.

— Восточники? — я мгновенно проснулся, мозг переключился в боевой режим. Неужели они закончили перегруппировку так быстро?

— Никак нет. Пустошники. Мелкие банды и кланы объединились. Около двух тысяч рыл. Идут плотной толпой. Прослышали, что тут богатая стройка, решили поживиться ресурсами, пока нет регулярных легионов.

Две тысячи оборванцев из Пустоши, с топорами, ржавыми мечами и примитивной магией. В обычное время это была бы проблема, для недостроенного города-завода — угроза, но для меня — идеальный, подаренный судьбой испытательный полигон.

— Ваша Светлость! — К нам подбежал трибун Цельс. Старый служака был в полной парадной броне, с обнаженным гладиусом. — Разрешите вывести гарнизон за стены! Построим черепаху, ударим клином, растопчем это отребье...

— Заткнись, Цельс, — скривившись, резко бросил подчиненному. — Твой гарнизон сидит в траншеях и не высовывается. Оружие не применять.

— Но их две тысячи! — возразил он, почти рыча на меня. — Если мы не ударим первыми, они сомнут наши укрепления массой!

— Я сказал — сидеть в окопах. Варо! Поднимай «Авангард». Только первую роту. Сто человек. Полная выкладка, двойной боекомплект. Выводи их на предполье. Строить в две шеренги, пятьдесят метров перед основной линией траншей.

— Сто человек?! — Цельс уставился на меня, как на сумасшедшего. — Против двух тысяч?! С этими вашими...железными палками?! Вы отправите их на убой! Они даже щиты не взяли!

— Цельс, — я подошел к трибуну вплотную. — Если ты не закроешь рот, я засуну тебе твой красивый меч в задницу. Смотри, как выглядит война нового времени, и учись.

Через десять минут серая шеренга «Авангарда» стояла на выжженной земле перед траншеями. В предрассветном сумраке они казались статуями. Сто парней в стальных касках. В руках — длинные гладкоствольные мушкеты с примкнутыми гранеными штыками. Никакого строевого пафоса. Я встал позади строя, заложив руки за спину.

Из темноты севера донесся гул. Он нарастал, превращаясь в тысячеголосый вой. Бандиты Пустоши шли на штурм. Они не использовали сложную тактику, просто бежали плотной, огромной волной, потрясая оружием. Наверняка были уверены, что устроят резню, легко победят и получат богатую добычу.

Земля задрожала под ногами. В сером свете утра я увидел их. Грязная, вопящая орда. Впереди бежали самые здоровые, в трофейных кольчугах, с двуручными топорами.

Триста метров. Курсанты в строю напряглись. Я видел, как у некоторых побелели костяшки пальцев, сжимающих ложа мушкетов. Сто человек против черной стены мяса. Инстинкт требовал бежать. Но дисциплина, вбитая мной на полигоне, держала их намертво.

— Первая шеренга — на колено! — мой спокойный, лишенный эмоций голос разнесся над полем. Пятьдесят человек синхронно опустились в грязь, уперев локти в колени, фиксируя стволы. Вторая шеренга осталась стоять, целясь поверх их голов.

Двести метров. Вой варваров стал оглушающим. Они видели перед собой лишь жалкую горстку людей без щитов и уже праздновали победу.

— Курки на боевой. Целиться в центр массы, — скомандовал, а по строю прокатился сухой, металлический лязг ста взводимых кремневых замков. Звук, от которого у меня по спине пробежал ностальгический холодок.

Сто пятьдесят метров. Сто. Степняки были так близко, что я мог разглядеть гнилые зубы и татуировки на их лицах.

Некоторые курсанты затаили дыхание. Я ждал. Ждал того самого момента, когда кинетическая энергия свинца нанесет максимальный, необратимый урон.

Пятьдесят метров.

— ЗАЛП!!! — рявкнул я, и сто мушкетов грохнули как одно орудие.

Вспышка пламени длиной в полметра вырвалась из строя, мгновенно скрыв нас за плотной, непроницаемой стеной белого порохового дыма. Воздух разорвало чудовищным звуковым ударом.

Я смотрел сквозь разрывы в дыму.

Эффект превзошел все ожидания. Свинцовые сферические пули восемнадцатого калибра, разогнанные мощнейшим алхимическим зарядом, не просто убивали. Они обладали невероятной останавливающей силой.

Передовая линия атакующих просто исчезла. Пули пробивали некачественные кольчуги навылет, дробили кости, отрывали конечности и прошивали насквозь по два, а то и по три человека в плотной толпе.

Вой ярости, как по щелчку, сменился многоголосым, невыносимым воплем боли и животного ужаса. Наступающая волна споткнулась о гору собственных трупов. Задние ряды, не понимая, что произошло, напирали на передние, создавая еще большую давку.

— Первая шеренга — перезарядка! — раздавал ЦУ, котролируя последовательность и скорость движений, своих стрелков нового класса. — Вторая шеренга — огонь по готовности! — Началась механическая работа: вторая шеренга дала залп, выкашивая тех, кто пытался перелезть через мертвецов; первая — в это время на автомате засыпала порох, вбивала пули шомполами. Пятнадцать секунд на цикл.

Грохот стоял непрерывный. Бах! Бах! Бах!

Дым заволок всё поле боя. Мы стреляли в упор, в ревущую, паникующую массу. Мушкеты раскалились так, что от них шел пар в утреннем воздухе, но закаленная сталь держала давление.

Пустошники не понимали, что с ними происходит. Они были готовы к магии — магию видно, от нее можно увернуться или закрыться амулетом. Но тут их убивал невидимый, грохочущий рок. Свинец крошил их в кровавый фарш на дистанции, где они даже не могли метнуть копье.

Спустя пять минут всё было кончено. Орда дрогнула. Первобытный ужас перед непонятным оружием сломал их психику. Они бросили раненых, побросали оружие и с диким воем побежали прочь, в спасительную степь.

— Прекратить огонь! — скомандовал я. Грохот стих. Ветер уносил пороховой дым.

Мои курсанты стояли, тяжело дыша, с закопченными порохом лицами. Они смотрели на поле перед собой. А посмотреть было на что. На дистанции от пятидесяти до десяти метров перед нашим строем лежал сплошной, шевелящийся, стонущий ковер из трупов и умирающих. Кровь пропитала пыль, превратив ее в чавкающую бурую грязь. Сотни тел. И ни одной царапины среди моей сотни бойцов.

Трибун Цельс, наблюдавший за бойней из траншеи позади нас, стоял белый как мел. Его меч выпал из ослабевших пальцев. Прямо на его глазах старая школа войны была полностью и безоговорочно повержена. Отныне ее место исключительно на помойке.

Сержант Варо подошел ко мне. В его глазах я увидел то, что и хотел: абсолютную уверенность в своей силе. Они наконец осознали для чего были все усилия и мои странные приказы — чтобы получить орудие уровня «Бог».

— Примкнуть штыки, — тихо отдал приказ. — Варо. Зачистить поле. Пленных не брать. Патроны не тратить, работаем сталью.

Серая шеренга молча, без боевых кличей, примкнула граненые лезвия к стволам и шагнула в кровавое месиво, методично добивая раненых.

Я достал помятую самокрутку, прикурил от дымящегося ствола крайнего бойца и глубоко затянулся. Боевое крещение пройдено. Оружие работает. Пехота готова.

Но я не обольщался. Эти дикари были лишь разминкой. Настоящая проверка ждала впереди, когда на горизонте появятся бронированные големы и магические батареи регулярной армии Восточного царства. И для них у меня готовился совершенно другой калибр. Я посмотрел на сборочные ангары, над крышами которых уже поднимались гигантские клубы пара. «Воздушный флот», — подумал я. — «Скоро вы узнаете, что такое настоящий гнев небес».

Глава 7

Запах пороховой гари и выпотрошенных кишок еще не успел выветриться над полигоном, когда пространство в моем командном блиндаже исказилось. Я сидел на пустом ящике из-под снарядов, стирая оружейным маслом въевшуюся в пальцы копоть, когда массивный кристалл дальней связи на столе завибрировал. Его грани налились густым, пульсирующим багровым светом. Экстренный канал. Прямая линия с покоями моей новоиспеченной жены. Бросил промасленную ветошь, подошел к столу и положил ладонь на холодную поверхность артефакта.

— Говори, — сухо произнес я, прекрасно зная, кто на том конце «провода».

— Три часа назад дядя впал в кому. — Валерия чеканила слова. Ее голос прозвучал без искажений, но в нем отчетливо скрипел лед. Никаких приветствий по типу «здравствуй, дорогой муж», только скупая оперативная сводка. — Лучшие лекари бессильны. Яды завершают свою работу. Совет Лордов уже сформировал временный Регентский состав. Как мы и думали, они объявили меня захватчицей, отрезали от казны и выпустили ордер на твой арест как сепаратиста.

Я криво усмехнулся. Всё шло точно по графику. Никаких сюрпризов. Крысы почуяли, что кот издох, и полезли из щелей.

— На тебя уже покушались? — Поинтересовался, тем не менее, довольно буднично.

— Дважды за утро, — в ее голосе промелькнула темная нотка. — Твои цепные псы работают безупречно. Гай и Марк вырезали десяток наемников прямо в коридоре у моих покоев. Пришлось сменить ковры, крови было слишком много. — Это, наверно, единственное последствие нашего плана, которое ее расстраивало, так как голос стало немного резче. — Анна сейчас вычисляет заказчика.

— Вычисляйте и убивайте. Без суда. — Я посмотрел на карту Восточного рубежа, испещренную пометками. — Что с моей логистикой?

— Регенты перекрыли Великий Тракт. Выставили кордоны из столичного гарнизона. — Собственно, ожидаемо, но решать нужно срочно. — Обозы с селитрой, медью и продовольствием, которые я отправила вчера, остановлены. Они надеются взять твою стройку измором.

— Слушай меня, Валерия. — Я стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. — Ты знаешь, у меня тут конвейер. Если закончится селитра, восточная артиллерия превратит Фордж-Град в щебень, а потом приедет в столицу и сделает из тебя наложницу для их генерала. Мне нужны эти обозы.

— Я знаю, Волков. Не нужно мне постоянно напоминать об угрозе Столице. — огрызнулась она. — И я уже спустила твоих псов с поводка. Сегодня ночью несколько ключевых Регентов отправятся на суд Богов. Я обломаю им планы и пущу твои телеги. Но на это нужно время. Дней десять. Вы продержитесь?

— Выбора все равно нет. — Посмотрел в окно блиндажа. — Мы продержимся. — Над Фордж-Градом стоял густой фабричный дым, город гудел, как перегретый котел. — Делай свою работу в столице, жена. И не смей отправиться к праотцам пока меня нет.

— Не дождешься, муж. — Язва. Самая настоящая язва, скрывающаяся за маской холодной, расчетливой Принцессы. — Жги их. — Свечение кристалла погасло.

Я выдохнул и вышел наружу. Свежий утренний ветер бил в лицо, но не приносил облегчения. Логистическая блокада. Худшее, что может случиться с промышленным комплексом. Нас отрезали от пуповины Империи в самый критический момент.

На площади перед недостроенными ангарами приказал ударить в рельс. Сигнал общего сбора. Уже через десять минут передо мной стоял весь Фордж-Град. Чумазые инженеры, измотанные маги земли с ввалившимися глазами, солдаты «Авангарда» с закинутыми на плечо мушкетами. Кухарки, кузнецы, алхимики. Две тысячи человек, которые поверили мне.

Я запрыгнул на кузов грузовой телеги, чтобы меня видели все.

— Столица нас предала! — мой голос, усиленный амулетом, хлестнул по толпе, пресекая перешептывания. — Регентский совет перекрыл нам поставки провианта и материалов! Они думают, что мы подохнем здесь от голода или прибежим к ним на коленях! — По толпе прокатился глухой, злой ропот. — Но они просчитались. Потому что мы больше не Империя. Мы — Фордж-Град! — я обвел их суровым взглядом. — С этой минуты гражданских строек больше нет! Бараки подождут! Спать будете у станков! Вся еда берется под жесткий контроль — пайки урезаются вдвое! Кто попадется на воровстве припасов или саботаже — расстрел на месте без трибунала! — Указал на дымящие трубы доменных печей. — Мы переходим на тотальное военное положение. Вся руда, весь металл, вся алхимия идут только на производство оружия, патронов и завершение проекта дирижаблей! Никто не отступит! Никто не сделает ни шагу назад! Мы построим этот щит из наших костей и бетона, и мы заставим восточных ублюдков жрать землю! Работать!

Люди не стали кричать ура. Они просто молча, с мрачной, звериной решимостью развернулись и пошли к своим станкам. В их глазах не было ни страха, ни каких-либо опасений. Был только прагматизм обреченных, которым дали в руки оружие. Идеальная армия.

Следующие несколько суток слились в один бесконечный, пульсирующий кошмар из бетона, пота и мата.

Я мотался по передовой, лично контролируя строительство линии Маннергейма магического мира. Классические имперские укрепления — это ров, палисад и деревянные башни. Я приказал снести эту фигню под ноль.

— Глубже, аристо! Еще полметра! — орал Варо на магов земли, которые ползали на коленях на дне траншеи. Их мантии превратились в грязные тряпки. Корнелий, тот самый спесивый магистр, которому я сломал нос, харкал кровью на серый бетон, но продолжал стягивать молекулы песка в монолит.

— Выдыхаемся, Ваша Светлость, — прохрипел он, утирая пот грязным рукавом. — Мана на нуле. Кристаллы-накопители пусты.

— Жри алхимические стимуляторы и рой! — я бросил ему под ноги флягу с энергетическим варевом Септимия. — Еще километр зигзага, и можете сдохнуть. Мне нужны ДОТы на Высоте 4 и Высоте 7. Толщина фронтальной стенки — два метра!

Мы не строили прямых окопов. Прямой окоп — это прострел вдоль линии и смерть всей роты от одного удачного попадания или осколка. Мы рыли траншеи змейкой, с постоянными разнокалиберными изломами.

Перед окопами саперы раскатывали километры колючей проволоки. Кузнецы ковали ее круглосуточно, нарезая шипы из бракованного металла. Между мотками колючки мы закладывали фугасы нажимного действия — глиняные горшки, набитые порохом, стеклом и ржавыми гвоздями, с примитивными химическими детонаторами.

Я подошел к позициям, где братья Железные монтировали свое новое детище — артилерию, а не какие-то мушкеты.

— Готово, Архигерцог, — Торг похлопал ладонью по толстому, черному от масла чугунному стволу. Орудие выглядело грубо. Короткий, толстый ствол, закрепленный на массивном деревянном лафете без колес. Ее Величество «Мортира».

— Калибр? — я заглянул в черное жерло.

— Двести миллиметров, — оскалился Гарм. — Как вы и приказывали. Стреляет не по прямой, а по дуге. Закидывает снаряд навесом.

— Что с ним, кстати? Со снарядом? — повернул голову к Гарму, но ответил мне алхимик. Септимий суетливо подкатил небольшую тележку. На ней лежали чугунные полые шары размером с крупную дыню.

— Осколочно-фугасные, Ваша Светлость, — с гордостью пропищал он. — Внутри — наша быстрая соль. — Опять «соль». Почему «соль»? Вот у меня с «солью» вообще другие ассоциации. — В качестве детонатора — фитильная трубка. Перед выстрелом поджигаем трубку, пороховые газы в стволе толкают снаряд...Он летит, фитиль догорает, и шар разрывается прямо над головами противника, осыпая их осколками чугуна!

— Сколько таких «труб» у нас есть? — Я взял один из шаров, оценивая вес. Гениально и просто. Никакой магии. Чистая баллистика.

— Двенадцать, — ответил Торг. — Больше не успеем отлить. Металл заканчивается.

— Расставить по закрытым позициям за холмами. — Кивнул стоящему у входя воину и рукой образно обвел пушку, ядра. — Они не должны видеть наши батареи. Бить будем по навесной траектории. Снайперов с магами воздуха посадить на корректировку огня. — Развернулся и зашагал к ангарам Децима. Времени не было катастрофически.

Внутри гигантского ангара было не продохнуть от запаха едкого лака, которым пропитывали плотную парусину. Надо мной, покачиваясь на швартовочных тросах, висел «Император» — первый из трех цеппелинов. Сорокаметровая сигарообразная туша была обтянута серым полотном. Снизу крепилась массивная стальная гондола, обшитая бронелистами. На корме хищно топорщились крестообразные стабилизаторы.

— Архигерцог! — Децим спустился по деревянным лесам, вытирая руки. — Мы установили гироскопы! Три оси стабилизации. Маховики крутятся в вакуумных сферах. Каркас стабилен как гранитная скала!

— Тяга? — Вообще эта «сигара» немного отличается от, наверное «семечка», которое я ожидал, но главное, чтоб работало, а над остальным можно и в мирное время поработать.

— Четыре рунных двигателя маршевого хода. Два толкающих винта. Мы можем разгоняться до сорока километров в час даже против ветра.

— А сброс? — Я подошел к гондоле. В ее днище зияли провалы бомболюков.

— Механический рычаг. Одно нажатие — и створки открываются. Но...Ваша Светлость, — Децим чуть помялся, отведя глаза и почесав затылок. — Чем мы будем бомбить? Порох идет на патроны и снаряды для мортир. У нас нет взрывчатки для ковровых бомбардировок!

— Порох — для пехоты. — Я едко усмехнулся. — Авиация будет работать напалмом.

— Чем? — Децим моргнул.

— Алхимической жижей. — Усмехнулся, попутно оценивая работу бомболюков. — Септимий намешал горючий состав из нефти, древесной смолы и загустителей. Он горит при температуре плавления стали, липнет к любой поверхности, и его невозможно потушить водой. Наливаете это дерьмо в железные бочки, прикручиваете простейший ударный детонатор из кремня и искры. Бросаете сверху на плотные порядки врага.

Глаза инженера расширились от ужаса. Как и любой житель этого мира, он привык к магии огня. Но магия огня — это короткая вспышка. А напалм — это неотвратимый, липкий ад.

— Подготовить все три корабля, — приказал я. — Бомболюки загрузить под завязку. Если они придут завтра, мы должны быть готовы встретить их с небес.

И они пришли. Боги, как же я не люблю оказываться правым!

Это началось на рассвете пятого дня логистической блокады. Я стоял на бетонной крыше центрального ДОТа, глядя в растрескавшуюся оптическую трубу.

Сначала горизонт на востоке просто потемнел. Словно собиралась гроза. Затем степной ветер принес странный, низкий, монотонный гул, от которого мелко вибрировала вода в солдатских фляжках. Это был звук тысяч окованных сталью сапог, шагающих в унисон.

Пылевая буря расползлась в стороны, и я увидел их. Восточная армия. Армада, которая пришла стереть нас с лица земли. Это не были варвары. Вместо них я увидел отлаженный, дисциплинированный, несущий смерть механизм. Плотные квадраты тяжелой пехоты в пластинчатых доспехах шли как единый организм. Над их рядами развевались алые штандарты с черными драконами.

Между пехотными полками медленно катились массивные, обшитые железом повозки, которые тянули закованные в броню шестиногие звери, похожие на носорогов — те самые мобильные артиллерийские батареи. Кинетические излучатели. Длинные, усеянные рунами стволы, смотрящие в небо.

Но самое страшное шло на флангах — големы. Пять исполинских конструктов, выточенных из черного, поглощающего свет обсидиана. Каждая тварь была высотой с трехэтажный дом. Они гудели от переполняющей их маны. Шаг такого гиганта оставлял в высохшей земле вмятину глубиной в полметра.

— Боги всемилостивые...— прошептал стоявший рядом со мной трибун Цельс. Старый вояка трясся как осиновый лист. Он опустил бинокль, его лицо было цвета мела. — Их там тысяч пятьдесят...Пятьдесят тысяч элиты, Архигерцог! А эти големы...они же растопчут наши окопы как муравейник! У нас нет магов, чтобы их остановить!

Внизу, в траншеях, началось брожение. Солдаты Фордж-Града — и мои отморозки из «Авангарда», и бывшие легионеры — видели эту надвигающуюся черную стену. Страх — заразная болезнь, передающаяся по воздуху.

— Ваша Светлость, — Цельс вцепился в мой рукав. — Мы должны отступить! Увести людей в подземные бункеры! Оставить внешний периметр! Если мы примем бой на поверхности, нас просто расстреляют и растопчут! Умоляю, дайте приказ на эвакуацию!

Я повернулся к трибуну и в одно неуловимое движение выхватил из кобуры свой револьвер — личную модификацию Септимия, которую я собрал в свободные часы. Холодный металл дула уперся точно между глаз паникующего офицера. Взвел курок — щелчок показался оглушительным. Цельс замер, боясь даже вздохнуть.

— Слушай меня очень внимательно, скотинка трусливая, — мой голос был тихим, ровным, почти ласковым, но все это было неважно, ведь интонация была слишком прозрачной. — Если ты еще хоть раз откроешь свою пасть и произнесешь слова «отступить», «бункер» или «мы умрем», я разнесу твой пустой череп прямо здесь. А твоим мозгом накормлю бездомных собак. — убийственным взглядом обвел застывших вокруг офицеров. — Мы не отступаем! Мы сидим в этих ебаных бетонных ямах и ждем. Фордж-Град — это капкан. И они только что засунули в него свою ногу. — Я убрал револьвер в кобуру, оттолкнул трясущегося Цельса и активировал переговорный амулет на воротнике. Мой голос разнесся из магических рупоров, установленных по всей линии обороны. — Говорит Архигерцог Волков! — эхо прокатилось над траншеями. Солдаты замерли, выглядывая мой силуэт на ДОТе. — Вы видите их?! Они думают, что мы будем прятаться как крысы! Думают, что их артиллерия и их каменные ублюдки сломают нас! — сжал кулак и вскинул его над головой. — Но они забыли одно! Мы больше не воюем магией и мечами! Мы шестеренки конвейера смерти! Их броня — фольга для нашего свинца! Их големы — просто мишени для нашей взрывчатки! Никто не открывает огонь без приказа! Подпустить их вплотную! Пусть они войдут в нашу зону комфорта! Мы заставим их захлебнуться кровью на наших минных полях! Занять позиции!

Одобрительного рева не было. Был только сухой, многотысячный лязг. Это курсанты «Авангарда» синхронно передернули затворы мушкетов. Снайперы прильнули к примитивной оптике. Саперы проверили провода детонаторов.

Механизм капкана был взведен.

Восточная армия остановилась в двух километрах от наших позиций. Командующий Востоком был не дурак. Он видел наши изрытые зигзагами траншеи, бетонные колпаки ДОТов и ряды колючей проволоки. Он понял, что фалангой сюда не зайти, а потому сначала заговорили их мобильные батареи.

— ВСЕМ НА ДНО!!! — заорал я, спрыгивая. с крыши в траншею за секунду до того, как небеса разорвало знакомым свистом.

Земля содрогнулась. Кинетические снаряды с антимагическим резонансом обрушились на наши передовые линии. Грохот стоял такой, что из ушей пошла кровь. Бетон дрожал, с потолка блиндажей сыпалась пыль. Один из снарядов ударил прямо в бруствер в двадцати метрах от меня. Окоп обвалился, погребая под собой четверых бойцов.

Но моя тактика сработала.

Снаряды восточников были рассчитаны на пробитие купольных магических щитов. Они взрывались при контакте с твердой поверхностью, разбрасывая шрапнель. Но шрапнель летела горизонтально. А мои люди сидели в глубоких, узких щелях. Осколки свистели над нашими головами, срезая колючую проволоку и сухую траву, но не нанося фатального урона живому составу. Зигзагообразная форма траншей гасила ударные волны.

Бомбардировка продолжалась двадцать минут. Восточники перепахали предполье, уверенные, что в этом аду не выжил никто.

Как только разрывы стихли, я услышал вой рогов.

— К БОЮ! НА СТЕНКУ! — рявкнул, выскакивая на амбразуру ДОТа.

Серые фигурки курсантов «Авангарда» мгновенно облепили брустверы, укладывая стволы мушкетов на мешки с песком. Вражеская пехота перешла в наступление. Они бежали ровными, плотными цепями, сверкая сталью, не кричали, а экономили дыхание.

Пятьсот метров. Четыреста. Они приближались, не встречая магического сопротивления. Их командиры, вероятно, уже праздновали легкую победу, думая, что артиллерия подавила всё живое.

— Снайперы! Работать по офицерам и знаменосцам! — скомандовал я по артефакту связи. Сразу же на флангах, в замаскированных снайперских гнездах, маги воздуха активировали вакуумные коридоры. Хлестко, сухо защелкали нарезные винтовки.

В рядах наступающих восточников начался хаос. Офицеры в богато украшенных доспехах внезапно падали с пробитыми головами. Знамена валились в пыль. Пули снайперов прошивали сталь кирас с дистанции в восемьсот метров, где магия противника была бессильна.

Но пехота продолжала дисциплинированно бежать вперед.

Триста метров. Двести. Они достигли первой линии заграждений. И напоролись на то, чего не было ни в одном учебнике военной магии. На колючую проволоку. Передовые цепи врезались в малозаметные в пыли мотки стали. Солдаты спотыкались, падали, путались в шипах. Броня защищала от режущих ударов, но проволока цеплялась за сочленения доспехов, за поножи, за ткань плащей. Строй ломался. Наступающие превратились в огромную, дергающуюся пробку.

— Саперы! Давай! — рявкнул я. Бойцы в траншеях рванули чеки механических детонаторов. Минное поле под ногами застопорившейся восточной пехоты сдетонировало. Десятки алхимических фугасов взорвались одновременно. Земля вздыбилась фонтанами огня, грязи и рваного металла. Ряды противника порвало в клочья. Оторванные руки, ноги, искореженные куски брони взлетели в воздух. Истошный вопль боли и ужаса накрыл поле боя, перекрывая даже гул артиллерии.

Враг замер в ошеломлении. Они не понимали, откуда идут атаки, чем их атакуют и как все это вообще возможно. Земля убивала их сама.

— АВАНГАРД! ЗАЛП!!!

Моя тысяча мушкетеров нажала на спуски. Стена огня и белого дыма вырвалась из наших траншей. Тысяча свинцовых болванок восемнадцатого калибра врезалась в плотную, растерянную массу врага на дистанции в сто метров. Первую линию восточников просто сдуло. Пули дробили щиты, пробивали кирасы навылет, отбрасывая людей на несколько метров назад.

— ПЕРЕЗАРЯДКА! ВТОРАЯ ЛИНИЯ — ОГОНЬ!

Бах!

Бесперебойный, механический ритм расстрела. Каждые пятнадцать секунд новая волна свинца выкашивала ряды противника. Восточные маги пытались скастовать щиты, но снайперы выбивали их быстрее, чем те успевали закончить слог. А те купола, что успевали вспыхнуть, разносились вдребезги сосредоточенным огнем из гладкостволов — кинетика пуль проламывала ослабленные барьеры. Но враг был слишком многочислен.

Командующий Восточного Царства, поняв, что пехота горит в аду, пошел ва-банк. Земля затряслась с новой силой. Сквозь редеющие, бегущие в панике ряды собственной пехоты, прямо на наши позиции вышли они — големы. Пятерка гигантов шагала вперед, игнорируя огонь из мушкетов. Свинцовые пули со звоном отскакивали от их обсидиановой кожи, оставляя лишь серебристые вмятины.

— Мортиры! Огонь по големам! — заорал я в амулет.

С закрытых позиций за холмами ухнули наши двестимиллиметровые орудия братьев Железных. Навесная траектория. Чугунные шары с шипением фитилей обрушились на поле боя. Один из снарядов разорвался прямо над головой крайнего голема. Осколки чугуна веером ударили по каменной броне. Гигант пошатнулся, его плечо покрылось трещинами, но он устоял. Броня этих тварей была слишком толстой даже для нашей примитивной артиллерии.

Големы подошли к первой линии траншей. Центральный гигант поднял пудовый обсидиановый кулак и с чудовищной силой обрушил его на передовой ДОТ. Железобетонная крыша, выдерживавшая артобстрел, провалилась внутрь. Пулеметный расчет из десяти курсантов был раздавлен в кровавую лепешку. Каменная крошка брызнула мне в лицо.

В траншеях началась паника. Легионеры, державшие строй под пулями, ломались при виде неуязвимых каменных богов.

— Держать позиции! — мой голос резал истерику. Я выскочил из своего укрытия. — Штурмовики! Саперы! Ко мне! Берем взрывчатку!

Сержант Варо и десяток самых отмороженных курсантов выскочили за мной. У каждого на поясе висели связки алхимических кумулятивных зарядов — медных воронок, начиненных «огненной солью». Мы ринулись прямо в слепую зону центрального голема.

Это было безумие. Земля дрожала от его шагов. Один шаг гиганта — и нас раскатает по бетону. Но у этих тварей был один минус: они были неповоротливы.

— По суставам! На колени! — крикнул, уворачиваясь от топчущей обсидиановой ступни.

Варо с прыжка запрыгнул на гигантскую икру голема, вбивая альпинистский крюк в микротрещину в камне. Он подтянулся выше, прямо к коленному суставу, где энергетическое ядро твари двигало конечностью.

— Ставлю заряд! — заорал сержант, прилепляя медную воронку с помощью алхимической смолы прямо на сгиб камня. Он дернул механический детонатор и отпрыгнул назад, падая в жидкую грязь. — Ложись!

Направленный кумулятивный взрыв ударил узкой, раскаленной струей пламени прямо в сустав голема. Температура и давление пробили обсидиан. Колено твари с хрустом разлетелось. Гигант потерял опору. С оглушительным, похожим на землетрясение грохотом он рухнул на бок, прямо на наши траншеи, раздавив еще пару десятков бойцов. Я запрыгнул на его поверженную, барахтающуюся тушу. Добравшись до затылка, где сквозь трещины пробивался фиолетовый свет мана-ядра, я достал из-за пояса связку гранат, выдернул чеку и засунул всё это добро глубоко в рану камня.

Пинок, перекат, падение в соседнюю траншею.

Бах!

Голову голема разнесло изнутри. Свет в его каменных глазах погас. Тварь превратилась в огромную груду безжизненного щебня.

— Один готов! Работаем по остальным! — хрипло крикнул я, стряхивая с себя пыль и откашливаясь.

Но ситуация выходила из-под контроля. Пока мы возились с одним, четверо других големов прорвали линию обороны. Они топтали окопы, разрушали мортирные батареи. За их широкими спинами, прикрываясь ими как щитами, восточная пехота снова пошла в наступление. На этот раз они добрались до рукопашной — в траншеях закипела кровавая, грязная резня на штыках и ножах. Мушкеты пошли в ход как дубинки. Фордж-Град задыхался в крови. Моих парней из «Авангарда» давили массой. Оборона трещала по швам, готовая лопнуть в любую секунду. Патронов оставалось по два-три на ствол.

Восточный генерал ввел в бой резервы. На горизонте показалась кавалерия — добивающий удар.

Трибун Цельс, с разрубленным плечом, подполз ко мне в траншее.

— Ваша Светлость...всё...нас смяли...— булькая кровью, прошептал он. — Отступайте...мы не удержим...

— Мы не будем отступать, Цельс. — Я вытер заливавший глаза пот. Посмотрел на серое, затянутое пороховым дымом небо. — Мы ждали, пока они введут все свои резервы в узкое бутылочное горлышко перед нашими окопами. — Я достал из подсумка алхимическую ракетницу. Направил ствол вертикально вверх, в низкие тучи, — Время показать им, почему мы не боимся их армий. — И нажал на спуск. Кроваво-красная сигнальная ракета с воем пробила дым и вспыхнула высоко в небе ослепительной звездой. Сигнал «Гнев Небес». Проект Децима был активирован.

Восточная пехота, увидев красную ракету, на секунду замешкалась, но затем с утроенной яростью бросилась добивать остатки наших позиций, чтобы не дать нам «выполнить команду» или что-то «активировать». Их маги, прикрытые големами, наконец-то вышли на дистанцию каста. Воздух затрещал от формирования глобального заклинания. Они готовили «Судный День» — массовый огненный шторм, способный выжечь весь Фордж-Град вместе с фундаментами.

Но они не успели.

Вибрация земли от шагов големов потонула в другом, гораздо более страшном звуке — низком механическом гуле. Он давил на психику, проникал под черепную коробку, заставляя вибрировать зубы. Звук работающих на пределе рунных маршевых двигателей.

Из-за плотных, свинцовых туч, медленно разрывая облака своими носовыми обтекателями, вынырнули три колоссальных размеров тени: «Император», «Каратель» и «Стальной Волк» — сорокаметровые бронированные цеппелины. Стальные левиафаны, удерживаемые в небе добытыми нами «Сердцами Пустоши». Они плыли над полем боя на высоте двухсот метров, закрывая собой тусклое солнце. Массивные бронированные гондолы угрожающе блестели заклепками. Винты на корме с ревом резали воздух.

Восточная армия замерла. Их сковал абсолютный, парализующий мистический шок. Закованные в сталь ветераны, не боявшиеся смерти от меча, падали на колени, роняя оружие. Они смотрели на небо расширенными от ужаса глазами. Для их средневекового сознания летающие железные горы были воплощением гнева злых богов.

Даже оставшиеся четыре голема остановились, тупо задрав каменные головы к небу. Маги Востока прервали свое заклинание Судного Дня — их концентрация рассыпалась в прах перед лицом невозможного, того, что ломало все законы физики и магии.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь ревом винтов, я активировал свой переговорный амулет. Сигнал шел напрямую в рубку флагмана — «Императора», где трясущийся, но счастливый инженер Децим сидел за пультом управления.

— Флагман, это база, — мой голос был ровным, лишенным эмоций. — Вижу плотное скопление противника в квадратах с третьего по восьмой. Резервы врага введены в бой. Разрешаю ковровое бомбометание. Жгите их к хренам!

— П-принято, Архигерцог! — голос Децима в наушнике дрогнул от возбуждения. — Открываю створки!

С земли было отчетливо видно, как в бронированных днищах трех дирижаблей с громким лязгом разъехались стальные плиты. Бомболюки распахнулись. Долю секунды ничего не происходило. А затем из нутра небесных китов посыпались сотни темных точек. Они падали с нарастающим свистом, крутясь в воздухе, прямо на головы парализованной, сбившейся в кучу восточной армии. Металлические бочки, под завязку начиненные напалмом Септимия — адской смесью нефти, смолы и химических загустителей. При ударе о землю, о доспехи, о спины големов сработали примитивные ударные детонаторы.

Поле боя перед Фордж-Градом исчезло в стене ревущего, липкого пламени. Это не магический огонь, который вспыхивает и гаснет, а настоящий, земной напалм. Он не просто горел, а прмо прилипал. Пламя температурой в полторы тысячи градусов мгновенно пожирало кислород. Бочки взрывались одна за другой, перекрывая квадраты. Огненное море растеклось по степи.

Восточная элита, закованная в латы, превратилась в заживо запекающиеся куски мяса. Солдаты вспыхивали как спички. Напалм намертво прилипал к металлу, проплавляя его до костей. Люди падали в грязь, пытаясь сбить пламя, но жидкий огонь горел даже в воде луж. Вопль десятков тысяч сгорающих заживо людей заглушил рев авиационных винтов.

Маги востока пытались ставить щиты, но напалм просто стекал по куполам, заливая их сплошной огненной пленкой, выжигая кислород внутри барьера. Чародеи задыхались в собственных абсолютных защитах.

Даже каменные големы не устояли. Напалм залился в их суставы, раскалил обсидиан до предела. Мана-ядра внутри камня не выдержали температурного шока и начали детонировать. Каменные гиганты разлетались на куски с грохотом раскалывающихся скал.

Из боковых люков гондол дирижаблей высунулись стволы крупнокалиберных картечниц. Мои стрелки-наводчики начали методично, с воздуха, поливать свинцовым дождем те участки, куда не достало пламя. Расстрел с воздуха бегущих в панике остатков армии.

Я стоял на бруствере своей траншеи. Жар от горящего поля бил в лицо, заставляя щуриться. Запах паленого мяса и химической гари был невыносим. Тем временем мои солдаты в окопах застыли, тоже были в шоке от того, что мы только что сделали. Они никогда не видели такого уровня механизированного, бездушного истребления.

Это была победа. Безоговорочная, индустриальная победа над классическим миром. Армия Восточного царства, пришедшая стереть нас с лица земли, перестала существовать за пять минут, превратившись в огромный погребальный костер.

— Варо, — тихо сказал я подошедшему сержанту, который смотрел на огненный ад широко раскрытыми глазами.

— Да, Архигерцог...— прошептал он, не в силах отвести взгляд от горящих людей.

— Собрать штурмовой отряд. — щелкнул затвором, а затем стал нащупывать дополнительные обоймы с патронами. — Десять человек. Тех, у кого еще остались патроны к дробовикам. Мы летим наверх.

— Наверх? Зачем? Они же бегут...— Варо очнулся и недоуменно посмотрел на меня, пытаясь прочесть план где-то на моем лице.

— Пехота бежит. Но генерал остался. Его ставка находится за зоной поражения напалмом, на том холме. — Я указал пальцем в сторону далекой возвышенности, где стоял роскошный шелковый шатер, чудом уцелевший в этом хаосе. — А я не собираюсь гоняться за ним по всей степи. Мы отрежем змее голову прямо сейчас. — Активировал амулет связи, — Децим! Снижай «Стального Волка» над моей позицией. Забираете меня и штурмгруппу. Мы идем на высадку.

Один из цеппелинов медленно развернулся в воздухе и поплыл к нашим траншеям. Из открытого люка гондолы сбросили толстые швартовочные тросы. Через пару минут я и десять моих лучших головорезов из «Авангарда», закованные в грязную броню и вооруженные короткими дробовиками, влезли в тесную, провонявшую порохом и машинным маслом гондолу.

— Курс на ставку вражеского командующего, — скомандовал я пилотам-магам. Дирижабль, гудя двигателями, проплыл над морем огня. Сверху масштаб разрушений впечатлял еще больше. Черные, обугленные траншеи, сотни воронок и тысячи пылающих точек, которые еще недавно были армией. Мы зависли точно над нужным шатром. Внизу восточные гвардейцы в панике бегали вокруг, целясь в нас из арбалетов, стрелы которых даже не долетали до нашего днища. — Тросы вниз! — Велел, поправляя крепления. — Спускаемся по-штурмовому! Приземление — огонь на поражение во всё, что движется! — И мы рухнули вниз по толстым канатам сквозь едкий дым.

Я приземлился прямо на крышу шелкового шатра, прорвал ткань сапогами и провалился внутрь, прямо на стол с оперативными картами. Мои штурмовики посыпались следом, приземляясь вокруг шатра. Снаружи загрохотали выстрелы дробовиков — парни зачищали личную охрану генерала. Кровь брызнула на белые шелка. Внутри шатра стоял Главнокомандующий Востока. Высокий, седой мужчина в богато украшенных латах. Он не дрожал, только яростно смотрел на меня, как приговоренный, понимающий, что проиграл, но сдаваться не собирается. Его руки по локоть светились плотной маной. Нам попался не просто генерал, а целый архимаг боевой школы.

— Ты убил мою армию, как трус! Использовал такое ничтожное оружие. Ты — трусливый выскочка! — Процедил он, поднимая руки. Пространство вокруг него исказилось, в воздухе сформировались десятки копий из льда, способных пробить броню навылет.

— На войне нет трусости. Есть эффективность, — я спрыгнул со стола, вскидывая свой револьвер.

Он ударил первым. Ледяные копья сорвались с места со скоростью звука. Я не стал уклоняться — в замкнутом пространстве шатра это было бесполезно. Вместо этого я выхватил с пояса алхимическую светошумовую гранату и бросил ее прямо ему под ноги, одновременно падая за дубовый стол. Над моей головой архимаг разнес стол в щепки. Одна из них царапнула мне плечо, обжигая холодом.

В ту же секунду граната сдетонировала. Ослепительная вспышка магния и акустический удар разорвали замкнутое пространство шатра. Маг, не ожидавший такой физической атаки на органы чувств, потерял концентрацию. Его заклинания осыпались снегом. Он закричал, зажимая глаза руками.

Этого мне было достаточно. Я перекатился через остатки стола, сокращая дистанцию. Вскинул оружие и всадил пулю ему в правое колено. Противник с ревом рухнул на ковер. Подойдя вплотную, я наступил ему на грудь и приставил горячий, дымящийся ствол револьвера прямо к его лбу. Он смотрел на меня слезящимися, невидящими глазами, тяжело дыша.

— Передай своим богам, что эпоха магии пришел конец, — произнес и нажал на спуск. Грохот выстрела поставил окончательную точку в этой войне. Обезглавленная, сожженная армия Восточного царства капитулировала перед индустриальной мощью Фордж-Града.

Я убрал револьвер в кобуру и вышел из разорванного шатра. Мои штурмовики стояли среди трупов гвардейцев, перезаряжая дробовики. Над нами гудел «Стальной Волк». Вдали догорал огненный шторм.

Империя спасена. Моя Империя. Новая, построенная на бетоне, крови и порохе. И никто в столице, включая Совет Лордов, больше не посмеет диктовать мне свои условия.

Я достал из кармана мятую самокрутку, прикурил от тлеющего обрывка шелка и глубоко затянулся. Пора возвращаться домой, наводить порядок в тылу. Уверен, моя дорогая жена заждалась своего мужа-победителя.

Глава 8

Аромат химической гари въелся в кожу так, что, казалось, я буду источать его до конца своих дней. Поле перед Фордж-Градом догорало. Напалм Септимия не оставлял шансов ни плоти, ни металлу — он плавил всё, до чего дотягивался, превращая некогда великую армию Востока в сплошной, дымящийся слой черного шлака.

Я вышел из разорванного шатра мертвого восточного генерала. Мой револьвер еще хранил тепло после выстрела. Ствол дымился.

Штурмовики «Авангарда» методично, без лишних эмоций, заканчивали зачистку ставки. Глухие хлопки дробовиков ставили точки в жизнях тех гвардейцев, которые еще пытались ползти или стонать. Никто не брал пленных в элитном квадрате. Элиту нужно вырезать под корень, чтобы некому было мстить.

— Командир, — из дыма вынырнул сержант Варо. Лицо черное от копоти, на броне вмятины, но глаза горят диким, почти религиозным восторгом. — Периметр зачищен. Восточники бегут. Те, кто остался за зоной поражения, побросали обозы и рванули к границе.

— Пусть бегут, — я достал флягу, сделал глоток теплой, отдающей железом воды. Прополоскал рот и выплюнул красную слюну. — Они разнесут весть о том, что здесь произошло. Страх работает лучше любых договоров. Что по нашим потерям?

— Тридцать убитых в траншеях до прилета дирижаблей. Около сотни раненых. — дал отчет Варо, даже не заглядывая в списки. Хорошо. — Для такой мясорубки — считай, отделались царапинами. Големы нанесли основной урон, пока мы их не подорвали.

— Раненых в лазарет. Трупы восточников сгрести бульдозерами в общие ямы и засыпать известью, пока не началась эпидемия. Оружие, доспехи, металл — собрать до последнего гвоздя. Всё в переплавку. Братьям Железным нужно сырье для новых пушек. — отдал ЦУ, хотя Варо и так, наверное все сделал. Мне сейчас больше хотелось отдохнуть. Поспать часов 20, но покой нам только снится.

— А пленные? Там, на флангах, сдалось около трех тысяч пехотинцев. Стоят на коленях, бросили мечи. — я посмотрел, куда указал сержант. Густой черный дым поднимался над степью, пока я думал, куда распределить три тысячи рабочих рук.

— Раздеть до исподнего. Разбить на бригады по полста человек. Выдать кайла и лопаты. Будут расширять фундаменты для новых цехов и добывать руду. За саботаж — расстрел каждого десятого в бригаде. Мы строим конвейер, Варо. Нам нужно бесплатное топливо. — Правда, при таком решении вопроса, продовольствие будет заканчиваться быстрее, нужно будет запросить увеличение поставок, но об этом позже. Их же еще где-то разместить надо.

— Сделаем, Архигерцог, — сержант хищно оскалился.

Сверху раздался низкий, вибрирующий гул. Над нами величественно проплыл «Стальной Волк». Его бронированное брюхо было покрыто копотью, но винты работали исправно. Я активировал артефакт связи на воротнике.

— Децим. Как состояние бортов? — осматривая обшивку снизу, подмечал лишь поверхностные, но и то, они больше пятнами, да небольшими вмятинами.

— Все три машины в норме, Ваша Светлость! — голос инженера дрожал от адреналинового передоза. — Потратили весь запас «огненной соли», но движки и гироскопы отработали на сто два процента! Мы...мы боги, легат! Мы просто стерли их!

— Остынь, конструктор. Это только начало. — хохотнул на его реакцию, взяв в зубы свежую самокрутку. — Сажай «Стального Волка» у центрального ДОТа. «Императора» и «Карателя» отправляй в ангары на дозаправку и техобслуживание. Я возвращаюсь в столицу.

— В столицу?! Прямо сейчас? — удивились оба.

— Именно. Пока там не поняли, что восточная угроза аннулирована, и не успели перегруппироваться. Варо! — сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул. — Город оставляю на тебя. Ты теперь комендант Фордж-Града. Цельса отправь на гауптвахту, он морально сломался, от него толку не будет. Производство не останавливать ни на минуту. Лейте стволы, мешайте порох. Через месяц я пришлю вам новых рекрутов.

— Город будет работать как часы, командир. — Новоиспеченный комендант вытянулся по стойке смирно, ударив кулаком в грудь. — Ни одна шестеренка не встанет.

Я кивнул, перезарядил барабан револьвера, вгоняя в каморы тускло блестящие свинцовые пули, и направился к месту посадки дирижабля.

Восточная проблема была решена грубой, подавляющей огневой мощью. Но главная битва ждала меня там, где пахло дорогим парфюмом, а не паленым мясом. Столичные крысы загнали мою жену в угол. Пора было показать им, что бывает, когда ты пытаешься отобрать у зверя то, что принадлежит ему.

Полет до столицы на крейсерской скорости занял четырнадцать часов. Я сидел в командирской рубке «Стального Волка», наблюдая, как внизу проплывают зеленые равнины и редкие леса Империи. Рядом дремал Олдрис, измотанный постоянным поддержанием связи. В грузовом отсеке гондолы молча проверяли снаряжение пятьдесят лучших штурмовиков «Авангарда». Мой личный многофункциональный спецназ. В бою с големами проверил, теперь посмотрим, как они покажут себя в черте города с аристо и их гвардиями.

Связной кристалл на приборной панели пульсировал тревожным желтым светом. Последние два часа мы слушали перехваты донесений столичной охранки.

Император Марк Аврелий Антонин умер сегодня ночью. Яды добили старика. И как только его сердце остановилось, Регентский совет перешел в открытое наступление. Они не стали дожидаться официального оглашения завещания. Верные Совету полки столичного гарнизона блокировали дворец. Валерию заперли в ее крыле.

— Зоркий. Статус. — Нажав кнопку активации кристалла, потребовал отчет у нынешнего главы СБ жены.

— Командир, рад, что вы живы. — Голос Гая прорвался сквозь статические помехи. На фоне слышался глухой стук и звон стали. — Держим оборону в малом тронном зале. Принцесса с нами. Регенты стянули сюда около трех сотен гвардейцев. Пытаются выбить двери тараном. Мы заминировали подступы алхимией Септимия, но это ненадолго. У них боевые маги.

— Потери? — сжал челюсти, а пальцы сами собой сжались в кулак.

— Анна словила осколок льда в плечо, жить будет. У Марка пробита нога. Положили в коридоре человек сорок, но они прут массой. Регенты объявили Валерию преступницей, отравившей дядю.

— Классика, — жестко усмехнулся. — Держитесь, Гай. Я буду у вас через десять минут.

— Вы прорветесь через кордоны у ворот? Весь город перекрыт.

— Мне не нужны ворота, Гай. Я не буду стучаться. Я войду через крышу. Пригните головы. Отбой. — убрал руку от панели и повернулся к пилотам-магам, сидевшим за штурвалами управления левитационными кристаллами. — Полный вперед. Высота — триста метров. Курс прямо на центральный купол Императорского дворца.

Громада столицы выплыла из предрассветного тумана. Белокаменные особняки, ровные проспекты, грандиозные статуи. И в самом центре — Золотой Трон. Гигантский дворцовый комплекс. С высоты птичьего полета было отлично видно, как войска Регентов берут дворец в кольцо. Муравьиные цепи солдат, баррикады на улицах, вспышки магии во внутренних дворах.

«Стальной Волк» пробил нижний слой облаков и тяжелой, черной тучей завис над городом. Внизу началась паника. Жители столицы, никогда не видевшие ничего крупнее птицы в небе, с ужасом указывали пальцами на стального левиафана. Завыли сигнальные рога. Стража на стенах пыталась наводить баллисты, но угол возвышения не позволял им выстрелить вертикально вверх. Мы были неуязвимы. Боги, спустившиеся с небес, чтобы вершить суд.

— Архигерцог, — пилот повернулся ко мне, его руки дрожали на рычагах. — Мы над малым тронным залом. Центральный стеклянный купол прямо под нами.

— Идеально. Зависаем. — Я развернулся и вышел в десантный отсек. Пятьдесят штурмовиков стояли ровными рядами. Серые бронежилеты, глубокие каски, затянутые черными масками лица. В руках — короткие, хищные помповые дробовики и компактные пистолеты-пулеметы, которые братья Железные успели склепать перед самым моим отъездом. — Слушать сюда, пушечное мясо! — мой голос лязгнул в замкнутом пространстве гондолы. — Внизу — крысы, которые решили, что могут править Империей. Предатели. Наша задача: объяснить им, что они ошиблись эпохой. Работаем максимально жестко. Пленных не брать. Кто не в нашей форме — труп. Беречь только принцессу и нашу тройку оперативников. — Я взял с крепления на стене тяжелый дробовик, передернул цевье. Клацанье досланного патрона прозвучало как приговор. — Тросы вниз! Люки настежь! Выбиваем стекло и заходим с небес! — Стальные створки днища разъехались. В лицо ударил холодный ветер и шум осажденного дворца. Далеко внизу мерцал огромный, украшенный витражами стеклянный купол малого тронного зала. — Пошли! Пошли! Пошли!

Совет Лордов чувствовал себя хозяевами положения. В пробитые дубовые двери малого тронного зала непрерывным потоком лились гвардейцы Регентов. Их было слишком много.

Моя тройка оперативников — Гай, Марк и Анна — держала круговую оборону у возвышения, на котором стояла принцесса Валерия. Она не пряталась, стояла в полный рост, в темном платье, сжимая в руке тонкий стилет. Лицо бледное, но на нем ни капли страха. Хищница, готовая бороться. Гай из-за колонны методично садил из револьвера, выбивая офицеров. Марк Железный отбивался трофейным двуручником, превратившись в мясорубку. Но гвардейцев прикрывали боевые маги. Купольные щиты вспыхивали, принимая пули.

Лорд-канцлер, стоящий за спинами гвардейцев, кривился в победной ухмылке.

— Сдавайся, шлюха! — кричал он, брызгая слюной. — Твой муж сдох на востоке! Твой дядя сгнил! Ты проиграла! Сда…— Он не успел договорить.

Мир раскололся на части. Высокий огромный витражный купол над их головами взорвался миллионами брызг цветного стекла. Гвардейцы и лорды инстинктивно вскинули головы. И увидели, как сквозь падающее стекло, в лучах утреннего солнца, прямо с небес падают черные фигуры.

Мы спускались по толстым штурмовым тросам, сбрасывая скорость в последний момент.

Я рухнул на длинный стол для совещаний из красного дерева, проломив его своими коваными сапогами. Даже не поднимаясь, с колена, вскинул дробовик и нажал на спуск. Грохот выстрела в замкнутом пространстве зала ударил по ушам. Заряд крупной картечи снес голову магу, который как раз формировал огненный шар. Обезглавленное тело рухнуло, заливая мрамор кровью.

Мои штурмовики сыпались с потолка, как смертоносный дождь. Едва коснувшись пола, они открывали шквальный огонь. Это была даже не битва — избиение младенцев. Аристократы и их гвардия привыкли к дуэлям, к благородным стойкам и кастам заклинаний. Они никогда не сталкивались со спецназом, работающим на короткой дистанции из гладкоствольного огнестрела.

— Контакт слева! — рявкнул один из моих бойцов, разряжая дробовик прямо в грудь тяжеловооруженному стражнику. Броню прошило как картонку.

Гвардейцы попытались перестроиться, поднять щиты.

— Светошумовые! — скомандовал я, передергивая цевье и отстреливая очередного офицера. Десяток алхимических гранат покатился по мраморному полу. Ослепительные вспышки магния и чудовищный звуковой удар выжгли сетчатку и порвали барабанные перепонки всем, кто не успел закрыть глаза и уши. Гвардейцы регентов побросали оружие, воя от боли, хватаясь за кровоточащие уши.

Мои парни методично шагали сквозь дым, добивая оглушенного врага. Выстрел, передергивание затвора, шаг. Выстрел, шаг. Пол стал скользким от крови. Дорогие шелковые гобелены на стенах загорелись от искр.

Я пробился сквозь дым к возвышению.

— Вы немного опоздали, командир. — Гай Зоркий, с окровавленным лицом, опустил пустой револьвер и хрипло рассмеялся. — Мы тут чуть не заскучали.

Я не ответил, двигался по определенному маршруту. К Валерии. Принцесса стояла среди трупов, холодная и неприступная, только серые глаза горели темным, безумным огнем триумфа.

— Вы испортили витраж шестнадцатого века, Архигерцог, — отстраненно заметила она, глядя на осколки под ногами.

— Я вычту его стоимость из конфискованного имущества Совета Лордов, дорогая жена, — достал из кармана тряпку, стер кровь с лица. — Вы целы? — Она просто кивнула, убирая стилет, и сделала пару шагов ко мне, искоса осматривая. Конечно, думала, что я не замечу, как она ищет раны, и как недовольно дергаются уголки губ, когда находит, но я ей ничего не скажу. Пусть пока все будет так, как есть.

Зачистка зала заняла ровно три минуты. Триста элитных гвардейцев были превращены в кучи рваного мяса. Мои штурмовики взяли периметр под контроль, перекрыв все выходы. Никто из наших не погиб, только пара легких ранений. Броня и дисциплина решили всё.

В дальнем углу зала, забившись под перевернутое кресло, скулил лорд-канцлер. Тот самый, что пять минут назад кричал о победе.

Я подошел к нему. Схватил за загривок и выдернул на середину зала. Бросил к ногам Валерии. Он завозился в луже чужой крови. Его трясло.

— Ваше...Ваше Высочество...пощадите...Это всё ошибка...Мы действовали в интересах Империи...— заикался он, глядя на черные стволы дробовиков, направленные на него со всех сторон.

Валерия медленно спустилась на одну ступеньку.

— В интересах Империи, лорд-канцлер? — ее голос был тихим, но в нем лязгал металл. — Вы отрезали логистику моей армии. Вы назвали меня узурпаторшей. Вы убили моего дядю.

— Это не мы! Это болезнь! — визжал старик. — Умоляю! Я отдам все золото гильдий! Я обеспечу поддержку Юга!

Я наступил ему тяжелым сапогом на спину, прижав к полу.

— Что скажете, Ваше Высочество? — обратился я к супруге, доставая револьвер. — Оставим для трибунала?

Валерия посмотрела на дрожащего аристократа с брезгливостью человека, раздавившего таракана.

— Трибунал — это долго и скучно. — сказала она ровно то, что я и ожидал услышать. Даже кровожадную улыбку удержать не смог. — К тому же, он пачкает мой пол. Закончите это, муж мой. — Даже целиться не стал. Просто опустил ствол к его затылку и нажал на спуск.

Глухой хлопок. Лорд-канцлер дернулся и затих.

— Гай, Марк, — я убрал револьвер, вытер сапог об плащ только что убитого. — Берите штурмовую роту. Прочесать дворец. Всех членов Регентского совета, всех их родственников, слуг и финансистов — в расход. Документы изъять. Казну взять под охрану. К вечеру во дворце не должно остаться никого, кто не присягнет на верность новой Императрице.

— Сделаем, командир, — хищно оскалился Марк, подбирая с пола брошенный кем-то тяжелый молот.

Я повернулся к Валерии. Она смотрела на меня, и в ее глазах больше не было льда. Было только осознание того, что мы только что сделали. Мы сломали старый мир и взяли абсолютную власть

— Восточная армия? — тихо спросила она, пару раз взмахнув пышными ресницами. В глазах плескалось одновременно и осознание и неверие в происходящее вокруг.

— Сожжена заживо. До последнего солдата, — ответил я, и самодовольно усмехнулся. Как будто могло быть иначе. — Големы уничтожены. Генерал мертв. Фордж-Град работает в три смены. У нас есть порох, пушки и авиация. Империя в безопасности.

Валерия медленно выдохнула. Ее плечи чуть расслабились. Она шагнула ко мне, не обращая внимания на кровь под ногами, и положила свои холодные, узкие ладони на мою покрытую копотью кирасу.

— Вы сдержали свое слово, Архигерцог. Вы оказались очень...эффективным мечом.

— А вы оказались хорошим щитом, Императрица.

— Церемония коронации будет завтра, — она подняла глаза, глядя мне прямо в душу. — Я хочу, чтобы вы стояли рядом со мной. Как принц-консорт.

— Нет, Валерия. — Я усмехнулся и мягко, но непреклонно убрал ее руки со своей груди.

— Вы отказываетесь от короны? — Ее глаза опасно сузились.

— Я отказываюсь от декоративной должности. — Покачал головой. Это же все очевидные вещи. — Принц-консорт — это тень жены. Манекен для официальных приемов. Мне это не интересно.

— Чего же вы хотите? Больше, чем стать совладельцем Империи? — Вот и лед вернулся в глаза. Нет уж, нам такое не надо.

— Я хочу стать ее фундаментом. — Отвернулся, глядя на разбитый купол, сквозь который виднелось брюхо моего дирижабля. — Завтра на коронации вы объявите меня Архигерцогом, Главнокомандующим всеми вооруженными силами и Генеральным директором Военно-Промышленного Комплекса. Армия, производство, тайная полиция и новые технологии — это моя епархия. Я буду строить машины, которые никто не сможет остановить. А вы будете носить корону, писать законы и управлять налогами. Я не полезу в ваш Сенат, а вы не сунете нос в мои заводы. Идеальный симбиоз.

Валерия долго смотрела на меня. Ее мозг просчитывал риски. Отдать всю силовую и промышленную мощь в одни руки — это самоубийство для любого монарха. Но мы не были обычными, мы были прагматиками.

— Вы отдаете мне политику, а себе берете насилие, — задумчиво произнесла она. — Рискованно. Но...эффективно. Согласна.

— Вот и славно. А сейчас, — я кивнул на гору трупов в зале. — Прикажите слугам убрать это мракобесие. Завтра у вас важный день.

Коронация прошла…впрочем, как и все, за что мы с Лерой беремся, — эффективно. Никаких долгих празднеств, никаких многодневных пиров. Залитый кровью дворец едва успели отмыть, когда остатки выжившей, запуганной аристократии согнали в Великий Тронный зал. Они стояли, зашуганными зайцами, не смея поднять глаз. По периметру зала, вместо разодетых в пух и перья парадных гвардейцев, стояли мои штурмовики из «Авангарда» — серые шинели, каски, заряженные дробовики. Никаких бесячих благовоний, только запах пороха, кровищи и, конечно же, страха.

Над Дворцом, низко гудя двигателями, патрулировали три цеппелина. Их тени то и дело падали на окна зала, напоминая всем присутствующим, что смерть теперь живет на небесах.

А Валерия…она была великолепна. На ней было тяжелое, черное бархатное платье с тонким серебряным шитьем. Сверху оно было приталенным, голые плечи, неглубокий аккуратный вырез, открывающий выступающие косточки ключиц, лебединую шею, которую сейчас украшало увесистое ожерелье тонкой работы с серыми дымными каменьями в цвет ее глаз. Когда верховный жрец дрожащими руками водрузил на ее голову древнюю золотую корону Империи, она не склонила головы. Она смотрела на своих вассалов свысока, как королева пауков смотрит на запутавшихся мух.

— Я, Валерия из дома Антонинов, принимаю власть над Империей, — ее голос звонким металлом ударил по акустике зала. — Эпоха слабости и коррупции завершена. — Она последовательно обводила взглядом согнанных на церемонию вассалов, те же, кто ловил его, опускали головы. Видно, было много тех, кто наживался на этом. — Те, кто был верен короне, будут вознаграждены. Те, кто попытается плести интриги — будут сожжены заживо. — Лера повернулась ко мне. Я стоял по правую руку от трона. На мне не было золота. Черный, строгий военный мундир нового образца, застегнутый на все пуговицы. На поясе — тяжелый револьвер вместо меча. — Именем Императрицы, — заговорила наконец и коварно улыбнулась моя супружница, — я провозглашаю моего супруга, Алексея Волкова, Архигерцогом, Главнокомандующим Армией и главой Военно-Промышленного Комплекса Империи. Его слово на поле боя и на заводах равно моему. Его враги — мои враги.

Никто в зале не посмел даже пискнуть. Аристократы покорно склонили головы, точнее глубже вжали их в плечи. Они поняли. Мир магии, чести и дуэлей умер. Теперь только сталь, только бетон, война и хардкор.

Вечером того же дня мы с Валерией стояли на широком балконе Императорских покоев с невероятным видом на всю Столицу. Внизу, в ночном городе, было тихо. Комендантский час, введенный моими людьми, соблюдался безукоризненно. Город патрулировали бронированные машины, собранные Децимом на базе паровых котлов и рунных двигателей.

Над головой, в просветах между облаками, ритмично вспыхивали красные сигнальные огни патрулирующих дирижаблей. Мой воздушный флот. Моя гарантия того, что никто не ударит нам в спину.

Валерия стояла рядом, опираясь руками на широкие перила. На ней был легкий шелковый халат, корона осталась на стойке в спальне. Сейчас она была просто женщиной, выжившей в мясорубке и получившей всё, что хотела. И эта свобода ей чартовски шла.

Я достал из кармана самокрутку, щелкнул бензиновой зажигалкой — еще одним моим недавним изобретением — и глубоко затянулся.

— Вы курите отвратительный табак, Алексей, — не поворачивая головы, заметила она.

— Зато он прочищает мозги, Ваше Величество. — Пожал плечами, затягиваясь. Не собирался бросать только из-за ее недовольства.

— Мы одни. Можете оставить титулы. — Она повернулась ко мне. В свете луны ее резкие черты лица казались мягче, но в глазах плескался расчетливый ум, который не переставал прокручивать в голове самые разные варианты развития тех или иных событий. — Вы довольны? — спросила, склоняя голову набок, отчего ее волнистый локон вырвался из низкой прически. — У вас есть ваши заводы, армия…Страх, которым пропитан этот город.

— Я буду доволен, когда мы закатаем в бетон всю приграничную зону, а мои пушки будут стрелять на пятьдесят километров, — я выпустил струю дыма в ночное небо. — Но да. Начало неплохое.

Валерия шагнула ближе. Запах ее дорогих духов смешался с запахом моего табака. Горчинка щекотала рецепторы наравне с противным тяжелым табаком. Она уверенно, взяла мою руку — ту самую, которой я сегодня убивал лорда-канцлера — и прижала к своему животу. Сквозь тонкий шелк я почувствовал тепло ее тела.

Я вопросительно поднял бровь. Она смотрела мне в глаза с абсолютным спокойствием, лишенным всякого женского смущения.

— Дирижабли и пушки — это отличный фундамент, Алексей. Но любой Империи нужно наследие, — ее голос был низким, почти бархатным, но логика оплетала каждое ее слово. Железобетонная аргументация. — Если с нами что-то случится, генералы разорвут страну. Моей короне и вашим заводам нужен наследник. Кровь от крови. Прямое продолжение нашего контракта.

Я криво ухмыльнулся, глядя в ее серые глаза. Сейчас они бликали сталью, как раз той, из которой мы отливали орудия. Никаких стихов о любви, никаких вздохов при луне. — прагматизм всему голову. Биология как инструмент государственной политики. И мне это нравилось. Дьявол, мне безумно нравилась эта женщина. Она была таким же монстром, как и я, только в политическом эквиваленте.

— Наследник, значит, — Я выбросил недокуренную самокрутку за балкон, скользнул рукой с ее живота на талию и притянул ее к себе вплотную. Наклонился к ее уху, почти касаясь его носом. — Мальчик, который будет командовать танковыми дивизиями, или девочка, которая будет травить сенаторов?

— Мне плевать, — она обхватила меня за шею, отвечая на давление. — Главное, чтобы он был умнее их всех. И безжалостнее.

— Это я могу гарантировать. — кивнул, соглашаясь и поднял ее на руки. Она не пискнула, только крепче сжала пальцы на моих плечах. Я занес ее в спальню, где на тумбочке тускло отсвечивала золотая корона Империи, и бросил на широкую кровать.

Инвестиции в будущее нужно делать вовремя.

Позже, когда она уснула, раскинувшись на измятых шелковых простынях — расслабленная, но даже во сне такая опасной — я вышел обратно на балкон.

Ночной ветер холодил разгоряченную кожу. Я оперся о перила, вглядываясь в звездное небо. Вспомнилось, как задыхался под многотонными бетонными перекрытиями особняка в Боливии, как умирал, жалея о несделанном.

Теперь жалеть было не о чем. Я не просто выжил в чужом, магическом мире — я принес сюда индустриализацию, огнестрел, ужесточил реальность.

И это только начало.

Глава 9

Шесть месяцев.

Полгода с того момента, как я надел на свою шею невидимое, но давящее ярмо под названием «Военно-Промышленный Комплекс Империи». За это время я спал в среднем по четыре часа в сутки, выпил цистерну горького местного кофе и, кажется, навсегда пропитался запахом машинного масла и пороха. Если до этого я еще надеялся от него отмыться, но теперь точно нет.

Я стоял во главе огромного резного стола в зале заседаний Генерального Штаба. Раньше здесь висели гобелены с изображением великих магических битв, а на столе раскладывали карты с позициями фаланг и кавалерии. Теперь гобелены сорвали, обнажив голую каменную кладку, к которой гвоздями были прибиты синьки чертежей. На столе, расталкивая изящные серебряные чернильницы, громоздились куски металла, гильзы и шестеренки.

Вокруг стола собрался мой «мозговой трест». Помятые, невыспавшиеся, с красными глазами, но живые и заряженные фанатичным энтузиазмом.

— Докладывайте, — коротко бросил, прикуривая самокрутку.

Первым подскочил инженер Децим. За полгода он окончательно облысел на нервной почве, но его глаза горели ярче, чем рунные двигатели.

— Ваша Светлость! Проект «Саранча» завершен! — он выложил на стол кипу пергаментов. — Три новых цеппелина. Мы учли проблемы первой серии. Снизили вес гондолы за счет применения дюралюминия — спасибо братьям Железным. Установили сдвоенные рунные движители. Теперь крейсерская скорость — шестьдесят километров в час. Бомбовая нагрузка увеличена на тридцать процентов!

— Защита? — я выпустил струю дыма под потолок. — Восточники не дураки. Они уже поняли, что наши левиафаны не любят магические молнии и зенитный огонь. Они начнут ковать аркбаллисты.

— Мы обшили днище кевларовым аналогом, пропитанным алхимической смолой Септимия. — покивал Децим, показывая одновременно и расчеты и место применения этих расчетов на чертеже. — Плюс Олдрис разработал автономные амулеты рассеивания, вшитые прямо в обшивку. Любая направленная магия теряет когерентность на подлете.

— Годится. В серию. Следующий. — отмахнул этап, а вперед шагнул Торг Железный. Кузнец положил на стол тяжелый, тускло блестящий металлический цилиндр с зауженным концом.

— Мы сделали это, Архигерцог, — басом прогудел он, и в его голосе слышалась нескрываемая гордость. — Унитарный патрон. Цельнотянутая латунная гильза. Внутри — порох. Сверху — запрессованная пуля. В донце — капсюль с ударным составом.

Я взял патрон в руки. Тяжелый. Смертоносный. Настоящий шедевр для этого мира, застрявшего в Средневековье.

До этого мои парни из «Авангарда» пользовались дульнозарядными мушкетами. Эффективно, но медленно. Пятнадцать секунд на выстрел — это вечность, если на тебя бежит толпа обсидиановых големов или рыцарей в тяжелой броне.

— Оружие под него готово? — вместо ответа Гарм, с грохотом водрузил на стол винтовку. Это уже не была та грубая палка с трубой, с которой мы начинали. Удобный приклад, скользящий продольно-поворотный затвор.

— Винтовка с казенным заряжанием, — отрапортовал Гарм. — Пять патронов в неотъемном магазине. Затвор экстрагирует стреляную гильзу и досылает новую. Скорострельность...мы тестировали на полигоне. Пятнадцать прицельных выстрелов в минуту, Ваша Светлость.

— Септимий? — посмотрел на следующего члена Совета.

— Бездымный порох, мой господин! — алхимик нервно поправил очки. — Больше никаких облаков белого дыма, демаскирующих позиции. Я стабилизировал нитроцеллюлозу с помощью экстракта лунного корня. Сгорает чисто, ствол почти не засоряется, давление газов стабильное.

— Партия в тысячу стволов и сто тысяч патронов к концу месяца. — Я передернул затвор винтовки. Металлический лязг прозвучал как музыка. Четкий щелчок, без скрипа и трения. — Перевооружим «Авангард» полностью. Старые мушкеты передать во вспомогательные части.

Двери зала бесшумно распахнулись. Гвардейцы у входа вытянулись по струнке, звеня броней.

В зал вошла Валерия. Императрица.

На ней было строгое платье глубокого бордового цвета, на шее — тонкая золотая цепочка с рубином. Она двигалась с пугающей грацией хищника, к которой я уже успел привыкнуть за эти полгода. За ее спиной, как тени, скользнули Зоркий и Проницательная. Они теперь носили черные мундиры столичной инквизиции.

Инженеры и кузнецы мгновенно склонились в глубоком поклоне. Я лишь чуть кивнул. У нас был договор. На людях мы соблюдали субординацию, но в этом зале сидели только те, кто делал реальную работу.

— Продолжайте, господа, — ее голос был ровным и спокойным. Она подошла к столу, брезгливо сдвинула пальцем какую-то замасленную шестеренку и посмотрела на меня. — Архигерцог. У меня к вам новости политического характера.

— Восточное царство? — я затушил самокрутку в пепельницу.

— Именно. Они оправились от шока под Фордж-Градом. И сменили тактику. — Валерия сделала знак Анне. Та шагнула вперед, положив на стол кожаную папку.

— Наша агентура на востоке докладывает, — безэмоционально начала Анна. — Их новый командующий, некий лорд Таддеус, понял, что лобовые атаки на ваши пулеметы и окопы — это самоубийство. Они начали применять пространственную магию.

— Порталы? — нахмурился Олдрис. — Это невозможно. Переброска армии порталом требует колоссальных стационарных арок и узлов привязки.

— Не армии. Диверсионных групп, — отрезала моя Императрица. — Они перебрасывают малые отряды элитных боевиков за линию наших укреплений. Прямо в Великую Кристальную пустошь. Там мана нестабильна, наши радары слепнут. Диверсанты идут через пустошь, вырезают наши патрули, минируют подступы к железным дорогам и уходят обратно. За последнюю неделю мы потеряли три патруля и один состав с углем. Поезд пустили под откос магией земли.

— Сколько человек в группах? — Я скрипнул зубами. Логично. Если не можешь пробить стену лбом — копай под нее. Классическая диверсионная война.

— Пять-семь. Элита. Их называют «Призраками». — снова ответила Анна.

— Понял. — Я посмотрел на Децима. — Тот проект, который мы обсуждали месяц назад. Наземная техника. На какой он стадии?

— Первый прототип собран в Фордж-Граде, Ваша Светлость. — Инженер сглотнул. — Но он...он очень шумный. И медленный.

— Мне не нужно, чтобы он крался на цыпочках. Мне нужно, чтобы он ехал по бездорожью, держал удар магической молнии и нес на себе тяжелое вооружение. — Встал и повернулся к Валерии. — Я вылетаю в Фордж-Град. Сегодня. Зачищу пустошь от этих «Призраков» и проведу полевые испытания.

— Не задерживайтесь, Алексей. — Императрица чуть склонила голову. В ее серых глазах не было ни капли страха за мужа. Она верила в меня и просчитывала, что мы получим от моего такого вмешательства. — Через неделю прием послов Галльской республики. Мне нужно, чтобы они видели, кто стоит за моей спиной.

— Буду вовремя, дорогая жена. Постараюсь не сильно испачкать парадный мундир.

Фордж-Град встретил меня привычным индустриальным адом. Небо здесь всегда было серым от смога. Город-завод разросся. Появились кирпичные корпуса мануфактур, склады боеприпасов, казармы и тренировочные полигоны. К городу тянулись две ветки железной дороги — еще одно мое нововведение, позволившее доставлять руду прямо к плавильным печам в обход грунтовых дорог.

Сержант Варо ждал меня на посадочной площадке.

— Командир! — он отсалютовал, едва я спустился по трапу «Стального Волка». — С возвращением в окопную грязь.

— И тебе не хворать, Варо. Что по диверсантам? — Мы пошли быстрым шагом в сторону испытательного полигона.

— Анна была права. Эти «Призраки» — головная боль. Они используют амулеты искажения. Наши снайперы их просто не видят — силуэты смазываются. В ближний бой они не вступают. Бьют из засад, используют отравленные иглы и магию крови. Потеряли еще пятерых парней из патруля позавчера.

— Обычная пехота против них не вытянет. Нужна броня и плотность огня, — я на ходу расстегнул воротник. Здесь было жарко от печей. — Показывай, что собрали инженеры.

Мы подошли к огромному, закрытому брезентом ангару на окраине города. Варо дал знак охране, и тяжелые ворота со скрипом поползли в стороны.

Я шагнул внутрь и невольно ухмыльнулся.

Передо мной стоял танк. Конечно, он мало походил на изящные Т-90 или хотя бы Т-34 из моего прошлого мира. Это был ромбовидный, угловатый монстр, отдаленно напоминающий британский Mark I времен Первой мировой.

Двадцать тонн клепаной стали. Гусеничные траки, выкованные из закаленного железа. Наклонные бронелисты, способные вызвать рикошет любого кинетического снаряда или магического удара. В спонсонах по бокам топорщились стволы тяжелых пулеметов — многоствольных картечниц, а в носовой части торчал короткий, но толстый ствол 75-миллиметровой пушки.

— Проект «Бегемот», — с гордостью сказал подошедший мастер-механик. — Броня — два дюйма лоб, дюйм борта.

— Что с двигателем? — подошел, чтобы провести рукой по холодной поверхности металла.

— Вот тут пришлось попотеть, Ваша Светлость. Двигатель внутреннего сгорания мы пока не осилили — не хватает точности обработки деталей. Поэтому гибрид. Стоит компактный паровой котел высокого давления, который крутит поршни, а нагрев воды обеспечивают кристаллы постоянного огня и руны термогенеза. Вода циркулирует по замкнутому контуру.

— Скорость?

— Пятнадцать километров в час по пересеченной местности. Жрет много воды и маны, но прет как дурной. Экипаж — пять человек. Механик-водитель, командир, заряжающий и два стрелка.

— Внутри жарко?

— Как в преисподней, легат. И трясет так, что зубы крошатся. Но броню проверяли — держит прямое попадание из баллисты и огненный шар архимага.

— Сколько их у нас? — похлопал по клепанному борту. Бездушная машина смерти.

— Пока только три прототипа. Сборка идет тяжело.

— Выводите все три. Заправляйте котлы. Полный боекомплект: шрапнель, осколочно-фугасные и пулеметные ленты.

— На полигон? — Варо удивленно посмотрел на меня.

— На хер полигон. Мы едем на охоту. В Кристальную пустошь. И та встретила нас фиолетовым свечением изломанной земли и звенящей, неестественной тишиной.

Три стальных «Бегемота» ползли по искореженному ландшафту, с лязгом и скрежетом перемалывая гусеницами сухой грунт и мелкие кристаллы. Из выхлопных труб с шипением вырывались струи белого пара. Машины ревели, сотрясая землю.

Я сидел на месте командира в головной машине. Внутри действительно было как в духовке. Запах разогретого металла, пота и оружейной смазки забивал ноздри. Обзор осуществлялся через узкие смотровые щели, закрытые бронестеклом.

Слева от меня механик-водитель — крепкий парень, бывший кузнец, с силой тянул на себя рычаги фрикционов, направляя многотонную тушу между зависшими в воздухе гравитационными аномалиями.

— Командир! — прокричал в переговорную трубу наводчик 75-миллиметрового орудия. — Впереди зона пространственного искажения. Наши сенсоры слепнут.

— Идем прямо, — я прильнул к триплексу.

Мы вышли на перехват. Агентура Анны сработала четко: диверсионная группа «Призраков» должна была возвращаться после подрыва железнодорожного моста именно через этот квадрат пустоши. Они думали, что здесь их никто не достанет. Они не знали, что мы выкатили на поле технологии, которым плевать на магические иллюзии.

— Вижу движение! На одиннадцать часов! Дистанция четыреста! — заорал стрелок в левом спонсоне. Сквозь узкую щель я увидел, как воздух впереди пошел рябью. Словно кто-то невидимый бежал по пустоши, искажая пространство вокруг себя. Пятеро диверсантов. Идеальный камуфляж.

— Машины два и три — фланговый охват! Взять их в клещи! — скомандовал я в артефакт связи.

Два других танка с ревом взревели котлами и, лязгая траками, рванули в стороны, отрезая противнику пути к отступлению. Диверсанты поняли, что их обнаружили. Рябь спала. Передо мной возникли пятеро восточников в обтягивающих серых комбинезонах, с короткими мечами и жезлами в руках. Они остановились, с ужасом глядя на три железные горы, надвигающиеся на них с трех сторон. Это вам не медленные големы, это плюющиеся паром стальные хищники.

— Огонь из пулеметов! Прижать их к земле! — скомандовал я.

В замкнутом пространстве танка грохнуло так, что заложило уши. Левый и правый спонсоны выплюнули длинные очереди. Трассирующие пули прочертили в сумерках пустоши огненные линии.

Грязь и кристаллы вокруг диверсантов вздыбились фонтанами.

Восточная элита отреагировала мгновенно. Их командир вскинул руки. Пространство перед ними свернулось в воронку. Пули, летящие в них, просто исчезали в этой воронке, проваливаясь в никуда. Пространственный щит. Высшая магия.

Один из диверсантов выхватил жезл и направил на мою машину. Сгусток концентрированной, ослепительно белой плазмы ударил прямо в лобовой бронелист «Бегемота». Танк содрогнулся. Внутри температура скакнула градусов на двадцать. Броня раскалилась докрасна, но выдержала. Угол наклона листа сработал — плазма срикошетила вверх, оплавив лишь краску.

— Заряжай осколочно-фугасный! — ударил наводчика по плечу. Заряжающий с лязгом вогнал в казенник 75-миллиметровый снаряд и закрыл клин. — Бронебойным их щит не пробить, он поглощает кинетику! Бить перед ними! Под ноги! Фугасом! Огонь!

Орудие рявкнуло, отбросив ствол назад. Танк качнулся на гусеницах.

Снаряд ударил в землю в трех метрах перед пространственной воронкой диверсантов. Взрыв разворотил грунт. Сотни стальных осколков и комья земли ударили не по прямой, а снизу вверх, обходя плоскость щита.

Двоих «Призраков» просто разорвало на куски. Щит мигнул и опал — маг, державший его, рухнул на колени с пробитой осколком грудью.

— Дави их! — крикнул я мехводу. Танк взревел и рванул вперед. Оставшиеся двое диверсантов, поняв, что магия здесь не работает, попытались использовать свое главное преимущество — скорость и телепортацию. Они растворились в воздухе, пытаясь уйти из-под гусениц. — Стоп машина! Стрелки, круговой обзор! Они где-то рядом! — Танк резко затормозил, лязгнув тормозами. Тишина. Только гул парового котла. Внезапно сверху раздался глухой удар. Кто-то запрыгнул на крышу танка. — Мехвод, крути башней, сбрось ублюдка! — В вентиляционную решетку на крыше ударила струя едкого, зеленого кислотного тумана. Диверсант пытался вытравить нас из консервной банки магией распада. Кислота зашипела, разъедая металл. — Маски надеть! — сорвал с пояса алхимический респиратор (грубую кожаную маску с фильтром из активированного угля) и натянул на лицо.

Выхватив револьвер, я ударил ногой в рычаг верхнего эвакуационного люка. Стальная крышка откинулась. И я высунулся наружу. Диверсант, сидящий на броне, резко обернулся. В его руке сверкнул короткий клинок, светящийся ядовитой маной. Он бросился на меня, целясь в шею. Я не стал уклоняться, вскинул револьвер и всадил три пули сорок пятого калибра в упор, прямо в его обтянутую серым шелком грудь. Кинетический удар отбросил его назад. Диверсант скатился по покатой броне танка и рухнул под гусеницы.

Я огляделся. В пятидесяти метрах, правее, вторая машина из моей группы закончила работу. Пулеметная очередь перерубила последнего «Призрака» пополам, когда тот пытался скастовать портал ухода. Стянул респиратор, сплевывая горькую слюну. Тишина пустоши вернулась, нарушаемая лишь пыхтением трех железных монстров.

— Командир! — из люка соседнего танка высунулся сержант Варо. Лицо черное от копоти, на губах шальная улыбка. — Мы их сделали! Железки работают!

— Работают, Варо. Еще как работают. — Я спрыгнул с брони на изрытую гусеницами фиолетовую землю. Подошел к первому диверсанту, тому самому магу, который держал щит. Он был еще жив. Осколок пробил ему легкое, на губах пузырилась кровавая пена. Я присел рядом на корточки, достал самокрутку и прикурил. Выпустил дым ему в лицо. — Вы думали, что можете играть с нами в прятки, — тихо сказал я. — Передай своим хозяевам на том свете...мы больше не играем. Мы закатываем в асфальт.

Я вытащил из ножен тяжелый армейский нож и одним коротким, милосердным ударом перерезал ему горло.

Операция была завершена. Элита Восточного царства, их неуловимые «Призраки», были перемолоты гусеницами и расстреляны из пулеметов. Бронированный кулак доказал свою эффективность. У Империи появился новый бог войны. И звали его — Танк.

— Разворачивай, — вернувшись к своей машине, бросил я мехводу. — Едем на базу. Нужно запускать это в серию. Восточники теперь сто раз подумают, прежде чем сунуться на мою землю.

Три стальных монстра, рыча и изрыгая пар, развернулись и поползли обратно к Фордж-Граду.

Впереди ждала столица. Прием галльских послов. Политика. Но теперь я точно знал: что бы ни планировали политики в шелковых шатрах, последнее слово всегда останется за теми, у кого толще броня и крупнее калибр.

Глава 10

Переход от ревущей, пропахшей кислотой и паленым мясом Кристальной пустоши к стерильной роскоши Золотого Трона всегда вызывал у меня легкую контузию. Разница атмосферного давления между миром войны и миром политики била по мозгам сильнее, чем перепад высот.

«Стальной Волк» завис над центральным шпилем Императорского дворца. Швартовочные тросы с лязгом впились в посадочные кольца. Пилоты-маги сбросили тягу рунных двигателей, и вибрация под ногами стихла, уступив место непривычной тишине.

Я спустился по трапу на посадочную площадку. Ветер трепал полы моего черного мундира. Я не стал надевать парадные тряпки, расшитые золотом. Мой статус Главнокомандующего ВПК подчеркивался отсутствием украшений. Плотная шерсть, глухой ворот, кованые сапоги и потертая кожаная кобура с револьвером на бедре.

У трапа меня ждала Анна Проницательная. За полгода моя лучшая оперативница превратилась в ледяную тень. Черный мундир инквизиции сидел на ней как влитой.

— Доклад, — бросил я на ходу, направляясь к дверям башни.

— Делегация Галльской республики прибыла час назад, командир, — Анна пристроилась на полшага позади, чеканя шаг. — Размещены в Малом гостевом крыле. Свита — пятьдесят человек. Охрана — два десятка элитных бретеров. И с ними три архимага из их Высшего круга.

— Что сканируют?

— Всё. Они распустили магические щупы по всему дворцу. Пытаются оценить плотность наших защитных барьеров и количество гвардии.

— Пусть щупают. Технику они маной не прочитают, для них паровой котел «Бегемота» — это просто кусок горячего железа. Что по целям визита?

— Официально — соболезнования по поводу кончины прошлого Императора и подтверждение мирных договоров. Неофициально — лорд-посол Виллеруа привез проект нового союзного трактата.

— И в чем подвох?

— Они знают про активность Восточного царства. Предлагают свою военную помощь и магическую артиллерию в обмен на пятьдесят процентов скидки на добычу сырых кристаллов из Пустоши и передачу им контроля над тремя нашими приграничными фортами на западе. Якобы для «координации обороны».

Я усмехнулся. Типичные падальщики. Почуяли кровь после смены власти, решили, что Империя ослабла из-за внутреннего переворота, и приползли откусить кусок пирога под видом союзников.

— Императрица? — спросил я.

— Ждет вас в своих покоях. Прием начнется через двадцать минут.

Мы спустились на жилой уровень. Стража вытягивалась во фрунт при моем появлении. Они уже усвоили: Архигерцог не любит, когда на его пути стоят лишние люди.

Двери в покои Валерии распахнулись.

Она стояла перед огромным зеркалом в пол. Несколько служанок суетились вокруг, поправляя складки тяжелого изумрудного платья, расшитого серебряной нитью. На ее голове уже покоилась малая императорская диадема.

Увидев меня в отражении, она едва заметно кивнула служанкам. Девушки мгновенно испарились, прикрыв за собой двери. Мы остались одни.

Валерия медленно повернулась. Ее взгляд скользнул по моему пыльному сапогу, поднялся к кобуре и остановился на лице.

— От вас пахнет горелым маслом и чужой кровью, Волков, — констатировала она. Голос был спокойным, но в нем слышалась легкая, хищная ирония.

— Это запах прогресса, Ваше Величество, — я подошел к столику, налил себе стакан холодной воды и выпил залпом. В горле пересохло еще с пустоши. — Уверяю вас, галльским послам этот аромат пойдет на пользу. Отрезвляет.

— Операция в Кристальной пустоши?

— Завершена. Диверсионная группа уничтожена. «Бегемоты» показали себя превосходно. Лобовая броня держит плазму архимага. Гусеницы давят человеческие кости без потери хода. У Империи появилась бронетанковая группа.

Валерия подошла ближе. Она поправила ворот моего мундира — жест, в котором не было ни капли супружеской нежности, только прагматичная оценка внешнего вида своего политического партнера.

— Лорд Виллеруа уверен, что мы держимся на волоске, — тихо произнесла она, глядя мне в глаза. — Их агентура донесла им о потерях Пятого легиона на востоке. Они не знают о Фордж-Граде. Они думают, что у нас осталась только столичная гвардия и кучка недобитых магов.

— Поэтому они хотят наши западные форты.

— Именно. Они хотят зажать нас в тиски, прикрываясь союзническим договором. Виллеруа будет давить на дипломатический этикет и угрозу с Востока. Он попытается выставить меня слабой женщиной, получившей трон по случайности.

Я положил руку на рукоять револьвера.

— Мы не будем играть в их дипломатию, Валерия. Если мы покажем слабость, завтра они пришлют не послов, а легионы.

— Я не собираюсь показывать слабость, Архигерцог. — Ее губы тронула холодная, смертоносная улыбка. — Я собираюсь показать им вас. Вы мой главный аргумент в этом споре. Будьте так любезны, сделайте так, чтобы лорд Виллеруа уехал отсюда с мокрыми штанами.

— С превеликим удовольствием.

Мы вышли из покоев вместе. Императрица и ее цепной пес, ее Главнокомандующий, ее муж. Идеальный симбиоз власти и насилия.

Большой Тронный зал сиял золотом и сотнями свечей. Вдоль стен выстроились мои штурмовики из «Авангарда». Я приказал снять парадную гвардию. Вместо мальчиков в перьях и сверкающих кирасах зал охраняли парни в глухих серых шлемах-штальхельмах, с короткими помповыми дробовиками наизготовку. Они стояли неподвижно, как гранитные изваяния, их лица были скрыты черными полумасками.

Делегация Галльской республики уже находилась в центре зала.

Полсотни человек. Послы в кричащих, разноцветных шелковых камзолах, переливающихся магическими амулетами. За их спинами — охрана. Высокие, гибкие бретеры с узкими рапирами, двигающиеся с кошачьей грацией. И трое магов в глубоких синих капюшонах, от которых так и фонило сырой энергией.

Лорд Виллеруа стоял впереди. Высокий, поджарый блондин с острыми чертами лица и надменной полуулыбкой человека, привыкшего диктовать условия.

Когда глашатай ударил посохом в пол, возвещая о прибытии Императрицы, галлы поклонились. Но поклонились ровно настолько, насколько требовал минимальный этикет. Ни миллиметром ниже.

Валерия прошла к трону, ее шаги были неслышны. Я встал справа от нее, на одну ступеньку ниже. Руки за спиной, ноги на ширине плеч. Поза палача перед работой.

— Приветствуем вас, Ваше Величество Валерия, — Виллеруа сделал шаг вперед, его голос бархатно разнесся по залу. — Республика скорбит о безвременной кончине вашего дядюшки. Великая утрата для всего цивилизованного мира.

— Благодарю, лорд-посол, — голос Валерии был ровным, без единой эмоциональной окраски. — Империя ценит ваши соболезнования. Перейдем к делу. Мое время стоит дорого.

Виллеруа едва заметно поморщился от такой прямоты. Дипломаты его уровня привыкли час пить чай, прежде чем переходить к сути. Но он быстро взял себя в руки.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество. Республика с тревогой наблюдает за активностью Восточного царства. До нас дошли... удручающие слухи о прорыве ваших границ. Мы понимаем, что после смены власти ваша армия дезорганизована.

Он сделал театральную паузу, обведя взглядом моих штурмовиков. В его глазах читалось откровенное презрение к их невзрачной, серой форме, лишенной рунической вязи.

— Галлия не бросит союзника в беде. Мы готовы предоставить вам три легиона тяжелой пехоты и поддержку нашего Высшего магического круга. Мы закроем бреши на востоке.

— И какова цена вашего милосердия, лорд Виллеруа? — Валерия чуть склонила голову набок.

— Сущие пустяки, Ваше Величество. Символическая компенсация затрат. Передача под юрисдикцию Республики трех западных фортов для обеспечения логистики наших войск. И, разумеется, пятидесятипроцентная льгота на закупку сырья из Кристальной пустоши. Это честная цена за спасение вашей короны.

В зале повисла тяжелая тишина.

Требование было равносильно частичной капитуляции. Отдать западные форты значило впустить галльскую армию в мягкое подбрюшье Империи.

Валерия посмотрела на меня. Мой выход.

Я сделал шаг вперед. Стук моих сапог по мрамору прозвучал как выстрел.

— Лорд-посол, — мой голос был хриплым, прокуренным и абсолютно лишенным дипломатической патоки. — Меня зовут Алексей Волков. Архигерцог и Главнокомандующий. И у меня есть проблема с вашим слухом.

Виллеруа смерил меня высокомерным взглядом. — В каком смысле, Архигерцог? Мой слух безупречен.

— В таком случае, ваши информаторы — глухие идиоты, — я спустился на две ступеньки, подходя ближе к делегации. Бретеры охраны инстинктивно подобрались, их ладони легли на эфесы рапир. — Никакого прорыва восточной границы нет. Восточной армии тоже нет. Они пришли пять дней назад. И мы сожгли их заживо. Пятьдесят тысяч человек. До последнего знаменосца.

Среди галлов прошел ропот. Трое магов в капюшонах переглянулись. Виллеруа рассмеялся — коротко, сухо, с откровенной издевкой.

— Достойная сказка для поднятия духа столичного плебса, Архигерцог. Но мы оперируем фактами. У Империи нет магов, способных уничтожить такую армию за пять дней. Ваш Пятый легион перестал существовать. Вы не можете прятать правду бесконечно. Мы предлагаем реальную помощь, а вы...

— Вы предлагаете нам веревку и кусок мыла за наши же деньги, — перебил я его. — Вы думаете, что перед вами разваливающаяся страна, которую можно доить.

Я сунул руку в подсумок на поясе.

Охрана послов дернулась. Один из бретеров, самый быстрый, с невероятной, магически усиленной скоростью выхватил рапиру и сделал выпад, сокращая дистанцию. Он хотел лишь пригрозить, показать их превосходство в скорости, остановить мое движение.

Его клинок блеснул в воздухе.

Он не знал, что такое мышечная память спецназа, помноженная на ежедневные тренировки с огнестрелом.

Я не стал доставать револьвер. Моя правая рука уже была на бедре. Быстрый выхват, снятие с предохранителя большим пальцем на этапе подъема ствола.

ГРОХОТ.

Выстрел сорок пятого калибра в замкнутом пространстве мраморного зала оглушил присутствующих.

Пуля перебила тонкое лезвие рапиры пополам, высекая искры, и вошла бретеру точно в правое колено. Кинетический удар раздробил чашечку в труху.

Мужчина дико, истошно закричал и рухнул на мраморный пол, заливая его кровью.

Всё произошло за долю секунды. Маги галлов даже не успели поднять руки.

Мои штурмовики вдоль стен сработали как единый механизм. Клацнули затворы дробовиков. Десятки черных стволов уставились на делегацию.

Я стоял на месте, из ствола моего револьвера поднималась тонкая струйка сизого дыма.

— Магия требует концентрации, лорд Виллеруа, — спокойно произнес я, глядя на побледневшего посла. — А курок требует лишь нажатия. Уберите ваших собак, пока мои парни не превратили их в дуршлаги.

Виллеруа дрожащей рукой сделал знак охране. Те, белые как мел, медленно убрали руки от оружия, косясь на корчащегося на полу товарища и на черные стволы штурмовиков.

— Вы... вы нарушаете дипломатический иммунитет! — прохрипел посол. — Вы напали на члена делегации!

— Он обнажил клинок в присутствии Императрицы. По законам военного времени я должен был снести ему голову. Скажите спасибо, что я добрый, — я убрал револьвер в кобуру. И левой рукой достал из подсумка то, что изначально собирался показать.

Я бросил предмет на пол. Он покатился по мрамору и остановился у ног Виллеруа.

Это был изогнутый, покрытый въевшейся фиолетовой грязью и запекшейся кровью шлем диверсанта. Шлем командира «Призраков» Восточного царства. Тот самый, которого мы раздавили гусеницами «Бегемота» в пустоши. На шлеме отчетливо виднелась клановая печать восточной элиты — печать, которую невозможно подделать.

Виллеруа узнал ее. Его глаза расширились.

— Вчера утром эта элитная мразь пыталась пройти через Пустошь в наш тыл, — я спустился еще на одну ступеньку. — Мы раздавили их стальными траками. Ваша разведка отстала от жизни, лорд-посол. Империя больше не воюет магами в красивых мантиях. Мы воюем машинами.

Я подошел вплотную к послу. Он был выше меня на полголовы, но сейчас инстинктивно вжал плечи.

— Вы хотите увидеть, что такое реальная военная помощь? Подойдите к окну. Ваше Величество, дозволите? — я обернулся к Валерии.

Императрица, которая наблюдала за сценой с легкой, почти удовлетворенной полуулыбкой, кивнула.

Я взял Виллеруа за локоть и жестко подвел его к высоким стрельчатым окнам, выходящим на Дворцовую площадь. Остальная делегация, сбившись в кучу, потянулась следом.

Площадь перед дворцом была пуста. Ни людей, ни повозок.

Я поднял руку, давая сигнал своим людям на улице.

Земля задрожала. Это была не метафора. Тяжелая, ритмичная вибрация передалась через мрамор дворца на наши сапоги. Стекла в окнах мелко задребезжали.

Из-за угла центрального проспекта на площадь с чудовищным лязгом и ревом паровых котлов выкатились три «Бегемота».

Двадцатитонные стальные ромбы. Из их выхлопных труб били струи белого пара и черного дыма. Они двигались с неумолимой, пугающей механической грацией. Гусеницы вгрызались в брусчатку, оставляя глубокие борозды, кроша декоративную плитку площади в песок.

Один из танков навел свой короткий, 75-миллиметровый ствол прямо на декоративный мраморный фонтан в центре площади.

Грянул холостой выстрел.

Без снаряда, только пороховой заряд. Но звуковая волна ударила по площади так, что в окнах Тронного зала зазвенели витражи. Сноп огня вырвался из дула. Танк качнулся на подвеске.

Галльские маги инстинктивно закрыли уши руками. Виллеруа пошатнулся, его лицо приобрело цвет свежего пепла. Он смотрел на железных монстров, и в его глазах рушился весь привычный миропорядок. Он понимал, что ни один барьер, ни одна конница в мире не остановит эти машины.

— Это — первая танковая рота Империи, лорд Виллеруа, — прошептал я ему на ухо. — Двадцать тонн легированной стали. Не знает страха. Не знает боли. Не требует маны для поддержания щитов. А там, наверху...

Я указал пальцем в небо.

Из-за облаков, закрывая солнце, медленно выплыл «Каратель». Сорокаметровый боевой цеппелин. Он завис прямо над Дворцовой площадью, гудя рунными двигателями. Стволы нижних пулеметных турелей были направлены четко вниз.

— Это — воздушный флот. Он несет на борту две тонны алхимического напалма. Жидкого огня, который плавит камень и не тушится водой.

Я отпустил локоть посла. Он тяжело оперся о подоконник, тяжело дыша.

— А теперь вернемся к дипломатии, — я повернулся к застывшей делегации. — Империя не нуждается в вашей тяжелой пехоте. И мы не собираемся отдавать наши форты. У нас другое предложение.

Я вернулся к трону, встав рядом с Валерией.

— Мы предлагаем вам контракт, — голос Валерии снова взял лидерство. Она идеально подхватила ритм. Плохой полицейский сделал свою работу, хороший полицейский переходил к цифрам. — Галльская республика будет покупать у нас огнестрельное оружие пехотного образца. За золото. Без скидок. Мы обеспечим вам техническое превосходство над любым соседом. А взамен вы подписываете пакт о взаимной обороне, в котором Империя признается ведущей военной силой коалиции.

Виллеруа медленно оторвался от окна. Вся его спесь испарилась. Он больше не был вершителем судеб. Он был торговцем, который только что понял, что пришел с деревянной дубинкой на перестрелку.

— Это... радикальное изменение баланса сил, Ваше Величество, — сглотнув, произнес он.

— Баланс сил уже изменился, лорд-посол. Вы просто узнали об этом последним, — отрезал я. — Восточная армия уничтожена нами в одиночку. Завтра мои заводы выпустят еще тысячу винтовок. Послезавтра с конвейера сойдут новые танки. Вы либо встаете в очередь за нашими технологиями и платите золотом, либо остаетесь в эпохе мечей и ждете, пока кто-нибудь более умный не придет на ваши земли с нашими пушками. Выбор за вами.

Виллеруа переглянулся со своими магами. Те, все еще потрясенные грохотом выстрела револьвера и видом танков, мрачно кивнули. Против физики не попрешь.

— Я... мне нужно проконсультироваться со своим правительством, — выдавил посол.

— У вас есть двое суток, — Валерия грациозно поднялась с трона, показывая, что аудиенция окончена. — Через двое суток мы ждем вас с подписанным трактатом на наших условиях. Охрана! Проводите послов в их крыло. И окажите медицинскую помощь этому... неосторожному молодому человеку.

Она указала на стонущего бретера с простреленным коленом.

Делегация галлов, под конвоем молчаливых штурмовиков «Авангарда», спешно покинула Тронный зал. Они уходили, постоянно оглядываясь.

Двери закрылись.

Я щелкнул предохранителем револьвера, выщелкнул стреляную гильзу. Она со звоном упала на мрамор. Вдохнул запах сгоревшего пороха.

Валерия спустилась ко мне. Ее глаза сияли неподдельным, почти хищным восторгом.

— Это было... крайне убедительно, Архигерцог, — произнесла она, глядя на пустую гильзу. — Выстрелить в зале приемов. Раздавить брусчатку на Дворцовой площади. Вы совершенно не уважаете архитектурное наследие Империи.

— Архитектура не выигрывает войны, дорогая жена. — Я загнал новый патрон в барабан. — Галлы подпишут всё. Страх перед неизвестным оружием работает лучше любых дипломатических уловок. Они заплатят нам золотом, а это золото пойдет на новые заводы в Фордж-Граде.

Она подошла ближе, положив ладонь на мою грудь, прямо поверх грубой ткани мундира.

— Вы создали монстра, Алексей. Ваши машины, ваш порох... Это изменит не только армию. Это изменит общество. Обычный крестьянин с вашей винтовкой теперь равен магу аристократу, потратившему десять лет на учебу. Вы понимаете, что это значит?

— Я понимаю, что это значит выживание. Магия элитарна. Физика доступна всем. — Я накрыл ее ладонь своей. — Я даю Империи инструмент доминирования.

— И вы держите этот инструмент в своих руках.

— Как мы и договаривались. Вы правите, я обеспечиваю силу.

Валерия чуть улыбнулась. — Идемте в кабинет, Главнокомандующий. Нам нужно обсудить цены на экспорт оружия. Я не собираюсь продавать галлам наши винтовки дешево.

— Дерите с них три шкуры, Императрица. Мои парни в Фордж-Граде заслужили премию.

Мы шли по коридорам дворца, оставляя позади разбитые рапиры и запах пороха. Власть больше не строилась на длинных родословных и изящных манерах. Власть строилась на калибрах, логистике и абсолютной готовности нажать на спуск. И мы оба знали это лучше кого-либо.