Хозяин Сумрачной долины

Посвящение

Наталье

с благодарностью и любовью

от всего сердца

Глава 1. Беды селения Хортам

Закат раскинулся крестом поверх долин Вершины Грез; Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос. Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны, Где дни светлы от света звезд...

"Господин Горных дорог"

Сегодня отец вернулся из кузницы раньше обычного. Тали давно успела растопить печь и приготовить нехитрый ужин - печеные овощи и рыбный пирог. Потихоньку, день за днем, Тали привыкла одна справляться со всеми женскими обязанностями по дому, хотя раньше приходилось лишь помогать матери.

— Как она сегодня? Разговаривала с тобой? - хмуро спросил Арем.

— Больше молчит. Жаловалась, что замерзает, и я накрыла ее твоим полушубком поверх одеял. Еще просила ставни закрыть, сказала, что свет слепит ей глаза, но… я не понимаю! Раньше мама любила солнце. А что будет дальше?

Тали всхлипнула, обращая к отцу глаза, полные слез, и Арем обнял ее, крепко прижимая к груди.

— Не плачь, родная, все пройдет, как дурной сон. Нея поправится, я обещаю. Лекарь приходил?

— Это было так жутко! Матушка почему-то испугалась его, стала кричать, рваться, пыталась бежать, я едва ее удержала. Старый Шат сказал, что она безумна, будто бы в нее вселился Болотный Дух, и снадобья здесь бессильны. Он больше не придет! К нам вообще больше никто не придет, отец!

Тали сдерживала рыдания, не хотелось, чтобы Арему пришлось волноваться из-за нее. Отец изменился за последние месяцы, - в черных волосах показалась седина, глаза потухли, сильные плечи ссутулились.

Весь оставшийся вечер он проведет подле больной жены, слушая бред Неи и вспоминая, как счастливы были они когда-то все вместе.

Тали хорошо помнила эти дни. Приходя с работы, кузнец подхватывал ее на руки, целовал жену. В доме всегда звучали песни и смех. Маленькие комнаты их домика Нея искусно украшала живыми цветами, вышивками с изображением бабочек и птиц.

Солнце любило заглядывать в это жилище, ведь она каждое утро молилась его щедрым лучам. Даже в ненастные дни, когда солнце скрывалось за тучи, женщина выходила из дома и низко кланялась пасмурному небу. Нея верила, что Великое Светило увидит ее тоску по нему и непременно покажется на следующий день.

Никто не заметил, как в дом прокралась беда. Может, это случилось той особенно ненастной осенью? Дни напролет шли холодные дожди. Небеса укутали зловещие тучи.

В доме кузнеца Арема царил полумрак. Солнце, словно затаив обиду, не желало радовать землю своей улыбкой. Отец допоздна находился в кузнице - рядом с деревней проходили торговые пути и постоянно требовалось то захромавшую лошадь подковать, то подправить расшатавшееся колесо повозки или починить обод.

Ожидая прихода отца, Нея подолгу сидела у окна, глядела на желтеющие клены и думала о своем. Теперь она реже стала рассказывать Тали сказки, которых знала великое множество, совсем перестала петь.

Готовя ужин или вышивая, Нея порой замирала, словно прислушиваясь к чему-то далекому. И тогда девушка пугалась бледного лица матери, ее остановившегося взгляда. А чуть позже Нея начала жаловаться мужу на слабость, почти перестала есть и вскоре совсем слегла.

Но самое страшное случилось однажды ночью, когда Тали проснулась от дикого крика. Приоткрыв дверь в комнату родителей, девочка увидела Арема - он держал жену на руках и тихо укачивал ее, что-то напевая.

Дом накрыли черные дни, а по ночам Нее стали сниться кошмары. Ей удавалось уснуть лишь на полчаса, а потом, словно повинуясь чьей-то злой воле, она с воплем вскакивала с постели. Нея звала на помощь, отбивалась от невидимых врагов, плакала и молила о пощаде.

В сильных руках Арема она успокаивалась и со слезами на воспаленных глазах рассказывала свои видения. Ей чудился зверь с оскаленной кровавой пастью, она видела людей с копьями вместо рук, слышала странные зовущие голоса.

Тали очень хотелось помочь матери, защитить от тягостных предчувствий. Но что могла сделать девушка с демонами ночи, если даже отвары и наговоры старейших лекарей всех окрестных селений не приносили исцеления.

Вскоре Нея и наяву стала видеть жуткие образы. Однажды оттолкнула мужа, назвав его чужим именем, равнодушно взирала на некогда любимую дочь. Прошло немного времени, и мать перестала узнавать Тали.

В деревне никто не сомневался, что красавица Нея, жена кузнеца Арема, - безумна. Их прежде гостеприимный дом стали обходить стороной, а Тали постепенно лишилась подруг. Ей даже стало казаться, что юноши, искавшие прежде ее внимания, стали вдруг опускать глаза при встрече и, вздыхая, отворачиваться от нее.

— Твоя мать знается с Водяным! Он хочет вернуть ее обратно, она же русалка! Недаром твой отец когда-то нашел ее у реки, - кричали мальчишки, стоило девушке показаться на улице.

Могучий Арем, прежде весельчак и балагур, стал молчалив и угрюм. Но кузницу его сельчане не забывали, поэтому в доме всегда было вдоволь еды и хватало денег на новых знахарей и новые амулеты от злых духов.

Тали вытерла слезы и начала убирать со стола, отец сегодня едва притронулся к ужину. Мельком глянув в оконце, она вдруг заметила, что к дому приближаются люди — несколько самых почтенных жителей деревни. И только мужчины.

— Отец! - испуганно позвала Тали, прижав к груди руки, - отец, они идут…

Арем бесшумно вышел из комнаты, где наконец смогла задремать его измученная жена.

— Сначала им придется убить меня. Но, это будет не так-то просто, девочка. Иди к матери и ничего не бойся, - с мрачной усмешкой приказал кузнец.

— Я останусь с тобой, они ничего мне не сделают! Там же Гайли, он просил у вас моей руки для сына, и хоть Граст мне вовсе не нравится, но… может, может… они не причинит нам зла? Может, они пришли просто поговорить?

Арем распахнул дверь и встал у порога, держа в руках огромный молот.

— Уже поздно, и гостей мы не ждали!

Старейшина, уверенно вышел вперед, остальные пятеро мужчин замерли в шаге от него.

— Мир твоему дому кузнец! Да, только услышат ли мои слова Светлые Боги, вот в чем вопрос! Хорм - мудрый человек и мы все доверяем ему. Он поведал мне, что с твоей женой случилось великое несчастье. Боги отняли у нее разум. И что дали взамен?

Вот уже полгода мы терпим всяческие невзгоды, урожай был беден, дожди сгубили половину посевов, купцы словно забыли наши края, мы не можем обменять шкуры и полотно на еду, наши дети голодают. Сейчас весна, но Солнце не желает просыпаться от зимней дремы, чтобы обогреть новые посевы.

Даже старики не помнят столь суровой зимы, что мы пережили, земля до сих пор холодна. Что нас ожидает, Арем? Судьба родного края твоей несчастной суженой? Ты сам знаешь, кузнец! Ты взял в свой дом отродье проклятой Долины! И теперь мы все должны расплачиваться за это? Ответь...

— Нея не виновата в наших бедах! - едва не прорычал Арем, сильнее стискивая молот в руках, - худые годы бывали и прежде, но за ними шла пора изобилия и достатка. Двадцать лет я знаю свою жену, она родила мне дочь, она была приветлива со всеми жителями, учила женщин вышивать и красиво заплетать волосы, она всегда помогала украшать невест и пела на свадьбах. Она лечила ваших детей светом из своих рук! На земле нет существа добрее и ласковей Неи, а теперь она просто больна и требуется лишь время…

— Время ее не излечит, а лишь погубит, вместе со всеми нами! Ее настигло проклятие страны, где погасло солнце, ее нужно вернуть туда, где она родилась!

— Тебе известно, Горм, что реки не текут вспять, - невесело усмехнулся кузнец, - да и от той лодки, что двадцать лет назад принесла Нею к нашему берегу и щепочки не сыскать.

— Значит, нужно вернуть назад ее душу или то, что от нее еще осталось! И в этом может помочь Огонь, - громко провозгласил Горм, а мужчины позади него одобрительно зашумели.

— Так думают все? - тихо спросил Арем, и у Тали сжалось сердце от страха, - так вот, что я вам скажу… Мы уйдем на окраину села, к озеру и поселимся там. Считайте, что изгнали нас, что мы отныне чужие и сами по себе. Если кто-то задумает причинить нам вред, я убью его не помня былой дружбы, даже один против всех, я уложу дюжину, прежде чем перестану дышать.

Мне терять уже нечего, а вам жизнь дорога, подумайте хорошенько, прежде чем нападать. Мы проживем так до лета, а когда двинутся обозы, уйдем с каким-нибудь торговцем в город, может, хоть там найдутся знахари, способные помочь Нее. Я сказал все, что хотел. Теперь говори ты, Горм Гайли!

Предложение Арема понравилось старейшине, и он лишь для вида задумчиво морщил лоб, словно пребывая в глубоких раздумьях.

— Да будет так! Мы позволим вам жить в пределах поселения до первых обозов, а, может, и до вторых… Мы никогда не были врагами, ты прав. И твои умелые руки, твое мастерство нам пригодится. Но если к сбору нового урожая Нея не станет прежней или не исчезнет отсюда, нам придется принять непростое решение. И мы его примем для общего блага, Арем! И ты никак не сможешь нам помешать.

А пока же - мир твоему дому и... береги дочь. Она у тебя красавица и могла бы стать супругой достойного человека. Хотя кто же возьмет в жены дитя женщины, потерявшей рассудок? Может, проклятие лежит и ней? Может, эта зараза скоро охватит весь ваш дом? Я очень рад, что год назад не породнился с вами.

А теперь разве что в городе сможешь сыскать для Тали жениха… если повезет. Если не донесутся слухи… Довольно, не злись, мы уже уходим. И не дай нам повода вернуться снова, Арем!

Проводив сельчан тяжелым взглядом, кузнец вошел в дом и закрыл за собой кованые железом двери. Он аккуратно положил молот в угол и сел за стол, вытянув свои большие руки поверх потемневшей, выщербленной от времени столешницы.

— Я все слышала, отец, нам нужно уйти на берег, но, ведь и там можно жить, - прошептала Тали, робко погладив сгорбленные плечи отца, - не грусти, мы обязательно найдем какой-нибудь средство, и мама исцелится.

— Они правы, - глухо проговорил Арем. - Демон долины вспомнил о жертве и зовет обратно. Я должен пойти и сразиться с ним. Но как оставить вас здесь одних? И что будет с вами, если я не вернусь?

Арем застонал, опуская голову на руки, как вдруг тишину дома прорезал дикий вопль из комнаты, где спала Нея, а следом раздался зловещий хохот.

— Ты ее не получишь, не получишь, чудовище! Лучше забери меня, я была избрана и должна занять свое место, я вернусь к тебе!

Тали опрометью кинулась к матери, а та сидела на полу, разметав по плечам некогда прекрасные волосы и выла, раскачиваясь всем телом. Тали обняла ее, но Нея вдруг стала целовать ее руки и тихо скулить, странно тоненьким голоском, обращаясь к дочери:

— Не хочу умирать, я даже не видела жизни, здесь нет жизни, один лишь страх, мамочка, давай убежим вместе, говорят, там за холмами тоже есть люди и другое светлое небо. А, значит, той землей правят Добрые Боги, мы будем молиться им и они укажут дорогу. Они выведут нас из мрака, только бы знать, как обратиться к ним, чтобы Они услышали, мамочка. Что это за шум? Уже идут… Ты слышишь, неужели это уже за мной? Не отдавай меня им, про-шу те-бя! Я не хо-чу-у!

Нея вырвалась из объятий дочери и кинулась к дверям, но ее остановил Арем.

— Тише, тише, любимая, успокойся. Здесь лишь я и Тали, никто не причинит тебе вред. Я всегда сумею вас защитить. Вы все, что есть у меня, все, чем я богат. Помнишь, как я впервые взял тебя на руки, ты боялась даже глаз на меня поднять.

Я построил для тебя дом, назвал тебя своей женой, и я люблю тебя больше жизни. Скажи, что мне сделать, как мне тебе помочь? Я пройду горы и долины, одолею всех врагов, только не оставляй меня, сердце мое! Как же я буду без тебя один...

— Кто ты? - неожиданно спросила Нея, осторожно касаясь кончиками высохших пальцев впалых щек мужа, - разве я видела тебя прежде? Ты поможешь убежать от них? Ты меня спрячешь?

В дрожащем голосе жены звучали страх и надежда, по осунувшемуся лицу Арема покатились слезы.

— Иди к себе, - велел он притихшей Тали, - отдохни, я разбужу тебя под утро, завтра у нас долгий день. Предстоит найти себе новое жилище, где Боги будут более благосклонны к нам и ко всему поселению, чьи люди так испугались несчастную женщину.

К вечеру следующего дня под сочувственные вздохи некоторых добросердечных соседей Арем перевез семью на берег зарастающего озера, дальше самых бедных домов поселения Хортам. В одной из таких заброшенных хижин неподалеку Арем оборудовал и кузницу.

Люди редко навещали место, где обитала безумная Нея. Только благодаря умелым рукам Арема в дом попадала еда и одежда. В поселке не нашлось больше столь искусного кузнеца, и это спасало семью от голода и полного уединения. Постепенно Тали привыкла к новому жилищу в зарослях ивняка на берегу. Но мысли о том, как помочь страдающей матери, не оставляли ни на минуту.

* * *

Как-то после полудня Тали собирала хворост в лесу неподалеку от озера. Из-за ствола дерева неожиданно показался Граст - невысокий коренастый юноша, с такими же рыжими волосами, как у всех в роду Гайли.

— Мир тебе! Давненько не виделись.

— И тебе жить в мире! Прости, не могу сказать, что скучала.

Своей утонченной красотой Тали пошла в мать, но характер ей уж точно передался отцовский. Тали никому не позволяла себя обижать и, в отличие от скромной, тихой Неи, всегда ходила по селению с высоко поднятой головой. Еще с детства Тали поняла, что ее мать недолюбливают, а может быть, даже побаиваются.

Местные молодушки завидовали чужеземке, что приплыла откуда-то из дальних краев на утлой лодчонке и вскоре похитила сердце самого завидного жениха в округе - кузнеца Арема. Именно он первым заметил Нею, лежащую без памяти на шкуре невиданного зверя, что устилала дно деревянного суденышка.

Арем на руках отнес девушку в свой дом и через месяц назвал своей женой. Видно, этого-то и не могли ей простить женщины Хортама. Доставалось, конечно, пересудов и на долю Арема. Создать семью с девушкой неизвестного рода, не способной принести в дом жениха никакого приданого считалось крайне опрометчивым поступком.

Но к тому времени кузнец уже схоронил родителей, а всякие прочие родственники были ему не указ. Он с молодости крепко стоял на собственных ногах и легко мог постоять за себя. Чему и любимую дочь учил с малолетства.

Еще девочкой Тали вдоволь хлебнула обид от местной ребятни, но никогда не жаловалась дома. Особенно усердно дразнил ее как раз рыжий веснушчатый Граст - младший сын старейшины. Он постоянно преследовал Тали, то норовил толкнуть в грязную весеннюю лужу или дернуть за длинные золотистые косы, просто так, чтобы досадить девчушке. Но когда Граст вырос, его интерес стал ограничиваться лишь долгими пристальными взглядами.

Вот и сейчас он внимательно разглядывал девушку, прежде чем заговорить:

— Я слышал о вашем несчастье. Хорм сказал, ей ничто не поможет. Как жаль… а ведь все считали твою мать целительницей, да ты и сама многое умеешь. Я помню, как в детстве ты заговорила мне рану и кровь перестала течь. С того дня я не мог забыть, какие у тебя нежные руки…

А твой отец мне отказал, ты сама этого захотела, верно? Думаешь, я тебе не пара, да? При твоей-то красоте ты могла бы найти себе Знатного Господина и даже стать Леди… А кто я? Всего лишь грязный крестьянин…

Тали насупилась, кусая губы. Не любила она подобные разговоры. А Граст вдруг подошел к ней совсем близко и положил свои грубые большие ладони ей на плечи:

— Давай уедем! Вместе, вдвоем… куда захочешь! Я жить без тебя не могу! У меня есть немного денег, на первое время хватит, я найду работу и сумею тебя прокормить, даже не беспокойся и когда у нас будут дети…

Тали сложила губы трубочкой и подула в лицо юноше, прикрыв глаза.

— Остановись! Я не могу стать твоей женой, я не могу бросить мать и отца. Ты и сам это знаешь… пустой разговор ты затеял со мной, Гайли.

Граст медленно опустил руки и сел прямо на кучу веток, что собрала Тали для очага.

— Я… люблю тебя… и я ведь не урод. Почему ты меня не хочешь?

— А, почему днем светит Солнце, а ночью Луна?

— Никогда не понимал я твоих загадок! - с досадой пробормотал юноша.

— Может, как раз поэтому…

— Я хотел бы вам помочь, даже против воли отца. Я слышал… женщины как-то судачили… если уже нет надежды, может обратиться к старой Кристе? Попробовать отыскать ее в лесу?

— К ведьме? Я, кажется, еще ходить не научилась, как ее изгнали из поселка в лес… Ваши люди скоры на расправу… над слабыми и беспомощными…

— Я не хотел вам зла! Я не знал, что отец собрал мужчин и… они угрожали… Тали, я никому бы не позволил тебя обидеть, ты же мне веришь?

Девушка с грустью смотрела в преданные глаза Граста.

— Скажи, а ты знаешь, где она сейчас? Ну, эта женщина - ведунья, та самая Криста? В Хортаме она не появляется, может, давно умерла? Теперь я хочу ее найти. Больше нам, и правда, не на что надеяться...

Парень грустно покачал головой.

— Ходят слухи, что она построила себе хижину в глухой чаще. Кое-кто из местных даже пытался ее отыскать… всякая бывает нужда у людей, а Ведунья и впрямь многое могла... слишком многое, за то ее и не любили. Говорят также, кое-кто ее все-таки нашел… и Она до сих пор помогает… за определенную плату.

Голос Граста понизился до жаркого шепота:

— Тали… я на все готов ради тебя! Хотя бы… хотя бы, присядь рядом, позволь обнять тебя… лишь один раз… Тали…

Она лишь тряхнула светлыми косами.

— Ты мне только друг! А если не хочешь так — не подходи вовсе. Помог бы лучше донести хворост до дома. Одной мне будет тяжеловато, Арем занят, да и в последнее время сам не свой из-за мамы.

Граст не стал спорить, взвалив на сильные плечи вязанку сучьев, что приготовила девушка и отправился за Тали к их жилищу.

Глава 2. Ведунья

Я в лесах наберу слова, Я огонь напою вином. Под серпом как волна – трава, Я разбавлю надежду сном... Сердце сварено в молоке, Лист крапивы – в глазах костер. Лунный свет на твоей руке, На рубашке – красный узор...

"Огонь"

Когда дома оставался отец, Тали могла целый день провести в лесу - никто бы её не хватился. После того как в семье случилось несчастье, Арем стал реже разговаривать с дочерью. Иногда будто забывал о ней.

С утра он работал в кузнице, что соорудил рядом с хижиной, а после обеда до глубокой ночи сидел у постели жены. Казалось, от горя и сам потерял рассудок.

Когда отец находился при матери, Тали, выполнив всю женскую работу по дому, спешила убежать на луг, спуститься к реке, лишь бы на время покинуть мрачное жилища. Еще с раннего детства она больше дружила с деревьями и цветами, чем с людьми.

Она пересказывала пестрым бабочкам старые мамины сказки, доверяла пугливым птичкам свои нехитрые секреты. Только в лесу могла снова улыбаться и славить солнце. Думалось, что оно по-прежнему ждет благодарственных песен.

Чтобы не огорчать светлое божество, Тали решила вместо матери каждый день начинать с Солнечной песни. Она вспоминала молитвы Неи и придумывала свои.

И тогда рядом будто бы снова звучал тихий родной голос:

— Никогда не надо отчаиваться, доченька. У каждой беды свой срок. Никакая боль не длится вечно. Самая темная ночь отступает при первых лучах зари, запомни это хорошенько. Умей терпеливо ждать рассвет и он непременно настанет.

Однажды гроза застигла Тали далеко от дома. Пытаясь найти тропинку, она совсем заблудилась. Нет, ее не пугали раскаты грома и вспышки молний. В эту хмурую ночь не хотелось оставлять отца наедине с больной матерью, во время грозы муки Неи были особенно тяжелы.

Арем плакал от жалости к любимой и бессильного гнева, размахивал ножом, грозя неведомым духам кошмаров. К утру дом затихал, Тали гладила измученное лицо матери, целовала седые волосы уснувшего отца, потом готовила еду, убирала комнаты и снова уходила в лес.

Но в этот вечер она была слишком далеко от дома. Начался дождь, быстро сгущались сумерки. Думая, что приближается к реке, Тали все дальше углублялась в лес, вскоре промокла и устала.

Вдруг молния огненным клинком вонзилась в землю, и вспышка света показала впереди маленькую хижину. Тали бросилась вперед, надеясь переждать непогоду в заброшенной лачуге охотника. Однако внутри горел огонь, и дверь ей отворила старая женщина.

Тали попала в жилище Кристы - отшельницы. Когда-то старая ведьма тоже жила в селении Хортам на берегу реки. Криста лечила болезни, помогала при тяжелых родах, но люди старались обращаться к ней только в случае крайней нужды.

Уж слишком она отличалась от местных знахарей. Была сурова и нелюдима. Не признавала светлоликих богов, которых почитали селяне. Говорили, что Криста могла вызывать на совет как добрых, так и злых духов.

Говорили, что едва взглянув на человека, она могла прочесть его судьбу, увидеть будущие радости и печали. В Хортаме многие уже забыли, почему Криста ушла от людей. Может, ее изгнали или сама захотела покоя, ощутив приближение смерти. Когда заболела жена, Арем пожалел о ведунье, потому что ее слова часто были верны.

Будучи маленькой девочкой Тали слышала разговоры о Кристе, но сейчас не ожидала встретить ее в лесу. Даже Граст недавно сказал, что ведуньи нет среди живущих под Солнцем.

Поначалу старуха не слишком обрадовалась гостье, но позволила остаться и даже предложила высушить одежду. Криста бросила в кипящий котелок порошок измельченных трав, и вскоре Тали почувствовала ароматы цветущего луга.

Ведунья устремила на нее пристальный взгляд, после чего сурово спросила:

— Что ты делала в лесу одна и так далеко от своих?

— Я искала дорогу домой, - просто ответила Тали.

— Когда-нибудь мы все начинаем искать дорогу домой, - усмехнулась Криста, - каждый ли из нас находит открытые двери и теплый очаг в конце пути? Расскажи мне про себя, девочка! Что за беда привела тебя к моему порогу, ведь радости давно обходят мой дом стороной.

Всю ночь бушевала буря. Ветхая хижина с трудом сдерживала яростные порывы ветра и дождевые потоки. Тали впервые рассказывала чужому человеку грустную историю своей семьи, в глазах стояли слезы, она опустила голову и не видела как меняется лицо Кристы по мере рассказа.

Вот исчезла сеточка морщин, потемнели седые волосы.

Тали не смогла сдержать крик удивления – сейчас перед ней сидела молодая красивая женщина, удивительно похожая на мать, в те дни, когда ее еще не коснулось безумие. Она убрала прядь волос с мокрой щеки Тали и произнесла голосом Неи:

— Меня ты спасти уже не сумеешь, но спасешь себя и свой мир. Я вижу, как рассеивается сумрак, и новорожденное Солнце освещает ваш путь. Мы скоро покинем тебя, но пусть Небо станет тебе отцом, а Земля матерью. Возьми в сестры Воду, назови Огонь братом. Да сохранит тебя любовь моя – сейчас и навеки.

— Мама! Мамочка! – Тали протянула руки, чтобы обнять Нею, прижаться к ней и снова ощутить уже почти забытую ласку.

Перед ней опять сидела старая Криста, - она осторожно отстранила от себя гостью и отошла в самый темный угол хижины.

Вскоре Тали услышала оттуда ее глухой голос:

— Так было предрешено. Я не в силах помочь твоей матери, не проси об этом и никому не говори, что встретила меня здесь. Я позволю тебе приходить и многому научу. Не спрашивай больше того, что скажу тебе, и со временем получишь ответы на все вопросы. Будь терпелива. Не спеши понапрасну, не мучь тело и душу ожиданием, ведь всему свое время. Умей ожидать молча. Смиренно. Трудись упорно, как древоточец внутри древесного ствола. И будешь вознаграждена.

Потом ведунья опустила тяжелую руку на голову Тали.

— А теперь отдохни. Впереди еще много усталости и тревоги. Тебя ждет особенная судьба.

Тали проснулась только под утро, когда гроза давно утихла и дождь перестал лить из разорванных туч.

— Бабушка, я вчера уснула и, кажется, не спросила о самом главном. Заклинаю Богами, которые для вас есть, скажите, вы сможете вылечить мою матушку? Я не помню, что вы мне ответили.

Криста молчала, помешивая в котелке над очагом душистый отвар кореньев.

— Это будет непросто. Да тебе и не успеть, ты потеряешь их обоих, но вот кого приобретешь взамен… согласишься ли такой ценой спасти свою землю.

— Что я должна сделать?

Криста тяжело вздохнула и, присев рядом с ней на лежанку, ответила:

— Мы заключим договор. Я уже стара, мне нужна ученица. Я должна передать тебе хотя бы часть того, что знаю и могу, у меня есть на это лишь несколько недель… будет мало… тебе следовало прийти раньше. Жаль, я сама тебя не нашла. В тебе заключен редкий дар, но здесь никто не оценит. Даже ты сама до срока.

Криста снова положила свою сморщенную руку ей на голову, и Тали невольно отпрянула.

— А как же Нея? Возможно ли вернуть ей разум?

Ведунья с грустной улыбкой покачала головой:

— Над вашей землей нависла угроза потяжелее, а ты беспокоишься об одном пустом колоске.

— Моя мать - не пустой колос! Она самая лучшая, я очень ее люблю! И все сделаю ради нее... что вы хотите?

— Я уже сказала - мне нужна ученица, - Криста строго поджала губы. - А после… после мы поговорим и о тебе. Я дам знать, когда ты будешь готова слушать.

Тали покорно опустила голову, со всем соглашаясь.

* * *

С той неспокойной ночи Тали стала часто бывать в хижине ведуньи. Там она училась читать и составлять записи на листочках старой вощеной бумаги. Следуя советам Кристы, она пыталась разгадывать звездные узоры, узнавать погоду. Еще запоминала имена растений, чтобы готовить отвары, способные возвращать силу и красоту. Каждый день Тали открывались новые тайны природы и человеческой жизни.

Криста рассказывала о народах, населявших когда-то землю и поныне живущих на ней в мире или вражде, о хитросплетениях судеб, о месте человека на просторах земли. Но неохотно говорила о тех, кто живет за пределами людского понимания. О тех, к кому обращают люди свои просьбы и жалобы.

— Много ли Богов на свете или есть только один самый великий, кому служат менее могущественные его создания? – расспрашивала Тали.

— Зачем тебе знать об этом, девочка? Человеческий ум слишком мал, чтобы вместить все знание о Боге.

— Значит, он все- таки один… как мне найти его, Криста?

— Это непросто. Ведь ты маленькая и слабая, а он непостижимо велик. И гораздо проще Ему найти тебя.

— А что сделать, чтобы он захотел меня найти?

— Стань счастливой и научи этому других.

— И это все?

Однажды Тали прибежала в хижину Кристы раньше обычного. Хозяйки не было дома, верно ушла в лога за травами. Ожидая наставницу, Тали решила разобрать старый сундук. В нем хранились потрепанные, ветхие книги, которые ведунья изредка показывала ученице.

Тали всегда чувствовала, что на самом дне сундука таится немало интересных вещей. Решив, что бабушка не будет ругаться, она приподняла окованную железом крышку. Содержимое сундука прикрывала грубо сотканная красная ткань, и, вынув ее, Тали достала лежащий сверху пергаментный свиток.

Он был тщательно запечатан, потому девушка просто отложила его в сторону и следом вынула из сундука сверток тонкого душистого полотна. Развернув материю, Тали увидела тоненький золотой обруч в виде змеи, голова которой покоилась на кончике приподнятого хвоста.

Затаив дыхание, Тали рассматривала изящную вещицу. Потом наклонилась к сундуку в предвкушении новых находок.

Мешочки с травами, закрученные в спирали красные свечи, шкатулки из кости и черного дерева. А вот нож с причудливо украшенной рукоятью и чаша с похожим орнаментом. В глубине сундука лежали книги. Не в них ли прячутся ответы на вопросы о добре и зле?

Но увы! Тали смогла прочесть лишь заголовки нескольких уже знакомых травников. Остальные рукописи с полуистлевшими страницами пестрели непонятными символами и загадочными рисунками. Лишь кое-где она смогла разобрать буквицы, которым обучила ее ведунья.

Тали уже без интереса перекладывала пыльные книги, пока не сняла черную ткань с самой последней. Часть страниц в ней оказалась грубо вырвана, сохранившиеся желтые листы были попорчены червищами. Она совсем уже решила положить книгу обратно и напоследок открыла ее наугад.

С этой страницы на нее смотрел мужчина. Его высокую фигуру окутывал плащ. Темные волосы почти достигали плеч. Мужчина стоял рядом с каменным валуном на холме, позади виднелись вершины гор и низкие облака, прячущие солнце.

Тали повернула рисунок ближе к свету и прочла надпись на камне:

«Там, где ты есть сейчас, знай - я жду тебя. Ты должна вернуться ко мне».

Странная тревога охватила душу. Вдруг показалось, что человек на рисунке усмехнулся, а в темных глазах мелькнул хищный огонек. Тали вздрогнула и едва не выронила книгу из рук. Но чего бояться? Это всего лишь лист ветхой от времени книги.

Тали заставила себя вновь перевести взгляд на рисунок. Губы мужчины были сурово сжаты, на лице и фигуре лежала печать горделивого презрения. Притом казалось, что этот надменный человек одинок и не слишком счастлив. Наверное, его давно уже нет в живых.

За дверью хижины послышались торопливые шаги.

— Тали... Тали, где ты? - в голосе Кристы слышались тревожные нотки.

И оставив свои попытки уложить вещи обратно в сундук, девушка бросилась на улицу. Старуха сидела на крыльце. Тяжело переводя дыхание, она проговорила:

— Беги скорее к реке! Ваша лачуга в огне. Отец едва спасся.

Никогда еще Тали не бежала так быстро. Страх близкой потери гнал ее туда, где обитали родные люди. Уже подбегая к дому, Тали упала и в кровь разбила колени, а подняв голову, увидела, как поднимаются в небо клубы черного дыма и взлетают вверх языки пламени.

Тали бросилась к обугленным дверям, но сильные руки подхватили и развернули.

— Стой! Нея почти не пострадала. Я успел вытащить ее из огня! А где ты была все это время? - строго спросил Арем, прижимая дочь к груди.

— Я училась в лесу. Я давно пытаюсь тебе рассказать, но ты будто закрываешься от меня и не хочешь слушать, - со слезами бормотала Тали. - Я уже привыкла. Но матушка... хвала Богам, с ней все хорошо?

— Она чудом осталась жива, - шептал Арем. - Закрыла дверь изнутри и разлила масло. К дому нельзя было подойти. Я разбил проем окна и, хотя она сопротивлялась, вынес ее на воздух.

— Прости! Я должна была за ней присмотреть. Но я хотела помочь иначе, а для этого нужно знать больше и верить сильнее. Криста обещала меня научить.

— Старая ведьма? Разве еще жива? - усомнился Арем.

— Пойми, мамина болезнь - это проклятие чужой страны! Криста сказала, я смогу победить ужас ночи, если запасусь терпением и упорством.

Арем прижал к себе дочь, ласково гладил ее волосы и вздрагивающие плечи. Он смотрел вперед, прямо в небо и Тали поразилась спокойствию на лице отца. Постепенно дыхание ее стало ровнее. Тали вдруг почувствовала слабость и вместе с тем легкость. Вдруг показалось, что спали с плеч тяжкие оковы.

— Она сейчас спит. Как чудно. Впервые за много дней она спит спокойно под открытым небом, - тихо проговорил Арем, улыбаясь.

Где-то неподалеку запела птица, еле слышно потрескивали угли на месте бывшего жилища. К запаху гари начали примешиваться ароматы водяных лилий с реки. Тали вспомнила, с каким тяжелым сердцем возвращалась домой от Кристы, вспомнила Нею, бледнею, исхудавшую и совсем чужую.

Глава 3. Легенда о долине вечной тьмы

Весь следующий день маленькая семья провела в хижине отшельницы. Когда гости отдохнули и утолили голод, Криста рассказала им о большом селении на другом берегу реки. Хороший кузнец всегда сможет найти работу, да и Тали теперь будет полезна людям.

— Теперь ты умеешь изгонять хвори и прибавлять силы. Не отказывайся от платы, наше мастерство дороже любых богатств.

Вечером Криста подарила ученице свои мешочки с травяными сборами, свитки календарей – вычислителей благоприятного времени для лечения различных хворей. Давая последние наставления, Ведунья повесила на шею девушки маленький медальон-кружочек тускло поблескивающего металла.

— Это загадочная, очень старая вещица. Говорят, что каждый, кто оденет ее, сможет вскоре узнать свое будущее. Я уже стара, и здесь завершатся мои дни. В свое время я рассмотрела, какова будет суть моей жизни. Посмотри и ты о своей, может быть она откроется тебе уже сегодня.

Тали с любопытством повернула к свету кусочек металла. На ощупь медальон оказался совсем теплым, словно за несколько минут успел вобрать тепло человеческого тела. Девушка долго вглядывалась в узор из трещинок и царапин, но так и не смогла увидеть даже намека на свое будущее.

И продолжая держать в руках подарок ведуньи, Тали задумалась. Как - то встретят их в незнакомом селении? Смогут ли они с отцом начать новую жизнь без ночных кошмаров и пугающей неизвестности?

Неожиданно Тали показалось, что пальцы держат кусочек тающего льда и в изумление разжала ладонь. О чудо! На ее глазах медальон быстро покрывался холодной коркой.

Поразившись такой перемене, она принялась согревать металлический кружочек своим дыханием. Вытирая водяные капельки, Тали обнаружила, что поверхность медальона стала гладкой и блестящей как зеркало.

Вскоре на его глади можно было четко разглядеть сугробы снега и темные силуэты маленьких хижин. На мгновенье Тали послышался дикий рев метели. Не веря своим глазам Тали, крепко стиснула медальон в ладони и прижала к сердцу. Может, все это лишь померещилось измученному разуму?

Успокоившись, она снова решилась взглянуть на подарок Кристы. Теперь сквозь паутину трещин на металле она увидела черты мужского лица. Знакомое надменное выражение, сурово сжатые губы и насмешливые серые глаза, в глубине которых прячется грусть.

— Я жду тебя. Ты все равно придешь ко мне - скоро или чуть позже, - произнес незнакомый голос совсем рядом.

Но в комнате кроме Тали никого не была. Может, порыв ветра качнул дикую рябину под окном? Или дикая птица скрежещет клювом по дранкам крыши?

В смятение Тали бросилась к ведунье:

— Расскажи мне об амулете. Мне нужно знать, какая тайна связывает нашу семью с пугающим человеком!

— О ком ты говоришь, девочка?

Пришлось Тали признаться в том, как без спроса открыла старый сундук и нашла в книге изображение сурового мужчины и странную надпись.

— А сейчас я увидела его лицо на медальоне. Он звал меня. Но кто он такой, и что ему от меня нужно? Ты должна знать Криста! Ты должна мне сказать.

Старуха долго хмурилась и молчала. Наконец достала из сундука заветную книгу, открыла нужную страницу с рисунком и принялась читать, водя пальцем по символам, что были похожи на причудливых жучков.

— Далеко отсюда, между Цветущими холмами и Землей трех озер в глубокой долине лежит страна. И если милое солнце нежит лучами холмы, осыпает золотом гладь озер, в ту страну оно всегда приходит, закутавшись в покрывало туч. Поэтому и называется она Сумрачной Долиной.

Почва там бесплодна и большую часть года покрыта белым жемчугом, что так холоден и так легко растворяется в горячих руках. Люди той страны невысоки ростом, пугливы и суеверны. Живут они в бедных хижинах и не строят даже городищ.

В особые дни, обозначенные жрецами, жители отдельных деревень собираются на главной площади и молятся Черным Вихрям - жутким и беспощадным божествам севера. Их насылает Великий Господин, они его называют еще Повелитель Скрещенных дорог.

Именно он правит Сумрачной Долиной, однако лишь жрецы могут изредка общаться с ним, а простым жителям лик его недоступен. Раз в год Господин требует особого почитания, раз в год ему нужна человеческая жертва. И если он всем доволен, весь год в ледяных пещерах водятся могры – мерзкие существа похожие на огромных волосатых червей.

Из их шкур люди шьют теплые плащи, готовят лежанки. Тогда весь год улов рыбы достаточен для пропитания и у матерей рождаются дети с чистой кожей и доверчивыми глазами. У этих малышей нет бурых язв на теле и, плача, они не скалят желтые кривые зубки.

Тали растеряно слушала старую женщину, а потом несмело спросила:

— Зачем ты рассказываешь мне сказку, бабушка? При чем здесь наше несчастье?

В запавшим глазах Кристы загорелись желто-зеленые опасные огоньки.

— Не ты начала эту сказку, но закончить ее придется именно тебе.

— Ты снова загадками говоришь. Но ведь я к тому уже привыкла. Закрой книгу, Криста, пойдем спать.

— Нет, девочка, если хочешь знать ваше прошлое и предугадать будущее, ты дослушаешь меня. Я больше ничего от тебя не скрою...

Шел год Большой воды и в жертву готовили самую красивую девушку. Она с детских лет была веселой и очень любила жизнь, но покорно позволила умастить светлые волосы душистым жиром и надеть на руки серебряные браслеты прощания.

Когда избранницу повели к алтарю, она испросила позволения помолиться у реки, а там прыгнула в лодку, оттолкнулась от берега и накрылась шкурами. Течение унесло ее далеко за пределы долины. Туда, где по берегам растут зеленые деревья, а люди верят в добрых богов.

После бегства избранной в стране вечных сумерек страшный ураган разнес не одно селение, казалось, земля и небо стонали от негодования и досады, выражая гнев Великого Господина. Могры взбесились в своих ледяных берлогах и перекусали друг друга. Пары их дурной крови отравили воздух и люди умирали от неведомых болезней, от голода и страха.

— Как звали девушку, которой удалось избежать смерти? - шепотом спросила Тали.

— Ее имя тебе известно. Ведь я говорила о Нее - твоей матери. О горе! Верховный жрец проклял ее. Он проклял и тех, кто будет любить ее, и те земли, где она будет жить. Разве в твоем селении не говорили, что урожаи плодов и хлеба становятся меньше год от года, что скот слишком часто болеет и все больше рождается мертвых детей. И даже наше солнце будто скупиться на свет и тепло в последнее время. Разве ты сама не замечаешь этого?

— Но здешние жители не виноваты в бедах Сумрачной долины! - вскричала Тали. - Неужели нельзя снять проклятье, разрушить чары?! Ты сама учила меня, что любое нападение всего лишь просьба о помощи. Что на каждую силу, сколь не была бы она темна, есть равная ей по силе светлая. Как можно спасти нашу землю, ответь?

Криста мрачно усмехнулась.

— Нужно выполнить предначертанное, всего лишь исполнить волю Господина. Он должен получить ту, которая избежала смерти в ночь жертвоприношения.

— Но Нея больна! И мы ни за что не отдадим ее этому Демону!

— Если через двадцать лет, после того, как Большая вода унесла Отмеченную, девушка с медовыми волосами и белой кожей не предстанет перед Господином, солнце нашей земли тоже завернется в темное облако и уснет навсегда.

Тали зажмурилась и обхватила голову руками.

— Нет, нет! Этого не должно случится! Я вижу, какие испытующие взгляды ты бросаешь в мою сторону. Я все поняла. Я не позволю Ему забрать маму. Я - плоть от плоти Неи. Я - девушка с медовыми волосами и светлой кожей. И это мне предстоит отправиться к Хозяину Сумрачной долины.

— Ты готова умереть за жалких людишек, которые изгнали вашу семью из Хортама? - испытующе спросила Криста, но Тали думала о другом.

— Почему ты не рассказала мне раньше?! Я перешла бы все горы, переплыла все реки, я нашла бы дом, где родилась моя мамочка и заплатила ее долг с лихвой. Может, тогда жрецы сняли бы свое проклятье, и мама смогла исцелиться. Почему ты молчала, Криста?

— Всем во Вселенной правит неведомая нам, смертным, судьба! - сурово изрекла ведунья. — Не тебе и не мне решать, что правильно, а что неверно. Мы легко можем допустить ошибку. Поэтому следует покориться и довериться жизни. Принять ее дары, горьки они на вкус или исполнены сладости. Боги открыли мне, что тебе предстоит удивительный путь и таинственная встреча, которая спасет многих.

— Но тогда нужно спешить! Ведь мне уже исполнилось восемнадцать лет. Срок, обозначенный Господином, истекает. Над этим лесом, над этой рекой и ближайшими селами наступят вечные сумерки? Я не могу такого допустить. Нашу землю ждет участь Сумрачной долины, если я не отыщу Господина.

— Не бойся, доченька, я найду его раньше, и тогда никакие заклятья не спасут это чудовище от моего молота, - раздался вдруг громовой голос Арема.

Отец давно уже не спал. Тревожные голоса за слабой перегородкой хижины заставили его насторожиться, а когда в разговоре послышалось имя жены, Арем начал старательно прислушиваться к разговору.

Он слышал все, и теперь в нем бушевала безумная ярость. Сжав кулаки, он метался по комнате, как раненое животное и успокоился лишь, когда Криста сумела прикоснуться к его горячему лбу.

— Я разобью все цепи, развею все чары! Мой молот еще при бабке был заговорен ведьмами с Худого болота. Он сокрушит любого духа, любого кто осмелиться встать у меня на пути. Я никому не позволю обидеть тебя, родная.

Глава 5. Путешествие в Долину

Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла...

"Дракон"

Пришла пора отправляться в дорогу. Из наставлений ведуньи, Тали знала, что сначала придется долго плыть по реке, потом пройти лесом через селение берведов. А уж после выйти на равнины, где раскинулись богатые Волчьи Земли.

Дальше нужно перейти Цветущие луга и, наконец, подняться на холмы, с которых открывается вид на Сумрачную долину. Кузнец думал лишь о том, как убьет ее зловещего повелителя, а Тали хотела увидеть родину матери и избавить от бед свою землю.

Нея осталась с Кристой. Старая женщина посоветовала Тали проститься с матерью. Ведь не известно, когда они увидятся вновь - и увидятся ли вообще? Нея еще спала, когда родные покинули знакомый лес.

И одна только Криста знала, что несчастная женщина уже не проснется. Никто еще безнаказанно не покидал Сумрачную Долину. Все рожденные там, должны были найти последнее пристанище в ее холодной земле. А те немногие, кто все же осмеливались уйти, уносили с собой печать древнего проклятия, пусть и невидимую для человеческого глаза.

* * *

Прошло много дней. Берведы радушно встретили путников и даже обменяли нехитрый кузнечный инструмент Арема и пару серебряных блях на послушную старенькую лошадку с тележкой. Впереди было еще несколько становищ кочевников и небольшой городок, но Арем выбрал самую короткую, хотя и нелегкую лесную дорогу.

В каждом поселении, где приходилось останавливаться на отдых, Тали лечила людей, успокаивала их тревоги, помогала советами. Так, в Лосте она смогла предупредить беду, надвигающуюся на семейство пекаря, помогла немолодой женщине родить здорового, крепкого малыша.

Уже два раза успела обновиться луна, когда путники подошли к подножию холмов, за которыми пряталась Сумрачная долина. Тали впервые увидела на горизонте багровое солнце, закутанное в плотные завесы тумана.

За последнюю серебряную бляху Арем смог найти проводника. Это оказалось делом нелегким, лишь после долгих уговоров один седовласый охотник согласился указать тропу через покрытый снегом Дикий перевал.

Закутавшись в шерстяные накидки, Арем и Тали два дня пробирались вслед за тощей фигурой старика через снега и ветра невысокого горного кряжа.

— Дальше я не пойду. Вам осталось спуститься в долину по этой каменной стежке вдоль ущелья. Да хранят вас Боги! Хотя вы очень странные люди. И что вам надо в обители вечного мрака? Там угнездился лишь страх.

— Мы хотим его одолеть, - ответил Арем.

Когда дрожа от холода, Тали спускалась к замерзшей реке, невольно вспомнились слова Кристы: «Вечная зима и тоска…».

Тали и не подозревала, что за мрачными холмами царит такой жуткий мороз. На берегу стояло несколько хижин из камней и глины. Арем немедленно постучал в двери ближайшего домишки. Послышался испуганный шепот, но двери остались заперты. Кузнец грозно пообещал выломать засов, и лишь тогда им отворили.

Бедно и неуютно было в этом жилище. Трое худеньких ребятишек прятались за корзиной с ветхим тряпьем и весь вечер боязливо таращились на высокого мужчину и его стройную спутницу. Все расспросы Тали о господине Сумрачной долины остались тщетны.

Хозяин хижины – невзрачный, щуплый человечек, только сильнее вжимал голову в узкие плечи и закрывал лицо руками.

— Прошу вас, милые гости, не спрашивайте ни о чем. Вы пришли издалека, может, скоро покинете нашу землю, а я и дети мои останемся здесь в великом горе, если хотя бы словом вдруг прогневим Повелителя.

Рыбак зажал себе рот ладонью и даже закатил глаза так, что показались желтоватые с красными прожилками белки. Однако, успокоившись немного он охотно поделился рецептом приготовления кушанья из сушеных кикреев.

В долине кикреями называли рыбок с тускло блестевшей, легко отстающей от кожи чешуей. Уха из них как раз варилась в котле, когда уставшие путники потревожили рыбаков. Но Тали не смогла проглотить даже кусочка скользкой рыбешки с широко разинутым, как от лютой боли, безгубым ртом.

Измученные нелегким спуском в долину, гости начали укладываться на ночлег. Вскоре Арем и рыбаки уже спали, а Тали еще долго прислушивалась к вою ветра за стенами лачуги. Похоже, начиналась метель.

Девушка закрыла глаза и вдруг, словно наяву увидела перед собой суровое мужское лицо из книги ведуньи. Взгляд требующий, подчиняющий, и в то же время полный безысходной печали. Или пресыщенно скуки.

— Я жду тебя. Ты все равно вернешься ко мне, - в стоне метели послышался хриплый голос.

— Да, я вернусь. Я приду к тебе уже очень скоро. Потерпи еще немного. Я знаю, как долго ты ждал, - пробормотала Тали, поднимаясь с постели из потертых шкур.

Стараясь не потревожить спящих, она тихо выскользнула за дверь. Словно стая перепуганных белых ворон, налетела метель. Порыв ледяного ветра сбил с ног, засыпал комьями снега, оглушил свистом.

С трудом переводя дыхание, Тали сильнее запахнулась в свой теплый дорожный плащ и упрямо двинулась вперед, в темноту.

Она не знала куда идет, старалась не замечать, как цепенеет от холода тело. Словно наваждение охватило душу, в ушах все еще раздавался чужой властный голос. Наконец, совсем обессилев, она упала на снег. И только тогда поняла, что ушла далеко от хижины и лежит совсем одна посреди белого поля, по которому вовсю бушует стихия.

Внезапно сверху послышался громкий скрежещущий хохот. Подняв тяжелую голову, сквозь хлопья снега Тали сумела разглядеть в небе над собой большое темное существо. Тотчас что-то больно ударило в спину и подняло над сугробом, словно она была легкой тряпичной куклой.

Мысли Тали спутались в пестрый колючий клубок, - она едва слышала жуткий смех странного создания ночи, хлопанье крыльев, далекий вой метели.

Показалось, что земля и небо поменялись местами: где-то внизу блестели чистые звезды, а высоко вверху можно было различить черные башни города. Сквозь забытье она видела то старую Кристу, то молодую Нею, то благодушных стариков у очага. Было почти тепло и совсем не страшно.

* * *

Тали очнулась оттого, что кто-то осторожно гладил ее лицо. По щекам скользили теплые маленькие пальчики, опускались ниже, расстегивают одежды, а после ароматная мазь согрела кожу. Тали открыла глаза и увидела склонившуюся над собой девочку примерно девяти лет. Поймав взгляд, та мгновенно соскочила с колен и захлопала в ладоши от радости.

— Ай, хорошо! Наконец ты очнулась.

Тали хотелось расспросить девчушку о событиях прошлой ночи, но трудно было повернуть голову от слабости. Все тело казалось неимоверно тяжелым, непослушным. Девочка поднесла к ее губам рожок с темно-зеленой жидкостью и помогла поддержать голову.

Напиток имел терпкий, неприятный запах, однако Тали послушно выпила все и благодарно улыбнулась малышке. Постепенно возвращались силы.

— Кто ты и чье же это жилище?

— Мое имя Алиста. Наши родители давно умерли, и мы остались одни с братом. Но ты откуда?

— Я - Тали. Я пришла в вашу страну из-за Мрачных холмов. Хочу остаться здесь… на какое-то время.

— Вот чудная! Люди Солнца никогда не остаются здесь надолго. С Мрачных холмов порой спускаются торговцы, но, поменяв свое добро на шкуры могров, тотчас возвращаются в родные земли. Люди света погибнут, если задержатся у нас. Вы непривычны к нашей зиме. Почему ты хочешь остаться?

Тали закрыла глаза и прикусила губы до резкой боли. Что она могла объяснить девочке, если одно лишь упоминание о Господине приводит здешних жителей в трепет. Пришлось сочинять добрую сказку.

— Моя бабушка всю жизнь собирала сведения о лечении всяких хворей. Она хотела пройти по разным городам и поселкам, чтобы поучиться у каждого мудрого человека, сведущего в травах и наговорах. Тысячи людей спасла моя бабушка, от сотен бедняг отогнала проказливых духов и перед смертью завещала мне побывать в вашей стране. Теперь я продолжаю ее путь.

Алиста с интересом выслушала рассказ, а после покачала головой и печально сказала:

— Здешние обычаи строги. Многие люди нашей земли враждебны к чужакам. Вряд ли кто-то захочет поделиться с тобой своими секретами, да и жизнь в долине полна опасностей. Ты же сама вчера чуть не погибла. Кросна хотела выклевать твое сердце и если бы не Элав, вряд ли бы ты сейчас со мной говорила.

— Кто такой Элав?

— Мой брат. Он самый лучший для меня человек, потому что кормит и защищает.

В голосе девочки слышались горделивые нотки.

— Он самый сильный, самый смелый охотник в нашем поселке. Элав убил Кросну, когда она уже заканчивала возле тебя танец смерти. Элав принес тебя в дом и боялся, что ты не будешь жить. Ты была покрыта инеем, дышала едва-едва. Но я долго растирала тебя теплым жиром, просила духов вернуть огонь крови и вот ты очнулась. Как хорошо для всех.

Счастливая Алиста снова захлопала в ладоши. Тали улыбаясь, рассматривала девочку. Она вовсе не выглядела такой изможденной и запуганной, как дети рыбака. На бледненьком личике светились выразительные карие глаза, густые темные волосы были убраны в замысловатую прическу.

— Кросна - это демон долины? - глухо спросила Тали.

— Нет-нет. Это полуптицы – полулюди, живущие на самой вершине Ледяной горы, - охотно пояснила Алиста. - Как раз в такую непогоду они прилетают к реке, чтобы поймать Селу – Водяного человека.

В те дни, когда особенно свирепствует метель, Села вылезает из проруби. Он совершает древний обряд, который позволит ему не чувствовать подледного холода. Села скачет и кружится на снегу, поет свои дикие песни и частенько достается на ужин Кроснам. Их птенцы любят его нежное мясо, пахнущее одновременно рыбой и человеком.

Но если Кросне попадется у реки неосторожный рыбак, то она схватит его, унесет ближе к своему логову, выклюет сердце и еще горячим доставит своим капризным детям.

Тали ощутила вдруг как волна страха и тошноты подкатывает к горлу. Явно услышала, как затравленным зверьком мечется в груди испуганное ее сердце. Тут распахнулась обитая кожей дверь и сквозь клубы белого пара на пороге показался невысокий плечистый юноша. Он скинул у порога свою ношу и прошел к пылающему очагу.

Алиста подбежала к брату, помогла снять заиндевевшую одежду и начала разливать по мискам горячую похлебку. Элав ласково поцеловал сестру и подошел к Тали. Его светло-карие глаза, такие же большие и выразительные как у сестры, внимательно изучали гостью.

Тали вдруг почувствовала странное смущение. За свою недолгую жизнь она не так уж часто общалась с мужчинами. По дороге в Сумеречную страну, останавливаясь в незнакомых селеньях, Тали ловила на себе внимательные взгляды юношей, но приписывала их обычному любопытству.

Конечно, она знала, что каждая женщина должна иметь рядом мужчину – друга и защитника, но у нее был отец. Криста рассказывала ей о силе любви. Рассказывала, как от великой радости слияния Двух в Одно появляются на свет счастливые дети. Тали слушала с интересом, но предпочитала сказки о грустных царевнах глубоких озер и принцах Зеленых гор.

— Я рад, что ты очнулась.

У Элава был мелодичный глубокий голос, и Тали сразу почувствовала симпатию и доверие к людям, которые спасли и приютили.

— Благодарю за все, что сделали для меня. Скажите, далеко ли река от вашего дома? Мой отец в хижине рыбака, он, верно, уже беспокоится обо мне.

Элав нахмурился. Оказывается, в такие дни опасно было подходить к реке, не то, что попытаться перебраться на другой берег, где остался Арем.

Вдобавок, выяснилось, что жадная Кросна унесла Тали слишком далеко от того места, где странники перешли Мрачные холмы. За одну ночь девушка очутилась в центре Сумеречной долины, в одном из главных поселений страны. Путь к отцу занял бы несколько дней. Но хотела ли она вернуться назад, если была так близко к желанной цели?

Утро в Сумеречной стране мало отличалось от вечера. Метель поутихла и стало немного светлее, над поселением нависла зыбкая тишина. Едва проснувшись, Тали ощутила аромат знакомого настоя.

«Значит, и здесь недолгое время могут расти травы…»

В очаге уже весело трещали поленья, Алиста что-то напевала. В маленьком жилище царил покой. Сейчас не верилось, что люди живут здесь под гнетом вечного страха и где-то рядом находится обитель зла - логово Господина.

Глава 6. Слабые души

Ты однажды вдохнешь терпкий ладан октябрьской луны, В сердце сдвинется нож, боль поднимется из глубины; Неужели ты ждешь воплощенье беды, духа сумрачной стали...

"Воин Вереска"

Дни потянулись медлительными струями подземной реки. Элав сказал, что через месяц наступит неделя Прощения. На этот срок Господин усмиряет стихии воздуха и воды, чтобы люди долины могли отдохнуть от холода и буранов, запастись мясом и кореньями, заготовить дрова и священную кровь земли – темную как ночь, густую как мед, способную гореть ярче самого сухого дерева.

— Тогда я попытаюсь отправить тебя обратно к отцу, - обещал Элав.

Глаза его смотрели печально, а сердце сжималось от горечи предстящей разлуки.

— Я буду ждать, - улыбалась Тали, желая подбодрить друга, и не догадываясь о смятении в его честной душе. - А пока помогу вам, чем сумею. Алиста научит меня делать свечи и варить мыло. Я быстро всему учусь, вот увидишь. Я буду вам полезна.

В тот вечер буран со страшной силой ломился в двери и затянутые рыбьей кожей крохотные окна. В доме были гости – к Элаву пришел сосед его, старый охотник. Он был человек угрюмый, неразговорчивый, на Тали даже не посмотрел.

Мужчины вместе мастерили замысловатый капкан, женщины растирали в ступке сушеные ягоды и травы для горячего напитка.

Вдруг Тали показалось, что сквозь вой бурана она различает мерные удары колокола. А вскоре совсем явно послышалось вдалеке многоголосое заунывное пение. Алиста испуганно соскочила с лавки и подбежала к брату, словно ища защиты. Но лицо Элава оставалось невозмутимым. Он задумчиво посмотрел на Тали, словно размышляя о чем-то давно уж решенном.

— Что это было? – растерянно спросила она молодого охотника.

— Ничего. Тебе не нужно бояться. Сейчас ты закутаешься в свое одеяло и ляжешь спать.

— А как же вы?

— Мы скоро вернемся.

Тали с тревогой наблюдала, как Элав помогает собраться сестре, а пожилой сосед торопливо натягивает свою шубейку и сапоги.

— Разве я не могу пойти с вами?

— Нет, ты останешься дома. Тебе не нужно все это видеть.

Он подошел к ней совсем близко, осторожно коснулся ее плеча.

— Так надо, Тали. Ты все поймешь позже, если останешься здесь дольше. Прошу тебя, не выходи на улицу. Мы постараемся вернуться быстрее.

В обращенных к ней голубых глазах она прочла мольбу, тревогу и что-то еще, что заставило ее смущенно отвернуться. Едва за людьми закрылась тяжелая дверь, как Тали соскочила со своего ложа и заметалась по хижине.

За эти несколько дней она немного узнала о законах Сумеречной страны. Алиста с удовольствием рассказывала о том, как весной все жители их селенья собираются на игрища у Священной рощи, как старая вилла учит детей письму и счету.

Однако, на все вопросы о Господине девочка ничего толком не могла ответить, поскольку сама не знала – человек он или дух, всемогущ или уязвим. Правда, и того, что рассказала ей девочка, хватило бы не на одну ночь раздумий.

Каждым поселением правил наместник Господина – его верный слуга и доносчик. Но даже этот человек никогда не видел Хозяина в истинном обличье.

— Слугу всегда можно узнать по отметине на лице - объясняла Алиста, - от левого виска к левому уголку губ тянется глубокий неровный шрам. Слугу все должны почитать и бояться, ведь он порой слышит голос Господина и передает нам его волю. Даже само селение носит имя Слуги. Вот наше зовется селением Вея.

Слуга следит за порядком, созывает людей для проведения особых ритуалов, чтобы умилостивить многочисленных мелких духов стихий. Но раз в три года… Раз в два года Господин желает особого почитания. Его уже не устраивают хвалебные песни и ароматы курений. Господин требует человеческой жертвы, чтобы получить во власть удивительное творение Жизни – человеческую душу.

Элав часто прислушивался к беседам Тали с Алистой. Но юноша старался избегать грустных или тревожных тем. Он с интересом расспрашивал гостью о Светлом мире и его жителях.

— Так почему же вы не покинете свою страну и не переселитесь к нам? Разве так уж сложно перебраться за Мрачные холмы и оказаться в Царстве Солнца? – спрашивала его девушка.

— Тот из нас, кто выйдет за пределы Сумрачной долины, унесет с собой страшное проклятие. Мы рождены здесь и должны умереть на земле наших предков.

И сейчас Тали понимала, что удары в колокол зовут людей на какое-то собрание, где снова будет провозглашена воля Господина.

— Я помню, зачем пришла сюда, - прошептала Тали, - мне нельзя терять ни малейшей возможности. А вдруг именно сегодня я узнаю, как мне встретиться с Господином. Я сама найду ответы на все вопросы. Прости меня, Элав, но, мне придется тебя ослушаться...

Тали с трудом отворила занесенную снегом дверь и выбралась наружу. Теплый плащ, в котором Элав ходил на охоту, защищал ее от ветра. Увязая в снегу, девушка пробиралась туда, откуда слышались звуки колокола. Тали хотела своими глазами видеть все, что будет происходить на площади перед самой большой постройкой селенья – храминой Слуги.

Она добрела до ближайшей хижины и спряталась за обледеневший столб, что поддерживал ее крышу. Широкий навес из шкур могров надежно укрывал Тали от метели, а вся площадь впереди была видна как на ладони.

Среди толпы людей особенно выделялась одна высокая худощавая фигура. Человек, одетый в белый пушистый плащ, казалось, руководил странным ритуалом. Тали слышала, как позвякивают браслеты на его руках, воздетых к небу. Остальные же люди, преклонив колени, выводили жалобную молитву – песню.

Небо на западе начало чернеть. Тали заметила, что ветер резко утих – наступила зловещая тишина. И вот там-то, на западной части неба начал зарождаться настоящий ураган. Похоже было, что в небесах с яростной злобой схлестнулись несколько вихрей.

Но вскоре Тали с ужасом разглядела в столпе урагана очертания уродливой человеческой фигуры. Словно какой-то великан навис над селеньем, решая, раздавить ли ему жалких людишек или еще помедлить немного.

— О наш могучий Господин! Повелитель Тьмы и Хранитель Света! Тот, кому подчиняются тени и перед кем трепещут смертные! Снизойди к нашим мольбам, прими нашу покорность, позволь восхвалить твою силу и мудрость.

Громкий вопль Слуги заставил Тали снова обратить взгляд на площадь. Где-то безутешно плакал ребенок. Люди поднимали головы, чтобы повторить мольбу и снова падали лицом в утоптанный снег.

«И Элав вместе с Алистой тоже молятся черному силуэту на западе…» - невольно подумалось Тали, - «Нет, Элав ничего не боится. Просто, таков их обычай. Они с детства привыкли преклоняться перед неведомыми существами. Но если в Хортаме люди взирают на небо с надеждой и благодарностью, здесь лишь отчаяние и ужас».

В воздухе витал запах дыма, а еще запах свежей крови. Холодок страха коснулся груди Тали. Страх сковывал мысли, заставлял тоже упасть на колени и вместе со всеми склониться перед Неведомым. Вдруг и Тали ощутила нестерпимое желание присоединиться к людям на площади – в горле уже рождался жалобный стон.

"О Господин наш, не гневайся, пощади..."

По телу разлилась мучительная слабость. Не понимая, что делает, она отпрянула от столба, чтобы выйти из своего укрытия.

"Я не поддамся общей тоске! Я буду сильнее".

Но в тот же момент рядом раздался чей-то насмешливый низкий голос:

— Не правда ли, жалкое зрелище? Вот оно – человеческое стадо! Одно лишь слово Вея и они готовы будут вцепиться друг в друга. А почему ты не с ними?

Стремительно обернувшись, Тали увидела возле себя мужчину в черной куртке. Лицо его прикрывал широкий складчатый капюшон. Мужчина стоял, прислонившись к стене хижины, казалось, наблюдал за происходящим на площади.

— Кто вы? - прямо спросила Тали, медленно избавляясь от наваждения унылых ритмов и голосов.

— Я – Кейлас. Но тебе ничего не скажет это имя, – раздался вкрадчивый ответ. - И все же, почему ты прячешься здесь, а не ползаешь в снегу вместе с остальными?

— А вы сами? Разве вы не желаете воздать хвалу – эм-м... Господину? Ваша спина плохо гнется?

— Конечно! Она крепче стали и тверже камней.

Он весело расхохотался, запрокинув голову. Тяжелый капюшон упал ему на спину, и Тали увидела блестящие темно-серые глаза, правильные черты лица и черные, как смоль, длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Что-то смутно знакомое почудилось Тали в его взгляде. Где она встречалась с ним прежде?

Этот человек был одет намного лучше прочих поселян. Его куртка и брюки сшиты из неизвестного Тали добротного материала, пояс украшало серебряное шитье, а из богатых ножен виднелась изогнутая рукоять ножа. За такое оружие торговцы, проезжавшие мимо Хортама и Лоста просили чистое золото или много серебра.

Вдоволь насмеявшись, незнакомец приблизился к ней и, после краткого раздумья добавил:

— Хозяин не нуждается в моих похвалах, девочка. А ко мне тебе следует обращаться с большим почтением. Хотя откуда бы тебе знать меня… в этом обличье. И тебя мне хочется разглядеть лучше.

Тали невольно отшатнулась, когда назвавшийся Кейласом резко откинул край плаща с ее лица. Полная негодования, она оттолкнула его руку, но он перехватил ее запястье и повелительно притянул к себе.

Несколько мгновений его глаза жадно изучали вспыхнувшее лицо Тали. И она вздрогнула, узнав в нем того, чей портрет встретила в книге Кристы. Чье изображение мелькнуло на медальоне и повелительно приказало спешить к нему.

— Пришло время! – довольно усмехнулся Кейлас, - наконец я дождался тебя, беглянка! Я все-таки тебя получил.

Вспомнив о судьбе матери, Тали стиснула кулачки и не отводила взгляд. А Кейлас медленно достал нож с пояса и осторожно приставил к ее нежной шее.

— Ты, верно, решила, что сможешь навсегда спрятаться от меня. Решила, что сможешь избежать моего гнева, покинув пределы Долины. А я способен в одно мгновение смести с земли дюжину ваших селений, растоптать тысячи таких ничтожных созданий, как ты.

— Что же ты медлишь? Убей меня, но дай жить другим, - дрожащим голосом прошептала Тали.

По холодным щекам текли слезы. Кейлас брезгливо поморщился.

— Мне нужно другое - то, что не так просто получить даже от таких жалких муравьев, как все вы. А ты – посмела нарушить мои планы, заставила меня ждать. Теперь - на колени!

Лицо его потемнело от гнева, из груди вырвалось глухое рычание.

— Зачем новое унижение? Я и так покорна твоей воле. Пусть будет, что суждено, - Тали нашла в себе силы для улыбки.

Это было не сложно. Всего лишь припомнить игру солнечных лучей на медном котле, в котором мама прежде готовила похлебку.

В темных глазах Кейласа заметались языки пламени, но Тали охватило внезапное спокойствие. Она с решимостью взглянула на него и тихо проговорила:

— Я не боюсь тебя, кто бы ты ни был, ведь я пришла сюда по своей воле и прежде мы никогда не встречались. Нея - моя мать, но она очень больна, и я хочу выполнить то, чего она здесь избежала, раз уж это предрешено свыше. Если ты знаешь, как найти Господина Сумрачной Долины, то помоги встретиться с ним.

Я должна снять проклятие с родных земель. Пусть он возьмет меня взамен матери. Если нельзя иначе... если кто-то непременно должен умереть. Хотя это досадно и глупо, на мой взгляд. От живого человека бывает гораздо больше пользы. Если б я могла чем-то помочь и ему...

Кейлас медленно опустил нож и пристально посмотрел на смелую девушку, стоящую перед собой.

— Как ты сказала твое имя? Повтори громче!

Тали устало вздохнула.

— Я пришла из страны, где днем ярко светит Око Божье – прекрасное Солнце. Нея сюда не вернется, я вместо нее. И не боюсь смерти, поскольку готова ко всему. Но пусть несчастья минуют мои родные края, солнечный еще пока Хортам и ближайшие деревни. Мое имя - Тали! Я хочу, чтобы ты запомнил его. И передал хозяину этих холодных мест.

Тали с трудом теперь произнесла простые слова, губы ее сводило холодом, но синие глаза смотрели на мужчину без страха.

Она заставила себя продолжать:

— Твое изображение я видела в старинной книге, И ты звал меня к себе, я хорошо расслышала твой печальный голос. Но вот теперь я здесь, так что же ты хочешь?

Он задумчиво смотрел на запорошенные снегом людские фигуры, на белый силуэт Слуги, словно гранитное изваяние. Без жалости, без сострадания, без любви.

Небо прояснилось, и люди начали подниматься с колен. Редкое выражение тихой мечтательности появилась на лице Кейласа, тонкая морщинка прорезала смуглый лоб.

— Да, ты действительно меня не боишься. Ты другая, совсем не похожа на трусливых поселян. И слишком красива, чтобы умереть так скоро. Пожалуй, господину придется какое-то время обойтись без твоей души.

Он снова усмехнулся, но в глазах его Тали успела заметить ту самую тоску, что разгадала еще на старинном портрете.

— Через три дня я приду за тобой. И ты увидишь того, с кем желала встретиться. Обещаю!

Кейлас слегка наклонил голову, словно изображая почтительный поклон, но губы его по-прежнему кривила грустная усмешка. Порыв ледяного ветра заставил Тали отвернуться.

Она закуталась в плащ, обвила руками холодный столб и долго стояла так, не в силах сделать даже шага. Немало времени прошло, пока она вышла из оцепенения и заметила, что стоит одна у чужой хижины.

Потом Тали смешалась с толпой селян, расходившихся по домам, и направилась к жилищу Элава. В сердце разгоралось предчувствие новой встречи.

Глава 7. Признание Элава

Едва Тали переступила порог, как наткнулась на суровый взгляд друга.

— Почему ты не осталась дома? Мы волновались за тебя! - упрекнул Элав.

— Невыносимо было сидеть здесь одной и гадать, что происходит на площади. Я хотела сама все увидеть и понять.

— И что ты узнала?

— Немного.... да. И все же сделала несколько важных шагов вперед. В отличие от вас я свободна в своих поступках, вольна идти туда, куда позовет сердце. В отличие от вас я сама выбираю Бога, которому хочу молиться, выбираю страну, где хочу жить. Вы же всего боитесь и кормите страхами неведомых чудовищ, которых, верно, сами и создали. Мне еще Криста говорила, что люди на такое способны, если начнут думать вместе.

Тали дрожала, резкие слова слетали с ее губ. На миг ей даже показалось, что за нее говорит кто-то другой, иначе как она могла так больно обидеть Элава.

— Прости. Я не должна судить ваши обычаи.

— Но ты сказала правду.

Элав отошел к стене и уперся в нее вытянутыми руками. Тали в смятении смотрела на его поникшие плечи, потом перевела взгляд на молчавшую в углу девочку. Как дороги ей эти люди! И в чем она их обвиняет?

Тали подошла к Элаву и робко коснулась его плеча, а когда он повернулся к ней, лицо его исказила гримаса боли.

— Сегодня я боялся за тебя. И прости, если встретил не так хорошо, как должно.

— О нет-нет! Тебе незачем оправдываться. Ведь осуждая вас, я хотела спрятать собственное смятение. Вы приютили меня - чужестранку, поделились едой и одеждой, а я веду себя как глупый ребенок.

Все события дня всколыхнулись в ее сердце и закипели слезами.

— Без вас я погибла бы в первую ночь! Но оставаясь здесь дольше, рискую навлечь на ваше жилище новые беды. Я скоро уйду. Так нужно.

Голос сорвался, Тали не могла сдерживать слезы. Она почувствовала, как Элав бережно обнял ее и самаа прильнула к нему, словно ища опоры в его сильном теле. Никакой мужчина, кроме отца не обнимал ее так прежде.

А Элав тихо гладил ее волосы, легонько касался губами горячего лба.

— Теперь ты с нами и никуда я тебя не отпущу. Попробую защитить от всего плохого. Не плачь, лучик. Мне еще много слов хочется сказать. Ты позволишь?

Он ласково отвел с ее лица спутанные пряди волос и осторожно поцеловал закрытые веки.

— Ты многого не знаешь обо мне, - сквозь слезы, прерывисто дыша, прошептала Тали.

— Так расскажи, что тебя мучает. Мы вместе одолеем беды. Так ведь, сестренка?

Алиста радостно кивнула и принесла Тали одеяло, нагретое у очага, а потом высыпала порошок из молотых трав в закипающий чайник на крючке. По комнате поплыли ароматы тепла и уюта.

— Первое счастье, когда мы рядом, у нас есть еда и тепло, - довольна шепнула девочка. - И можно говорить обо всем, и смотреть друг на друга. Это второе счастье. А третье случится...

— Тш-ш, - остановил ее Элав. - Пусть скажет Тали.

И она поведала им о своей матери, рассказала историю Кристы и зов загадочного портрета. Тали не хотела скрывать ничего, даже сегодняшнюю встречу.

— Кейлас сказал, что придет за мной через три дня. Если позволишь, Элав, я буду ждать его здесь.

— Я не отдам тебя ему, кто бы он не был - демон или человек. Пока я жив - не отдам.

В голосе юноши слышалась отчаянная решимость бороться.

— Но зачем тебе вмешиваться в мою судьбу? - уговаривала Тали. - Может, она предрешена с рожденья. Подумай о сестре, кроме тебя у нее больше никого нет.

— Моя сестра уже знает, как сильно я люблю тебя.

Тали растерянно посмотрела на Алисту, и заметила на губах ее лукавую улыбку.

— Но ведь и месяца не прошло, как мы знакомы.

Элав сурово сдвинул брови.

— Еще тогда, у реки, я понял, что люблю тебя. Я издали заметил кружащую над поляной Кросну. Чудовище опускалось все ниже, и я понял, что именно здесь оно хочет разделаться со своей жертвой. Кросна едва успела начать Танец Смерти, как моя стрела поразила шею.

А потом я увидел тебя. Мне показалась, что сама богиня Живина лежит предо мной на снегу. Ее изображение я подсмотрел в Запретной книге, когда провожал старую виллу в Змеиные пещеры. Мне было страшно даже прикоснуться к тебе. Казалось, ты исчезнешь, как только возьму тебя на руки. Потом я принес тебя домой – ты была легкой, холодной, я даже не слышал дыхания. И тогда я подумал, что тоже умру, если ты не очнешься.

Лицо Элава побледнело, глаза его блестели, голос дрожал.

— Алиста сказала мне, что ты не богиня, а обычная девушка, - только красивая и совсем замерзшая. А потом ты открыла глаза и позвала мать. Я увидел твои глаза – они были ясные, словно небо в первый день Прощения.

Никогда прежде я не видел таких добрых и чистых глаз. Но ты не могла говорить, ты уснула, и твои волосы рассыпались по подушке, как солнечные лучи. Я видел изображение такого светлого Божества в Запретной книге. Сердце мое переполнилось счастьем. Я понял, что само прекрасноликое Солнце пришло в мой дом, опустилось на мою постель. И еще я понял, что меня не будет, если ты исчезнешь.

Затаив дыхание, слушала Тали его горячую речь. Раньше девушка не особенно задумывалась о том, красива ли она, и какой видят ее мужчины. Прежде она равнодушно выслушивала признания рыжего Граста Гайли и ласковые приветствия других юношей Хортама.

Слова Элава ее взволновали. Она украдкой бросила на него смущенный взгляд, вспомнила, как приятно было чувствовать тепло его рук на своих плечах. Но, глядя в прозрачные голубые глаза друга, Тали поняла вдруг, что видит перед собой совсем другое лицо – изогнутые в усмешке губы, проникающий в душу холодный темный взгляд…

Он сказал, что его зовут Кейлас. Она должна еще раз встретиться с Ним... кто бы он ни был...

— Я огорчил тебя? – голос Элава вернул Тали к действительности. — Может, в Светлом мире ты знала любовь и, потому, не хочешь принять мою? Может, захочешь ответить позже? Я подожду, сколько ты скажешь, Тали. Отныне и до конца моих дней - мне нужна будешь только ты... ты одна!

Алиста делала вид, что занята шитьем – сама же внимательно прислушивалась к разговору. В очаге с треском лопались непригодные на одежду обрывки шкур могров. Тали опустила голову, словно разглядывая узоры на покрывале.

— Там, в мире, где правит Солнце, я любила отца и мать, а еще бабушку Кристу. Здесь я узнала Алисту и полюбила ее, и тебя тоже я полюбила... полюбила, как брата, Элав. И это все, что я могу сказать тебе сейчас. Прости.

Утро застало в хижине беспокойные сборы. Тали сидела на низенькой скамеечке у окна и с тревогой наблюдала, как Элав укладывает вещи в кожаный короб.

— Я никуда не поеду с тобой. Я должна остаться здесь.

Не повернув головы, юноша отрывисто ответил:

— Я все уже решил. Алиста пока поживет у Дирга. К полуночи метель немного утихнет, и мы тронемся в путь.

— Похоже, ты и впрямь все решил, - горько усмехнулась Тали.

— Пойми же, никто еще не возвращался от Господина. Те, кто искал его по какой-то причине – пропали навсегда.

— Пойми и ты, что моей стране грозит гибель.

— Ты одна не сможешь изменить ход событий. А Господин забирает себе все, что пожелает. Лучшие люди ложатся на жертвенный стол и отдают ему свои души.

— Но зачем? Если этот Господин так всемогущ, зачем ему человеческие души?

Взгляд Элава стал серьезным, губы сурово сжались.

— А знаешь ли ты, что такое душа?! У нее нет ни веса, ни вкуса, ее нельзя увидеть и взять в руки. Ткань ее пряли священные пауки небесного сада. Они сплетали вместе первые солнечные лучи и лунные блики, голоса всех царящих над Маленьким миром и шорохи ничтожнейших его обитателей. Душа легче пера Голубой птицы, нежнее дыхания Живы.

Элав помолчал немного, словно что-то вспоминая.

— Есть старая-старая легенда. Даже в Запретной книге только краткий ее пересказ. Так вот, легенда гласит, что по мосту из человеческих душ можно перейти Огненную реку, которая преграждает дорогу к небесному саду. И если Господин откроет Золотые ворота, и сядет на Трон… какая участь ждет тогда Маленький мир?!

— Я не все понимаю в твоих словах, Элав. Ответь мне, кто же сейчас на Троне, кто защищает нас?

Казалось, он колебался с ответом.

— Я не знаю. Но отшельник с Ледяной горы поведал как-то моему отцу, что Трон давно пуст, с тех пор как Жив и Живина оставили его. Отшельник сказал, что наступают времена великих перемен, что только древние законы держат силы Тьмы и Света в равновесии, но чаши весов так неспокойны в последние годы… Вот уже давным-давно Господин Сумрачной Долины копит души людей для великого моста.

Слышал также, что лет двадцать назад он уже пытался перейти Огненную реку, но на самой середине пути цепь разорвалась. Есть ведь слабые души, которые не могут выдержать касания красных языков. В тот год Господин не получил в жертву новую душу. Та, что должна была принести ее, покинула Сумрачную долину. Скрепить прерванную цепь оказалось нечем, и Господин вынужден был вернуться.

Говорится также, что у него остался след ожога на теле – пламя успело пометить посягнувшего на Небесный Трон. Не слишком задумывайся над моими словами, Тали. Может, я передаю тебе только сказки старого отшельника.

— Покинула Сумрачную долину, - эхом повторила она. - Но как же Слуга отбирает людей для Господина? И почему он не использует души людей, умерших от старости или болезней?

— Никто не знает, но, скорее всего, ему нужны особенные Души. И только Слуги видят таинственные знаки, что отмечают избранных.

Элав резко завершил разговор и, бесшумно поднявшись, подошел к двери. Казалось, он прислушивается к чему-то снаружи. Вскоре Тали тоже услышала на улице мелодичное позвякивание колокольчика.

Еще она успела заметить, какой тревогой загорелись глаза девочки, и как насторожился ее брат. Тотчас же без стука распахнулась дверь, и в хижину вошли люди.

Первый из них, закутанный в белый плащ, был очень высок. На грудь его спускались длинные, совершенно седые волосы, хотя мужчина еще не казался старым. Его узкие желтые глаза равнодушно оглядели нехитрое убранство хижины и остановились на Элаве.

Юноша медленно опустился на колени. Потом вошедший повернулся к Тали, и она заметила узкий шрам на его бледном лице.

— Это она! – произнес седовласый и его худая рука, унизанная кольцами, вытянулась по направлению Алисты.

Остальные люди, чьи лица прикрывала плотная ткань, тут же окружили девочку. Они распустили ее волосы и, монотонно напевая, начали украшать их серебряными нитями. Охваченная страшным предчувствием, Тали не могла произнести ни слова. Затаив дыхание, она смотрела, как Алиста целует протянутую руку седовласого И принимает от него белую накидку.

— Но ведь время еще не пришло! – словно очнувшись, вскричал вдруг Элав, - вы не можете забрать ее прямо сейчас.

Слуга нехотя перевел на него равнодушный взгляд и, не разжимая бескровных губ, произнес:

— В воздухе носится запах ожидания и борьбы. Повелитель встревожен. Давно он не желает говорить со мной. И я хочу ему угодить. Луна на исходе, дитя готово. Смирись.

— Нет! Ты не получишь сестру! Лучше возьми меня, я одной крови с ней.

— Ты не отмечен, раб. Ни жизнь твоя, ни смерть не нужны Господину.

Элав попытался вырвать девочку из рук спутников седовласого, но Слуга заслонил добычу, выставив вперед свой посох. Едва прикоснувшись к нему, юноша неведомой силой был отброшен в дальний угол хижины. Однако Элав быстро поднялся и вынул нож.

— Уймись, мальчишка. Никто не может помешать воле Повелителя – упрямство твой напрасно. Неужели тебе не жаль ни свой дом, ни свое селенье. А ведь ты мог бы гордиться, что в твоем роду оказалась Избранная.

Тали с мукой наблюдала, какая борьба происходит сейчас в душе юноши. Но вот он бросил отчаянный взгляд на сестру и протянул к ней руки.

— Позвольте проститься с ней.

Осунувшееся личико девочки походило на восковую маску, но страха в ее глазах не было. Алиста спокойно подошла к брату и, обняв его, тотчас отступила. Последним уходил Слуга. Уже открывая дверь, он скользнул взглядом по сжавшейся в комочек Тали:

— Наш Господин всегда получает то, что желает, и смертные не в силах ему помешать.

Вскоре стих звон колокольцев и вновь в комнатке повисла недобрая тишина. Тали присела рядом с Элавом. Он ничком лежал на постели, закрыв руками лицо.

— Я обещаю тебе – она вернется.

— Будь проклят… пусть все они будут прокляты! Маленькая невинная девочка должна стать ступенькой к его цели. А что я могу сделать? Что мне теперь делать, Тали?

Он обратил к ней измученное лицо. Тали обхватило ладонями его голову и, глядя прямо в светлые его глаза, ответила:

— Послушай меня, поверь, она будет жить. Я увижусь с Господином и займу ее место. И неважно отмечена я или нет. Элав! Я чувствую, что в силах спасти Алисту, и я сделаю это для тебя. Для нас.

— Значит, я потеряю еще и любимую. Нет! Только не это... Мы уедем, мы сейчас же уедем отсюда. Я спрячу тебя в Ледяных пещерах. А потом найдем какое-нибудь селение на краю долины и будем вместе…

— …вместе бояться, вместе преклоняться перед злобными чудовищами и вечно помнить о той, которой даже не попытались помочь. Опомнись! Какую жалкую долю ты мне предлагаешь? Может, ты и привык так жить, но я не смогу, не хочу сдаваться. Помнишь, что сказал Слуга – следующей ночью он позовет Господина. Я должна быть там. За этим я сюда и пришла. И если действительно любишь меня, то не станешь удерживать.

— Пусть все будет, как ты решишь, - увядшим голосом прошептал Элав.

Глава 8. В жертвенном храме

Лишь перед рассветом Тали забылась во сне. Ночь прошла в разговорах с Элавом. Он поведал об унылом детстве, об отце, погибшем на охоте. Его раздавил раненый могр. Мать умерла от неведомой хвори, едва Алисте успел исполниться год.

В Сумеречной стране слабы родственные связи и, когда дети остались одни, пришлось самим заботиться о тепле и пище. Тали старалась успокоить Элава, обещала вернуть сестру, хотя сама не представляла, что ждет её саму в чужом краю.

Наконец наступил последний вечер, который должна была прожить Алиста на земле. Никто из простых сельчан не смел приблизиться к храмине Вея. Элав, проводил Тали до площади и с тяжелым сердцем вернулся домой.

С трудом сдерживая волнение, она подошла к массивной железной двери, несколько раз подняла и опустила тяжелое кольцо.

«Неужели стучу напрасно? Никто не впустит внутрь? – с тревогой подумалось Тали.

Вдруг дверь бесшумно отворилась, показав проход в темный узкий коридор. Пройдя несколько шагов на ощупь, Тали заметила впереди слабый свет. А спустившись вниз по стертым каменным ступеням, очутилась в просторной зале. Было чему удивляться!

Снаружи дом был лишь немного выше обычной хижины, но изнутри оказался немыслимо огромным. Тали пришлось запрокидывать голову, чтобы разглядеть вершины колонн, которые поддерживали крышу.

Терпкие ароматы сожженных растений наполняли храмину. Голова начинала кружиться, колени охватила странная слабость. Хотелось лечь на холодный каменный пол и уснуть, но Тали заставила себя пройти до первой колонны, поближе к свету, мерцавшему в глубине залы.

Здесь дышать стало легче, потянуло свежестью еловых ветвей. Запах смолистой хвои становился все резче, он смешивался с благовонным дымом. Впереди слышалось знакомое монотонное пение. Подойдя ближе, Тали смогла различить слова:

— Древний Его Величество Хозяин. Покровитель дня и Защитник ночи. Господин Скрещенных дорог...

— Тот, Которому открыты все тайны, и чье слово Священно. Приди же - О, Повелитель! Явись и прими избранную для тебя.

Впереди на небольшом возвышение находилось роскошно убранное ложе. Вокруг него стояло семеро человек – шестеро по краям и один, самый высокий, в изголовье. Тали сразу узнала фигуру Вея, того самого жреца, что увел девочку.

Сейчас Алиста лежала укутанная в тонкие белые одежды, словно добыча гигантского паука, казалось, мирно спала. Над ее головой покачивался венок из можжевеловых ветвей, в ногах ложа тускло блестели вычурные подсвечники. Большое, круглое зеркало на стене отражало семь острых огоньков свечей.

На каменном столе под ним Тали разглядела глубокую чашу и нож. Сердце затрепетало от негодования - жрецы уже приготовились к страшному ритуалу.

Вей первым заметил подходившую к ним девушку. Ни удивление, ни гнев не отразились на его бледном удлиненном лице. Слуга лишь предостерегающе вытянул руку и произнес:

— Ни шага дальше. Преклони колени, и тебе будет позволено наблюдать.

— Я пришла сюда, чтобы увидеть Господина, а не смерть беззащитного ребенка!

С гневным окриком Тали вышла на освещенную середину залы, и в тот же миг порыв ледяного ветра потушил свечи на жертвенном ложе. Раздались испуганные возгласы жрецов, вокруг воцарилась темнота, и сами собой вспыхнули светильники на стенах.

Тали зажмурилась на мгновение, а, снова открыв глаза, не сдержала дрожи. Со стен на нее смотрели безобразные оскаленные морды незнакомых животных, и в пасти каждого мерцал раскаленный стеклянный шар.

— Круг… круг… она разорвала круг! - прошелестел хор тревожных шепотков.

Жрецы в страхе отпрянули от ложа и скрылись через низенькую дверцу в углу залы. Вей медленно спустился с возвышения и, низко поклонившись кому-то, прошептал молитву. Потом удалился и он, даже не взглянув на ту, что помешала ритуалу.

Тали осталась одна – растерянная, дрожащая. Теперь было видно, что жертвенное ложе находится в центре круга, образованного черным, искусно сплетенным шнуром. Позади ее шнур был разорван, хотя она не прикасалась к нему, всего лишь переступила.

Однако нужно позаботиться о несчастном ребенке.

Тали скинула теплый плащ и подбежала к девочке, чтобы укрыть её, разбудить, увести за собой. Она целовала ее холодное личико, звала по имени, грела тонкие восковые пальчики – все напрасно. Алиста оставалась лежать неподвижно, ни разу ресницы ее не дрогнули, ни один вздох не сорвался с губ.

Тали пришла в отчаяние, ей хотелось взять маленькую подружку на руки и унести из проклятого дома, пока жрецы не вернулись.

Внезапное чувство опасности холодком коснулось груди. Тали прижала к себе Алисту и настороженно огляделась. Вокруг стояла зловещая тишина, стеклянные шары на стенах замерцали слабым голубым светом и начали гаснуть один за другим. Тали поворошила угли в жаровне на столе и наклонилась ниже, чтобы раздуть пламя.

— Я не дам тебе замерзнуть, слышишь? Мы скоро вернемся домой. Потерпи еще немного, ты скоро увидишь брата!

Слабые язычки пламени удалось подкормить брусочками душистого дерева из корзинки под столом.

Теперь освещен был лишь самый центр залы, ограниченный черным шнуром, а за его пределами сгустилась тьма.

Вдруг запах старой свалявшейся шерсти перебил дыхание. Тали зажала нос рукой и откашлялась. Стены храмины начали вдруг колебаться, а где-то внизу, далеко послышался гулкий топот, будто стадо диких коней мчалось под землей по каменному коридору. Звук приближался, нарастал…

Отвратительный смрад тления и подвальной сырости наполнил залу. Вскоре грохот тяжелых копыт раздался в темноте совсем близко, послышалось яростное фырканье зверя.

Тали сжалась в комочек и оцепенела, заметив за пределами круга два красных вытянутых глаза, каждый размером с ладонь взрослого мужчины. Она слышала, как неведомое чудище движется вдоль черного шнура, обходя ложе.

Во тьме различались только очертания крупной лохматой фигуры. Зверь шел очень медленно, порой останавливался и шумно втягивал воздух, встряхивая рогатой головой. Искал лазейку, чтобы добраться до их ложа.

Тали вспомнились слова жрецов о разорванном круге, - зверь как раз приближался к обрыву шнура. И вот торжествующий рев потряс храмину, повествуя о том, что чудовище нашло проход. Тали закричала, увидев, как появляются из темноты изогнутые бычьи рога и косматая грива.

— Кейлас, спаси меня! Ты так долго ждал - забери, я здесь! Кей-ла-асс...

Она прошептала его имя почти бессознательно, уже готовясь к гибели. Но с оглушительным звоном разбилось упавшее со стены зеркало, и знакомый холодный голос отчетливо произнес:

— Черный Бык Севера, Рогоносный! Темный страж подземелья! Прости нанесенную тебе обиду и уйди с миром.

В ответ послышалось возмущенное фырканье и сопение. Разгневанный зверь с ярой злобой бил копытом о каменный пол, вокруг сыпались рыжеватые огненные искры.

— Эти люди принадлежат мне, - властно добавил Кейлас. - Все в Долине принадлежит мне, ты знаешь, подземный бродяга. Ну же... не кипятись. В ночь Самайна получишь богатую дань с карликов Потаенных Нор. Приказываю оставить нас!

Последние слова прозвучали подобно раскату грома. Земля вновь заколебалась, приводя в движение стены, одна за другой падали со стен безобразные головы, рассыпались в прах. Некоторое время еще слышался топот убегающего зверя, и наконец все смолкло.

Кто-то тихо коснулся волос Тали, ее закрытых век. Она открыла глаза, и чьи-то сильные руки помогли подняться. Рядом стоял Кейлас, - испытующе смотрел на нее, уголки губ приподняты в улыбке.

— Ты вовремя позвала. А что бы случилось, не знай ты моего настоящего имени?

— Кто это был? - Тали поразилась своему хриплому голосу.

— Успокойся. Тебе больше ничего не грозит. Нечего бояться.

— Даже тебя?

Лицо его снова приобрело странное выражение задумчивости, так несхожее с прежней надменной маской.

— Да, пожалуй, теперь ты одна можешь не бояться меня. Я так хочу. Почему нет?

Он словно сам себя убеждал и слегка колебался в ответе.

— Помоги мне спасти ее! - попросила Тали, указав на Алисту.

— Это не просто. Мне нужно что-то взамен.

— Все, что я смогу тебе дать, Кейлас. Возьми меня вместо нее.

— Так и будет! Я принимаю твои слова. Ты будешь со мной.

Он взял Тали за руку и помог спуститься с возвышения. Перехватив ее тревожный взгляд, Кейлас добавил:

— Не волнуйся о смертной. Она пока будет жить. Вей, и впрямь, чересчур поторопился. Но я подожду.

Вместе они подошли к разбитому зеркалу. Кейлас тронул носком сапога осколки и, тоненько зазвенев, те пустили по стенам цветные блики, а потом начали испаряться прямо на глазах.

— Ты отведешь меня к Господину? – робко спросила Тали, наблюдая за удивительным зрелищем. Прежде ей вовсе не доводилось видеть таких больших зеркал, но чтобы они еще и таяли на полу...

— Для начала покинем эту лачугу.

Кейлас снова поворошил ногой оставшиеся зеркальные кусочки. Серебристый дымок окутал залу, Тали почувствовала, что становится легкой как перышко и отрывается от земли.

Она закрыла глаза и взлетела. Ей хотелось подняться повыше, до самого солнышка, чтобы стереть с него вековую пыль – пусть оно вновь засияет над Долиной во всей своей красоте. Но почему так темно кругом?

Где же она сейчас... С кем...

Глава 9. Желанная гостья

Я вскричал, недослушав, что бормотала Луна: "О, где вы, кроншнепа крик и чибиса зов? Мне ваша весёлая нежная речь так нужна, Пути нет конца, я тяжкую ношу несу..." Нет, не от ветра увяли листья в лесу - От снов моих, От снов моих, Которые я рассказал...

"Увядание листьев" Хелависа

Открыв глаза, Тали поняла, что находится в незнакомой комнате, с высоких потолков свисали гирлянды хрустальных светильников, похожие на замерзшие ягоды дикого винограда. Пол устилали мягкие коричневые шкуры, а стены были обшиты светлым деревом.

— Кто здесь? - слабым голосом позвала Тали. - Чей это дом?

На круглом каменном столике возле зеркала стояли цветы. Их темно-зеленые стебли несли мелкие листочки, а белые бутоны источали сладковатый терпкий аромат.

Но едва Тали коснулась бархатистого лепестка, как он тотчас съежился и упал на пол, рассыпавшись в прах. Шорох позади заставил ее резко обернуться. Одна за другой в комнату вошли три девушки. Похожи между собой, словно сестры – одинаково тонкие, бледные, с покорно опущенными глазами.

Тали кинулась к ним, чтобы расспросить о хозяевах, но девушки-тени молча взяли ее за руки и повели за собой. Повинуясь их знакам, Тали перешла в помещение для омовений.

Здесь пол был выложен мраморной плиткой, а из горлышка каменного кувшина, впечатанного в стену, лилась теплая вода. Ласково воркуя, ручеек спускался в маленький бассейн, наполненный до краев. Не произнеся ни слова, служанки помогли Тали снять одежду, распустили ее волосы и подвели к источнику.

Комната наполнялась розоватым паром, откуда-то сверху зазвучала грустная мелодия. Тали окунулась в воду, подчинилась заботе странных прислужниц. Ее длинные волосы вымыли настоем трав, кожу напитали душистым маслом. Потом одна из девушек принесла тонкие одежды и ларец с украшениями.

— Я не стану надевать кольца и цепи. Мне это не нужно. Возьмите себе, если хотите. Но лучше сразу отведите меня к хозяину.

Все восклицания и вопросы были встречены бесстрастными поклонами. Предложив подарки, девушки отошли к стенам и замерли, превратившись в статуи. Тали коснулась их гладких рук и отпрянула в страхе.

"Какое печальное место! Надо искать выход, надо бежать..."

Дверь перед ней бесшумно открылась, и пройдя через широкий коридор, Тали оказалась в других покоях, обставленных громоздкой мебелью из дерева и камня. Сначала в глаза ей бросился растопленный камин, где вместо наколотых дров пылала половина сосны, вывернутая вместе с корнями.

Кейлас сидел на широкой белой шкуре у камина и не повернул голову. Задумавшись, он будто не слышал лёгких шагов у дверей. Немного поколебавшись, Тали просто решила сесть рядом. Какое-то время они смотрели на пламя, жадно лижущее сосну, слушали жалобный треск коры, следили за желтыми каплями смолы, стекающими по обугленным ранам древесной плоти.

Кейлас первым завел беседу:

— У тебя так много вопросов, что не знаешь с чего начать?

Тали вздрогнула и повернулась к нему, а потом в смятении отвела глаза и тихо ответила:

— Все это похоже на сон. Три дня назад ты хотел убить меня, а сейчас относишься так, словно я - желанная гостья. Ты назвал свое имя, но не сказал кто ты – человек, обладающий древним знанием, или дух, способный принимать разное обличье. Откуда ты знаешь мою мать и зачем я здесь?

Выслушав ее с серьезным видом, Кейлас вдруг улыбнулся, вытягиваясь во весь рост на белой шкуре.

— Я - тот, чье имя не смеют произносить вслух даже самые верные слуги. Я вершитель их судеб, я их повелитель. Они еще называют меня Господином и молятся мне наравне с Рогоносным. Им ведь все равно перед кем трепетать, так уж они устроены - вечно всего боятся. Как только не надоест!

Внезапная догадка заставила Тали отшатнуться:

— Так, ты и есть Повелитель скрещенных дорог - хозяин Сумрачной долины?

Глядя на ее растерянное лицо, Кейлас грустно рассмеялся. Он снова сел рядом с Тали и, наклонив голову к плечу, открыто любовался.

— А каким ты ожидала увидеть меня? Жутким чудовищем вроде Рогоносного или Харне?

— Уже не важно! Раз теперь я здесь, ты снимешь проклятье с моего мира? - порывисто воскликнула Тали.

— О да, несомненно! Как пожелает моя госпожа.

Кейлас церемонно кивнул, но глаза по-прежнему смеялись, вызывая в ней необъяснимый трепет.

— Почему ты назвал меня так? Мой отец простой кузнец и мать…

Голос Тали дрогнул:

— … мать тоже была простой женщиной. Милой и доброй. Но ты приговорил ее к смерти. Ты...

— Возможно, тебе уготована другая участь. Да, мне кажется, я готов на это пойти. Кто мне запретит?

Казалось, он разговаривал сам с собой. Слуги внесли подносы с кушаниями, но Тали едва прикоснулась к еде. Нет, не таким представлялся ей повелитель Сумрачной долины. Демон должен быть мерзким существом – порождением Зла. Внушать лишь ужас и отвращение.

Но разве эти чувства испытывала Тали, находясь рядом с Кейласом? Она напрасно искала в себе хоть какие-то следы ненависти - вспоминала всё, что слышала о Господине, - о его желании захватить Трон Власти между мирами, о мосте из человеческих душ, жадности и презрении к смертным.

Разве сидевший перед ней мужчина мог быть безжалостно жесток и расчетлив? Кейлас спас ее, тогда – в доме Слуги, позволил Асите остаться в живых. Может, лишь затем, чтобы использовать дальше в своих коварных замыслах? Нет, ему доверять нельзя.

"Он нарочно хочет меня обольстить, чтобы я согласилась отдать свою душу добровольно. Он - демон, он порождение Мрака. Его человеческий облик обманчив".

Ровный, слегка хрипловатый голос Кейласа прервал раздумья Тали.

— Хочешь знать, где мы находимся? Так вот, - это мой замок между небом и землей, на границе миров. И хотя он древнее Ледяной горы и Змеиных пещер, простоит еще не одну тысячу лет. Да… эти стены создавались бессмертным народом. Я надеюсь, тебе здесь понравится, ведь ты видела многие его чудес.

— Говоришь так, будто я должна остаться здесь надолго? Зачем? - устало спросила Тали. - Не лучше ли решить наш спор сразу.

— Я ждал тебя много лет. Сначала был разгневан бегством Избранной - это была первая потеря за много лет и стало казаться, что лишь она может придать цепи прочность. Я измучился ожиданием и почти потерял надежду. И вдруг появилась ты. Теперь не хочу спешить.

Кейлас поднес к губам ее руку, и Тали ощутила вдруг незнакомое прежде волнение, в груди стало нестерпимо горячо от затрепетавшего сердца. Отчего же именно теперь, разве есть время для подобных чувств.

— У тебя маленькая рука – смотри, как легко умещается в моей.

В его голосе послышалась печальная нежность. Досадуя на свое смущение, Тали осторожно освободила пальцы из крепкой ладони и отвернулась к огню. Тогда Кейлас поднялся и подошел к занавешенному окну.

— Я не помню, где и когда родился. Порой мне кажется, что я жил всегда. Мой отец владел Сумрачной долиной испокон веков, и эта власть перешла ко мне по наследству пару столетий назад. Свою мать я никогда не знал, но вопрошал о ней Беральдов – Стражей Седьмого Дома. Мне сказали, что она была смертной. Пусть так – время давно засыпало песками ее имя.

— И ты всегда жил здесь?

— О, нет, милое дитя! Когда – то моим домом были развалины Пчелиного царства, потом я учился в Змеиных пещерах. Ты не сможешь себе представить, но я побывал в каждой из четырех Сторожевых Башен. Я беседовал с Хранителями Стихий. Мне открылись все тайны маленького мира, стали известны законы земли за далеким северным ветром. Я очень много видел и много знаю, Тали. Я могу тебе рассказать, хочешь?

— Зачем? - прошептала она.

И вдруг догадалась.

— Тебе одиноко среди заколдованных стен? Ты намерен со мной поиграть перед тем, как заберешь душу?

— Еще пару дней назад ты была храбрее. Готовилась отдать себя без остатка, - с холодной усмешкой заметил Кейлас.

— Что ж, если такова цена спасения моего мира - я готова тебя развлекать. Говори!

— Звучит, словно повеление, - одобрил Кейлас.

В темных глазах плясали лукавые искорки.

У Тали перехватило дыхание. Мужчина перед ней был опасен. И очень красив. Его глаза словно источали жидкое золото, а голос проникал под кожу и разливался по венам.

"О, лишь бы голос мой не сорвался, лишь бы не дрогнули губы..."

— Ты назвал меня госпожой. И сказал, что я могу тебя не бояться. Ты сдержишь слово? Или у него есть свой срок?

— Срок есть у всего живого, ты же согласна?

— И ты не вечен, Кейлас? - тихо проговорила она, стараясь не отводить взгляда от его переменчивых глаз.

— Мы все вечны, девочка, только меняем форму.

— Расскажи.

— Ты просишь или приказываешь?

— Как тебе угодно. Я попытаюсь понять.

Прикрыв глаза, полулежа на теплой шкуре, слушала она его удивительные рассказы. Незнакомые имена рисовали в ее живом воображении причудливые картины, с лихорадочной быстротой сменявшие друг друга. Тали будто наяву видела спокойное море, словно из зеленого стекла, и полную белую луну над водой.

Тали слышала биение могучих крыльев царственного Орла – Владыки Небесного свода. И вот опаляющий удар молнии рассекает раскаленный воздух, вот Солнечный шар прячется за темные тучи. Сухие листья один за другим слетают с дерева Жизни.

Стонет земля и дрожит, словно в родовых муках и, наконец, с грохотом раскрывает свои недра, выплескивая раскаленную лаву. Беспокойно спалось Тали этой ночью в замке Кейласа, но будут ли добрее к ней дни?

Порой ей казалось, что она все еще спит и эти дни только странные сны, неспешно идущие один за другим. Тали и впрямь быстро привыкла к новому жилищу, привыкла к заботе слуг, цепенеющих к вечеру и оживающих к ее пробуждению, к изысканным кушаньям и роскошной обстановке.

Она читала старинные книги, открывая для себя удивительные истории, бродила по саду из высоких деревьев с мелкой, темно-зеленой листвой. Еще стала рисовать и вышивать, перенесенные на ткань свои собственные рисунки. Кейлас приходил к ней почти ежедневно, и Тали едва сдерживала радость, увидев его снова.

Но когда его не было рядом, он существовал в ее мыслях. Тали до сих пор не могла разобраться в своих чувствах к этому человеку ли демону – не разгадала тайну его происхождения. И тогда решила просто понять его, оставшись в замке на положении дорогой гостьи.

Но что же хотел от нее сам Кейлас? Какова ее роль в его игре? Она смутно понимала, что нужна ему. Не придется ли делать чудовищный выбор?

Пока ее никто не торопил.

Глава 10. В сердце ночи

Кейлас бесшумно появился перед ней, когда она перебирала струны арфы в каминном зале небесного замка.

— Эта мелодия кажется мне знакомой. Продолжай петь, что ж ты замолчала? Я тебя испугал?

— Нет. Я привыкла, что ты всегда где-то рядом, - отвечала Тали. - Это любимая песня мамы.

Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово "страх". О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах, Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой на грани ясного утра? Господином Горных Дорог назову тебя...

Тали отложила арфу и смело подняла глаза на хозяина замка, застывшего как каменное изваяние у высоких резных дверей.

— Что ты покажешь мне сегодня, господин?

— Хочешь увидеть Деву Подземного озера или слетаем на праздник карликов в Заброшенном ущелье? Они обычно прячутся в норах, но весной у них начинается пора свадебных торжеств, карлики давно облюбовали широкую поляну для танцев, - зрелище тебя позабавит.

Так проходили дни. Однажды утром Кейлас нашел Тали в глубине сада. Она стала часто приходить сюда одна, чтобы посидеть на берегу маленького пруда. Жаль, в нем не водилось никакой живности, вокруг воды не летали стрекозы, за полетом которых любила наблюдать она у реки рядом с далеким домом.

— Тебя что-то беспокоит в последнее время. Ты не больна? - с тревогой спрашивал Кейлас.

— Если умру, разве станешь печалиться обо мне, - прошептала Тали. - Может, найдешь другую игрушку.

— Я не потеряю тебя, нет... Не позволю Мортикуле забрать тебя раньше срока.

— О ком ты? - встрепенулась Тали, подвигаясь ближе. - Ты многое рассказал о секретах времени. Мне стали знакомы обычаи таинственных существ, что живут рядом с миром смертных, стараясь оставаться в тени. Однако ты избегаешь разговоров о темной силе, которая правит Сумрачной долиной.

Кейлас опустился на бледную траву рядом с ней.

— А каков по-твоему я сам?

Тали ответила не сразу.

— Знаешь, там, внизу, люди бояться тебя, а страх рождает ненависть и злобу. Слабые от этого страха прячутся к земле, а сильные пытаются бороться. Но ты побеждаешь всех, потому что сильнее…

— Потому, что я не умею бояться, Тали. Мне не знакомо это чувство. А живущими внизу правлю не я - нет! Ими правит Закон.

— Твой же закон, Кейлас, твой! - гневно вскричала Тали.

— Нет, девочка. Он вступил в силу раньше, чем мой отец появился на свет. Я тоже следую Закону, как люди, и даже Боги.

— Но разве ты не можешь изменить законы в своей стране? Почему не освободишь свой народ от страха и не подаришь им солнце?

Лицо Кейласа будто застыло в зловещей маске.

— Каждый из нас, занимает свою ступень в лестнице жизни. Да, здесь правлю я – Господин и Хозяин, а они мои слуги. Посмотри на них, милая. На руках у них нет цепей, но души закованы. Они сами выбрали свою тяжесть.

— Что ты говоришь! Как может человек сам избрать вечное рабство? - Тали в негодовании махнула руками, но Кейлас перехватил ее запястье, притянул к себе.

— Это случилось давно, когда и над Сумрачной долиной еще светило яркое солнце. В то благословенное время оно еще не скрывалось в густых пеленах тумана. И там, где нагромождены глыбы льда, прежде зеленели рощи. Полноводные реки голубыми жилами несли по долине жизнь.

Однажды через цветущие холмы перебралась кучка измученных людей. Люди спасались от преследования всадников, вооруженных длинными мечами и арбалетами.

В нашей долине беглецы обрели покой и защиту самой природы. Но с собой они принесли не только семена злаков и железные топоры. Сердца людей, словно медом соты, были набиты злобой и недоверием. Сначала люди решили воздвигнуть укрепления из валунов, которые в изобилии лежали на берегу. Люди корчевали лес и строили крепости.

Потом люди начали искать в земле руды, чтобы ковать оружие. Много оружия, все больше и больше... Возделывать пашни им казалось бессмысленным занятием, ведь в любой миг могли появиться враги. А вдруг среди живущих с тобой рядом есть предатели?

Люди стали подозревать друг друга и закрывать сердца и ворота на стальные запоры. В этом маленьком племени не было единого вождя - прежние Старейшины оказались убиты или взяты в плен. Начался раздор.

Многие захотели власти. Никто не верил в бескорыстную помощь и дружбу. Высокими стенами окружили люди свои дома и души. Вспоминая прошлое, они видели лишь годы скитаний и страх неизвестности. А в будущем им мерещилась все та же тревога и бесприютность.

«Зачем выращивать хлеб и лен, если завтра одни из нас встанут на сторону врагов и погубят нас. Зачем помогать соседу в постройке дома, если он откажет мне в плетении сетей?»

В каждом шорохе листьев, в каждом порыве ветерка люди слышали приближение опасности. Они разучились видеть красоту весенних лугов, наслаждаться спокойствием безоблачного неба. Людям даже хотелось, чтобы Солнце светило слабее, ведь в полумраке врагам нелегко будет их отыскаь. А еще в темноте легче красть и затевать заговоры.

Кейлас замолчал, глядя прямо перед собой. Тали нетерпеливо воскликнула:

— Дальше… Что стало с этим племенем дальше?

— В силу вступил Закон. Здешние люди слишком часто жаловались Богам на свои беды - мнимые и настоящие, проклинали свою жизнь. А ведь это худшее из зол, Тали, – проклинать жизнь, дарованную богами, завещанную предками. Чаша Тьмы перевесила чашу Света. Тепло солнца уже не могло растопить лед гордыни и осушить слезы отчаяния.

Солнце больше не слышало ласковых слов привета, гимнов радости и песен любви. Солнце спряталось за темное облако и уснуло. Оно спит и по сей день. А когда исчезает свет, мир подчиняется силе Тьмы.

Мой отец знал, какую власть дает тьма тем, кто чтит ее. Отец получил во владения Сумрачную долину, заключил договор с Мортикулой и много лет распоряжался душами и телами здешних жителей.

— Кто этот Мортикула? Ты не говорил о нем прежде.

— Повелитель мертвых. Хозяин Седьмого дома – Обители Смерти. Он принимает души, покидающие Маленький мир и помогает им перейти порог Забвения.

— А что будет с душами тех, кого для тебя убивают на жертвенном алтаре?

Тали увидела, как лицо Кейласа исказилось гримасой боли. Он отвернулся, помолчал немного и вдруг рывком распахнул рубашку на груди:

— Посмотри сюда. Вот здесь... И мое тело можно ранить. Я не предполагал, насколько это может быть больно.

На плече Тали увидела след от ожога в виде неровного треугольника.

— Я знаю, как ты получил эту рану, - еле слышно прошептала она.

— Однажды я захотел слишком многого. Возжелал безграничного могущества – полной власти. И был наказан.

— Но ты будешь пытаться снова?

Кейлас видел, с какой надеждой она ждет ответа. Видел и молчал. Перед внутренним взором снова возник тронный зал, старинный меч в зазубринах на мраморном полу и кубок с багряной жидкостью. Это было давно, когда еще ребенком стоял он у подножия Трона вместе с отцом.

Как он был унижен тогда! Его сочли наивным мальчишкой за то, что осмелился вступиться за жалких смертных.

Именно в тот день он поклялся, что никогда и не перед кем больше не преклонит голову. И что же теперь? Языки пламени стерли воспоминания.

Досада! Досада! Он потерпел поражение, но готов снова вступить в бой. Что же изменилось? Неужели девушка, чьей смерти он желал совсем недавно, смогла пробудить в его душе неведомое прежде чувство.

Нет, даже не само чувство – скорее предчувствие. Ожидание совершенной, все превосходящей радости. Он никогда прежде не испытывал странного волнения, причину которого не мог бы даже назвать. Но одно желание, одно стремление видеть Ее, слышать часто, как можно чаще. Сидеть с нею рядом, рассказывать обо всем, что пришлось ему пережить, и просто молчать, но только подле нее.

Кейлас порой стыдился нового своего состояния и покидал Тали на целый день. Он спускался в самые глубокие ущелья, поднимался высоко в небо, но не мог даже на минуту забыть о ней. Сердце рвалось в замок, где оставалась девушка с печальными, внимательными глазами, и только там могло успокоиться.

Вот сейчас она так близко к нему, что он чувствует запах ее волос, видит, как дрожат ее ресницы. Он может прикоснуться к ней, может обнять ее и тогда отступят тревоги. Мать ее была Избранной и лишь Тали дано право занять ее место в цепи. Тали имеет особенную, редкую душу - яркую, словно факел, прозрачную, как горный хрусталь - слезы Живины.

Как можно решиться на убийство возлюбленной? Давно уже все готово, благоприятнее дня нельзя и представить себе. Он просчитал каждую мелочь, даже появление этой храброй девушки было подготовлено. Остался последний шанс. Проиграть невозможно. Только нужна ли ему победа, если он потеряет Тали?

Жестокий вопрос мучил его день за днем, потому что срок близился. Возможно ли принести самое дорогое существо в жертву себе? Если нет, тогда нужно найти другой способ добыть Великую Силу и оставить Тали рядом с собой навсегда.

Тали замечала в нем борьбу, но доверилась течению судьбы и понимала, что примет любое решение Кейласа, что бы оно ей не сулило. И вот сейчас он был так близко, что легко можно прикоснуться к нему, утешить и ободрить. Подсказать правильный путь.

И что мешает сделать это прямо сейчас? Может, завтра он исчезнет или придется исчезнуть ей, может «завтра» и не наступит вовсе…

Тали провела кончиками пальцев по его щеке, дотронулась до темных волос. Впервые ясно ощутила она, что Кейлас ей дорог - демон ли он, человек ли, все равно. И пусть много страданий и крови за его спиной, но ведь и сам он был лишь орудием, звеном в цепи, что издревле кует неведомый рок.

Она поняла вдруг, что любит его не как отца или брата, а как можно любить лишь своего мужчину со всеми его слабостями и пороками. В надежде изменить к лучшему. Повести за собой к свету.

Словно угадав сокровенные мысли, Кейлас обнял ее, крепко прижал к себе.

— Милая, любимая, желанная, ты счастье мое. Ради тебя я изменил ход времени, нарушил веками установленный ход событий, а теперь и сам не знаю, что нас ждет.

Он целовал ее мокрые от слез глаза и губы, ласково гладил волнистые локоны. Тали ощущала горячее дыхание на своей щеке, замирая сердцем, слышала глухой голос.

— Ты должна была погибнуть в день нашей встречи, прямо на площади. И тогда все встало бы на свои места. Но я решил подождать, чудная прихоть - мне хотелось испытать тебя, но, кажется, я не знал себя самого.

Я, постигший все тайны Земли и Воды, открывший секреты Великого Слова, не знал себя! А ты удивительное существо, Тали. Отважная, бескорыстная пташка. И я решил, что ты всегда будешь рядом со мной. Ты, не знающая страха, тоже получишь бессмертие и разделишь со мной власть над долиной. Люди будут поклоняться тебе, складывать песни - молитвы. Ты станешь их Светлой Богиней. Имя твое будет звучать в каждом жилище!

Во взгляде Кейласа светилось восхищение, он медленно отстранил ее от себя, взял в свои руки ее ладони и осыпал их поцелуями.

— Зачем мне стоны и прошения несчастных людей? – Тали слушала его, улыбаясь, - вот если бы мы могли вернуть им солнце, тогда и впрямь сравнялись бы с богами. Если бы можно было отменить вековое наказание…

Но Кейлас, будто не слыша, что она говорит ему, продолжал:

— Я устал быть один, Тали. Я жил так долго, видел так много, что уже начинал слышать шаги скуки. Ты изменила все. Ты открыла мне новый мир – мир спокойной чистой мудрости. Чего же ты хочешь, скажи мне, любимая? О чем ты просишь меня?

Она на миг опустила веки и тотчас обратилась к нему со всем жаром молодого сердца:

— Я хочу, чтобы над Сумрачной долиной вновь взошло солнце, хочу, чтобы здешний народ был избавлен от проклятия, чтобы забылись жестокие обряды. Ты можешь их спасти, ведь нужна только твоя воля, Кейлас!

Если ты всей душой пожелаешь, ты отменишь любой закон и создашь новый, ведь настоящая сила в свободе осуществлять свои решения, в свободе выбирать. Ты познал, какую власть может дать Тьма, но взамен она требует слишком многого – она забирает твою свободу. И тогда самый могучий человек или дух становится ее данником.

Даже ты, Кейлас, стал рабом Тьмы. Иначе обстоит дело со светом. Свет не нуждается в слугах, он щедр и умеет прощать. Овладеть силой Света труднее, но она поистине безгранична. Довольно ты уже познавал мрак, может, теперь пришла пора увидеть солнце!

— Я подумаю над твоими словами, - холодно отвечал он.

Остаток этого дня и всю ночь они были вместе – Кейлас и Тали. О многом успели поговорить, многое смогли почувствовать вместе. И был момент, когда позабылось все – и время, и люди и боги. Все отступило перед величайшим счастьем, которое приходит, когда двое становятся одним. Когда двое близко-близко любят друг друга.

Когда даже души их соприкасаются и становятся одним целым, пусть на время, пусть даже на краткий миг. Его может хватить и на долгую жизнь впереди.

Когда любят души.

Глава 11. Бегство

На утро следующего дня густой туман окутал замок. Кейлас рано покинул дом, а Тали снова и снова перебирала в памяти его последние слова:

— Я должен завершить важное дело. Мы можем больше не увидеться, но если встретимся, то не расстанемся уже никогда.

Дни, крадучись, словно на цыпочках проходили мимо, а ночи, напротив, налетали хищными птицами, терзали кошмарами. Тали чувствовала себя одинокой среди роскоши неземного жилища.

Она тосковала по Кейласу, беспокоилась об отце и Элаве. Как живется им там, внизу, среди вечного сумрака? И чем она могла облегчить их участь?

Ожидание неизвестного становилось все тяжелее, и Тали решила нарушить запрет. Она вышла за пределы сада, без труда проскользнув сквозь железные прутья решетки. Хотелось узнать, далеко ли простирается каменистая равнина, окружающая их убежище.

Потом Тали долго брела по безжизненной пустоши, но ни одного растения, ни одного живого существа не встретилось ей на пути. Только седые от сухих лишайников камни и потрескавшаяся глина под ногами. И такая неприглядная картина простиралась повсюду, что мог только охватить глаз.

Дальше идти было бессмысленно. Тали присела на торчащий из-под земли валун, и оглянулась на своды замка.

Высокие башни его окутал туман, а может быть, дым. Небо над садом почернело, нависло тяжелыми тучами. Не хотелось туда возвращаться. Если бы она знала дорогу, что приведет ее к родным людям, то, не оглядываясь, пошла бы вперед.

Внезапно Тали почувствовала прикосновение к своему телу и вскочила на ноги, сбросив с плеча жуткое существо. Маленький уродец юркнул под камень и затаился. Наклонившись к самой земле, она успела заметить еще одного скорпиона, он тут же спрятался в глубокой трещине.

Но только она сделала пару шагов по направлению к замку, как дорогу ей преградила новая крупная особь.

Этот скорпион стоял в позе вестника мучительной смерти, слегка покачивая приподнятыми клешнями. Ядовитый отросток его вздрагивал в нетерпении. Затаив дыхание, медленно Тали начала обходить тварь. Но навстречу ползли еще два его грозных собрата.

«Они не дают мне пройти, не пускают меня обратно!»

То там, то здесь, выползали из- под камней, выбирались прямо из под земли маленькие ядовитые твари. Один, другой, третий…

Им не было числа, вся равнина кишела мерзким народцем. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать, как нарастает зловещее шуршание. Вскоре Тали приходилось уже пятиться от надвигающегося живого ковра. Путь домой был отрезан. Сейчас она желала лишь спастись от неожиданного преследования.

Тали ускорила шаг, а потом побежала вперед – все дальше и дальше от жилища Кейласа. Позади вдруг раздался ужасающий грохот, земля задрожала под ногами. Обернувшись, она увидела, как в облаке пыли шатаются башни, как одна за другою рушатся колонны.

Ярко – красные всполохи закрыли от взгляда сад. Какая сила сейчас бушевала там, и что стало бы с ней, останься она в замке?

Становилось темнее, а Тали продолжала идти, не разбирая дороги. Полчище скорпионов исчезло так же стремительно, как появилось. Теперь она брела по равнине в полном одиночестве, опустив голову и предавшись невеселым мыслям. Воздух был сухой и холодный. Звезды казались особенно большими и близкими.

Впереди показались два невысоких холма, разделенных узкой дорожкой, загадочно мерцавшей в темноте. Тали не успела подивиться странному свечению земли, как тишину прорезал хриплый вой волков.

Она подошла поближе и спряталась за груду камней. Волчьи голоса раздавались за холмами. Теперь Тали рассмотрела, что из вершины каждого земляного возвышения поднимаются прямоугольные гранитные плиты, между которыми и петляет тропинка.

Вой стих, но через мгновение раздался снова и теперь ему вторил звонкий собачий лай. Собаки живут вместе с людьми, значит, нужно перейти холмы и попасть в селение.

Но что-то настораживало в этих звуках, мешало броситься вперед. Осторожно перебегая от одного камня к другому, Тали подошла к подножию холмов и увидела между гранитными монолитами человекоподобную фигуру.

Непонятно было – мужчина это или женщина. Голова опущена, в отведенной правой руке дымился факел. Иногда он вспыхивал черным пламенем, распространяя вокруг смолистый запах. На левом же плече существа сидела крупная птица. Вот она расправила крылья и бесшумно поднялась в воздух. Потом плавно сделала круг над холмами и уселась на одну из колонн.

Тали успела узнать белую сову – суровую смотрительницу ночи.

И еще Тали поняла причину свечения тропинки. Над землею между двух холмов вереницей двигались странные создания, похожие на сгустки белесого тумана. Медленно скользя в воздухе, направлялись они к Стоящему на вершине и, пройдя мимо него, исчезали за холмами. Словно зачарованная, наблюдала Тали шествие белых теней.

Впрочем, некоторые имели грязно-серый, почти черный цвет, другие же казались желтоватыми, а иные розовыми. Приглядевшись получше, Тали увидела, что изменчивые очертания этих созданий напоминают контуры человеческих тел.

И вдруг одна из теней показалась ей смутно знакомой. Та же высокая мускулистая фигура, но безвольно опущенные руки, свесившаяся на грудь голова. Отец! Но разве это мог быть Арем? Следом за мужской фигурой двигалась женская — длинные, распущенные волосы, мягкие, грациозные движения…

Тали едва смогла сдержать крик… «Ма-ма-а!»

Тали вспомнила рассказы Кейласа о Мортикуле – проводнике душ. Неужели, сама того не ведая, она забрела в его владения, оказалась на церемонии прощания души с человеческой жизнью. Захотелось кричать, бежать следом за тенями, вернуть ускользающие призраки родных... Но Тали лишь прильнула всем телом к холодному камню и замерла, слушая, как звенит вокруг тишина.

Она долго простояла так, закрыв глаза, пытаясь ни о чем не думать, не вспоминать. Она искала в себе силы, чтобы идти дальше, искала смысл этому пути. Никогда еще Тали не ощущала себя столь одинокой и слабой. Позади остались лишь развалины, а впереди сгустилась тьма. И сами собой пришли на память слова древней молитвы, что учила ее еще Нея:

Небо – Отец мне, Земля мне – Мать, Водица – сестрица, Огонь – братец родной. Сама я - Жизнь живая, Во мне кровь играет, Тело согревает, Душу очищает.

И так постепенно, вдох за вдохом, она словно заново ощутила, что может двигаться, может касаться руками древних камней, чувствовать под ногами землю. Стало немного светлее, Тали увидела, что склоны холма покрывает бледная, сморщенная трава.

Массивные плиты не казались уже столь мрачными, песчаная тропинка, по которой ночью брели тени, манила к себе. И, преодолев усталость, Тали начала подниматься по ней на вершину.

– Если под ногами дорога, она все равно куда - нибудь да приведет, нужно лишь довериться ей, раз уж ты пошел именно этой дорогой. Но помни, всегда можно с нее свернуть на новую тропу. Ищи... выбирай... верь.

Так рассуждала она, поднимаясь все выше и выше по покатому склону. Путь оказался длиннее, чем казалось раньше, вдобавок Тали почувствовала голод, мучительно захотела пить.

Отдохнув немного на вершине, она тщетно пыталась рассмотреть, что находится по ту сторону возвышенностей. Спуск в равнину так же скрывал густой туман, и сейчас он ощущался холодным и липким, как паутина огромного паука. За два шага от себя ничего уже нельзя было различить.

Порой Тали даже начинало казаться, что ее тело оставлено на той стороне, а сейчас сквозь туман пробирается ее душа. И нужно лишь слиться с туманом, раствориться в нем – обрести покой.

Часто в страхе она вытягивала вперед руки, предчувствуя впереди преграду. Потом пыталась сойти с тропы и поискать другой путь, но вновь на ощупь находила песчаную дорожку и шла по ней, покачиваясь, будто слепая.

Иногда в тумане перед собой Тали различала очертания животных, неясные силуэты растений и протягивала руки Кейласу, но он таял прямо на глазах, сменяясь фигурой с факелом в руке. Отчаяние вот-вот готово было одержать верх, и Тали как могла, ободряла себя, убеждая, что скоро выйдет к людям.

Только теперь поняла она, как соскучилась по солнцу, как не хватает ей его тепла и света и любой ценой хочется вновь ощутить его ласку. Но через некоторое время стало казаться, что кто-то незримый идет следом и посмеивается над ее страхами.

Измученная девушка ускорила шаг, желая убежать от неведомого спутника, хотя он был лишь плодом ее воспаленного воображения. Наконец туман понемногу начал рассеивается. Тали боялась поверить и обмануться, но уже через несколько шагов поняла, что и впрямь выходит на равнину.

В Сумрачной стране наступала весна. Тали оказалась на широкой поляне у края леса. Высокие тонкостволые деревья желтыми листьями жадно ловили тусклый свет. Чахлая бледная травка тоже тянулась к небу. Мутная река уносила вдаль клочья льда. У берега на воде покачивались две лодки. Значит, где-то рядом непременно есть рыбацкие хижины.

– Все начинается сначала, - горько усмехнулась она, направляясь к ближайшей хижине.

Глава 12. Возвращение

Пусть вечерняя звезда взойдёт над тобой, Может быть, при свете дня, ты будешь другой, Но сейчас твой дом далёк, и твой путь так одинок И опять приходит тьма, Но верь, и ты пройдёшь свой путь, Ведь не вечно правит тьма, Надежда вновь жива с тобой И, быть может, этот день умчится прочь, Быть походу в дальний край, где правит ночь, И, когда отступить тьма, солнца луч найдёт тебя...

В первом же домишке она попросила воды и немного хлеба. Старая хозяйка, поджав сморщенные губы, принесла Тали сухую лепешку, налила остывшего рыбного варева.

– Поешь и уходи. Ты здесь чужая - Ларест разгневается, если узнает. Он не любит чужих.

– Я уйду сейчас же, не бойтесь, - устало проговорила Тали. - Скажите только, далеко ли отсюда селение Вея.

Старик, до сей угрюмо поры молчавший в углу, недобро глянул на незванную гостью.

– Оно теперь называется иначе. А того, кого ты назвала Веем убил высокорослый чужак.

У Тали перехватило дыхание. Вдруг вспомнилось, что Арем был на голову выше всех виденных ею жителей долины. Неужели отец решился поднять руку на жреца... Что же с ним стало?

Будто отвечая на безмолвный вопрос, старик продолжил ворчать.

– Он пришел сюда за своей смертью, иначе бы не осмелился напасть на Слугу. За то и поплатился. Черные вихри разорвали его тело пополам, говорят, даже следа не осталось. Ни кровинки, ни косточки!

– Наступают страшные дни, - вздохнула старуха, - отмеченные для Господина снова покидают наши земли. Его гнев будет страшен.

— Молчи, глупая женщина! Что можем знать об этом такие черви, как мы? Страна наша проклята предками. Все мы ляжем в холодную землю.

— Горе нам, горе! - стонала старуха, царапая ногтями желтое восковое лицо.

Надвигалась ночь, но Тали не позволили остаться в хижине, да и сама она с радостью покинула неприветливый дом. Куда ей теперь идти?

Глаза закрывались, тело нуждалось в отдыхе. Тали не заметила, как набрела на освещенную факелами площадку перед храминой Слуги. Этот дом выглядел более старым и заброшенным по сравнением с жилищем Вея.

"Может, здесь я найду ночлег. Кейлас говорил - они будут почитать меня как богиню, а мне негде даже преклонить голову. Зачем ты оставил меня, Кейлас? Неужели совсем забыл меня…».

А еще она думала о тех, кто кроме Неи мог еще покинуть Сумрачную долину. Старик сказал, что это случилось недавно и на сей раз беглецов было двое. Кто же они?

— Ты их знаешь, - прозвучал рядом чей-то тихий голос, - это молодой охотник и его маленькая сестра.

Тали вздрогнула и повернулась - к ней приближался статный пожилой мужчина в длинном белом одеянии. Темные проницательные глаза его светились мудростью. Уголки рта были печально опущены, как у глубоко разочарованного, уставшего от жизни человека. Но на всей фигуре его лежала печать внутреннего спокойствия. Правильные черты лица не портил даже длинный кривой шрам на щеке.

— Я - Ларест, слуга моего Господина. И мне выпала большая честь встретить тебя. Позволь пригласить в мой дом, чтобы ты могла отдохнуть после нелегкого пути.

Тали с легкостью повиновалась чарующему голосу. День и впрямь был слишком долгим, и она не была уверена, что спускалась с вершины холмов только сутки. А еще в жилище Слуги Тали надеялась хоть что-то узнать о Кейласе, но ароматы курений уже овладевали сознанием.

Вслед за Ларестом миновала Тали тёмный коридор и очутилась в уютной небольшой комнате. Она, конечно, была далеко не столь роскошна, как в замке Кейласа, но при мягком свете лампадки Тали заметила застеленную толстым покрывалом кровать, накрытый ковриком сундучок и маленький столик под круглым зеркалом.

— Здесь ты сможешь остаться так долго, как пожелаешь, Госпожа.

Тали устало улыбнулась Ларесту и опустилась на свою постель. Может, воля Кейласа привела ее сюда. Тогда это счастливый знак. Что принесет ей завтрашний день? Душу охватило томительное предчувствие. Скорее это было осознание того, что вскоре должно свершиться великое чудо.

Тали удивленно заглянула в пытливые глаза Слуги, словно ожидая именно в них прочесть свое будущее. Но он слабо улыбнулся, покачав белой головой.

— Ты сама должна определить свое завтра. Только ты можешь решать, что оно тебе принесет.

"Тогда утром я хочу увидеть солнце во всем блеске его славы..."

Ларест, похоже, прочел ее мысли, потому что присел на круглый табурет, обтянутый шкурой, и начал рассказ:

— Я стал Слугой лишь затем, чтобы хоть немного приблизиться к тайне, дотронуться хотя бы до краешка истины. И я добровольно выбрал судьбу Одиночки - заучил тысячи молитв, совершил множество ритуалов. Я смог прочесть всю Запретную книгу, разгадал старинную клинопись. Я познал…

И множество раз мой нож обагрялся кровью Избранного, но я верил, что так будет продолжаться не вечно. Вернется в наш Мрак светловолосая дева с глазами цвета неба в день Прощения. Я не хотел умирать, не встретив тебя. Этот день наступит завтра – твой день Госпожа!

Тали едва слышала, что говорит ей странный человек, мысли путались. Она не могла бороться со сном. Конечно, завтра будет ее день, как и все последующие дни, целиком принадлежащие ей... пока она жива.

«Так пусть будет чудо... Я верю... Я жду...», - прошептала она, засыпая с улыбкой на губах.

Солнце приснилось ей. Огромное золотое светило в алом утреннем покрывале. Лучи его целовали тусклые волосы людей, ласкали лица, обращенные вверх, гладили руки, шептали о величайшей любви и нежности.

— Бесценная! Счастье жизни моей – радость сердца!

Уже просыпаясь, Тали ощутила на лице бережные прикосновения, узнала знакомый хрипловатый голос.

— Ты здесь? – с надеждой вскрикнула она, различая в полумраке большую фигуру на своем узком ложе.

— Я пришел за тобой, Тали.

— Кейлас! Я все еще сплю или ты, и правда, нашел меня? - выдохнула Тали, с тревогой вглядываясь в полумрак.

— Я здесь, любимая. И никогда больше не оставлю тебя одну.

Он горячо обнял ее, прижал к груди, и Тали первый раз расплакалась на его плече.

— Боялась, что не увидимся. Страх за тебя сковал сердце. Но как ты попал в этот дом?

— Я отыскал бы тебя повсюду. Дорога сама мне рассказала, что твои ножки прошли по ней, река еще помнит прикосновение твоих ладоней, деревья завороженно смотрят тебе вслед. Ты идешь окруженная светом, Тали. В воздухе еще долго витает твой аромат. Я отыскал бы тебя и на краю земли.

Лицо его светилось любовью, глаза сияли, но Тали показалось, что Кейлас очень изменился за минувшие дни. Его движения утратили прежнюю величавую медлительность, он даже казался растерянным и смущенным.

— Я уведу тебя далеко отсюда.

— Куда же?

— Туда, где мы будем счастливы вместе, - убежденно проговорил он, но у глаз глубже легли скорбные морщинки.

— А тебе уже известно это место?

— Отыщем вместе.

Тали медленно высвободилось из его объятий и поднялась с постели. В комнате стоял душный запах старых вещей и рассохшегося дерева.

— Когда- то я уже была счастлива, рядом со мною жили самые близкие, любящие меня люди. Но все исчезло за короткий срок, и в этом есть часть твоей вины, ты же знаешь. Потом я отправилась на поиски покоя и мира, пусть не для себя, так для тех, кто живет, и будет жить на моей родине. Нет, позволь мне договорить...

Зачем я пришла сюда? Скажи, зачем встает по утру солнце? Зачем рождаются и умирают наши сородичи, деревья и даже камни? Чтобы быть там, где нужно быть, где хочется быть. Еще я услышала твой зов, поняла, что нужна тебе, и я пришла.

— И мы вместе покинем Сумрачную долину, вместе мы начнем новую жизнь, Тали. Мы еще будем счастливы! - горячо шептал Кейлас, порываясь поймать ее дрожащую руку в свою широкую ладонь.

Но Тали остановила его.

— Подожди, прошу тебя, подожди. Расставаясь со мной, ты сказал, что хочешь завершить важное для тебя дело. Твой замок разрушен. Но что осталось, что ты хочешь построить на руинах?

— Разрушен не только мой замок...

Кейлас опустился на колени перед ее постелью и продолжал:

— Я отказался от своего прошлого, Тали. Я потерял прежнюю силу и уже никогда не смогу обрести ту Власть, к которой стремился всю свою вечность. Я теперь обычный человек, Тали – я теперь смертен.

Он закинул голову и рассмеялся обычным своим смехом победителя, только сейчас в голосе его появились нотки смертельной тоски.

— Неужели лет через тридцать, сорок, пятьдесят меня уже не будет? Скажи, разве может не быть меня… Меня, не привыкшего считать годы!? Не спрашивай, как это произошло. Может, это ты сделала со мной, а может, мне просто стало скучно, и я захотел испытать новые чувства.

Но знаешь, что получил я взамен своего бессмертия? Страх! Нет, Тали, тысячи страхов! Они клубком змей свились в моей груди, и мешают мне дышать. Я и не знал раньше, как это трудно – быть просто человеком! Я так слаб теперь. Я боюсь своей слабости и ненавижу себя таким! Разве могу я теперь защитить тебя...

Его голос сорвался, казалось, в глазах заблестели слезы. Кейлас сел рядом с Тали и, опустив голову на руки, замолчал. Сквозь маленькое окно пробились слабенькие лучики рассвета. Тали подошла поближе, чтобы рассмотреть, как танцуют пылинки на свету. Чувство необыкновенной легкости и свободы наполнило ее душу и тело. Наверно, прежняя сила Кейласа передалась ей.

— Скажи, почему сегодняшний день здесь называют днем Прощения и Освобождения? - внезапно спросила она, словно в голову ей пришла новая мысль.

— Не совсем так. Нужно говорить - День Примирения, - поправил Кейлас.

— Ну, так какая разница? То, что ты принял, с чем примирился – теперь твое и ты можешь изменить это как пожелаешь, можешь даже избавиться от этого. Теперь ты тоже свободен, Кейлас. Свободен по-настоящему. Ты можешь начать сначала, ты можешь выбирать. Захочешь, и станешь снова богом, а можешь остаться человеком до конца своих дней. И это тоже твое право.

— Ты будешь со мной, Тали?

— Да. Потому что, я люблю тебя, Кейлас, и хочу быть с тобой.

Они вышли из дома, не попрощавшись с Ларестом. Они шли, держась за руки, и путь их лежал к реке. У них не было ничего, и никто не ждал их, но они могли чувствовать землю под ногами, видеть над головой небо. А небо все светлело и светлело над их головами.

Таяли - растворялись серые тучи, открывая чистое, голубое дно. Кейлас даже вслух заметил, что никогда прежде, даже в этот большой праздник, не видел над долиной столь ясного спокойного покрова. Тали же хотела поскорее покинуть неуютное селение, выбраться на луг, где растет пусть чахлая, но живая трава.

На широкой поляне у леса собирались люди. Они рассаживались небольшими группами на принесенные с собой домотканые коврики и как зачарованные не спускали глаз с восточного края неба. Необычайное волнение охватило вдруг Тали. Она решительно вышла на середину поляны и, протянув руки к небу, запела.

Эту песню она помнила с детства, ее очень любила еще Нея, но сейчас Тали чувствовала, что в груди рождаются новые слова. Она пела любовь и благодарность великому светилу, свою грусть и тоску, а еще надежду и просьбу. В глазах стояли слезы, и Тали не видела, что люди, до сей поры безмолвно наблюдавшие по краям поляны за ее молитвой, вдруг один за другим стали подходить ближе.

Они вставали на колени за ее спиной и шепотом пытались подпевать, покачиваясь в такт ритму песни. Кто-то тоже плакал, но это были легкие слезы освобождения, после которых всегда приходит покой. Вдруг чей-то ребенок громко рассмеялся и голосок его был таким радостно-звонким, что все сразу подняли головы, открыли глаза. Тали увидела, что впереди нее стоит маленький мальчик, он смеется и показывает ручонкой вперед.

И тогда все увидели его - огромный шар, словно сотканный из золотистого пламени. Он медленно поднимался над восточными холмами, и под его лучами таяла, сползала к земле туманная завеса.

— Оно вернулось! Смотрите, оно снова вернулось к нам! Радуйтесь, люди!

И люди радовались, обнимали друг друга и смеялись от счастья. Многие щурились от непривычного света, прикрывали глаза ладонью и плакали. Тали и Кейлос незаметно покинули праздник и пошли дальше. Только теперь путь их освещало Новорожденное Солнце.

— Оно ведь больше никогда не исчезнет, правда?

— Нет, любимая, оно будет лить Жизнь на землю, пока есть те, кто рады ему.

— И пусть так будет всегда, любимый...

Господином Горных Дорог назову тебя, облака кружат стаей перед грозой. Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она прорастет тугою лозой. Я хотела остаться с тобой, я уже успела посметь! Пахнет снегом, прозрачная боль - то ли даль, то ли высь, то ли смерть... Пусть укроет цепи следов моих иней, Чтоб никто найти их не мог. Кто теперь прочтет подо льдом твое имя, Господина Горных Дорог?...